Джулия Джастис

Благородный повеса

Пролог

Вена, январь 1815 года

Едва Макс Рэнсли прошел через переднюю, до него сразу донеслись далекие звуки вальса и гул голосов. Он быстро приблизился к темноволосой женщине, стоявшей в затененной нише в дальнем углу холла.

Надеясь, что на этот раз не увидит на ее теле следов побоев, нанесенных ее кузеном, Макс Рэнсли спросил:

— Что случилось? Неужели он снова вас ударил? Боюсь, что остаться не могу — лорд Веллингтон с минуты на минуту будет в зеленой гостиной. Он терпеть не может, когда его заставляют ждать. Мне бы вовсе не следовало задерживаться, но ваша записка меня встревожила. Судя по всему, дело срочное?

— Да, вы рассказывали, что у вас встреча. Потому я и знала, что вы будете здесь, — ответила она. Нежный голос с легким французским акцентом звучал, как всегда, чарующе. Прекрасные темные глаза, в которых таилась грусть, пристально смотрели на Макса. Именно этот взгляд с самого начала пробудил в нем желание защищать и оберегать эту женщину.

— Вы так добры! Не могу передать, что для меня значит ваша забота. Видите ли, Тьерри сказал, что к завтрашнему приему ему нужны новые пряжки для форменного мундира, а я ума не приложу, где их раздобыть. Кузен будет недоволен… — Она запнулась и нервно передернула плечами. — Простите, что беспокою из-за таких пустяков.

Макса охватило отвращение и холодный гнев, стоило ему представить, как мужчина — более того, мужчина-дипломат — что за горькая ирония! — вымещает злость на худенькой, робкой женщине. Надо бы под каким-нибудь предлогом вызвать Тьерри Сен-Арно на боксерский поединок и поглядеть, как ему понравится, если его самого отделают по первое число.

Макс через плечо посмотрел в ту сторону, где находилась дверь зеленой гостиной. Ему пора было идти, от нетерпения он едва стоял на месте, однако постарался, чтобы голос звучал спокойно.

— Не беспокойтесь. Тут поблизости есть один магазин. К сожалению, проводить вас туда я смогу только завтра утром. А теперь покорнейше прошу извинить, но меня ждут.

Макс поклонился и уже собирался уйти, но тут она поймала его за рукав:

— Пожалуйста, останьтесь еще на минутку! Одно ваше присутствие придает мне смелости.

Ее слова весьма польстили самолюбию Макса. Однако он искренне сочувствовал несчастной, оказавшейся в поистине незавидной ситуации. Макс был младшим сыном графа, занимал привилегированное положение в обществе и привык, что люди все время просят его об услугах. А этой бедной вдове нужно было так мало…

Макс наклонился и поцеловал ей руку.

— Всегда рад быть полезным. Но Веллингтон шкуру с меня спустит, если я опоздаю. Предстоит встреча полномочных послов, а это очень важное дело.

— Да-да, понимаю, начинающему дипломату ни в коем случае нельзя портить отношения с великим Веллингтоном. — Она замерла с приоткрытым ртом, будто собиралась добавить что-то еще, но потом, передумав, сомкнула губы. В глазах стояли слезы. — Ради бога, простите.

Озадаченный Макс хотел спросить: за что? — но тут тишину разорвал револьверный выстрел.

Загородив женщину собой, Макс повернулся на звук. Инстинкт военного подсказывал, что стреляли в зеленой гостиной.

Там, где сейчас должен быть Веллингтон.

Неужели наемные убийцы?

— Стойте здесь, в тени, и не двигайтесь с места, пока я не вернусь! — мимоходом распорядился Макс и бегом кинулся в гостиную. Сердце сжимал леденящий ужас.

В зеленой гостиной стулья были опрокинуты, бумаги беспорядочно раскиданы по полу, а дымовая завеса и запах черного пороха окутывали всю комнату.

— Где Веллингтон? — рявкнул Макс, обращаясь к капралу, который вместе с двумя другими солдатами пытался привести гостиную в порядок.

— Адъютант вывел его через черный ход, — пояснил один из солдат.

— Он не пострадал?

— Кажется, нет. Старик как раз стоял у камина и ругался на нас — злился, что вы все не идете. Повезло, что он вас ждал, — когда дверь открылась, решил, что это вы, повернулся и успел вовремя отскочить влево, а иначе пуля попала бы прямо в грудь.

Я знала, что вы будете здесь…

Эти произнесенные с французским акцентом слова, слезы, печаль, извинение непонятно за что… Макса будто с размаху ударили в живот. Да нет же, не может быть, это просто совпадение!

Но когда он выбежал обратно в холл, обнаружил, что темноволосая женщина бесследно исчезла.

Глава 1

Девой, осень 1815 года

— Может, просто уедем, и все? — предложил Макс Рэнсли кузену Алистеру. Оба стояли на балконе с видом на великолепный мраморный фасад Бартонского аббатства.

— Нельзя, мы же только что приехали, — с раздражением в голосе отозвался Алистер. — Вот бедняги.

Он указал на слуг внизу — те с ног сбились, пытаясь поднять и унести в дом багаж сразу нескольких вновь прибывших гостей. Алистер продолжил:

— Готов поспорить, эти чемоданы доверху набиты платьями, туфельками, чепчиками и безделушками. Да уж, к ярмарке невест подготовились основательно. При одной мысли о бренди выпить хочется, да покрепче.

— Могли бы дать себе труд и написать, что приезжаете домой, тогда мы перенесли бы праздник на другой день, — укоризненно произнес женский голос у них за спиной.

Макс обернулся и увидел миссис Грейс Рэнсли, хозяйку Бартонского аббатства и мать Алистера.

— Извини, мама, — сказал Алистер и наклонился, чтобы обнять миниатюрную темноволосую миссис Рэнсли. Когда Алистер выпрямился, Макс заметил на его красивом лице румянец — должно быть, жалел, что мать услышала его нелюбезное замечание.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу писать письма.

— Это меня всегда удивляло, — ответила миссис Рэнсли, удерживая руки Алистера в своих. — Помнится, в детстве ты бумагу из рук не выпускал, постоянно записывал какие-то наблюдения…

На лице кузена промелькнула затаенная боль, но уже через секунду исчезла без следа, так что Макс даже засомневался, не показалось ли ему.

— Это было давно, мама.

Лицо миссис Рэнсли смягчилось и стало грустным.

— Ты прав. Но матери никогда не забывают такие вещи. Как бы там ни было, я рада, что ты наконец дома после стольких лет в армии, где постоянно рисковал жизнью, бросаясь в самую гущу битвы. Теперь, когда ты вернулся, разве я могу жаловаться, что не успела подготовиться к твоему приезду? Так что боюсь, придется тебе как-то вытерпеть наш праздник. Гости уже съезжаются, не могу же я отправить их по домам.

С явной неохотой выпуская руки сына, миссис Рэнсли повернулась к Максу:

— Тебя я тоже очень рада видеть, дорогой Макс.

— Если бы знал, что у вас сегодня такое благовоспитанное сборище, не стал бы навязывать вам свое присутствие, тетушка Грейс, — заверил ее Макс, наклонившись, чтобы поцеловать миссис Рэнсли в щеку.

— Что за вздор, — строго проговорила она в ответ. — Вы, мальчики, носились по всему Бартонскому аббатству, когда еще были школьниками. В моем доме тебе всегда будут рады, Макс, как бы ни… менялись обстоятельства…

— В таком случае вы намного великодушнее моего отца, — ответил Макс. Он старался говорить полушутливым тоном, но грудь, как всегда, сжалась от бессильного гнева, досады и сожаления.

И все же неожиданный приезд кузенов явно застал хозяйку врасплох. В доме как раз должен был состояться праздник для юных барышень и молодых людей из хороших семей. Макс и Алистер узнали об этом только полтора часа назад, от дворецкого, когда вошли в дом.

Макс сказал тете правду — если бы ему было заранее известно, что в Бартонское аббатство съедутся незамужние юные леди в поисках будущих мужей, ноги бы его здесь не было.

Он решил обсудить сложившуюся ситуацию с кузеном и вместе решить, что делать.

— Алистер, может, выпьем по бокальчику вина?

— В библиотеке стоит полный графин, — отозвалась миссис Рэнсли. — Я распоряжусь, чтобы Венделл принес вам туда ветчины, сыра и печенья. Уверена, вы, мальчики, голодны как волки. Ну, хоть что-то у нас не меняется…

— Мама, ты прелесть, — улыбнулся Алистер, а Макс поблагодарил ее.

Поклонившись, они уже собирались идти, когда миссис Рэнсли неуверенно поинтересовалась:

— Полагаю, вы вряд ли согласитесь присоединиться за ужином к моим гостям?

— К невинным барышням? Нет уж, увольте! — возмутился Алистер. — Даже если у нас вдруг возникнет желание провести время в подобной компании, моя добропорядочная замужняя сестра, пожалуй, подмешает нам в вино яд за то, что мы лишь своим присутствием развращаем наивных, непорочных девушек. Пойдем, Макс, пока запах духов, исходящий от этих проклятых сундуков, не вскружил нам голову.

Нетерпеливо похлопав Макса по плечу, Алистер направился к двери, остановившись, только чтобы поцеловать матери руку.

— Передай сестренкам, чтобы зашли к нам попозже, когда юные гостьи укроются за запертыми дверями своих спален.

Макс последовал за кузеном. Они зашагали по коридору и вскоре оказались в огромной, уютно обставленной библиотеке со старинными кожаными креслами и массивным письменным столом.

— Уверен, что хочешь остаться? — еще раз поинтересовался Макс, взяв графин и наполнив вином два бокала.

— Черт возьми, да, — прорычал Алистер. — Это мой дом. Имею право приезжать и уезжать, когда захочу, и моих друзей это тоже касается. И вообще, разве ты не рад повидаться с мамой, Джейн, Фелисити? Кстати, именно для Фелисити наша хлопотливая пчелка Джейн и организовала это сборище. Мне Венделл сказал. Джейн считает, что Лиссе не помешает набраться опыта по части общения с подходящими мужчинами, ее ведь уже весной выставят на ярмарку невест. Джейн, конечно, не собирается выдавать Лиссу замуж прямо сейчас, но приедут и те, у кого намерения самые серьезные. Слава богу, что Венделл нас предупредил!

Алистер со вздохом взял в руку наполненный до краев бокал.

— Насколько знаю, все уже слышали про мои связи с актрисами и танцовщицами, к тому же я никогда не скрывал, что скромницы и недотроги меня не интересуют. Казалось бы, достаточно, чтобы отпугнуть любую мамашу с дочками на выданье. Но, как тебе самому хорошо известно, богатство и древняя родословная заставляют забыть и про скандалы, и про нежелание потенциального жениха связывать себя узами брака. Твое присутствие мне на руку — не могу же я бросить кузена, у которого, кстати, репутация ничуть не лучше. — Алистер посмотрел на Макса. — Идеальный предлог. Поэтому пью за тебя. — Алистер поднял бокал. — За то, что спас меня и от скуки, и от необходимости изображать гостеприимного хозяина на этом девичнике.

— За негостеприимных хозяев, — провозгласил Макс, поднимая бокал. — Что ж, хоть кого-то радует, что я загубил свою карьеру, — с горечью прибавил он.

— Ничего ты не загубил. Подумаешь, временные трудности, — подбодрил его Алистер. — Рано или поздно министерство иностранных дел все уладит.

— Может быть, — с сомнением в голосе произнес Макс. Он тоже думал, что скоро проблема будет решена. Пока не встретился с отцом, и тот не доказал ему обратное. — Мне до сих пор грозят военно-полевым судом.

— После Гугомона? — презрительно фыркнул Алистер. — Возможно, если бы ты нарушил приказ и покинул свой пост перед битвой при Ватерлоо, у тебя и были бы основания беспокоиться. Но ни один военный суд не вынесет тебе приговор за то, что ринулся в битву вместо того, чтобы отсиживаться в Англии, как было велено. Между прочим, кое-кто из гвардейской пехоты обязан тебе жизнью, и в штабе об этом знают. Нет, — заключил Алистер, — даже королевская конная гвардия по такому поводу в суд не обратится, а уж на что они на дисциплине помешаны…

— Будем надеяться, ты прав. Ведь как сказал отец в тот единственный раз, когда снизошел до разговора со мной, я и так уже вывалял семейное имя в грязи.

И это еще не худшее, что сказал господин граф, подумал Макс. Мучительные воспоминания об их последнем разговоре были еще слишком свежи. Все детали так и стояли перед глазами — вот он застыл в молчании, даже не пытаясь оправдываться, а отец кричал, что сын опозорил семью и испортил его репутацию в палате лордов, где граф как раз пытался удержать свою коалицию от распада. Заявив, что от Макса никакой пользы, одни разочарования, отец на неопределенное время изгнал сына из лондонской резиденции Рэнсли, а также отлучил от семейного гнезда в Гэмпшире.

Макс вынужден был уехать, даже не повидавшись с матерью.

— Что, граф так и не сменил гнев на милость?

Тихий вопрос Алистера вернул Макса из прошлого в настоящее. Внимательно посмотрев на кузена, Алистер вздохнул:

— Да, моему любезному дядюшке самое место в конной гвардии — все при нем, и несгибаемость, и любовь к муштре. Так ты уверен, что не хочешь, чтобы я замолвил за тебя словечко?

— Сам знаешь, с отцом спорить бесполезно, только хуже сделаешь. Как бы он и тебя не прогнал. Наши матери этого не переживут. Нет, так не годится… Однако ценю твою преданность, даже выразить не могу, насколько…

Макс запнулся и сглотнул ком в горле.

— Не надо ничего говорить, — ответил Алистер, поспешно наполняя оба бокала. — Разбойники Рэнсли друг друга в беде не бросают! — провозгласил он, торжественно поднимая бокал.

— Разбойники Рэнсли, — повторил Макс.

На душе стало легче. Он попытался вспомнить, когда именно Алистер придумал для них кличку «разбойники Рэнсли». Должно быть, за незаконным распитием тайком пронесенного в колледж бренди. Это был их второй семестр в Итоне, тогда еще учитель выпорол всех четверых кузенов за какую-то уже позабытую шалость. Он-то и назвал мальчишек Рэнсли разбойниками.

Прозвище разлетелось по всему колледжу и быстро прижилось, а кузены стали дружной, сплоченной компанией, с улыбкой вспоминал Макс. Вместе противостояли издевательствам старших в Итоне, потом в Оксфорде. А когда девушка, в которую Алистер был влюблен, публично расторгла помолвку самым унизительным из всех возможных способов, и он поспешил поступить в первый же кавалерийский полк, в который его приняли, намереваясь пасть геройской смертью на поле боя, кузены последовали за ним, дабы не допустить подобного исхода.

Поддержали они и Макса после того злосчастного покушения в Венском конгрессе. Когда Макс с позором вернулся в Лондон, оказалось, что из всех людей, хваливших и поощрявших приятного, обаятельного графского сына, рады ему были только друзья-разбойники.

Жизнь Макса за одну ночь перевернулась с ног на голову. Только что он был молодым дипломатом с массой важных дел, а теперь пустые дни тянулись нескончаемо долго. Разнообразили их одни только приевшиеся развлечения. С мечтами о блестящей дипломатической карьере пришлось распрощаться, перспективы были весьма туманны. В подобной ситуации любой мог бы свернуть на кривую дорожку, но Макса от такой судьбы уберегли Алистер, Дом и Уилл.

— Конечно, тетя Грейс ни за что не сказала бы этого вслух, но наверняка наш приезд был весьма некстати. Раз уж товар на сегодняшней ярмарке нас не интересует, почему бы не отправиться в другое место? Скажем, в твой охотничий домик?

Выпив еще один большой глоток вина, Алистер покачал головой:

— Нет, рановато. Там сейчас всю дорогу развезло, надо ждать, пока не похолодает. И вообще, мама нас вовсе не стыдится, просто опасается за своих впечатлительных подопечных. Пусть ты лишился правительственного поста, но все еще остаешься сыном графа…

— …блудным сыном…

— …который тем не менее способен сбить с пути истинного самую добродетельную барышню, если пожелает, конечно.

— Еще чего. Да, я собирался обвенчаться с леди Мэри — думал, она вполне подходит на роль жены дипломата. Но теперь, когда я больше не дипломат, она не желает быть моей супругой, а мне и вовсе жениться незачем.

Макс старался говорить небрежно, чтобы Алистер не догадался, как ранил его высокомерный отказ леди Мэри — кстати, последовавший сразу за разговором с отцом.

— Я бы и сам хотел где-нибудь пересидеть, пока этот дурацкий праздник не закончится. — Раздосадованный Алистер заткнул бутылку пробкой. — Но у меня тут есть одно дело, вдобавок в Лондоне мне сейчас лучше не показываться — сам понимаешь, театральный сезон в самом разгаре. Кто знает, что взбредет в голову Дезире? Опять меня выследит, устроит сцену… Нет уж, увольте.

— Значит, изумруды не помогли? Недовольна, что ты дал ей отставку?

Алистер вздохнул:

— Наверное, зря я ей посоветовал приберечь страсти для сцены. Как бы там ни было, чем ближе узнавал Дезире, тем очевиднее становилось, что она ужасная собственница. Да, в спальне с Дезире интересно, к тому же иногда она бывает довольно остроумна, но в конце концов она мне наскучила, как и все остальные.

Алистер умолк и задумался. Взгляд сделался отсутствующим, на лице застыло знакомое упрямое выражение. Так Алистер реагировал всегда, когда речь заходила о женщинах — по крайней мере, с тех пор, как была расторгнута его злосчастная помолвка. В сотый раз мысленно проклиная женщину, причинившую столько страданий кузену, Макс даже не стал выговаривать Алистеру за пренебрежительные высказывания о женщинах.

Макс и сам почувствовал горечь, вспомнив, как легко поверил нелепейшей выдумке только потому, что она прозвучала из уст хорошенькой женщины.

Лучше бы совершал подвиги на поле брани вместо того, чтобы играть в благородного рыцаря! При этой мысли Макс невесело усмехнулся. После злоключений в Вене он готов был согласиться с Алистером — ни одна женщина не стоит всех этих переживаний. Уж лучше общаться с теми, кто продаст себя честно, а не плетет интриги.

— Я тоже не хочу в Лондон, — кивнул Макс. — А то придется избегать папу и его друзей из правительства — то есть почти всех моих былых знакомых. А сколько времени и такта потребовалось, чтобы вырваться наконец из пылких объятий прекрасной миссис Харрис! Нет, в Лондон я не вернусь, пока не буду уверен, что она уже утешилась в объятиях кого-то другого.

— А может, махнем в Бельгию, проведаем Дома? Уилл тоже там, с ним — по крайней мере, еще недавно был. — Алистер рассмеялся. — Да, Уилл в своем репертуаре — всех уже домой отправили, один он на континенте удержался! Впрочем, сам Уилл говорит, что в Брюсселе его интересуют только богатые прибыли — мол, у тамошних дипломатов и военных денег больше, чем способностей к азартным играм.

— Не уверен, что Дом нам обрадуется. Когда в последний раз я его видел, настроение у него было не из лучших. Все время был полусонный из-за лауданума — после ампутации боли у него еще не прошли. Только Дому стало чуть легче, сразу начал злиться, что я хлопочу над ним, будто наседка, и приказал ехать домой, налаживать отношения с отцом и с армейским начальством.

— Меня он тоже хотел отослать, но я не поддался. Надо было сначала убедиться, что все с ним будет в порядке. — Плотно сжав челюсти, Алистер отвернулся. — Это же я вас всех в армию затащил. Значит, все на моей совести.

— Никуда ты нас не затаскивал, — возразил Макс. — Почти все наши друзья из Оксфорда в том или ином качестве приняли участие в войне.

— Я все равно не успокоюсь, пока Дом не вернется домой и… не приспособится к новой жизни…

Доминик считался в полку денди, а теперь, без одной руки и с лицом, обезображенным шрамом от удара сабли, былому красавцу придётся очень нелегко.

— Так давай поедем и подбодрим его.

— По-моему, будет лучше, если мы дадим ему некоторое время побыть одному. Когда у тебя на глазах вся прежняя жизнь разлетается вдребезги, нужно время, чтобы снова склеить осколки. — Макс издал мрачный смешок. — Хотя у самого меня времени было более чем достаточно — несколько месяцев, а толку чуть. Тебе-то есть чем заняться, у тебя земля, а я… — Макс с досадой махнул рукой. — Конечно, с прелестной миссис Харрис было весело, но теперь хотелось бы подыскать новое поприще, да такое, чтобы не пришлось встречаться с отцом. К сожалению, кроме искусства дипломатии, я ничему не учился, а этот путь для меня теперь закрыт. Можно, конечно, податься в священники, но сомневаюсь, что с такой репутацией меня примут, даже если поклянусь, что мне был глас свыше.

— Отец Макс, соблазнивший актрис всех театров, от «Друри-Лейн» до Королевского? — Алистер улыбнулся и покачал головой. — Нет, даже не пытайся!

— Можно поступить на службу в Ост-Индскую компанию. Вдруг повезет и я заработаю состояние? Или навсегда останусь клерком. Или меня тигры сожрут.

— Не завидую тигру, который тебя сожрать попытается, — пошутил Апистер. — Ну хорошо, если не хочешь на Дальний Восток, почему бы не остаться в армии? И пусть твой отец злится сколько угодно.

— Да, у этого варианта есть плюсы, — сухо признал Макс. — Но ты забываешь про минусы. Несмотря на все мои заслуги при Ватерлоо, лорд Веллингтон не забыл, что ждал именно меня, когда на него произошло покушение.

Холодность и отчуждение человека, которому Макс когда-то служил и которого до сих пор глубоко уважал, ранили еще сильнее, чем отцовские упреки.

— Ты лидер от природы, к тому же самый умный из нас, разбойников. Что-нибудь да подвернется, — ободряюще проговорил Алистер. — А пока этот славный день еще не наступил и мы с тобой здесь, в Бартонском аббатстве, будь осторожен. Миссис Харрис — одно дело, а свяжешься с какой-нибудь невинной барышней — тут и до помолвки недалеко.

— Ни за что! У моего изгнания есть одно преимущество — теперь я не обязан жениться. Не дай бог какая-нибудь изобретательная интриганка заманит меня в ловушку.

И тогда придется всю жизнь провести с чужим человеком. Как раз это и произошло с родителями Макса, заключившими брак по расчету. При одной мысли его передернуло.

Взяв графин, Алистер снова наполнил бокалы:

— За победу над дядей и полную независимость!

— Если полная независимость включает в себя свободу от брачных уз, охотно за это выпью, — провозгласил Макс, поднимая бокал.

Глава 2

— Ну что ж ты такая бестолковая? Надо встряхнуть платье перед тем, как вешать, чтобы все складки расправились!

Удобно расположившись на софе в одной из элегантно обставленных гостевых спален Бартонского аббатства, Кэролайн Дэнби наблюдала, как мачеха выхватывает из рук незадачливой горничной расшитое блестками вечернее платье и привычным движением встряхивает его.

— Вот так, — проговорила леди Дэнби, снова протянула платье девушке и повернулась к падчерице:

— Кэролайн, милочка, будь добра, отложи на минутку книгу и понаблюдай, как Далси разбирает чемодан, а я пока прослежу, чтобы эта девица нам все платья не измяла.

— Хорошо, мэм, — ответила Кэролайн, нехотя отрываясь от книги.

Не успели они приехать, а она уже считала часы до окончания этого тоскливого праздника и не могла дождаться, когда снова вернется в Дэнби-Лодж, к любимым лошадям. Подумать только — целых десять дней тренировок пропадает, а ведь скоро зимние торги! Особая порода лошадей, которую вывел отец Кэролайн, пользовалась огромной популярностью среди наездников и военных. Кэролайн не могла допустить, чтобы из-за упорного желания мачехи сбыть падчерицу с рук пострадали заданные отцом высокие стандарты.

Кроме того, ежедневная работа с лошадьми на поле и в конюшнях успокаивала. Ухаживая за ними, Кэролайн явственно чувствовала присутствие отца, добрейшего сэра Мартина. Возникало ощущение, будто он наблюдает за ней и лошадьми, которым посвятил свою жизнь. Как же Кэролайн его не хватало!

Со вздохом захлопнув книгу, она послушно устремила взгляд на Далей. Та как раз доставала из тихо шуршащей оберточной бумаги нижние юбки, корсеты и чулки. Повезло, что ей велели следить за бельем, а платья мачеха взяла на себя. По крайней мере, можно будет не смотреть на это уродство, пока не придет время одеваться.

Впрочем, не так уж страшно предстать перед всеми в безвкусном платье неудачного цвета, украшенном рюшечками, будто торт. Зато теперь вряд ли кому-то придет в голову сделать ей предложение, напомнила себе Кэролайн.

— Когда закончим разбирать вещи, покатаюсь на Султане, пока не стемнело.

Мачеха открыла рот, явно собираясь возразить, но Кэролайн ее опередила:

— Помните, вы обещали, что я смогу ездить верхом каждый день? Иначе ни за что бы не поехала на это сборище, где девушек выставляют на продажу, словно скот!

— Кэролайн, ради бога! — возмутилась вспыхнувшая до корней волос леди Дэнби. Наклонившись к падчерице и понизив голос, прошептала: — Что за грубые сравнения! К тому же мы здесь не одни…

Леди Дэнби оглянулась на горничных.

Кэролайн пожала плечами:

— А что, неправда? Джентльмены, желающие найти богатую супругу, собираются, разглядывают кандидаток, оценивают их внешний вид и родословную и стараются заключить выгодную сделку. Совсем как на рынке скота, да и папиных лошадей точно так же покупают. Надеюсь, девушкам хотя бы не будут разглядывать ноги и зубы.

— В самом деле, Кэролайн! — укоризненно проговорила мачеха. — Твои аналогии не только грубы, но и неуместны. Для леди это возможность оценить характер предполагаемого кавалера, а джентльмены перед тем, как делать предложение, должны убедиться, что невеста — достойная девушка из хорошей семьи.

— И с хорошим приданым, — не преминула добавить Кэролайн.

Проигнорировав последнее замечание, леди Дэнби продолжила:

— Неужели тебе совсем не хочется пообщаться с интересными молодыми людьми? Так не любишь светский сезон, что даже в Лондон ехать отказалась!

— Вам прекрасно известно, что замуж выходить я не желаю, — уже в который раз устало повторила Кэролайн. — Когда вы уже прекратите подыскивать мне женихов? Займитесь лучше Юджинией. Моя сводная сестрица достаточно красива и богата, чтобы заманить в свои сети любого мужчину, какой ей понравится. А уж желания найти себе мужа у нее на двоих хватит! Только подумайте, от скольких хлопот избавитесь — не придется вывозить ее в свет весной!

— В отличие от тебя Юджиния с нетерпением ждет поездки в Лондон! Кроме того, не хочу тебя обидеть, но… ты уже не так юна. Если не выйдешь замуж в ближайшее время, к тебе вовсе никто не посватается.

— Не знаю, как вас, а меня это вполне устраивает, — небрежно отмахнулась Кэролайн. — Когда Гарри вернется, ему будет все равно, сколько мне лет.

— Но Кэролайн! Индия — такая нездоровая, дикая страна! Восстания, лихорадка, тысячи опасностей подстерегают на каждом шагу. Понимаю, что это нелегко, но ты должна признать, что лейтенант Тремейн может и не вернуться. — Леди Дэнби испуганно округлила глаза, будто эта мысль только сейчас пришла ей в голову. — Неужели он настолько плохо воспитан, что требовал от тебя, чтобы ты его ждала?

— Нет, — вынуждена была подтвердить Кэролайн. — Мы ничего друг другу не обещали.

— Естественно! Это было бы в высшей степени неприлично. Когда он уезжал в Калькутту, нам было не до того, мы еще не пришли в себя после… ухода твоего отца. Я все прекрасно понимаю — ты знаешь Гарри Тремейна много лет, тебе с ним хорошо и комфортно, однако, если дашь другим джентльменам хоть крошечный шанс, наверняка среди них тоже найдутся те, кто с пониманием отнесется к твоим… особенностям.

Объяснять не было нужды. Кэролайн сразу догадалась, что мачеха имела в виду ее странные увлечения — вместо того чтобы подбирать себе наряды и заниматься рукоделием, Кэролайн предпочитала проводить время в обществе лошадей и собак. С Гарри ей не приходилось скрывать свои необычные наклонности, скорее подобающие мужчине, чем девушке. Кроме того, с ним не было необходимости изображать из себя дурочку, для которой любое слово мужчины — закон и непреложная истина.

Ради любимого друга детства Кэролайн могла бы рискнуть и вступить в брак, бросив вызов проклятию, хотя при одной мысли об этом по всему телу невольно пробегала дрожь. Но Кэролайн уж точно не собиралась ставить под угрозу свою жизнь ради глуповатого денди, которого интересует только ее приданое… или племенные жеребцы Дэнби.

К сожалению, Кэролайн была настолько богата, что предполагаемых женихов не могли отпугнуть даже ее экстравагантные привычки. Во время лондонского сезона у Кэролайн отбоя не было от ухажеров, но потом пришло известие о внезапной болезни отца, и потребовалось срочно вернуться домой. В любом случае Кэролайн слабо верилось, что супруг будет относиться к ней «с пониманием», когда получит законное право распоряжаться ею, ее имуществом и ее драгоценными лошадьми. Кэролайн отлично понимала, что может случиться, если она окажется во власти чар какого-нибудь корыстолюбивого мерзавца. Пример кузины Элизабет, ныне овдовевшей и значительно обедневшей, служил для нее живым предостережением.

Если все-таки придется выходить замуж, Кэролайн дождется, когда приедет Гарри. Он знает о ней каждую мелочь, его она любит так же глубоко и нежно, как отца. Стоило Кэролайн подумать о своей второй утрате, и сердце снова пронзила острая боль потери.

Стиснув зубы, она взяла себя в руки и ответила:

— Гарри служит в армии уже пять лет, но за все это время я не нашла никого, кто бы мне нравился так же, как он.

— Вероятно, потому, что не искала! Да и где ты могла познакомиться с мужчиной, если сумела уговорить отца, упокой Господь его душу, не возить тебя в Лондон и даже наши местные балы не посещала? Только в прошлом году мне наконец удалось убедить его, что это необходимо. Между прочим… противоестественно, чтобы молодая девушка вовсе не желала выходить замуж! — уже не в первый раз выпалила леди Дэнби.

Прежде чем Кэролайн успела возразить, мачеха сменила тон на мягкий и вкрадчивый:

— Полно, милочка, мы всего лишь приехали приятно провести время с другими гостями миссис Рэнсли. И — кто знает? Вдруг познакомишься с джентльменом, который понравится тебе настолько, что захочешь стать его женой? Ты же понимаешь, я просто желаю тебе счастья!

Ирония заключалась в том, что мягкосердечная леди Дэнби действительно желала счастья всем окружающим, включая Кэролайн, однако представления о счастливой жизни у них с мачехой совершенно не совпадали.

Искреннее беспокойство на лице леди Дэнби заставило Кэролайн смягчиться, и она обняла мачеху:

— Знаю, вы хотите мне добра. Но сами подумайте, какая из меня хозяйка дома и мать семейства? Вместо платьев и туфелек хожу в бриджах для верховой езды и сапогах, в волосах солома из конюшен, обувь в грязи… Недостает мне и вашей тактичности. Вы даже самого глупого джентльмена слушаете с таким интересом, будто ничего увлекательнее в жизни не слышали. А я бы прямо в лицо заявила, что он мелет чушь, и при этом других гостей стесняться не стала бы.

— Глупости, ты на себя наговариваешь, — возразила мачеха, обнимая Кэролайн в ответ. — Признаю — ты бываешь чуть-чуть… нетерпеливой, когда общаешься с людьми, которые не обладают таким же быстрым умом. Однако у тебя доброе сердце, и ты просто не сможешь так грубо разговаривать с человеком. К тому же перед смертью твой папа велел мне найти для тебя хорошего мужа.

Кэролайн недоверчиво вскинула брови.

— Честное слово, так и сказал! — воскликнула леди Дэнби. — Понимаю, звучит неправдоподобно, ведь при жизни его, кажется, вовсе не волновало, выйдешь ты замуж или нет. Но, клянусь, перед тем как испустить дух, он сказал, что я должна помочь тебе найти мужчину, с которым ты будешь счастлива.

Кэролайн улыбнулась мачехе:

— Вы скрасили отцу последние два года жизни. Думаю, не следует удивляться, что он доверил устройство моего брака именно вам.

Леди Дэнби вздохнула:

— Мы были очень счастливы вместе. Кстати, должна сказать, что ты повела себя просто превосходно — никакого эгоизма, никакой ненависти. Многие дочери не захотели бы ни с кем делить отца после того, как столько лет прожили с ним вдвоем.

Кэролайн рассмеялась:

— Вот тут вы ошибаетесь — я злилась, и еще как! Хотела быть с вами неприветливой, колючей и язвительной, но ваша доброта и искренняя забота о нас с отцом заставили меня сменить гнев на милость.

— Неужели ты до сих пор опасаешься проклятия, или как ты там называешь эту свою нелепую выдумку? — спросила леди Дэнби. — Не буду отрицать, роды для женщины сопряжены с некоторым риском. Но когда в первый раз возьмешь на руки свое дитя, сразу почувствуешь, что это малая цена за такое счастье! Я хочу, чтобы ты тоже испытала это блаженство, Кэролайн.

— Ценю ваши добрые намерения, — ответила Кэро. Она не стала напоминать, сколько ее родственниц, включая родную маму, умерли как раз из-за того, что стремились познать счастье материнства. Мачеха была неисправимой оптимисткой и рассматривала все эти смерти как случайность, пусть и трагическую. Однако Кэро не верила, что это простое совпадение. Но с леди Дэнби бесполезно было спорить по этому поводу.

Единственное, что хоть немного сдерживало раздражение Кэролайн, — это навязчивое желание леди Дэнби устроить ее судьбу диктовалось самыми лучшими намерениями. Но терпение неизменно заканчивалось, если разговор затягивался. Пора завершать обсуждение неприятной темы, пока скромные запасы самообладания не исчерпали себя.

— Хорошо-хорошо. Обещаю, что отнесусь к гостям без предубеждений. А теперь мне нужно переодеться, иначе так и не успею покататься на Султане до ужина. — Кэролайн озорно улыбнулась. — Утешайтесь тем, что в этот раз надену амазонку, а не бриджи и сапоги.

Наблюдая за неодобрительной реакцией мачехи, Кэролайн рассмеялась, но тут дверь стремительно распахнулась. В комнату вихрем ворвалась сводная сестра Кэро, Юджиния. Щеки ее пылали, золотистые кудри растрепались.

— Мама, я только что узнала очень неприятную новость! Боюсь, теперь нам придется снова упаковать чемоданы и немедленно вернуться домой!

— Домой? — повторила лэди Дэнби. Бросив на дочь предостерегающий взгляд, она обратилась к горничным: — Благодарю вас, девушки. Вы свободны.

Как только служанки покинули комнату, леди Дэнби повернулась к Юджинии:

— Ничего не понимаю! Мы ведь только что прибыли. Почему это мы должны уезжать? Случилось какое-то несчастье? Миссис Рэнсли заболела?

— Нет-нет, дело в другом! Говорят, неожиданно приехал ее сын, мистер Алистер Рэнсли. Ой, мама, у него просто ужасная репутация! Мисс Кэрингдон рассказывала, что он меняет содержанок как перчатки, — живет то с актрисками, то вовсе с какими-то выскочками! Не говоря уже про скандальные романы с разнузданными замужними женщинами! А иногда встречается и с теми, и с другими одновременно!

— А ты-то откуда знаешь про содержанок и разнузданных замужних женщин? — насмешливо поинтересовалась Кэро.

— Ничего я не знаю. — Юджиния смущенно вспыхнула. — Ну, кроме того, что рассказывали другие девочки в школе. Я просто повторяю, что сказала мисс Кэрингдон. У ее семьи очень хорошие связи, и весь весенний сезон она провела в Лондоне.

— Бедная миссис Рэнсли! — воскликнула леди Дэнби. — До чего же неудобно получилось! Не может ведь она, в самом деле, не пускать в дом родного сына!

— Да, положение хуже некуда! Миссис Рэнсли не может отослать сына прочь, но если кто-нибудь из нас с ним повстречается… Представляете, мисс Кэрингдон сказала, что стоит порядочной девушке обмолвиться с ним парой слов, и она сразу же прослывет легкомысленной! Как же некстати он приехал! Я ведь планировала завести полезные знакомства перед лондонским сезоном. Но теперь здесь оставаться нельзя. Не хочу, чтобы обо мне еще до светского дебюта пошла дурная слава!

Юджиния вздохнула, и ее безупречный лоб пересекла некрасивая морщинка.

— И это еще не все!

— Боже мой! Еще одна плохая новость? — спросила леди Дэнби.

— К сожалению, да. С мистером Рэнсли приехал его кузен, достопочтенный мистер Максимилиан Рэнсли.

— И что же в этом плохого? — спросила Кэро, с трудом припоминая лекции леди Дэнби о том, кто есть кто в высшем свете. — Он ведь, если не ошибаюсь, младший сын графа Суинфордского? Красив, обеспечен, многообещающий молодой дипломат?

— Был дипломатом, но обстоятельства изменились самым плачевным образом. Мисс Кэрингдон мне все рассказала. — Юджиния одарила Кэролайн сочувственным взглядом. — Неудивительно, что ты не слышала про скандал, Кэро, ведь бедный сэр Мартин заболел, и тебе пришлось срочно ехать домой. Какое ужасное невезение!

— Так что произошло с мистером Рэнсли? — поторопила дочь леди Дэнби.

— Мисс Кэрингдон говорит, что в обществе его называли «великолепный Макс». Он был весьма популярен, мог убедить в своей правоте любого мужчину и очаровать любую женщину. Мистер Рэнсли отличился во время службы в армии, и во время Венского конгресса его назначили помощником генерала лорда Веллингтона. Все думали, что это блестящее начало дипломатической карьеры. Но в Вене он завел интрижку с какой-то сомнительной женщиной, а когда его не было на месте, на лорда Веллингтона произошло покушение. Короче говоря, мистера Рэнсли отправили домой с позором.

Кэролайн нахмурилась, припоминая, как перед отъездом в Калькутту Гарри рассказывал ей, что английский полководец, назначенный начальником союзных войск в Париже после первого отречения Наполеона, был вынужден нанять личную охрану из-за угрозы покушения.

— А как именно все случилось?

— Подробностей мисс Кэрингдон не знает, но с тех пор мистер Рэнсли попал в немилость и был изгнан в Лондон. Но этого ему показалось мало — когда Наполеон бежал с Эльбы и двинулся на Париж, собирая по пути армию, мистер Рэнсли ослушался прямого приказа оставаться в Лондоне, пока расследование покушения в Вене не будет завершено, и самовольно отплыл в Бельгию, чтобы присоединиться к своему полку.

— Значит, он сражался при Ватерлоо? — уточнила Кэролайн.

— Кажется, да. Говорят, мистеру Рэнсли грозит военно-полевой суд. Мисс Кэрингдон сказала, что его отец, граф Суинфордский, так разозлился, что выгнал сына из дома, представляете? Все знали, что мистер Рэнсли собирался сделать предложение леди Мэри Лэнтон, но она даже видеть его не захотела. Так что теперь мистер Рэнсли снова свободен, и кое-кого эта новость наверняка обрадовала. Однако ходят слухи, что он поклялся никогда не жениться, а в последнее время кутил в Лондоне вместе со своим кузеном Алистером. Их видели в обществе какой-то особы, то ли актрисы, то ли вовсе… девицы легкого поведения!

Тут Кэролайн кое-что припомнила. Гарри рассказывал про молодых людей по прозвищу разбойники Рэнсли, четырех кузенов, которые учились с ним в одной школе, а потом все четверо пошли служить в армию и были отправлены на Пиренейский полуостров. Гарри называл их отчаянными храбрецами, говорил, что кузены всегда рвались в самую гущу битвы, и вообще отзывался о них в высшей степени одобрительно.

— У мисс Кэрингдон слезы в глазах стояли, когда она мне все это рассказывала, — продолжила Юджиния. — Бедняжка надеялась занять место леди Мэри, но теперь… Мало того что мистер Рэнсли категорически не желает жениться, он еще и проводит время в крайне сомнительном обществе. Теперь всем благовоспитанным девушкам следует держаться от него подальше.

— Подумать только, и это графский сын! — вздохнула леди Дэнби. — Как неприятно.

— Мы должны немедленно уехать, правда, мама? Или можно остаться, но всячески избегать их обоих.

На секунду леди Дэнби задумалась, глядя прямо перед собой.

— И миссис Рэнсли, и ее старшая дочь, леди Гилфорд, очень достойные леди, — наконец произнесла она. — Леди Гилфорд и вовсе самая влиятельная из молодых дам в высшем свете. Уверена, они поговорят с джентльменами, объяснят ситуацию, и те либо откланяются, либо не станут принимать участие в празднике, дабы не скомпрометировать юных гостий миссис Рэнсли.

— А то как бы кузены не погубили репутацию какой-нибудь наивной, неопытной барышни, которая еще даже в свет не выезжает, — прибавила Кэро, подмигивая Юджинии.

— Совершенно верно, — кивнула леди Дэнби. — И хотя я убеждена, что все разрешится именно таким образом, надежнее будет узнать наверняка. Пойду поищу миссис Рэнсли и выясню, как обстоят дела.

Кэролайн рассмеялась:

— И как же вы хотите сформулировать вопрос? «Извините, миссис Рэнсли, не могли бы вы избавиться от своего безнравственного сына и опозорившего семью племянника? Иначе они погубят моих дорогих невинных девочек!»

Юджиния ахнула, а леди Дэнби только рассмеялась и шутя шлепнула Кэролайн по руке.

— Согласна, ситуация неловкая, но, будь уверена, я выражусь намного деликатнее!

— Скажите ей, пусть запрет джентльменов в подвале или винном погребе, тогда молодые леди уж точно будут в безопасности, — предложила Кэролайн.

— Кэро, как тебе не стыдно шутить? Это очень серьезный вопрос! — возмутилась Юджиния. Судя по хмурому выражению лица, она была обеспокоена по-настоящему. — Будущее девушки полностью зависит от ее репутации! Она должна быть безупречна. Погубленную репутацию уже не восстановить! Это же страшная беда, и лично я ничего забавного здесь не вижу. Кстати, есть и еще одно обстоятельство — мисс Кэрингдон сказала, что сегодня днем сюда приехала леди Мелросс.

Леди Дэнби застонала:

— Самая ядовитая сплетница в высшем свете! Что за невезение! Теперь вы обе должны быть очень осторожны. У леди Мелросс нюх на скандалы, она за ними охотится, как гончая за дичью! Для этой женщины самое большое удовольствие в жизни — уличить кого-нибудь в дурном поступке, а потом рассказать об этом всему городу.

— Хорошо, — произнесла Кэролайн, на этот раз серьезно — встревоженной леди Дэнби явно было не до шуток. — Буду вести себя примерно.

— А теперь пора побеседовать с хозяйкой, — проговорила леди Дэнби. — Пойдем, Юджиния, я провожу тебя в твою комнату. До ужина оставайся там, а я пока узнаю, какая… складывается обстановка…

— Конечно, матушка. Пока не буду знать наверняка, что мне ничего не грозит, я из спальни ни ногой!

— И поторопитесь, — прибавила Кэролайн, боясь, как бы мачеха не вспомнила о ее намерении прокатиться верхом и не посадила под «арест» и ее тоже. Ну уж нет, никакие глупые условности не помешают ей прокатиться на самом лучшем коне из всех, что она когда-либо обучала.

Леди Дэнби с дочерью благополучно удалились, и Кэролайн потянула за шнурок колокольчика, вызывая Далси, чтобы та помогла ей облачиться в амазонку. Достав сей предмет одежды из гардероба, Кэролайн вздохнула, подумав о гораздо более удобных бриджах и сапогах, которые тайком припрятала в своем саквояже. Конечно, она понимала, что показываться в таком виде на глаза хозяйке и гостям нельзя, однако собиралась надевать их на свои ежедневные рассветные прогулки.

Вдруг сегодня она увидит одного из скандально известных кузенов Рэнсли? Если миссис Рэнсли выставит их из дома, джентльмены, скорее всего, как раз на конюшни и отправятся.

В отличие от Юджинии Кэролайн нисколько не боялась столкнуться с Алистером или Максом Рэнсли. Она очень сомневалась, что кто-то из них настолько пленится ее чарами, что попытается соблазнить прямо на сеновале. А что касается пересудов о том, что даже невинный разговор с кузенами может погубить репутацию, Гарри назвал бы все это полной чушью, а ничье другое мнение Кэролайн не волновало.

Тут раздался стук в дверь — пришла Далси. Кэролайн поспешно оделась — нужно было торопиться, пока мачеха не вернется и не запретит любые прогулки, включая конные.

Кэролайн не замедляла шаг, пока не вышла из дому и не добралась до дорожки, ведущей к конюшням. Теперь она позволила себе расслабиться и начала с любопытством оглядываться по сторонам, потом заглянула за ограду левады, но не увидела никого, кроме конюха, седлавшего для нее Султана.

Прогулка доставила Кэролайн огромное удовольствие. Ей нравилось пускать Султана разными аллюрами и чувствовать, как быстро и четко он реагирует. Возвращаясь на конюшню, Кэролайн вынуждена была признать, что разочарована — она так и не повстречала ни одного из разбойников Рэнсли.

Любопытно было бы повстречаться лицом к лицу с настоящим порочным мужчиной. Скажи она такое мачехе, та бы в ужас пришла. Еще бы, ведь у кузенов Рэнсли такая скандальная репутация, к тому же совсем некстати приехала леди Мелросс. Если эта дама заметит, как Кэролайн беседует с ними, ее в тот же вечер объявят падшей женщиной, даже если речь шла о погоде.

А впрочем, с усмешкой подумала Кэролайн, направляя Султана на конюшенный двор, у погубленной репутации есть свои преимущества. Не придется мучиться еще один светский сезон, а главное, никто, кроме Гарри, замуж ее не возьмет.

И тут в голову Кэролайн пришел такой дерзкий план, что при одной мысли замерло сердце, а руки непроизвольно сжали поводья, заставив Султана вскинуть голову. Пробормотав несколько успокаивающих слов, Кэролайн сделала глубокий вдох. Сердце бешено заколотилось. Кэролайн отлично понимала, что обдумывает нечто совершенно недопустимое, но, раз появившись, идея упорно не шла из головы.

Возвращаясь из конюшни в свою комнату, Кэролайн тщательно обдумывала новый замысел. Скорее всего, мачеха будет потрясена до глубины души, но вскоре они с Юджинией отправятся в Лондон, и светский дебют дочери заставит ее позабыть о маленькой неприятности с Кэро.

Когда Далси явилась, чтобы помочь ей сменить амазонку на одно из безвкусных вечерних платьев, Кэролайн уже приняла решение.

Осталось только выследить одного из разбойников Рэнсли и уговорить его погубить ее репутацию.

Глава 3

На третий день своего пребывания в Бартонском аббатстве Макс Рэнсли удобно расположился на скамейке в оранжерее с книгой в руке. Высокие пальмы в горшках заслоняли его от лучей заходящего солнца, а ноздри щекотали экзотические запахи жасмина и цитрусовых. Алистер уехал по делам — собирался приобрести для ферм то ли коров, то ли кур, то ли еще какую-то живность. Тетушка подробно рассказала Максу, чем гости будут заниматься сегодня, поэтому он решил укрыться здесь — в оранжерею они наверняка не придут.

Уже не в первый раз Макс почувствовал досаду. Не то чтобы он рвался присоединиться к обществу невинных барышень. Просто Макс невыносимо скучал по активной, деятельной жизни. С детства он присутствовал на встречах государственных мужей, ужинах и приемах. Научился небрежно прохаживаться среди джентльменов, как бы между прочим узнавать их мнения по важным вопросам, развлекать дам, ободрять застенчивых и сдерживать слишком бойких. Сделать так, чтобы у всех — мужчин и женщин, молодых и старых, красноречивых и немногословных — сложилось впечатление, что они интересные собеседники. Тогда и его самого они будут считать умным, внимательным, уверенным в себе и просто очаровательным.

Но теперь все эти умения вряд ли пригодятся.

Макса вновь охватили печаль и злость. Не замечая красот янтарно-золотистого заката, он мрачно разглядывал металлический каркас оранжереи. Ему просто необходимо найти новое достойное поприще, которому можно посвятить все силы.

Задумавшись, Макс не сразу услышал тихий звук приближающихся шагов. Ожидая увидеть Алистера, он растянул губы в улыбке и обернулся.

Но тут веселые слова приветствия замерли на языке.

Перед ним предстал вовсе не кузен, а молодая женщина, одетая в красновато-коричневое вечернее платье, украшенное многочисленными кружевными рюшечками, радужными блестками и огромными гроздьями розочек из розового шелка, также завернутых в кружево и усыпанных жемчужинами. С отделкой явно перестарались. Платье было настолько кричащим, что у Макса в глазах зарябило, и только через некоторое время он наконец посмотрел в лицо женщины. Та серьезно глядела на него.

— Мистер Рэнсли? — уточнила леди, присев в легком реверансе.

И только тут Макс сообразил, что, будучи девушкой брачного возраста, незнакомка, должно быть, одна из гостий тетушки Грейс, а значит, здесь ей быть не следует. Особенно без провожатой, отметил Макс, бросив быстрый взгляд на дверь оранжереи.

— Заблудились, мисс? — спросил он, изобразив дежурную улыбку. — Идите по дорожке слева, потом подниметесь на террасу, пройдете через стеклянные двери и окажетесь в гостиной. Поспешите, вас, наверное, уже хватились.

Макс указал на дверь, желая, чтобы девушка поскорее отправилась восвояси, пока никто не увидел их вместе. Но вместо того, чтобы уйти, та подошла ближе:

— Нет, на самом деле я искала именно вас. Должна заметить, задача оказалась не из легких. На поиски ушло целых три дня.

Макс смущенно заерзал на скамейке. Обычно в таких случаях он старался соблюдать осторожность и не забредать в уединенные места, будто нарочно созданные для тайных свиданий — такие, как эта уединенно расположенная оранжерея. Наверняка девушки только и делали, что сплетничали про них с Алистером. Неужели эту барышню в вульгарном платье никто не предупредил, чтобы обходила их стороной?

А может, она искала вовсе не его, а Алистера? Хотя трудно представить, чтобы благовоспитанная юная леди согласилась уединиться с человеком такой сомнительной репутации. Да и какая радость-кузену, предпочитающему страстных, искушенных дам, совращать невинную гостью своей матушки?

— Простите, мисс, но, боюсь, вам нужен не я. Меня зовут Макс Рэнсли, и, если кто-нибудь узнает, что вы говорили со мной наедине, будет грандиозный скандал. Ради вашего же блага вынужден настаивать, чтобы вы немедленно…

— Мне известно, кто вы, сэр, — перебила девушка. — Поэтому я вас и искала. У меня к вам… необычное предложение.

При этих словах щеки незнакомки залил румянец.

Макс растерянно моргнул, уверенный, что не расслышал.

— Предложение? — повторил он.

— Да. Позвольте представиться, я Кэролайн Дэнби. Мой отец — покойный сэр Мартин Дэнби, владелец конюшен Дэнби.

Подумав, что необычный разговор с каждой минутой становился все страннее, Макс поклонился:

— Приятно познакомиться, мисс Дэнби. Да, наслышан про лошадей вашего отца, они великолепны. Позвольте выразить соболезнования в связи с его кончиной. Однако будет лучше, если вы расскажете о своем деле миссис Рэнсли, а потом мы с вами все обсудим в ее присутствии. Право же, убедительно рекомендую вам немедленно уйти, дабы не ставить под угрозу свою репутацию.

— Но как раз это мне и нужно. И не просто поставить репутацию под угрозу, а погубить ее. Безвозвратно.

Макс ожидал чего угодно, но только не этого. У бойкого, никогда не терявшегося Макса моментально отнялся язык.

Он мог лишь потрясенно глядеть на нее, а мисс Дэнби воспользовалась шансом и затараторила:

— Понимаете, это все довольно сложно объяснить, но, если говорить коротко, я не желаю выходить замуж. Однако у меня большое приданое, поэтому многие джентльмены рады были бы взять меня в жены, а моя мачеха, как и большинство других женщин… — при этих словах в голосе девушки прозвучала горечь, — считает, что девушка обязательно должна выйти замуж. Но если меня скомпрометирует мужчина, а потом откажется на мне жениться, мою репутацию уже ничто не спасет. Мачеха больше не сможет таскать меня по светским приемам и знакомить с кандидатами в женихи. Ни одному уважающему себя джентльмену такая супруга будет не нужна.

И тут Макс все понял. В первые секунды он был вне себя от досады и возмущения, затем с отрывистым кивком бросил:

— До свидания, мисс Дэнби.

Развернулся на каблуках и зашагал к двери.

Она поспешила за ним и ухватила за рукав, не давая сдвинуться с места:

— Умоляю, мистер Рэнсли, выслушайте меня до конца. Понимаю, мое предложение кажется вам диким и, возможно, даже оскорбительным, но…

— Мисс Дэнби, это самая отвратительная, дикая, бессмысленная, безумная идея из всех, что я когда-либо слышал! Разумеется, я никому ничего не скажу, но, если ваша несчастная и наверняка многострадальная мачеха — которой я, кстати, искренне сочувствую — узнает об этом, вы месяц просидите взаперти, на хлебе и воде!

Но эта невозможная женщина только улыбнулась:

— Да, бедняжка и правда со мной намучилась. Впрочем, даже если она и посадит меня под замок, это ей не поможет — я просто вылезу через окно. Вижу, я уже возмутила и оскорбила вас. Так почему бы вам не потерпеть мою дерзость еще пару секунд?

Тут Максу следовало ответить решительным «нет» и побыстрее скрыться. Но происходящее было настолько неожиданным и нелепым, что Макс был не только возмущен, но и весьма заинтригован. Некоторое время любопытство боролось с благоразумием… и одержало сокрушительную победу.

— Хорошо, мисс Дэнби, договаривайте. Только быстрее.

— Знаю, моя просьба вас… удивила. Как я уже сказала, у меня немалое приданое, и в мои годы другие девушки с хорошим приданым уже давно замужем. Пока был жив отец, все было в порядке… — лицо мисс Дэнби омрачила скорбь, — ведь он не стремился устроить мое замужество. Последние десять лет мы с отцом трудились плечом к плечу в конюшнях Дэнби. Мое единственное желание — продолжить нашу работу. Но с тех пор как папа умер, мачеха только и думает, как бы выдать меня замуж. Благодаря приданому в женихах недостатка нет, хотя я не обладаю ни одним из качеств, необходимых для супруги джентльмена. А если моя репутация будет погублена, кавалеры отправятся искать других невест, а мачехе придется отказаться от своих планов. Тогда я смогу и дальше жить там, где хочу, — то есть в Дэнби-Лодж, с моими лошадьми.

— Значит, вы вовсе не хотите замуж? — уточнил заинтересовавшийся помимо своей воли Макс.

— Вообще-то у меня есть… один друг, но он сейчас на службе в Индии и вернется нескоро.

— Разве этот друг не отвернется от вас, когда узнает, что ваша репутация погублена?

Мисс Дэнби только отмахнулась:

— Гарри на такую чушь внимания не обращает. Он считает все эти светские условности противоестественными и нелепыми.

— Возможно, он посмотрит на дело по-другому, если речь будет идти о замаранной чести женщины, на которой он намерен жениться, — заметил Макс.

— Конечно, мне придется все ему объяснить. Но мы с Гарри дружим с детства и все друг про друга знаем. Он поймет, что я просто хотела… сохранить себя для него, — торжественно закончила мисс Дэнби.

— Итак, правильно ли я вас понял? Вы желаете, чтобы вас застали со мной в двусмысленном положении, затем я отказался жениться на вас, погубив таким образом вашу репутацию? И тогда вас не возьмет в жены ни один порядочный джентльмен, кроме вашего друга Гарри?

Мисс Дэнби одобрительно кивнула, будто он только что решил сложную математическую задачу:

— Совершенно верно.

— Во-первых, мисс Дэнби, должен вам заметить, что, хоть все и называют меня повесой, но я все же джентльмен. Я не соблазняю беззащитных девушек. Кроме того, даже если бы я согласился исполнить ваш коварный план, как я могу быть уверен, что вы не передумаете? Скандал будет очень громкий, можете не сомневаться. Вдруг вы решите, что дело того не стоит, и пожелаете стать моей женой? Просто… только не обижайтесь… супруга мне не требуется.

— Вы тоже не обижайтесь, но… я сама не хочу за вас замуж. Не беспокойтесь, никто не сможет нас заставить.

Проигнорировав это сомнительное утверждение, Макс спросил:

— Если и правда хотите, чтобы вас погубили, почему обратились ко мне, а не к моему кузену Алистеру? Его репутация еще скандальнее, чем моя.

— Да, я рассматривала такой вариант, но решила, что он на эту роль не подойдет. Во-первых, он не сможет поступить подобным образом с гостьей своей матери. Во-вторых, насколько мне известно, ваш кузен пережил разочарование в любви и с тех пор недолюбливает женщин, вы же испытываете к ним самые нежные чувства. И наконец, карьера ваша погублена, а значит, вы поймете, как тяжело, когда ваше будущее определяют решения других людей, и вы не в состоянии сами управлять собственной судьбой.

Макс был сражен наповал. Мисс Дэнби попала в точку. Несмотря на всю дикость ее просьбы, он вдруг ощутил острое сочувствие к этой молодой женщине, потерявшей единственного человека, позволявшего ей жить как она хочет, в то время как все остальные пытаются навязать ей чужую роль.

Должно быть, мисс Дэнби все прочла по глазам, потому что сказала:

— Вы ведь понимаете, верно? Конечно, вас постигла неудача, но вы мужчина и можете заняться чем-то другим. Женщина же, вступив в брак, теряет все, что имеет, даже право распоряжаться ее телом, и имущество, которое ей принадлежит, переходит в безраздельную собственность мужа. Тот волен поступить с ним, как заблагорассудится — продать, проиграть, растратить. Согласитесь, очень немногие джентльмены готовы позволить жене заниматься разведением лошадей. Не хочу, чтобы все, созданное отцом, перешло в руки мужчины, который запретит мне и близко подходить к конюшням, а сам не будет уделять им внимания, пока они не придут в запустение, или даже продаст наше детище! Нет, я никому не смогу доверить папино наследие, кроме Гарри. Помогите мне… пожалуйста.

Идея была нелепейшая, леди Дэнби и сама это признавала. Максу следовало категорически отказаться и велеть ей немедленно удалиться. Иначе кто-нибудь их заметит, и тогда мисс Дэнби и вправду будет скомпрометирована. Но Макс давно уже не слышал ничего настолько интересного и забавного.

— Так, значит, вы влюблены в этого Гарри?

— Он мой лучший друг, — просто ответила Кэролайн, глядя на стеклянную стену за его спиной. — Мне с ним хорошо, мы понимаем друг друга.

— И что же, никаких пылких признаний, вздохов, любовных сонетов? Я думал, все женщины только об этом и мечтают.

Кэролайн пожала плечами:

— Возможно, во всем этом есть своя прелесть. По крайней мере, так считает моя кузина — она обожает дамские романы. Но я не такая красавица, как Юджиния. Девушки, подобные мне, не могут служить музами для поэтов. Гарри обязательно женится на мне, когда вернется из Индии, но это будет слишком нескоро.

— Может быть, просто напишете ему письмо и договоритесь о помолвке?

Мисс Дэнби вздохнула:

— Если бы эта мысль пришла мне в голову раньше, мы с Гарри обручились бы еще до его отъезда в Индию. Но неожиданно скончался папа, и… — ее голос дрогнул, — я была сама не своя. А через некоторое время мачеха рассудила, что Гарри может и не вернуться, и начала вынуждать меня вступить в брак. Только тогда я осознала, какая угроза нависла над моим будущим и делом моей жизни. А мачеха тем временем все старается ввести меня в высшее общество — надеется, я встречу джентльмена, который заставит меня передумать. Но этому не бывать.

— Я вам искренне сочувствую, мисс Дэнби… — Макс говорил от всей души. — Но как же ваши близкие — мачеха, сводная сестра? Если я соглашусь вас погубить, скандал отразится и на них тоже. Уверен, вы не желаете им зла.

— Если бы меня застигли с мужчиной во время лондонского бала в самый разгар сезона, о мачехе и Юджинии действительно пошли бы сплетни, — признала Кэролайн. — Но здесь? О таком пустяке к следующему сезону никто и не вспомнит. В любом случае фамилия Юджинии Уитман, а не Дэнби, мы не состоим в кровном родстве. К тому же приданое у нее не меньше, чем у меня. Достаточный повод, чтобы закрыть глаза на проделки ее сводной сестры. Да и про ваше участие в этом деле тоже быстро позабудут.

Макс покачал головой:

— Боюсь, вы совсем не знаете свет. И хотя для меня… э-э… большая честь, что вы остановились именно на моей… кандидатуре…

Кэролайн вдруг рассмеялась. От неожиданности вежливые слова прощания вылетели у Макса из головы.

— Я прекрасно понимаю, что для вас это вовсе не честь, — возразила она. — Кстати, о чести. Вы ведь, если не ошибаюсь, служили в гвардейской пехоте и сражались при Ватерлоо?

— Да, в полку легкой пехоты, — ответил Макс, гадая, к чему она клонит.

— Значит, вы бились при Гугомоне, — кивнула мисс Дэнби. — Многие восхищаются храбростью и отвагой воинов, выживших в этом сражении. Как только большая часть нашей армии вернется домой, у нас появится много защитников. Поскольку карьера дипломата для вас закрыта, почему бы снова не поступить на военную службу? А пока вы ничем не заняты, употребили бы таланты повесы для благородного дела!

— Погубить девушку — благородное дело? — саркастически усмехнулся Макс, качая головой. — Интересная точка зрения.

Но, не успев договорить, вдруг вспомнил, как сказал Алистеру, что был бы рад, если из его загубленной карьеры хоть кто-то извлечет пользу.

Несмотря на ужасное платье, мисс Дэнби была девушка привлекательная, вдобавок редкостная оригиналка. К тому же в силе духа и находчивости ей не откажешь. Именно эти два качества заставили Макса всерьез задуматься над ее просьбой, несмотря на всю дикость ситуации. Что бы ни говорила мисс Дэнби, шум поднимется страшный, и Макс поступит против чести, если откажется на ней жениться.

Казалось бы, обсуждать тут нечего. Но, глядя в полные надежды глаза мисс Дэнби, Макс вдруг скользнул взглядом ниже и неожиданно обнаружил, что у уродливого платья есть свои достоинства.

Возможно, по натуре мисс Дэнби не слишком изящна и нежна, но видневшаяся в низком декольте прекрасная округлая грудь являла собой воплощение женственности.

Тут чувства Макса пробудились, и в уме невольно пронеслись картины соблазнения мисс Дэнби… вот он целует ее в губы, а вокруг витает облако ароматов апельсинового дерева и жасмина… ласкает полные груди, которым слишком тесно в узком корсаже, играет с затвердевшими сосками, а она стонет от наслаждения…

Тут Макс приказал себе остановиться и снова посмотрел ей в глаза. Конечно, мисс Дэнби — удивительно дерзкая особа, но это не делает ее менее невинной. Она хотя бы представляет, о чем просит, требуя себя погубить?

Но вместо того, чтобы велеть девушке уйти, Макс спросил:

— Мисс Дэнби, вам известно, что нужно сделать, чтобы погубить репутацию?

Макс оказался прав — она мгновенно вспыхнула.

— Достаточно будет того, чтобы нас застигли наедине в компрометирующем положении. Судя по тому, что мне известно, у вас достаточно опыта в подобных делах. Главное — не заходите слишком далеко, я вовсе не желаю понести от вас.

Макс снова лишился дара речи от потрясения.

— Неужели девичья застенчивость вам вовсе не свойственна? — наконец спросил он.

— Увы, — весело согласилась мисс Дэнби. — Мама скончалась во время родов. Я — единственное дитя своего отца, и он воспитывал меня как сына, которого у него никогда не было. В бриджах и сапогах мне намного удобнее, чем в платьях. — Бросив взгляд на свое отражение в стеклянной стене, Кэролайн передернулась: — Особенно в таких, как это.

Макс ничего не мог с собой поделать — он снова обратил взгляд на ее упругую, соблазнительную грудь. Здравый смысл призывал расстаться с барышней, прежде чем кто-то застигнет их здесь, и оба окажутся в ловушке. Но ему не давала покоя навязчивая мысль — скомпрометировать восхитительную мисс Дэнби будет весьма и весьма приятно.

— Некоторые детали вашего наряда мне весьма по душе, — тихо произнес Макс.

Он вовсе не собирался говорить этого вслух, но мисс Дэнби тут же проследила за его взглядом. Со вздохом прикрыла ладонью обнаженную грудь.

— Так и знала — придется набросить кружевную накидку! Как будто на этом платье и без того кружев не хватает!

Затененное декольте, проглядывавшее между ее пальцами, будило воображение еще сильнее. Сердце Макса забилось быстрее. Прятать такую красоту под накидкой — настоящее преступление!

Желая избавиться от соблазна, Макс тряхнул головой и произнес:

— Судя по нашему разговору, у меня сложилось впечатление, что вы не любительница подобных платьев. Это леди Дэнби выбрала его для вас?

Кэролайн снова рассмеялась. Смех был настолько веселым и заразительным, что Максу сразу захотелось разделить с ней веселье.

— Нет, что вы, у мачехи прекрасный вкус. Она тоже считает это платье отвратительным. Но я наотрез отказывалась тратить время на поход по модным лавкам, вот мачеха и позволила мне покупать все, что захочу. Впрочем, мне так и не удалось уговорить ее на то платье из желто-зеленого шелка, которое меня страшно бледнило.

Макс был сражен наповал.

— Вы нарочно одеваетесь некрасиво? — удивленно спросил он.

Кэролайн взглянула на него свысока:

— Естественно. Я же сказала, что не желаю выходить замуж. Но платье — это еще не все, осталось добавить последний штрих.

Бросив на Макса озорной взгляд, мисс Дэнби достала из ридикюля очки и водрузила на нос. Ее темные глаза в увеличивающих стеклах были похожи на совиные. Макс даже попятился.

При виде его реакции мисс Дэнби расхохоталась.

— Не слишком привлекательно, правда? Разумеется, мачеха знает, что очки мне не требуются, поэтому носить их при ней я не могу. А жаль — эффект просто восхитительный! Даже самые упорные охотники за наследством отступают при виде барышни в вульгарном платье и гигантских очках. Однако надо не забыть про накидку. Если джентльмены будут глазеть на мое декольте, очков никто не заметит.

Разве можно не глазеть на такое соблазнительное декольте, подумал Макс. Однако ухищрения мисс Дэнби были настолько забавны, что он тоже засмеялся.

— Неужели вам приходится прямо-таки отпугивать женихов?

Услышав в его тоне недоверие, Кэролайн чуть покраснела.

— Да, — просто ответила она. — Впрочем, я отдаю себе отчет, что мои чары здесь ни при чем. Папа потомственный аристократ, у нашей семьи прекрасные связи, да и приданое играет свою роль. Неужели сами не знаете? Вы же сын графа, разве вам не приходится исхитряться, чтобы не попасть в сети честолюбивых матерей и предприимчивых дочек?

Мисс Дэнби угадала.

— Верно, — не стал отрицать Макс.

— Значит, вы меня понимаете.

— Понимаю. Тем не менее, — с неподдельным сожалением продолжил Макс, — боюсь, совесть не позволяет мне губить репутацию девушки.

— Подумайте еще. Для меня это очень важно, я буду перед вами в неоплатном долгу.

При этих словах в Максе снова проснулся благородный рыцарь. Как раз это и погубило его в Вене. Казалось бы, неприятное происшествие должно было навсегда излечить его от стремления мчаться на помощь едва знакомым дамам.

Но, несмотря ни на что, мисс Дэнби ему понравилась. Ее возмутительное предложение, подкупающая прямота вместе с обезоруживающей наивностью, поразительная находчивость — все это вызывало восхищение.

И все же Макс не желал связываться с девицей, с которой его объединяет только бессилие перед жизненными обстоятельствами.

— Простите, мисс Дэнби, ничем не могу помочь.

Будто не услышав — или не приняв — его отказа, мисс Дэнби продолжала смотреть на Макса все с той же отчаянной надеждой в глазах. Без нелепых очков глаза мисс Дэнби были восхитительного бархатного оттенка темного шоколада, а возле зрачков виднелась россыпь золотистых крапинок. Светлую кожу носа и щек покрывали веснушки — свидетельство, что их обладательница проводит много времени на свежем воздухе, объезжая лошадей своего отца. Темные кудри, выглядывавшие из-под огромного ярко-фиолетового чепца, в свете осеннего заката отливали медью.

С удивлением Макс понял, насколько эффективны отталкивающие уловки мисс Дэнби. На самом деле она была весьма привлекательной женщиной, чуть старше и намного красивее, чем ему показалось с первого взгляда.

Еще один повод не губить ее будущее — и не рисковать своим.

— Может быть, передумаете? — тихо спросила Кэролайн, прерывая раздумья Макса.

— Жаль вас огорчать, но… нет.

В первый раз присутствие духа покинуло мисс Дэнби. Плечи поникли, блеск в глазах потускнел, а с губ слетел настолько тихий вздох, что Макс его даже не услышал, а почувствовал.

Все эти признаки уныния заставили Макса ощутить острое раскаяние. Хотя разве можно раскаиваться, если поступаешь правильно? Но, прежде чем Макс начал колебаться, мисс Дэнби с неожиданной силой вцепилась в его плечи и решительно кивнула:

— Превосходно. Не стану больше докучать вам. Спасибо, что уделили время, мистер Рэнсли.

— Не стоит благодарности, мисс Дэнби, — ответил чистую правду Макс.

Когда мисс Дэнби повернулась, чтобы уйти, он невольно спросил, хоть это его и не касалось:

— И что же вы намерены делать теперь?

— Придется искать другой путь. Доброго дня, мистер Рэнсли.

Ответив на его поклон изящным реверансом, мисс Дэнби покинула оранжерею.

Макс слышал удаляющиеся звуки ее шагов и непонятно отчего чувствовал себя виноватым. Но не потому, что отказал ей в неразумной просьбе, а потому, что ничем не смог помочь.

Какая неординарная молодая женщина! Сразу видно, что отец воспитывал ее как сына. Мисс Дэнби обладала прямотой мужчины. Беззастенчивый взгляд, быстрая походка. И разочарование переживала, как мужчина. Как только поняла, что Макс не изменит решения, не стала терять время на тщетные уговоры. И не пустила в ход обычные женские уловки — не плакала, не дулась, не устраивала бурные сцены, пытаясь заставить его передумать.

Макс всегда гордился своим умением разбираться в людях. Но мисс Дэнби так хорошо играла роль вульгарно разодетой охотницы за мужчинами, что он далеко не сразу понял — на самом деле она весьма обаятельная женщина.

Впрочем, сама мисс Дэнби этого не осознавала. Казалось, она не отдавала себе отчета, что, дабы соблазнить мужчину, ей нужны вовсе не слова. Пышная грудь и пухлые губы — достаточно сильные аргументы.

Если бы мисс Дэнби проскользнула в оранжерею, застав его врасплох, прильнула к нему, прошептала свою просьбу ему на ухо, наклонилась так, чтобы великолепное декольте оказалось в нескольких дюймах от него… посмотрела зовущим взглядом… Все это в сочетании с опьяняющим ароматом жасмина заставило бы его забыть доводы рассудка и заключить ее в объятия.

При этой мысли Макса будто обожгло. Казалось, он уже чувствовал пальцами мягкость ее кожи. Давненько он все-таки не развлекался с женщиной. Макс вынужден был напомнить себе, что не втягивает в такие игры невинных девушек — даже тех, которые сами об этом просят.

Ах, если бы только она не была благородного происхождения и обладала хоть каким-то опытом в любовных делах! Макс представил, как проводит все оставшееся время своего визита в постели с мисс Дэнби, пробуждая к жизни дремавшую в ней страсть, обучая ее многообразному и прекрасному искусству любви.

Однако факт остается фактом — мисс Дэнби леди, а брак — слишком большая цена за двухнедельное удовольствие.

Макс вдруг в полной мере осознал, насколько нелепа ее просьба, и рассмеялся вслух. Да, нахальства мисс Дэнби не занимать! Вся эта история заставила его улыбнуться и позабыть о собственных огорчениях, а такое с ним в последнее время случалось крайне редко. Макс надеялся, что мисс Дэнби сумеет разрешить свою проблему.

И тут в ушах Макса прозвучали ее последние слова, и улыбка в ту же секунду исчезла с губ. Когда мисс Дэнби говорила, что будет искать другой путь, она имела в виду другой план? Или другого мужчину?

Хорошего настроения как не бывало. Макса мгновенно обдало холодом, словно он прыгнул в ледяные воды реки, где Алистер так любил рыбачить. Никто не воспримет просьбу мисс Дэнби всерьез… но только если речь идет о порядочном мужчине. Но Макс знал немало повес, которые воспользовались бы случаем и с охотой откликнулись на соблазнительное предложение. И уж они не стали бы останавливаться на полумерах.

А вдруг подобные негодяи есть среди гостей? Разумеется, Джейн и тетушка Грейс не стали бы приглашать человека, способного лишить невинности наивную девушку. Это единственное, на что можно было надеяться. Макс не сомневался, что мисс Дэнби проявит то же упорство и прямоту в общении с другим мужчиной.

Макс попытался убедить себя, что дела мисс Дэнби его не касаются, и следует выбросить из головы все мысли о ней, а также о ее восхитительном декольте. Но, несмотря на горькое разочарование в Вене, Макс не мог оставаться равнодушным, когда леди грозит опасность.

Конечно же он не собирался участвовать в ее диком плане — нет уж, благодарю покорно. Но пока Макс гостит в Бартонском аббатстве, не занятый ничем, кроме охоты, рыбалки с Алистером, чтения и размышлений о будущем, он может с безопасного расстояния проследить, чтобы мисс Кэролайн Дэнби ненароком не попала в беду.

Глава 4

Все еще мрачная после неудачного разговора с мистером Рэнсли, Кэролайн встала с рассветом, быстро надела тайком припрятанные сапоги и бриджи и потихоньку прокралась на конюшню, пока слуги не встали, чтобы разжечь огонь в каминах. Единственный, кто встретился Кэролайн, — сонный конюх, которого она разбудила, когда отправилась за седлом для Султана.

Вчера после ужина гости долго не ложились спать — увлеклись игрой в карты, поэтому Кэролайн была уверена, что сегодня все встанут поздно. Ранний выезд позволит ей кататься на Султане еще один лишний час, прежде чем придется вернуться в дом и облачиться в более подобающий для дамы наряд.

Когда Кэролайн вошла в стойло, Султан начал прядать ушами и тоненько заржал, затем стал обнюхивать ее карманы, надеясь на вкусное угощение. Кэролайн вывела коня во двор, дала ему кусочек яблока, быстро оседлала и направилась на луг, где позволила коню самому выбирать аллюр. Мерин с радостью пустился галопом. Быстрая скачка помогла Кэролайн успокоиться.

Она полностью отдалась несравненному восторгу стремительной езды. Наклонившись к шее могучего животного, Кэролайн ощущала полное единение с конем. Под стук копыт они летели вперед как стрела.

К сожалению, вскоре пришло время заканчивать прогулку. Похвалив Султана, Кэролайн заставила его замедлить бег. Теперь мысли ее вновь вернулись к неудавшемуся замыслу.

Все свои надежды Кэролайн возлагала на безумный план — быть погубленной. Только вчера она осознала, как рассчитывала на то, что ей удастся уговорить Макса Рэнсли, и тогда с проблемой брака будет покончено.

Впрочем, в глубине души, получив отказ, Кэролайн испытала облегчение. Мисс Кэрингдон назвала мистера Рэнсли «обаятельным», но дело тут было не только в обаянии. Кэролайн пришлось по душе его остроумие, однако, стоя перед ним, она ощутила нечто странное, словно бы он до нее дотрагивался. Это ощущение заставило Кэролайн нервничать, будто жеребенка, на которого в первый раз надели уздечку. Когда Макс спросил, знает ли она, что нужно сделать, чтобы скомпрометировать женщину, она покраснела, как дурочка. В голове тут же пронеслись картины — вот он привлекает ее к себе, и губы их соединяются. К счастью, Кэролайн смогла ответить дерзко и не выдала своего смущения, однако продолжала чувствовать, как Макс окидывает ее изучающим взглядом, под которым кожа будто вспыхивает пламенем.

Разговаривать с ним было совсем не так легко и просто, как с Гарри.

Возможно, поэтому Кэролайн всю ночь не могла уснуть из-за самых разных мыслей. Ворочалась с боку на бок, перебирая в уме всех присутствующих джентльменов, которые смогли бы выступить заменой Максу Рэнсли.

Только у мистера Алистера была достаточно скандальная репутация, чтобы один разговор наедине с ним погубил ее репутацию. Пожалуй, Кэролайн могла бы попытаться убедить его, однако сомневалась, что он согласится сделать что-то настолько скандальное в доме родной матери.

Можно дождаться весны и встретиться с ним в Лондоне. И хотя Кэролайн была уверена, что ее погибшая репутация не причинит вреда близким, в разгар сезона риск значительно возрастает. Макс Рэнсли предупреждал ее об этом. Кэролайн вовсе не желала платить за доброту леди Дэнби и Юджинии, испортив светский дебют, которого сводная сестра ждала с таким нетерпением.

Последняя мысль снова вернула Кэролайн к гостям леди Рэнсли.

Если она не сумеет найти среди них подходящего кандидата, будущее представлялось Кэролайн беспросветной чередой светских сезонов — приемы, музыкальные вечера, партии в карты, балы и рауты, а вокруг толпятся мужчины, желающие присвоить ее состояние.

Есть ли какой-то другой способ избежать всего этого? Может, стоит все-таки написать Гарри и предложить ему заключить помолвку заочно? Но воспримет ли леди Дэнби подобное обязательство всерьез?

К тому времени, как они с Султаном пересекли поле и приблизились к леваде, Кэролайн так и не смогла найти выход из ситуации. Решив на время забыть о проблемах, Кэролайн начала пускать Султана разными аллюрами.

Направив коня рысцой, она подумала — вот бы все в жизни можно было так же легко контролировать!

Сонно моргая, Макс вскинул на плечо удочку и корзину для рыбы и последовал за Алистером в конюшни. В деревне кузен узнал, что клев в реке отменный, поэтому разбудил Макса еще до рассвета и потащил с собой ловить форель.

В дружеском молчании они брели к реке, и вдруг Алистер резко остановился.

— Вот это конь! В жизни таких не видел, — объявил кузен, указывая на леваду. — Не знаешь чей?

Макс вгляделся в даль. Грум ехал верхом на высоко вскидывавшем ноги гнедом коне, который и впрямь был великолепен. Мощная грудь, широкие плечи, блестящая шерсть. Двигался конь в безупречном размеренном ритме. Тут Максу тоже стало любопытно. Он ответил:

— Понятия не имею. И впрямь хорош.

— Грум не наш. Должно быть, конь принадлежит кому-то из маминых гостей. — Алистер рассмеялся. — Признаю, мне жаль кормить этих гостей-нахлебников, засевших у нас в доме, но всегда рад обеспечить веем необходимым такого чудесного коня.

— Этим занимаешься не ты, а тетушка Грейс.

— Не подумай, будто я считаю, что Джейн расточительна и не следовало звать столько гостей. Просто они все невыносимо скучны, да и время выбрано неудачно.

По крайней мере, одну гостью скучной точно не назовешь, подумал про себя Макс. Улыбнулся, вспоминая разговор с мисс Дэнби — вот она с озорной улыбкой глядит на него, а глаза за стеклами очков кажутся непомерно огромными. Вот объясняет, что задача уродливого красновато-коричневого платья — скрывать ее прелести. И как манили округлые груди, дразняще выглядывающие из низкого выреза…

Макса с неожиданной силой охватило желание. Напомнив себе, что соблазнение мисс Дэнби в его планы никак не входит, Макс заставил себя отвлечься и снова обратил взгляд на коня, исполнявшего совсем уж диковинные фигуры.

Наконец грум остановил коня и что-то зашептал ему на ухо — видимо, заслуженные похвалы. Выпрямившись, он направил коня рысцой к конюшням.

— Вот бы посмотреть поближе, — произнес Алистер. — Если срежем путь, доберемся до конюшен одновременно с наездником.

Макс кивнул, и кузены зашагали в другую сторону. Алистер оказался прав — после нескольких минут быстрой ходьбы они вышли из-за деревьев как раз в тот момент, когда с ними поравнялся всадник.

Встревоженный неожиданным появлением людей, конь заржал и встал на дыбы. Однако грум быстро сумел его успокоить.

— Простите, что напугали вашу лошадь, — проговорил Алистер. — Мы только что наблюдали за вами и пришли в полный восторг.

Макс уже собирался присоединиться к кузену и тоже выразить свое восхищение, но перевел взгляд с коня на седока и онемел. Потрясенный, он увидел, что «грумом» оказалась мисс Кэролайн Дэнби.

Алистер, у которого по части женского пола глаз был острый, тоже успел заметить, что перед ними дама.

— Черт возьми! Женщина! — шепнул он Максу, мгновенно сорвал с головы шляпу и поклонился. — Доброе утро, мисс. Ваш конь просто великолепен!

Мисс Дэнби встревоженно переводила взгляд с Алистера на Макса. Узнав последнего, она мучительно вспыхнула.

— Вот мачеха разозлится, — вздохнула она, будто говоря сама с собой. Однако признав, что бежать поздно, ответила на приветствие кивком.

— Доброе утро, мистер Рэнсли.

Алистер приподнял брови, вопросительно переводя взгляд с мисс Дэнби на Макса и обратно, затем жестом попросил Макса представить знакомую. Смирившись с неизбежным, Макс проговорил:

— Мисс Дэнби, позвольте представить моего кузена, хозяина этого поместья, мистера Алистера Рэнсли.

Лицо мисс Дэнби приобрело печальное выражение.

— Наша встреча так некстати. Я надеялась вернуться, пока все будут спать. Может быть, притворимся, будто вы меня не заметили?

— Не волнуйтесь, мисс Дэнби, — возразил Макс. — Мы тоже не должны были попадаться вам на глаза. Пусть эта неожиданная встреча останется нашим маленьким секретом.

Кэролайн улыбнулась:

— В таком случае очень рада знакомству, мистер Рэнсли.

— А я не просто рад, а счастлив, мисс Дэнби, — ответил Алистер. Он уже окидывал взглядом ее фигуру.

Макс с трудом сдержался, чтобы не отвесить кузену оплеуху. Раньше он наивно считал, будто ничто не может подчеркнуть женские формы так, как шелковое платье из тонкой ткани с низким декольте. Однако в мужском костюме мисс Дэнби выглядела на редкость соблазнительно.

Узкие бриджи облегали стройные бедра и упругие ягодицы, а сапоги для верховой езды подчеркивали безупречную форму лодыжки. У рубашки под твидовым жакетом был распахнут ворот. Галстука мисс Дэнби не надела, словно нарочно выставив напоказ лебединую шею и притягательные ямочки под шеей и ключицами. А уж при одной мысли о груди… Во время скачки из-под кепи выбились несколько прядей темных блестящих волос, и теперь влажные, спутанные кудри прилипли к лицу и шее. Макс сразу подумал, что она выглядела бы точно так же, откинувшись на подушки после приятной ночи любви.

Лихорадочный блеск в глазах Алистера свидетельствовал о том, что кузен воображал примерно ту же картину.

— Конечно, я вам доверяю, однако мне пора. Нужно еще успеть одеться как подобает, — проговорила мисс Дэнби, возвращая Макса из мира страстных фантазий на землю. — Доброго дня, джентльмены.

— Подождите, мисс Дэнби, — окликнул ее Алистер. — Мы только что вышли из дому, и все там еще спали крепким сном. Прошу, задержитесь хоть на секунду. Очень хотелось бы расспросить вас о вашем скакуне. Вы его сами обучили?

Мисс Дэнби все оглядывалась на конюшни, явно желая поскорее уйти, но интерес Алистера явно обрадовал ее. Оживившись, мисс Дэнби стремительно повернулась к нему:

— Да. Султан — самый многообещающий из наших четырехлеток. Эту породу вывел мой отец — скрестил кливлендскую гнедую с арабской породой для выносливости, а еще с ирландской чистокровной, чтобы кость была крепкой. Он очень послушный и легко обучаемый. Из Султана могла бы получиться замечательная охотничья или военная лошадь… Однако я уже решила, что не смогу с ним расстаться.

— Неужели ваш отец — тот самый сэр Мартин Дэнби, который основал конюшни Дэнби?! — воскликнул Алистер. Мисс Дэнби кивнула, и он продолжил:

— Неудивительно, что у вас такой чудный конь. Помнишь, Макс? Мэннингтон привез пару лошадей сэра Мартина на полуостров. Одна лучше другой.

— Лорд Мэннингтон? — переспросила мисс Дэнби. — Ах да, припоминаю. Это он купил Алладина и Персиваля. Оба ничуть не хуже Султана, мать у них одна, а вот у производителя арабской крови было побольше. Приятно слышать, что лорд остался ими доволен.

— Мэннингтон говорил, что несколько раз скорость и выносливость ваших коней спасали ему жизнь, — ответил Алистер. Затем посмотрел на мисс Дэнби так, будто только сейчас разглядел, и прибавил: — Вижу, вам многое известно о работе отца.

— Я помогала ему с тех пор, как села на своего первого пони, — с гордостью объявила мисс Дэнби. — Ухаживала за жеребятами, вела племенную книгу, занималась учетом продаж. Папе больше нравилось заниматься самими лошадьми, а не цифрами.

На лице Алистера отразилось сочувствие.

— Должно быть, для вас очень тяжело было потерять отца. Примите мои соболезнования.

Плотно сжав губы, Кэролайн отрывисто кивнула. Алистер продолжил:

— Для конюшен это тоже огромная потеря. Кто занимается ими сейчас?

— Я, — ответила мисс Дэнби, гордо вскинув подбородок. — Папа хорошо меня обучил, я знаю все о разведении лошадей, о том, когда нужно отлучать жеребенка от матери, как объездить годовика и обучить двухлетка. — Вид у нее стал еще более гордый. — Конюшни Дэнби для меня — смысл жизни. Однако… — мисс Дэнби указала на удочки на плечах у кузенов, — не смею задерживать вас и лишать удовольствия от хорошей рыбалки.

Мисс Дэнби направила коня в сторону конюшни, затем остановилась.

— Я ведь могу рассчитывать на ваше молчание?

— Разумеется, — заверил Алистер.

Коротко кивнув на прощание, мисс Дэнби пришпорила гнедого и унеслась прочь. Макс с неудовольствием отметил, что Алистер, черт его побери, тоже следит за тем, как аппетитные ягодицы мисс Дэнби поднимаются и опускаются над седлом.

Как только девушка скрылась из вида, Алистер с улыбкой повернулся к Максу:

— Любопытно. В первый раз вижу, чтобы ты робел в присутствии женщины. Я-то думал, ты в глубокой печали, оплакиваешь погибшую карьеру. А ты вместо этого решил поддержать репутацию повесы и нашел себе аппетитную крошку.

Макс едва сдерживал гнев.

— Позволь напомнить, — напряженно проговорил он, — что эта «аппетитная крошка» — гостья твоей матери и к тому же невинная девица.

— Ты уверен? Насчет невинности? — Алистер недоверчиво покачал головой. — Видел, как она скачет в мужском седле, да еще и в этих облегающих бриджах! Поверить не могу — как это я сразу не разглядел, что передо мной женщина? Правду говорят — видишь только то, что ожидаешь. А вообще-то она блестящая наездница. Какая посадка, а как она держала поводья! — Рассмеявшись, Алистер прибавил:

— С радостью покатал бы ее на своем жеребце.

Охваченный яростью, Макс замахнулся на кузена удочкой:

— Замолчи! Ты оскорбляешь леди!

— Приберегаешь ее для себя? — спросил нисколько не раскаявшийся Алистер. — Разве я виноват, что в голову лезут непристойные мысли, когда сама она расхаживает, выставив напоказ стройные ножки? Мы не одни ее приметили. — Алистер указал на противоположную сторону поля. — Смотри, как этот тип на нее пялится.

Поглядев в ту сторону, Макс прищурился — солнце так и било в глаза.

— Кто это?

— Откуда мне знать? Должно быть, кто-то из покупателей на нашей ярмарке невест. Среди этих господ ни одного настоящего мужчины нет — сплошные надушенные щеголи, — с презрением бросил Алистер. — А эта девица… значит, она из порядочных?

— Мне это доподлинно известно.

— Выходит, ты хорошо ее знаешь?

Понимая, что объясняться придется, но не желая раскрывать слишком много — уж о скандальном предложении мисс Дэнби наверняка следовало умолчать, — Макс поведал Алистеру сокращенную версию разговора в оранжерее.

— Как на ней сидят эти бриджи! Готов поспорить, в постели она была бы хороша! — воскликнул Алистер, отмахиваясь от Макса, прежде чем тот снова пошел в атаку. — Да не кипятись ты, я уже понял — она не из таких. Мисс Дэнби — леди, хотя, увидев ее в подобном наряде, подумать можно всякое. Если мачеха всерьез намерена выдать падчерицу замуж, вся затея рискует оказаться под угрозой. Представляешь, что начнется, стоит всем узнать, что она разъезжает на коне в мужском костюме? Впрочем, многих это не остановит — любой был бы рад приручить такую кобылку, да еще заполучить в придачу конюшни Дэнби.

— Этого она и боится. Мисс Дэнби не желает выходить замуж, опасаясь потерять свое дело.

Алистер кивнул:

— Пожалуй, ее можно понять. Кто же захочет передавать превосходные конюшни в руки какому-нибудь тупоумному недотепе, который не то что с конем — со щенком не управится?

— Досадно видеть, как все, над чем человек неустанно трудился десять лет, переходит к другому. Возможно, дело и вовсе погибнет, а она ничего не сможет поделать.

Алистер бросил на него пристальный взгляд, как будто понял, что сейчас Макс говорил скорее не о мисс Дэнби, а о себе.

— Что ж, пожелаем ей удачи. Ничего не скажешь, оригинальная девица. Но безусловно привлекательная, даже и без приданого. А теперь пойдем, иначе не успеем к завтраку.

С этими словами Алистер направился к дому.

Задержавшись на секунду, Макс поглядел на мужчину с той стороны поля. Тот зашагал в сторону конюшни. Надо бы разузнать, кто он такой. И не сводить глаз с мисс Дэнби.

Глава 5

После чрезвычайно удачной рыбалки Макс и Алистер отнесли форель на кухню, чтобы повариха успела приготовить ее к завтраку. После чего Алистер отправился переодеваться. Макс же остановился у дверей тетушкиной комнаты.

Во время рыбалки оба молчали. Макс думал вовсе не об улове, а о необычной гостье миссис Рэнсли. Он вынужден был признать, что сосредоточиться на трудной ситуации, в которую попала девушка, было весьма и весьма нелегко — отвлекали воспоминания о ее заразительном смехе, соблазнительном декольте и провокационном подпрыгивании в седле.

Вероятно, тетушке Грейс его вопросы покажутся подозрительными, но, пока Алистер занят, почему бы не рискнуть? Если Макс узнает, что все джентльмены среди гостей — образцы чести и порядочности, он больше не будет тревожиться за мисс Дэнби и вовсе перестанет о ней думать.

Приняв решение, Макс постучал в дверь, и тетушка пригласила его войти.

— Макс! Какой приятный сюрприз! — воскликнула мгновенно просиявшая миссис Рэнсли. — Может, выпьешь со мной шоколада или предпочитаешь кофе? Признаюсь, мне ужасно стыдно, я совсем не уделяю тебе внимания.

— Чепуха, — отмахнулся Макс. — К сожалению, кофе выпить не успею, я к вам ненадолго. Мы с Алистером только что с рыбалки, боюсь замарать ваш великолепный диван. Вот видите, мы с ним прекрасно находим себе развлечения сами.

Тетушка Грейс покраснела.

— Очень ценю твое… понимание. Поверь, для меня эта ситуация не менее досадна, чем для тебя! И что же, неужели тебе навсегда придется оставить дипломатическую службу?

— Есть кое-какие идеи, но пока следует переждать — пусть папин гнев уляжется. Сами знаете, у него достаточно влияния, чтобы задавить любую мою инициативу на корню.

— Джеймс в своем репертуаре! — воскликнула миссис Рэнсли. — Спора нет, твой отец блестящий оратор и опытный политик, но иногда он ведет себя ужасно неразумно и упрямится! Так бы и задала ему хорошую трепку!

Сочувствие тетушки было приятно Максу, однако он предпочел бы поскорее закрыть досадную тему о своих загубленных перспективах.

— Вообще-то я зашел не для того, чтобы поговорить о своих планах, — начал Макс. — Как проходит праздник? Удалось Джейн связать кого-нибудь священными узами? Нашелся ли идеальный жених для Лиссы?

— Фелисити все очень нравится, и я этому рада, но замуж ее выдавать пока рановато! У некоторых гостей, кажется, что-то намечается, хотя пока трудно судить с уверенностью.

Стараясь говорить небрежным тоном, Макс произнес:

— Кстати, случайно встретил одну из ваших юных леди. Не бойтесь, мы просто поговорили, совсем недолго, — поспешно прибавил Макс, заметив, что глаза тетушки испуганно округлились. — Она забежала в оранжерею, а я как раз там сидел. Сказала, что прячется от какого-то ухажера. Необычная барышня.

Тетушка Грейс рассмеялась:

— О боже! Должно быть, это была мисс Дэнби! Бедняжка Диана! Ее мачеха, миссис Дэнби, моя старая подруга. Она уже не знает, что делать с Кэролайн. Возможно, за время короткой встречи ты этого не заметил, однако мисс Дэнби уже… много лет.

Если бы Макса попросили описать Кэролайн, ему бы и в голову не пришло сказать, что ей «много лет».

— Признаюсь честно, мне так не показалось, — сказал он истинную правду.

— Ее светский дебют должен был состояться давным-давно, — продолжила тетушка. — Но мисс Дэнби — единственная дочь овдовевшего отца. Теперь, когда мой младший ребенок вот-вот покинет дом, прекрасно понимаю, почему мистер Дэнби не хотел терять ее. Однако у девушки богатое наследство, и Диана надеется отыскать для нее подходящего жениха, хотя в двадцать пять надежды на это мало.

— Вы так говорите, будто она древняя старуха.

— Для благородной, хорошо обеспеченной девушки оставаться незамужней в таком возрасте — в высшей степени необычно, — покачала головой тетушка. — Казалось бы, в такой ситуации любая приложила бы все усилия, чтобы пойти под венец, но нет! Наоборот! Кажется, она умная девушка, но ужасно застенчивая — слова не вымолвит! А если и начинает говорить, то рассуждает только про охоту да про собак. И это еще не самое худшее. Конечно, некрасиво обсуждать гостей у них за спиной, но у мисс Дэнби просто кошмарный вкус. Ты у нас знаток по части одежды. Должно быть, обратил внимание, какое на ней было вульгарное платье?

— Обратил, — сухо ответил Макс. Но я больше смотрел на декольте, чем на отделку. — Значит, среди гостей для нее женихов не нашлось?

— Я возлагала большие надежды на лорда Стэнтсона. Знаток лошадей, солидный мужчина, в годах. Я надеялась, он придется ей по душе. — Заметив, как Макс вскинул брови, миссис Рэнсли прибавила: — Многие молодые леди предпочитают вверить свое будущее надежному пожилому джентльмену. Все же лучше, чем рисковать, связываясь с молодыми повесами! А среди наших гостей есть и такие. Кажется, мистер Хеншоу пытается за ней ухаживать, хотя, вынуждена признать, — прибавила тетушка, — она пока не отдала предпочтения ни одному из гостей.

Хеншоу! Так вот кто наблюдал за мисс Дэнби, понял Макс.

Тетушка Грейс вздохнула.

— Леди Дэнби надеется пристроить падчерицу до того, как у ее родной дочери Юджинии весной состоится дебют. Иначе шансы бедной девушки сократятся многократно, ведь сводная сестра наверняка ее затмит — Юджиния Уитман богатством не уступает мисс Дэнби, но при этом намного моложе, остроумнее и красивее.

С этим Макс был совершенно не согласен. Слова тетушки возмутили его, но потом он вспомнил, сколько трудов приложила мисс Дэнби, чтобы создать о себе как раз такое негативное впечатление.

— Если у нее и впрямь нет ни желания, ни склонности к светской жизни, почему бы мачехе попросту не оставить девушку в покое? Пускай остается в Дэнби-Лодж и занимается своими лошадьми.

— Ну, должна же она выйти замуж, — ответила миссис Рэнсли. — Что ж ей еще делать? К тому же она очень, очень богата.

— Да, это многое объясняет. Вот почему джентльмены увиваются за девушкой, которая не дает им к этому никакого повода.

Макс несколько приободрился, но потом припомнил кое-что такое, что заставило его нахмуриться.

Последние несколько лет Макс состоял на военной службе и в Лондоне бывал редко, однако смутно припомнил, как в столичных клубах обсуждали типа по фамилии Хеншоу, который только и знает, что выискивать богатых наследниц.

— Значит, этот Хеншоу — альфонс?

Тетушка Грейс покраснела.

— Я бы не назвала его таким низменным словом. Мистер Хеншоу из очень хорошей семьи, он добропорядочный джентльмен. Ну а в том, что он желает найти обеспеченную невесту, ничего зазорного не вижу.

Выходит, и вправду альфонс, решил Макс.

— И что же, он единственный ухажер мисс Дэнби?

Тетушка внимательно поглядела на него:

— А почему ты спрашиваешь, тебе приглянулась эта юная леди?

— Разве мисс Дэнби похожа на женщину, которая может заинтересовать меня? — ответил вопросом на вопрос Макс, чувствуя себя виноватым за то, что пренебрежительно отозвался о женщине, которой на самом деле восхищается.

К счастью, девушки, за которыми Макс ухаживал раньше, были признанными красавицами. Огонек надежды, промелькнувший было в тетушкиных глазах, угас.

— Нет, — согласилась она.

— Просто она показалась мне необычной.

Тетушка Грейс печально рассмеялась.

— Что правда, то правда! Бедняжка леди Дэнби! Разве можно ей не посочувствовать?

Разузнав все, что хотел, Макс счел за лучшее откланяться, пока тетушка не начала подбирать невесту для него.

— Не смею вам больше мешать. Должно быть, повариха уже приготовила рыбу.

— В таком случае приятного аппетита. Я так рада, что ты заглянул. Надеюсь, ты задержишься и после отъезда гостей, чтобы мы смогли пообщаться как следует. С Фелисити и Джейн, например, ты и двумя словами не перемолвился.

— Разумеется, с удовольствием.

— Ну что ж, до свидания, мой дорогой.

Макс поцеловал тетушке руку.

— Приятного дня.

Откланявшись, Макс направился в сторону студии, которую они с Алистером превратили в свою собственную гостиную. По дороге он обдумывал все, что узнал от тетушки Грейс.

По ее словам выходило, что ни Стэнтсон, ни Хеншоу в своих ухаживаниях далеко не продвинулись. Если тетушка Грейс права на их счет, и оба мужчины действительно джентльмены, беспокоиться не о чем. Можно расспросить Алистера, что ему о них известно — просто на всякий случай. И если ничего порочащего двух ухажеров не обнаружится, у Макса не будет ни малейших оснований тревожиться за судьбу мисс Дэнби.

Но хотя, как Макс и сказал тетушке, эта леди была совершенно не похожа на женщин, которые ему обычно нравились, он вынужден был признаться себе, что почувствовал сожаление при мысли о расставании с ней. Мисс Дэнби была как глоток свежего воздуха в этом скучном и удручающе предсказуемом женском царстве.

Несколько дней спустя, пока Алистер занимался делами поместья, Макс вновь отправился в ту самую оранжерею скоротать время за чтением.

В этот день солнечные лучи не озаряли тропические растения, однако после утреннего дождя траву будто обволакивала легкая дымка, от которой зелень деревьев, кустов и ползучих побегов казалась серой. Приятно было сидеть в теплой, хорошо отапливаемой оранжерее, слушать шорох покачивающихся пальмовых листьев и папоротников и вдыхать экзотический аромат цитрусовых и жасмина.

Прошлым вечером Алистер сообщил, что полковник бывшего полка Макса только что вернулся из Парижа. Алистер посоветовал Максу поговорить с ним о новом месте службы. Совет был разумный, и Макс намеревался ему последовать. Хорошая новость, а также окружающие красота и покой подняли Максу настроение. Теперь он чувствовал, что не все еще потеряно, надо только набраться терпения и проявить упорство.

Макс сидел на скамейке, увлеченный книгой, как вдруг почуял неизвестно откуда взявшийся аромат лаванды. В тот же самый момент женский голос удивленно ахнул, и Макс вскинул голову. В нескольких ярдах от него замерла в нерешительности мисс Дэнби.

Макс сразу насторожился, но девушка тут же попятилась:

— Ради бога, простите, мистер Рэнсли! Не хотела вас беспокоить!

— Значит, вы пришли сюда не потому, что надеялись меня встретить? — спросил Макс, поддразнивая ее.

— Нет-нет! Ни за что не посмела бы навязывать вам свое присутствие, сэр. Моя сводная сестра Юджиния очень подружилась с вашей кузиной Фелисити, и та сказала ей, что вы с мистером Алистером уехали на весь день.

— Выходит, вы не искали встречи со мной? — Макс картинно прижал руку к сердцу. — Какой удар по моему самолюбию!

На секунду мисс Дэнби озабоченно нахмурилась, но потом уловила его ироничный тон и улыбнулась:

— Думаю, ваше самолюбие не слишком пострадало. Когда я обещала оставить вас в покое, я говорила совершенно искренне. А теперь удаляюсь, можете вернуться к своей книге.

Да, так и надлежало поступить… Но Максу не хотелось, чтобы мисс Дэнби уходила так быстро.

— Раз вы уже отвлекли меня, может быть, останетесь еще ненадолго, мисс Дэнби?

Та вскинула брови:

— Желаете обсудить со мной еще что-нибудь, что потом придется хранить в секрете?

Макс улыбнулся, радуясь, что она чувствует себя в его обществе достаточно легко, чтобы шутить.

— Вы угадали. Прошу вас, присаживайтесь.

Макс сделал приглашающий жест… и вдруг задержал дыхание, надеясь, что она сейчас не просто сядет на скамейку, а придвинется к нему. Пульс у Макса ускорился, все чувства обострились — так на него подействовала ее близость. Лишнее доказательство, что неразумно было просить ее остаться. Но Макс только отмахнулся от разумных доводов.

Мисс Дэнби опустилась на скамейку рядом с ним, грациозно расправив юбку. Макс глубоко вдохнул пьянящий аромат лаванды. Должно быть, это мыло. Мисс Дэнби не похожа на девушку, которая пользуется духами. Погода была сырая и прохладная, поэтому мисс Дэнби с ног до головы завернулась в плащ. Не было видно ни очередного уродливого платья, ни, увы, прекрасной груди. Зато Макс получил возможность рассмотреть вблизи ее изящное, тонкое лицо, мягко сияющую кожу, идеальной формы ушко, обрамленное роскошными локонами цвета меди, выбивающимися из-под шляпы. Мисс Дэнби поглядела на него снизу вверх, и Макс мгновенно утонул в этих удивительных глазах. Золотые крупинки мерцали в темной бархатистой глубине.

Полные, великолепно очерченные губы явно были естественного цвета, ни к каким косметическим средствам мисс Дэнби не прибегала. Интересно, каковы ее губы на вкус — как вино, как яблоко, как мята?

Скажи что-нибудь — напомнил себе Макс и поспешно отпрянул, заметив, что невольно наклонился к ней. Ну почему эта молодая женщина — хорошенькая, конечно, однако не красавица — будит в нем такую страсть?

— Ну и как обстоят ваши дела? — наконец выдавил Макс.

Мисс Дэнби презрительно фыркнула, поджав восхитительные губы. Максу безумно захотелось поцеловать милые ямочки на ее щеках.

— Боюсь, неважно. Впрочем, этого следовало ожидать. Такое впечатление, что все мужчины — по крайней мере те, кого пригласила ваша тетушка, — настоящие джентльмены, — бросив на него озорной взгляд, ответила мисс Дэнби. — Я рассмотрела все варианты, но кое-кто из них настойчиво ухаживает за другими леди. За мной же ухаживают двое, но, даже если заставлю их себя скомпрометировать, оба всенепременно женятся. Есть и дополнительная трудность — присутствие леди Мелросс. Подозреваю, леди Кэрингдон нарочно ее позвала. Если какой-нибудь джентльмен пожелает уединиться с юной леди, он будет немедленно разоблачен. Если, конечно, не скроется с места преступления, бросив барышню на произвол судьбы. — Мисс Дэнби вздохнула. — Как раз такой джентльмен мне и нужен!

— Леди Мелросс — совершенно несносная особа, жить не может без сплетен, — с чувством произнес Макс.

Она первая раструбила на весь высший свет о его позоре — Макс еще даже приехать не успел. А потом рассказала всем и каждому, что отец от него отказался. Леди Мелросс вообще-то любила посудачить о чужих неудачах, но Максу казалось, что его промахи она смакует с особым злорадством.

Если он когда-нибудь займет высокий пост в правительстве, то первым делом распорядится, чтобы, когда он куда-то соберется, ее имя вычеркивали из списков приглашенных.

Мисс Дэнби рассеянно барабанила пальцами по скамейке.

— С радостью вышла бы замуж за своего коня. Он самый интересный представитель мужского пола из всех присутствующих — не считая вас, разумеется. И это несмотря на то, что Султан был… э-э… лишен главных признаков мужественности.

От неожиданности Макс резко хохотнул и покачал головой:

— Непривычно слышать подобное от леди.

Мисс Дэнби пожала плечами:

— На самом деле никакая я не леди. Жаль, что некоторые настойчивые джентльмены не понимают, что супруга из меня получится прескверная.

Вдыхая легкий аромат лаванды, Макс подумал, что по крайней мере с одной обязанностью жены мисс Дэнби наверняка справилась бы безупречно.

Однако, не дав ходу неподобающим мыслям, Макс обратился к более безопасной теме:

— Вы совершаете выездку каждое утро?

— Да.

— В бриджах и сапогах?

И вновь неуместные фантазии!

— К сожалению, нет. Случай с вами и вашим кузеном показал мне, что следует быть осторожнее. Я до сих пор выезжаю рано утром, но избежать чужого общества становится все труднее. Лорд Стэнтсон все предлагает мне совершать утренние прогулки вместе с ним, однако, когда я отказываюсь, не настаивает. Он джентльмен, но, как я слышала, приехал сюда специально, чтобы найти вторую жену. Я не жажду занять вакантное место, поэтому стараюсь его не поощрять. — Презрительно сморщив нос, мисс Дэнби продолжила: — А мистера Хеншоу и поощрять не нужно. Избавиться от него решительно невозможно! Последние два дня просто преследует меня, хоть я и твержу, что предпочитаю кататься верхом в одиночестве. Как прикажете заниматься с Султаном, когда этот мистер Хеншоу все время меня отвлекает? — На секунду мисс Дэнби замерла, глядя на стеклянную стену оранжереи, затем передернула плечами: — Заметьте, я была одета в самую обычную амазонку, однако этот тип не сводил с меня глаз. Да еще с таким видом, будто я пудинг или другое какое лакомство, которым он намерен закусить.

Макс нахмурился. Даже если мисс Дэнби надевала амазонку во все остальные дни, в тот раз, когда за ней наблюдал Хеншоу, на ней был мужской костюм. Насколько хорошо он ее рассмотрел? Наверняка оценил пышные формы, которые они с Алистером так пристально разглядывали.

Если так, то Макс вполне мог его понять. Однако этот факт не умалял желания избить Хеншоу как следует за то, что причинил мисс Дэнби неудобство.

— Настаивал, что хочет прокатиться вместе со мной, хотя было очевидно, что я работаю, а он меня отвлекает, — продолжила мисс Дэнби. — В жизни не видела, чтобы кто-то так плохо держался в седле! Теперь выезжаю еще раньше, лишь бы не столкнуться с ним.

— О его способностях наездника судить не могу, однако имел удовольствие созерцать его, мягко говоря, вычурные наряды. Должно быть, портные на них уже целое состояние нажили.

Мисс Дэнби рассмеялась.

— Да, следит за модой, словно девица. Казалось бы, человека, который настолько неравнодушен к одежде, должны были отпугнуть мои ужасающие платья, но ничто не может смутить этого господина.

Мисс Дэнби чуть улыбнулась и посмотрела на Макса огромными темными глазами, призывая разделить с ней веселье. Аромат лаванды манил и притягивал. Максу так и захотелось приникнуть к тем местам, откуда он исходит, к ее шее, ушным раковинам, ключицам, которые очень хорошо разглядел в то утро, когда она каталась верхом в бриджах и рубашке с открытым воротом.

Заметив его пристальный взгляд, мисс Дэнби явно растерялась. Улыбка ее моментально погасла. Некоторое время казалось, будто ее охватило то же наваждение, что и его. Губы приоткрылись, и Макс смог разглядеть розовый язычок.

Всё тело запульсировало от острого желания, Макс едва удерживался от того, чтобы взять ее за подбородок и слиться с ней в поцелуе.

— Ну что ж, — проговорила мисс Дэнби сдавленным голосом. — Пожалуй, мне нора, иначе кто-нибудь может нас увидеть. Если только… — мисс Дэнби улыбнулась дрожащими губами и, раскрасневшись, убрала выбившийся локон со лба, — вы не передумали.

В этот момент плащ ее распахнулся. Под ним обнаружилось еще одно вульгарное платье, на этот раз горохово-зеленое. Но Макс видел только ее грудь, вздымавшуюся и опускавшуюся под тканью корсажа.

Он и сам дышал тяжело. Казалось, все его тело переполнилось желанием. Желанием поцеловать ее, ощутить, каковы на вкус ее губы, исследовать контуры ее ушей, плеч, шеи. Макс еще раз заглянул в ее мерцающие золотистые глаза и застыл.

Зов плоти все нарастал и нарастал, почти заглушая голос разума.

Почти, но не совсем.

Минута ушла у Макса на то, чтобы собрать волю в кулак и обрести дар речи.

— Предложение соблазнительное. Но увы, вынужден отказаться.

Однако Макс не мог заставить себя встать и поклониться, завершая разговор, как того требовали приличия.

Мисс Дэнби также не двигалась с места и внимательно смотрела на него. Казалось, от обоих исходили осязаемые волны взаимной симпатии. Смущение, которое ощущала мисс Дэнби, повторяя свою просьбу, на глазах у Макса сменилось растерянностью, а затем откровенным желанием. В подтверждение его выводам, мисс Дэнби медленно наклонилась к нему и вскинула голову. Ее губы оказались совсем близко.

Макс приказал себе сидеть спокойно, хотя в этот момент больше всего желал откликнуться на ее призыв. Честь и здравый смысл требовали, чтобы он немедленно отодвинулся и задушил в зародыше то, что назревало между ними.

Но Макс не мог этого сделать. Он не собирался пересекать незримый барьер и дотрагиваться до нее первым, но вопреки всем доводам рассудка предвкушал, что вот сейчас она придвинется ближе и поцелует его.

Ресницы мисс Дэнби сомкнулись. Он тоже закрыл глаза, ощущая на коже ее теплое дыхание и наслаждаясь этой близостью.

Но в последний момент мисс Дэнби резко выпрямилась и отодвинулась на другой край скамейки.

— М-мне… пора, — дрожащим голосом произнесла она.

Макс покачал головой, стараясь заглушить навязчивый внутренний голос, требующий удержать ее любыми путями.

Впрочем, было похоже, что долго уговаривать мисс Дэнби не придется.

Поборов неуместные желания, Макс ответил:

— Да, так будет разумнее всего. Хотя не скажу, что приятнее…

— Верно… разумнее всего, — повторила она и поспешно вскочила. — Благодарю за… мм… приятную беседу. До свидания, мистер Рэнсли.

Макс тоже встал и поклонился:

— До свидания, мисс Дэнби.

Макс с искренним сожалением наблюдал, как она удаляется. Но перед тем как завернуть за угол, чтобы выйти из оранжереи, мисс Дэнби вдруг остановилась.

Оглянувшись через плечо, она произнесла тихо и серьезно:

— Должна признать, вы вводите меня в соблазн.

Макс тут же почувствовал восторг и гордость. Прежде чем он успел ответить, мисс Дэнби отвернулась и поспешила к выходу.

Макс тоже вскочил и последовал за ней. К счастью, к тому времени как он добрался до двери, способность размышлять здраво успела к нему вернуться.

Да, если он так и не научится усмирять разбушевавшиеся чувства, придется вовсе избегать мисс Дэнби, иначе как бы не пришлось идти к алтарю. Разве он уже не наделал достаточно глупостей?

Поэтому Макс просто стоял, наблюдая, как ее стройный силуэт медленно растворяется в дымке тумана, пока она шагала к дому. Но не успела мисс Дэнби дойти до террасы, как навстречу ей шагнул мужчина.

Хеншоу.

Макс стиснул зубы. Нахмурившись, он смотрел, как они разговаривают. Издалека голосов было не слышно. Вот Хеншоу поклонился в ответ на реверанс мисс Дэнби. Предложил ей руку, однако та покачала головой и указала в сторону конюшен. Хеншоу пренебрежительно отмахнулся и снова предложил ей опереться на свою руку. После непродолжительного обмена репликами мисс Дэнби нехотя уступила.

Они как раз направлялись к дому, когда к Максу подошел Алистер. Приставив ладонь ко лбу, он вгляделся в даль и объявил:

— Кажется, это тот малый, который наблюдал за мисс Дэнби.

— Правильно. Это Дэвид Хеншоу. Ты его знаешь?

— А ведь и верно, он мне сразу показался знакомым. Этот Хеншоу — член клуба Брукса. На мой вкус, слишком много внимания уделяет фасонам пальто и стилям галстука. Значит, он главный ухажер мисс Дэнби?

— Если и так, то вопреки ее желанию.

— Вы с ней снова беседовали? Уверен, что не желаешь приберечь ее для себя?

Макс постарался испепелить Алистера уничижительным взглядом.

— Разве мисс Дэнби похожа на женщину, которая может заинтересовать меня? — протянул он, в точности повторив то, что сказал тетушке Грейс в ответ на такой же вопрос. Но на этот раз угрызения совести мучили еще сильнее. Ведь все, что он сейчас ощущал в оранжерее, доказывало обратное.

— Да, обычно ты выбираешь девушек иного типа, — признал Алистер, — однако что-то в ней такое есть… По-своему она весьма привлекательна… особенно когда скачет в мужском седле в этих своих бриджах! Какая жалость, что она невинная девица. Не забывай, друг мой, что платой за краткое удовольствие будут узы на всю жизнь.

— Только это себе и твержу, — пробормотал Макс. Однако стоило мисс Дэнби сесть рядом с ним, как сила воли будто испарилась.

— Неудивительно, что Хеншоу не дает ей проходу, — продолжил Алистер. — В лондонских клубах говорят, что он влез в нешуточные долги и даже не может вернуться в собственный дом — боится, что кредиторы его настигнут. Солидное приданое мисс Дэнби решило бы все его проблемы.

Максу раньше не казалось несправедливым, что муж получает полный контроль над всем имуществом жены, — вернее, он на эту тему вовсе не задумывался. Однако теперь, после разговора с мисс Дэнби, он понял, что такой обычай — попросту узаконенная форма грабежа.

— Не очень-то красиво решать собственные проблемы за счет женщины.

Алистер пожал плечами:

— Многие так поступают.

Однако этот факт не оправдывает подобного поведения, подумал Макс.

— А тетушка Грейс знает о денежных трудностях Хеншоу?

— Не уверен. Однако этот малый ищет богатую невесту с тех пор, как окончил Кембридж, так что для него это нормальное состояние. Вот только срочность сильно возросла. Впрочем, хватит о Хеншоу. Обыкновенный фат и павлин, ничего особенного. Может, сыграем в бильярд перед ужином? А чтобы никто не зашел, выставим у дверей Венделла.

Макс рассеянно кивнул. Перед глазами так и стояла одна и та же картина — мистер Хеншоу вынуждает мисс Дэнби взять его под руку.

Неужели Хеншоу и впрямь оказался в настолько отчаянном положении, что готов заставить богатую наследницу выйти за себя замуж силой?

Возможно, неприязнь к пустоголовому щеголю заставляет Макса смотреть на ситуацию предвзято. Все-таки Хеншоу — джентльмен, человек из хорошей семьи. Тетушка Грейс ни за что не пригласила бы его, если бы испытывала хоть малейшее сомнение в чистоте его помыслов.

Однако не мешает проявить бдительность. Макс решил встать спозаранку и тоже отправиться на прогулку верхом, чтобы предупредить мисс Дэнби.

Это соображение несколько его успокоило. Макс со спокойной совестью последовал за Алистером в дом, уже выбирая лучшую стратегию, чтобы обыграть кузена в третий раз подряд.

Глава 6

На следующее утро Макс поднялся еще до рассвета и до конюшни добирался в потемках — не хотел рисковать и разминуться с мисс Дэнби. Он ни на шаг не отъезжал от конюшни, удивляя диковинным поведением грумов, однако мисс Дэнби так и не дождался.

Возможно, она решила проявить благоразумие и воздержаться от утренней прогулки, дабы не встречаться с Хеншоу. Вчера за бильярдом Алистер рассказал, что миссис Рэнсли намерена завершать праздник. Да и Джейн хвасталась успехом затеи — две матери сумели найти женихов для своих дочерей. Фелисити же обрела хорошую подругу в лице Юджинии Уитман, сводной сестры мисс Дэнби, и теперь ждет не дождется, когда разделит с ней светский дебют.

Та самая мисс Уитман, которая, по словам тетушки Грейс, «намного моложе, остроумнее и красивее», чем Кэролайн. Макс до сих пор злился, стоило ему вспомнить эти слова.

В любом случае мисс Дэнби вскоре будет избавлена от необходимости терпеть общество мистера Хеншоу, подумал Макс, возвращая своего растерянного коня обратно в стойло и шагая к дому. Но что будет следующей весной? Неужели мисс Дэнби все-таки придется вынести еще один светский сезон и, забросив любимых лошадей, участвовать в увеселениях, от которых не испытывает ни малейшего удовольствия?

Жаль, что этот ее друг детства, Гарри, в отъезде. Мисс Дэнби заслуживает мужа, способного оценить ее уникальные таланты и интересы. Ей нужен человек, который будет ее поддерживать, а не отберет дело, созданное отцом мисс Дэнби.

Макс сначала хотел разыскать ее, чтобы попрощаться, но не смог найти подходящего момента. Иначе все собравшиеся были бы шокированы, узнав, что мисс Дэнби на короткой ноге с мужчиной, которого ей знать не полагается. Возможно, когда все неприятности будут улажены, Макс сможет увидеться с ней в Лондоне или даже наведаться в Дэнби-Лодж под предлогом, что желает приобрести лошадь.

Алистер уехал по очередному делу, поэтому Макс снова взял книгу и направился в знакомую оранжерею — видимо, в последний раз. Он понял, что будет скучать по этому местечку с его теплым, насыщенным ароматами воздухом и умиротворяющим шелестом пальм. Наверное, он сюда никогда бы не забрел, если бы не суровая необходимость скрываться от невинных гостий. Скоро все разъедутся, и они с Алистером получат полную свободу передвижения.

Макс замер на пороге оранжереи, вдыхая терпкий, сладкий запах жасмина, обволакивающий, будто легкая дымка. Потом зашагал к своей скамейке, как вдруг услышал чьи-то тихие, едва слышные голоса.

Макс остановился, пытаясь понять, кто это. Тетушка Грейс отдает распоряжения садовнику? Или помолвленная пара решила уединиться в последний раз перед отъездом?

В обоих случаях Макс своим присутствием только помешает. Он уже начал тихо пятиться, когда один из собеседников вдруг повысил голос — оказалось, это женщина, и женщина знакомая…

— Мистер Хеншоу, ваше предложение для меня — большая честь, однако мы с вами совершенно не подходим друг другу.

Услышав голос мисс Дэнби, Макс так и прирос к месту. Значит, Хеншоу и здесь ее выследил?

Первым побуждением Макса было кинуться к ней, но мисс Дэнби, пожалуй, не поблагодарит его за вмешательство. Хотя Макс был уверен, что мисс Дэнби справится с навязчивым ухажером и без его помощи, странное желание защитить и уберечь ее заставило его остановиться.

Мужской голос забормотал что-то неразборчивое, на что мисс Дэнби ответила:

— Нет, не передумаю. Должна признаться, сэр, что всеми возможными способами пыталась продемонстрировать — ваши ухаживания мне неприятны. Удивлена, что мой отказ для вас — такая неожиданность! Буду весьма признательна, если вы сейчас оставите меня в одиночестве.

— Вы что же, ждете кого-то другого? — с неприкрытой злобой в голосе спросил Хеншоу. — Уж не Макса Рэнсли? Он на вас никогда не женится. Несмотря на отлучение от семьи, денег у него достаточно. Если Рэнсли когда-нибудь и женится, то на женщине из влиятельной семьи. В любом случае он предпочитает изысканных красавиц, каковой вы, к сожалению, не являетесь. Да и моложе вы не становитесь. Лучше соглашайтесь, а иначе рискуете вовсе не выйти замуж.

Какой мерзавец! Макс был просто взбешен. Только нежелание смутить мисс Дэнби — пусть лучше не знает, что он стал свидетелем неприятной сцены, — заставило Макса сдержаться. Иначе бросился бы на этого разодетого псевдоджентльмена и врезал ему хорошенько.

— Вы абсолютно правы, — между тем проговорила мисс Дэнби. — Я не обладаю ни одной из добродетелей и способностей, необходимых для супруги джентльмена. Как вы любезно заметили, я далеко не красавица и не блещу в высшем свете. Более того — совершенно не умею одеваться. Боюсь, я не гожусь вам в жены! Лучше дождитесь начала сезона, мистер Хеншоу, и выберите себе подходящую невесту.

Несмотря на душившую его ярость, Макс невольно усмехнулся. У какой еще женщины хватило бы смелости ответить таким решительным отказом?

— Боюсь, моя дорогая, что кредиторы ждать не станут. Действительно, вы не обладаете той красотой и теми талантами, которые я желал бы видеть в своей супруге, тем не менее… вы наделены своеобразным обаянием. Да и, чего греха таить, приданым, которое для меня сейчас было бы очень кстати.

Ах вот как? Ни красоты, ни талантов? Теперь Максу стало не до смеха. Ему снова захотелось ринуться на Хеншоу, схватить его в охапку и выбросить за дверь, как он того и заслуживает.

Однако, помимо уязвленной гордости мисс Дэнби, было еще одно соображение, которое его останавливало. Если Макс обнаружит свое присутствие, Хеншоу может объявить, что застал его наедине с мисс Дэнби. Нет, так рисковать нельзя, здраво рассудил Макс.

Однако не вмешиваться становилось все труднее. Неожиданно раздался резкий звук, похожий на шлепок.

— Кто позволил вам распускать руки?! — воскликнула мисс Дэнби. — Вы последовали за мной, хотя я вас не приглашала. Если вы немедленно не уйдете, то уйду я. Не желаю видеть вас до конца праздника, так что прощайте, мистер Хеншоу.

— Не торопитесь, милочка. Возможно, этот брак не слишком устраивает нас обоих, однако вы выйдете за меня замуж.

— Отпустите мою руку! Не пытайтесь меня удержать, это бесполезно! Клянусь, ни за что на свете не стану вашей женой!

— Надеялся, что вы согласитесь по доброй воле, но, раз так, придется пойти на… крайние меры. Когда вы покинете эту беседку, вас уже никто не возьмет в жены… кроме меня!

После этой угрозы Макс позабыл об осторожности и опрометью бросился к ним. Он и без того еле сдерживался, но, заслышав сопение, звуки борьбы и треск рвущейся ткани, понял, что готов прикончить Хеншоу на месте.

Через пару секунд Макс перепрыгнул через горшок с папоротником и увидел, как Хеншоу пытается прижать яростно вырывающуюся мисс Дэнби к скамейке и одной рукой поднимает ей юбку. Глиняный горшок упал и треснул. Хеншоу оглянулся на звук и тут же застыл.

Ухмылка и похотливый взгляд сменились удивлением, затем испугом. Но прежде, чем Макс успел что-то предпринять, мисс Дэнби воспользовалась моментом, пнула Хеншоу коленом ниже пояса, а затем наградила его таким ударом с разворота, который сделал бы честь самому джентльмену Джексону, знаменитому боксеру.

Взвыв, Хеншоу отпустил мисс Дэнби и, пошатываясь, поковылял прочь, держась за ушибленные места. Сквозь пальцы из носа сочилась кровь. Хеншоу прорычал:

— Ах ты, тварь! Еще пожалеешь!

Макс схватил его за руку и швырнул об стену, хотя, к сожалению, только вполсилы — не хотел приносить урон оранжерее тетушки Грейс.

Ухватив Хеншоу за галстук, Макс угрожающе произнес:

— Нет, мисс Дэнби не будет жалеть о своем отказе. А вот тебе, мерзавец, и вправду придется пожалеть, если не сделаешь того, что я сейчас скажу. Ты попросишь прощения у мисс Дэнби, затем соберешь вещи и немедленно уедешь, иначе я расскажу всем, включая леди Мелросс, как ты пытался напасть на добропорядочную молодую леди, хотя та оказывала сопротивление.

Еще раз дернув Хеншоу за галстук, Макс отпустил его.

Тот отступил на несколько шагов, поправляя испорченный галстук, однако вскоре убедился, что это бесполезное занятие.

— Как вы смеете мне угрожать? — выпалил Хеншоу. — Вам никто не поверит! Повеса и юбочник, высланный из Вены с позором, от которого даже родной отец отказался!

— Никто не поверит? Думаете? — отозвался Макс безукоризненно вежливым тоном. — Как насчет хозяйки этого дома, моей тетушки? А что скажет леди Мелросс, когда увидит вас в таком виде?

На какое-то время разум Хеншоу затмили ярость и отчаяние, однако упоминание о состоянии его костюма вернуло щеголя к действительности. Поняв, что не может тягаться с племянником хозяйки, когда сама внешность свидетельствует против него, Хеншоу плотно сжал губы и покосился в сторону выхода.

Считая, что сейчас важнее всего помочь даме, Макс решил его не задерживать.

— Вы не пострадали, мисс Дэнби? — спросил Макс, отходя от Хеншоу и приближаясь к ней.

— Н-нет, — ответила та слегка дрожащим голосом.

Воспользовавшись тем, что путь свободен, Хеншоу осторожно попятился к выходу, не сводя напряженного взгляда с Макса. Отступив на безопасное расстояние, Хеншоу крикнул:

— Я тебе это еще припомню, Рэнсли! Вот увидишь, отомщу… тебе и этой девке!

— Вижу, к моим указаниям вы не прислушались, — с ледяным презрением процедил Макс. — Теперь придется вас поучить…

Но прежде, чем он успел сдвинуться с места, Хеншоу метнулся к двери. Как ни хотелось Максу позабыть о приличиях и броситься в погоню, он решил, что правильнее будет уделить внимание мисс Дэнби. Та стояла у скамейки, вся дрожа, и сжимала разорванные края корсажа.

Плащ слетел во время схватки, пуговицы мантильи были оторваны. Костяшки пальцев побелели, прекрасные темные глаза смотрели испуганно, в них читалось потрясение и возмущение.

Макс выругался себе под нос, жалея, что не швырнул негодяя сквозь стекло.

— Я зашел несколько минут назад, услышал голоса, но не сообразил, к чему идет дело, пока не… Я едва не опоздал. Простите, что не вмешался раньше. Я мог бы спасти вас от такого тяжкого испытания. Одно ваше слово — и я разыщу Хеншоу, отомщу ему за то, что он с вами сделал.

— Избивать Хеншоу нет вовсе никакого смысла, — ответила мисс Дэнби, улыбаясь дрожащими губами. — Хотя сама бы с удовольствием ударила его еще раз. Этот подлец испортил мое лучшее уродливое платье.

К счастью, бледные щеки мисс Дэнби чуть порозовели и голос зазвучал спокойнее. Макс решил все-таки пощадить Хеншоу.

— В первом раунде вы выступили блестяще, едва нос ему не сломали — кстати, жаль, что вам это не удалось. Кто научил вас боксировать? Такой удар с разворота сделал бы честь профессионалу.

— Гарри. Он брал уроки у Джексона в Лондоне, когда учился в Винчестере. И хотя я рада, что нанесла удары как раз в те две точки, в которые метила, это не поможет мне решить самую насущную проблему. Мне необходимо вернуться в свою комнату и переодеться. Если мачеха меня увидит, с ней припадок случится. Я, конечно, хотела, чтобы меня погубили, но брак с Хеншоу в мои планы не входил.

— С этим жалким слизняком? — с отвращением произнес Макс. — Ну разумеется.

— Хоть он и жалок, однако удивительно силен, по виду о нем этого не скажешь, — проговорила мисс Дэнби, опустив взгляд на разорванный корсаж. — Я думала, что справлюсь, но… — Она издала полувздох-полувсхлип, будто только сейчас осознала, какая опасность ей грозила. — Ну почему вы не приняли мое предложение? Уверена, вы бы погубили меня гораздо более деликатно.

Мисс Дэнби старательно храбрилась, но слезы так и текли у нее по щекам. Она снова начала дрожать.

Поклявшись достать Хеншоу из-под земли, Макс прижал мисс Дэнби к себе. В этот момент приличия его не волновали.

— Если бы вас скомпрометировал я, то непременно позаботился бы, чтобы вы также получили от этого удовольствие, — шутливо произнес Макс, укачивая ее, как ребенка, и согревая своим теплом. — Я бы сделал все намного более умело и с большим толком. Вот так.

И Макс дотронулся губами до веснушчатого кончика ее носа.

Во время их предыдущей встречи в оранжерее Макс хотел жадно впиться в ее губы, исследовать все прекрасные черты ее лица — нос, подбородок, веки. Но теперь, возмущенный, что на гостью его тетушки, а значит, и его гостью напали, желал лишь одного — чтобы девушка поскорее забыла о том, что с ней едва не совершили.

К облегчению Макса, мисс Дэнби со всхлипом прильнула к нему. Долгое время они продолжали стоять не двигаясь. Макс нежно гладил ее по щеке, пока мисс Дэнби не перестала дрожать и не отступила на крошечный шажок, все еще оставаясь в его объятиях.

— Вы и вправду компрометируете леди очень деликатно, — произнесла она. — Благодарю, мистер Рэнсли. Никогда не забуду вашей доброты.

— Для вас просто Макс, — с улыбкой поправил он. — Можете обращаться ко мне за помощью в любое время.

Прежде чем она успела ответить, воздух прорезал пронзительный визг.

— Мисс Дэнби! — воскликнул женский голос. — Вы что здесь делаете?

Макса охватило дурное предчувствие. Надвигалась катастрофа. И верно — обернувшись, он увидел, как к ним спешит леди Мелросс.

Глава 7

Прижав ладони к разорванному корсажу, Кэролайн с ужасом наблюдала, как леди Мелросс приближается к ним. В широко распахнутых глазах почтенной дамы читалось потрясение, вскоре сменившееся злорадным ликованием при виде Кэро в объятиях Рэнсли.

Кэро почувствовала дурноту. Благодаря злой шутке судьбы мистер Рэнсли, человек, который защитил и утешил ее, предстал в образе коварного соблазнителя, если не насильника. Не стоит сомневаться, старая ведьма распустит сплетню по всему свету.

— Это не то, что вы думаете! — в ярости и досаде воскликнула Кэро, сама понимая, что ей никто не поверит. С какой радостью она догнала бы Хеншоу и расцарапала ему ногтями все лицо!

Рэнсли с самого начала не хотел ее компрометировать. А теперь из-за этого ничтожного и недостойного Хеншоу Макс станет героем скандала, которого всячески стремился избежать.

Это все ее вина… Но что делать, Кэро не знала.

— Не то, что я думаю? — повторила леди Мелросс. — Извините, мисс Дэнби, вы меня совсем простушкой считаете! Что уж тут может быть непонятного, когда я все вижу своими глазами? Теперь понимаю, что имела в виду та маленькая птичка, когда принесла мне новость — в оранжерее и вправду происходит нечто достойное моего внимания.

— Птичка? — переспросила Кэро. — О чем это вы?

— Видите ли, мне пришла записка от человека, который знал о вашем тайном свидании. Или вы сами ее отправили, мисс Кэролайн?

— Хеншоу, — прошептала Кэро, бросив жалобный взгляд на Макса.

Тот уже отступил от нее на шаг. С тех пор как объявилась леди Мелросс, лицо его хранило мрачное, замкнутое выражение. А вскоре прибыла спешащая за ней по пятам леди Кэрингдон.

Должно быть, Хеншоу отослал записку, рассчитывая, что леди Мелросс застанет ее в разорванном платье, наедине с Максом и устроит скандал, после которого им волей-неволей придется пожениться.

Макс же не думает, что она сама все подстроила?..

— А вы, Рэнсли. — Леди Мелросс развернулась к Максу. — Не ожидала от вас такого непристойного, грубого… Впрочем, после происшествия в Вене стало ясно, что от вас можно ждать чего угодно. Да и вы, мисс Дэнби, преподнесли мне сюрприз — даже не подозревала, что вы настолько хитры.

Леди Мелросс подняла плащ мисс Дэнби и набросила его ей на плечи.

— Прикройтесь, на вас смотреть стыдно.

Леди Кэрингдон наградила обоих укоризненным взглядом:

— Как вам не стыдно, Рэнсли! Затаились, укрылись от всех, а сами тем временем планировали соблазнить невинную девушку под самым носом у ее провожатой! А вы, юная леди, получили по заслугам!

— Верно! — возвестила леди Мелросс. — Неужели сами не понимаете? Зря вы рассчитывали, что союз с Рэнсли поможет вам занять высокое положение в обществе. Отец отказал ему от дома! Пока вы сидели затворницей в деревне, на своей убогой лошадиной ферме, он вел себя самым скандальным образом…

— Леди Мелросс, — перебил тираду Макс. — Достаточно. Можете говорить обо мне все, что пожелаете, но оскорблять мисс Дэнби я не позволю. Она испытала потрясение и должна немедленно вернуться в дом, чтобы прийти в себя. Мисс Дэнби. — Тон Макса сразу стал намного мягче. — Позвольте этим леди проводить вас в вашу комнату. Ситуацию обсудим позже.

— Нет, необходимо разобраться прямо сейчас… — возразила Кэро.

— По крайней мере, в одном Рэнсли прав, — перебила леди Мелросс. — Вы не можете оставаться здесь и вести разговор полураздетой! Возвращайтесь в дом, оба. Не могу представить, что вы можете сказать в свое оправдание, Рэнсли, однако, прежде чем предстанете перед леди Дэнби, вам следует привести себя в порядок.

— Пожалуй, будет лучше, если я первой поговорю с мачехой, — произнесла Кэролайн.

У бедной леди Дэнби будет истерика, если слухи о происшествии достигнут ее ушей, прежде чем Кэро успеет ей все объяснить. Необходимо успокоить мачеху до того, как Макс придет к ней для разговора.

Леди Кэрингдон всхлипнула:

— Несчастная Диана. Какая пошлость! Что за стыд! И перед самым дебютом очаровательной Юджинии! Ужасно!

— Ужасно, — повторила леди Мелросс без всякого сочувствия в голосе. — А теперь пройдемте в дом, мисс, и запахните плащ поплотнее. Иначе вы рискуете шокировать кого-то из благовоспитанных гостий. Несомненно, леди Дэнби захочет встретиться с вами, Рэнсли. А пока предупредите тетушку, какой конфуз вы устроили у нее на празднике.

— Ни о чем не беспокойтесь, — сказал Макс Кэро, игнорируя нелицеприятные замечания леди Мелросс. — Отдохните. Я приду чуть позже и все улажу.

Ободряюще улыбнувшись, Макс шагнул в сторону и позволил леди Мелросс взять Кэролайн под руку.

Ей безумно захотелось вцепиться в его рукав и попросить, чтобы он не уходил. Как было бы хорошо, если бы они могли предстать перед леди Дэнби вместе и рассказать, что случилось. Уж тогда они нашли бы способ выйти из затруднительного положения и не дать леди Мелросс распустить мерзкие слухи.

Но Макс Рэнсли и не думал оправдываться перед леди Мелросс, к тому же эта леди нипочем не выпустит пойманную жертву.

— Скоро приду к леди Дэнби, — сказал Макс Кэро, затем отступил в сторону, давая им пройти.

— Сначала поговорите со мной! — ответила она, но тут леди Кэрингдон взяла ее за другую руку, и две дамы даже не повели, а потащили ее по дорожке.

Добравшись до дома, они поднялись вместе с ней по лестнице, беспощадные, словно тюремщицы. Леди засыпали ее вопросами, однако упорное нежелание Кэролайн делиться подробностями наконец убедило их, что она не скажет ни слова.

Предупредив, что теперь молчать бесполезно, ведь ее репутация уже погибла, обе потеряли к ней всякий интерес и начали обсуждать, какой это тяжелый удар для леди Дэнби и миссис Рэнсли и как быстро распространятся скандальные новости.

Пока они болтали, Кэро лихорадочно размышляла, как поступить. Сказать Максу Рэнсли, чтобы разыскал Хеншоу, и вместе разоблачить его? А может, Хеншоу предусмотрел такой вариант развития событий и уже покинул Бартонское аббатство?

Очутившись между двух огней, Кэролайн совсем растерялась. С чего начать — объясниться перед леди Дэнби или сначала лучше поговорить с мистером Рэнсли?

У нее совсем не оставалось времени, чтобы понять, чего же хочет она сама, а между тем вся ее судьба и будущее зависели от одного-единственного решения.

Когда Кэролайн оказалась в своей комнате, «благородные спасительницы» обнаружили, что и мачеха, и сводная сестра куда-то отлучились, и наконец прекратили докучать ей, поспешив прочь. Причина была ясна — каждой хотелось первой рассказать любопытную новость как можно большему количеству людей. Кэро иронически усмехнулась.

Оставалось только надеяться, что таким путем до мачехи новость не дойдет. Лучше все объяснить самой. По крайней мере, в отсутствие леди Дэнби она смогла позвать Далси и спокойно переодеться, чтобы видимые невооруженным глазом доказательства ее «падения» не расстроили мачеху еще сильнее. Успокоив горничную, которая испуганно вскрикнула при виде разорванного платья госпожи, Кэролайн приказала ей как можно скорее избавиться от наряда.

Наблюдая, как служанка уносит платье, Кэро печально улыбнулась. Разумеется, она предпочла бы, чтобы все произошло совсем не так, но неприятное приключение в оранжерее погубило ее репутацию безвозвратно. По крайней мере, теперь не придется носить омерзительные платья, от которых в дрожь бросает. Эта мысль несколько утешила Кэролайн, и она написала мистеру Рэнсли записку, предлагая встретиться в гостиной леди Дэнби в любое удобное для него время, но желательно как можно скорее.

Дожидаясь возвращения мачехи, Кэролайн всячески пыталась привести мысли в порядок, но те так и разбегались в разные стороны, словно жеребята на весеннем лугу. Как расстроить коварные планы негодяя Хеншоу и повернуть ситуацию в свою пользу? Как сделать так, чтобы она смогла спокойно вернуться в Дэнби-Лодж, к своим лошадям, а доброе имя мистера Рэнсли не пострадало?

Но больше всего Кэролайн тревожила другая мысль. Услышав слова леди Мелросс о том, что в оранжерею ее вызвали запиской, Макс мог подумать, что, не сумев убедить его, она решила действовать вопреки его желаниям и нарочно подстроила все так, что главная сплетница застала их вдвоем. Вдруг он пришел к выводу, что Кэролайн предательски заманила его в ловушку?

Но сама Кэролайн тоже очутилась в ловушке.

Как избежать злой судьбы? От волнения Кэролайн не могла усидеть на месте и начала мерить шагами комнату. После неожиданного нападения Хеншоу растревоженные нервы не давали ей ясно мыслить. Кэролайн недооценила этого человека, ошибочно повесила на него ярлык изнеженного слабака, от которого можно легко отделаться.

Вдруг потрясенная Кэролайн осознала, что, если бы Макс Рэнсли не пришел к ней на помощь, сама бы она с Хеншоу не справилась.

Сколько понимания проявил Макс, предложив ей свое надежное плечо, когда она больше всего нуждалась в утешении. Он отвлек ее от мыслей о том, что случилось, и успокоил своими шутливыми замечаниями. Кэролайн почувствовала глубокую благодарность.

Они должны вместе найти способ выпутаться из этого затруднительного положения. Кэролайн совсем не хотела отплатить Максу за доброту, принуждая его к нежеланному для обоих браку.

Но, вспомнив его прощальные слова, Кэролайн призадумалась. Поначалу она решила, что Макс собирается разыскать Хеншоу и заставить его признать свою вину. Однако, если Хеншоу уже покинул Бартонское аббатство, и призвать его к ответу не удастся, возможно, благородство вынудит Макса сделать ей предложение.

Нет, так не пойдет. Во-первых, он совершенно ясно сказал, что жениться не желает, а что может быть хуже, чем быть нелюбимой женой, обузой для своего супруга? Кэролайн невольно вспомнилась судьба кузины Элизабет.

Кроме того, она не желала связывать судьбу с мужчиной, с которым у нее нет ничего общего. Конечно, ей нравилось его остроумие, но каждый раз в присутствии Макса Кэролайн ощущала странное волнение и сильные незнакомые желания — чего именно, она не понимала.

Прежде чем Кэро успела определиться, быстрый топот ног и гул встревоженных голосов в коридоре возвестили о приближении мачехи.

Молясь, чтобы с ней не оказалось леди Мелросс, Кэро приготовилась к расправе.

Через секунду дверь распахнулась и леди Дэнби ворвалась в комнату, Юджиния — следом.

— Это правда? — тут же выпалила сводная сестра. — Леди Мелросс говорит, что мистер Рэнсли… обесчестил тебя в оранжерее.

— Нет, неправда.

— Слава богу! — воскликнула леди Дэнби. — Что за несносная особа! Так и знала, что это просто гадкие сплетни!

— Конечно, небольшой инцидент… имел место, — признала Кэро. — Но все было совсем не так, как решила леди Мелросс.

— Значит, ты не стояла там в платье с порванным корсажем, а мистер Рэнсли не обнимал тебя? — уточнила Юджиния.

— Платье действительно было порвано, но мистер Рэнсли не…

— О нет! — взвыла Юджиния. — Теперь твоя репутация погибла! И моя тоже! Теперь у меня не будет никакого дебюта!

Прижав ладонь ко рту, Юджиния разразилась рыданиями, кинулась в свою спальню, смежную с комнатой Кэролайн, и захлопнула дверь.

Леди Дэнби стояла бледная и дрожала с ног до головы, слезы текли по ее щекам, глаза укоризненно смотрели на Кэролайн.

— О, Кэро, — слабым голосом произнесла леди Дэнби, — как ты могла? Даже если собственное будущее тебя не волнует, почему ты не подумала о Юджинии?

— Прошу вас, мэм, присядьте и дайте мне объяснить. На самом деле все не так плохо, как вы думаете. Эта отвратительная леди Мелросс не сказала вам ни слова правды.

Леди Дэнби позволила усадить себя в кресло и приняла бокал шерри, который потягивала, пока Кэро рассказывала, что произошло. Когда она сообщила, что своевременное появление мистера Рэнсли спасло ее от поругания, леди Дэнби ахнула и, вскочив, заключила Кэро в объятия.

— Ах, деточка, что тебе пришлось пережить! Какое счастье, что у мистера Рэнсли хватило смелости вмешаться! Благослови его Бог.

— Я перед ним в неоплатном долгу, — согласилась Кэро, усаживая мачеху обратно в кресло. — Поэтому мы и должны помешать леди Мелросс распространять о нем мерзкую клевету. Не могу же я в ответ на галантность мистера Рэнсли принуждать его жениться на мне, девушке, которую он совсем не знает. Это ведь несправедливо, правда?

— Да, звучит некрасиво, — признала леди Дэнби. — Но, дорогая… если ты не выйдешь замуж, как нам спасти твою репутацию? К тому же скандал непременно испортит дебют Юджинии!

— Вовсе нет! У нее даже фамилия другая! Как только леди Гилфорд и миссис Рэнсли узнают правду, они поговорят со своими друзьями и позаботятся, чтобы вся эта история не отразилась на Юджинии.

Это соображение несколько утешило леди Дэнби, и та кивнула:

— Да, пожалуй, ты права. Грейс и Джейн не допустят, чтобы бедная Юджиния пострадала от происков этого Хеншоу. Но как же быть с твоей репутацией?

— Пока не знаю, — уклончиво ответила Кэро, чувствуя себя виноватой за то, что вовсе не желает ее «спасать». — Позвольте мне поговорить с мистером Рэнсли, прежде чем он встретится с вами. Я жду его с минуты на минуту.

— Хорошо, — со вздохом согласилась леди Дэнби. — Ах, какая неприятность! Пойду утешу Юджинию.

Обняв Кэролайн еще раз, леди Дэнби удалилась. Зная, что Макс Рэнсли вот-вот придет, Кэролайн занервничала.

Несмотря на все, внутренний голос шептал ей, что стать женой мистера Рэнсли вовсе не так уж плохо. Это ее и тревожило. Кэролайн снова начала ходить по комнате.

С самого начала в его присутствии она испытывала нечто совершенно необычное. Какой-то странный физический голод, все ощущения словно обострялись, она начинала чувствовать и видеть себя по-новому.

Вчера в оранжерее у нее возникло необъяснимое, но очень сильное желание дотронуться до него, поцеловать его, ощутить прикосновения его рук и губ. Все разумные соображения были забыты, на смену им пришла обжигающая, непреодолимая жажда слиться с ним в одно. Кэролайн сама бы не поверила, что возможно настолько сильно и неотступно чего-то желать.

Даже угроза проклятия вряд ли заставила бы ее прислушаться к доводам рассудка и уйти, если бы он предложил ей остаться.

То, что она не смогла справиться с Хеншоу, напугало ее, но еще более опасным казалось то, какое воздействие на нее оказывал Макс. В отличие от Хеншоу ему противиться она не хотела. Вспоминая, как он неподвижно сидел на скамейке, даже не пытаясь проявлять инициативу, а просто наблюдая, как желание само притягивает ее к нему, Кэролайн понимала — Макс обладает над ней особым видом власти.

Она была так же одурманена, как… ее кузина Элизабет, когда та вышла замуж за этого подлеца, Спенсера Расселла. Мужчину, который очаровал ее, женился, а после подло обманул и почти разорил. Дело закончилось тем, что несчастный случай — понесла лошадь — избавил Элизабет от мучительной жизни презираемой и брошенной жены.

Кэро не желала испытывать страстей, которые заставят ее позабыть обо всем на свете, парализуют волю и помешают мыслить ясно.

Едва Кэролайн успела прийти к этому выводу, как раздался стук в дверь.

Сердце ее замерло, затем забилось быстрее. Она вдруг почувствовала, что очень волнуется. Вытирая о подол платья вспотевшие ладони, Кэро сделала глубокий вдох и пошла открывать дверь.

Глава 8

Как она и думала, на пороге стоял Макс Рэнсли. С серьезным видом он поцеловал ей руку.

У Кэролайн по всему телу пробежали мурашки. Сжав кулаки и стиснув зубы, чтобы как-то побороть наваждение, она пробормотала неразборчивое приветствие и указала ему на кресло. Хотя Кэро была так взволнована, что на месте ей не сиделось, она понимала, что Макс не сядет, пока этого не сделает она. Поэтому Кэролайн опустилась в кресло напротив.

— Мне очень жаль, что вы оказались вовлечены в эту неприятную историю, — начала она прежде, чем он заговорил. — Хоть я и просила меня скомпрометировать, надеюсь, вы понимаете, что к случившемуся сегодня я отношения не имею! Я бы ни за что не стала действовать за вашей спиной и провоцировать скандал, когда вы ясно выразили свой отказ.

— Я вам верю, — ответил Макс. Хотя бы один ее страх оказался напрасным. — Полагаю, это Хеншоу отправил леди Мелросс записку, надеясь, что та застанет вас с ним, и тогда вам волей-неволей придется пойти с ним под венец.

— Благодарю. Я бы не вынесла, возомни вы, что я обошлась с вами настолько низко. Леди Дэнби позволила мне поговорить с вами наедине, прежде чем она вернется, так что давайте обсудим, что теперь делать.

— Давайте. Во-первых, вы добились своего. Ваша репутация безнадежно погублена.

— Да, знаю. Разумеется, нападение Хеншоу было для меня весьма неприятно, однако даже этот прискорбный случай можно обернуть себе на пользу. Расскажем всем, что произошло на самом деле, особо подчеркнем, что вы не совершили ничего дурного, и все будет в порядке. Моя репутация восстановлению не подлежит, но, когда все узнают о гадком поступке Хеншоу, никто не будет винить меня за то, что не хочу выходить замуж за своего погубителя.

Нахмурившись, Рэнсли покачал головой:

— Боюсь, вы ошибаетесь. Свет в любом случае решит, что единственный способ спасти вашу репутацию — выйти замуж за человека, который вас «соблазнил». Каким бы предосудительным ни было его поведение, Хеншоу по рождению джентльмен, поэтому ему многое простится — при условии, что вы поженитесь.

— Но ведь это ужасно! — вскричала Кэро. — Жертва должна выходить замуж за того, кто напал на нее?

— Справедливо это или нет, в подобных случаях всегда страдают женщины. Но до этого не дойдет. Хеншоу нельзя будет ни в чем обвинить — он уже уехал из Бартонского аббатства. Все доказательства того, что он напал на вас — разбитый нос, испорченный галстук, — будут устранены прежде, чем я до него доберусь. Теперь у Хеншоу не осталось никаких сомнений, что замуж за него вы не пойдете, так что у него нет никаких причин рассказывать правду. Версия леди Мелросс снимает с него всякую ответственность. Пожалуй, он считает, что неплохо отомстил — в его преступлении обвиняют меня.

Кэро кивнула, расстроенная, но не удивленная тому, что его выводы относительно характера Хеншоу совпали с ее собственными.

— Я не допущу, чтобы этот подлец одержал победу. Признает он свою вину или нет, я все равно разоблачу его публично. Вы спасли меня. Как же я могу допустить, чтобы негодяем считали вас?

— Не думаю, что это разумный шаг.

Кэро озадаченно нахмурилась:

— Почему?

— Вас застигли в моих объятиях. Я сын графа, весьма влиятельного человека в правительстве, вы же — сирота, дочь провинциального барона. Если вы начнете обвинять Хеншоу, он скажет, что в момент, когда леди Мелросс нас обнаружила, был в своей комнате и готовился к отъезду. Это, кстати, чистая правда. Пойдут слухи, что я уговорил вас оклеветать другого мужчину, чтобы выйти сухим из воды. Леди Мелросс будет весьма рада такому интересному повороту событий и придет к выводу, что другого от меня ждать не приходится… еще бы, после предыдущего скандала.

— По-вашему, моему рассказу никто не поверит? — спросила потрясенная Кэро.

— Кто же захочет, чтобы негодяем в этой скабрезной истории оказался никому не известный захудалый аристократишка, когда есть скандально известный сын очень важной персоны? Нет, вас никто не станет слушать. Уже вижу пикантные карикатуры в лондонских газетах, — с горечью проговорил Макс.

— Но это же… нечестно! — выпалила Кэро.

Макс невесело рассмеялся.

— По моему опыту, в жизни вообще много нечестного. Поверьте, мне и самому не по душе ситуация, в которой мы оказались, но, раз ваша репутация погублена, и винят в этом меня, единственный способ спасти вас — сделать моей женой.

Хотя Кэро вовсе не улыбалась подобная перспектива, она невольно восхитилась тем, что Макс готов поступить, как подобает порядочному человеку.

— Весьма благородное намерение. Ценю вашу галантность. Однако считаю, что нелепо идти на поводу у предрассудков высшего света и без всяких на то оснований заключать союз, которого мы оба не желаем.

— Мисс Дэнби, позвольте напомнить, что ваша репутация погублена, — повторил Макс, на этот раз с нотками раздражения и досады в голосе. — Если не выйдете замуж, рискуете быть изгнанной из приличного общества. Разом лишиться всех друзей весьма неприятно, уж мне это известно как никому.

— Во-первых, у меня в свете друзей нет, — возразила Кэро. — А во-вторых, как я уже несколько раз вам говорила, мнение общества мне безразлично. Особенно если меня вынуждают делать то, чего я не желаю.

— Но леди Дэнби постоянно вращается в обществе, от мнения которого, между прочим, зависит судьба мисс Уитман. Пускай вы живете вдалеке от Лондона, однако леди Мелросс с радостью разнесет скандальную новость по всему свету. К весеннему сезону впереди ваших родных будет бежать дурная слава.

Кэролайн покачала головой:

— Я уже обсуждала этот вопрос с мачехой. Если леди Дэнби, ваша тетушка и леди Гилфорд объединятся, они сумеют сделать так, чтобы будущему Юджинии ничто не угрожало. Вас же и без того считают повесой, так что на вашей репутации еще один скандал не отразится, а свою я хотела погубить с самого начала.

Кэролайн надеялась убедить Макса. Однако тот помрачнел ещё сильнее и плотно сжал челюсти, будто сдерживался из последних сил.

— Мисс Дэнби, — начал он после небольшой паузы, — не хочу показаться высокомерным или обидеть вас, однако сразу видно, что вы ничего не знаете о высшем свете и не в состоянии предсказать его реакцию. Я же вырос среди этих людей, и уверен, — хорошенько поразмыслив, леди Дэнби со мной согласится — брак самый лучший и надежный выход из положения.

Он замолчал и сделал глубокий вдох, будто собираясь с духом.

— Так что сообщите леди Дэнби, что я поступил как должно и сделал вам предложение руки и сердца.

Если бы ситуация не была настолько серьезна, Кэро засмеялась бы, потому что Макс произнес свое предложение с таким видом, словно во рту у него было что-то кислое. Другая девушка сочла бы подобное отсутствие энтузиазма оскорбительным, Кэро же прекрасно его понимала, поскольку сама испытывала похожие, даже более сильные чувства.

А потом, будто поняв, что менее романтичное предложение представить трудно, Макс покачал головой и вздохнул.

— Попробуем еще раз, — сказал он и взял ее за руку.

Сердце Кэролайн заколотилось так быстро, что у нее закружилась голова.

— Окажите великую честь и станьте моей женой, — произнес Макс. — Да, оба мы приехали в Бартонское аббатство не для того, чтобы найти себе партию. Но за время нашего короткого знакомства я проникся к вам восхищением и уважением. Льщу себя надеждой, что тоже пришелся вам по душе, хотя бы немного.

— Вы мне тоже нравитесь… и я восхищаюсь вами, — запинаясь, ответила она.

Вот бы он отпустил ее пальцы. Кэролайн было трудно дышать, мысли путались.

Он водил большим пальцем по ее ладони, а она испытывала приятное возбуждение.

Следовало отстраниться, однако Кэролайн не могла сдвинуться с места. Поэтому он продолжал до тех пор, пока все разумные соображения об отказе от брака рассеялись как дым. Хотелось только, чтобы это удовольствие подольше не заканчивалось.

— Мы с вами чудесно уживемся, — продолжил Макс, словно бы не замечая, как на нее действуют его прикосновения. — Я вас очень уважаю, и, судя по тому, что видел, вы прекрасно разбираетесь в лошадях. Можете продолжать свою работу в конюшнях Дэнби, я нисколько не возражаю — даже напротив.

Эти слова воодушевили Кэролайн не меньше, чем движения его пальцев, от которых пылало все тело и болезненно напряглись соски. Она жаждала, чтобы Макс поцеловал ее, и сама хотела поцеловать его в ответ.

Вне всяких сомнений, Макс знает высший свет намного лучше, чем она. Кэролайн засомневалась, действительно ли ей следует отказаться от брака. Она постаралась сосредоточиться и вспомнить, почему выходить за Макса Рэнсли замуж не нужно.

Однако Макс отвлекал ее, поэтому Кэролайн высвободила руку, вскочила и подошла к окну.

Если он станет ее мужем, разве она сможет запретить ему дотрагиваться до себя? Неужели она правда готова бросить вызов проклятию ради мужчины, который ее просто «уважает»? Кроме того, опыт двух предыдущих встреч говорил о том, что она не сможет противиться ему, как бы ни были слабы его чувства к ней.

Она могла бы объяснить, почему не желает выходить замуж. Но, увидев, какую смелость он проявил, кинувшись ей на помощь и не боясь последствий, Кэролайн не хотела показаться трусихой и заявить, что от брака ее удерживает страх, что она умрет при родах, как многие ее родственницы по материнской линии.

Да и сам факт, что в присутствии Макса Рэнсли она не в состоянии рассуждать здраво, — достаточно весомый аргумент против семейного союза.

Напомнив себе о том, что леди Дэнби найдет способ не подставить под удар Юджинию, Кэролайн сказала:

— Я понимаю, сейчас вы говорите необдуманно, под влиянием первого порыва. Советую как следует поразмыслить. Тогда вы наверняка согласитесь, что неразумно совершать шаг, от которого зависит все наше будущее, только для того, чтобы избежать скандала. К тому же вскоре случится еще какая-нибудь сенсация, и о нас все забудут.

— Для этого должно произойти что-то совсем уж грандиозное, — сухо произнес Макс.

— Только представьте, что получится из нашего брака! — продолжила она, опустив глаза, чтобы избежать его завораживающего взгляда. — Между нами дистанция огромного размера — сельская простушка мисс Дэнби, дочь не слишком знатного джентльмена, и Макс Рэнсли, наследник графа, привыкший вращаться в высших кругах. Я не получила достойного образования и воспитания, чтобы стать вашей женой. — И прежде чем Макс смог неискренне возразить, Кэролайн прибавила: — Более того, я вовсе не заинтересована в приобретении светских талантов. Мне комфортнее на конюшнях, чем на пышных балах. Запах полироли для кожи, опилок и свежего сена мне милее аромата дорогих духов. Предпочитаю слушать не разговоры о политике, а позвякивание упряжи, ржание лошадей, удары кузнечного молота. Я не хочу отказываться от всего этого ради привычных для вас лондонских салонов, театральных лож, бесконечных ужинов, приемов и балов.

Макс улыбнулся:

— Вы весьма красноречиво защищаете свои интересы, мисс Дэнби.

— Я вовсе не желаю обидеть вас! — поспешно пояснила она. — Я не хочу сказать, что вы живете неправильно, просто показываю, какие мы разные! Единственное, что мне нужно, — остаться в дорогом моему сердцу Дэнби-Лодж и разделить жизнь с человеком, который будет ценить те же радости, что и я.

Про себя Кэролайн прибавила — и с этим мужчиной нас будет связывать дружеская приязнь, а не ураган пугающих страстей.

Отвернувшись от окна, она напомнила:

— Как я уже сказала, для меня ваше предложение большая честь, однако я намерена стать женой Гарри. К тому времени, как он вернется из Индии, шумиха уляжется. Даже если нет, Гарри на такие мелочи не обращает внимания.

— Конечно, о его реакции судить не могу, — возразил Макс, — однако если он женится на вас, то разделит вашу скандальную славу. Быть изгнанным из общества — это вам не пустяк. Неужели вы хотите, чтобы ваш друг стал отверженным? А сам он согласится на это ради вас?

— Ради меня Гарри согласится на что угодно.

— Как вы можете обрекать его на такую судьбу, даже не давая ему права выбора?

— А вы разве не то же самое предлагаете? Если я откажусь от Гарри, то тоже лишу его выбора. Нет, мистер Рэнсли, так не пойдет. Пусть старшие леди защитят мою сводную сестру, а я буду дожидаться Гарри и препоручу ему свое будущее. Что касается леди Дэнби, то она не станет выдавать меня замуж против воли. — Надеясь, что сумела убедить его, Кэролайн рискнула заглянуть Максу в глаза: — Так намного разумнее, неужели вы не понимаете? Однажды вы тоже встретите женщину, которую пожелаете взять в жены. Ту, что станет идеальной компаньонкой и супругой политического деятеля. Тогда вы скажете мне спасибо за то, что я проявила твердость. Так что простите, но вынуждена отказаться от вашего весьма лестного предложения.

Макс долгое время смотрел на нее. Кэролайн не могла понять, что означает выражение его лица — облегчение или досаду.

— Не обязательно давать ответ прямо сейчас. Может быть, подумаете несколько дней?

— В этом нет необходимости. Я уже приняла решение. Как только мачеха оправится от потрясения, мы соберем вещи и уедем в Дэнби-Лодж.

Долгое время Макс молчал.

— Я не Хеншоу и не собираюсь вас принуждать, хотя считаю, что вы поступаете неправильно. Однако, раз уж вы настаиваете, так тому и быть. Но знайте, если вы все же передумаете, мое предложение остается в силе.

Макс Рэнсли в самом деле оказался добрейшим человеком. Видимо, волнения этого богатого на события дня повлияли на Кэролайн не лучшим образом — ей, будто какой-нибудь изнеженной барышне, захотелось расплакаться.

— Хорошо. Благодарю вас.

Макс поклонился:

— В таком случае напишу леди Дэнби записку, попрошу разрешения лично принести свои извинения. Только сообщите, когда будете уезжать, чтобы я смог с вами попрощаться.

— Пожалуй, будет разумнее, если мы пойдем каждый своей дорогой, и как можно скорее.

— Как пожелаете.

Макс шагнул по направлению к ней и замер. Все ее тело затрепетало.

— Было очень приятно познакомиться, мисс Дэнби.

Кэролайн нехотя позволила Максу поцеловать себе руку. Казалось, по пальцам забегали крошечные искорки.

— Всегда останусь вашим покорным слугой.

Невероятным усилием воли Кэролайн высвободила руку и сделала реверанс. Когда Макс выходил из комнаты, она мысленно твердила себе, что все к лучшему.

А будет еще лучше, когда она наконец вернется в Дэнби-Лодж.

Глава 9

Из гостиной леди Дэнби Макс направился в библиотеку. Внутри все бурлило от возмущения и бессильной злости. В коридоре ему встретился один из гостей. На его любопытный взгляд Макс ответил таким суровым взором, что молодой человек, ни слова не говоря, развернулся и зашагал в противоположном направлении.

Добравшись до своего убежища, Макс сразу схватился за графин с бренди, налил полный бокал и тут же выпил, затем наполнил бокал снова. Обжигающая жидкость приятно успокаивала.

Что за день!

Упав в кресло у камина, Макс погрузился в мрачные мысли. Угораздило же попасть в такую историю! Удивительно, что всего несколько часов назад он стоял на пороге оранжереи, вдыхал ароматы цветов и, полный оптимизма, думал, что скоро все наладится.

Но вместо этого произошла настоящая катастрофа.

Вспоминая сцену в оранжерее, Макс выругался сквозь зубы. Случай в Вене должен был научить его не вмешиваться в дела посторонних женщин. В отличие от мадам Лефевр у мисс Дэнби не было злого умысла, однако сути это не меняло.

Возможно, ему в конце концов придется взять в жены девушку, с которой, как она верно подметила, у него нет ничего общего.

Да, сегодня мисс Дэнби отклонила его предложение. Но кто знает, что будет дальше? Может быть, мачеха сумеет убедить Кэролайн, объяснив, какие неприятные последствия ее ожидают.

Для него все будет не так плохо, однако еще один скандал положения не улучшит. С мрачной иронией Макс вспомнил слова мисс Дэнби — раз он уже считается повесой, значит, терять ему нечего. Макс хотел объяснить, что определенные границы не должен переступать даже повеса. Например, соблазнять юных леди — преступление из категории непростительных.

Но поскольку угроза для собственной репутации не останавливала мисс Дэнби, Макс не захотел показаться слабаком и сетовать на собственные неприятности.

Возможно, из ситуации удастся извлечь некоторую пользу — если Макса Рэнсли будут считать бессердечным соблазнителем, девушки, желающие найти себе мужа, и их мамаши оставят его в покое. Однако для человека, нуждающегося в новой должности, скандал весьма некстати. Репутация человека, который ради хорошенькой женщины готов пренебречь любыми правилами, никак не поможет вернуть расположение Веллингтона… или отыскать нового покровителя.

Макс схватил пустой бокал и запустил его прямо в камин.

Он так и не решил, что предпринять, когда в библиотеку вошел Алистер.

— Черт возьми, Макс! Что тут произошло, пока меня не было? Даже мужчины сплетничают! Рассказывают какую-то чушь — будто бы ты заманил одну из девиц в оранжерею и пытался ее обесчестить.

Макс хотел было рассказать кузену правду, однако передумал. Алистер — горячая голова, чего доброго, отправится разыскивать Хеншоу и вызовет того на дуэль. Тогда Хеншоу придется либо принимать вызов, либо уехать из страны.

Вне всяких сомнений, как стрелок и фехтовальщик Алистер превосходит Хеншоу, а значит, вопрос, кто кого прикончит, даже не обсуждается. Но тогда уезжать из страны придется Алистеру.

Собственные проблемы — не повод осложнять жизнь кузену.

— Да, я немного… увлекся. А леди Мелросс и ее приятельница застали нас прежде, чем молодая леди успела привести себя в порядок.

Алистер внимательно посмотрел на него:

— Говорят, корсаж девушки был разорван, а пуговицы от мантильи рассыпаны по всему полу. Макс, ты меня совсем дураком считаешь? Ты ведешь себя с дамами намного обходительнее. К тому же, чтобы добиться женщины, тебе нет нужды насильно срывать с нее платье — да еще и в оранжерее!

Пожалев, что бросил бокал в огонь, Макс взял второй и налил себе еще бренди.

— Это все, что я могу тебе рассказать.

— Ты что, всерьез надеешься, что я поверю этой небылице? Стало быть, эта мисс Дэнби подстроила тебе ловушку? Вот чертовка! А ведь она мне нравилась. Но ты же не собираешься идти у нее на поводу?

— Если под этим ты подразумеваешь свадьбу с мисс Дэнби, то ты глубоко ошибаешься. Я сделал ей предложение, как и любой благородный джентльмен в подобной ситуации, однако мисс Дэнби отказала.

Алистер некоторое время молчал, затем тоже налил себе бренди.

— Да уж, — произнес он, сделав большой глоток, — странная история.

— Полностью согласен, — произнес Макс.

Внезапно Алистер запрокинул голову и расхохотался.

— Из-за сплетен старой карги Мелросс можешь не беспокоиться. Джейн первой тебя прикончит за то, что испортил ее праздник.

— Пожалуй, это будет к лучшему, — пробормотал Макс.

— За женщин! — провозгласил тост Алистер и опрокинул бокал. — Самых невозможных созданий на свете. Не знаю, что там у вас случилось в оранжерее. Если не хочешь, можешь не рассказывать, спрашивать не стану. Но я точно знаю одно — ты никогда не смог бы причинить вреда женщине, и я буду на твоей стороне, что бы ни болтала злобная Мелросс и ее подружки-сплетницы.

Внезапно на Макса накатила усталость… Совсем как после катастрофы в Вене, когда он вернулся к себе, еще не до конца осознавая, что произошло, и только удивлялся, как он мог попасть в такую ситуацию, когда не сделал ничего дурного.

— Спасибо, — произнес Макс, опустив бокал.

Алистер налил им обоим еще.

— За разбойников Рэнсли, — предложил он, чокаясь с Максом.

Не успел Макс отпить еще глоток, как вошел лакей и вручил ему записку на бумаге с монограммой Бартонского аббатства. У Макса возникло дурное предчувствие — вдруг мисс Дэнби уже передумала?

Но, сломав печать, он увидел, что записка от леди Дэнби.

Почтенная дама благодарила его за извинения и за то, что сделал предложение ее падчерице. Затем прибавила, что, поскольку мисс Дэнби настаивает на своем отказе, говорить больше не о чем. И мисс Дэнби, и ее родная дочь изъявили желание как можно скорее покинуть Бартонское аббатство, поэтому они отбывают в самое ближайшее время. Однако леди Дэнби намеревалась сохранить за собой право написать ему снова, если «ситуация переменится», ведь, будучи человеком чести, он, безусловно, не станет забирать свое слово назад.

У Макса от облегчения чуть голова не закружилась. Похоже, леди Дэнби не смогла уговорить падчерицу. Мисс Дэнби получила то, что хотела, а именно возможность вернуться в обожаемый Дэнби-Лодж и спокойно дожидаться возвращения Гарри из Индии. Макс был абсолютно уверен, что теперь ситуация не «переменится».

Он сможет оставаться свободным человеком.

Настроение сразу улучшилось. Но осталась еще одна проблема — как не допустить, чтобы скандал навредил карьере?

— Добрые вести? — уточнил Алистер.

Макс широко улыбнулся:

— Не то слово. Кажется, я избежал ярма. Представь себе, мисс Дэнби не поддалась на уговоры мачехи и категорически не желает идти со мной к алтарю.

Алистер присвистнул.

— И впрямь удивительно! Она, должно быть, с ума сошла — упускать такой случай и отказываться от завидного жениха! Но тем лучше для тебя.

— Она хочет выйти замуж за друга детства, который сейчас служит в армии.

— Какая разница, за кого, лишь бы не за тебя, — отмахнулся Алистер, снова наполняя бокалы. — За упорство мисс Дэнби!

— Если еще и должность получить сумею, считай меня самым счастливым человеком на свете.

Макс понимал, что худшее еще впереди. Слухи о происшествии в оранжерее распространятся по всему дому, словно лесной пожар в засушливую погоду. Рано или поздно тетушка Грейс вызовет его к себе и потребует объяснений. Леди Рэнсли непременно захочет узнать, почему он устроил такой переполох на ее празднике.

Оба кузена не покидали своего укрытия весь день. Из-за дверей библиотеки до них периодически доносился топот ног лакеев и стук чемоданов — гости постепенно разъезжались. Но когда наступил вечер, а тетушка Грейс так и не позвала его к себе, Макс предположил, что некоторые гости, видимо, решили остаться еще на один день, дабы за ужином расспросить, хозяйку обо всех деталях скандала, при этом вгоняя в краску Фелисити и заставляя Джейн кипеть от ярости и жаждать крови.

Преданный Алистер составил Максу компанию и сыграл с ним несколько партий в карты — от бильярда Макс отказался: боялся, что в таком состоянии брать в руки кий не следует — слишком велик соблазн сломать его о голову какого-нибудь досужего сплетника.

Или о свою собственную.

Было уже почти полночь, когда вошел лакей и с поклоном сообщил, что миссис Рэнсли желает видеть мистера Макса, и не угодно ли ему встретиться с ней в гостиной?

Макс судорожно сглотнул. Теперь он должен предстать перед единственной женщиной, которая выступила в его защиту, осудила поведение отца и заявила, что с ним обошлись несправедливо. И хотя, в точности как тогда, в Вене, он всего лишь хотел выручить даму из беды, но закончилось все намного хуже. Макс опозорил не только себя, но и тетушку.

Он не жаловался мисс Дэнби, что ее нежелание выходить за него замуж бросит тень на его репутацию, не станет унижаться и перед тетушкой Грейс. Готовясь к упрекам и обвинениям, Макс зашагал к двери.

Алистер, прекрасно понимавший, что предстоит кузену, ободряюще похлопал его по плечу.

Тетушка полулежала на софе, облаченная в халат, глаза ее были прикрыты. Когда лакей объявил о приходе Макса, она вздрогнула и поспешно села. Приблизившись к тетушке, Макс заметил, что в ее усталых глазах стоят слезы.

Сердце болезненно сжалось, так невыносимо горько ему стаю. Он скорее был готов пасть смертью храбрых при Гугомонс, чем причинить этой женщине такое огорчение.

— Тетушка Грейс, — прошептал он, целуя ее протянутую руку, — мне очень жаль…

Но ожидаемых упреков не последовало. Тетушка Грейс села прямо и порывисто прижала его к груди:

— Бедный Макс! Ну почему судьба так к тебе жестока? Тебя просто преследуют неудачи!

Обняв тетушку в ответ, Макс произнес:

— Кто знает? Родись я в Древней Греции, решил бы, что чем-то прогневил богиню любви Афродиту.

— Садись рядом со мной, — пригласила тетушка, похлопав по спинке софы.

Растроганный теплым приемом, Макс послушно сел.

— А я уж думал, что вы объявите меня последним негодяем и выставите за порог. Удивляюсь, почему вы этого не сделали — после такого-то скандала!

— Представляю, в какой восторг пришла Анита Мелросс, — сухо проговорила тетушка. — Истории про оранжерею ей хватит на несколько недель, не меньше. Ужасная женщина! Самое досадное, что у нее обширные связи, а значит, отказать ей от дома нельзя! Но хватит об Аните. Ах, Макс, что же нам теперь делать?

— Полагаю, сделать мы ничего не можем. Леди Мелросс и ее приспешники уже распустили сплетню и выставили меня в самом невыгодном свете. Я ожидал, что вы к ним присоединитесь.

— Признаюсь, у меня был такой соблазн, — ответила тетушка, — но перед отъездом мисс Дэнби все мне рассказала.

От удивления Макс на секунду потерял дар речи.

— Мисс Дэнби говорила с вами? — наконец спросил он.

— Я была так зла на вас обоих, что не желала выслушивать никаких оправданий, однако мисс Дэнби проявила удивительную настойчивость. — Тетушка рассмеялась. — Даже сказала Венделлу, что так и останется под дверями моих покоев, пока ее не впустят. Теперь я очень рада ее упорству. Мисс Дэнби все мне объяснила, чего ты, Макс, сделать не смог бы.

— Неужели… она рассказала все? — не верил Макс. Эта новость оказалась для него еще большей неожиданностью, чем сочувственное отношение тетушки.

Та кивнула:

— Да. Мисс Дэнби поведала, как мистер Хеншоу сделал ей предложение и, когда она ответила отказом, решил пустить в ход силу, лишь бы добиться своего! В жизни не слышала ничего возмутительнее! — Тетушка прижала ладонь к сердцу. — Неужели нельзя сделать так, чтобы Хеншоу получил по заслугам?

— Если мисс Дэнби и вправду рассказала все подробности, вы, должно быть, и сами поняли, что призвать его к ответу не получится.

— Бедная девочка! Сквозь землю провалиться готова, ведь это я пригласила негодяя в свой дом! Бедняжка слишком застенчива, да и воспитание хромает, так что выгодную партию ей бы все равно составить не удалось, но чтобы вовсе лишиться шансов выйти замуж… да еще по милости такого мерзавца… И мало того — теперь в злодеянии обвиняют тебя! Что за несчастливый поворот!

Макс откинулся на спинку софы. В душе боролись противоречивые чувства. Хотя он и не думал винить в произошедшем мисс Дэнби, однако в результате она получила все, что хотела, он же, напротив, оказался пострадавшей стороной.

Однако для Макса не все потеряно, он еще может надеяться на успешную карьеру. А мисс Дэнби погубленную репутацию восстановить не сможет, даже если захочет. Все-таки в смелости ей не откажешь — рискнула предстать перед разгневанной хозяйкой, чтобы оправдать его. Благодаря мисс Дэнби Макс заручился поддержкой женщины, к чьему мнению в свете прислушиваются.

В ущерб себе отказавшись идти на поводу у условностей и сохранив верность другу детства, Кэролайн продемонстрировала, что ей, так же как и Максу, не чуждо понятие благородства. Это невольно вызывало восхищение.

— Не ожидал от мисс Дэнби такого поступка… но рад, что она решилась, — наконец произнес Макс.

— А ты просто взвалил бы всю вину на себя, верно? — спросила тетушка, взяв его за руки.

Макс пожал плечами:

— Что еще мне оставалось? Ждать раскаяния от малодушного Хеншоу глупо. А доказательств его вины у меня нет.

— Ты уверен, что нет другого пути? Как печально, что вы оба должны страдать, а истинный виновник избежит наказания!

— Пока что придется с этим смириться. Я намерен поискать какой-нибудь способ обвинить Хеншоу, но не уверен, что преуспею. А пока не следует говорить Алистеру, как все было на самом деле. Ему и так уже кажется подозрительной история мисс Мелросс. Если Алистер все узнает, он непременно разыщет Хеншоу и…

— Разорвет негодяя на части или сделает что-нибудь столь же необдуманное, — закончила за него миссис Рэнсли. — Конечно, Алистеру не понравится, что у нас от него секреты, однако я с тобой согласна. С тех пор как… с ним жестоко обошлась та женщина, Алистер стал таким неосторожным. Даже сейчас, после стольких лет в армии, так и норовит ввязаться в драку, а о последствиях вовсе не думает.

— Пусть случившееся останется нашей тайной.

Тетушка вздохнула:

— Если я могу чем-то помочь, только скажи. На все готова, лишь бы поставить на место Аниту Мелросс с ее злыми сплетнями.

— Разумеется. Кстати… мисс Дэнби сказала, что я просил ее руки, а она ответила отказом?

— Да. Добрая девочка сказала, что после всего, что ты сделал — спас ее от Хеншоу, а после утешил, — считает черной неблагодарностью вынуждать тебя к нежеланному браку. Мисс Дэнби настаивала, что ты имеешь право сам выбрать себе супругу, достойную такого высокопоставленного человека, она же не обладает необходимыми качествами.

Макс улыбнулся. В первый раз с тех пор, как леди Мелросс ворвалась в оранжерею, ему захотелось искренне засмеяться.

— Трудно сетовать на отказ, когда тебя отвергают в столь лестных выражениях.

— И все это с таким пылом! Мисс Дэнби произнесла самую длинную речь, какую я от нее слышала с самого дня приезда. Пожалуй, я ошибалась на ее счет.

Макс едва удержался от желания заступиться за мисс Дэнби. Как умело она создала образ неуклюжей, косноязычной старой девы! Слышала бы тетушка, с каким пылом мисс Дэнби описывала свою жизнь в Дэнби-Лодж!

В тот момент она была великолепна. Даже если бы Макс в самом деле желал взять ее в жены, он был бы вынужден отступить и признать свое поражение.

— Должна сказать, меня порадовало, что у нее все же есть кавалер, который женится на ней, когда вернется из Индии, — продолжила миссис Рэнсли. — Пусть и невольно, однако я сыграла свою роль в ее позоре. Приятно знать, что бедняжка не останется на всю жизнь без мужчины.

Макс кивнул.

— Вот поэтому я и не настаивал, чтобы она вышла за меня замуж. Впрочем, я вообще не имею привычки принуждать женщин.

— Конечно же. А теперь пойду лягу. Все эти треволнения так утомляют! Но я не хотела ложиться, пока не скажу тебе, что все знаю. Боялась, что ты надумаешь сбежать под покровом ночи, опасаясь моего гнева.

— Счастлив, что вы не гневаетесь. И покидать вас в ближайшее время не намерен.

— Оставайся сколько захочешь, — ласково сказала тетушка, подставляя ему щеку для поцелуя. — Кстати, следует все рассказать Джейн. Она умеет хранить секреты. Кроме того, моя дочь пользуется большим влиянием в Лондоне и, возможно, сумеет что-то сделать.

— Мисс Дэнби уже говорила, что хочет привлечь вас и Джейн на свою сторону, дабы защитить ее сводную сестру. Буду очень благодарен, если вы сможете помочь и мисс Дэнби тоже. Из всех невольных участников этого происшествия она пострадала больше всего.

Миссис Рэнсли кивнула:

— Постараемся.

— В таком случае не смею вас задерживать. Благодарю, тетушка Грейс, за то, что вы до сих пор в меня верите.

— Не стоит благодарности, — с улыбкой ответила тетушка. — Если на то пошло, вам надо поблагодарить и мисс Дэнби — она тоже в вас верит.

Пожелав тетушке Грейс спокойной ночи, Макс удалился. Хотя он еще не придумал, как обойти новое препятствие на пути к политической карьере, его очень утешило, что тетушка не разочаровалась в нем и не оттолкнула от себя.

Этим счастливым поворотом дела он был обязан мисс Дэнби. Как смело она ринулась защищать его, как упорно отказывалась от брака по расчету.

Тетушка Грейс права. Он и правда должен выразить ей благодарность. Но, учитывая, что стоило этой девушке ворваться в его жизнь, как тут же начались неприятности. Макс сомневался, что осмелится снова встретиться с ней лицом к лицу.

Глава 10

Прошел месяц. В этот вечер Кэролайн Дэнби оставила меринов на попечение конюха и вышла из амбара. Вернувшись домой, она с головой погрузилась в работу — необходимо было подготовить лошадей к началу осенних торгов. Но, как она заранее подозревала, последствия скандала настигли ее даже здесь.

За последние две недели несколько джентльменов, которые до этого не проявляли к лошадям никакого интереса, нарочно приехали в Кент — якобы для того, чтобы осмотреть знаменитые конюшни. Однако смотрели «покупатели» в основном не на лошадей, а на нее, из чего Кэролайн заключила, что они просто захотели увидеть своими глазами героиню свежих сплетен леди Мелросс, ту самую разнузданную девицу, которую застали полураздетой с Максом Рэнсли.

Если они ожидали увидеть эффектную кокетку, то, несомненно, уехали разочарованные, со вздохом подумала Кэролайн.

По крайней мере, теперь о светском сезоне в Лондоне и речи не шло, а спустя неделю леди Дэнби отчаялась уговорить ее выйти замуж за Макса Рэнсли. И хотя Юджиния так и не простила ее окончательно, однако, когда по дороге домой Кэролайн рассказала, как все было, сводная сестра была шокирована, возмутилась, а потом расплакалась от жалости к бедной Кэро.

И теперь, с удовлетворением подумала Кэро, поднимаясь на крыльцо поместья и бросая перчатки и хлыст дворецкому, все получилось так, как она и хотела, — все оставили ее в покое, и можно без помех заняться конюшнями.

Кэролайн надеялась, что мечта Юджинии тоже исполнится, и ее ждет блестящий светский дебют. Пока Кэро уделяла все свое время лошадям, леди Дэнби наладила переписку с леди Гилфорд и миссис Рэнсли, а также написала своим многочисленным друзьям, чтобы скандал не отразился на будущем Юджинии.

Кэролайн была этому рада и ни капли не жалела о случившемся. Конечно, иногда она просыпалась посреди ночи, вспоминая, как прижималась к широкой груди Макса Рэнсли; а тот гладил ее по щеке и шептал утешительные слова. Однако со временем это пройдет.

Как обычно, одетая в бриджи и сапоги, Кэролайн собиралась на цыпочках прокрасться в свою комнату и перед ужином переодеться в более женственный наряд. Но когда она пыталась проскользнуть мимо гостиной, леди Дэнби окликнула ее.

— Кэролайн, это ты? Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное!

Гадая, чем на этот раз расстроила леди Дэнби, Кэролайн вернулась и зашла в комнату.

— Что случилось?

Леди Дэнби была так взволнована, что даже не обратила внимания на бриджи Кэролайн.

— Ах, дорогая моя, боюсь, что по случайности оказала тебе медвежью услугу!

Кэролайн тут же охватило дурное предчувствие.

— В каком смысле?

Леди Дэнби бросила на нее виноватый взгляд:

— Понимаешь, после злоключения в Бартонском аббатстве я написала доверительным собственникам имущества твоего отца, сообщила, что ты выходишь замуж, и велела делопроизводителям подготовить брачное соглашение. — Прежде чем Кэролайн успела возмутиться, мачеха торопливо прибавила: — Я была уверена, что ты в конце концов согласишься! Когда на прошлой неделе стало очевидно, что свадьбы не будет, я написала им об этом. А сегодня пришел ответ от лорда Вудбери.

— Вудбери? — Кэро презрительно фыркнула. — Представляю его реакцию! И зачем только папа назначил его главным опекуном?

— Но, милая, он был одним из лучших друзей твоего отца. Кроме того, его собственное имение Мендинхолл процветает, поэтому были основания предполагать, что и твоим имуществом он распорядится разумно.

— Не спорю, управляющий из него хороший, — ответила Кэро, — но Вудбери никогда не нравилось, что я работаю в конюшнях. В последний раз, когда они с папой виделись, Вудбери заявил, что мне давно пора носить женские платья и научиться вести себя, как подобает барышне моего положения, а не проводить целые дни в стойлах, среди грумов и кучеров.

Леди Дэнби тактично промолчала — видимо, поскольку была на стороне лорда Вудбери. Наконец Кэролайн спросила:

— Так что же он написал?

Мачеха вздохнула:

— Тебе это не понравится. Узнав о случившемся, он был возмущен. Лорд Вудбери считает, что твое поведение можно объяснить только последствиями шока — ни одна девушка в здравом уме не отказалась бы от предложения руки и сердца в подобной ситуации, пишет он. Лорд Вудбери убежден, что «противоестественный интерес» к конюшням не идет тебе на пользу, ты настолько замкнулась в своем мирке, что даже не в состоянии осознать, какой урон скандал наносит тебе и твоей семье. Поэтому, чтобы защитить тебя и всех нас, лорд Вудбери убедил других попечителей, что необходимо сделать то, на чем он давно уже настаивает, — продать конюшни.

От потрясения Кэролайн застыла, сердце будто остановилось, кровь отлила от лица. Голова закружилась так, что пришлось схватиться за спинку кресла.

— Продать конюшни? — с трудом повторила она. — Продать моих лошадей?

— Д-да, милая.

Но это невозможно! Они не могут так поступить, не имеют права. Не считая содержания, назначенного леди Дэнби, все остальное имущество отца, включая поместье, конюшни и денежные ресурсы, завещано Кэролайн. Папа обещал, что земля и дом будут принадлежать ей, а позже станут частью ее приданого.

Кэролайн покачала головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Разве они могут продать конюшни против моей воли? — спросила она дрожащим голосом.

— Не знаю. Ах, детка, мне так жаль! Я же понимаю, как много для тебя значат твои лошади.

— Много… Это моя жизнь! — Внезапно Кэро охватила бурная ярость. — Все, над чем я трудилась десять лет! Конюшни уже проданы? Покажите письмо.

Мачеха молча протянула лист бумаги. Кэролайн выхватила его и мельком проглядела письмо.

— Судя по всему, они еще не успели это сделать, — произнесла она. — Должен быть какой-то способ помешать им! Конюшня принадлежит мне.

Однако Кэролайн вовсе не ощущала уверенности — она чувствовала только нерешительность и страх, вдруг мысленно сравнив себя с лошадью, в первый раз очутившейся перед десятифутовым барьером.

Обладает ли она правом распоряжаться конюшнями? Потрясенная внезапной смертью отца, Кэролайн толком не слушала, когда ей зачитывали завещание. Она смутно припомнила, что управлять всем имуществом будут доверительные собственники, но о том, какие конкретно полномочия на них возложены, ничего сказать не могла. Кэролайн была вне себя.

— Что ты собираешься делать? — спросила леди Дэнби.

— Завтра же на рассвете отправлюсь в Лондон и встречусь с папиным поверенным. Мистер Хендерсон знает, что делать.

Леди Дэнби покачала головой:

— Мне очень жаль, Кэролайн. Мне бы и в голову не пришло писать письмо, если бы знала, что лорд Вудбери так поступит.

Кэролайн рассеянно погладила ее по руке:

— Вы ни в чем не виноваты. В письме говорится, что Вудбери давно собирался продать конюшни.

Сердце болезненно сжалось, когда Кэролайн представила, что какие-то незнакомцы уводят Султана, которому она помогла появиться на свет. Она надела на него первую уздечку, первое седло. Отдать Султана, или Сокровище Шейха, или Арабскую Леди, или Надежду Кливленда, которых она воспитывала, когда те были еще жеребятами, — все равно что потерять родных братьев и сестер.

— Спасибо, что предупредили сразу, — произнесла Кэролайн. Не время печалиться, нужно действовать. — А теперь прошу меня извинить. Перед отъездом нужно отдать распоряжения Ньюману, чтобы продолжил работу без меня.

Кэролайн постаралась не думать о том, что, когда вернется, конюшни, возможно, уже будут принадлежать другому человеку.

— Пожалуйста, позовите Далси, пусть поможет мне собрать вещи.

— Не забудь сказать Джону, чтобы подготовил ландо к путешествию.

Кэролайн на ходу покачала головой:

— Нет, поеду в почтовой карете. Так будет быстрее.

— В почтовой карете? — ужаснулась леди Дэнби. — Но… приличные леди так не путешествуют! Не хочешь ехать в ландо, хотя бы возьми наемный экипаж!

— Извините, но у меня нет времени путешествовать с остановками и ждать, пока приведут новых лошадей. А чтобы показать, что я из хорошего общества, возьму с собой Далси, — ответила Кэролайн. Несмотря на всю тревогу, она улыбнулась, представив, в какой ужас придет Далси — еще бы, госпожа воспользуется средством передвижения для простых людей и будет трястись в битком набитой карете, которая останавливается у придорожных трактиров всего на несколько минут, чтобы сменить лошадей.

— А где ты поселишься?! — крикнула леди Дэнби, спеша за Кэролайн следом.

— У кузины Элизабет. А если не застану ее, то в гостинице. Мистер Хендерсон подскажет мне приличное место. А теперь надо идти. У меня еще тысяча дел перед отъездом.

На ходу сжав руку мачехи, Кэро поспешила к лестнице и, едва скрывшись с глаз леди Дэнби, опрометью кинулась в конюшни.

Когда Кэролайн закончила свой обход вместе с Ньюманом, уже давно стемнело. Но ей нужно было объяснить, как следует ухаживать за каждой из лошадей.

— Не тревожьтесь, мисс Кэролайн, — сказал тот на прощание. — Ваш отец, упокой Господи его душу, хорошо нас обучил. Все сделаем, как надо. Езжайте спокойно в Лондон. И еще вот что, мисс… — с грубоватым смущением прибавил он, неловко похлопав ее по руке. — Удачи.

Слабо улыбнувшись, Кэролайн смотрела ему вслед. Даже после стольких лет жизни в большом доме она каждый раз поражалась, как быстро распространяются новости среди слуг. Хотя она просто сказала Ньюману, что отправляется в Лондон по срочному делу, тот каким-то образом узнал истинную цель ее путешествия.

Перед тем как вернуться в дом, Кэролайн подошла к стойлу Султана.

— Нет, мой хороший, на этот раз я не могу взять тебя с собой, — проговорила она, гладя его бархатный нос. — Нельзя допустить, чтобы ты повредил ногу, наступив в темноте в какую-нибудь канаву. Хотя ты бы меня до Лондона домчал быстрее ветра.

Мерин потерся носом о ее руку и заржал, видимо выражая согласие.

Окружающая темнота словно бы усиливала ее страх и тревогу, которые ей до сих пор удавалось сдерживать. Почувствовав состояние хозяйки, Султан уткнулся носом в ее ладонь и потерся об нее шеей. Будто нарочно старался утешить.

Что будет, если она потеряет его и всех остальных? У Кэролайн не было ни братьев, ни сестер, ни близких друзей, если не считать Гарри, но тот сейчас в Индии. С детства ее товарищами по играм были лошади. Кэролайн жаловалась им, когда ее что-то огорчало, делилась своими секретами, а они слушали, тихим ржанием выражая сочувствие и поддержку.

Дэнби-Лодж — обширное поместье, свой доход оно получает от ферм, скота и полей, на которых выращивают пшеницу и другие культуры. Как и отец, Кэролайн особо не вдавалась в хозяйственные вопросы, которыми сначала занимался управляющий, а затем — попечители. Точно так же экономка отвечала за состояние дома и распоряжалась слугами. Кэролайн сосредоточилась исключительно на конюшнях.

Она не преувеличивала, когда сказала Хеншоу, что не обладает светскими талантами. Вышивать, рисовать, петь, играть на музыкальных инструментах она не умела. Что же она будет делать, если потеряет своих лошадей, если некого будет воспитывать и обучать?

Другой жизни Кэролайн не знала. Конюшни были для нее всем. И ничего иного она не желала. Чем можно заменить долгие часы, проведенные в тщательно убранных конюшнях с их длинными рядами стойл, где с каждым вдохом легкие наполняют знакомые запахи сена, отрубей, седельной кожи, полированной меди? Запахи лошадей? Разве может с чем-то сравниться ощущение, когда скачешь на могучем коне через луг, а тот реагирует на твое малейшее движение, и ты понимаешь, что упорные многочасовые тренировки не прошли даром.

После всего, что она сделала, невозможно допустить, чтобы какой-нибудь самодовольный индюк, решивший показать женщине, где ее место, все у нее отнял.

Что будет, если Вудбери добьется своего?

Измученная, напуганная и почти отчаявшаяся, Кэролайн обхватила шею Султана и разрыдалась.

Глава 11

Прошло около тридцати часов, когда Кэролайн выбралась из наемного экипажа, на котором вернулась из конторы поверенного, и медленно поднялась по ступенькам крыльца скромного домика кузины Элизабет. К счастью, этот дом находился полностью в распоряжении Элизабет, благодаря чему ее расточительный супруг не смог продать его, как все остальное.

Да, повезло Элизабет, ничего не скажешь. Кэролайн мучилась от ноющей боли в голове — сказывалась бессонная ночь. Сначала она давала наставления Ньюману и собирала вещи, потом нескончаемо долго ехала по пыльной дороге в неудобной карете. С порога поприветствовав Элизабет и вкратце поведав о своей миссии, Кэролайн сразу же отправилась в контору мистера Хендерсона.

Там ее ждала ужасная новость. Оказалось, что ее опекуны, согласно постановлению Канцлерского суда и в соответствии с завещанием отца, имеют законное право распоряжаться ее наследством по своему усмотрению — в том числе продать любую часть имущества Кэролайн, ежели сочтут нужным.

Открыв Кэролайн дверь, дворецкий сообщил, что леди Элизабет нет дома. От горя и негодования Кэролайн едва могла дышать. Она была слишком утомлена, чтобы заснуть, поэтому направилась в маленький кабинет, взяла лист бумаги и написала письмо Гарри, рассказав обо всех своих печалях.

Впрочем, пользы от этого никакой. Скорее всего, она не станет его отправлять. К тому времени, как письмо дойдет до Гарри, даже если он ответит сразу же и согласится взять ее в жены, будет слишком поздно. Мистер Хендерсон сообщил, что конюшни вот-вот будут проданы.

Она их потеряет.

Казалось, ей выстрелили прямо в грудь, и сердце истекает кровью.

Может, и правда выстрелить в себя и не мучиться почем зря, мрачно подумала Кэролайн.

Шорох юбок в коридоре возвестил о прибытии кузины Элизабет. Не желая оставлять письмо в таком виде, чтобы любопытные слуги могли прочесть ее излияния, Кэролайн быстро посыпала бумагу песком, чтобы впитались лишние чернила, потом стряхнула, сложила лист и надписала сверху имя Гарри. Отложив письмо на край стола, она встала, готовясь к встрече с кузиной.

Элизабет поняла все с первого же взгляда и прижала Кэролайн к груди.

— Чего еще ждать от мужчин! — с горечью произнесла она, взяв Кэролайн под руку и ведя ее к дивану. — Они все решают за нас, мы живем по их законам, потому что им удобнее считать, что мы — беспомощные существа и не в состоянии сами распоряжаться собой. Так они могут отобрать у нас все.

— По крайней мере, у тебя остался этот дом. Может быть, я приеду и поселюсь вместе с тобой, когда… в Дэнби-Лодж у меня ничего не останется. Я просто не смогу там больше оставаться.

— Здесь тебе всегда рады. Конечно, состояние мое значительно уменьшилось, однако на двоих хватит.

— Зато у меня денег более чем достаточно, а после продажи конюшен я стану еще богаче. Добрые опекуны так разумно распоряжаются моим имуществом, что я скоро буду купаться в золоте. Смогу покупать любые наряды и безделушки. Лорд Вудбери останется доволен. Ему нужно только одно, сущий пустяк — лишить меня дела всей жизни.

Элизабет налила им вина и протянула Кэро бокал.

— В таком случае переезжай ко мне. Будем двумя эксцентричными синими чулками, заведем мопсов, будем читать научные трактаты и рассуждать о правах женщин-тружениц и проституток, как эта чудачка Мэри Уолстонкрафт.

Кэро попыталась улыбнуться, но сейчас ей было не до шуток.

— Подумай как следует, прежде чем приглашать меня в свой дом. Не забывай, что моя репутация погублена.

Но кузина только рассмеялась:

— Ах да, слышала нелепые сплетни, которые распускает леди Мелросс. Ты обнажила грудь, чтобы соблазнить джентльмена! Макс Рэнсли покусился на невинность юной леди прямо в оранжерее своей родной тетушки! В подобную чушь может поверить только человек, не знакомый ни с ним, ни с тобой!

Глаза кузины загорелись от любопытства, однако у Кэро не было настроения рассказывать эту историю и она просто пожала плечами.

У Элизабет хватило такта не настаивать. Она вздохнула.

— Значит, ничего нельзя сделать?

— Только если найду несчастного, которому настолько нужны деньги, что он готов будет обвенчаться со мной сегодня же.

Элизабет передернуло.

— Не смей даже шутить на эту тему! К тому же Вудбери все равно этого не допустит.

— Он не сможет мне помешать. Я уже совершеннолетняя. Стоит мне выйти замуж, и все мое состояние перейдет от попечителей к моему супругу. У него будет право отменить решение о продаже.

— Надеюсь, ты это говоришь не всерьез, — проговорила Элизабет, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо. — Поверь моему горькому опыту, власть мужа ничем не лучше власти попечителей — имуществом ты распоряжаться все равно не сможешь. Ах, как жаль, что Гарри в Индии!

— Да. — Кэро почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Ну почему ее лучший друг далеко, когда он ей больше всего нужен?

— Сегодня я написала ему письмо, хоть это и не поможет. Гарри просто не успеет вернуться до того, как… и тогда конюшни для меня потеряны.

При одной мысли ее пронзила невыносимая боль. Губы Кэролайн задрожали. Она постаралась не думать об этом.

— Значит, действовать нужно быстро? — уточнила Элизабет. — Сама бы привела тебе порядочного джентльмена.

— Пусть забирает все мои деньги, лишь бы позволил управлять конюшнями. Если бы был кто-то, кроме Гарри, готовый согласиться на мои условия и достаточно благородный, чтобы соблюсти…

И вдруг Кэролайн запнулась. В ушах прозвучали слова Макса Рэнсли: «Можете продолжать свою работу в конюшнях Дэнби, я нисколько не возражаю — даже напротив».

У Кэролайн будто открылось второе дыхание. Она судорожно сжала руку кузины.

— Элизабет, ты же знакома с семейством Рэнсли?

— Не виделась с ними со своего дебютного сезона, однако Джейн Рэнсли — моя подруга. Правда, она уже не Рэнсли, а леди Гилфорд, одна из самых влиятельных…

— Да-да, я ее знаю, — перебила Кэролайн. — Она сейчас в Лондоне? Можешь передать ей письмо?

— Полагаю, что да. А в чем дело, Кэро? Ты вдруг вся побледнела, и… отпусти, пожалуйста, мою руку, мне больно.

— Извини, — пробормотала Кэролайн, разжимая пальцы. От усталости, недосыпа и голода в сочетании с волнениями соображать ясно было нелегко. — Мне нужно встретиться с ее кузеном, Максом Рэнсли. Если возможно, прямо сегодня.

— С Максом Рэнсли? Тем самым, который… — В глазах Элизабет отразилось понимание. — Ты уверена?

— Абсолютно. Хотя после скандальной истории, в которую я его втянула, леди Гилфорд, возможно, не захочет говорить, где он.

— Спрашивать ее нет необходимости. Макс сейчас здесь, в Лондоне. На прошлой неделе за чаем Джейн сказала мне, что он приехал поговорить с полковником, который командовал его полком.

— А ты не знаешь, где он остановился?

— Нет, но я велю моей горничной, Тилли, узнать это для тебя. Ее подруга — помощница экономки в доме леди Гилфорд.

— Прошу тебя, отправь ее к леди Гилфорд прямо сейчас.

Элизабет внимательно вгляделась в ее лицо:

— Значит, хочешь с ним встретиться?

— Нет, не хочу, — ответила Кэро. В ее душе страх боролся с надеждой. — Может, он и вовсе не согласится меня принять, даже если я найду его. Но другого пути нет. Конюшни собираются продать до конца месяца.

— А как же проклятие? Твои мать, тетя, кузина, бабушка — все родственницы по материнской линии умерли во время родов. Два поколения подряд! Я думала, ты не хочешь рисковать.

Постаравшись выбросить из головы неуместные воспоминания о чувствах, нахлынувших на нее в оранжерее, Кэролайн ответила:

— Мистер Рэнсли видел меня только в уродливых платьях и бриджах, так что, скорее всего, у него не возникнет особого желания разделить со мной постель. Все говорят, что мистеру Рэнсли по вкусу утонченные красавицы, а я этому эталону не соответствую. Я согласна дать ему полную свободу — пусть удовлетворяет свои потребности с любой женщиной, с какой пожелает.

Элизабет сразу помрачнела. Кэро было известно, что Спенсер пользовался подобной привилегией, не спрашивая мнения супруги. И несмотря на то, что та отчаянно его любила.

Возможно, в браках по расчету есть свои плюсы — по крайней мере, никто не разобьет тебе сердце.

— Даже если мистер Рэнсли будет… общаться с другими женщинами, он все равно не оставит тебя в покое. Все мужчины хотят наследников.

— Может, ты и права. Подумаю об этом позже, а сейчас нужно спасать конюшни.

— А как же Гарри? — не сдавалась Элизабет.

Кэро вдруг стало грустно. Думая о будущем, она всегда представляла, как управляет конюшнями вместе с Гарри. Их объединяли бы дружеская привязанность и общие интересы, совсем как в детстве.

Но, преодолев сомнения, Кэро ответила:

— Зачем мне выходить замуж за Гарри, если я потеряю конюшни? Когда лошадей распродадут поодиночке, будет практически невозможно выкупить их всех обратно. А что касается проклятия, то какой смысл цепляться за жизнь, лишившись того, чем дорожишь больше всего на свете? Нет, Элизабет, если есть хоть один шанс спасти лошадей, я должна им воспользоваться.

Элизабет нахмурилась.

— Не уверена, что ты поступаешь правильно, но… хорошо, я пошлю Тилли к леди Гилфорд.

Кэролайн заключила кузину в объятия. Теперь отчаяние сменилось надеждой. Мысли мчались вперед, будто стремительные кони на бегах в Ньюмаркете.

— Я тоже не уверена, что поступаю правильно. Однако скажи Тилли, чтобы поторопилась.

В другой части района Мейфэр Макс Рэнсли пил бренди с полковником его полка в квартире последнего на Олбани.

— Очень благодарен вам за поддержку, сэр, — проговорил Макс.

Полковник Брендон небрежно кивнул.

— У этих гражданских никакого порядка! Министерство иностранных дел называется! — Полковник презрительно фыркнул. — Побывали бы хоть раз под огнем, на поле боя, знали бы, что боевому товарищу можно доверять, как самому себе! Да как они только вообразить могли, будто ты имеешь какое-то отношение к покушению на Веллингтона? Любой, кто служил с тобой, сказал бы, что это чушь, и притом оскорбительная. А этим треклятым дипломатишкам хоть бы что.

— Если от меня даже родной отец отвернулся, чего ждать от министерства иностранных дел? — возразил Макс, стараясь сохранить шутливый тон.

— Твой отец — политик, а они еще похуже дипломатов будут. Да, понимаю, работа у них сложная и все такое. То ли дело на поле боя — не ломаешь голову над всякими законодательствами да обязательствами, все проще некуда. Перед тобой враг, вокруг — твои люди, а главное — понятно, в чем твой долг.

— В Вене я в этом убедился, — произнес Макс.

— Даже не сомневайся, подберем тебе какое-нибудь местечко в военном министерстве. Надо было с самого начала так и поступить. Хотя. Рэнсли, должен предупредить — этот твой скандал на пользу делу не пойдет. Не подумай, что я сплетни собираю, но поговаривают, будто ты совратил девицу из благородных, а потом отказался жениться. Да, нелегко будет тебя пристроить. Да еще сразу после венской истории…

Случилось то, чего Макс и опасался, — всю вину возложили на него. Злость и досада на жестокие обстоятельства — равно как и на Кэролайн Дэнби — вспыхнули с новой силой, и Макс едва сдержался, чтобы не начать оправдываться.

Но полковника отговорки не интересовали.

— Да, я знаю, — просто ответил Макс.

— Уж не знаю, придется ли тебе по душе мой совет, но будет лучше, если ты женишься на этой особе. Ну, или разыщи ту вертихвостку, которая обвела тебя вокруг пальца в Вене.

— Это я и собирался сделать, как только вернулся из Ватерлоо. Но министерство иностранных дел дало понять, что, даже если я ее найду, это никакой разницы не составит.

— Да, они там грязное белье стирать не любят, предпочитают прятать, — язвительно произнес полковник. — Нет, если она признается, что участвовала в заговоре, на тебя все сразу по-другому смотреть начнут. Может, даже Веллингтона уговорить удастся.

— Думаете? — Макс попытался подавить вспыхнувшую надежду. — Был бы счастлив вновь вернуть его доверие.

— Старикан суров, ошибок не прощает, но есть у него одно слабое место — женщины. Может, он и поймет тебя — еще бы, выручал леди из беды, что еще остается джентльмену?

Макс пытался сдержать восторг.

— Может быть, пока вы ищете мне место, я съезжу в Вену и проведу расследование?

— Да, не помешает, — согласился полковник. — Голова у тебя соображает. Идиоты, какой талант упустили! Нет, военное министерство — как раз самое подходящее место для человека, который вел солдат в контратаку и спас наше знамя при Гугомоне! Если бы крепость пала, мы бы, пожалуй, всю битву проиграли. Наполеон бы опять пол-Европы к рукам прибрал. Ладно, приходи через месяц. Посмотрим, что можно сделать.

— Благодарю, полковник. Я перед вами в неоплатном долгу.

Брендон только отмахнулся:

— Задача командира — заботиться о подчиненных. Жаль только, что раньше приехать не мог, тогда у тебя не было бы времени валять дурака. Что поделывал? Пил? Развлекался? — Полковник подмигнул Максу. — Нет, такому способному человеку не годится жизнь прожигать.

Макс улыбнулся:

— Полностью с вами согласен, сэр.

После традиционного обмена любезностями Макс поклонился и отправился восвояси. Таким бодрым он не чувствовал себя с самой битвы при Ватерлоо. Слова полковника по-настоящему вселили в него надежду. Это было для него особенно важно после того, как вся привычная жизнь разлетелась на осколки, словно окна крепости Гугомон под артиллерийским огнем.

После года безделья — ибо полковник угадал, Макс действительно пил и развлекался — он, похоже, наконец сможет начать карьеру с чистого листа, как давно мечтал.

Возможно, даже удастся вернуть расположение Веллингтона.

От радостных мыслей сразу потеплело на душе. Макс сел в наемный экипаж и направился к дому на Аппер-Брук-стрит, который ему любезно предоставил Алистер — ведь двери лондонской семейной резиденции отныне были для него закрыты.

Но если его назначат на хорошую должность, можно будет предстать перед матерью с высоко поднятой головой.

Макс не решил, когда попробует встретиться с отцом, и попробует ли вообще. В прошлый раз граф ясно дал понять сыну, что тот для него больше интереса не представляет, а тот, кто не нужен графу, не нужен никому. Теперь было уже не так больно вспоминать об этом, однако после Вены отсутствие поддержки со стороны отца было тяжелым ударом.

Вскоре карета остановилась перед домом Алистера. Заплатив вознице, Макс медленно зашагал к дверям, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, таким же освежающим, как и его новые надежды.

Макс уже собирался подняться на крыльцо, как вдруг различил в темноте какое-то шевеление. После нескольких лет на войне реакция у Макса была мгновенная. Одним движением он выхватил клинок, спрятанный в сапоге. Пригнувшись и приготовившись нанести удар, Макс окликнул:

— Кто здесь? Выходите, чтобы я мог вас видеть!

Он выжидал с кинжалом наготове. Между тем тень выпрямилась и направилась к нему. В тусклом свете фонаря неизвестный опустил капюшон плаща.

Сначала потрясенный Макс решил, что ему показалось.

— Мисс Дэнби?! — удивленно вскричал он.

— Здравствуйте, мистер Рэнсли, — кивнула она. — Полагаю, вы нисколько не рады моему визиту, однако могу я попросить уделить мне хоть немного времени?

Макс растерянно заморгал. Он никак не мог освоиться с мыслью, что эта женщина здесь, стоит возле его порога. Что заставило ее прийти сюда одной, посреди ночи?

Макс сразу насторожился. Чутье подсказывало, что появление мисс Дэнби может обернуться очередной неприятностью, а ему их и без того хватало.

— Вам не следовало приходить, — категорично заявил он, окидывая глазами улицу, которая, по счастью, была пуста. — Где вы остановились? Назовите адрес, и завтра я сам приеду к вам.

— Понимаю, поступок весьма опрометчивый, но терять мне нечего, репутацию все равно уже не спасти. У меня к вам очень важное дело, ждать до завтра я никак не могу. Если, конечно… вы вообще согласитесь со мной поговорить.

Первым побуждением Макса было увести ее, чтобы не стояла у дверей, где ее может увидеть любой припозднившийся сосед или случайный прохожий.

— Ну хорошо. Прошу, проходите, — выпалил Макс, поспешно ведя ее в дом.

Сонный лакей тут же проснулся, однако, заметив на лице Макса предостережение, попытался скрыть удивление при виде хозяина в обществе женщины. Послушный слуга скромно шагнул в сторону и протянул Максу свечу.

Да уж, весьма кстати, думал Макс. Его снова охватили злость и досада. И угораздило же мисс Дэнби объявиться как раз тогда, когда полковник Брендон вызвался устроить его карьеру.

Макс поспешно провел гостью по коридору в малую гостиную — света в окне этой комнаты никто из соседей не увидит. Теперь осталось только одно — узнать, зачем она здесь, и как можно скорее выпроводить ее за дверь, пока она не натворила бед.

Глава 12

Разрываясь между раздражением и любопытством, Макс попытался изобразить радушие.

— Ну же, рассказывайте, что стряслось, а то час уже поздний, а вам еще возвращаться…

Мисс Дэнби набрала в легкие воздуха.

— Когда я не согласилась выйти за вас замуж в Бартонском аббатстве, вы сказали, что, если я передумаю, ваше предложение остается в силе.

Макс судорожно вздохнул. Ощущение было такое, словно на шее затянули петлю. Теперь, когда у него наконец появился шанс осуществить свою мечту, мисс Дэнби решила напомнить ему о данном под давлением обстоятельств обещании.

Надеясь хоть как-то переубедить ее, Макс напомнил:

— Однако в тот момент у вас не возникло даже тени сомнения. Вы заявили, что не желаете выходить замуж ни за кого, кроме Гарри.

— Да, но непредвиденные обстоятельства вынудили меня пересмотреть решение. Когда умер отец, все завещанное мне имущество перешло под управление опекунов. Я не возражала, лишь бы не вмешивались в мои занятия коневодством.

Макс вспомнил, на какие отчаянные шаги готова была пойти мисс Дэнби, чтобы сохранить свои драгоценные конюшни. Ради них она пожертвовала репутацией, и не только собственной, но и — увы! — Макса.

— И что же изменилось? Опекуны решили вмешаться? — предположил Макс.

— Хуже. Я только что узнала, что они намерены продать конюшни. Покупателя уже нашли, и, если ничто не помешает, через две недели конюшни Дэнби прекратят свое существование.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил Макс. Помимо воли он был возмущен таким самоуправством и невольно посочувствовал мисс Дэнби — ведь лошади значат для нее так много!

— Главный опекун, лорд Вудбери, никогда не одобрял моих занятий. Когда он узнал, что, несмотря на погубленную репутацию, я отказалась выйти замуж, он убедил других опекунов, что такое неженственное дело пагубно на мне сказывается, а значит, конюшни надо продать, чтобы уберечь и меня, и доброе имя семьи. Вряд ли удастся заставить его передумать. Выход только один…

— Выйти замуж. Тогда все ваше имущество перейдет в распоряжение мужа, — закончил за нее Макс. Теперь он понял, к чему клонит мисс Дэнби.

— Я в отчаянии, иначе ни за что бы не нарушила своего слова. Я ведь обещала не мешать вашему будущему семейному счастью с подходящей женщиной. Но в тот раз вы сказали, что у нас есть шанс хорошо поладить. Если вы готовы повторить ваше любезное предложение, это будет выгодно и для вас тоже.

Мисс Дэнби говорила очень быстро, будто перед его приездом успела несколько раз повторить в уме свою речь. Замолчав на долю секунды, чтобы перевести дух, мисс Дэнби заговорила снова:

— Мне известно, что вы ни в чем не нуждаетесь, однако я очень богатая женщина. Только выделите мне достаточно средств, чтобы содержать конюшни, остальным же распоряжайтесь как пожелаете. Потратьте на карьеру, купите поместье, вложите в ценные бумаги. Можете отправиться в Вену и заняться розысками заговорщиков, покушавшихся на лорда Веллингтона. Вы сможете получить все, что можно купить за деньги. — Словно не осмеливаясь дать Максу возможность вставить хоть слово, мисс Дэнби торопливо продолжила: — Кроме того, женившись на мне, вы сможете восстановить свою репутацию. Вы с самого начала предупреждали, что опасность грозит не только моей чести, но и вашей. Теперь я понимаю, что вы были правы. А чтобы заставить леди Мелросс прекратить гнусные сплетни, пусть леди Гилфорд расскажет всем, что на самом деле мы знакомы уже несколько лет и давно помолвлены. Тогда ситуация выйдет самая обычная — кто станет винить сына графа Суинфордского за то, что уединился с невестой в оранжерее, а когда туда ворвалась леди Мелросс, не снизошел до того, чтобы объясняться перед столь ничтожной особой?

Идея была настолько блестящей, что Макс невольно рассмеялся.

— Великолепно! Это, конечно, бесстыдная ложь, но какая правдоподобная!

— Нам придется венчаться по особому разрешению, но так в высшем свете поступают многие, чтобы избежать излишней публичности или когда есть риск, что кто-то будет против свадьбы. Если леди Гилфорд и ее друзья не усмотрят в этом ничего предосудительного, все остальное общество с ними согласится.

— Вы меня поражаете, мисс Дэнби. — Макс покачал головой. — Какие коварные планы зреют в вашей голове! Из вас получился бы неплохой политик.

Мисс Дэнби слабо улыбнулась, затем стиснула руки и опустила взгляд, стараясь не смотреть ему в глаза.

— А что касается… интимной стороны брака, — мучительно краснея, выговорила она, — я бы предпочла, чтобы мы были супругами только по закону. У меня на то свои причины, не хочу о них говорить. Вы не старший сын, а значит, не обязаны передавать по наследству титул. Понимаю, что прошу об огромной услуге, и взамен обязуюсь дать вам полную свободу. Конечно, вступить в брак вы не сможете, однако все другие виды отношений будут для вас доступны, я не скажу ни слова. Однако… если по какой-то причине вы пожелаете воспользоваться правом супруга… я, разумеется, не смогу отказать вам. — Сделав еще один глубокий вдох, она гордо вскинула голову и посмотрела прямо на него: — Таковы мои условия. Не обязательно давать ответ прямо сейчас, но прошу поторопиться и принять решение в ближайшие дни. Конечно, я не имею права докучать вам своими проблемами… Но конюшни — моя жизнь. Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как у меня отнимают самое дорогое.

Она замолчала, внимательно наблюдая за ним, темные глаза на усталом лице молили о сострадании. Макс, конечно, заметил, что в глазах мисс Дэнби стоят слезы. В сиянии свечей они блестели, словно бриллианты.

В уме у Макса крутились сотни вопросов, однако он уже начал всерьез обдумывать очередной безумный план мисс Дэнби. Прежде чем Макс успел что-то сказать, Кэролайн вздохнула и, чуть покачнувшись, поднялась.

— А теперь мне пора. Пусть лакей выведет меня через кухню, чтобы не увидели соседи. Если это возможно.

Но при первом же шаге ее ноги подкосились. Макс успел поймать ее прежде, чем она упала.

— Вам нехорошо! — воскликнул Макс, сразу позабыв про все свои вопросы. — Присядьте, прошу вас.

Осторожно поддерживая ослабевшую мисс Дэнби, он усадил ее в кресло.

— А где леди Дэнби? Когда вы приехали в Лондон?

Она растерянно покачала головой, будто вопрос оказался слишком сложен и поставил ее в тупик.

— Я приехала… сегодня днем? Да, сегодня. Леди Дэнби осталась дома, я взяла с собой только горничную. Мачеха получила письмо от лорда Вудбери два дня назад. Я ехала на почтовой карете весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь, и с утра отправилась к папиному поверенному, чтобы узнать, нельзя ли что-то сделать.

— На почтовой карете? Весь вчерашний день? — нахмурившись, повторил Макс. — Когда же вы в последний раз спали? Два дня назад? Три?

— Не помню. — Мисс Дэнби потерла ладонью глаза, будто пытаясь стереть усталость. — Пожалуй, не меньше.

— А когда вы в последний раз ели?

— Дайте вспомнить… Почтовая карета останавливается, только когда нужно сменить лошадей. За это время поесть не успеешь. Добравшись до Лондона, я сразу отправилась к поверенному, затем вернулась к кузине Элизабет. А потом мне пришло в голову, что вы можете мне помочь, и я приехала сюда.

— Откиньтесь на спинку кресла, иначе упадете, — велел Макс и направился к двери.

Лакей, которого он собирался позвать, стоял у самого порога — судя по виноватому румянцу и согнутой спине, только что подглядывал в замочную скважину.

— Принесите хлеба, сыра и ветчины, — распорядился Макс. — Еще воды и бренди для меня.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться, — заспорила из-за двери мисс Дэнби. — Я и так отняла у вас слишком много времени. Буду ожидать вашего ответа в доме кузины, леди Элизабет Расселл, на Лора-Плейс.

Она еще раз попыталась подняться, однако Макс подошел и аккуратно усадил ее обратно.

— Мисс Дэнби, я не допущу, чтобы вы выскальзывали через черный ход, словно ночной грабитель, а потом добирались до дома одна через ночной город. Пожалуйста, скажите, что сюда вы ехали, а не шли.

— Да, ехала.

— Слава богу!

— До Гайд-парка я добралась в наемном экипаже и уже оттуда шла пешком. Не хотела, чтобы соседи обратили внимание на карету и увидели, что к вам приехала женщина.

Выходит, она все-таки шла по ночным улицам, причем достаточно долго. Хотя Мейфэр — один из самых благополучных районов Лондона, однако даже здесь молодой женщине не следует бродить в одиночестве после наступления темноты.

Макс раздраженно выругался.

— Вы что, нарочно ищете неприятностей на свою голову?

— Боюсь, они сами меня находят, — ответила мисс Дэнби и посмотрела на него с таким виноватым видом, что Макс чуть не рассмеялся.

— Нет, больше никаких ночных блужданий, — строго произнес он. — Сидите здесь, грейтесь у огня, скоро вам принесут поесть. А я пока подумаю, что нам теперь делать.

На усталом лице мисс Дэнби появилась слабая улыбка.

— Как вы замечательно отдаете распоряжения, мистер Рэнсли. Сразу видно, что вы — сын графа.

Макс невольно улыбнулся. Стоит появиться этой девушке, и с ним сразу начинают происходить нелепейшие вещи.

— Нет, это во мне говорит армейский офицер, — возразил он.

— Верно, для дипломата вы были слишком напористы. Те разговаривают полунамеками, да и решения принимают неделями.

Слишком усталая, чтобы спорить, мисс Дэнби со вздохом откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Вскоре Уилсон вернулся с подносом. От любопытства глаза у него стали круглые, точно две монеты. Велев лакею найти наемный экипаж, Макс захлопнул дверь у него перед носом. Очевидно, даже хозяин Уилсона Алистер, известный своей скандальной репутацией, ни разу не принимал по ночам женщин из общества.

— Позвольте уточнить, верно ли я вас понял, — произнес Макс, после того как мисс Дэнби послушно взяла с тарелки печенье и ветчину и стала есть. — Вы предлагаете, чтобы мы поженились немедленно, тогда ваше имущество перейдет ко мне прежде, чем лорд Вудбери успеет продать конюшни. Я должен предоставить вам достаточно денег, чтобы содержать конюшни, остальной же суммой могу распоряжаться, как мне вздумается.

— Совершенно верно.

— Помимо этого, я волен вступать в любые отношения с другими женщинами — с вашего полного одобрения.

— Да, — подтвердила она, не отводя глаз, хотя на щеках проступил румянец смущения.

Макс в задумчивости отвернулся. Хотя он находил мисс Дэнби необычной и по этой причине весьма привлекательной женщиной, желания обзавестись супругой у него с того дня в Бартонском аббатстве не прибавилось. Как бы Макс ни сочувствовал ее отчаянному положению, его первым желанием было отказаться.

Но затем он припомнил совет Брендона — чтобы усилия полковника увенчались успехом, надежнее всего жениться на скомпрометированной девушке и тем самым прекратить зловредные пересуды.

Честь Макса будет восстановлена, особенно если Джейн согласится распустить слух об их якобы помолвке. Он снова развеселился, подумав о дерзкой выдумке мисс Дэнби. Да, приятно было бы щелкнуть по носу леди Мелросс!

А самое главное, свадьба — единственный способ спасти репутацию самой мисс Дэнби. Хотя он до сих пор немного злился, потому что угодил в эту историю именно из-за нее, однако отдавал себе отчет, что на самом деле мисс Дэнби — такая же невинная жертва развязанного Хеншоу скандала, как и он сам.

Как человек чести, Макс не представлял, каким образом уклониться от женитьбы в подобной ситуации. Положение складывалось безвыходное — так же как тогда, в оранжерее.

В смятении Макс уставился на огонь, отчаянно ища хоть какой-то способ все уладить без свадьбы… Безуспешно. Похоже, жениться все-таки придется. Но как себя заставить?

Еще давно Макс поклялся себе, что если и вступит в брак, то не по хладнокровному расчету, как его родители. Однако он осознавал, что, хотя у них с мисс Дэнби ничего общего, он испытывает к ней некоторое влечение, и не без взаимности.

Он искоса поглядел на мисс Дэнби. Изложив свои доводы, она тактично предоставила Максу шанс подумать, не предпринимая дальнейших попыток убедить его.

Хотя мисс Дэнби была гораздо красивее, чем она сама считала, факт оставался фактом — она не шла ни в какое сравнение с леди Мэри Лэнтон, светской красавицей с обширными связями, на которой он намеревался жениться, когда рассчитывал на блестящую политическую карьеру.

Однако у брака с мисс Дэнби есть свои преимущества. Так как она не желает покидать деревню, Максу не придется скрепя сердце сопровождать жену на всевозможных светских увеселениях, когда самому хочется отправиться на политическое собрание. Впрочем, на них ему теперь вход закрыт.

Кроме того, мисс Дэнби не станет ему докучать. Или он очень ошибается в ней, или мисс Дэнби не будет приставать к нему с глупыми капризами, заставлять бегать вокруг нее на задних лапках, демонстративно дуться или канючить, чтобы добиться своего. С ней любой вопрос можно будет обсудить, как с мужчиной, она готова рассуждать разумно, выслушать аргументы другой стороны и, если понадобится, пойти на компромисс.

Конечно, таким образом Макс лишится шанса жениться по любви, однако в последнее время он пришел к выводу, что не верит в эту поэтическую чушь. Из всех его близких друзей по-настоящему влюбиться довелось только Алистеру, и чем это закончилось? После отказа возлюбленной кузен готов был подставить грудь под вражеские пули.

Тем временем мисс Дэнби поела и теперь сидела, глядя в пространство невидящим взглядом. От усталости она ничего вокруг не замечала, так что Макс мог позволить себе разглядывать ее в открытую.

Раньше лицо мисс Дэнби казалось ему угловатым, но теперь он разглядел плавные линии, которых до этого не замечал. У нее были высокие скулы, выпяченный вперед, но не слишком крупный подбородок и пухлые губы, которые Макс прекрасно помнил. Над изящной шеей выбившийся медный локон касался края маленького ушка.

Интересно, если распустить эти великолепные волосы, докуда они достанут? Макс почувствовал, как внутри пробуждается горячее желание.

Мисс Дэнби была одета в очередное уродливое, вульгарное платье. Макс представил, как подарит ей платье, которое во всей красе подчеркнет ее стройную фигуру… и пышный бюст.

Стоило только подумать о ее бюсте, и во рту у него сразу пересохло.

Макс убедился, что прав — мисс Дэнби намного красивее, чем считали гости и хозяева Бартонского аббатства. Отец воспитал ее не как дочь, а как сына, поэтому теперь мисс Дэнби пренебрежительно относилась к своим женским чарам. Кажется, даже не представляла, насколько они сильны.

Макс мог бы ей это показать. Пробудить в мисс Дэнби женщину.

Тот пыл, с которым она отдавала себя работе на конюшнях, стремительная скачка на коне, сила и целеустремленность, заставившие мисс Дэнби проехать через полстраны в почтовой карете и посреди ночи идти пешком через полгорода, — все это говорило о страстности натуры.

И вся эта страсть может принадлежать ему, Максу. Хотя нет, постойте-ка — она ведь сказала, что хочет стать ему женой только по названию.

Но почему такая страстная женщина стремится к браку без страсти? Макс был в недоумении. Может, какой-нибудь приехавший на конюшни покупатель зажал ее в углу, испугал или даже принудил к тому, чего она не желала?

При одной мысли Макса охватил сильнейший гнев.

Но если что-то подобное и случилось, до надругательства дело не дошло. Мисс Дэнби — девушка удивительно прямая, она обязательно предупредила бы, что не девственница. Разумеется, Макс не станет принуждать ее силой, однако чего стоит его репутация соблазнителя, если он не сможет очаровать собственную невесту? Темпераментную молодую женщину, которая тогда, в оранжерее, сама призналась, что он вводит ее в соблазн. Это обнадеживало.

Но тут Максу пришло в голову более неприятное объяснение, и его словно холодной водой окатили.

А вдруг она просто хочет сохранить верность Гарри и в знак вечной преданности намерена блюсти чистоту? Или еще хуже? Макс был готов на многое, но рогоносцем становиться не собирался.

— Стало быть, несмотря на брачные обязательства, вы предлагаете мне полную свободу, мисс Дэнби? — наконец спросил он, нарушая затянувшееся молчание.

Вздрогнув, она подняла глаза. Когда до нее дошел смысл его слов, она оживилась.

— Неужели вы… всерьез обдумываете…

— Если даже и так, то боюсь, что не готов предоставить вам ту же свободу. От своей супруги я требую безоговорочной верности. Что будет, когда вернется Гарри?

— Клянусь, мне и в голову не придет нарушить супружескую верность. Хоть Гарри мне и дорог, но относительно его можете не беспокоиться.

Другая женщина, почувствовав, что почти достигла цели, могла бы приукрасить действительность, клянясь Максу в вечной любви, но мисс Дэнби оставалась верна себе и говорила только правду. Даже тогда, когда ей это вредило, припомнил Макс.

Как стойко держалась мисс Дэнби, когда он отказался участвовать в ее плане, — ни мольбы, ни слезинки. Как после их второй, случайной, встречи просто извинилась и ушла. Как встала под дверью тетушкиных покоев в Бартонском аббатстве и заявила, что не уйдет, пока не поговорит с миссис Рэнсли, — и все, чтобы защитить его.

Макс знал, что, если мисс Дэнби что-то обещает, ей можно верить.

И этот факт решил его судьбу. С того момента, как леди Мелросс застигла их в оранжерее, Макс в глубине души знал, что рано или поздно это произойдет. От былой злости не осталось и следа.

Не привыкший откладывать дела на потом, Макс тут же опустился перед мисс Дэнби на одно колено:

— Мисс Дэнби, окажите мне честь, будьте моей женой.

Такого она явно не ожидала.

— Может, вам следует еще подумать?

— Я уже подумал. Поженимся незамедлительно.

Мисс Дэнби не верила своему счастью.

— Вы правда берете меня в жены, мистер Рэнсли?

— Только если вы согласны взять меня в мужья, — ответил Макс. Ее удивление позабавило и растрогало его. Похоже, мисс Дэнби не верила, что ее отчаянная затея увенчается успехом.

Неужели она так низко себя ценит? Несмотря на богатое приданое, неординарный характер, безупречную честность, преданность… и великолепную фигуру.

Макс докажет ей, как она ошибается. Пожалуй, жениться на Кэролайн Дэнби может быть… даже интересно.

Хотя, если его согласие стало для нее такой неожиданностью, возможно, сама мисс Дэнби толком не подумала о последствиях.

— Уверены, что не передумаете?

— Ну конечно нет! — воскликнула мисс Дэнби. По щеке ее скатилась слеза. Осторожно, будто не веря, что отныне имеет на это право, взяла Макса за руку. — Я принимаю ваше предложение, мистер Рэнсли.

— Друзья зовут меня просто Макс.

— Друзья? Да, пожалуй, мы с вами станем хорошими друзьями… Макс.

Дружба — это только начало, подумал Макс. Если удача окажется на его стороне, и хваленое обаяние подействует, он станет для мисс Дэнби больше чем другом. Если уж ему придется жениться, то пусть все будет по-настоящему.

— В таком случае вы должны позволить мне заплатить за наемный экипаж. Теперь, когда мы помолвлены, не допущу, чтобы моя невеста бродила одна по темным улицам.

Мисс Дэнби кивнула и робко произнесла:

— Помолвка не будет долгой, нам нужно поторопиться.

— Я получу специальное разрешение, но спешить вовсе ни к чему, это некрасиво.

— Но лорд Вудбери…

— Я поговорю с ним и с другими опекунами и скажу, что не желаю, чтобы конюшни продавали. Думаю, к требованию жениха они прислушаются.

Мисс Дэнби поморщилась.

— Пожалуй, вы правы. Мои желания их не волнуют, однако перечить моему будущему мужу они не посмеют.

— Осмелюсь напомнить, ваш будущий муж — сын влиятельного члена правительства, с которым они уж точно не захотят ссориться. Почему бы не воспользоваться положением отца?

«Раз уж от этого положения мне в последнее время были одни неприятности», — мрачно подумал Макс.

— Кроме того, леди Дэнби огорчится, если мы поженимся, даже не предупредив ее.

Как и рассчитывал Макс, это замечание ее развеселило.

— Вы опять правы. Она так старалась, чтобы выдать меня замуж, и будет разочарована, если великое событие произойдет без ее участия.

— Вот именно. Как только получу разрешение, сможем сыграть свадьбу. Вы, наверное, желаете, чтобы это произошло в Дэнби-Лодж?

— Нет, лучше прямо здесь, как только мачеха и Юджиния прибудут в Лондон. Я не доверяю лорду Вудбери.

— Не желаете сопровождать меня, когда я буду наносить ему визит?

— Только если заставите его ползать перед вами на коленях, — пошутила мисс Дэнби.

Макс усмехнулся:

— Что ж, это можно устроить.

Кэролайн пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, насколько серьезны намерения Макса. Наконец поняв, что отступать от своего слова он не намерен, Кэролайн произнесла:

— С удовольствием посмотрю. Хотя неприятно, что вам он будет оказывать всяческое почтение, в то время как от меня лишь отмахивался.

— Лорд Вудбери больше не посмеет пренебрегать вами, — пообещал Макс. Да, женщина, занимающаяся коневодством — особенно такая молодая женщина, — это весьма необычно, но, поскольку именно вмешательство лорда Вудбери поставило их в безвыходное положение Макс не собирался проявлять снисхождение.

Она улыбнулась с искренней благодарностью.

— Хоть мне и жаль, что не могу восстановить справедливость самостоятельно, однако рада буду наблюдать, как вы ставите лорда Вудбери на место. Спасибо вам за доброту. И за то, что готовы пригласить моих близких. Так свадьба будет… настоящей.

— По закону наша свадьба и будет настоящей. — Постаравшись выкинуть из головы смутный безликий образ лейтенанта, служащего в далекой Индии, Макс продолжил: — Вы уверены в своем решении? Потом назад уже не повернешь.

— Верно, — с серьезным видом кивнула она. — Надеюсь, вы не начнете меня ненавидеть… К примеру, когда влюбитесь в женщину, а взять ее в жены не сможете.

— Ничто не заставит меня пожалеть о своем решении, — заверил ее Макс и неожиданно для себя понял, что, если брак с мисс Дэнби поможет ему побыстрее получить должность, он действительно ни о чем не будет жалеть.

— Я со своей стороны сделаю все возможное, чтобы у вас не было причин раскаиваться в своем великодушии.

Макс поцеловал ей руку. Коснувшись губами пальцев мисс Дэнби, он услышал, как та судорожно вздохнула, и ощутил, как дрогнула ее рука.

Внезапно его охватило сильнейшее желание. Захотелось целовать ее, коснуться ее груди, ощутить под пальцами напряженные, твердые соски.

Но нет, не здесь и не сейчас, когда глаза мисс Дэнби затуманились от усталости, а все мысли заняты угрозой, нависшей над делом ее жизни.

Мисс Дэнби потянула руку на себя, лишний раз подтверждая, что пока не готова ни к чему подобному. Макс тут же выпустил ее пальцы.

В этот момент в дверь постучали. Уилсон заглянул в комнату и сообщил Максу, что экипаж подан.

— Что ж, вынужден вернуть вас вашей кузине, — произнес Макс, помогая мисс Дэнби подняться. — Вам необходимо отдохнуть. Нельзя, чтобы невеста выглядела измученной, иначе леди Мелросс решит, будто вас морили голодом, чтобы заставить выйти за меня.

— Да, я должна выглядеть превосходно. Почему бы не позлить леди Мелросс?

Макс проводил мисс Дэнби до дверей, размышляя о том, что его как наследника графа в свое время пытались поймать в свои сети и дочери сливок общества, и куртизанки. Но ни одна из этих женщин не вызывала у Макса такого сочетания любопытства и влечения, как простушка Кэролайн Дэнби, — притом что она вовсе не пыталась его очаровать.

И вдруг Максу пришла в голову неприятная мысль — он женится на женщине, которая, возможно, никогда не перестанет его завораживать, она же выходит за него замуж только ради того, чтобы спасти своих лошадей.

Ну что ж, Макс никогда не боялся трудностей и готов принять вызов. Даже если он так и не сумеет восстановиться в должности в министерстве иностранных дел, то завоевать любовь неопытной девицы ему уж точно по силам.

Глава 13

Два дня спустя Макс заехал за Кэро на Лора-Плейс, и они вместе направились в контору мистера Хендерсона, находящуюся в Сити, где их ждал лорд Вудбери на правах официального представителя опекунского совета.

Кэро уже отправила поверенному записку, извещая о своем новом статусе, поэтому мистер Хендерсон встретил ее очень тепло, к Максу же проявил должное уважение, не опускаясь, однако, до раболепия. Поздравив счастливую пару со скорой свадьбой, поверенный уточнил:

— Желаете обсудить с лордом Вудбери передачу имущества мисс Дэнби?

— Да. Причем срочно. Мне необходимо сообщить ему, что я против продажи конюшен Дэнби.

— Какая чудесная новость! — воскликнул мистер Хендерсон. — Конечно, непривычно, когда столь сложным делом занимается женщина, однако мисс Дэнби добилась немалых успехов, и мне было очень жаль, что опекуны приняли такое решение, но я ничего не мог поделать. Рад, что вы намерены сохранить конюшни в семье.

— Все, что доставляет удовольствие моей суженой, приносит отраду и мне, — проговорил Макс. — Должен сказать, мисс Дэнби о вас чрезвычайно высокого мнения, мистер Хендерсон. Если вы согласны, готов предложить вам работать над брачным договором вместе с моими поверенными. Мы хотим пожениться как можно скорее, — прибавил Макс, бросив на Кэро такой убедительный влюбленный взгляд, что щеки ее запылали, а все тело словно обдало жаркой волной.

Заметив этот взгляд, поверенный улыбнулся:

— Понимаю. Весьма польщен вашим доверием и незамедлительно возьмусь за работу. А теперь позвольте проводить вас в мой кабинет. Там ожидает лорд Вудбери.

Макс предложил Кэро руку, и они вместе вошли в кабинет мистера Хендерсона.

При их появлении лорд Вудбери поднялся с кресла. Некоторое время он с удивлением глядел на Кэро, потом наконец произнес:

— О, вот и жених с невестой! Позвольте пожелать вам обоим счастья в семейной жизни.

— Благодарю, — кивнул Макс. — Как я уже известил вас письменно, мне хотелось бы обсудить приданое мисс Дэнби.

— Разумеется. Мисс Дэнби, не могли бы вы подождать в другой комнате, пока мы с мистером Рэнсли обсуждаем деловые вопросы?

— Нет, я желаю, чтобы она тоже присутствовала, — возразил Макс. — Первый вопрос, который необходимо обсудить, — отмена продажи конюшен Дэнби, а мисс Дэнби известно об этом предприятии намного больше, чем мне.

Вудбери, казалось, хотел добавить, что мисс Дэнби известно даже слишком много, но, заметив выражение лица Макса, сдержался и просто уточнил:

— Значит, желаете сохранить конюшни?

— Я хочу, чтобы все имущество было сохранено в том виде, в каком оно находится сейчас.

К возмущению и досаде Кэро, Вудбери даже не попытался возразить.

— Понимаю, мистер Рэнсли. Однако удивлен, что вы намерены взять управление конюшнями на себя. Мне казалось, вы предпочтете вновь получить правительственную должность.

— Да, таковы мои намерения. Но поскольку моя невеста все эти годы прекрасно справлялась без посторонней помощи, не вижу смысла что-то менять.

Вудбери сразу помрачнел, однако, к искреннему негодованию Кэро, спорить не стал — то ли из уважения к сыну графа Суинфордского, то ли просто потому, что перед ним мужчина. После паузы Вудбери произнес:

— Полагаю, каждый имеет право распоряжаться в своем доме, как сочтет нужным.

— Истинная правда. Кроме того, не допущу, чтобы моя невеста подвергалась оскорблениям и вынуждена была терпеть пренебрежительное отношение людей, которым доверено ее имущество.

У Вудбери хватило совести немного смутиться.

— Разумеется.

— Считаю, вы недобросовестно исполняете обязанности опекуна, милорд. Нет… — Макс предупреждающе вскинул руку, заставляя потрясенного Вудбери умолкнуть, — мне известно, что в целом имение процветает. Однако удивляюсь вашему жестокосердию — как можно походя причинить величайшее огорчение нежной, ранимой девушке, отданной под вашу опеку.

Вудбери удивленно уставился на Макса:

— Когда вы говорите о нежной, ранимой девушке… вы имеете в виду Кэро?

Последняя уже готова была возмутиться вслух, однако Макс бросил на нее предупреждающий взгляд.

Поэтому она всего лишь тяжело вздохнула и опустила глаза, дабы как можно больше походить на беззащитную леди в беде.

— Если не ошибаюсь, вы были близким другом сэра Мартина. Вряд ли он был бы доволен, узнав, что вы намеревались отнять у его несчастной осиротевшей дочери дело, над которым они оба неустанно трудились столько лет. Память о горячо любимом отце!

— Я не… — только и смог выговорить Вудбери.

— А письмо, которое вы написали леди Дэнби и в котором позволили себе крайне уничижительные высказывания о моей суженой. Потрясен, что такой уважаемый джентльмен, как вы, увлекается грязными сплетнями! Даже не удосужились проверить, что произошло на самом деле! По-вашему, граф Суинфордский будет обсуждать семейные дела с газетчиками? Или снизойдет до того, чтобы самолично опровергать нелепые слухи!

— Но леди Дэнби писала, что вы не вступили в брак! — заспорил Вудбери.

Макс снисходительно покачал головой:

— Похоже, вы не слишком внимательно прочли письмо. Она просто хотела сообщить, что мы не собираемся торопиться со свадьбой и, когда до вас дойдет это письмо, еще будем не женаты. Однако через некоторое время мы поняли, что больше не желаем ждать, и передумали. Я весьма недоволен, что вы пожелали как можно скорее избавиться от самой доходной части приданого моей невесты, даже не посоветовавшись со мной. И мой отец тоже.

— Ваш отец, граф? — повторил Вудбери. После такой новости от его возмущения не осталось и следа.

— Полагаю, вы хотели как лучше…

— Истинная правда! — поспешно вставил Вудбери.

— И тем не менее считаю, что вы должны попросить прощения у мисс Дэнби.

Вудбери несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах выдавить из себя слова извинения.

— Мой отец, граф, сочтет, что это благородный поступок, — произнес Макс.

С таким кислым выражением лица, будто наелся незрелых яблок, Вудбери повернулся к Кэро.

— Прошу прошения, если случайно обидел вас, мисс Дэнби, — произнес он безо всякого выражения. — Я вовсе не желал вам зла.

Кэро кивнула:

— Извинения приняты, лорд Вудбери. Порой между нами возникали… разногласия, но я прекрасно понимаю, что вы руководствовались самыми лучшими намерениями.

— Ваши обязательства перед мисс Дэнби истекают через несколько дней, так что можете считать себя свободным уже сейчас, — объявил Макс. — Мистер Хендерсон все уладит. Благодарю за труды, лорд Вудбери. Прощайте.

Распахнув дверь, Макс величавым жестом велел Вудбери удалиться.

Даже сам принц-регент не смог бы отдать более властного приказа. Вудбери молча поклонился и поспешил удалиться с видом напроказничавшего школьника, получившего хорошую порку.

Как только дверь за ним закрылась, Макс посмотрел на Кэро:

— Ну как, довольны?

Та вскочила и опустилась перед ним в глубочайшем реверансе, достойном придворной дамы королевы.

— Да, милорд! Оказывается, вы можете быть суровым, когда захотите. Даже мне стало не по себе.

— Значит, вы получили представление, что за человек мой отец, — сухо ответил Макс.

— В искусстве блефовать вы не уступаете даже мне! — рассмеялась Кэро. — Представляю, как разгневался бы ваш отец, узнав, для каких целей вы пользуетесь его именем! Надо отдать лорду Вудбери должное — остальным моим имуществом он управлял весьма успешно.

— Да, однако при этом причинил вам боль. Заставил ехать через полстраны, а потом подвергать себя опасности, путешествуя в одиночестве по ночному Лондону. Вам даже пришлось связать себя узами брака! Нет, этого я ему не прощу.

Кэро уже хотела сказать, что не так уж и переживала, однако это было бы огромным преувеличением. Посмотрев в глаза Максу, она неожиданно увидела искреннее сочувствие.

Выходит, он поставил на место лорда Вудбери не просто забавы ради. Макс показал, что готов стоять на страже ее интересов. Намерен защищать ее.

В первый раз со дня смерти отца Кэро почувствовала себя в безопасности. Ее охватила горячая признательность, на глаза навернулись слезы. Ей даже захотелось обнять Макса.

— Спасибо, что спасли мои конюшни.

Затем прибавила:

— А что касается нашей свадьбы, все больше убеждаюсь, что это самое мудрое решение из всех, что я приняла за всю жизнь.

Макс поцеловал ей руку.

— Надеюсь, так оно и есть. Теперь моя обязанность — оберегать вас, Кэро. Сделаю все, что в моих силах.

Стоило Максу коснуться ее, и все разумные доводы вылетели у Кэро из головы. Она чувствовала, с какой мощью ее влечет к нему. Растерянная, она опустила глаза и с трудом выдавила:

— Постараюсь доказать, что… достойна такой заботы.

Затем она подняла глаза, взгляды их встретились, и Кэролайн будто околдовали.

Она не могла произнести ни слова, не в силах была отвести взгляд. Влечение между ними усиливалось, сердце заколотилось быстро-быстро, в ушах зашумело. Кэро уже не могла соображать ясно.

То же самое она ощущала в оранжерее Бартонского аббатства. Ее тянуло к Максу словно магнитом. Как загипнотизированная, она помимо собственной воли приподняла голову, жаждая только одного — чтобы его губы коснулись ее губ.

Сильной теплой рукой Макс взял ее за подбородок. Это прикосновение заставило ее издать тихий вздох. Желание захватывало свою жертву, будто водоворот, и Кэро потянулась к нему…

Но не успела она закрыть глаза, как вдруг дверь распахнулась. Тихий звук прозвучал для Кэро резко, словно удар кнута. Испуганно ахнув, она поспешно отстранилась от Макса.

Вошел Хендерсон со стопкой бумаг в руках.

— Я уже сделал кое-какие предварительные записи, мистер Рэнсли. Пусть ваши поверенные свяжутся со мной, и мы быстро урегулируем все вопросы. Если вы уже завершили все дела, позвольте предложить чего-нибудь выпить перед уходом.

— Спасибо, но нам пора. Позвольте еще раз выразить благодарность за ваши рекомендации и поддержку, оказанную моей невесте.

Хендерсон поклонился.

— Я знаю мисс Дэнби с тех пор, когда она была еще ребенком, и очень ценю ее. Рад, что вы уважительно относитесь к ее пожеланиям… и к ней самой. — Неожиданно для Кэро мистер Хендерсон прибавил: — Возможно, она наконец встретила мужчину, который ее достоин.

Макс с улыбкой ответил на поклон, нисколько не обиженный, что ему, графскому сыну, дает оценку простой поверенный. Кэро, до сих пор не пришедшая в себя после недавнего эпизода, села вместе с Максом в карету. Она никак не могла сдержать невольной досады, что поцелуй так и не состоялся.

А вот Макса это, кажется, нисколько не огорчило, сердито отметила Кэро. Он уже, наверное, перецеловал великое множество девушек, и все из них намного красивее и гораздо искушеннее в искусстве обольщения, чем она. Да, поцелуй для Макса — вовсе не великое событие, как для нее самой.

Нет, так не годится. Нужно держать себя в руках. И научиться этому следует до свадьбы, потому что после нее Кэролайн будет проводить в обществе Макса значительно больше времени.

До свадьбы оставалось совсем недолго. И тут Кэро охватила тревога, по непонятной причине смешанная с предвкушением. Когда она будет рядом с Максом, сумеет ли она удержаться и не поддаться его чарам?

Однако при одной мысли о проклятии наваждение как рукой сняло.

Кэро вздохнула. Чтобы противостоять мужскому обаянию Макса, следует почаще напоминать себе об опасности, и тогда зов страсти утихнет. И обрести способность контролировать себя нужно как можно быстрее.

Глава 14

Прошло чуть больше недели. Кэро стояла перед зеркалом в гостевой спальне лондонского особняка леди Гилфорд. Леди Дэнби суетилась у нее за спиной, отдавая распоряжения горничной, расправлявшей подол светло-зеленого свадебного платья.

Жалея, что от волнения нельзя избавиться так же легко, как от морщинок на шелковой ткани, Кэро окинула свое отражение критическим взглядом. Никогда еще она не надевала платья, которое бы настолько ей шло. Дома Кэро заказывала несколько платьев в год у деревенской портнихи, но все они были скорее сносными, а не эффектными. Во время же сорвавшегося дебюта Кэро нарочно старалась подбирать фасоны и цвета, которые ей совершенно не шли.

На свадьбу же Кэролайн пожелала выбрать нечто такое, чтобы Макс не пожалел о своем решении, едва увидев ее у алтаря.

Понравилась ли она ему? Кэро охватило приятное предвкушение, смешанное с волнением. Со дня визита в контору мистера Хендерсона время летело даже слишком быстро, и Кэро так и не научилась управлять своими чувствами. Каждый раз, когда Макс помогал ей сесть в карету или брал под руку, когда они поднимались по лестнице, внутри пробуждалось уже знакомое страстное желание. Каждый раз Кэро хотелось, чтобы он как можно дольше не отпускал ее руки.

Чем больше времени она проводила с Максом, тем сильнее на нее действовали его чары. Кэро уже боялась, что, если Макс пожелает сделать их брак настоящим, она уступит, и даже страх перед проклятием не поможет.

Кэро радовалась, что они поженятся так быстро. После свадьбы Макс останется в Лондоне и займется своей карьерой, она же незамедлительно вернется в Дэнби-Лодж.

— Хорошо, Далси, можешь идти, — проговорила между тем леди Дэнби.

Когда служанка удалилась, леди Дэнби бросила на Кэро укоризненный взгляд.

— Какая ты красавица! Поверить не могу, что ты столько лет меня обманывала с этими своими ужасными платьями!

— Надеюсь, вы меня уже простили.

— Ну конечно же. Ты ведь в конце концов одумалась и согласилась выйти за мистера Рэнсли. Надеюсь, ты будешь очень счастлива.

— А я надеюсь, что сделаю его счастливым, — ответила Кэро с чувством вины в душе. Ведь она лишила Макса возможности жениться по любви. Свет убежден, что Макс скомпрометировал ее, поэтому у него просто не оставалось другого выбора, кроме как согласиться.

— Не волнуйся, — проговорила леди Дэнби, явно заметившая нервозность Кэро. — Знаю, в разведении лошадей ты разбираешься, но у людей все происходит совсем по-другому. Уверена, мистер Рэнсли будет нежен и деликатен с тобой.

Может ли она рассчитывать на его деликатность? С той ночи они ни разу не обсуждали эту часть соглашения. По закону Кэро не имеет права отказать, если Макс вопреки обещанию потребует от нее исполнения супружеских обязанностей. Способен ли он на такой поступок?

Погруженная в раздумья, Кэро не сразу заметила, что леди Дэнби вглядывается в ее лицо.

— И вовсе я не волнуюсь, — заверила она — пожалуй, слишком пылко.

— Главное, выброси из головы все эти глупости по поводу проклятия, — сказала леди Дэнби, успокаивающе гладя ее по руке. — Да, с несколькими твоими родственницами произошло несчастье, однако сэр Мартин рассказывал мне, что твоя матушка всегда была болезненной. Ты же молода и отличаешься крепким здоровьем. У тебя нет никаких поводов для опасений. Поверь, когда повитуха передаст тебе твое дитя, ты сразу поймешь, что все муки и опасности — ничто в сравнении с этим счастьем.

«При условии, что она сможет передать мне дитя», — мысленно прибавила Кэро.

— В любом случае мистер Рэнсли, как и все мужчины, мечтает о наследнике, и ты не можешь ему в этом отказать, — заключила леди Дэнби, бросив предостерегающий взгляд на Кэро.

Та, разумеется, не стала посвящать мачеху в детали заключенной сделки и кротко согласилась:

— Да, конечно.

Еще раз порадовавшись тому, что Максу не нужно передавать по наследству титул, Кэро понадеялась, что ему будет вполне достаточно общества дам, которых наверняка привлечет такой привлекательный, энергичный мужчина. Особенно если его назначат на высокий пост. При этой мысли Кэро охватило неприятное чувство, подозрительно напоминающее ревность.

Но нет, нелепо ревновать, что Макс будет делить с другими женщинами радости, которых она стремилась избежать. Она даже сама предоставила Максу полную свободу.

Однако бороться с этим чувством оказалось бесполезно. Вздохнув, Кэро покачала головой, удивляясь собственной глупости. Ее неспособность рассуждать здраво, когда дело касается Макса, только лишний раз доказывает — чем скорее они расстанутся, тем лучше.

Не успели они с леди Дэнби выйти за дверь, как в комнату ворвалась сияющая Юджиния:

— Кэро, выглядишь великолепно! Мама, у меня такие новости! Я только что разговаривала с леди Гилфорд и мисс Рэнсли. Леди Гилфорд приглашает нас погостить на весь светский сезон! Мы с Фелисити вместе будем дебютантками! Леди Гилфорд такая добрая! Позвала нас погостить и разрешила Кэро и мистеру Рэнсли устроить свадебный прием у нее в доме!

Не говоря уже о том, что леди Гилфорд согласилась рассказать всем выдуманную Кэро историю о помолвке.

— Мы ей многим обязаны, — ответила Кэро. — Рада, что все складывается удачно.

— Когда мы только вернулись из Бартонского аббатства, я на такое счастье и не надеялась! Хотя… жаль, что так вышло с Гарри. Надеюсь, ты не очень расстроилась, что тебе приходится выходить замуж не за него, а за мистера Рэнсли. Правда, не понимаю, как можно расстраиваться, когда у тебя такой красивый, милый жених из высшего общества! Но Гарри все-таки твой друг детства.

— Я всем довольна, — ответила Кэро, стараясь не показывать беспокойства.

Всю последнюю неделю она была так занята, что без затруднений отгоняла от себя неприятные мысли. С какой легкостью она променяла давнюю дружбу с тем, кто понимал ее без слов, на рискованный брак с человеком, от одного присутствия которого ее бросает то в жар, то в холод.

Кэро одновременно хотелось и быть к нему ближе, и бежать от него. От волнения она почти не спала, а заверения леди Дэнби, что первая брачная ночь пройдет благополучно, ничуть ее не успокаивали. Вдруг мистер Рэнсли придет к ней? И сумеет ли она сама не поддаться соблазну?

С Гарри все было бы намного проще! Кэролайн будто видела перед собой дорогое лицо, и на глаза навернулись слезы.

Но довольно, она выходит не за Гарри. Он никогда не войдет в ее спальню. Оказавшись в отчаянном положении, Кэро поступила единственно возможным образом. Нет смысла оглядываться назад, нужно идти вперед.

Как только она утвердилась в своем решении, дверь распахнулась, и в комнату заглянула леди Гилфорд.

— Мисс Дэнби, вы очаровательны. Ну что ж, пойдемте. Макс ждет в церкви со священником.

* * *

В нефе церкви Святого Георгия на Ганноверской площади Макс нервно прохаживался туда-сюда, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы. С тех пор как он окончательно решил жениться на мисс Дэнби, сомнения его почти не мучили, а если Макс о чем-то и жалел, то лишь об одном. Несмотря на хваленое обаяние, ему никак не удавалось пленить свою невесту. Даже наоборот, она все чаще его сторонилась.

Возможно, мисс Дэнби просто нервничала. Макс в первый раз имел дело с невинной девушкой и не мог судить наверняка. У опытного мужчины есть значительное преимущество — он знает, чего ожидать, для невесты же мир страстей — загадка. Должно быть, ожидания мисс Дэнби самые мрачные. Чем ближе становился день свадьбы, тем больше она походила на необъезженного жеребенка, в испуге пятящегося от седла, которое на него хотят надеть. Каждый раз, когда Макс брал ее за руку, чтобы подсадить в карету или проводить до дверей комнаты, она вздрагивала, словно обжегшись.

Макс покачал головой и рассмеялся. Неужели мисс Дэнби всерьез опасается, что он силой затащит ее в спальню?

Тут дверь открылась, и Макс обернулся. Однако увидел вовсе не священника, как ожидал, а родного отца, графа Суинфордского.

Макс мысленно возблагодарил Бога за то, что их с отцом разделяют ряды скамей, и он успеет оправиться от потрясения, прежде чем нужно будет что-то говорить. Они с отцом не виделись с того дня, как тот прогнал сына из резиденции Рэнсли. Макс нанес короткий визит матери, чтобы представить ей Кэро, предварительно убедившись, что отца дома не будет. Ему Макс отправил только короткую записку, сухо сообщая о своем намерении вступить в брак.

Человек, чьего одобрения Макс жаждал больше всего на свете, замер напротив него.

— Милорд, — поклонился Макс. — Я полагал, вы слишком заняты, чтобы посетить нашу скромную церемонию.

— Конечно, на свадебный прием я не останусь, однако счел нужным присутствовать, дабы общество пришло к выводу, что я одобряю твой выбор. Несмотря на недавний скандал, связанный с этой девушкой, ты, кажется, наконец остепенился. «Давняя помолвка», как же. — Граф фыркнул. — Надеюсь, ты должным образом отблагодарил тетушку и Джейн Гилфорд за то, что помогли распространить эту выдумку.

— Да, очень ценю их участие в моей судьбе, — сдержанно произнес Макс.

Скрытый смысл фразы не остался незамеченным. Отец нахмурился:

— Хочешь сказать, что я ничем тебе не помог? Позволь напомнить, сын мой, во время твоих эскапад в Вене у меня проходили очень важные переговоры относительно…

Макс вскинул руку:

— Я все понимаю, отец.

Самое худшее, что он действительно понимал, но все равно не мог простить отцу, что тот даже не попытался вмешаться.

— Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Невесту ты нашел неплохую. Конечно, жаль, что она не из влиятельной семьи, однако после венского скандала на столь выгодную партию рассчитывать не приходится. По крайней мере, твоя нареченная богата. Изрядное состояние — лучший способ примирить общество с твоими былыми промахами.

У Макса вертелся на языке резкий ответ, но не хотелось портить настроение в день свадьбы. С трудом сдержавшись, он просто ответил:

— Рад, что вы довольны.

— Полагаю, ты оставишь ее в деревне. Кажется, ни разу не встречал ее в свете, однако Мария Селфридж рассказывает, что она другим барышням и в подметки не годилась. Единственные ее достоинства — сносное происхождение и хорошее приданое.

— В самом деле? — выговорил Макс, рассерженный, что о Кэро говорят в столь пренебрежительном тоне, хотя она сама желала создать о себе именно такое впечатление. — Я нахожу, что мисс Дэнби и умна, и недурна собой. Но в своем первом предположении вы не ошиблись. Полагаю, мы поселимся в ее поместье в Кенте. Она очень любит это место.

Отец кивнул:

— Разумный шаг. Посиди в глуши годик-другой, пока в свете не позабудут о твоих приключениях. Заодно успеешь обзавестись сыновьями. А когда вернешься в Лондон, подыщу тебе какую-нибудь должность.

Макса охватил холодный гнев.

— В этом нет необходимости, отец. Полагаю, ваш нынешний помощник справляется со своими обязанностями, иначе вы просто выставили бы его за дверь, как меня. В любом случае полковник Брендон подыскивает для меня должность в военном министерстве. А теперь прошу меня извинить. Пойду узнаю, куда запропастился священник.

С этими словами Макс вышел за дверь и оказался в вестибюле.

Руки так и тряслись от ярости. Макс горько улыбнулся. Очевидно, разочарование и обида на отца оказались куда глубже, чем он предполагал.

Судорожно вздохнув, Макс подумал, не укрыться ли ему в саду до начала церемонии, и тут в церковь вошла невеста в сопровождении других женщин.

Гнев на отца тут же сменился благоговейным удивлением.

Макс давно понял, что, несмотря на все свои уловки, Кэро — красивая женщина. Он с нетерпением ждал возможности увидеть ее в хорошем платье — а потом снять его с нее. Однако представшее перед Максом волшебное видение превзошло все его ожидания.

Оказалось, необычное занятие не сделало Кэро неженственной и мужеподобной. Солнечный луч, заглянувший в открытую дверь, озарил ее силуэт золотым сиянием, а замысловато уложенные медные кудри приобрели еще более насыщенный оттенок. Светло-зеленое платье выгодно подчеркивало белизну плеч и округлость грудей, видневшихся в низком, по последней моде, декольте. Юбка до пола и не слишком длинный шлейф, к счастью, были ничем не украшены. Никакие детали не отвлекали от статной стройной фигуры.

Пока Макс любовался невестой, та, похоже, заметила его и застыла на пороге, вцепившись в локоть мачехи. Глаза у нее были как у испуганной лани, которая вот-вот убежит.

Эта девушка была не из тех барышень, которые в изобилии встречаются в светских салонах и бальных залах и в совершенстве освоили искусство пустой болтовни и лицемерной лести. Нет, это была чистая, искренняя душа. Слова ее не расходились с делом, она не пыталась казаться той, кем не является. А являлась Кэро сильной, независимой женщиной, при взгляде на которую пробуждались самые изначальные, природные инстинкты.

Максу хотелось сполна насладиться ею…

Но это случится позже… если она, конечно, готова. Макс вздохнул. Пожалуй, еще слишком рано.

Наконец вошел священник и, кивнув им обоим, спросил:

— Вы готовы?

Макс подошел к невесте и взял ее за руку. Он не удивился, ощутив, насколько холодна ее рука.

— Вы уверены? — прошептал он, отчасти ожидая услышать «нет».

Кэро сделала глубокий вдох и, кажется, немного успокоилась.

— Да. Готова.

— Начинайте, отец Дентон, — проговорил Макс.

Вскоре они уже стояли возле алтаря. Макс не сводил с Кэро восхищенного взгляда, поэтому венчание прошло для него как в тумане. Он мельком заметил торжественный, строгий взгляд священника, кружевной платочек в руках леди Дэнби, радостные улыбки Фелисити и Юджинии и удовлетворение на лицах Джейн и тетушки Грейс.

Кэро словно подменили — испуганная новобрачная уступила место величаво-спокойной женщине удивительной красоты, твердым голосом произносившей брачные обеты. Время от времени Кэро искоса поглядывала на Макса, и в ее огромных темных глазах мерцали золотые искорки.

Наконец священник соединил их руки, объявил мужем и женой и отвел в сторону, чтобы они расписались в приходской книге.

— Вот мы и женаты, — тихо произнесла Кэро, недрогнувшей рукой выводя свое имя.

— Вы выглядите великолепно.

Кэро задумчиво склонила голову набок — видимо, определяя степень искренности комплимента:

— Вы правда так думаете?

— Да.

Она улыбнулась:

— В таком случае спасибо. Это ваш отец смотрел на нас таким сердитым взглядом? Я предполагала, он будет доволен, что вы подыскали себе богатую невесту. А на прием он останется?

— К счастью, нет. Придет моя мать и несколько подруг Джейн. Не ожидал, что он вообще-то здесь появится, иначе предупредил бы вас.

Кэро пожала плечами:

— Я больше беспокоюсь из-за вашей матери. Во время нашего короткого визита она, очевидно, была так потрясена, что почти ни слова не сказала. Боюсь, на этот раз она решит наверстать упущенное и постарается выяснить, как деревенская простушка поймала в сети ее сына.

— Не волнуйтесь. Тетушка Грейс уже рассказала ей, что произошло в Бартонском аббатстве. Для матушки главное, чтобы я был счастлив. А раз уж вы теперь моя жена, вам она тоже желает счастья.

Кэро с сомнением поглядела на Макса, но возразить не успела — леди Гилфорд подошла к ним и заключила обоих в объятия.

— Какая красивая свадьба! А теперь вернемся в дом. Скоро начнут собираться гости.

Слегка встревоженная мисс Дэнби — вернее, миссис Рэнсли, Максу еще долго придется привыкать к ее новому имени — уточнила:

— Гостей ведь будет немного? Леди Дэнби сказала, что прием будет скромным.

— Разумеется. В соответствии с нашей версией — Макс сказал, что это ваша идея, как вы славно придумали! — разумнее будет, если соберутся только избранные, близкие родные и лучшие друзья.

Кэро кивнула:

— Тем меньше сплетен.

Леди Гилфорд мелодично рассмеялась:

— Как раз наоборот! Когда приглашены только избранные, остальные завидуют им и хотят узнать решительно все подробности, чтобы чувствовать, будто и они тоже присутствовали. Вашу свадьбу будет обсуждать весь город.

— Надеюсь, обсуждать, а не злословить, — вставила Кэро.

— Ни в коем случае. Не хочу показаться высокомерной, но в высшем свете мое слово кое-что значит. То, что хвалю я и мои подруги, одобряют и другие… Особенно теперь, когда Макс поступил достойным образом и вступил в брак с девушкой из хорошей семьи, наделенной к тому же недюжинным умом.

— И красотой, — прибавил Макс и поцеловал Кэро руку. В голову сразу начали приходить совершенно неуместные мысли.

Вспыхнув, Кэро отдернула руку.

— И большим приданым, — проговорила она. — Все хвалят вашу дальновидность.

Макс так внимательно следил за реакцией Кэро — и благодаря этому почувствовал, как она на какую-то секунду сжала его пальцы, прежде чем выпустить их, — что не заметил, как к ним приблизился отец, и вздрогнул от звука его голоса.

— Примите мои поздравления, миссис Рэнсли. Добро пожаловать в нашу семью, — произнес граф.

— Рада, что вы почтили нас своим присутствием, сэр, — ответила Кэро, присев в реверансе.

— Хотел, чтобы все в Лондоне знали — я поддерживаю сына.

— Давно пора.

Все вокруг сразу умолкли. У собравшихся перехватило дыхание. Никто из знавших графа не осмеливался вызвать его неудовольствие. Тот славился своим гневливым нравом. Макс напрягся, готовясь защищать супругу.

Но случилось чудо — граф просто кисло улыбнулся:

— С этим его выбором я полностью согласен.

— Приятно слышать. Уверена, ваш сын очень рад, что вы нашли время посетить церемонию. Жаль, мы не увидим вас на приеме у леди Гилфорд, но я понимаю, сколько у вас важных, неотложных дел. Поэтому попрощаемся сейчас. Благодарю за внимание, милорд. — Кэро исполнила еще один изящный реверанс.

Она просто… велела графу удалиться! Макс был сражен наповал. Оставалось только предполагать, что причина подобного поведения — обычная нервозность.

Но Кэро отнюдь не выглядела взволнованной. Гордо выпрямленная спина и величавые манеры свидетельствовали, что она не боится осуждения, но и не бросает обществу вызов. Просто ей не понравилась манера графа. Ошеломленный Макс заключил, что Кэро произнесла вслух то, на что он сам не решался.

К счастью, отец, видимо, был в снисходительном настроении.

Всего лишь удивленно вскинул брови, поклонился и поцеловал Кэро руку.

— Желаю вам обоим счастливой семейной жизни.

Макс некоторое время смотрел отцу вслед. С чувством растерянного благоговения предложил Кэро руку и отвел ее в карету. Когда она села, Макс проговорил:

— Должен предупредить — будьте осторожны с моим отцом. Он мстит, и мстит жестоко.

Кэро только пожала плечами:

— Продать мои конюшни граф не может, а больше мне бояться нечего. Его мнение для меня ничего не значит, да и вы уже вышли из-под его покровительства. Вам это только во благо — «помощь» лорда Суинфордского пока не принесла вам никакой пользы. Прошу прощения, если была… нелюбезна. Рада, что он наконец-то уделил вам внимание.

При этих сочувственных словах Макс ощутил глубокую благодарность. Прежде чем он нашелся что ответить, Кэро продолжила:

— Да и чего бы ему не одобрять ваш поступок? Глупо отказать в благословении сыну, женившемуся на девушке из хорошей семьи и со значительным состоянием. Так как сама я не испытываю к этому человеку ни малейшей привязанности, мне трудно простить его за то, что он отказал вам в помощи, когда вы нуждались в ней больше всего.

Макс хотел было возразить, но Кэро только махнула рукой:

— Да-да, знаю, ваш отец занимает важный, ответственный пост. Но по-моему, главная ответственность любого человека — помогать своим близким.

— То, что он мой отец, дало мне немало преимуществ, — ответил Макс, сам удивляясь, что защищает человека, причинившего ему столько боли.

— Только тех, которые принадлежат вам по праву рождения… или ничего не стоят вашему отцу. Но он и пальцем не пошевелил ради вас, почувствовав, что его собственная репутация под угрозой, — возразила Кэро. — Какая же это любовь? При чем тут преданность? Нет, отец обошелся с вами недостойным образом.

Случилось невероятное — будто маленькая собачонка осмелилась броситься на огромного охотничьего пса. Макс поверить не мог, что у хрупкой Кэро Дэнби хватило смелости выступить против могущественного графа Суинфордского.

— Значит, вы собираетесь компенсировать мне пережитые страдания, — полушутливо произнес Макс.

В глазах Кэро все еще светился боевой пыл.

— Разумеется. Я же обещала быть вам преданной еще до свадьбы. А теперь повторила свое обещание при свидетелях и перед лицом Господа.

— Моя воительница, — произнес Макс. Но неожиданная преданность Кэро тронула его до глубины души. Он собирался защищать ее от своего отца и никак не думал, что она сама встанет на его защиту.

— Вполне объяснимо, что вы жаждете его одобрения — в конце концов, он ведь ваш отец. Но вы больше не его марионетка и вольны поступать как вам захочется. Вы обладаете независимым состоянием, а ваш покровитель, полковник Брендон, никак не связан с графом Суинфордским. Теперь вы можете диктовать ему свои условия.

Раньше Макс об этом не задумывался, однако Кэро была права. При мысли, что отец больше не имеет над ним власти, Макс почувствовал себя… свободным.

— Вы поистине беспощадны, — произнес Макс отчасти в шутку, отчасти всерьез. — Попасть к вам в немилость опасно.

Тут суровость сменилась искренней улыбкой.

— Вы совершенно правы. Я всегда отстаиваю свою позицию.

— Как в случае с конюшнями.

— Ваше будущее для меня тоже очень важно. Однако мне есть за что благодарить графа. Если бы он поддерживал вас, как надлежит хорошему отцу, вы бы не приехали в Бартонское аббатство и не спасли меня.

— Все больше убеждаюсь — это действительно к лучшему.

Карета катила вперед. Максу невольно вспомнились многочисленные знакомые дамы. Все буквально трепетали от благоговения, когда он знакомил их с отцом, повторяли его мнения и всячески старались завоевать его расположение. Его же новоиспеченная супруга не только не старалась угодить графу, но и поставила его на место.

И все из-за того, что в тяжелые времена он отрекся от сына.

Макс снова покачал головой. Он сразу понял, что Кэро необыкновенная женщина. С тех пор как он ее встретил, сюрпризам нет конца!

Вскоре они доехали от приходской церкви до дома леди Гилфорд. Кучер остановил карету, а лакей кинулся опускать ступени.

Кэро глубоко вздохнула:

— Вот мы и на месте. Надеюсь, леди Гилфорд сказала правду, когда пообещала, что приглашены только ближайшие родственники и друзья.

— Если не испугались моего отца, — произнес Макс, — вам уже никто не страшен.

Лакей помог Кэро выйти из кареты. Та печально улыбнулась:

— Я смелая, только когда злюсь. Если только ваши родные и друзья не пробудят во мне гнев, ругая вас или моих лошадей, я лучше помолчу. Общаться с лошадьми мне гораздо легче.

— В таком случае скажите гостям, чтобы ржали как лошади, — посоветовал Макс, заставив Кэро рассмеяться. И они вошли в дом.

Глава 15

Кэро в нерешительности замерла рядом с Максом на пороге гостиной. Дворецкий объявил о прибытии новобрачных, и присутствующие разразились аплодисментами. Леди Гилфорд не обманула — в обширном помещении собралось не больше тридцати человек, хотя гостиная могла бы вместить и сотню гостей.

Хозяйка сразу же взяла Кэро под руку и начала представлять ей родных и друзей. Кэро, старательно играя свою роль, кивала, улыбалась, старалась припомнить тех, кого встречала во время своего короткого лондонского сезона. Она не хотела смущать хозяйку и Макса, представ перед всеми в образе непросвещенной деревенской дурочки, хотя таковой на самом деле и являлась.

Самой Кэро казалось, что справлялась она неплохо — особенно когда снова предстала перед матерью Макса и его тетушкой, миссис Грейс Рэнсли. У обеих леди не было причин питать к ней теплые чувства.

Искусно пряча досаду из-за такого мезальянса, леди Суинфорд поздравила Кэро и назвала ее «очаровательной». Хозяйка Бартонского аббатства, в чьем доме по вине Кэро разразился скандал, тоже была настроена весьма снисходительно, когда та попросила у нее прощения.

— Признаюсь, поначалу я была на вас сердита, но теперь очень благодарна за то, что вы проявили настойчивость и поведали мне, как все случилось на самом деле, — проговорила миссис Рэнсли. — Искренне желаю вам обоим большого счастья.

Кэро почувствовала себя виноватой. Как бы отреагировали матушка и тетушка Макса, если бы узнали, на каких условиях они поженились? Кэро просто ответила:

— Сделаю все, чтобы мой супруг был счастлив.

Миссис Рэнсли бросила на нее проницательный взгляд:

— Думаю, он и сам не понимает, насколько ему повезло.

— Пожалуй, — согласился Макс, снова взяв Кэро под руку, отчего у нее по телу пробежала дрожь. — Не могу дождаться, когда смогу оценить свою суженую в полной мере.

Последнюю фразу Макс произнес шепотом, чтобы слышала только Кэро. Слова свои он сопроводил взглядом, сразу наводящим на мысли об уединенной спальне и нежных ласках.

Пальцы и губы Кэро задрожали, ее охватило влечение, смешанное со страхом. Покраснев, она пробормотала что-то неразборчивое.

Отвернувшись от Макса, занятого беседой с матерью, Кэро оказалась лицом к лицу с Алистером Рэнсли.

После всех добрых слов и комплиментов его язвительная усмешка вернула Кэро с небес на землю, за что она была ему только благодарна. Непристойные намеки смущали ее больше, чем нескрываемое осуждение Алистера.

— Мистер Рэнсли. — Кэро приветствовала его реверансом. — Уверена, Макс очень рад, что ради него вы приехали в Лондон.

— А вы, надо полагать, нет? — резко ответил он.

Пожав плечами, Кэро гордо вскинула подбородок.

— Одобряете вы наш брак или нет, дело ваше. Могу заверить, я желаю вашему кузену только добра, в чем, надеюсь, вы сами со временем убедитесь.

Алистер склонил голову набок.

— Весьма находчивый ответ, миссис Рэнсли. Но хочу вас предупредить — мы, четверо кузенов, с детства стоим друг за друга горой. Только попробуйте непорядочно обойтись с Максом, и будете иметь дело сразу с тремя Рэнсли.

Кэро рассмеялась:

— Угрожаете? Понимаю, мистер Рэнсли, вы невысокого мнения о женском поле, но не все мы одинаковы. Не судите по первому впечатлению — к примеру, со стороны кажется, будто ваш кузен каким-то образом замешан в покушении на лорда Веллингтона, однако на самом деле он ни в чем не виноват.

— Выходит, хоть в чем-то мы с вами солидарны, — ответил Алистер.

В этот момент Макс снова повернулся к ней и увидел кузена. Обменявшись приветствиями, они крепко пожали друг другу руку, затем Алистер поздравил Макса.

Глядя на них, Кэро невольно улыбнулась. Сразу было видно, что кузенов связывает давняя дружба. Зная о разочаровании, постигшем Алистера, Кэро готова была простить его за недоверчивость.

Что и говорить, неделя была долгой и утомительной. Кэро была так измучена, что почувствовала облегчение, когда гости, выразив почтение хозяйке, начали расходиться. Кэро испытала мимолетное сожаление, что нельзя, как накануне, ночевать в одной комнате с Юджинией и слушать ее оживленную болтовню, пока они обе не заснут.

Однако Кэро взяла на себя обязательство, и теперь пришло время его исполнить. Эту ночь она проведет не в спальне наверху, а в номере отеля роскошного отеля… вместе с мужем.

Кэро судорожно вздохнула. Макс всегда был к ней очень добр, пожертвовал своей репутацией, спас ее горячо любимых лошадей. Он многое для нее сделал, и теперь Кэро должна совершить ответный шаг, самый трудный для нее, — полностью довериться Максу, душой и телом.

И не годится дрожать, будто жалкая трусиха.

Поэтому, когда пришло время уезжать, она невозмутимо кивнула, и только. Стараясь не вздрогнуть, когда Макс взял ее под руку, Кэро почти не слушала, как он благодарит леди Гилфорд.

Затем они вышли за дверь, спустились по ступеням крыльца, и Макс подсадил ее в наемный экипаж. Когда он устроился рядом с ней, Кэро попыталась придумать уместную и интересную тему для разговора. Однако сил хватало только на то, чтобы держать себя в руках. Кэро никак не могла сообразить, что сказать.

Готовая провалиться сквозь землю, Кэро понадеялась, что со стороны ее нервозность не заметна. Однако Макс далеко не дурак, к тому же она вздрагивала каждый раз, когда он к ней прикасался. Кэро печально заключила, что Макс все прекрасно понимает.

Когда он наконец заговорил, Кэро приготовилась, что Макс будет упрекать ее из-за излишней застенчивости. Вместо этого Макс сказал:

— Должен признаться, из-за всей этой суеты и спешки у меня не было времени обдумать наши дальнейшие планы. Если хотите, мы можем отправиться в свадебное путешествие. К стыду своему, даже не знаю, куда вы предпочли бы поехать. Манят ли вас чудеса древнего города Рима? Или горы Швейцарии?

Обрадовавшись безобидной теме разговора, Кэро спросила:

— Вы, наверное, много путешествовали?

— Можно и так сказать — я был в Риме и посетил некоторые другие части Европы, когда ехал в Вену и обратно.

— А что вам больше всего понравилось в Риме?

К счастью, Макс был от Рима в полном восторге и с удовольствием принялся описывать его красоты. Все, что требовалось от Кэро, — время от времени задавать уточняющие вопросы.

Несколько минут она просто слушала молча, и наконец Макс проговорил:

— Но хватит о моих странствиях. Так вы хотите побывать в Риме?

— Возможно, когда-нибудь… А сейчас мне больше всего хочется вернуться в Дэнби-Лодж, и как можно быстрее. Если помните, скоро начнутся зимние торги…

Прежде чем Кэро успела договорить, карета замедлила ход и остановилась. Макс ступил на мостовую и помог спуститься супруге. Сердце Кэро бешено колотилось от страха. Она положила холодную руку ему на локоть, и они вместе направились в вестибюль отеля.

Глава 16

Остро чувствуя рядом с собой присутствие мужчины, Кэро машинально ответила на приветствие управляющего. Когда они поднимались по лестнице вслед за слугой, каждый шаг давался Кэро с трудом. Вскоре они очутились в элегантно обставленной гостиной. Когда слуга закрывал дверь, мягкий стук прозвучал в ушах Кэро подобно оглушительному удару.

Кэро заметила, что в смежной гардеробной стоит чемодан, который собрала для нее Далси. Напротив, за приоткрытой дверью, скрывалась спальня, почти все пространство которой занимала огромная кровать с пологом на четырех столбиках.

И вдруг Кэро представила, как сильные теплые руки Макса ласкают ее, снимая с нее платье… потом вообразила, как он стоит перед ней обнаженный в сиянии свечей.

Кэро будто обожгло жаркой волной. Отведя глаза от кровати, она постаралась заставить себя думать о чем-нибудь другом.

Она повернулась к Максу. С таким видом, будто хотел сказать совсем другое, Макс предложил ей выпить по бокалу вина.

Надеясь успокоить разбушевавшиеся нервы, Кэро с готовностью согласилась. Теперь волнение сменило предвкушение. Ум твердил одно, но тело упорно жаждало, чтобы Макс нарушил условия сделки и заявил на нее супружеские права. Отвел в спальню, уложил на мягкую постель, стал целовать и ласкать, обнажил ее и обнажился сам, чтобы Кэро могла ответить ему тем же.

По пальцам пробежала дрожь, когда Кэро представила, как ласкает его руки, ноги, плоскую мускулистую грудь, соски…

Однако разум в смятении кричал, что этого нельзя допустить ни в коем случае… иначе Кэро погибла.

Надеясь, что Макс не заставит ее мучиться от неопределенности и объявит о своем решении как можно раньше, Кэро приблизилась к дивану и опустилась на самый краешек, повернувшись спиной к спальне.

Макс принес вина и сел рядом.

— В карете вы говорили, что хотите вернуться домой?

— Д-да, — рассеянно кивнула она. Как можно соображать ясно, когда Макс сидит так близко, что она ощущает жар, исходящий от его тела, чувствует его дыхание?

— Так вот, — Кэро с трудом заставила себя заговорить, — до начала зимних торгов меньше месяца. У меня еще много работы.

— Понимаю.

Кэро опустила глаза, боясь встретиться с ним взглядом, и продолжила:

— Вам… не обязательно сопровождать меня. Вы практически выросли в высшем свете, присутствовали на переговорах дипломатов, решающих судьбы всей Европы, сражались с Наполеоном при Ватерлоо в составе величайшей армии. Скорее всего, на лошадиной ферме в Кенте вам будет скучно.

Тут Кэро почувствовала непонятное сожаление. Она вдруг осознала, что надеется на продолжение их так недавно зародившейся дружбы. В те моменты, когда его близость не одурманивала ее, Кэро нравилось общество Макса. Без него жизнь станет серее, скучнее и однообразнее.

— А вы будете скучать по мне, если я с вами не поеду? — тихо спросил Макс. Прежде чем Кэро успела ответить, он положил сильную руку ей на спину.

Кэро вздрогнула, однако нежное поглаживание его пальцев успокаивало и заставляло расслабить напряженные мышцы. Как ей хотелось прижаться к нему и наслаждаться его прикосновениями!

Но в таком случае придется рисковать жизнью. Подумав об этом, Кэро отстранилась.

— Да, буду, — честно ответила она. — Но я поклялась, что не буду вмешиваться в вашу жизнь, и намерена исполнить обещание.

— Понимаю. Позвольте хотя бы проводить вас до дома. Или… вы не желаете, чтобы меня видели ваши соседи?

Предположение было настолько нелепым, что Кэро рассмеялась:

— Что за глупости? Наоборот, я буду горда представить им вас! — вообразив реакцию соседей, Кэро с улыбкой прибавила: — Наверняка многие удивятся, что неженственная мисс Кэро Дэнби, настоящий чертенок в юбке, которая даже в церковь является с заляпанным подолом и в грязных перчатках, сумела женить на себе графского сына. Боюсь, некоторые наши матроны придерживаются того же мнения о моей работе, что и лорд Вудбери.

— Не желаете, чтобы я снова выступил в образе высокомерного графского сына и заставил их оставить вас в покое раз и навсегда?

— Вы сами не знаете, за какое трудное дело беретесь! Даже тот факт, что придется общаться со мной, не отпугнет их от вас. Тогда в Лондоне они смогут сказать, что лично с вами знакомы.

Представив, как незамужние дочки вышеупомянутых матрон, прелестные голубоглазые мисс Деверем или пухленькая брюнетка мисс Сесилия Вудард строят Максу глазки, Кэро почувствовала нечто, удивительно напоминающее ревность.

Честолюбивые дамы будут не единственными, кто пожелает завести с Максом знакомство. Теперь, когда у него снова появился шанс занять высокую должность, самые разные женщины будут так и стараться заманить красавца аристократа в свои сети — что в отсутствие жены очень удобно.

Что, если она совершает ошибку?

Но Кэро покачала головой. Как глупо! Макс ей не принадлежит, она не имеет права его удерживать. Даже если он испытывает к ней какие-то чувства, Кэро обещала ему полную свободу.

Она подняла глаза и увидела, что Макс наблюдает за ней с легкой улыбкой.

— Если высокомерие их не отпугнет, — произнес Макс вкрадчивым, многозначительным тоном, — придется дать им понять, что не замечаю никого, кроме моей супруги.

У Кэро пересохло во рту. Внутри боролись страх и влечение. Она смотрела в глаза Максу, не в силах отвести взгляд, и физически ощущала присутствие широкой кровати в соседней комнате.

Пришло время или оказать сопротивление, или сдаться. Пульс стучал где-то в ушах.

Тело Кэро жаждало поддаться, уступить. Однако разум мрачно напоминал об опасности проклятия и призывал бороться с соблазном.

Кэро чувствовала, что сейчас разорвется между двумя этими разными побуждениями. Она хотела любыми способами отложить принятие окончательного решения. Кэро приоткрыла рот, однако на ум ничего не шло, и, как отсрочить неизбежное, она не знала.

Как же намерен поступить Макс? Через несколько секунд она наконец это узнает.

Глава 17

Кэро одновременно и хотела, чтобы Макс повел ее в спальню, и страшилась этого. Когда он дотронулся до ее руки, Кэро вздрогнула.

Но вместо того, чтобы увлечь ее за собой, Макс отстранился.

— Кэро, Кэро, — пробормотал он. — Уверен, вы видели, как это происходит у лошадей. Согласен, выглядит не слишком элегантно.

Кэро ощутила, что краснеет, но уж лучше говорить начистоту, чем изъясняться намеками.

— Не знаю, как чувствуют себя при этом кобылицы.

— Не берусь судить, получает она удовольствие или нет. Это вы у нас знаток лошадей. Однако о близких взаимоотношениях людей вам, полагаю, ничего не известно?

— Нет, — призналась Кэро. — Если не ошибаюсь, джентльмены не спешат брать в жены девушек, у которых есть подобный опыт.

— Возможно, однако полная неопытность все осложняет. Уверяю, близость мужчины и женщины не имеет ничего общего с тем, что вы наблюдали. Она может быть очень нежной и ласковой.

Кэро кивнула, однако слова Макса отнюдь не успокоили ее, а, напротив, растревожили. Как она желала испытать все это! Но Кэро не решалась допустить Макса до себя, выбросив из головы страхи и мысли о последствиях. Все еще пребывая в нерешительности, Кэро надеялась, что Макс примет решение за нее, и у нее попросту не останется выбора.

Погруженная в свои мысли, Кэро снова вздрогнула, когда Макс провел пальцем по ее щеке.

Он покачал головой и тихонько рассмеялся:

— Так и знал. Расслабьтесь, дорогая. Клянусь, я не причиню вам вреда. Кэро, вы ведь мне доверяете?

К смятению Кэро, по ее щеке вдруг покатилась слеза и попала на палец Максу. Она вела себя словно манерная недотрога из высшего света. Как раз таких девиц Кэро всегда презирала и теперь испытывала отвращение к самой себе. Обычно Кэро была весьма решительна, однако внутренняя борьба лишила ее силы воли.

Раньше она почти не колебалась и, сделав первый шаг, уже не сворачивала с пути. Но до сегодняшнего дня Кэро и представить не могла, что встретит мужчину, из-за которого готова будет рискнуть, позабыв об опасности проклятия.

И тут Кэро поняла, что Макс дает ей возможность рассказать всю правду. Почему бы не объяснить ему причину своих страхов?

Кэро уже готова была признаться, как вдруг… вспомнила совет леди Дэнби. Даже мачеха, всегда заботившаяся о благополучии падчерицы, лишь отмахивалась, когда речь заходила о проклятии. Максу же, не имеющему ни малейшего представления о деторождении, ее тревоги и вовсе покажутся смехотворными.

Или даже хуже — решит, что Кэро трусиха, и будет смотреть на нее свысока.

Кроме того, леди Дэнби, пожалуй, была права. Да, пока Макс не выражал желания стать отцом, но рано или поздно это случится. Оба знали, что Кэро никак не может заставить Макса исполнить обещание и не касаться ее. Оставалось надеяться, что она сможет оттягивать решающий момент как можно дольше и достичь всего, о чем мечтал отец, создавая конюшни. А потом желание Макса обзавестись потомством приведет к самым печальным последствиям.

— Кэро! — тихо позвал Макс, давая понять, что пауза затянулась. — Вы же не боитесь, что я причиню вам вред?

— Нет, конечно.

— Вот и хорошо, — с облегчением в голосе проговорил Макс. — В таком случае вы должны мне верить. Я уважаю вас и желаю вам только добра. Да, я испытываю к вам влечение, ведь вы красивая женщина, хотя сами и не подозреваете о своей привлекательности. Но каковы бы ни были мои супружеские права, я не стану ни к чему принуждать вас силой. Не заставлю вас делать что-то против воли. Только если вы сами захотите того же, что и я.

Ах, как же она этого хотела! Кэро подавила вздох.

— Понимаю. И благодарю от всей души.

— Что ж, в таком случае давайте скрепим договор дружеским поцелуем.

Кэро в нерешительности смотрела на Макса. Действительно ли поцелуй будет дружеским или же приведет к чему-то большему? Но Макс сам только что пообещал не принуждать ее. А у Кэро хватит благоразумия, чтобы не дать дружескому жесту выйти за рамки дозволенного.

Кроме того, Кэро мечтала поцеловать Макса с тех пор, как их прервали в кабинете поверенного. Почему бы не позволить себе забыться и не получить то, чего так отчаянно хочется?

У Кэро от предвкушения кружилась голова, она вновь ощутила ту страсть, которую в первый раз почувствовала в оранжерее Бартонского аббатства.

— Хорошо, — согласилась она.

Кэро вскинула голову и закрыла глаза, застыв в предвкушении. Она чувствовала, как Макс приближается к ней, и осязала на своей щеке теплое дыхание. Нетерпение нарастало, Кэро не могла дождаться, когда губы Макса коснутся ее губ.

Но ничего не происходило. Кэро подняла веки и недоуменно посмотрела на Макса.

Он пристально глядел на нее, голубые глаза так и лучились от сдерживаемой силы. В воздухе повисло напряжение, словно перед ударом молнии.

— Я дал обещание не принуждать вас к тому, чего вы не желаете, — тихо проговорил Макс. — Не собираюсь идти против вашей воли. Скажите, чего вам хочется.

Кэро в смятении смотрела на него. Ей ни разу не приходилось целоваться с мужчинами, если не считать Гарри, однако тот поцелуй вряд ли мог идти в расчет. Обоим было по двенадцать, когда Гарри вдруг ни с того ни с сего чмокнул ее в губы. За это Кэро влепила ему хорошую оплеуху.

Макс, должно быть, перецеловал десятки женщин.

Если не сотни.

При этой неприятной мысли Кэро покраснела от стыда и неудовлетворенного желания и ответила:

— Я сама не знаю, чего хочу.

Она боялась, что это унизительное признание заставит Макса рассмеяться, но тот всего лишь улыбнулся:

— Попытайтесь отдаться чувствам. Повинуйтесь только собственным порывам.

Чего ей хотелось? Прикоснуться к нему. Гладить волнистые темные волосы, спадавшие ему на лоб. Заглянуть ему в глаза, погладить подбородок, на котором к вечеру обозначилась темная щетина.

Кэро робко протянула руку и провела по его чудесным волосам, одновременно и шелковистым, и жестким. Их скользящее прикосновение заставляло жаждать большего. Осмелев, Кэро разгладила пальцем легкие морщинки у Макса на лбу, погладила брови, слегка провела ногтями по щетине на подбородке. Коснулась губ, которые оказались гораздо мягче, чем она могла себе представить.

Макс выжидательно следил за Кэро, пока та исследовала черты его лица, но, стоило ей дотронуться до губ, тут же закрыл глаза.

— Да, — прошептал он. — Да.

Вдруг Кэро стало любопытно — щетина под ее ногтями издавала тихое пощелкивание. А какой будет звук, если провести по ней зубами? Заставив Макса наклонить голову, Кэро потянулась вверх и исполнила свое намерение, в первый раз ощутив на языке его вкус.

Кэро словно обдало жаром. Теперь она запустила пальцы в его волосы, ласкала языком его подбородок, покусывала и облизывала, чувствуя на языке слабый привкус мыла для бритья.

Зов страсти зазвучал громче. Кэро было хорошо, однако она жаждала продолжить свои исследования. Нельзя обойти вниманием нижнюю часть подбородка, а главное, Кэро жаждала слиться с Максом в поцелуе.

Однако вместо того, чтобы приникнуть своими губами к его губам, Кэро медленно обвела языком их контур. Прозвучал низкий, утробный стон — его или ее, Кэро понять не могла, однако это было не важно.

Внутри нарастало лихорадочное нетерпение. Кэро снова провела языком по губам Макса, и вдруг приникла к ним. Макс разомкнул губы. Ее язык проник внутрь, и перед Кэро открылась бездна новых, неизведанных ощущений. Новая волна влечения захлестнула ее в момент, когда их языки соприкоснулись.

Затем Макс обхватил ее лицо ладонями, нежно, но настойчиво, и ответил на ее поцелуй. Движения его горячего языка будили страсть глубоко внутри.

Кэро казалось, будто все ее тело плавится. Груди неожиданно налились тяжестью, соски напряглись, а между бедрами вдруг стало тепло и влажно.

Макс дразнил ее, заставляя просить большего. Когда Макс неожиданно сжал губами ее язык, удовольствие было настолько острым, что Кэро показалось, что она вот-вот лишится чувств.

Кэро дышала тяжело и бурно, ей словно не хватало воздуха. Острое желание все нарастало и нарастало, хотя Кэро сама толком не осознавала, чего именно так жаждет. Ее ногти вонзились в спину Макса, она прильнула к нему, страстно целовала его, стараясь быть как можно ближе, проникнуть как можно глубже.

И вдруг Макс прервал поцелуй, отстранив Кэро и взяв ее за подбородок. Кэро ощущала биение его пульса, видела, как вздымается и опускается грудь Макса. Он пребывал в том же удивительном состоянии, что и она.

— Что ж, — с трудом выговорил Макс, — наша сделка того стоила.

В голове у Кэро будто сгустился туман, она едва понимала, что он говорит, а найтись с ответом было еще труднее. Пока она пыталась прийти в себя, Макс отодвинулся в противоположный край дивана.

Неожиданно Кэро заметила, что под брюками Макса выступает что-то твердое. Она едва сдержалась, чтобы не протянуть руку и не дотронуться.

Но Макс произнес:

— В последние несколько недель у вас было много дел. Вы, должно быть, очень устали. Завтра рано утром мы отправляемся в Дэнби-Лодж, вам необходимо набраться сил для долгой дороги. Ложитесь спать, а обо мне не беспокойтесь, я прекрасно устроюсь здесь, на этом диване. — Поднеся ее руку к губам, Макс поцеловал каждый палец, вновь пробуждая бушевавшее внутри Кэро пламя. — Доброй ночи, любезная женушка. Увидимся утром.

Выходит, Макс не собирался заявлять на нее свои права. Кэро почувствовала, как внутри рождается протест. Подавив разочарование и неудовлетворенное желание, Кэро молча кивнула, покачнувшись, поднялась и побрела в спальню.

Однако уже через несколько секунд вернулась в гостиную.

— Простите, но, так как все думают, что у нас с вами сегодня первая брачная ночь, я для убедительности отпустила Далси. А сама распустить корсаж я не могу. Если вам не трудно…

— Нисколько.

Кэро повернулась к Максу спиной. Внутри все еще боролись облегчение оттого, что Макс намерен поступить как подобает джентльмену, и досада по той же самой причине.

Напряженные нервы отзывались на каждое прикосновение, пока Макс распускал шнуровку платья, затем корсета. На ней слишком много одежды, решила Кэро. Ей так хотелось, чтобы Макс дотронулся до ее обнаженной кожи.

Затем, когда Кэро уже решила, что Макс ограничится только тем, о чем она его попросила, он провел ладонями от ее шеи до пояса, разводя края корсажа в сторону и проникнув под сорочку. Кажется, Макс тоже не мог спокойно лечь спать, не прикоснувшись к ней. Его пальцы медленно поглаживали спину Кэро.

Она застыла, закрыв глаза и сосредоточившись на прикосновениях пальцев Макса. Только бы он не останавливался, только бы его пальцы добрались до ее груди, до болевших от напряжения сосков!

На какую-то секунду Кэро показалось, что именно это он и намерен сделать, потому что его ладони очутились на ее плечах. Однако Макс застыл, коснувшись пальцами ее ключиц, затем притянул Кэро к себе, прижавшись подбородком к ее голове.

Некоторое время постояв так, Макс отпустил ее и шагнул в сторону.

— Достаточно, — произнес он сдавленным голосом. — Дальше вы справитесь сама.

— Д-да, пожалуй, — заикаясь, выговорила она.

— В таком случае спокойной ночи. Хорошего сна.

Макс подтолкнул ее в сторону спальни, затем закрыл за Кэро дверь.

Туман в голове начал проясняться. Кэро медленно сняла платье, корсет, сорочку, натянула ночную рубашку и забралась в огромную кровать. Прохладная ткань помогла ее разгоряченному телу остыть.

Макс пожелал ей спокойной ночи. Что за издевка! Кэро была не уверена, что вообще сумеет заснуть.

Даже сейчас одна мысль об их поцелуе снова будила в ней страстное желание. Вспомнив, как вела себя с момента прибытия в отель, Кэро с трудом подавила истерический смех. Сначала изображала недотрогу, разрываясь между влечением и смятением, затем была готова на все после одного-единственного поцелуя.

У Кэро и вправду были причины бояться влияния, которое на нее оказывал Макс. Они женаты каких-то полдня, а она уже в шаге от того, чтобы отказаться от своего намерения хранить целомудрие. Более того, она чуть не пригласила Макса проследовать за ней в спальню.

Не помогали даже напоминания о том, что Макс хоть и хорошо к ней относится, но не влюблен в нее.

Кэро сама ему разрешила заводить отношения с другими женщинами. Без всякого сомнения, Макс не преминет воспользоваться этим своим правом.

Кэро до сих пор жаждала его прикосновений.

Не действовали даже напоминания о карающей силе проклятия. Когда Макс был рядом, Кэро забывала обо всем.

И ведь до чего хитер!.. Попытайся он уговорить или даже принудить ее, Кэро бы дала решительный отпор. Но вместо этого Макс пообещал, что не причинит ей вреда… и будет прислушиваться к ее желаниям.

Кэро вспомнила их ласки и поцелуи и застонала. Если так и дальше пойдет, то через пару дней она сама затащит Макса в постель.

Однако проблема была не только в неотразимой привлекательности Макса. На прошедшей неделе в ходе подготовки к свадьбе они виделись очень часто, и Кэро убедилась, что он не только добрый и чуткий, но к тому же умный, проницательный и веселый. Ей нравилось с ним общаться. Кэро поняла, что ждет их встреч. И конечно, будет очень скучать, когда Макс уедет, а это неизбежно произойдет.

Кэро боялась повторить судьбу кузины Элизабет, тосковавшей по супругу, который обманул ее, а затем покинул. Конечно, в отличие от него, Макс — не мошенник, но не годится привязываться к мужчине без всякой надежды на взаимность.

Кэро вздохнула, взбила подушку и перевернулась на другой бок. Ей так много нужно сделать, сколько еще нереализованных планов!.. Из-за войны пришлось прервать торговые отношения с итальянцами, у которых они раньше покупали арабских скакунов, но после окончательного разгрома и ссылки Наполеона ситуация на континенте изменилась к лучшему, а значит, нужно снова наладить связь с этими людьми. Потом съездить в Ирландию и выбрать хороших кобыл, затем начать сложный процесс подбора и вязки, чтобы потомство унаследовало лучшие качества обоих родителей.

К этому времени дела будут налажены достаточно хорошо, чтобы конюшни при необходимости можно было доверить управляющему. Согласно подсчетам отца Кэро, это произойдет через несколько лет.

Разве она сможет так долго противостоять чарам Макса?

Несмотря на напряженные раздумья, усталость последних недель брала свое. Но прежде чем уснуть, Кэро успела определиться с планом действий — позволить Максу сопровождать ее в Дэнби-Лодж и представить его соседям, раз уж он этого хочет. А затем, прежде чем чувства одержат победу над здравым смыслом, заставить его немедленно уехать.

Глава 18

Три недели спустя Макс стоял у ограды загона в Дэнби-Лодж и наблюдал, как Кэро работает с молодым мерином. Хотя он приходил сюда каждый день, это зрелище ему не надоедало. Макса восхищали умение и сноровка, с которой Кэро добивалась нужного результата — то ласковым словом, то угощением, то строгой командой.

Как только Кэро заканчивала работу, они отправлялись на верховую прогулку. Кэро показывала Максу свои владения, он расспрашивал ее о лошадях. Почти все детство Макс провел в школе и теперь наслаждался прежде незнакомым простым укладом деревенской жизни. Он с большим интересом слушал, как Кэро помогала сэру Мартину создавать конюшни.

Вот она вытянула руку, подманивая к себе лошадь, ткань узкого жакета натянулась, и ясно обозначилась грудь. Макс застыл, дыхание его участилось.

Кэро всегда казалась ему красавицей, даже в старых бриджах и сапогах, которые она с некоторым вызовом носила с тех пор, как они прибыли сюда. Но здесь, на родной земле, среди дорогих ее сердцу лошадей Кэро излучала уверенность и целеустремленность и просто расцветала.

Эта женщина совсем вскружила Максу голову. Ее плавные движения, всю чувственность которых Кэро не осознавала, завораживали. Страсть и пыл, с которыми она отдавалась любимому делу, притягивали. К тому же во время работы на лице Кэро появлялся румянец, который ей очень шел. Пока что Макс не нарушил обещания, но держать слово становилось все труднее.

При воспоминании о поцелуе в первую брачную ночь сердце Макса билось быстрее и некоторые другие части тела также реагировали весьма бурно. Макс сразу определил, что Кэро — женщина темпераментная, и ждал только случая, чтобы пробудить дремавшую в ней силу страсти. Однако уже этот первый поцелуй показал, что в пробуждении Кэро не нуждается и, если ей в чем-то не хватало опыта, она компенсировала этот недостаток изобретательностью и энтузиазмом. Неудовлетворенное влечение буквально сводило Макса с ума.

Закрыв за ней дверь в спальню, Макс чуть было не крикнул, чтобы она заперлась, — боялся, что потеряет контроль над собой, проникнет в спальню посреди ночи и будет ласкать, сонную, не дожидаясь, когда она даст ему согласие.

После такого многообещающего начала Макс надеялся, что не пройдет и трех дней после возвращения в любимый дом — и Кэро придет к нему сама.

И хотя Максу, кажется, удалось убедить ее, что бояться его не нужно, однако последний барьер так и оставался не взятым.

Сначала Макс собирался пробыть в Дэнби-Лодж совсем недолго — посмотреть, как Кэро устроится, познакомиться с ее друзьями и соседями. Однако теперь решил задержаться на неопределенный срок — каждый день Макс надеялся, что Кэро наконец прислушается к зову пылающей страсти. Как он мечтал показать ей все радости физической любви, которая чудесно дополнит установившуюся между ними близкую дружбу!

Во время верховых прогулок Кэро вела себя более непринужденно, иногда позволяла дотронуться или поцеловать себя, хотя в доме упорно шарахалась от него. Будучи невинной девушкой, Кэро не представляла, что нечто подобное может произойти на свежем воздухе, там, где нет кровати.

Макс улыбнулся. Он с радостью показал бы ей, что можно обойтись одной попоной, постеленной под развесистой кроной большого дуба.

А что, если прямо сегодня?..

Тут к Кэро подбежал грум. Передав ему поводья, она приблизилась к изгороди.

— Простите, что заставила вас ждать, — с извиняющейся улыбкой проговорила Кэро и перелезла через ограду, чтобы присоединиться к Максу. — С Шерехадином так приятно работать, что я совсем потеряла счет времени.

— Мне нравится наблюдать за вами. У вас настоящий дар.

Кэро пожала плечами.

— Какой же это дар? Просто опыт, — скромно возразила она; Макс, разумеется, не поверил. — Этому можно научить любого.

— Тогда попробуйте научить меня.

В глазах Кэро мелькнуло удивление.

— Это долгая, кропотливая работа. Вряд ли вам будет интересно. Однако, если хотите, с удовольствием.

— Очень хочу, — ответил Макс и поцеловал ей руку. Вот бы так же легко можно было научиться понимать ее, подумал Макс, видя, как затрепетали ее ресницы. Он хотел внушить Кэро такую страсть, чтобы она позабыла об осторожности.

— Куда поедем сегодня? — спросил Макс и помог Кэро сесть в седло, однако руки убрал не сразу.

— Я покажу вам еще одно место, которое мне очень дорого. Раньше бывала там почти каждый день, но… в последнее время давно не заглядывала.

— Значит, для меня это место тоже станет особенным.

Кэро недоверчиво вскинула брови. И хотя раньше Максу часто приходилось говорить красивые слова, чтобы понравиться даме, в этом случае он был абсолютно искренен. Сама Кэро была настолько прямой, что казалось непорядочным кривить душой, даже желая польстить. К собственному удивлению, Макс понял, что все его ласковые речи — правда от первого и до последнего слова.

Пока они вместе выводили лошадей, Кэро сказала:

— Очень благодарна за то, как вы вчера вели себя по отношению ко мне на ужине у сквайра Джонсона. Должна признать, в роли заботливого мужа вы не менее убедительны, чем в образе высокомерного графского сынка. — Кэро рассмеялась. — Вы потрясли наших матрон до глубины души — те даже не сомневались, что вы женились на Кэро Дэнби исключительно ради приданого.

Макс почувствовал, что сердится.

— Зачем вы так о себе говорите, Кэро? Это неправда, и вы это прекрасно знаете. Почему вы себя недооцениваете?

— Ну что вы, я очень ценю некоторые свои качества. Но согласитесь, даже мачеха махнула на меня рукой, хотя относится ко мне прекрасно! Обычно леди обладают совсем другими талантами, и только эти женские умения ценятся особами вроде леди Уинстон и миссис Джонсон. Обе были просто сражены наповал, когда вы отказались сыграть партию в карты с очаровательной леди Милисентой.

— Вчера я смотрел только на свою супругу. На вас было такое восхитительное золотистое платье…

— Да, я пыталась добиться как раз такого эффекта.

Макс застонал, по непонятной причине чувствуя себя виноватым перед Кэро, хотя отнюдь не поощрял кокетства настойчивой вдовы. Леди Милисенту, первую даму в местном обществе, посадили рядом с ним за ужином, и та все время старалась задеть его локтем, дотронуться до руки и постоянно наклонялась над столом, демонстрируя свои прелести.

— Неужели было так заметно ее внимание ко мне?

— Да. По крайней мере, для меня.

— Будь я на вашем месте, ее кокетство польстило бы моему самолюбию.

Даже после Ватерлоо Макс мог бы с ней поразвлечься, но исключительно чтобы забыться.

— Согласен, красивая женщина, но беспардонность, с которой она оказывала мне знаки внимания в присутствии моей жены, не делает леди Милисенте чести. К тому же она чересчур навязчива, я с трудом от нее отделался.

Кэро опустила глаза.

— Рада, что вы повели себя именно так, — смущенно произнесла она, — хотя у меня нет права этого от вас требовать.

— Ну что вы, Кэро! Вы ведь моя жена. Как я мог унизить вас перед соседями, побежав за первой попавшейся юбкой? Происхождение у леди Милисенты высокое, однако о ее нравственных принципах этого не скажешь. — Макс улыбнулся. — Лучше постараюсь угнаться за вами.

Кэро подняла голову. В глазах мелькнул озорной блеск.

— Предлагаете соревноваться?

— Если пожелаете.

— Хорошо, в таком случае скачем вон до той изгороди с другой стороны луга.

Не успел Макс опомниться, как Кэро уже поскакала галопом. Он ринулся в погоню, ветер хлестал в лицо, горячка преследования заставляла сердце биться быстрее.

Вот так все и продолжалось с самого дня их свадьбы — Кэро убегала, Макс догонял. И всегда безуспешно. Вот и на этот раз Кэро добралась до цели чуть раньше его. Но скоро они поскачут вперед вместе, поклялся себе Макс.

Он уже собирался воздать хвалу победительнице, но, когда они обогнули небольшой холм рядом с каменной оградой, Кэро неожиданно спрыгнула с лошади, лицо ее сделалось серьезным и печальным. Над стеной, возле которой росли дикие розы, отчего-то до сих пор не зацветшие, Макс увидел верхушки нескольких надгробий.

Не оглядываясь, Кэро медленно зашагала в сторону кладбища. Не желая нарушать молчание, Макс остановил коня и тоже спрыгнул, потом направился за ней к воротам, где они оставили лошадей попастись. Кэро подошла к двум мраморным надгробиям, на которых были высечены имена сэра Мартина Дэнби и первой леди Дэнби, его возлюбленной супруги, скончавшейся около двадцати пяти лет назад.

Когда Кэро опустилась на колени у могилы отца, Макс точно так же встал рядом с ней. К его удивлению, Кэро взяла его за руку. Он крепко сжал ее пальцы.

— Я часто приходила сюда, когда была еще совсем маленькой, — тихо произнесла Кэро. — Мама умерла при родах, я ее не знала, поэтому пыталась представить, какой она была. Мамин портрет висел в папиной комнате, но сюда он никогда не ходил. Я не понимала почему. Поняла только, когда он умер. Когда я просто занимаюсь делами, работаю с лошадьми, иногда кажется, что папа просто уехал — например, в Ирландию, за лошадьми для вязки. Но стоит прийти сюда и увидеть дату, выбитую в камне, — и обманывать себя больше не получается.

Слезы покатились по щекам Кэро. Макс уже знал, что плачет она редко, поэтому мог оценить всю глубину ее горя.

— От всей души сочувствую, Кэро. Леди Дэнби рассказывала, как близки вы были. Наверняка вам было очень тяжело это пережить.

— Мачеха — замечательная женщина, но мы с ней разные, как… эти вот старые сапоги и атласные туфельки. А с папой мы понимали друг друга, слова нам были не нужны. Папа был для меня всем — отцом, наставником, советчиком, другом. — Кэро подняла глаза. — Я здесь в первый раз с тех пор, как… папа отправился к маме. До этого не могла сюда приходить. Спасибо, что пришли со мной.

Макс поцеловал ее руку.

— Теперь вы больше не одиноки, Кэро. У вас есть я.

Глаза Кэро снова наполнились слезами.

— Вы это говорите искренне?

Макс осознал, что ни разу в жизни не был так правдив. Он поклялся Кэро в верности в день свадьбы, когда они обменялись обетами, но только теперь, когда они прожили вместе почти месяц, Макс почувствовал к Кэро по-настоящему глубокую привязанность. Прежде чем он успел заверить Кэро в своей честности, она встала и зашагала к выходу.

Когда Макс последовал за ней, Кэро спросила:

— А вы когда-нибудь были дружны с отцом? Даже если нет, вам, наверное, было больно, когда он отвернулся от вас.

Упоминание об отце пробудило знакомую ядовитую смесь гнева, горечи, боли и сожаления.

— Да, тяжело осознавать, что разочаровал отца, когда всю жизнь только и делал, что старался заслужить его одобрение. Я был вторым сыном, не наследником, а значит, редко удостаивался его внимания. — Макс печально улыбнулся. — Я ждал его возвращения домой или визитов в школу с таким волнением и нетерпением, будто намечалось прибытие короля. Когда закончилась война, я был рад и горд, что моя новая должность в сфере дипломатии поможет отцу с его карьерой в палате лордов. Но после скандала в Вене, когда обо мне пошла молва и дурные сплетни, отец решил, что я могу расстроить его планы, и отказался от меня.

— А… что именно случилось в Вене? — Когда Макс резко вскинул голову, Кэро поспешно прибавила:

— Только не подумайте, будто я спрашиваю из праздного любопытства. Просто не могу поверить, что вы совершили нечто бесчестное.

У Макса сразу стало теплее на душе.

— Благодарю. Даже не зная обстоятельств, вы верите мне больше, чем родной отец.

Кэро улыбнулась:

— Мы с вами уже согласились, что он ведет себя не слишком красиво. Но если не хотите, можете ничего не рассказывать.

— Отчего же? — К собственному удивлению, Макс понял, что и правда хочет с ней поделиться. Со дня приезда в Англию Макс избегал расспросов любопытных и поведал о случившемся только Алистеру и тетушке, однако был уверен, что Кэро внимательно его выслушает, честно выскажет свое мнение и не станет произносить избитые банальности.

Прислонившись к каменной стене и глядя на пасущихся лошадей, Макс начал:

— Поехать в Вену в качестве адъютанта лорда Веллингтона для меня было пределом мечтаний. Мало того что представился шанс поработать у такого великого человека и послужить своей стране — я еще и оказался в круге избранных, высших государственных сановников и дипломатов.

— Могу себе представить.

— Вскоре после приезда я познакомился с некой мадам Лефевр, овдовевшей кузиной одного из французских дипломатов, в доме которого она жила в качестве своего рода экономки и домоправительницы. После сокрушительных набегов Наполеона многие делегаты смотрели на французов с ненавистью и отказывались иметь с ними дело. Но я не мог не посочувствовать герцогу Талейрану и его людям — на их плечи легла непростая задача, они делали все, чтобы спасти свою родину от насильственного разделения и прочих кар.

Кэро кивнула:

— На их месте мы бы вели себя точно так же.

— Вот именно. Однако я отвлекся. В отличие от других посольских дам эта француженка старалась не привлекать к себе внимания. На многочисленных приемах мадам Лефевр держалась в стороне, наблюдала, а не участвовала. Вот эта загадочная отстраненность, а также удивительная красота сразу пробудили мой интерес, и я подумал — почему бы не пригласить ее на танец? Мы разговорились, она поделилась со мной своими наблюдениями, которые оказались на удивление проницательны. Поэтому на других приемах я уже нарочно искал ее общества. Можно сказать, мы подружились. В отличие от женщин, которых я встречал до тех пор — ведь это было до встречи с вами, — мадам Лефевр ничего от меня не требовала.

Кэро сделала грустное лицо.

— Да, конечно, ведь я потребовала от вас сущего пустяка — жениться на мне.

Макс, который с каждым днем все больше радовался этому обстоятельству, улыбнулся:

— Подобно вам, мадам Лефевр никогда не напрашивалась на комплименты, не требовала подарков, не распоряжалась, чтобы я ни на шаг от нее не отходил. Напротив — она всегда очень радовалась, когда я что-то делал для нее, даже самое несущественное. Однако вскоре я заметил, что у мадам Лефевр часто появляются синяки на запястьях, а иногда — даже на лице. Наконец она призналась, что кузен дурно с ней обращается. Я был возмущен, но ничем не мог помочь. Несмотря на слухи, мадам Лефевр никогда не была моей любовницей, да и родственные узы нас не связывали — права вмешиваться я не имел. Жалея, что не в силах избавить ее от страданий, я как мог старался облегчить ей жизнь. Большего ей было не нужно.

Макс с горечью рассмеялся.

— По крайней мере, так мне тогда казалось. С тех пор я вспоминал каждую нашу встречу, каждый разговор. Не припомню, чтобы мадам Лефевр хоть раз заводила речь о политике. Возможно, она была просто пешкой в этой игре и действовала по распоряжению кузена. Вполне вероятно, он заставил ее участвовать в заговоре при помощи угроз или побоев. Но план сработал безупречно. Тот, кто использовал мадам Лефевр в качестве приманки, понимал, что обольщению я еще могу противостоять, но ни за что не брошу женщину в беде.

Макс вздохнул, устремив в пространство невидящий взгляд.

— В тот вечер мадам Лефевр прислала мне записку, срочно требуя, чтобы я вышел к ней. Я тогда был в кабинете, ждал лорда Веллингтона, чтобы присутствовать вместе с ним на важной встрече. Просьба мадам Лефевр оказалась пустяковой, она нарочно тянула время, чтобы я подольше не возвращался в кабинет. А в это время туда ворвался наемный убийца и выстрелил в ждавшего меня Веллингтона. Слава богу, тот остался цел и невредим. А мадам Лефевр и ее кузен в ту же ночь покинули Вену. Я пытался вспомнить — может быть, я на что-то не обратил внимания и мог бы заранее распознать заговор… — Макс покачал головой. — Но на ум ничего не приходит. Но если бы я не позволил этой женщине обмануть себя, у заговорщиков не появилась бы возможность напасть на одного из самых видных английских генералов.

— Почему вы так уверены? — возразила Кэро. — Если бы этот план не удался, враги Веллингтона нашли бы другую возможность. Ни один разумный человек не станет осуждать вас за то, что вы проявили благородство и сострадание и пришли на помощь даме, даже если на самом деле помощь ей не требовалась! Разве власти не пытались разыскать мадам Лефевр и ее кузена?

— Не знаю. О нашей дружбе знали все, поэтому меня задержали на месте и начали расследование — подозревали, что в заговоре замешан и я. Иначе я бы сразу кинулся на поиски.

Кэро сочувственно спросила:

— Вас… посадили под арест?

Макс поморщился:

— Нет, не в тюрьму, если вы об этом. Просто отвели в комнаты подальше от покоев Веллингтона и приказали оставаться там. А у дверей выставили стражу. Солдаты, которые следили за мной, — прибавил Макс, краснея от стыда при одном воспоминании, — служили в том самом полку, который я не так давно вел в бой.

— Какой ужас, — искренне произнесла Кэро. — Но вряд ли кто-то из них верил, что вы участвовали в заговоре против командира!

— Официального решения огласить не успели — Наполеон бежал с Эльбы. Конгресс сразу отложили, участники вернулись в свои страны. Потом была битва при Ватерлоо… ну, дальше вы знаете.

— Неужели вы никак не можете вернуть себе доброе имя?

— Министерство иностранных дел явно считает, что дело не стоит того. Однако полковник Брендон, мой бывший командир, который сейчас подыскивает для меня должность, считает, что, если я найду мадам Лефевр и та засвидетельствует, что я невиновен, это очень поможет делу.

— Значит, вы должны ехать в Вену, — заключила Кэро. — Как только все узнают истину, вы будете оправданы.

— Благодарю, — произнес Макс. Он не пожалел, что доверился ей. Макс сразу почувствовал, что Кэро поверит ему и поддержит его намерения.

— Хочу отправиться в Вену сразу из Дэнби, пока полковник Брендон ищет мне пост через свои каналы. Не знаю, смогу ли отыскать мадам Лефевр и заставить ее дать показания, но тогда мнение моего отца изменится.

— Ах, Макс, я так вам сочувствую, — произнесла Кэро, погладив его по щеке.

Макс поймал ее руку и задержал ненадолго, наслаждаясь этим прикосновением.

— Соглашусь, граф — великий человек, но только если говорить о делах государственных, — продолжила Кэро. — Но мой папа, сэр Мартин, простой деревенский сквайр, был мне лучшим отцом, чем граф Суинфордский — для вас. Обещаю, что попытаюсь держать себя в руках, когда мы встретимся снова. Однако мнения не изменю — он эгоистичный и недалекий человек, раз любовь сына для него ничего не значит.

И вновь тот факт, что Кэро Дэнби не испытывает ни малейшего почтения к человеку, от голоса которого дрожат стены парламента и одобрения которого жаждет каждый, заставил Макса улыбнуться.

— Вы очень ясно высказались на свадьбе. Я уже боялся, что сейчас вам мало не покажется. Уж я отца знаю, как никто.

Кэро только фыркнула.

— Попробовал бы он. Я бы его быстро поставила на место. Однако не желаю портить ваши отношения, впредь постараюсь быть сдержаннее.

— Моя милая защитница, — ласково произнес Макс, сжимая ее руку.

— Да. Можете не сомневаться — я вся ваша.

Макс был глубоко растроган ее словами. Кэро будет поддерживать его, заботиться о нем… До сих пор его выручали только кузены-разбойники.

Казалось, Кэро видит в нем не только графского сына, или многообещающего дипломата, или даже отважного солдата. Кэро просто любит его таким, какой он есть. Сердце Макса наполнилось нежностью и благодарностью.

Смущенный силой своих чувств, Макс постарался отвлечься и только тут сообразил, что слова Кэро несколько двусмысленны.

Ах, если бы она действительно была «вся его»! Под взглядом Макса Кэро залилась краской и отвела глаза, затем прибавила, что «ничего такого» не имела в виду. Однако здесь Кэро была в полной безопасности — Максу и в голову бы не пришло соблазнять ее около кладбища, где покоятся ее родители.

Тут резкий порыв ветра чуть не сорвал шляпу с головы Макса, а на щеку упала холодная капля дождя.

— Погода меняется, — произнес Макс, глядя на несущиеся по небу темные облака. — Надо возвращаться.

— Спасибо, что поехали со мной. Я понимала, что должна прийти сюда, но очень боялась. С вами было… легче. Я чувствовала себя не так одиноко.

Неожиданно Макс понял, что, несмотря на постоянно окружавших его льстецов и подхалимов, которым вечно что-то было от него нужно, он тоже чувствовал себя одиноко — всегда, когда рядом не было друзей-разбойников. Но теперь все изменилось.

— Очень рад, — сказал Макс, и они вместе направились к лошадям.

Макс направился в дом, Кэро же, несмотря на начавшийся дождь, вернулась в леваду работать, предупредив, что придет к ужину. Макс пошел в библиотеку, решив выбрать себе книгу. Но на чтении сосредоточиться не мог — просто смотрел в окно и думал о Кэро.

Он вспоминал разговор на кладбище. Раньше Макс никому не рассказывал о своих сложных чувствах к отцу. Даже не отдавал себе отчета, насколько одиноким чувствовал себя в кругу семьи. С Кэро было по-другому. Она говорила с ним тепло и искренне, рядом с ней Максу было спокойно, будто он… наконец оказался дома.

Это соображение несколько смутило Макса. Для великолепного Макса унизительно было бы влюбиться в женщину, которая не поддается на его чары.

Возможно, ему следует отказаться от своих попыток — хотя бы на время — и отправиться-таки в Вену. Чем дольше тянуть, тем меньше шансов напасть на след мадам Лефевр.

Макс еще не решил, что делать, когда в библиотеку ворвалась Кэро, ее темные глаза светились радостью.

— Я только что получила письмо от мистера Уэнтворта! Заводчик из Италии, которому папа писал давным-давно, чтобы приобрести его прекрасных арабских скакунов, согласен! Более того, он принял все папины условия.

— Чудесные новости, — ответил Макс, радуясь за нее. Она недавно рассказывала ему о планах своего отца. — И когда же доставят лошадь?

— Очень скоро! Синьор Алианте ждал, пока на континенте все уляжется, и только тогда отправил животное к нам, но теперь конь уже в Лондоне. Мистер Уэнтворт распорядился, чтобы его доставили в Дэнби. Он будет здесь через несколько дней. Папа был бы счастлив! Это первый шаг на пути к процветанию конюшен!

Макс улыбнулся, очарованный ее энтузиазмом и восторгом:

— Это нужно отпраздновать.

— Непременно! Пошлю Мэннерса в погреб за шампанским.

Макс хотел обнять ее, но Кэро только отмахнулась:

— Не надо, я вся в грязи. Увидимся за ужином!

В столовую Кэро спустилась в настоящем праздничном наряде. Медные кудри были уложены в великолепную прическу, а идеально сидящее платье подчеркивало грудь.

Весь вечер Кэро была весела, расспрашивала Макса про службу в армии, повседневную жизнь военного лагеря, хотела узнать, понравилось ли ему в Испании и Португалии. Обычно сразу после ужина Кэро вскакивала из-за стола, на ходу целовала его и отправлялась в свою спальню — она всегда вставала с рассветом, этого требовала работа на конюшнях.

Однако теперь Кэро задержалась, будто тоже не хотела заканчивать приятную беседу. Она смеялась, когда Макс рассказывал случай, произошедший с ним в Португалии, — в бурю он укрылся в коровнике и заночевал в одном из стойл на охапке сена. Всю ночь его будили коровы, желавшие полакомиться его матрасом.

Глаза Кэро сияли. Она дотронулась до его руки и не сразу убрала ладонь. Она казалась менее напряженной и чувствовала себя свободно — такой Макс не видел Кэро с самой их брачной ночи. Чувствуя, что победа близка, Макс пустил в ход все свое обаяние.

Наконец, заметив усталые взгляды дежуривших в столовой лакеев, Макс предложил:

— Давайте позволим Джозефу убрать со стола.

Кэро взглянула на часы на каминной полке и сразу встрепенулась:

— Боже, я не думала, что уже так поздно! Простите, что задерживаем вас, Джозеф.

— Ну что вы, миледи, — ответил лакей. — Мне сказать мистеру Мэннерсу, чтобы подал чай в кабинет?

— Нет, чай пить некогда. Передайте всем работникам кухни, что на сегодня они свободны.

Лакей с поклоном удалился. Макс же взял графин и провел Кэро в кабинет.

— Не хотите чаю — давайте допьем вино. После него будете крепче спать.

— Какой сегодня чудесный день! — с улыбкой произнесла Кэро и опустилась на диван. Она одарила Макса таким озорным взглядом, что ему стало жарко. — Даже спать совсем не хочется!

Макс постарался убедить себя, что Кэро, как всегда, ни на что не намекает. Однако у него сразу вспыхнула надежда.

Макс сел рядом с Кэро, вдыхая ее притягательный аромат и с трудом удерживаясь от того, чтобы не начать целовать ее глубокое декольте. Пора идти в свою комнату, а иначе Макс потеряет над собой контроль, нарушит обещание, и все очарование вечера будет сведено на нет.

— Нет, пора ложиться, — произнесла Кэро, допивая вино. Из-под ресниц она бросила на него взгляд одновременно и дразнящий, и нерешительный.

Одурманенный ее прелестью и охваченный давно сдерживаемым влечением, Макс не мог заставить себя соблюдать осторожность.

— Позвольте проводить вас наверх.

Сердце забилось сильнее, и страсть взыграла с новой силой, когда Кэро ответила:

— С удовольствием.

Кэро оперлась на руку Макса. Пытаясь сдержать волнение, он повел ее наверх, не сомневаясь, что Кэро слышит, как сильно бьется его сердце.

Вскоре они дошли до ее спальни. Когда Макс открыл дверь, сердце его будто остановилось.

Как поступит Кэро — пригласит его остаться… или просто пожелает спокойной ночи?

Глава 19

Остановившись в дверях спальни, Кэро улыбнулась Максу. День и впрямь был замечательный, такой счастливой она не чувствовала себя с тех пор, как умер отец.

Почти все лошади были прекрасно подготовлены к торгам, включая мерина, с которым она сегодня работала. Благодаря поддержке Макса Кэро наконец осмелилась прийти на кладбище, и это помогло ей примириться со случившимся. Нет, печаль никуда не ушла, но теперь Кэро поняла, что может с этим жить.

А самое главное, арабский скакун, тот самый, которого ее отец жаждал заполучить для улучшения породы, будет доставлен в Дэнби-Лодж со дня на день.

Макс оказался прекрасным другом, он понимал, как много значит для Кэро воплощение в жизнь планов отца. С первого дня знакомства Макс расспрашивал ее о лошадях и работе на конюшнях. И даже решился открыться ей, поведав многое о себе — какие у него трудные отношения с отцом, как он надеется вернуть себе доброе имя.

В этот вечер Кэро решила не думать о том, что скоро ей предстоит расстаться с Максом. Вскоре он уедет — либо в Вену, либо обратно в Лондон.

— Благодарю за чудесный день. И не менее чудесный вечер.

— Очень рад, что скоро мечта вашего отца осуществится, Кэро.

Жалея, что не осмеливается попросить Макса остаться, она ждала, что он пожелает ей спокойной ночи. Однако Макс стоял молча, не сводя пристального взгляда с ее лица.

Кэро не хотелось, чтобы он уходил. На самом деле она жаждала второго поцелуя, такого же как тот, в первую брачную ночь.

Скоро Макс будет далеко. Если держать себя в руках, пожалуй, можно позволить себе небольшие вольности и не ограничиваться быстрым поцелуем в щеку. Со дня возвращения в Дэнби-Лодж больше ни на что Кэро не осмеливалась.

Сердце бешено забилось. Кэро с трудом выговорила:

— Что же вы не поцелуете меня на сон грядущий?

— С радостью, моя прелестная женушка, — произнес Макс низким голосом, от которого по всему телу Кэро пробежала сладкая дрожь.

Поцелуй был прекрасный — долгий, неторопливый, а в конце Макс дотронулся языком до ее губ.

Кэро мгновенно охватило страстное желание, она почувствовала, как напрягаются соски и что-то пульсирует между бедер. Сама не осознавая, что делает, Кэро прильнула своими губами к губам Макса и начала страстно целовать его. И вот их языки сплелись вместе.

Кэро притянула Макса к себе и целовала, целовала, пока не перехватило дыхание и не закружилась голова. Потяжелевшие груди жаждали его прикосновения. Кэро выгнула шею, губы Макса опускались все ниже и ниже, к самому краю низкого декольте. Макс лизнул языком кожу у края платья.

И тут Кэро больше всего на свете захотелось, чтобы Макс снял с нее платье и корсет и ласкал ее обнаженное тело.

Папа покинул ее, но этот мужчина, который помог ей примириться с потерей, сейчас здесь, рядом. Прежде чем Макс тоже оставит ее, Кэро должна сполна насладиться им.

Не думая об опасности, Кэро взяла Макса за подбородок и посмотрела ему в глаза:

— Распустите мой корсаж.

— Как пожелает миледи, — ответил Макс. От блеснувшей в его глазах страсти у Кэро замерло сердце.

«Попытайтесь отдаться чувствам, — сказал он ей в первую брачную ночь. — Повинуйтесь только собственным порывам».

Охваченная влечением, неспособная думать ни о чем, кроме переполнявших ее эмоций, Кэро положила его руки на свой корсаж. Продолжая целовать Макса, она позволила ему распутать шнуровку. Макс склонился над ее обнаженной грудью.

Кэро застонала, когда Макс дотронулся языком до чувствительной кожи. В первый раз она испытывала такие невероятные ощущения. Кэро запрокинула голову, тяжело дыша, пока Макс пальцами и языком ласкал ее грудь, а затем по очереди взял в рот затвердевшие соски.

Кэро переполняло горячее желание. Она помогла Максу освободиться от рубашки, потянула за галстук. Макс отшвырнул его в сторону, и Кэро коснулась пальцами его груди, дотронулась до сосков, пока Макс делал совершенно невообразимые вещи с ее собственной грудью.

Осмелевшая, Кэро расстегнула пуговицы бриджей Макса. Его возбужденное мужское естество вырвалось на свободу. Кэро взяла его в руку, заставив Макса вскрикнуть в голос.

Пока Макс осыпал ее поцелуями, Кэро исследовала его член по всей длине от горячей пружинистой головки до твердых яичек.

Как они с Максом оказались возле кровати, Кэро не заметила. Дрожащие колени подогнулись, и она опустилась на матрас.

Макс освободил Кэро от нижних юбок, она помогала ему. И вот на Кэро осталась только тонкая льняная сорочка. Голубые глаза Макса блестели в сиянии свечей, озарявшем мощные плечи, вздымавшуюся и опускавшуюся грудь. Кэро спустила его бриджи и замерла, восхищаясь его мужественностью. Макс вздрогнул и застонал, когда Кэро снова принялась ласкать его напряженную плоть, затем прижалась к ней щекой.

— Какая красота, — прошептала она.

С утробным рычанием Макс скинул бриджи и опрокинул Кэро на подушки. Целуя Кэро, он снял с нее сорочку и залюбовался ее прекрасным телом. Целуя девушку, он нежно коснулся преддверия ее лона и прошептал в ответ:

— Какая красота.

Стоило Максу дотронуться до маленького чувствительного бугорка, как Кэро переполнило острое чувство наслаждения. Она затрепетала и вскрикнула в голос. Макс ласкал ее снова и снова, шепча нежные слова, а Кэро переживала упоительное ощущение, которое все нарастало. Макс медленно исследовал каждый участок ее тела чуткими пальцами.

Тут Кэро поняла, чего хочет — чтобы Макс вошел в нее, чтобы его мужской орган оказался там, где сейчас были его пальцы. Что-то невнятно пробормотав, Кэро привлекла Макса к себе, и он оказался сверху. Кэро раздвинула ноги, приглашая Макса утолить ее жажду.

Она застонала от облегчения, когда Макс вошел в нее, затем тихонько ахнула от боли. Ее муж тут же остановился и стал осыпать ее поцелуями, пока Кэро не расслабилась и вожделение не пробудилось снова, заставив ее сжать бедра Макса и прижаться к нему как можно теснее.

Однако Макс двигался неторопливо. Чувствуя неудовлетворенность, Кэро еще более раскрылась ему навстречу, пока не ощутила приятную наполненность внутри своего лона.

Теперь Макс ускорил темп. И тут Кэро достигла пика возбуждения. Она будто летала в вышине, целиком отдавшись величайшему наслаждению.

Задыхающаяся, обессиленная, Кэро упала на подушки, голова кружилась от выпитого вина и бурных ласк. Прошептав ее имя, Макс вскрикнул. Через пару секунд он упал на кровать рядом с ней и привлек к себе, заключая ее в объятия.

Вскоре счастливая Кэро заснула.

На следующее утро Макса разбудил светивший в лицо теплый солнечный луч. Медленно просыпаясь, он подумал, что, видимо, перебрал вчера с вином, раз провалялся в постели так долго. Но тут вспомнил события прошедшей ночи.

С довольной улыбкой Макс лениво потянулся. Он чувствовал, что Кэро — страстная, темпераментная женщина. Но реальность превзошла все его фантазии.

Макс не мог дождаться, когда снова предоставится возможность в этом удостовериться. Солнце высоко — значит, уже день. Однако почему бы не попробовать прямо сейчас?

Приподнявшись на локте, Макс сообразил, что он не в своей спальне, а в комнате Кэро. Простыня на ее стороне кровати была холодной. Куда же подевалась его супруга?

Зная Кэро, можно предположить, что на рассвете она на цыпочках вышла из комнаты, чтобы не будить его, и отправилась работать с лошадьми. До начала торгов осталось совсем немного времени. Разочарованный Макс вынужден был признать, что вряд ли уговорит Кэро разделить с ним ложе прямо сейчас.

Как она встретит его этим утром, при свете дня — смело посмотрит в глаза или же покраснеет от смущения? Кэро полностью дала волю чувствам и бурно отвечала на его ласки. Макса обожгло волной горячего желания, стоило ему вспомнить, как Кэро ласкала его, как прижималась к нему…

Несмотря на все, что происходило ночью, Кэро, скорее всего, вернется к своей обычной застенчивости, решил Макс. Ему стало интересно, в какой ипостаси он увидит ее сегодня — практичной, деловитой лошадницы в бриджах и сапогах или соблазнительной, чувственной сирены?

Накинув кое-что, чтобы не смущать слуг, Макс добежал до своей спальни и там уже оделся как подобает, затем спустился. Сев завтракать, Макс узнал у Мэннерса, что хозяйка поела рано и сразу отправилась в конюшни. Сделав последний глоток эля, Макс многозначительно подмигнул дворецкому. Тот поспешно прикусил губу, сдерживая улыбку.

Выходя из столовой, Макс рассмеялся. Теперь новость будут горячо обсуждать по всему дому — еще бы, хозяйка наконец-то провела ночь в обществе мужа.

Приблизившись к конюшням, Макс зашагал быстрее. Кэро он заметил издалека — она стояла, опершись на ограду загона, где вчера гоняла на корде мерина.

Макса охватила радость, легкая, словно пузырьки выпитого вчера шампанского. Ему не терпелось поцеловать Кэро. Хотя в брак он вступил вынужденно, однако теперь ничуть об этом не жалел. Максу оставалось только поздравить себя — к дружбе прибавилась еще и страсть, сделку можно было считать удачной.

Хотя Макс проводил с Кэро каждый день на протяжении месяца, она не успела ему наскучить. Она была все так же интересна, проницательна и забавна, как и в день их первой встречи в оранжерее Бартонского аббатства. Макс восхищался ее умелым обращением с лошадьми и деловой хваткой, позволявшей Кэро так успешно управлять конюшнями. Ее разнообразные интересы и обширные знания, которыми Кэро делилась во время разговоров за ужином и чаем, не переставали удивлять и радовать Макса.

Как же ему повезло, что он женился на девушке, сочетающей в себе прямоту мужчины с пылкой страстностью любовницы. Вдобавок к этим ценным качествам, Кэро — настоящая красавица, и к тому же богатая наследница. Должно быть, мужчины счастливее его не найдешь во всей Англии.

Оставалось только найти мадам Лефевр и заставить ее подтвердить его непричастность к заговору.

Кэро разговаривала с главным грумом, стоя спиной к Максу, и не видела, как он подошел. Дождавшись, когда разговор закончится, и грум уйдет, Макс взял Кэро за плечи, повернул к себе и заключил в объятия, затем наклонился и поцеловал в лоб.

— Как себя чувствует моя очаровательная супруга?

— Макс! — укоризненно воскликнула залившаяся краской Кэро.

Да, относительно смущения Макс угадал. Он улыбнулся.

— Может, прогуляемся? — предложил Макс, чуть сжав ее плечи. — Почему вы не разбудили меня, когда уходили? С восторгом отблагодарил бы вас за доставленное вчера удовольствие.

И тут Макс понял — что-то не так. Плечи Кэро напряглись, стоило ему до них дотронуться. Однако он был в таком радужном настроении, что не придал этому значения. Кэро высвободилась:

— Рада, что вы… остались довольны.

Холодный тон и опущенный взгляд ничем не напоминали о жизнерадостной, страстной женщине, с которой Макс предавался любовным утехам всего несколько часов назад. Неожиданная отчужденность Кэро подействовала на Макса, как пощечина. Радость и предвкушение тут же испарились.

Макс пытался встретиться с ней взглядом и понять, в чем дело. Казалось, счастье утекало, будто вода сквозь пальцы.

— Что с вами, Кэро? Что-то не так?

— Нет, все в порядке, — быстро ответила она и поспешно шагнула назад, словно не могла даже стоять с ним рядом. Не глядя Максу в глаза, Кэро прибавила: — Просто… волнуюсь. Скоро начнутся торги, а я еще и половины дел не закончила.

Макс не позволил Кэро уйти. Взяв ее за подбородок, он заставил Кэро встретиться с ним глазами.

— Это еще что за отговорки? Где та смелая, искренняя женщина, на которой я женился? Нет, вас тревожит что-то другое. Ну же, доверьтесь мне.

К смятению Макса, лоб Кэро пересекла морщинка, а губы задрожали. На глаза навернулись слезы.

— Не бойтесь меня, Кэро, — ласково произнес Макс. Теперь он уже забеспокоился всерьез. — Я не кусаюсь. — Желая развеселить ее, Макс игриво прибавил: — А если и кусаюсь, то никакого вреда от этого не бывает.

— Вред может быть, и очень большой.

Прежде чем Макс успел спросить, что она имеет в виду, Кэро коротко кивнула:

— Вы правы. Я должна все вам рассказать. Давайте пройдемся.

Макс встревожился еще сильнее, когда Кэро не позволила ему взять себя за локоть — просто оттолкнула его руку.

Сурово нахмурясь и скрестив руки на груди, Кэро произнесла:

— Вам известно, как я старалась избежать замужества. Да, я хотела стать женой Гарри, но есть и вторая причина моего упорства. Гораздо более серьезная.

Макс слушал, не веря своим ушам, а Кэро рассказывала о том, какая судьба постигла почти всех женщин в семье ее матери — они скончались, едва успев произвести на свет первого ребенка.

— Конечно, сам я о родах ничего не знаю… кроме того, что они могут быть очень опасны для матери. Значит, вы хотите сказать… что в вашей семье из поколения в поколение передается какой-то недуг, из-за которого женщины умирают?

Кэро мрачно улыбнулась:

— Это не недуг, а нечто более серьезное — проклятие.

Макс покачал головой:

— Неужели вы верите в такие вещи? Разве не может быть, что это просто трагическое совпадение?

Кэро крепко обняла себя за плечи, будто ей вдруг стало холодно.

— Леди Дэнби предупреждала, что именно так вы и отреагируете. Она тоже не верит в проклятие. Но я верю. Я знаю. Сначала умерла мама, потом кузины. Все женщины нашей семьи умерли молодыми, рожая первого ребенка.

Макс растерянно молчал. Наконец Кэро посмотрела ему прямо в глаза:

— Теперь вы все знаете. Я не разыгрывала недотрогу, чтобы усилить ваш пыл, и не старалась вам досадить. Меня очень влечет к вам… вы это и сами заметили… но я боюсь, — договорила Кэро, и по щекам ее скатились две слезинки. — Боюсь того, что может случиться, если допущу вас до себя.

Понимая, как тяжело сильной, смелой Кэро признаваться в своем страхе, потрясенный ее откровениями Макс не мог выговорить ни слова.

— Вот я и подумала — если вы сможете быть с любой женщиной, с какой пожелаете, то для чего вам я? Думала, что справлюсь с соблазном. Но вчера ночью… больше всего на свете я желала вас. И ничего прекраснее этого мне испытывать не приходилось! Но этим утром я смотрела на бледно-оранжевое восходящее солнце, а видела перед собой лицо кузины Энн, которая умерла на рассвете, сжимая мою руку. И кровь, кровь повсюду…

— О, Кэро, — прошептал Макс и привлек ее к себе. На этот раз Кэро сопротивляться не стала.

Долгое время он так и стоял, обнимая ее и прислушиваясь к приглушенным рыданиям. В душе царили потрясение, ужас, тревога.

Наконец Кэро успокоилась и отстранила его. Макс не стал ее удерживать.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше, до свадьбы? — спросил Макс. Теперь к другим чувствам присоединился гнев. — По-вашему, я не имею права знать, что наш брак не может быть полноценным, а иначе под угрозой ваша жизнь?

— Разве я не предупредила, что мы будем мужем и женой только формально? — напомнила Кэро. — Вы согласились… Хотя мы оба понимали, что, если вы потребуете своего, отказать я не смогу. — Кэро пожала плечами. — Не хотела, чтобы вы узнали, какая я трусиха. Кроме того, опасность грозит мне, а не вам.

— Черт возьми, Кэро! Вы из меня какое-то чудовище делаете! По-вашему, я готов рисковать вашей жизнью, лишь бы удовлетворить свою похоть?

— Что сделано, то сделано, — пожала плечами Кэро. — Боюсь, теперь уже ничего не изменишь. Мне придется смириться с риском. Что ж, тут есть свои плюсы. — Кэро печально улыбнулась. — Больше не придется бороться с соблазном.

Максу и самому трудно было бороться с соблазном. Несмотря на все его смятение, когда Кэро прижалась к нему, и Макс ощутил ее груди и плоский живот, одно это пробудило в нем вспышку страсти. Зная силу, коварного чувства, Макс осознавал, что при определенных условиях никакой риск его не остановит.

Макс чувствовал себя так, словно стоит перед горящим домом. Все мечты о том, чтобы вынужденный брак с Кэро превратился в истинный союз двух любящих сердец, рассыпались в прах.

Однако Кэро ни в чем перед ним не виновата. Она честно просила о браке по расчету. Как у его родителей. Каким же он был дураком, когда надеялся на что-то большее!

— Будет лучше, если мы оба постараемся избегать соблазна, — проговорил Макс. — Не знаю, существует ли на самом деле это ваше проклятие, но вы в него верите, и этого мне достаточно. Нет, Кэро, я не позволю вам ставить под угрозу свою жизнь! И если честно, иметь детей я вовсе не желаю — так же, как не желал вступать в брак. Вспомните, какой пример был у меня перед глазами — разве из меня получится хороший отец?

Кэро поморщилась, и Макс сообразил, что ее, должно быть, больно ранили слова о его нежелании жениться. Но сейчас Максу было так плохо, что утешать кого-то другого у него просто не было сил.

— Пожалуй, отправлюсь в Вену прямо сейчас. Я ведь давно уже туда собирался. У вас много дел перед началом торгов. Должно быть, своим присутствием я мешаю вам работать.

— Скорее отвлекаете, — поправила Кэро. Макса это несколько ободрило. Однако, тяжело вздохнув, Кэро согласно кивнула. — Да, пожалуй, так будет лучше всего. У меня и вправду полно дел… у вас, кстати, тоже…

Вот оно, решение — окунуться в работу и забыть о том неудобном факте, что жена страшится твоих прикосновений. Горечь пронзила Макса, будто ножом. С какой легкостью Кэро готова расстаться с ним!

Сам же он после проведенного вместе месяца всей душой привязался к своей жене. Макса обожгла волна гнева. Ну почему он вечно попадает в самые сложные ситуации?..

Возможно, хоть одну из них удастся исправить, поехав в Вену.

— Хорошо. В таком случае начну собираться прямо сейчас. Постараюсь выехать сегодня.

Кэро энергично закивала:

— Да-да, прекрасно. Я весь день буду занята и не смогу вас проводить, поэтому попрощаемся сейчас. Удачи, Макс. Надеюсь, вам удастся доказать свою невиновность.

Кэро шагнула к нему, быстро поцеловала в щеку и тут же отошла. На этот раз Макс не сделал попытки обнять ее.

— До свидания, Макс. Хорошей дороги.

С этими словами Кэро отвернулась и почти бегом кинулась в конюшни, будто и секунды лишней не могла выдержать в его обществе.

Макс стоял и смотрел ей вслед. Вот и подошел к концу прекрасный медовый месяц. От радости нет и следа. Даже гнев утих. Осталось только чувство потери, которое ранило его больнее, чем Макс мог ожидать.

Что ж, если Кэро угодно, чтобы он уехал, пускай. Ему не привыкать, его уже не в первый раз отсылают прочь.

Так и не разобравшись в своих смешанных чувствах, Макс развернулся на каблуках и зашагал к дому.

Укрывшись в конюшне, Кэро наблюдала, как уходит Макс. Она плотно сжала губы, ногти вонзились в ограду загона. Кэро с трудом подавила соблазн кинуться за ним вслед и попросить хотя бы о прощальном поцелуе.

А лучше — уговорить остаться.

Однако Макс зол на нее. Неужели он больше никогда ее не поцелует? Вдруг он вовсе к ней не приедет?

В душе Кэро боролись друг с другом сильнейшая боль и глубокое облегчение. По щекам покатились слезы.

Кэро вспомнила, как в чудесном настроении проснулась в объятиях Макса. Ей было удивительно спокойно. Кэро с удовольствием вспоминала все детали прошлой ночи. Она прижалась к Максу и уже совсем было собралась разбудить его ласками и поцелуями. Но тут Кэро проснулась окончательно и осознала, что натворила. Ее охватили испуг и смятение.

Они провели вместе всего одну ночь. Возможно, Кэро не понесла… пока.

Но, несмотря ни на что, стоило ей вспомнить, как Макс двигался внутри ее, пробуждая сильнейшее наслаждение, Кэро захотелось испытать все это еще и еще раз.

До встречи с Максом Кэро не переживала таких потрясающих, невероятных чувств. Даже зная об опасности, она готова была повторить то, чем они вчера занимались, бессчетное количество раз. Теперь тело Кэро словно пробудилось, и она жаждала вновь отправиться в захватывающее путешествие к пику наслаждения, достичь его одновременно с Максом и воспарить вверх, вверх…

Между тем Макс скрылся из вида. Жалея, что нельзя позвать его, Кэро поняла, почему ее мать, тетушка и кузины готовы были рискнуть. Супружеская обязанность рожать наследников здесь ни при чем. Все дело в головокружительном единении с любимым человеком. Теперь с Максом ее связывали невидимые, но крепкие узы. Она не думала, что может быть с кем-то ближе, чем с любимым отцом.

Как же она теперь сможет его отпустить?

Труды отца наконец увенчались полным успехом — вскоре будет доставлен тот самый арабский жеребец, и конюшни прославятся на всю страну. Кэро осталось только съездить к заводчикам в Ирландию и выбрать подходящих кобыл. Тогда можно будет начать выведение новой породы.

Отец подсчитал, что на это уйдет несколько лет. Но уже спустя год Кэро сумеет наладить процесс настолько, что в случае необходимости дела можно будет передать другому человеку. Кэро тщательно вела записи, и, если ввести в курс дела Ньюмана, тот, пожалуй, справится и без нее.

И тогда Кэро сможет уехать и разыскать своего мужа. Начать все сначала. Забыть о проклятии ради счастья полноценного брака.

Если Макс, конечно, захочет. Кэро постаралась не думать о многочисленных красавицах, наделенных самыми разнообразными талантами, которые, несомненно, будут толпами виться вокруг Макса Рэнсли.

А ведь она дала ему полную свободу!..

Надо же было сделать такую глупость! А хуже всего, что Кэро сама не заметила, как привязалась к Максу Рэнсли.

Он ей не принадлежит. Рано или поздно Макс должен был вернуться в свой мир. Хорошо, что это произошло сейчас, пока еще не слишком поздно.

У Кэро будто жгло все внутри. Она отвернулась и заставила себя сосредоточиться на делах. Она будет работать до позднего вечера, чтобы Макс наверняка успел собраться и уехать. Еще одного такого разговора Кэро не вынести.

Нестерпимая боль в сердце заставила Кэро пролить еще несколько слезинок. Она сердито смахнула их с глаз. Когда Гарри уехал в университет, ей тоже поначалу было грустно. Но тогда Кэро нашла утешение в привычной работе.

Значит, сейчас она поступит точно так же.

Но почему-то теперь возможность осуществить мечту отца уже не приносила Кэро былой радости.

Глава 20

Полтора месяца спустя Макс сгорал от нетерпения, сидя в приемной британского посла в Вене. Месяц он ехал то верхом, то в экипаже, то в почтовой карете, ночевал в придорожных гостиницах, пансионах и домах знакомых. После того, какой тяжелый путь он проделал, Макса раздражало, что его заставляют ждать люди, которые, собственно, и отправили его в изгнание.

Тут дверь распахнулась, и перед Максом предстал лорд Баннерман, помощник посла. Макс сразу приободрился. Баннерман — талантливый и проницательный дипломат, Макс в полной мере оценил его компетентность, когда работал с Веллингтоном. К счастью, на этот раз к нему прислали по-настоящему влиятельного человека, а не того клерка, который вышел к Максу, когда он только прибыл в Вену.

— Рад видеть вас снова, Рэнсли, — произнес лорд Баннерман, пожимая Максу руку. — Если не ошибаюсь, вас следует поздравить? Слышал, недавно вы женились. Причем на очень богатой наследнице.

— Это правда. Благодарю вас, — ответил Макс. Сердце сжалось от боли. Долгая, утомительная дорога и бесплодные поиски помогали Максу не думать о проблеме с Кэро… почти. Однако рана все никак не заживала.

— Дженнингс говорит, что сообщил вам все имеющиеся сведения о мадам Лефевр. Удалось узнать что-то новое?

— Нет, — устало ответил Макс. — Сведения Дженнингса слишком скудны. Если честно, милорд, у меня создалось впечатление, что министерство вовсе не заинтересовано в расследовании.

Баннерман улыбнулся:

— Согласитесь, Рэнсли, ситуация была непростая. Вы утверждали, что в покушении на Веллингтона замешан один из людей герцога Талейрана, да тут еще Бонапарт бежал с Эльбы. Поднялся страшный переполох. Талейран заявил, что ни о каком заговоре ему не известно, и вообще, подобные подозрения оскорбительны для членов французской делегации… Никого из них нам допросить не позволили… Боюсь, многие не хотят ворошить старую историю…

— Кроме меня. Пострадала моя репутация и карьера.

— Очень сочувствую, — проговорил Баннерман с искренним состраданием в голосе. — У вас большой потенциал, Рэнсли. Из вас бы получился прекрасный дипломат.

Макс был сражен наповал. Все это время, ведя трудное и, увы, безрезультатное расследование, Макс упорно надеялся, что сможет добиться справедливости. Но, судя по тону лорда Баннермана, рассчитывать на это не следовало. Единственные люди, обладающие необходимыми полномочиями, чтобы во всем разобраться, и пальцем не пошевельнут.

Репутация Макса так и останется запятнанной.

Однако он решил уточнить, чтобы удостовериться наверняка:

— Значит, министерство иностранных дел не заинтересовано в расследовании? Выходит, вот почему ко мне прислали простого клерка, а потом заставили объехать половину городов Австрии и Италии?

Баннерман пожал плечами… И только тут Макс понял, почему на этот раз его удостоили аудиенции с такой высокопоставленной особой.

— Ах вот оно что. Посол велел вам узнать, не обнаружил ли я новые доказательства, чтобы министерство смогло принять меры и помешать мне.

— Да, — без всякого смущения признал Баннерман. — Вы весьма проницательны, Рэнсли. И впрямь могли бы стать выдающимся дипломатом.

— Теперь мне на это нечего и надеяться. Ведь ваше министерство не позволяет мне обелить свое имя, — с горечью ответил Макс.

Баннерман снова пожал плечами:

— Возможно, вы найдете себя на другом поприще. Понимаю вашу тревогу по поводу запятнанной репутации. Но советую, как друг, — заканчивайте расследование. Герцог Талейран немало посодействовал повторному возведению на престол короля Людовика. Министерству невыгодно, чтобы среди свиты герцога обнаружился бонапартистский заговорщик, иначе хрупкое равновесие, которого мы так долго старались достичь, вновь будет нарушено.

— То есть ради этого я должен пожертвовать добрым именем?

— Талейран теперь — первый человек Франции. Нам не нужно, чтобы его положение пошатнулось. Разве, сражаясь при Ватерлоо, вы не пожертвовали бы жизнью ради своей страны? Допустили бы, чтобы Наполеон победил и прошел со своей армией по всему континенту? Конечно же нет, — ответил Баннерман за Макса. — У нас тут, конечно, не поле битвы, однако исход не менее важен.

Сглотнув, Макс согласился:

— Вы правы. Репутация одного человека не стоит того, чтобы рисковать миром во всей Европе. Выходит, я зря потратил время.

— Поездка в такой прекрасный город, как Вена, не может быть напрасной тратой времени, — невозмутимо возразил Баннерман.

Целый год Макс жаждал справедливости. Теперь же в душе поселились боль и отчаяние.

Не удастся вернуть ни хорошее отношение отца, ни доверие Веллингтона.

— Поверьте, министерство иностранных дел ценит вашу жертву. Кажется, полковник Брендон ищет для вас пост в своем ведомстве? Мы будем всячески способствовать вашему назначению.

— Благодарю. Весьма признателен за откровенность.

— Иногда дипломату приходится идти на компромиссы, даже если ему это неприятно. Удачи, Рэнсли. Передайте мои поздравления молодой жене.

Макс пожал Баннерману руку и вышел из кабинета, чувствуя себя уставшим как физически, так и духовно. Когда Макс проходил мимо клерка, сидевшего за столом около входа в посольство, тот окликнул его:

— Мистер Рэнсли! Вам письмо.

Всего несколько человек знали, что Макс отправился в Вену. Алистер, с тех пор как бросил сочинять стихи, редко брал в руки перо. Значит, письмо, скорее всего, от матери или тетушки, решил Макс. Поблагодарив клерка, он взял письмо.

И с удивлением обнаружил, что адрес написан незнакомой женской рукой. Что, если это Кэро?..

Их почти враждебное расставание висело на совести Макса тяжелым грузом.

После отъезда он нарочно старался не думать о проблеме, поэтому за прошедшие несколько недель так и не разобрался в своих чувствах. И теперь Макс очень надеялся, что письмо действительно от Кэро. Может, оно сможет разрешить его сомнения?

Сдерживая нетерпение, Макс быстрым шагом пересек несколько улиц и, добравшись наконец до гостиницы, закрылся в номере. Там он второпях распечатал конверт и начал читать.

Дорогой Макс!

Я отправила это письмо в посольство, поскольку ваш адрес в Вене мне неизвестен. Торги прошли довольно успешно, для всех лошадей нашлись подходящие хозяева. Появилось много новых клиентов, сделавших предварительные заказы на следующий год.

По окончании торгов я сразу…

Макс на некоторое время прервал чтение, удивляясь ее легкому, спокойному тону. Будто и не было внезапного горького расставания.

…отправилась в Ирландию. Я до сих пор там, веду переговоры с заводчиками, с которыми работал отец. Приобрела несколько замечательных кобыл. Завтра отбываю домой, в Дэнби.

Макс перевернул лист. То, что он там увидел, так потрясло его, что он мгновенно напрягся и впился глазами в текст.

Приношу извинения за сцену, произошедшую в день вашего отъезда. Надеюсь, со временем вы простите мою скрытность, и мы сможем все начать сначала.

Остаюсь вашей любящей и преданной женой,

Кэро.

Последний абзац Макс перечитал три раза. Слова «мы сможем все начать сначала» так и стояли перед глазами. Макс со вздохом покачал головой. Несмотря на гнев и досаду, он скучал по ней. За месяц брака Кэро исподволь, незаметно стала неотъемлемой частью его жизни, и теперь, после двух месяцев разлуки Максу казалось, будто он потерял часть себя.

Рядом с Кэро жизнь была полна новых открытий и свежих впечатлений. Макс смог посмотреть на мир глазами другого человека с иными, несхожими взглядами и жизненным опытом. Кэро то рассказывала неведомые ему ранее факты о разведении лошадей, то веселила остроумной шуткой.

Макс никогда раньше не встречал такой женщины. Порой несносная, порой загадочная, непонятная и… притягательная. Он снова перечитал письмо. На этот раз от гнева не осталось и следа. Максу отчаянно захотелось снова увидеть Кэро и все исправить…

Теперь он мог думать только о ней. Вот Кэро в бриджах и сапогах гоняет мерина на корде, потом тренирует коня перед торгами. Вот она сидит за столом, делится с Максом своими проницательными наблюдениями, а обнаженные плечи и великолепная грудь так и дразнят воображение. А вот Кэро в нелепых очках и ужасном платье — так она выглядела, когда Макс увидел ее в первый раз.

В сердце пробудилась новая надежда, заглушившая глухое отчаяние из-за того, что мадам Лефевр разыскать так и не удастся. Лорд Баннерман прав — если здесь его поиски не увенчались успехом, возможно, судьба Макса — нечто другое. И важную роль в ней сыграет его жена.

Макс перечитывал письмо, когда в дверь постучали. Служитель гостиницы, назначенный личным дворецким Макса, объявил:

— К вам дама, сэр.

Макс принял из рук слуги визитную карточку. Тот выразительно вскинул брови при слове «дама», но Макс и без него понимал, что ни одна порядочная женщина не придет в гостиничный номер к мужчине в одиночестве. Бросив взгляд на карточку, Макс узнал, что к нему пожаловала Юлиана фон Стенхофф, очень дорогая куртизанка, к которой он время от времени похаживал, когда служил в Вене.

— Она ничего не просила передать?

— Мадам ждет в вестибюле, сэр. Желает, чтобы вы приняли ее незамедлительно, если это возможно.

Что от него понадобилось Юлиане фон Стенхофф? Заинтригованный Макс ответил:

— В таком случае пусть поднимается сюда.

Хотя в самой Вене Макс пробыл совсем недолго, он не удивился, что Юлиане так быстро стало известно о его возвращении. У этой женщины были обширные связи в самых высших кругах. Знала она и то, зачем Макс вернулся.

Возможно, Юлиана подобно лорду Баннерману желала узнать, удалось ли Максу что-то выяснить. Он льстил себя надеждой, что за время их связи Юлиана прониклась к нему теплыми чувствами и, движимая тревогой за будущее Макса, решила нанести визит.

Увы, хвастаться будет нечем.

Через несколько минут мадам Стенхофф впорхнула в номер, распространяя вокруг себя аромат дорогих духов.

— Макс! Как я рада снова вас видеть! — воскликнула мадам Стенхофф, подставляя напудренную щеку для поцелуя. Затем опустилась в предложенное Максом кресло. — Случайно узнала, что вы в Вене. Хотела зайти раньше, но мне сказали, что вы в отъезде.

— Да, исколесил почти всю страну.

— Искали ту женщину, мадам Лефевр?

— Да. Откровенно говоря, без всякого успеха. Баннерман из британского посольства только что посоветовал отказаться от поисков. Дело прошлое, и официальные лица не хотят, чтобы кто-то ворошил эту историю.

— Как печально! Я бы с удовольствием выступила в вашу защиту. Мне известны неопровержимые доказательства — эта французская вдовушка никак не могла вскружить вам голову, когда рядом была я! Но, боюсь, меня не станут слушать. — Юлиана рассмеялась — нежный, музыкальный звук, похожий на звон колокольчика. И тут Макс в первый раз заметил, как заученно и искусственно звучит ее смех. — Вы, мужчины, ужасные существа! Ни за что не поверите, что одной любовницы кому-то может быть достаточно!

Проигнорировав эту реплику, Макс проговорил:

— Премного благодарен за желание помочь.

— Вам я всегда готова прийти на помощь. — Юлиана положила пухлую белую ручку Максу на локоть. — Я вас просто обожаю, Макс. Не представляете, как я скучала! Может быть… вспомним прошлое по такому случаю?

Макс деликатно отстранил ее руку:

— Обстоятельства изменились. Теперь я женат.

Юлиана пожала плечами:

— Ваша жена в Англии. Если слухи не врут, она разводит лошадей. Фи! Зато денег у нее куры не клюют. Учитывая вашу ситуацию, разумный ход. Так что для меня ваши изменившиеся обстоятельства ничего не меняют.

Большинство других мужчин не сочли бы препятствием наличие супруги. Кроме того, вступая в брак, Макс не обещал Кэро верности. Напротив, она сама предложила будущему мужу развлекаться, как и с кем он пожелает.

Макс по опыту знал, что встреча с Юлианой фон Стенхофф — отличное развлечение.

Но стоило ему вспомнить, как Кэро вступилась за него перед отцом, — и супружеская измена вдруг показалась Максу страшным предательством. Даже несмотря на то, что ради спасения жизни Кэро он больше не должен к ней прикасаться. И сколько бы измученное воздержанием тело ни жаждало заветного удовлетворения, сколько бы разум ни твердил, что ничего предосудительного тут нет, ведь Кэро не узнает, — Макс был не в состоянии перебороть себя.

Хотя он ведет себя нелепо, а Юлиана весьма привлекательна, об измене не могло быть и речи.

— Боюсь, что смотрю на вещи по-другому, — проговорил Макс, целуя Юлиане руку. — Благодарю за визит. Но, пожалуй, вам сейчас лучше уйти.

Юлиана застыла, не веря своим ушам.

— Выходит, все, что между нами было, для вас… ничего не значит?

— Это было одно из тех мимолетных удовольствий, которые рано или поздно подходят к концу.

Юлиана презрительно фыркнула:

— Что ж, как вам угодно… Я никогда не унижалась перед мужчинами, не намерена этого делать и впредь. Желаю приятно провести время, Макс… если это у вас получится в одиночестве.

Юлиана резко встала. Пышные юбки так и заколыхались. Макс видел, что она рассержена, раздосадована и не понимает, почему он не хочет играть по правилам, принятым в ее кругах.

Макс ее за это не винил. Он и сам удивлялся, как мог настолько измениться.

Дойдя до двери, Юлиана обернулась и бросила на Макса уничижительный взгляд:

— И что же в ней есть такое, в этой вашей лошаднице?

Макс ясно увидел перед собой Кэро — темные глаза пылают решительностью, медные волосы золотятся на солнце. Вспомнил, как ласково, но строго она обучала жеребят. Как гладила и ласкала его в сиянии свечей.

— Всего не перечислить, — ответил Макс.

— Смотрите от скуки не взвойте!

Макс печально улыбнулся:

— Уж что-что, а это мне не грозит.

Наблюдая, как стройная, ухоженная, соблазнительно одетая куртизанка выходит из номера, Макс подумал, что более не похожих друг на друга женщин, чем она и его супруга, и вообразить нельзя. Внешность, манера одеваться, интересы, привычки — ни одного совпадения. Однако обе они обладали страстной чувственностью: Юлиана — искусственной, наигранной, Кэро — живой и искренней.

Максу безумно захотелось снова увидеть жену, поговорить с ней, дотронуться до нее. Он страстно желал, чтобы Кэро вернулась в его жизнь. Кроме того, даже если близость в обычном понимании под запретом, есть много других способов доставить друг другу удовольствие, и тогда можно будет обойтись без риска.

Максу не терпелось обучить Кэро этому искусству.

Как ни печально, в Вене его больше ничто не держит. Пора смириться и найти своим силам лучшее применение.

Макс еще не решил, ехать ли ему через Лондон, чтобы нанести визит полковнику Брендону. А затем уже как можно скорее отбыть в Дэнби-Лодж.

Да, Кэро — настоящая загадка. И поскольку, несмотря на ее разрешение, Макс готов отказаться от всех других женщин, не мешало бы эту загадку разгадать.

Глава 21

Кэро только что прибыла в Дэнби-Лодж. Она стояла у дверей конюшни и наблюдала, как ведут в стойла привезенных из Ирландии кобыл. Дорогу лошади перенесли хорошо, а значит, работу можно будет начать уже завтра.

Кэро вздохнула, пытаясь побороть усталость и легкую грусть. В день, когда уехал Макс, она почувствовала облегчение оттого, что больше не придется бороться с постоянным соблазном. Но вскоре поняла, что ужасно скучает. Ей не хватало занимательных разговоров за ужином, заинтересованных вопросов о делах конюшен, его одобрения и поощрения. Кэро скучала по совместным верховым прогулкам, когда показывала Максу любимые с детства поля, леса, реки…

Своими ласками Макс пробудил в Кэро потребности, о существовании которых она даже не подозревала, и теперь Кэро нарочно изматывала себя работой, чтобы по ночам мгновенно проваливаться в сон, а не мечтать о Максе.

Было и еще одно обстоятельство. Поначалу Кэро убеждала себя, что беспричинные смены настроения и частые слезы — всего лишь результат волнения перед торгами, хотя для Кэро это было дело привычное, и отец всему ее обучил. Но, вернувшись из Ирландии, Кэро осознала, что не может больше отмахиваться от подозрительных симптомов.

Весь последний месяц она каждое утро просыпалась от мучительной тошноты. Запах и вкус еды внушали отвращение. Кэро начала быстро уставать, а грудь увеличилась и стала заметно чувствительнее.

Кроме того, уже второй раз у Кэро не было месячных, хотя раньше это происходило с завидной регулярностью. Кэро пыталась найти этому другое объяснение, но в глубине души понимала, что ждет ребенка.

Первой реакцией Кэро была паника, но со временем она смирилась. Конечно, несправедливо, что кара настигла ее после всего одной ночи любви, но, раз уж так случилось, жалеть и сокрушаться бессмысленно — все равно ничего не изменишь. Вместо этого Кэро с головой погрузилась в работу — теперь, когда времени осталось совсем немного, нужно было торопиться. Все свои заметно убывшие силы Кэро отдавала лошадям, готовилась к торгам в следующем году и занялась выведением новой породы.

Когда у Кэро возникли первые подозрения, она написала Максу из Ирландии. Сомневалась, рассказать ему или нет, и в конце концов решила умолчать о неприятном открытии. Если Макс вернется в Дэнби, она все скажет при встрече. Но вдруг Макс не желает возвращаться? Кэро не хотелось снова принуждать его против воли.

При этой мысли Кэро ощутила легкую грусть. Если Макс не вернется, она не станет его винить. Кэро сама дала ему разрешение жить своей жизнью в Лондоне, который для Макса так же близок и дорог, как для нее — конюшни и поля Дэнби-Лодж.

Зачем Максу терять время на лошадиной ферме, когда его ждет множество важных дел в Лондоне? А отдохнуть от забот можно в объятиях прекрасной нимфы, в совершенстве владеющей искусством ублажать мужчину.

Кэро думала, что, вернувшись из Ирландии, и думать забудет обо всех этих неприятных вещах. Работа с новыми лошадьми поможет избавиться от меланхолии и вернет энергию и энтузиазм.

Но в первый раз в жизни возвращение домой не принесло Кэро восторга и радости. Объезжая свои владения, она думала только о Максе.

Вот широкий луг у реки, тот самый, на котором они однажды устроили пикник. Макс развлекал ее историями из жизни венских дипломатов. А остановившись возле густого леса, Кэро вспомнила, как они прогуливались здесь и она отвечала на вопросы Макса о лесном хозяйстве. Желая показать мужу все свои любимые места, Кэро добилась того, что теперь каждый уголок Дэнби-Лодж напоминал о нем.

Возможно, она так много думает о Максе, потому что ждет от него ребенка. Теперь, справившись с первоначальным страхом, Кэро стала очень осторожной, боясь причинить малышу вред. Ни к чему изводить себя тягостными мыслями. Макс Рэнсли — как тот принц из басни, с которым повстречалась крестьянская девушка, — сногсшибательный, великолепный… но частью ее жизни никогда не станет. Ему будет скучно с заурядной, провинциальной Кэро Дэнби, его не волнуют ее будничные интересы. Но если Кэро все же переживет роды, у нее появится радость и утешение.

Кэро положила ладонь на чуть округлившийся живот. А вдруг Макс все-таки вернется?..

Конечно, в Дэнби он не поселится никогда. Не говоря уже о том, что Макс сам сказал — воспитывать ребенка он не желает. Кэро стало грустно — ведь так на него повлияли отношения с собственным отцом. Ах, вот бы ему довелось узнать, насколько глубока может быть любовь между ребенком и родителем — ведь у Кэро с отцом как раз так и было!

Но если Макс по какой-то причине решит задержаться, Кэро поклялась себе, что отбросит в сторону страхи и сомнения. Теперь она будет доставлять Максу удовольствие как можно чаще. Они будут проводить время в любви и радости, пока Макс не вернется в Лондон. Ведь тучное тело и огромный живот — зрелище не слишком соблазнительное.

Но все это — только если Макс вернется… Со вздохом Кэро отошла от ограды и направилась к груму, который вел к ней новую кобылу.

Две недели спустя Кэро работала с одной из молодых кобыл, когда заметила, как чья-то фигура движется от дома к конюшням. Сначала Кэро не усмотрела в данном факте ничего особенного, но потом осанка и походка этого человека показались ей знакомыми, и больше Кэро не сводила с него глаз.

Нет, не может быть… Однако вскоре от сомнений не осталось и следа. По аллее шагал Макс.

Удивление сменилось радостью, когда он приблизился к ней вплотную.

Кэро было все равно, почему Макс вдруг решил вернуться. Отпустив повод кобылы, Кэро метнулась к ограде и, нагнувшись, пролезла под ней.

— Макс! — воскликнула Кэро, устремившись к нему. — Неужели вы приехали?

— Значит, вы скучали по мне? — спросил Макс, внимательно вглядываясь в ее лицо.

Кэро была так счастлива, что просто не могла скрывать свои чувства.

— Не то слово!

— Приятно слышать, — улыбнулся Макс. — Но можно ли вам верить? Докажите!

Кэро обняла его за шею и приникла к губам, вложив в поцелуй всю копившуюся два месяца страсть. Макс с такой же страстью ответил на поцелуй. Они остановились, только когда начали задыхаться.

Макс произнес:

— Вот моя любимая форма приветствия! Но я ехал верхом и теперь весь в грязи. Позвольте для начала зайти в дом и привести себя в порядок. Может, выпьем чаю? Нам столько всего нужно обсудить.

— С удовольствием. Только отдам распоряжения Ньюману.

— Давайте встретимся в гостиной. Скажем, через час?

— Да, хорошо.

Макс поцеловал ее в кончик носа.

— До скорой встречи.

Сердце радостно забилось в предвкушении. Не в силах отвести глаз, Кэро наблюдала, как широкими, уверенными шагами Макс возвращался к усадьбе.

На время счастье заставило ее позабыть все свои страхи, разочарования и тревогу.

Макс вернулся. Что бы ни случилось потом, он проведет здесь весь вечер — и всю ночь.

Восторг и благодарность, охватившие Кэро при виде Макса, заставили ее признать факт, который она долго скрывала даже от самой себя. Как бы осторожна она ни была, сколько бы раз ни напоминала себе о тяжелых последствиях, Кэро безнадежно влюбилась в своего мужа.

Уберечься от проклятия она не смогла, не сумела и защитить свой душевный покой. Хотя Кэро видела, что Макс хорошо к ней относится, он не испытывает таких глубоких, бурных чувств, как она. Да, Макс не любит ее, но Кэро сможет сделать так, чтобы он занялся с ней любовью.

Пока Макс в Дэнби-Лодж, Кэро сполна насладится его близостью… его прикосновениями…

Позвав Ньюмана, Кэро зашагала в сторону конюшни.

За рекордно короткое время дав ему необходимые инструкции, Кэро поспешила в свою комнату, где Далси помогла ей облачиться в самое красивое платье. Горничная была потрясена до глубины души, когда Кэро объявила о своем намерении не надевать под платье белья. Критически изучая отражение в зеркале, Кэро пришла к выводу, что в одном беременность пошла на пользу ее внешности — грудь стала намного пышнее, чем обычно.

Кэро надеялась, что Макс это заметит и оценит.

Когда горничная наконец затянула шнуровку, Кэро почти сбежала вниз, в гостиную. Тихонько проскользнув в дверь, Кэро с наслаждением любовалась Максом, стоявшим у камина.

— И снова здравствуйте, — произнесла она, приблизившись к нему. — Добро пожаловать.

— Здравствуйте, Кэро, — ответил Макс, поворачиваясь к ней.

К удовольствию Кэро, не успел он ее поприветствовать, как тут же опустил взгляд на декольте. Представив, как Макс ласкает ее грудь, Кэро почувствовала, что соски твердеют, а внутри нарастает желание. «Милый мой Макс, — думала она, сгорая от нетерпения, — я устрою тебе такую встречу, которую ты никогда не забудешь».

Когда Кэро разливала чай, Макс подумал, что она еще прекраснее, чем ему помнилось. На ней было нежно-зеленое платье, которое нравилось Максу больше остальных — не в последнюю очередь потому, что оно прекрасно подчеркивало ее фигуру. Соблазнительные полные груди в низком вырезе — что может быть лучше? Макс просто изнемогал от желания. Надо сказать Кэро, чтобы заказала еще десяток того же фасона.

Макс попытался сосредоточиться и начал расспрашивать ее про поездку в Ирландию, рассказал о собственной экспедиции в Вену. Но, отказавшись от плотских утех там, теперь Макс мог думать только об одном. Скоро ли удастся заманить Кэро в спальню и предаться вожделенным радостям?

— Полковник Брендон еще не нашел для вас пост? — спросила Кэро, протягивая Максу чашку. — Наверняка вы съездили к нему в Лондон, прежде чем отправиться сюда.

— Нет, в Лондоне я не был, — ответил Макс, усаживаясь рядом с ней на диван. После двух месяцев разлуки ему не терпелось снова увидеть Кэро. — Решил ждать новостей здесь — если позволите, конечно.

— Ну разумеется, как же иначе! Оставайтесь сколько пожелаете. — Кэро покраснела и опустила взгляд. — Я должна извиниться перед вами за ту… сцену. Как я уже писала…

— Извинения приняты, Кэро. Не нужно оправдываться. Конечно, я предпочел бы узнать всю правду с самого начала, но вы не пытались ввести меня в заблуждение и сразу объяснили, чего хотите от брака. А все остальное я домыслил сам…

Кэро подняла голову. Глаза ее были затуманены слезами.

— Нет, я должна была сказать всю правду… Я так боялась, что вы не сможете меня простить, и я вас больше не увижу…

— Разве я мог не вернуться? Ведь я скучал по своей жене.

Кэро улыбнулась дрожащими губами:

— Правда?

— Правда. Вы ведь говорили, что тоже скучали?

Кивнув, Кэро опустила чашку на блюдце.

— Вы попросили это доказать. Возможно, мое первое доказательство показалось вам недостаточно убедительным…

Глаза Кэро вспыхнули страстью. Макса тут же охватило ответное чувство.

— Возможно, — признал Макс, отставляя в сторону свою чашку — от предвкушения у него дрожали руки.

Кэро обняла Макса за плечи и снова принялась целовать, время от времени слегка покусывая.

Макс ответил ей с той же страстью. Желание заглушило все остальные чувства, когда он ощутил, как Кэро расстегивает пуговицы его жилета, поднимает рубашку, чтобы добраться до голой кожи… Кончики пальцев Кэро гладили мускулы его груди, и все это время она не прерывала поцелуя.

Голова Макса закружилась, пульс стучал в висках. Он едва мог перевести дыхание. Вынужденно прервав поцелуй, Макс сжал руки Кэро, чтобы она не убирала их из-под рубашки. Макс жаждал прикосновения ее пальцев.

— Мне нравится, как вы меня встречаете, милая женушка, — неровным голосом выговорил он. — Но если будете продолжать в том же духе, берегитесь — окажетесь со мной в постели еще до ужина.

— Это мне и нужно, — произнесла Кэро, взяв его за руки и приложив их к своей груди. — Прошу. Я так мечтала об этом дне!

— Я тоже, — тихо произнес Макс.

Если Кэро хотела этого, то сам он просто сгорал от нетерпения. Сама мысль о том, чтобы ждать несколько часов, высиживать долгий ужин, вести пустые разговоры, казалась невыносимой. Однако Макс не желал портить великолепное воссоединение — вдруг в гостиную ненароком войдет какой-нибудь лакей или горничная? Чудесная будет картина — хозяйка сидит на коленях у мужа с голой грудью и поднятым подолом.

Приняв решение, Макс вскочил с дивана.

— Куда вы? — ахнула Кэро. В глазах ясно читалась тревога.

— Никуда, дорогая, — с улыбкой ответил Макс. — Я остаюсь здесь — и вы тоже.

Макс взял с каминной полки ключ, быстро запер дверь и вернулся к дивану. Положив ключ рядом с чашкой, Макс произнес:

— Так на чем мы остановились?

— Ах, мой находчивый муж, — шутливо произнесла Кэро, глядя на Макса затуманившимся взглядом. — Мы остановились… — она снова положила его руки себе на грудь, — здесь.

— И мне здесь очень нравится, — прошептал Макс и наклонился к ней для поцелуя. Руки же ласкали ее груди.

Тихонько вскрикнув, Кэро резким движением спустила корсаж, и теперь Макс мог дотронуться до ее обнаженной кожи. Только тут Макс заметил, что на Кэро нет ни корсета, ни нижней сорочки. Однако долго думать над тем, что это значит, Макс не стал и приник сначала к одному соску, затем к другому.

Кэро тем временем провела ладонями по его обнаженной груди… А потом — Макс не заметил как — расстегнула брюки. Он догадался об этом, только почувствовав кожей прохладный воздух. Через секунду прохлада сменилась теплом — Кэро взялась за его естество рукой. От ласк Кэро Макс застонал в голос.

— Только не сейчас, иначе не выдержу, — выдохнул Макс. Осторожно убрав ее руки, он произнес: — Сначала позвольте продемонстрировать, как я рад встрече.

— Полностью отдаю себя в ваши руки, — ответила Кэро, откидываясь на подушки дивана и выгибая спину так, чтобы грудь предстала во всей красе. — Что скажете, милорд? Вам нравится?

— Очень.

— Докажите… поцелуем.

Макса дважды просить не понадобилось — одну грудь он стал ласкать рукой, другую ртом.

Пальцы Кэро вцепились в его спину сквозь рубашку.

— Ах, как хорошо, — выдохнула она.

Тем временем Макс другой рукой поднял ее юбки, и его пальцы скользнули под них… он гладил колено Кэро, атласную кожу ее бедра…

Застонав, Кэро раздвинула ноги. Рука Макса скользила все выше, пока не достигла внутренней стороны бедра. Добравшись до курчавых волос, он ощутил, что Кэро уже совершенно готова, и провел пальцем по чувствительному бугорку.

Кэро тихонько ахнула и выгнула спину. Бормоча нежные слова, Макс прижал ее к подушкам и снова принялся ласкать, синхронизируя движения пальцев с движениями языка вокруг ее соска. Дыша тяжело и бурно, Кэро исступленно задвигалась под его рукой.

Макс ускорил темп. Дыхание Кэро стало прерывистым. Макс продолжал свой чувственный массаж, теперь уже тремя пальцами, два из которых находились внутри ее. Несколько секунд спустя Кэро достигла пика.

Какое-то время она лежала неподвижно, откинувшись на подушки. Затем открыла глаза и улыбнулась Максу:

— Волшебно!

Услышав подобный комплимент, Макс готов был надуться от гордости.

— Благодарю. Мне и самому это доставило немалое удовольствие.

— Правда? По-моему, несправедливо, что сейчас высшее наслаждение испытала только я одна, а вы нет.

— Доставить наслаждение вам для меня уже величайшее удовольствие.

— Тем не менее позвольте отблагодарить вас… Боюсь, мне недостает опыта, но вы поправите меня, если что-то сделаю не так.

Кэро провела по его мужскому органу пальцем. Застонав, Макс коснулся ее руки.

— По-моему, у вас врожденный дар.

— Вам это… не нравится? — спросила встревоженная Кэро.

Должно быть, ее учили, что жена должна лежать неподвижно, пока муж удовлетворяет свои потребности, у нее же подобных потребностей быть не должно.

— Что вы! Очень нравится.

— Прекрасно. Боюсь, из меня никто не пытался вырастить благовоспитанную леди, и теперь манеры мои хромают. А рядом с вами мне и вовсе хочется о них позабыть. Так позвольте доставить вам еще больше наслаждения.

Убрав руку Макса, Кэро снова продолжила ласкать его.

Ее поглаживания немедленно возымели нужный эффект, и Макс судорожно вздохнул. А ведь он собирался предаться только предварительным ласкам, чтобы распалить Кэро и позже, за дверями спальни, где им никто не помешает, не спеша заняться всем остальным.

Но прикосновения Кэро и тот факт, что она ласкает его не в тусклом сиянии свечи, а смело и открыто, при ярком дневном свете, и может следить за его реакцией, подействовали на Макса очень возбуждающе. Теперь он уже не мог заставить себя остановить Кэро.

— Вам приятно? — тихо спросила она.

— О да, — простонал Макс.

— Я рада, — ответила Кэро и поцеловала его. А потом сделала то же самое, что Макс только что делал для нее, — не прерывая поцелуя, двигала рукой то вверх, то вниз, лаская напряженный член и его головку, пока Макс не достиг пика — так же как и она некоторое время назад.

Придя в себя, Макс прижал Кэро к груди. Долгое время они не выпускали друг друга из объятий.

Голова Кэро лежала у Макса на груди. Он вслушивался в ее постепенно выравнивающееся дыхание и ощущал пробуждение новой надежды — возможно, в конце концов их союз преодолеет все превратности судьбы.

Макс нехотя разомкнул объятия.

— К сожалению, пора привести себя в порядок и подготовиться к ужину, иначе у слуг возникнут подозрения.

— Какие подозрения? Мы женаты законным браком, а вы были в длительной отлучке. Очень длительной.

Макс вспомнил, как часто его отец надолго уезжал из дома. Но не мог представить, чтобы сдержанная мать и чопорный граф занимались тем, что они с Кэро только что проделали в гостиной, — даже после самой долгой разлуки.

От одной мысли Максу стало смешно. Кэро между тем ответила:

— Нам следует переодеться. Боюсь, я испортила ваш шейный платок.

— Да и ваше платье привести в порядок не мешало бы.

— Пожалуй, велю приготовить ванну. Не составите компанию? Мне нужна помощь.

Несмотря на только что наступившую разрядку и усталость, в нем опять пробудилось желание. Неужели Кэро намекает… Но даже если ей действительно требуется помощь, и ничего более, Макс с радостью будет наблюдать за процедурой купания.

— Разумеется.

Кэро со вздохом встала. С нежностью провела рукой по его мужскому органу, прежде чем застегнуть брюки. Макс помог ей вернуть на прежнее место корсаж. Кэро тем временем заправила ему рубашку и застегнула пуговицы жилета.

— Так-то лучше. Нельзя сказать, что мы выглядим совсем прилично, — проговорила Кэро, — но, по крайней мере, полностью одеты. — Она взяла Макса под руку. — Пойдемте. Понимаю, что предлагаю нечто совершенно неприличное, однако я не в силах расстаться с вами. Вы недовольны?

— Нисколько. Должен признаться, испытываю то же самое по отношению к вам.

* * *

Пока слуги ходили за водой, Макс и Кэро разошлись по своим спальням. Через несколько минут Макс постучал к ней в дверь, она пригласила его войти. Завернувшись в халат, Кэро стояла около ванны, от которой поднимался пар.

— Помогите забраться внутрь, — попросила Кэро. Окинула взглядом его сюртук и бриджи и нахмурилась. — Боюсь, ваш вид не соответствует тому, что я задумала.

— Вы что же, и меня собрались вымыть?

— Если пожелаете.

Макс представил, как Кэро прижимается к нему влажным, разгоряченным телом. Почувствовав, как его охватывает возбуждение, Макс произнес:

— Пожелаю.

— В таком случае позвольте исполнить роль вашего слуги.

И Кэро принялась раздевать его… Макс едва мог заставить себя стоять неподвижно. Быстро сняв сюртук и жилет, с остальными предметами одежды Кэро не торопилась и гладила каждый открывшийся участок кожи. Запястья и предплечья, затем плечи, грудь и соски, мгновенно напрягшиеся от одного прикосновения, когда Кэро сняла с Макса рубашку. Спустив его бриджи, Кэро распахнула халат и обернула его вокруг них обоих. Кэро тесно прижалась к Максу, потерлась животом о напряженный мужской орган, а полными грудями — о плоскую мужскую грудь.

После страстного поцелуя Кэро проговорила:

— Пора сесть в ванну, иначе вода остынет.

Макс помог ей туда забраться и сразу последовал за ней, опускаясь в приятно горячую воду. Но прежде, чем Кэро успела повернуться к нему, Макс усадил ее на колени спиной к себе. Обняв Кэро, Макс целовал и ласкал языком ее шею, сжимал в ладонях ее груди, а вокруг мягко плескалась вода.

Для Макса это было ново, необычно, и скоро оба пришли в величайшее возбуждение. Макс приподнял ее, прижал к себе, другой рукой отыскал заветный бугорок.

— Прошу, — взмолилась Кэро. — На этот раз хочу ощутить вас внутри…

— Нет, милая, нельзя так рисковать. Я научу вас другим, абсолютно безопасным способам получения удовольствия.

Но прежде, чем Макс успел опомниться, Кэро одним стремительным движением приподнялась и вобрала его в себя. Макс вскрикнул, ощутив приятный обволакивающий жар. Тепло тела Кэро, ее запах, покачивания в воде… Взяв Макса за руку, Кэро направила ее туда, где соединялись их тела.

— Видите? — выдохнула она. — Так ведь намного приятнее, правда?

В глубине души Макс понимал, что правильнее всего будет оттолкнуть Кэро и все прекратить. Но тут она поцеловала его, обхватила ногами его спину и задвигалась вперед-назад, отчего вода в ванне заплескалась.

Макс уже не чувствовал ничего, только влажность и жар, и нарастающую страсть. Он мог только ответить на ее поцелуй и слиться с ней в этом плавании на волнах удовольствия. Наконец Кэро вскрикнула и задвигалась быстрее, Макс также достиг высшего наслаждения, и его семя проникло в лоно Кэро.

Ослабевшая, она приникла к его груди. Прижав ее к себе, Макс прислонился к стенке ванны, опустив на ее край голову. Его переполняло умиротворение.

В первый раз в жизни Макс по-настоящему почувствовал себя дома. Хотелось всю жизнь провести здесь, рядом с великолепной, страстной Кэро. Она лежала в его объятиях, они так и оставались соединены друг с другом.

Он до сих пор внутри ее… О нет! Что же он натворил? Обретя способность соображать ясно, Макс резко выпрямился.

— Кэро, милая, так нельзя. Я вернулся вовсе не для того, чтобы подвергать вашу жизнь опасности…

— Не беспокойтесь, — ответила Кэро, приложив палец к его губам. — Можете больше за меня не тревожиться.

Угрызения совести утихли, и Макс снова расслабился.

— Значит, вы поняли, что никакого проклятия на самом деле не существует?

— Нет, я все еще верю в него. Однако теперь я могу больше не бояться близости, потому что… я уже жду ребенка.

Сонную негу как рукой сняло. Максу казалось, будто вода в ванне превратилась в лед.

— Ждете ребенка?! — воскликнул он. — Кэро, вы уверены?

— Вполне. Все признаки налицо, к тому же у меня два раза не было месячных.

Умиротворение и довольство жизнью сменились беспокойством.

— Черт возьми, Кэро! Что же делать?

— Ничего. Это изменить нельзя. Можно только продолжать наслаждаться…

Кэро снова приникла к нему.

Несмотря на тревогу, Макс снова ощутил прилив вожделения. Прежде чем он успел ответить, Кэро одарила его долгим поцелуем.

— Дорогой Макс, все в руках Божьих. Если что-то и произойдет…

— Даже не думайте об этом! — перебил ее Макс.

— …я хочу испытать все доступные мне радости. А ничего приятнее я никогда не испытывала. Вам ведь тоже понравилось, верно?

— Да, — подтвердил Макс. — Даже более того. Но, Кэро, вам же надо обратиться к врачу. Когда я поеду в Лондон к полковнику Брендону, возьму вас с собой. Мы вместе найдем хорошего специалиста, который осмотрит вас и определит…

— Нет, Макс. Моя кузина Энн пользовалась услугами лучшего врача в Лондоне. Он регулярно обследовал ее, смеялся над ее страхами и утверждал, что все в полном порядке. Однако у меня есть для вас и обнадеживающая новость — те немногие, кого проклятие обходило стороной, благополучно производили на свет и второго, и третьего ребенка, и всех последующих, если они были.

Макс почувствовал некоторое облегчение.

— Да, новость и впрямь хорошая. Будем надеяться, что это окажется как раз ваш случай.

В этом Макс собирался убеждать Кэро, чтобы ослабить ее страхи.

Кэро кивнула.

— Не собираюсь проводить ближайшие месяцы, трепеща от дурных предчувствий. Напротив, я намерена наслаждаться и получать удовольствие, Вы ведь мне в этом поможете, правда?

Что еще мог сделать для нее Макс? Только радовать Кэро как можно больше. Намеренно он ни за что не подверг бы ее риску, однако именно его магическое обаяние и хитрые уловки вынудили Кэро забыть об опасности и поддаться соблазну в ту ночь в Дэнби-Лодж. А теперь на них обоих свалилось тяжкое испытание.

— Конечно, помогу.

— И вот еще что, Макс… Я знаю, вы не хотите становиться отцом. Сделаю все, что в моих силах, чтобы ребенок не стал для вас бременем.

Тут Макс в первый раз осознал, что станет отцом. Беспокоясь о здоровье Кэро, он ни разу не подумал о других последствиях случившегося. Тревога и опасение нарастали. Макс знал — меньше всего он годится на роль заботливого родителя.

Должно быть, чувства Макса явственно отразились на лице, потому что Кэро тихонько рассмеялась:

— Все не так уж плохо. Ферма — замечательное место для ребенка. Не волнуйтесь, когда будете приезжать к нам, он предстанет перед вами чисто умытым, аккуратно одетым, только если будет себя хорошо вести.

Глаза Макса засияли, когда он представил эту картину… Его ребенок… его сын…

— Значит, вы счастливы?

— Конечно. И уже люблю его, — просто ответила Кэро.

Макс тоже хотел сказать что-то в том же роде, но не мог произнести ни слова. Должно быть, Кэро неприятно, что он отреагировал на новость без всякого восторга, однако Макс никогда не притворялся в ее присутствии.

Макс решил, что постепенно освоится с этой мыслью. Попытается проникнуться радостными чувствами, сделать Кэро счастливой… и все-таки уговорить ее поехать в Лондон для визита к врачу.

Вдруг Макс почувствовал, что вода в ванне совсем остыла.

— Пора вылезать, иначе простудитесь.

Он помог ей выйти из ванны. Оба закутались в толстые халаты, и Кэро грустным голосом спросила:

— Могу я попросить вас об одолжении?

Встревоженный, Макс ответил:

— Все, что пожелаете.

— Пожалуйста, лягте сегодня вместе со мной. Хочу, чтобы вы были рядом.

Макс вздохнул с облегчением:

— Почту за честь. Но для начала нам нужно одеться и спуститься к ужину.

— Пусть подадут прямо в комнату. Хочу поужинать в одном халате, чтобы вы знали — я готова продолжить наше приключение.

Удивительно, но при этих словах на Макса вновь нахлынуло вожделение.

— К вашим услугам.

В халатах они оба расположились на диване в гостиной. Макс мог думать только о том, что под халатом Кэро полностью обнажена. Но когда принесли ужин, Макс понял, как сильно проголодался, и буквально накинулся на ветчину, сыр, печенье и эль.

Они говорили о его расследовании в Вене, успехах Кэро и о том, что скоро начнут появляться на свет новые жеребята.

Наконец насытившийся Макс взял Кэро за руку и начал целовать ее пальцы.

— А теперь, любезная женушка, пройдемте в спальню.

— Неужели вы наелись, мой дорогой обжора? — поддразнила его Кэро. — Надеюсь, еда не ослабит ваш аппетит к другим удовольствиям.

— Я совершенно ненасытен, и скоро я вам это докажу, — пообещал Макс.

— Вот и хорошо.

Взяв Макса за руку, Кэро отвела его в спальню. Устроившись рядом с ним на кровати, она уложила Макса на подушки и распахнула его халат.

— А теперь моя очередь насытиться сполна.

Кэро исследовала каждый дюйм его тела не спеша поглаживала, покусывала, пускала в ход и пальцы, и язык. Макс тяжело дышал уже к тому времени, как Кэро дошла до его лодыжек, а когда достигла коленей, почти задыхался. Пальцы Макса стискивали простыню, а Кэро, раздвинув его бедра, гладила и массировала их. Когда она наконец добралась до его члена, находившегося в состоянии полной готовности, Макс весь взмок от пота.

Она потерлась о него лицом, обмотала вокруг свои шелковые волосы, провела пальцем, затем языком вокруг крошечного отверстия, пощекотала легкими прядями и наконец взяла в рот.

Пальцы Макса разжались, спина выгнулась, он застонал, вскрикнул… А между тем Кэро исследовала, пробовала его на вкус… Как раз в тот момент, когда Макс почувствовал, что не в состоянии больше сдерживаться, Кэро села на него верхом так, что он мог во всей красе любоваться ее полными грудями.

Когда оба супруга достигли разрядки, Макс укрыл Кэро одеялом и прижал к себе. Он был так потрясен, что не мог найти слов. Эта женщина — настоящее чудо. Застенчивая, но дерзкая, сдержанная и терпеливая, когда речь шла о лошадях, но требовательная и настойчивая в постели. Умная, проницательная, чуткая, болеющая душой за любимое дело — хотя дело это было для женщины ее положения почти невозможным.

Необыкновенная Кэро.

Его Кэро.

Макс просыпался несколько раз за ночь, и каждый раз от прикосновения Кэро. Она то целовала его в губы, то поглаживала мускулы груди, то опускалась ниже, и Макс снова был готов продолжать. Макс показал Кэро, какое удовольствие может доставить ей, если она ляжет на бок спиной к нему, а он проникнет глубоко, одновременно лаская средоточие ее чувственности и пышные груди. В полутьме раннего утра Макс будил Кэро поцелуями, а она обхватывала его ногами, и они снова любили друг друга на подрагивающем мягком матрасе.

Наконец, когда рассвет озарил сиянием небо, Макс настоял, что на этот раз возьмет инициативу на себя. Он начал с ее висков, затем спустился к подбородку, шее, нежной коже под ушами. Целуя ее, Макс опустил руку к влажным складкам внизу ее живота и начал поглаживать там пальцами. Кэро стонала и что-то тихо бормотала, Макс же тем временем ласкал языком ее плечи, ключицы, локти, запястья. Еще раз насладившись грудями, Макс спустился к животу, бедрам, пупку и продолжал, пока Кэро не достигла высшего наслаждения.

Дав ей несколько минут, чтобы прийти в себя, возобновил ласки, сосредоточившись на этот раз на шелковистой коже внутренней стороны бедра. Макс наслаждался теплом и ароматом ее кожи. Цель была уже близка. И вот он добрался до заветного бутона и начал ласкать его ртом.

Кэро тем временем уже изнемогала от нетерпения, однако Макс не торопился. Желая действовать постепенно, он замедлил ритм, хотя сам сходил с ума от невероятно мощного желания. Максу хотелось быть внутри ее, когда она достигнет пика.

И тут Кэро, будто прочитав его мысли, остановила Макса, взяв его за плечи и отстранив.

— Давайте вместе, — попросила она.

И Макс вошел в нее, а Кэро крепко обхватила его ногами. Несколько сладких мгновений они двигались вместе — одна плоть, одно стремление, одна цель. Наконец Кэро вскрикнула, вцепившись в его плечи, когда семя Макса проникло внутрь ее.

Утомленные, они мгновенно уснули в объятиях друг друга.

* * *

Проснулись Кэро и Макс ближе к полудню. Выглянув в окно, Кэро простонала:

— Боюсь, надо идти работать. Хотя даже с постели вставать не хочется!

— Ничего страшного, мы сюда еще вернемся, — заверил ее Макс.

К его величайшей радости, Кэро застенчиво предложила сопровождать ее до конюшен. Макс охотно согласился, удивляясь, почему она смутилась именно в тот момент, а не чуть позже, когда среди бела дня спустилась с ним по лестнице на глазах у всех слуг и потребовала хлеба и сыра.

Стоя у изгороди и с удовольствием наблюдая за работой Кэро, Макс пришел к выводу, что обучение лошадей — это очень интересно. Когда Макс похвалил Кэро за то, как быстро она сумела успокоить нервную молодую кобылу, та отмахнулась:

— На самом деле нет ничего проще. Нужно только наблюдать за положением шеи, ляжек, движением ушей и следовать удобному для нее ритму. Не желаете попробовать?

— Боюсь, в этом деле я полный профан, — ответил Макс. — Не хочу совершить ошибку и все испортить.

— Не бойтесь. Лошади очень снисходительны, если чувствуют, что у вас добрые намерения. Сейчас я вас научу.

Кэро вышла на середину загона и показала, как держать поводья, как с их помощью подавать сигналы лошади, какие команды использовать.

Затем Кэро велела, чтобы Макс встал у нее за спиной и тоже взялся за поводья, приноравливаясь к новому делу. Затем, когда лошадь пробежала несколько кругов, Кэро убрала руки, дав Максу возможность попробовать самому.

Кобыла скакала как ни в чем не бывало — у него получилось.

— Отлично, — похвалила Кэро. — Видите, у вас есть способности.

Ее похвала доставила Максу удовольствие, хотя тот факт, что Кэро стояла совсем рядом, и ее теплые округлые ягодицы терлись о его ноги, очень затруднял обучение — сосредоточиться в таких условиях было нелегко.

Наконец Макс понял, что дальше продолжать бессмысленно, отбросил поводья и заключил Кэро в объятия. Бормоча ласковые слова, она прижалась к нему и направила руку Макса вниз…

Смелость Кэро и позабавила его, и разожгла. Макс ласкал Кэро, она трепетала от его прикосновений, заставляя его возбуждаться все сильнее. Сгорая от восторга, Макс страстно поцеловал ее.

Кто бы мог подумать, что под старыми бриджами и поношенными сапогами для верховой езды, принадлежавшими еще ее отцу, скрывается настоящая Венера? Ее скулы, губы, бедра, пышная грудь, аромат волос и кожи, ее вкус — все это завораживало Макса. Он не хотел отпускать Кэро от себя ни на секунду.

Бросив на него озорной взгляд, Кэро высвободилась из объятий и взялась за повод.

— Пустим ее погулять на лугу, а снаряжение отнесем обратно на конюшню.

Так они и поступили. Когда они повесили все на свои места, Кэро подняла на Макса томный взгляд.

— О чем вы думаете? — спросила она.

— О спальне, — тут же ответил он. — И о гостиной — точнее, как мы с вами вчера провели там время.

— Спальня — это хорошо, — согласилась Кэро. — Но мне всегда нравился запах конюшни — чарующий аромат свежего сена, которое складывают в стога, не менее мягкие, чем перьевой матрас.

Кэро медленно провела кончиком языка по нижней губе.

Тело Макса мгновенно отозвалось на ее желание. Он не мог предотвратить опасность, которая нависнет над Кэро, через несколько месяцев. Однако Макс был в силах исполнить ее желание и порадовать ее.

— Значит, перьевой матрас? — повторил Макс, уводя Кэро в ближайшее стойло. Сейчас оно было пустым — всех лошадей выгнали на пастбища.

Повернувшись к Максу, Кэро расстегнула жакет и блузку, обнажая грудь.

— А об этом вы думали? — вкрадчиво произнесла она.

Издав звероподобное рычание, Макс наклонился и взяв в рот один из ее сосков, осторожно прикусил, а она ахнула и выгнула шею. Пальцы Кэро расстегнули брюки Макса и выпустили на свободу его мужское естество.

Дыхание Макса стало прерывистым, сердцебиение участилось. Так они вместе ласкали друг друга. Наконец Макс страстно поцеловал Кэро в губы, и они даже не легли, а упали на стог сена в углу стойла. Стянув с нее сапоги, Макс принялся раздевать ее на этом ароматном ложе. Дрожащими от нетерпения руками снял бриджи с Кэро, затем поднял ее и усадил к себе на бедра. Оба судорожно вздохнули, когда его горячий, твердый член соприкоснулся с ее влажным лоном. Схватив Макса за плечи, Кэро поцеловала его и быстро задвигалась, глубоко вбирая его в себя.

Дыхание Макса было быстрым и тяжелым. Он сжал ее ягодицы, притягивая Кэро к себе и размеренно двигаясь внутри ее. Издав жалобный стон, Кэро попыталась ускорить ритм, но Макс не позволил и двигался к цели постепенно, заставляя ее вскрикивать при каждом движении, пока наконец оба не испытали высшее наслаждение.

Несколько минут Макс лежал, распростершись на сене в полном изнеможении. Одной рукой перебирал пряди волос Кэро, другой — ласкал грудь, восхищаясь ее соблазнительной полнотой. От прикосновений языка и зубов соски стали красными, будто вишни.

— Вы не перестаете удивлять меня, — произнес Макс.

— У меня это получается само собой. Неудивительно, что девственницам почти не рассказывают о плотской любви. Если бы они знали, что на свете есть такое чудо, ни одна девушка не смогла бы остаться невинной до брака.

— Так бывает не всегда.

— Неужели?

— Вернее, плотская любовь всегда приятна. Но у нас с вами происходит нечто… потрясающее, невероятное. Благодаря вам, Кэро.

Она ласково улыбнулась:

— Нет, Макс, благодаря вам. Спасибо. Я и не думала, что мне доведется познать такое счастье. Я… очень вам признательна.

Кэро нежно поцеловала его.

И тут Макс услышал чьи-то голоса и отрывистый стук копыт по каменным плитам.

— Пожалуй, придется привести себя в порядок, иначе шокируем грумов, — с сожалением произнес он, — хватит с нас домашних слуг.

Улыбнувшись, Макс помог Кэро встать. Несмотря на непрекращающиеся ласки и поцелуи, она сумела застегнуть его брюки и заправить в них рубашку. Макс же тем временем надел на нее сапоги и бриджи. Взявшись за руки и на ходу кивнув грумам, они вышли из конюшни.

Макс замер, наслаждаясь солнечным теплом, вдыхая чудесный деревенский воздух. Он никогда раньше не ощущал такого умиротворения и покоя, ни в Лондоне, ни в Суинфордском поместье.

Здесь не нужно было ни пресмыкаться перед властным отцом, ни устраиваться на выгодную должность. Рядом с ним была искренняя, пылкая Кэро, все дни которой заполняла трудная, но полезная работа. У Макса возникла странная мысль — он понял, что мог бы остаться в Дэнби-Лодж насовсем, наслаждаясь обществом Кэро и любуясь, как она работает с лошадьми.

— Что теперь прикажете, госпожа? — шутливо спросил Макс, доставая застрявший в ее волосах стебелек соломы.

Кэро улыбнулась распухшими от поцелуев губами и уже собиралась ответить, как вдруг заметила что-то за спиной Макса, и ее глаза изумленно расширились. Потом лицо осветилось восторгом, и Кэро воскликнула:

— Гарри!

Макс уже и думать забыл об этом человеке, а его жена стремглав кинулась в объятия мужчины, за которого, по ее словам, когда-то намеревалась выйти замуж.

Глава 22

Макса будто молнией ударило. Он застыл и мог только наблюдать, как высокий светловолосый мужчина в форме тридцать третьего пехотного полка обнимает его Кэро и кружит ее, потом снова ставит на ноги.

— Кэро! Как же я по вас соскучился!

— Давно вы вернулись? — с напускной строгостью спросила она. — Почему не написали, что приезжаете?

Поцеловав обе ее руки, прежде чем отпустить их, офицер отступил на шаг. Бросил враждебный взгляд на Макса, и улыбка превратилась в мрачную гримасу.

— Не успел, — ответил на ее вопрос Гарри, снова повернувшись к Кэро. — Получил ваше письмо и сразу отправился к полковнику. Уговорил отправить меня в Англию с поручением, которое собирались дать другому офицеру.

— Письмо? — озадаченно переспросила Кэро.

— Да, то самое, в котором вы рассказывали, как Вудбери уговорил других опекунов продать конюшни. Я сразу понял, что вы в полном отчаянии, вот и решил, что надо возвращаться, причем немедленно. Боялся, что застану вас в глубоком горе, а все лошади будут уже распроданы. Однако, — произнес Гарри, окинув взглядом Кэро, и вдруг его тон сделался ледяным, — судя по всему, вы только что резвились на конюшне. С кем… с ним?

Гарри неодобрительно поглядел на Макса.

Щеки Кэро вспыхнули, как маки. Тут лейтенант и вовсе стал мрачнее тучи. Но прежде, чем Макс успел вмешаться и высказать Гарри все, что о нем думает, Кэро произнесла:

— Я должна многое объяснить. Но для начала позвольте представить вас друг другу. Макс, как вы, вероятно, уже догадались, это лейтенант Гарри Тремейн, мой давний близкий друг. Гарри, это Макс Рэнсли.

Когда мужчины обменялись сдержанными поклонами, Гарри уточнил:

— Если не ошибаюсь, вы — сын графа Суинфордского? Приехали приобрести лошадей по его поручению? В таком случае позвольте пожелать всего наилучшего… и хорошей дороги.

— Перестаньте, Гарри… — вмешалась Кэро. — Макс, я хочу… ввести Гарри в курс дела. Он должен узнать, что произошло после того, как Вудбери принял решение продать конюшни. Идите в дом, скоро мы к вам присоединимся.

— Почему вы перед ним оправдываетесь? — возмутился Тремейн.

— Потому что он мой муж, Гарри, — тихо ответила Кэро. — Вы разве не знали?

Потрясенное выражение лица Тремейна ясно показывало, что он даже не догадывался.

— Муж! — воскликнул он. — Нет, этого я не знал. Что тут, черт возьми, случилось, пока я был в отъезде?

— Долгая история. — Кэро натянуто улыбнулась. — Макс, вы позволите?

Макс предпочел бы сказать этому человеку, чтобы он немедленно убирался прочь. Все в лейтенанте Гарри Тремейне заставляло кипеть от возмущения — от фамильярной манеры, в которой тот общался с Кэро, до уверенной походки, когда он прохаживался по загону с хозяйским видом. Будто и Дэнби-Лодж, и хозяйка принадлежали ему.

Однако Макс сдержал порыв кинуться на Тремейна с кулаками и пошел навстречу желанию Кэро. Пожалуй, «давний друг» и впрямь заслуживает того, чтобы знать всю правду об изменениях, произошедших в жизни Кэро, и поговорить с ней без посторонних ушей.

— Что ж, увидимся позже, — ворчливо произнес Макс. — Только недолго, — предупредил он.

— Благодарю, — просто ответила Кэро. — Пойдемте, Гарри. Пока мы разговариваем, покажу, каких хороших кобыл я купила.

Макс зашагал обратно к дому, а жена его тем временем отправилась в загон вместе с непрошеным гостем. Макс изо всех сил пытался подавить гнев, досаду — и сильнейшую ревность.

Так вот он, значит, какой, мужчина, которого любила Кэро, за которого собиралась выйти замуж. Макс не слишком тревожился из-за соперника, лейтенанта Гарри Тремейна, пока тот служил в другой части света.

Но теперь, когда этот человек снова в Англии, разумно ли позволять супруге беседовать с ним наедине?

За последние два дня Кэро должна была уже насытиться чувственными удовольствиями. Однако Макс на опыте убедился, что аппетиты ее огромны.

Что, если она решит удовлетворить чувственный голод с Тремейном?

Прекрати, велел себе Макс. Так и с ума сойти недолго. Кэро поклялась ему в верности, а эта женщина не из тех, кто бросает слова на ветер. Они все обсудят, когда Кэро вернется в дом, но Макс не станет унижать ее недоверием.

Добравшись до дома, он направился в библиотеку и налил себе большой бокал вина. Оставалось только надеяться, что разговор не продлится слишком долго.

В это время Кэро удалось ненадолго отвлечь Гарри от неприятной темы — сам большой знаток лошадей, он с интересом разглядывал новых кобыл. Однако вскоре он снова обратил свое внимание на Кэро.

— Вы вышли замуж! — воскликнул Гарри. — Как такое возможно?

— Вы меня оскорбляете. По-вашему, я не гожусь для того, чтобы стать чьей-то женой? — пошутила Кэро, пытаясь немного развеселить мрачного как туча Гарри.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я, — нетерпеливо бросил Гарри. — Значит, вы с ним уже официально женаты? И ничего поделать нельзя?

— Нет. Мы венчались в церкви, перед лицом Бога и в присутствии свидетелей. Более официального брака и представить невозможно.

— Но почему Рэнсли? Я даже не знал, что вы знакомы.

Не упомянув об оригинальных обстоятельствах, при которых состоялось знакомство, Кэро вкратце рассказала о гадком поступке Хеншоу, первом предложении Макса, которое она отклонила, и безвыходной ситуации с конюшнями, вынудившей ее передумать. Гарри слушал в мрачном молчании.

— Простите, Гарри, если вам кажется, что я… предала вас, — проговорила Кэро, закончив рассказ, — но что еще оставалось…

— Я понимаю, — перебил Гарри. — Не скажу, что мне это нравится, но я все понимаю. Для вас потеря конюшен смерти подобна. Проклятый Вудбери! Жаль, что я был далеко, иначе вы пришли бы ко мне, ведь правда?

— Да. Но ничего не поделаешь. О чем тут еще говорить?

— О нас! Как же мы? — Гарри потрясенно покачал головой. — Поверить не могу. Я же всегда знал, что моей женой станете вы.

У Кэро на глаза навернулись слезы. С того дня, как решила выйти за Макса, она страшилась этого момента, когда придется объясняться перед Гарри. Однако Кэро рассчитывала, что перед тем, как приехать, Гарри напишет письмо, а значит, будет время подготовиться к тягостному разговору.

Пытаясь подобрать правильные слова, Кэро ответила:

— Я тоже. Но обстоятельства изменились. И раз уж пришлось выйти замуж, я рада, что моим супругом стал именно Макс. Он вам понравится, Гарри, Макс замечательный человек — добрый, умный, чуткий. — И его ласки возносят на седьмое небо, но Гарри это знать не обязательно. — А самое главное, Макс понимает, как важны для меня лошади, и всячески меня поддерживает, совсем как папа.

— Ну уж нет, не заставляйте меня испытывать к нему приязнь… Ведь этот человек получил то, о чем я всегда мечтал.

Кэро снова стало невыносимо грустно, но она постаралась подавить свои чувства. Нельзя давать слабину, иначе получится, будто она предает Макса.

— Когда-нибудь вы встретите другую женщину, более достойную…

— Простите, но сейчас меня такая перспектива не утешает, — с горечью прервал ее Гарри.

Боль и печаль самого близкого, лучшего друга ранили Кэро в самое сердце. Она хотела чем-то его утешить. Но даже сейчас Кэро смотрела на ситуацию несколько отстраненно.

Она вспоминала поцелуи Макса, его мощный натиск, взаимную страсть, заставившую их слиться в одно целое. Конечно, разбитое сердце Гарри весьма огорчало Кэро, однако жалеть о несбывшемся нет смысла — теперь она душой и телом принадлежит Максу.

— Понимаю. Для меня самой все это было очень неожиданно. Вам нужно прийти в себя, свыкнуться с изменениями…

— Или убедить вас бежать.

Кэро улыбнулась:

— Не могу, и вы это прекрасно знаете, иначе не стали бы предлагать. А теперь пора в дом.

— Пожалуй. Мы же не хотим, чтобы ваш муж ревновал понапрасну.

Кэро рассмеялась:

— Вряд ли он станет ревновать. Однако долго разговаривать тет-а-тет небезопасно — могут пойти сплетни. И… — Кэро очень неприятно было это говорить, однако она решилась. — Теперь, когда я замужем, не следует вести себя здесь, будто вы дома…

Она подняла глаза и увидела удрученное лицо Гарри.

— Пока я плыл из Индии, успел вообразить все несчастья, какие могли случиться. Конюшня вам больше не принадлежит, лошади распроданы. Вы в горе и отчаянии. Но не думал, что потеряю самого близкого друга.

И только тогда Кэро осознала, что после вступления в брак прежние отношения с Гарри попросту невозможны. Тут непонятно откуда взявшийся голос прошептал, что Макс станет для нее даже лучшим другом, нежели Гарри. Кэро только отмахнулась от этой мысли.

— Я тоже не думала, что все так повернется. Однако зачем горевать над тем, чего все равно нельзя изменить? Надо выйти из ситуации с честью и продолжать жить дальше.

Кэро уже собиралась вернуться в дом, когда Гарри схватил ее за плечо.

— Позвольте в последний раз сказать, как вы мне дороги, — произнес он. Ошеломленная Кэро даже не успела воспротивиться Гарри стремительно привлек ее к себе и поцеловал.

Потрясенная Кэро с силой толкнула его в грудь.

— Когда вы в последний раз попытались это сделать, я вам дала хорошую затрещину! — сердито воскликнула Кэро. — И сейчас поступлю точно так же!

— Извольте, я заслужил. Однако, несмотря на то, что и мне не чужды минутные слабости, я человек чести. Отныне буду держаться в рамках приличий.

Искренний взгляд Гарри говорил о том, что он не кривит душой.

— Тогда давайте попытаемся все же сохранить нашу дружбу, пусть и не в прежнем виде. Пойдемте. Хочу, чтобы вы познакомились с Максом.

Гарри покачал головой:

— Боюсь, сейчас я не в состоянии любезничать с Рэнсли. Может быть, позже, перед отъездом в Индию. Я пришлю записку, чтобы вы заранее спросили у мужа разрешения принять меня.

Кэро кивнула:

— Очень мило с вашей стороны.

— Мило! Черт возьми! — Гарри закрыл глаза. Он явно не мог свыкнуться с произошедшим. — Что ж, в таком случае, до свидания. — Гарри открыл глаза, и теперь лицо его превратилось в застывшую маску. — Примите наилучшие пожелания.

— До свидания, Гарри. Передавайте привет родным.

Гарри поклонился, затем направился на конюшню забрать свою лошадь. Вскоре он уже скакал по тропинке к лесу, направляясь в отцовское поместье. Теперь у них нет никаких надежд на совместное будущее.

Вздохнув, Кэро медленно побрела к дому. Нужно успокоить Макса. Вряд ли он ревнует по-настоящему, однако любому неприятно, если супруга бросается на шею бывшему жениху. Даже если супруга поклялась забыть этого человека.

Интересно, надолго ли задержится Макс? Если вообще задержится. Кэро сокрушенно покачала головой, дивясь собственной глупости. Даже после этих двух дней ее все еще влечет к своему неотразимому мужу.

Пожалуй, надо сказать ему, чтобы возвращался в Лондон… Иначе есть риск слишком сильно привязаться к Максу.

И тут Кэро в голову пришла одна мысль. Сама не заметив как, она поднесла ладонь к губам. Поцелуй Гарри показался ей не только неожиданным, но и… неправильным. Она ничего не почувствовала. Ни пламенного желания, ни страстного вожделения, как с Максом.

Видимо, теперь их связывают еще более прочные узы, чем раньше.

И все равно расставание со старым другом пробудило сильнейшую боль. Нежные воспоминания боролись с чувством долга и преданностью, разрывая на части сердце Кэро.

Находясь в полном смятении, она медленно шагала к дому.

Там ее ждал муж.

Глава 23

Макс, уже в сотый раз меривший шагами библиотеку, остановился, чтобы налить себе еще бренди. Поглядел на часы, размеренно тикающие на каминной полке, затем выглянул в окно. Ну о чем можно так долго разговаривать?

Макс сделал большой глоток бренди. Больше всего ему хотелось вернуться на конюшни и придушить этого друга детства. Ярость переполняла при одной мысли о том, как непринужденно Тремейн разговаривал с Кэро. Хотя, если взглянуть на ситуацию трезво, у Макса не было причин сомневаться в своей жене.

Тремейн был совершенно ошарашен, когда узнал о свадьбе. Макс понимал, что следовало бы посочувствовать несчастному.

Понимал, но не мог себя заставить.

Инстинкт, призывавший видеть в Тремейне врага, встревожил Макса. У него и раньше были соперники, но отходить в сторону Максу приходилось редко, к тому же до этого он никогда не чувствовал такой ревности, такого желания растерзать любого мужчину, который дерзнет коснуться его женщины. Подобные чувства были Максу незнакомы, и они ему совсем не нравились.

Однако он никогда раньше не был женат, даже постоянной любовницы у него не было.

В первый раз Макс понял боль и бессильную ярость, которые пережил отвергнутый кузен Алистер.

Но это совсем другой случай, ведь, в отличие от Алистера, он вовсе не влюблен. Макс сказал себе, что все дело в уязвленном чувстве собственного достоинства.

Однако справиться с нахлынувшими чувствами оказалось не так-то просто. Тут в дверь постучали. Макс приободрился, но на пороге вместо Кэро стоял дворецкий, протягивавший ему только что доставленное письмо.

Узнав почерк полковника Брендона, Макс сломал печать и проглядел текст. Полковник писал, что нашел неплохое вакантное местечко в военном министерстве и желал бы все обсудить при личной встрече.

То, что надо для порядочного человека, желающего принести пользу, — так выразился полковник. Все, о чем Макс мечтал со дня битвы при Ватерлоо.

Следует немедленно отправляться в Лондон. Но, несмотря на всю радость, Максу почему-то не хотелось покидать Дэнби-Лодж. И не последнюю роль тут сыграло неожиданное возвращение Гарри Тремейна.

Не успел Макс все хорошенько взвесить, как вернулась Кэро. Она робко улыбнулась Максу. Испытав глубочайшее облегчение, он поцеловал ее в лоб.

— А где же лейтенант Тремейн?

— Поехал домой. Он еще не виделся с родными.

Это было не слишком красиво, однако Макс радовался, что Кэро вернулась одна.

— Надеюсь, объяснение было не слишком тяжелым.

— Пожалуйста, не сердитесь, что говорила с ним наедине. Я должна была все объяснить Гарри.

— Нет, я не сержусь.

Главное, чтобы дело ограничилось одними объяснениями.

— Я никак не ожидала увидеть Гарри, поэтому встретила его… слишком пылко, в чем теперь раскаиваюсь. Я совсем забыла, что написала Гарри, как только вернулась из конторы поверенного. Тогда у меня еще не возникло идеи обратиться к вам. Должно быть, письмо отправил кто-то из слуг кузины Элизабет.

— И что же, как он воспринял новости?

— Без восторга, однако Гарри — человек чести, как и вы. В любом случае еще до свадьбы я поклялась хранить вам верность. Теперь я ваша.

Слова Кэро успокоили Макса. И тут он вспомнил о письме полковника.

Показав конверт, Макс сообщил:

— Пришло письмо от полковника Брендона. Я должен встретиться с ним в Лондоне. Не желаете поехать со мной? Проконсультируетесь с врачом, сделаете необходимые покупки…

Улыбнувшись, Кэро покачала головой:

— Я уже сказала, врач мне ни к чему. К тому же у меня все есть. Спасибо за предложение, но мне нужно поработать с новыми кобылами и жеребцом, не говоря уже о рутинных заботах. Я должна остаться здесь. Благодаря вам, Макс, у меня есть любимое дело. — Тут Кэро помрачнела. — Надеюсь, я успею все, что задумала. Но не будем об этом.

Встревоженный Макс нахмурился. Он до сих пор не верил в проклятие, но не хотел рисковать, когда дело касалось Кэро.

— Вы уверены, что в состоянии работать?

— Я хорошо себя чувствую… только по утрам легкая дурнота. А еще через несколько месяцев не смогу садиться в седло, но пока все в порядке.

— Может, хотя бы обратитесь к местному врачу, раз не желаете ехать в Лондон? Так мне будет спокойнее.

Всем видом показывая, что соглашается, только чтобы угодить Максу, Кэро ответила:

— Хорошо, если вам так будет легче.

— Будет. Я отвечаю за вас и хочу соблюсти все предосторожности.

Кэро со вздохом отвела глаза:

— Понимаю. Но за эту область вы не отвечаете.

Макс поцеловал ее руку.

— Неужели у нас правда будет ребенок? Не могу поверить!

— Я тоже — несмотря на то, что он растет во мне.

Макса переполняли незнакомые прежде благоговение и нежность. Он обнял Кэро, и она положила голову ему на грудь. Так они стояли долго — Кэро слушала биение сердца Макса, он подбородком ощущал мягкость ее волос. Расставаться не хотелось.

Макс жалел, что Кэро не поедет с ним в Лондон, но сейчас для нее правильнее будет остаться в Дэнби и продолжать работу.

— Вы… планируете вернуться в Дэнби до или после рождения ребенка? — спросила Кэро.

— Ну конечно же, до! Вообще-то я собираюсь ехать обратно сразу же, как только поговорю с полковником. Попытаюсь уговорить вас перебраться в Лондон на последние несколько месяцев. Там вам смогут оказать лучшую медицинскую помощь.

— Благодарю, у нас в деревне тоже есть доктора и повитухи, — улыбнулась Кэро. — К тому же я приняла роды у стольких лошадей, что разбираюсь в этом деле не хуже любой повитухи. А леди Дэнби поможет мне. Надеюсь, что рожу вам здорового сына…

— Главное, чтобы у меня была здоровая жена. Вы… — Макс запнулся, стесняясь выразить свою мысль, — очень дороги мне, Кэро.

Она поцеловала его. Начала с легкого прикосновения губ, но потом, не в силах устоять перед соблазном, Кэро раздвинула языком его губы.

Макса охватило желание, он целовал Кэро с такой же страстью и, стиснув ее ягодицы, прижал к себе.

Через некоторое время Кэро со вздохом отстранилась:

— Опять вы за старое! У меня еще остались незаконченные дела. — Шагнув в сторону, Кэро дотронулась пальцем до его губ. — До встречи, дорогой Макс, — пообещала она и, рассмеявшись, увернулась от него, затем покинула комнату.

Макс улыбался, глядя ей вслед. Эта женщина никогда не переставала восхищать его. Разочарование из-за провала в Вене и давешняя вспышка ревности развеялись как дым. Душу наполнила надежда.

Теперь у него будет прекрасная должность, восхитительная жена… и, если повезет, ребенок. Возможно, с помощью Кэро Макс сможет стать хорошим отцом — таким, какого ему самому не хватало.

Десять дней спустя Макс сидел в кабинете полковника Брендона, разливавшего по бокалам бренди. Точно так же, как в тот день, когда Макс вернулся в дом Алистера, где отчаявшаяся Кэро поджидала его с предложением, от которого нельзя было отказаться.

Как чудесно все обернулось! Макс с улыбкой вспомнил их последнюю ночь вместе. Кэро с таким искусством продемонстрировала ему свою любовь, что Максу не хотелось уезжать вдвойне. Макс сказал, что она его просто избаловала.

Озорно улыбнувшись, Кэро ответила, что это он ее балует, и задвигалась еще быстрее.

Кэро решила, что он шутит, но Макс говорил серьезно, хотя сам себе в этом не признавался. У него были романы с опытными женщинами, и в Кэро Макса завораживало полное отсутствие искусственности. Ее энтузиазм и изобретательность доводили Макса до страстного исступления.

— Выпьем за успех дела, — предложил полковник, отвлекая Макса от приятных воспоминаний. — Для начала, позволь поздравить с женитьбой на богатой наследнице. Да еще и граф одобрил твой брак. После этого пристроить тебя к месту стало гораздо легче.

— И каковы же мои обязанности?

— Будешь заниматься поставками и обеспечением. Нужен хороший организатор с математическими способностями, чтобы в случае чего не давал поставщикам спуску.

— Значит, работать я буду в Лондоне?

— Большую часть времени, хотя иногда придется ездить к поставщикам или в войсковые части. Твоя жена согласится переехать в Лондон?

— Вряд ли. Она любит деревню, а без своей фермы и лошадей просто жить не может.

— Да, в свете про нее так и говорят.

Вспомнив, сколько усилий потратила Кэро, чтобы выставить себя в самом непривлекательном виде, Макс мог представить, что слышал полковник.

— Не обращайте внимания на эти сплетни. На самом деле она умна, интересна… и просто очаровательна.

— Так у вас там, значит, идиллия? — Захохотав, полковник хлопнул Макса по спине. — Ходят слухи, что брак у вас по расчету. Похоже, это тот случай, когда собирались по расчету, а получилось по любви.

И тут Макс осознал, что теперь их с Кэро и вправду связывает нечто большее, чем условия сделки. Но можно ли это назвать любовью?..

— Я могу подумать?

— Не спеши. Претендентов лучше тебя все равно нет, так что я все улажу.

— Нужно поговорить с женой. Она в положении, не хочется оставлять ее одну.

— Что ж ты раньше молчал? Выпьем за благополучное рождение наследника!

За это Макс выпил с удовольствием. Он задержался у полковника еще на некоторое время, чтобы поговорить про общих знакомых, однако с трудом мог усидеть на месте — так его тянуло обратно в Дэнби.

Даже если проклятия не существует, Кэро будет спокойнее, если Макс разделит с ней тревоги.

Предложение полковника было идеальным, от таких назначений не отказываются. Однако в должность придется вступить в ближайшее время. Будет еще одна причина уговорить Кэро перебраться в Лондон.

Или пусть в Дэнби-Лодж приедет какая-нибудь опытная женщина. Леди Дэнби занята до лета — у ее дочери дебют. Может, кузина Элизабет согласится?

Пусть Кэро поддерживает кто угодно, лишь бы не лейтенант Тремейн. Впрочем, этот человек скоро снова отбудет в Индию.

Пожалуй, следует нанести кузине Элизабет визит и заодно поподробнее расспросить о проклятии.

Глава 24

Через полчаса Макс уже стучался в дверь дома леди Элизабет Расселл на Лора-Плейс. Узнав у дворецкого, что госпожа дома, Макс велел передать, что хочет поговорить о деле, касающемся ее кузины Кэролайн Дэнби.

Проводив Макса в гостиную и подав вина, дворецкий удалился. Вскоре в комнату вошла леди Элизабет.

— Добрый вечер, мистер Рэнсли. Как я рада снова видеть вас! Кэро тоже приехала?

— Боюсь, не смог ее уговорить. Только что доставили нового арабского жеребца и кобыл из Ирландии.

Элизабет рассмеялась:

— Значит, я ее еще год не увижу. Надеюсь, у Кэро все хорошо?

— Да, сейчас она здорова. И я сделаю все, чтобы так же было и впредь. Собственно, для этого я и пришел к вам.

Элизабет встревожилась:

— Что-то случилось? — Тут глаза ее испуганно округлились, и она воскликнула: — Господи боже! Только не говорите, что Кэро понесла!

До этого момента Макс сомневался в существовании проклятия. Но, увидев, как побледнела леди Элизабет, забеспокоился всерьез. Во рту пересохло, сердце бешено заколотилось.

— Боюсь, так и есть. Поэтому я и хочу, чтобы вы рассказали мне все об этом так называемом проклятии. Что я могу сделать?

Элизабет со слезами на глазах покачала головой:

— Увы, ничего.

От возмущения Макс заговорил резко:

— Вот и она то же самое твердит. Быть того не может! В чем заключается проклятие — это болезнь? Она потеряет ребенка?

— Нет, все начинается после родов. Кровотечение. Лихорадка. Затем смерть. Так было у ее матери, тетки, кузин — почти всех женщин по линии матери. Два поколения. В детстве мы тоже не верили, даже шутили на эту тему… пока те, с кем мы шутили, не начали умирать одна за другой.

Макс хотел бы верить, что это просто трагическое совпадение. Но бывают ли такие совпадения?..

— И что же, врачи ничего не могут сделать?

— Нет. Наша кузина Энн обращалась ко всем. Ее неоднократно осматривали и заключили, что Энн совершенно здорова. Но когда пришло время рожать, она умерла, совсем как остальные. Если это и болезнь, то очень коварная.

Макс лихорадочно пытался найти какой-то путь. Если врачи не в силах справиться с проклятием…

— В каком она настроении? — спросила Элизабет.

— Сначала очень переживала. — Теперь Макс еще сильнее жалел, что Кэро открылась ему слишком поздно. — Но сейчас беззаботна, как птичка.

Элизабет покачала головой:

— С Кэро всегда так. Не переживает из-за вещей, с которыми ничего поделать нельзя. Неудивительно, что она хочет остаться в Дэнби! Собирается продолжать работу, пока не… — Покраснев, Элизабет запнулась. — Чем я могу помочь?

— Мне предложили должность в военном министерстве. Если соглашусь, то не смогу быть с Кэро до начала родов. К тому времени я, конечно, приеду, но не хочется бросать ее одну.

Элизабет понимающе кивнула:

— Я жду в гости бабушку из Ирландии. Ничего, возьму ее с собой. Только скажите, когда приехать.

— Спасибо. — Макс печально улыбнулся. — Кэро, пожалуй, разозлится, что приставил к ней компаньонку не спросясь, но мне так будет спокойнее.

— Понимаю. Она вам… очень дорога?

— Очень.

Элизабет улыбнулась:

— В таком случае езжайте к ней. И передайте, что я буду молиться за вас обоих.

* * *

Кэро собиралась передать на попечение главному конюху лошадь, которую приучала к седлу, как вдруг знакомый силуэт, приближающийся к загону, заставил ее застыть на месте.

— Макс! — ахнула Кэро, бросила поводья Ньюману и подошла к ограде. — Не ждала вас так рано!

Кэро была на седьмом небе от восторга и желания.

— Здравствуйте, — приветствовал ее Макс.

Он был весь в пыли и выглядел усталым, будто очень спешил. Кэро перебралась через ограду, Макс помог ей, затем прижал к себе.

— Я так скучал по вас.

Кэро заставила его замолчать страстным поцелуем, на который Макс ответил с тем же пылом.

Через некоторое время она с сожалением отстранилась.

— Пойдемте в дом. Расскажете, как прошла встреча с полковником Брендоном.

— Я вас не отвлекаю? Не хочу мешать работе.

Обычно Кэро злилась, когда ей мешали… но только не в этом случае.

— Ради вас я готова отложить дела на потом.

Взяв Макса под руку, она спросила:

— Итак, какие новости?

— Обязанности состоят в том, чтобы заниматься поставками в военные части. Я намерен согласиться. Уверены, что не переедете со мной в Лондон? Так я не буду за вас тревожиться, в городе медицинские услуги намного доступнее.

Кэро покачала головой:

— Я же сказала, здесь тоже есть врачи. И мне нужно работать — так же как и вам.

Кэро была огорчена предстоящей разлукой. Нехотя она спросила:

— Когда вы возвращаетесь в Лондон?

— Точный срок не установлен. Полковник сказал, что у меня есть время подумать. Хотелось бы остаться с вами в Дэнби, пока не приедет леди Дэнби.

— Но сейчас только январь, а она приедет не раньше мая.

— Я поговорил с вашей кузиной леди Элизабет. Она согласна присмотреть за вами. Не хочу, чтобы вы оставались одни. — Макс покачал головой и вздохнул. — Все бы сделал, лишь бы защитить вас.

— Это невозможно. — Кэро погладила его по щеке. — Но, как я уже сказала, те наши родственницы, кто не стал жертвой проклятия, в дальнейшем рожали благополучно. Так что не надо хоронить меня раньше времени.

Макс закрыл ей рот рукой:

— Даже не шутите на такие темы! Пожалуй, останусь с вами до мая или июня. Если пожелаете.

— Тогда давайте насладимся друг другом, пока я не стану огромной и непривлекательной.

— Для меня вы всегда привлекательны.

— Приятно слышать.

Кэро была счастлива, что сможет соблазнять Макса снова и снова, до самых родов. Однако внутренний голос напомнил — чем дольше задержится Макс, тем труднее будет расставаться. И все-таки Кэро не стала настаивать, чтобы он уезжал. Но ее сильно беспокоило кое-что.

— Могу я попросить вас об услуге?

— Разумеется.

— Разрешите показать вам все книги и записи относительно конюшен. Познакомить с конюхами и лошадьми. На случай, если со мной что-то случится…

Макс обхватил ее лицо ладонями.

— С радостью готов узнать больше о конюшнях Дэнби. Но необходимости в этом нет. С вами все будет хорошо, Кэро, и с ребенком тоже. По-другому и быть не может.

Растроганная Кэро уже готова была признаться Максу в любви. Но окажется ли ее чувство взаимным?

Если нет, то ее признание только смутит и расстроит Макса. Не желая портить момент, Кэро передумала.

— Милый, — с нежностью произнесла она. — Не тревожьтесь о будущем. Я так рада, что вы здесь. После смерти папы мне здесь было одиноко. А с вами я счастлива.

— Вот и хорошо. Как ни странно, Дэнби-Лодж для меня теперь в большей степени дом, чем Суинфордское поместье или наш роскошный особняк на Гровнор-сквер. И все — благодаря вам.

Макс наклонился и поцеловал Кэро, ласково и нежно. От удовольствия она закрыла глаза. Кэро собиралась наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом с Максом. Кто знает, сколько их еще осталось?

Глава 25

Шесть месяцев спустя Макс стоял около загона и наблюдал, как Кэро ведет в поводу маленького жеребенка. Несмотря на поздний срок, двигалась она грациозно.

— Сегодня он вас лучше слушается.

— Да, привык ко мне. А главное, понял, что в шелесте листьев и травы нет ничего угрожающего.

— На самом деле работать вам уже не надо бы.

— Макс, вы слишком за меня волнуетесь. Я и так уже согласилась не садиться в седло и заниматься только с малышами.

— Тем не менее даже эта работа опасна, — резко возразил обеспокоенный Макс. — Этот ваш Бальтазар, конечно, меньше двухлеток, зато нервный и непредсказуемый.

— Не соглашусь — для меня ни одна лошадь непредсказуемой не является, надо только научиться понимать их. Я буду сама виновата, если не смогу правильно истолковать повороты его шеи или пряданье ушей.

Несмотря на беспокойство, Макс не уставал восхищаться искусности Кэро и ее почти сверхъестественной способности общаться с лошадьми, от жеребят до готовых для продажи четырехлеток.

— Если не хотите, чтобы я работала с Бальтазаром, позанимайтесь с ним сами, — предложила Кэро, будто прочтя мысли Макса.

— С радостью, если это вам поможет.

Медленно, как учила Кэро, Макс вышел в центр, чтобы лошадь увидела его и не нервничала, когда он возьмется за повод.

Следующие полчаса Кэро наблюдала, как Макс повторяет с Бальтазаром различные упражнения, учит коня подходить ближе, останавливаться, поворачивать вправо или влево. Макс так увлекся, что не заметил подошедшего к ограде Ньюмана.

— На сегодня достаточно, мистер Рэнсли. Кстати, вы отлично справляетесь. Скоро будете не хуже миссис Кэро.

— Благодарю, Ньюман, — с гордостью ответил Макс — Ньюман был скуп на похвалы. — И все-таки я очень долго учусь…

— Тут торопиться ни к чему, сэр. Знаете, как говорят опытные лошадники — если кажется, что дело идет слишком медленно, не спеши. Но у вас природный талант — лошади вас слушаются.

— Так и есть, — подтвердила Кэро, когда Ньюман увел жеребенка.

Макс обрадовался еще больше. Кэро хвалила его реже, чем Ньюман. Будучи сыном графа, Макс привык к подобострастию, поэтому теперь очень ценил честность Кэро — ее похвалы всегда были искренними.

— Рад услужить.

— С лошадьми главное — доверие и терпение, Макс. Здесь не поле боя, — Кэро указала на леваду, — победителя и проигравшего нет. Или оба выиграют, или оба проиграют.

— Совсем как в браке.

— Именно.

Кэро хотела привычным движением преодолеть ограду, однако Макс удержал ее за локоть. Она поморщилась.

— Нет, выйдем через ворота, — проговорил Макс.

— Вовсе ни к чему кудахтать надо мной, будто наседка, — возразила Кэро.

— Будь моя воля, я бы вас вовсе из дома не выпускал.

— И уже через неделю я бы взбесилась от скуки. Кроме того, если посадите меня под замок, сочту своим долгом сбежать через окно.

— Раз так, пусть местом вашего заключения будет моя постель.

Глаза Кэро игриво блеснули.

— А вот этот приказ я, пожалуй, исполню.

Наклонившись, Макс поцеловал ее, положив руки на округлившийся живот. Казалось бы, за столько времени страсть должна была угаснуть. Не говоря уже о том, что по мере приближения родов тело Кэро менялось.

Но — ничего подобного. Конечно, о некоторых видах плотской любви пришлось забыть, но изобретательная Кэро придумывала все новые и новые способы. Тело беременной Кэро казалось Максу безумно соблазнительным.

— Вы делаете большие успехи, — произнесла Кэро, когда они вышли за ворота. — Впрочем, я не удивлена. С лошадьми вы работаете так же старательно, как с расходными книгами, и уже выучили все родословные. Хотя, признаюсь, не ожидала, что вы задержитесь достаточно долго, чтобы освоить все эти премудрости.

— Отчего же?

— Вы привыкли к придворной жизни, залам парламента, участвовали в великих битвах. После такого простая деревенская жизнь должна была показаться вам слишком скучной.

— Признаюсь, я и сам раньше так думал. Но оказалось, мне по душе здешняя жизнь и заботы, которыми мне бы и в голову не пришло заняться в Суинфордском поместье. Приятно учить лошадей — мне ведь уже приходилось обучать солдат. Честное слово, теперь я люблю Дэнби не меньше, чем вы.

— Однако странно, что полковник Брендон совсем вас не торопит.

— Раз уж я до сих пор не уехал, дождусь, пока родится ребенок.

— Вы правда хотите остаться? — удивилась Кэро.

— Правда.

— Откровенно говоря, так мне будет легче.

И мне тоже, подумал Макс. Обеспокоенный угрозой проклятия, Макс не желал покидать Кэро ни на минуту, хотя помочь ничем не мог, только ободрить. А работа на конюшнях и впрямь действовала на него успокаивающе и умиротворяюще.

Макс даже начал сомневаться, стоит ли принимать предложение полковника… Ведь тогда ему придется расставаться с Кэро и ребенком на несколько месяцев подряд.

И вдруг Кэро громко ахнула.

— Что-то сегодня сильно, — проговорила она, прижав ладонь к животу.

— Что с вами? — сразу встревожился Макс.

— Пустяки, небольшой спазм. Миссис Дрюри, экономка, сказала, что перед родами такие боли — обычное дело.

— Уверены? Может, послать за повитухой?

— Опять кудахчете… — шутливо произнесла Кэро, но неожиданно умолкла. Лицо исказилось от боли, дыхание участилось.

— Позвольте отнести вас в дом, — попросил испуганный Макс.

— Я прекрасно могу дойти сама, — рассердилась Кэро.

— Тогда хотя бы обопритесь на мою руку. Немедленно посылаю за повитухой.

Тут у Кэро начался еще один приступ боли. Она отчаянно вцепилась в руку Макса и, к его тревоге, даже не стала спорить.

Прошло уже десять часов, а схватки все усиливались. Более того, они стали чаще. Прибыла повитуха. Далси и экономка бегали туда-сюда с горячей водой, свечами, готовили напиток с горячим молоком и вытирали пот с лица Кэро платками, пропитанными лавандовой водой.

Макс то нервно ходил по комнате, то усаживался рядом с ней, однако помочь был бессилен, только массировал ей спину и держал за руку во время особо жестоких схваток. Глядя на запястья, Макс понял, что у него непременно останутся синяки.

* * *

Прошла ночь, наступило утро. Страдания Кэро возросли, однако никаких признаков приближающихся родов не наблюдалось. Повитуха начала встревоженно переглядываться с экономкой. Беременность Кэро протекала хорошо, и Макс смог убедить себя, что проклятие — просто вымысел. Однако мучительные стоны Кэро и серьезное лицо повитухи свидетельствовали об обратном.

После особенно сильной схватки, заставившей Кэро кричать в голос, повитуха осмотрела ее, затем покачала головой.

— В чем дело? — требовательно спросил Макс.

— Ребенок лежит не в ту сторону. В основном дети рождаются головкой вперед, так оно проще всего, но у вашего ребенка впереди ножки. Трудный случай.

— Куда провалился проклятый врач?! — рявкнул Макс, повернувшись к Далси. Ей было велено послать за доктором кого-нибудь из слуг.

— Пойду узнаю, хозяин.

Далси поспешно выбежала из комнаты.

Вдруг Кэро приоткрыла глаза:

— Ребенок… не в ту сторону?

— Боюсь, что так, миссис, — ответила повитуха.

Кэро рассеянно кивнула. Лицо было мертвенно-бледным, волосы намокли от пота, под глазами выступили темные круги.

— С лошадьми… тоже… бывает… Надо… повернуть…

— Доктор так и сделает, когда придет, — сказала повитуха.

— Ждать нельзя. Сейчас.

— Миссис, я ни разу не…

— Придется. Больше. Не. Могу.

Макса охватил леденящий страх. Если даже Кэро, такая выносливая, не в силах больше терпеть, ситуация гораздо хуже, чем ему казалось.

— Знаете, что надо делать? — спросил Макс у повитухи.

— Да, сэр, но это очень сложно. Леди будет больно.

— Если не развернуть ребенка, она умрет, — резко бросил Макс, в первый раз выразив словами свой страх. — Я буду ее держать. Приступайте.

— Но, сэр…

— Начинайте, — произнесла Кэро, не открывая глаз. — Миссис Торгуд, вы… сможете. Начинайте.

Повитуха сделала глубокий вдох.

— Держите ее как можно крепче, сэр.

Бормоча ободряющие слова, Макс взял Кэро за плечо, и она прислонилась спиной к его груди. Макс кивнул, и миссис Торгуд взялась за дело.

Кэро рванулась, громко закричав. Однако повитуха как ни в чем не бывало продолжала мять живот извивающейся роженицы. Макс почувствовал тошноту, но взял себя в руки. Если Кэро в состоянии справиться, сможет и он.

Наконец миссис Торгуд радостно объявила:

— Глядите, сэр, получилось!

Макс не знал, на что именно глядеть, но форма живота Кэро определенно изменилась, будто внутри двигалось что-то очень большое. Вскоре повитуха сообщила:

— Головка показалась! Держитесь, миссис, совсем чуть-чуть осталось!

Дальше все протекало очень быстро. Вот миссис Торгуд уже держала в руках покрытое слизью тельце, вытерла ротик, шлепнула по ягодицам, и малыш издал свой первый крик. Его завернули во фланелевое одеяльце и передали отцу.

— У вас прекрасный сын, мистер Рэнсли.

Измученный Макс опустился в кресло. Как завороженный, он разглядывал недовольно сморщенное крошечное личико.

— Похоже, малышу пришлось не легче, чем маме.

Несмотря на шутливый тон, Макс был просто потрясен свершившимся чудом. Пожал слабую руку Кэро:

— У нас сын, милая. Все закончилось.

— Еще нет, — возразила повитуха. — Надо, чтобы послед вышел.

Не успел Макс спросить, что это значит, как Кэро громко застонала. Внезапно простыня под ней окрасилась темно-красным.

— Что случилось?! — закричал Макс.

Повитуха побледнела.

— У бедняжки кровотечение. Совсем как у ее матушки!

На поле боя Максу приходилось видеть кровь, оторванные конечности, искалеченных солдат, изуродованные трупы. Но сейчас перед ним была Кэро, и ни один враг не смог бы привести Макса в такой ужас, как увеличивающееся кровавое пятно на простыне.

— Сделайте же что-нибудь! Остановите кровь.

— Не могу, она изнутри идет. Надо ждать, пока сама остановится… Должна остановиться…

Иначе Кэро умрет от потери крови. Невысказанные слова будто повисли в воздухе.

— Что же теперь делать?

— Молиться, — был ответ.

И Макс стал молиться, сжав ледяную руку Кэро в своей. Теперь, когда ребенок родился, разве все может закончиться вот так? Макс умолял, давал обеты, клялся совершить что угодно, лишь бы Господь пощадил Кэро.

Она лежала неподвижно, лицо сравнялось по цвету с наволочкой. И тут Макс вдруг заметил, что красное пятно перестало расти.

— Кровотечение остановилось, — шепнул он повитухе. — Ну как, обошлось?

— Смотря сколько крови она потеряла. Главное, чтобы лихорадка не началась.

Макс чуть не выругался. Только ему казалось, что все опасности позади, но нет! Повитуха и Далси тщетно уговаривали Макса пойти принять ванну, переодеться, поесть. Но ему почему-то казалось, что если он покинет комнату, то потеряет Кэро навсегда.

Макс не глядя проглотил суп, который принесла экономка, а ближе к утру провалился в сон.

Макс проснулся на рассвете оттого, что почувствовал — холодная рука, которую он сжимал, сделалась обжигающе горячей.

Макс позвал повитуху, та потрогала Кэро лоб и послала горничную за холодной водой. Макс обтирал ей руки и лицо мокрой губкой, когда прибыл долгожданный врач.

— Слава богу! — воскликнул Макс, радуясь, что наконец здесь появился человек с медицинскими познаниями.

Повитуха быстро объяснила ситуацию. Осмотрев дитя и объявив его совершенно здоровым, доктор Сойер приблизился к постели Кэро.

— Жар не снижается, — заметил он. — Следует сделать кровопускание.

Макс знал, что это обычная практика, и все же заспорил:

— Она и так потеряла много крови…

— Это единственный способ вывести из ее тела вредные соки, — пояснил доктор. — Когда речь идет о жизни и смерти, требуются экстренные средства. Подпустите меня к больной, сэр.

Растерянность, утомление, тревога, бессилие заставили Макса застыть на месте. Он, конечно, не врач, но чувствовал, что кровопускание может убить Кэро.

— Не позволю, — выговорил Макс. — Она слишком слаба.

— Да, поэтому и не может бороться с заражением. Если ничего не сделать, она умрет.

— Не позволю, — в отчаянии повторил Макс.

— Вы что же, спорить со мной собрались, мистер Рэнсли?

Макс кивнул, и доктор ответил:

— В таком случае больше ничего не могу предложить. Но знайте, сэр, если произойдет худшее, ее смерть будет на вашей совести.

Оскорбленный доктор собрал инструменты и покинул комнату. Макс смотрел на метавшуюся по подушке Кэро.

Неужели она и вправду умрет?

Максу приходилось вести людей в битву, на верную смерть. Но никогда не приходилось непосредственно решать человеческую судьбу.

Спина болела, на подбородке отросла щетина, он сам был едва жив от усталости. Но когда наступил день, он снова отказался оставить Кэро на попечение повитухи.

Он хотел увидеть ее лицо, когда она проснется… или успеть попрощаться.

Максу и раньше случалось чувствовать себя беспомощным — например, тогда, в Вене. Он думал, что достиг глубин отчаяния, когда от него отказался отец и Веллингтон больше не захотел знать его. Но никогда Макс не чувствовал такого отчаяния и такой беспомощности, как тогда, сидя у постели Кэро. Онемевшей рукой обтирал он ее лицо, а миссис Дрюри и Далси носили свежую воду.

Наконец Макс не выдержал и заговорил:

— Ньюман сказал, Султан нервничает и бродит по стойлу. Будто знает, что ты больна, и тревожится. Он по тебе скучает. Двухлеток уже гоняют на корде, а четырехлеток объезжают. Видела бы ты, как гарцует Шахерезада. Просто талант! Но без тебя нам не справиться, я ведь еще не умею приучать жеребят ходить под седлом. И твой сын очень хочет с тобой познакомиться. У тебя родился сын, ты знаешь?

Кэро лежала молча, неподвижно. Глаза Макса туманились от слез.

— Ты нужна ему. Кто посадит мальчика на первого пони, научит управляться с лошадьми? Кэро, ты не можешь оставить меня. Мы еще столько всего не успели.

Макс продолжал говорить, будто пытаясь заставить Кэро цепляться за жизнь. Эта изможденная женщина, дрожащая от лихорадки и вцепившаяся в его руку, стала для Макса самым главным человеком на свете. Каждый день она преподносила ему сюрпризы — как тогда, в первый раз, когда явилась перед ним в ужасном платье и нелепых очках.

Кэро глубоко тронула душу Макса. Он не мыслил будущего без нее. Как только Кэро будет вне опасности, он напишет полковнику Брендону и откажется от должности. Зачем ему государственный пост, зачем что-то доказывать отцу, да и всем остальным?

Его место здесь, в Дэнби-Лодж, с Кэро. Вот единственный человек, мнение которого Максу небезразлично.

Почему только в минуту опасности он осознал, как сильно любит ее?

Наконец вскоре после полудня Макс не смог больше бороться с усталостью. Уронив голову на подушку Кэро, он мгновенно уснул.

Проснулся Макс в темноте, комнату освещала единственная лампа. Вздрогнув, он сел, потер усталые глаза. Затем снова сжал руку Кэро.

И сразу почувствовал — теперь она стала потной и… холодной. Макс бросил взгляд на ее бледное лицо, посиневшие губы, бессильно поникшие ресницы…

Перепуганный, Макс стиснул руку Кэро. И вдруг его охватило такое облегчение, что, казалось, он вот-вот лишится чувств — Кэро пошевелилась и открыла глаза.

— Макс, — прошептала она. На щеках проступил легкий румянец. — Вы здесь.

— Я никуда не уходил.

— Я так измучилась, было так больно! Казалось, я бреду в тумане, сама не зная куда. Ваш голос помог мне найти дорогу.

Осторожно, боясь навредить ей, Макс обнял Кэро:

— Я так боялся, что потеряю вас.

Она слабо улыбнулась:

— Я подумала, если умру, вы получите все мои деньги и сможете жениться, на ком пожелаете. Но теперь вам от меня не отделаться.

Макс прикрыл ей рот рукой:

— Не нужна мне другая женщина. И другая жена. Только вы, Кэро. Дерзкая, страстная, необычная, перевернувшая мою жизнь…

Кэро чуть сжала его пальцы:

— Как я рада. Ведь я уже решила — если поправлюсь, не хочу жить в разлуке с вами. Я уже и так передала почти все дела Ньюману. Поручу ему остальное и поеду с вами в Лондон. Если… захотите, конечно.

Макс был потрясен огромной жертвой, которую предлагала Кэро.

— Вы готовы отказаться от конюшен?

— С тех пор как умер папа, я изо всех сил старалась исполнить его мечту. Но теперь у меня появилась своя мечта. Быть вашей женой.

Растроганный Макс поцеловал ей руку.

— Я люблю вас, Кэро Рэнсли. Но ни к чему такие жертвы. Я останусь здесь, буду управлять конюшнями вместе с вами… и смотреть, как растет наш сын.

— А как же ваша должность?

— Я уже давно об этом подумывал, а теперь решил окончательно. Пусть должность достанется кому-нибудь другому. Теперь вся моя жизнь — вы, Дэнби, ребенок. Не хочу никуда уезжать. Вы уже многому меня научили, теперь научите быть хорошим отцом. Вы согласны?

— Глупенький, — пробормотала Кэро. — Неужели непонятно? Я сразу вас полюбила, но боролась с этим чувством. Мне не придется учить вас быть отцом. Вы так добры и терпеливы с лошадьми, что сразу понятно — так же вы будете вести себя и с ребенком. Однако условия нашей сделки придется изменить. Теперь запрещаю вам проводить время с другими женщинами. Я жадная эгоистка и хочу, чтобы вы принадлежали мне одной. А если нарушите запрет — вы меня знаете, — мало вам не покажется.

Макс улыбнулся:

— Не сомневаюсь. Ну что, начнем сначала? — Он опустился на одно колено. — Кэро Дэнби, согласны ли вы стать моей женой, любовью всей моей жизни, и впредь никогда не расставаться со мной?

Усталые глаза Кэро засияли от счастья.

— Конечно, дорогой Макс. Это самая выгодная сделка в моей жизни.

Content

Джулия Джастис
Благородный повеса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25