Первые русские мониторы (сборник статей и документов)

В. И. Лысенок

В начале 1863 г. возникла опасность войны между англо-французской коалицией и Россией. Отсутствие на Балтийском море современного флота заставило русское правительство принять срочные меры для защиты Финского залива и морских подступов к столице, так как деревянные винтовые канонерские лодки, спешно построенные в период Крымской войны, не могли обеспечить береговую оборону, а заказанные броненосные батареи (см. сборник статей ''Первые русские броненосцы", Сп-б, 1999) еще находились в постройке.

Капитан 1 ранга С.С. Лесовский и капитан корпуса корабельных инженеров Н.А. Арцеулов, посланные в 1862 г, в Соединенные Штаты Америки для изучения постройки броненосных судов, обратили внимание Морского министерства па броненосные лодки системы шведского инженера Эриксона с вращающейся башней, прообразом которых стал известный "Монитор". В связи с этим министерство разработало так называемую "Мониторную кораблестроительную программу" 1863 г., предусматривавшую строительство 11 мониторов (10 однобашенных и один двухбашенный).

По возвращении из США 16 марта 1863 г. Н.А. Арцеулов представил подробные чертежи и спецификации кораблей типа "Пасаик", указав, что их корпус погружен почти полностью в воду и очень низкий надводный борт представляет мало заметную цель. Кроме того, при небольших размерениях корабли удобны для действий в мелководных стесненных районах Финского залива.

Решение воспользоваться американским проектом вызывалось отсутствием времени, средств и опыта строительства броненосных кораблей. И марта 1863 г. министерство утвердило программу постройки десяти броненосных кораблей ("Ураган", "Тифон", "Стрелец", "Единорог", "Броненосец", "Латник", "Колдун", "Перун", "Вещун", "Лава"). В модельной мастерской Петербургского порта по приказу Управляющего министерством адмирала Н.К. Краббе выполнили модель "американской броненосной лодки", внеся в проект "изменения для улучшения ее конструкции". Для ускорения строительства заказы на постройку кораблей разместили не только на казенных заводах, но по подряду и на частных верфях. Бельгийское общество "Коккериль" обязалось построить лодки в Бельгии и по частям доставить их в Петербург, где собрать на построенной для этого верфи.

Конструкция броненосных башенных лодок в основном повторяла американский тип. Водоизмещение составляло 1500–1600 т, наибольшая длина 61,3, ширина 14, осадка 3,3, высота надводного борта 0,46 м. Корпуса имели большие свесы в носу — для размещения четырехлапого втяжного якоря (впоследствии названного "мониторным") — и в корме — для прикрытия руля и винта от снарядов. Длина кораблей без свесов равнялась 53, ширина 12,6 м.

Корпуса разделялись переборками на шесть отсеков. Поперечный набор корпуса состоял из шпангоутов уголкового железа (100 х 12,7 мм) и дубовых бимсов (300 х 300 мм), коробчатый киль — из 18,9-мм железа, фор- и ахтерштевни — кованые, обшивка из листового 12,7-мм железа. На 51 и 61 шпангоутах устанавливались водонепроницаемые переборки из 12.7-мм железа. От переборки 5) шпангоута в нос под бимсами располагались три ряда железных 50-мм пиллерсов, в корму шел только средний ряд пиллерсов, так как продольные переборки от 53 до 93 шпангоутов составляли дополнительную опору для бимсов. Палуба настилалась из двух слоев сосновых брусьев. Энергетическая установка состояла из двух трубчатых котлов системы Мортона с площадью нагрева 290,7 м2 и давлением пара 1.4 кг/см и горизонтальной двухцилиндровой машины системы Гомфрейса мощностью 340–500 л.с., работавшей на четырехлопастный гребной винт диаметром 3.6 м. Скорость (на разных кораблях) достигала от 6,5 до 8 уз. Кроме того, имелись две паровые двухцилиндровые машины для привода машинного вентилятора (20 л.с.) и для подъема и поворота орудийной башни (15 л.с.).

Запаса угля (190 т), хранившегося в двух бортовых и одной средней угольных ямах, хватало на 10 суток хода при скорости 6 узлов. Две центробежные помпы системы Гвина производительностью 2.8 и 5,5 т/мин могли откачивать воду из подбашенного и машинного отделений.

Вооружение первоначально состояло из двух 229-мм стальных гладкоствольных орудий, заряжавшихся с дула, с чугунной оболочкой, размещенных в башне высотой 2.7 и внутренним диаметром 6,38 м. Башня сверху усиливалась рельсовым железом. Рельсы, уложенные на расстоянии 75 мм один от другого, закрывались сверху железными листами толщиной 12.7 мм с просверленными для вентиляции отверстиями.

Для лучшего обзора при наведении орудий в крыше имелись два люка. На башне устанавливалась рулевая рубка, защищенная дополнительно по периметру башни коечными сетками. Сверху над рубкой и башней предусматривался брезентовый тент. Всей массой башня опиралась на опорное палубное кольцо. Для поворота башни требовалось сначала ее приподнять, чтобы перенести тяжесть на центральную колонну диаметром 305 мм, опиравшуюся на днищевой фундамент, затем повернуть и снова опустить.

Что касается бронирования, то по спецификации, составленной капитаном Арцеуловым, борта, башни и рубки предполагалось защитить дюймовой броней в несколько слоев. Вопрос о применении сплошной брони хотя и поднимался, но отечественной брони нужной толщины не было, а завод "Джон Браун и К°" в Шеффилде, согласившийся ее изготовить, заявил слишком большие сроки.

Для ускорения строительства кораблей решили проект оставить без изменений, тем более что отечественные заводы к тому времени уже освоили выпуск броневых листов толщиной 25.4 мм. Борта бронировались в пять слоев (три слоя шириной 1,5, четвертый 1,2, пятый 0,75 м), башни — в одиннадцать, рубки — в восемь. В шесть слоев бронировался кожух дымовой трубы на высоту 2,1 м.

По боевому опыту применения бронированных судов русские инженеры внесли в проект ряд изменений. Так, для усиления крепления брони в носовой оконечности, под свесом, часть деревянной подкладки заменили железными полосами толщиной 127 мм, пространство вдоль борта под свесом зашили деревянными брусьями, вследствие чего возросли плавучесть корпуса и защита от таранов. Контр-адмирал С.С. Лесовский в спецификации, составленной для бельгийского общества "Коккериль", потребовал уложить вместо деревянных бимсов над паровыми котлами и около дымовой трубы железные, увеличить толщину боевой рубки до одиннадцати слоев, а башни сместить в нос на 0,9 м для улучшения дифферентовки. Увеличили на 250 мм и диаметр дымовой трубы.

Исправленную спецификацию 15 июня 1863 г. приняли к исполнению. Для звукоизоляции (при ударах ядер в стенки башен) по предложению полковника А.Я. Гезехуса, сменившего скончавшегося Арцеулова, внутренний, последний, ряд брони положили на плотный овечий войлок.

С началом постройки кораблей немалые трудности испытало Новое адмиралтейство. Значительной реконструкции подверглась верфь, не приспособленная для строительства броненосных судов. Встретились затруднения и с наймом мастеровых, которых требовалось до 300 человек в день. Для найма Кораблестроительный департамент запросил даже приволжские губернии о присылке мастеровых. К работам по строительству привлекались и морские команды, находившиеся в С.-Петербурге. Башни, бронекожухи на трубы, штурвалы и прочее оборудование заказали на Ижорском заводе. Гибку килевых листов выполнили на частном заводе "Дей и К°".

Для наблюдения за постройкой Кораблестроительный департамент назначил ответственных лиц. Установку набора проверяли особые комиссии, и платежи производились только с их ведома. За изготовлением механизмов наблюдал инженер-механик штабс-капитан А.Д. Приббе, вооружение и снабжение возложили на командира "Урагана" капитан-лейтенанта Н.А. Фесуна, капитан-лейтенант И.П. Белавенец определял места под компасы, общее наблюдение за строительством кораблей осуществлял капитан-лейтенант И.Ф. Лихачев. В Бельгии части лодок изготовлялись под наблюдением капитан-лейтенанта А.И. Федорова, а их сборку в С.-Петербурге производили под контролем подпоручика Х.В. Прохорова.

В течение марта — июня 1864 г. все лодки спустили на воду. Котлы и машины устанавливались в период достройки. Машины для "Урагана", "Тифона", "Стрельца" и "Единорога" изготавливал завод Берда, для "Броненосца" и "Латника" — завод Карра и Макферсона, для "Лавы" и "Перуна" — Ижорский завод, для "Колдуна" и "Вещуна" — общество "Коккериль".

Орудия предполагали установить на заводах-строителях в С.-Петербурге, но опасались увеличения осадки и связанных с этим трудностей при проводке кораблей в Кронштадт. В виде опыта вооружили только "Колдун" и "Вещун", которые благополучно прибыли в Кронштадт. Кроме "Латника", пришедшего под парами своим ходом, все остальные корабли доставили в Кронштадт на буксире других судов.

В 1864 г. ходовые испытания прошли только "Броненосец", "Колдун" и "Вещун", испытания остальных из-за ранних морозов перенесли на весну 1865 г. Их проводили на Большом Кронштадтском рейде и в районе между Кронштадтским и Лондонским плавучими маяками. Результаты испытаний в целом признали удовлетворительными.

Приемная комиссия отмечала, что лодки на переднем ходу руля и машин слушаются хорошо и усилий двух человек достаточно, чтобы переложить руль на борт на 40°. Через 10–15 секунд после перекладки корабль ложился на новый курс. Время полной циркуляции составляло 5 мин, а реверс с полного переднего на полный задний ход — от 2,5 до 4 мин. Отмечалось, что качка у кораблей плавная, с размахами от 5 до 9°.

Лучшими мореходными качествами, по мнению комиссии, обладал "Колдун", наихудшими — "Латник". На некоторых лодках при работе всех механизмов, в том числе и вспомогательных, одновременно падало давление в котлах. Позже на "Вещуне" установили вспомогательный котел (за счет ликвидации средней угольной ямы), что, однако, значительно сократило дальность плавания. Отмечались и общие недостатки кораблей: слабость носовой части, повреждавшейся от ударов волн и передававшей вибрации корпусу; отсутствие устройств вращения башни вручную в случае поломки машины; недостаточная защита верхней палубы от навесного огня.

Позже выяснилось, что на ходу при сильном волнении вода заливает палубу и попадает под основание башни, на горячие части машин подбашенного отделения, в результате чего образуется пар. проникающий в башню. Перед башней образуется бурун, отдраить ставни амбразур невозможно. После выполнения всех работ каждый подрядчик получил установленную Кораблестроительным департаментом сумму (600 тыс. руб. за каждый корабль).

В течение 1865 г. все корабли вошли в состав флота. В 1869 г. броненосные башенные лодки перевели в класс мониторов. За год до того их перевооружили новыми 381-мм гладкоствольными чугунными орудиями, отлитыми в Петрозаводске по образцу американских дальгреновских.

С принятием нового вооружения увеличилась осадка, и, чтобы сохранить ее в допустимых пределах, пришлось убрать часть балласта. В 1878 г. последовало очередное перевооружение: на мониторы установили 229-мм стальные нарезные орудия Обуховского — завода с боезапасом по 150 выстрелов на ствол, который хранился первоначально в ящиках, но после переделки крюйт-камер — на стеллажах.

На мониторе "Колдун" с 1873 по 1876 гг. проводились опыты по подъему башни с помощью гидравлического подъемника, изготовленного по чертежам, полученным из Америки. Первые испытания оказались неудачными из-за конструкции самого подъемника. В 1875 г. после ряда переделок испытания продолжили. В кампанию 1875–1876 гг. башню поднимали 24 раза, время подъема составило от 3 до 7 мин, что признали неудовлетворительным. Опыты прекратили.

В ходе эксплуатации в результате модернизаций силуэт мониторов претерпел значительные изменения. В корму от башни соорудили ходовой мостик, куда на ростры подняли с палубы шлюпки, что увеличило угол обстрела орудий до 310°. Кожух светового люка также подняли до уровня мостика, что позволило держать его открытым во время хода.

Изменилось вооружение— на спонсонах башни установили три скорострельных орудия. Для защиты орудийной прислуги крышу башни обнесли бронированным фальшбортом. Еще одно орудие установили на мостике за трубой. Для защиты палубы от навесного огня решили забронировать ее 12,7-мм броней. Палубные броневые листы (2,7 х 0,98 мм) положили поверх деревянного палубного настила; перед установкой брони палубы прокрашивали несколько раз суриком.

Для мониторов "Ураган". "Тифон", "Стрелец", "Единорог" и "Вещун" броню заготовили, подогнали по месту, пронумеровали, просверлили, заготовили болты и сдали на склад.

После вступления в строй корабли вошли в состав броненосной эскадры и долгое время совместно с кронштадтской крепостной артиллерией обеспечивали защиту подступов к С.-Петербургу. В 1892 г. их перевели в класс броненосцев береговой обороны.

Корабли, несмотря на различные факторы, затруднявшие постройку, оказались очень добротными. Так, 22 июня 1894 г. комиссия, назначенная приказом Главного корабельного инженера порта, освидетельствовала корпус "Перуна", находившегося в Николаевском доке, и нашла его в удовлетворительном состоянии.

В 1900 г. все десять кораблей исключили из списков флота и сдали в порт для использования в хозяйственных нуждах. Позже "Колдун", "Латник", "Броненосец", "Вещун" и "Стрелец" переделали в угольные баржи, для чего с них сняли броню, бортовую дубовую подушку, в корпусе устроили три трюма, для откачки воды в 1-и 2-м трюмах поставили две ручные помпы. Стоимость переделок на разных кораблях обошлась от 44 до 61 тыс. руб.

В 1909 г. по решению МТК корпуса бывших мониторов "Тифон" и "Единорог" переделали в плавучие минные склады и вновь зачислили в состав флота как блокшивы № 3 и № 4. Блокшив № 3 в 1918 г. захватили в Гельсингфорсе белофинны, а блокшив № 4, находясь в распоряжении минно-торпедного управления, принял участие в Великой Отечественной войне, обеспечивая боевую деятельность кораблей Балтийского флота; уже после войны его сдали на слом. "Лава" и "Перун" стали соответственно блокшивом № 1 и блокшивом лоцманской службы. В 1916 г. блокшив № 1 переоборудовали в госпитальное судно, приказом по ГМШ ему возвратили старое название "Лава": 22 апреля 1918 г. корабль вновь исключили из списков флота.

С постройкой этих кораблей русские кораблестроители приобрели опыт для создания броненосного флота, доказали, что можно строить корабли полностью из отечественных материалов. Корабли долгое время служили школой подготовки флотских кадров. Под командованием таких талантливых адмиралов, как И.Ф. Лихачев и И.Г, Бутаков моряки осваивали новую технику и тактику броненосного флота.

Броненосные башенные лодки типа “Ураган”

Спуск однобашенных 2-х пушечных броненосных лодок: «Латник» и «Броненосец»

(Из журнала "Морской сборник“ № 4 за 1864 г.)

10 и 12 марта спущены первые броненосные однобашенные лодки (мониторы) "Латник» (командир капитан-лейтенант князь Вадбольский) и «Броненосец» (командир капитан-лейтенант Купреянов), строившиеся на верфи балтийского строительного, литейного и механического заведения гг. Макферсона и Карра в Чекушах.

Вот подробности этого спуска первых еще, построенных у нас броненосных судов. Спуск лодки «Латник» был назначен 9 марта в 3 ч. пополудни. Для этого во льду против эллинга выкололи майну длиной 80, а шириной 1 5 сажень, и, чтобы удержать судно, которое при остром образовании своей кормы и малом возвышении борта могло с расхода нырнуть в воду или удариться об лед, были заложены за кильсоны лодки две канатные цепи в 1 1/2 д. и поданы через средний люк на палы на стапеле, чтобы служить задержниками.

Для постепенного же удерживания лодки, на канаты, через каждую сажень, были положены найтовы из 2 д. троса, взятые на те же палы. Пол кормой, для представления большего сопротивления воды и для предохранения руля и винта в случае удара об лед, поставили широкий и наклонный шит из досок. Высота воды на конце фундамента 10 дюймов (при ординарной воде). Полозья вместо обыкновенных задержников были в верхнем конце их скреплены с фундаментом, каждый восемью болтами. Вообще фундамент был устроен необыкновенно легко, что серьезно беспокоило весьма многих, но, к счастью, напрасно.

В понедельник в 3 часа начался спуск лодки. Выколотили стапельные блоки и подпоры, отрезали верхние концы полозьев, но лодка не двинулась. Нужно было принять меры, чтобы столкнуть ее в воду, а так как, не рассчитывая на неудачный спуск, для этого ничего не подготовили, то пришлось прибегнуть к перлиню, который подали с одной стороны лодки и тянули через блок вручную.

Когда он лопнул три раза, не подвинув лодки, за полозья с обеих сторон заложили кабельтовы, и с помощью их и двух домкратов лодка стала подвигаться, но так медленно, что движение было едва заметно. Наконец в 7 1/2 ч. вечера прекратили работы. Причины этой неудачи предписывали тому, что сало под полозьями, положенное почти за две недели перед тем, выветрилось и замерзло до того, что при движении, данном лодке кабельтовыми и домкратами, оно даже не могло разогреться, а выкрошилось и рассыпалось, как сухой песок.

До 7 1/2, часов, когда были прекращены работы, судно подалось на 24 фута.

На другой день, за концы кабельтовых, взятых от полозьев с каждой стороны, были заложены тали, и с помощью их, двух домкратов и двух ваг, заложенных также с двух сторон, в 9 часов утра начали тащить лодку. Она двигалась очень медленно, как и накануне, к тому же в этот день было холоднее, что, без сомнения, немало мешало движению по замерзшему уже салу.

В 11 1/2 часов, подвинув лодку еще фут на 20 вперед, за оба полоза было заложено еще по одним большим талям. В 1 ч. лодка пошла немного скорее прежнего и, постепенно увеличивая ход, сошла благополучно в воду. Скорость при этом была очень велика, и лодка не дошла до конца майны, а остановилась, отойдя немного более V2 длины судна от конца фундамента, причем оборвала с левой стороны 7, а с правой 1 4 найтовов. Из предосторожности, на палубе никого не было, и вода, остановленная шитом, даже не замочила ее.

Лодка углубилась с полозьями: кормой 6 ф. 9 д., носом 3 ф. 8 д. (дифферент 3 ф. 1 д). По отнятии полозьев: кормой 6 ф. 11 д., носом 3 ф. 9 д. (дифферент 3 ф. 2 д.). Перелом в 3/8 дюйма оказался только на другой день после спуска. Это приписывают тому, что в день спуска было очень холодно и железная палуба, стянутая морозом, не позволила оконечности судна опуститься.

На другой же день, сильно разогретая солнцем, она растянулась и оказала перелом, упомянутый выше. Над этим теперь, пользуясь ночными морозами, делаются наблюдения, результаты которых будут весьма интересны. Жаль, что до сих пор нет более точных средств определения перелома, изменения в котором должны быть очень велики, для того чтобы быть замеченными при настоящем грубом способе. Воды в трюме также не оказалось в первый день спуска. Там был лед, оставшийся от воды, которой пробовали лодку. На другой же день, когда лед растаял, ее оказалось до 8 д. и прибывало по 1 дюйму в сутки, вероятно, из кингстонов, пропускавших воду.

В четверг 12 марта, в 12 часов, была спущена другая лодка «Броненосец», Спуск ее, устроенный точно таким же образом, удался как нельзя лучше, в присутствии г. Управляющего Морским министерством, генерал-адъютанта Н.К. Краббе и многочисленной публики. Лодка сошла на воду плавно и легко, обрывая один за другим найтовы, и дошла до самого конца майны, поднимая перед шитом массу воды, которая, однако, только слегка замочила палубу.

Читатели наши знакомы уже отчасти, в общих чертах, с этими лодками, которые суть снимок с американских мониторов, и поэтому мы не станем описывать их здесь подробно. Вот главные размерения их: наибольшая длина 21 ф., длина между штевнями 1 59 ф. 2'/2 д., наибольшая ширина 46 ф., глубина интрюма 11 ф. 10 д., углубление 11 ф. 5 д. Водоизмещение: верхней части 757,62 тонны, нижней части 808,25 тонны. Всего 1565,87 тонны.

К постройке их было приступлено 5 июня 1863 года. Постройка корпуса лодки, башни и изготовление 160-сильного судового и 30-сильного башенного механизмов производились с подряда заказчиками гг. Карром и Макферсоном из их материалов, их средствами и мастеровыми.

До спуска лодки «Латник» на постройку было употреблено около 35000 пудов железа, на лодку же «Броненосец» немного более 36000 пудов. Общая контрактная сумма за каждую лодку 568956 руб. 50 коп. серебром.

Наблюдавший за работами на этих двух лодках — корабельный инженер штабс-капитан Коршиков.

Лодки спущены без машин, башенных механизмов и вообще без всяких тяжестей. Корпус их совершенно окончен, но «Броненосец» в отношении готовности несколько впереди «Латника». Так, например, броня первого, состоящая, как на всех мониторах, из пяти однодюймовых листов, посередине судна уже на месте и закреплена, так что остается только закрыть кормовой и носовой свесы по длине около 30 футов; тогда как последний спущен совсем без брони и только с двумя третями из всего числа деревянных чаков и брусьев, составляющих подкладку.

Внутренние железные работы, как то: устройства переборок, угольных ящиков и проч., на обеих лодках почти закончены. Машины, башни, башенные механизмы, брашпили и пушечные станки их собираются в мастерской, и некоторые из них уже почти готовы, так что к началу лета мы надеемся видеть наших первых, так сказать, доморощенных броненосцев готовыми к службе.

Шель постройки этих лодок есть прибрежная оборона Кронштадта, представляющего для судов этого рода такие местные удобства, которые редки в других местах, и потому, при вооружении той громадной артиллерией, которую предполагают поместить на них, можно надеяться, что наши небольшие броненосцы будут весьма действительным дополнением береговой зашиты Кронштадта.

Спуск однобашенных 2-х пушечных броненосных лодок «Вещун» и «Колдун»

(Из журнала “Морской сборник” № 5 за 1864 г.)

В воскресение 26 апреля спущены с верфи Гутуевского острова еще две броненосные лодки «Вещун» (командир капитан-лейтенант Казнаков) и «Колдун» (командир капитан-лейтенант Карпов), строившиеся обществом Коккериль.

Спуск лодок был назначен в 12 часов, но за два часа до срока последовала отмена его до вторника, сделанная, однако, уже слишком поздно, потому что в ожидании спуска стапель-блоки были уже выбиты, и лодки, без сомнения, нельзя было оставить только на нескольких подпорках на такое долгое время. Вследствие этого спуск совершился несколько позже, в присутствии г. директора кораблестроительного департамента контр-адмирала А.В. Воеводского и многочисленной публики, в числе которой было много дам и воспитанников Морского Кадетского Корпуса и Артиллерийского и Инженерного училищ.

В 2 часа последние подпоры были выколочены, крючья, заменявшие задержники, отвернуты, и красивая белая масса монитора двинулась по полозьям, при криках "ура" и звуках народного гимна «боже царя храни». «Вещун», немного нырнув кормой, грациозно всплыл на воду и, выйдя на средину и подняв штандарт Государя Императора, флаг и гюйс, стал на якорь немного ниже эллинга. За ним через четверть часа последовал близнец его «Колдун», при таких же криках "ура" и громе музыки.

Таким образом, броненосный флот России увеличивался еще двумя судами, а два старших брата, мониторы «Латник» и с Броненосец», спущенные 10 и 1 2 марта, увидели на воде еще два судна, назначенных вместе с ними для прибрежной зашиты Кронштадта и столицы.

Лодка «Вещун» углубилась с полозьями: кормой 9 ф. 6 1/2 д., носом 7 ф. 1/2 д. «Колдун» с полозьями: кормой 9 ф. 7 д., носом 6 ф. 4 д. Перелома нельзя было определить точно, потому что мишени, поставленные для этого на палубах, были снесены водой, в то время, когда кормы лодок нырнули.

Воды в трюме первое время не было, но потом она начала прибывать, пробираясь в клапаны и краны холодильников. На другой же день, утром, по исправлению этого и по выкачке воды, в трюме осталось ее не более 2-х дюймов. Разница в углублении лодок произошла от того, что на палубе «Вещуна» в носовой части была положена броня, которую пригоняли на место. По распоряжению высшего начальства, палубная броня не будет накладываться, а только пригоняться, и пронумерованные листы ее сдадутся в порт. На случай же надобности она может быть положена на место в несколько дней.

Степень оконченности работ до спуска на этих двух судах дала возможность присутствующим познакомиться вообще с наружным видом мониторов. На них были положены первые (внутренние) листы башен, достаточно, таким образом, обрисовавшие последние, и нижние колена дымовых труб, так что для составления полного понятия об оригинальной фигуре этих судов на воде, недоставало только рулевых рубок на башне.

После спуска контр-адмирал Воеводский объехал суда на маленьком портовом пароходике, а потом канонерская лодка отвела их к пристани около эллингов, где они и будут окончательно отделываться.

Размерения их те же, что и прежних двух, и потому мы не станем приводить их здесь.

Постройка корпуса лодок, изготовление башен и паровых механизмов (160-сильного и 30-сильного башенного), производились с подряда обществом Коккериль, на его заводах в Серинге, в Бельгии. Затем части корпуса, башен и механизмов были доставлены в Петербург и собраны на устроенной нарочно для того обществом верфи на Гутуевском острове. Общая сумма за каждую лодку составляет 2190892 франка 78 сантимов или, считая с доставкой казенными средствами материалов общества из Кронштадта на Гутуевский остров, около 619000 рублей серебром.

Лодки эти спущены в гораздо большей степени готовности, чем две предыдущие, броня и вообще все по корпусу их уже окончено. Машины, как судовая, так и башенная, и котлы уже поставлены. В настоящее время оканчивают отделку и вообще внутренние столярные работы; для окончательного же изготовления лодок остается докончить башни, рубки и другие мелочи. На днях строители, в руках которых лодки еще находятся, предполагают сделать пробу машин на швартовах.

Однобашенный монитор в железном плавучем доке принадлежащем заводу Макферсона. Кронштадт 1860-е годы. С рисунка А.К. Беггрова.

Спуск однобашенных броненосных лодок «Лава», «Перун» и «Тифон» и двухбашенной лодки «Смерч»

(Из журнала “Морской сборник” № 7 за 1864 г)

27 мая с верфи гг. Семянникова и Полетики спущена первая из двух строившихся там двухпушечных башенных броненосных лодок «Лава» (командир капитан-лейтенант Маневский), а 18 июня вторая лодка «Перун» (командир капитан-лейтенант барон Клод 2-й). Спуск их удался как нельзя лучше.

К постройке этих лодок было приступлено 15 июня 1863 года. Постройка корпуса лодок из английского и прусского железа, с употреблением дуба и сосны для подкладки под броню, палубной настилки и внутренней обшивки, а роено изготовлением башни, рулевой рубки и 30-сильного башенного механизма, производились с подряда на заводе гг. Семянникова и Полетики из всех материалов заводчиков и их мастеровыми.

Общая контрактная сумма за работы по построению лодок и изготовлению башен и механизмов составляет 488950 р. за каждую. До спуска лодок в воду на постройку их употреблено 81210 пудов железа. Наблюдающий за работами корабельный инженер штабс-капитан Александров. 1 60-сильные судовые механизмы изготовляются на адмиралтейских Ижорских заводах.

По спуску на воду лодки углубились без полозьев: «Лава» носом 7 ф., кормой 8 ф. 1 д., дифф. 1 ф. 1 д. «Перун» носом 6 ф. 4 д., кормой 8 ф. 1 д.

Перелом на лодке «Лава» 1/2, дюйма, на лодке «Перун» 3/4 дюйма. Воды в первой 1/2 дюйма, а в последней не оказалось ни капли.

Корпусы лодок совершенно окончены, на них настилают палубу. Внутреннее устройство еще не начато. Башни, башенные механизмы и вентиляторы готовы и собраны на заводе. В настоящее время на лодке «Лава» уже ставят котлы.

4 июля с верфи Нового адмиралтейства спущена башенная лодка «Тифон» (командир капитан-лейтенант Федоровский). Лодка эта построена на счет казны, так же как и лодка «Ураган», спущенная 1 5 мая, и потому все подробности постройки, иены и количество израсходованных до спуска материалов совершенно те же, что и для лодки «Ураган».

По спуске лодки на воду перелому оказалось 1/2, дюйма. Воды не было.

Однобашенная броненосная лодка (Сечение в районе миделя и башни системы Эриксона)

Вслед за «Не тронь меня» сошла на воду двухбашенная двухпушечная двухвинтовая броненосная лодка «Смерч». Это четвертое башенное судно системы Кольза в Европе. Первое, как мы знаем, есть датская лодка «Rolf Krake», за которой появились два английских башенных судна, «Royal Sovereign» и «Prince Albert». Наша лодка совершенно подобна первой. Вот главные размерения ее:

Наибольшая длина 190 ф. 6 д.

Длина по С. W. L 138 ф. 8 д.

Наибольшая ширина 38 ф. 2 д.

Глубина интрюма 14 ф. 3 д.

Водоизмещение 1401,52 тон.

Строевых тонн 1246 33/34 тон.

Углубление в полном грузу 10 ф. 6 д.

К постройке было приступлено 7 августа 1 863 г. Постройка лодки из английского железа, с употреблением тика, луба и сосны для подкладки под броню, ватервейсов верхней палубы, палубной настилки и внутренней обшивки производилась с подряда судостроителем Карлом Митчелем на Галерном же островке, из его материалов и его мастеровыми. Пособия от казны заключались в том же, что и для батареи «Не тронь меня».

Железная прокатная броня изготовлена на заводе Биль и К° в Англии. До спуска корпуса лодки на воду употреблено 31434 пула железа разных сортов и 14880 пудов блиндажных плит.

Общая подрядная сумма за работы составляет по современному курсу 405000 рублей. В счет ее уплачено подрядчику 285900 р.

Наблюдавший за работами корабельный инженер поручик Соболев.

200-сильный судовой механизм заказан на заводе гг Модзлей и Оильд в Англии, за 9000 руб.

По спуске на воду лодка углубилась: без полозьев носом 5 ф. 8 д., кормой 7 ф. 7 д., дифф. 1 ф. 11 д. Перелом /4 л. Корпус лодки совершенно готов, кроме откладных фальшбортов; внутренняя отделка только что начата; плиты брони наложены по всему борту, кроме башен, тиковая подкладка которых также на месте. Котлы и тяжелые части машины грузятся в настоящее время.

Таким образом Россия, имеет теперь на воде 1 3 броненосных судов, из которых первое, построенное в Англии, 24-х пушечная батарея «Первенец», уже вышло на рейд в Кронштадте и, вероятно, в продолжение нынешнего лета будет служить предметом любопытства для нашей публики, которая не видала еще не разу броненосного судна.

Лодки «Вещун» и «Колдун» делали пробы своих как башенных и вентиляционных, так и судовых механизмов, в присутствии комиссии, назначенной для их осмотра. Вентиляторы работали весьма исправно. Башни делали полный круг в 1 м. 32 с. времени весьма легко и плавно. Обе эти лодки уже ушли в Кронштадт.

Известие об испытаниях 2-х пушечных башенных броненосных лодок «Колдун» и «Вещун»

(Из журнала “Морской сборник” № 8 за 1864 г.)

25 июня броненосные лодки «Вещун» и «Колдун», перейдя бар реки Невы на буксире пароходов

(Здесь нельзя не сказать несколько слов о переходе этих лодок через бар. Они, посаженные по возможности на ровный киль, сидели кормой до 10 фут и готовились к переходу через бар, посредством подъема на проводных ботах, так как сначала постоянно высокая вода на баре, в эти дни не поднималась выше 9 1/2 фут. Подъем на боты сопряжен с некоторыми трудностями, и работа эта, без сомнения, задержала бы лодки еще на несколько дней. К счастью, им удалось пройти бар, несмотря на то что сидели 10 ф. 1 д., совершенно благополучно, даже в то время, когда вода начала уже сбывать, и на плавучем маяке, стоящем у бара, показывалась глубина в 9 1/2 фут. Таким образом разъяснился вопрос о проводке всех остальных броненосных лодок, которые вследствие этого могут пройти весьма легко, не прибегая к трудной работе подъема на боты)

и разведя за баром пары, вошли в Кронштадт и зашли в гавань, для окончания работ; а 14 июля вышли на восточный рейд и вступили в состав эскадры броненосных судов, находящейся под командой контр-адмирала Лихачева, уже готовыми к принятию Государя Императора, который посетил эскадру на следующий день.

18 июля на обеих лодках производилась частная заводская проба машин. Лодка «Вещун» снялась с якоря и ходила в продолжение двух часов между Кронштадтом и Петербургом. Машина ее работала в это время совершенно исправно и так тихо и спокойно, что, стоя на башне, не было слышно ни малейшего сотрясения.

При легком ветре от О, идя малым ходом, при 58 оборотах машины и 14 ф. пара лодка имела 5 узлов хода. Полным же ходом, при 18 ф. пара и 72 оборотах, она достигла, одно время, 8,4 узлов. Углубление при этом было: ахтерштевнем 11 ф., форштевнем 9 ф. 1 д. Дифферент 1 ф. 11 д., имея одну треть полного груза угля, почти полный запас провизии и балласт вместо ядер и не имея ни пороха, ни бомб. После этого производилась проба на лодке «Колдун», на которой давали ход машине, не снимаясь с якоря.

21 июля была произведена официальная проба лодок, в присутствии членов назначенной для сего комиссии и кораблестроительного технического комитета, которые прибыли на лодку «Вещун» около 11 часов, В 11 3/„ч. монитор снялся с якоря и пошел на большой рейд, в сопровождении парохода «Владимир», под флагом начальника эскадры броненосных судов.

По случаю свежего ветра и волнения, испытание ограничилось только проходом за большой рейд, не заходя на пробную вымеренную милю. Результаты пробы были следующие. Малым ходом, при 58 оборотах винта и 19 ф. пара, монитор имеет 5.1, узлов. Выходя на большой рейд и имея волнение по левую сторону, с носа, лодка шла совершенно спокойно, отражая волны, которые разбивались о железные борта ее, как о скалу, обдавая брызгами всю носовую часть. В это время, идя полным ходом, при 66 оборотах машины, 18 ф. пара, она шла со скоростью 6 1/2, узлов.

После этого, поворотив несколько раз поперек волнения, чтобы испытать боковую качку, которая оказалась весьма плавной и ровной, монитор поворотил назад, причем имея такое же, как и прежде, число оборотов винта, 1 9 ф. пара и волнение в корму, скорость его дошла до 7 1/2 узлов.

По приходе на восточный рейд был сделан один опыт над поворотливостью. Положили руль лево на борг (при ходе в 7 1/2 узлов), и лодка описала полный круг в 4 минуты 30 секунд. Диаметр циркуляции — около двух длин судна. Вообще при настоящем углублении и дифференте (которые в этот раз были те же, что и при первой пробе) монитор оказался судном, хорошо слушающим руля и требующим весьма небольшого движения его, хотя сначала и повинуется ему немного туго.

В это же время члены комиссии наблюдали действие вентиляторного и башенного механизмов, которые действовали как нельзя более исправно. Башня делала полный оборот в 1 минуту 25 секунд весьма плавно, хотя быстрый перевод с одного хода на другой и сопровождался небольшим сотрясением как самой башни, так и капитанской рубки. Этим окончились испытания на лодке «Вещун», которая стала на якорь.

Идя на большой рейд и проходя под кормой фрегата «Ослябя», под флагом контр-адмирала Лесовского, которого нельзя не считать в числе лип, способствующих введению у нас мониторов, и который на другой же день своего прихода из Америки имел удовольствие видеть первый русский монитор, идущий на пробу, — «Вещун» был встречен громкими криками "ура" с обоих фрегатов эскадры.

С лодки «Вещун» комиссия переехала на «Колдун», испытания которого производились на восточном рейде. Идя против ветра при 68 оборотах машины и 20 ф. пара, лодка эта имела 63/4 узлов хода, попутным же ветром, при 64 оборотах и 1 9 ф. пара, 7 1/2, узлов.

Результат опыта над поворотливостью был так же удачен, как и в первой лодке. Она при руле лево на борт описала полный круг в 4 минуты 1 5 секунд. Диаметр циркуляции тот же. Пройдя во время этих опытов до меридиана Лисьего носа, лодка «Колдун» воротилась на свое место и бросила якорь.

13 июня броненосная батарея «Первенец» воротилась из практического плавания, во время которого заходила в Ревель и Балтийский порт. В настоящее время она производит опыты над поворотливостью, которые делаются по особенной программе.

Лодки «Вещун» и «Колдун» в настоящее время принимаются от заводчиков комиссией, которая окончит приемку их в казну испытанием их при пальбе из орудий. Это испытание будет вместе с тем и испытанием для всей системы этих судов, хотя уже и выдержавших боевую пробу в Америке, но не испробованных еще здесь. С нетерпением ожидаем результатов этих интересных опытов.

Пробное плавание однобашенной броненосной лодки «Вещун»

(Из журнала “Морской сборник” № 9 за 1864 г.)

3 августа монитор «Вещун», под командою капитан-лейтенанта Казнакова, вышел из Кронштадта в первое пробное плавание в море, в сопровождении парохода «Владимир», под флагом начальника эскадры броненосных судов контр-адмирала Лихачева, и в тот же вечер бросил якорь в Транзунде. Выйдя отсюда утром на другой день, он направился в Ревель и прибыл туда 5 августа в 3 часа ночи, сделав весь переход с небольшим в 20 часов, как нельзя более спокойно и удачно.

В Ревеле монитор простоял три дня, в продолжение которых был предметом весьма понятного любопытства жителей, в первый раз видевших в своей гавани судно типа мониторов, построенных в Европе. От 3 часов пополудни и до вечера (время, назначенное для посещения) палуба его была полна любопытными, осматривающими его во всех подробностях.

«Вещун» вышел из Ревеля 8'/2 часов утра 8 числа и в тот же день в 4 часа пополудни бросил якорь на Гельсингфорском рейде. Легкая зыбь, встреченная им на переходе, позволила сделать наблюдения над качкой его, весьма легкой и спокойной, не превышающей 14 размахов в сторону в 1 минуту. При этом же на палубу попадали брызги, которые, однако, были так малы, что люки оставались открытыми во все время перехода.

Прием монитора в Гельсингфорсе, жители которого более моряки в душе, чем реальные, был еще торжественнее: несмотря на дождливую погоду, монитор был в полном смысле осажден любопытными для перевоза которых не хватало не только шлюпок с монитора и парохода «Владимир», но и почтового катера, назначенного командиром порта для перевозки желающих.

11 числа в 31/2 часа монитор снялся с Гельсингфорского рейда в сопровождении своего неразлучного спутника парохода «Владимир», спустившего флаг начальника эскадры, потому что контр-адмирал Лихачев накануне этого дня, перенеся флаг на клипер «Всадник», ушел в море для испытаний.

«Вещун» пошел из Гельсингфорса шхерами и, дойдя до острова Стура-Пеллинг, бросил якорь. На следующее утро, снявшись в 5V2 часов с якоря, он вышел в море, не замедлившее представить случай к серьезному испытанию качества судна. Вскоре по выходе ветер усилился и произвел огромное волнение, которое монитор выдерживал прекрасно.

Закупорившись как бочонок, он твердо принимал волны, которые обрушивались на него, били в башню и обдавали стоявших в ней, причем монитор имел ходу не менее 6 и 5 3/4 узлов. Около полудня ветер и волнение, при пасмурности и дожде, еще более усилились, так что монитор должен был встать на якорь в Роченсальме, где туман и дождь задержали его до утра 14 числа.

В этот день, выйдя рано утром, он снова встретил сильную зыбь и свежий ветер, которые к полудню опять усилились. В 1 ч. пополудни снова нашла пасмурность, и монитор стал на якорь за о. Питконасом, откуда вышел на другой день опять с сильной зыбью и, придя в Транзунд, остался там ожидать прибытия начальника эскадры, который пришел на лодке «Горностай» вечером 16 числа, а 17 рано утром «Вещун» уже был снова в море и вечером бросил якорь на Восточном Кронштадтском рейде.

Последние переходы нашего монитора от Гельсингфорса позволили испытать его качества. Что суда эти могут держаться в море и хорошо переносят волнение — мы знаем уже по американским мониторам, которые делают переходы океаном. Плавание это, позволившее испытать «Вещун» при различных обстоятельствах, доказало, что и наши башенные суда нисколько не уступают в этом отношении американским, могут выдерживать переходы Финским заливом и Балтийским морем и нести предназначенную для них службу при всех случайностях морских плаваний.

Все приспособления, сделанные на них, за некоторыми весьма ничтожными изменениями (которые также будут сделаны) вполне соответствуют пели. Компас, по которому правят по отражению его в зеркале, исполняет свое назначение как нельзя лучше; управление рулем из рубки через узенькие окошки, прорезанные в стене ее, весьма удобно и при легкой скорой привычке не представляет никаких затруднений, хотя и кажется с первого взгляда неудобным.

К тому же монитор слушает малейшее движение руля, как и всякое судно, хотя и повинуется ему сначала довольно медленно, но не настолько, однако, чтобы при небольшом навыке в управлении им в узкостях, не было возможности устранить этого небольшого затруднения, в чем и имели случаи убедиться во время перехода шхерами.

Машина его работает весьма исправно, давая при 1 4 ф. пара и 66 оборотах, 7 и 6Y., узлов хода, чего не было даже и у американцев. Вентиляторная машина исполняет свое назначение так хорошо, что при совершенно закрытых иллюминаторах и задраенных люках — так, что на палубе, по которой ходили волны, не осталось ни одного отверстия — воздух в палубе и в каютах был совершенно чист, и четыре лампы, зажженные на кубрике, горели так же ярко и светло, как и при открытом люке. Вентиляция машин в это время, проходившая через коридоры из палубы в отверстия мусорных труб, была также очень хороша, и температура машинного отделения при этом, после полуторачасового хода, была 26°-27°, чего трудно достигнуть и на больших судах.

Вообще нам приятно засвидетельствовать, что мониторы наши суть вполне исправные и действительные суда, как нельзя более соответствующие пели, для которой предназначаются, т. е. прибрежной защите Кронштадта и вообще русских берегов Балтийского моря и Финского залива. Они надежный оплот наш против неприятеля и, вооруженные 9-дюймовыми стальными нарезными орудиями, могут смело выжидать в своих водах броненосцев других наций.

Артиллерийские опыты на мониторах «Колдун» и «Вещун» в Транзунде. Приход в Кронштадт мониторов «Броненосец» и «Ураган»

(Из журнала “Морской сборник” № 10 за 1864 г.)

3 и 4 сентября на Транзундском рейде Управляющий Морским министерством делал смотр эскадре, собранной там под флагом контр-адмирала Лихачева. В числе судов эскадры находились броненосная батарея «Первенец» и мониторы "Вещун» и «Колдун». Главная цель смотра было испытание артиллерии, и потому г-на Управляющего Морским министерством сопровождали специалисты по этому делу.

3 сентября, по окончании смотра батареи «Первенец», г. Управляющий переехал на монитор "Вещун» и, осмотрев его, приказал пробить тревогу. Монитор был готов к бою в 5 минут. Надо заметить, что приготовление к бою на мониторах сопряжено с весьма большой работой, состоящей по очистке палубы и уборке с нее поручней и комингсов на сходных люках, выдергивании леера, уборке стоек и иллюминаторных труб и закрытии люков броненосными крышками.

По изготовлении к бою «Вещун» сделал два выстрела поодиночке и два залпом, в тот же шит, на расстоянии 3-х кабельтовых. Эти выстрелы и залп, сделанные на «Вещуне» еще в первый раз, не произвели на нем ни малейшего сотрясения, и в башне удар был нисколько не сильнее, чем в обыкновенной батарее, в этом специалисты, пробовавшие эти орудия в поле и ожидавшие от выстрела о башне гораздо большего сотрясения, не могли не убедиться. Дым проносило довольно скоро.

После этого г. Управляющий Морским министерством, смотревший пальбу эту с монитора я Колдун», пробил там тревогу и приказал сняться с якоря, что с подъемом гребных судов было исполнено в 1 О минут времени, — результат вполне блестящий, если вспомнить, что подъем шлюпок на мониторах и перенос их с одних шлюпбалок на другие требует весьма много времени.

Пальба производилась на ходу при скорости от 2 до 3 узлов. Сделано было также два отдельных выстрела и два залпом. Потом снялся с якоря «Вещун» и сделал еще четыре выстрела на ходу; после чего мониторы заняли свои места в обшей линии судов.

На другой день, 4 сентября, г. Управляющий министерством делал смотр и испытания поворотливости монитора "Броненосец". При этом полная циркуляция была описана в следующие промежутки времени:

Положение руля: лево на борт; угол руля: 40°; время поворота: 5 минут 5 секунд.

Положение руля: право на борт; угол руля: 401/2; время поворота: 4 минуты 5 секунд.

Во все время испытания пару было от 16 до 20 фунтов, а винт делал от 60 до 65 оборотов. Дифферент 2 ф. 10 д.

Этим, разумеется, не кончились еще испытания этого монитора. На днях на нем будет произведена официальная проба машины, в присутствии членов Кораблестроительного технического комитета, а потом более подробные опыты над поворотливостью, по особой программе и, наконец, артиллерийские испытания.

Различие этого монитора от «Вещуна» и «Колдуна» состоит в том, что на нем башня поставлена на средине длины судна, между тем как на тех двух — на 3 фута вперед, что сделано было и на последних американских мониторах для того, чтобы уменьшить слишком большое углубление кормы, в которой находилась машина, котлы и уголь — главные тяжести судна.

Другое различие между ними заключается в том, что бимсы «Броненосца» железные и палубная броня положена прямо на них под настилку, а не сверх ее, как предполагалось класть на «Вещуне» и «Колдуне». Если первое различие и может считаться недостатком этого монитора, потому что для приведения его в одинаковое углубление с другими нужно будет употреблять балласт и заваливать им все отделения в носовой части судна, то железные бимсы и броня под палубой, в сравнении с деревянными бимсами «Вещуна» и «Колдуна», имеют то удобство, что связывают железный корпус его лучше, чем деревянные, крепление которых с железным бортом никогда не может быть так надежно.

Надо заметить также, что башенный и вентиляционный механизм этого монитора, в отделении под башней, закрыт сплошь полом, что при тесноте этого отделения весьма важно, потому что дает более простора для подачи в башню зарядов, производящейся через это отделение. Кроме того, от помещения башни этого монитора, на 3 фута далее к корме, все носовое отделение с крюйт-камерой и бомбовым погребом, каютами и жилым отделением для команды, гораздо просторнее. А это весьма важно при тесном помещении на мониторах.

22 сентября пришел из Петербурга в Кронштадт еще один из мониторов «Ураган» (командир капитан-лейтенант Фесун), построенный и отделанный казной в Новом адмиралтействе. Он прошел через бар так же свободно и благополучно, как и другие, на буксире двух канонерских лодок и парохода «Славянка». За вехами он развел пары и, придя в Кронштадт, вошел в гавань.

Ему остается только поставить на место портовые заслоны, орудия и рулевую рубку, так что не более чем через 1 О дней он будет готов для испытаний. Надеемся, что погода позволит еще сделать и на «Урагане» те же опыты, которые будут производиться на «Броненосце».

Батарея «Не тронь меня» ставится на плавучий док, который отведет ее в Кронштадт. Надеемся, что через неделю она будет уже там.

Таким образом, изготовление первых наших броненосных судов приближается к окончанию, и мы надеемся, что к зиме нынешнего года, если не все, то по крайней мере большая часть их будет уже в Кронштадте, а на будущий год мы увидим в наших волах сильную броненосную эскадру.

Постройка и испытание броненосных башенных лодок типа «Ураган»

Название

Место постройки

Даты

Скорость (узлы)

Дата приемки в казну

закладки

спуска на воду

испытания

«Броненосец»

Завод Карра и Макферсона

12 декабря 1863

12 марта 1864

9 октября 1 864

7,75

25 января 1865

«Латник»

«»

12 декабря 1863

10 марта 1864

31 мая 1865

5

9 июля 1865

«Тифон»

«Новое адмиралтейство»

19 ноября 1863

14 июня 1864

19 июня 1865

6,7

Нет сведений

«Ураган»

«

19 ноября 1863

15 мая 1864

31 мая 1865

6.5

«

«Лава»

Завод Семянникова и Полетики

3 декабря 1863

27 мая 1864

12 июля 1865

6,5

20 августа 1865

«Перун»

«»

3 декабря 1863

18 июня 1864

16 августа 1865

6,75

20 августа 1865

«Единорог»

«Галерный островок»

19 ноября 1863

21 мая 1864

19 июня 1865

5,75

15 июля 1865

«Стрелец»

«

19 ноября 1863

21 мая 1864

6 июля 1865

6

15 июля 1865

«Вещун»

Общество «Коккерилъ и Кº» в Бельгии; собрана на Гуттуевском острове в СПб. на верфи того же общества

27 ноября 1863

26 апреля 1864

21 июля 1861

6,75

Нет сведении

«Колдун»

То же

27 ноября 1863

26 апреля 1864

21 июля 1864

6

«

Приход в Кронштадт мониторов: «Латник», «Единорог», «Стрелец» и «Тифон» и 2-х башенной лодки «Смерч». Пальба из орудий на мониторе «Броненосец». Проба машин монитора «Латник»

(Из журнала "Морской сборник“ № 11 за 1864 г.)

В настоящее время почти все мониторы, строившиеся в С.-Петербурге, находятся уже в Кронштадте. В последнем номере нашего журнала мы сообщали о переходе туда мониторов «Броненосец» и «Ураган». После них 27 сентября пришел «Тифон», строившийся казенными средствами в Новом адмиралтействе; 1 октября туда же перешел «Латник», построенный вместе с «Броненосцем» на верфи гг. Макферсона и Карра, и наконец, 2 октября — мониторы «Стрелец» и «Единорог», построенные на Галерном островке г. Кудрявцевым, и лодка «Смерч». До полного числа мониторов недостает двух «Перун» и «Лава», которые строились на заводе гг. Семянникова и Полетики и теперь оканчиваются казенными средствами, для чего переведены к Новому адмиралтейству. Они, по всей вероятности, останутся там на зиму.

Батарея «Не тронь меня», приведенная в Кронштадт на гидравлическом доке, 16 октября выведена из него и вошла в гавань.

Переход мониторов через бар реки Невы был совершен как нельзя удачнее, без ботов. Все они были выведены за вехи на буксире пароходов и лодок и потом, разведя пары, доходили до Кронштадта без всякой помощи, причем командиры имели случай ознакомиться с их качествами; некоторые даже успевали в это время сделать опыты над поворотливостью их и таким образом убедиться в легкости управления этими судами.

По приходе в Кронштадт мониторы тотчас же приступили к окончанию работ по отделке; так как «Тифон», «Стрелец» и «Единорог» еще требуют некоторого времени для окончательного изготовления к постановке капитанских рубок и артиллерии, то рубка и орудия пока поставлены только на «Латнике», который уже делал пробы своих машин и орудий: об этих испытаниях мы будем говорить ниже.

3 октября «Броненосец» разводил пары и ворочал башню для того, чтобы испытать новую медную шестерню, поставленную вместо чугунной, которая несколько раз ломалась, так что вследствие этого нашли нужным переделать ее и на мониторе «Латник».

9 октября «Броненосец» ходил на пробу с членами кораблестроительного технического комитета, но по случаю довольно свежего ветра испытание это ограничилось только переходом по большому рейду. По общему отзыву, однако, оно оказалось совершенно удовлетворительным: ход монитора при этом вполне соответствовал скорости его на частной пробе, сделанной 1 6 сентября и описанной в последнем номере нашего журнала. Тогда скорость его была определена после 2-х переходов по пробной миле в 8,1 9 узла.

12 октября «Броненосец» ходил на восточный рейд, к Лисьему Носу, для пальбы из орудий. И в этом, как и во всем, он имел полную удачу. Монитор палил по вехе с расстояния от 1 1/2 до 4 кабельтове и сделал 14 боевых выстрелов. Хотя такой малый предмет до цели, как веха, и не мог быть сбит ядрами, но во всяком случае направление их не заставило желать ничего лучшего, потому что они падали весьма близко от цели. Сотрясение, так как и на других мониторах, оказалось весьма слабым. Башня описывала плавно и спокойно полные круги за 45 секунд, стопорясь моментально по желанию управляющего ручкой. Откат орудий при пальбе был у правого орудия от 11 до 15 1/2 д., а у левого от 22 до 29 дюймов.

8 октября «Латник» делал первую пробу своей машины, которая, впрочем, была не более как предварительное испытание механизмов. Более подробная, хотя также неофициальная, проба этого монитора была проведена 14 октября. Это последнее испытание производилось по вымеренной миле, на которой было сделано два перехода полным ходом. При небольшом волнении ветер дул от ONO с силой 2 баллов, так что первый переход к О был сделан с противным, а второй к W с попутным ветром. Средняя скорость, выведенная из двух переходов, 8,1 8 узлов. Кроме того, скорость хода монитора была замечена по времени перехода угла купеческой гавани, что было ровно в 1 О ч. утра и прихода на конец пробной мили после первого перехода, что было ровно 12 ч., так что, судя по пройденному им расстоянию в 15 миль, средняя скорость монитора была 7 1/2 узлов. При этом нужно заметить, недостаток привычки кочегаров к своему делу был причиной того, что пар держался очень неровно.

По общему же замечанию, монитор «Латник» ходит лучше всех других, что видно из переходов его по вымеренной миле. Монитор «Броненосец», впрочем, не уступает в этом своему близнецу, и, таким образом, оба делают честь заводу, на котором построены. Надеемся, однако, что и лодка «Ураган», вышедшая из рук строителей нашего Адмиралтейства, ни в чем не уступит им, и потому с нетерпением ждем известий о результатах пробы ее, произведенной 1 7 октября.

Но, не заглядывая вперед, перейдем опять к монитору «Латник», на котором до подробного испытания поворотливости удалось заметить продолжительность поворота на 1 6 румбов, при полном ходе.

Скомандовано: «право на борт» в 11 ч. 55 минут 45 секунд; руль положен до места в П ч. 56 минут 45 секунд; окончил поворот, описав 16 румбов за 2 минуты 20 секунд.

В скором времени будет сделана официальная проба этого монитора, так что обе лодки гг. Макферсона и Карра будут также окончательно приняты в казну.

17 октября «Латник» ходил на восточный рейд для практической пальбы из орудий, а «Ураган» на пробу своих машин, но, к сожалению, не имеем до сих пор никаких подробностей об этих опытах.

Что же касается постановки рубок и артиллерии на остальных трех мониторах — «Тифон», «Стрелец» и «Единорог», — то, судя по быстроте, с которой производятся работы на них, можно надеяться, что они будут готовы весьма скоро, хотя морозы и лед, которым не замедлят покрыться наши рейды, едва ли позволят окончить испытания их в нынешнем году.

2-х башенная броненосная лодка «Смерч», пришедшая в Кронштадт 2 октября, отделывается окончательно и поднята в настоя шее время на гидравлический док, для перемены лопасти одного из своих винтов, которая была слегка помята.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

а) На мониторах оказалось необходимым переделать башенные амбразуры с заслонками.

Начальник броненосной эскадры, в представлении своем по этому предмету, изложил, что прицельная стрельба с трех мониторов, вооруженных 1 5-дюйм. артиллерией, привела к следующим выводам:

«В течение нескольких дней, когда из других орудий попадало в шит до 80 %, — из 1 5-дюйм. пушек не могли попасть в него ни разу, сделав круглым числом до 60 выстрелов, несмотря на личные старания его и свиты Его Императорского.

Дым в такой степени скоплялся в башнях, при стрельбе из 1 5-дюйм. орудий, что вся прислуга кашляла от удушливых газов после каждого выстрела, так что одно уже это делало невозможным продолжать держаться системы невыдвигания дула за борт.

Сверх того, газы, вылетая из орудия, частью внутри и частью снаружи башен, вначале опаливали койки, особенно с внутренней стороны, так что пришлось закрыть их кровельным железом; железо это стало рвать пороховыми газами, и, наконец, огонь стал проникать между листами башенной брони, выбивать войлок, проложенный между ними, и сквозь образовавшуюся пустоту обжигать и иногда зажигать койки.

Случилось также — на мониторе «Стрелец» — что ядра задевали слегка щеки амбразур.

Невозможность попадания в шит побудила испытать на мониторе «Латник» способ наведения башен по системе капитана Кольца и первыми двумя выстрелами попали в яблоко щита, с того же расстояния, 4-х кабельтовых, с которого прежде не могли 60-ю выстрелами попасть в шит.

Следовательно: системою Кольза, с самыми незначительными издержками (вся переделка сделана в один день), можно устранить неудобство, представляемое дымовыми ящиками и узкими амбразурами, но оставались: удушающий дым и разрушительное действие газов на самые стены башен. Устранить их возможно только двумя способами, но во всяком случае при обоих являлась необходимость уничтожить во-первых дымовые ящики.

1-и— расширить амбразуры так, чтобы дула теперешних орудий выходили наружу, или 2-й — сточить дула настолько, чтобы они выходили наружу. Первое возможно сделать в непродолжительное время, установив на палубе мониторов, согласно мнению контр-адмирала Попова, долбежные станки в горизонтальном положении.

Второе — и более выгодное средство потребует немедленного отправления доставленных в Кронштадт 1 5-дюйм. орудий на Обуховский сталелитейный завод водою, дабы их можно было получить обратно до заморозков.

Вероятно, среднее между этими двумя средствами окажется самым пригодным: именно, — расширить несколько амбразуры и сточить несколько орудия.

Способ наведения башен по системе Кольза и после этого останется самым удобным для мониторов, ибо дозволяет свободно видеть предмет, в который целятся.

Пальба из 15-дюймовых орудий, за невозможностью продолжать их при настоящих условиях, была прекращена».

В мнении особой Комиссии, рассматривающей эти предложения, изложено, что в наших мониторах ширина амбразур, сделанных по образцу первых американских мониторов, равна 1 8 д. Ширина амбразур на «Миантономо» 25 1/2 д., а шведские мониторы имеют ширину амбразур" в 28 д. Основываясь на этих размерах и имея в виду выгоду, какая может произойти от расширения амбразур, Комиссия полагала, во всяком случае, принять последнее, т. е. расширить на наших мониторах амбразуры по образцу шведских до 28 дюйм.

Но если будет признано более полезным достигнуть этого частью расширением амбразур и частью уменьшением объема дульной части 1 5-дюйм. орудий, то и в этом случае Комиссия полагала последнее сделать не стачиванием дульной части, а срезанием с дула боковых плоскостей, как предлагал начальник артиллерийской части. Работа эта могла быть произведена вручную на самом месте; для обтачивания же дульной части понадобилось бы орудия отправлять на Обуховский сталелитейный завод.

Независимо от расширения амбразур, требовалось увеличить их в высоту дюйма на три; последнее необходимо на том основании, что при полном возвышении 15-дюйм. орудий, т. е. на 6°, между верхней кромкой амбразур и дульной частью останется весьма небольшое пространство, что препятствует правильно производить стрельбу.

На всю эту работу, по расчету Кронштадтского пароходного завода, потребуется на каждый монитор 2500 р., а на все десять 25000 р., полагая 6000 р. на материал, а 19000 р. на рабочую силу.

Кораблестроительное отделение совместно с Артиллерийским отделением и с участием начальника броненосной эскадры, обсудив все вышеизложенные предположения, представило г. Управляющему Морским министерством, что наружную ширину амбразур следует сделать в 29 д. и расчистить внутрь, параллельно наружным стенам пушечного дула. Высоту же амбразур прибавить вверх не на 3 д., а настолько, чтобы выдвинутое орудие поднималось, насколько позволит станок, и не рассчитывать на простор для прицеливания, а наводить орудие из люков башенных крыш, как принято в башнях системы Кольза, для чего в крышах мониторских башен сделать люки с теми приспособлениями, какие делаются для этой цели в башнях системы Кольза.

Отделения полагали также, что с расширением амбразур полезно и обделать их, для увеличения прочности, как это сделано на шведских мониторах.

Управляющий Морским министерством приказал безотлагательно предложить исполняющему должность главного командира Кронштадтского порта приступить к работам собственно по расширению амбразур, согласно предположению Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

1) Рассмотрен чертеж вспомогательного парового котла, которым предполагалось снабдить мониторы.

Вспомогательные паровые котлы предполагалось иметь на мониторах по той причине, что при действии всех машин одновременно на некоторых мониторах замечено было, что пар на общих котлах падал и не мог поддерживаться надлежащим образом.

Кораблестроительное отделение, общее с главным инженер-механиком флота, принимая во внимание, что изготовление вспомогательных паровых котлов для мониторов не могло быть окончено ранее 1 870 г., т. е. когда и большие котлы их, служащие уже шестой год, вероятно потребуется заменить новыми, признало невыгодным входить в довольно значительные издержки на постройку вспомогательных котлов и положило вместо того за лучшее: при замене главных котлов новыми, сделать в последних необходимые улучшения, для отстранения замеченного недостатка, что и утверждено Управляющим Морским министерством.

2) На мониторе «Лава», в продолжение кампании 1 869 г., гребной винт во время действия машины задевал за подзор кормового свеса и по отзыву командира монитора, сам свес на ходу давал движение, что можно приписать только тому, что поперечные переборки не связаны продольными и что этот недостаток не обнаруживался, пока судно было ново; по прослужении известного времени он стал более заметен.

Инспектор кораблестроительных работ Кронштадтского порта предложил сделать добавочные продольные связи по сторонам винтового колодца и продолжить их внутрь судна до первой непроницаемой переборки, на расстоянии 25 ф.

Кораблестроительное отделение признало этот способ скрепления кормового свеса на мониторе «Лава» удовлетворительным.

3) На мониторе «Латник», в коридоре, находящемся сзади подбашенного отделения, где происходит подача зарядов и снарядов совершенно темно за неимением отверстия, через которое бы мог туда проникать дневной свет. В камбузном же отделении хотя и имеются два иллюминатора, но свету все-таки до того недостаточно, что даже днем необходимо иметь там зажженный фонарь, от которого еще более увеличивается духота и жар в этом отделении.

Поэтому, по дефекту за кампанию 1868 г., требовалось для освещения коридора позади подбашенного отделения, равно как и в камбузном отделении врезать по одному иллюминатору, у имеемых же двух иллюминаторов сделать просвет раструбом.

По уведомлению исполняющего должность Главного командира Кронштадтского порта, на прочих мониторах ощущается то же неудобство.

Кораблестроительное отделение по совещанию с начальником эскадры броненосных судов признало и со своей стороны необходимым осветить на мониторах коридор, находящийся сзади подбашенного отделения для подачи зарядов и снарядов, и камбузное отделение, для чего положило сделать приспособления по соображению на самом месте с окружающими внутренними устройствами.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

P.M. Мельников

Критическое использование русскими конструкторами передового опыта зарубежного броненосного судостроения позволило усилить отечественный флот мощными однобашенными мониторами, а также ввести в строй первый двухбашенный монитор с башнями принципиально новой системы — Кольза.

В отличие от башен Эриксона, лежавших всем своим торцом по периметру непосредственно на палубе и для поворота приподнимавшихся на центральной опорной колонне, башни Кольза устанавливались на катки, расположенные по периметру стен и, не нуждаясь в предварительном приподнимании, были всегда готовы к повороту. Другим достоинством башни являлось устранение из ее полости всех опор и приводов (сильно загромождавших башни Эриксона) и перенос их вместе с центральным опорным штырем под платформу башни, на нижележащую палубу. Сама башня углублялась в сделанную в верхней палубе круговую нишу, чем улучшалась остойчивость корабля и уменьшался размер цели для вражеских снарядов.

Важным достоинством новых башен считалось и увеличение прочности их конструкции. Их самая уязвимая часть — наименее жесткий опорный контур (у башен Эриксона отмечались случаи деформации контура под ударами снарядов) и механизмы поворота — более не подвергалась воздействию снарядов. Оригинально выполнялась опора башен, служившая одновременно комингсом входного люка изнутри корабля, что повышало защиту.

Благодаря открытому пространству башни ниже палубы несравненно улучшились подача боеприпасов, а также условия обитания башни, пространство которой сообщалось с обширным подбашенным отделением.

По предложению французского кораблестроителя Дюпюи де Лома в последующих конструкциях применили неподвижный защитный барбет и специальный жесткий барабан для шарового погона. С этими изменениями башни Кольза в основных своих чертах существуют и ныне.

Башни Кольза не сразу нашли применение в Англии — на родине изобретателя; первым кораблем, на котором их установили, стал датский монитор "Рольф Краке", спешно построенный из-за назревавшей угрозы войны. В войне Дании с Пруссией 1864 г. монитор успешно действовал против береговых батарей противника, орудия которых не могли пробить его 114-мм броню.

Этот успех предопределил решение построить подобный корабль и для русского флота. Его заказали одновременно с серией из 10 однобашенных мониторов, строившихся по образцу американских с тем, чтобы затем подтвердить необходимость перехода к башням Кольза. Это означало отказ от традиционной технологии изготовления брони из многих слоев, какую имели строившиеся мониторы, и переход от конструкции плота с характерными для монитора свесами к нормальным корабельным обводам корпуса.

Считается, что монитор строился по чертежам датского монитора, выписанным из Англии, но по заявлению строителя корабля английского инженера К. Митчела, проект разрабатывали самостоятельно. Действительно, имея опыт проектирования и постройки для русского флота ряда броненосных кораблей ("Первенец" и др.), Митчел вряд ли нуждался в чужом проекте.

Важно отметить прогрессивность применения в русском флоте нового типа башни, против которого в Англии продолжали выступать многие морские специалисты. Проект корабля, после неоднократных рассмотрений и введенных в него усовершенствований в Кораблестроительном техническом комитете, должен по справедливости считаться результатом совместного творчества русских и английских инженеров.

Постройка корабля, названного "Смерч", началась 1 августа 1863 г. на Галерном островке; официальная закладка состоялась 19 ноября 1863 г. Работами руководил английский инженер А.В. Сван, наблюдал за постройкой корабельный инженер поручик А.Ф. Соболев.

В проекте корабля использовались элементы так называемой бракетной ("клетчатой") системы набора, впервые примененной известным английским кораблестроителем Э. Ридом при постройке броненосца "Беллерофон". Эта конструкция соединяла в себе достоинства чисто продольной системы набора (без шпангоутов), примененной Скотт-Росселем и Брунелем в конструкции знаменитого парохода "Грейт Истерн", с традиционной поперечной, основу которой составляли шпангоуты. В принятой системе набора непрерывные высокие днищевые стрингеры соединялись короткими участками поперечного набора — бракетами. Накрывавшая их сверху внутренняя обшивка создавала ставшую с того времени классической конструкцию второго дна.

Установленные через определенные промежутки водонепроницаемые стрингеры и бракеты подразделяли междудонное пространство на ряд изолированных отсеков-клеток, откуда и произошло название системы.

Учитывая значение поперечного набора для широкого и низкобортного корабля прибрежного действия, в конструкции "Смерча" предусматривались сплошные ветви днищевых шпангоутов, на которые ставились стрингеры примерно такой же высоты, а сверху укладывался настил второго дна, образовывавший в соединении со вторым бортом сплошную, как на пароходе "Грейт Истерн", внутреннюю обшивку.

Такова вторая конструктивная особенность корабля, отличавшая его от не имевших второго дна и вторых бортов плавучих батарей и мониторов.

Длина корабля между перпендикулярами, проведенными от крайней точки тарана до задней кромки ахтерштевня, составляла 56, по ватерлинии—57,5, ширина 11,6, высота борта 4, осадка на ровный киль 3,2 м. Таким образом, надводный борт корабля едва достигал 1 м.

Шпангоуты устанавливались через 533 мм (21 дюйм), бимсы через шпангоут. Бимсы выполнялись из бульбовых полос, что явилось новым для русского кораблестроения. Шпунтовый пояс наружной обшивки имел толщину 12.7 мм (в средней части), внутренний борт—11,1 и 9,5, переборки — 4,8 и 6,4, таранная (на высоту до верхней палубы) — 9,5 мм.

Бортовая броня высотой в средней части 2.1 м имела толщину 114 мм, и на расстоянии 4,5 м от носа и кормы уменьшалась до 102 мм. Подкладка под броню состояла из тиковых брусьев толщиной 203 мм. Общая масса брони при проектном водоизмещении 1400 т (с перегрузкой в последующие годы до 1500 т) составляла около 360 т. Две башни диаметром 6,7 м бронировались 114-мм плитами и предназначались каждая для двух 196-мм гладкоствольных орудий с длиной ствола 3,7 м, заряжавшихся с дульной части.

Материалы применяли "самого лучшего качества", предел прочности всего листового и углового железа должен был составить 3420 кг/см2 вдоль слоев и 2950 — поперек. Изготовление броневых плит подрядчик (К. Митчел) обязался поручить только тем заводам, которые уже поставляли плиты для кораблей английского флота, в количестве не менее 400 т.

Заказчику предоставлялось право часть брони изготовить на русских заводах. Руль снабжался двумя румпелями и двумя штурвалами для управления с верхней и нижней палуб. Предусматривались также носовой руль, опреснители, камбузы, водоотливные насосы. Якорное устройство имело 448 м цепи калибром 34,8 мм и 192 м — калибром 25,4 мм, два якоря массой 2,3 т. по одному 0,2 и 0,15 т и один верп массой 0,35 т.

Две паровые двухцилиндровые машины завода "Моделей, сыновья и Фильд" мощностью по 200 нарицательных л.с. питались паром давлением 1,7 атм. от огнетрубных котлов с дымогарными латунными трубками.

Для увеличения тяги в дымовой трубе предусматривались "продувательные трубки". Кроме питательных и трюмных насосов, при каждой машине имелась самостоятельная "вспомогательная, паровая машина или донка" с питательным насосом, обеспечивающим наполнение котлов водой, откачку ее из трюма, прием воды из-за борта. Для подвозки угля на тележках из носовых "угольных ящиков" к топкам между котлами проложили рельсовые пути. Емкость угольных ящиков составляла 110 т. что обеспечивало дальность плавания около 600–800 миль.

Дымовая и атмосферная (паровыпускная) трубы выполнялись телескопическими. Гребные винты диаметром 2,4 м "с подвижными лопастями" могли легко разобщаться с гребными валами и снабжались устройством для поворачивания лопастей.

Вспомогательная машина, мощностью 6 нарицательных л. с. с собственным вертикальным котлом системы Фильда, предусматривалась в качестве привода насоса производительностью 150 т/ч для откачивания воды из отсеков корабля, привода вентилятора системы общесудовой вентиляции и, наконец, для вращения кормовой башни. Вал вентилятора сообщался с вентилятором особой "куполообразной" плавильной печи, предназначенной для плавки металла, заливаемого в бомбы системы Мартина. Носовая башня вращалась от шпиля.

Экипаж корабля в разное время составлял 11–13 офицеров и 145 матросов.

Чертежи, разрабатывавшиеся в Англии К. Митчелом и заводом Моделей, неоднократно подвергались корректировке с целью наиболее полного учета боевого опыта монитора "Рольф Краке" и под влиянием складывавшихся в русском флоте взглядов на конструкцию башен Кольза.

Одно из усовершенствований, внесенное Митчелом уже в спецификацию, — утолщение верхней палубы до 25,4 мм вызывалось тем, что при перестрелках с береговыми батареями палуба "Рольф Краке" из листового железа толщиной 6,3 мм (с верхним деревянным настилом) оказалась наиболее уязвимой. Это привело к 20-тонной перегрузке и увеличению осадки на 5 см. Усилили также прочность конструкции катков, из-за смещения которых на "Рольф Краке" при прямом попадании снаряда заклинивало башню.

Боевую рубку для большей неуязвимости уже в ходе постройки решили вместо эллиптической сделать круглой (внутренним диаметром 1,37 м), а бронирование усилить с 89 до 1 14 мм.

Несмотря на возрастающую перегрузку, 25,4-мм бронирование верхней палубы распространили и на. оконечности; крышки машинных люков снабдили усиленным набором, а их толщину с 25.4 увеличили до 37 мм.

Принципиально новым решением явилась принятая затем броневая защита дымоходов, во избежание повреждений котлов осколками снарядов. С этой целью дымовую трубу на "Смерче" обнесли кожухом из четырех плит толщиной 25,4 мм и высотой 1,22 м от верхней палубы. Для возможности съемки с якоря под огнем противника шпиль на палубе заменили брашпилем, с проводкой цепи с верхней палубы.

По предложению контр-адмирала Г.И. Бутакова усовершенствовали и подачу снарядов к орудиям, применив для этого тельферное устройство, подвешенное к крыше башни, благодаря чему с подачей снаряда мог справляться один человек. Новшеством на корабле стали и телескопические мачты системы Кольза.

11 июня 1864 г. "Смерч" спустили на воду, а уже 5 сентября, готовый к плаванию, он начал кампанию, подняв Андреевский флаг и вымпел. 2 октября корабль покинул верфь и, преодолев бар Невы, вместе с мониторами "Стрелец" и "Единорог" пришел в Кронштадт. Испытания корабля пришлось отложить из-за необходимости замены в доке поврежденной лопасти гребного винта и поломки зубьев чугунных шестерен для вращения башен.

По предложению начальника броненосной эскадры контр-адмирала И.Ф. Лихачева переделали уже установленную боевую рубку так, чтобы ее визирные отверстия обеспечивали командиру круговой обзор поверх башен. Прежняя высота рубки, принятая в проекте на уровне башен по примеру "Рольф Краке", несмотря на неоднократные обсуждения конструкции и ее изменения, ни у кого замечаний не вызвала. Эта элементарная, казалось бы, ошибка — наглядный пример трудности решения многих вопросов в новом деле броненосного судостроения. На изменении конструкции рубки настаивал именно И.Ф. Лихачев — организатор броненосной эскадры, талантливый новатор флота.

После завершения отделочных работ в Кронштадте "Смерч" 31 мая 1865 г. приступил к ходовым испытаниям, длившимся до 5 июня. При осадке носом 2,97 и кормой 3,15 м, частоте вращения винтов 100–116 об/ мин суммарная индикаторная мощность машин составила 800 л.с., а скорость — около 8,3 узлов.

Первое плавание с эскадрой оказалось непродолжительным. 23 июля 1865 г. "Смерч", следуя финляндскими шхерами между островами Спаргольм и Стокгольм, ударился о необозначенный на карте подводный риф. Несмотря на немедленно задраенные двери носовой водонепроницаемой переборки, вода быстро распространилась по вентиляционным трубам, клапаны которых или оказались недостаточно надежными, или неплотно закрытыми.

Водоотливные средства не смогли справиться с поступавшей водой. Умело подведенный пластырь из обыкновенного паруса мог бы спасти корабль, но эскадра, как и все флоты мира, продолжавшие и после этого случая терять корабли даже от незначительных пробоин, еще не знала этого простого и надежного средства.

Благодаря наличию переборок "Смерч" продержался на воде два часа, однако его гибель послужила грозным предупреждением флоту и потребовала нового подхода к обеспечению кораблей средствами борьбы за живучесть и необходимости настойчивого обучения экипажей методам этой борьбы. Лишь приход на эскадру мичмана С.О. Макарова положил начало разработке учения о непотопляемости корабля.

20 августа 1865 г. "Смерч" подняли, применяя впервые мягкие резиновые понтоны, разработанные А.Ф. Александровским — создателем испытывавшейся в те годы в Кронштадте первой отечественной подводной лодки с механическим (пневматическим) двигателем.

Опыт проектирования и постройки "Смерча" еще раз успешно проявился в 1866 г. при конструировании башен для других аналогичных кораблей.

Непрекращавшиеся в Англии нападки прессы на башни системы Кольза смутили даже генерал-адмирала Константина, отдавшего приказ о разработке доморощенной башни "на штырь". В этой конструкции основная тяжесть башни передавалась на раскрепленный под ней штырь, служивший для предупреждения смещения башни в катках. Но участие в проектных работах самого Кольза и авторитетное мнение адмирала Г.И. Бутакова, позволили усовершенствовать систему катков и ''вращательного аппарата" и не возвращаться к башням Эриксона.

Восстановленный "Смерч" вошел в состав броненосной эскадры под командованием вице-адмирала Г.И. Бутакова. В те годы она стала подлинной школой новой тактики возрождавшегося после Крымской войны на базе качественно новой техники русского флота, школой передового опыта нового броненосного судостроения, кузницей кадров, полигоном для испытания новейшей техники.

В напряженных морских учениях и походах под руководством замечательных адмиралов — организатора эскадры И.Ф. Лихачева и создателя "Новых оснований пароходной тактики" Г.И. Бутакова, корабли и флот в целом неуклонно наращивали боевую мощь, а экипажи учились наилучшим образом использовать боевые и технические возможности своих кораблей. Все это не замедлило сказаться на усилении военно-морской мощи России, о которой герой гражданской войны в США адмирал Д. Фаррагут заявил: "русский флот в короткий срок достиг такой силы, что ему некого теперь опасаться".

Единственная на флоте двухбашенная броненосная лодка "Смерч" — наиболее совершенная и перспективная из входивших в состав эскадры кораблей — занимала передовое место и в учениях и в плаваниях. Отличным примером изыскания технических резервов корабля стало использование на "Смерче" вспомогательного котла для питания паром главной машины, благодаря чему, как отмечал Г.И. Бутаков в приказе по эскадре, корабль обгонял даже большие броненосцы.

Вооружение корабля вместо первоначально установленных по проекту бомбовых 196-мм гладкоствольных пушек (по две в башне) в 1867 г. заменили первыми в русском флоте, заряжающимися с казенной части нарезными орудиями 203-мм калибра. Эти орудия заказали фирме Круп-па в Германии.

Из 26 орудий, распределенных на фрегаты "Севастополь". "Ослябя" и батарею "Не тронь меня", два предназначались "Смерчу". С этими орудиями (вызвавшими значительную переделку станков и башен, включая и прорезание амбразуры по ее центру, а затем, по предложению Г.И. Бутакова. и отверстий диаметром 89 мм в противоположной стене башни для использования банника) корабль плавал до 1870 г., когда их заменили новыми, освоенными Обуховским заводом орудиями образца 1867 г. калибром 229 мм (120 снарядов па орудие).

В 70-е годы XIX в. "Смерч", имея еще достаточное боевое значение, должен был войти в состав обороны подступов к Кронштадту. Для защиты от миноносцев на корабле установили 16-мм картечницу Гатлинга и 44-мм скорострельную пушку Энгстрема, В 1882 г. на корабле установили новые котлы, изготовленные Кронштадтским пароходным заводом, а в 1889 г. заменили часть сильно изношенных листов днища.

Переклассифицированный в 1892 г. в броненосец береговой обороны, корабль продолжал свою службу в составе учебных отрядов флота. К прежним 229-мм орудиям добавили четыре 87-мм пушки образца 1867 г. и четыре 37-мм револьверные пушки. Скорость корабля к тому времени не превышала 6,5 уз.

В 1894 г. корабль исключили из списков флота и разоружили. Корпус его, несмотря на износ, находился в удовлетворительном состоянии и в 1909 г. Его использовали в качестве блокшива (блокшив № 2). В годы первой мировой войны корабль использовался как плавучий склад мин заграждения (до 650 шт.). В апреле 1918 г. из-за невозможности перехода во льдах "Смерч" оказался интернированным в Гельсингфорсе, а в мае 1918 г. в составе последнего отряда советских кораблей перешел в Кронштадт и еще около 30 лет продолжал служить флоту в качестве блокшива (с 1924 г. под № 3. с 1932 г. — № 1).

Сыгравший немалую роль в становлении и развитии отечественного флота, корабль вошел в историю и как пример редкой долговечности. Разобрали корабль на лом уже после Великой Отечественной войны.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч” (Теоретический чертеж корпуса)

Испытание поворотливости 2-х башенной лодки «Смерч» и монитора «Ураган»

(Из журнала “Морской сборник” № 1 за 1865 г.)

Летом прошлого года мы не имели сведении о том, что делалось на эскадре броненосных судов в Кронштадте, и потому поневоле должны были оставлять на страницах нашего отдела большой и весьма чувствительный пробел, который в настоящее время и спешим пополнить теми сведениями, которые имели случай собрать.

Хотя окончательное изготовление некоторых из некоторых броненосцев, плавание по шхерам и в эскадре Е.И.В. Генерал-Адмирала заняли все лето, но тем не менее в мае месяце нашлось время для производства некоторых, весьма интересных опытов над поворотливостью двухбашенной лодки «Смерч» и некоторых из мониторов. Известия об испытаниях первой тем более интересны, что она, как мы знаем, имеет два винта и есть еще первое из двухвинтовых судов в нашем флоте.

Опыты эти производились 14 мая, при легком ветре без волнения. Скорость судна по лагу, определенная перед поворотом, и против ветра, оказалась 7 узлов. Среднее число оборотов винтов при этом было 1 08. Давление пара 1 8 фунтов.

1 поворот. Руль на 38 1/2 право на борт, среднее число оборотов 94, ход по лагу 6 узлов. Продолжительность поворота 5 минут 15 секунд.

Моменты начала и конца маневра, замеченные при этом повороте, не совсем точны, и потому результат его надо считать сомнительным.

После этого поворота было сделано еще испытание скорости хода по вехам. Имея руль прямо, 12 фунтов пара и полный ход, при котором среднее число оборотов винтов было 103, скорость хода оказалась равной 7 1/2 узлов.

Как выяснилось из дальнейших испытаний, продолжительность поворота при помощи руля и винтов оказалась не только не менее, но даже более, чем при действии одним рулем. Факт этот очень замечателен, хотя нельзя, разумеется, судить об этом окончательно и выводить какие-нибудь заключения.

В тот же день, 1 9 мая, в Кронштадте были произведены опыты поворотливости монитора «Ураган». Два поворота, которые он сделал, дали следующие результаты.

При ходе в 6 узлов, 15 фунтах пара и 55 оборотах винта:

Лево на борт 32° продолжительность поворота 5 минут 30 секунд.

Право на борт, 46°, продолжительность поворота 4 минуты 52 секунды.

Вообще, надо сказать, что опыты на «Смерче» весьма интересные по новости судна с двумя винтами, хотя и были произведены далеко не с той степенью точности, которая требуется программой опытов.

До сих пор нигде вопрос об испытаниях поворотливости не разрабатывался очень серьезно, и нам приятно заявить о том, что в нашем флоте прежде всех других обратили на этот важный предмет то внимание, которое он заслуживает. Желательно только, чтобы дело это, будучи начато, не оставалось без окончания и чтобы такие опыты производились не только на броненосных, но и на всех судах нашего флота. Только при множестве и разнообразии фактов дело может принести желаемые результаты.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

(О броненосной лодке «Смерч»)

1) Производивший строение лодки иностранец Сван, представил в Комитет два чертежа рубки (овальной и круглой формы), одетой броней в 4V дюйм., и просил решить, которую из этих форм избрать для постройки. Комитет признал броню в 41/ дюйма достаточной, но предложил сделать подкладку под нее подобно, как на боевых башнях, а форму рубки избрал круглую, потому что при диаметре, одинаковом с большой осью овальной рубки, круглая рубка вместительнее.

Вследствие этого сообщено департаменту, что башня для командира должна быть сделана на лодке «Смерч» круглая, около 4 1/2 фут диаметром внутри, с броней в 4 1/2 дюйма толщины, доходящей вплоть до железной палубной настилки и укрепленной на подкладке из двух рядов, а сам цилиндр рубки должен быть из 1/2 д. железа с угловым железом и с диагональными полосами по первому (внутреннему) ряду подкладки; отверстия (визиры) для наблюдения прорезать подобные тем, которые для этой же цели устроены в капитанской рубке батареи «Первенец» или однобашенных лодок.

На этой рубке положено иметь железную крышу из однодюймовых листов, укрепленных на решетках из углового железа, с одним квадратным люком (в 18 дюйм.), для воздуха и для обзора командиру, закрывающимся железной крышей.

Произошедший на лодке «Смерч», во время плавания в шхерах, пролом в подводной части, от преткновения о подводный камень, подал повод заключить, что отчасти причина затопления лодки заключалась и в отсутствии клинкетов (при непроницаемых переборках) в вентиляторных трубах, через которые вода, наполнявшая носовое отделение, где сделан пролом, проходила и во все прочие отделения трюма, на которые он разделен для непотопляемости.

Трубы эти помешены под жилой палубой и имеют вертикальные ветви, доходящие до отверстия в верхней палубе, при которых сделаны только решетки с медными кружками, для воздуха, а в концах главных труб сделаны задвижные клапаны.

По этому случаю, для предотвращения на будущее время подобного несчастья, Комитет признал необходимым у всех переборок, разделяющих трюм на непроницаемые отделения, иметь клинкеты в тех местах, где проходят вентиляторные трубы, и, рассмотрев составленный заведывающим Кронштадтским пароходным заводом чертеж медного клинкета к переборкам, признал полезным устроить таких клинкетов по два при каждой непроницаемой переборке, врезав в жилой палубе втулки с фланцами, закрывающиеся крышками на винтовой нарезке. Тогда клинкетами можно будет действовать с жилой палубы; но для удобства следует иметь в этих местах всегда на стенах ключи для отвертывания крышек у втулок и ключи для каждого клинкета особо. Аля соображения же, при изготовлении и приспособлении клинкетов, Комитет сообщил на завод также и копию с чертежей клинкетов, сделанных на некоторых судах английского флота.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч” (Сечение в районе башни системы Кольза)

По представлению начальства Кронштадтского порта, Кораблестроительное отделение, обсудив предлагавшиеся на этой лодке некоторые изменения и переделки нашло что:

1) Полезно прорезать часть иллюминаторов, на манер мониторских и сделать под ними броневые крыши.

2) Для поворачивания башен, для вентиляции лодки и для выкачивания воды не надо делать особого парового котла, а довольствоваться общим судовым механизмом, при неполном ходе судна.

Сверх того, имея в виду указание Высшего Морского начальства об устройстве на башенных судах мостиков или летучих палуб, Кораблестроительное отделение делало соображение по этому предмету и в отношении лодки «Смерч», причем, по совещанию с начальством броненосной эскадры и командиром лодки, нашло, что на ней следовало еще:

1) Уничтожить откидные борта, заменив их откидными стойками с леером и сняв ватервейс.

2) Сделать площадку между башнями, переделав под ней котельный люк и выведя его на площадку, равно как и все трубы от вентиляторов и котла высокого давления; поместить на ней штурвал в два колеса с нактоузами, койки, телеграф и другие мелочи, находящиеся на палубе.

3) Польем гребных судов устроить по американской системе.

4) Румпель удлинить, для чего уничтожить переборку в капитанской каюте и сделать под румпелем помост, переделать переборки и мебель, смотря по надобности.

5) На верхней палубе сделать запасной румпель.

6) У боевого штурвала уничтожить шестерню и приводку штуртроса сделать более простой.

7) Машинный кормовой люк уничтожить, а вместо него сделать 4 иллюминатора для света и 2 вентиляторные трубы; капитанский выход обратить в светлый люк.

8) В носу люки соединить, сделав как на «Миантономо».

9) На крышах башен сделать еще по два гласиса и прицелы; люк на крышке башен переделать по имеющемуся образцу; над башнями сделать тенты для прикрытия от штуцерного огня.

10) Из капитанской башни провести телеграф в орудийные башни.

11) Увеличить число палубных иллюминаторов, на 1 3-ть.

12) На шкафуты сделать дождевые тенты.

13) Все палубы и площадку красить или покрывать лаком.

14) На шканцах устроить площадку для штанларт-компаса, запасного штурвала и телеграфа в машину, выведя под нею люк до площадки с выходом на палубу.

15) Поставить три флагштока.

16) Резину кругом башен заменить гуттаперчей и сделать на ней цинкованные пластины.

На основании этих указаний составлены при Кронштадтском порту чертежи, которые, по рассмотрении в Отделении при участии начальника броненосной эскадры, одобрены и представлены г. управляющему Морским министерством, на благоусмотрение.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

Вследствие одобренного Управляющим Морским министерством решения Артиллерийского отделения Морского технического комитета, о вооружении этой лодки 9-дюймовой артиллерией, в Кораблестроительном отделении были на рассмотрении составленные начальником артиллерийской части Кронштадтского порта два чертежа расположения этих орудий в башнях лодки, с показанием размеров, до которых следует расширить амбразуры. На одном из чертежей фундамент под орудие показан деревянный, а в другом железный.

По рассмотрении этих чертежей, в соединенном собрании Кораблестроительного и Артиллерийского отделений, последнее полагало платформу под станки принять железную, как это делается на всех башенных судах. Что же касается до размеров амбразур, то, имея в виду постановку на эту лодку 9-дюймовых переделанных орудий и признавая полезным ограничиться возможно меньшим расширением амбразур, Артиллерийское отделение полагало понизить платформу на 2 дюйма и принять для этих орудий соединенный прицел, причем амбразуры должны быть расширены только по дюйму на сторону и на 1½ дюйма в высоту, т. е. надлежит сделать амбразуру шириной 1 ф. 8 дюйм., а высотой 3 ф. 1½ дюйм.

К приведению к исполнению такого заключения Артиллерийского отделения, Кораблестроительное отделение со своей стороны не нашло препятствия в техническом отношении, и потому представило об этом Управляющему Морским министерством и получило разрешение Его Высокопревосходительства.

Двухбашенные броненосные лодки “Русалка” и “Чародейка”

В.Ю. Грибовский

В ходе реализации "мониторной" программы Морское ведомство одновременно вело работу по созданию более совершенных броненосных кораблей береговой обороны. Постройку "восьми новых броненосных судов" официально утвердили 9 марта 1864 г. Их предполагалось строить в России с подряда исключительно из отечественных материалов.

Характерно, что еще в 1864 г. руководители Морского ведомства пришли к выводу о преимуществах серийной постройки железных паровых кораблей как более выгодной для казны и обеспечивающей равномерную загрузку верфей, высокое качество работ и повышенный контроль за их выполнением.

По итогам объявленного Морским министерством конкурса для постройки броненосных судов выбрали проект под литерой "F" английской фирмы "Митчел и К°". Этот проект после доработки кораблестроительным техническим комитетом и послужил основанием для заключения контракта на постройку двух двухбашенных лодок.

14 января 1865 г. был заключен контракт с купцом С.Г. Кудрявцевым о постройке "двух железных броненосных башенных судов согласно приложенной спецификации". В распоряжение подрядчика предоставлялись эллинги, мастерские и склады государственной верфи, "Галерный островок" в Петербурге на тех же основаниях, как и ранее, при постройке лодок "Стрелец" и "Единорог". Срок готовности лодок "к службе на море" — 15 мая 1867 г., спуск на воду осенью 1866 г. Броня, паровые механизмы, рангоут, такелаж, паруса, гребные суда, якорное устройство, опреснители, камбузы, помпы, навигационные инструменты и все предметы снабжения поставлялись "от казны" или заказывались через Кораблестроительный департамент на частных заводах.

Подрядчику вменялось в обязанность обеспечить установку на кораблях всех механизмов и устройств, привлекая для контроля наблюдающих за постройкой. Сумма контракта составила 539000 рублей за корпус каждой броненосной лодки. При этом предусматривалось применение русского железа лучшего качества, меры контроля и противопожарной безопасности.

В мае 1865 г. после подготовки стапелей "Галерного островка" начались корпусные работы. Приказом от 29 мая 1865 г. лодкам присвоили названия "Чародейка" и "Русалка".

В начале стапельного периода дело шло довольно быстро. Задержки начались из-за опоздания чертежей расположения главных механизмов, которые составлялись специалистами Балтийского флота. 10 июня 1865 г. Кораблестроительный технический комитет одобрил чертежи с оговоркой о необходимости перемещения котлов с дымовой трубой. Однако процесс согласования в различных инстанциях затянулся, и утвержденные чертежи общего расположения главных механизмов поступили на верфь только 17 августа 1865 г.

Подрядчику удалось преодолеть затруднения, связанные с изготовлением отдельных сортов железа на отечественных заводах. Для того чтобы обойтись без заграничных заказов, некоторые детали набора пришлось делать составными.

В связи со смертью С.Г. Кудрявцева в августе 1865 г. подряд был передан английской фирме "Митчел и К°", а для оценки работ создана специальная комиссия. 7 декабря 1865 г. директор Кораблестроительного департамента контр-адмирал Н.В. Воеводский разрешил передать контракт К. Митчелу, а непосредственным руководителем работ стал его поверенный в России инженер Ч. Сван.

К тому времени готовность лодок по корпусу составляла около 33 %. Уже стояли на местах изготовленные Ижорским заводом ахтерштевни, большая часть бимсов верхней и нижней палуб, большая часть шпангоутов, часть наружной обшивки.

Наблюдающего за постройкой Л.А. Свистовского еще в июне 1865 г. назначили на достройку фрегата "Петропавловск". и его заменил Н.А. Самойлов: в ноябре его утвердили наблюдающим на "Чародейку'', а на "Русалку" назначили корабельного инженера штабс-капитана К.Г. Михайлова. Обязанности их помощников выполняли подпоручик А.Ф. Розинский, прапорщики Н.Н. Александров и Н.К. Глазырин.

25 мая 1866 г, состоялась официальная закладка кораблей. Работы велись достаточно энергично, но Ижорский завод запоздал с изготовлением форштевней, доставленных лишь к осени. Решение Кораблестроительного департамента от 6 мая об установке брони на стапеле (осадка лодок позволяла провести их в Кронштадт с броней) не ускорило готовность. Ижорский и Боткинский заводы не успели поставить броню к сентябрю 1866 г. Остались также нерешенными вопросы о конструкции башен и боевых рубок. Контракт на изготовление главных механизмов, заключенный 2 мая 1866 г. заводом Берда, предусматривал их окончательную установку только к I мая 1868 г.

Обсуждение и согласование вопросов внутреннего расположения судовых помещений, конструкций боевых рубок, типов и количества шлюпок затянулось; немало предложений внесли сами командиры строящихся лодок и начальники броненосной эскадры контр-адмиралы И.Ф. Лихачев и Г.И. Бутаков. Выявились недостатки и сугубо организационного характера.

Корпуса "Русалки" и "Чародейки" строились по клетчатой системе с двойным дном. Корабли имели длину по грузовой ватерлинии 62,8, наибольшую ширину 12,8 м, нормальное водоизмещение при средней осадке 3,36 м 1881,7 т.

Киль набирался из листов размером 610 х 14 мм, шпангоуты — из "углового железа" 102 х 76 х 10 мм (шпангоуты 203 х 76 х 13 мм, шпация 0,61 м). Стрингеры из листов 76,2 х 13 мм и вдоль всего корпуса соединялись угольниками с наружной обшивкой (толщина 10–19 мм) и шпангоутами. 5-10-мм водонепроницаемые переборки делили корабль на 25 отсеков.

Железный палубный настил (толщина в средней части 25, в оконечностях 6-13 мм) покрывался сверху 89-мм сосновыми и дубовыми (в районе башен) досками. Нижняя палуба также имела деревянный 89-мм настил; обшивались изнутри деревом борта, трюмы, крюйт-камеры и бомбовые погреба. Люки на верхней палубе с комингсами высотой 457 мм снабжались 25-мм боевыми железными и штормовыми деревянными крышками. Форштевень оканчивался тараном (углубление 2, выступ 1,4 м). Бортовая броня набиралась из двух рядов плит суммарной высотой в середине 2.3 с погружением в воду 1,7 м и толщиной 114 мм (95 в носу и 83 в корме).

Каждая из 58 плит устанавливалась на тиковую подкладку (305–457 мм). Башни системы Кольза (наружный диаметр 7,9, внутренний 6,7 м) бронировались 140-, а рубка — 114-мм железными плитами на тиковой подкладке. Жилые помещения каждого корабля рассчитывались на 12–13 офицеров, 160–178 унтер-офицеров и матросов.

Постройка кораблей затянулась, и лишь 31 августа 1867 г. их спустили на воду (стапельный период около 28 месяцев). Среднее углубление составило около 2,1 м (спусковая масса около 1100 т). В период стапельных работ установили поперечные и продольные переборки, бортовую броню, дейдвудные трубы, гребные валы и винты, положили палубный настил. Монтаж машин и котлов, башен с орудиями и боевых рубок, установка рангоута и такелажа, отделка внутренних помещений и другие работы заняли еще более полутора лет— только к весне 1869 г. "Русалку" и "Чародейку" удалось подготовить к плаванию.

Двухлетнее опоздание по сравнению с контрактом не по своей вине позволило подрядчику соблюсти свои интересы — казна выплатила фирме фактические издержки в сумме 77165 руб.

Для защиты от заливания верхней палубы, располагавшейся всего на 0,6 м от ватерлинии, проектом предусматривалось (по аналогии со "Смерчем") устройство откидного фальшборта по всему периметру палубы. Однако эффективность такой меры и дальнейшем не подтвердилась, фальшборт в 1867 г. сняли, а для удобства управления между башнями установили мостик шириной 3,6 м с узкими поперечными площадками для "походных фонарей" и "бросания лота". По краям мостика размещались коечные сетки и шлюпки: десятивесельный катер, шестивесельный вельбот, четырех- и двухвесельные ялы. Комингсы люков между башнями довели до уровня мостика, фальшборт заменили леерным ограждением, "Чародейку", кроме гребных шлюпок, в 1871 г. снабдили паровым катером (длина 9,94. ширина 3,28 м, нарицательная мощность машины 5 л.с.) постройки завода Крейтона.

Механическая установка каждой лодки состояла из двух горизонтальных паровых машин (диаметр цилиндров 965. ход поршня 457 мм) с клапанами отсечки пара и холодильниками. Дымоходы двух огнетрубных котлов с четырьмя топками каждый (рабочее давление пара 1,6 атм) имели одну трубу диаметром 1,7 м. Каждая машина работала на четырехлопастной винт (диаметр 2,6 м). Контрактом предусматривалось, что при нарицательной мощности каждой машины 200 л.с. они должны на испытаниях развить суммарно не менее 900 и.л.с. Помпы и вентиляторы работали от вспомогательной машины. Угольные ямы вмещали 150 т угля.

В 1869 г. на "Русалке" установили вспомогательный паровой котел. На испытаниях в 1869 г. "Чародейка" развила скорость 8.5 уз при индикаторной мощности машин 786 и.л.с., "Русалка" — 9 уз при 705 л.с.

Проектом предусматривалось вооружить каждую из лодок четырьмя 300 фунтовыми 229-мм стальными нарезными орудиями — по два в башне. Однако их производство своевременно не наладили, поэтому летом 1867 г. оба корабля решили вооружить четырьмя 381-мм чугунными гладкоствольными пушками производства Олонецкого завода. В соответствии с этим амбразуры башен расширили до 760 мм (высота 990 мм). Фактически же в кампанию 1869 г. каждую лодку вооружили двумя 229-мм стальными нарезными орудиями образца 1867 г., располагавшимися в носовой башне, и двумя 381-мм- в кормовой. К 1871 г. на "Русалке", а несколько позднее и на "Чародейке", гладкоствольные орудия заменили нарезными.

Боезапас хранился в двух крюйт-камерах и двух бомбовых погребах — по 75 снарядов и зарядов на каждый ствол. При максимальном угле возвышения орудий 7° дальность стрельбы достигала 1 5 кабельтовых.

В 70-х годах лодки снабдили противоминной артиллерией, количество и система которой многократно менялись: на крышах башен устанавливались 87-мм, на мостике и верхней палубе — скорострельные 42-мм пушки Энгстрема, 37-мм пятиствольные Готчкисса, 25-мм Пальмкранца.

Три железные мачты несли парусное вооружение, аналогичное лодке "Смерч". Два якоря имели массу по 1,52 т, один -1,36. Постройка каждой лодки обошлась казне в 762000 рублей; нормальное водоизмещение достигло примерно 2100 т при средней осадке 3,7 м.

В 1869 г. оба корабля вошли в состав броненосной эскадры Балтийского моря. В июне "Русалка" наскочила на подводные камни в Финском заливе и получила повреждения обшивки носовой части корпуса на протяжении 8,5 м (11-25-й шпангоуты) и 2.7 м ниже ватерлинии. Вода затопила междудонное пространство и начала поступать в отсеки выше второго дна. Для временной заделки пробоины лодку пришлось посадить на мель. Эта сама по себе незначительная авария выявила "пробел" в обеспечении непотопляемости, побудив служившего тогда на "Русалке" мичмана С.О. Макарова заняться столь важной проблемой. Как известно, результатом работы будущего прославленного адмирала явился ряд предложений по совершенствованию водоотливной системы, управлению креном и дифферентом, снабжению кораблей пластырями и т. д.

Все это было изложено в первом его печатном труде по непотопляемости корабля — "Броненосная лодка "Русалка". Степан Осипович положил начало научной разработке принципов обеспечения непотопляемости.

Первые плавания выявили много конструктивных недостатков башенных лодок; важнейшие из них — малая высота надводного борта и плохие маневренные качества. При волнении всего 1–2 балла и небольшой скорости вода заливала верхнюю палубу, проникая внутрь корпуса сквозь зазоры между палубой и башнями и другие отверстия. Учитывая, что продольные оси 229-мм орудий возвышались над уровнем моря всего на 1,28 м, а вода из нижней палубы могла проникнуть в крюйт-камеры и бомбовые погреба, боевое использование лодок даже при слабом волнении представлялось весьма проблематичным. Кроме того, во время стрельбы на острых курсовых углах повреждались ограждения люков на верхней палубе.

Лодки практически не реагировали на перекладку руля до 20°, маневрирование требовало много времени и напряженной работы рулевых, для облегчения которой в 1874 г. добавили колесо на верхнем штурвале. Ряд недостатков конструкции удалось устранить в 1870–1874 гг.: обеспечили герметичность иллюминаторов на люках, установили два путевых компаса, переделали штурвалы, заменив железные детали медными, сделали краны для перепуска воды в междудонном пространстве и т. д.

С плохими мореходными качествами пришлось примириться, опыт плавания лодок учли позднее, при проектировании новых кораблей береговой обороны.

С 1870 г. "Русалка" находилась в составе учебно-артиллерийского отряда, совершая ежегодные летние практические плавания. Дважды (в 1878 и в 1891 гг.) меняли на ней паровые котлы. 1 февраля 1892 г. обе лодки переклассифицировали в броненосцы береговой обороны.

Трагическая гибель "Русалки" вместе со всем экипажем во главе с опытным командиром капитаном 2 ранга В.Х. Иенишем произошла 7 сентября 1893 г. Случилось это при восьмибалльном ветре на переходе из Ревеля в Гельсингфорс. Специальная комиссия назвала следующие наиболее вероятные причины гибели: потерю кораблем хода вследствие затопления котельных отделений через входные люки; потерю управления из-за обрыва штуртроса. В любом случае броненосец могло развернуть лагом к волне, а после разрушения надстроек и затопления части внутренних помещений перевернуть вверх килем.

Рассмотрев обстоятельства дела, военно-морской суд в январе 1894 г. не признал решающим факт отсутствия на люках верхней палубы штормовых деревянных крышек. Ответственность понесли начальник отряда контр-адмирал П.С. Бурачек. разрешивший выход "Русалки" в море, и командир канонерской лодки "Туча" капитан 2 ранга Н.М. Лушков. потерявший связь с броненосцем на переходе.

Поиски "Русалки" на дне Финского залива не дали результатов, хотя в процессе их опробовались весьма оригинальные по тому времени способы (например, использование электромагнитного металлоискателя). В память о трагически погибших 12 офицерах и 166 матросах в 1902 г. в Ревеле был открыт памятник, сооруженный по проекту А. Адамсона на собранные по подписке средства. Русалку обнаружили только в 1932 г, водолазы ЭПРОНа. Броненосец лежал на глубине 90 м вверх днищем.

Многолетняя служба "Чародейки" проходила в плаваниях на Балтике в составе броненосной эскадры и Учебного минного отряда. 7 апреля 1907 г. устаревший броненосец береговой обороны исключили из списков и передали в Кронштадтский порт на хранение. Проданный по контракту на слом корабль отбуксировали в Петербург и в течение 1911–1912 гг. разобрали.

"Русалка" и "Чародейка" — последние и наиболее совершенные корабли береговой обороны на Балтике с минимальной высотой полностью бронированного надводного борта. В ходе их постройки и эксплуатации определилась необходимость совмещения надежной защиты с достаточными мореходными качествами. Решение этой проблемы нашло отражение в последующих типах броненосных кораблей — башенных фрегатах.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

а) По представлению наблюдавшего за постройкой двухбашенных лодок «Чародейка» и «Русалка» Комитет определил крепить броню в подводной части винтами, так как при подкладке в 18-дюймовой толщины винты будут довольно длинны для надлежащего прикрепления брони.

В то же время Комитет положил: все пространство над бимсами верхней палубы, занимаемое башнями и паровым механизмом, не менее как в 7 фут перед носовой башней и настолько же в кормовой части за паровой машиной, покрыть листами в 1 дюйм толщины, соединенными посредством планок по обыкновенно принятому способу. Затем в носовой и кормовой оконечности палубы покрыть железными листами в 1/2 д. толщиной.

б) Рассмотрен вопрос: делать ли на лодках «Чародейка» и «Русалка» броню у трубы паровых котлов из однодюймовых листов, толщиной 4 дюйм., как было на лодке «Смерч». Комитетом признано дымовые трубы обнести кожухами из 4 однодюймовых броненосных плит, на 4 ф. высотой от палубы, для предотвращения повреждения котлов осколками разрывных снарядов.

в) Обсуждены вопросы, возникшие при постройке лодок «Чародейка» и «Русалка»: 1) о числе зарядов и снарядов по известному калибру орудий для определения величины крюйт-камер и бомбовых погребов; 2) о количестве команды, офицеров и других чинов для расположения кают и запасов; 3) о числе, длине и толщине якорных цепей для определения числа и величины цепных ящиков.

Комитет положил: 1) крюйт-камеры и бомбовые погреба устроить для вмещения зарядов и снарядов — по 75 на орудие, так как плавание этих лодок предназначается в наших только водах и даже прибрежное, а малая вместимость в трюме вынуждает ограничиваться по всем прочим частям грузов и принадлежностей, необходимых для службы у этих судов. 2) Внутренние устройства для помещения офицеров и нижних чинов и для запасов рассчитывать не менее как на 1 О офицеров (с командиром) и не менее как на 150 человек команды. 3) На каждой лодке иметь по три якоря, из коих два в 95 пуд. каждый, а третий в 80 пуд.; цепи для первых двух якорей иметь в 1/2, а для третьего в 1/2 д. толщины; длиной же каждая цепь должна быть в 1 00 сажень. Механизмы для двухбашенных лодок Главный инженер-механик доставил еще на заключение Комитета, представленный заводом наследников Берда, проект механизма в 220 нарицательных сил для броненосных лодок «Чародейка» и «Русалка», по которому полагается: вес механизма 200 тонн, помещение в угольных ящиках на 120 тонн угля.

Двухбашенная броненосная лодка “Русалка” (Сечение корпуса в районе миделя)

При этом Главный инженер заявил, что завод отказывается ручаться за индикаторную силу более чем в четыре раза против нарицательной.

Со своей стороны Главный инженер считал благоразумным отказ заводчиков ручаться за индикаторную силу более чем в 4 раза нарицательной с назначенным им весом механизма, а также пространством для котлов. Он находил, что паровые котлы сделаны настолько велики, насколько пространство, назначенное для них, позволяет, но если Комитет может дать места больше в ширину или прибавить достаточно длины, чтобы можно было котлы установить один перед другим, вместо того, чтобы быть установленными рядом, в таком случае большая индикаторная сила может быть достигнута.

Комитет, не находя возможным ставить котлы один перед другим, так как для этого потребуется длина места для котлов вдвое больше назначенной, представил г. Управляющему Морским министерством, с полученным от Главного инженер-механика чертежом механизма в 220 сил для лодок "Чародейка» и «Русалка», что показанное на этом чертеже расположение механизма Комитет одобрил с тем, чтобы между паровыми котлами, на средине ширины судна, был оставлен простор не менее 8 дюймов для железного шпора грот-мачты, и чтобы дымовая труба сделана была откидная, как на лодке «Смерч».

В разрешение всех вышеизложенных предположений последовала резолюция г. Управляющего Морским министерством, что Государь Великий Князь Генерал-Адмирал в особом собрании 21 декабря 1865 года, в присутствии его превосходительства: из директора кораблестроительного департамента, председателя Технического комитета, главного инженер-механика и разных специалистов пароходной механики, изволил рассматривать проекты паровых механизмов для принятых постройкой броненосных судов и мнения по сему предмету Технического комитета и главного инженер-механика. По выслушивании представленных объяснений, Его Императорское высочество изволил приказать:

По механизмам двухбашенных лодок «Чародейка» и «Русалка», по невозможности уделить место для увеличении котлов, оставить котлы в том виде, как они ныне проектированы, считая их в 200 нарицательных сил; но увеличить диаметры цилиндров до 38 дюймов, так, чтобы они действовали не менее как до 900 индикаторных сил, т. е. в 4 1/2 раза более нарицательной, также с отсечкой пара.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1866 г

1) По спецификации лодок «Русалка» и «'Чародейка» назначено фальшборт сделать из листового железа в 1/2 д., скрепленный надлежащим образом угловым железом и с петлями для откидывания наружу. Но опыты подъема подобных откидных фальшбортов показали, что при такой толщине железа, части фальшборта будут тяжелы и что откидывание их для стрельбы из башен по борту, а ровно и подъем на место будут затруднительны; почему наблюдающие за строением лодки инженеры, в предотвращении подобных затруднений, составили чертежи откидного фальшборта с уменьшением толщины железа до ½ д.

Большинство членов Комитета нашло, что тол-шину железа для откидных фальшбортов лодок «Чародейка» и «Русалка», можно допустить около 1/2 или даже 3/4 д.; но для того, чтобы фальшборты были удобны для подъема, надо длину каждому из них давать не больше 6 или 7 ф. и снабдить каждый фальшборт двумя рымами или обухами для закладывания обгалдеров (цепочек или концов), чтобы поднимать фальшборты. Аля удаления же этих цепочек или концов от борта при подъеме опушенного фальшборта, необходимо иметь небольшие отводы или раскосины, при постановке фальшборта на место, которые ложились бы на палубу и служили бы к удержанию его в вертикальном положении.

Такое устройство (или даже то, которое сделано на «Смерче» ныне, но только с уменьшением длины и толщины каждого фальшборта) и с двумя обгалдерами для подъема будет совершенно удовлетворять назначению..

Управляющий Морским министерством изволил согласиться с мнением большинства.

2) Рассмотрено донесение наблюдающего за строением лодки «Русалка», что командир этой лодки просит: вокруг всей лодки сделать фальшборт откидной — в том внимании, чтобы можно было из орудий в башнях действовать продольными выстрелами.

Для этого предлагает следующие изменения против утвержденных чертежей: а) крамболы сделать, вместо постоянных, съемные; б) часть носовой палубы опустить, дабы цепи и якоря находились ниже поверхности остальной части палубы и в) уступ палубы блиндировать (уступ предлагается и 1 8 дюйм.).

Комитет представил г-ну Управляющему Морским министерством, что строителю лодок «Чародейка» и «Русалка» указано было председателем Комитета на устройство брашпиля в палубе вместо шпиля (который назначен по спецификации на палубе), чтобы поднимать якорь под неприятельскими выстрелами и чтобы не иметь на верхней палубе ни шпиля, ни битенгов, которые могут быть сбиты неприятелем.

Носовые же клюзы необходимо иметь на прежних местах, т. е. над палубой, а цепь к брашпилю проводить через клюзы на палубе, сделанные по системе г. Броуна.

Управляющий Морским министерством с этим заключением Комитета изволил согласиться.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1868 г

1) Начальник Компасной обсерватории в Кронштадте признал необходимым устранить на лодках «Чародейка» и «Русалка» железо в верхнем и нижнем штурвале и их подставках, заменив их деревом или мелью; обе соединенные цепи между верхним и нижним штурвалом сделать медными; ось и шкивы между бимсами на нижнем штурвале и ближайшие к компасу стойки на мостике, сделать медными. Без устранения всего этого ближайшего к компасу железа, показания компаса не могут быть удовлетворительны.

Так как нельзя отрицать справедливости заявления начальника Компасной обсерватории, что близкое соседство железа к компасу вредно влияет на действия последнего, что подтверждается и начальником эскадры броненосных судов с практической стороны дела; то об исполнении всех этих переделок Отделение просило Главного командира С.-Петербургского порта, заявив притом, что штурвальные стойки могли быть сделаны из дерева и укреплены в палубе медными наугольниками.

2) Командиры лодок «Чародейка» и «Русалка» признали необходимым провести медные переговорные? трубы. Из этого со стороны порта возник вопрос: следует ли удовлетворить это требование командиров лодок, — так как в спецификации об этих трубах ничего не сказано, и на счет ли подрядчика исполнить эту работу, или средствами казны.

В спецификации при контракте на построение лодок, подобно как и в спецификациях батареи «Не Тронь Меня» и лодки «Смерч», заключается неясность касательно вопроса о переговорных трубах, относить ли устройство их к обязанности подрядчика; но так как на батарею «Не Тронь Меня» и лодку «Смерч» переговорные трубы были сделаны средствами казны, то Кораблестроительное отделение заключило, что и на лодки «Чародейка» и «Русалка» следует сделать требуемые переговорные трубы от казны.

3) Для доставления более надежной зашиты лицам, находящимся е капитанской рубке на лодках «Чародейка» и «Русалка», поверенный заводчик Митчеля г. Сваи свел по утвержденному Кораблестроительным отделением чертежу в состав блиндажных стен у рубок однодюймовые железные листы; но так как этой работы не заключалось в спецификации на построение лодок, то он потребовал сверхконтрактную плату.

Кораблестроительное отделение признало это объяснение уважительным.

6) Согласно приказанию Его Императорского высочества Генерал-Адмирала сохранить на одной лодке парусность для испытания действия волнения на суда такого рода без откидных бортов, проектированы при чертежной Кораблестроительного отделения чертежи рангоута с парусами и тех устройств и приспособлений в надводной части, которые оказываются необходимыми для управления парусами.

Чертежи эти утверждены г. Управляющим Морским министерством.

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка”

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

1) Рассмотрены составленный наблюдавшим за строением лодки «Русалка» чертеж железного пиллерса под грот-мачту этой лодки и представленный мачтовым мастером Кронштадтского порта, для применения на лодке «Русалка», способ брать рифы не посылая людей на реи.

Чертеж пиллерса под грот-мачту признан удовлетворительным. Что же касается предложенного кронштадтским мачтовым мастером нового способа брать рифы, то, имея в виду, что лодку «Русалка» положено вооружить полной парусностью, собственно для испытания, в какой степени она может быть пригодна для судна с таким низким бортом, Кораблестроительное отделение совместно с начальником эскадры броненосных судов не сочло нужным применять в парусности этой лодки какой-либо новый способ брать рифы, не только проектированный капитаном Петровым, но и известный способ Коннингама.

2) Лодки «Чародейка» и «Русалка», как показали предшествовавшие плавания их, неудовлетворительно повинуются рулю и вообще удерживаются на румбе труднее, чем суда прежней конструкции. Почему командир лодки "Чародейка» предполагал этот недостаток устранить увеличением площади руля.

Командир же лодки «Русалка» отрицал пользу этой меры, потому что на лодках руль и без того кладется тяжело, а с увеличением площади эти затруднения еще увеличатся, почему он предлагал со своей стороны сделать балансирный руль, который даст возможность иметь одношкивную основу штуртроса взамен имеющейся теперь двушкивной, и не будет требовать большей силы для своего вращения; причем и скорость положения руля на всякий угол удвоится. Это заключение командира лодки «Русалка» начальник эскадры броненосных судов признавал совершенно основательным.

Кораблестроительное отделение, обсудив вопрос с участием начальника эскадры броненосных судов, нашло, что: так как лодки, по кратковременности плавания своего, не могли вполне освоиться с действием рулей, то отложить окончательное заключение по этому делу до получения сведений, какие будут извлечены из более продолжительного ряда опытов.

Двухбашенная броненосная лодка “Русалка” (Продольный разрез и план с указанием водонепроницаемых отсеков)

Распределение нагрузки на броненосных лодках «Русалка» и «Чародейка»

Статьи нагрузки

Масса, т

Доля от нормального водоизмещения, %

Корпус без брони (только железо)

625

29,8

Рубка и башни без брони

270

12,9

Дерево, дельные вещи, мостик

101

4,8

Тиковая подкладка

105

5,0

Броня

399

19,0

Главная артиллерия (орудия, станки, боезапас)

120

5,7

Уголь

150

7,1

Машины, котлы с водой, шлюпки, экипаж, запасы

330*

15,7

Итого:

2100

100

* За вычетом других статей нагрузки.

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1886 г

В препровожденном в Морской технический комитет Главным командиром Кронштадтского порта рапорте начальника Учебной артиллерийской команды по этому вопросу сказано следующее:

«В видах успешного обучения нижних чинов стрельбе по движущейся цели на встречных курсах, признается необходимым установить 4-фунтовые пушки на двухбашенной лодке «Русалка».

Наиболее удобным расположением этих орудий считается установка их по два на каждой башне, как показано на прилагаемом чертеже.

Такое расположение орудий, независимо от помянутого назначения их, представляет еще и то удобство, что является возможность согласовать эти орудия с индикаторами и производить из них офицерскую стрельбу взамен стрельбы из 9-дюймовых орудий.

Для свободного действия из 4-фунтовых орудий, при такой их установке, пушки Готчкисса с башен должны быть сняты, и одна из этих последних может быть установлена на баке, где прежде уже стояла такая пушка, и отверстия ее установки имеются уже готовые.

Помещений для боевых припасов к устанавливаемым 4-фунтовым пушкам устраивать вновь не нужно, так как для того количества их, которое потребуется на учебную стрельбу в течение 1 1/2 месяца, есть возможность воспользоваться имеемыми помещениями на лодке.

Собрание членов Морского Технического Комитета по артиллерии положило:

Предлагаемые меры для успешного обучения стрельбе чинов отряда следует признать полезными, и потому на башенной лодке «Русалка» необходимо установить четыре 4-фунтовые пушки, по две на каждой башне, но с тем, чтобы расстояние между орудиями было по возможности увеличено, сравнительно с проектом.

Временно Управляющий Морским министерством вице-адмирал Чихачев вышеприведенное постановление Комитета утвердил, о чем и сообщено Главному командиру Кронштадтского порта.

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка” (Расположение гребных катеров и шлюпок)

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка” (Расположение гребных катеров и шлюпок)

Приложения

Приложение № 1 О мониторах

(Из газеты “Кронштадтские Вести”. 1864 г.).

Познакомим читателей в возможно сжатом очерке с тем, что такое мониторы. Мы считаем своим долго сказать, что, хотя в настоящем своем виде суда эти имеют довольно серьезные недостатки и подлежат в будущем многочисленным усовершенствованиям. Однако не только в мае 1863 года, когда разрешено было у нас приступить к их постройке, но даже и теперь между многочисленными типами современных броненосцев вряд ли найдутся такие, которые более мониторов соответствовали условиям нашей береговой обороны.

Обратить все усилия на постройку мониторов было бы нелепо, но один-другой десяток подобных судов, вместе с несколькими броненосными фрегатами и батареями, — сила весьма почтенная, которая в ожидании будущего развития флота во всяком случае уменьшит охоту «наших доброжелателей» вмешаться во внутренние, домашние дела России.

Заказывать суда во Франции и Англии нечего было и думать: тяжелая недавно пережитая зависимость от иностранцев была слишком в памяти; оставалось одно — обратиться к тому, что у нас есть дома, т. е. к нашим адмиралтействам и к нашим частным заводам. Тут повторилась история, случившаяся во время восточной войны. Заводы откликнулись на зов правительства, и, хотя вера в процветание домашнего механического производства была вообще сильно поколеблена заказами за границей и некоторые из создавшихся в 1856 году заводов окончательно пали под бременем иностранной конкуренции, но зато и выгоды, предвидевшиеся при спешной постройке броненосного флота, были немаловажны.

К тому же необходимость развития в России заводского дела при повсеместном введении железного судостроения не подлежала уже более сомнению, охота к казенным заказам выступила снова на сцену и по соображении средств казенных адмиралтейств постройка мониторов распределена была нижеследующим образом: мониторы «Ураган» и «Тифон» решено строить казенными средствами, «Броненосец» и «Латник» отданы с подряда заводу Карра и Макферсона, «Перун» и «Лава» заказаны на заводе Полетики и Семянникова, «Стрелец» и «Единорог» строятся на Галерном островке подрядчиком Кудрявцевым, и, наконец, заказ двух мониторов «Вещун» и «Колдун» принял на себя агент общества Коккериль, Садуан с тем, чтобы суда эти были собраны и отделаны окончательно в России, для чего общество обязывалось устроить на Гутуевском острове верфи и мастерские со всеми необходимыми приспособлениями.

Здесь не лишнее заметить, что как казенные адмиралтейства, так и частные заводы были вовсе не готовы к железному и в особенности к броненосному судостроению. Таким образом, в апреле месяце, т. е. в то время, когда решено приступить к постройке мониторов, в петербургском Адмиралтействе, в том здании, где теперь устроена великолепная мастерская, помещались леса; под крытым эллингом, где строится «Тифон», не были вколочены и сваи; на Галерном островке не существовало ни мониторских эллингов, ни тех мастерских, которые этот клочок земли, покрытый три года назад грудой щепы, превратили в одно их лучших современных адмиралтейств России.

Положение частных заводов при получении ими заказов было не лучше. Большей части из них пришлось не только строить суда, но и самим обстраиваться. Припомнив же необходимость почти одновременного спешного выписывания из-за границы дорогих механических станков и различных сортов железа, цена, в которую правительству обойдутся мониторы, не поражает неумеренностью, как, например, два монитора, строящиеся на заводе Карра и Макферсона, с машинами в 160 сил, башнями, башенными механизмами, внутренней отделкой и станками для орудий обойдутся в 1 137913 рублей, т. е. цена каждого из них 568956 руб. 50 коп.

Стоимость обоих мониторов, отданных с подряда заводу Полетики (не считая механизмов, заказанных на Ижорских заводах) 977900 руб. Стоимость двух мониторов у г. Садуаня, тоже с машинами, спуском на воду и прибавками за переделки, решенные после заключения контракта, всего 1 106000 или 553000 за каждый.

Подрядчик Кудрявцев, по совершенной новости дела не будучи в состоянии определить заранее следуемой ему платы, предложил назначить ее по соображении со стоимостью остальных судов этого рода, заказанных на частных заводах. Цены мониторов «Ураган» и «Тифон», постройка которых производится казенными средствами, не приведены в известность; башни для них заказаны на Ижорских заводах, а машины — на заводе Берда, обязавшегося изготовить их к апрелю настоящего 1864 года. Если прибавить, что срок, назначенный правительством для полного изготовления мониторов в действительной службе, чрезвычайно короток, а именно 1 июня 1864 года, то нельзя не согласиться, что первый приступ к железному броненосному судостроению в России сопровождался удачей, тем более что, несмотря на многочисленные и весьма серьезные препятствия, общий ход работ дает надежду, что мониторы поспеют вовремя.

9-дюймовые нарезные орудия Обуховского завода бывшие на вооружении первых русских мониторов

В числе препятствий, о которых упомянуто выше, особенно бросается в глаза затруднительность как для частных заводов, так и для казенных адмиралтейств — найти одновременно достаточное количество опытных мастеровых, хотя бы отчасти отвечающих никогда небывалой прежде потребности. Заводы, строившие лишь маленькие пароходики или исключительно занятые поставкой паровых механизмов, получивши заказ на постройку нескольких больших судов, вынуждены были употребить в дело уже не каких-нибудь десятков семь или восемь народу, а сотни и даже тысячи. Работа, продолжавшаяся летом от зари до зари и зимой при газовом освещении не менее 12 часов в сутки, значительно подняла заработную плату, а совершенная уверенность, что не ужившихся на одном заводе, тотчас же и с удовольствием примут на другом, дала повод в частых переходах с места на место, через что требовательность всех мастеровых без изъятия доходила до крайних пределов.

В заключение, для возможно полного выяснения вопроса броненосного судостроения, постараемся разобрать (насколько это нам доступно) несколько мнений, о мониторах, мнений появившихся в среде людей, вполне признающих современное значение броненосного флота. Что касается собственно до постройки, многие, говоря об ней, постоянно сетовали на то, башни делаются из 11 однодюймовых листов, а не сплошные, т. е. не из 4 ½ или 5 ½-дюймовых плит.

Несправедливость подобного укора доказать не трудно: вовсе не думая опровергать превосходство сплошной брони перед слоеной (как по крепости, так и по относительной легкости первой из них), стоит лишь вспомнить о времени, когда с заводчиками заключались контракты. Время это было — начало польского восстания. В продолжение целого лета (1863 года) восстание не прекращалось; положение политических дел самое натянутое, каждую минуту можно было ждать разрыва; получить сплошную броню в России не только для 11 мониторов (11 лодка «Смерч»), 2-х батарей и 2-х фрегатов, но даже и для одного судна было решительно неоткуда.

Лучший из английских заводчиков Браун (в Шефильде) с трудом взялся к закрытию навигации 1863 года доставить всего 196 плит, тогда как на один фрегат «Севастополь» их нужно 314; потом даже если бы нашли средства заказать сплошную броню за границей для всех вновь строящихся судов, невольно является вопрос: как бы пришлось поворачивать в случае разрыва? Наконец, плиты в дюйм толщины, — не говоря уже о том, что их всегда можно добыть у себя дома, — имеют то важное преимущество, что башни, из них сделанные, как нельзя лучше прошли сквозь боевое испытание.

При экстренной работе на срок, располагая очень немногими инженерами, знакомыми с броненосным судостроением, делать первый опыт постройки башен из сплошных плит было бы вряд ли своевременно, в особенности же имея в виду, что американские мониторы, сражавшиеся с крепостями, показали неоднократно, что они способны выдержать такой огонь, который нашим мониторам, предназначенным преимущественно для сражения с судами, испытать, по всей вероятности, никогда не удается!

Трудность приобрести броню в прошлом году за границей доказывается еще и тем, что, когда вследствие ускорения работ на фрегате «Севастополь», батареях «Не тронь меня» и «Кремль» оказались вынужденными заказать Брауну 2800 тонн сплошных плит (в 41/ дюйма и менее), согласившись даже для скорейшего исполнения заказа отказаться от общепринятой пробы, Браун (несмотря на громадные средства завода, первого в Англии по броненосному производству) к октябрю 2863 года доставил, вместо обещанных 2800 тонн, целой тысячей тонн менее; — что же бы было, если бы башни мониторов делались не из слоеной брони? Очевидно, они не поспели бы к сроку, — случайность весьма неприятная, в особенности при настоящем политическом горизонте Европы, когда весна 1864 года должна застать Россию вооруженной и готовой.

Когда постройка мониторов была решена, контракты заключены и работа кипела, адмирал Дюпон, начальствующий федеральной эскадрой в деле под Чарльстоном, напечатал, для своего оправдания, рапорты всех командиров судов, участвовавших под его командой в неудачной бомбардировке. Действие этих официальных сведений на общественное мнение было неприятное и тяжелое; известие о гибели монитора «Вихавкен» усилило общее недоверие к вновь строящимся судам, и в это время не раз случалось слышать набор фраз, самых громких, десятки обвинений, самых неосновательных: «Ну уж эти мониторы, драные плоты, созданные для потопления и ничего более», говорили одни. «Постройка сразу 10 мониторов, да это безумие», — говорили другие. «Посмотрите, какое фиаско американский флот потерпел под Чарльстоном», — кричали со всех сторон. Деревянные суда и те даже сделали бы несравненно более!

Не было помину о том, как тот же самый «Вихавкен» пятью выстрелами заставил спустить флаг великолепную «Атланту», гордость и надежду южан: не бралась во внимание нелепость нападения с судами, несущими всего 14 орудий, на форты, имеющие их в 20 раз более, форты, надежно казематированные и блиндированные.

Две статьи Морского сборника, подробно разбиравшие чарльстонское дело, прошли почти незамеченными; в журналах стали попадаться выходки, заходившие еще далее. Вопрос: нужен ли броненосный флот? Сделался спорным вопросом, и нашлись даже люди (как например, авторы передовых статей «Северной Пчелы»: «Военный идеализм», «Кронштадт и форт Соммер»), которые не шутя вздумали уверять публику, что английский парламент и французский законодательный корпус и сами не понимали что делали! Отвечать на подобные доводы после всего сказанного выше, значило бы повторить сказанное; здесь же припомним только сторонникам деревянных судов во чтобы то ни стало, что монитор «Нантукет», попав под перекрестный огонь 100 орудий величайших размеров, действовавших по нем в продолжение 37 минут на расстоянии 200 сажень, не имел в башнях ни одного убитого и ни одного раненого.

Припомнив это, спросим: какое деревянное судно против такого испытания было бы готово на другой день возобновить нападение? Монитор «Потапско» (сведение из United Service Gazette) в продолжение 11 месяцев издержал 720 пудов пороху, 3120 пудов снарядов, участвовал в 28 сражениях, вынес 400 ядер, попавших в него, и до сих пор, как ни в чем ни бывало, продолжает деятельную боевую службу. Мы твердо уверены, что не найдется капитана деревянного 130-пушечного винтового корабля лучшего флота в мире, решившегося без явной необходимости атаковать небольшой башенный плот (например, вроде «Потапско»), вооруженный всего 2 орудиями!

Монитор не способен к длительным плаваниям — говорят противники башенной системы; но так как мониторы, строившиеся в настоящее время в России, предназначены исключительно для береговой обороны, подобная неспособность ровно ничего не доказывает. Наука броненосного судостроения подвигается быстро вперед, эскадры броненосцев разных конструкций уже переходят океаны, и не пляску медведей напоминает их плавание (сравнение автора статей «Северной Пчелы»), а напротив, далеко оставляют за собой самые смелые надежды и верования.

«Маджента», «Сольферино», «Уорриор» и «Блек Принц» двигаются средним числом до 13-ти миль в час, а если их еще нельзя, быть может, употреблять для посылок на отдаленные станции, то изумительные результаты, до которых броненосное судостроение дошло в промежуток каких-нибудь трех или четырех лет, во всяком случае не оставляют сомнения, что скоро, очень скоро статья вроде «Военного идеализма» сделается анахронизмом даже для вообще малознакомой с флотом публики!

Парусные и винтовые суда ежегодно погибают сотнями. Возьмется разве кто-нибудь утверждать, что десятки тысяч таких судов, идущих по их следам, неспособны для службы на море? Несчастный «Вихавкен» затонул, быть может, вследствие неосторожности, поспешности или какого-нибудь промаха во время постройки. Следует ли отсюда, что всех мониторов ждет одинаковая участь, — и каким образом отдельный, весьма обыкновенный случай выставлять за общее и непреложное правило?

Распространяясь о мониторах с такой подробностью, мы желали познакомить читателей сколько возможно лучше с судами, которых ожидает самая видная и деятельная роль при обороне Кронштадта. Постройкой мониторов, однако же, не ограничивается все, что сделано и что предполагается сделать в виде дальнейшего развития морских сил нашего отечества. Фрегаты «Севастополь» и «Петропавловск», плавучие батареи «Первенец», «Не тронь меня», «Кремль», двухбашенная лодка «Смерч» с куполами системы Кольза строятся или как, например, «Первенец», окончательно отделываются в наших адмиралтействах и на наших заводах.

«Севастополь», «Не тронь меня» и «Смерч» должны быть закончены в навигацию этого лета; «Петропавловск» и «Кремль» поспеют годом позже, и, что всего утешительнее, русский броненосный флот (за исключением «Первенца») создается у себя в дома, "правда, не совершенно без помощи иностранцев, и по тому, как идет дело, нужно надеяться, что недалеко то счастливое время, когда каждый броненосец, выходящий из русского порта (какой бы он конструкции и размерений не был), будет построен из русского железа, русскими инженерами, покрыт русской броней, снабжен русской машиной и вооружен русской артиллерией. Тогда только всем интересующимся будущностью нашего флота можно будет вздохнуть свободнее, тогда только рассыпятся прахом, красноречивые фразы людей, утверждающих с легкой руки Ксавье Раймона, что содержание броненосного флота превышает средства русского народа, никогда не может привиться к нашей бедной и неблагодарной почве!

Теперь же, показав, насколько сумели то, что сделано в столь короткий промежуток времени, и то, на что можно надеяться в будущем, мы, конечно, не станем уверять читателей, что развитие русских морских сил —.факт уже свершившийся, или чтобы для стоящих во главе морской администрации наступил момент отдыха на лаврах. Нет и далеко нет!

Схема подачи бомб и ядер к 15-дюймовым гладкоствольным орудиям на броненосной лодке “Броненосец”

В морском будущем России не все розового цвета, есть темные пятна, есть и препятствия, к сожалению, заключающиеся отчасти в нас самих, в апатии нашего национального характера, в малом знакомстве массы со специальными вопросами. Пройдет беда, например, и снова появятся красноречивые доводы, свидетельствующие о наступлении аркадских времен. Флот, армия, орудия, броня, — да ведь это, скажут нам, наследие прошлых веков, бессмысленное и грубое варварство! Рассуждения о подобных вещах заклеймятся печатью отсталости; повсюду раздадутся крики: «Прочь материальная сила; да здравствует сила разума!».

Флот — дорогое создание глубоко обдуманной системы, нуждающейся для своего поддержания в денежных средствах, опять отойдет на самый задний план. И что же, на долго ли продлится иллюзия? До первой по-видимому может быть и ничтожной политической случайности — отметим мы, и все мирные счастливые грезы как бы и не существовали, и опять начнутся вооружения на скорую руку, поглощающие в несколько месяцев экономию многих лет!

Тут приходят в головы возражения, нередко слышанные в кругу людей, жаждущих мирного прогресса. Зачем же вооружаться, наверно скажут они? К чему грозить и быть вечным пугалой! Пусть знают все, что мы ничего не хотим, никого сами не трогаем и тогда нас оставят в покое! Да, хорошо, когда бы так, и чего же лучше, если бы рассуждение, теоретически не подлежащее сомнению, перешло наконец в действительную жизнь народов! На деле, к несчастью, видим противное. Десятки сложных политических вопросов ожидают решений; везде идут приготовления к войне, и государству, сплоченному из 70 миллионов народа, предсказать мирное будущее на 30 или 40 лет вперед было бы тем большей нелепостью, что они ничем не обеспечиваются даже на год или много что на два года времени.

Вооружаться с завоевательными идеями, строить миллионные корабли для нападения, — да избавит нас Бог от чего-нибудь подобного; но иметь морские силы, способные обеспечить оборону, политические и коммерческие интересы страны — вот прямое назначение русского военного флота. И деньги, затраченные для скорейшего достижения столь священной цели, никогда и ни в каком случае не пропадают даром.

К. Де-Ливрам

Башня системы Кольза (Продольный разрез)

Приложение № 2 Как были устроены первые русские мониторы

(Из журнала “Морской сборник” № 1 за 1865 г.)

Однобашенные броненосные лодки (мониторы)

Обстоятельства, требовавшие возможно быстрого сооружения броненосных судов для прибрежной обороны, заставили нас прибегнуть к системе американских мониторов, как всего более соответствующей этому назначению, а главное потому, что броня для них, составляемая из нескольких слоев однодюймовых листов, может быть приготовлена гораздо скорее, чем сплошная, которая, хотя и действительнее составной, но не могла была сделана у нас в России и так быстро, как того требовали исключительные обстоятельства, при которых начата была постройка этих лодок. К тому же, офицеры наши, посланные в Америку после сражения «Мерримака» с «Монитором», для изучения системы броненосных судов и в особенности лодок с вращающимися башнями Эриксона (мониторы), нашли, что в сравнении с другими типами броненосных судов, они были бы всего пригоднее для защиты наших портов и прибрежий.

Суда эти составлены, так сказать, из двух частей: нижняя, менее длинная, имеет форму плоскодонных судов, а верхняя длиннейшая представляет плот с правильно заостренными оконечностями, образующими свесы: в носу — с колодцем для якоря, а в корме для прикрытия руля и винта. Борта верхней части лодки прикрыты наделкой из дубовых и сосновых брусьев, толщиной в 39 д., которая одета броней из однодюймовых железных листов, в пять рядов. Надводная часть возвышается над горизонтом воды всего на 14 д. и потому представляет огню противника весьма незначительную цель; носовая же оконечность может, в случае нужды, служить тараном.

Внутри каждая лодка разделена, непроницаемыми переборками, на шесть отделений. В первом с кормы находится батарея электрического телеграфа и помещение для механических припасов; в втором помещается механизм с котлами; в третьем — уголь; в четвертом — механизм для вращения башни, камбуз и штульцы; в пятом — помещение для команды и офицеров и крюйт-камера; в шестом же, носовом, брашпиль.

На верхней палубе, не имеющей фальшбортов, около середины длины лодки помещается вращающаяся башня с двумя орудиями, а над ней другая неподвижная башня или рубка для рулевого и командира. Башня и рубка состоят их железных листов, толщиной в 1 д.: первая из 11, вторая из 8, за исключением двух лодок, на которых рубка также сделана из 11 рядов. Палуба покрыта двумя рядами железных листов, толщиной каждый в 11/ д., положенных на некоторых лодках сверху, а на других под палубную настилку. Дымовая труба на высоту 8 д. от палубы покрыта блиндированным кожухом, составленным из 6 рядов 1-дюймовых листов.

Дав таким образом понятие о фигуре этого оригинального типа судов, покажем главные размерения их:

Крайняя длина по палубе с броней 201 ф.

Длина самого судна 159 ф. 2 1/2 д.

Наибольшая ширина с броней 46 ф.

Ширина самого судна 38 ф. 8 д.

Глубина интрюма между верхней кромкой

бимсов и наружной обшивкой у киля 77 ф. 10 д.

Погибь бимсов по средине 5 д.

Погибь палубы по длина по средине 7 ф.

Длина носового свеса без брони 10 ф. 11 д.

Алина носового свеса с броней 75 ф. 7 д.

Алина кормового свеса без брони 20 ф, 3 д.

Алина кормового свеса с броней 25 ф.

Водоизмещение верхней части 757,62 тонн

Водоизмещение нижней части 808,25 тонн

Водоизмещение всего судна 1565,87 тонн

Строевых тонн 1350

Углубление 77 ф. 6 д.

Внутренний диаметр башни 27 ф.

Высота башни 9 ф.

Механизм судовой 760 л. сил

Механизм башенный 80 л. сил

Главные тяжести, находящиеся на этих лодках, составляют:

Боковая броня (330 листов) 12740 пудов

Палубная броня (600 листов) 6740 пудов

Башня с рубкой и бимсами без станков

и орудий 13380 пудов

Рубка отдельно 7650 пудов

Блиндированный кожух дымовой трубы 750 пудов

Паровые судовые и башенные механизмы лодок «Латник», «Броненосец», «Вещун» и «Колдун» изготовлены заводчиками, строившими корпуса лодок. Судовые механизмы «Лава» и «Перун» — на адмиралтейских Ижорских заводах, «Ураган», «Тифон», «Стрелец» и «Единорог» — на заводе г. Берда. Башенные же механизмы первых двух — самими строителями лодок, для «Урагана» и «Тифона» — на адмиралтейских Ижорских заводах, а для «Стрельца» и «Единорога» — у г. Берда.

После заключения контрактов с подрядчиками, результаты чарльстонского боя и сведения, сообщенные из Америки, заставили сделать в спецификациях лодок некоторые изменения, из которых особенно выделяются следующие:

1) В подкладку под боковую броню в носовой части врезаны ряды железных полос или стрингеров, в 5 д. толщиной, которые увеличивают таким образом толщину брони в этих местах до 9 д.

2) На башни, около основания их, положено массивное железное кольцо толщиной в 5, высотой в 15 дюймов, которое увеличивает крепость основания башни.

3) Под шельф или навес брони подведены деревянные чаки и скреплены железом, для того, чтобы наполнить угол, составляемый шельфами с бортом, и тем увеличить плавучесть лодок.

4) Удлинены кильсоны, на которые упирается штыр, служащий осью и поддерживающий башню, для того, чтобы тяжесть последней разрешилась на возможно большее пространство.

Кроме того, так как заводчики Семянников и Полетика объявили, что они не могут исполнить пункта контракта, по которому им поставлялось в обязанность делать бимсы из цельного курляндского дуба, по трудности достать его, и просили, имея в виду короткость срока, данного на построение лодок, позволения деревянные бимсы заменить на железные, — то это и было дозволено.

Стенам рулевых рубок предполагали дать толщину в 8 д., а потом, по получении из Америки сведений, увеличили до 11 д., но так как впоследствии оказалось, что от этого лодки сядут глубже, распоряжение это было отменено. На лодках же «Вещун» и «Колдун», уже заложенных в то время в Бельгии, оставлена прежняя толщина в 11 дюймов.

Прежде употреблявшийся способ крепления листов, составляющих стену башни, оказался неудовлетворительным в деле под Чарльстоном, во время которого потеря людей в рубках и башнях происходила от разрыва и выскакивания внутрь железных болтов, скрепляющих листы брони, вследствие чего у нас решено было из 11 слоев связать вместе 10 слоев (считая с наружной стороны) обыкновенными заклепными бортами, а 11-й внутренний слой прикрепить к стене винтами с нарезкой, сделав из него таким образом рубашку, которая остановила бы проскакивание болтов внутрь.

На лодках же «Вещун» и «Колдун», части которых уже изготовились в то время, оставлен способ связки листов такой же, как принят в Бельгии при строении железных мостов. Для большей же безопасности, ряд болтов прикрыт 1/2 д. вертикальными железными листами в роде пилястр. На лодках этих сначала предполагалось иметь:

1) При главной машине: две трюмных помпы, способные выкачивать в 1 минуту 144 талона, воды.

2) Одну помпу при машине для вентиляции, выкачивающую в 1 минуту 360 галлонов.

3) Одну наружную помпу на 90 галлонов.

Всего же в минуту 594 галлона.

Впоследствии это количество помп было найдено недостаточным для судов такого рода, на которых выкачивающая сила помп должна быть самых больших размеров, почему и признано необходимым в добавок к прежним:

4) Применить к охлаждению пара в холодильнике воду из трюма, причем воздушный насос может выкачивать 640 галлонов.

5) В отделение башенного механизма поставит центробежную помпу, которая приводится в движение машиной для вентиляции.

6) Поставить в главном машинном отделении еще одну центробежную помпу с особым паровым цилиндром, пар в которой провести из общих котлов. Помпа эта выкачивает в 1 минуту 1000 галлонов. Итого в 1 минуту 2140 галлона, а вместе с прежними — 2734 галлона.

Кроме всех этих помп, в жилом отделении лодок поставлены еще две Даутоновы помпы, выкачивающие воду через палубу. Каждая из лодок имеет судовой механизм в 160 л. сил и два вспомогательных, один в 15 сил для двух вентиляторов, а другой в 15 же сил для вращения башни. Оба вспомогательных механизма получают пар из тех же котлов, что и главный. Винты у лодок четырехлопастные, 12 ф. в диаметре; рули балансирные, а якоря особой конструкции, короткие, четырехрогие.

Лодки эти предполагали вооружить одним 15-дюйм. чугунным и одним 9-дюйм. стальным нарезным орудиями, но по неготовности же 15-дюйм. орудий, лодки вооружены в настоящее время двумя 9-дюйм. стальными пушками, которые будут нарезаны впоследствии.

Броненосная башенная лодка типа “Ураган”. 1864 г.

(а-продольный разрез; б-план верхней палубы, в-теоретический чертеж корпуса)

1-ахтерпик; 2-паровая машина; 3-дымовая труба, 4-котел; 5 угольная яма; 6-коридоры для прохода к котлам и машине. 7- башня системы Эриксона, 8-боевая рубка, 9-вентиляторная машина, 10-камбуз, 11-гальюн, 12-кладовая, 13-рундуки; 14-бомбовый погреб; 15-крюйт-камера; 16-офицерские каюты; 17-кают-компания, 18-каюта командира, 19-брашпиль, 20-цепной ящик; 21-якорный клюз; 22-пиллерсы. 23-гребной винт.

Двухбашенная броненосная лодка «Смерч»

Господин Митчель предложил построить к лету 1864 года в С.-Петербурге на Галерном островке, при пособии устроенных уже там, для батареи «Не тронь меня», мастерской и прочих механических приспособлений, железную броненосную двухбашенную лодку, по системе капитана Кольза, в роде той, которая строилась в то время на верфи г. Непира в Глазгове для датского правительства.

Так как броненосное судно такого рода может спокойно плавать по Балтийскому морю и в этом отношении иметь неоспоримое преимущество перед американскими мониторами, которые по конструкции своей не удобны для плавания на большом волнении, то правительство согласилось на это предложение г, Митчеля и контракт на лодку «Смерч» заключен с ним 13 июня 1863 г. Постройка лодки начата 7 августа, а закладка произведена 19 ноября 1863 года. Спущена же лодка 11 июня 1864 года. Главные размерения ее следующие: длина по килю с уклоном форштевня 183 ф. 5 д., углубление на полном грузу 38 ф. 2 д., наибольшая ширина с броней 14 ф. 3 д., глубина нитрюма 10 ф. 6 д. Водоизмещение 1401,52 тонн. Строевых тонн 1246,18.

Лодка эта возвышается от воды всего на несколько футов. Откидной железный фальшборт ее, отброшенный наружу, открывает палубу с двумя невысокими башнями, эллиптические порты которых с дулами орудий находятся почти на высоте палубы. Между передней башней и трубой стоит блиндированная также как борта и башни, овальная рубка для командира. Основания башен с механизмом, для вращения скрыты под палубой и защищены таким образом от действия неприятельских ядер. Нос вооружен небольшим острым шпироном, на глубине 4 фут под горизонтом воды. Корма же обделана небольшим блиндированным свесом, закрывающим руль и винт.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

(Репродукция с рисунка В. Игнациуса из альбома “Русский флот”. С.-Пб. 1892 г.)

Лодка «Смерч» построена совершенно сходно с датской лодкой, но так как г. Митчель, делая еще предложение, обязался, не увеличивая цены лодки, добавить в корпус ее 60 тонн железа, в том случае, если правительство наше найдет нужным увеличить крепость лодки за счет ее веса, то это добавочное железо и употреблено на устройство двойных бортов в средней части лодки, на протяжении 190 фут по длине ее, и двойного днища, так что пространство между ними разделенное поперечными переборками на отсеки, можно будет наполнять водой, для большего погружения судна во время боя. Это устройство доставляет и ту выгоду, что устраняет главные последствия от пробоин в надводной части снарядами, а в подводной минами, и от посадки на камни. Для укрепления боковой качки, в подводной части прикреплены два добавочных киля, в 100 фут длиной.

Лодка имеет две башни, 22 ф. в диаметре каждая, покрытые 41/ дюйм, броней; против портов же, в передней стороне башен, броню эту предполагалось положить вдвое, т. е. до 9 д. толщины, но так как на опытах, произведенным над двойным рядом плит, оказалось, что ядра, разбивая наружный ряд, срезают болты, которыми он прикреплен к телу башни, и, следовательно, оставляют второй ряд, сидящий на тех же болтах, без укрепления, отчего он легко может свалиться, то признано за лучшее, двойной ряд плит около бортов башен заменить одним рядом, но в 6 д. толщиной.

Броня на средине судна положена в 7 фут по ширине и потом, как показано на чертеже, к носу и корме постепенно суживается. Толщина ее 4 1/2 д., за исключением пространства по 15 ф. от оконечностей, где она сделана в 4 д.

Плиты брони прокатны и изготовлены на заводе Биль и К° в Англии; 8-дюймовые же плиты — у гг. Брауна и К°. Подкладка под броней сделана из тика, 8 д. толщины. Подкладка же под броней на башне состоит из двух рядов тика в 8 и 4 д. толщиной, скрепленных каждый диагональными железными ридерсами. Кроме того, с внутренней стороны, башни обшиты железными листами толщиной в 1 дюйм. Палуба лодки защищена 1-дюймовым листовым железом, положенным под настилку на бимсы. Настилка же толщиной от башен до ватервейсов в 3 д., а на средине судна в 4 дюйма. Вес каждой башни с тиковой подкладкой и креплением 87,21 тонн. Вес блиндированной капитанской рубки с подкладкой и креплением 9,65 т. Вес же боковой брони с болтами 214 тонн.

Каждую башню лодки предполагалось сначала вооружить двумя 60 ф. орудиями, но в последствии, с введением у нас стальной артиллерии, предположение это изменилось, а так как переделывать башни было уже поздно, то решено было поставить в каждой, вместо двух чугунных, одно стальное 8 дюймовое нарезное орудие. Мореходные качества лодки сохранились те же, и она получила, считая со снарядами, артиллерию почти того же веса, но несравненно сильнейшую, по действенности выстрелов.

Рангоут лодки «Смерч» железный, мачты треножные, по системе капитана Кольза, телескопические, изготовлены в Англии и собраны у нас, так что техники наши имели случай ознакомиться с работами этого рода. Имеет марселя по системе Куннингама и брамсели. Бизань-мачта голая.

200-сильная двойная машина изготовлена на заводе Модзлея сына и Фильда в Лондоне. Два винта, каждый в 8 ф. в диаметре. Кроме этих машин и донки, лодка имеет 6-сильную вспомогательную машину с особенным котлом и при ней помпу. Машина эта приводит в движение вентилятор, служащий для освежения кают и увеличения тяги к топкам, и служит также для вращения башен. Кроме всего этого, лодка имеет плавильную печь для плавки металла в бомбы Мартина.

Общая стоимость лодки, не считая расходов на то, что по условию должно быть сделано казной, простирается до 504000 р., из них на механизм 90000 р.

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

(а- продольный разрез, б — план нижней палубы)

1-каюта командира; 2-трап, 3-кают-компания; 4- вентиляционная магистраль с отходящими вверх вдувными патрубками, 5-вагранка в котельном отделении для плавления металла, заливаемого в бомбы. 6-угольные ящики, 7-камбузы, в — боевая рубка; 9-штурвал рулевого управления, 10- каюта боцмана; 11 — ручной шпиль с вымбовками и баллером к звездочке на верхней палубе, 12-гальюн; 13 — кладовая; 14-шкиперская. 15-цепной ящик, 16 — хранилище артиллерийских принадлежностей; 17-водяные цистерны, 18-крюйт-камера; 19 — котел, 20-вспомог ательная паровая машина; 21 — главная машина; 22-провизионный погреб, 23 — бомбовый погреб: 24-погреб для ядер; 25,26,27-офицерские каюты; 28-люк для подачи бомб, 29 — световой люк; 30,35 рундуки, 31 — угольный люк, 32- насос; 33-люки подачи пороха; 34-сходной люк: 36- штуртрос с роульсами от румпель талей к штурвалу.

Двухбашенные броненосные лодки “Русалка” и “Чародейка”

(Из журнала “Морской сборник” № 6 за 1866 г.)

Броненосные канонерские лодки, с двумя башнями, системы капитана Кольза, «Чародейка» и «Русалка» строятся по одному чертежу. Размерения их следующие: наибольшая длина 210 ф., длина по грузовой ватерлинии 200 ф.; наибольшая ширина 42 фута; глубина под верхнюю палубу 14 фут 6 дюймов; водоизмещение 1850,36 тонн; строевых тонн 1626. Число башен — две; наружный их диаметр 26 фут, а внутренний 22 дюйма; углубление на ровный киль 11 фут. Броня, на этих судах, будет расположена следующим образом: толщина ее на главной части будет составлять 4 1/2 дюйма, с постепенным уменьшением к носу и корме, начиная с уменьшения не далее пятидесяти фут от носа и кормы, где толщина брони будет, — у форштевня 3 1/4 дюйма, а у ахтерштевня до 3 1/4 дюймов. Толщина подкладки под броню от 12 до 18 дюймов. Суда эти будут вооружены четырьмя 300-фунтовыми орудиями, но два в каждой башне.

Контракт на постройку этих судов первоначально был заключен с коммерции советником Кудрявцевым, а впоследствии, за смертью его, дальнейшее производство работ передано строителю железных судов Чарльзу Митчелю и К°. Контракт заключен 14 января 1865 г. и тогда же приступлено к работам; приготовить лодки к спуску на воду назначено осенью нынешнего года, а окончательно достроить и отделать к маю 1867 года. Оба судна строятся из русского железа, с полной и окончательной отделкой, кроме рангоута, вооружения, шпилей, камбузов, водоопреснительных аппаратов, помп, фонарей, посуды, компасов, навигационных инструментов и вообще всех тех предметов, которыми суда снабжаются на кампанию, а также без брони.

Контрактная цена на каждое судно 539000 р. От порта даны контрагенту — эллинги, мастерские, плаз и магазины для хранения материалов, каменный уголь и прочее топливо, необходимое для работ; в обязанности порта отнесены также содержание и действие паровой машины в мастерской, освещение газом эллингов, плаза и мастерской. В Кронштадте, для крепления брони, будут даны: горны, печи, механизмы, прессы, стойки, перевозные тележки, краны и вообще все необходимые для производства работ механические приспособления и нужный такелаж.

Из ста шестнадцати блиндажных плит на обе лодки, восемьдесят приготовляются на Камском железоделательном заводе горного ведомства, а остальные тридцать шесть будут прокатаны на железопрокатном заводе Адмиралтейских Ижорских заводов. Наблюдающие за постройками судов: по лодке «Чародейка» корабельный инженер подпоручик Самойлов, а по лодке «Русалка» штабс-капитан Михайлов.

Механизмы на каждое судно, в 200 нарицательных сил, со всеми к ним принадлежностями, инструментами, запасными вещами и полной установкой их на суда, изготовляются также на литейном и механическом заводе наследников дворянина Берда, в С.-Петербурге, по 127000 руб. за каждый механизм. Непременным условием, при выполнении этого контракта, постановлено, чтобы машины, котлы и все их принадлежности были отделаны в России из русских металлов и материалов. Машины должны быть горизонтальной системы, прямого действия, и устроены так, чтобы могли работать каждая пара отдельно и обе вместе, для чего каждая должна иметь свой гребной винт.

Работы по постройке обоих лодок, доведены до следующей степени готовности. На каждую из этих лодок назначено употребить железа по 600 тонн (37200 пуд.); из этого количества, по настоящее время, употреблено в дело до 508 т. {31556 пуд.). Все это железо пошло на изготовление набора, который, за исключением 7 последних носовых шпангоутов, весь уже поставлен.

Наружная обшивка положена почти вся на место; оба старнпоста на месте; а форштевни отковываются на Адмиралтейских Ижорских заводах и в непродолжительном времени будут доставлены к месту постройки; с постановкой их на место, будут поставлены и те 7 шпангоутов, о которых сказано выше, и тогда же закончится наружная обшивка. Половина тиковой подкладки положена на место и закреплена; бимсы, карлингсы, связные поясья или стрингеры, боковые кильсоны или интеркастели, все поперечные переборки, кроме последней кормовой, и все продольные поставлены на место и укреплены.

Железная настилка верхней палубы вся на месте и закреплена, кроме небольшого пространства в носовой части. Начата приделка боковых килей; обделываются рули и румпеля и заготовляются фальшборты. Словом, работы доведены до такой степени, что лодки, согласно условию контракта, могут быть спущены на воду своевременно.

Во время церемонии закладки место для закладных дощечек, на обоих лодках, было тщательно вырублено, как раз по величине их, на старнпостах, под последним листом обшивки нижнего поста. Лист этот отведен был от старнпоста, на особо приспособленным шарнире, и лежал на рычаге, на противоположном конце которого от шарнира, прикреплен был, в толщину заклепки, болтик, входивший, при поднятии листа, в заклепочную дыру следующего за ним второго пояса обшивки.

Когда Его Величество густо вымазал суриком место для дощечки, заложил ее и когда она было вплотную загнана на место, несколькими ударами молотка. Его Высочеством, а также г. Управляющим Морским министерством, директором Кораблестроительного департамента, строителям и другим лицами, мастеровые в тот же миг подняли, с помощью рычага, обшивной лист и двумя заклепками прикрепили его на место.

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка”. 1894 г.

(а-продольный разрез; б-план верхней палубы)

1 — румпель; 2- световой люк и тамбур; 3-световой люк, 4-офицерские каюты; 5-87-мм орулие; 6 229-мм орудие; 7-люк котельного отделения, 8-37-мм орудие Готчкисса; 9-главный компас, 10-боевая рубка, 11- прожектор. 12-паровые котлы, 13-паровая помпа, 14-паровая машина; 15- шлюпки

Во время забивки заклепок были подняты на флагштоках, по команде наблюдающих, флаг и гюйс, музыканты играли поход и народный гимн. На закладных дощечках, на лицевой стороне, были сделаны следующие надписи:

4-х пуш. железная, броненосная, 2-х башенная канонирская лодка в 200 нарицательных сил «Русалка». Заложена в С.-Петербурге, на Галерном островке, 25 мая 1866 г., в присутствии Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала и управляющего Морским министерством генерал-адъютанта Краббе.

На обратной стороне:

Директор кораблестроительного департамента контр-адмирал Шварц. Строитель К. Митчель, наблюдавший за постройкой корабельный инженер штабс-капитан Михайлов.

На дощечке для лодки «Чародейка» была сделана та же надпись, но наблюдающий за постройкой этой лодкой — корабельный инженер подпоручик Самойлов.

После всего сказанного о работах гг. Митчеля и Свана, считаем излишним прибавлять что-нибудь здесь, относительно работ на лодках «Чародейка» и «Русалка». Как на корвете «Пожарский», так и на этих судах совершенство работ одинаково.

На этом мы оканчиваем роль современного летописца и бросим взор на недавнее прошлое Галерного островка.

Кто поверит, глядя на нынешнее его благоустройство, приспособленное к одновременной постройке трех броненосных судов, что все это создано в какие-нибудь три года? Нам памятно еще то время, когда Галерный островок служил только для исправления камелей и портовых судов, и для склада сосновых бревен. При генерал-интенданте Васильеве, в сороковых годах, сюда свозили из города мусор для засыпки ям; звенели здесь кандалами арестанты из «круглого дома», засыпая ямы и при разных валовых работах.

Значение Галерного островка поднялось лишь с 1854-56 г., когда здесь приступили к постройке винтовых канонерских лодок, когда камели отслужили свой век и когда, взамен их, начали строить здесь пять частей гидравлического плавучего дока. Для этих работ пришлось делать тут разные улучшения, устройства и приспособления.

Спуск доков потребовал того же, затем строились здесь пароходо-фрегат «Смелый», фрегат «Дмитрий Донской» и два клипера «Алмаз» и «Жемчуг». Все эти работы потребовали улучшений островка. Например, здесь не было ни плаза, ни сарая для обделки частей корпуса. Разбивка строимого здесь судна, как например фрегат «Дмитрий Донской», производилась на плазу в Новом адмиралтействе; сколько от этого терялось времени, от одной только переноски лекал, — трудно исчислить. Набор валялся под открытым небом и известка была плохая для него защита от снегов, дождей, ветров, оттепелей и морозов; бывало грунт то смерзался, то растаивал и блоки под связываемым набором то выпирало, то подавало в грунт.

Фрегат «Дмитрий Донской» строился под парусинной крышей. А теперь?

Справа и слева на пути к трем образцовым, крытым эллингам лежат огромные склады каменного угля, леса, всюду проведен газ, устроены, из желобчатого гальванизированного железа, светлые и обширные машинные мастерские, проложены железные дороги, устроен плаз. Словом, все, чего только потребовало время и обстоятельства, все это в совершенно какие-нибудь три-четыре года.

Если мосты убавили значение охтенской верфи, то открытые воды перед Галерным островком, постройка здесь дока, удобное место для затопления его и прочие указали Галерному островку славную его будущность, которой уже мы живые свидетели.

Приложение № 3 Подъем затонувшей броненосной лодки «Смерч»

(Из журнала “Морской сборник” № 12 за 1865 г.)

24 июля, находясь с учебной эскадрой Морского Корпуса у Гангеудда, я получил приказание Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала — отправиться со всеми судами эскадры в Барэзунд и всеми зависящими от меня мерами содействовать подъему затонувшей там броненосной лодки «Смерч».

25 числа поутру, отослав лодки «Прибой» и «Марево», вместе с тендером «Кадет», к Барэзунду шхерами, я сам с фрегатом «Громобой» и корветом «Баян» вышел в море. Задувший тогда же свежий восточный ветер позволил мне войти в шхеры близ Поркала-удда не ранее 28-го. Войдя в Барэзунд я стал на якорь Стурамсэ и Элише-ляндет, в расстоянии мили с небольшим от места крушения.

Покуда я в море выжидал погоды, к затонувшей лодке уже прибыл пароход «Ижора» с такелаж-мейстером Кронштадтского порта поручиком (ныне штабс-капитаном) Шабалиным, с водолазами и различными мастеровыми, и привел на буксире железную баржу, нагруженную бревнами для стрел, досками, гинями, помпами, парусиной, sop-сой и вообще различными предметами, нужными в подобных случаях.

К приходу моему г. Шабалин с водолазами уже успел осмотреть затонувшую лодку, и со слов его составлен был рисунок пробоины, подобие которой изображено на чертеже 5. Лодка лежала накренившись на левый борт на 27°, причем над водой видны были с правой стороны только часть фальшборта, состоящего из железных откидных щитов, и узкая полоска верхней палубы вдоль по ватервейсу на баке.

По словам водолазов, нос сидел на подводном камне на 6 футах. От этого камня грунт шел, по-видимому, ровным и постепенным склоном до глубины 25 футов, на которой лежала корма, и все левое пузо лодки погружено было в густой ил, покрывающий этот склон, углубившись в него наиболее кормовой частью. Правое пузо было на свободе, за исключением небольшой части, ближайшей к корме.

При длине лодки 186 футов такая разность углублений носа и кормы давала ей продольного крена около 5°. На правой стороне, под плоским дном лодки, немного впереди фок-мачты, осмотрен был тот подводный камень или, вернее, каменный бугор, на который лодка наткнулась. Над этим бугром воды было около 7 футов, и дно лодки к нему плотно не прилегало, но оставался просвет около фута шириной, так что рука и нога туда свободно просовывались, а человеку нельзя было пролезть. Без сомнения, вода, вливаясь в пробоину, должна была кренить лодку на левую сторону, так как правая удерживалась на камне, а потом, когда лодка совсем затонула и легла левым пузом в грунт, пробитое место отошло от камня.

Это обстоятельство надо считать очень счастливым, потому что благодаря ему облегчился доступ к пробоине. Чертеж 1-й, надеюсь, даст достаточно ясное понятие об этом первоначальном положении лодки. Вслед за осмотром лодки нужно было решать — каким способом ее поднимать.

Из всех остальных способов подъема самый простейший и легчайший, какой должен представиться каждому морскому офицеру, — в главных чертах состоит в том, чтоб закупорить все пробоины и отверстия в судне и лотом выкачать из него воду. Между прочим, мне помнится, что подобным способом поднят был в сороковых годах затонувший около Абовской вольной верфи военный корвет «Львица». Самого командира лодки «Смерч» я нашел уже настолько готовым к. этой мысли, что он еще до прибытия водолазов распорядился достать из воды все люки верхней палубы, чтобы по ним обделать глухие крышки.

Приняв способ подъема посредством выкачивания воды, нужно было рассчитать, какие средства для этого истребовать. Главным основанием для такого расчета представлялся тот факт, что лодка, пробив себе дно, погружалась в воду, до окончательного потопления, около двух часов времени. Груз, от которого она должна тонуть, мы определили приблизительно в 500 тонн, что равняется объему воды в 1800 кубических футов, или круглыми числами, около 40000 ведер.

Допустим, что мы заделали пробоину удовлетворительно, нужно было принять в соображение, что как бы тщательно не были сделаны глухие люки и вообще произведена заделка отверстий, все же эту заделку можно было считать вполне действительной не прежде, как помпы уже возьмут несколько воды из судна, ибо тогда только нажало бы люки плотно наружным давлением. До тех пор, надо было рассчитывать на неизбежные зазоры у кромок, прикрытые только парусиновыми мамеринцами, и сумма этих зазоров, конечно, могла представить площадь, не меньшую площади самой пробоины. Поэтому, для большей уверенности, следовало употребить такие средства, которые позволили выкачивать из лодки значительно более 20000 ведер в час, а потому и истребованы от Кронштадтского, С.-Петербургского и Гельсингфорского портов следующие средства:

Водоотливной бот с паровыми помпами, выкачивающими 160 ведер в минуту.

Две локомобильные паровые помпы, выкачивающие обе вместе 150 ведер.

Шесть брандспойтов Даунтона и двадцать помп, выкачивающих круглым числом около 250 ведер в минуту.

Значит, все это вместе давало нам надежду взять, при усиленном действии, до 560 ведер в минуту или более 30000 ведер в час.

Кроме того, требованы были два подъемных бота, десять пар гиней и шесть береговых шпилей, а в Гельсингфорс посланы две винтовые лодки, чтобы прибуксировать оттуда шесть штук мачтовых деревьев для стрел.

Подъемными ботами я предполагал первоначально поддержать нос, чтобы он не скользнул с камня на глубину, когда лодка будет при выкачивании крениться, а стрелы думал поставить с кормы, чтобы с них взять гини за грунтовы, подведенные под кормовой свес брони.

Последнее, т. е. стрелы и гини, я имел в виду для подъема кормы, чтобы преодолеть цепкость грунта, перед тем как лодке нужно всплывать. Действительно, предположив, что мы выкачали столько воды, что ее осталось в лодке около 300 тонн, т. е. тот груз, от которого лодка идет ко дну, надо было ожидать, что с первым следующим тонном выкачанной воды, лодка должна бы всплывать, если бы ее не удерживала цепкость грунта.

Не было никакой возможности определить силу этой цепкости, но во всяком случае нельзя было считать ее незначительной. Следовательно, можно было ожидать, что лодка при выкачивании последних 500 тонн оторвется от грунта и всплывет тем стремительнее, чем цепкость грунта сильнее, а при стремительном всплытии, она могла повредить своими железными бортами бота с помпами и мало ли каких наделать неожиданностей.

Чтобы предупредить такую случайность, нужно было приложить к лодке медленную подъемную силу, независимую от выкачивания воды, дабы действовать этой силой тогда, когда в лодке останется воды около 500 тонн. Тогда, если бы удалось оторвать лодку от грунта этой постоянной силой, мы были бы уверены, что она всплывет так спокойно, как мы сами захотим.

В настоящем случае, три пары стрел, поставленные: две по бокам кормы, а одна — сзади, с навешанными на них 9-дюймовыми гинями, могли представить силу, составляющую приближенно около 200 тонн. Как увидим, однако же, далее, и подъемные боты и стрелы окончательно пригодились для иного назначения.

Все требованное было к б августа доставлено, а между тем присланные мастеровые и водолазы занимались укупоркой лодки. Наибольшие трудности в закупорке представляли боевые башни и труба плавильной вагранки. В кормовой башне орудие высунулось дулом из амбразуры дюймов на 5, так что пробку пришлось обделывать из двух частей, обнимающих дуло и входящих клином в амбразуру.

Ваграночную трубу заколотили ворсом и пробкой, а на тот случай, если бы она не выдержала давление наружной воды, на нее надели тройной парусиновый шланг с бугелями, которого отверстия вывели наверх. Зазор башен в верхней палубе законопатили и обмотали насаленными жгутами из белой пеньки. Окончательно на обе башни надеты были колпаки из тройной парусины и приколочены к палубе рейками на гвоздях.

Наконец, для пробоины изготовлен был пластырь из мягкого, подержанного брезента, нашликованного щипаной ворсой. Шпиковка пластыря, посредине его, т. е. против того места, которое предполагали наложить на пробоину, утолщена, а к середине утолщения пришпикована мотня из щипаной же ворсы, служившая как бы подушкой, не позволяющей отвороченной наружу острой кромке пробоины прорезать пластырь, Брезент, обделанный таким образом, был оконопачен, и к углам его приплеснены штерты или шкоты для его растяжки.

Немало затруднений представляла проводка помповых шлангов сквозь глухие люки. Нужно было утвердить эти шланги как можно плотнее, а между тем, сделать в люках отверстия не круглые, а с дополнительными вырезами для проводки штифтов соединительных муфт, и эти вырезки потом заклинить и законопатить. Сделав это, нужно было опускать люк, вместе с пропущенным сквозь него шлангом, в воду, и там, прежде чем он сядет на место, водолаз должен был направить нижний конец шланга и провести его как можно ниже. Местами водолазу приходилось для этой цели пролезать под трап и вообще производить эту работу в темноте, ощупью, в тяжелой своей одежде. Подобный труд требовал неустрашимости, доходящей до самоотвержения, и стоил, по моему мнению, всякого боевого подвига.

К полудню 13 августа заделка отверстий была закончена, и все изготовлено к подъему лодки следующем образом. Водоотливной бот и баржа с локомобилями поставлены с левой стороны. Две пары стрел поставлены были по обе стороны кормы, и заложенные на них гини взяты за грунтов из цепного каната, подведенный под кормовой свес брони, а лопаря их взяты на шпили, утвержденные на островке.

Подъемные бота для поддержки носа не поставили, потому что глубина не позволяла, а главное, потому что это было признано ненужным. Вместо того, один из ботов поставили с правой стороны лодки, против середины. В бот напустили воды, так что он сел на кабельтов и с помощью его надавливал правый борт лодки, для воспрепятствования крену. Общее расположение шлангов видно на чертеже 6.

Приготовив все таким образом, 14 августа после полдня расставили людей по местам и пустили в ход все помпы, чтобы посмотреть их действие. Не прошло и четверти часа, как замечено было, что в упомянутой выше деревянной трубе вода убывает, а вслед затем такая же убыль объявлена и в дымовой трубе. Ясно было, что помпы преодолели течь и что давление наружной воды нажало заделки. Водолаз, посланный для осмотра пластыря, нашел его присосанным ко дну лодки так крепко, что невозможно было его шевельнуть.

Минут через сорок после того как начали действовать помпами, правый борт лодки начал подниматься из воды, т. е. она начала крениться. Продолжали качать часа два, почти не препятствуя крену, потому что подъемный бот, служивший для этой цели, вместо того чтобы подниматься из воды всей своей массой, начал подниматься только носом, вследствие малого разноса концов подведенного под него кабельтова. Кроме того, видно было, что кабельтов недостаточен для противодействия кренящей силы, а потому его начали подтравливать и потом совсем раздернули.

Мало-помалу, крен дошел до такой степени, что, по словам командира лодки, мог быть равен тому крену, какой приняла она, садясь на дно. Под рукой не случилось никакого инструмента, чтобы этот крен определить, но, на глаз, он мог быть не менее 45°. Более всего прочего наводила сомнение цепкость грунта, — эта не подлежащая измерению и вычислению сила, которая могла, например, сделать то, что мы бы выкачали из лодки всю воду до суха, а лодка все-таки оставалась бы сидеть левым бортом в грунте.

Тому, кому на первый взгляд такое предложение покажется неясным, стоит только вспомнить, что лодка «Смерч» имеет обводы и соотношение главных размерений совсем иные, чем прежние военные, большей частью острокильные суда. Так, например, при ширине миделя в 38 футов лодка в нормальном своем положении сидит только 10 футов, а будучи накренена, она, по мере увеличения крена, будет сидеть все глубже и глубже, так что например при 45° крене, предположив, что она погружена в воду только до половины ширины верхней палубы, что невозможно при существующем отношении ее вместительности к водоизмещению, она будет сидеть в воде около 23 футов.

Из этого следует, что необходимо принять меры, чтобы воспрепятствовать по возможности лодке крениться и вдавливаться левым пузом в грунт, а потому, 14 числа, прекратив выкачивание, я распорядился, чтобы за ночь дали воде опять натечь и уложить лодку в прежнее ее положение, а воду откачивали бы не более того, сколько было нужно для поддержания внутри лодки некоторой пустоты, дабы заделанные отверстия остались нажаты давлением наружной воды.

На следующий день, 15 августа, на топы фок- и грот-мачт занесено было по двое гиней и лопаря взяты на шпили, а в помощь мачтам, под топы их, поставлены у порки на правый борт из толстых бревен. После проведенной работы крен лодки увеличился до 33°, причем нос совершенно отделился от камня и всплыл, так что оказывалось возможным подвести под него грунтов. Одна из локомобильных помп, ближайшая к носу, перестала брать — знак, что в носовом отделении, впереди непроницаемой переборки, почти не осталось воды. Ночью лодку удерживали в том же положении, для чего достаточно было одной локомибиль-помпы.

Следующий день, 16-го августа, снова был проведен в безуспешных попытках дальнейшего выкачивания. На баке с правой стороны палуба оголилась до люков, но еще ни одного из них нельзя было открыть, и потому, чтобы иметь доступ внутрь лодки, для наблюдения за горизонтом воды и вообще для осмотра, прорубили в палубе небольшой люк, достаточный для пропуска одного человека. Первым спустился туда корпуса флотских штурманов прапорщик Петров.

Прокисшая и начавшая разлагаться сухая провизия издавала удушливый запах; весь кузов, палубы и переборки были покрыты слизью. Для первого доступа, чтобы пройти к корме до воды, которая по правой стороне ушла уже за машинное отделение, нужно было перед собой для каждого шага вперед наколачивать на палубе рейки, чтобы ноги не скользили.

17-го числа кругом острова обнесли вместо кабаляра цепь с фрегата «Громобой», для укрепления которой завезли еще два верпа и вколотили в скалы, в разных пунктах, шесть железных болтов, которые не давали бы цепи скользить. Для этой работы нужно было сделать инструменты своими средствами. В помощь мачтам, по правую сторону лодки, поставили пару стрел и с топа их взяли гини на береговой шпиль. Контраштагом этой пары стрел служили гини, заложенные за шлаг кабельтова, продернутого под лодку. С правой стороны этот шлаг накинули на капитанскую башню.

Между прочим, заметили мы, что носовая часть лодки подается к берегу. Этого и следовало ожидать, так как нос уже был на свободе, а часть силы гиней, заложенных на топы, конечно действовала в горизонтальном направлении. Поэтому против фок-мачты, между берегом и правой скулой лодки, положили на воду два бревна, которые должны были в этом случае действовать как упорки. Для той же цели пароход «Храбрый» подошел на следующий день, 18-го августа, к лодке и расположился у нее с левой стороны на якорях, как показано на чертеже 2. С правой стороны, сбоку, он подал 1 1-ти дюймовый новый кабельтов, который подвели под лодку и с правой ее стороны накинули на капитанскую боевую башню.

18 августа, еще прежде чем пароход «Храбрый» установился на своих завозах, мы пустили в ход помпы, чтобы посмотреть — как действуют бревна, упертые в берег, и вместе с тем попробовать силу гиней при вновь добавленных стрелах. Гини эти, сами по себе, могли выдержать силу в 200 тонн. Все гини смотрели несколько назад, как это видно на чертеже. Вследствие того, по мере дальнейшего выкачивания воды и крена лодки, мы сдерживали гини понемногу, но как только они туго надраивались, отходили на шпилях.

Нос продолжал подниматься, что заметно было по маркам, которые клали мелом на левых контра-форсах. Оба рукава локомобилей перестали брать воду, так что остался в действии один только водоотливной бот. Кончилось, однако же, дело к вечеру тем, что крен увеличился до 40°, и, завернув гини, мы окончили работу. Кабельтов с «Храброго» перед тем только что был подан и выбран втугую.

Между прочим, перед окончанием работы, обмерив на глаз горизонт воды в лодке, что доступно было только до некоторой степени на правой стороне, вынесли этот горизонт на теоретический чертеж лодки, на корпусе и на боку, и этим способом приближенно определили объем оставшейся воды, разумеется, с самым широким запасом, в 750 тонн. Подъемные боты у кормы были изготовлены к действию т. е. в них была напущена вода и цепной грунтов подведенный под свес брони взят на бревна. Приспособление это показано на чертеже 7.

19-го августа мне необходимо было отправиться в Петербург, куда призывали меня обязанности по Корпусу. Я давно уже получил разрешение Управляющего Морским министерством, и давно уже, а именно 7-го августа, прибыл в Берэзунд капитан-лейтенант Л.О. Гадд, назначенный принять от меня все дела, но интерес работы меня удерживал, и я оставался при ней до последней возможности. С утра мы продолжали откачивать воду, нос понемногу продолжал подниматься, а вся лодка крениться. Часам к 11-ти утра ближайший к носу шланг водосливного бота перестал брать воду, и крен дошел до 45°.

Я упоминал уже, что накануне остойчивость носовой части как бы давала себя чувствовать. Если эта сила не могла действовать деятельно, то есть выпрямлять лодку, при таком малом количестве воды, какое в ней осталось, то причины этому надо искать в цепкости грунта, тем более что левое пузо лежало в грунте большой частью своей длины, так что грунт захватывал его самый широкий и наиболее остойчивый отсек судна. Ясно, что если бы только мидель отделился от грунта, то сила остойчивости, овладев, так сказать, вполне целой половиной судна, была бы, конечно, далеко сильнее крепящей силы оставшегося в судне количества воды, и настолько сильнее, что, без сомнения, преодолела бы всякую цепкость грунта и выпрямила бы судно.

После моего неудачного опыта, так как на «Баяне» пары уже были готовы и мне нельзя было далее медлить в Барэзунде, я в полдень 19 августа снялся с якоря, оставив в распоряжении капитан-лейтенанта Гадда фрегат «Громовой», пароходо-фрегат «Храбрый» и пароход «Ижора», и сдал ему работу, правда, неоконченную, но имея полное убеждение, что лодка всплывет, как только удастся ее перекантовать в правую сторону.

Можно было также рассчитывать и на прибыль воды от морского ветра, ибо до той поры вода была постоянно мала. Такая прибыль воды, приподняв значительно носовую часть и оторвав от грунта часть левой стороны, ближайшую к миделю, разумеется, усилила бы остойчивость судна. Можно было, наконец, в крайнем случае, при той отличной заделке отверстий, какая оказалась, уложить снова лодку в прежний и даже меньший крен, и, усилив противодействующие крену средства, как опыт указал, повторить процесс выкачивания уже с несомненным успехом.

После моего отправления капитан-лейтенант Гадд распорядился, чтобы после обеда продолжали выкачивать воду. В дополнение к водоотливному боту он приказал действовать двумя брандспойтами Даутона, с вставленными шлангами в кормовой люк, которые до сих пор не действовали, по неудобству устройства подмостков над этим местом. Теперь же он приказал взять их на один из вспомогательных ботов.

К 4-м часам пополудни нос еще приподнялся из воды, продольный крен дошел до 12°, а боковой — до 57°, и помпы перестали брать воду. К тому времени цепь, которую я с утра приказал подать с «Храброго» на лодку, вместо кабельтова, была обнесена кругом капитанской башни; но капитан-лейтенант Гадд вместо того, чтобы выбрать ее на пароход, занес ее на берег. Положение лодки в этот момент изображено на чертеже 3-м.

Около 5 ч. пополудни начали выкачивать воду из подъемных ботов, и корма поднялась на 8 дюймов, что заметно было по футштоку, утвержденному предварительно на ахтерштевне. На этот раз подъем нисколько не натруждал ботов, так что даже распорные бревна не согнулись. Боковой крен при этом увеличился еще на 1/2". Как только корма таким образом несколько освободилась от грунта, носовая часть, будучи, как видно на чертеже 3-м, значительно на весу, начала действием своей тяжести понемногу опускаться, продольный крен пошел на убыль, и к 7 часам вечера горизонт воды резал верхнюю палубу немного выше диаметральной плоскости. По мере того как нос опускался, вода снова подходила под шланги водоотливного бота, так что они вновь начали брать, но к вечеру опять перестали.

Работу окончили, и в таком положении продержали лодку всю ночь. 20-го числа поутру все было подготовлено к тому, чтобы кантовать лодку, а именно, цепь от капитанской башни подвели по-прежнему под лодку и подали на «Храбрый», а упорные бревна расположили, как показано на чертеже. К полудню, когда все было готово, людей поставили на шпили и начали выбирать гини, с тем чтобы посмотреть, не нужны ли еще добавочные стрелы; но, прежде чем гини успели надраиться, крен лодки уменьшился на 11°. Продолжили выбирать гини, и через полчаса левый планширь подошел к горизонту воды. Вскрыли люки, заправили шланги, и в час пополудни лодка плавала, имея небольшой крен на левый борт, вследствие некоторых перекатившихся тяжестей, а главное — от массы воды, не могшей скоро перелиться из-за двойного дна на левой стороне. Тотчас же подняли флаг и гюйс и приступили к очистке лодки.

Остается прибавить, что не более, как через 10 дней, к 30 августа, все на лодке «Смерч» приведено было в такой вид и порядок, что команда и офицеры могли на нее перебраться. Даже, если бы кингстоны не были набиты илом, она могла сама идти в Кронштадт.

Надеюсь, каждый морской офицер, по одному уже этому, в состоянии будет заключить, что командир и офицеры лодки недурно распоряжались, а команда неплохо работала. Пластырь на пробоине отлично держал, но, разумеется, на переход до Кронштадта следовало его подкрепить, и для этой цели подведен был под носовую часть марсель с корвета «Баян».

Окончание подъема, выполненное так, как это сделал капитан-лейтенант Гадд, само говорит за себя, и было бы нелепо утверждать, что оно лучше бы выполнилось по-моему, тем более что выкачать воду из ботов, когда уже все к тому было готово, не составило ни на волос лишней работы.

Многие могут мне заметить, что я довольно поверхностно и коротко коснулся подробностей заделки отверстий. На это я скажу, во-первых, что эти подробности слишком удлинили бы статью, а во-вторых, что я не был бы в силах передать их так же верно и полно, как могли бы это сделать ближайшие распорядители. Предоставив эту часть работ командиру лодки «Смерч», я сам очень мало входил в мелочи ее исполнения, позволяя себе только слегка об них наведываться.

Честь этой укупорки принадлежит вполне как командиру и офицерам лодки, так и всем прочим непосредственным участникам. Более же всего, за ее прочность и ее быстрое выполнение мы должны считать себя обязанными неутомимой энергии такелажмейстера Кронштадтского порта г. Шабалина. Во все время работ, не позволяя себе ни минуту отдыха, он успевал присмотреть и за плотниками, парусниками и такелажными, и за водолазами, опускаясь сам в воду с аппаратом, везде, где нужно было руководить и поверять их. Сомнительно, чтобы все рабочие выполнили свое дело одинаково добросовестно, если бы не видели, что есть зоркий указатель и контролер, который никому из них не позволит работать спустя рукава.

Надо, однако, сказать, что водолазы выказали в своем деле не только добросовестность, но и особенное, едва ли психологически объяснимое усердие. Сожалею, что не могу перечесть поименно — кто из них выполнил наитруднейшие работы, и тем более желаю, чтобы кто-нибудь из офицеров лодки занялся подробным описанием работ собственно по ее укупорке.

Вычислениями силы подъемных средств, различных сил сопротивления, крепости материалов я обязан преимущественно капитану-лейтенанту Гадду и старшему офицеру лодки, лейтенанту Валицкому, а отчасти также корпусному офицеру капитан-лейтенанту Греве и капитану инженер-механику подпоручику Нозикову. Л.О. Гадд был для меня, можно сказать, второй головой, ибо не осталось ни одного соображения, которого я бы ему не сообщил и не выслушал его отзыва.

Наконец, вообще все командиры с эскадры, собравшиеся у «Смерча», принимали в работе самое живейшее участие, и не было ни одного распоряжения, которое бы выполнялось вяло. На днях лодка «Смерч» введена в док, и можно было видеть ее пробоину. Чертеж 8-й, изображающий вид этой пробоины, как всякий заметит, очень отличается от того, который составлен со слов водолазов; но надеюсь, что этому никто не удивиться. Между камнем и лодкой, как я сказал уже, нельзя было пролезть, а надо было ощупывать ее рукой или ногой, и, следовательно, понятие о ней можно было основывать только на догадке.

Тем я и заключу описание подъема лодки «Смерч», в котором, надеюсь, не пропустить без заявления ни одного факта, заслуживающего внимания. Будем этого ожидать от людей, работающих над наукой.

Приложение № 4 Судьба первых русских мониторов

Монитор "Лава" (с 1 апреля 1911 г. "Блокшив № 1")

После подписания приказа о разоружении с "Лавы" сняли артиллерийское вооружение, котлы (их передали на броненосную батарею "Кремль") и машины. После этого корпус монитора был сдан на хранение в Кронштадтский порт. В 1911 г. корпус "Лавы" осмотрела комиссия из врачей и морских инженеров на предмет переделки в госпитальную баржу для Минной дивизии. Переоборудование осуществил Кронштадтский морской завод. После завершения всех работ "Блокшив № 1" мог принять 10 человек больных. В 1917 г. количество мест (коек) было увеличено до 58. Медицинский штат состоял из 2-х врачей, 1-го помощника и нескольких санитаров.

Во время первой мировой войны госпитальное судно "Лава" (в ряде документов — несамоходная госпитальная баржа) находилось в Гельсингфорсе, затем в Ревеле. Во время Моонзундского сражения врачи "Лавы", стоявшей в Регекюле вместе с отрядом транспортов, оказывали всю возможную помощь раненым матросам и офицерам Минной дивизии. После оставления Моонзунда "Лава" перешла в Ревель, а затем в Гельсингфорс, где в апреле 1918 г. ее интернировали германские войска. Во время захвата Гельсингфорса на "Лаве" случайной пулей был убит доктор Кистяковский.

В 1922 г. "Лава" по Юрьевскому мирному договору подлежала передаче РСФСР, но, как окончательно устаревшую, ее оставили Финской республике для разборки на металл. Разобрана в Гельсингфорсе в середине 20-х годов.

Госпитальное судно “Блокшив № 1“ (6. монитор “Лава”)

Монитор "Тифон" (с 14 октября 1909 г, "Блокшив № 3")

После подписания 23 июля 1900 г. приказа о разоружении с монитора сняли артиллерийское вооружение, котлы и машины, а корпус в 1902 г. сдали в Кронштадтский порт на хранение. В 1909 г. корпус монитора обследовала комиссия морских инженеров и офицеров порта на предмет возможной его переделки в блокшив для нужд Минной дивизии. Переобуродование корпуса осуществил Кронштадтский морской завод осенью 1909 г. После завершения всех работ "Блокшив № 3" передали Минной дивизии. Использовался он как склад для мин и торпед. Во время первой мировой войны блокшив находился в Ревеле и Гельсингфорсе (весной-летом 1917 г. входил в отряд шхерной обороны), где и был интернирован германскими войсками и передан в распоряжение белогвардейцев. В 1922 г. "Блокшив № 3" подлежал передаче РСФСР, но, как окончательно устаревший, оставлен Финляндии для разделки на металл. Разобран в Гельсингфорсе в начале 20-х годов.

Монитор "Единорог" (с 14 октября 1909 г. "Блокшив № 4")

После подписания 23 июля 1900 г. приказа о разоружении с монитора сняли артиллерийское вооружение, котлы и машину, а сам корпус сдали в Кронштадтский порт на хранение. В 1909 г. его осмотрела комиссия портовых офицеров и инженеров.

После ремонта на Кронштадтском Морском заводе придан отряду заградителей и использовался для хранения мин заграждения. Во время первой мировой войны находился в Гельсингфорсе и Ревеле. В апреле 1918 г. из-за невозможности проводки во льдах был интернирован германскими войсками. В мае 1918 г. "Блокшив № 4" согласно Брестскому договору перевели в Кронштадт, где он использовался для хранения мин. С 1 января 1932 г переименован в "Блокшив № 2". 25 июля 1939 г. передан в распоряжение Минно-торпедного управления. Разобран в начале 50-х годов.

Монитор "Перун"

После подписания приказа о разоружении в 1900 г. с "Перуна" сняли артиллерийское вооружение, котлы и машины, после этого корпус монитора был сдан на хранение в Кронштадтский порт. Через некоторое время его передали в распоряжение Кронштадтской лоцдистанции (использовался как плавучая казарма). В 1921 г. во время Кронштадтского мятежа в "Перун" попала или авиационная бомба, или снаряд, в результате возник пожар, и через некоторое время он затонул. В 1923-25 гг. корпус был поднят и сдан на слом.

Двухбашенная лодка "Смерч"

С 1904 г. "Смерч" находился в порту на хранении. 14 октября 1909 г. его переоборудовали (получил новое имя "Блокшив № 2"), передали 2-й Минной дивизии и использовали как склад для хранения мин и торпед. Во время первой мировой войны находился в Кронштадте и Гельсингфорсе. В апреле 1918 г, "Блокшив № 2" был интернирован в Гельсингфорсе немецкими войсками. 18 мая 1918 г. согласно Брестскому мирному договору вместе с канонерской лодкой "Грозящий", миноносцем "Сильный", минным заградителем "Нарова", транспортами "Рига" и "Волхов" и "Блокшивом № 9" перешел в Кронштадт, где снова использовался как склад для хранения мин и торпед.

В начале 1924 г. был переименован в "Блокшив № 3", а с 1 января 1932 стал называться "Блокшив № 1". 28 июля 1939 г. передан в распоряжение Минно-торпедного управления. Разобран на металл в начале 50-х гг.

Монитор “Колдун” в Дании (фото вверху)

Мониторы на рейде

Монитор “Вещун” (фото вверху) Мониторы на зимней стоянке в Кронштадте

Монитор “Единорог”

Монитор “Колдун” (фото вверху) Мониторы “Единорог” и “Лава”

Монитор “Стрелец” (фото вверху) Монитор “Колдун”

“Смерч” перед спуском на воду (фото вверху) “Смерч” спущен на воду

Двухбашенная броненосная лодка“ Смерч” Балтийский флот в 70-х годах XIX века. С гравюры того времени

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка” (фото вверху) Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

Двухбашенная броненосная лодка “Чародейка” (фото вверху) Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

Двухбашенная броненосная лодка “Русалка”

Двухбашенная броненосная лодка “Русалка” к стр 15

“Русалка” в Сандвикском доке. Гельсингфорс 1890 г. (фото вверху) “Русалка” на Большом Кронштадтском рейде

Флот — дорогое создание глубоко обдуманной системы, нуждающейся для своего поддержания в денежных средствах, опять отойдет на самый задний план. И что же, на долго ли продлится иллюзия? До первой по-видимому может быть и ничтожной политической случайности — отметим мы, и все мирные счастливые грезы как бы и не существовали, и опять начнутся вооружения на скорую руку, поглощающие в несколько месяцев экономию многих лет!

Тут приходят в головы возражения, нередко слышанные в кругу людей, жаждущих мирного прогресса. Зачем же вооружаться, наверно скажут они? К чему грозить и быть вечным пугалой! Пусть знают все, что мы ничего не хотим, никого сами не трогаем и тогда нас оставят в покое! Да, хорошо, когда бы так! На деле, к несчастью, видим противное. Десятки сложных политических вопросов ожидают решений; везде идут приготовления к войне, и России предсказать мирное будущее на 30 или 40 лет вперед было бы большой нелепостью.

К. Де-Ливрон. 1864 г.

Content

Первые русские мониторы (сборник статей и документов)

Броненосные башенные лодки типа “Ураган”

Спуск однобашенных 2-х пушечных броненосных лодок: «Латник» и «Броненосец»

Спуск однобашенных 2-х пушечных броненосных лодок «Вещун» и «Колдун»

Спуск однобашенных броненосных лодок «Лава», «Перун» и «Тифон» и двухбашенной лодки «Смерч»

Известие об испытаниях 2-х пушечных башенных броненосных лодок «Колдун» и «Вещун»

Пробное плавание однобашенной броненосной лодки «Вещун»

Артиллерийские опыты на мониторах «Колдун» и «Вещун» в Транзунде. Приход в Кронштадт мониторов «Броненосец» и «Ураган»

Приход в Кронштадт мониторов: «Латник», «Единорог», «Стрелец» и «Тифон» и 2-х башенной лодки «Смерч». Пальба из орудий на мониторе «Броненосец». Проба машин монитора «Латник»

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

Двухбашенная броненосная лодка “Смерч”

Испытание поворотливости 2-х башенной лодки «Смерч» и монитора «Ураган»

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

Двухбашенные броненосные лодки “Русалка” и “Чародейка”

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1865 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1866 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1868 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1869 г

Из отчета Кораблестроительного отделения Морского Технического комитета за 1886 г

Приложения

Приложение № 1 О мониторах

Приложение № 2 Как были устроены первые русские мониторы

Однобашенные броненосные лодки (мониторы)

Двухбашенная броненосная лодка «Смерч»

Двухбашенные броненосные лодки “Русалка” и “Чародейка”

Приложение № 3 Подъем затонувшей броненосной лодки «Смерч»

Приложение № 4 Судьба первых русских мониторов