Татьяна Луганцева

Маньяк и русалка – не пара

Глава 1

Диана нервно пошарила руками в своей сумке и достала телефон, как говорится, с первой попытки, что в принципе было подвигом, учитывая объем нужных и ненужных вещей в недрах ее весьма вместительного ридикюля.

– Ого! Восемь пропущенных вызовов! Алло? Люба? Ты где? Не ругайся, я не могла раньше уйти… В каком кафе? Здесь рядом их несколько десятков! Что значит – сразу тебя узнаю? В какой песне? Я узнаю тебя из тысячи? Не знаю такой песни, но ведь мы знакомы сто лет. Что? Узнаю по особым приметам? Не пугай меня, ты опять сделала химический пилинг? – вспомнила Диана.

Ее встреча с лучшей подругой Любовью Максимовой была назначена в большом торговом центре, на территории, которую полностью захватили маленькие кафешки. Один раз Люба напугала ее, явившись с кроваво-красным лицом, с которого свисали клочья кожи. Диане даже плохо стало.

– Господи! Что с тобой случилось? В тебя плеснули кислотой?! – сразу же предположила она, потому что подруга встречалась с женатым мужчиной, у которого была очень властная и ревнивая жена, и она уже пару раз угрожала Любе по телефону.

– Да… меня подранили, я вела себя так беспечно и вот… поплатилась, простите меня, люди! – грустно ответила Люба.

– Да это уголовное преступление! Безобразие! Какое она имела право? Хорошо, что глаза не пострадали! Зачем же ты пришла в таком состоянии?! Позвонила бы и все отменила! Ты что, из больницы сбежала?! – сокрушалась Диана, пока подруга не призналась, что она ее разыграла и всего лишь сделала химический пилинг лица с целью улучшения своей красоты, хотя, конечно, куда уж лучше!

– Ты напугала меня! Я и правда подумала, что с тобой что-то сделали! Ну и шуточки! – не могла обижаться на подругу Диана. – Сумасшедшая…

– И тебе надо такой сделать! Пора уже под сорок лет задумываться о красоте и, главное, молодости! И всеми способами ее продлевать! – была настроена на свою волну Люба.

– Я себя уродовать не собираюсь, – с большим сомнением посмотрела на подругу Диана, не видя в этом зрелище ни красоты, ни молодости.

– Легко тебе говорить! Ты всегда красивая была! И сейчас годы тебя не портят… вот что значит – генетика, – вздыхала подруга.

Они были ровесницами и дружили еще со времен школы. Потом вдвоем решили поступать в театральный институт. Родители подруг были категорически против, но девушек было не остановить. Дело в том, что у Любиных родственников были кое-какие связи, что называется – блат. И они поступили. То есть Любе-то помогли получить необходимые баллы, а вот Диана поступила сама, исключительно потому, что в ней разглядели талант. Обе они выучились на актрис, хотя и с переменным успехом. У Дианы был признанный талант, ей пророчили большое творческое будущее и уже в годы учебы пригласили ее, молоденькую девчонку, сниматься в сказке «Русалочка» на крупной киностудии. Естественно, в роли самой Русалочки, которая и стала для нее знаковой работой в кино, на широком экране.

Диана была очень хороша в этой роли, так, словно родилась для нее. Красивое тело, сногсшибательное лицо, горящие глаза и еще масса всяких плюсов. Сказку сразу полюбили все советские школьники, а также их родители. Мужчины вообще нашли в ее исполнении очень много эротичного, просто об этом не говорилось. Эту сказку даже не стали показывать за границей, чтобы не развеивать миф о том, что в Советском Союзе нет секса. Секс, как говорится, откровенно бил из Русалочки Дианы фонтаном. Стоит сказать, что из одежды на ней был только парчовый, полупрозрачный и очень сильно облегающий хвост. То есть – о ужас! – Диана снималась топлес. Ее молодую и красивую грудь прикрывали только длинные волосы, что самое примечательное – свои, хотя изначально для Русалочки был изготовлен парик из длинных волос синего цвета. Но потом режиссер решил, что Диана выглядит естественней со своими волосами. Она была очень красивой, это правда: огромные голубые глаза, словно наполненные родниковой водой, аккуратный носик и губки – прелестное личико. Волосы, светлые и густые, да еще завитые и уложенные стилистами, отлично прикрывали ее грудь, хотя на съемочной площадке и случилось несколько казусных происшествий. Конечно, эти кадры в сказку для детей не вошли, зато порадовали мужскую часть съемочной группы. По нынешним временам это была бы очень скромная и очень красивая эротика. Сам режиссер Денис Давыдович Потапов потерял голову от молодой актрисы и принялся активно за ней ухаживать, не стесняясь никого, и оказывать ей знаки внимания. Диана тогда очень сильно растерялась, она не знала по неопытности, как ей на это все реагировать. Сам Потапов к тому времени был маститым, известным режиссером, лауреатом государственных премий и заслуженным обладателем ордена Трудового Красного Знамени. Оно и понятно, ему к моменту их встречи было уже пятьдесят лет, он имел два брака за плечами, взрослых детей и всероссийское признание. А Диане было восемнадцать лет, год как окончила школу. Конечно, он подкупил ее умом и огромными знаниями обо всем на свете, общаться с ним было одно удовольствие. Она же девчонка, еще и мир не видела, да и не влюблялась ни в кого по-настоящему. За ней на съемочной площадке, правда, приударил еще и двадцатидвухлетний партнер, уже снявшийся в нескольких фильмах, Захар Быстров, но он ей показался безумно скучным по сравнению с Денисом Давыдовичем. Тот ее очаровал и околдовал, «запудрил мозги» молоденькой девчонке и соблазнил! Да еще Люба постоянно жужжала в ухо, что самое удачное для актрисы – это выйти замуж за режиссера, только тогда она полностью реализуется в профессии, и другого шанса у нее уже может и не быть. Ведь это сейчас режиссеры стали плодиться, как грибы после дождя, каждый, кто имел деньги, тот и снимал кино, а в советские времена режиссеров можно было по пальцам пересчитать, и все места уже были заняты; молодежи вообще было не прорваться, обязательно надо было состоять в партии, заслужить полное доверие ЦК КПСС, нравиться лидеру и пройти массу проверок. Денис Давыдович именно таким и был. На нем держалось все детское кино и, что немаловажно, патриотическое кино для молодежи – и военные истории, и многочисленные фильмы про юных ленинцев, пионеров-дружинников, помогающих бабушкам и собирающих металлолом тоннами на благо страны. Понятно, что все это было пропитано идеологией, таковы были конъюнктура и заказ. Но режиссер Потапов все равно был гениальный, он снял и много добрых детских сказок абсолютно без политической подоплеки, которые любили и смотрели всей семьей. И Диана сдалась, она с детской наивностью почему-то решила, что если человек снимает такие добрые сказки, то он и сам причастен к волшебному миру, что он – принц на белом коне, добрый волшебник, Оле-Лукойле, который погрузит и ее в мир сказок и защитит от чар зла. И они будут вместе всю жизнь, о чем мечтают маленькие наивные девочки, встретив взрослого мужчину. Хотя, если задуматься, в силу колоссальной разницы в возрасте чисто физически в таком браке не получится «вместе и на всю жизнь». Но об этом никто не думал.

Свадьбу сыграли скромную, потому что Денису Давыдовичу было сказано, что не стоит афишировать брак с женщиной, фактически в три раза моложе его самого. Это не приветствовалось тогда, да и до сих пор люди на такие пары смотрят косо, с невысказанной фразой Станиславского «Не верю!». Поэтому мечта Дианы о ярком белом платье и собственном, а не экранном бале сразу же была разбита вдребезги. Вместо этого она была вынуждена надеть скромное платье и отметить событие в доме Дениса Давыдовича в узком кругу его друзей, таких же великовозрастных дядек, как и он сам. Многие пришли со своими старыми женами, и Диана сразу же почувствовала, как к ней относятся: словно она была пустым местом, таким «абсолютным нулем», просто живой игрушкой, которую приобрел режиссер Потапов для развлечения. Его не одобряли, но прощали проказы за талант и любовь партии. Что при этом должна чувствовать она, никого не волновало. Такое происходило потом множество раз, и жаловаться на это Диана могла только лучшей подруге. Люба успокаивала ее:

– Ну, а что ты хотела? Он – известнейший человек, а ты пока никто. Подожди! Придет и твое время! А так ты – официальная жена, не сожительница и не пустое место, и еще жена какого мужа! Чем ты можешь быть недовольна? С жиру бесишься! Не обращай на них внимания! Это все от зависти!

Надо сказать, что в то время Люба искренне так и считала. Она поняла подругу гораздо позже. Диана и сама не подозревала, насколько печально закончится ее семейная идиллия и в одночасье разобьются все мечты о счастливой совместной жизни.

На самом деле Диана попала в полную зависимость от знаменитого мужа. Она переехала в его большую по меркам того времени четырехкомнатную квартиру в доме, где жили заслуженные люди, она могла пользоваться «Волгой» с водителем. В доме у Дениса Давыдовича постоянно проживала домработница, женщина неопределенного возраста, выписанная откуда-то из деревни. Она была сирота, необразованная, даже малограмотная, делала молча всю работу по дому и была несколько грубовата. Даже она не воспринимала Диану как человека, не разговаривала с ней, бурча под нос только «здрасьте», «я в магазин», «хозяин просил передать» и «спокойной ночи, госпожа». На этом все. Когда у Дианы не было съемок и она просто с ума сходила от тоски, она пыталась что-то сделать по дому или в кухне приготовить что-то мужу, домработница Варвара просто подходила к ней и вырывала все из рук со словами: «Не положено».

– Но я не могу сидеть без дела! Я хочу что-то делать! Можно я хоть приберусь? Или испеку вкусный кекс?

– Не положено, не велено, – повторяла Варвара и не давала ей ничего делать.

– Ну почему? Кем?!

– Хозяин велел…

– Господи, какая же ты темнота! Откуда ты только приехала?! – удивилась Диана.

– С Сибири…

– Из глухой Сибири, наверное! – уточнила Диана.

– Небольшой поселок, – подтвердила Варвара.

– Сколько добираться от него до какого-нибудь центра? – спросила Диана просто из любопытства.

– Если на лыжах, то двое суток будет, – спокойно ответила Варвара, чем ввергла Диану в шок, но в то же время подтвердила все ее опасения насчет полной дремучести прислуги.

– И сколько раз Денис Давыдович тебя просил не называть его «барином» и «хозяином», а только по имени-отчеству?

– Так долго это и неудобно, барином-то оно сподручнее.

– Так крепостное право в тысяча восемьсот шестьдесят первом году на Руси отменено, – сказала Диана.

– Чего? – переспросила прислуга.

– А ничего! Хоть бы поговорить с тобой можно было, – маялась Диана.

– А че нам говорить, барыня? Мы университетов не заканчивали, вы – актриса, хозяйка… Нам нечего общаться, мне некогда, я работать должна, – отвечала Варвара и уходила по своим домашним делам.

А Диана снова оставалась одна. Муж не разрешал ей общаться с ее молодыми друзьями и, тем более, выходить куда-то из дома. Все это было не статусно и могло навредить ее имиджу, как сказали бы современные люди. Она могла только поехать с водителем в бассейн или в парикмахерскую, и больше никуда. При этом Диана была уверена, что водитель докладывает ее мужу, где она была, сколько времени и с кем виделась, потому что Денис Давыдович всегда был в курсе всего. Деньги он тоже считал. Сниматься у других режиссеров Диана не могла, да ее и не приглашали. Оказывается, все знали о крутом нраве господина Потапова, и никто не рисковал переходить ему дорогу ни в чем. А его жена была его собственностью, он это четко обозначил. Именно вещью Диана и чувствовала себя в доме при общении с мужем. Она не имела права общаться с друзьями, и в профессиональном плане все вопросы за Диану решал только Денис Давыдович. Говоря современным языком, он был и ее секретарем, и продюсером, а попросту – «хозяином». Да, Варвара была права! Определения «барин» и «хозяин» очень подходили для характеристики режиссера Потапова.

От такого существования в красивой золотой клетке, в окружении дорогих антикварных вещей, без детей, без знакомых, без друзей Диана начала медленно сходить с ума. Только в одном она преуспела: Денис Давыдович сделал ее очень известной актрисой. Он словно запатентовал ее лицо, сделал из него бренд. Денис Давыдович снимал юную жену в каждой эпической картине, гремевшей затем на весь Советский Союз. Поэтому Диана Дмитриевна Асколкова стала весьма известной актрисой. Каждый мальчишка был влюблен в нее, каждая девочка хотела быть на нее похожей. Она снялась во всех последующих сказках мужа в тех ролях, о которых мечтала каждая актриса. Диана играла принцесс, Золушку, сказочных существ… Всего этого так не хватало в серой советской действительности! Все девочки были одеты в одинаковые коричневые платья и черные, уродующие их юные фигуры, фартуки. Каждая хотела стать принцессой для своего единственного принца, и только Диане выпало счастье блистать на экране с тонкой талией, утянутой в корсет с маленькими жемчужными пуговками. Таких предметов одежды никто и не видел раньше. От талии начиналась большая пышная юбка из очень красивого материала в блестках. У нее были открыты руки, плечи и даже область декольте. Ну а все остальное доделали яркая красота Дианы, ее юность и исходящий от нее внутренний свет. Она была доброй и в меру наивной девушкой. Ее любила камера, Диана была очень фотогеничной, понятно, что профессиональный режиссер Денис Давыдович сразу же заметил эти качества юного дарования, поэтому и прибрал ее сразу к рукам. Она работала на его съемочной площадке, не зная отдыха, снимаясь по двадцать часов в сутки от одного детского фильма к другому, от одной сказки к другой. Надо отметить, что Диана была юна, а выглядела еще моложе, поэтому многие девочки отожествляли себя с ней и мечтали так же встретить своего принца, как героиня Дианы в очередной сказке. Никто не знал, что она замужем вовсе не за принцем, а за мужчиной больше чем на тридцать лет старше, и что ее сказка давно закончилась. После трех лет усиленной эксплуатации ее таланта и молодого тела старый муж потерял к ней интерес. Дело в том, что Диане исполнился двадцать один год, и играть наивных детей она больше не могла.

– Камера видит все! – кричал он. – Какая ты девочка? Ну, какая?

– Я и не девочка… я молодая женщина… – робко говорила Диана.

– А мне нужна девочка!!

Так постепенно на новые главные роли в сказках Денис Давыдович стал вводить других студенток первых курсов.

– У меня детское кино! Кино для детей! И играть в нем должны дети! С трудом подходят и эти студенты-первокурсники!

Диана не возражала, она даже была рада, что роли принцесс закончились. Ей это все уже опостылело. Она давно выросла и быстро повзрослела с пожилым мужем. Ведь в таких противоестественных браках, что бы ни говорили, люди все равно подтягиваются друг к другу. Мужчина черпает энергию от молодой девочки и молодеет, а девочка быстро становится женщиной, взрослея и подтягиваясь к возрастному мужу. Она хотела сниматься во взрослом, серьезном кино. Но никто ее больше не брал, не любили ее мужа – монополиста в области детского кинематографа. А даже если кто-то и пытался пригласить Диану на пробы, Денис Давыдович сразу же все пресекал и не давал своего согласия на ее работу.

– Я хочу! – настаивала Диана.

– Чего ты хочешь? Играть эту стервозную директрису магазина, меняющую любовников и изменяющую мужу, уважаемому директору завода?! Это что за сценарий такой?! Это же ужас!!

– Это жизнь! Любовь! – возразила Диана.

– Это безобразие! Я подарил тебе несколько лет жизни, я создал образы Русалочки, Золушки, Принцессы. Они навек вошли в историю кинематографа вместе с твоими чистыми голубыми глазами и обаятельной улыбкой. И этот образ таким и должен остаться, я не дам его опошлить…

– Но что же делать, если я уже не подхожу на роль девочек, а я – актриса и должна и дальше работать! – настаивала Диана.

– Ты – отработанный материал! Тебя запомнят только по моим работам, потому что я гениален, и я дал тебе жизнь в этих ролях! Многие актрисы играют, играют, и никто их не знает. Они всю жизнь ждут хоть одну такую роль, которых тебе выпало сыграть с десяток! Вот теперь вспоминай и радуйся, что у тебя в жизни такое счастье было!

Диана, конечно, поняла и его, и его позицию, но почему-то в двадцать с небольшим лет ей хотелось жить не только прошлыми ролями, но и настоящими, да еще надеяться на будущее. Поэтому один раз она без спроса вырвалась из своей «золотой клетки» и приехала на встречу с одним из альтернативных творчеству Дениса Давыдовича режиссеров, Владиславом Теплициным. И он был первым, кто открыл ей на все, и на ее жизнь – в частности, глаза:

– Запомни, Диана, раз и навсегда, что ты – очень красивая женщина, но ты поставила на себе крест, снимаясь только в детских фильмах! Не каждый ребенок-звезда потом становится востребованным, и это не из-за того, что у них вдруг пропал талант. Наоборот, они – уже сформированные профессионалы и снимать их – одно удовольствие. Им все не в новинку. Они уже все знают, они рано повзрослели, и работать с ними намного легче. Дело не в этом… Дело в том, что человек меняется чисто внешне и, заметь, я не сказал, что в худшую сторону – стареет. Я просто говорю о том, что изменяемся мы все. А люди, смотревшие сказки, на всю жизнь связывают образ актера со своим детством. Поэтому, если их любимый персонаж взрослеет, это вызывает большое сопротивление. Зрители не воспринимают новую роль любимого артиста, это было бы равносильно признанию своей старости и приближения своей смерти. Поэтому большинство актеров, игравших детские и юношеские роли, за редчайшим исключением, теряют свою привлекательность, когда взрослеют. А с тобой, сразу хочу сказать, вообще дело – труба. Ты для всех осталась Русалочкой, потому что фильм снят гениально и другой такой роли у тебя не будет. Так что смирись и почивай на лаврах. Жалко, конечно, потому что ты на самом деле «не мясо», а очень талантливая актриса, но судьба твоя, к сожалению, решена.

Тогда-то Диана и поняла, в какую ловушку она попала, и осталась совершенно без работы в «золотой клетке». Она начала пить, потому что только так ей удавалось отрываться от действительности и так быстрее текло время. Варвара, вынося пустые бутылки, только качала головой, и только тогда у этой суровой сибирской женщины проснулось к хозяйке родственное чувство сострадания. Она сама посоветовала Диане приглашать к себе хоть каких-то друзей.

– Каких друзей? У меня никого не осталось… Они решили, что я зазналась и порвала с ними. Они же не в курсе, что мне не разрешалось ни с кем общаться!

– Одна девушка, Люба, всегда прорывается к вам и не бросила вас, – ответила Варвара.

– Так нельзя…

– Да сопьешься ты! Чего нельзя? Человек не может быть замурован в четырех стенах! Ты словно заживо себя похоронила! Кто же скажет Денису Давыдовичу, что к тебе приходили? Приглашай Любу! Сама не скажи мужу, и я не проговорюсь! – пообещала ей домработница. – Иначе ты умрешь… Да и самого барина в последнее время дома-то не бывает.

– Спасибо, – сказала Диана, и это был далеко не последний раз, когда ей пришлось благодарить немногословную Варвару.

Люба стала приходить к подруге каждый день, помогая выбраться из подавленного состояния. Тогда она искренне испугалась за Диану и поддержала, как могла, начала уговаривать уйти от мужа. Денис Давыдович к тому времени абсолютно перестал обращать внимание на уже не интересующую его жену. Близость между ними была крайне редка. И все же Диане посчастливилось, и она забеременела. Тогда за нее порадовались Люба и Варвара.

– Наконец-таки тебе будет чем, то есть кем, заняться. Ребенок – это прекрасно! Ты воспрянешь духом и станешь прекрасной матерью! Пора и мужу сообщить! Может, он обрадуется: когда в таком возрасте у мужчины появляются дети, это чудо и счастье! Иначе он и не может отреагировать!

Но узнать реакцию Дениса Давыдовича им так и не удалось. Именно в этот момент Диана узнала о муже страшное: на своей киностудии, естественно, под покровом тайны, он вступал в сексуальные отношения с несовершеннолетними девочками и мальчиками. Потом детей запугивали и отпускали. А приводили их туда собственные родители, чтобы чадо снял в фильме известный режиссер. Они хотели увидеть своих, естественно, самых красивых мальчиков и девочек, на экране и вели их Потапову толпами. Там, на закрытых прослушиваниях, «чтобы ребенка не смущали родственники», он и баловался с некоторыми детьми. Это продолжалось много лет, кто-то, конечно, знал или догадывался, но широко известно о происходящем не было. А всплыло все случайно, родители одного из пострадавших мальчиков все же узнали правду и обратились в милицию. Тут-то и выяснилось, что уже было два обращения, однако одни люди сами забрали свое заявление, сказав, что обознались, и сами чуть не пошли по статье за оговор. Во втором случае дело замяли «за отсутствием улик». На сей раз у родителей пострадавшего мальчика нашелся высокопоставленный родственник в милицейских верхах. Поэтому замять дело не удалось, и информация пошла дальше, да и у ребенка были зафиксированы следы насилия. И вот тогда и было проведено внутреннее, закрытое расследование. Кошмар подтвердился. Но допустить, чтобы об этом узнали миллионы людей, было нельзя. В те времена вообще все подобное покрывалось и замалчивалось. Чтобы жители великой страны, выросшие на фильмах и сказках Дениса Давыдовича, узнали, что он насильник детей? Что эти улыбающиеся пионеры в его картинах – всего лишь его жертвы? Педофил… Да таких слов в те времена не знали. И с мальчиками тоже! Такой информации не могли дать ход. Вся страна тогда жила по нормам двойной морали, и это могло бы пошатнуть устои. Сверху пришли указания по урегулированию этого дела: никакого уголовного преследования Героя Социалистического Труда, всем жертвам, наоборот, заткнуть рот под страхом тюрьмы. Но и оставить его на главенствующем посту в кинематографе, тем более детском, тоже было невозможно. Потапова сместили с должности, лишили служебного автомобиля, перестали приглашать куда-либо, не давали больше ничего снимать. Официальная версия для народа была такова: отправлен на заслуженный отдых. А той информации, что просочилась, было достаточно, чтобы все знакомые отвернулись от него и стали относиться с большим презрением. В опалу попала и его жена, которая жила и спала с этим «зверем» и «нелюдем». Она тоже стала будто бы меченая, словно она покрывала зверства мужа, чтобы только играть в его шедеврах детского кино. Сама же Диана находилась в полном шоке. Ей стали поступать письма и звонки с угрозами, кто-то подбрасывал дохлых крыс под дверь квартиры. Люди хотели отомстить «звездной чете» за поруганные тела и души пострадавших детей. Вскоре Диане по телефону было сказано, что за ней следят и ей никуда не деться, что кары, людская и божья, ее все равно настигнут. Что ее уже засекли выходящей из женской консультации, и когда у них появится ребенок, с ним обязательно сделают то же самое, что Денис Давыдович делал с другими детьми, прямо в младенчестве. Что будут ждать этого малыша, чтобы изувечить его. И тогда у Дианы словно повредился рассудок. Она впала в какую-то истерию и сделала в этом ненормальном состоянии то, о чем потом жалела всю жизнь, – аборт.

Жизнь в доме превратилась просто в ад. Денис Давыдович, отстраненный от «партийной кормушки», почета и преклонения, от своей профессии и, как следствие, от объектов своего сексуального вожделения, словно с ума сошел. Всю свою ярость и злобу он вымещал на жене, которая осталась рядом из-за того, что ей просто некуда было идти и она должна была поддерживать миф о крепкой семье и его почетном, заслуженном отдыхе. Он не причесывался, не мылся, следовательно, плохо пах и все время был недоволен.

– Что?! Что ты пялишься на меня?! Коза! Никчемная коза!! Не смей меня осуждать! Понятно? Вам никогда не понять, в чем гений может черпать вдохновение! Гению простительно все!

– Гений и злодейство… – прошептала Диана.

– Вся страна! Вся наша социалистическая родина училась на моих сказках любви, добру и вере в коммунизм! Миллионы детей, ориентированных на то, что нужно было государству! Я пропагандировал законы добра! Неужели это не стоит нескольких порванных детишек?!

– Ты мерзавец!

– Да ты не оригинальна, дорогая!! Мерзавцы – это все вы, кто не дал талантливому человеку создавать свои шедевры и дальше! Нельзя так с человеком! Еще и пригрозили, что если я дернусь или заикнусь о каких-то правах для себя, то мне грозит тюрьма!

– Она по тебе просто плачет, – согласилась Диана.

И тогда Денис Давыдович принялся избивать ее с особой жестокостью, унижая всеми возможными способами.

– Да кто ты есть без меня? Моль бледная! Дура! Ничтожество! Я дал тебе все! Ты думаешь, я не знаю, что ты меня не любила никогда?! В сказочках зато любила сниматься! Я же любил эти нецелованные губки, наивные глазки и худые плечики. И во что ты, стерва, начала превращаться?! Тварь, ты, как все, предала меня! Плечи округлились, в глазах появилась уверенность, тело приобрело женственные формы! Как можно спать с «теткой»? Это же все опошляет!! Нет невинности и трогательности! Нет новизны ощущений! И я все равно тебя не бросил, а ты рыло воротишь! Где правда?! Единственное, что ты правильно сделала – так это аборт! У тебя бы отвисли грудь и живот, и ты стала бы еще безобразнее. А грудь, из которой сочится молоко, ассоциируется у меня только с выменем коровы! Ты хорошо это сделала! Признайся, для чего?! Испугалась, что я трахну младенца? – засмеялся Денис Давыдович. – Ты права! От такого голода я мог бы это сделать!

– Ублюдок… – сплевывала кровь Диана и снова получала по почкам.

Режиссер словно нашел новое и единственное в его положении дело – он каждый день избивал Диану до беспамятства и насиловал ее, приговаривая, какая она безобразная, но у него просто сейчас нет выбора.

– Квашня! Корова! Ты обманула меня! Трогательная русалка превращается в обычную бабу!

Иногда Диана просто отрубалась на полу и приходила в себя от прикосновений Варвары, прячущей слезы. Она помогала несчастной добраться до кровати, вытирала кровь и натирала синяки бодягой.

– Вот ведь оно как, хозяйка… Вот ведь оно как, – приговаривала она, пряча глаза.

А покрытое струпьями и синяками тело Дианы уже не отзывалось ни на что. У нее и душа уже ничего не чувствовала.

– Я вашего мужа, то есть хозяина, не люблю больше, я бы с превеликим удовольствием уехала домой, но не могу из-за вас. Он забьет вас насмерть… Господи! И в милицию не пойдешь! Заслуженный лауреат, твою мать!

Это продолжалось целый год, год ада. Денис Давыдович становился все хуже и хуже – потому что он так и не смог смириться с тем, что слетел с пьедестала и назад ему дороги не было. Несколько раз Диана уходила от него, и Денис Давыдович силой возвращал ее назад, грозя физической расправой. Он забил ее, Диана реально стала жертвой и уже не могла ему противостоять.

Закончилась ее семейная жизнь совсем трагически. Вернувшись один раз с дачи домой без предупреждения, Диана застала этого деспота насилующим ребенка, девочку двенадцати лет, которую он обманным путем привел в квартиру, встретив на улице и обратившись к ней за помощью со словами: «Помоги дедушке». И тут что-то в душе Дианы произошло. Она схватила тяжелые каминные часы из бронзы и обрушила их на голову Дениса Давыдовича…

Это дело тоже постарались замять. Не нужны были никакие скандалы, связанные с этим семейством. Все сочувствовали Диане и понимали, что она сто раз права, но, скорее, чтобы унять людскую молву, не дать самой Диане распространяться на эту тему, ей дали восемь лет за убийство великого человека, а через четыре года выпустили условно-досрочно, тихо, чтобы никто не вспомнил о ней, когда уже не говорили про это дело, когда прошел ажиотаж.

Диана вышла из колонии общего режима в возрасте двадцати восьми лет и попала совершенно в другую страну. Середина девяностых, каждый выживал, как мог, страна представлялась умирающим организмом без бригады реаниматологов рядом, и неизвестно было, пощадят ее или нет силы свыше. Не было ни принципов, ни морали, ничего… Страдали и культура, и кинематограф, и театр, куда люди на какое-то время вообще перестали ходить. Диане легче было вернуться на зону, где, по большому счету, ей было хорошо по сравнению с последними годами жизни с мужем. На зоне женщины, во-первых, ее узнали, все смотрели фильмы с ее участием, все ее любили за свет и доброту, за талант, неземную красоту и общую трогательность. Когда узнали, за что ее посадили, Диану еще и зауважали за характер и мужество. Ее не трогали, не обижали, не заставляли жить по понятиям, ее просто оставили в покое. А Диана читала им стихи на память, рассказывала интереснейшие произведения из мировой классической литературы. Женщины слушали ее открыв рот. А еще на редких творческих вечерах Диана пела для них и танцевала, погружая в мир таланта и искусства. Навещали ее Варвара и Люба, не пропуская ни одного свидания. Других родственников на тот момент у Дианы уже не было, и поддержка этих двух женщин была для нее очень важна.

При выходе из тюрьмы ее поддержали именно они. Квартиру Дениса Давыдовича, и его дачу, и все его добро забрали дети от предыдущих браков, устроив настоящую склоку. А при жизни ни они не интересовались им, ни он особо о них не вспоминал. Доставшуюся от родителей Дианы двухкомнатную квартиру с помощью Любови удалось сохранить. Подруга встала насмерть, доказав, что к квартире Дианы родственники ее покойного мужа не имеют никакого отношения. В это жилье Диана и вернулась с узелком вещей и была приятно удивлена уже тем, что не осталась на улице после такого террора против себя. Да и квартира была идеально чиста и не выглядела пустующим бараком. Здесь находилось очень много знакомых Диане антикварных вещей и картин и все вещи ее родителей. Встретила ее Варвара.

– Здравствуй, дорогая… Когда ты избавила мир от этой скотины, я было засобиралась домой, ну, в Сибирь… Нажилась я в вашей Москве…

– Я помню… двое суток на лыжах, ты далеко живешь… – улыбнулась Диана.

– А Люба попросила меня здесь пожить, присмотреть за твоей квартирой, сохранить ее для тебя до того времени, как ты выйдешь из тюрьмы, будь она неладна. Да меня особо никто и не ждет дома, одинокая я. Но сейчас, когда ты здесь, я, конечно, сразу же уеду… Тут вот все в целостности и сохранности, сдам тебе все дела…

Диана тогда испугалась.

– Варвара, прошу тебя, останься со мной! У меня, кроме тебя и Любы, и нет никого! Одна я не смогу! Мне плохо! Я ничего не понимаю, я не знаю, что делать! Да и ты привыкла жить в Москве, ты же работаешь… Куда ты поедешь? Останься, пожалуйста! Вместе оно не так одиноко! – попросила Диана.

Варвара безумно обрадовалась, она словно ждала такого предложения.

– Спасибо большое! Конечно, я останусь! Я точно тебя, хозяйка, не стесню?

– Конечно, нет… после нар мне двухкомнатная квартира просто дворцом кажется. Нам хватит по комнате! И не зови меня хозяйкой! Ты мой настоящий друг! – заверила ее Диана, прекрасно помня, что Варя даже на суде выступала в ее защиту против мужа, который нанял ее на работу. Она пыталась рассказать, в каких нечеловеческих условиях жила Диана, но ее никто не послушал, ее выступление в закрытом процессе быстро закруглили, сославшись на ее безграмотность и «темноту».

– Так тебе жизнь устраивать надо! Замуж выходить, ребеночка рожать! Тогда-то я и уеду! Мешать я не буду! – ответила Варвара.

– Господи, Варвара! Ну какое – замуж?! Ты думаешь, что я после своего замужества еще раз туда хочу?! Это последнее, о чем я вообще думаю, – искренне даже не удивилась, а ужаснулась Диана.

– Не надо так говорить и думать так не надо! Из-за одного старого козла ты не должна всю жизнь свою под откос пускать! И так уже настрадалась и расплатилась сполна! Точно тебе говорю, хозяйка! Красивая и молодая, и вся жизнь впереди, так не бывает, чтобы все несчастья обрушились на одного человека, когда-нибудь и ему должна улыбнуться удача.

– Да какая я тебе хозяйка?! Не надо меня так называть! А насчет козла ты права! Я же после его издевательств, после этого года ада… – запнулась Диана, – мне же на зоне жизнь раем показалась. Никто не бил, не унижал… На самом деле, не понимала, за что мне все это? Но сейчас-то я кому нужна? Я не доверяю мужчинам вообще, в целом…

– Восстановишься! – заверила ее Варвара. – И еще будешь счастлива, главное, сделать самой себе правильную установку, не зацикливаться.

– А ты умные вещи стала говорить! – удивилась Диана. – Извини, я к тому, что раньше ты со мной не особо общалась.

– Ничего-ничего, – рассмеялась Варвара, – я много книг у тебя прочла долгими скучными вечерами… Вон какая библиотека-то! – показала рукой на стеллаж, доверху уставленный книгами, домработница. – Вот и просветилась. А ты сама неужели все прочла?

– Вроде да, – рассмеялась Диана, – я любила читать всегда, сколько себя помню. Книги, особенно любимые, они словно живые существа, доверяющие тебе свою душу, когда ты открываешь обложку и заглядываешь внутрь, погружаясь в фантазийный мир, складывающийся из обычных букв.

– Я никогда тебя не спрашивала, где твои родители? – спросила Варвара. – Бедную девочку так обижали, и некому было поддержать… Или это слишком личное?

– Чтобы точно убедиться, что меня больше доверить некому? – рассмеялась Диана. – Отца не знаю, не было. Мама превращалась в глухонемого человека, когда я ей задавала этот вопрос. А мама умерла за год до моей свадьбы с Потаповым. Она у меня возрастная была, родила в сорок лет, да и болела… Я тогда совсем одна осталась, что тоже повлияло на мое согласие выйти замуж за Потапова. Он казался мне таким умным, взрослым, надежным… Я так захотела нырнуть ему под крыло… как птенец, оставшийся без гнезда.

– А ты почти не изменилась… – рассматривала ее Варвара. – Была такая трогательная девочка, а теперь – строгая девушка…

– А говоришь – не изменилась, – усмехнулась Диана.

Она знала, что изменилась, и впервые за долгое время увидела себя в большое зеркало, а не маленькое от пудреницы. Фигура у нее сохранилась, несмотря на высокоуглеводное питание. Она на нервной почве потеряла аппетит и плохо ела, а утром каждый день делала зарядку, что сподвигло еще нескольких женщин к ней присоединиться. Объединились они в такую группу здоровья, руководство колонии не было против. А вот кожа на лице и особенно на руках сильно погрубела без должного ухода, в волосах появились серебряные ниточки – седина. Зато отсутствие в течение длительного времени декоративной косметики сохранило ее молодость. Да, она была все та же – светлые глаза, широко распахнутые и красивые, только их выражение стало жестче и взгляд сделался прямее, настороженнее. Худенькая, стройная… чуть-чуть морщинок в уголках глаз и слишком грубая кожа на руках, выдававшая женщину, занимавшуюся тяжелым физическим трудом.

– Ты актриса, негоже тебе иметь руки, как у кухарки! – заявила Варвара и каждый день стала втирать в руки и ноги, да и во все тело Дианы обычное оливковое масло. – Самое верное средство! Ты станешь как возрожденная Афродита, у тебя будет самая нежная и шелковистая кожа, вот увидишь…

Жили они бедно, в магазинах было пусто, и Диана пыталась сопротивляться такой расточительности своей подруги. Но Варвара с маниакальным упорством продолжала доставать этот дорогой дефицитный продукт и приводить кожу Дианы в порядок. И ей это удалось. Кожа у Дианы стала, как у младенца, упругая, шелковистая. Волосы она стала красить, а также регулярно делать маникюр и педикюр, то есть ухаживала за собой, как и раньше. Правда, на этот раз – в салоне эконом-класса, но сути это не меняло. Одежда, даже самая простая, сидела на ее фигуре просто идеально. Чуть-чуть придя в себя после освобождения и обретя идеальную форму, Диана усиленно занялась поисками работы. Тут обнаружилось в принципе ожидаемое, но все равно очень неприятное. Она реально поняла, что работу ей не найти.

– Надо пробовать! Надо стучаться во все двери! – напутствовала ее Варвара. – Не опускай руки! Сейчас тяжелое время, с работой плохо…

Диана же была реалисткой, а в ее трудовой книжке было написано, что она актриса. Вот она и пошла искать работу по специальности. Она ходила по театрам, везде получая отказы и видя неподдельный страх в глазах режиссеров и администраторов. Самое интересное, что все узнавали и признавали, что актриса она гениальная, что все ее помнят и любят, но ни о какой работе для нее не могло быть и речи.

– Во-первых, вы актриса кино…

– Я актриса кино и театра, – поправила Диана.

– Но играли вы только в кино, к театру не имели никакого отношения, – поправляли ее.

– Это правда… но я уверена, что справлюсь, дайте мне только один шанс, и я это докажу!

– И снимал вас только ваш муж режиссер Потапов… – осторожно добавляли они.

– Это тоже правда, – ответила Диана, понимая, что объясняться бесполезно. Что она снималась только у мужа не из-за того, что не имела таланта, а из-за того, что он не давал ей возможности проявить себя и у других режиссеров.

– Да и история там какая-то мутная вышла, связанная с гибелью Потапова, – сказали ей в одном театре, отводя глаза.

– Ничего мутного, все предельно ясно. Я убила его и отсидела за это. А сейчас я хочу вернуться в профессию и готова доказать, что нахожусь в отличной форме, и пройти любые пробы, – четко отвечала Диана, уже понимая, что ей ничего не светит.

– Нет, нет, нет… То есть удачи вам, но не у нас, – звучал твердый отказ.

И так повторялось раз за разом.

Диана же поняла, что театр и кино переживают полный крах. Деньги государство перестало туда вкладывать, а людям было не до зрелищ, если не хватало хлеба. Все искали «место под солнцем».

– Мы даже своих актеров вынуждены увольнять или держать на окладе в один рубль, и речи не идет, чтобы кого-то брать на работу, – говорили ей.

В кинематографе ей также рассмеялись в лицо.

– Кина нет! Кина не будет! Умерло оно! Перестройка все перестроила и опустошила!

Поступила, правда, пара предложений сняться в эротическом кино за неплохие деньги. Диана, пребывающая в отчаянии, даже стала подумывать о том, чтобы согласиться, но вовремя поняла, что это будет настоящая порнография, и отказалась.

Были еще детские кружки по театральному искусству, танцам, актерскому мастерству, но чтобы Диану с ее судимостью допустили до детей, даже не обсуждалось. В итоге по специальности Диана работу не нашла, хотя и очень хотела, с этой мечтой ей пришлось расстаться. А жить-то надо было, и Диана была готова на любую работу, только бы взяли. Чаще всего ее не брали из-за судимости. Но иногда ей везло, и она все-таки устраивалась официанткой, продавщицей, сезонной рабочей по сбору овощей и фруктов, уборщицей и швеей в подпольном цеху, потому что на зоне она освоила специальность швеи-мотористки. Приходилось очень много и тяжело работать за мизерную зарплату.

Варвара же устроилась на должность уборщицы в одном театре, ей помогла Любовь, еще когда Дианы с ними не было. Диана мыкалась по этим нелюбимым работам уже десять лет и не жаловалась, еле сводя концы с концами. Она относилась к этому, как к кресту, который была вынуждена нести. Никто, и она в том числе, не был виноват, что так сложилась ее судьба. Люба, ни на секунду не бросившая подругу в беде, почти сразу же поняла, что у нее, в отличие от Дианы, совершенно нет актерского таланта, что она попала в эту профессию на самом деле по блату. Поэтому она избрала для себя совершенно иной путь – домохозяйки и содержанки у богатых мужчин. Это был вполне осознанный выбор, обеспечивающий ее жизнь на должном уровне.

Три раза она была замужем официально, после каждого развода ей доставался приличный куш: где машина, а где и квартира. Потом Люба стала просто любовницей для одного мужчины, затем для другого, затем для третьего и так далее… Она ублажала их тела, они оплачивали ее приличную жизнь и поддержание красоты в идеальном состоянии. Поэтому Люба была просто помешана на процедурах красоты, уколах молодости и тому подобном. Каждое новое средство она сразу же испытывала на себе, ведь современная косметология предлагала все это в огромном количестве, хотя не факт, что хорошего и проверенного качества.

– Зачем тебе это? – спрашивала Диана. – У тебя словно невроз.

– Ты не понимаешь? Мы приближаемся к сорока! А это конец женской жизни… – поясняла Люба.

– Что значит – конец жизни? – удивилась Диана, которая научилась ценить жизнь и каждую ее минуту.

– Я имею в виду – женскую жизнь! Бабками без женских гормонов, в целлюлите и с дряблой кожей мы можем долго еще жить! Но как женщины мы вообще не будем никому интересны. Сейчас такая конкуренция! Столько молодых телочек! Мужчины смотрят только на них! Это навязывается и журналами, и индустрией красоты, и сексуальностью молодых.

– Ты говоришь, как проститутка, – ответила Диана, – красота человека в душе… не в теле.

– Так я и есть проститутка… Просто не хожу по клиентам, а они сами приходят ко мне, причем не все подряд. Люблю страшненьких, комплексующих в сексе, им я способна подарить неземное наслаждение и уверенность в себе! Тогда мужчина будет готов приходить еще и еще и не жалеть на это никаких денег! Психология! Наблюдение! Все это мы проходили! Вот ведь жизнь! Моя профессия, полученная в театральном училище, пригодилась только для соблазнения мужчин! И, о ужас! Мне уже сейчас говорят, что я возрастная, но зато опытная, и ведутся только на это. Ну, разве не обидно?! Ой, надо жизнь свою бабью продлевать всеми известными способами. И тебе надо приобщаться, а то отстала от жизни!

– Я не хочу, – упрямилась Диана.

– Темная ты! Все делают!

– Ты не замечаешь, что лицо становится без мимики? Как маска? Какие-то странные лица у некоторых женщин, и твоих подруг в том числе, – спросила Диана.

– Зато без морщин! – не сдавалась Люба.

– Но оно неживое! Как играть с таким лицом? – спрашивала Диана.

– Какое – играть? Я никогда играть не буду! Да и ты тоже! Извини… Ой, Диана, неужели ты до сих пор надеешься на то, что восстановишься в кинематографе? – ахнула Любовь. – Зачем тебе мимика?

– Чтобы быть человеком и выражать свои эмоции… А про кинематограф я и не думаю уже… просто это где-то во мне заложено внутри и не уходит, – ответила Диана.

– Ты извини меня еще раз, не хотела обидеть…

– Я не обиделась, все нормально, – ответила Диана, улыбаясь.

Люба-то знала, что ее подруга не признается, что она и есть та знаменитая актриса, на которую когда-то хотели быть похожи многие мальчики и девочки. А когда ей часто – все-таки она не сильно изменилась – задавали этот дурацкий вопрос: «Ой, а это не вы?» или более конкретные: «А вы не та актриса, которая играла принцессу? Не вы ли знаменитая Асколкова?» – Диана, чтобы не вдаваться в подробности, отвечала:

– Я просто на нее похожа.

– Этого не может быть! Вы обманываете! Это – вы! Ну я же вижу!

– Разве я могу быть ею? Я бы торговала сигаретами и пивом, если бы была Асколковой? Принцессой? – хмурилась Диана, и люди соглашались и отставали.

А на вопрос:

– Не вы ли та самая Русалочка? – Диана часто отшучивалась:

– Что вы! Конечно, нет! Посмотрите, у меня две ноги! Я абсолютно сухопутная!

Любовь много раз предлагала подруге устроиться точно таким же образом в жизни, как устроилась сама. Диана была молода, красива и знаменита, то есть узнаваема. Иметь такую женщину в любовницах было бы очень почетно. Кто бы не хотел переспать с «той самой Русалочкой»? Да много кто хотел! Публика в окружении Любови в основном была богатая, но несколько «быковатая». Диана не боялась такого контингента, ей сам факт подобных отношений казался кощунственным. Она потеряла веру в мужчин, в любовь и понимала, что никогда не сможет быть, как Люба! Подруга ругала ее, конечно. Говорила, что она дура, что могла бы жить припеваючи, пристроиться намного лучше, чем она сама. Неужели стоять за прилавком лучше?

– Каждый выбирает свой путь! – упорствовала Диана и тоже была по-своему права.

Она и денег у Любы категорически не хотела брать, но подруга все равно периодически помогала ей то деликатесами, то вещами, то еще чем-то.

Диана все это очень ценила и понимала, что, если бы не Люба и Варвара, ей бы вообще не выжить в этом мире. Да, она понимала, что судьба не жестоко, а очень даже жестко поиграла с ней. И с вершины славы она не просто упала до забвения, а угодила в тюрьму. Но пугало Диану другое. Если бы ей предоставилась возможность начать жизнь заново, с учетом допущенных ошибок, она, понятное дело, все бы сделала по-другому. Но если бы судьба ее поставила в те же самые обстоятельства, Диана все бы сделала точно так же. Она бы снова убила этого зверя.

И вот сейчас Диана шла среди кафе и ресторанов торгового центра и всматривалась в сидящих людей, выискивая взглядом подругу, которая предупредила по телефону, что она ее должна узнать из тысячи. Но она не видела Любу… Внезапно перед растерянной Дианой возник огромный розовый заяц и замахал руками, то есть лапами. Такой большой розовый плюшевый заяц с улыбкой и глазами в полморды.

– Стой! Куда идешь?! Не видишь, что ли? – заговорил заяц голосом Любви.

– Люба?! – остановилась Диана. – Ты, что ли? Я тебя только по голосу и узнала… Господи, что за вид?!

– Я же говорю! Не пройдешь мимо! Иди за мной, я там столик заняла, – и большой волосатый заяц побежал, ловко лавируя между столиками, к столику в углу, виляя маленьким пушистым хвостиком.

Там Люба сняла заячью голову и распласталась сразу на трех стульях.

– Фу! Жарко! Все экономят! Искусственный мех! Вентиляции – ноль!

Диана всмотрелась в ее потное лицо и не увидела следов косметологических вмешательств. Хотя бы первоначальное опасение не подтвердилось!

– Вроде с лицом у тебя все нормально, – отметила Диана.

– Что? С лицом – да! У меня все хорошо! А ты что подумала? Что я прячусь в таком костюме после процедур? – засмеялась Люба. – Не совсем же я «ку-ку»!

– Да от тебя всего можно было ожидать, – повела плечами Диана, заказывая кофе с ванилью и пирожное «Картошка» у подошедшей официантки.

– А вам, зайчик? – обратилась к Любе смешливая девушка-официантка.

– А мне бы чайку с медом, чтобы хорошенько пропотеть… А то помрет сейчас зайчик от теплового удара, – ответила ей Люба, пытаясь забросить одну неуклюжую лапу на другую. У нее ничего не получалось, и лапы все время соскальзывали.

– Я поняла вас! – улыбнулась девушка и в скором времени принесла им их заказ плюс еще два алкогольных коктейля с веселыми разноцветными зонтиками.

– Мы не заказывали… – сказала Диана.

– Это вам – бонус от заведения! Посетители очень рады видеть такого симпатичного зайца в своих рядах. Да и количество народа у нас увеличилось, когда вы за столик сели, – пояснила официантка.

– Спасибо большое! Что за коктейль? – поинтересовался заяц.

– Ликер «Блю-Кюрасао», водка, сок, топпинг, сливки…

– Очень хорошо! Вкусно! – отпустила ее Любовь, вытирая лоб и оттягивая розовый меховой ворот, чтобы пропустить поток свежего воздуха.

– Может, объяснишь, в чем прикол? Что это за маскарад? Первый раз тебя вижу в таком виде, – спросила Диана, пробуя коктейль.

– Да просто все! – отмахнулась Диана.

– Куда уж проще!

– Долго объяснять! – вздохнула Люба.

– У нас, похоже, есть время!

– Да нет времени! Нет! Меня мой пупсик пригласил сегодня на встречу! – Люба посмотрела на то место на лапе, где должны были быть часы, и чертыхнулась.

– Какой пупсик? То есть какой из них? – уточнила Диана.

– Ну, откуда такая пошлость? Сейчас у меня всего один «пупсик», и он весьма денежный, а я пересмотрела свои взгляды к сорока годам, потому что в последний год надо успеть все же устроить свою личную жизнь официально, чтобы не остаться одной, когда тебя бросит последний любовник. Главное, не прогадать и не понизить свой материальный уровень. Я же привыкла жить, ни в чем себе не отказывая.

– Я не верю своим ушам! Ты серьезно?! Этого просто не может быть! Ты хочешь замуж?! Вот прямо замуж-замуж? – искренне удивилась Диана.

– Вот именно! Замуж, в последний раз и навсегда! Я хочу быть уверенной в завтрашнем дне!

– Учитывая твои официальные разводы, это тоже не панацея, ты легко выходишь замуж и так же легко разводишься, – здраво отметила Диана.

– Я же говорю – «без повторения прошлых ошибок»! На этот раз все будет навсегда! Я почувствовала дыхание смер… Тьфу! Шаги подкрадывающейся старости, – исправилась Любовь.

– И что? На эту роль ты выбрала своего «пупсика»? И как его зовут? – спросила Диана.

– Моего Ленчика… Знаешь, мне все равно за кого, главное, чтобы взял! И похоже, что этот готов…

– Как так можно? – удивилась Диана. – Хотя кому я говорю? Ты всю жизнь живешь без любви… Может, тебе и все равно, – хмыкнула Диана, приступая к пирожному.

– Я всю жизнь живу правильно! А знаешь почему? Потому что никакой любви нет! Это самый большой обман человечества! Любые чувства и эмоции, положительные и приносящие телесные удовольствия, принимаются за любовь. А если она такая хорошая, любовь твоя, почему она так заканчивается-то плохо? Вот… Нет ответа. А я нашла в этой жизни что-то другое и прекрасно себя чувствую! И Ленечка возьмет меня в жены, я с удовольствием соглашусь! И жить будем счастливо, вот увидишь.

– Поздравляю, я тебе могу желать только счастья, – буркнула Диана.

– Не сглазь! Еще не предложил! Ну тебя! На свадьбу не приглашу, если не поможешь мне!

– А с чего ты решила, что он «готов»? – поинтересовалась Диана. – Ты его таким видом решила поразить?

– Ха-ха-ха, – без тени улыбки ответила Люба. – Есть сведения, что сегодня мой Леонид решил познакомить меня с мамой, а там уже и до кольца недалеко! Я умею дожать, можешь не сомневаться.

– Я-то тут при чем? – спросила Диана.

– Так мне бежать надо! Он долго ждать не будет! Человек занятой.

– Беги! – согласилась Диана.

– А ты достоишь несколько часиков в образе зайчика за меня? – спросила Люба.

– Я?! – ахнула Диана, наконец поняв, для чего подруга ее вызвала. Явно не кофе попить!

– Ты – моя подруга! Кто, как не ты, должен помочь мне, когда на кону мои жизнь и счастье! – Люба стала такого же цвета, как розовый заяц. Она явно разволновалась, и складывалось ощущение, что готова потерять сознание.

– Я-то помогу, но… А почему ты – заяц, и я теперь из-за тебя тоже должна быть зайцем? Этот-то вопрос я могу тебе задать? Это твои ролевые игры с Ленчиком? – спросила Диана.

– Хороший вопрос…

– А то!

– Дина, не будь занудой! Не хочу объяснять подробности! Устала я! Ноги не держат! Ну, ладно! Проспорила я! Одна стерва подловила меня!

– Не знала я, что ты настолько азартна, – удивилась Диана.

– А что мне еще делать? Я же домохозяйка! Заняться-то мне нечем! Вот и развлекаюсь, как могу! Да, проспорила! Ну что сделаешь?! Мне надо было или день отстоять в костюме зайца, развлекая посетителей в торговом центре, или отдать ей свои красивые сережки с брюликами! Ну, ты же меня понимаешь?! Или нет? Эх ты, сухарь! Ну, не могла же я отдать свои любимые серьги?! Легче же день отстоять! Правда?!

– Я не знаю… Я не была зайцем и не имею дорогих серег… Я правда не знаю. Но я приму любое твое решение, и ты никогда не покинешь рядов моих подруг. Я могу сплясать, спеть, побыть за тебя зайцем, что захочешь… Только не грузи меня своими проблемами, до конца я все равно не пойму.

– Я знаю, – вдруг как-то мягко отозвалась Любовь, – я знала, что ты согласишься. Сейчас мы пойдем в туалет и переоденемся. И делать тебе ничего не придется! Просто достоять рабочий день в этом костюме и махать людям лапкой. Говорить и делать ничего не надо, просто фотографироваться с желающими, но это же не ты будешь на снимках, а заяц… А моя тварь-подружка может прийти и полюбоваться на тебя, то есть на меня в этом обличье, так сказать, убедиться, что я честно отработала свой проигрыш.

– Да поняла я уже все!

– Ну и молодец! А вечером ты должна сдать костюм на первом этаже в магазине аксессуаров под названием «Игровой заяц» или «Любовь зайца»…

– Кто бы сомневался! – воскликнула Диана. – «Любовь зайца»?

– Или «Любовь к зайцу»! Да это неважно! Зайцы там везде! Начиная от плюшевых игрушек и заканчивая изображениями зайцев на поздравительных открытках. Помешались они на этих зайцах!

– Хорошо… Они еще вроде и сексуальные! Размножаются хорошо… – робко добавила Диана под строгим взглядом подруги.

– Спасибо тебе, Дианочка! Я побегу прямо сейчас?! Ты же гениальная актриса! Тебе не впервой покривляться на публике! Но сразу предупреждаю, что в этом костюме очень душно, а ты еще не перегрелась, но уже говоришь о каком-то размножении! Соберись!

– Это я уже поняла.

– А мне уже бежать надо! В порядок себя привести… то да се… Ты понимаешь?

– Пойдем в туалет, сбрасывать шкурку! – решительно тряхнула головой Диана, готовая прийти на помощь всем людям, а уж для подруги постараться – тем более.

Глава 2

Посетители торгового центра – люди, давно привыкшие и ко всяким рекламным акциям, и к зазывалам на распродажи, и к «ходячим рекламам» – ростовым куклам. Но никто еще не вел себя так, как некто, рекламирующий магазин одежды и аксессуаров «Игровой заяц». Розовый заяц просто творил чудеса! Он танцевал брейк, «лунную дорожку», приглашал на вальс и танго. Заяц похлопывал посетителей по местам ниже спины, пытался поцеловать в щечки, трепал детей по волосам, вызывая приступы смеха и радости. Заяц кривлялся, пытался петь и свистеть веселые мелодии. Он выхватил у проходящей мимо дамы купленные ею мандарины и жонглировал ими. Короче говоря, розовый заяц собрал огромное количество людей вокруг себя. Получилось шоу одного артиста. Диана вошла, что называется, в раж и даже какое-то время не чувствовала усталости, видя, что ее выступление так нравится посетителям торгового центра.

Ближе к вечеру к Диане подошел представительного вида мужчина и зааплодировал ей.

– Какая молодец! Какая молодец! Я, когда взял тебя на день рекламы, и не знал, что ты такое способна творить. Только почему эта бешеная энергия проявилась только во второй половине дня? Словно ты приняла энергетический допинг. С утра ходила спокойно, а сейчас просто как прорвало, будто бес вселился! Я наблюдал, что ты творишь! Такого никто не делал! Настоящее цирковое искусство!

– Спасибо, – поблагодарила Диана, поняв, что перед ней директор магазина розовых озабоченных зайцев, с которым договаривалась Люба.

– Это такое внимание! Такая реклама для нас! Такой успех! – продолжал радоваться он.

– Рада стараться, – ответила Диана.

– Уж вижу, что стараешься! Слушай, а приходи каждый день, я плату подниму! Час не двести рублей будет, а триста? Три часа отходила – и почти тысяча! Чем плохо? Обычно, конечно, на такую работу студенты нанимаются, ты женщина в возрасте, ухоженная и хорошо выглядящая, – сказал директор магазина, имея в виду Любовь, ведь именно с ней он говорил и ей выдавал костюм зайца, – но если это тебе нужно и у тебя так хорошо получается, то почему бы нам не договориться?

«Слышала бы Люба сейчас: «Женщина в возрасте»! Ее бы удар хватил!» – подумала Диана, усмехнувшись про себя.

– Давайте тогда уж три часа – не почти тысяча, а самая настоящая тысяча, – вслух предложила она, рассматривая любые варианты подработки для себя.

– Умеешь торговаться! А давай! Чего там из-за ста рублей! Но энтузиазма должно быть столько же, сколько сегодня! Меня зовут Олег Викторович, кстати.

– Ди… Диана, – ответила Диана в надежде, что имени у Любови не спрашивали, так как еще не видели, на что способен заяц.

– Диана! Прекрасно! Сегодня зайдешь, получишь свою тысячу у девушки-администратора, тебе осталось отработать еще час! И раздавай визитки моего магазина, они у тебя в карманах. А завтра часам к одиннадцати я тебя жду… Раньше не надо… Торговый центр с десяти открывается, наплыв посетителей идет к одиннадцати-двенадцати часам, – сказал ей директор.

– Хорошо, я все поняла! – бодро ответила Диана, уже обливавшаяся потом, и рванула от него к группе студентов, решив, что это и есть контингент магазина Олега Викторовича.

Про себя она отметила, что, похоже, нашла неплохую подработку. Нет, потом-то обольешься, но тысяча рублей на продукты будет, а им с Варварой больше и не надо. То есть Люба сюда попала «на спор», тоже нашла чем заниматься в своем-то возрасте! А для нее это очень даже и неплохо, потому что нет никакого официального оформления по трудовой книжке. Да и работа в тепле, с нормальными людьми и долей артистизма заменяла сауну и фитнес-клуб. «Точно стоит присмотреться», – подумала Диана, продолжая радовать посетителей торгового комплекса.

Ближе к вечеру, отработав честно не три, а три с половиной часа, Диана, еле волоча ноги, спустилась в магазин зайцев. Себя она чувствовала так, словно посетила сауну. Складывалось ощущение, что она и похудела.

«Очень хорошо! Точно не надо фитнесом заниматься! Все лишнее уйдет само по себе! А то на абонемент в спортивный клуб у меня все равно нет денег, здесь похудею…» – подумала Диана.

Девушка-администратор встретила ее с приветливой улыбкой.

– Здрасьте-здрасьте! Олег Викторович был вами очень доволен. Впервые такой успех! – сразу же объявила она.

– Я старалась, честное слово! – ответила Диана.

– И я вам честно отдаю тысячу рублей! – улыбнулась девушка, на бейджике у которой значилось, что она – Катя. – Можете зайти туда, – показала она на дверь, – там подсобное помещение, и снять костюмчик, душно в нем.

– Это да! – согласилась Диана.

– Ой, девушки, не спешите! – раздался мужской голос.

Они обернулись и увидели молодого человека со спортивной фигурой и короткой стрижкой. Выражение лица у него было располагающее и несколько сконфуженное. Он мялся в дверях.

– Все наблюдаю за вами, наблюдаю… Вот, решился подойти, – сказал он.

– Что вы хотели? – спросила Катя, хотя он смотрел с большим восторгом на розового зверя.

– А есть другие костюмы? – спросил он.

– Нет. У нас только этот. Мы не по костюмам специализируемся, – ответила продавщица. – Пожалуйста, сувениры, печатная продукция…

– Как же вы работали! Как работали! – прервал ее парень, обращаясь к зайцу.

– Спасибо, – ответила Диана, которой было уже плохо от духоты.

– И я понял, что только вы мне теперь и поможете, – заискивающе посмотрел на Диану парень.

– В смысле? Чем я помогу? Вы можете говорить быстрее… Мне душно, – попросила Диана.

– Я поссорился со своей девушкой, которую люблю больше жизни. И она меня не прощает, не отвечает на звонки, на эсэмэски… А я с ума схожу! Мне бы только, чтобы она согласилась поговорить, и все! – затараторил парень.

– Я сожалею, что вы поссорились… Я-то тут при чем? Вам совет дать? Купите подарок… цветы, я не знаю, – пожал плечами заяц.

– У нас есть подарки для влюбленных, вот, сердечки… – снова начала продавщица гнуть свою линию.

– А когда она увидит вас в таком милом образе, сердце ее точно растает! Она не сможет не дать мне возможности не объясниться! Я вас умоляю! Помогите нам помириться! – снова прервал продавщицу парень, умоляюще смотря на Диану.

Дина задумалась.

– И это означает…

– Что я вас прошу поехать со мной к моей девушке и помирить нас! – закончил свою мысль парень.

– Так я и знала! – всплеснула руками Диана. – Только не сегодня! Я очень устала!

– Костюм на выезд не выдается, – поджала губы Екатерина, которую уже несколько раз отбрили, игнорируя, что она здесь главная в отсутствие шефа.

Тут же перед ней легла купюра в пять тысяч, которая быстро исчезла в недрах стола девушки. Она оглянулась по сторонам, быстро соображая. Олег Викторович набирал резвых сотрудников, ратующих за дело зайцев и за свой кошелек тоже.

– А на самом деле… Когда, как не сейчас? Завтра придет Олег Викторович, и ты опять будешь работать. А сейчас, вечерком смотаться – милое дело. Никто и не узнает, я точно не скажу, да и заяц здесь сейчас уже не нужен…

– Я и вам заплачу пять тысяч! – горячо добавил парень, обращаясь уже к Диане.

– Это слишком много, да и ни к чему… – засомневалась Диана.

– Я не бедный, у меня свой бизнес, и это нормальная цена за серьезное беспокойство. Ради своей любви я готов на все… главное – помириться с моей девушкой…

– Это я уже поняла, – вздохнула Диана и кивнула парню: – Идемте… Только назад меня привезите… Куда же я пойду в этом костюме?

– Конечно! Я и привезу, и отвезу! Машина с климат-контролем! Мне бы только с Леночкой помириться! Она точно не устоит! Начнет улыбаться, а там уже и до прощения недалеко!

И Диана в розовой шкуре гордо прошествовала за парнем по торговому центру. Они спустились в лифте на парковку и прошли в гордом одиночестве к машине парня. Почему-то Диана вспомнила, что события многих фильмов ужасов начинаются именно на таких вот безлюдных парковках, где идут запоздавшие посетители… Естественно, в основном – молодые беззащитные девушки.

Усадив Диану в большой, удобный джип, парень вдруг вспомнил, что забыл портмоне в магазине.

– Ой! Я так обрадовался, что вы согласились, что оставил там кошелек! Хотел еще и открыток купить, чтобы порадовать продавщицу! Подождите меня буквально минутку! Я туда и обратно!

И стремглав убежал прочь. Вернулся он не через две минуты, а чуть позже, запыхавшийся и радостный. Диана, оставшаяся одна в чужой машине, еще раз убедилась в правильности выбора режиссерами фильмов ужасов местом съемок безлюдных, темных парковок.

– Все! Нашел! То есть девушка-продавец оказалась порядочным человеком. Она мне все вернула в целости и сохранности! Ну что, едем?!

– Вперед! И кондиционер включите посильнее, – попросила Диана, думая, что наконец-таки осуществит свою давнюю мечту – купит швейную машинку, которая для нее пока была роскошью, а теперь она ее честно заработает, сможет купить отрез качественной ткани и сшить себе платье любого, самого модного и сложного покроя. В ее гардеробе появится много интересных вещей… Она бы еще и Любу с Варварой обшила. Да могла бы и заказы на дому принимать…

– Приехали! – вывел ее из задумчивости парень.

– Приехали? Очень хорошо! Девушку зовут Лена? Ну что же… идем к Лене… – вздохнула Диана и поднялась на ноги, осознав, что «делит шкуру неубитого медведя». Она еще не заработала свои пять тысяч, а сил уже не было…

Они вышли из джипа парня, который представился Игорем, и пошли двором к обычной пятиэтажке.

– Расскажите что-нибудь о вашей девушке, о том, как вы познакомились, что-нибудь о ваших отношениях. Ну, что-нибудь, что для Лены будет важным и чем я могу ее зацепить… Я буду импровизировать по ходу действия, – попросила Диана, как всегда, серьезно готовясь и вживаясь в роль.

Игорь приступил к рассказу о своей девушке, а она внимательно его слушала. Диана поняла одно: его девушка очень любит веселиться и «тусить», поэтому были неплохие шансы растопить ее сердце с помощью зайца.

– Безлюдный район, – отметила она перед подъездом.

– Не очень хорошее жилье, вот и жильцов нет, – засмеялся Игорь.

– Зовите Лену…

– Она не откроет, услышав мой голос. Вы должны показаться ей в дверной глазок, и тогда, может, ее сердце дрогнет и она откроет дверь, – сказал Игорь.

Они подошли к подъезду, и тут Диана увидела какого-то бомжа, роющегося в мусорнике неподалеку от подъезда.

– Ой, подождите! Я деньги ему дам! – попросила она у Игоря. – Всегда помогаю неимущим, у меня тут несколько десяток в кармане…

– Хорошее дело! Хорошего зайчика я веду своей Леночке, – одобрительно ответил Игорь.

– Ну, все… Я готова! – вернулась Диана от бомжа медленной походкой, словно идя на эшафот.

– Ну же! Энергичней, мой зайчик! Нам не придется далеко подниматься по лестнице! Моя царевна живет на первом этаже! – засмеялся парень, пребывая в каком-то нервном напряжении.

Диана в ответ выдавила вымученную улыбку и еще раз с тоской оглянулась вокруг, вновь не заметив никого из людей… Даже бомж куда-то ушел.

Глава 3

Герасим Геннадьевич Гончаров был очень удивлен, когда по его вызову «трезвого водителя» приехала девушка. Но она сразу же произвела на него весьма приятное впечатление. Молодая, симпатичная, очень трогательная и утверждающая, что она достойна называться «трезвым водителем».

– Мне очень нужна эта работа. Я знаю, что берут в основном мужчин, и меня взяли только на испытательный срок, поэтому, пожалуйста, не отказывайтесь… Я довезу, да, я новичок, но у меня и права, и все… – хлопала длинными ресницами девушка.

– Да я не против… – пожал плечами Герасим, удивляясь, что она в заслугу себе ставит наличие прав, еще бы их у нее не было! – Девушка так девушка… мне все равно, главное, что у вас – ноль промилле в крови и дыхании…

– И еще одна просьба! Последняя! Сядьте рядом со мной… Я права получила совсем недавно… нет, вы не волнуйтесь! Мне так спокойней будет! – продолжала «грузить» его девушка.

– Почему-то именно после этих слов и начинаешь волноваться, – поежился Герасим.

– Не волнуйтесь! Господи, поверьте мне! Я хорошо и аккуратно вожу, я просто влюблена в автомобили. Понимаете? И я хочу стать настоящим профессионалом! Но, так как я все же новичок, я попрошу вас сесть рядом на всякий случай… Я прекрасно понимаю, что вы выпили, что вы хотите расслабиться и просто спокойно доехать до дома, но вот я свалилась на вашу голову… Прошу понять и простить…

– Понял и простил, – кивнул Герасим Геннадьевич, да и кто из мужчин бы не смягчился перед такой очаровашкой?

– И помог, – добавила девушка. – Всего несколько месяцев, и я стану настоящим профи. Посидите рядом и проконтролируйте, пожалуйста. Ну просто посмотрите, и все… Больно уж у вас автомобиль дорогой…

– Хорошо, – согласился Герасим, чувствующий себя не способным проконтролировать даже собственную икоту, не то что вождение новичка… Но как взрослый, половозрелый мужчина мог отказать трогательной, хрупкой девушке, серьезным достоинством которой была ее красота?

– Вот и здорово! – сразу же засверкала она соблазнительной улыбкой, расправляя плечики и подчеркивая область декольте.

– Хорошо, – заулыбался Герасим той дебильной, ничего не означающей, но всегда появляющейся у мужчин улыбкой, когда они готовы уже на многие глупости ради глупости самой красивой девушки, обратившейся к ним с идиотской просьбой.

Герасиму Геннадьевичу Гончарову недавно исполнилось сорок пять лет. Но никто бы не дал ему столько, потому что выглядел он очень хорошо. Герасим всю жизнь занимался спортом, а именно борьбой и боксом, и достиг определенных успехов даже в профессиональном спорте. Герасим после окончания школы добровольно пошел в армию и задержался там на десять лет, дослужившись до офицерского чина, побывав в «горячих точках». Комиссовавшись по ранению, Герасим закончил институт в тридцать лет и организовал свой бизнес. За десять лет Герасим заработал достаточно для обеспечения себе и своей семье достойного существования. А когда дело дошло до развода, чтобы совсем не впасть в депрессию, Герасим решил заняться все же тем, что должно было приносить ему не только материальное благополучие, но и моральное. В тот непростой период ему надо было не расслабиться, а найти себе хобби. Помимо соучредительства в серьезных финансовых институтах, Герасим открыл частное детективное агентство, где стал директором и проводил бо́льшую часть рабочего времени. Что касается личной жизни, он уже пять лет слыл завидным женихом и ни в какую больше не хотел жениться и связывать себя отношениями с одной-единственной женщиной, которая в будущем могла оказаться стервой, уродиной, неврастеничкой и еще бог знает кем, как один раз уже случилось. Поэтому Герасим жил в свое удовольствие – спал с девицами легкого поведения. То есть сознательно выбирал женщин исключительно для удовольствия, а не для построения отношений. Если чувствовал, что привязывается к женщине, сразу же уходил от нее. Двоих своих детей Герасим обеспечивал всем, что им было надо, с женой тоже старался поддерживать дружеский контакт, хотя из-за ее ревности и обиды на него это не всегда удавалось. В общем, он жил на полную катушку: любил пропадать в спортивном зале, любил свою работу, любил серьезные задания. Испытывал особое удовольствие, когда на самом деле оказывался кому-то нужным и полезным. Отдыхал Герасим с размахом – любил хорошие рестораны, путешествия по всему миру, экстремальные виды спорта и быструю езду. Внешне это был очень привлекательный мужчина с темными волосами, отличной фигурой и выразительным лицом. На данном этапе своей жизни Герасим был обеспеченным и абсолютно свободным человеком. Однако и с такими людьми иногда случаются неприятности.

Он заехал в гости к одному приятелю, с которым давно не виделся и который уговорил его выпить за обычным мужским разговором. До утра оставаться у него Герасим не захотел и решил воспользоваться услугой «трезвый водитель», доверив ему свой автомобиль представительского класса. Чем дальше Гера ехал, тем больше радовался тому, что решил воспользоваться этой услугой. Он разглядывал милую девушку-водителя, а конкретнее – ее грудь, норовившую выскочить из декольте, ее стройные ножки, не прикрытые юбочкой. Тоненькими ручками она держалась за большой руль и вскрикивала тоненьким голосом.

– Ой! Ой! Поворот! Ой! Ой! Проскочили! Ой, а чего он так меня подрезал! Вы видели? А я хорошую дистанцию держу? Ой! Не пропустила знак, увидела! – радуясь собственным успехам, сообщила девушка, продолжая дразнить соблазнительным телом своего нетрезвого пассажира. Гера настолько увлекся созерцанием, что вообще перестал обращать внимание, куда его везут. Он был очень рад, что на его вызов приехала именно девушка, а не суровый мужик с каменным лицом и неприязненным взглядом, мол, кто-то пьет и шикует, а он этих придурков должен развозить по домам, а потом тащиться обратно в метро.

– Ой! Я заблудилась… – остановилась девушка и вдруг схватила своими ладошками теплые ладони Герасима. – Вы так помогли мне! Вы такой хороший! Вы не кричали, не ругались! Я с вами чувствую себя очень уверенно! – и она положила его руки себе на грудь.

– Кто же на вас может ругаться? Это же… – растерялся Гера, который выпил лишнего и теперь пребывал просто в состоянии эйфории. Он не понимал, где они находятся, да и какое это имело значение?

Девушка полезла к нему целоваться, и Герасим ответил. Эти игры в «БМВ» дошли бы до логического конца, если бы позади Герасима не хлопнула дверца и он не получил сильнейший удар по затылку. В то же мгновение он провалился в темноту, не успев ничего подумать и попрощаться с белым светом, поняв, что он большой дурак.

Некоторое время Гера по ощущениям находился где-то между светом и тьмой. Несколько раз он вроде уже приходил в себя, потому что в сознание прорывался яркими вспышками свет, но снова впадал в забытье. И вот наконец он сумел открыть глаза. Если бы Герасим не был профессионалом, он бы еще очень долго приходил в себя, а так это произошло достаточно быстро, и он сразу же оценил ситуацию. Оценивать особо было нечего. Он вспомнил, что выпил с другом, потом вызвал «трезвого водителя», и приехала эта юная соблазнительница… Да, вот именно с ее приезда все и началось. Почему-то даже сейчас он вспоминал ее аппетитные формы и стройные ножки, не держа на девушку зла.

«А потом поцелуй, который я не успел оценить, стук двери, и все…» – вспомнил Герасим и понял, что после этого его просто «вырубили».

«Господи… развели, как лоха… – поморщился Герасим, оглядев свои целые руки-ноги в дорогом костюме и ощупав голову. Его ладонь тут же покрылась липкой жидкостью – уже сгустившейся кровью. – Черт, пробили башку-то…» – понял Герасим, откуда эта дезориентация в пространстве и тошнота с головокружением. Он проверил карманы чисто для галочки, понимая, что ничего там не найдет: ни портмоне, ни телефона, ни документов.

Герасим поднялся на ноги. Ну, как поднялся… Он стоял на четвереньках, понимая, что находится мало того что в весьма плачевном состоянии, так еще и в каком-то, извините, дерьме… Его с пробитой головой выбросили на обочину, в какую-то канаву, в которой были и мусор, и талый снег, и земля, и даже первые ростки первоцветов. Апрель… Запах стоял соответствующий – гнилости и грязи.

– В дерьме! В полном дерьме!! – вслух сказал Герасим, словно для того, чтобы окончательно прийти в себя от звука собственного хрипловатого голоса.

Понятно, что его ограбили и угнали автомобиль… В принципе то, что его с таким ранением бросили в канаву, было сродни убийству… Повезло, что здоровье хорошее да голова крепкая, несмотря на то, что мозгов маловато.

– Вот идиот! Вот ведь лох! Так попасться, развели, как девочку! Идиот! Пить надо меньше! Черт! Так башка болит! Ни позвонить, ни помощь вызвать… – Герасим вскарабкался на дорожное полотно и осмотрелся.

Вдалеке виднелись какие-то дома, и он пошел туда, чтобы обратиться за помощью, вызвать полицию, позвонить друзьям, в конце концов. Скорее всего надо было вызвать и медиков, но, честное слово, в больницу он не хотел.

Подойдя ближе к пятиэтажным домам, кашляя и шатаясь, Герасим увидел человека, идущего ему навстречу. То, что человек покачивается, он заметил не сразу.

– Эй… помогите! – обратился к нему Гера.

Человек оказался бомжем.

– Чем помочь, любезный? – остановился он.

– Позвонить бы… – сплюнул кровь Герасим.

– Господи, милок! Да откуда телефон-то? Я же бездомный! Не видишь, что ли? – удивился бомж.

– И то верно… – наконец разглядел его Гера, вернее, до него дошел едкий запах, исходящий от бомжа. – Тогда я дальше в город, за помощью? Где тут люди-то?

– Иди, милок, иди… Слушай, постой! – вдруг остановил его бомж.

– Да? – спросил Герасим, подавляя тошноту.

– Я тут недавно совсем, как всегда, отоваривался на помойке, – прошамкал он ртом, где не было половины зубов.

– Отоваривался? На помойке? – переспросил Гера, пытаясь унять дрожь в ногах и всеми силами стараясь не потерять сознание.

– Ну а где я еще буду отовариваться? Ясное дело, не в магазине! Денег-то отродясь не было! – ответил бомж, качая головой и удивляясь непонятливости собеседника.

– Извини, у меня тоже нет… честно, дал бы, – вздохнул Герасим.

– Да по тебе видно, брат… Нехорошо ты выглядишь, очень нехорошо… кровь у тебя… Тебе бы медицинскую помощь получить. Знаешь, где больница для тех, у кого документов нет? На Курской… Хотя одежда на тебе неплохая, может, не стоит туда?

– Конечно, эту проблему я решу сам! – понял его Герасим.

– Так вот… подходит ко мне большой розовый заяц… и говорит… – продолжил бомж.

– Кто подходит? – напряг мозг и слух Гера.

– Такой большой розовый заяц… и говорит, что грозит ему большая опасность, что ему нужна помощь… что, похоже, он попал в руки преступника… Такие страсти он мне говорил… слушать не хотелось.

– И что? – не понял Гера, понимая, что удар по голове, видимо, оказался сильнее, чем он предполагал.

– Так попросила она меня сообщить в полицию об этом, потому что другой возможности у нее не будет, грозит ей огромная опасность, – произнес бомж.

– Кто она? Ты говорил, что к тебе заяц подошел? – спросил Герасим, понимая, что он теряет время, разговаривая с умалишенным.

– Ну заяц-то ненастоящий! Что же ты тупой такой?! Я сначала тоже подумал, что съел что-то не то, или выпил, или нанюхался, может… Но потом увидел – нет! Девка настоящая в шкуре этого зайца! Напуганная девка! Настоящая женщина в виде зайца!

– И дальше? – спросил Гера.

– А че дальше? Я пошел, и все… Откуда у меня телефон? Да и в какую полицию я пойду? Кто меня слушать будет? Вон и ты не поверил! Заяц, просящий о помощи! Бред, да и только! Дадут под зад коленом, и все! Вот и пошел я дальше, но совесть моя осталась неспокойной… Все-таки, а вдруг у девки, то есть зайца, тьфу! Наверное, все-таки девки, и правда последним шансом на спасение был я? Я хоть и озлоблен на весь мир, но не настолько, чтобы смерть женщины осталась на моей совести, – произнес бомж. – Не хотелось бы… Умру где-нибудь в канаве, да еще с таким грехом перед Богом предстану. Вот я тебе и говорю!

– И что вы хотите от меня? – спросил Герасим.

– Как – что? Непонятно, что ли? Тебе сильно досталось? Передаю ее просьбу тебе… Сбрасываю с себя эту заботу на тебя! Ты и моложе, и дееспособнее!

– Да и изъясняетесь вы интересно, – снова потрогал свой затылок Герасим.

– Так я в прошлом учитель русского языка и литературы. Да! А вы что думаете, что среди бомжей одни неучи и алкоголики? Да! Алкоголь – проблема! И у меня эта проблема была по душевной пустоте, после ухода любимой супруги. А чего про зайца рассказал? Так забыть не могу… Что-то давит на меня! Уж больно глаза у нее были… как это сказать? Искренние… Такие глаза, словно я ее знаю много-много лет. Такие вот родные глаза! Знакомые…

– Я понял… Только почему на меня сваливается столь ответственная миссия? – спросил Герасим. – Я не совсем в форме…

– Так ты первый приличный человек, встретившийся мне на пути! Все! Ничего мне больше не говори! Я пошел! А этот грех на тебе! Я тебе передал эту «черную метку». Вон тот дом, видишь, и подъезд второй с краю, куда они вошли…

– Сколько их было?

– Заяц, то есть девушка, и парень, и все… Да, они вдвоем вошли в этот подъезд, и она сказала, что ее могут убить, что она попала в руки маньяка. А больше я ничего не знаю, я все сказал. Вот теперь ты и думай! Да, выглядишь ты плохо, но на тебе дорогой костюм, ты не похож на бомжа, и если ты решишь сообщить об этом в полицию, тебе поверят, не то что мне… Вот и решай, – еще раз сказал бомж и спокойно двинулся дальше по дороге, что-то бормоча себе под нос. Он даже перекрестил Геру на прощание.

Герасим после этого рассказа под грузом ответственности вернулся в овраг, и его вывернуло. Затылок продолжал кровоточить.

«Вот ведь черт! В больницу точно нужно… Но что мне теперь делать с этим зайцем? Странная ситуация, не тот свидетель, которому надо безоговорочно верить… И все же я не смогу, как профессионал, оставить все это без проверки. Вдруг человека сейчас убивают?» – подумал Герасим.

Он добрел до дома, который показал ему бомж, и остановился у нужного подъезда. Придумал тот все это или нет, он не знал, но для себя твердо решил действовать.

– И что делать? – мутило Герасима. – Пять этажей по четыре квартиры, это двадцать квартир… И где я буду искать зайца, если это не бред? Ходить по квартирам и спрашивать, не у вас ли прячется розовый заяц? Пока кто-нибудь не вызовет скорую психиатрическую помощь? – в полубреду размышлял Герасим, понимая, что нет никакой другой перспективы.

Диана в образе милого зайца вошла в квартиру на первом этаже, подгоняемая Игорем, словно под конвоем. Он следовал за ней по пятам.

– Заходи, заходи… – нервно облизывал губы Игорь и мягко, но настойчиво подталкивал ее в спину.

– А что, ваша Лена дверь не закрывает? – спросила она, дрожа в плюшевой шкуре.

– Дверь всегда открыта в ожидании гостей, – засмеялся Игорь и, втолкнув зайца внутрь, закрыл за собой дверь.

– Лена! – позвала Диана побледневшими губами. – Лена, вы где? Для вас сюрприз!

– Она не разговорчивая, моя девочка, она болеет, для ее выздоровления я и пригласил тебя, – заявил Игорь и пропихнул ее дальше в большую комнату.

То, что увидела Диана, было хуже, чем в самом страшном фильме ужасов. На большой двуспальной кровати лежала мертвая девушка с вытянутыми длинными худыми ногами, руками с золотыми колечками, сложенными на груди, бледно-синюшным лицом. Вся кровать вокруг нее была в запекшейся крови. О том, что девушка мертва, говорил не только ее ужасающий внешний вид, но и тошнотворный запах, стоящий в квартире, а в комнате – особенно.

– Леночка, здравствуй! Смотри, дорогая, кого я тебе привел? Такой симпатичный зайчик! Ну же, малыш! Я так не играю! Я весь день брожу в торговом центре в поисках подарка для тебя. Я все для тебя делаю, а ты хоть что-нибудь мне бы ответила! – истерично воскликнул Игорь и принялся трясти труп…

От ужаса Диана боялась потерять сознание. Она поняла, что с парнем что-то не так, когда заметила, что он говорит о своей девушке в прошедшем времени с каким-то ненормальным придыханием и с дрожью в руках, а затем обнаружила следы засохшей крови у него в машине. Также Диана поняла, что Игорь все время находится рядом и вряд ли ее отпустит. Затем она заметила нездоровый блеск в его глазах. И, как назло, на улице не было людей, которых можно было попросить о помощи… Один бомж, копошившийся у помойки, и все… Его-то она и попросила сообщить в полицию… Она поняла, что попала в руки ненормального, но весь ужас ситуации смогла оценить, только когда увидела мертвую девушку.

– Не трясите ее! Она мертва! – не выдержала Диана, еще питая слабую надежду привести парня в чувство.

– Что? Что ты говоришь, тварь?! – вдруг взвизгнул он и, вскочив с кровати, наотмашь ударил Диану по лицу. Она вскрикнула и упала, стукнувшись о стенку – квартира была малогабаритная.

– Заткнись!! Ты – плохой заяц! Ты не развеселил мою Лену! Она не мертва, она не может быть мертва! Она просто спит! Понятно тебе?!

– Хорошо… спит… А я – плохой заяц. Можно тогда я пойду, раз все равно здесь не пригожусь? – робко спросила Диана.

– Ты издеваешься? – пнул ее ногой Игорь. – Ты меня что, за дурака держишь?!

– Нет… не за дурака… – задыхалась Диана от боли в ребрах.

– Ты никуда отсюда не уйдешь вообще! Поняла?! Никогда! Только одно может тебя спасти! – сорвался Игорь.

– Что? – сплюнула кровь с разбитой губы Диана.

– Если моя Леночка очнется и рассмеется… Я приводил ей уже одного чудака с воздушными шариками, но он ее не рассмешил, и мне пришлось его убрать, – вытер о себя потные руки Игорь и достал из кармана складной нож.

– Убрать… – повторила Диана, понимая, что попала в руки настоящего психопата.

– Валяется в ванной, пришлось убить мужика… Не отпускать же его? Он же всем расскажет про Леночку, и ее заберут! Мне еще пришлось убить ту девушку в магазине с зайцами. Нет, она не должна была смешить мою Леночку, она обычная и не смешная. Но я ее убил… помнишь, ты осталась в машине, а я вернулся в торговый центр? – спросил Игорь. – Вот! Я тогда и убил ее, – чуть ли не с радостью добавил он. – Потому что она видела, что именно я увел зайчика из их магазина. А никто не должен об этом знать… Потому что или ты рассмешишь мою Лену, или отправишься к продавцу воздушных шаров. Никто ничего не должен узнать, а Леночка останется со мной навсегда.

– Да вы ненормальный! Вам нужна помощь! – ответила Диана.

– Не говори так никогда! – с угрозой надвинулся на нее Игорь. – Ты напоминаешь мне Леночку, а она много лучше тебя! Она тоже мне все уши прожужжала какими-то докторами… Кто это выдержит? Вот и я не выдержал… Здоровому человеку все время говорят о психиатре, где это видано?! Ну, я один раз Леночку и стукнул. Легонько так… я же ее люблю! Она и успокоилась сразу… Про врача мне больше не говорит, но и не улыбается. Твоя задача: встать, утереть сопли и кровь, чтобы не напугать мою девочку, и наконец-таки начать развлекать ее. Начнем с танца! И запомни: ты должна ее рассмешить, она должна начать улыбаться! – приказал Игорь.

Диана поняла, что помощь к ней скорее всего не придет… если он сказал правду и администратор Катя мертва… Об этом даже думать было страшно. Да она и не знала, куда повез ее этот психопат. Никто никогда ее здесь не найдет… А бомж… если он кому-то скажет… так ему могут и не поверить… Да и вряд ли он скажет, он ничего, похоже, и не понял… Смотрел на нее мутными глазами.

Она поднялась на ноги и посмотрела на мертвую девушку, затем – на окно, где стояла решетка, а вокруг не наблюдалось ни одного предмета, который можно было бы использовать в качестве оружия для самообороны. А в его руке щелкнуло выскочившее лезвие складного ножа. Диана похолодела, а затем начала танец зайки, который танцевала в торговом центре. От духоты у нее уже возникло ощущение, что она сейчас потеряет сознание. А еще этот удар по лицу… Диане стало реально страшно, она видела, как тряслись его руки от желания убить еще кого-нибудь, а вернее – ее, ведь эта несчастная не начнет улыбаться никогда. И тут в дверь позвонили. Она поняла, что играет свою последнюю роль, которая, по иронии судьбы, снова была костюмированной… От Русалки до розового зайца, вот и пролетела ее карьера… Можно было бы умереть от смеха, если бы не панический ужас. Игорь подбежал к Диане, схватил ее за розовую шкуру и принялся трясти, как грушу.

– Быстро идем к двери! Только пикни, и я тебя пырну ножом! Поняла? Я Лену не отдам никому!

– Поняла…

Он подтащил ее к двери, одной рукой прижал к стенке, а другой открыл дверь. Диана повернула голову, обливаясь потом, и посмотрела в небольшую образовавшуюся щель. Там стоял мужчина в темной одежде и, пошатываясь, держался рукой за стену. Она плохо могла его разглядеть, но прекрасно понимала, что это ее единственный шанс на спасение. Вряд ли кто-то еще придет сюда. Сдерживало ее поблескивающее в руках Игоря лезвие у ее живота.

– Кто такой? Чего надо? – спросил незнакомца Игорь.

– Почему так нелюбезно? – улыбнулся мужчина. – Я продаю морковку, капусту…

– Чего?! – не понял Игорь.

– Морковку говорю… капусту… Для зайцев. У вас нет в гостях розового зайца? Кстати, а чем это у вас так неприятно пахнет? – спросил пришедший, и сердце у нее забилось с бешеной скоростью.

Диана почувствовала, как рука Игоря сильнее прижимает ее к стене. Она также поняла, что не может упустить этот шанс и мужчина явно что-то знает о ней, хотя не с ним она разговаривала у помойки. Незнакомец хоть и не был бомжем, выглядел тоже не лучшим образом. Может, он был знакомым бездомного у помойки?

Она вывернулась из-под руки маньяка и закричала:

– У него нож! Берегитесь!

В этот же момент Игорь нанес ей удар ножом в живот. То есть Диана видела лезвие, мелькнувшее в воздухе, почувствовала мощный удар, но от страха, как решила она, не почувствовала боли. Остановить сильную мужскую руку у нее тоже не было никакой возможности. В этот же момент мужчина ворвался в квартиру и набросился на Игоря. Диана с ужасом заметила, что пришедший к ней на помощь человек весь в крови, хотя ранить его Игорь еще никак не мог.

– Убью! Заколю! – бесновался Игорь, при этом все равно почему-то тряс Диану, словно пытаясь выбить из нее душу.

Второй мужчина методичными ударами сшиб его с ног и добил на полу, так что Игорь наконец оставил ее в покое. Только тогда Диана поняла, что его нож застрял в ее шкуре и он пытался достать его, поэтому так и тряс ее, словно его било электрическим током. То есть ее розовая плюшевая шкура в принципе спасла и этого незнакомца, пришедшего ей на помощь. Еще неизвестно, как бы он победил этого убийцу, окажись в руках психопата нож.

– Все! Утихни, урод! – нанес последний удар Герасим, тяжело дыша и отваливаясь к стенке.

– Его связать надо! Он убийца! – сказала Диана, смотря на рукоятку ножа, торчащую из ее живота.

– Из тебя нож торчит, – проследил за ее взглядом мужчина.

– Я вижу… Я ничего не чувствую… от страха, наверное.

– Ты бы присела, я сейчас «Скорую» вызову… – буднично-спокойно ответил он.

– Вы бы его связали… там в комнате труп его девушки… и он говорит, что еще несколько человек убил… – Диана начала сползать по стене, и мужчине пришлось взять все под свой контроль, потому что она явно не собиралась бегать по квартире с торчащей из живота рукояткой ножа.

Глава 4

Диана и Люба сидели в своем любимом кафе в выносной застекленной веранде. Вдоль всего периметра стояли большие горшки с комнатными растениями, которые по размерам должны были находиться не в комнате, а в оранжерее. Этим растениям отводилась нелегкая функция задерживать гарь и смог, которые шли от машин с улицы, и создавать в заведении хотя бы иллюзию оазиса. Получалось это чисто психологически, потому что воздух в центре Москвы не могли бы улучшить и сотни деревьев, не то что эти несчастные растения в горшках. Дышать было нечем. На светлом дощатом полу стояли круглые легкие столики и такие же светлые стулья с плетеными спинками, на которых лежали подушки из «Икеи». Еда в этом заведении предлагалась легкая: салаты, закуски и изобилие десертов. Женщины и взяли по кофе, только Диана черный, а Люба капучино, и по десерту. Диана рассказывала подруге обо всем, что с ней произошло. Ужасу Любови не было предела.

– Это невероятно! Немыслимо просто! Чтобы в наше время и такое произошло! Я думала, такое только по телевизору можно увидеть! Ты нарвалась на настоящего маньяка! Чего же тебе так не везет?!

– Я общалась со следователем Кабановым Максимом Андреевичем… Я до конца не понимала, куда я попала и за что? Ведь этот псих на самом деле сделал все то, о чем сказал. Он убил свою девушку, потому что та хотела от него уйти, поняв, что он совсем с ума сошел… Он и раньше наблюдался у психотерапевта, но все было тихо. А в последнее время он потерял мать, затем работу, видимо, не захотел потерять и свою девушку. После смерти последнего любимого человека – девушки – он совсем сорвался… Он на самом деле убил какого-то бедного продавца шариков и серьезно ранил девушку-администратора Катю в магазине зайцев, она, слава богу, выжила, но на помощь позвать не смогла и сообщить о нем – тоже… Она и сейчас еще без сознания.

– Так он и тебя убил! То есть нож-то вонзил! – с круглыми глазами уже по второму разу внимала ее рассказу Люба, рот у нее снова открывался, и оттуда вываливалось непрожеванное пирожное.

– Меня спасла розовая шкура, которая оказалась еще и толстой.

– И то, что ты худая…

– Может быть. Короче, до меня нож не дошел… не воткнулся, только слегка поцарапал кожу на боку, и синяк он мне все-таки поставил… Но это – ничто по сравнению с тем, что бы он мог со мной сделать… Господи, хорошо, что бомж хоть кому-то сказал о моей просьбе, и этот кто-то все же пришел на помощь, хотя, как сказал следователь, он сам плохо себя чувствовал и мало что понял из путаного рассказа бомжа, да и не поверил ему особо… Но все равно пошел проверить. Мне повезло, что он профессионал, причастен к детективному агентству, вот у него и сработала профессиональная жилка и чутье. Мне повезло, что он победил этого одержимого психа…

– Да уж! Повезло! Почему ты еще на улице не сбежала от него? Рванула бы куда глаза глядят с криком «Помогите!».

– Легко тебе говорить… Я в тот момент плохо соображала, и бежать в этом костюме было невозможно, и не видела я никого, а этот псих догнал бы меня в два прыжка и убил бы точно! Он просто не отходил ни на шаг! Он меня пас, я это чувствовала!

– Дорогая моя Дианочка… Это я во всем виновата! – подняла Люба брови домиком.

– Прекрати! Ты тут совсем ни при чем! Я по жизни влипаю во всякие истории!

– Это же я тебе сосватала этого зайца! Если бы не моя просьба… – сделала виноватое лицо подруга.

– Да! Но откуда ты могла знать, что я решу «подхалтурить» и продлить свой рабочий день таким нетрадиционным способом? Это – случай… Хорошо, что я жива… Спасибо этому мужчине, я даже его не успела поблагодарить, только имя знаю – Герасим.

– Кто?

– Герасим, – повторила Диана.

– Странное имя, – задумалась Люба, словно что-то вспоминая.

– Русское, – ответила Диана.

– Русское и странное… Нехорошие ассоциации, – зажевала жвачку Люба. – Кто же назовет своего сына Герасимом?

– Может, тот, кто не читал Тургенева? – пожала плечами Диана, и подруги рассмеялись.

– Ему явно нельзя вступать в общество защиты животных, не так могут понять, – продолжала смеяться истеричным смехом Люба. – ООО «Герасим»! Мы поможем вашим собакам.

– Тогда уже и ветеринаром быть не рекомендуется, – согласилась Диана. – Ой, какая у вас хорошенькая собачка! Сейчас мы ее запишем к доктору Айболиту Герасиму. Ладно! Если бы не он! Спасибо, что спас… Следователь сказал, что у него пробита голова, но сделал это не мой маньяк, а еще до этого…

– В смысле? – не поняла Люба.

– Я же говорю: кто-то напал на улице, обокрал, избил… угнал автомобиль… В таком плачевном состоянии он повстречал бомжа, спасибо и ему, что все-таки не утаил информацию, поделился…

– И ты хочешь сказать, что человек, которого только что избили, чуть не отправили на тот свет, обокрали, кинулся не в полицию, писать заявление, а спасать еще кого-то? То есть розового зайца?! Неужели в наше время еще есть такие отзывчивые люди, настоящие мужчины? Просто рыцарь! Хорошо, что его избили… то есть это не очень хорошо, но если бы его не выкинули на обочину, то и на помощь к тебе никто бы не пришел… Бомж никого бы не встретил, а потом благополучно все забыл.

– Вот видишь, мне повезло… Да и потом, может, от этого удара по голове он плохо соображал, что делал? Поэтому и пошел спасать зайца? И это меня спасло? – предположила Диана. – Как бы то ни было… повезло. Только теперь мне надо отчитаться за испорченный костюм зайчика… Я прямо сейчас поеду к Олегу Викторовичу, который так опрометчиво взял меня на работу…

– Ага, едешь к начальству? За нагоняем? – сразу же оживилась Люба.

– Еду…

– А хочешь, я с тобой? Как группа поддержки? Все равно я косвенно виновата, – предложила Люба.

– А давай! – вдруг неожиданно для себя согласилась Диана, – неприятно все это, ты не помешаешь… ты с мужчинами умеешь разговаривать.

– Тогда, может, по пятьдесят? – предложила Люба. – Так сказать, для храбрости?

– Для храбрости? – переспросила Диана с опаской, ей уже одно это словосочетание не понравилось, но что делать. – А давай! Ты только скажи, не зря я пострадала? Хоть сделали тебе предложение? Успокоишься ты наконец-таки в тихой семейной гавани? – поинтересовалась Диана.

– Предложение? – переспросила Любовь.

– Замуж, – пояснила Диана.

– А, это… сделал! Конечно, сделал… Мой милый Костик, куда бы он делся? Конечно, рад, что женимся, – подтвердила Люба.

– Костик? – сдвинула на переносице черные тонкие брови Диана.

– Константин, – подтвердила Люба, отводя в сторону светло-карие глаза.

– Ты вроде говорила, что встретила любовь всей своей жизни и зовут его Леонид? Ленчик… При чем тут тогда Костик? У меня хорошая память, и я еще не сошла с ума!

– Какая же ты внимательная! – ахнула Любовь. – Я думала, что ты и не заметишь…

– Чего?

– Познакомилась я с его другом и поняла, что не Леонид, а именно Костик является мужчиной всей моей жизни, и быстро все переиграла, – пояснила Люба.

– Ну, ты даешь! Пока я там с маньяком разбиралась, ты жила такой бурной жизнью?!

– Выпьем! – кивнула Любовь.

Глава 5

Олег Викторович с недоумением смотрел на двух подвыпивших дам, ввалившихся к нему в магазин уже под закрытие в невменяемом состоянии с бутылкой шампанского и шкурой розового зайца, висящей через руку одной из женщин, как охотничий трофей.

– Привет-привет! А вот и мы!

– Я вижу… У меня в магазине полный ужас, такое случилось впервые… Моя сотрудница лежала здесь в луже крови… Господи! И тебя похитили и чуть не убили! Вот ведь нашел я зайчика, ничего не скажешь… Еще так радовался твоим талантам! Какого же хрена ты поехала с этим маньяком?!

– Я в нерабочее время, – ответила Диана. – Каждый человек хочет подработать, да и он нормальным казался и так слезно просил.

– Но не в казенном же имуществе… Эта шкура принадлежит мне, моему магазину. И, между прочим, она стоила больших денег. А теперь ты мне ее возвращаешь в испорченном состоянии. На ней много крови, на ней грязь, она порвана. Да и смотреть на нее мне лично теперь тошно!

– Порвана! – передразнила его Люба. – Это, между прочим, след от ножа! Вы радоваться должны, что девушка жива, одну вон покалечили, а эту вообще убить могли, а вы тут с этой шкурой…

– А это реклама моего магазина, и ты еще ничего не заработала, а уже такие растраты. Вот поэтому я и говорю: верните мне пятьдесят тысяч за испорченную шкуру, и мы будем в расчете! – заявил Олег Викторович. – Хотя я и зол..

– Сколько?! – переспросила Диана, которой прозвучавшая сумма казалась совсем неподъемной.

– Пятьдесят будет достаточно, – повторил владелец магазина.

– Да это – грабеж средь бела дня! Откуда такие цены? – не согласилась с ним Диана.

– Ростовые куклы очень дорогие, а пострадала она из-за вашей безалаберности! Нечего было уносить реквизит из магазина, это – кража, спасибо, что я на вас не заявил, – поджал губы Олег Викторович.

– А вы жмот, – покачала головой Любовь. – Нельзя так…

– В этой жизни за все надо отвечать. А я вообще жалею, что взял тебя к себе… Одни убытки! И рекламу потерял, и администратора тоже… Теперь вот за нее работаю, – пожаловался Олег Викторович. – Точно – одни убытки… Я же не прошу возместить моральный ущерб!

– И на этом спасибо, – усмехнулась Диана.

– А давайте выпьем! – икнула Люба, этой фразой и этим действием пытаясь объединить всех, а может, просто пришло время ей продолжить веселье.

– У меня был тяжелый рабочий день, и я не против, – отозвался Олег Викторович, быстро соглашаясь.

Они остались у него в магазине ненадолго, а в итоге получилось на всю ночь – заснули в подсобке. С вечера они сделали вылазку в работающий круглосуточно супермаркет и затарились еще спиртным. Олег Викторович был уже согласен сдать шкуру в химчистку, чтобы значительно сэкономить на расходах и не покупать новую, а зашить дырку от ножа взялась сама Диана «так, что и не заметишь», потому что она хорошо шила – научили на зоне, поведала она под удивленным взглядом Олега. Страшная сумма в пятьдесят тысяч теперь не маячила в сознании Дианы – это того стоило.

Утром она проснулась от тошноты, головной боли и духоты. А еще Диана обнаружила, что они с Любой лежат, уткнувшись лицами в грязную, пахнущую хлоркой тряпку. Диана чихнула.

– Тьфу! Какая гадость! Люба, вставай! Мы пахнем, как бомжи! Это все твое «выпьем-выпьем»! Допились! Лежим непонятно где!

Любовь посмотрела на часы.

– Девять утра… Такая рань! Я раньше одиннадцати и глаз-то не открываю… К двенадцати постепенно открываются…

– Тут нет твоих «пупсиков», которые принесут тебе кофе в постель. Магазин в торговом центре открывается в десять, у нас час – привести себя в порядок и унести отсюда ноги, – быстро сориентировалась Диана.

– А где Олег? – поинтересовалась Люба, нюхая свои волосы и тоже морщась.

– Не видела… Он же с нами был?

– Всю ночь! – подтвердила Люба. – Все-таки симпатичный мужчина, не чета моему Костику… Правда, сначала мне жадноватым показался, но при правильном подходе он вроде и ничего…

– Люба! Ты же замуж собралась за Костика!

– Да мало ли за кого я собралась! Я еще не вышла и имею право выбирать! Это лучше сделать сейчас – по дороге, чем в загсе! А может, я свою судьбу встретила в магазине зайцев?! Это намек!

– Ты пугаешь меня! Мне кажется, ты так привыкла к мужскому вниманию и мужскому участию в твоей судьбе, что тебе не надо замуж… Как-то не готова ты, – сказала подруге Диана.

– А когда же я буду готова? К старости? Нет уж! Я сейчас определюсь! Как же мы так заснули в каком-то мусоре?! Тьфу! И душ не примешь! Хотя есть какая-то раковинка, пойду там покорячусь.

Почти сразу же вернулся в магазин и снова закрыл за собой дверь Олег Викторович.

– Привет, девочки!

– Привет. Что-то ты больно бодрый, – подозрительно посмотрела на него Любовь.

– Это потому, что он на диване спал, а мы на полу… Тоже мне – хозяин, – фыркнула Диана.

– Так это вы – нежданные гости! Я-то тут при чем? Я из-за вас страдать не должен! Тем более, что вы разорили меня!

– Опять – двадцать пять! – всплеснула руками Люба. – Нет, мой Костик все же лучше!

– Какой Костик? – не понял Олег Викторович. – Я тебе хорошую работу нашел, тебе же деньги были нужны. Ты из-за этого чуть в лапы маньяка не попала! – посмотрел он уже на Диану.

– Какую работу? – спросила Диана, которая, как известно, не отказывалась ни от какой работы, да и, что греха таить, на самом деле нуждалась в деньгах. – Что за работу? – снова повторила Диана.

– Кореш у меня один есть… Богатый, очень богатый… Впал он в депрессию перед своим юбилеем. Мол, старый стал, вся жизнь прошла… Ничего не могу, ничего не хочу… А мы, друзья, уговорили его, наоборот, не скрывать свой возраст, а закатить грандиозный банкет на юбилей. Устроить «пир на весь мир»! И вот он снимает усадьбу за городом, приглашает кучу друзей, знакомых, и всех там накормят и развеселят. Точно говорю!

– Я верю… Ты предлагаешь мне там прыгать зайчиком? – догадалась Диана. – Хватит с меня уже развлечений!

– Лучше! Я уже сообщил ему, что нашел ту самую актрису, в которую он был влюблен молодым мужчиной… Ту, что играла Русалочку!

Диана невольно переглянулась с Любой.

– Так ты узнал ее? – спросила Люба.

– Вчера, – кивнул Олег Викторович, самодовольно улыбаясь.

– И ведь не сказал ничего! – удивилась Люба.

– Да я сначала оторопел… Не верил своим глазам, а потом чего уж? Пьяные были все… Но похвастаться успел, что такой алмаз нашел! Главное, что я сразу же подумал о своем друге. Он всегда, как выпивал, вспоминал о фильме «Русалочка» и говорил, что если бы встретил такую женщину, то… – закатил глаза Олег Викторович, – сами понимаете! Мечты молодости! Тайные надежды не стареют!

– Так говорили многие, – похвалила подругу Люба.

– Только не каждый спустя годы готов увидеть свою «Русалочку» за миллион рублей! – загадочно произнес Олег Викторович, и повисла почти театральная пауза.

– Сколько? – икнула Диана.

– Не послышалось. Миллион рублей… Как вам?

– И это за что? Не может быть, что просто так…

– На юбилее этого человека появиться в образе Русалки, к которой его преследует всю жизнь тяга… любовь… А что сделаешь? Ну, хочет человек и может себе это позволить! Он прямо загорелся и помолодел в ожидании этого!

– Диана, я надеюсь, тебя не надо уговаривать? Миллион! Просто за Русалку! Да сейчас за роль столько не дают. А тебе просто повезло! Нашелся такой поклонник, который готов на такие траты. Надеюсь, что ты все правильно поняла и будешь «умной девочкой»? – тут же затараторила Люба, зная характер своей подруги и боясь, что она откажется.

– Как все будет происходить? – поинтересовалась Диана.

– Да никакого криминала! Там будет то ли бассейн, то ли фонтан… Я не знаю. Тебе надо будет просто полежать там в наряде Русалки, чтобы еще больше приблизиться к его вожделенному образу, и все! Может, он еще и похвастаться хочет, чтобы все узнали, кто присутствует у него на дне рождения. Это нормально! Имеет право и похвастаться. Может, будут фотографироваться, ну и пусть!

– А костюм Русалки я где найду? – спросила Диана, которая этим дала понять, что поехать она согласна, только не знает в чем.

– Костюмчик я тебе найду, и у тебя буквально пара дней, чтобы привести себя в форму, – строго сказал Олег Викторович.

– А я в плохой форме? – испугалась Диана и наткнулась на недоуменный взгляд Олега. – Хотя… сейчас я, конечно, выгляжу не лучшим образом, – согласилась Диана. – Да и пахну тоже… явно не свежестью морской… извините… Я все поняла, будет вам форма!

Глава 6

В час «икс» дня «икс» Диана явилась в магазин Олега Викторовича, как они и договаривались. Он цепким взглядом окинул ее фигуру и отметил, что у нее блеклый макияж.

– Неярко выглядишь, словно на пикник с родственниками, а не на день рождения к поклоннику.

– Я взяла косметику с собой, накрашусь еще, – ответила Диана. – Хотя в том фильме у меня неяркий макияж, я там вполне естественно выгляжу, – сказала она.

– Там тебе сколько лет? – спросил Олег и сам же ответил, не дожидаясь ее реакции. – То-то же! А сейчас уже надо посильней подкрашиваться! Посексуальнее! Русалка повзрослела и набралась опыта с водяными! Извини! Ха-ха-ха!

– Не волнуйся, я подкрашусь, – буркнула в ответ Диана, хотя настроение у нее точно не улучшилось, раз все началось не с комплимента, а с критики. А ведь она и так волновалась!

Олег Викторович усадил ее в автомобиль, и они поехали в сторону области. Заплатить Диане обещали после банкета. За ней попыталась увязаться Люба, но Олег Викторович сразу же осадил ее:

– Туда приглашены только близкие друзья юбиляра! Лично я к ним отношусь! Твоя подруга идет в качестве развлечения, а ты на каком основании?

– А я на основании того, что являюсь твоей девушкой! Что ты так удивляешься? Спать со мной ты переспал, а на вечеринку брать не хочешь?! – именно таким жестким давлением Любовь отвоевала себе место рядом с ними. Возразить Олегу Викторовичу было нечем.

Поэтому заехали еще и за ней по дороге. Тут-то Люба и поразила воображение обоих: она гордо стояла у подъезда на шпильках угрожающей высоты. Ее икры были обтянуты голенищами красных лакированных сапог, затем шли фактически голые аппетитные бедра, которые передавали эстафету короткой золотистой юбочке, а та – коротенькой, тоже ярко-красной курточке. И с макияжем Люба постаралась на славу! На ее лице просто не было свободного места, словно она накрасилась и за себя, и за свою подругу.

– Ничего себе! – присвистнул Олег Викторович, открывая ей дверь в салон машины. – Ты чего так разоделась-то? Словно в последний день Помпеи? Словно ты и есть главная звезда шоу!

– В последний день Помпеи люди не знали, что он будет последним, и вели себя как всегда, и одеты были как всегда, – нравоучительно заметила Любовь. – А я знаю, что за день мне предстоит: там будет много богатых мужчин, и у такой штучки, как я, появляется очень хороший шанс!

– Так я и знал! Да и на меня тебе плевать, – сокрушенно произнес Олег Викторович. – Не надо было тебя с собой брать, ты все испортишь.

– Я могу только украсить собой все, что захочешь, а звезда я по жизни…

– А выглядишь, как путана на трассе, – фыркнул он.

– Ты думаешь, что ты меня оскорбил? – искренне удивилась Люба. – Так я и есть путана! Во удивил! Всю жизнь этим живу! А то, что ты просто подумал, что в моем возрасте меня кто-то может снять на трассе, так это – комплимент! – Люба была само спокойствие.

– Снять могут, но в темноте и дальнобойщики, ехавшие уже неделю без женщин, – пояснил он.

– А я ведь и стукнуть могу, и лицо расцарапать острыми ногтями, – получил Олег в ответ.

Диана рассмеялась.

– Хватит ссориться. Ведете себя, как влюбленная парочка!

– Скорее как супружеская пара, прожившая в браке много-много лет, – ответил Олег Викторович. – Вот никогда не думал, что смог бы жениться на проститутке.

– Еще как! – прервала его Любовь. – Да из нас лучшие жены получаются! Ценить и оберегать должен! И наслаждаться!

– Наслаждаться! – передразнил ее Олег Викторович. – Будет вам скоро развлечение, – почему-то с этими словами он повернулся к Диане.

– На нее даже не смотри, – сразу же предупредила его Люба. – Она не по этой части у нас.

– Чего? Нет мужчины?

– Нет, – честно ответила Диана.

– Это при такой-то сексуальной и раскрепощенной подруге? – совсем не смотрел он на дорогу.

– Ага! Вот и прокололся! Все-таки – сексуальной! – обрадовалась Люба.

– А при чем тут подруга? Мы дружим не на сексуальной почве. Она так себя ведет, я так… – ответила ему Диана.

– Понятно. Ты – жена, она – любовница! – кивнул Олег Викторович.

– Не поняла? – спросила Диана.

– Женщины делятся на жен и любовниц по мужской градации, – охотно пояснил Олег, все время весело посматривая на Любу.

– Как-то вы нас примитивно поделили, – отметила Диана. – Мы все разные, и нас много.

– А градация такая… Некоторые переходят еще в разряд женщин-матерей, становятся такими наседками-клушами и совсем несексуальными объектами, а когда глаза открываются, еще удивляются, почему муж давно смотрит на сторону… – добавил Олег.

– А нас, как актрис, учили распознавать и играть индивидуальность каждого человека, – сказала Диана.

– Да чего мы спорим ни о чем? Гулять не гуляешь, значит, замуж хочешь! – остался при своем мнении Олег.

– Была уже, – буркнула Диана.

– И весьма неудачно, – почему-то веселилась Любовь.

– Оно и понятно! – хмыкнул Олег.

– А у нас для вас еще более простая градация. Все вы – козлы! – продолжила веселиться Люба.

За окном уже тянулся подмосковный пейзаж – сплошные дачи-скворечники, деревни и кое-где лес. Банкет Льва Руслановича Горенкова был заказан в усадьбе «Ильино», на крутом берегу неширокой, но глубокой речки с быстрым течением в окружении хвойного леса. Сама усадьба состояла из одного большого полуразвалившегося здания и пары строений. Не таких презентабельных, естественно, как главный корпус, но они тоже существовали… для прислуги, для хозяйственных нужд. А вокруг – полностью запущенная территория: давно растрескавшийся асфальт дорожек, неухоженные деревья и, как следствие, отсутствие туристов.

На импровизированной автостоянке было припарковано много автомобилей, вызывающих уважение классом и ценой. Складывалось впечатление, что стоимость одной машины может быть больше, чем всей развалюхи-усадьбы. Олег припарковался и повел своих дам ко входу, украшенному разноцветными воздушными шариками.

На улице было прохладно, кое-где даже лежал снег, но это не помешало накрыть большой стол на улице под шатром. В саду работал старый фонтан и достаточно ласково припекало солнышко. Стояла такая погода, когда на солнце было уже тепло, но стоило уйти в тень, и сразу становилось зябко. Народу на первый взгляд было много. В основном присутствовали солидно выглядевшие мужчины с молодыми девушками, что не было удивительным – сейчас такое сплошь и рядом… Этакий выезд на природу с любовницами.

Стол ломился от яств, на нем присутствовало все, о чем только мог мечтать гурман, – начиная с красной и черной икры в икорницах, которую можно было просто черпать ложками, и заканчивая молочным поросенком в яблоках, вместо глаз у которого были вставлены маслины. Батарея из бутылок со всевозможной выпивкой тоже впечатляла. Народ уже вовсю гулял, а навстречу вошедшей троице уже спешил высокий, видный и красивый мужчина. Вернее, мужчина с остатками былой красоты и появившимся пузом, сединой и несколько расплывшимся лицом…

– Вот они! Вот они! Долгожданные мои! – распростер он широкие объятия.

– Поздравляю тебя, Лев! – бросился к нему Олег Викторович, – да, это мы, как я и обещал!

Диана поняла, что это и есть именинник, к которому ее вызвали.

– Подарок я тебе передам позже, – сказал Олег.

– О чем ты?! – не понял Лев Русланович. – Ты привез мне самый дорогой подарок на свете!

Его глаза, не мигая, сфокусировались на Диане, словно она и была его конечной целью.

– Здравствуй, Дина… Сколько лет, сколько зим, – поздоровался он так, словно они в прошлом были знакомы и наконец увиделись. Диана привыкла к такой реакции некоторых людей, которые здоровались с ней на улицах, принимая за знакомую из-за того, что очень часто видели ее на экране.

– Здравствуйте, – уважительно ответила она, четко понимая, что знает его на самом деле, что они знакомы. Только она не могла вспомнить откуда.

Лев Русланович времени зря не терял. Он схватил ее за руку и поволок к людям, стоящим возле стола.

– Ребята, вот мой сюрприз вам! Известнейшая в прошлом актриса! Диана Асколкова! Легендарная наша Русалка! Я столько лет искал ее и вот чисто случайно, как раз к своему юбилею, нашел. Ну, давай, родная, я посмотрю на тебя! – развернул он ее за плечи к себе и всмотрелся в лицо, буквально впился в нее взглядом, словно пытаясь разглядеть следы воздействия времени на ее нежном лице.

И тут Диану пронзила острая догадка.

– Господи! Захар? Захар, это ты?

Она узнала своего партнера по съемкам в «Русалочке». Именно он был тем принцем, которого она полюбила и к которому вышла из пены морской по сюжету.

– Узнала? Надо же! Ты и тогда на меня не смотрела, только в кадре любовь хорошо играла… А я-то знаю, что изменился, – ответил он ей с улыбкой, – и ты меня не сразу узнала… Чего и следовало ожидать, ты никогда не интересовалась мной, ни тогда, ни после, а для меня это были самые романтические съемки. Никогда больше в жизни я не испытывал ни к одной женщине таких сильных чувств.

Диана не могла поверить своим глазам. Из писаного красавца с точеными фигурой и чертами лица Захар превратился в мощного мужика с красным, мясистым лицом, по нему было видно, что он злоупотребляет спиртным. На съемках его еще тщательно гримировали, а здесь он предстал во всей первозданной красе, да и лет прошло немало. Она поэтому его сразу и не узнала. Его откровенное признание в чувствах к ней почему-то принесло ей не приятное ощущение, а скорее наоборот, потому что взаимностью она ему ответить не могла ни тогда, ни сейчас.

– Почему тебя называют Львом Руслановичем? – поинтересовалась Диана.

– Потому что, душа моя, меня так и зовут по документам. А Захар Быстров был мой псевдоним. Не должен был играть простого русского принца парень с именем Лев, – усмехнулся Лев Русланович, все еще сжимая ее в объятиях и неприятно водя пальцами по ее ребрам, словно играя на аккордеоне.

– Я ничего не знала о тебе, – честно призналась Диана.

– А может, не очень хотела узнавать? – прищурился Лев. – А ты несколько изменилась…

– Конечно! Столько лет прошло! – ответила Диана, надеясь в душе, что разочарует его своей постаревшей внешностью и он наконец ее отпустит.

– Но сохранила свою хрупкость и глаза… Да, глаза остались прежними, – оценил он. – Самые красивые глаза, которые я видел.

– Ну уж и самые красивые… – отмахнулась она.

– Поверь мне, я знаю, что говорю, у меня было много красивых женщин, – самодовольно улыбнулся юбиляр.

– Кто бы сомневался! И на съемочной площадке все девушки были влюблены в тебя, да что там – на съемочной площадке! Весь Союз по тебе страдал! – подбодрила его Диана, которой этот разговор о прошлом, да еще в его объятиях, был неприятен.

– Все девочки, кроме тебя, – подчеркнул он, – и сегодняшняя встреча тому подтверждение… ты меня не узнала…

– Я же объяснила почему… но ты выглядишь очень презентабельно. Дела идут хорошо?

– Более чем! Я выучился на экономиста и, что называется, попал в струю. Занимаюсь финансами, ни о чем не жалею… Полностью в шоколаде. Поначалу переживал, что ушел из кино… Все-таки слава, девочки… А потом даже рад был… Что бы мне это кино сейчас дало? Видишь, каким я стал внешне? Героев-любовников мне бы уже не дали играть… Так что я удачно устроился в жизни. А вот тебя судьба побила, похоже… Всякие слухи ходили: и что умерла, и что самоубийством жизнь покончила, и что в психушке, и что в тюрьме… – пожирал ее глазами Лев.

– Что-то правда, что-то нет, но, как видишь, жива-здорова, – ответила Диана.

– Что все-таки время с людьми делает… – покачал головой Лев Русланович, поглаживая ее по волосам.

– Это ты обо мне? – пробежал по ее спине неприятный холодок, и она все же освободилась из его крепких рук.

– Это я о нас… о себе – в большей мере. Я ведь сильно любил тебя, а ты даже и не думала изменять этому старому козлу, – выдал Лев фразу, от которой у Дианы даже рот открылся.

Она не успела не то чтобы ответить, а даже задуматься над услышанным. Их прервали недовольные окрики присутствующих людей.

– Ну что такое?! Чего ты в нее вцепился? Больше двух – говорят вслух! Нам тоже интересно!

Любу с Дианой усадили за общий стол. Причем Любу в сторону, а Диану Лев Русланович не отпускал от себя ни на шаг. Он принялся ухаживать за ней. Накладывать все подряд на тарелку, наливать вина. Любовь тоже не скучала, за ней ухаживали сразу с двух сторон, да она вообще никогда не скучала в компании, где был хоть один мужчина, а тут их было много, так что Люба попала в свою привычную среду… За нее можно было быть спокойной. Возможно, она даже и здесь попытается найти мужа, раз уж ее эта идея захватила в последнее время.

Диана была весьма удивлена тем, что так внезапно встретила Захара. Кстати, та сказка так хорошо была снята, что все зрители были уверены, что между ними настоящая любовь. А на самом деле… А что на самом деле было, Диана и не помнила и не хотела помнить… Конечно, она, как любая женщина, чувствовала повышенное внимание со стороны своего визави, но она тогда уже попала между молотом и наковальней: понимала, что на нее обращает внимание сам Потапов, и он был ей более интересен, чем смазливый коллега. И вообще, она была красивой женщиной, к ней все время кто-то приставал, всех сейчас было и не упомнить. Ее поразили присутствующие на юбилее мужчины. У них у всех был такой вид, словно Лев Русланович работал не в финансовой сфере, а исключительно в криминальной. Такие огромные лица с узким лбом, тупыми глазами и выражением примерно как у стаффордширского терьера. То есть явно недружелюбным. Огромные плечи, накачанные шеи, грудь, животы, звериные взгляды… У многих были наколки и мощные золотые кресты, словно этим килограммам золота выпала почетная миссия спасти своих владельцев. Диана даже содрогнулась. Тут беседы об Ахматовой вести было не с кем, да и незачем… А она была женщиной начитанной, образованной и талантливой актрисой… Она могла сыграть любую роль, любое состояние и настроение. Но подстраиваться под такую публику ей очень не хотелось.

«Зацепиться не за кого», – думала Диана, скользя взглядом по лицам, и вдруг просто обомлела. За этим же самым столом сидел мужчина, который не так давно спас ее, когда она находилась в шкуре зайца. Его звали Герасим, это она помнила. Диана несколько раз моргнула, словно пытаясь прогнать видение. Но нет, это был он. Его красивые глаза, улыбка… она-то успела его рассмотреть, это точно. Выглядел он совершенно буднично, не считая того, что выделялся на общем фоне утонченной красотой и бледностью лица.

«Что он тут делает? – оторопела она. – Вот ведь тесен мир…»

Они встретились глазами, и Диана неожиданно даже для себя густо покраснела. Хотя чего ей было стесняться? Она его не знала, он ее не знал, да и не видел в человеческом обличье ни разу, только в заячьем. Но его взгляд пронзил ее. Диана поймала себя на мысли, что он здесь – единственный нормальный человек, хотя выглядел так же дорого и презентабельно… Но у него в глазах, пожалуй у единственного, светился интеллект. Диана еле сдержалась, чтобы не поздороваться. А Герасим тоже перестал ее рассматривать, обратив внимание на Любу.

«Еще бы… – ревность немного уколола в сердце Дианы, – хотя какое мне дело до этого мужика? Почему я его вообще запомнила? Он в первый раз выглядел совсем не презентабельно… Это сейчас сидит, лощеный весь… А так еще неизвестно, чем занимается и что собой представляет. Если он из этой компании, то ничего хорошего не может быть», – думала Диана, пытаясь себя, видимо, утешить.

Люди ели, пили, веселились и матерились от души. Такое веселое, расслабленное общество. Закуска на самом деле была очень вкусной, выпивка – дорогой, и Диана согласилась на то, что Лев ей постоянно подливал, неизвестно для чего, возможно, чтобы она расслабилась, так как она была очень напряженной. Он сам тоже не забывал выпивать. А дальше произошло то, чего и можно было ожидать. Уже слегка опьянев, Диана увидела, как Герасим легко избавился от одного из соперников, отделявших его от Любы, просто отодвинув его в сторону вместе со стулом. Тот только пробубнил что-то невразумительное и благополучно уснул, уткнувшись в тарелку. Гера же приобнял Любовь за плечи и что-то зашептал ей на ухо, улыбаясь. По лицу Любы было заметно, что его речи произвели на нее неизгладимое впечатление, она даже перестала стрелять глазами и глупо улыбаться, а как-то странно смотрела на него, открыв глаза и рот. Он ее явно завораживал, впрочем, как и Диану… Герасим что-то шептал ей на ухо, а Люба что-то лепетала в ответ. Диана выпила вина и отвернулась. Перед ней возникло совсем неприятное лицо, красное и одутловатое, с нацеленными в ее сторону глазами-пуговками. Лев Русланович облизал губы, по его виду сразу можно было понять, что он хорошо принял на грудь, глаза словно заволокло какой-то мутной пеленой. Он явно поплыл и движениями, и взглядом, и словами, и, похоже, мыслями тоже.

– Дорогая моя Русалочка! Дорогая моя партнерша! Я хочу вспомнить прошлое, нашу молодость и мою влюбленность. Я все время об этом думаю, я остался там…

– Кто тебе мешает? Давай вспомним. Сегодня твой день.

– Я хочу увидеть тебя в том образе Русалочки…

– Я понимаю, Олег Викторович мне говорил, что именно в этом образе я должна буду побыть у тебя за деньги, – кивнула Диана.

– О деньгах не беспокойся! Заплачу все, что обещал. Я же говорил, что богат… Идем со мной! – схватил он ее за руку и потянул в сторону дома.

Диана бросила тоскливый взгляд в сторону Герасима с Любой, но они были слишком увлечены друг другом, чтобы еще обращать на кого-то внимание. Диана вздохнула и пошла, вернее, Лев просто ее потащил за собой. Ей все это не нравилось.

На первом этаже корпуса был свален какой-то хлам, похоже, работники не спешили готовить дом отдыха к летнему сезону. Лев завел ее в одну из комнат. В ней были и кровать, и стол, и шкаф. На кровати лежал серебристый чешуйчатый кусок ткани, в котором Диана с трудом узнала свой хвост Русалки.

– Не может быть! Это же… это же мой настоящий хвост! Это же оттуда! Из той жизни! Откуда он у тебя!?

– Я купил его на киностудии за огромные деньги, иногда доставал и представлял тебя в нем!

– Господи… настоящий реквизит… Ты просто одержим этим, – повела плечом Диана, оглядываясь назад и не видя никакой поддержки.

– Совершенно верно! Я же говорю, что деньги для меня – ничто… Главное – память и моя любовь! А это – ты! И сегодня я тебя получу, чего бы мне это ни стоило!

Глава 7

Шумное застолье, веселье и обильные возлияния людей, которые уже не чувствовали холода, подогретые горячительными напитками, были прерваны жутким женским криком. Все замерли и повернули головы в направлении пронзительного крика. К ним приближался Лев Русланович с озверевшим выражением лица. К тому же оно все было расцарапано. В руках он нес сопротивляющуюся Диану, одетую только в хвост Русалки, то есть женщина была полуголой, да и хвост был практически прозрачным.

– Отпусти! Не смей! Не трогай! Подонок! Я на такое не соглашалась! – извивалась она.

Народ просто оцепенел.

А Лев Русланович с размаху швырнул ее худое голое тело на стол, словно она была блюдом. Такая «стерлядь под шпинатом, приправленная чесночным соусом».

– Заткнись, тварь! Исцарапала меня всего! – вытер он кровь с лица.

Диана порезалась об осколки посуды и вляпалась в еду и пролитое красное вино. Она подняла окровавленные и испачканные вином руки и закрыла свою грудь. Ее всю трясло. Она только что по просьбе Льва попробовала надеть этот костюм, очень сомневаясь, что вообще влезет в него. С трудом, но влезла. Так как волосы сейчас были не такие длинные и не имелось парика, Диана, естественно, твердо решила остаться в лифчике и порадовать юбиляра такими дорогими его сердцу воспоминаниями, причем наедине, не при людях… Она поняла, что ей придется это сделать и, главное, не злить его. Но не тут-то было! Лев потребовал остаться топлес, воспроизведя все, как было, он захотел посмотреть, изменило ли время ее грудь. Диана сразу же заявила, что она здесь для того, чтобы побыть Русалкой, но не для того, чтобы показывать свою грудь. И тут, совершенно неожиданно для Дианы, он набросился на нее с озверевшим от похоти лицом. Он даже повалил ее на кровать, и овладеть ею ему помешал только плотно сидящий хвост. Она расцарапала ему лицо, Лев избил ее и, чертыхаясь, выволок к гостям на всеобщее обозрение и позор. Он завелся не на шутку, к отказам он явно не привык.

– Подонок! – кричала Диана, дрожащими руками закрывая свою наготу.

– Господи! – выдохнула Люба и поднялась с места на дрожащих ногах, чтобы помочь подруге.

Но Лев Русланович, будь он неладен, сделал второй ход. А именно, достал из кармана пистолет и направил его в сторону своих же гостей.

– Никому не двигаться! Любого прикончу, кто к этой заразе посмеет приблизиться! Я всю жизнь ждал этого момента! Это мой звездный час!

– Господи, Дина! – осела назад Любовь, закрывая лицо руками.

– Я был безумно влюблен в Диану! Я с ума сходил! Я и не сыграл больше нигде, потому что все пробы были провальными, ведь на съемках «Русалочки», роль в которой была признана моей лучшей работой, я не играл, я – жил! Как оказалось, я не актер, я просто влюбленный мужчина, и без нее я никто! Я жил ощущениями этой женщины рядом! Ее глаза, ее улыбка, ее запах… а какое тело! Я бы все отдал, чтобы быть с ней рядом! Я весь мир бросил бы к ее ногам! Я искал! Да, я следил за ее судьбой, я очень боялся встречи с ней! Я боялся разочароваться! Ведь это уже тетка под сорок, а не та юная девушка! И вот я вижу ее! Я вижу все эти возрастные изменения, да и лицо постарело, и фигура не та… Еле влезла в этот хвост, но ведь влезла же! И я с ужасом понимаю, что из прелестной девушки она превратилась в прелестнейшую женщину! И снова этот взгляд, эта нежная кожа… и все тот же дурманящий запах. И я снова предложил ей быть вместе, несмотря на то, что не сплю в последнее время с женщинами старше тридцати лет. Так эта стерва и сейчас, представляете?! Сейчас! Когда уже и не молода, и не знаменита! Она сейчас – никто! Правда, хорошо сохранилась, чертовка! Но она и сейчас мне отказала! Вы не поверите! Я – олигарх! За мной бегают такие девочки! А эта Русалочка, будь она неладна, снова мне отказывает! Я этого не ожидал – не скрою! Да она в ногах у меня должна ползать и есть с руки! – вытер он рот тыльной стороной ладони, потому что сам себя забрызгал слюной.

– Не надо, шеф… Ты что делаешь? Она не хочет… не порть праздник, – робко кто-то пискнул за столом.

– Нет, она неплохо смотрится в этой рыбьей чешуе, но любая стриптизерша будет лучше! Оставь ее в покое! Пусть катиться! – хохотнул кто-то.

– Да! Нас эта дрожащая рыба не устраивает! Хотя это твой юбилей и твой фетиш! Но зачем до криминала доходить? – продолжали говорить ему гости, пытаясь привести в чувство, но Лев Русланович их не слышал.

Годы нереализованной любви и алкоголь сделали свое пагубное дело.

– Диана! Дорогая! Господи! – плакала Люба. – Что вы делаете? Она же в крови! Она голая на улице! Ей холодно! Отпустите ее! Нельзя же так!

– Ничего! Потерпит! – презрительно посмотрел на дрожащую женщину Лев, и к нему подошли двое шкафообразных мужчин и встали по обе стороны от него.

Их вид не сулил ничего хорошего. Понятно было, что они его охранники или телохранители, это кому как угодно. Но они выглядели, как цепные псы, готовые порвать любого за своего хозяина. Они были абсолютно трезвы, так как находились на службе, и ни в чем ему не перечили. Слово хозяина – закон.

– Лев, опомнись… Ты что делаешь? – клацая зубами, спросила Диана. – Я все равно не буду с тобой спать. Давай все забудем… Я просто поздравлю тебя с днем рождения и уйду. Все забудем… Не надо ничего, просто отпусти, – попыталась она задобрить его.

– Заткнись! – сконцентрировал на ней свой ненавидящий взгляд Лев Русланович. – Я теперь тоже не собираюсь с тобой спать! Хватит унижений! Ты, я так понимаю, меня не хочешь и не любишь? Это как в песне – высоких поцелуев не будет, секса с холодной рыбой в этом плавнике тоже не предвидится. Ты стала самым большим разочарованием в моей жизни! Вот так разбились все мои мечты в пятьдесят лет! А вы, пришедшие на мой юбилей и не понимающие этого, значит, пришли не ко мне, а к моим деньгам, и я вас всех презираю и ненавижу! – выкрикнул Лев Русланович.

Все-таки сказывалось его артистическое прошлое и образование. Он умел говорить, прекрасно держа паузу, имел поставленный голос. Все эти качества пригодились ему и в жизни, и в бизнесе, и в умении манипулировать людьми и производить впечатление на женщин.

– А жалеть эту сексуальную змеюку я вам не советую! Она того не стоит. Еще в молодости, когда она обладала ангельской внешностью, она предпочла старого мужика. Из-за любви? Не смешите меня! Ради денег и ради карьеры! А потом открылось, что он насиловал детей! Представляете? А эта Русалочка жила вместе с ним, была его женой!! Вы думаете, она не знала, что ее муженек насилует детей?! Никогда не поверю! Все она знала и так же скрывала, чтобы не потерять теплое место! Да, она соучастница его преступлений! А затем она порезала его… убила и пошла на зону! Она – убийца! Она – горгона, которую надо уничтожить, чтобы больше ни одному мужику не сделала плохо! – брызгал он слюной в своих ненависти и уязвленном самолюбии.

– Да что же вы такое говорите! – взвилась Любовь. – Вы все врете! Я знаю ее с юности! Диана – прекрасный человек! Она любила мужа за его талант и ум и не знала, чем он увлекается! Ее проверяли даже на детекторе лжи! Этот старый козел так же издевался над ней, и убила она его правильно! Защищала ребенка, он ее и саму ребенком взял! А посадили только за то, что нельзя было рассекретить порочность Потапова! Диана – светлый и хороший человек! Не смейте говорить про нее гадости!

– Святая, – усмехнулся Лев Русланович и вдруг, резко наклонившись, разложил Диану прямо на столе. – Ну, что ж, может, попробовать святую?

Женщина закричала, отчаянно сопротивляясь. Люба заголосила:

– Что же вы сидите? Что вы делаете?! Помогите ей кто-нибудь! Это же насилие! Да люди вы или кто?! Олег, ты привез нас сюда! Не будь подонком!

Олег Викторович с помертвевшим лицом встал со своего места.

– Лев! Лев, прекрати! Опомнись! Что ты делаешь?! Так же нельзя!! Это же изнасилование! Я бы никогда…

– Я долго ждал! – Хозяин не слышал никого.

– Здесь столько свидетелей! – пытался остановить его Олег Викторович.

– Кто посмеет пойти против меня?! Я закопаю любого! – не отпускал он ее, с его лица капал пот от усилий.

– Лев, остановись! – продолжал канючить Олег. – Если бы я знал, что тебе эта женщина нужна для такого зверства, я бы никогда ее сюда не привез! Ты же говорил, что хочешь всего лишь увидеть свою первую любовь, полюбоваться известной Русалочкой! Что ты делаешь?! Это же криминал! Столько свидетелей!

– Как же ты мне надоел! – резко отпустил ее Лев Русланович и, выхватив у одного из телохранителей пистолет, так как свой уже отдал одному из них, внезапно выстрелил в сторону говорящего Олега Викторовича. Тот только и успел пригнуть голову, чтобы пуля просвистела мимо. Он тут же упал на землю. Гости заволновались, некоторые женщины закричали.

– Слабаки! Вы еще не поняли, что я не шучу? – сплюнул Лев Русланович. – Ладно, не буду делать это при вас. Ребята, берите эту бабу – и ко мне на катер! И еще! Если кто-то хочет попользоваться ею после меня, то милости прошу! А потом мы скинем ее в речку, пусть плывет, Русалочка! Давайте за мной, проверенные и верные люди! Это будет наш праздник без этих шакалов!

Один из телохранителей грубо вскинул Диану на плечо и понес в сторону. Она болталась в его руках безвольной тряпкой. За ними следовал Лев Русланович, потом – второй телохранитель. Диана видела грязный гравий вперемешку со снегом под ногами, она уже не чувствовала своего замерзшего тела. А голова была скована обручем ужаса от того, что ей еще предстояло, она не верила, что из одной ситуации, угрожавшей ее жизни, сразу попала в подобную же историю, словно по закону «парных случаев».

Они спустились по тропинке к причалу и ступили на палубу катера. Ее онемевшее тело швырнули на влажные, слегка обледенелые доски палубы.

– Все! Твой час близится, Диана Прекрасная! – хохотнул Лев Русланович. – Мужики, отдать швартовы! Мне не терпится оторваться!

– Водку берем? – спросил кто-то у него.

– В баре на яхте все есть! Нам хватит! – отрезал Лев Русланович. – Давайте от берега!

Диана слышала какие-то крики на берегу, но, судя по всему, там народ тоже кто-то сдерживал, потому что к ней на помощь так никто и не пришел. Она подняла лицо, держа себя за плечи дрожащими окровавленными руками, и увидела Льва Руслановича с красным лицом и бутылкой в руках, двоих его телохранителей, которых ничто не волновало в этой жизни, кроме хорошей зарплаты, которую им платил босс, а за сокрытие насилия им еще и премию дадут, судя по всему. Еще на палубе остался один мужчина, Диана с ужасом поняла, что это тот самый Герасим.

Лев Русланович тоже с улыбкой смотрел на него.

– Что? Хочешь рыбки попробовать? – спросил он у Герасима.

– А почему нет? Там скучно… здесь хоть какая-то динамика предвидится, – пожал плечами Герасим.

– Молодец! Один пошел! Не испугался! Нравится эта актриса? – спросил Лев Русланович, отпивая коньяк прямо из горла. – Эх, хорошо! Так что? Нравится Русалочка? Узнал актрису детства? Не слышу ответа!

– Нет, не узнал… Просто грудь красивая, тоже захотелось, раз предлагают… Чего отказываться? – пригладил Герасим пятерней свои волосы, растрепавшиеся от ветра, не смотря ни на кого конкретно.

– Вот молодец! Вот правильно! Настоящий мужик! Учитесь! – расхохотался Лев Русланович. – А то – не надо! Это изнасилование! Да эту тварь, насиловавшую детей вместе со своим стариком, давно уничтожить надо! Уголовница и развратница! Я лично следил, чтобы ее не взяли назад в профессию, пусть бы и работала дальше посудомойкой, уборщицей и гардеробщицей! Это все ей за отказ мне! Мне, понимаешь?! Звезде экрана! И променять на развратного старика! Ну, ничего, ей за все воздалось сполна! Но, братан, сразу говорю: я буду первый, и буду очень долго… а там уж тебе что останется от этих плавников.

– Я не против, твоя добыча, – пожал плечами Герасим.

Диана смотрела на него и не верила своим глазам, настолько он был отстраненный, и взгляд его был мрачный.

– Не может быть, – прошептала она и уже громче, собрав все свои силы в кулак, добавила: – Вы что делаете? Не надо… прошу… Помогите мне!

– Видишь, как заговорила?! – обратился к Герасиму Лев, приняв за своего. – А ведь уже ничего особенного собой не представляет. Старая кошелка с остатками былой роскоши! Ну, ничего! Не досталась мне свежей, заберу хотя бы остатки. А остатки… Что? Правильно! Сладки! Ну а тебе уж что останется! Извини, брат! – хлопнул он Герасима по плечу и расхохотался, как ненормальный.

– Я уже понял, – дернул плечом Гера.

Лев Русланович приблизился к Диане и грубо схватил ее на руки. В более беспомощном положении она не бывала никогда. Голая, замерзшая и абсолютно не способная пошевелиться, не то что встать на ноги. Хвост был настолько узким, что ощущение в ногах было такое, будто ее связали.

– Не надо! Прошу! Помогите! – закричала Диана, плача и обращаясь, похоже, в пустоту. Лев Русланович на своих крепких ногах спустился вниз по ступенькам в каюту и кинул ее на койку, начав раздеваться.

– Ну, что же… Русалочка! Настал твой час «икс»! Сейчас мы стянем этот чулок и порезвимся!

Герасим проводил их безразличным взглядом и отошел к бортику катера, уже мчащегося по реке на всех парах.

Двое охранников как стояли, так и продолжали стоять. Гера достал сигарету, вставил ее в рот и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Один из телохранителей приблизился к нему с кривой усмешкой и дал прикурить.

– Что, волнуешься? Босс в ударе… девочку сейчас замучает… Он давно имел зуб на нее за единственный отказ со стороны женщины. Тебе она достанется уже без хвоста! – загоготал он. – Но если что-нибудь останется, то, может, после тебя и мы с другом попользуемся…

– Конечно! Я понимаю! – кивнул Герасим и нагнулся к нему, чтобы прикурить.

В тот же момент здоровый молодой телохранитель получил мощнейший удар в нос и повалился на палубу, обливаясь кровью и пребывая в состоянии нокаута. Вторым ударом по шее Герасим свалил его окончательно. Второй телохранитель с секундной задержкой кинулся на помощь товарищу, вскинув руку с пистолетом. Герман сделал переворот, ногой выбил из его руки оружие и схватился с ним, уже безоружным, в жесткой борьбе двух подготовленных сильных мужчин.

Диана не могла сопротивляться напору здоровенного Льва Руслановича. От него неприятно пахло перегаром, и еще он грязно ругался. Единственно, что затормозило изнасилование, это то, что Лев никак не мог стащить с Дианы парчовый хвост. Во-первых, ткань скользила в его потных руках, и во-вторых, хвост очень плотно на ней сидел, она и надела его с трудом, и снимать пришлось с определенными трудностями. Но жирный боров фактически ее уже придушил, когда дверь в каюту сорвалась с петель и упала с жутким грохотом. К ним ворвался Герасим в черном костюме и порванной рубашке.

– Ты?! – на секунду отвлекся Лев Русланович. – Еще мое время! Ты рано…

Ответом бывшему артисту был мощный удар по лицу, и Герасим рывком сбросил его большое тело с хрупкой женщины.

Диана начала шумно дышать, пытаясь унять рыдания. Драка шла недолго, потому что у Льва Руслановича причинное место было совершенно не защищено. По нему он и получил и, страшно закричав, повалился на пол, грязно ругаясь.

– Нет… нет… нет… – по инерции шептала Диана, не понимая, что происходит.

Герасим сгреб ее в охапку, прижав к себе.

– Все, все! Успокойся! Все закончилось! – прошептал он ей на ухо.

Он поднял ее по ступенькам на палубу, где Диана увидела тела обездвиженных телохранителей.

– Стоять можешь? – спросил Гера у Дианы.

– Нет… не могу, в этом хвосте – нет… – ответила она, дрожа всем телом. Она больше всего не хотела, чтобы он отпустил ее, хотела прижаться и слиться с его телом в одно целое. Только так ей было не страшно.

И тут она услышала странный звук… Как бывает в боевиках, когда пролетает пуля. Диана даже не обернулась, только сильнее прижалась к Гере. А он сделал несколько шагов к бортику. Катер плыл достаточно быстро. К ним по палубе приближался какой-то мужик с пистолетом в руке.

– Стоять! Застрелю всех на фиг! Первый был предупредительный!

– Дядя… ты-то откуда? – тяжело дышал Герасим. – Тебе бы катером управлять!

– Так отвлекся на ваше бесчинство! Где хозяин? – потряс пистолетом в воздухе мужик.

– Хозяин? Тот, кто платит тебе деньги? Зарплату? И вы закрываете глаза на то, что барин здесь творит, что хочет? Насилует? Убивает? – тянул время Гера.

Мужик дернул рукой с пистолетом.

– А это уже не мое дело! Обычно тут бывают такие шалавы, что они заслуживают ровно то, что получают… А мое дело – катер вести…

– Так и веди! – крикнул Герасим.

– Дима! Помоги мне! – раздался хорошо поставленный голос Льва Руслановича.

– Босс? И Дима, и Сергей без сознания… Это я – Митрич… – откликнулся мужик с пистолетом.

– Помоги! Сука! Сбежала! – рычал Лев, словно раненный зверь.

– Я не могу, босс! Я держу их на мушке!

– Что?! Ах, твари… Тогда я сейчас… Подожди! Сейчас-сейчас! Я сейчас эту тварь лично пристрелю! Смотри, не тронь их без меня! Не лишай меня такого удовольствия! – заговорил Лев Русланович, и по изменению голоса становилось понятно, что Лев начал подниматься по лестнице.

– Сейчас я утоплю эту Му-му… – говорил он.

Диана не знала, известно ли ему имя Герасима, но складывалась очень неприятная ситуация.

Но тут совершенно неожиданно Герасим одним легким движением поднял ее на руки и выбросил за борт, крикнув на прощание:

– Держись!

У Дианы только небо мелькнуло перед глазами, слившись с такой же по цвету водой, а затем она ахнула, словно от внезапной остановки сердца – это ее голое тело плюхнулось в апрельскую ледяную воду, только недавно льдины еще плыли по воде… Только жуткое желание жить заставило ее тело извиваться в серой воде, что дало возможность подняться на поверхность и пустить в легкие глоток свежего воздуха. Холод сковывал ее, а стянутые ноги не давали не только плыть, но и держаться на поверхности. Вода захватывала ее и тянула вниз, проникая в нос, рот…

«Неужели это все?» – с ужасом подумала Диана, даже не сразу почувствовав, что ее поддерживают чьи-то сильные руки. Она смотрела в его темно-синие глаза на мокром лице и не совсем понимала, на каком свете она находится. Радовало только одно: они мчатся туда вдвоем.

– Мы мчимся в рай или ад? – рискнула все же спросить Диана, выплевывая воду.

– Мы мчимся к берегу… Пока они не оклемались и не повернули катер за нами вдогонку, – ответил ей Герасим, направляясь к берегу и крепко держа ее.

– Вы меня не отпустите? – спросила Диана, кашляя.

– Зачем? Ни за что не отпущу! Не волнуйся. Я тебя крепко держу! Только не мешай мне! Дыши! И держись! Холодно дико! Только не умри от переохлаждения! Просто дыши и вспоминай о чем-нибудь приятном!

– Я постараюсь… – еле проговорила Диана от того, что у нее все мышцы свело судорогой, включая лицевые; ей казалось, что и мысли тоже.

Герасим с огромным трудом вытащил ее на берег, встав на колени, как только можно было достать до дна. Ее он нес на руках, так как ее роста не хватало. Шел Герасим с трудом.

Диана посмотрела за его спину.

– Вроде нет никого…

– Все равно нам быстрее убираться надо… Я, конечно, сообщил кому следует перед тем, как пойти за тобой… Но нельзя терять ни секунды. Апрель месяц, а мы с тобой словно моржи, и так долго в воде….

Он аккуратно положил Диану на берег и такими же синими и дрожащими руками, как и у нее, оторвал часть хвоста, оставив минимальный кусочек блестящей юбки.

– Ну, вот… мини…

– А я голая сверху, – сказала она.

– Ты не поверишь, я заметил, – ответил он, снял с себя мокрый и холодный пиджак, отжал из него все, что смог, и протянул ей.

– Держи! Не для тепла, а ради приличия. Больше ничем помочь не могу…

– Спасибо, – поблагодарила Диана.

Она на всю жизнь запомнила эти жуткие ощущения, когда стояла фактически голая босиком в апреле месяце в лесу, где под каждой елкой еще лежал снег и только кое-где пробивались проталины, и надевала на себя мокрый ледяной мужской пиджак. Такое и в страшном сне не приснится!

Герасим тем временем снял с себя ботинки, вылил из них воду, что выглядело очень трогательно, и предложил Диане:

– Надевай!

– Не мой размерчик… – робко пискнула она.

– Надевай, говорю! Нельзя босиком по снегу! Без ног захотела остаться, Русалка? – покосился он на нее.

– А вы? – спросила она.

– Я – это я! Я – мужчина! И у меня есть носки, мокрые, но носки!.. Надевай!

Диана подчинилась, и он, как мог, завязал шнурки.

– На вас кровь… – только сейчас заметила Диана, – на руке… Герасим, она течет и течет…

– Меня, похоже, задело, но навылет… Это сейчас неважно… Так холодно, что мышцы сжаты, вся не вытечет… Нам, главное, быстрее выйти за помощью отсюда… Постой! Откуда знаешь, как меня зовут? – удивился Гера. – Я не говорил.

– Я слышала, как вас зовут. Вы спасаете меня во второй раз, – ответила Диана, несколько смущаясь.

– Пока только один раз, вот выведу отсюда, тогда будем считать, что во второй – тоже, – ответил ей Гера. – А имени моего вроде не говорили…

– Это я была в костюме большого розового зайца! – сказала Диана. – Не помните? Не так давно…

– Такое забудешь! – откликнулся Герасим после минутной паузы. – Что?! Это ты была?! Не может быть! Это же совсем недавно было!

– Так я об этом и говорю! Это была я, и я вас очень хорошо запомнила, и если бы не вы…

Герасим потащил ее сквозь лес подальше от берега, не переставая удивляться:

– Надо же! Никогда бы не подумал! Просто закон парных случаев! А у тебя что, хобби такое, переодеваться в черт знает кого и попадать в неприятности? То заяц, то русалка… Или это какое-то агентство с сомнительными развлечениями? Пусть они тогда и безопасность твою обеспечивают, не все же мне! Я иногда бываю занят… Господи, как же холодно… Надо же, как бывает!

– Да нет! Я не переодеваюсь специально, – тянулась за ним Диана, вернее, он ее тащил. – Так получилось! Я сама удивилась, когда вас здесь увидела! Тоже подумала, ну надо же… Я предположила, что вы не узнаете меня без костюма зайца… но я-то узнала! И этого было достаточно… Я даже до конца не была уверена, что вы пришли мне на помощь…

– Давай, на «ты», – поморщился Гера, – и ты что, думала, что я пошел участвовать в изнасиловании? Я похож на такого?

– Да кто знает, кто из нас на кого похож, – ответила Диана. – Иногда и сам не разберешься…

– Согласен… но ты, Русалка, меня все равно поражаешь своей безрассудностью… Актриса? Они говорили – актриса…

– А вы, то есть ты не видел этого фильма? Будь он неладен… – спросила Диана.

– Фильм? – обернулся Герасим, не сбавляя темпа.

И почему-то Диана поняла, насколько неуместен ее вопрос. Она, взрослая тетка в его мокром пиджаке, с голыми синими ногами в его ботинках, сваливавшихся при каждом шаге, такими же синими губами, фактически стоящая одной ногой на том свете! И она еще интересовалась каким-то своим фильмом!

– Я смотрел этот фильм, конечно… Его все смотрели, потому что больше смотреть было нечего, – ответил Герасим. – Но я плохо помню… да и не был фанатом этого фильма. У меня были другие увлечения. Например, спорт, так что… Нет, я помню… ты очень красивая была. Ой, опять я что-то не то сказал. Это – замороженный мозг! Ты и сейчас красивая, то есть все, что я разглядел…

– Совсем все не то сказал, – вздохнула Диана, – и про то, что была… и про то, что разглядел… Совсем все не то…

– Я понял… Я сейчас тоже плохо соображаю… Но от такой Русалки в реальной жизни я бы не отказался, и это тоже правда, – признался Гера.

– Герасим…

– Что?

– Я не чувствую ног, – сказала Диана.

– Сейчас мы выйдем отсюда, и все будет хорошо, – ответил он, с тревогой в глазах оборачиваясь к ней.

– Ты не понял… – прошептала она, комично выглядевшая в огромном пиджаке, из которого торчала тонкая шея и который полностью закрывал ее юбку – бывший хвост, и в его ботинках, как у клоуна в цирке.

– Что? – напрягся Герасим.

– Я вообще не могу идти… Трудно идти на том, чего совсем не чувствуешь, – последние слова Диана уже договаривала, заваливаясь на сторону. Гера успел ее подхватить и поднял на руки.

– Все! Все хорошо! Я тебя дотащу! Вон уже просвет виден… Дорога – путь к спасению! Держись! Не теряй сознания!

Вместо просвета у Дианы окончательно потемнело в глазах. И больше она уже ничего не чувствовала.

Глава 8

– Ну… Русалка, очнулась наконец?

Диану вывел из задумчивости звонкий женский голос. Она открыла глаза, ощущая жуткий холод, ее знобило так, словно она была подключена к электрическому току переменного напряжения. Было ощущение, что у нее онемевшие руки и ноги, словно ее вынули из морозильной камеры. Диана почему-то представила себя таким гигантским спрутом, а не Русалочкой, который залег на дно Северного Ледовитого океана и замерзает, раскинув в стороны свои щупальца, моля о помощи. Щупальца на самом деле тянулись, но при ближайшем рассмотрении это оказались трубочки капельниц, которые к ней были подключены со всех сторон.

Диана лежала на удобной кровати, анатомически разложенной так, что верхняя половина туловища оказалась в полулежачем положении, что было очень удобно. Было понятно, что находится она в больнице. И то, что женщина, обратившаяся к ней с улыбкой, была в белом халате, подтверждало ее догадки. Рядом с женщиной стоял мужчина, белый халат на котором был не надет, а накинут на плечи. Диану посетила смутная догадка, что она его где-то видела.

– Привет… Помнишь меня? Я Максим Андреевич – следователь, – представился он.

– Ой, конечно! Помню! – обрадовалась Диана тому, что у нее хоть память сохранилась.

– Ну, вот и славно! – улыбнулся следователь. – Что же вы, гражданочка Асколкова, нарушили нам всю операцию? – спросил он несколько раздосадованно.

– Операцию? – переспросила Диана. – Я не медик и не оперирую…

– У-у-у-у! – загудел Максим Андреевич. – Скажите, а такое вот сильное переохлаждение может сказаться на деятельности головного мозга? – обратился он к женщине.

– Такое охлаждение может сказываться на чем угодно, какие еще будут последствия – неизвестно, – развела руки женщина. – Привезли – температура тридцать четыре градуса была. Разве же это нормально?

– Мне холодно, – подтвердила Диана.

– Удивительно! Ты вся обложена грелками, уж не знаю, чем еще тебя согревать, и внутривенно препараты льем, повышающие температуру тела, и подогретый физиологический раствор внутривенно… А толку? Ты все мерзнешь… – сказала доктор или медсестра.

– А про операцию я говорил полицейскую, юридическую, – сказал Максим Андреевич. – Директор детективного агентства Герасим Геннадьевич Гончаров помогал нам. Он был внедрен в одну не очень хорошую компанию со спецзаданием, и все шло по определенному плану. Бандиты съехались на этот юбилей, и мы собирались их всех накрыть по сигналу Герасима, но сигнала-то не последовало… Банду не накрыли. Нет, мы их можем попытаться взять по отдельности, но вряд ли получится… Там быстро работает «сарафанное радио», кто-то кого-то успеет предупредить, и все… Не возьмем мы всех, кого хотим. И все из-за тебя! Потому что наш агент Гера рванул спасать тебя, и уже было не до банды. И назад он уже не внедрится – не примут! И все из-за тебя!

– Вы сожалеете, что я жива? – удивилась Диана, понимая, что хоть соображать она не перестала, и на этом – спасибо.

– Почему сожалею? – спросил следователь.

– Потому что ваша речь прозвучала именно так… А если бы Герасим не пошел меня спасать, то со мной сделали бы все, что захотели, а потом утопили, это – сто процентов! Поэтому лично я рада, что он пошел за мной, а не остался с бандой, – ответила она.

– А то, что они принесут смерть еще кому-нибудь? Потому что ребята там серьезные… Пострадает не один человек!

– Я все равно рада, что жива, хоть это и эгоистично, – не сдавалась Диана.

– Слушайте, товарищ следователь, что вы пристали к девушке? – заступилась за Диану доктор или медсестра. – Она еле выжила. Вернулась с того холода, то есть света…

– Да я рад, что она жива! Жалко, что Диана вообще попала на этот юбилей и все нам нарушила, – вздохнул Максим Андреевич.

– Извините! Меня пригласили на юбилей просто побыть в образе Русалочки, и я не думала, что так все обернется. Деньги пообещали хорошие, и я подумала – что такого? Богатые люди хотят порезвиться… Я не должна перед вами отчитываться, я ни в чем не виновата! – подрагивала Диана, лежа под двумя одеялами, обложенная грелками.

– А налог государству вы со своего заработка заплатили бы? – вдруг спросил Максим Андреевич.

– Да вы издеваетесь, что ли? – не поняла женщина в белом халате. – Спрашиваете о том, что могло бы быть… Она же не получила никаких денег! Оставьте девушку в покое!

– А вы на меня не кричите! Я, как представитель власти, имею право на допрос! Тем более что несчастные случаи с гражданочкой и ее переодеваниями что-то участились, – завелся следователь.

– Вы имеете право на допрос, пока я вам разрешила! А сейчас, как врач, я вижу, что вы вредите моему пациенту, и я бы попросила вас покинуть палату! – повысила она голос на несколько тонов.

Следователь подчинился, недовольно посмотрев на нее.

– Спасибо, – сказала ей Диана, когда он ушел.

– Ничего! Отдыхай! Скоро будет ужин.

– Да я вообще не хочу есть! – вздохнула Диана, которую тошнило от воды, которой она нахлебалась.

– Не говори глупостей! Тебе нужна энергия, да и чай теплый пить надо, чтобы согреваться, – не согласилась с ней доктор.

– А как Герасим? – спросила Диана.

– Мужчина, которого доставили с тобой в таком же плачевном состоянии? Только у него еще и ранение? – уточнила доктор.

– Да! Что с ним?

– Да этот мужчина уже рвался к вам в палату. Он и разместил вас в платной палате, сам лежит в такой же палате в мужском отделении. С ним все хорошо… Зашили, перебинтовали и так же обогреваем, – объяснила доктор. – Он очень приятный мужчина и к тому же крепкий здоровьем! Отдыхайте!

И она оставила Диану одну в палате. Диана смогла даже немного вздремнуть, почему-то все время видя лицо Геры перед глазами. Разбудил ее стук тарелок и ложек. В палату принесли еду – гречневую кашу с мясом, чай и бутерброд с сыром.

– На ночь еще кефир или простокваша будет на выбор, – сказала женщина и поехала с раздаточным столиком дальше, – а чай всегда можно попросить… Сделаем.

Позже к ней в палату, озираясь, словно преступник, пришел Герасим собственной персоной.

– Привет, Русалка!

– Привет! Зови меня Диана, или Дина, – ответила она, чувствуя, как у нее участилось сердцебиение и как она рада его видеть. – Как себя чувствуешь?

– Хорошо, вполне прилично… Все закончилось лучше, чем могло бы быть, согласись…

– Соглашусь. А выглядишь не очень… – честно сказала Диана.

Герасим был очень бледным, прямо под цвет бинтов, выглядывающих из ворота медицинского халата.

– Тебе холодно? – спросила она, сожалея, что тоже одета в какую-то страшную, невзрачную одежду.

– Думаю, что так же, как и тебе, только я стараюсь не думать об этом. Кроме того, я тут принес кое-что, – Гера ловким движением фокусника достал из-за спины пакет и быстро накрыл стол. Пластиковые стаканы, дорогой коньяк, виноград, груши и нарезка колбасы.

– Налетай! Все мытое, – предложил Гера.

Диана невольно свесила ноги с кровати, у нее мгновенно усилилось слюноотделение.

– А можно? Я недавно в себя пришла…

– Я тоже! Ты не волнуйся! Тебе какое-то успокоительное вкололи, поэтому ты так поздно в себя пришла! Самое верное средство! Спиртное всегда греет! Мы понемногу… – Он раскупорил бутылку и разлил коньяк по стаканам.

– Ну, за нас!

– Чин-чин, – ответила Диана и засмеялась.

– Ты что? – поинтересовался Герасим, с интересом смотря на нее своими красивыми, большими глазами.

– И у тебя, и у меня руки дрожат, словно у алкоголиков, – отметила она.

– Да, дрожь пробивает, – согласился он, тоже смеясь. – Но ничего… сразу не околели, значит, выживем. Пей залпом!

Сказано – сделано! Диана тут же ухватила колбасу.

– Крепкий! Кхе-кхе!

– Так коньяк же!

– А ты, говорят, в банду внедрен был? Ты кто по профессии? – заинтересовалась Диана, которая не чувствовала пока никакого тепла внутри, словно у нее там все отморозилось, а посетило ее только головокружение.

– Да это так… – махнул рукой Герасим, – по дружбе попросили… Обычно я этими делами не занимаюсь. Я сейчас директор детективного агентства, вот и балуюсь иногда своеобразным экстримом.

– Классно… – ответила Диана, а Гера вставил ей в руку второй стакан с коньяком.

– За то, что все хорошо закончилось, – предложил он.

– Давай! Ой, не спеши… все-таки крепкое…

– А ты чем занимаешься? – спросил у нее Гера. – По жизни?

– А ты все слышал… Нет, не все, конечно, правда, но некоторые вещи из обнародованного – правда… Я была актрисой, была замужем за известным режиссером, а когда выяснилось, что он педофил, и я застала его насилующим ребенка, его убила… Я его просто уничтожала, не думала тогда о жизни и смерти, делала то, что сделала… Я сидела и искупила свое злодеяние. Тебя это пугает? – спросила Диана.

– Я тебя внимательно слушаю и пугливым никогда не был. Просто судьба тебя так закрутила… – проговорил, закусывая, Гера.

– А потом я хотела вернуться в профессию, но меня никто не взял из-за судимости, я думаю… Да и из-за того, что не верили, что я была не в курсе делишек своего бывшего мужа. Вот поэтому и перебиваюсь заработками то там, то здесь… Но я все равно нахожу развлечения для души: хожу в театр, кино, на выставки, много читаю…

– Ты такая молодая, красивая, и у тебя такая сложная судьба! Я сочувствую тебе, правда! – ответил ей Гера, и она не услышала фальши.

– Ничего… Я стараюсь не думать об этом, а просто жить.

– А я помогу тебе, – вдруг сказал Герасим. – А то я буду неуютно себя чувствовать, думая, что ты опять в костюме гамбургера едешь на поиски приключений, например, в общество «За здоровое питание» или к вегетарианцам, и они тебя снова поколотят. Я возьму тебя на работу!

– Ты?! – ахнула Диана, не веря своим ушам и своему счастью. – А кем? Куда?

– Как у тебя глаза засветились! – невольно отметил Герасим. – Бедная, как же ты истосковалась по работе… Во-первых, у меня очень много знакомых, среди них есть и люди из мира искусств. Я сведу тебя с одним молодым, но уже пробившимся режиссером. Начнешь с работы в сериале, он по ним специализируется, и это неплохие гонорары.

– Сериал… – как эхо повторила Диана, – раньше их практически не снимали, и я работала только в полнометражном кино.

– Думаю, что работа в сериале покажется тебе легкой по сравнению с тем, как снимали кино раньше, – сказал Герасим.

– Я надеюсь… Взяли бы… Я обещаю не завалить пробы, только бы дали шанс! Я вцеплюсь в него всеми руками и ногами. Я все эти годы жила в ожидании шанса… И если ты мне его предоставишь, я буду благодарна до конца своих дней, – совершенно искренне сказала Диана.

– Не надо таких благодарностей! Я пообещал – я сделаю. Но я бы и сам не отказался от такого сотрудника! – погладил ее по руке Герасим.

– Ты? – удивилась она.

– Я! Я – генеральный директор и вправе делать что захочу.

– Меня? – все еще не верила Диана.

– Только тебя!

– За что такая честь?

– За то, как ты мужественно себя вела, за твой взгляд, за твою смелость и поддержку и за то, что ты не пожалела себя ради того, чтобы освободить общество от этой твари, от твоего режиссера… Ты спасла многих детей, он бы уже никогда не остановился, было бы только хуже. Я навел справки…

– Справки? – спросила Диана.

– Тебя не должны были судить, твои действия были в пределах самообороны и во имя спасения других людей… Просто необходимо было скрыть, что всесоюзно любимый режиссер является маньяком и преступником, поэтому в сложившейся ситуации единственным выходом было посадить его убийцу. Ты стала козлом отпущения, Диана, – сказал Герасим. – Ты совершенно зря отсидела столько лет! Я напрасно тебе это говорю?

– Почему? – улыбнулась она.

– Будешь сожалеть и рвать на себе волосы?

– Нет, Гера, не буду… Ты не открыл мне Америку, я знала, что это так и есть, и все волосы на голове от сожаления и отчаяния вырвала еще в СИЗО. Надо жить дальше… Плохо, что я не могу объяснить эту ситуацию работодателям, чтобы они поняли, что моя вина в той ситуации была относительна. А к тебе-то я кем могу пойти? – спросила Диана. – Я вообще много чего могу… Убирать, шить… Господи, что я говорю? Но ведь актриса тебе не нужна?

Гера провел пальцем по ее щеке. Обычно она не позволяла мужчинам такие вольности, но тут не отстранилась.

– В нашем детективном агентстве нужны такие ответственные, мужественные люди, такие красивые… и тем более с таким талантом, – снова погладил ее очень нежно по руке Герасим.

– И какая должность? – настаивала она.

– Помощник частного детектива устроит? И достойный оклад, – предложил он, с интересом смотря на нее.

– Очень устроит… Только… – распахнула она свои большие глаза.

– Что? – спросил Герасим.

– Ты же там главный, в этом агентстве? – уточнила она.

– Я – директор! – подтвердил он.

Она снова посмотрела на этого мужчину. Очень красивое лицо, губы, выразительные глаза… И она почувствовала какую-то внутреннюю дрожь. От этого ощущения Диана опустила взгляд, это было для нее неприятно и по-новому.

– И ты будешь вот так поглаживать меня? А потом мне еще придется спать с начальником? – спросила она.

Гера тут же оставил ее руку в покое.

– Я похож на насильника?

– Нет, думаю, что с тобой идут в постель по доброй воле, – ответила Диана, – и я не исключение, а не хотелось бы… без объяснения причин. Вот если не будет никаких домогательств, а только строгие, официальные отношения, то я согласна.

– Да я – боже упаси! – поднял он вверх обе руки. – Пальцем не трону! Только согласись работать со мной! Прошу тебя!

– Я согласна! – ответила Диана, понимая, что делает роковую ошибку в своей жизни.

Он-то, может, и не будет к ней приставать… А что, если в ее потаенных мыслях засело желание, чтобы он пристал? Вот ведь – женская логика, то есть ее полное отсутствие. Ей бы бежать от него так, чтобы пятки сверкали, а она дает согласие…

– Да, я с удовольствием пойду к тебе на работу и сделаю все, чтобы ты не стыдился меня! – сказала она вслух.

– Я так рад! – выдохнул Герасим, снова непроизвольно коснулся ее руки и тут же отстранился.

– А что с моей подругой? – спросила Диана.

– Любой?

– Да!

– С ней все хорошо, она не пострадала, хоть и рвалась к тебе на помощь. Ее просто удерживали, но физически не нанесли никакого вреда. А вот к ее спутнику Олегу Викторовичу очень много вопросов.

– В смысле?

– В прямом… Он является одним из распространителей наркотиков от Льва Руслановича. В его магазине определенным людям по кодовому слову выдавался маленький розовый плюшевый мишка, набитый кокаином.

– Не может быть…

– Еще как может! Такое милое, плюшевое распространение через сеть крупных торговых центров, – пояснил Герасим.

– Я знаю, что сорвала какую-то операцию с твоим участием…

– А я не жалею, что так случилось, – твердо сказал Гера.

– Я до сих пор тебе не сказала, что очень благодарна, что ты меня спас, – ответила Диана и сама дотронулась до его руки, – а твой режиссер тебе не откажет посмотреть меня?

– Он мне многим обязан… не откажет, а потом еще и рад будет, что тебя взял, я в этом уверен. Выпьем? – предложил он.

– Давай! За мое трудоустройство! – согласилась Диана, понимая, что плывет куда-то на волнах счастья впервые за долгое время, и ощущение это связано с сидящим рядом мужчиной.

Глава 9

Наконец весна вошла в свои права. На улице заметно потеплело, на деревьях появились маленькие зеленые листочки. И сам воздух окрасился в теплые краски весны.

Диана, пролежавшая в больнице почти неделю, вышла из нее и на следующий же день пошла на работу к Герасиму. Офис его детективного агентства располагался в старом доме-усадьбе, памятнике архитектуры в центре Москвы. Она уже знала, что ее ждут, и была рада встрече с Герой, потому что он, несмотря на ранение, вышел раньше, но навещал ее каждый день, заваливая фруктами и гостинцами. Диана почувствовала себя маленькой девочкой, о которой очень заботятся и которую балуют. А она старалась делать вид, что очень занята, хотя какие у нее были дела? Она просто хотела держать дистанцию и очень боялась, что настолько мысленно привязывается к Герасиму, что ее сердце начинает стучать в ритме любви.

Диана поднялась на высокое крыльцо с коваными поручнями и вошла в деревянную дверь с узором. Рядом с ней висела табличка, оповещающая, что здесь располагается офис детективного агентства. Она сразу же попала в очень приятную обстановку: чистота, светлые стены, высокие потолки, стойка администратора и ряд стульев для посетителей. Симпатичная девушка с прической каре встала Диане навстречу.

– Здравствуйте, меня зовут Ирина. Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте… Герасим Геннадьевич взял меня на работу, сказал сегодня приходить, – стушевалась Диана.

– Ой! – Ирина даже рот руками прикрыла. – Конечно! Он предупреждал! Только он сам сейчас отъехал…

– Я могу подождать, – предложила Диана, которой нравилось все в этом офисе.

– Вы знаете, – перегнулась через стойку Ира, – у нас три кабинета: один шефа, второй – его заместителей, один из них, Дима Иванов, сейчас в отпуске… а третий – на двух сотрудников, и только там одно пустующее место. Так что, если вас взяли на работу, то ваше место может быть только там… Если вы не против, я могу проводить вас на ваше рабочее место, чтобы вы обосновались и устроились, шеф своего решения не изменит, он твердо сказал, что у нас новая сотрудница, – улыбнулась Ира, сверкнув новыми зубами.

– Хорошо, – согласилась Диана, испытывая чувство блаженства.

И девушка проводила ее до одной из дверей.

– Опа! – распахнула она ее. – Заходите. Справа стол занят, а слева, по всей видимости, ваш. Располагайтесь, пожалуйста!

– Спасибо, – поблагодарила Диана и спросила: – А кто здесь еще сидит?

– А… Паша… Павел Коровкин, очень хороший парень, – ответила Ира, поправляя волосы.

– Детектив? – уточнила Диана.

– Ну да… Он в основном по техническим новинкам, по всему техническому обеспечению, по компьютерам… слежка, прослушка… То есть – «ум», а «ноги сыскные» у нас – заместитель Герасима, Борис Борисович, опер в отставке, его сейчас тоже нет. Он на задании, а Паша просто спит… Он вообще странный, гений в своем роде, и требовать от него дисциплины – бесполезно! Их с Борисом Герасим хотел в один кабинет посадить, но вовремя одумался. Они настолько разные! Да они убили бы друг друга! Борис начал Пашу строить, учить дисциплине! Он такой, знаете, солдафон, правда, в хорошем понимании слова… В армии служил – мол, мужик настоящий! Раз-два! Все построились! У него все прямолинейно и четко. А Паша – с белым билетом, он как не от мира сего… И ни в какие рамки не вписывается, живет в своем мире, его не построишь… Вот Герасим и развел их по разным кабинетам – «ум» и «ноги»! – щебетала секретарь.

– А меня-то Паша примет в своем кабинете? – спросила Диана.

– А почему нет? Он странный, но, надеюсь, вы найдете взаимопонимание. И потом, это не его кабинет, с самого начала Герасим говорил, что будет еще один сотрудник, мы не знали, что настолько симпатичный, – улыбнулась Ира, – я рада, что появилась еще женщина, а то я тут одна была в этом мужском царстве…

– Спасибо, – поблагодарила Дина.

– Я, конечно, удивлена, что Герасим Геннадьевич взял женщину… Все-таки работа специфическая… – противоречила сама себе девушка.

– Но вы-то работаете! – отметила Диана.

– Я – просто секретарь, а не помощник детектива. Ну да ладно! Вы у нас кто по специальности? – поинтересовалась девушка.

– Я – актриса, – ответила Диана.

– Прекрасно! Это так здорово! – хлопнула длинными накрашенными ресницами Ирина. – Это, наверное, может пригодиться… Ой, а где вы снимались? Я что-то вас не знаю, извините…

– Когда я снималась, вы еще не родились, – улыбнулась Диана.

– Сколько же вам лет? Зачем вы меня обманываете? Ой, вы еще и с чувством юмора! Я не родилась! – засмеялась девушка.

Она оставила Диану в кабинете. Диана выглянула в окно. Перед ней был обычный приятный московский дворик. Диана села за пустующий стол в кожаное удобное кресло и осмотрелась. Полный набор канцелярских принадлежностей, современный компьютер. Кругом чистота и порядок.

В кабинет заглянула Ира с чашечкой чая.

– Это вам.

– Можно на «ты». Меня Диана зовут, – предложила Диана. – Спасибо.

– Пожалуйста, вот сахар. Ну, как тебе здесь?

– Отличное рабочее место, я о таком и не мечтала… я счастлива, только бы не подвести Герасима, – ответила Диана.

– Мне тоже здесь очень нравится, и офис хороший, и отношения между сотрудниками, – кивнула Ира.

– Извини, а Герасим женат? – вдруг спросила Диана и увидела, как поползли вверх брови у этой милой девушки.

– Понимаю вас…

– Да нет, я просто… Хотелось бы знать, у него не спросишь, а вот с тобой посплетничать можно… – Диана поняла, что выглядит смешно со своим «просто вопросом».

– Он очень красивый мужчина, многим нравится, – ответила Ира, словно успокаивая, что она не одна такая. – Были даже пару раз такие случаи, просто смешно. Пришла молодая симпатичная женщина, высказала свои опасения, что ей изменяет супруг, и попросила нас добыть доказательства этого. Наш шеф не очень любит такие дела, но она уговорила его, уж очень сильно просила. В процессе работы она абсолютно перестала интересоваться своим мужем. В конечном итоге она заявила, что ей все равно – изменяет муж ей или нет, она теперь грезит только о Герасиме и хотела бы быть с ним, а муж пусть катится на все четыре стороны. Ты бы видела лицо шефа! Он то краснел, то бледнел и не знал, что ему делать. Может, поэтому он теперь вообще не берется за такие дела! – засмеялась Ирина.

– Бедная женщина! Если влюбилась, то ее понять можно… – смутилась Диана, сама пребывающая в этом состоянии.

– Много их таких, бедных! Ничего страшного… Женщин много, а наш Гера один! Да к нему такие девочки приходят! Ноги от ушей! Я и сама бы не отказалась, но на работе он – ни-ни! Сейчас у него есть девушка, вроде как претендующая на звание гражданской жены. Мне она не очень нравится, но это и неважно, – пожала плечами Ира. – Ты ее тоже увидишь. Она часто приезжает к нему на работу, словно контролирует его. Зовут ее Агата, она владелица сети салонов красоты, и, между нами… – Ира понизила голос и придвинулась к Диане, шепча: – Мне кажется, что процедуры, которые у нее в салоне красоты проводятся, она проверяет на себе. Такая лощеная, вся сделанная: и губы, и грудь, и волосы, и ресницы… Но вроде у них нормальные отношения. Гера сказал, что она устраивает его в постели, как бы грубо это ни звучало. А ты что, тоже на него глаз положила?

– Вот ведь вопрос не в глаз, а в бровь… – удивилась Диана. – Скажем так, я заинтересовалась…

– Понятно. – Ирина с интересом осмотрела ее фигуру с ног до головы. – Не думаю, что у тебя много шансов, только без обид! Я не к тому, что ему очень сложно понравиться, но удивить уже нечем, зажрался он, понимаешь? Уж не знаю, какая женщина ему нужна! Какая-нибудь сверхъестественная! – вздохнула Ирина, поправляя прическу.

Тут в кабинет вошел высокий и очень худой парень лет тридцати с длинными, почти до талии, светлыми волосами и достаточно приятным лицом.

– О! Ты сегодня рано! – поприветствовала его Ира. – Знакомьтесь, это – Паша, а это – твоя новая соседка по кабинету, наш новый сотрудник, то есть сотрудница – Диана, – представила их Ирина.

– Ого! Я рад, что это красивая женщина! – обрадовался Павел, сразу развеивая сомнения Дианы, что ее не примет сосед по кабинету. – Это много лучше, чем Борис Борисович.

Ира многозначительно посмотрела на Диану, словно говоря: «Вот видишь, что я тебе говорила, он не может и дня прожить, чтобы не подколоть Бориса Борисовича, поэтому будет рад любому другому сотруднику в своем кабинете».

Павел расположился за своим столом и включил компьютер.

Ирина ушла к себе отвечать на телефонный звонок.

– Вы знакомая Герасима? – спросил Павел, не отрывая взгляда от монитора.

– Почему вы так решили? – спросила Диана.

– Потому что все красивые женщины оказываются его знакомыми рано или поздно. Это – логика.

– Я не могу сказать, что я его знакомая в том понимании смысла слова, которое вы подразумеваете. Но сюда меня взял он, и я ему очень благодарна, потому что мне очень нужна была эта работа, – ответила Диана, подумав, что любая девушка хотела бы иметь такие волосы, как у Павла.

Он стянул их в хвост и снова посмотрел на Диану.

– Так смотрите, будто не верите, – сказала Диана.

– И не верю! Лицо у вас какое-то знакомое! В компьютерах разбираетесь? Хотя о чем я спрашиваю? – тряхнул он хвостом.

– Нет, не разбираюсь, вы правы, мы – блондинки – не для этого созданы, а для утех шефа, хотя Ира сказала, что у меня шансов мало… но я все же надеюсь…

– Чего так? Я про шансы… – наконец с интересом посмотрел он на нее.

– Ноги не от ушей растут… и силикона нет.

– А… она рассказала тебе про Агату! – в голос рассмеялся он. – Вот ведь сплетница! Думаю, что у тебя есть шансы, раз имеется чувство юмора.

– А вы с Ирой ставки сделайте, – улыбнулась Диана, – а если серьезно, то я – актриса, но безработная.

– И никогда не работала в детективном агентстве? – спросил парень.

– Никогда… Я даже не знаю, в чем заключается эта работа… Но я буду делать все, что мне скажут, я буду стараться, и это – главное, – пообещала Диана. – Вот что мне сейчас делать?

– Вообще, работу должен дать тот, кто тебя взял… Я же не знаю, какие цели преследует шеф. А пока я перекину тебе папку с фотографиями, ты их все отретушируй и распечатай на принтере, – сказал Павел.

– Хорошо! Это я смогу, – приступила к выполнению задания Диана.

На таком уровне она компьютером владела. Вскоре к ним зашла Ирина:

– Извините, звонил Герасим. Он сказал, что задерживается. Я рассказала ему о новой сотруднице, Гера очень рад, что Диана вышла на работу. Скоро к нам придет какой-то клиент, и он попросил вас двоих принять его.

– Примем, куда деваться, – пожал плечами Павел.

Через час Ирина ввела к ним в кабинет мужчину лет тридцати пяти в темном джемпере и черных брюках. Волосы у него тоже были черные и глаза большие, выразительные, карие и безумно тоскливые. Он напоминал какого-то персонажа из мультфильма, который постоянно был всем недоволен, ныл, плакал и жаловался.

– Здрассти, – он все время нервно передергивал плечами и как будто извинялся.

– Проходите, садитесь, – пригласила Диана, и мужчина сел к ее столу, решив, что она главная.

– Слушаю вас, – сказала она, покосившись на Павла, словно спрашивая у него, все ли она правильно делает. Она уже почувствовала азарт и ответственность от того, что взялась вести свое первое дело.

– Меня зовут Артур Белоярцев, в прошлом я – известный иллюзионист, – представился мужчина, – и мне было сказано, что у вас хоть и не старое детективное агентство, но уже очень хорошо себя зарекомендовавшее, – мялся мужчина. – Мне нужна помощь.

– Да, это так! – не моргнув глазом, ответила Диана, хотя совсем ничего не знала об этом агентстве, но оно ей уже нравилось.

Паша хмыкнул.

– Вы можете нам доверять и, самое главное…

– Что? – вытер пот со лба Артур.

– Чем честнее и подробнее вы нам расскажете о своей проблеме, тем лучше будет результат. А уж мы сохраним все в тайне… То есть как на исповеди… Так что подумайте. Тем более мы работаем не бесплатно. И в ваших же интересах, чтобы все было отработано до копеечки, – напомнил Артуру Павел о материальной составляющей.

Артур кивнул головой.

– Да, я все понял. Я ничего и не скрываю… Наоборот, вот – за помощью пришел. Все как на духу! Не могу больше в себе держать!

– Тогда рассказывайте! – подбодрила мужчину в темной одежде Диана.

– А я все смотрю на вас и не верю своим глазам, вы это или не вы? – не выдержал Артур. – Диана Асколкова? Знаменитая актриса? Это же вы!

– Да, – с долей сожаления вынуждена была признать Диана, подумав, не будет ли популярность мешать ей в серьезной работе.

– Надо же! А я вырос на ваших фильмах! Ой! Я имею в виду, что в детстве смотрел… А потом вы куда-то исчезли… Я и представить не мог, что вы так кардинально смените сферу деятельности. Надо же… Вот как бывает! – впервые оживился мужчина.

– В жизни все бывает, – совершенно серьезно ответила Диана, словно с момента своего исчезновения с экранов она просидела в офисе и является таким матерым сыщиком.

– Мне судьба тоже смену профессии приготовила, но я этому не рад, – вздохнул Артур. – Я с самого детства работал со своим дедом, иллюзионистом, продолжал семейную традицию, потому что отца не стало рано и дед занялся моим воспитанием. Он словно знал, что скоро умрет, и очень рано обучил меня всему своему искусству, поэтому уже в двадцать лет я стал исполнителем самых опасных трюков с ассистентками.

– Так вы фокусник?! – не сдержалась Диана, никогда не общавшаяся с цирковым артистом.

– Мы называем себя иллюзионистами или мастерами иллюзии, – поправил ее Артур и продолжил: – Моя карьера пошла в гору, я часто работал по контракту за рубежом, но всегда с удовольствием возвращался в свой родной московский цирк. Меня каждый раз брали назад, я приносил хорошие сборы. Цирк – коммерческое искусство, ты работаешь, пока можешь и пока интересен публике. Человек я, как считается, неплохой, не конфликтный и приношу пользу цирку, в котором работаю. Если меня приглашают куда-то с моей программой, я показываю высокий класс исполнения и пропагандирую наш отечественный цирк в целом. Номера у меня интересные, и я начал протежировать знакомых циркачей. Ненавязчиво так: не хотели бы вы посмотреть очумелых воздушных гимнастов? Не пожалеете! И люди начинали интересоваться, потому что им понравился мой номер и можно доверять моей рекомендации. Многим цирковым я помог пробиться за границу. А это все-таки мировое признание и другого уровня гонорары, что для молодых российских безумно талантливых, но не раскрученных артистов являлось немаловажным фактом. А ведь действовать надо быстро, пенсия у цирковых не за горами. Поэтому в коллективе меня ценили, любили и уважали. Поверьте, я не кривлю душой.

– Да я охотно верю вам! – ответила Диана, на которую в целом посетитель произвел благоприятное впечатление. От него не исходили злоба, агрессия и какой-то негатив. Было видно, что он чем-то озадачен. К тому же она любила и уважала людей творческих, потому что сама такой являлась и ей было легко понять их.

– Ближе к делу… – напомнил о себе Павел, видимо, для того, чтобы посетитель не углублялся в воспоминания.

– Да, конечно! Вот… А недавно случилось непоправимое… Я… Знаете, в страшном сне такое не привидится… Извините, можно воды? – вдруг попросил Артур изменившимся голосом, нервно перебирая пальцами.

– Может, чай? Кафе? – предложил Павел, чтобы разрядить ситуацию.

– Нет… просто воды, в горле сохнет, – сказал Артур, кладя кисти рук на гладкую поверхность стола, и стало видно, как у него мелкой, нервной дрожью подрагивают руки.

Паша щелкнул кнопкой селектора.

– Ира, принеси, пожалуйста, стакан воды для нашего гостя.

Когда просьба была выполнена, Диана пожалела, что не попросила, чтобы этот стакан не был налит до краев щедрой Ирой. Потому что Артур тут же вцепился в него, как в палочку-выручалочку, и расплескал половину, все время извиняясь и от этого волнуясь еще больше, пытаясь стряхнуть пролитую воду на пол и себе на брюки.

– Вы не волнуйтесь… Рассказывайте, что случилось, – попыталась успокоить его Диана.

– Несчастный случай? – более конкретно спросил Павел, пытаясь облегчить клиенту задачу.

– Откуда вы знаете? – вдруг совсем испугался Артур.

– Просто предположил… Не волнуйтесь так! Вы находитесь в нервном состоянии, у вас работа весьма специфическая и опасная, тем более, что вы начали о ней так подробно рассказывать, значит, дело касается вашей профессии. А еще вы сказали вскользь, что вас тоже вынуждают поменять сферу деятельности. Что-то случилось у вас на работе? – подвел итог Павел.

– Невероятно, – выдохнул Артур, – очень верное предположение, я не ошибся в выборе детективного агентства…

– Я – профессионал! Детектив! – выпятил грудь Павел.

– Да, вы все правильно поняли, или предчувствие вас не подвело! – поставил стакан на стол Артур и, переведя дух, продолжил: – Я в процессе работы некоторые свои фокусы настолько усовершенствовал, что они уже вошли в разряд тех, которые не делает никто в мире, кроме меня. И ассистентки, посвященные в такого уровня тайны, а это и есть весь смысл моей работы, понадобились особенные… Конечно, это всегда особые люди, и они подписывают соответствующие документы. За разглашение им грозят огромные штрафы. Но что такое штрафы?! Конкурент за раскрытие секрета готов заплатить еще больше. А мне от этого штрафа ни тепло, ни холодно. Фокус – больше не загадка, и надо снова что-то придумывать, а это и есть самое сложное в моей работе. Поэтому главное для меня – сохранность тайны. Сам себе я не враг, не разболтаю. А вот ассистенты… Они, конечно, люди тоже заинтересованные, но не настолько, чтобы это дело было их жизнью, их судьбой. Поэтому…

– Я так понимаю, найти надежного ассистента для людей вашей профессии – не последняя задача, – решила применить свой детективный нюх Диана. Посетитель повествовал очень объемно, их с Павлом задачей стало вычленение главной мысли в его рассказе.

– Вы правильно меня поняли! – обрадовался Артур. – Поэтому ассистентка, посвященная в самые сокровенные тайны, как правило, очень близкая подруга, жена иллюзиониста, понимающая, что если она проболтается, то нанесет урон семейному бюджету. Вот и я женился шесть лет назад на Маше, одной из моих ассистенток, такой же гибкой, как все, такой же красивой… Но более человечной, более заботливой… Что-то екнуло, я понял – это любовь… Прежде я этого чувства не испытывал. С ней я и начал свое восхождение с самыми опасными и зрелищными трюками. Жили мы с Марией очень хорошо, душа в душу. Она была изумительной, очень тонкой и эмоциональной девушкой. Правда, с этими постановками новых номеров и постоянными переездами детей мы не успели нарожать. Все считали, что у нас масса времени! В цирке свои особенности. Или совсем рано рожают и выступают с детьми, чуть ли не с младенчества вводя их в свои номера. Или, наоборот, почти заканчивая выступления, обзаводятся потомством. Специфика профессии! Мы с Машей понимали, что наш вариант – второй. Поработаем в свое удовольствие, обеспечим себе благосостояние, и уже потом… Планировали купить дом, машину, виллу… И уже там осесть со своими травмами и проблемами, с круглым счетом в швейцарском банке и родить наследника… Мы так планировали, я же постарше был, у Маши был запас времени…

Артур внезапно замолчал.

Павел выждал для приличия и спросил:

– И что нарушило ваши планы?

– Да-да… сейчас соберусь с мыслями, – тряхнул головой Артур. – Потом я изобрел фокус со специально разработанным металлом, чтобы помощнице не приходилось складываться и изгибаться при переходе из одного отсека в другой во время номера, когда девушку разрезают на две части или три…

Артур вдруг замолчал так же внезапно, как начал свой рассказ. В комнате вдруг повисла гнетущая тишина… Внезапная тишина – именно так это можно назвать. Диана с Павлом решили выдержать паузу, каждому из них стало не по себе в ожидании продолжения… А что вы хотели? Чего можно было ожидать от человека в черном одеянии после рассказа о том, что девушку располовинили или разделили на части…

Павел покашлял, словно напоминая о себе и возвращая посетителя к действительности. Это сработало. Артур вздрогнул и с долей испуга в глазах посмотрел на Диану и Павла, словно впервые их увидев.

– Что? А… извините… мне правда тяжело. И вот настал час «икс». Мы прогоняли этот номер с Машей много раз на репетиции и уже несколько раз на представлении… Ее худое, гибкое тело помещается в маленький короб, и никуда она уже перейти не может… Нет в этом фокусе никакого оптического обмана, это-то и ужасает, и подкупает ушлых зрителей. То есть совсем никуда не деться бедной девушке! А ей никуда и не надо деваться… Ей надо сгруппироваться и немного сопротивляться давлению металлических пластин из специального металла, которые втыкают в ее убежище… Этот металл сразу же гнется, как фольга, при малейшем препятствии и способен распрямляться в ровный лист, когда его достают обратно и больше нет препятствия. Такой фокус, такая техническая находка. Ноу-хау!

– Женщина, которую обнимают железные объятия, обходя ее, как препятствие? – спросила Диана, этим повторением вновь погружая рассказчика в шоковое состояние.

– Да, именно так… Вы все правильно поняли. Железные объятия… Металл хорошо запоминал форму, поддавался… Но все равно иногда оказывал на Машеньку кое-какое действие и влияние, то есть на ее нежной коже иногда оставались синяки, порезы, ссадины, но никогда ничего серьезного… В принципе все было безопасно. Аттракцион мы не убирали, потому что он пользовался бешеной популярностью. Я не заставлял Машу, ни в коем случае… Нам было хорошо, мы отлично понимали друг друга и прекрасно сосуществовали вместе и в жизни, и на арене. Моя ассистентка – прекрасный спортсмен с железным характером! И вот в один из жутких дней… Нет, изначально это был самый обычный день… Полный зал народа, все как обычно. Наш выход… Своеобразная, нагнетающая музыка, приглушается свет, барабанная дробь… – Артур снова прервался, чтобы глотнуть воды, и стакан затрясся в его руке еще сильнее, но выплескиваться уже фактически было нечему. – Свет выхватывает из темноты металлические пластины, которые просто завораживают зрителей своим опасным блеском… Будь они неладны! И вот я вставляю один лист, потом второй, третий… В маленький короб… Они входят без всякого сопротивления, на самом деле как по маслу… Все как всегда… Вы не поверите, но и в тот момент я ничего не почувствовал ни на мгновение. Господи! Да разве бы я вставил второй лист в таком опасном фокусе, если бы почувствовал, что что-то идет не так… Да я бы и первый сразу же достал! – сокрушенно опустил голову Артур. – Меня следователи затаскали. На детекторе лжи проверяли… Я не знал, что случилось что-то страшное, пока не стал вынимать металлические листы назад. Первый же вышел весь в крови. Зал ахнул, но они еще не понимали, они думали, что так задумано для усиления эффекта. А я… я уже понимал, что произошла трагедия… – Артур снова перевел дыхание, – только тогда я не понимал, что именно произошло…

Диана с Павлом, казалось, перестали дышать от ужаса ожидания того, что они сейчас услышат. И все равно эта история должна была прозвучать в детективном агентстве заново, хотя понятно, насколько это было мучительно для Артура.

– Я сразу же вытащил оставшиеся листы, которые тоже оказались покрыты кровью. Я запаниковал, я понял, что случилось непоправимое, но, конечно, не думал, что… Я надеялся и до последнего отказывался верить. Когда я заглянул внутрь, то увидел мою Машу, разрезанную на части… – ответил Артур на их полные ужаса взгляды, вытирая со лба выступивший пот.

– Ужас… – выдохнула Диана.

– Металл утратил заданные свойства? Что-то произошло? – первым пришел в себя Павел.

– Как же вы не услышали, что там человеку больно? – задала Диана наиглупейший вопрос, на который Артур уже пытался ответить.

Артур набрал воздуха в легкие и выдохнул.

– Я срезал ей голову первой же пластиной. Это уже потом сказали эксперты. И металл был таким острым, что даже не чувствовалось, как он кости проходил…

– О, нет! – закрыла рот рукой Диана.

– К сожалению, да, – ответил Артур, отводя взгляд. – Все… Хотя не все! Долгая работа психотерапевтов со мной… неспособность забыть этот ужас, тоска по любимой жене и отказ выходить на арену. С моей разработкой, металлом, ничего не случилось. Кто-то подменил листы специального железа на какие-то бритвы, которые и сделали это жуткое дело. Ни следов, ни отпечатков, ничего не было найдено, а было проведено тщательнейшее расследование. Ничего! Кто мог сотворить такое с моей любимой Машей, с нами?! Я не представляю! И подумать на своих цирковых товарищей, что кто-то мог пойти на такое жестокое убийство, я тоже не могу. Это не укладывается в голове!

– А ведь это точно кто-то из своих, – сказал Павел. – Ведь надо знать конструкцию, где сделать или заказать такое орудие убийства, а потом и подменить.

– Так же считали и следователи, но ничего не нашли, хотя изначально были уверены, что быстро найдут убийцу среди наших… – развел руками Артур.

– Когда это было? – спросил Павел.

– Полгода назад… С тех пор я в ауте. Два месяца был на больничном. Потом вернулся в цирк, меня взяли администратором, помогаю по хозяйственной части, иногда как курьер… В мои обязанности также входит проследить, все ли артисты во вменяемом состоянии, сколько надо заказывать корма для животных, согласовывать график гастролей и еще куча всякой работы, но я не выхожу больше на арену с такими, как оказалось, опасными фокусами. То есть осталось все, кроме самого важного в моей жизни. Да и сам я сломался.

– Это можно понять, – согласился с ним Павел. – Я бы тоже не знал, как после такого оправиться.

– Да от этого нельзя оправиться, – сразу же ответил ему Артур, – совсем! Совсем-совсем нельзя! Я ведь и в цирке остался только ради того, чтобы понять, кто убил мою Машу. Ходил, расспрашивал, рассматривал и – без толку. Я понимал, что даже следствие ничего не обнаружило, но надеялся, что сам что-то почувствую.

– А что вас привело к нам? – спросил Павел.

– Вы хотите, чтобы наши детективы занялись выяснением обстоятельств гибели вашей жены? Что, может быть, мы найдем то, что не обнаружили следователи? Хотите, подключить все возможные средства? – забросала Диана посетителя вопросами-догадками.

– Не совсем… Я постараюсь все подробно объяснить. Недавно я пошел на цирковой склад и увидел там свой реквизит, и сердце у меня защемило, я вспомнил свой успех, свою жену, свой взлет… Это же была моя жизнь, все мое! Вы не понимаете, что значит быть иллюзионистом! С детства к этому идти. У меня после гибели Маши разрушилась вся жизнь.

– Ну, этого мы точно не понимаем! – согласилась Диана. – Хотя что такое творческий успех у публики, а потом забвение и отсутствие дальнейшего стимула – я прекрасно знаю. Я вас понимаю. Я понимаю, что такое – пережить стресс, боль. Но боль у каждого своя – и пережить вы ее должны сами.

– Я уже понял: мне очень повезло, что я пришел к вам. Как только увидел ваши глаза, так сразу это и понял, – впервые улыбнулся Артур, все еще пребывающий в позе сломленного человека. – Я стал туда частенько захаживать, я имею в виду на склад, и сидеть среди вещей, в которых я был как рыба в воде, по крайней мере, я всегда так считал. Мне становилось там легче, что ли? С детства болеть этой профессией, любить ее, изучать и просто существовать в ней…

– Я верю, что вы хороший иллюзионист! – безапелляционно заявила Диана.

– Спасибо за доверие… Я им был точно… награды на конкурсах надо было заслужить. Я много раз доказывал это.

– Вы и есть! Не говорите о себе в прошедшем времени, – напомнила Диана.

– Спасибо, но я себя таким не чувствую…

– Мы вам поможем! – не сдавалась она.

– Вы – не психологическая помощь, – впервые улыбнулся Артур.

– Мы постараемся найти убийцу и накажем его, и вам сразу же станет легче дышать, – ответила Диана, стараясь не смотреть на Павла, изумленного тем, что она дает такие опрометчивые, ничем не обоснованные обещания.

Глава 10

Герасим Геннадьевич Гончаров на черном джипе «БМВ» подъехал к своему офису в прекрасном расположении духа. С утра он съездил по делам и встретился с одним знакомым, который попросил его об услуге детективного толка. И вот наконец он добрался до своего любимого детища. Он гнал от себя мысли, что радуется потому, что в офисе должна присутствовать Диана Асколкова. Он всю неделю посещал ее в больнице, они разговаривали и шутили, и Гера уже не представлял себе, что может не увидеть эту женщину и не поговорить с ней. Это его и пугало, и радовало одновременно, потому что наполняло изнутри не испытанными доселе чувствами.

Гера вошел в офис с огромным букетом красных роз, перевязанным красным бантом и обернутым в красную сетку. Букет выглядел кроваво-красным пятном. Продавец букетов просто не захотел сильно заморачиваться на дизайне, типа к красному идет красное, либо ему просто не повезло, и он, работая в цветочном магазине, страдал дальтонизмом.

Ирина заулыбалась при виде красивого энергичного шефа и поднялась ему навстречу.

– Какой шикарный букет! Какие яркие розы!! Просто сногсшибательный букет! Не мне?

– Нет, Ирочка, извини… Это нашей новой сотруднице! Все-таки у человека сегодня первый день на работе! Надо принять в наш коллектив и поднять ей настроение, – улыбнулся Герасим.

– А… да! Я удивилась твоему выбору, – заявила ему Ира.

– В смысле? – не понял Герасим.

– Тому, что новый сотрудник – женщина…

– Пригодится! У нас четверо мужчин, считая меня, и всего одна очаровательная женщина – ты! Давно пора взять еще одну даму. Подружись с ней, или что-то не так?

– Да нет! Она очень милая, открытая! Я почувствовала – хороший человек.

– Это так, то есть я тоже заметил… Что тебя смущает, Ира? То, что Диана – актриса? Так это нам может пригодиться… А она весьма талантливая актриса и неплохой человек, такой, знаешь, со стержнем внутри, который не сломать. Я разбираюсь в людях, можешь мне поверить. Она не такая, как все!

– Нет, то, что актриса – это неплохо, это ты прав, очень даже хорошо, – опустила взгляд Ира.

– Что тогда? – продолжал спрашивать Гера.

– Нехорошо смешивать работу и личное, это к хорошему не приведет, – наконец выдала администратор-секретарь и густо покраснела.

Гера рассмеялся.

– Вот ты о чем! С чего ты решила, что у нас что-то личное? – удивился он.

– Знаешь, Герасим, когда я вижу рядом с тобой красивую девушку или женщину, только такое и приходит в голову… Сам виноват, такая уж у тебя репутация!

– Сдаюсь! Грешен! – поднял он обе руки. – Но с Дианой у меня ничего нет, она не из таких..

– Общая компания? Где вы с ней познакомились? – подозрительно спросила Ира.

– Нет! Несчастный случай! Стечение обстоятельств! Случайное, но весьма полезное знакомство! Я только рад! – заверил он ее.

– Странно… – не верила Ирина.

– Клянусь!

– А алые розы – признак страсти?

– Алые розы – признак того, что я больше всего люблю эти цветы и хочу сделать хорошей девушке приятное, – засмеялся Герасим. – Где она? В кабинете с Пашкой? В кабинете этого сидня? Этого кибергения?

– Похоже, что эта женщина и правда внесет в наше агентство одной ей ведомый свежий ветер, раз уже двух мужчин из троих она изменила. А третий, я имею в виду Бориса Борисовича, ее еще просто не видел, а там – кто его знает…

– Что ты имеешь в виду? – спросил Герасим.

– Ты впервые являешься с букетом романтических роз и не спрашиваешь, звонила ли тебе твоя пассия – «Миссис силикон», извини. А Пашка впервые отсоединился от компьютера, как ты выражаешься, «отодрал свою задницу от стула» и выехал вместе с ней внедряться в банду, – вздохнула Ирина, смотря на упругие и красивые головки роз.

Гера выдержал паузу непонимания.

– Чего? В какую банду? На нас напали? – не придумал он ничего более вразумительного.

– Да я и сама толком не знаю, тебе лучше их дождаться, – махнула рукой Ира и спросила: – Кофе?

– Двойной! – кивнул Герасим и прошел к себе в кабинет.

Весь день он провел как на иголках и даже позволил себе нетерпеливо разговаривать со своей девушкой, напомнив ей, что он все-таки находится на работе и она его отвлекает.

– И когда ты будешь? – плаксиво спрашивала она.

– Я не знаю! Много дел! Не дергай меня! – буркнул он в ответ и отключился.

Телефоны Дианы и Павла не отвечали, и это его сильно нервировало.

Веселые и довольные Диана и Павел ввалились в офис детективного агентства, когда стемнело.

– Тише! Упс! Включаем свет! – щелкнул выключателем Павел и замер.

– Что? – натолкнулась на его напряженную спину Диана и взглянула туда, куда смотрел он.

Там стоял Герасим, скрестив руки на груди и весьма скептически взирая на вошедшую парочку.

– О, босс! Это ты? А что ты тут делаешь? А чего так поздно? – спросил Павел, пытаясь вести себя непринужденно.

– А вы чего так поздно? – задал он в ответ правомерный вопрос. – Рабочий день уже давно закончился.

– Так мы это… должны же были хотя бы показаться, мы с работы ушли, в офис и вернулись, – развел руками Паша.

– «Хотя бы показаться»?! – передразнил его Гера и было видно, что он еле себя сдерживает, чтобы не заорать. – В одиннадцать вечера? Кому собрались показываться? Если не секрет, конечно… вы же меня не ожидали увидеть здесь… – ехидно уточнил Герасим.

– Так мы это… – снова стушевался Павел.

– «Счастливые часов не наблюдают», – сказала Диана, придя к нему на помощь. – Мы просто были заняты.

– Здравствуй, новенькая, – улыбнулся ей Гера. – Я смотрю, тебя сразу же приняли в коллектив?

– Окончательно и бесповоротно! – ответил за нее Павел.

– И ты сразу же втянула коллектив непонятно во что? – продолжил Герасим.

– Ни во что она не втягивала, вполне рабочая обстановка, – заступился за нее Павел.

– Да я смотрю, вы выпили? – удивлению Герасима не было предела, но злость его отступила, и он начал улыбаться: самое главное, что они вернулись здоровыми и невредимыми.

– Мы после рабочего дня зашли в кафе и немного «накоктейлились», – согласился Паша. – А что? Имеем право.

– Конечно, имеете! Пройдем ко мне в кабинет и продолжим за твой первый рабочий день! У меня есть что выпить, – предложил Герасим и проводил их к себе в кабинет.

– А у тебя кабинет гораздо круче нашего! Обстановочка, я имею в виду, – осмотрелась Диана, впервые попав в кабинет Герасима.

– Так он – босс! – наклонился к ее уху Павел.

Дорогая современная офисная мебель из красного дерева, плазменный телевизор, система климат-контроля и самый современный компьютер – вот что увидела Диана.

– Располагайтесь! – пригласил их Гера, положив колотый лед из специального приспособления в хрустальные стаканы и наливая виски.

– Ты не злишься на нас? – икнул Павел.

– А чего злиться? Вы веселились не в рабочее время… Я жду отчета о том, на что вы потратили весь день. Особенно удивительно, что ты, Паша, куда-то поехал, – закурил шеф, пододвигая к себе массивную красивую пепельницу.

– Сейчас мы все расскажем! Очень интересный клиент, и дело, как ты любишь! Не простое! – заверил его Павел, разваливаясь в кресле.

– Да уж, хотелось бы…

– Шеф, а ты что, и правда нас ждал? – спросил Павел.

– Ты не поверишь, но я волновался! Я все понимаю: работа, задание, но почему на телефонные звонки не ответить? – все-таки высказал главную претензию Герасим.

– Да вот не могли! Мы были в цирке, а там телефон надо было выключить, – ответила Диана, тоже пребывающая в приподнятом настроении.

– То есть вы ходили в цирк? Развлекались? – удивленно спросил Гера. – Это вы так решили отпраздновать первый рабочий день Дианы? А меня предупредить?

– Нет, нас туда клиент привел, – сказала Диана.

– Он любит цирк? Надеюсь, вы не взяли гонорар цирковыми билетами? Такой месячный абонемент на утренние представления? – спросил Герасим.

– Ничего смешного. Наш клиент не любит цирк, то есть он его любит – в нем работает! – сказал Павел.

– Вот оно что! Вас увлек клоун! – понимающе кивнул Гера. – Я бы тоже не устоял! Особенно с любовью Дианы к переодеваниям.

– Опять ты! – покраснела она. – Вообще, для актеров обычное дело – переодеваться и примерять на себя новые образы. Но мы с Павлом оказались в цирке действительно по работе. Хотя что там скрывать! Когда Артур пригласил нас бесплатно пройти на представление, мы с радостью согласились и ничуть не пожалели об этом. Мы совместили работу и развлечение! Прекрасный цирк, отличное представление!

– А по работе я услышу что-то вразумительное? – спросил Герасим, который хотел наконец получить информацию.

Диана, прерываемая Павлом, рассказала все в мельчайших подробностях, начав с того момента, как в агентство вошел мужчина в черном.

– Судя по твоему описанию, к нам в офис зашел Дракула собственной персоной! – усмехнулся Гера.

– Когда он стал ходить на склад и перебирать свое оборудование, видимо, кто-то решил, что он хочет вернуться к своей основной деятельности – выступлениям, – сказал Павел. – Тогда в гримерку Артура подбросили записку, распечатанную на принтере. К сожалению, он ее не сохранил – выкинул в сердцах, а потом, когда попытался найти, мусор уже вывезли. Но он вспомнил, что в записке было сказано, что если он только посмеет вернуться на арену, он снова потеряет ассистентку, и на его совести будет смерть еще одного человека.

– Это прямое признание убийцы в том, что он убил его первую жену, и он спокойно угрожает, что убьет следующую ассистентку, – сказал Герасим, быстро вникнув в суть дела.

– Совершенно верно, шеф! Верх наглости и цинизма! Я думаю, этого глухаря еще можно подстрелить! – согласился Павел.

– И что дальше? – поинтересовался Гера.

– Мы влюбились в атмосферу и запах цирка и решили ему помочь, – сказала Диана. – В полицию идти не с чем, да они ничем ему и не помогли. Нет реальных доказательств, нет записки, только его слова. И мы решили поймать убийцу на живца.

– Поясни, – попросил Герасим, глубоко затягиваясь, его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Если убийца так не хочет, чтобы Артур вернулся на арену, и грозится убить его ассистентку, то он должен вернуться! Этот человек не заставит себя долго ждать. Он уже зверским способом убил одну молодую женщину, и что ему стоит убить вторую? – сказал Павел.

– Вы серьезно? – поставил со стуком бокал на стол Гера и с интересом посмотрел на своих подвыпивших сотрудников. – И вы будете рисковать жизнью чужого человека? То есть, по-вашему, живцом? Вы сами-то себя слышите? Какая ассистентка согласится на такую угрозу для жизни? А ни сказать, ни предупредить мы не имеем права, – не разделил их пьяного энтузиазма шеф детективного агентства.

– Это надо для раскрытия преступления. И мы будем рисковать не чужой жизнью, а своей собственной! Имею полное право, – ответила Диана.

– Я не понял… – взял вторую сигарету Герасим.

– Я буду наживкой, – гордо произнесла она.

– Я не ослышался? – недоумевал Герасим.

– Это – верный способ поймать отморозка! Я буду ассистенткой Артура, и когда убийца ко мне подберется, тут мы его и возьмем! – Ее глаза радостно блестели, потому что она реально может быть полезна, словно ее для этого и взяли в эту фирму.

– Вы с ума сошли?! Нет, я не верю своим ушам и глазам!! Это же надо так опростоволоситься! Ума не приложу! Вот это да! Диана! Да ты не женщина, ты – ураган! В первый же день развернуть такую кипучую деятельность! Вы правы! Вы просто застоялись без работы! Насколько я помню из вашего рассказа, Мария погибла страшной смертью. Была разрублена на куски! Надо совсем головой повредиться, чтобы на это идти! – вскочил с места Гера и принялся ходить по кабинету туда-сюда.

– Это правда… смерть девушки была ужасной, – согласилась Диана.

– И ты спокойно готова занять ее место? – с ужасом спросил Герасим.

– Только для того, чтобы найти того, кто это с ней сделал! – ответила она.

– Это благая цель! Но какой ценой?! Это так опасно! – Герасим выглядел возмущенным и обеспокоенным одновременно.

– Мы же будем предупреждены, значит – вооружены!

– Его не нашли профессионалы! Он жесток, опасен и умен! Он убил жену вашего Артура таким жутким способом! И ты собралась его ловить, рискуя своим бренным телом? Тебе не хватило в жизни опасностей и разочарований? – спросил он.

– Мне всего хватило, но я не отступлю. Я пообещала этому несчастному, что он вернется в профессию и его Маша будет отомщена. Я буду предельно осторожна… Я чувствую, что смогу!

– Нет, я на это не пойду! Даже речи не может быть! – сразу же ответил Гера.

– А я у тебя не спрашиваю разрешения. Это – мое решение, – упрямо сдвинула темные брови Диана.

– Ты – мой сотрудник! Все дела мои сотрудники получают с моего разрешения! Я против! Вопрос закрыт! Надо подумать, как другим способом можно помочь этому парню, – снова сел на свое место Герасим.

– Да никак больше нельзя! – встрял Павел. – Убийца активизируется только тогда, когда почувствует, что Артур захотел вернуться на арену и взял себе новую ассистентку.

– Вот пусть возвращается на арену и рискует своей собственной жизнью! – ответил Герасим.

– Да у него все номера такие, где ассистент нужен… Ну не с карточными же фокусами выходить к людям?! А ассистента у него нет, и никто на это не пойдет, ты прав. Диана вот только согласилась… – растерял былой пыл Павел от резкого отказа шефа.

– Я закрываю это дело! На такие опасные задания мои сотрудники не ходят! – прервал его Герасим.

– Я справлюсь! – воскликнула Диана.

– Даже опытную оперативницу так бы не подставили! А ты кто? Шварценеггер на пенсии? Подполковник спецслужб? Ты – актриса! Да как ты собралась все это делать? Ты – простая актриса! Не заиграйся, девочка!

– Я – человек, способный на многое, потому что я – личность! – встала Диана, сжимая кулачки и смотря ему прямо в лицо.

– Ты понимаешь, какими способностями должна обладать ассистентка иллюзиониста? Она же должна быть очень пластична и складываться фактически напополам! Тебя вычислят на раз-два! Одной твоей стройной фигуры не хватит пустить пыль в глаза! – разъярился Герасим, снова вскакивая со своего места.

Диана вышла из-за стола и резко опустилась на шпагат. Затем встала и, подойдя к Гере, легко положила ему ногу на плечо.

– Вот это да! – оценил Павел. – И это без тренировки и разогрева! Вот это растяжка! Класс!

Диана покачнулась, и Герасим тут же схватил ее за талию.

– Это я из-за алкоголя… Я пластична и, если надо, сложусь и в четыре раза! – заявила она, смотря на него. – Актриса… Не суди о людях по их внешности и своему разумению. Я, между прочим, танцую профессионально, пою и играю на трех музыкальных инструментах.

– И еще вышиваешь крестиком? – уточнил Герасим, несколько ошалевший от ее выкрутасов. – Только боюсь, что тебе это не поможет, когда тебя убьют, зароют в сырую землю и сверху поставят крестик, то есть крест.

– Спасибо на добром слове, – фыркнула она, – а я-то рассчитывала на опору в виде сильного плеча.

– Я тебе этого не желаю, я, наоборот, уберечь хочу. И я запрещаю! – проявлял мужскую твердость Герасим.

– А что здесь происходит? Это о каких сильных плечах идет речь? Не о тех ли, на которых лежат чьи-то ноги? – вдруг раздался незнакомый женский голос.

Все повернули головы на голос и увидели красивую высокую блондинку с пышной грудью и алыми губами. Из-за ее плеча выглядывала Ирина и показывала знаками, что она пыталась предупредить, но не успела.

– Агата? Что ты тут делаешь? – спросил Герасим удивленно и несколько смущенно.

А как быть, если ночью к тебе в офис пришла твоя женщина, а это определенно была она, судя по бросающемуся в глаза обильному тюнингу, а ты стоишь со стаканом выпивки, напротив тебя стоит красивая женщина, и ее стройная ножка лежит у тебя на плече, демонстрируя прекрасную растяжку?!

– Почему бы мне сюда и не заглянуть? Мой мужчина не приезжает домой, я лежу в холодной постели, а он тут… Что, проститутки в сауне уже не радуют? Ты каких-то циркачек начал к себе в офис по ночам приглашать? Не стыдно? Групповухи захотели? Про цирк что-то заговорили! – В ее голосе зазвучали истеричные нотки.

Большие губы женщины дрожали так, что Диане казалось, что она слышит, как в них хлюпает силикон. Она медленно и грациозно убрала ногу с плеча Герасима и поправила ему челку.

– Если ты мне не разрешаешь как сотруднику своего детективного агентства, то я увольняюсь.

– Как – увольняюсь? – не понял Павел. – Я к тебе уже привык и только с тобой готов делить свой кабинет! Ты такая классная! Ты же только сегодня на работу пришла! И уже увольняешься? Герасим, скажи что-нибудь!

– Да, Паша, извини! Это будет самый короткий рабочий стаж. Сегодня поступила на работу и сегодня же уволилась.

– Диана, ты о чем говоришь? – не понял Герасим. – Какое увольнение?

– Если я не могу помочь Артуру как твоя сотрудница, я помогу ему в частном порядке вернуть его жизнь! Какая-то сволочь отобрала у него его жизнь, его любовь…

– Это очень опасно! Надо все делать под контролем! – встрепенулся Павел. – Гера, ну что ты молчишь?! Скажи ей! Не отпускай ее!

– Он мне не хозяин! – безапелляционно заявила Диана. – Он очень занят…

Она взяла свою сумку и подошла к Агате, глядя ей в глаза. Женщина Геры была намного выше ее, шире и ярче – такая секс-бомба. Диана обернулась к Герасиму и посмотрела на него своим пронзительным, ярким взглядом, улыбнувшись.

– А вот твоя девушка сразу поняла, что я из цирка. Она и назвала меня «циркачкой», так что я не спалюсь, это точно. А вот ее бы точно не взяли канатоходкой, губы перевесят! Будьте счастливы! Спасибо за заботу!

И она вышла из агентства. На душе у нее скребли кошки. Диане было грустно, она, как и любая одинокая женщина, не понимала, почему некоторым стервам так везет с мужчинами, а кому-то по жизни вообще не везет ни с любовью, ни с мужчинами…

Она оглянулась назад и увидела выскочившего следом Герасима. Диана тут же спряталась за рекламный щит.

– Диана! – крикнул он, немного пометался по улице, потом чертыхнулся и вернулся в офис. Даже здесь было слышно, как кричит его дама, словно раненая лосиха.

Глава 11

– Ты очень смелая женщина, – сказал Диане Артур, очень радушно встретивший ее в цирке на следующий день.

– Я не думала конкретно о смелости, но я – «стойкий оловянный солдатик», испытания меня не сломали… Своя жизнь не сложилась, поэтому я готова рискнуть, и, думаю, у нас все получится, – ответила она, отмечая, что глаза у Артура уже не такие убитые. По всей видимости, его вдохновило ее согласие, и он снова стал надеяться, что убийцу вычислят и ему вернут артистическую жизнь.

Артур встретил ее у входа в цирк и проводил к себе в комнату.

– Именно так я и представляла цирковую гримерку, – огляделась по сторонам Диана.

– Захламленной? – уточнил Артур, пытаясь навести хоть какой-то порядок, рассовывая вещи по углам.

– Ага! Но не думала, что настолько! Гораздо хуже, чем в театре.

Диана пребывала в состоянии внутренней свободы. Она расположилась на маленьком розовом пуфике с бахромой и закинула ногу на ногу. Выглядела она прекрасно – в коротком черном закрытом платье, полностью открывающем миру ее стройные ручки и ножки. Ее светлые волосы лежали в пышной прическе, а алая помада подчеркивала красивые черты лица. Главное украшение лица Дианы – ее лучистые синие глаза – сияли живым огнем. Она была полна решимости и сил.

– Здесь и пахнет… – задумалась она.

– Цирком? Соответствующе, – уточнил Артур, – это запахи пота, опилок, духов, животных, людей и триумфа!

– Триумфа? Запах? – уточнила Диана.

– Это присуще только цирку. Без этого запаха – не жизнь! – вздохнул Артур. – Тебя угостить кофе или еще чем?

– Кофе я пью все время, не отказываюсь, так что можешь мне наливать целый день.

– Это вредно… Хотя я такой же. Располагайся, делай что хочешь, чувствуй себя как дома. Все, что видишь, бери…

– А эта гримерка лично твоя? – спросила Диана.

– Я ее занимал как иллюзионист, и теперь меня оставили здесь как администратора. То есть предлагали другой кабинет в административном корпусе, но я по привычке здесь остался. Теперь мне клоуна подселили, и я не против, потому что он мой друг. Я даже рад, что он здесь, с ним очень весело. Ты обязательно со всеми познакомишься.

– Буду рада, – кивнула она.

– Я тебя собираюсь представить коллективу. Сейчас идут утренние репетиции. А питаемся мы в цирковом буфете. Для сотрудников там все дешево, по себестоимости, а вот для зрителей уже да… с наценкой. Получается, что они на вечерних спектаклях и нас кормят.

– Давай, вводи меня в коллектив! Не терпится познакомиться! – довольно потерла руки Диана, понимая, что нужный ей человек может быть членом труппы.

В течение дня она с головой погрузилась в цирковую атмосферу. Труппа в целом приняла ее доброжелательно. Никто не подошел и не сказал: «Вы что, не поняли? Я же предупреждал: если Артур приведет ассистентку, то я ее убью!» Ни у кого не было выражения лица убийцы, и никто не жевал сырое мясо. Так что вычислить по первой негативной реакции в ее адрес никого не удалось. Нет, наоборот, все очень радовались и поздравляли Артура.

– Наконец! Ты – молодец! Мы в тебя всегда верили! Нашел красивую такую девушку! Такую яркую! Вы где раньше работали?

– Я? Я… Это… я не цирковая, к сожалению, но я кандидат в мастера спорта по художественной гимнастике и по образованию – актриса, – отвечала Диана, не кривя душой.

– Так это то, что нужно Артуру! Эффектная актриса украсит любой номер! – говорили цирковые артисты, поддерживая ее.

– Спасибо, я постараюсь! – улыбалась Диана, рассматривая артистов труппы.

Многие были весьма колоритны. Один мужчина был очень высокий и полный, с гривой пышных кудрявых волос и громогласным голосом. А другой был очень маленький, тощенький, с писклявым и очень противным голосом.

«Интересно, кто они? Оба такие заметные… Явно артисты, но кто по специализации?» – почему-то подумала Диана.

– А я вас где-то видел! – радостно воскликнул маленький мужчина… практически лилипут, которых в принципе в цирке всегда любили.

– Я снималась раньше в кино, меня многие узнают, просто не помнят уже, где видели, – ответила она.

– Фильм просто культовый был! «Русалочка»! – проговорил басом крупный мужчина и сразу же протянул ей большую, широкую, теплую ладонь. – Егор Егорович.

– Диана, очень приятно, что вы меня узнали! – улыбнулась она.

– Господи! – хлопнул себя по лбу низкорослый мужчина. – Как же я мог не вспомнить! Ну, точно! Самая красивая Русалка в мире! Точно! Мы же все были влюблены!

– Столько времени прошло, – отметила Диана.

– Вы совсем не изменились! – совершенно искренне сказал он.

– Спасибо за комплимент!

– Где же наш замкнутый Артур смог вас отыскать, да еще и привлечь к работе? Удивительно! Ай да пострел! – воскликнул Егор Егорович.

– Вот… случайно познакомились, просто повезло, – развела она руками.

– А меня зовут Карл Игоревич, – протянул маленькую ладошку маленький мужчина.

– Очень приятно! – ответила Диана, подавая ему руку и ничуть не удивляясь, что он эту руку не пожимает, а целует.

Она вообще не страдала никогда от недостатка мужского внимания и всегда была готова к любым его проявлениям, и никакого излишнего изумления у нее это не вызывало.

– Мужчины атаковали нашу прекрасную незнакомку, нашу новенькую, но и мы, женщины, тоже хотим с ней познакомиться, – заметила красивая и худенькая блондинка с фигурой четырнадцатилетней девочки и лицом пятидесятилетней женщины.

– Настя! Просто Настя! – представилась она. – Воздушная гимнастка.

– Очень приятно, – ответила Диана.

– Пойдем с тобой в буфет, поговорим по-девчоночьи, – вдруг схватила Настя ее под руку и поволокла в сторону, проявив недюжинную хватку.

Диана сразу же поддалась энергетике женщины, которой нельзя отказать, несмотря на ее внешнюю хрупкость. Буфет в цирке был очень милым. Много круглых маленьких столиков ярко-желтого цвета, как солнышки, в окружении небольших, но удобных стульев с мягкими сиденьями ярко-зеленого цвета. Да и выбор домашней и недорогой еды вполне впечатлял.

– На диете? – спросила ее Настя.

– Я? Нет… никогда не была, – смутилась Диана, – а надо?

– Вот молодец! Наш человек! Я тоже ем все, но и работаю потом так, что семь потов сойдет и лишнего не отложится… Генетика, конечно, тоже помогает.

– Генетика у меня тоже, – развела руками Диана, – да и давно я не была на сцене…

– А сохранилась хорошо…

– Растяжка уже не та… Боюсь, Артура не устроит, – честно призналась Диана, которая обрадовалась тому, что у нее хоть с кем-то завязалось знакомство в цирке. Она с головой погрузилась в общение. Тем более что женщина была ей очень симпатична. Вот только называть ее «Настя» первое время было очень некомфортно. Она была настолько старше… Но в общении она была как девушка, и очень быстро эта граница стерлась. Диана по-хорошему удивлялась, как этой женщине удавалось пребывать в такой шикарной форме: ни капли жира – стройные ножки, талия, тонкие щиколотки, подтянутый живот, высокая грудь… При этом она щебетала без умолку, уминая пирожок за пирожком.

– На диете не сижу тоже, как видишь, не обманывала тебя, – перехватила ее взгляд Настя.

– Потрясающе…

– Дорогая моя Дианочка, повторяю: мы, цирковые, настолько выкладываемся на арене, что можем позволить себе есть все… Все равно все сгорит при физических усилиях. Здесь отнюдь не театр, ты поймешь это со временем. Здесь нельзя фальшивить физически. В театре необходимо психологическое напряжение, перевоплощение в другой образ и игра на разрыве чувств, эмоций и душевных сил. А здесь… здесь пот и кровь в буквальном смысле слова. Больше ничего. Даже эмоции не надо из себя выдавливать и что-то изображать. Все получается само из-за нечеловеческих усилий.

– Я боюсь, какая бы у меня подготовка ни была, мне уже не стать цирковой. Вы с детства получаете эту закалку, – сказала Диана.

Настя внимательно посмотрела на свою собеседницу.

– Не знаю почему, но нравишься ты мне сильно! Ты не думай о том, как стать нашей… Коллектив у нас хороший, все всё поймут. Ты должна думать только о своем номере. Если Артур тебя взял, значит, он считает, что ты справишься. Тебе не надо быть «супер-пупер». В конце концов, это он – главное звено, а ты – ассистент. Но тебе надо быть предельно внимательной, чтобы и номер не сорвать, и самой не пострадать, и слушать его.

– Я понимаю. Думаю, что он мне все подробности разъяснит, – предположила Диана, – он для меня будет царь и бог!

– А вот это – правильный подход! – похвалила ее Настя.

Они пили кофе с пирожками. Настя же позволила себе еще и курить.

– Между прочим, Артур – гений своего дела! – сказала Настя. – Его заслуги как иллюзиониста признаны во всем мире. Его имя внесено в историю цирка навсегда. Ты даже не представляешь, какой он сильный иллюзионист! Это очень тяжелый жанр, где уже, казалось, все-все открыли и изобрести что-то новое и интересное архисложно. Но у Артура это получалось, он внес в это искусство очень много своего, оригинального… Интереснейшие разработки, механизмы, ну и так далее…

«Интересно, мне кто-нибудь расскажет или поинтересуется, знаю ли я о судьбе Марии, своей предшественницы?» – подумала Диана.

И через некоторое время она услышала вкрадчивый вопрос:

– Извини, Дианочка… А вы давно знакомы с Артуром? То есть ты знаешь его историю? Его жизнь? Что-то о его творчестве…

– Ты имеешь в виду, знаю ли я, как погибла его жена-ассистентка? – спросила Диана в лоб. – Да, я в курсе… Без подробностей, но знаю… Это ужасно…

Она решила не ходить вокруг да около, а честно во всем признаться.

– Не то слово! Мы-то ее знали, свадьбу их играли, ездили вместе на гастроли… Дело не в этом… Ведь Машу убили, заменив эти лезвия, и убийцу не нашли! – сказала Настя.

– Это печально…

– И с Артуром из наших больше никто не захотел работать, – внимательно смотрела на нее Настя.

– Это тоже объяснимо… Возможно, поэтому он меня и взял со стороны, – кивнула она головой, – я не знала Машу… не видела этого ужаса.

– Странно, что он вообще взял тебя! Мы уже думали, что Артур никогда не оправится от перенесенного шока. И вот наконец такая приятная новость и такая красивая женщина! Браво, Артур! Он уже выиграл, похоже!

– Спасибо, – поблагодарила ее Диана, – а вот я еще успела в цирке с двумя мужчинами познакомиться, такие оба… приметные. Они кто?

– Это Егор и Карл? – озорно усмехнулась Настя. – Это наши дрессировщики, нормальные чуваки и друзья, очень близкие друзья. Понимаешь? Они все делают вместе и вместе живут… – лукаво посмотрела на нее женщина.

– Думаю, что я поняла, – ответила Диана, хотя и была удивлена – они ей такими не показались. – Такое сейчас случается все чаще и чаще. Это всегда было.

– Но они не ненавидят женщин, очень хорошо относятся и всегда поддержат, – добавила Настя.

– А дрессируют кого? – спросила Диана.

– Один тигров, другой собачек, – ответила Настя. – И позволь сразу же тебя удивить. Тот, что маленький, – тренирует тигров, а большой – собачек, – сообщила Настя, заливаясь смехом и запрокидывая голову.

– Это и правда чудно! – сказала Диана.

– Это удивляет всех! – смеялась Настя. – А теперь тебе обязательно следует познакомиться с директором, который нам словно отец родной. Только он тебя сможет взять на работу официально. Но я не думаю, что он пойдет против Артура. Он ждал его возвращения, как и все мы. Все будет хорошо! Ты должна осваиваться… А я всегда к твоим услугам. Помогу, чем смогу.

– Спасибо! – поблагодарила ее Диана.

– У меня к тебе только один вопрос еще, – придвинулась к ней поближе Настя. – Мы здесь одна семья и должны все знать…

– Что? – тоже понизила голос Диана.

– У вас с Артуром любовь? Интрижка? Страсть?

– Вот ты о чем… Нет, мы с ним просто в хороших дружеских отношениях. Никакой любви! – ответила Диана, удивляясь, почему собеседницу интересует именно этот вопрос.

– Честно? – уточнила Настя, прищурив глаза.

– Я не вру…

– Но за Артура же ты не можешь ответить! У него, возможно, другое мнение! – все равно усомнилась Настя.

– Я не думаю… У нас все оговорено!

– Это хорошо… Иначе одного врага бы ты точно нажила в нашем цирке, – вдруг выдала гимнастка.

– И это… – поинтересовалась Диана, поняв, что что-то нащупала.

– Моя дочь – Камилла – воздушная гимнастка, как и я! – ответила Настя, пожирая ее взглядом.

Диану впервые за всю беседу посетило чувство легкого разочарования. Она вдруг поняла, что никакого дружеского участия эта женщина к ней не испытывала. Она тупо волновалась за судьбу своей дочери, по всей видимости, влюбленной в Артура и имевшей на него виды. Вот уж действительно, одна большая семья!

«Странно, что она не поддержала любимого мужчину и не вышла с ним на арену, у нее был неплохой шанс стать его ассистенткой. Хотя, возможно, не пустила мать, в этой женщине чувствуется большая сила воли. Она просто подавляет», – подумала Диана.

После буфета она направилась на поиски директора и нашла его в кабинете с табличкой «Директор». Это был крупный, вернее, откровенно толстый мужчина, который в этот момент пил коньяк прямо из горла. Его нисколько не смутило, что его застали за этим пагубным занятием.

– Новенькая? Сразу узнал! Уже наслышан! Проходи и располагайся! Хочу увидеть женщину, которая возродила Артура к жизни. Это всем интересно, только об этом и судачат в цирке! – и он отрыгнул. – Извините!

– Ничего страшного! Вы возлагаете на меня очень большую ответственность… Я просто согласилась стать его ассистенткой, – ответила Диана, присаживаясь.

– Поверь мне… В этом случае все не так просто, – стукнул он дном бутылки по столу.

– Я знаю, что случилось, – сразу же дала понять Диана, что она в курсе этой жуткой истории.

– Вот! А ты думаешь, наши девочки не пытались ему помочь? Не предлагали заменить Машу, чтобы его звезда и дальше сияла под куполом цирка? – сказал он, вновь элегантно отрыгивая. – Извините! Кстати, я не представился – Всеволод Арсеньевич.

– Диана.

– Я в курсе. Пьете? – не мог он отвлечься от бутылки.

– Нет, спасибо.

– Правильно! Пока на арене, пить нельзя. Я тоже расслабился, только когда перестал выступать и стал важным директором, – погладил он себя по большому животу, словно только он и обозначал его значимость и статусность положения. Или живот он позволил себе отрастить, когда закончил выступать, и теперь смотрел на него с любовью, вспоминая, что тяжкий труд на арене закончился.

– А кем вы были? – спросила Диана, чтобы поддержать беседу. – Ну, когда выступали…

– Воздушным гимнастом! – спокойно ответил Всеволод Арсеньевич и, выждав паузу, рассмеялся. – Поверила?! Такое недоумение на лице!! Класс! Каждый раз разыгрываю людей и каждый раз радуюсь, как дитя или как идиот! Так и читается на лице: «Как же этот жирдяй мог быть воздушным гимнастом?! Невероятно! Неужели он так поправился?! Как же это могло произойти?» Да шучу я! Шучу!!

– А вы – шутник… однако, – тоже рассмеялась Диана. – Клоун?

– Вот теперь угадала! Тра-та-та-да-да-да-да-та-та! – внезапно закричал директор и неожиданно, очень шустро для своей комплекции, схватил со стола несколько предметов и начал ими жонглировать. В воздухе замелькали пара пустых стеклянных стаканов, наполовину пустая бутылка коньяка, дырокол и нож для резки бумаг.

Диана даже рот открыла от изумления, настолько у Всеволода Арсеньевича это ловко получалось. Может, конечно, подключился и пьяный кураж? Самым поразительным было то, что все предметы были разные и несколько из них были опасными для жонглирования. Это и острый нож для бумаг, который директор мог ловить только за ручку, и два стакана с бутылкой, которые могли разбиться. Ничего не разбилось, и никто не пострадал… Все предметы были возращены на прежние места, судя по оставшимся отпечаткам, свободным от пыли.

– Вуаля!! – снова икнул Всеволод Арсеньевич.

– Браво! – зааплодировала Диана.

– Да! Руки-то помнят! И это несмотря на то, что я пьян, как свинья! – хохотнул директор. – Я вообще считаю, что лучшие люди в цирке – это клоуны. Они вроде как никто, неуклюжие неумехи… На самом деле они выполняют самую сложную работу – заставляют людей смеяться, да еще заполняют собой паузы в цирке. А чтобы добиться такой неуклюжести, надо быть на голову выше профессионалов! Лучше жонглера, лучше канатоходца и так далее… И я был неплохой клоун… Конечно, не с таким животом, но комплекция у меня всегда была внушительная! А она мне не мешала! Я пластичный был! Да и женщины меня всегда любили! – подмигнул он Диане. – А у вас, кстати, с Артуром серьезно? А что? Мы тут одна семья и все про всех должны знать.

«И этот туда же… словно это – самое главное», – удивилась Диана, отвечая вслух:

– С Артуром мы просто друзья.

– Очень хорошо! А то и я на тебя глаз положил! Что? Опять поймал! Два-ноль в мою пользу! Не бойся! Я не пристаю к своим подчиненным, если только они сами этого не хотят. Ты не хочешь? – тут же задал он ей провокационный вопрос.

– Нет, – покачала головой Диана, еле сдерживая смех.

– Жаль… Неплохая бы из нас парочка получилась, пузырь и соломинка! – Он снова откупорил бутылку и выпил.

Диана стала постепенно привыкать к его юмору и бешеному темпераменту.

– Вы смешной… и о вас все хорошо отзываются.

– Расцениваю как комплимент, если учесть, что всю жизнь работал клоуном, – отметил он, чуть пошатнувшись, но вовремя поймав равновесие.

– Конечно, комплимент, – подтвердила Диана.

– Тогда я рад! Тебе правда не страшно будет залезать в этот ящик – я его для себя окрестил «гроб», – где погибла Мария? – совершенно неожиданно спросил он, приблизившись к ней.

Диана вздрогнула и задумалась.

– Наверное, страшно… будет… Я не думала об этом, если честно. Но то, что я смогу это сделать, это абсолютно точно, – ответила она, смотря на него смелыми и честными глазами.

– Тебя жизнь попугала уже? – уточнил Всеволод. – Я людей насквозь вижу.

– Вполне.

– И зачем тебе лезть в этот ад, где даже следователи-профессионалы не разобрались? – спросил он.

– Мне работа нужна. Я много лет сижу на скамейке запасных. И у меня нет детей, которые будут меня оплакивать, если что-то случится, – честно ответила она, потом взяла со стола бутылку и отпила из горла, даже не морщась. Заметив недоуменный взгляд, пояснила: – Сегодня мне не на арену! Сегодня я знакомлюсь с коллективом и обстановкой, и вы меня вдохновили.

– Уважаю! Вот это характер! А что ты умеешь делать? – загорелись глаза у Всеволода Арсеньевича.

– Боюсь вас разочаровать, но ничего…

– Ха-ха-ха! А тебе и не надо ничего делать! Просто блистать своей красотой! Я навел о тебе справки – актриса Диана Дмитриевна Асколкова…

Диана свела плечи к груди, словно группируясь в ожидании удара.

– Я знаю, почему ты оказалась за бортом, – достал он сигареты и закурил. – Это из-за судимости?

– Скорее всего… – пожала она плечами, – элемент удачи был утерян.

– По такой серьезной статье, – добавил директор.

– Я это сделала, – кивнула она. – Не стесняйтесь… Тоже не берете меня? Я пойму.

– Нет… Я этого не говорил. Слухи разные. Возможно, он заслуживал смерти, – налил себе еще выпивки директор.

– Вы считаете, что кто-то заслуживает смерти? – сузила глаза Диана.

– Я не знаю. Но если бы я знал, кто это сделал с нашей Машенькой, я тоже убил бы, не задумываясь о последствиях, и сейчас бы с тобой не разговаривал. Мне бы пошла роба в полоску? Она меня стройнила бы…

– Вы и так хороши. А робы в полоску у меня не было… Это не концлагерь. Обычная серая одежда, – снова засмеялась она.

– Это плохо. Я бы предпочел в полоску… Хоть какой-то креатив. Интересно, почему у нас правоохранительные органы и преступники ходят в одинаковом цвете? Они же вроде должны быть как день и ночь… По разные стороны баррикад? – задумался Всеволод.

– Я не знаю, – рассмеялась Диана, – не думала об этом. Да и сейчас вроде полицейским выдали новую форму, более яркую и красивую. От Юдашкина…

– И что же он должен был сделать, чтобы ты его убила? – вдруг спросил Всеволод совершенно серьезно, возвращаясь мыслями к тому, что узнал о Диане.

– Убивать на моих глазах слабого и беззащитного человека, – честно ответила Диана.

– Вопрос закрыт! Мы – родственные души! Ты принята! – раскрыл свои объятья этот полный и весьма симпатичный мужчина, и Диана упала ему на грудь, потому что уже запьянела.

– Спасибо! Я постараюсь! – пообещала она.

– А поможешь мне прямо сейчас? – спросил Всеволод Арсеньевич.

– В чем?

– Сейчас придет крупный бизнесмен, который хочет заказать то ли наши гастроли, то ли наше выступление. Это неважно. Деньги нам нужны, и выступления нам нужны! Я очень хочу получить этот контракт. Побудь здесь. Сыграй роль моей секретарши. У меня ее нет, а надо выглядеть солидно… Ты актриса, вот и сыграй! Чтобы он видел, что и мы не лыком шиты.

– Хорошо! Это я могу! – согласилась Диана, еще не зная, что ей предстоит.

Глава 12

«Почему природа так несправедлива?» – думала Диана, сидя рядом с Всеволодом с умным и непринужденным видом – она изображала секретаршу. Хотя эта задача в данной ситуации была невыполнима. Почему? Не потому, что она была плохой актрисой и не могла подыграть ему, а потому, что человек, сидящий напротив, прекрасно знал, что она не секретарша. Это был Герасим, и он выглядел, как настоящий бизнесмен, богатый человек, знающий толк во всем. Дорогой серебристо-черный костюм с белой рубашкой и широким черным галстуком из натурального шелка. Он пах очень вкусной туалетной водой, а необычный цвет несколько циничных, однако безумно красивых глаз сигнализировал, что этот человек просто не может быть обычным.

Владислав Арсеньевич представился сам и представил Диану как свою секретаршу. Гера даже бровью не повел. Он словно и не видел ее никогда. Она тоже пыталась сделать такой вид, только у нее это плохо получалось. Она смотрела на Герасима, открыв рот и смущаясь. Этот мужчина не был режиссером, не был актером, но он ее просто завораживал своими жестами, голосом, взглядом… А ведь целый день она старалась не думать о нем, и у нее это получалось. Она вроде как ушла из-под его руководства.

– Я представляю одно благотворительное общество, которое занимается организацией праздников для малоимущих, многодетных семей, больных детей… Ваш цирк нам очень нравится, он подходит для проведения наших благотворительных акций, – сказал Герасим, который, кстати, представился директору цирка настоящими именем и фамилией. То есть он шифровался, но не совсем.

– Я рад, что на нас обратила внимание такая серьезная организация, – ответил Всеволод Арсеньевич.

«Интересно, что он хочет? Чего он добивается?» – подумала Диана.

– Все билеты на представление у вас скупит наша организация по вашим ценам, и наша задача будет – как и где их распространить, – сказал Герасим.

– Так у нас сборы! – воскликнул директор.

– Я обещаю полный зал, – кивнул Гера.

– Только он у нас, извините, и так не пустой… Я могу отдать вам половину билетов, но не весь зал… Половину я оставлю для людей с улицы.

– Я согласен, – ответил Герасим, – и еще я бы хотел лично поприсутствовать в цирке.

«Вот оно что!» – наконец поняла Диана его тактику, и сердце ее забилось с удвоенной силой. Ведь он сюда пришел из-за нее… Он не оставил ее в одиночестве в этом опасном мероприятии.

– А это зачем? – удивился Всеволод. – Думаете, что я обману? Наживусь на билетах для больных детей?! Благотворительность – значит, благотворительность.

– Нет, что вы! Я не из-за этого, – вдруг совсем по-детски смутился Герасим. – Я… Я с детства люблю цирк и всегда искал повод побыть здесь… Просто посмотреть… пообщаться с людьми. Я не буду мешать, честное слово! Мне бы подышать этим воздухом… – быстро сменил он тактику.

– Ой, дорогой мой человек! Да конечно! Какие вопросы! Приходите, общайтесь! Мы с вами даже можем обговорить, каких животных после представления можно показать детишкам поближе, что-то рассказать им, – сразу же согласился директор.

– Это было бы очень интересно! – сказал Герасим.

– Эх… Хотел сейчас сказать секретарше, чтобы она показала вам мой цирк… А теперь думаю – нечего вас обманывать! Хороший вы человек, я людей насквозь вижу! Во-первых, она не моя секретарша, а член труппы, и вы это узнаете, раз будете здесь присутствовать. Во-вторых, Диана у нас тоже новенькая и сама ничего не знает.

– Я уже знаю, где гримерка Артура, значит, и моя тоже, – отозвалась Диана. – И знаю, где буфет.

– Вот! Мне бы попить! – вдруг встрепенулся Герасим, зацепившись за последнюю фразу.

– Вот и идите с Дианочкой! Попейте! А все вопросы мы, конечно же, решим… Я очень рад знакомству и надеюсь на дальнейшее сотрудничество! – довольно потер руки Всеволод, косясь куда-то назад, и Диана поняла, что он хочет распечатать еще одну бутылку, но не рискует при Гере.

– Пойдемте, – обратилась она к Герасиму.

– Да, идите уже! – повторил директор.

Они с Герасимом вышли и прошли по коридору к буфету в полном молчании. Он пожирал ее сзади глазами, а она усиленно делала вид, что не замечает этого.

– Опять вы! – увидела ее работница буфета. – Вы же вроде новая ассистентка нашего Артурика… У него такой узкий реквизит, если вы наляжете на еду, боюсь, фокус не пойдет. Я шучу, конечно, но есть и рациональное зерно в моем предостережении. Вы на нашу Настеньку не смотрите, она любому мозги запудрит своей якобы генетикой. На самом деле, лопает у меня пирожки, а потом идет в туалет и выдает все наружу… Но это между нами.

«Вот это да! – подумала Диана. – А не такая уж и безоблачная дружная семья у них тут».

А вслух сказала:

– Я не по пирогам… Я сок возьму свежевыжатый, а мужчина может есть все, – указала она на Герасима.

– А у вас хорошие пироги? – спросил тот.

– У нас знаменитые пончики, – заулыбалась буфетчица.

– Давайте мне граммов триста…

– С сахарной пудрой? – уточнила женщина, кокетливо смотря на Геру.

– Побольше пудры, – сказал он.

– Любите сладенькое? – продолжала она.

– Очень! И минеральной воды мне, и сока, и кофе.

– Вы еще и пить любите? – продолжала кокетничать буфетчица.

– Очень! И пить, и есть! Я не артист, по канату мне не ходить и реквизит не портить.

– Не лопните! – не удержалась Диана и пошла за маленький столик.

Буфетчица быстро пришла к ним с большим круглым груженым подносом, со всеми их напитками и горой румяных пончиков, щедро посыпанных сахарной пудрой. От них шел такой аромат, что у Дианы потекли слюнки. Она алчно уставилась на тарелку с пончиками, протянула к ним руку, но тут же получила шлепок по руке от Герасима и оторопела.

– Ты чего? Пончика одного жалко?

– Ты же слышала, что было сказано? Не влезешь в реквизит, добрая самаритянка, на этом фокус-покус и закончится, а Артур у нас не веселый клоун, а серьезный иллюзионист, – ответил он, и Диана увидела по его красивым глазам, что он просто смеется над ней.

– Ничего! – взяла один пончик Диана и с аппетитом откусила. – Нам не сегодня на арену выходить! Расширит Артур, если что, конструкцию.

– Ты смотри, с каким гонором ассистентка! – запихнул в рот пончик целиком Гера, отчего речь его стала не совсем внятной. – Не думаю, что легко сделать новую конструкцию. Я бы лучше заменил ассистентку, – сказал он.

– Ну, это ты – известный бабник… В любом другом случае, может, это и легче было бы сделать, только не в этом случае. Никто же с ним больше на арену не выйдет, он об этом мне и сообщил сам! – довольно ответила Диана. – Поэтому придется подстраиваться под мои габариты. Выхода нет… песня такая была.

– А ты, значит, самая смелая? – прищурил глаза Герасим.

– Выходит, что да! – с вызовом посмотрела на него она.

– А может, просто «без башни»? Решиться на такое! – снова начал заводиться Герасим.

– Ты сюда для этого пришел? Здесь меня доставать? Я уже не твоя сотрудница, могу делать, что хочу, – нахмурилась она.

– Это я уже понял… Женщина – кремень. Ты права, я пришел присмотреть за тобой. Надеюсь, что хоть чем-то буду полезен. И давай зароем топор войны, я пришел с миром, – произнес он пламенную речь.

– А как же твоя работа? – спросила Диана.

– А что – моя работа? Бизнес работает… Деньги капают… Моя работа – детективная деятельность. Вот я ею и занят, здесь и сейчас, – пояснил Герасим. – И ты как числилась моей сотрудницей, так и числишься… Если тебе еще нужна работа.

– Конечно, нужна, – впервые расслабилась Диана, – ты тоже извини. У меня не очень хороший характер.

– Не очень хороший? – уточнил Герасим.

– Ну – плохой звучит как-то хуже, – повела плечом Диана.

– Я это успел заметить… Ладно, бери второй пончик, – разрешил он ей.

– Так не влезу же в реквизит, сам говорил! – сказала она, расслабляясь: она тоже переживала, что они не очень хорошо расстались.

– Хорошего человека должно быть много, – не согласился Гера, протягивая ей пончик.

Именно за этой милой мирной беседой их и застал Артур, появившийся с взъерошенными волосами и безумным взглядом. Герасим поймал себя на мысли, что он с таким человеком не стал бы связываться даже для мирной беседы, и уж точно не стал бы участвовать с ним в опасных фокусах. Не внушал он никакого доверия, если честно.

– Моя ассистентка не спит? – спросил он, присаживаясь с ними рядом и пожимая руку Герасиму.

– Я ночью сплю, днем обычно бодрствую, – ответила Диана с довольным испачканным маслом лицом, надеясь, что он не заметит, что она откровенно объедается.

– Да? – почему-то удивился Артур. – Теперь придется менять распорядок…

– Чего так? – не поняла она.

– Так наши с тобой репетиции проходят по ночам, – ответил Артур. – Я сейчас поспал немного в гримерке… Я бодр и свеж!

– Поспал? А почему по ночам? – вдруг спросил Герасим.

– А вы, извините, кто? – задал совершенно правомерный вопрос Артур.

– Это мой босс, – понизив голос, сказала Диана.

– В смысле – босс? Кто?

– Шеф детективного агентства, куда вы обратились, – пояснила она, озираясь по сторонам.

Артур несколько раз моргнул глазами.

– Вы с ума сошли?! Зачем же вы прямо в цирке встречаетесь? Вас же рассекретят! Это же надо держать в тайне, иначе убийца не нанесет ответный удар! – мгновенно отошел ото сна Артур.

– Никто не знает, кто он… – сразу же успокоила его Диана. – Герасим здесь вроде как по коммерческим делам. Никто, кроме меня и тебя, не знает, что он – детектив. И мы будем сохранять эту тайну…

Про себя же она с холодком подумала, что Артур все-таки надеется на ответный удар. А ведь это прямая угроза ее жизни!

– А если у кого-то возникнет такой же вопрос, почему вы вместе? – спросил Артур. – Ты – новенькая, он – незнакомец. Могут появиться подозрения, что вы казачки засланные.

– А у нас легенда, – тут же ответил Герасим. – Как будто мы вместе. Мы нравимся, то есть понравились друг другу, и решили встречаться. Что в этом такого? Я – богатый, она – свободная… как обычно все и бывает.

– Это ты сам придумал? – спросила с удивлением Диана. – Что значит «как обычно и бывает»?

– Это единственное объяснение того, что мы будет общаться, переговариваться и обсуждать ситуацию, – здраво рассудил Герасим.

– Я должна радоваться? Общению? – спросила Диана.

– Чему? Ты моя сотрудница, и ты всего лишь… будешь докладывать мне обстановку…

– А если я втянусь? Агата не будет против? – совершенно серьезно спросила Диана.

– Против чего? – спросил ее Гера.

– Нашей легенды? – подмигнула ему Диана, и Герасим впервые стушевался.

– Ну, это… Это же по работе. Актриса…

– Тогда конечно! – согласилась Диана, улыбаясь до ушей.

– А я не согласен! – вдруг заявил Артур. – У нас принято, чтобы ассистентка являлась девушкой того, кому ассистирует, то есть в данном случае – моей.

За их столом воцарилась тишина, которую прервал смех Артура.

– Диана, посмотри на его лицо! Он меня просто убить готов! Ревнивец! Теперь я верю, что он – не актер! Настоящий детектив.

– А вы тут всегда всех разыгрываете? – уточнила Диана, вспомнив директора.

Они все вместе рассмеялись.

– И все же, почему я должна репетировать с тобой ночами? – поинтересовалась она, привыкшая, как и любой нормальный человек, в это время спать. А тут чем больше она погружалась в это дело, тем больше открывалось неприятных моментов, и не хотелось думать о том, то ли еще будет…

– Потому что секреты моего оборудования, все тонкости фокуса может увидеть посторонний человек. А это предназначено только для меня и моей ассистентки, – пояснил Артур. – Поэтому время для репетиции – ночь! Все серьезно!

Диана с Герасимом с большим сомнением посмотрели на него.

– А ты думаешь, никто не знает секретов твоих фокусов? Сейчас даже передачи кругом разоблачающие… – усомнился Герасим.

– Вы не услышали меня… Я не говорю о том, что всем известно. Конечно же, все знают, что на арене есть люк, куда деваются мои ассистентки и вещи… Такой люк есть в любом цирке… Им пользуются и фокусники, и иногда – артисты другого жанра… Даже клоун, если он хочет, чтобы внезапно появилось какое-то животное, которое рассмешит детей. Я говорю о некоторых тонкостях и незначительных нюансах, о которых не знает никто, кроме меня и ассистентки. Поверьте, таковые имеются! И этого на самом деле не знает никто. А репетиции, на которых все отрабатывается, как на выступлениях, ни больше ни меньше, нужны обязательно, потому что все должно быть отрепетировано идеально. Иначе, особенно с не-профессионалкой, я не выйду. Я в ответе за нее! – воскликнул Артур, и в его глазах снова мелькнул огонь безумия.

– Это правильный подход! Самое главное лично для меня – сберечь здоровье Дианы. Даже поимка преступников на втором месте, – сказал Герасим. – Может, это и не профессионально, зато честно… Потому что Марию уже все равно не вернуть, а вот вторую девушку можно спасти.

– Я лично буду проверять каждый механизм, каждое лезвие и каждую кнопку, – пообещал Артур, не зная, к кому из них обращаться, даже его безумные глаза стали косить.

– Все равно меня это не радует, потому что Диана не выступать к вам пришла, и мы оба это знаем. Она пришла спровоцировать злодея на еще одно преступление, и это очень опасно, – напомнил Гера.

– И я, и вы это знаем, – меланхолично проговорил Артур, – и все-таки она здесь.

– И она не любит, когда в ее присутствии о ней говорят в третьем лице, – подала голос Диана. – Значит, будет репетиция! И не одна! И, как заведено, – ночью! Видите, какая я покладистая? Я просто не знала, но теперь я в курсе!

– Репетиций будет много, и они совсем не легкие! – предупредил Артур.

– Я готова если не ко всему, то ко многому! – ответила Диана.

– Я буду рядом, – сказал Гера.

– На репетиции – исключено. Только я и Диана! – сразу же заявил Артур. – Я же только что объяснял ситуацию.

– Но я же не просто так, я обеспечиваю безопасность, и я не болтлив, – возразил Герасим.

– Я никому не вправе доверять свои секреты, даже полицейским.

– Герасим, да все нормально! Мы же по ночам будем вдвоем… И Артур все будет проверять и следить за мной… – испугалась Диана того, что Гера в тревоге за нее сейчас все и испортит.

– Вот именно! Ваше наблюдение нужнее днем, а ночью я отвечаю за Диану! Вам придется довериться мне! – вторил ей Артур.

– Я не могу тебя оставить… Не могу! Вы же не всю ночь репетировать будете? Вот я и буду рядом… Буду тебя ждать и отвозить домой. Это не обсуждается, иначе я ее сейчас унесу отсюда силой, – нахмурился Герасим.

– Да ради бога! Жди, где хочешь, только не на арене, – согласился Артур, тоже беря пончик и обваливая его в сахарной пудре.

На этом они и порешили, потому что такая договоренность устроила всех.

– И еще я хотел бы знать, кто мог желать зла тебе и твоей Маше? – спросил Герасим. – Только ответы типа: «У нас большая цирковая семья, и мы все любим друг друга» не принимаются. Сконцентрируйся!

– Так а что еще я могу сказать? Если бы я знал сам, кто это мог сделать, я бы к вам за помощью не обратился, я бы давно уже… прости, Господи…

– Я знаю! – подняла руку Диана, словно в школе.

– Что? Ты здесь дня не пробыла и уже что-то знаешь? – скептически спросил Артур.

– Я же профессионал! А потом, со стороны всегда виднее! Ты забыл, что обратился в детективное агентство? – ответила Диана уверенно, даже Герасим на нее загляделся.

Однако смотрел он на нее с удивлением – очень рано она записала себя в профессионалы и, главное, очень уверенно.

– Я, например, знаю, что дочь вашей воздушной гимнастки Насти, как она сама попросила себя называть, хотела быть твоей ассистенткой, но ты ей отказал и выбрал Машу.

– Камилла? – усмехнулся Артур и пояснил: – Да она хотела быть моей женой, а не ассистенткой, скорее всего. И была при этом весьма настойчива, мужчина поймет, что я имею в виду: с таким напором женами не становятся, такую даже в любовницы брать страшно.

Герасим усмехнулся, видимо, он по-мужски понял, о чем говорит Артур, а Диана с осуждением посмотрела на него.

– И чем не мотив? Отвергнутая женщина – это страшно. И она может затаить обиду на всю оставшуюся жизнь, – согласился Гера с осуждающим взглядом Дианы.

– Да вы с ума сошли? Обиду-то она, может, и затаила, хотя мы с ней больше не ссорились. У нас нельзя долго конфликтовать, иначе не выйдешь на арену. Но у нее никогда бы не хватило ума убить Машу таким способом, – сказал Артур, – она, извините, туповата…

– Возможно, у нее были сообщники или один сообщник, или она проконсультировалась с кем-то, – не согласился Гера и похвалил Диану: – Молодец! Такие сведения раздобыла! Естественно, соперница могла избавиться от соперницы – это очевидно. Это хорошее направление для расследования.

– Мария уже женой мне была! Какая соперница? – возразил Артур. – Да и какие это секретные сведения? Это все знали! Вот, например, откуда ты узнала?

– Я узнала от Насти, говорила же, – ответила Диана.

– Понятное дело! Первая сплетница в цирке и моя несостоявшаяся свекровь. Ну как же без нее, – фыркнул Артур.

– Ты недолюбливаешь ее? – уточнил Герасим. – Вы же одна большая семья!

– А в семье тоже бывают размолвки… причем даже чаще, чем между чужими людьми. Нет, у меня с Настей вполне нормальные отношения. Просто она не может мне простить, что я отверг ее Камиллу, что я расклеился, как тряпка… Она меня «подкалывает» и все чего-то ждет…

– Я больше скажу: она не оставила планы женить тебя на своей Камилле, – сказала Диана, – я это чувствую.

– Да нет! Давно все улеглось! – отмахнулся Артур.

– Почему тогда она расспрашивала меня, в каких я с тобой отношениях? – спросила Диана. – И это ее интересовало, а не то, как ты будешь возрождать свои фокусы.

Артур нервно дернул плечом.

– Это проблема Камиллы. Я никогда не женюсь на ней, даже если она будет последней женщиной на земле, – сказал он категорично.

– Настолько плоха? – поинтересовался Герасим.

– Я ее не люблю, никогда не любил и не полюблю… Может, и глупо столько говорить о любви мне, сильному мужчине, но это – правда… Вот Машу я любил. А жениться без любви – не представляю как. Тоже не современно?

– Так, может, это Настя подложила тебе свинью за страдания ее дочери? – спросила Диана, расширяя круг подозреваемых.

– Да вы с ума сошли? Опять за свое! – не соглашался с их доводами Артур.

– А мне кажется, что хоть это преступление и направлено против женщины, но по исполнению оно чисто мужское, – сказал Герасим. – Хотя по ненависти и изощренности – женское… противоречие какое-то.

– Думаешь, исполнение – мужское, потому что связано с технически сложным механизмом? – уточнила Диана.

– Именно…

– Мужчины в цирке тоже есть. Я познакомилась пока с двумя дрессировщиками, – ответила Диана.

– Наша «сладкая парочка»? – улыбнулся Артур. – Вот уж они точно не хотят на мне жениться, им вдвоем хорошо. Хоть здесь я никаким боком по личным причинам не замешан.

– А не по личным? Например, какой-то конфликт? Все же гладко не бывает! – сказал Гера. – Давай, вспоминай!

– По пьяни раз назвал Егора Егоровича педиком. Это считается? – уточнил Артур.

– А он что?.. – усмехнулся Герасим.

– Дал мне по морде, – развел руками Артур, чувствовалось, что ему было неприятно вспоминать этот эпизод.

– Тогда все, – вздохнул Гера.

– Что – все? – не поняла Диана.

– Конфликт исчерпан! Разобрались по-мужски, – пояснил Гера.

– Так это по-мужски… А если не совсем мужики, так могут и обиды затаить женские… – не согласилась Диана.

– Был еще неприятный эпизод с дрессировщиком Карлом Игоревичем, – сказал Артур, немного подумав.

– Выкладывай начистоту! – подбодрил его Гера.

– У Карла Игоревича была любимая собачка… Вот именно: у укротителя тигров была маленькая собачка в гримерке. Его любимица, она ему заменяла ребенка, такое складывалось впечатление… Он ее совсем не дрессировал, просто любил, баловал… Всякие «сюси-пуси»… А в итоге его любимица провалилась в один из моих вовремя не закрытых люков и сломала себе шею, – развел руками Артур.

– Упс! – присвистнула Диана. – Что – совсем?

– Совсем, – подтвердил он.

– Жалко собачку, – сказала Диана и посмотрела на Герасима, словно ища его поддержки.

– И что Карл Игоревич? – поинтересовался Герасим. – Это серьезно…

– Переживал, конечно… Со мной не разговаривал с неделю, но потом простил… Все-таки это был несчастный случай. Никто не хотел убивать его пса… Мне тоже было неприятно.

– Не слишком ли много несчастных случаев, связанных с твоими фокусами и твоим оборудованием? – спросил Гера, который в первую очередь думал о безопасности Дианы.

– Это все! – заверил Артур.

– Еще скажи: подумаешь, какая мелочь! Собачка погибла! – не согласился с ним Герасим. – Это очень плохой случай! Очень… Тут можно и обиду затаить. Смерть друга для такого человека, фактически ребенка…

– И поэтому он решил отобрать самое ценное, что есть у меня?! Из-за собаки убить человека? Что вы себе думаете? Это – бред! – удивился Артур.

– Согласен, звучит неправдоподобно, но в жизни бывает и не такое… Мы не должны сбрасывать со счетов никого! Ты говорил, что вы тут все просто ангелы и одна большая дружная семья. А мы поговорили чуть-чуть – и уже трое подозреваемых. Пусть серьезного мотива ни у кого не было, но были конфликты, а не «безоблачность»! А если копнуть, еще кто-нибудь найдется… – заметил Герасим.

– Найдется, – мрачно ответил Артур, задумавшись.

– Кто? Говори все, что знаешь! Как говорится, или сейчас, или никогда! – подбодрила его Диана. – Тем более что мой начальник здесь, а он – человек опытный в этих вопросах.

– Первым подозреваемым был я, – мрачно ответил Артур, отводя глаза.

– Но оно и понятно! Ты же, как никто другой, знаешь конструкцию своих аттракционов. Но это глупо – убивать человека в своем же фокусе…

– Дело даже не в этом. Накануне смерти Маши я узнал, что она состоит в любовных отношениях с нашим директором… – вдруг признался Артур с потухшим взглядом.

В доверительной беседе возникла тревожная пауза.

– Не может быть! Она и этот… Всеволод Арсеньевич? – ахнула Диана. – Он же ей в отцы годится!

– Так он и есть ее отец, – ответил Артур.

Пауза из тревожной стала слегка безумной.

– Вы тут ненормальные, что ли? – все-таки решил уточнить Герасим. – Почему мы сейчас слушаем весь этот бред?

– Он не биологический отец ей… Всеволод – отчим Маши, он женился на ее матери, когда дочке было десять лет… А связь у них началась, когда Маше исполнилось восемнадцать, и периодически страсть вспыхивала с новой силой.

– Страсть? – уточнила Диана, которая считала, что это разврат и криминал со стороны отчима.

– Маша, когда призналась мне, была вся в слезах. Она полюбила отчима в детстве… И, похоже, он – тоже. Они долго боролись с этим чувством, понимая, что это – бездна для каждого из них. Знаешь выражение: если долго смотреть в бездну, то она начинает смотреть на тебя? Их любовь и была именно такой бездной. Она – падчерица, он – отчим, она – молодая совсем, он – в возрасте. По всем законам природы они не должны были быть вместе… Но по законам любви их тянуло друг к другу… И периодически они срывались, а потом бежали друг от друга куда глаза глядят… Маша вот вышла замуж за меня в надежде начать нормальную жизнь… и даже говорила, что любит меня… – пояснил Артур, и было понятно, что говорить об этом ему очень тяжело и неприятно.

– Ты знал, когда женился на ней, что она любит другого? – спросил Герасим, размышляющий трезво.

– Я так сильно похож на идиота? Нет, конечно… Это открылось совсем незадолго до ее гибели… Прекрасный повод отомстить неверной, правда? – Артур пронзил его взглядом темных глаз.

Диана переглянулась с Герой, возразить было нечем. Это – не повод, это – поводище!

– Как же она могла уводить мужчину у своей матери? – задумалась об эмоционально-этической составляющей вопроса Диана, отказывающаяся думать здраво.

– На этот вопрос может ответить только Маша, то есть – могла… Что она при этом чувствовала? Ничего хорошего, я думаю, не чувствовала… Маша была нервная, у нее часто менялось настроение… Потом, мама ее уже давно умерла. А в целом… она была очень милой и доброй девушкой, такой… запутавшейся. И еще раз говорю: она очень переживала, что сложилась такая ситуация и что она мне причиняет боль, – сказал Артур.

– Так что им со Всеволодом мешало быть вместе? Тем более мама Марии умерла, – спросил Герасим.

– Возможно, то, что мать Маши повесилась, узнав о двойном предательстве, – ответил Артур, слегка усмехаясь.

– О господи! – воскликнула Диана. – Никакой сериал не нужен! Такая трагедия! Как с этим вообще можно было жить и мириться?

– Да, она бежала от сложившейся ситуации, хотела спастись, спасти свою душу, и для этой миссии выбрала меня, – грустно сказал Артур, – а я ее просто любил.

– А когда ты все узнал, что ты сказал жене? Ты ругал ее? Ты поддержал ее? Простил? – поинтересовалась Диана.

– Ругал? Да вы что? Она и так была сломлена… Я, конечно, пребывал в шоке, но я ее понял и поддержал в стремлении избавиться от той любви, от того разрушающего чувства. И к директору я отношусь нормально… он классный мужик, между нами.

– Благородно с твоей стороны, – отметил Герасим. – Но не снимает с тебя подозрения.

– И я сам пришел и на себя заявил? Помогите найти убийцу, то есть меня? – поинтересовался Артур.

– А это часто бывает! Муки совести, раскаяние и попытка отвести подозрения, в конце концов, могут быть поводом, – не согласился с ним Гера.

– А, ну, да… конечно! Вяжите меня! – протянул ему руки Артур.

– Я пока сказал только то, что и ты находишься под подозрением… Больше ничего. Тут весь цирк под подозрением, как я посмотрю! У кого-то мотивы мельче, у кого-то – серьезнее… Фокусника связывать – последнее дело… освободишься. Да и директор тоже…

– Что? – спросил Артур.

– Тоже мог помочь отмучиться своей юной любовнице, да и замужество ей с тобой не простить, сойти с ума от ревности, – сказал Герасим.

– К тому же он, насколько я успела понять, пьет, – подала голос Диана. – А психика у таких людей весьма неустойчивая.

– Неустойчивая, но явно не способная так методично все просчитать и изощренно убить. Он же ее любил? Обычно они действуют без подготовки, в остром приступе психоза, так сказать, непредумышленно, – сказал Герасим.

– Когда человек столько времени состоит в тяжелых, странных и мучительных отношениях с женщиной, у него есть время подготовиться к чему угодно, – стояла на своем Диана.

– Ты меня уговорила! Директора цирка включаем в круг подозреваемых, тем более что он скорее всего не совсем нормален, хотя бы в плане сексуальной ориентации, если решил воплотить в жизнь роман Набокова «Лолита». Поэтому все может быть… – согласился Артур. – Раз уж все под подозрением, то можно расслабиться. А тебя, Герасим, я все равно не пущу на репетицию, даже если ты меня не сбрасываешь со счетов и считаешь кровожадным маньяком. Если я убью Диану на репетиции, то буду полным идиотом, а я вроде не дурак. Ну, мне так кажется…

– А если ты и есть преступник, то ты – гений, – скрепя сердце согласился Герасим и всю репетицию просидел в машине у цирка.

Вышедшая из цирка в три часа ночи Диана больше напоминала тень отца Гамлета, чем живую женщину. Она на несколько секунд задержалась, с удивлением смотря на его машину, словно размышляя: садиться в нее или нет?

Гера открыл дверцу и предложил нырнуть внутрь, а она продолжила стоять в полном оцепенении, потому что от машины из всех щелей валил дым. Не сразу становилось понятно, что автомобиль не горит, просто Герасим в нем сильно накурил, и сейчас никотиновое облако повалило наружу.

– Извини, накурил… И тебя ждал, и волновался, и чтобы не заснуть… Сейчас выветрится… – посмотрел он на свою машину со стороны.

– Ты слишком много куришь! – покачала она головой, но плавно уселась на переднее сиденье машины с видом человека, которого явно не держат ноги.

– Как прошло? – спросил Герасим.

– Правда, не думала, что ты меня реально будешь дожидаться… – охнула она, снимая туфли с ног и вытягивая их с явным облегчением.

– Я слов на ветер не бросаю. Если уж женщина ввязалась в такое опасное мероприятие, то обязанность мужчины, раз он не может ничего изменить, хотя бы ее поддержать… Вот, поддерживаю… – ответил Гера.

– Спасибо… Ты знаешь, Герасим… – зевнула она.

– Ты можешь называть меня Герой…

– Спасибо, я постараюсь. Так вот, Герасим, я даже не представляла, насколько это завораживающе и одновременно сложно. Это тебе не театр! Там ты на протяжении двух часов должна поддерживать интерес к своей роли. Но у тебя есть помощники, то есть партнеры по сцене, у каждого из которых своя партия, они привлекают зрительский интерес, ты в это время хоть чуть-чуть, но можешь отдохнуть. Потом, в любом спектакле есть психологические подъемы и спады… антракт, в конце концов… И тот факт, что спектакль идет долго, тоже играет свою роль, зритель немного устает и уже не требует от тебя внезапности. А в цирке совсем наоборот. У тебя нет ни времени, ни напарника, ты сразу должен без подготовки показать кульминацию! Это как у павлина: раз – и внезапно распускается хвост, приковывающий внимание. А уж если он не раскрывается, то ничего не поделаешь… Это не фонтан, это внезапный выплеск – и все!! Ты ограничен во времени! – восторженно говорила Диана, и Герасим внимательно ее слушал, буквально открыв рот. Глаза молодой женщины горели огнем.

– И как тебе? Я так понимаю, понравилось? – спросил он.

– Я сама не ожидала, что мне так понравится! Может, я застоялась? Но я готова к такому всплеску эмоций. Это непередаваемое ощущение! Я в восторге, и это – правда! – ответила она.

– А фокусы? – поинтересовался Герасим.

– Я не могу тебе рассказывать все, – смутилась Диана.

– Я понимаю, – согласился Герасим, – я не о тайнах, я в целом…

– Ну, хорошо! – согласилась Диана, а Герасим в это время уже тронулся в путь, ведя машину быстро и мягко.

Диана чувствовала себя с ним и при езде очень комфортно. Да что там говорить! Она вообще с ним себя всегда хорошо чувствовала. Ее завораживал и его голос, и его улыбка, его запах, его взгляд. Все вместе. Диану пугала мысль, что ее состояние является болезненным, и имя этой болезни – любовь.

«Только не это», – думала Диана, а пульсирующее сердце убеждало в обратном.

– Я слушаю, – напомнил ей Гера. – Ты о чем задумалась?

– Да я так… ни о чем… Извини. Такой насыщенный день… Мы сегодня репетировали фокус, когда я залезаю в металлическую бочку, она наполнена до краев водой, которая даже перетекает через края для пущего эффекта. А потом я выхожу оттуда совершенно сухая. Я очень долго не могла въехать в суть, было действительно странно залезать в очень узкое пространство, как говорится, без окон. Ассистентки фокусника не так просты… Мало того, что они должны быть гибкими, яркими, с постоянной улыбкой на лице, они, не поверишь, должны быть умными! Они должны быть…

– Смелыми?

– Бери больше – бесстрашными! Отчаянными и без всех этих вот… Ой, я боюсь воды, ой, извините, я боюсь замкнутого пространства и, извините, я боюсь высоты… Да я всего боюсь… – пояснила она.

– Но людям, особенно женщинам, свойственно ошибаться, бояться, – покосился на нее Герасим.

– Вот и удивляюсь я… Без страха, на адреналине вынырнуть и – вуаля! Кстати, платит Артур за это, ну, если вынырнешь, очень даже неплохо… за такие деньги можно и забыть про кое-какие страхи, – улыбнулась Диана.

– Я сам бы тебе платил в десять раз больше, только бы ты ушла отсюда, – сказал он, – «если вынырнешь»… даже не шути так!

– Нет! Я уже завелась! – потерла она руки.

– Я вижу… – покосился он на нее.

– Там все так технически сложно… Я за сотые доли секунды должна оказаться в потайном дне бочки и задвинуть за собой люк… Потом включить насос и после этого открыть люк… Перейти в первую бочку… Ой, я оказалась такая тупая… Артур так намучился со мной! Не столько из-за того, что я делаю все намного дольше, чем необходимо для эффекта фокуса. Дело в том, что от моей медлительности снизится зрелищность номера, не более того… А вот то, что я не запоминаю, в какой последовательности нажимать на рычаги и кнопки, это очень плохо для моей безопасности и в целом – для успеха фокуса, – продолжала «радовать» его Дина.

– Что – твоя безопасность?! – вычленил самое важное для себя Гера. – Что с твоей безопасностью?! Этот хмырь мне обещал, что будет рядом и проследит за ней. Он клялся мне сдавать тебя из рук в руки в полном порядке! И что?

– Ты не наезжай на Артура. Я сама не ожидала, но у него просто ангельское терпение. Он возился со мной с полной самоотдачей и сказал, что не выйдет с этим номером на сцену, пока у меня не останется и тени страха и все не будет отточено с точностью до миллиметра. Он свое обещание держит, ждет, пока я не отработаю все до автоматизма.

– Это правильно, но я чувствую, что это не твое! – не соглашался Герасим.

– Перестань! Мне понравилось! Я представляю, насколько это будет эффектно смотреться. Тем более что мне никакая опасность не грозит. Мы работаем сейчас без воды. Я учусь правильно, не теряя ни секунды на лишние, ненужные движения, перемещаться в узком для меня цилиндре, для окружающих – бочке. Я поняла, что все это всерьез! Мне нужно много тренировок, но я буду очень стараться.

– У тебя глаза горят – это точно… – вздохнул он.

– Я люблю сложности и не люблю подводить других людей. И я справлюсь! Ты придешь на мою премьеру? – спросила Диана, светясь от счастья.

– Я не пропущу ни одной репетиции и твоей премьеры, будь спокойна, – ответил Герасим.

– Мне надо будет каждую ночь репетировать, много-много раз. Зачем тебе быть со мной? Все нормально! Я, если что, или в цирке заночую, или Артур меня подвезет.

– Ты очень много говоришь об Артуре, и, предваряя твой вопрос, могу сказать: да! Ревную! Понятно, почему создаются семьи, если по ночам тренироваться-то!

– А ты лучше подумай о своей девушке Агате и успокойся, – посоветовала ему Диана, фыркая.

– Да, кстати! Напомнила! У меня от нее сто пропущенных звонков уже… – спохватился Герасим.

– Вот-вот… Как же я хочу спать! – зевнула Диана. – Можно, я завтра на работу в офис опоздаю? Раз у меня теперь ночная работа? Пожалуйста!

– Можешь приходить к обеду или совсем не приходить, – позволил Гера, но Диана отказалась от сильного послабления, решив только чуть-чуть отоспаться.

– Ты меня грузи еще какими-нибудь делами. Я же в первую очередь – твой сотрудник. Я справлюсь… ой, не могу… спать хочу! – поджала она под себя ноги.

– А я уж подумал, что ты – звезда манежа! – усмехнулся Герасим.

– Я очень хорошо вжилась в эту роль, – согласилась Диана.

– И ждешь оваций? – покосился он на нее.

– Надеюсь. На киноэкране я этого достигла, постараюсь и в цирке.

– Мне больше всего не нравится, что ваш фокус связан с водой. Ты Русалку как сыграла, так и понеслось. И в последний раз вода ничего хорошего нам не принесла, мы просто чудом не утонули, – напомнил он ей.

– Снаряд второй раз в одну воронку не падает, – отмахнулась Диана. – Фокус уж больно интересный – зрелищный!

– Смерть этому фокусу придаст еще больше зрелищности и пикантности, – буркнул Герасим.

– Типун тебе на язык! Разве так можно? Ты – нудный типчик! – поежилась она, борясь со сном.

– Спасибо! Мы приехали, не устраивайся спать в машине, – сказал Гера, плавно заезжая на зону парковки и останавливая автомобиль.

Глава 13

На следующий день Диана пришла в офис при полном параде, абсолютно отдохнувшая и выспавшаяся, к одиннадцати утра. И Герасим, и Ира, и Паша Коровкин встретили ее с улыбками на лице, словно добрую старую знакомую.

– Тебе звонили, – сообщила Ирина, – ты уже – значимая фигура.

– Кто? – поинтересовалась Диана, осознавая свою важность.

– Из цирка, ты должна к двум часам ехать к цирковой портнихе, я адрес записала, – сказала Ира.

– Зачем? Какая портниха? – не поняла Диана.

– Тебе будут шить какое-то специальное платье, все в блестках, которые очень сверкают и ни за что не цепляются при выполнении фокуса. Причем будет изготовлено два абсолютно идентичных платья. Одно для репетиций, второе для выступлений. На репетициях ты должна быть в том же, в чем и выступаешь. Как мне сказали, это очень важно. – Ира понизила голос. – Фокус настолько сложный и опасный, что важна каждая мелочь. Только шефу не говори, а то он сразу же заводится. Платье должно на тебе сидеть идеально – не то слово! Просто быть второй кожей. Тебе долго придется стоять, так как каждую чешуйку будут пришивать на тебе вручную. Это очень тяжелый, кропотливый труд! Но зато ты нигде ни за что не зацепишься, это важно для быстроты исполнения и безопасности.

– А почему их пришивать должны на мне? – удивилась Диана.

– Потому что, как мне объяснили, чешуйки не должны топорщиться, а идеально прилегать к телу человека, который будет носить костюм. Вот и приходится попозировать самой… Мастер Юлиана Валерьевна Шит – легенда среди профессионалов, шьющих костюмы для цирковых. Каким только звездам первой величины она не помогала! И никогда ни один костюм не подвел, что очень важно для цирковых артистов. Гимнасты парят в воздухе в костюмах, которые не должны стеснять их движений и рваться в ненужных местах. Гимнастки у нас все гибкие и стройные, как известно. Костюмы клоунов должны быть комфортными и ярко-позитивными. Костюмы фокусника должны иметь потайные карманы и помогать сохранять интригу. Да мало ли что надо в цирке! Сшить костюм именно у Юлианы Валерьевны считалось за большое счастье. Один дрессировщик даже говорил, что если он выходит на арену не в костюме от Юлианы Валерьевны, так это и тиграм не нравится. Больше шансов, что они покусают или съедят. Она настолько ответственно подходит к своей работе, что даже по цветовой гамме и по фактуре тканей узнает, что лучше произведет впечатление на зверей. Она уже давно на пенсии, но ради Артура, ради его новой ассистентки согласилась сделать эти наряды. Ты должна ехать обязательно! Тебе делают такое одолжение! – тараторила возбужденная Ирина.

– Это тебе по телефону прочли такую увлекательную лекцию? Ты словно летописец этой дамы! – спросила Диана.

– Да! Такой милый человек – директор цирка! Я всегда думала, что директора должны быть угрюмыми, жесткими.

– Звонил сам Всеволод Арсеньевич? – еще больше удивилась Диана.

– Да! Он даже заигрывал со мной по телефону! Сказал, что у меня сексуальный голос! – хвасталась Ирина. – Пригласил в цирк на представление!

– Поздравляю! Похоже, что он сексуальный маньяк. Хотя он и сам в этом признавался, – пробубнила Диана.

– А можно я поеду с тобой к этой Юлиане Валерьевне? Мне так хочется посмотреть, как шьются легендарные костюмы. Ты такая счастливая, что попала в этот мир! У тебя самое увлекательное дело за всю историю нашего агентства! Ты везучая! – говорила Ирина, заискивающе на нее смотря.

– Ира, ты не забывай, что я там по работе, и моя работа связана с реальным риском, – напомнила ей Диана.

– Ой, возьми меня! Я не помешаю твоей работе! Пожалуйста!

– Тебе, наверное, и с директором познакомиться теперь хочется? – улыбнулась Диана. – А у тебя ведь своя работа!

– А у нас очень хороший шеф. Не только цирковым повезло с директором! Герасим отпустит, если сильно попросить! Ну, Диана! Тем более – с тобой! – схитрила Ира, зная, чем подействовать на Диану.

Шеф детективного агентства на самом деле отпустил бы с Дианой всех своих сотрудников, лишь бы она одна никуда не ходила. Поэтому к цирковой модистке она поехала с сияющей Ириной, выигравшей свою партию. Девушка всю дорогу без умолку трещала, а Диана пребывала в приятном ожидании, потому что понимала, что платье или комбинезон будут красивыми, обтягивающими, соблазнительными… И если Герасим не мог полюбоваться на нее на репетициях, то он же обещал прийти на премьеру, а там-то уж она блеснет во всей красе и сразит его наповал!

«О чем я думаю? – ужаснулась Диана. – На меня может быть совершено покушение каждую минуту, а я тут забочусь о том, в каком виде меня увидит Герасим! Полный бред! Мне бы заботиться о том, чтобы этот наряд не стал для меня последним! Хотя и последний наряд должен быть безупречен… Не каждому человеку удается самому сшить для себя саван… Тьфу! Будь я в своих изысках неладна!»

…Юлиана Валерьевна поразила воображение пришедших к ней женщин. Можно было предположить, что она ровесница детей начала двадцатого века. Выглядела она очень мило – такая бабушка из пряничного домика: невысокая, аккуратненькая, с гладким пучочком из абсолютно седых волос, с умными, сохранившими синеву глазами и приятным лицом. Одета она была отнюдь не в халат, а в стильное домашнее платье по современной моде, наверняка сшитое своими руками. На шее была нитка жемчуга благородного стального оттенка, а на губах – легкая помада. Пахла эта старушка какими-то тяжело-приторными духами, пропитавшими всю квартиру. Жилище удивляло своими габаритами и антиквариатом, заполонившим все вокруг. Хозяйка гармонично смотрелась в своих хоромах.

– Проходите, гости дорогие! Ждала-ждала, – приветливо пригласила Юлиана Валерьевна, предлагая гостьям пушистые тапочки.

– У меня десять комнат. Это четыре большие коммунальные квартиры, когда-то расселенные и объединенные в одну… Спасибо моему супругу, он был прекрасным человеком! К сожалению, он давно покинул меня, но это и не удивительно, ведь он был старше меня на тридцать лет. У вас в глазах я вижу вопрос: сколько же мне лет? – рассмеялась Юлиана Валерьевна. – Так у меня от женщин нет тайн, они завидуют, узнав, что мне семьдесят семь, но я еще полна сил и веду энергичную жизнь!

– Прекрасно выглядите, – тут же встряла Ирина, крутя головой во все стороны.

– Спасибо. А вот мужчинам никогда не надо знать всей правды о нас… Это точно. А теперь я эти десять комнат переделала в шесть, есть и студия… Здесь я и живу, и принимаю гостей, здесь же и мое ателье, и гардеробная… Но это не меняет того, что я осталась совсем одна в этих квадратных метрах… Занять себя бывает нечем. Некоторые подруги умерли уже, поклонников след простыл… Шить гораздо меньше стала… Возраст… Вроде и достаток, и все есть, но счастья это не дает, – пожаловалась Юлиана Валерьевна, ведя их в глубь своей квартиры, словно в музей. – Одиночество – страшная вещь… необратимая в определенном возрасте… Поболтаем за чашечкой чая? Уделите старушке несколько минут? – спросила Юлиана Валерьевна.

– Конечно! А можно посмотреть на ваши работы? – спросила Ирина, которая в отличие от Дианы только-только начала окунаться в атмосферу цирка.

– У меня их не так много… я же шью для кого-то и сразу же отдаю… Но кое-что есть… Пройдемте тогда сразу в мастерскую-ателье, – предложила пожилая дама.

Это оказалась просторная и светлая комната с небольшим невысоким подиумом, словно здесь раньше проходили показы мод. Вдоль зеркальной стены стоял ряд разных манекенов, а с другой стороны тянулся шкаф с раздвижными дверьми. Он был полон одежды.

– Вот, можете посмотреть, – махнула рукой Юлиана Валерьевна, и Ира кинулась туда и принялась перебирать руками яркие, блестящие тряпки.

– Какая красота! Какие маленькие! Я в жизни в такое влезть не смогу! Просто на детей! – жаловалась Ирина, чем удивила Диану, словно увязалась за ней к портнихе, чтобы приобрести какие-то цирковые трико, и теперь они стали свидетелями того, как разбиваются ее мечты.

– Так конечно, цирковые-то худенькие все… Да и ткань-стрейч, ее сильно растянуть можно, – ответила Юлиана Валерьевна, цепким взглядом окинув фигуру Ирины, и, оставив женщин наедине со своими работами, пошла за обещанным чаем.

– Какие эпатажные эксклюзивные вещи! Изумительно! Диана, посмотри, какие ткани – легкие, шелковистые… А стеклярус, кружева… – восторгалась Ирина, – ты меня извини, просто я сама шью, люблю и понимаю хорошую качественную работу! Хоть сейчас это и не модно… все в магазине купить можно… Но ручная работа – есть ручная работа!

– А я заметила, что все очень аккуратно прострочено, пришито… просто на уровне швей прет-а-порте, – отметила Диана.

– Спасибо, это тот комплимент, к которому я всегда стремилась, – ответила Юлиана Валерьевна, ввозя тележку, заставленную яствами. – Не буду скромничать, мне такое говорили много раз, но я каждый раз радуюсь… Налетайте, девочки! – предложила она.

– Спасибо! – ответила Диана.

Они расположились на большом удобном кожаном диване цвета кофе с молоком. Перед ними стоял круглый стеклянный столик очень интересного дизайна: выполненная из стекла старинная ножная швейная машинка. На столик Юлиана Валерьевна поставила три фарфоровые чашки, сахарницу, заварочный чайник, пиалу с зефиром в шоколаде, пиалу с шоколадными конфетами, банку с вишневым вареньем, тоненькие крекеры. Посуда была из одного сервиза. То есть первое впечатление – старушки из пряничного домика – она оправдала полностью, на сто процентов, завалив дам сладким.

– Если хотите есть, могу заказать пиццу, – весело сообщила Юлиана Валерьевна, что из ее уст прозвучало странно. От такой милой старушки можно было ожидать овсяной каши, яблочного пирожка или тушеной картошки, причем все это было бы собственного изготовления, но никак не заказа пиццы. Юлиана Валерьевна шла в ногу со временем и была радушной хозяйкой.

– Спасибо, нам всего достаточно, – ответила за двоих Диана, наливая всем из чайника чаю и думая о том, что если хозяйка всех цирковых так угощает, то должна сразу шить костюм на пару размеров больше, потому что после нескольких таких примерок люди в сшитое по первым меркам трико вряд ли влезут.

Юлиана Валерьевна села в кресло напротив посетительниц и внимательно посмотрела на Диану.

– Так это ты смелая женщина, которая решилась выйти с Артуром, зная всю эту страшную историю? Мне уже сообщили… Есть уши в цирке… – призналась она.

– Это я, да это и не секрет, но героиней себя не чувствую, – ответила Диана.

– А я вижу, что ты смелая женщина и очень интересная… Артуру повезло. Ты еще и красивая. Не похожая на других и яркая.

– Спасибо, – по-настоящему смутилась Диана.

– Ты умная и… ты актриса! Актриса с большой буквы! – продолжала ее расхваливать хозяйка дома.

– Вы узнали меня? – удивилась Диана.

– Конечно! Я старая, но не слабоумная. Я прекрасно тебя знаю! В свое время плакаты с твоим изображением висели в каждом доме. Я просто не знала, где ты была в последнее время, очень удивлена личной встрече и вдвойне рада за Артура, что с ним теперь такая звезда, и не надо меня благодарить! Ты – талант! Я также рада, что ты продолжаешь заниматься творчеством. – Хозяйка аккуратно отхлебнула чая и взяла конфетку.

– Спасибо, ой, извините! – смутилась Диана, так и не научившаяся правильно реагировать на то, что ее узнают и осыпают комплиментами за прошлые заслуги.

– А с Артуром ты знакома? – спросила старушка.

– Знакома? Конечно… Я же с ним выступать буду!

– Нет, я имею в виду, близко знакома? Не смущайся! У цирковых так принято, почти все, кто работают в одном номере, состоят в родственных или супружеских отношениях. Так положено. Такова традиция… Тяжелый труд… То есть так чаще всего происходит… Они и не видят никого, кроме друг друга! Поэтому все вполне объяснимо и нормально! Я вообще не думала, что Артур оправится от такого шока и потрясения… И вдруг – ты! Такая интересная женщина! Вот невольно и приходят мысли на ум… Я буду за него очень рада.

– Я все понимаю, Юлиана Валерьевна, но думаю, что разочарую вас. Мы с Артуром не в таких отношениях и ничего такого не планируем. – Диана поймала себя на мысли, что в последнее время слишком часто ей приходится открещиваться от интимных отношений с иллюзионистом.

– Никогда не говори «никогда»! – покачала головой Юлиана Валерьевна.

– Мне нравится другой мужчина! – вдруг совершенно неожиданно даже для себя выпалила Диана, чтобы расставить все точки над «i».

– Ну, тогда понятно… Жалко! Бедный Артур! Уж я-то его знаю! Он в тебя способен влюбиться! Или отбить тебя у твоего мужчины? – хитро прищурилась Юлиана Валерьевна, отхлебывая чай.

– У него нет шансов, – твердо ответила Диана.

– Ладно, я поняла…

– Откуда вы так хорошо знаете Артура? – вдруг совершенно неожиданно спросила Ирина.

Повисла неловкая пауза, потом Юлиана Валерьевна прокашлялась.

– Я знаю почти всех цирковых… Я же всегда при них, не изменяю им… Он фактически вырос у меня на глазах… Я хорошо знала его отца, но он рано ушел, знала деда и этого задорного мальчишку, который был вынужден выходить на арену в таком сложном жанре уже в младенческом возрасте… Я их всех знаю… и за всех переживаю, – задумалась хозяйка дома.

– Тогда можно задать вам один странный вопрос? – спросила Диана. – Кто мог такое сотворить с Машей? Вы же и ее, наверное, хорошо знали?

– Нелюдь, – тут же ответила Юлиана Валерьевна, нисколько не задумываясь, – то есть из всех, кого я знаю, вряд ли кто-то способен на такое… А почему тебя это интересует?

– А почему бы и нет? Мне работать с ними… – отпила чай Диана.

– Уверена, что это сделал кто-то из своих? Хотя, конечно, такая мысль первой приходит в голову, – согласилась Юлиана Валерьевна. – Боишься? – уточнила хозяйка.

– Нет. Во время исполнения аттракциона нельзя бояться… – ответила Диана.

– Это правильно. Маша была ангелом на земле… Лучше и чище девочки я не знала всю свою жизнь. Не встречала более доброй, более заботливой, более нежной… – погрузилась в воспоминания пожилая женщина. – Артур до Маши вел не очень правильный образ жизни, и эта девушка его спасла… Я знаю, о чем говорю, потому что общалась с ними и по отдельности, и вместе… Поэтому это зверство – самое несправедливое, что могло произойти. Она всю жизнь занималась благотворительностью. Все свои гонорары Машенька отдавала в фонд «Берегиня». Она воистину была святая!

– Или замаливала грехи, – тихо сказал Ира, но Юлиана Валерьевна ее не услышала.

– Я вам верю, – ответила Диана, почему-то вспомнив о связи Маши с отчимом…

– У меня даже ее костюм остался… – задумалась Юлиана Валерьевна. – Но ты в него не влезешь… Я своих клиенток по памяти, все мерочки до миллиметра, помню. У тебя грудь на размер больше, талия на пять сантиметров шире, а вот бедра такие же…

– Это мне помешает в фокусах? – поинтересовалась Диана, впервые забеспокоившись.

– Это Артуру видней… Если взял, то, значит, нет… Но если будет надо, я подберу тебе утягивающее белье, и все придет в норму, или на диету… Килограмма три сбросишь – и вуаля! – засмеялась пожилая женщина.

– Я, пожалуй, этим и займусь! – согласилась Диана, вспомнив про пончики.

– Ой, не надо тебе худеть! Фигура очень красивая! Да и наш шеф любит женщин с бюстом, а не анорексичек! – тут же совершенно некстати встряла Ирина. – А у тебя не силикон, а все свое!

– При чем тут ваш шеф? – покраснела Диана. – Мне выступать надо! Я не хочу где-нибудь застрять из-за своей груди.

Хорошо еще, что пожилая дама не поинтересовалась, в какой области работает шеф и вся их шарашка, а то цирковое сарафанное радио сразу бы узнало, кто она и откуда… А там неизвестно, как бы отреагировал убийца. Залег бы на дно или, наоборот, стукнул ее по голове кирпичом в темной подворотне, да и дело с концом! Диана ни на минуту не забывала, что она на задании, а вот Ирина, похоже, расслабилась и совсем позабыла, что она хоть и секретарь, но в серьезном детективном агентстве, и увязалась сюда за Дианой, пообещав вести себя тихо и смирно. То ли на нее подействовал шик и блеск работ Юлианы Валерьевны, то ли ее развезло от гостеприимно предоставленных сладостей и ароматного чая.

После приятного чаепития Юлиана Валерьевна приступила к снятию мерок. Для Дианы это всегда было стандартно – грудь, талия, бедра… А тут было ощущение, что все ее тело измеряют по сантиметрам.

– Да, очень хорошо… очень хорошо, – осматривала ее и измеряла Юлиана Валерьевна. – Сейчас я натяну на твою фигуру телесную сетку и прямо на тебе пришью чешуйки…

– Чешуйки? – переспросила Диана, которую тошнило от рыбной темы.

– Да, такие блестящие чешуйки, которыми будет укрываться твое тело в каких-то местах обильнее, в каких-то местах меньше, создавая эффект обнаженности. Ты будешь Афродита! Русалка, вышедшая из пены морской!

– Лучше Афродита! – сразу же ответила Диана.

– Неважно! Артур сказал, что номер связан с водой, из которой ты должна выйти сухой… Машенька тоже носила костюм в морском стиле, царство ей небесное.

– Надо так надо! – согласилась Диана, которая стала чувствовать, что была лично знакома с Машей.

Именно в этот момент зазвонил телефон Дианы.

– Ты только не волнуйся! – начала с самой неправильной фразы ее подруга Люба. – Твою Варю забрали в больницу.

– Что случилось? – тут же ушла твердая почва из-под ног Дианы, ведь домработница давно стала ей самым родным и близким человеком.

– Ты только не волнуйся! – повторила заученную фразу Люба.

– Говори, как есть! Не томи! – прикрикнула Диана.

– Подозрение на сердечный приступ! Но ничего страшного, только подозрение… В больнице-то ей помогут, я проконтролирую, я с ней… – успокоила ее Люба.

– Скажи, куда ее увезли?! Я лечу! – крикнула Диана в телефон.

После этих слов Диана была вынуждена попрощаться со своими напарницами.

– Как же это? Мне нужно на фигуре хоть что-то прицепить… Артур торопит, – растерялась Юлиана Валерьевна.

– Можете на мне пришить! – гордо произнесла Ирина.

– Так фигура совсем не такая, хотя на живом человеке лучше, чем на манекене… Блестки должны поймать дыхание, – очень поэтично сказала расстроившаяся модистка, а Ира, похоже, завороженная, готова была оставаться вечно в этом царстве швейного и циркового искусства и подставлять свое тело для летящих блесток.

– Спасибо, Ира! Ты – настоящий друг! – поблагодарила ее за предложенную помощь Диана и поспешила в больницу. Оставаться в стороне она не могла, Варя давно стала ее родственницей.

В больнице ее, слава богу, успокоили, что с Варварой не произошло ничего страшного. Предынфарктное состояние, которое вовремя удалось купировать сосудорасширяющими медикаментами. То есть инфаркт не развился, и все будет хорошо… но Варвару было рекомендовано оставить в больнице дней на десять для полного обследования и стабилизации состояния. Она никогда не ходила по врачам, думая, что у нее все хорошо.

– Чего ты прилетела такая встревоженная? Ну, не умираю я… – надулась Варвара, которая лежала в палате под капельницей и делала вид, что недовольна создавшейся шумихой.

– Чего-чего… Напугала ты меня до смерти! – сидела и держала ее за руку Диана, которую трясло от переживаний.

– Да что со мной будет? Подумаешь, кольнуло немного… Говорила Любке, не поднимай панику!

– А я вот что думаю! Закончилась наша черная полоса. Я наконец устроилась на работу… мне обещают неплохие деньги… Скоро мы с тобой заживем отлично! – сказала Диана.

– Я рада за тебя, – улыбнулась Варвара, – наконец у тебя засветились глаза и что-то налаживается. Ты этого достойна!

– За нас! За нас! И вот что я думаю: ты прекратишь работать совсем! Не смотри на меня так! Хватит уже! Что я буду делать, если с тобой что-то случится? Все, с сегодняшнего дня – никаких уборок, никаких подработок! Я буду делать все сама! Если не буду справляться с работой по дому, значит, наймем домработницу! И не спорь! Я не склонна шутить! Я так решила! – сказала Диана.

– Как захочешь, но не надо преувеличивать. Со мной все в порядке, я не инвалид и уж по дому работу смогу сделать всегда. Я не хочу быть абсолютно бесполезной! Не делай меня раньше времени беспомощной. Я так буду еще больше нервничать, а это приведет к повышению давления и к перебоям в работе сердца… Что это за рыбья чешуя у тебя в волосах? – спросила Варвара и, протянув руку, достала из волос Дианы плоскую и блестящую, как ей показалось, рыбью чешую.

– Это блестка, наверное, от моего нового костюма из цирка, – ответила Диана.

– Ты там рыба? – удивилась Варя.

– Афродита! Рыбой меня еще никто не называл! А я еще что-то имела против Русалки! Уж лучше быть Русалкой, чем рыбой! – засмеялась Диана, переведя дух и поняв, что с ее родственницей все не настолько плохо, как она себе первоначально представила. Да и выглядела Варвара вполне сносно.

Диана посидела с Варварой еще немного, потом еще раз поговорила с врачом. Оставила свой телефон для того, чтобы ей сообщили, если Варваре что-то понадобится.

К вечеру Диана вернулась в цирк. Там ее ждали Артур и Герасим. Оба были встревожены.

– Я звоню тебе, а ты недоступна! – выговорил ей Гера.

– А ты и правда решил караулить меня каждую ночь? Я была в больнице, там попросили телефон выключить, люди лежат в не очень хорошем состоянии, отдыхают, – ответила Диана и рассказала о Варваре.

– Я завтра же договорюсь, чтобы ее перевели в лучший кардиологический центр, – сказал Герасим, и Диана, которая обычно отказывалась от всяческого участия в своей жизни, тут же согласилась с большой благодарностью, потому что речь шла не о ней лично, а о Варваре, и, если это могло помочь ее здоровью, Диана пошла бы на многое.

– А мне звонила Юлиана Валерьевна, рассказала, что познакомилась с тобой, что ты ей очень понравилась. А потом у тебя что-то случилось, и ты умчалась. Вместо тебя осталась другая, тоже весьма милая девушка и помогла ей, хотя наша портниха и переживает, что «костюмчик все равно будет не тот, раз не поймал дыхание хозяйки», – сказал Артур. – Я тоже за тебя волновался. Не знал, придешь ли на репетицию? Вообще, цирковые пропускают репетицию или выступление только по одной причине – смерти… Болезни – не оправдание.

– Я запомню, – кивнула Диана, – кроме того, если бы я не смогла прийти, я бы обязательно тебя предупредила. Ирина отстояла за меня вахту в качестве живого манекена? – спросила она уже у Герасима.

– Да… она устала, конечно, но вернулась в офис. Без ума от своей новой знакомой, – ответил он.

– Да, женщина очень интересная, – согласилась Диана. – Нам бы в ее возрасте сохранить такую остроту ума и профессионализм!

– Вы про Юлиану Валерьевну? – уточнил Артур. – Легендарная личность… Она стольким цирковым костюмы сшила! Я уверен, что даже если не будет примерки, все сшитое ею сядет идеально. Просто она любит перестраховаться. Прошло у нее без эксцессов? – спросил он, улыбаясь и обращаясь к Диане.

– Да… все хорошо. Юлиана Валерьевна показалась мне старым, больным человеком, то есть одиноким. Такая огромная квартира, и она там одна, – поправилась Диана.

– Это так, – пожал плечами Артур, – мы все в той или иной степени по жизни делаем свой выбор. Она в свое время сделала такой…

– В смысле? Что ты имеешь в виду? – спросила Диана.

– Вышла замуж за очень возрастного мужчину, у которого и в первом браке детей не было. То есть Юлиана Валерьевна заранее пошла на то, что остается без ребенка. Зато он был очень богатый, и материальных трудностей у Юлианы Валерьевны не было никогда. А из-за того, что не было детей, она и ударилась в свою любимую работу, став настоящим трудоголиком. Руки ее творили чудеса. Никто не знает, какой для кого путь правильный, а кому что дано… – почему-то задумался на философские темы Артур.

Глава 14

В эту ночь Диана все так же тренировалась с Артуром, и, к ее радости, у нее получалось значительно лучше.

– Ты молодец! Способная! Многим потребовались бы месяцы, но у тебя очень хорошая, гибкая фигура. Видно, что не совсем новичок, и стараешься, – похвалил ее Артур, тоже сменивший гнев на милость.

– Я занималась профессионально танцами и музыкой, хотя это не имеет никакого значения для фокусов, и я на самом деле стараюсь, дело – делом, но я больше всего не хочу тебя подвести, – ответила ему Диана.

– Зря ты про свои таланты скромничаешь! В цирке все может пригодиться! Музыкальность и чувство ритма – прекрасные качества, – подбодрил ее Артур, который сегодня тоже не выглядел смурным.

– Так раньше считалось, что настоящая актриса должна уметь и петь, и танцевать… И, не поверишь, играть… И крупный план держать… – с ехидцей заметила она.

– А сейчас этого не требуется? – рассмеялся Артур.

– Я не знаю… не думаю, что изменились правила, скорее – люди и отношение. Время быстрее понеслось, и многие вещи изменились по сравнению с «некогда».

– Я с тобой полностью согласен.

Артур, прощаясь, поцеловал ей руку.

– Надеюсь, что на следующей репетиции ты уже будешь в новой, облегченной одежде. Дело еще быстрее пойдет… Иди к своему Ромео, а то я просто сквозь стены чувствую флюиды.

Герасим, как и в первый раз, ждал ее у выхода в машине.

А Диану, как только она увидела его красивое лицо с темно-синими глазами и пролегшими под ними от усталости темными тенями, потянуло на романтику.

Она легонько коснулась рукой его щеки, Гера вздрогнул от неожиданной нежности ее порыва.

– Ты и правда ждешь меня каждую ночь… – промурлыкала она.

– Когда я шутил? Я всегда выполняю то, о чем говорю, – согласился он.

– Только у настоящих мужчин слова не расходятся с делом. Я думала, что таких нет…

– Таких и нет! Я один остался, – оживился Герасим.

Диана вспомнила его сногсшибательную Агату, и впервые в ее сердце не воткнулось острое жало ревности. Ей вдруг стало совершенно все равно… и Диана вспомнила, что она очень давно не была с мужчиной. Она придвинулась к нему.

– Поцелуй меня…

По Герасиму было видно, что он удивлен, но второй раз его просить не пришлось.

– Ты можешь быть со мной? – спросила она, уже твердо для себя что-то решив.

– Диана…

– Я не пьяна, и я все понимаю, без обязательств… И, черт возьми! – стукнула она его кулачком в широкую грудь. – Неужели мне надо просить? Хотя, извини, Агата… Я все понимаю. Прости меня, ради бога. Нашло на меня что-то, тем более ты напугал, сказав, что остался один-единственный настоящий мужчина, вот я и… надо было использовать шанс, – отпрянула от него Диана.

Но Герасим ее не отпустил, начал страстно целовать.

– Не надо меня ни о чем просить! Я и сам хочу! Я не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом.

– Я никогда не пожалею и твердо решила! Хочу быть с тобой сейчас! – ответила Диана.

Естественно, к себе Герасим ее отвезти не мог, там ждала Агата, сама Диана жила очень далеко. А вот офис его детективного агентства располагался неподалеку. Туда они и рванули в порыве страсти. Всю дорогу Герасим бурчал на Диану, что ему не доехать, что она его сильно завела. А она продолжала поглаживать его по коленке и ждала с нетерпением, когда сможет остаться с ним наедине в более удобной обстановке. Они ворвались в офис, оставив ключи в замочной скважине, потому что были очень увлечены друг другом. Сильные руки Герасима гладили ее талию, грудь, губы не переставая целовали ее сильно, страстно и нежно. Именно так, как хотела и представляла себе Диана. Если бы она читала любовный роман, то именно такие ощущения хотела бы получить на месте главной героини, и в данный момент была счастлива.

«Даже если это будет только один раз, – думала она, – я ни на секунду не пожалею!»

Герасим уже сбросил с себя пиджак и стягивал с нее трикотажный джемпер. Их трясло от желания не просто переспать друг с другом, а слиться воедино, отдаться своему чувству сполна. Гера поднял ее на руки, словно пушинку. Она почему-то сразу же подумала о большом кожаном диване в его кабинете. Но Герасим от охватившей его страсти не дошел до кабинета, а посадил Диану на стойку администратора, продолжая освобождать ее от одежды. Диана перегнулась через стойку, задыхаясь от его энергетики и поцелуев. Опустив вниз руку, она наткнулась на какие-то волосы, словно под стойкой притаилась кошка или собака. Диана напряглась. Она скользнула рукой дальше и нащупала что-то холодное. Диана открыла глаза и дико закричала.

Прямо под ее рукой лежало холодное тело Ирины с открытыми стеклянными глазами. Можно было подумать, что она просто спряталась под стойкой, чтобы не смущать людей своим присутствием.

Диана очень долго не могла прийти в себя от потрясения. Разруливать ситуацию пришлось Герасиму. Реанимировать Ирину смысла не было, потому что она была абсолютно холодным трупом со стеклянным взглядом и пеной у рта. Герасим сразу же вызвал все необходимые службы и накрыл Ирину тканью, решив не двигать ее с места. Диану трясло. Совсем недавно она еще разговаривала с этой девушкой, полной жизни и радости, перебирающей яркую одежду своими пальчиками, мечтающей облачиться во что-нибудь нереально красивое. Сейчас эта жизнерадостная девушка лежала мертвая. Поражала внезапность произошедшего.

Приехавшие медики сразу же констатировали смерть.

– Часа три назад она наступила, – сказал молодой парень, все время вытирающий со лба пот и воровато оглядывающийся, словно за ним должны были прийти, причем с того света, и наказать ремнем за то, что отправил им совсем не того покойника…

– От чего? – спросил Герасим.

– Вскрытие покажет. Видимых повреждений нет, следов изнасилования и избиений нет… Головой она тоже не ударялась, так сказать, при неудачном падении. Я к чему это говорю? Смерть, понятно, внезапная… На первый взгляд я не вижу ни одной причины для этого. Но одна мысль есть, – облизал губы судмедэксперт и извинился: – Извините, я просто… сегодня мой первый вызов. Но вы не думайте, что я совсем неопытный. Я очень стараюсь и обязательно установлю причину смерти, вот увидите.

– А навскидку что думаешь? – спросил Герасим, выглядевший, как белое полотно, утопающее в клубах сигаретного дыма.

– Состояние зрачка, пена во рту и свободные дыхательные пути – все говорит об отравлении, – понизив голос, сообщил патологоанатом, словно это была засекреченная информация.

– Отравление?! – ахнула Диана, понимая, что если бы стаканчик с водой был стеклянным, то стук ее зубов слышали бы все окружающие. – Она сама отравилась?

– Вряд ли… – огляделся судмедэксперт, – в таких случаях обычно оставляют записку… А тут все говорит о том, что вашу сотрудницу отравили.

– Убийство, очень надеюсь, что не висячок, – подал голос хмурый следователь, приехавший на этот вызов и представившийся Владимиром Леонидовичем Журавлевым.

– Мы тоже надеемся, что убийцу найдут, – ответил Герасим, прямо смотря ему в глаза.

– Такие дела обычно решаются на месте, то есть кто-то из своих и отравил, – пояснил свою мысль следователь.

– Она работает у меня с самого начала! Прекрасный секретарь и хорошая девушка, – ответил Герасим.

– Неважно… Соперница, может, какая. Может, кто в коллективе новенький появился. С кем раздоры были?

– Ничего такого не было! – не моргнув глазом ответил Гера.

– Не надо меня покрывать! – вступилась Диана. – Я сама за себя отвечу. Я здесь новенькая, но я ее не травила…

– Возьмем отпечатки пальцев, всю посуду в лабораторию, проверим содержимое ее желудка… И до выяснения всех обстоятельств будьте на местах, в Москве, – сказал заученную фразу представитель власти.

– Да мы всегда здесь, – ответил Гера.

Диана не стала ему сообщать, что у нее скоро цирковая премьера, и куда же она денется?

«Какая премьера?! О чем я вообще?! Передо мной лежит молодая красивая девушка! Ее кто-то отравил, лишил жизни! А я – форменная эгоистка, да просто сволочь, думаю о своем выступлении!» – укорила она себя, от чего ей стало совсем плохо.

Диана стыдилась своих мыслей, а Герасим тоже подумал о ней, но несколько в другом ракурсе.

– А вдруг это на тебя покушение было? – неожиданно спросил он.

– На меня? – не поняла Диана.

– Ну, а ты забыла, каким делом ты занята, и что в адрес человека, который рискнул занять место ассистента Артура, заранее поступали угрозы? – переспросил Гера.

Владимир Леонидович с большим интересом следил за их разговором.

– А у вас тут интересно… Не просветите? Я тут не просто сижу для лузганья семечек, я вообще-то убийство расследовать приехал… Какие угрозы? Какой Артур? Быстро все по порядку!

Диане с Герасимом пришлось рассказать ему историю своего расследования «расчлененки в цирке».

– А чего вы на нас так смотрите? – заметил его недоуменный взгляд Герасим. – Словно мы умалишенные?

– Какое тонкое прочтение моих мыслей, – похвалил его Владимир Леонидович.

– У меня детективное агентство, и к нам обращаются люди, которым не совсем помогли в полиции, то есть совсем не помогли, – занервничал Гера.

– А вы, значит, поможете? Свежее мясо подогнали, наживку на крючок насадили? Так? Ее бы тоже расчленили, и тогда бы повезло больше! Убийцу бы точно нашли! Откуда такая уверенность, ребята? Думаете, Диана проявила бы все свои мыслимые и немыслимые таланты и успела кровью написать имя убийцы?

– А чего вы на нас орете?! У нас и так горе! – возмутился Герасим.

– А было бы еще большее горе! Терпеть не могу, когда в серьезные вещи лезут дилетанты! – возмутился Владимир Леонидович.

– Работать вашим профессионалам лучше надо было! – огрызнулась Диана. – А потом, у нас здесь не «шарашкина контора», а серьезное детективное агентство! И мы имеем право на частное расследование! У нас и лицензия есть!

Гера с удивлением посмотрел на свою новую сотрудницу, защищающую их с таким пылом. Она действительно могла убедить кого угодно, потому что была Актрисой с большой буквы, что и доказала этим монологом. Ей почему-то сразу же поверили и следователь, и Герасим.

– Вы не кипятитесь так… Мы во всем разберемся, – почесал затылок следователь, сбавляя обороты. – Расскажите, как прошел у вас сегодня день, раз уж, по вашим показаниям, вы – приманка, и заодно, если кто-нибудь знает, что делала Ирина? – попросил он.

Диана прокашлялась.

– Мы с Ирой были вместе…

Она рассказала о визите к цирковой модистке, что в принципе не было противозаконно. Ей пришлось дать подробный отчет.

– Но мы же были вместе, и со мной все в порядке! Значит, если Иру и отравили, то это случилось позже, – вполне здраво предположила Диана.

– Или ее отравили, когда вы ушли, – пожал плечами Владимир Леонидович.

– Зачем? Юлиана с ума сошла, что ли? Старая, убеленная сединами женщина! Тем более она знала, что ассистентка Артура – ты, и ты ушла, – сказал Герасим.

– Логика есть, – согласился следователь, – раз угрозы, по словам этого вашего Артура, поступали в сторону его ассистентки. А погибшая таковой не являлась.

– Может, Ира после модистки куда-то зашла? – предположила Диана.

– Она сказала, что сразу в офис поехала, – сказал Герасим.

– Могла и скрыть… может, к какому парню заскочила в рабочее время? А в офисе она что делала? – спросил следователь, требуя продолжения.

– Выпила кофе – кстати, со мной, а я жив и здоров, – и занялась работой… Я уехал на ночное дежурство, чтобы ничего не случилось с Дианой, а когда мы вернулись, то…

– Понятно, – задумался следователь, – а другие ваши сотрудники? Кто видел Иру последним?

– Я вам это точно скажу, – сразу же отозвался Гера. – Я уходил последним, никого уже не было… Кстати, только сейчас вспоминаю: я удивился, что Ира так поздно еще на рабочем месте. Она обычно намного раньше у меня отпрашивалась. А тут сидела такая тихая… Может, она уже тогда себя плохо чувствовала? Я не догадался, честное слово! Иначе бы не ушел, не оставил бы ее в таком состоянии! Ира мне ничего не сказала, только что сейчас уже тоже пойдет домой… Она не сказала, что ей плохо, а я не почувствовал. А сейчас вот…

– Я вас ни в чем не обвиняю… Значит, вы уходили последним? – цепко посмотрел на него Владимир Леонидович.

– Да, оставалась только Ира, – ответил Герасим.

– Записи камер видеонаблюдения уже изучают, посмотрим… может, кто и пришел на работу после вашего ухода. Может, она там свидание назначила? Тайный поклонник?

– Ира была девушкой незамужней и жила одна, так что ей вряд ли надо было назначать свидания в офисе… Она вполне могла встречаться у себя дома, – сказал Гера и поежился. – Не могу говорить про Иру – была…

– Родным, близким сообщили? Есть они?

– Есть, и сообщили… Я лично говорил с отцом Иры и… Я полностью возьму все расходы по похоронам на себя! Господи, какой кошмар! Я не могу поверить! – закрыл он свое красивое лицо руками.

Следователя на секунду отвлекли, и он вышел из кабинета Герасима, где они все сидели. Когда он вернулся, лицо его было мрачнее тучи.

– Что? Что-то выяснилось? – спросил Гера.

– Посмотрели камеры видеонаблюдения. Вы ушли, и больше никто в агентство не заходил, – ответил Владимир Леонидович, по виду которого было понятно, что его мечты о том, что он быстро поймает убийцу, желательно из числа сотрудников этого же агентства, улетучивались с каждой минутой.

– То есть камеры наблюдения ничего не дали? – уточнил Герасим.

– Совершенно верно! Остается уповать на вскрытие…

– У вас молодой и неопытный эксперт, – отметила Диана.

– Он очень дотошный. Такие сразу после института очень хорошо работают, – зевнул следователь. – Что за работа у меня? Ни днем ни ночью покоя нет.

– Утро уже, – отметила Диана.

– Новый день… Без Ирины, – закурил Герасим.

– Тут пришли… Спрашивают Диану или Герасима, – заглянул в кабинет мужчина в штатском, обращаясь к своему шефу Владимиру Леонидовичу, словно это он мог быть Дианой или Артуром.

– Пусть зайдет! – сразу же распорядился следователь, словно он здесь и был начальником, тем более что все, кого спрашивали, находились рядом с ним.

В кабинет вошел Артур, стройный, подтянутый, в темной одежде и загадочный, как и положено настоящему фокуснику.

– Я понял, что что-то случилось, – сказал он. – Вы не отвечаете на звонки. Мужской незнакомый голос посоветовал мне приехать лично. А тут просто пахнет смертью! – Выглядел он встревоженно. – Слава богу, ты жива! – сфокусировал он взгляд на Диане.

– Извините, а вы кто? – спросил следователь.

– Артур Белоярцев, – представился он.

– Что значит – пахнет смертью? – еще больше заинтересовался следователь.

– То и значит… Атмосфера гнетущая, да и тело в мешке при входе… понятно, что труп, – нервно передернул плечами посетитель.

– Это наш иллюзионист, из цирка… – доложил Герасим, пока странный Артур не сказал еще что-нибудь лишнее.

– А! Фокусник! – обрадовался следователь. – Я смотрю, вы тоже уверены, что именно эту женщину должны были убить? То есть, если бы сейчас пострадала она, вы бы не удивились? – забросал его вопросами Владимир Леонидович, показывая на Диану.

– Я не знаю, был бы я удивлен или нет, но я точно был бы сильно расстроен, – сухо ответил Артур. – А что удивительного? Я потерял одну ассистентку, вторую – не хотел бы, тем более что сегодня я получил угрозу…

– Какую? – встрепенулся следователь.

– На мою электронную почту пришло письмо, вот…

Артур достал распечатанный лист бумаги и протянул Владимиру Леонидовичу, здраво рассудив, что он здесь главный и что он – представитель власти, что немаловажно.

Следователь прочел вслух.

– «Тебя предупреждали? Ты должен просто сгинуть, а не красоваться в свете софитов! Ты – убийца! Поэтому мы будем вынуждены убивать твоих женщин, чтобы ты мучился муками совести на земле и затем – вечными муками ада».

– Какой-то бред сумасшедшего… – Последнюю фразу Артур добавил уже от себя.

– Знаешь, Диана, – встрепенулся Герасим, – я тебя больше не пущу в этот цирк! Можешь ругаться, можешь нет… Это заходит слишком далеко… Тебя убьют! Я этого допустить не могу!

– Вы, по-моему, и ввязались в это дело, чтобы найти маньяка? – прищурил глаза следователь. – Чего сейчас испугались? По этому листку мы его не найдем… Существует сервер, и им пользуются тысячи людей под вымышленными именами, то есть «никами»… Но угроза реальна… Почему вы думаете, что убийство Иры как-то связано с Дианой? У них же не было ничего общего… Все-таки придется потрясти тетку, к которой они ходили… Старая, говорите? Может, напутала что… А вас бы я попросил не развивать бурную деятельность в цирке, пока не загремели вы у меня под куполом…

– Обещать ничего не могу, у нас премьера. Я Артура подводить не буду, выйду и поддержу его, – вяло ответила Диана, стараясь не смотреть на своего шефа.

– Ценой собственной жизни, – хмуро добавил Герасим.

– Придется подстраховывать вас… – вздохнул следователь, – циркачи… твою мать…

В офисе детективного агентства воцарилась гробовая тишина после того, как увезли тело Ирины. И Павел Коровкин, и Борис Борисович ходили растерянные. Павлу даже пришлось на время покинуть агентство, потому что ему было очень стыдно, что он все время плачет, как женщина. Диана села на место Ирины выполнять ее секретарские функции. Герасим все время кому-то звонил и постоянно курил. Сквозь клубы сигаретного дыма в кабинете даже не сразу можно было его разглядеть.

– Сегодня надо завершить дело о слежке за неверным мужем, – сказал он, выходя из кабинета и смотря на Бориса Борисовича.

– Так без Иры не получится, – растерянно ответил тот. – Надо с женщиной, меня без пары не пустят. А теперь даже не знаю как…

– Что – с женщиной? Я – женщина! – тут же отозвалась Диана, словно по жизни была готова сразу и на все.

– Ты не в курсе дела, – буркнул Борис Борисович, которого Диана увидела впервые.

Это был крупный и плотно сбитый мужчина с накачанными руками и лысеющей головой.

– Так введите меня в курс дела! – попросила она.

Борис Борисович посмотрел на шефа, словно молча советуясь с ним.

– Что ты на меня смотришь? Ты полноценный сотрудник, решай сам. В конце концов, жизнь не останавливается… Нам надо держать ответ перед заказчицей… Диана, зайди ко мне, я сам введу тебя в курс дела, – сказал Герасим, принимая решение.

Они вошли в его кабинет, и Диана тут же закашлялась. Гера открыл окно и снова закурил.

– Ты готова выслушать?

– Да, шеф! – кивнула она.

– Неделю назад к нам пришла женщина лет сорока. Очень интеллигентная, приятная во всех отношениях женщина, находящаяся просто на грани нервного срыва. Она всю жизнь посвятила своей семье, мужу и двум детям. Он был военным, она лет пятнадцать моталась с ним по гарнизонам, вкусила все прелести кочевой, необустроенной жизни. Потом он получил наконец квартиру по какой-то там программе поддержки семей офицеров в Москве и ушел из армии. Тогда многих сокращали. Ее муж, Воронов Марат Игоревич, очень неплохо устроился в бизнесе, бывшие друзья, уже давно ушедшие из армии, помогли. Со временем Марат Игоревич стал очень состоятельным бизнесменом. Наконец в их семье воцарились мир и достаток. Но ненадолго. Муж почувствовал вкус денег, вседозволенность, интерес молодых девочек к нему, то есть к его деньгам и положению, но ведь мужчины под пятьдесят предпочитают смотреть на этот вопрос под другим углом. Оказывается, он всю жизнь не жил, не любил, а ошибался. А тут, когда у него отрос живот и полысела голова, молодая нимфа, годящаяся ему в дочки, вдруг воспылала к нему огромной любовью. Внезапно повезло! Он старается не думать о том, что размер ее любви почему-то прямо пропорционален размеру его кошелька. Удивительно, что именно мужчины жалуются на современных женщин, мол, не те пошли… Только материальное им нужно, да и неверные все. А что же они не ценят тех женщин, которые прошли испытание огнем и водой? Проверенные подруги были с ними с самого начала, с молодости, когда они еще были никем, когда у них не было «ни кола ни двора». А теперь они всю свою жизнь и деньги бросают к ногам молодых, похотливых сучек, нагло шагающих по жизни. Получается, есть два типа женщин: «ломовые лошади», тянущие тяжелое бремя быта, безденежья, детей, неудобств и пороков своего суженого, и «хищницы», приходящие на все готовое и отбирающие у «лошадей» самца, ради которого они и тянули лямку во имя любви и счастливой старости. И виной этому – эгоизм мужчин, желающих пожить только для себя и вкусить под занавес, так сказать, «клубнички».

Диана потеряла дар речи. Она никогда в жизни не ожидала услышать от мужчины такие рассуждения.

– Правильно мыслишь, – отметила она, заикаясь.

– Я вообще умный. Ты не поверишь, – ответил он.

– Тебя бы сейчас на съезд феминисток – сорвал бы овации…

– Нет спасибо, лучше вы к нам, – отшутился он избитой фразой.

– Выходит, появляется призрачный шанс, – задумалась Диана.

– Какой? – поинтересовался Герасим.

– Что ты не бросишь свою старую жену! Агате повезло! С таким-то подходом!

Герасим рассмеялся.

– При чем тут Агата?

– То есть на «бабников» эта теория не распространяется, – покачала она головой.

– Да! На нас не действует ничего! Это для тех, кто женился по молодости, по глупости и наверстывает упущенное в зрелом возрасте! Я-то ушлый гад, мне далеко за тридцать, а женат еще не был. Узами брака не обременен. Гуляю в свое удовольствие, с кем хочу и когда хочу! Эта история не про меня, но женщин жалко.

– Ага! А потом, в шестьдесят, женишься на двадцатилетней, – согласилась Диана, – вот она-то на тебе и отыграется за все наши слезы.

– Зачем мне вообще в шестьдесят лет жена, да еще такая молодая? – удивился Герасим, а в его глазах плясали веселые чертики.

– Ты недооцениваешь себя! Честное слово! Хотя… даже если и ни к чему, то хоть утку подать.

– Ого! Ты в шестьдесят лет видишь меня уже привязанным к утке? Я хотел к ней прийти годам к восьмидесяти пяти… – улыбнулся Гера.

Диана смутилась.

– Злая я…

– В шестьдесят лет еще детей рожают! – сказал он.

– Не дай бог! – не согласилась она, качая головой.

Герасим рассмеялся уже в голос, хотя это было нехорошо в свете последних событий. Но уж очень серьезное лицо было у Дианы.

– Агата сможет родить под старость? – уточнила она.

– А при чем тут Агата? По твоей версии, я к тому времени буду скакать, как стрекозел, по молодым… Она уже будет старовата для меня…

И без того огромные глаза Дианы расширились еще больше.

– Бедная…

– Кто? – спросил Гера.

– Как – кто? Агата! Она и не подозревает о своей печальной участи, что старый стрекозел будет скакать и делать детей уже не с ней… – И вдруг из глаз Дианы водопадом хлынули слезы.

Герасим на долю секунды растерялся, потом кинулся к ней и обнял.

– Диана, да ты что? Господи, прекрати! Ну, что случилось? Ты чего? Ты за Агату, что ли, переживаешь?!

Диана мгновенно прекратила плакать и стукнула его кулаком в грудь.

– Какой же ты дурак! Вот уж правда! Я о себе переживаю… Нужна мне твоя Агата!

– Чего так? – Гера растерялся от таких резких перепадов в ее настроении.

– Не дай бог, такой попадется! Лучше уж одной, – вытерла она слезы рукой и отстранилась от него.

– Ну, вы, актрисы, и даете, – покачал он головой. – С ума сойти можно… Ты меня так не пугай.

– С нами? Можно, это точно… Мне безумно жалко Иру и немного – себя. Герасим, мне только сейчас стало казаться, что я буду следующей!

Он снова заключил ее в объятия, несмотря на не очень активное сопротивление.

– Даже не говори так! Не думай так! Я все время буду рядом! Я не допущу, чтобы ты страдала… Неужели ты еще не поняла?

– А Агата?

– Да прекрати ты со своей Агатой! Ее уже нет давно! – воскликнул он.

– Как нет? – оторопела Диана, вдыхая его аромат. – А где она?

– Ушла… Даже самая стойкая женщина не выдержит долго, если ее мужчины все время нет дома… Особенно ночью, – пояснил он.

– А вот я бы не ушла! – подняла она на него свои честные глаза.

– Опять шутишь? Опять какой-то подвох? – нахмурился он.

– Никакого подвоха. Если мой мужчина на работе, и она опасная, тем более – ночью… Я буду ждать, волноваться и… любить просто вечно, – ответила она.

– Это сценка из какого-то фильма? – спросил он.

– Это сценка из жизни и из моего несовременного характера, – вздохнула она.

Герасим засмотрелся на нее, а она – на него. Пауза затянулась, и он потянулся к ее губам. Диана ответила. После долгого поцелуя Диана спросила:

– Мы не правы? Надо думать об Ире?

– Мы правы… Просто так совпало. А про Иру мы будем думать, знать бы, что произошло и кто за это должен ответить? – нахмурился Герасим. – Это бред какой-то…

– Так что там дальше с делом-то?

– Каким делом? – тупо посмотрел на нее Гера.

– Я о женщине, которая пришла к вам в детективное агентство с жалобами на мужа… Ты вдруг перешел на тему о том, что мужчины в возрасте меняют старых жен на молодых, – охотно пояснила она.

– А… это… что-то совсем забыл. Может, еще поцелуемся? – спросил он.

– Э… нет! Сначала – дело! Так мы никогда не закончим! – отстранилась она.

– Ну, хорошо! У Воронова Марата Игоревича, то есть у ее муженька, сорвало крышу, и он начал гулять по молодым. Его жена, женщина, что пришла к нам в слезах, сначала не верила, что с ней так подло могли поступить, потом думала, что пройдет…

– Однако не проходило? – уточнила Диана. – Оно и понятно! Если мужчина – подонок, то это надолго! То есть навсегда!

– Нет, не прошло, – согласился Гера, – тогда Алина Алексеевна, так ее зовут, сама пошла к его двадцатилетней любовнице, про связь ее мужа с которой говорил весь район, и попыталась устроить скандал, чтобы она оставила ее мужа в покое. На что эта малолетняя сочная красотка рассмеялась ей в лицо: «Мне с ним хорошо! Он никогда не уйдет от меня, а я никогда не оставлю его в покое! Ты уже слишком старая для такого мужчины, а нам вместе очень хорошо!» И наша Алина Алексеевна как побитая собака вернулась домой.

– Она рассказала мужу об этом? Это же каким подонком надо быть, чтобы поставить жену в такое скотское положение! – удивилась Диана. – Унизительное и жалкое!

– Она рассказала, конечно! Даже хотела потребовать объяснений от своего супруга и устроила скандал.

– Правильно! Как любая нормальная женщина! – поддержала Алину Алексеевну Диана, хотя и не видела ее никогда.

– А муж заявил ей, чтобы она заткнулась! И если только она дернется, он выгонит ее без содержания, обвинив во всех грехах. А он гулял, гуляет и будет гулять, такова его физиология, и дело с концом! А она его не устраивает, и сама во всем виновата!

– Говорю же, что если человек – подонок, то это навсегда, – повторила Диана.

– Алина Алексеевна обратилась за помощью к хорошему адвокату, и тот ей посоветовал сделать так, чтобы при разводе суд встал на ее сторону. Тогда есть шанс, что очень хорошую долю имущества она сможет отсудить. Вот Алина Алексеевна и хочет добыть с нашей помощью доказательства его измен, а она предстанет честной, добропорядочной супругой, коей и является.

– И правильно делает! Надеюсь, что мы ей в этом поможем. Это правое дело! – тут же отозвалась Диана. – Кто изменяет, тот и должен пострадать…

– Наш оперативный сотрудник Борис Борисович проследил за ее мужем, поведение которого и правда оказалось весьма непристойным. Встречи как минимум с двумя постоянными любовницами, девочки в сауне. Но верх разврата – посещение свингер-клуба и оргии в нем. Именно там нам его и осталось заснять, а если удастся, то и зафиксировать факт продажи наркотиков, что часто бывает в таких заведениях. Тогда суд еще и узнает, что он не только развратничает, но еще и участвует в чем-то незаконном. А может, еще и сам употребляет! Алина Алексеевна ни в чем не уверена, но поведение супруга в последнее время сильно изменилось. Вполне вероятно, он что-то и употребляет.

– И все это при детях? – удивилась Диана.

– Сейчас такое безобразие в семьях творится сплошь и рядом. Да и дети у них взрослые. Они учились за границей, там и остались, семьи создали. Видимо, тоже наскитались по нашей разрушенной глубинке, после этого жизнь в Европе кажется раем, они оттуда и не вернулись, – ответил Герасим, вздыхая. – Сегодня, по нашим данным, Марат Игоревич идет в свингер-клуб с дамой легкого поведения, чтобы весело провести время с другими любителями разврата. А Борис Борисович всеми правдами и неправдами тоже смог стать членом этого клуба. Пришлось по своим каналам надавить на кое-кого. Идти сегодня он должен был с Ирой, потому что пускают только пары. Вечеринки проходят достаточно редко, они боятся разоблачения и сильно шифруются. А мне хотелось бы отдать этой несчастной женщине все доказательства на руки, чтобы она наконец развязалась с этим идиотом, и, может быть, она вздохнет спокойно и выйдет из этого состояния… – предположил Герасим.

– А какое у нее состояние? – не поняла Диана.

– Глубочайшая депрессия, мне кажется, она того и гляди сорвется, – пояснил он.

– Еще бы! Видеть эту наглую рожу каждый день, знать, что он творит, – согласилась Диана.

– Вот я и хочу быстрее…

– Я все поняла. Я пойду с Борисом Борисовичем вместо Иры сегодня вечером в этот клуб и сделаю все, что нужно, – согласилась Диана.

Гера достал пачку фотографий и выложил перед Дианой.

– Вот, познакомься с клиентом… Ира видела, Борис Борисович в курсе…

Диана взяла пачку сигарет и отодвинула от Герасима.

– Ты уже восьмую сигарету берешь! С ума сойти!

– Извини, я не замечаю, что курю, особенно когда нервничаю.

Диана посмотрела на фотографии. На них в разном окружении и разном интерьере присутствовал один мужчина весьма колоритной наружности. Высокий, с хорошей фигурой, которая несколько увеличилась в размерах, но все еще сохраняла нужные формы. Явно крашеные темные волосы и крупное красноватое лицо с мясистым носом и сочными слюнявыми губами. На всех фотографиях взгляд был похотливым и задорным. В народе про таких говорят «бабник» или «кобель».

– Да… – протянула Диана, – надо же было вашей Алине Алексеевне так вляпаться… тот еще ходок, прямо кот мартовский.

– Ты считаешь? – посмотрел безразлично на фото Герасим. – Как вы, женщины, это чувствуете? Зачем за таких замуж выходите?

– Когда ты влюблена, притупляется чутье и можно связаться с настоящим козлом, к тому же такие, как правило, обхаживают умело, – пояснила Диана.

На одной фотографии Марат Игоревич обнимался с какой-то молодой симпатичной блондинкой. На другом снимке он стоял с каким-то мужчиной и бокалом вина. На следующем – шел по улице с женщиной и букетом цветов в руке. Одно фото запечатлело, как он скакал на лошади с хлыстом в руке. Волосы развевались, глаза все так же горели…

– Класс, да? – спросил Герасим. – Это Алина принесла из семейного альбома, а вот эту мы сделали, когда за ним следили, – пояснил Герасим.

– Я думаю, что хорошо его запомнила, у меня отменная память на лица, а по твоему рассказу я примерно поняла, что он за тип. Ты хочешь, чтобы мы с Борисом Борисовичем спарились именно с Маратом Игоревичем и его пассией? – деловито спросила она, а Герасим даже закашлялся.

– Я не говорил, чтобы вы спаривались, то есть до этого не должно дойти. Да, по идее… лучший вариант, если вы именно с ними войдете в контакт, но вполне достаточно просто радоваться жизни с другими парами. Главное, сфотографировать нашего жеребца в компрометирующей ситуации. И про наркотики не забыть… – пояснил он.

– А может, нам самим подвалить к ним и предложить побаловаться наркотиками? Так сказать, атака в лоб? – предложила Диана и наткнулась на абсолютно непонимающе-удивленный взгляд Герасима.

– О чем ты говоришь? Какие наркотики? Диана, опомнись! Ты у меня сейчас сама в лоб получишь!

– Ты как с женщиной разговариваешь? – возмутилась она. – Ну, тебе же надо его скомпрометировать… Вот мы и поможем…

– И для этого я тебе должен дать наркотики? Ну, чтобы проверить Марата Игоревича на причастность к этой забаве? – спросил он.

– Совершенно верно! – вошла в раж Диана.

– Ты за кого меня принимаешь? Где я возьму наркотики?

– Ты же шеф детективного агентства! Купи где-нибудь.

– Нет, Диана, я в эти игры не играю. Если он и балуется ими, то это должно произойти естественно, – покачал головой Гера. – Ты вообще понимаешь, что за роль ты должна сыграть? Ты не должна называть своего партнера Борисом Борисовичем и смущенно улыбаться… – сказал он.

– Ты за кого меня принимаешь? Ты думаешь, что я совсем темная? Все будет как надо! Во сколько гуляем?

– Начало вечеринки в одиннадцать часов. Боря заедет за тобой в десять вечера. Будь готова. И еще… ты пугаешь меня!

– Всегда готова, – ответила Диана, проигнорировав последнюю фразу.

– И без глупостей! Боря – в прошлом оперативник, опытный сотрудник, я ему полностью доверяю. Ради своей же безопасности слушай все, что он тебе будет говорить, и выполняй, – напутствовал ее Герасим.

– Постараюсь. Я вообще послушная, – сказала Диана, и Герасим скептически хмыкнул.

– Но и Борюсик пусть подтянется под мой уровень! – предупредила она.

– В смысле? – не понял Гера.

– Какой из него свингер? Я тебя умоляю! Я-то свою роль сыграю, будь уверен! А вот у него на лбу написано, что он – опер! Взгляд, напряженность, да и одежда… Кто с нами знакомиться будет, если сразу раскусят?

– И что делать? – вопросом на вопрос ответил Герасим, понимая, что она права.

– Пусть заедет за мной раньше на три часа… Преподам мастер-класс и, если что… деньга нужна на новый прикид. «Гони деньгу, начальник, керосинку покупать буду», – сказала Диана.

– Ты знаешь, как одеваются люди, обменивающиеся половыми партнерами? Ты пугаешь меня еще раз, – улыбнулся Гера.

– Я сама себя пугаю… Но думаю, что одеваются они в дорогие, свободного кроя и яркие вещи… А не в офисный костюм, стесняющий движения и мысли. У них же это…

– Что?

– Предвкушение! Полет фантазии! Я поехала домой, готовиться… Не сбивай меня с мысли и вдохновенного настроя!

– Тебя подвезти? – спросил Герасим.

– Нет, я сама… Бедная Ира… Кто же ее так?

– У меня у самого только этот вопрос и вертится в голове, – поддержал ее Герасим.

– Мне не дает покоя одна мысль, – задумалась Диана.

– Какая?

– Меня Артур спросил после того, как я приехала с примерки циркового костюма от Юлианы Валерьевны, что-то вроде того, жива ли я? Или – как я это вынесла? Или все ли нормально прошло? Странный вопрос… Словно что-то там могло пойти не так. Вот интересно, что он имел в виду, потому что вторая участница захватывающего путешествия уже не жива. Я только сейчас это вспомнила…

Телефон Герасима зазвонил, и он, включив его, успел сказать Диане:

– Так позвони ему! Узнай…

– Я так и сделаю, – вытащила она из сумки свой телефон и стала искать номер Артура.

Гера в это время молча слушал, что ему говорил собеседник. Диана спросила у Артура, что он имел в виду, задавая свой вопрос.

– Почему я так спросил? – усмехнулся Артур. – Потому что наши цирковые в последнее время к Юлиане Валерьевне стараются не ходить… Она гениально шьет костюмы и так же гениально колет каждого клиента иголками, когда нашивает на них блестки или подгоняет костюм по фигуре, он же в облипку должен сидеть, не свободно… Вот я и спросил, как ты это перенесла? Не закололи тебя, как куклу вуду? У нее проблемы со зрением в старости и руки подрагивают.

Диана замерла.

– Ой… а я Иру оставила в качестве манекена… На ней на костюм что-то должны были нашивать. Так что я не испытала всех прелестей того, о чем ты рассказал… Кстати, Артур, извини, сегодня я не могу прийти на репетицию, у нас вечеринка, плавно переходящая в ночевку этих… свингеров. Нет, не подумай ничего! Я не из таких, просто должна помочь сослуживцам… Не сердись! Если я буду на подъеме, я все преодолею и все наверстаю на следующей репетиции.

– Хотелось бы верить… А твоя личная и сексуальная жизнь меня не интересует. Всегда знал, что люди из киноиндустрии и шоу-бизнеса развратны… – И Артур отключился.

– Ты смотри! Не поверил! – сокрушенно вздохнула Диана.

Герасим в этот же момент закончил разговор и сказал Диане:

– Мне позвонил следователь Владимир Леонидович. Готовы предварительные заключения вскрытия тела Ирины.

– Он позвонил тебе? – удивилась Диана.

– Я заинтересованное лицо, Ира была моей сотрудницей. Ира ничего не ела, следов яда в ее желудочно-кишечном тракте не обнаружено.

– Как же тогда?

– А в крови и внутренних органах, таких, как печень, селезенка, легкие, огромная концентрация яда. И, похоже, он попал туда одним путем – через инъекцию.

– Ну?

– Инъекция по ходу вен не обнаружена, а вот ее туловище все в каких-то уколах, – продолжил рассказ Герасим.

– Я, кажется, знаю, как яд попал в организм Иры, – прошептала побледневшими губами Диана. – Звони Владимиру Леонидовичу!

Глава 15

Диана уже не верила в успех посещения сексуальной вечеринки с Борисом Борисовичем. Она мучилась с ним второй час в попытках раскрепостить мужчину, сделать более непринужденным его поведение, жесты и мимику.

– Да пойми же ты! Нельзя стоять с таким каменным лицом и в такой напряженной позе, словно кол проглотил! – кричала она.

– Я не артист, я такой, какой есть! Я – мужик!

– Да никто не сомневается, что ты мужик! Ну что ты за человек такой?! Я не во МХАТ тебя зову играть! Но мы идем на своеобразную вечеринку, и ты не должен выглядеть, как агент – «Первый, Первый, я – Второй, у нас все спокойно». Там будут пары… мужчины, женщины, все улыбающиеся, раскрепощенные, смотрящие друг на друга призывными и сексуальными взглядами, потому что все знают, для чего там собрались. Улыбнись! Ну же! Борюсик! Вот – опять! Я не сказала – оскалься! Я сказала – улыбнись!

– А я просил не называть меня Борюсиком, – ответил сотрудник детективного агентства, хмуро рассматривая Диану. Когда он увидел ее в первый раз в агентстве, выглядела она гораздо приличнее. Сейчас же женщина напоминала какую-то бестию: обтягивающий стройную фигуру костюмчик с дразнящей и уже поползшей вниз молнией, распущенные волосы, волнующая красная помада и высоченные шпильки – что еще надо было?

– Нет! Я буду называть тебя Борис Борисович и на «вы». Такая странная, интеллигентная пара, решившая на старости лет не читать Блока, а заняться несколько другими вещами! – всплеснула руками Диана и внезапно схватила Бориса за лацканы пиджака.

– Посмотри на меня с похотью! – закричала она с присущей ей страстью.

– Чего? – еще больше стушевался он.

– С похотью, с желанием, с приглашением заняться сексом! – расшифровала она, от чего у Бориса Борисовича глаза стали еще больше.

– Да? Вы, то есть ты, так вот сразу…

– Да не я! Мы куда идем?! Будешь смотреть с желанием на других женщин! – оттолкнула его Диана, понимая, что он непроходимый тупица.

– На других… уж лучше бы на тебя, – разочарованно протянул Борис Борисович.

– Да! А больше всех – на спутницу Марата Игоревича, чтобы именно мы вошли с ними в близкий контакт… Смотреть женщине надо в глаза вот так, призывно, и тут же переводить взгляд на ее грудь, ноги и снова – в глаза с большим одобрением. Мол, да! Ты мне понравилась! Ты мне подходишь! Смотри и учись! – преподала ему урок Диана.

Но энтузиазма у Бориса Борисовича почему-то не добавилось, он зажался еще больше.

– У меня так не получится… точно не получится… – твердил он, – потому что я не он.

– Ты же мужчина! Самец! Давай! Вперед! В тебе это заложено!

– Я не могу хотеть и желать каждую! Вдруг я ее осмотрю, и в моем взгляде будет читаться, что она мне совсем не нравится? Может, мне лучше и не смотреть? Вот если бы я мог только на тебя… но что скажет Герасим?

– Стоп! Так мы далеко зайдем… Что же делать? С таким подходом ты никому не понравишься!

– Главное, чтобы я нравился своей спутнице! – подмигнул ей Борис, почему-то становясь игривым.

– Герасим точно не одобрит! – пришлось несколько остудить его пыл Диане. – Мы должны нравиться другим парам, а не друг другу…

– Ну, ты понравишься! Выглядишь потрясающе, да все эти штучки, знаешь… – почесал затылок Борис.

– Спасибо за комплимент. Но если я даже и понравлюсь другому партнеру и он намекнет своей даме на нашу пару, та посмотрит на тебя… и все! Ничего не получится! – задумалась Диана.

– Ну что, я совсем, что ли, никакой? Такой мистер Облом? – обиделся Боря.

– Ты очень хороший, но… Но я, кажется, нашла выход из положения!

Диана решила сделать ставку на его внешние данные, раз уж внутренней пластикой Борис не обладал. Фигура у него, кстати, была потрясающая – подтянутая и накачанная. Видно, что мужчина находится в прекрасной физической форме. Эту форму Диана и подчеркнула, надев на него легкий трикотажный джемпер с глубоким вырезом, из которого, по задумке кутюрье, должна была выглядывать волосатая сексуальная грудь. Затея вполне удалась, потому что в костюме Борис выглядел напряженным телохранителем, а трикотаж подчеркнул мышцы, грудь… А на лицо ему Диана водрузила модные темные очки.

– Не сезон, – засопротивлялся было он.

– Нормально! Вроде как ты богатый или известный и не очень хочешь быть узнанным в такой скользкой ситуации. И обязательно будешь жевать жвачку, это спасет тебя от необходимости улыбаться и придаст приватности.

– Ладно… делай как знаешь. Я-то знаю, что бы мне придало уверенности и развязности, – вздохнул он.

– И что? – поинтересовалась Диана.

– Крепкий алкоголь – грамм сто, а лучше двести, и я – совсем другой человек, – заявил он.

– Вот этого не надо! Мы на работе! – сказала Диана, в принципе оставшаяся довольной внешним эффектом, который стал производить Боря.

Уже было известно, что Герасим, Владимир Леонидович и оперативная группа поехали на квартиру к Юлиане Валерьевне. Там были изъяты булавки и иголки, и именно на них был обнаружен яд, который проник в тело Иры и сделал свое черное дело. Иголочки у Юлианы Валерьевны были воткнуты в губку в баночке. Эта губка и была пропитана черт знает какой гадостью. Сама Юлиана впала в шоковое состояние. Говорила, что ничего не знает и никого не травила. Почему-то пожилой женщине, за всю жизнь не запятнавшей свою репутацию, хотелось верить. Ей и поверили, оставили дома под подпиской о невыезде. А на вопрос, кто к ней заходил в последнее время, Юлиана Валерьевна тоже ничего вразумительного ответить не смогла. Две недели она гостила у приятельницы в славном городе Париже. А по прилете ее сразу же попросили быстро сшить костюм для Дианы, вот и все… Зато на замке входной двери ее квартиры нашли остатки слепочной массы для изготовления ключа. А то, что она в последнее время колет иголкой всех клиентов, знал весь цирк. И где она хранит свои швейные принадлежности, тоже знали все, кто у Юлианы Валерьевны отшивался. А отшивались у нее тоже все. Круг подозреваемых не сузился, зато внимание правоохранительных органов вернулось к циркачам. И было понятно, что это кто-то из своих или тот, кто очень хорошо знает цирковую братию.

Диане стало плохо от того, что она так подставила Иру, ведь это она должна была быть на ее месте. А модистке стало плохо сразу от двух вещей. Первое – что она косвенно отравила девушку, и второе – что она, оказывается, уже давно из-за плохого зрения втыкает в людей иголки, поэтому к ней уменьшилась очередь с заказами. А она об этом узнала только сейчас, люди не говорили ей из уважения к ее сединам и, как оказалось, былым заслугам.

Борис с Дианой отменить свое дело, как известно, уже не могли и поэтому, взяв такси, выехали по указанному адресу. Диана выглядела на все сто. Борис выглядел максимально хорошо для себя.

– Смелая ты женщина, – покосился он на нее.

– Это только так кажется. Я – обычная, – ответила Диана.

– На тебя было совершено покушение, ты понимаешь? – спросил Борис.

– Очень хорошо понимаю и чувствую себя очень виноватой перед Ирой, хотя предвидеть такое я, конечно, не могла. Понятно, что угроза Артуру – не пустой звук. Не хотят, чтобы он вернулся на арену, и действуют таким зверским способом.

– Это какой же извращенный ум надо иметь, чтобы, зная, что тебя пошлют к этой женщине шить костюм, проникнуть к ней домой и налить в игольницу яда! Теперь нет сомнений: покушение направлено против тебя!

– Я согласна с тобой… И если в первом случае, когда был заменен металл в конструкции фокусника, можно было предположить, что это мог сделать только мужчина, то в этом случае убийство больше похоже на женское, – высказала свои предположения Диана, и ее спутник с ней согласился.

Водитель такси странно на них посмотрел и тихо поинтересовался:

– Вот интересно, если мои клиенты все время говорят о каких-то зверских убийствах, я должен сообщить об этом в правоохранительные органы или нет? Или мне сделать вид, что я ничего не слышу и не вижу?

– Уверена, что должны! – сказала ему Диана. – Только про нас – не надо. Про нас правоохранительные органы уже все знают.

– Я не ослышался, вы о цирке говорили? – спросил водитель.

– О цирке, но не скажу о каком… еще детей туда не поведете, – ответила Диана.

– Вот ведь – циркачи! – вздохнул водитель, останавливаясь. – Приехали. С вас пятьсот рублей, как договаривались… ночной тариф. Кстати, тоже не очень хороший район в плане криминала.

Борис расплатился.

– Спасибо большое. Для Дианы главное – не быть в цирке, любое другое место для нее не так опасно.

Такси уехало, а они посмотрели на трехэтажный старый дом с выбеленными стенами и ровными окнами, который очень плохо освещался. Откуда-то, словно из-под земли, доносилась музыка.

– И где здесь вход? – поинтересовалась Диана, которая знала, что Гера на самом деле рад, что в этот раз она не поехала в цирк. Они же со следователем и другими оперативными сотрудниками в данный момент были заняты обыском всех цирковых помещений. Искали что угодно, хоть какую-то зацепку. Например, следы яда, которым отравили Ирину, причем во всех гримерках.

Внезапно подул сильный ветер, и стена фасада просто повалилась плашмя на них. Диана закричала и, зажмурившись, схватила Бориса за плечи. Она не сразу поняла, что фасад здания был просто затянут тканью с рисунком «как должно быть», что в последнее время часто практиковалось: завесил симпатичным рисунком – и из сердца вон. На самом же деле фасадные работы не спешили вести. Эта ткань и колыхнулась от порыва ветра, по всей видимости, где-то внизу просто отвязавшись от фасада здания. Дом был в ужасном состоянии, и теперь стало понятно, почему он и не освещался, – чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Только над одним подъездом висела гирлянда из красных лампочек.

– Ну и дыра! – отметил Борис Борисович.

– Шифруются, – развела руками Диана и подмигнула Борису.

На их настойчивый звонок серая металлическая дверь открылась, и настороженного вида мужчина посмотрел на них:

– Чего надо?

– На закрытую вечеринку, – ответил Борис Борисович, кашляя.

– Пароль? – Мужчина был немногословен.

– Подводный осьминог атакует, – ответил Борис.

Их пропустили внутрь.

– «Подводный осьминог атакует»? – переспросила Диана, когда они стали спускаться по лестнице в подвал. – Ты шутишь?!

– Никак нет! Если бы ты знала, через что мне пришлось пройти, чтобы узнать этот пароль, – почесал затылок Борис Борисович.

Внизу, в подвале, им пришлось удивиться еще раз.

– Я надеюсь, ты тут физически никому ничего не доказывал? – вдруг поинтересовалась Диана, увидев много женских голых тел.

– Нет… я здесь, именно здесь, – подчеркнул Боря, ошеломленно осматриваясь, – в первый раз. Ух ты! Вот это да!!

– Мать моя женщина! Это именно те возгласы, что приходят на ум в такой пикантной ситуации! – искренне удивилась Диана, соглашаясь с напарником.

Подвал освещался мигающей системой типа цветомузыки. Вспышки света выхватывали из темноты потные, довольные лица с похотливыми взглядами. Многие дамы уже лежали вверх ногами в черных трусах и стрингах, с обнаженной грудью. Мужчины же лили на их тела шампанское и раскладывали клубнику, вдавливая ее в женскую плоть и в сливки. Диана поняла, что из-за неосведомленности выглядит в своем костюме в облипку просто монашкой, Даже побольше открытая молния не спасала ситуацию. А Борис Борисович аж жвачку проглотил от изумления, и без того темные очки мгновенно запотели.

– Ничего себе! – протянул он. – Какие тут пары? Все совокупляются как хотят и с кем хотят… Мы что, поздно пришли?

– Похоже, что в самый раз, это разминка, – ответила Диана. – Но что делать? Давай расслабимся и будем искать своего клиента, пока мы не забыли, зачем пришли, – тихо сказала ему на ухо она и вальяжной походкой прошла к стойке бара.

В помещении было очень душно и накурено. Люди разных возрастов ходили и сидели с алкоголем, и все были весьма веселы.

– Ты прав, – оглянулась по сторонам Диана, – мы будем странно выглядеть, если не выпьем, без этого здесь никуда. Поэтому нам надо сильно выпить, то есть, что я говорю? Волнуюсь я… Выпить надо, но не сильно, а так… Для куража, – путались у Дианы мысли.

– Очень хорошая идея! Я сразу предлагал! Только потом перед Герой, если что – слово замолви.

– Надеюсь, что «если что» не будет. Он должен понять.

Они заказали два алкогольных коктейля и стали осматриваться. Тем более что и глаза уже привыкли к полумраку, и голые тела уже не ввергали в шоковое состояние.

– А быстро ко всему привыкаешь! – сказал Борис Борисович, заказывая второй коктейль и придвигаясь к Диане поближе.

– Ты, главное, не втянись! Я вижу его! – вдруг напряглась Диана. – Вон, посмотри, в белой рубашке в окружении двух брюнеток.

– Вижу… И цыпочки у него приличные, – проследил за ее взглядом Борис.

– Ну, пошли, мачо… Начинаем слежку и фотографию. Оборудование с тобой? – спросила она голосом шпиона.

– Обижаешь… Все при мне… Давай еще выпьем? Настроение уже поднялось… Еще немного, и мы пойдем с ними знакомиться.

– С кем – с ними? – спросила Диана, подозрительно на него посмотрев.

– Ты – с клиентом, я – с цыпочками, – пояснил Борис Борисович, радуя Диану своей внезапно раскрывшейся раскрепощенностью. – Да шучу я! Мы же здесь на задании! Эх! – в его тоне уже появились нотки сожаления.

Диана думала о том, что такая боль в голове возникает из-за того, что голова – замкнутое пространство в кости, или из-за того, что мозги – нежный орган? Или и из-за того и из-за другого? Или мозги у нее полностью расплавились?

На нее мрачно смотрели Герасим, следователь Владимир Леонидович, Борис Борисович и еще один неизвестный ей мужчина. Именно к нему их и привезли, когда задержали. Когда им было предоставлено право на один звонок, Борис Борисович и позвонил своему шефу Герасиму, а уже тот приехал с Владимиром Леонидовичем.

– Странное детективное агентство у вас, друзья, – проговорил Владимир Леонидович. – За что ни возьметесь – сразу же проблемы!

– Никаких проблем! Нормальное, обычное задание. Клиента во всей красе измены мы зафиксировали, и все было бы хорошо, – икнул Борис Борисович, – извините.

– Да! Если бы клуб не накрыла служба наркоконтроля! То есть мы! – прервал его незнакомый мужчина, которого звали Тихон Дмитриевич, и являлся он майором полиции, как им сообщили.

– Вот вы нам все и нарушили! – согласился Борис.

– Конечно! Проверить-то мы это сборище извращенцев должны были, тем более все время поступают сигналы от недовольных местных жителей. Но кроме презервативов, ничего и не нашли. Эти свиньи просто накачивались спиртным! И мне лично очень интересно, почему наша Джессика, натасканная на наркотики, встала в стойку только перед вашей сотрудницей? – посмотрел Тихон Дмитриевич на Диану.

– Мне это тоже интересно, – согласился с ним Гера.

– И мне, – сглотнула Диана, – тоже интересно…

– Сотрудница – это ты! – пояснил ей Герасим.

– Я?! – стушевалась Диана.

– Ты! Ты! Почему Джессика среагировала на тебя? – повторил свой вопрос недружелюбный мужчина.

– Я не знаю, – ответила Диана.

– Давно наркоманишь? – спросил Тихон Дмитриевич.

– Чего? Да вы что?! Я не наркоманка! Никогда ею не была! – поморщилась Диана от звука собственного голоса, вызывающего дикую боль в голове.

– Джессику не обманешь, – покачал головой майор.

– Какой мне смысл врать? – спросила Диана, напившаяся коктейлями до такой степени, что с трудом вспоминала, что Джессика – собака породы лабрадор, с которой она пыталась играть, потому что милая собачка пристала в клубе именно к ней. Тогда Диана очень обрадовалась этому факту, потому что собака показалась ей самым приличным лицом в этом клубе. Похоже, она даже вставала на четвереньки и пыталась говорить на собачьем языке. А вот сейчас эта ситуация уже не казалась ей такой милой. К тому же – этот уничтожающий взгляд Геры.

– Ты что, не веришь мне? – смотрела она на него во все глаза. – Я рассказала о себе всю правду! В тюрьме я сидела! Мужа убила! Чего мне скрывать? Если бы я чем-то баловалась, я бы сказала тебе честно.

Владимир Леонидович переглянулся с Тихоном Дмитриевичем.

– Хорошее детективное агентство! – еще раз отметили правоохранители.

– Может, я просто понравилась собаке? – спросила Диана, виновато моргая ресницами. – Я всегда нравилась собакам, котикам… детям…

– Это исключено! – сразу же отозвался Тихон Дмитриевич. – Собака – профессионал! Она не играет и не пристает ни к кому просто так! А вот наркотик она чувствует в любой дозе! Одну молекулу может почувствовать. Именно это Джессика и продемонстрировала всем своим поведением, профессиональной стойкой рядом с тобой.

– У меня нет ни грамма наркотиков! – отчаянно откликнулась она.

– Я подтверждаю! Мы только пили, и пили, и пили… – вступился Борис Борисович. – Я не заметил в этом клубе никаких наркотиков.

– Да что вы вообще могли видеть, если вас обнаружили прямо-таки в свинячьем состоянии! – не выдержал Герасим. – Я с вами еще поговорю!

– Диана, не молчи! Ты же обещала заступиться! Это исключительно для того, чтобы не выделяться из толпы, для куража! Ну же, говори! Ты бы сам пошел! Такая нервная обстановка! – толкнул ее локтем Борис.

– Да какое там! Я, похоже, мало того, что напилась, так вообще спалилась. Какую-то молекулу у меня нашли. За что все это? Я даже в глаза наркотиков не видела…

– На самом деле, что вы к ней пристали?! Люди ошибаются, не то что собаки! Диану очень серьезно обыскали и ничего не нашли!

– Может, она скинула…

– Не нашли ничего скинутого? – огрызнулся Герасим.

– Да и анализы крови и мочи чистые, и таким способом ничего не обнаружили… – вздохнул Тихон Дмитриевич. – Вот я и не понимаю, в чем дело?

– То есть ошибку Джессики вы сразу же отметаете? – уточнил Гера.

– Абсолютно! Но у нее такой нос, что наркотики не обязательно должны были лежать в карманах Дианы килограммами. Она могла иметь с ними дело ранее… за несколько дней до встречи с Джессикой, я имею в виду, – пояснил майор.

– Я никогда не имела дела ни с какими наркотиками ни сейчас, ни в прошлом. Я устала об этом говорить. Я могу пройти проверку на детекторе лжи! А так как при мне не обнаружено никаких наркотиков, вы не имеете права меня задерживать! – возмущалась она.

– А никто тебя и не задерживает, мы просто пытаемся разобраться в ситуации, – ответил Владимир Леонидович.

– Тогда я пошла, приму дозу! Шучу! Спать я пойду… тяжелое задание было! – посмотрела на Герасима Диана и зевнула так, что всем захотелось домой и спать.

Глава 16

Диана очень переживала, что на следующий день опоздала на работу, и обрадовалась, что самого босса, то есть Герасима, в офисе не оказалось. Зато на рабочем месте сидел Борис Борисович с красными глазами и помятым лицом.

– Я так же плохо выгляжу, как и ты? – уточнила Диана.

– Неважно выглядишь, – согласился Борис Борисович.

– Никак не могу в себя прийти после вчерашнего, – пожаловалась она.

– Намешали мы вчера, чертовы коктейли! Надо было водку пить или коньяк, но там такая обстановка была… – поморщился Борис Борисович.

– Герасим злится? – спросила Диана.

– Чего? – спросил он.

– Задание-то мы провалили… Напились… Он меня, наверное, выгонит. Как только меня взял на работу, в агентстве начались сплошные неприятности! Наверное, уже сто раз пожалел! Еще говорила, что хочу работать! Мол, с радостью буду! Вот я эту радость и обрушила на него со всей дурью! – сокрушенно вздохнула Диана.

Борис протянул ей стакан с минералкой.

– Не говори глупостей! Во-первых, шеф добрый, во-вторых, невооруженным глазом видно, что он в тебя влюблен, и в-третьих, мы с тобой совсем даже и не провалили задание! Мы – молодцы!

– Как? – удивилась Диана, припав к бутылке с водой, словно к целительному источнику после семи дней, проведенных в пустыне. И неизвестно, что ее больше заинтересовало в его речи: что они не провалили задание или что шеф в нее влюблен.

– Я же еще и не спал… Ездил в один фотоцентр, мне все проявили, что я отснял… там просто – чудо! – пояснил Борис.

– Что?

– Не тупи, Диана! Там очень хорошие доказательства измены и разврата Марата, прости господи, засняты! Просто все, как и заказывала Алина Алексеевна! Я, если честно, и сам удивился, что так все хорошо вышло… Снимали-то в пьяном угаре. Вот что значит – Герасим не поскупился на нужное, профессиональное оборудование! Оно так и вышло! Умирать будешь, пьяный будешь – а фокус сам наводится.

– Получилось? Этого его бедной жене хватит? – обрадовалась Диана.

– Шеф сказал, что все хорошо! А фотки сама можешь посмотреть… Они лежат в кабинете Герасима прямо на столе, – сказал Борис, и она уже бежала в кабинет шефа.

Изображение все плыло и плыло перед глазами Герасима, оно становилось все более нечетким. Ему не было плохо, и он не был пьян, он просто курил и курил. А вот Дианы рядом не было, чтобы остановить его и прервать этот рост горы окурков, складывающихся практически в египетскую пирамиду. Он сидел в своем кабинете перед рабочим телефоном, сотовый тоже лежал рядом. Герасим переводил взгляд с одного телефона на другой, словно мысленно делая ставки, какой из них быстрее зазвонит и освободит его от плена нехороших мыслей. Но телефоны молчали, а на стене совершенно раздражающе тикали часы.

В кабинет заглянул Борис.

– Ну что, шеф? Диана объявилась?

– Нет… Я все время звоню, а она недоступна.

– Уже поздно…

– Все! Ждать больше нельзя, звоню Владимиру Леонидовичу, – твердо решил Гера и позвонил следователю, который стал для них уже родным.

Приехавший через полчаса Владимир Леонидович напугал Герасима своим сосредоточенным лицом еще больше.

– Ты сам понимаешь, я не могу ждать трое суток, чтобы заявить о пропаже человека, – поприветствовал его Герасим.

– В этом случае я с тобой полностью согласен. На женщину покушались… Здесь ждать нельзя.

– Неужели я не уследил? Не уберег ее? Господи, куда она поехала?! Где она может быть?! – сходил с ума Гера.

– Она ничего не сказала, в том-то и дело! – развел руками Борис Борисович. – Сорвалась с места, только и сказала напоследок, что скоро вернется, что ей надо кое-что прояснить…

– Так и сказала? И все?

– Так и сказала! Дословно! Кое-что прояснить или выяснить… но это почти одно и то же, – сдвинул брови Борис.

– С ней не было ничего странного? – уточнил Владимир Леонидович.

– Она сама была странная, такая, словно только что узнала что-то очень важное! И еще спросила, нормальное ли у меня было с собой оборудование? Этот вопрос мне показался странным… Не находите?

– Какое оборудование? – не понял Гера.

– Эти профессиональные маленькие фотокамеры, что у меня были с собой, когда мы пошли в свингер-клуб, на которые мы снимали клиента, – пояснил Боря.

– Что она имела в виду, спрашивая, было ли нормальным оборудование? В смысле, было ли оно исправным? – спросил Владимир Леонидович.

– Нет… Не то чтобы исправно… Диана какой-то странный вопрос задала, – еще больше нахмурился Борис Борисович.

– Это очень важно! Вспоминай! После этого человек пропал! – попросил его следователь.

– Да я в таком состоянии с утра был! Голова гудела… Ничего не помню… Вроде как, нормально ли я настроил фотоаппарат? Не переворачивает ли он изображение? Что-то типа этого спросила Диана.

– Чушь какая-то…

– Так и я об этом! Я ей и сказал, что никогда ничего не переворачивается, что даже если я пьяный был, то фотик работал исправно! Вон какие фотки получились! Конфетка, а не фотки! Кстати, именно после того, как Диана их посмотрела, она и побежала куда-то… – сказал Боря, почесав затылок.

Герасим и следователь склонились над фотографиями, словно только они теперь и могли им помочь.

– Красавец… – вздохнул Владимир Леонидович, который уже знал про задание в этом свингер-клубе.

От обилия женских грудей рябило в глазах. Но их сейчас это не интересовало, то есть исключительно интересовало. Они пытались найти то, что могло так заинтересовать Диану, чтобы она пропала.

– Если она и поехала куда-то, то или в этот клуб, или к этому человеку… То есть к кому-то, кого она увидела на фото, – правильно предположил Владимир Леонидович.

– Поехали! – вдруг сказал Гера.

– Куда?

– Я, кажется, знаю, где Диана и что она заметила… Поехали! Время не ждет!

Глава 17

Двое мужчин подошли к металлическому забору, который окружал добротный дом в деревне в Московской области, построенный из красного кирпича. Тут обычные разваливающиеся деревянные дома с одиноко живущими стариками чередовались вот с такими отстроенными коттеджами. Герасим и Владимир Леонидович подъехали к одному из таких коттеджей. Он принадлежал семье Марата и Алины Вороновых. Сначала напарники искали их в московской квартире, но соседи сказали, что они уехали на свою «дачу». Причем собрались очень быстро.

Дверь им открыла Алина Алексеевна с опухшим, заплаканным лицом.

– Вы? – уставилась она на Герасима, так как Владимира Леонидовича не знала.

– Я…

– Как вы меня нашли? – Алина явно не обрадовалась их визиту.

– Вы – наш клиент. Моя специальность знать все.

– Зачем? – продолжала явно нервничать она.

– Мы так и будем говорить на улице? В дом не пригласите? – спросил Владимир Леонидович.

– А вы, собственно, кто? – поинтересовалась она.

– Это мой напарник, следователь по особо важным делам Владимир Леонидович, – представил его Гера.

– Ого! Следователь! Гулянки моего мужа заинтересовали такие силы? – спросила Алина, криво усмехнувшись.

– Я добыл доказательства измены вашего мужа, – протянул ей фотографии Герасим.

– Спасибо, – безучастно ответила Алина Алексеевна.

– Вы даже не посмотрите?

– И все так же не пригласите нас в дом? – добавил Владимир Леонидович.

– У вас есть ордер на обыск? – вопросом на вопрос ответила она.

– Нет, конечно! Вы же не подозреваемая…

– А вы мне не друзья, чтобы я пустила вас в свой дом. Я всего лишь попросила вас выполнить для меня работу. Все официально. Я вам заплатила, вы выполнили, все хорошо!

– В моем кабинете вы не так себя вели. Я искренне вам поверил, что вы несчастны с супругом. Я хотел вам помочь, чтобы вы не остались ни с чем, – отметил Герасим. – А вы даже не хотите посмотреть…

Алина Алексеевна достала из конверта весьма фривольные фотографии и не спеша рассмотрела их. В дом она их по-прежнему не приглашала, несмотря на то, что начал накрапывать дождь.

– Да… Хорошая работа. Это все? Или я вам еще что-то должна? Надеюсь, вы не пришли выпрашивать у меня дополнительный гонорар? Это будет совсем некрасиво…

– Нет, что вы… Я просто хотел, чтобы вы увидели эти фотографии, – ответил Герасим. – И боюсь, у меня для вас, Алина Алексеевна, не очень хорошие новости. Нам просто необходимо попасть в ваш дом.

Тут дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышел Марат Игоревич собственной персоной.

– Кто такие? Проваливайте! – рявкнул он и потряс охотничьим ружьем.

– Вы сами все видите, – опустила глаза Алина. – Мне больше эти фотографии не нужны. Ведь пускать их в дело или нет, это уже мой выбор, не так ли? А с Маратом мы помирились… Уходите, у нас тут медовый месяц.

– Это очень трогательно, конечно. И мы бы, может быть, ушли, если бы я не понимал, что передо мной не Марат Игоревич, на фото в свингер-клубе тоже не он. А вот на фотографиях, которые вы принесли в детективное агентство, на самом деле ваш муж Марат Игоревич. Мне было важно увидеть вашу реакцию на последнее фото, где вы в чужом человеке спокойно опознали своего якобы мужа.

– Вы бредите, что ли, что вы несете?! – возмутилась Алина Алексеевна.

– Где ваш муж? И где Диана – моя сотрудница, которая поняла это раньше нас и приехала к вам за объяснениями? – жестко спросил Герасим.

– Да что вы говорите?! Какая женщина?! Мы с женой здесь вдвоем! – рявкнул мужчина с ружьем.

– Вы очень спонтанно уехали сюда… Диана здесь? Где она? Она жива?! Если вы с ней что-то сделали, я лично убью вас обоих, и меня ничто и никто не остановит! – пригрозил им Герасим.

– Слушайте, мужики… Я не знаю, что с вами случилось, нам неприятности не нужны. Я не понимаю, что вы хотите. Я – Марат Игоревич, муж этой женщины, и мы пытаемся наладить отношения. Уходите отсюда, от греха! – сказал мужчина.

– С радостью бы… Но вы действительно безумно похожи на мужа этой женщины, просто как брат… Но вы – левша, и на всех фотографиях, пьете ли вы коктейль или лапаете женскую грудь, вы все делаете левой рукой, а на фотографиях, которые принесла Алина в наш офис, Марат Игоревич все делал правой рукой, держал бокал, держал хлыст и так далее, – мрачно сказал Герасим. – Вы попались, ребята! Такие перемены с людьми в одночасье не происходят.

– Стреляй в них! Ну же! Стреляй! – истерично закричала Алина Алексеевна.

– Ну уж нет, – положил ружье на крыльцо мужчина. – Мы хоть и попались, но я никого не убивал! Я согласился помочь за деньги, но убивать я никого не намерен!

– Правильное решение! – похвалил его Владимир Леонидович.

– Слабак! – бросила Алина.

– Где Диана? – спросил Герасим, которого больше всего интересовал именно этот вопрос.

– В сарае, она жива еще… – ответил мужчина. – Я все расскажу. А мужа она своего убила и зарыла. Я тоже покажу где!

– Сволочь! – посмотрела на него с ненавистью Алина Алексеевна.

Герасим уже спешил к сараю, а на территорию коттеджа входила оперативная группа, и на запястьях Алины Алексеевны и ее подельника защелкнулись наручники.

– Чего ты так на меня смотришь? – с опаской в голосе спросила Диана, которая только что приняла теплую ванну, чтобы согреться и восстановить кровообращение в затекших ногах и руках, потому что они долгое время были связаны. Объяснять долго ничего и не надо было. Именно несоответствие правой и левой рук заметила первой Диана. Она вообще была очень внимательной, начиная от прочтения сценария и заканчивая своей личной жизнью. Когда Диана выложила свои наблюдения и обвинения Алине, та схватила ее и заставила своего соучастника, которого звали Леня, связать ее. Потом они вывезли ее в загородный дом и бросили в сарай. Рот Диане заклеили скотчем. Все это время Алина уговаривала Леню убить ее и закопать в саду, где она уже зарыла своего мужа. Диана была уверена, что даже если бы Леонид и не решился на этот роковой шаг, ее бы убила сама Алина. Уж очень по-боевому она была настроена, да и с головой у нее тоже было явно не все в порядке.

– Я рад, что ты жива, – спокойно сказал Гера. – Пообещай мне одну вещь: никогда больше так не делать.

– Расшифруй.

– Я имею в виду, не ездить никогда ни к каким людям что-либо выяснять, не спросив у меня, в одиночку. Не поставив никого в известность, где ты находишься!

– Обещаю! Я и сама это поняла и сильно испугалась, – кивнула Диана.

…Они находились в квартире Герасима, куда он ее привез после того, как все закончилось, когда ее освободили, привели в чувство и сняли показания. Диана сидела в его большом махровом халате и пила теплый чай.

– Если бы у меня был насморк, я бы уже умерла! Они же мне рот заклеили, я и дышать-то не могла! – пожаловалась она и обняла Герасима за шею. – Спасибо, что ты мыслишь, как я! Раз ты смог меня найти!

– Я бы все сделал, чтобы найти тебя. Я вообще долго тебя искал и теперь уже не отпущу, – ответил Гера, целуя ее.

Эту ночь они провели вместе, а утро Диана встретила за чашкой свежесваренного кофе. Сам Гера тоже пил кофе, курил и смотрел на нее красивыми, теплыми и, не сглазить бы, влюбленными глазами.

– Звонил Владимир Леонидович, – сказал он. – Алина во всем созналась. Ее муж Марат Игоревич на самом деле сильно гулял, она все это терпела, но нервы уже сдавали. А в последнее время он стал грозить ей, что уйдет и оставит ее без копейки. Она уже и не надеялась на мужчину, на его любовь… Но, помня свою бедную жизнь по гарнизонам, оставаться без денег точно не хотела. Алина только не знала, как ей так сделать, чтобы заполучить все. Решение само пришло в голову, когда она увидела на строительном рынке мужчину, как две капли воды похожего на ее мужа. Она купила его, соблазнила большими деньгами, уговорив ненадолго сыграть роль ее мужа. Когда Леня согласился, в один из вечеров она подсыпала мужу снотворное, а потом задушила его. Самого Леню подстригли под Марата Игоревича, одели в его одежду, и он стал для посторонних просто неотличим от Марата. Конечно, дети бы узнали, что это не их отец, но детей не было рядом, они давно жили за границей. А к их возвращению Алина уже избавилась бы от своего сообщника. Они бы «развелись»…

– С разделом имущества? – спросила Диана.

– На самом деле Алине Алексеевне было все равно, оставят ей часть совместно нажитого имущества или нет… После убийства Лени она унаследовала бы все…

– Для чего тогда она заменила мужа на Леню и обратилась к нам в агентство? Я не понимаю… – растерялась Диана.

– Я тоже не понимал, – рассмеялся Герасим, – пока Алина не объяснила. То есть надо было полностью отключить логику, мыслить по-женски. Она испугалась, что ее заподозрят в смерти мужа, ведь она отравила его своим снотворным, которое ей прописал психотерапевт, потом удавка… Тело обследуют, найдут следы у них в доме… Никакого снисхождения за то, что он издевался над ней много лет психологически, ей не будет. Все проходило за закрытыми дверями.

– И она решила добыть доказательство его измен?

– Не совсем… То есть да! Много-много фотографий своего мужа с проститутками. А потом она бы просто напоила клофелином Леонида, и все… Никто не стал бы разбираться. При таком образе жизни, мол, он получил то, что заслужил. Связался, мол, с очередной девкой, та его и отравила. Его бы и похоронили, как ее мужа. Леня по иронии судьбы заменял не ее мужа, а труп ее мужа, – такая вот незавидная роль ему досталась, но он и не догадывался. Она просто неудачное убийство захотела прикрыть более удачным.

– Ничего себе… Хитро, ничего не скажешь, – удивилась Диана. – Такой расчет сумасшедшей.

– Расчет по спасению своей шкуры и по завладению деньгами. Так что не такая уж она и дура, – сказал Герасим.

– Да и логика присутствует, хоть и извращенная, – отметила Диана.

– Хватит о ней… Я сегодня проснулся счастливым, – сказал ей Гера.

– Я тоже, а еще меня осенило по нашему основному делу.

– Какому делу? – спросил Герасим.

– Погибшей ассистентки Артура, ты что, забыл?

– О господи! Правда, забыл! Чего ты там еще придумала? – заинтересовался он, хотя, похоже, мысли у Герасима были только об одном… и Диане это не могло не льстить.

– Мы все время ищем убийцу вокруг. Так же мы обращали внимание на Марата Игоревича по просьбе его жены. А разгадка преступления таилась в ней самой, в ее личности. Вот и в цирке все ходят каким-то хороводом, словно потому, что арена у них круглая. Я решила разорвать этот хоровод или направить его в другую сторону.

– И каким это образом?

– Начну с личности убитой. Возможно, тайна кроется в ней самой.

– Интересный подход… Приведет он к чему-нибудь или нет…

– Так это проверить надо! Этим и займемся, прямо сегодня. Чем она жила? Чем увлекалась в последнее время? – затараторила Диана.

– Это тебя секс со мной так вдохновил? – засмеялся Герасим.

– Ага! Вдохновил! Она очень много помогала какому-то фонду по борьбе с наркотиками. Мне несколько человек об этом говорили… Я позвоню Артуру и узнаю адрес.

– Хорошо. Только давай позвоним не Артуру, так, на всякий случай, а кому-нибудь другому, – предложил Герасим.

– Ты все-таки его подозреваешь? Это было бы слишком очевидно…

– Не знаю. Просто не очень ему доверяю из-за того, что он странный… Допивай кофе, нас ждут великие дела. Я бы все сделал, лишь бы уже нависшая над тобой опасность, по твоему же согласию, отступила.

– Мне тоже этого хочется, потому что теперь есть ради чего жить. Появился у меня интерес к жизни, – ответила ему Диана.

– Это после секса со мной? – снова спросил Герасим.

– Да вы, мужчина, просто озабоченный какой-то, – улыбнулась она.

– О, да! Я – очень озабоченный! – Гера посмотрел на часы, схватил ее на руки и поволок в спальню. – У нас еще есть время.

Благотворительный фонд «Берегиня» располагался при государственной, находящейся в ужасном состоянии, детской больнице инфекционного профиля, в одном из корпусов. Понятно, что каждый выживал как мог, а эта больница, судя по ее виду, доживала последние деньки. Сдача в аренду помещений другим организациям – хоть какой-то шанс продержаться на плаву. Понятно, что государственные предприятия не могли так распоряжаться своими помещениями, но скорее всего для благотворительного фонда медицинской направленности сделали исключение или на дела этой разваливающейся больнички вообще давно закрыли глаза.

Неухоженная территория, земля, посыпанная гравием, отсутствие зелени, покосившаяся ржавая ограда, во многих местах погнутая или вовсе отсутствующая, – это было все, что здесь «радовало глаз».

– А ведь на табличке при входе, где даже охранник отсутствовал, сообщалось, что это – детская больница, – отметила Диана. – И в таком ужасном состоянии! Даже детской площадки нет. Если бы детишки вышли на улицу подышать свежим воздухом?

– Это точно, – согласился Герасим, закуривая, – инфекционная… Им, наверное, нельзя гулять.

– Да какая разница! В окно посмотришь – тоска зеленая! Не захочешь выздоравливать! Да я не думаю, что внутри корпусов лучше, – ответила Диана, которая не успела переодеться, так как не заезжала домой, поэтому оставалась в не совсем чистой одежде, в которой ее схватила коварная Алина Алексеевна. Гера, правда, как мог, оттер ее щеткой для одежды. Сам он, как всегда, выглядел безупречно.

Навстречу им шла пожилая и очень полная женщина с уставшим лицом, которая еле передвигала ноги. Она сама обратилась к ним:

– Ой, такая пара красивая… Чего вас занесло сюда-то? Неужели ребеночек заболел? Я здесь санитаркой работаю, с дежурства иду! Не советую вам сюда ребеночка класть, плохая больница! Худшая в нашем округе… Я по вам вижу, что деньги-то есть, – скользнула она взглядом по Герасиму. – Вы лучше в двадцать пятую поезжайте. А здесь! – сокрушенно махнула она рукой, – коллектив развалился, хорошие врачи ушли… сестер не хватает, все злые, как собаки. Детишки обделаются, так и лежат, бедные, никто не уберет… Если только мама или бабушка придут… А ребеночек из неблагополучной семьи так и будет лежать неухоженный. Лекарств нет, в палатах холодно…

– Почему же у вас так? – невольно поинтересовалась Диана.

– Так рыба гниет с головы, – подняла палец кверху женщина. – Раньше главным врачом был прекраснейший человек. Душой болел за свое дело! А специалист какой был?! От Бога! И про врачей думал, как бы им заработать, и про пациентов, чтобы у них условия были человеческие. Кое-какие деньги и на ремонт давались… Сильно не процветали, конечно, но… А как его на пенсию отправили, пришел тут молодой один – сынок кого-то из министерства, так он совсем ничем и не занимается. Зарплату урезал, больше, чем на полторы ставки, работать не дает, мол, не положено. Все по бумажкам правильно, а по жизни? Врачи на двух ставках работали, да еще дежурства ночные брали. Только так можно было хоть что-то заработать… Вот хорошие врачи и разбежались по другим больницам да платным центрам, семьи-то им тоже кормить надо. Комиссия какая-то здесь была из министерства. Мол, больница в аварийном состоянии, требуется капитальный ремонт. Вроде даже деньги выделили. Побелили самой дешевой побелкой потолок и кое-где положили самый дешевый линолеум, который уже протерся. И все! И это – капитальный ремонт? Люди денег так и не увидели… Зато главный врач коттедж строит. А жена его здесь же бухгалтером работает. Это на какие такие шиши? – прищурила глаза женщина. – Вот я и говорю: безобразие! Ему ничего не надо… Он потом свой частный центр медицинский откроет. Главное, отметка будет в трудовой книжке, что занимал должность главного врача, руководить большим коллективом умеет. Солидно! – покачала головой санитарка.

– Главное, ему вовремя уволиться самому, пока не пришли с проверкой и растраты ненужные не обнаружили. Потому что даже родственники в министерстве не вечные, – заметил Герасим. – Но мы не в больницу, нам нужен фонд «Берегиня».

– А… эти… наркоманы, что ли? – с большим подозрением посмотрела на них женщина.

– Лично мы – нет, – честно ответил Герасим. – Проблемы с родственником.

– Это вам до конца… Последний корпус, увидите, он самый приличный. Там хоть ремонт сделан, – махнула женщина рукой в нужном направлении.

– А про них что знаете? Посоветуете нам туда обращаться? – спросила Диана, эта женщина явно являлась прекрасным источником информации.

– «Берегиня»? – задумалась она. – Да вот как раз ничем не помогу… Мало что про них знаю… Они хоть и располагаются на территории больницы, но очень обособленно себя ведут. Вроде как не шарлатаны, давно работают… Директор у них – приятная женщина Антонина Ивановна. Мы сначала испугались такому соседству: наркоманы – и на территории детской больницы. Но потом – ничего, привыкли. Да и не было от них никаких неприятностей. А на Новый год и День медика они даже дарят всем нашим сотрудникам по коробке конфет. Люди туда солидные приезжают, иногда – известные лица, но все – инкогнито. Оно и понятно, кому захочется афишировать свою проблему – наркотики… Или то, что родственник – наркоман… А по мне – болезнь и есть болезнь, страшная… Так что если у вас есть деньги, можете попробовать, почему нет? Ой, заболталась я с вами, на автобус опоздаю. – Словоохотливая санитарка пожелала им счастливого пути и, как могла при ее комплекции, поспешила на выход.

– Значит, нам нужна Антонина Ивановна, – произнес Герасим, и они направились к единственному прилично выглядевшему корпусу на всей территории больницы. Они надеялись, что здесь смогут отыскать что-то из жизни Марии, что и привело ее к такому трагическому концу.

Антонина Ивановна на самом деле производила весьма приятное впечатление. У нее было доброе, но слегка уставшее лицо и внимательный, располагающий взгляд. Движения у нее были не суетливые, а голос мягкий. Такой женщине сразу же хотелось доверить все свои тайны, включая самые неприглядные.

Герасим не стал ходить вокруг да около и сразу же сказал, что они пришли не с проверкой и не с тем, чтобы устроить кого-то на лечение. Они пришли, чтобы узнать что-либо о Марии Белоярцевой. Диана хотела добавить, что она из цирка и вроде всегда вносила пожертвования в их фонд, но ей этого делать не пришлось.

– Машечку?! Господи, да кто же ее не знает! Она – наш ангел-хранитель и была, и есть! Это же она внесла первоначальный взнос, чтобы я смогла открыться и фонд заработал! Все, что она заработала таким нелегким путем, все, что скопила, и потом все время нам помогала! – голос Антонины Ивановны даже потерял размеренность и спокойствие. Она явно заволновалась.

– А чем конкретно вы занимаетесь? – спросил Герасим.

– А вы друзья Маши? Молодые, красивые… – спросила директор благотворительного фонда.

– Можно и так сказать, – ответил Гера. – Мы – не смирившиеся с ее гибелью.

– Да разве можно с таким смириться?! Красавица, такая молодая и светлая девочка – и на тебе! Я понимаю вас! Сразу хочу сказать, что я ничего не знаю про ее смерть. То есть я знаю, конечно, но до сих пор не уверена, что это было убийство… Это словно несчастный случай! Злой рок!

– Вот мы бы и хотели найти того, чьими руками злой рок заменил пластины у них в фокусе, – согласился Герасим, заметил на столе у Антонины Ивановны пепельницу и, не спрашивая разрешения, закурил.

– Я понимаю вас, говорили, что убийство! Я просто понять не могу, кто бы это мог сделать! Если вы ее действительно знали, должны понимать, что она никому за всю жизнь зла не причинила, от нее свет шел неземной любви и доброты. Я всегда боялась, что этот свет притянет какого-нибудь подонка, который испортит девочке жизнь. Когда Маша вышла замуж за Артура и познакомила нас, я вздохнула с облегчением и была очень рада за нее, счастлива за них обоих. Ей попался достойный молодой мужчина, умный и талантливый, и он очень любил Машу, это было видно. Поэтому, когда подозрения пали на Артура, я первая была, кто выступил в его защиту. И до сих пор уверена, что он ее не убивал. Он очень трепетно к ней относился, – перевела она дух и, словно вспомнив что-то, продолжила: – А чем мы занимаемся? Так это любая помощь наркозависимым людям, людям, ушедшим от нас в другую реальность. У нас здесь два отделения – взрослое и детское. Начиналось все с детского… Потому что сердце останавливалось при виде деток, рожденных наркоманами, находящихся в детской колыбельке уже в ломке. Это было мое основное направление, потому что таким детям мало кто помогает, в основном занимаются платежеспособными взрослыми. Эта ниша была пуста. Иногда и в богатой семье случается горе – сын или дочь начинают принимать наркотики, сожительствуют с такими же, как сами, и рождают ребенка-наркомана. Иногда родители даже не подозревают, что их дочь – наркоманка, это выясняется, когда она рожает, а у новорожденного внука – ломка. Вот тогда-то горе становится безмерным. Ребенка такого дома оставлять нельзя, он нуждается в медицинской помощи, вот они и ищут хорошее место, чтобы спасти внука и вывести из такого состояния. Таких маленьких детей только я и беру… Ответственность жуткая, но и желание подарить жизнь, избавить от этих мучений маленькое тельце огромное. У меня абы кто не работает. Врачи-неонатологи высшего уровня, вкладывающие частичку своей души в каждого такого ребенка. А люди, для которых мы вытягиваем детей, на всю жизнь часто остаются нашими спонсорами, словно замаливая свой грех, что недосмотрели за своим ребенком. Или спасают своего ребенка и – во имя спасения души – еще пару детей из неимущих. Вот я и позволяю себе лечить не только богатых, но, на их деньги, и бедных детей. А потом стали приводить и подростков, и взрослые люди стали обращаться за помощью, узнав, что у нас хорошие результаты. Так тяжело было отказывать… Но когда позволили финансы, я с удовольствием открыла и взрослое отделение. Оно сейчас полностью забито. Думаю о филиале и назову его в честь Марии. Она первая поверила в меня и отдала все средства и всю свою душу на начальном этапе. Ну, как можно отказать восемнадцатилетним влюбленным друг в друга парню и девушке, наркоманам со стажем, которые страстно хотят вылечиться, чтобы родить здорового ребенка? А оба бедные, она – из семьи алкоголиков, он – из детского дома. Но сердце-то у нас есть… Или когда приходят два пенсионера, убитые горем. Они только что при родах потеряли дочь-наркоманку, и единственное, что у них осталось, – это внучка двух недель от роду, тоже страдающая наркотической зависимостью, потому что ее мать всю беременность употребляла. И они на коленях просят спасти внучку. Как отказать? Правильно, никак! Поэтому я научилась доставать деньги. А Маша отдавала сюда все…

– Знаете, – Гера задумчиво достал кошелек и вынул оттуда все, что было, – здесь примерно восемьдесят тысяч, это мой первый взнос. Я тоже буду вашим спонсором, потому что вы делаете очень нужное и тяжелое дело, и я вам верю.

– О господи! Спасибо, конечно! Но я рассказывала не для того, чтобы выбить из вас деньги…

– Это исключительно по доброй воле, – ответил Гера. – Я не бедный человек, и меня миновала эта страшная сторона жизни. И если это кому-то поможет…

– Ты сделал правильно! – поддержала его Диана. – У нас на зоне было очень много поломанных судеб из-за наркотиков. Я бы ужесточила законы для тех, кто их распространяет.

– Я полностью с вами согласна, сейчас оформим официально ваш благотворительный взнос… – засуетилась Антонина Ивановна.

– Не к спеху, потом, и вообще, я вам верю. Пустите эти деньги на лекарства нуждающимся, – ответил Гера.

– У нас, не сомневайтесь, не димедрол с анальгином! У нас все – самое лучшее! Все доступные и известные на сегодняшний день методики работают, – ответила Антонина Ивановна.

– Скажите, Антонина Ивановна, а почему Маша так помогала вам? Так была заинтересована в вас? Как вы познакомились? – спросила Диана, и директриса на несколько минут зависла, как скорость в Интернете при перегрузе линии.

– Как – почему? Так братишка же у нее здесь родной… Она так трогательно о нем заботилась…

– Братишка? – переспросил Герасим, они не ожидали такого поворота сюжета.

– Конечно! Родной брат… Костик. Я в свое время работала обычным наркологом в наркологической больнице. Туда и поступил Костик с тяжелой наркотической зависимостью. Он еще таким буйно-агрессивным становился. А с такими у нас не церемонились. Заведующий отделением, если электрошоковая терапия не помогала мозгам на место вставать, делал лоботомию, когда удачно, когда нет… чаще нет… Он просто ищущего приключений и дозы наркомана делал овощем, чтобы просто сидел и смотрел в одну точку… Так же поступили и с Костиком. Я всегда была против этих зверских методов! Человек только своим умом, осознанием своей беды мог вытянуть себя из этого ада. А делать из людей таких глубоких инвалидов… Лучше бы их убивали! Ведь когда нечем понять и осознать, как можно избавиться от зависимости? Меня тогда уволили, Маша была в шоке от того, что она получила на руки. Я в то время занималась изучением методик лечения наркомании, в основном западного образца. У нас, понятное дело, это не приветствовалось. Психотерапия, гипноз… Тогда-то с помощью Маши я и открыла «Берегиню» и взяла ее брата к себе, чтобы хоть как-то поправить его здоровье. А Маша всячески поддерживала меня, чтобы моя методика развивалась, чтобы как можно меньше людей пострадали от эскулапов, как ее брат.

– А как он сейчас? – спросила Диана.

– Гораздо лучше… Он немного восстановился. Костя и говорит, и ходит, и узнает людей, и очень скучает по Маше. У него уже нет никакой зависимости, но я никогда его не выкину на улицу. В память о Марии он так и проживет в моем благотворительном отделении, – ответила Антонина Ивановна. – Отношения у них были очень трогательные. Она и вернула его к жизни! – промокнула директриса уголки глаз бумажной салфеткой.

– Теперь хоть все встало на свои места, теперь понятно, почему Маша помогала именно вашей организации… – вздохнул Герасим. – А можно с ним поговорить?

Антонина Ивановна просушила слезы.

– Можно, конечно… Но о Маше с ним говорить не стоит, он очень расстраивается… Поймите правильно…

– Может, Мария оставляла какие-то свои вещи у него? – не сдавался Герасим.

– У Марии была своя комнатка здесь, если она и оставляла там какие-то вещи, то можете посмотреть. А Костю тогда лучше не тревожить. Он немного изменился, замкнулся, когда его перестала навещать сестра. Я пыталась объяснить, что ее нет, что она теперь наблюдает за ним с неба, но он до конца не принимает этой правды и постоянно ее ждет, и это ужасно. Пойдемте… – встала Антонина Ивановна, приглашая их следовать за собой, предварительно убрав деньги, что отдал Герасим, в сейф.

Эпилог

– Наконец-таки ты дошла, доехала, долетела… уж не знаю что, до репетиции! – с сарказмом в голосе отметил Артур, встречая Диану.

– Чего ты нервничаешь? – спросила она.

– Как – чего? Через неделю премьера!

– У нас всего один номер, отрепетируем как-нибудь! – отмахнулась Диана, придя в цирк в своем костюме в облипку, в котором она была в свингер-клубе с Борисом Борисовичем.

– Что значит – один?! Зато он сложный! Хотя бы с одного начать… – Артур был явно не в настроении.

– А почему ты выбрал именно этот номер? – спросила Диана, глядя ему в глаза.

– А какой я должен был выбрать? Я же еще и на ассистентку смотреть должен, с чем она справится, – пояснил Артур, одетый, как всегда, в черное, с бледной кожей, словно восставший граф Дракула собственной персоной.

– Ну, например, номер, в котором погибла Маша? – спросила Диана.

– Что с тобой сегодня такое? Именно потому, что она в нем погибла, я и не хочу его брать… Я еще морально не готов… и не уверен, что буду готов в будущем, – отвернулся Артур.

– И все-таки это опять номер с большим количеством реквизитов, с бочками, – отметила Диана.

– И что? У нас, у фокусников, всегда так…

– Нет, иногда бывают только шляпа и кролик или исключительно ловкость рук… – не согласилась она.

– А у меня масштабные фокусы! И что? Ты так говоришь, словно эти бочки и все оборудование понесешь на себе, когда мы поедем на гастроли…

– Артур, ты думаешь о премьере, о номере, теперь уже о гастролях… Ты забыл, что я ненастоящая ассистентка! – напомнила ему Диана.

Артур удивленно поднял брови.

– Тебе не нравится?! Я искренне считал, что тебе, как актрисе, интересно вернуться на сцену, пусть и цирковую.

– Мне, конечно, интересно, но в первую очередь я здесь как человек, который должен понять, что случилось и кто убил Машу… И, кстати, наша сотрудница Ира тоже мертва.

– И что? – спросил Артур.

– И я это сделала. Я нашла убийцу, я выполнила свою миссию. Даже если бы я и хотела предстать в свете софитов, то мне это уже не удастся сделать. Премьеры не будет, Артур… Кролик не появится в шляпе, а ловкость рук ты будешь лет восемь тренировать в тюрьме.

Они стояли одни на арене в пустующем цирке и прожигали друг друга глазами. Лицо Артура расплылось в улыбке.

– Я думал, что ты и твой симпатичный сыщик гораздо умнее… А вы такие же, как эти неудачники-менты… Неужели ты думаешь, что я убил Машу? Да я бы ни одному волосу не дал упасть с ее головы, я больше, чем вы, вместе взятые, хотел знать, кто отобрал ее у меня!

Диана присела на край манежа и скрестила ноги.

– А я и не говорю, что ты сядешь в тюрьму за ее убийство. Как будто это единственное, что ты мог сотворить в жизни! Есть и другие преступления. Я и мой, как ты выражаешься, симпатичный сыщик, нашли убийцу Маши. Это – она сама. Твоя жена покончила жизнь самоубийством. Она сама заменила жизнесохраняющие листы на лезвия, несущие смерть.

– Нет… этого не может быть… – прошептал Артур, – ты что такое говоришь?

– К сожалению, да… Знаешь, когда мне сказали, что я буду вынуждена протискиваться в какие-то узкие отверстия, чтобы сохранить интригу фокуса, я решила надеть на себя самое облегающее, что у меня есть – этот самый костюм. В нем-то я и корячилась в этой бочке. И один раз, и другой… Костюм-то мне Юлиана Валерьевна так и не успела сшить. А потом в этом же костюмчике я попала на свингер-вечеринку, случайно, по работе, или это у нас такие игры с моим симпатичным сыщиком, это не столь важно. Важно, что там нас накрыла облава наркоконтроля, и специально натренированная собака Джессика отреагировала только на меня. А я в этом плане – кристально чиста. Мир без наркотиков! Это – мой лозунг! Я не понимала, почему так произошло, потому что меня заверили, что собака не ошибается. И тогда на это надо было всего лишь посмотреть с другой стороны: что, если собака отреагировала не на меня, а на мою одежду? Где я в ней была? В цирке?

– Чушь какая-то… – прошептал Артур, – ты со своей извращенностью, со своими свингерами не приплетай ни к чему наш цирк.

– Боже упаси! – подняла обе руки с красным маникюром Диана. – Цирк ни при чем! Это касается только тебя! Дело в том, что днем, когда ты отсутствовал, Джессика была здесь и задержалась только у твоего громоздкого оборудования с бочками и там, где погибла Маша. Ты не поверишь: и там, и там были найдены тайники, и в них – несколько килограммов героина. Уже и лаборатория подтвердила, что не мука на блины. Так что вот такие пироги! Ты, наверное, знаешь Антонину Ивановну, фонд «Берегиня» и брата Маши Костика? Надо же было тебе выбрать в жены девушку, посвятившую себя борьбе с наркотиками, положившую на это жизнь и весь свой заработок… А ей в мужья судьба послала человека, который занимался продажей крупных партий зелья. Это так удобно – прятать в то, что и так создано, чтобы прятать… Какие претензии? Да, двойное дно! Так это же не просто тара! Это – тара иллюзиониста! Я не знаю, что произошло… скорее всего она во время репетиции или выступления обнаружила наркотики, поняла, чем ты занимаешься… А Маша лучше других знала, что они творят с людьми, и это ввергло ее в шок…

– Почему, почему она мне не сказала? – закрыл лицо руками Артур.

А Диана жестко добавила:

– Потому что она видела столько страданий от этого, что, что бы ты ей ни сказал, она не смогла бы простить. Но она любила тебя и хотела хоть таким чудовищным способом, но заставить тебя одуматься. И себе не могла простить, что ездит с этими номерами и сеет смерть, а сама потом борется с ней… Вот она и залила своей кровью твой товар… Не испортила? Или испортила? Ну же, Артур, не молчи! Ты же хотел знать, кто убил Машу! Ты ее убил! – подбадривала его Диана.

Он медленно опустился на колени посреди манежа.

– Но тебя это не остановило… Ты решил продолжать…

– Я не знал, что она сама… Господи, Маша, что ты наделала! – зарыдал он. – Я не верю… я ее так любил…

– Уж поверь! Мы посетили клинику, где лежит ее брат, видели ее вещи и нашли визитку одного физика… Не буду грузить тебя рассказом о цепочке наших звонков и встреч… Но нам подтвердили, что к ним обратилась девушка, ее опознали по фото, это – Мария, с просьбой отлить из прочного металла странные детали. Она говорила, что это чудо-лопаты, чудо-скребки для снега и еще что-то. За деньги, не вдаваясь в подробности, для нее это сделали. Конечно, мужчины не догадывались, что перед ними стоит женщина, задумавшая такое страшное самоубийство. Она была из цирковых, она была актрисой, и выдержка у Маши была железная. Именно благодаря силе характера она и вернула к жизни своего брата. Очень интересная личность, между прочим… хотя медики и просили его не тревожить, но пришлось. Агрессия, которая у него развилась при употреблении наркотиков, никуда не делась. Она затаилась. Он догадывался, что ты причастен к смерти сестры, а может, и она проговорилась, думая, что он плохо соображает. Но Костик не хотел, чтобы место его сестры было занято. Это он хотел убить твою новую ассистентку, то есть меня. Только не говори, что лучше бы убил! Иначе бы мы никогда не узнали правды. А Юлиану Валерьевну он очень хорошо знал и знал, что она всех колет иголками. Маша часто водила его к ней, и дама шила на брата эксклюзивную одежду и даже цирковое трико, вселяя в него надежду, что и он когда-нибудь войдет с ней в номер. Зная, что новой ассистентке будут шить костюм, Костик это все и проделал. Браво Антонине Ивановне, что она способна на умственную реабилитацию таких сложных пациентов. Просто чудеса творит! Костик уже сознался во всем, он потерял смысл жизни – свою сестру, и остаток жизни скорее всего проведет в закрытом лечебном учреждении. А ты ответишь за свое, Артур, и не в свете софитов, а в свете своей совести!

На арену вышли люди в штатском, вместе с ними Владимир Леонидович и Герасим. Плачущего иллюзиониста увели под руки.

– Вы неплохие ребята, как оказалось, – сказал им на прощание Владимир Леонидович.

Герасим и Диана остались одни.

– Не жалеешь, что не вышла на арену к зрителям? – спросил он.

– Припудренная героином? – уточнила она. – Нет! Я счастлива сейчас как никогда! Я встретила тебя, я отомстила за погубленную жизнь, и похоже, что я на своем месте. У меня детективный талант открылся. Я не хочу больше быть кем-то, только собой… Русалочка наконец-таки отбросила хвост и твердо встала на ноги, и в этом ей помог принц…

– Мне это льстит. Это точно! У тебя много талантов, – обнял ее Герасим. – Антонина Ивановна говорила, что хорошие девочки часто попадают в руки плохих мальчиков! И в случае Маши с Артуром она все же оказалась права… А я – хороший человек.

– Ой ли?

– Честнейший и порядочнейший, – заверил ее Герасим. – Предпочитаю плохих девочек.

– Фу, как по́шло… Но, ты знаешь, наш успех меня вдохновил! Я сыграю и эту роль для тебя, – засмеялась Диана, впервые в жизни сама целуя мужчину, пусть для этого ей пришлось встать на цыпочки.

А то, что это все началось в цирке… Так что же? Для кого-то жизнь – театр, для кого-то – цирк…

Content

Татьяна Луганцева
Маньяк и русалка – не пара

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог