Дэвид Дж. Уильямс

Свободное падение

Повесть

Дрожа как заяц, Стенли наблюдал за шествием Охотника по коридорам компании. Под длинным чёрным пальто массивные плечи колебались механической волной, порождённой соитием металла и плоти. Стенли были видны те места, где смещённые, усовершенствованные суставы ходили ходуном под покровом тяжёлой ткани. Невидимое лицо спеленала тьма под полями старой шляпы — лицо, зарешеченное переплетениями ржавого сплава.

В кулаке Охотника покачивалась коричневая сумка.

Стенли Паркер стоял в рядах сотрудников и с приближением шагов Охотника зажмурился. Когда он наконец приоткрыл глаза, у одного из коллег хватило духу улыбнуться.

— А как по-твоему, Стен? Головой вперёд или ногами?

Ближайшие к ним в толпе ухмыльнулись.

— Головой, о чём тут спорить, — встрял другой, когда сумку наконец всем стало видно.

В глубине извилистого коридора всё выходили и строились другие сотрудники, вызванные смотреть на зловещее шествие. Они рядами жались вдоль стен, подальше с дороги киллера.

— Тоже радость вытаскивать из лаборатории на это смотреть, — сказал Стенли.

— Перекур никогда не лишний, — отозвался первый.

С приближением Охотника они притихли. На днище холщовой сумки отпечаталось человечье лицо. Кровь, ещё не свернувшаяся, сочилась сквозь боковой шов и изредка падала на замызганный пол тёмными густыми багровыми каплями.

Охотники кормились за счёт таких вот представлений, и Стенли не сомневался, что и этот нёс в себе смерть не хуже прочих, усовершенствованный и модифицированный до той степени, когда почти не оставалось ничего человеческого. От мысли этой у Стенли свело желудок.

Ужас ходил здесь за всеми следом. За теми немногими сотрудниками, кто ещё пытался храбриться, компания даже сейчас следила своими электронными глазами. Всё контролировали Испытатели, выискивая малейшие признаки недовольства.

Улыбки вокруг исчезли и сотрудники рядом со Стенли протрезвели; каждый задумался о своём. Вот, ещё один решился всем рискнуть и бежать из компании. Некоторым в прошлом удавалось выбраться в город, но не более того. Рано или поздно их находил кто-то из Охотников.

Стенли поймал себя на том, что не мог отвести глаз от покачиваний головы. Чувство потери вернулось с новой силой. Всё, что было связано с Анной, пронеслось перед глазами. Вспыхнули в памяти спокойные, тихие минуты, когда казалось, что хоть один раз можно ни о чём не задумываться. Он всё ещё помнил её лицо. Подумал о мягкой, податливой её плоти и о том, как немыслимо была она хороша.

— Стенли, — сказал тихонько один сотрудник, — пора в лабораторию. — В тоне была нотка сочувствия: он был знаком с Анной.

Стенли оправил неухоженный костюм. Толпа разбредалась по своим местам, коридор пустел.

— Ты прав. Пора.

* * *

В своей комнате-одиночке Стенли сел на постель. Мгновение ему всё ещё чудилось, что Анна лежит рядом, но горячее её сонное прикосновение уже улетучивалось. Непроизвольно рука его сжала тонкую подушку. Он уже привык к этой тупой боли. Он уже привык к безнадежности. Куда денешься, привыкнешь.

До встречи с ней он ещё мог не обращать внимания на пустоту. А она всё изменила. В непередаваемые минуты они вместе познали то, о чём здесь никто не отваживался говорить. Сколько раз в этой самой постели голова её тяжко лежала у него на груди, и он чувствовал, как отступает вечное напряжение. Она открыла в нём человека, мужчину. Они редко разговаривали, и теперь его мучила мысль, что надо им было больше проводить времени вместе. С него было достаточно ощущать, как кожа её обволакивала его собственную. Самой безнадёжности их любви уже было достаточно, чтобы превозмочь боль их маленьких жизней.

Стенли поднялся, чувствуя ногами горечь холодного пола. Он заправлял постель, а думал всё о ней. Костюм лежал расправленный на столике, чтоб не помялся до следующего рабочего дня.

Стенли знал, что наверху его благонадёжность не подвергается сомнениям. Теперь в его присутствии коллеги почти всегда замолкали, редко осмеливались при нём высказывать шёпотом своё недовольство. Везде ходили слухи, что Испытатели уготовили Стенли большие дела. Он был образцовый работник, лицо компании.

Он укусил себя за кулак и улыбнулся.

Стенли подошёл к узкому столбу солнечных лучей, проникавшему сквозь единственное круглое оконце в стене. Лучи согрели его обнажённое тело, и он закрыл глаза и представил, что это Анна.

Скоро опустят силовое поле вокруг здания. Надо приготовиться. Второй такой возможности не будет. Генераторы отлаживали редко, и процедура эта всегда была недолгая.

Он подошёл поближе к свету.

Сквозь иллюминатор в своей одиночке Стенли всматривался в раскинувшийся внизу город. Сквозь мутное стекло Маленький Египет казался древним, зловещим. Он был красив красотой горячечного сна. Внизу в буром рассветном небе проплывали облака, а здания казались бесформенными утёсами сплава. Вдалеке, в утреннем тумане, закручивались воронкой огни. Стенли смотрел, как по парящим в вышине переплетениям проводов нёсся курьер, с одной спирали на другую, их заверть увлекала его к ближайшей транспортной артерии. Стенли машинально посмотрел вниз и содрогнулся всем телом.

Ежедневно в этом здании умирали тысячами, бесполезно прожив контролируемую Испытателями жизнь. Внизу, во тьме, добывали руду, оглашая кашлем подземные пустоты. Мёрли в фабричном жару, и бригадиры споро заменяли их тела новыми рабочими. В особых вонючих залах накапливались груды тел для переработки в биомассу. Замкнутый этот цикл шёл уже сотни лет.

В раннем детстве Стенли забрали у родителей. Он смутно помнил печальное материно лицо, когда его уносили. Сопротивляться было неразумно. У Стенли будет сытая жизнь наверху, он избежит участи человеческого улья в потрохах компании. Компания забирала одарённых детей и избавляла их от гнёта жизни в семье. У них было высшее предназначение. Служить компании.

Дрожа в сухом воздухе одиночки, техник потёр бледные ладони. Послал мысленный приказ вниз по телу, нейрочипу. Тот выжидательно пошевелился — запрятанный глубоко в груди шматок холода. Вверх по пищеводу зазмеилась от него трубка. Кожа на горле Стенли заходила. Он давился, из глаз потекли слёзы.

Наконец он извлёк датчик, вытянул устройство из тёмно-металлической эвакуационной трубки во рту. На тёмный пол каморки закапала слюна, и нейрочип заработал, отправил трубку обратно вниз. Стенли на мгновение засмотрелся на него: датчик шевелился в сжатых пальцах. Именно это изобретение и придало ему в своё время определённый вес в компании. Стенли казалось символичным, что, может, оно-то как раз и сумеет помочь ему вырваться на свободу.

Мысль эта пришла ему в голову, когда он услышал разговоры о другом технике, по имени Иона. Как рассказывали, Иона всем сердцем верил в Систему. В своё время он сообщил куда следует о пораженческих речах некоторых своих коллег и тем заслужил внимание вышестоящих.

Иону перевели от них и даже поместили в один из знаменитых апартаментов, в которых имели право благоденствовать только Испытатели и администраторы. Ему предоставили пропуск в Парк. Стенли видел фотографии Парка. Говорили, что он занимал собой целый этаж, а потолки были добрых тридцать метров высотой. «Небо» могло даже темнеть с наступлением дня и ночи, с голографическими проекциями звёзд и Луны. По утрам там вставало солнце, бросая отсветы на ненастоящие облака. В определённые часы сверху падала имитирующая дождь изморось и стекала в Озеро.

А внизу цвели деревья и цветы.

Говорили, что Иона со временем вполне там освоился. Часто видели, как он прогуливался в Парке. Лазал по деревьям в Лесу. Научился плавать.

Стенли пихнул жужжащий отросток в окно, на толстый экранированный слой плексигласа. Тот заизвивался, потянулся к городу за стеной, оставляя на поверхности стекла следы слюны Стенли. Техник держал отросток крепко.

Рано.

В один прекрасный день Иону нашли в одном из нижних коридоров. Он шёл, сам не зная куда. Голова у него была обрита, а подбородок блестел от слюны. Череп его покрывали заплаты кожи, чередовавшиеся с мягкими, неестественными впадинами там, где ему удалили кость. Он нараспев твердил своё имя.

Полоумным дурачком Иона умер на чёрных работах в шахте.

Он допустил всего одну ошибку. Сентиментальный жест. К берегу озера прибило бутылку, в которую был запихнут обрывок пустой бумаги.

Психоаналитики компании пришли к выводу, что Иона испытывал подсознательное желание бежать.

Стенли сощурился и прижал лицо к стеклу. Извивающийся металл в его руке чмокнул стекло; на другой стороне сработал предохранитель и выпустил наружу мономолекулярный волосок проволоки. Неразличимый невооружённым глазом намагниченный элемент унёсся прочь в воздушных потоках города. Химический состав гидрометалла представлял собой закодированное сообщение. Своего рода стальная спираль ДНК.

На условленном расстоянии волосок начнёт издавать ничтожно слабую пульсацию, отстраивая свои ионы так, чтобы попасть в поле притяжения человека, посылающего в эфир определённую частоту. Стенли нашёл способ симулировать эффект магнетизма с помощью звука в случае совпадения заданных частот. То есть по сути своей это был аудиомагнит, способный притянуться даже к звуку конкретного голоса. И Стенли знал, чей голос ему нужен. Он давно уже позаимствовал из аудиоархива компании и код звукового импульса, и образец голоса одного действующего в городе подпольщика. Это был некто Саймон, лидер группировки, известной единственно под именем «серых».

Компания надеялась, что изобретение Стенли поможет ей координировать промышленный шпионаж против других корпораций, так что со временем отпадёт нужда в найме независимых курьеров.

Стенли надеялся, что оно поможет ему скоординировать собственный побег.

Он ещё постоял у окна, представляя себе, как волосок плывёт в воздушных течениях, выискивая тех, кто может ему помочь.

Его собственное послание в бутылке.

* * *

Месяцы прошли в ожидании, и наконец Саймон прислал ему в помощь полного идиота.

Стенли старался не подать виду, когда вслед за нахлынувшей волной страха его стала душить ярость. Он не ожидал такого легкомыслия — просто чудо, что Испытатели ещё не тащили его на стол для допросов.

Угасающий луч тянулся к двери из круглого окошка. Стенли смотрел на круговерть пылинок в столбе света. Он потянулся поближе разглядеть их, стягивая за собой с кровати грубые простыни. Расхристанная постель мозолила глаз посреди стерильной чистоты — временно, конечно же, ведь к утру даже этот временный непорядок будет ликвидирован.

Стенли съёжился от холода и ждал, когда в груди опять зашевелится. Заморгал, когда машинка внутри него послала сигнал в глаза, химической светоплёнке на изнанке обоих хрусталиков. Роговичные мониторы обрабатывали информацию слишком быстро, мозг не успевал её зарегистрировать, но Стенли уже привык доверять нейрочипу и тому металлическому паразиту-слизняку, который ползал у него меж рёбер. Иногда по ночам он чувствовал, как тот пульсирует, точно второе, недоразвившееся сердце. Он никак не мог привыкнуть к этому ощущению. Словно весь нараспашку, внутри и снаружи. Голышом.

Саймоновский хакер связался со Стенли с собственного терминала. Как-то он умудрился обойти защитные контуры с удалённого интерфейса. Вряд ли человек Саймона мог иметь понятие о физическом джеке с требуемым уровнем доступа. Стенли озадаченно потёр виски. Парень пёр внаглую.

«КРУТО А? 001»

«Не круто. И не ори…» — подумал в ответ Стенли, старательно представляя себе каждое слово, чтобы нейрочип мог передать их связному печатным шрифтом.

«НУ ИЗВЕНИ Я ИСПОЛЬЗУЮ ДЛЯ ПЕРИДАЧИ ШИФРОВАНЫЙ ДВАИЧНЫЙ РАДИОСЕГНАЛ У ТВАЕВО КОМПА ПРИЕМ АГРАНИЧИН 11001 БУДУТЬ ПЕРИБОИ СЕГНАЛА»

Стенли только скрипнул зубами. «Давай тогда вообще по батарее перестукиваться».

«ОЧИНЬ АСТРОУМНО» Долгая пауза. «001001010 МЫ ВАЩЕ ТО С АДНИМ ВАШИМ АЗБУКОЙ МОРЗЕ ПИРИПИСЫВАЛИСЬ 1010 КАЖИТЬСЯ ОН УМЕР»

«Ах, неужели. Спасибо, что предупредил. Вот и я, кстати, о том же».

«МЕНЯ ЗАВУТ БИЛЛИ»

«Ну и слава Богу»

«СТЕНЛИ ПАЛАЖИСЬ НА НАС 0010 МЫ 110100 ПОДГАТОВКУ ТЫ 01АМ ПОМОЖИШ А МЫ ТИБЕ»

Стенли закутался в простыни, попытался оттянуть на себя их немощное тепло.

«НАМ НУЖНА ИНФА СИСТЕМНЫЙ ДЖЕК УПРАВЛЕНИЕ ТЕХАБСЛУЖИВАНИЕМ ЗДАННИЯ 000101 ВОТ ТАГДА НАЧНЕТЬСЯ 0111 ПАЙДУТЬ КЛОЧКИ ПО ЗАКАУЛОЧКАМ»

«Прекрасная идея, Билли, но мне нужно уходить отсюда. Уходить из города»

«Стенли палажись на миня мы их зделаем так что ничего ни пачуствують;-)»

«А я думал, ты только криком орать умеешь»

«НИКАГДА НЕ АТКРЫВАЙ ВСЕ КАРТЫ СРАЗУ. Захателось тут с табой папонтить. Пиши, амиго. КАНЕЦ — БИЛЛИ»

Какое-то время Стенли продолжала бить дрожь. Видно, так и придётся кончить свой век в городе. Вот вам и Саймон. Но раз дело уже закрутилось, оставалось только держаться крепче.

* * *

Вишон оглядел Стенли из-под изогнутых бровей. Даже в темнеющем сумраке Парка кожа Испытателя отсвечивала неестественной бледностью. Вишон был один из тех людей, кто обладает способностью стоять совершенно неподвижно, и собственное тело у него явно было под полным контролем. Дышал он медленно, и от его спокойствия мурашки начинали бежать по телу.

— Известно ли вам, почему вы здесь, Стенли? — спросил Испытатель.

У Стенли не вышло спрятать волнение под маской гордости. Не у многих это получалось, когда их вызывали для «личной беседы». Вот так, наверное, Бог является людям в полной славе Своего непоколебимого совершенства.

Про Озеро он вообще забыл. Брюки его захлёстывала вода, безнадёжно губя единственный костюм. Вода была тёплая.

В искусственном лунном свете глаза Вишона посверкивали чуть ярче, чем положено глазам.

— Известно ли вам? — повторил он.

— Нет, сэр.

— Чтобы умереть, Стенли. — Вишон потянулся к нему известково-белыми руками.

Колени Стенли подались, и он чуть не рухнул в тёплую волну.

Испытатель обвился вокруг него, приятельски обхватив его за плечи. Губы прижались к уху Стенли.

— В наше тяжелое время выживут только верные. Вы находитесь здесь, чтобы умереть. Что было, да останется в прошлом; вы возрождаетесь к новой жизни. Войдите же в воду.

Вишон заставил его наклониться, так что голова чуть не коснулась воды. — Мы выбрали вас для больших дел. Скажите, вы правда любили эту девочку? Анну?

Стенли уставился в нависающее лицо Вишона.

— Почему вы спрашиваете?

Испытатель широко улыбнулся.

— Вы представляете для нас большую ценность, Стенли. Мы дали её вам в знак нашего к вам уважения. Какое качество, а? Анна была нашим лучшим опытным образцом. Генетическое совершенство во плоти.

Дрожа в воде, Стенли закрыл глаза.

— Она вас любила, Стенли. Уж об этом-то мы позаботились. И она предоставляла нам всю нужную информацию — хотя, конечно же, сама того не сознавала. Вы очень простодушный человек. Мне это нравится.

Стенли почувствовал, как тот пихнул его глубже ещё на пару сантиметров.

— Мы в состоянии предоставить вам всё, что вы хотите. Служите верно, и Анна к вам вернётся. Для вас мы это можем организовать. У вас будет всё. Добро пожаловать в круг друзей.

И толкнул его под воду.

* * *

Вишон смотрел на него сверху, из-под спроецированных на купол звёзд.

— С возвращением, Стенли. А я уж думал, ты у меня помереть решил. Как самочувствие?

Моргая, Стенли осторожно потянул шею.

— Болит немного.

Вишон кивнул.

— Я так думаю, вы с нашим другом уже знакомы?

Сверху надвинулся тёмный силуэт.

— Знакомься — Брюс. Он последний этап твоего посвящения. Чтобы следовать за Богом, погоняйся-ка сначала за чёртом.

* * *

В ту ночь Брюс убил семерых, и кровь их пропитала землю Леса. За всё это время Охотник не промолвил ни слова. Ничего не подозревающих жертв одну за другой вводили в Лес. На лицах зияли сморщенные глазницы, рты накрепко зашиты, чтоб не слышно было воплей.

Брюс работал с нечеловеческой точностью, голыми руками. Трещали хребты и сучья, когда он привычным движением зашвыривал тела в чащу.

Стенли стоял как громом поражённый, не смея отвести глаз. Вспомнилась другая ночь, много лет назад. Все поплыло, и вместо Парка перед мысленным взором встала комната и в ней мёртвая девушка. Теперь он знал, кто стоит перед ним. И они тоже знали. Он чувствовал на себе их глаза — скукожились, наблюдающие, в своих апартаментах, выискивают в нём признаки слабости.

Стенли смотрел, а желудок его наполнялся тяжестью. Глаза наполнились слезами, но ни одна капля не упала на землю. Вот его жизнь. Его правда.

Когда утих последний вопль, Брюс по-медвежьи скарабкался с дерева. Его модифицированные глаза, как и глаза Вишона, серо отсвечивали в темноте под полями шляпы.

— Стенли, я всё вижу. Я демон, и тело моё из стекла. Хорошенько запомни эту ночь и не сбивайся с пути истинного.

И Брюс оставил его на откуп призракам Леса.

* * *

Шли месяцы, а слова убийцы Анны не забывались. Вишон дал Стенли пропуск на другие уровни здания, и однажды он целый день провёл в грузовом отсеке, нежился в девственных лучах солнца и пил, поглядывая на расстилавшийся под ногами город. А иногда он сидел в своих новых апартаментах и думал об Анне, прокручивая в памяти рассказ Вишона. Пожалуй, он ещё тогда, при ней, заподозрил правду. Её душа была чужая; её тело подчинялось приказам базы данных чужих воспоминаний.

Он больше никогда не приходил в Лес, но ему часто среди бела дня мерещился его зеленеющий простор. Он понятия не имел, сколько народу там погибло. Страх не отпускал его.

По вечерам он преимущественно сидел в своём апартаменте и пил.

Вишон ему сказал, что Анну могут вернуть, в точности такую же, как была. Стенли сказал, что подумает. И не стал об этом думать.

Его ненависть ни в чём не проявлялась. Он ждал.

* * *

Стенли проснулся, будто что-то толкнуло, и почувствовал, как в груди ненавязчиво шевелится нейрочип. Комнату заливала тьма, заполняя собой отсвечивающие цифровым заревом пустоты, где на экранах с изнанки его глаз угасали слова. Он заморгал. Плексигласовый полумесяц над кроватью разливал по комнате слабый свет. Запах в апартаменте был сладкий, приятный. Ладан пополам с жасмином.

Вишон переключил режимы у Стенли в голове. Внутри ушной полости, возле улитки, малюсенькая проволочка вибрировала от притока речи. «Стенли, у тебя за дверью от нас подарок».

Он встал — прикосновение ног к плюшевому ковру успокоило — и послушно пошёл открывать.

Дверь скользнула в сторону. За нею стояла знакомая фигура.

Анна.

Стенли было так больно, что он заулыбался и с дурацкой этой улыбкой смотрел, как эта химера больного воображения приникла к нему, прижалась. Новая Анна приложила палец к губам, и он не нашёл сил возразить. Его плоть отозвалась на её прикосновение; тёплые руки, наизусть знающие его тело, скользнули по коже. Всё внутри заныло. Он застонал. Притянул её к себе и заплакал, как обиженный несмышлёный ребёнок.

«Она почти такая же, как была. Нам удалось почти всё восстановить. Почти всю память, воспоминания. Пробелов должно быть немного».

Стенли подавил беззвучный вопль поцелуем.

Потом их тела колыхались волной в темноте, и нейрочип внутри него свернулся клубочком и тихонько жужжал.

Он никогда ещё не испытывал такой высокой боли.

Её плоть на ощупь как ткань, пришла мысль в голову. Как будто призрак охватил его чресла.

«И всё-то она помнит», — прошептал Вишон.

* * *

— Анна.

Золотые волосы отражали янтарный свет утреннего солнца. Анна медленно открыла глаза, и овальное лицо засияло отблеском ярко-синего. На алебастровой коже выделялись полные алые губы.

Сердце у Стенли заныло, до того она была хороша.

И так его ранило выражение на этом лице. Боль и невинность. Преданность.

Он смотрел на неё, вспоминая, сожалея, что это всё-таки не она.

Бесстрастно Анна поцеловала его.

— Я по тебе скучала.

Он молчал и только слушал её дыхание.

Наконец Стенли поднялся и прошёл на середину комнаты. Внимательно, точно ребёнок, Анна смотрела на него, и он ещё острее ощутил, что её больше нет.

— Я тебя любила.

— Знаю, — грустно ответил он.

Они ещё помолчали.

— Прости, пожалуйста, что я тебя тогда бросила.

* * *

На протяжении следующих месяцев Стенли с новой энергией взялся за работу в компании. Он не вылезал из лаборатории, по уши в разработке нового поколения звукоимпульсных вооружений. По ночам он пил и редко говорил с Анной. Говорить было особенно не о чем. Все такие разговоры неизбежно оканчивались в постели, где Стенли пытался претворить боль в любовь.

Вишон часто хвалил его за успехи. Справлялся о здоровье Анны. Тогда Стенли ещё больше времени стал проводить на работе. Ему предоставили полную свободу действий и позволили перепрограммировать часть аналитических систем по его собственным спецификациям.

Он заметно вырос как специалист.

Когда Стенли сказал Вишону, что скоро сможет разработать класс «умных» пуль, которые, покинув ствол, будут искать всех, чья частота сердцебиения отличается от заархивированных в файле образцов, Вишон расцвёл. Какое ужасное оружие против других компаний, и вдобавок позволяет исключить стрельбу по своим! Одна пуля. Один мир.

Вишон часто наблюдал за его работой с выражением отеческой гордости на лице.

Стенли с головой ушёл в лабораторию.

* * *

Сон.

Он стоит на краю утёса и вдруг видит город. Призраки. Тайны. Молчащие глаза. Город скорбно смотрел на него, тянулся к нему, и был в нём покой, который обычно присущ лишь кладбищам. Ночь колебалась зыбью. Здания нависали подобно утёсам над мрачной бездной. Внезапно тьма искривилась, точно сверху на неё положили стекло.

Его охватил страх.

Стенли смотрел перед собой и знал, что надо прыгать. Он посмотрел вниз через край, в глубину. Они знали. Они уже шли за ним. Голова закружилась, и он отшатнулся.

Интересно, кто подсыпал ему эту снотворную дрянь. Анна? Вишон? Он никогда уже не узнает.

Утром они просмотрят запись сна и придут за ним. Пора.

Стенли вызвал нейрочип, и тот развернулся внутри. Уходя с работы он, как обычно, перевёл все файлы, связанные со звукоимпульсными вооружениями, в режим аварийного самоуничтожения. Теперь все эти архисложные технологии обратились в пыль от одного его мысленного приказа. До смешного просто.

Так просто, что он смог это сделать с закрытыми глазами. Даже во сне.

* * *

Стенли проснулся от назойливых звонков. Под закрытыми веками бились багровые вспышки. Он вскочил с постели, сердце в груди бухало. Действие снотворного потянуло его обратно, но он пересилил.

Анна тихо спала.

Он быстро натянул костюм. При его расширенном доступе к помещениям никто не остановит его по пути к служебному люку. Он как-никак теперь Испытатель.

С минуту он смотрел на копию Анны.

И вышел.

Неслышный окружающему миру, в ухе его звенел сигнал Саймона.

* * *

Билли Джеймсон оторопело посмотрел на Стенли. Хакер уже закрепился на стене здания. Рядом с ним гудел глушитель, старался отвести силовое поле. Прибор этот был словно старый, ржавый керогаз — явно давно исчерпал свои жалкие возможности. Некоторое время Стенли наблюдал, как замечтавшийся Билли висит с наружной стороны открытого служебного люка, ворон считает. Гидрофолд его валялся в самом проходе, в шахте, и Стенли на выходе чуть не обломал себе об него ноги. Довольный собой Билли был явно выше таких мелочей.

Вокруг Джеймсона вставал из облаков город.

— Господи, Билли! — Стенли подавил желание отпрянуть назад в шахту.

Хакер ухмыльнулся во всю ширь и поправил снаряжение. Оно висело на нём под углом, как бы наискосок, и напоминало Стенли защитную маску сварщика. Джеймсон приложил палец к губам и подул на него, словно на свечу.

— Да давай же, не тяни, — не выдержал Стенли.

Джеймсон только смотрел и лыбился.

— Чувак, я их сделал! Изъял, так сказать, — и на помойку. — Эта мысль явно доставляла хакеру большое удовольствие, и он для полноты ощущений продемонстрировал изумлённому Стенли пантомимой, как он запросто стёр всю его жизнь из файлов компании.

Затем парень изготовился, подтянул снаряжение. Болтались по спине длинные, посёкшиеся волосы; очки в круглой проволочной оправе казались не на месте на нервном лице.

— Оружие есть? — он перегнулся вперёд и оттолкнулся коленями, пришёл в исходное положение для затяжного прыжка.

Стенли покривился.

— Нет. А что?

Джеймсон хихикнул.

— Да что смешного? — требовательно спросил Стенли.

Хакер протянул ему руку, чтоб дать ему притянуться. Стенли ухватился за поручень и опасливо высунулся из служебного туннеля — не хотелось пачкать костюм — передумал и вернулся внутрь.

Джеймсон только махал руками и посмеивался:

— Стенли, я тебя умоляю как родного, достало уже висеть.

В гневе и отчаянии Стенли замотал головой и втянул парня в туннель. Зажужжал гарпун, разматывая трос, чтоб позволить ему приблизиться. Билли пинал ногой угол люка, стараясь сбалансироваться. Он влез внутрь, слегка под углом, потому что всё ещё был закреплён на наружной оболочке здания.

Билли нажал кнопку, и его бросило вперёд. Металлический трос скользнул в отверстие гарпуна.

Из шахты веяло тёплым, спёртым воздухом.

— Ну, что? — спросил Стенли.

Ответ Джеймсона было плохо слышно из-за бряцанья снаряжения.

— Чувак, надо лететь. Они сюда идут. Я им там подкинул пару-тройку мин с сюрпризом, но это ненадолго.

Стенли закрыл голову руками и сказал со вздохом:

— Ты же говорил, что они ничего не почувствуют!

Хакер закатил глаза.

— Кто сказал, что они нас поймают? Они минут двадцать ухлопают на локализацию проблемы, где рвануло да какой именно джек. У тебя глаз на такие штуки намётанный. Может, на ихних новых схемах такого входа вовсе нету. Нету, так нету, ну и слава Богу, — разулыбался Билли. — Лоханулись они, короче.

У Стенли начало создаваться впечатление, что никуда он уже сегодня не убежит.

Стрентум был одной из самых крупных фабрик вооружений в Маленьком Египте. У компании были свои порядки, свои законы. Стенли вспомнил хруст лопающихся костей во время массовой казни под руками Брюса. Вспомнил вопли. Вспомнил, как тщетны были отчаянные попытки казнимых остановить Охотника.

В ту ночь ему стала ясна вся их политика. В Маленьком Египте существовало только два вида людей: те, кто бежит, и те, кто наблюдает за бегущими.

По большому счёту дезертирство Стенли ничего не изменило бы. И он это знал. Мало кто в городе верил, что может что-то изменить в мире. Так же будут вертеться шестерёнки, так же будет давить людей машина.

Биотопливо для котлов войны.

За предыдущий день он стёр из архивов годы и годы работы. Теперь Стрентум может забыть про звукоимпульсные технологии. Стенли с великим тщанием уничтожил все данные о своих разработках, и только нейродатчик содержал некоторую надежду на их восстановление.

Поэтому Стенли мог свободно считать себя покойником. Если они его найдут, они ещё могут восстановить утраченную информацию. Извлечь нейродатчик. Порыться в его мёртвых мозгах.

— Мне… Билли, мне нельзя назад.

— Уже понял. Поехали. По кабелю доберёмся — есть тут одно место.

В другой ситуации Стенли начал бы нудно обсуждать все «за» и «против». По кабелям носились одни ненормальные. Курьеры, например, — ну, да эти ежедневно играли со смертью. Но выбирать не приходилось.

Джеймсон отсоединил от гидрофолда багажник и вдруг пинком послал гидрофолд вниз со здания.

Треугольный, как воздушный змей, тот нырнул вниз и рывками заскользил в продуваемую ветрами долину из воздуха и облаков. Солнце отсвечивало серебром от обшивки и рисованный человечек на эмблеме как будто подмигивал Стенли. У него закружилась голова.

А тому падать ещё многие километры.

Билли жалостливо вздохнул.

— Я буду по нём скучать. — Распрямился и повернулся к Стенли. — Но Боливар не вынесет двоих. Готов, амиго? — Билли кинул ему сумку из грубой ткани. Его маска служила одновременно и смотровым щитком, и защитным фильтром — теперь она снова закрывала ему лицо, чтобы удерживать во время перелёта жалкие крохи кислорода за стеной. Плексиглас маски затуманился, принял серо-стальную окраску, и издал приглушённый сигнал.

Стенли бессмысленно таращился на собственное в нём отражение — на перепуганного, отощалого, седеющего человечка.

— Эй, — внезапно посерьёзнел Билли. — Ты весь день будешь на меня смотреть или будешь костюмчик примерять?

— Да-да. — Стенли расстегнул сумку и вывалил содержимое на пол. Из путаницы ремней и карабинов он вытащил ботинки, не представляя, что и как надевать — несмотря на то, что участвовал в разработке многих из этих штуковин.

Запрокинув голову, Билли натянул собственную амуницию, начиная с ботинок. Стенли следовал его примеру. Он пихнул ноги в ботинки и слегка подпрыгнул, когда они сжали ступни.

— Вакуумное облегание. Родные, от изготовителя, скорость развивают хорошую. Давай. Надевай ремни.

Он надел. Джеймсон затянул их — как будто даже удобно. Затем добавился тяжкий трубчатый груз гарпуна. Он крепился на тросе к снаряжению и, перекинутый через плечо, свисал за спину.

— Перчатки. Маска.

Стенли кивнул и надел. Спеша к выходу, Джеймсон кратко описал ему действие двух щупов, крепившихся на предплечьях. От маски к лицу притекала струя воздуха.

— Готов?

Билли стоял на резиновом коврике в конце причального мостика и подзаряжался. Ботинки надувались, приподнимали его над землёй, и малюсенькие огонёчки на них сигнализировали о готовности к действию.

Хакер извлёк гарпун и приподнял его над грудью, отчего ремни снаряжения крепко обтянули тело. Внизу дрожали на ветру кабели: они крепились к освещённым стойкам, именуемым крепёжными узлами, которые колебались, ничем не поддерживаемые, в воздухе. Узлы эти, если подключиться к сети, можно было дистанционно вращать и перемещать, обеспечивая переход на другие транспортные узлы. Билли нажал на спуск гарпуна и выпустил нить тончайшей проволоки, продукт молекулярной инженерии. Далеко от здания она вдруг изогнулась и примагнитилась к ветви кабеля. Билли качнулся вперёд и развёл в стороны руки, так что вес тела приходился на ремни снаряжения. Он покачивался вниз головой на ветру под линией кабеля, повернув голову к Стенли.

Стенли наблюдал, как Билли потянулся вверх, чтоб снова запустить гарпун. Он летел спиной вперёд, на головокружительной скорости влекомый гарпуном, подняв вытянутые ноги до самого уровня проволоки. Сработали стабилизаторы ботинок, вздёрнув его на поверхность кабеля, точно кукла выскочила из-под ширмы кукольного театра, и вот хакер уже стоит прямо, слегка наклонившись, руки в стороны, оседлавши ветра атмосферных артерий.

Стенли весь побелел и попятился от выхода.

Он посмотрел вниз и заставил себя сконцентрироваться на отрезке кабеля, проходившем вдоль утёсов выветрившегося металла. Он за свою жизнь относительно привык к высоте, но одна мысль о том, что надо доверить свою жизнь тросу меньше чем в руку толщиной вызывала отчаянное головокружение.

Среди рёва ветров голос Джеймсона еле можно было уловить.

— Давай, Стенли. Достань парашют, если надо.

Неслушающимися руками Стенли полез в сумку и достал на удивление малюсенький заплечный пакетик. Надел его, подсоединил как Бог на душу положит лямки к ремням снаряжения — присоединять только к заплечным лямкам не имело смысла, в случае падения это ничего не даст, и он в лучшем случае отделается вывихом обоих плечевых суставов. А так вес тела вроде распространяется равномерно.

О Господи.

Стенли встал на резиновый коврик. Ботинки оказались на удивление лёгкими — по ощущению как обычная обувь. Он нажал зелёную кнопку на левом дистантнике и почувствовал, как они раздуваются вокруг пяток. Как будто стоишь на воздушных шарах.

Дрожащими руками Стенли вытянул гарпун. Какое-то время он ничего не предпринимал, только с зажмуренными глазами слушал, как мимо хлещет ветер.

— Ты как, в порядке? — спросил Билли.

Наконец до Стенли стало доходить, на что он идёт. Он и раньше об этом думал, но жизнь никогда его не ставила к этому лицом к лицу. За все свои тридцать лет он никогда не покидал территории Завода. Немногие его радости все генерировались внутри этой гигантской тюрьмы и теперь, когда столько времени было вложено в достижение его нынешнего положения, он должен был отречься от всего. От лесов в мрачных залах со специальными лампами и готическими сводами. Он вспомнил встречу с Вишоном в Парке и странную прелесть Озера. Безупречные ненастоящие облака. Анну.

Его мира для него больше не было.

Дороги назад не будет.

Стенли спустил затвор гарпуна. Устремляясь в парящую путаницу кабелей, он видел перед собой ледяные глаза Брюса.

* * *

Стенли силился разглядеть кабель внизу, под ботинками. Включил ускорение по направлению к маячившему вдалеке Джеймсону. Ветром ему завело руки за спину. Ветер шумел, гудели ботинки, светящиеся подвески-узлы изредка искрили, а так, не считая всего этого, стояла тишина. Вдали ему было видно другие узлы, словно звёзды, сгруппировавшиеся в несуществующее созвездие.

Он глянул на показания смотровой щели маски. По проводу через ботинки на дистантники шла информация, на каком участке он находится и куда прибудет. Сквозь щель всё казалось медленнее, чем на самом деле, за предметами тянулся зеленоватый отсвет. По идее, прибор должен был помогать ориентироваться в пространстве как система фокусировки. Но Стенли потерял всякую способность ориентироваться, как во сне.

Очередной стремительный переход — и Стенли уменьшил скорость, огоньки закрутились, подвели его к очередной сети. Словно светлячки на воде, они порывисто, с готовностью перестроились, и в их отсветах кабель потянулся дальше.

Далеко внизу птица отважно летела через расселину между двумя зданиями.

Джеймсон остановился. Один из огоньков поплыл вверх, уравновесился с очередной сетью кабелей. Там стояли в ожидании серые призрачные фигуры с лицами неузнаваемыми под саваном проводов и дыхательных масок.

Стенли смотрел, а угасающее солнце преломлялось на плексигласе его визора оранжевыми капельками.

В полной тишине зашло солнце, отбросив длинные тени на монолиты зданий над головой. Грубая красота ландшафта поразила Стенли. Здания тёрлись об небо своей чешуёй — скорее похожие на скалы, чем на творения человека. Безучастно высились их неопределённые очертания. Стенли знал, что стены были из органического металла в его наиболее примитивной форме, знал, что именно это позволило в своё время расширить Маленький Египет. Коконы сплава со временем затвердевали и утолщались, покрывались известковыми отложениями.

Вот поэтому, наверное, и было ощущение, что находишься в катакомбе, в логове некоего ископаемого с холодными древними глазами.

Держа гарпун в руках, Билли поманил Стенли. Хакер нажал на спуск, игла гарпуна заходила, задрожала, и прибор выплюнул серебристую проволочку. Она притянулась к ближайшему кабелю.

Без всяких колебаний Билли рванулся вперёд. Он падал, и сматывался держащий его трос. Притянутый гарпуном, Билли на мгновение завис неподвижно, точно во сне, обнимаясь с прибором. Покачался на ремнях снаряжения, под которыми свернулся словно пуповиной удерживающий его трос.

Билли махнул Стенли рукой, и тот со вздохом закатил глаза.

* * *

Они следовали за встречавшими. Безмолвные фигуры кутались в странные, изборождённые складками, серые одежды. Даже сквозь тяжёлую ткань Стенли угадывал металл подкладки нашитых карманов. Он вспомнил ходившие про эти одеяния слухи.

Изоплащи.

Хмуро вели их вперёд по головокружительным переходам и поворотам кабелей, и перед глазами Стенли вставал, как видение, город. Он уже измотался до того, что перестал придавать значение опасности их пути.

Он сознавал, что Компания уже интересуется его местопребыванием. Он сознавал, что скоро они обнаружат потерю уничтоженных им файлов по звукоимпульсным вооружениям. К счастью, Билли ухитрился перекрыть им возможность контакта или воздействия на нейродатчик. Датчик почти не шевелился, и Стенли знал, что дистанционное слежение в пределах города было им практически не под силу, даже с их защищённой аппаратуры. Слишком много помех. Компании отнюдь не питали любви друг к дружке и изо всех сил глушили связь между конкурентами.

Наконец они подошли к краю массивного здания. Оно казалось старше остальных, хоть все они на первый взгляд высились одинаковыми выветрившимися громадами. Стенли почувствовал, что спутники его, остановившись, как бы расслабились. Ему показалось, что они были довольны ходом событий. Один из серых балахонов рассматривал Стенли в прорезь маски, а второй метнул что-то об стену. Это что-то прилепилось к стене магнитной присоской. Должно быть, прерыватель защитного поля, подумал Стенли.

Ему показалось, что от предмета волнами разошлось голубоватое свечение, но оно, если и было, тут же исчезло.

Джеймсон кивнул, и трое встречавших выстрелили из гарпунов в громаду внешней стены.

Уже совсем стемнело. В искусственном свете кабельных узлов силуэты встречавших казались смутными пятнами. Стенли глянул вниз, на ведущие в никуда проходы и проломы в стали. Он не мог отрицать — горизонт был красив грубой, грозной красотой. Подвески покачивались в небесах, словно звёзды.

Подпольщики оставили сеть кабелей, и тросы притянули их к высившейся вдалеке глыбе здания. Опустились на скалистый вырост, идущий вдоль стены. Поверхность здания была вся в оспинах и складках, и Стенли было видно горстку крошечных огоньков от служебных зондов и джеков. Он от кого-то слышал, что компании даже специально платили за составление карт и каталогов фасадов зданий, до того необъятны были их внешние оболочки.

Когда-то он в этом сомневался. Теперь стоял, ошеломлённый.

Так продвигаясь, они дошли до окраины города. Сопровождающие их перемещались со знанием дела, целеустремлённо. Один из серых балахонов вынул трубку чуть побольше обычного фонарика. Подпольщик навёл её на стену и не сказал ничего, когда круг света отбросил багровый ореол на её поверхность.

Серый балахон повозился с головкой прибора, и радиус светового круга увеличился до метра с небольшим.

Органический металл отреагировал и медленно подался внутрь. Появился проём, как будто продавили карандашом бумагу. Изнутри в них вглядывалась тьма.

Джеймсон похлопал Стенли по плечу. Троица встречавших устремилась в проём. Один из них снял защитный колпачок с маленькой лампочки, и свет её разогнал тени внутри помещения.

Против собственного желания Стенли последовал за остальными сквозь стену.

Несколько минут спустя проём начал заплывать.

* * *

Встречавшие сняли маски и шаркающей походкой пошли по извилистым туннелям, насквозь прогрызшим старое здание компании. Ровный поток воздуха принёс прохладу, и Стенли благодарно опустил защитный козырёк.

Он нагнулся и провёл пальцем по полу. Тот оказался мягче, чем он ожидал. Старый химометалл. Типа графита. Хуже нынешних соединений и ни в какое сравнение не идёт с гидросплавами.

Один из Серых внимательно смотрел на него сверху вниз. Изо всей группы только у Билли глаза не были модифицированы. Зрачки Серых отражали свет, точно полированные зеркала. От зрелища этого нападал столбняк.

Стенли сидел и смотрел, сознавая, что и он не избежал модификаций. Он представил свернувшийся в груди нейрочип, и комок подступил к горлу.

— Они послали по следу Охотников.

Стенли кивнул и глубоко вздохнул — затянулся воздухом.

Остальные стягивали снаряжение, осматривали складки своих костюмов. Один из Серых кинул Билли странную связку ремней. Билли широко улыбнулся Стенли и принялся в них влезать.

Стоявший напротив Стенли Серый вытащил из сумки похожую связку и подал ему.

Вереницей пошли они по змеящемуся туннелю. Он заворачивал то вверх, то вниз, и их шествие напомнило Стенли муравьёв под землёй. В новом снаряжении идти было неудобно. Оно было из неизвестного ему гибрида металла и оказалось тяжелее, чем он предполагал. Он нервно поглядывал себе на живот, на чёрный трос, уходивший в широкую спину светло-серой тени впереди него.

Туннель раздвоился, и Серые остановились, идущий впереди запрокинул голову. Там, наверху, уходил во тьму третий проход. Серый завёл руку за спину и подёргал за трос, которым крепился Стенли. Убедившись, что всё нормально, он встал точно под отверстием и провёл рукой вниз по рукаву.

Стенли почувствовал, как снаряжение завибрировало и изоплащ Серого испустил рассеянный свет. Эффект был почти неощутим, но Стенли всё же видел вокруг слабый отблеск этого как бы статического свечения.

Судя по звуку, остальные тоже привели в действие свои костюмы, и помещение наполнилось гудом.

Его Серый развёл руки в стороны и, точно бесплотный дух, поднялся в глубины над головой.

Под ним болтался в своём снаряжении Стенли. От беспорядочного качания желудок бунтовал, утратив чувство земного притяжения.

Они парили в переплетениях туннелей, с пугающей скоростью устремляясь вперёд по спирали. Сперва Стенли урывками видел очертания тех, кто следовал позади, но потом закрыл глаза, укачало. Холодный воздух обдувал его. Ощущение было такое, словно он падал.

Затем путь группы снова искривился, и они нырнули в ведущий вниз крутой проход. Спина Стенли скользнула по металлу.

Наконец они достигли внутренних систем здания. Когда они перелетали через холмообразный нарост, Стенли успел заметить гигантскую полость зала. В сумрачном свете ламп виднелись его нависающие, сходящиеся углы и везде проходы, проходы. В дальней стене крутился великанский вентилятор. Ржавые лопасти его были покрыты грязью, и позади них светила лампочка поярче прочих. Запах в помещении был спёртый, но зато было заметно теплее.

Вот уже внизу видна неровная поверхность пола, и они устремились вниз, к ней. Серые маневрировали умело, позволив инерции внести их в подымающийся в гору жёлоб из изогнутого листа металла. Позади медленно крутился вентилятор, махал им лопастями.

Они устремились вперёд, набирая скорость, и взлетели вверх по склону, как будто песок, пересыпающийся в песочных часах.

И влетели в ярко освещённое пространство.

* * *

— Мы как крысы внутри стен, — сказал Серый, весь светясь от гордости.

Стенли сидел на старом стуле и рассматривал увешанные гобеленами стены, а этот старик всё ходил взад-вперёд. В помещении было как-то спокойно и уютно, даром что шагу было не ступить из-за всей этой мебели и побрякушек. По большей части это был настоящий антиквариат, даже какой-нибудь уработавшийся спец с Завода сразу сообразил бы, каких денег эти штуки стоят.

Старик — его звали Бреннан — нашёл удачное определение, что и говорить. Действительно, Серые сновали туда-сюда, шебуршились в норах, которые сами себе и проделали в толстых оболочках зданий. В таком переплетении туннелей искоренить их сеть будет нелегко. К тому же Стенли уже заметил, что они могли покинуть здание в любой момент. Вход в комнату скрывала голограмма, изображающая такую же, как и прочие, глухую стену. Не исключено, что, если их и попытаются выкурить отсюда, со временем они вернутся и благополучно заживут в других, нетронутых и тайных помещениях.

— Саймон мне рассказал, какой там из-за тебя сейчас стоит базар, — продолжил Бреннан с доброй улыбкой. Он казался древним стариком, с поредевшими седыми космами и сморщившейся кожей. Только его глаза выдавали полыхавший внутри огонь: яркие, с искорками.

Стенли узнал его голос по архивам Стрентума. Он был одним из самых доверенных оперативников Саймона, и Стенли поразился, что такой выдающийся человек может быть таким слабым и дряхлым.

— Здесь ты недолго будешь в безопасности. По твоему следу идут серьёзные люди, Стенли.

— Сколько их? — возбуждённо спросил Билли, подавшись вперёд с покойного мягкого кресла в уютном углу.

Серый повернулся.

— Все как один, Билл. На моей памяти никогда столько не было. Придётся какое-то время держать голову пониже. А ему надо убираться из города.

Стенли почесал лоб, чувствуя, как быстро улетучивается надежда. Из города никто не выходил живой. Это было всем известно.

Серый устало смотрел на него.

— С тобой Саймон решил рискнуть. Но мы ограничены в средствах и не можем себе позволить так дразнить Стрентум. Наверное, твои исследования имели большое значение.

— Мы можем его переводить с места на место, — предложил Джеймсон.

Бреннан вздохнул.

— Не можем мы его «переводить с места на место», Билл. Вся правда в том, что компании нас терпят. Мы в их глазах не стоим того, чтобы жертвовать ради нас курьерами. Но сейчас пошла совсем другая игра. Им нужно крови.

Похоже, Джеймсону перспектива понравилась.

— И так что-то тихо совсем стало, — сказал он.

Бреннан рассмеялся.

— Вот с кем приходится работать, Стенли. Я им как-то сказал, что, мол, всё равно умирать, так лучше улыбаться навстречу пуле. По-моему, совет хороший, вот только Билли слушал уж чересчур внимательно.

Старик помолчал и понизил голос.

— В городе не так много осталось свободных людей. Считай: курьеры, Охотники да вот мы. Жизнь у большинства недолгая. Но это жизнь. Ты понял?

Стенли посмотрел на него.

— Ничего я не понял. Я вас никогда не понимал. Помогите только выбраться. У меня с собой файл с подробным изложением моей работы. Он ваш. Когда компания завершит исследования, вы все будете в опасности. Они просто наставят орудия, а пули сами разберутся, в кого стрелять.

— Там видно будет, — ответил Бреннан. — Подключиться можешь вон там. Попозже Билли тебя сведёт с тем, кто может помочь.

Стенли бровью не повёл, скрыл все свои страхи и мысли о прошлом. Подошёл к кодировочному прибору на письменном столе. Закрыл глаза, вызвал нейрочип. Тот пошевелился, и по пищеводу вверх поползла выводящая трубка.

Пора со всем этим кончать.

* * *

У бара было очень подходящее название, «Небесная нора». Вход был скрыт далеко в недрах здания. В городе хватало таких увеселительных мест, но Стенли знал, что компании предпочитали их не трогать, из боязни обидеть независимых курьеров и таким образом лишиться источника ценной информации.

Внутри не было ни стульев, ни столов, ни стойки. Очевидно, что завсегдатаи были люди гордые и свысока отвергали все привилегии комфорта, которые так ценило начальство компаний. Они предпочитали сидеть на полу, прислонившись спинами к стене. Они почти ни с кем не общались, кроме разве что немногих проверенных друзей.

Для этих хвастливых рыцарей новой эпохи «Небесная нора» была тихой пристанью. Курьеры, торговавшие информацией от одной компании к другой, были всем нужны, потому что все электронные сообщения перехватывались конкурентами. Компьютерный прогресс вызвал спад развития технологий, ибо ничего нельзя было удержать в секрете. Компании стали доверять передачу шифровок курьерам, лично, в непосредственном контакте с адресатами, часто счастливо избегая сети преследователей. Каждому курьеру доверялась только малая доля посылаемой информации, так что для передачи одного сообщения требовалось много людей. Расчёт был таков, что достаточно курьеров доберётся до адресата, чтобы восстановить по полной картине утерянные детали.

Теперь все носители информации были замкнуты на себя, и доступ к ним был возможен только из соответствующего здания. По той же причине все пользовались связью малого, в один-два метра, радиуса действия.

Утаить нельзя было ничего.

Рядом с ним на полу сидел Билли Джеймсон и прихлёбывал из кожаной фляжки.

— Билли, ты столько уже для меня сделал. Почему?

Водянистыми глазами тот посмотрел на Стенли. Парень был уже вполпьяна.

— Я был как ты. Чувак, я ненавижу страх. Жить в страхе. Я лучше умру, но без страха. Понимаешь? Лучше умереть дураком, но не трусом. А ты, Стенли?

Стенли помолчал. Перед глазами пронеслось всё, что он видел и над чем работал. В животе стальным пауком зашевелился страх.

Глаза Билли выражали по меркам города глубокое сочувствие.

— Ты как, нормально?

— Да, — техник заморгал. — Да, всё в порядке. Просто задумался. — Он помолчал. — С кем у нас тут встреча?

— С Попом Римским.

— Билли, я тебя умоляю.

— А я что. Он работать умеет, Стенли. Ему, скорее всего, равных нет.

— Равных в чём? Да кто он, Билли?

Билли повернулся к нему и заговорщицки прошептал:

— Он проводник.

Техник посерел.

— Этого не может быть.

— Ещё как может. Очень даже может. Они, понимаешь, тебе навешали всякой лажи, что бежать отсюда невозможно. Чувак, всё возможно. Были такие, что бежали. А если ты бежишь, так про тебя легенды сочинять будут.

— Сколько народу бежало?

— Пойди книгу посмотри, — он пьяно махнул рукой в дальний угол комнаты.

Стенли не спеша поднялся и подошёл к столику. Книга была толстая, в переплёте из дряхлеющей чёрной кожи. На обложке выцветшими золотыми буквами стояла надпись: «Книга Исхода».

Оригинальнее не могли придумать.

Он раскрыл.

Страница за страницей в пятнах крови, имена людей, не дошедших до Земли Обетованной.

Он сердито развернулся и потащился на место. Джеймсон откинулся назад.

— Чувак, не обижайся. Здесь эта книжка на каждом углу лежит. Хочешь не хочешь, а и твоё имя в неё впишут. И вообще Поп одного как-то вытащил.

— Неужели? И какой после этого у него счёт забитых голов в своей лиге?

— Давай выпей. У тебя выбора нет. В черте города тебе не быть в безопасности. Здесь всё кишит головорубами.

— Все винтики управления в этом городе смазывают кровью, — взгляд у Стенли был отчуждённый. — Это мне кто-то однажды сказал.

— Ну… может, и так.

Стенли откинулся к стене.

— Так.

Билли протянул ему фляжку.

— Тебе надо надраться как следует, чесслово.

Техник с сомнением понюхал из горлышка сосуда и нахмурился. Но взял.

Стенли ещё не дошёл до полной отключки, как в дверях возник человек постарше его. Весь затянутый в коричневую кожу и тусклый металл, он вошёл энергичным, но каким-то ломаным шагом, вытирая пот с помятого лица. Над обветренной кожей ёжиком вставали короткие волосы, крашенные под седину и отдававшие у корней чёрным.

На шее висел золотой крест.

Джеймсон поманил его условным знаком: молитвенно сложил руки и затем постучал пальцем по полу.

Да что они тут, шутки шутят?

Поп Римский сел по другую сторону от хакера.

— Итак, он пришёл, дабы исповедоваться?

Джеймсон улыбнулся.

— Да, честной отец. Он великий грешник. Наставь его на путь истинный.

Поп посмотрел на него пустыми глазами призрака.

Да, этот прошёл через всё: кому-кому, а Стенли это было заметно.

— Откройся мне, сын мой. Веруешь ли ты в Бога? — спросил проводник.

Стенли посмотрел Попу прямо в глаза.

— Я верю в дьявола. Свидетельств его существования больше.

Поп улыбнулся.

— Нужно веровать, сынок. Ты готов довериться мне?

— А что, у меня есть выбор?

Проводник нахмурился.

— Нет.

* * *

Когда Поп уже уводил Стенли, Билли наспех с ними попрощался, и после его ухода Стенли испытал неуютное чувство потери. Техник с непривычки терялся от панибратской манеры хакера, но Джеймсон был первым человеком, с кем Стенли заговорил, вырвавшись из-под крыла компании, и теперь его поразило осознание того, что в обществе Билли ему было хорошо.

Конечно же, Стенли никогда никому в этом не признался бы. Он слишком долго жил в изоляции от людей, чтобы им доверять. Но Билли любопытный тип. У него было этакое извращённое чувство оптимизма.

Когда они добрались до поповского пристанища, Стенли еле дышал от усталости.

Это было функциональное помещение, заставленное оружием и боеприпасами. В центре комнаты стоял длинный металлический стол. Стенли решил соснуть, пока Поп рылся в снаряжении, собирая их обоих в дорогу.

Когда он проснулся, Поп стоял у него над душой.

— Скоро выходим. Чем дольше будем ждать, тем больше времени будет у Охотников определить наше местоположение. Наша надежда на то, что мы на них не налетим. В этом случае у нас есть шанс.

— А если налетим? — Стенли посмотрел Попу в глаза. Тот и мускулом не повёл.

— Тогда наконец-то уйду на покой.

Проводник подошел к столу посредине комнаты.

— Сюда, — позвал он и подал ему двуствольный пистолет. Бесстрастно посмотрел на Стенли и кинул ему четыре увеличенные обоймы.

— Это «тигр», девять миллиметров. Хорошее оружие. У тебя сорок выстрелов. Двадцать, если стрелять сдвоенными, что я лично рекомендую. Пули импульсные, так что отдача будет порядочная. От обычного оружия против Охотников мало толку. Уж очень хорошо над ними поработали.

Стенли потрясённо кивнул.

Поп глянул на него по-отцовски и потрепал по плечу.

— Импульсные заряды дают выиграть время. Эти малютки кого хошь на жопу повалят. Хотя повреждений они наносят меньше, чем простые, но оно того стоит. Они несут не только заряд как таковой. У них ещё и вибрационный эффект — типа шоковой волны от гранаты, только без шрапнели. — К его ногам подкатились три гранаты. — Хотя конечно, шрапнель тоже штука хорошая.

Стенли выдавил бледную улыбку.

— Всё сразу не запомнить, а? — сказал Поп. — Они тебя в люлечке столько продержали, что ты и говорить, наверно, толком не выучился. А мир велик, Стенли, и живут в нём взрослые дяди — и вовсе не все они такие уж сволочи.

Проводник выпрямился, поднял голову и всмотрелся в техника.

— У тебя ведь небось и друзей-то не было?

— Не знаю.

— Ну, сегодня не до этого будет. Потом на досуге выучишься.

Стенли подумал, вспомнил жизнь. По-настоящему одна только Анна его любила, и её он оставил в недрах Стрентума. Он заставил себя подавить гнев. Может, теперь у Серых будет шанс применить его технологии, а это им даст перевес в идущей войне. Может, всё ещё переменится. Но у него не хватало духу остаться здесь и быть свидетелем неизбежного конфликта.

— Положись на меня, Стенли. Если это от меня зависит, то ты выберешься. Уж поверь мне.

Поп помолчал и вытянул толстый мозолистый палец.

— Надень-ка вот их, — велел он.

На кончике пальца посверкивали две контактные линзы. Стенли взял их и принялся вставлять.

— Они теплочувствительные. Там, где мы пойдём, они тебе пригодятся.

— А где мы пойдём? — Стенли рассеянно озирался в похожем на пещеру жилище проводника.

Поп поднял с пола свою сумку.

— Вспомогательный туннель в одном из Дальних зданий. Он проходит близко к кольцу. А начиная оттуда, придётся избегать часовых. Вот что ещё нужно, — Он поднял с пола кольцо из флексиметалла. Оно было с метр в поперечнике и сложено гармошкой.

— Для чего это?

— Парашют, — объяснил проводник, и Стенли потянулся к кольцу. — Оно распределяет вокруг себя статическое силовое поле, а в середине остаётся полость, и сквозь неё можно проскользнуть.

— А я думал, что надо ждать начала цикла.

— Не надо. Слишком много народу так погибло. Грубый метод. Слишком велика возможность сшибки. Силовое поле — это как большая мухобойка. Ему очень мало нужно времени для перезарядки. Пять секунд — и сиди жди, пока разрядится. Нет. Вот этот — последнее слово в разработке. Надеюсь.

— Надеешься?

— Ну, если правду, то я не уверен, будет ли он как надо работать. Я не знаю, насколько он способен вынести отдачу от заряда.

* * *

Перед ним распластался Маленький Египет. Окутанные облаками монолиты вставали, словно остроконечные горы в темнеющем небе. Стенли сидел на смотровой площадке старого Дальнего здания, и под ногами его посверкивали сети кабелей, освещая проходы между зданий разбитым на множество огоньков звёздным светом. А чуть подальше ничто не пыталось задержать приход ночи. Компании лежали во тьме, думали свои мрачные думы. Лишь иногда вспышка сенсора на поверхности одного из гигантских строений указывала на незначительную там активность.

Стенли отвёл глаза и жадно затянулся фильтрованным воздухом через маску. Мысленно он попрощался со всем. Прощайте, нависающие абрисы зданий. Прощай, стальной аквариум, который он называл своим домом. Прощайте, рыкающие гидролёты: вот они свистят и тарахтят туда-сюда, снуют в облачных туннелях.

Иногда ему были видны вспышки, словно взрывались светлячки, — это когда гидролёты слишком приближались к беспилотным дронам конкурирующей компании. Дроны эти патрулировали внешний Обод города в поисках дезертиров.

Но с высокой площадки сцены эти казались мирными, словно во сне.

Стенли представил себе парящую вдалеке Анну.

Поп осторожно потряс его за плечо.

— Мы живём в последние времена, сын мой.

Стенли отёр влагу с глаз и поморгал.

— Проклятые линзы.

Они вошли в туннель сквозь небольшой люк, который он до этого не заметил. Оглянулся в последний раз.

И заметил знакомую тень, завернувшую за дальний угол здания. Движения тела беспечные и могучие. В памяти его сразу же встал парк и ужас той ночи. Брюс. Сердце его рухнуло от отчаяния.

— Поп.

Тот смутно кивнул.

— Умён. Ловит луч искателя. Дальше идти будет сложно. Повесь кольцо через плечо и иди за мной.

Поп побежал по центру служебного туннеля. Сквозь инфракрасные линзы лицо его казалось волной красноватого свечения, и тут Поп исчез в лабиринте переборок, меж их рёбрами.

Стенли побежал за ним, и скоро его дыхание стало отдаваться хрипом.

— Давай скорей, сынок, — поторопил проводник.

Преследователь получил доступ к лучу. За спиной Стенли отдавались барабанным громом шаги. Маршируя словно автомат, тень догоняла их — настигала.

— Он уже здесь! — заорал проводнику Стенли сквозь грохот шагов киллера.

— Знаю. Я так думаю, это Брюс. У меня предчувствие было, что он вычислит, где мы уходить будем. Пройди вперёд и беги. Не останавливайся!

Прошелестела сталь — Поп вынул карабин.

— Брюс! Кто меня сдал? Кто меня сдал?

Ответа не было — только бесстрастное, равномерное преследование. В спину Стенли ударила вспышка и эхом прокатился звук выстрела.

— Поп, я пришёл за Иудой, — ровным голосом потребовал Охотник. — Выдай его — возьму тебя в долю.

— А то, — старик сплюнул.

— А то сегодня ты дышишь в последний раз, дорогой.

Ещё один залп.

— Ладно, — сказал проводник, и Стенли узнал стук падающих оземь гранат.

Как следовало ожидать, туннель сотрясся от взрыва; пыль и ржа налетели на него, осыпали облаком. Он чихнул и на ощупь пошёл дальше.

Оглянулся и увидел обоих. Ярко-багровый — это был Поп, а существо позади — как рваные пятна цвета сырого мяса.

Брюс нагонял.

Стенли развернулся, и кольцо соскользнуло, забряцало по холодному полу. Он выхватил «тигр», навёл. Того швырнуло дважды, и Стенли увидел, как посреди чёрного сияния заходила грудь киллера, как его дёрнуло назад. Брюс ударился головой об железную решётку, издав похожий на колокол звон.

Стенли трясло. Он не мог отвести глаз от повалившейся туши.

Прихрамывая, Поп спешил к нему.

— Не останавливайся.

Брюс поднялся, его силуэт вырос, заполнил собой всё окружающее. Руки вытянулись и неестественно вращались в суставах. Модифицированные глаза вспыхивали во тьме туннеля, сочились угрозой.

— Это ты стрелял, Стенли? — низкий голос киллера теперь отзвучивал металлом. Слова Брюса точно проходили через усилитель, с помехами и шумом — скорее машина, чем человек. Они прорезали без труда звуки шагов Стенли. — Это ты стрелял? Сколько у тебя там осталось пуль, скажи мне, дружище? — Брюс вздохнул разочарованно. — И разговор наш ты тоже не помнишь, Стенли? Я сломаю тебе все кости, кукла ты тряпочная. Переломаю как той девчонке. Ты ведь её помнишь. Слаще сладкого она была, но когда кричала — это было всего слаще.

Он помолчал.

— Я тебе спасибо должен, Стенли. Нечасто так везёт, чтоб кого замочить по второму разу.

Стенли замедлил шаг, сжимая пистолет. Анна.

— Не реагируй, сынок, а то он тебя достанет. Ему только этого и нужно, — сказал Поп.

— Уже, папаша, — ответил Стенли.

Шаги Охотника театрально отдавались в тишине.

— Ты что-то забыл, Стенли?

Только не это!

— Я забыл кольцо! Я его там оставил!

— Иди, не останавливайся! — рявкнул Поп.

Они дошли до конца туннеля.

— Господи.

Завизжал металл.

— Стенли, помоги люк сдвинуть.

Вдвоём со стариком они толкали, и наконец люк подался, обдирая стену. С тихим свистом ворвался и вытеснил всё собою свежий ветер. Стенли подтянулся и влез на скалистый нарост служебного хода здания. Выход из туннеля оказался высоко над землёй, и холод щипал его тело. Лёгкие боролись за каждый вдох — без дыхательного снаряжения он долго не продержался бы. Стенли преодолел инстинктивный порыв прильнуть к стене здания и вместо этого помог взобраться Попу. Далеко внизу лежал предел города.

Из последних сил они задвинули крышку люка.

— Что теперь?

Поп посмотрел вниз, на выход.

— Не знаю, сынок. Я думаю.

Земля под ними заурчала.

— Он здесь.

Поп сбил Стенли с ног, прижал к земле.

— ШРРАККК!

Снизу извергнулся гейзер металлических искр и оставил по себе дымящуюся дыру.

Они услышали шелчок затвора, и Стенли откатился, чудом избежав очередного фонтана расплавленного пепла. Совершенно явно оружие Охотника работало по принципу ионного пробоя. Одно только инфракрасное зрение и спасло Стенли. Тяжело дыша, он лежал в обнимку с трубой и смотрел, как кверху поднимается, будто луч прожектора, тонкий луч нагретых частиц. Но молекулярный след быстро рассеялся, и тьма снова окружила их обоих.

— Какого хрена это было? — заорал Стенли, но Поп уже вскочил на ноги и кружил, точно танцуя, вокруг двух отверстий.

Из обоих стволов проводник вмазал по одному из них. Пистолеты посверкивали, как кремни, односложно плюясь свинцом.

И тишина.

— Где? — дрожащим голосом спросил Стенли.

Крышку люка подбросило в воздух, точно листок бумаги в распахнутой книге. Поп приблизился вплотную.

Извержение пара начисто срезало крышку. Поп бросился на землю. Обдирая Стенли лицо, вокруг обрушились жар и стальная дрожь.

— Эй, Поп!

Сквозь марево было видно, как киллер встал в полный рост — длинное пальто и прочее.

Страх крепко держал Стенли.

— Ну, привет, что ли, — Брюс приподнял Попа в воздух и держал, точно рассматривал.

Старик застонал и приподнял карабин.

Стенли было смутно видно лицо Охотника в рваном красноватом свечении. Киллер взял у Попа ствол.

— Спасибочки, — и швырнул старика вниз через край.

Поп падал с широко раскрытыми глазами.

— Эх, Стенли, Стенли, — киллер надвинулся, навис над беглецом.

Навёл карабин.

И вдруг Охотник отдёрнулся, словно отброшенный выстрелом, и упал, споткнувшись об дымящийся край дыры, которую сам же и проделал своим ионным штыком. И через мгновение уже болтался над обрывом, за краем площадки. Напрягая глаза, Стенли еле разглядел хлёсткое щупальце проволоки, закрутившейся вокруг железной ноги киллера.

Проволочка была из Попова гарпуна.

Брюс отчаянно брыкался.

— Отцепись от меня, старпёр вонючий!

— Кончай его, Стенли! — проорал снизу Поп.

Стенли сам не заметил, как в его руках оказался карабин Охотника.

— Только попробуй, иуда, сука продажная! Ему тогда тоже не жить!

Свободной рукой Брюс стянул с плеча оброненное в туннеле кольцо и вытянул его над бездной.

— Давай рассуждать спокойно, Стенли. Тебе нужна эта фиговина, — киллер махнул кольцом в сторону Обода, раскинувшегося далеко внизу, точно гигантская дамба. — И что будет, если я её брошу? По-твоему, ты и без неё пробьёшься? Там на Стене сенсоры, охрана. Если Поп тебя не прикроет, они тебя по воздуху размажут. А он тебя уже не прикроет. Помирает наш Поп. Кровь из него, как из крана, хлещет.

Ветер налетал, бил их. А они всё смотрели друг на друга.

— Прогулка окончена, Стенли. Можешь сам вниз прыгнуть, чтоб меня не напрягать.

Побеждённый, Стенли взглянул на узкую арку сбоку здания. Она шла параллельно бетонному фасаду Обода. С неё на барьер влезть немыслимо, ему в одиночку тем более.

— Отдай кольцо, — потребовал он, сопротивляясь вдруг нахлынувшему головокружению.

Смешок.

— Эх, Стенли. У меня тут два козыря против твоего одного. Нечестно получается, — он самодовольно улыбнулся. — Ты умеешь кидать «летающую тарелку»? Играл когда-нибудь? В лаборатории? В этом вашем фанерном лесу? В этом парке, где вместо солнца вам врубают электролампочку под куполом, будто в цирке? Да не играл ты.

Улыбка Брюса затуманилась.

— Лови.

Кольцо вскрутнулось и полетело, словно полое блюдце.

Стенли в глаза ударила бледная луна. Среди дыма и пара её неверный свет преломлялся, точно покрытый изморосью. Дыхание стальных монолитов уничижало город под ногами, потешалось над Стенли, манило его обратно, в свои катакомбы, в своё чрево, в перегонные аппараты снов, оставлявших по себе маслянистый осадок. И нестерпимо было вспоминать, что и они когда-то были там, в недрах умирающего города.

Истинная мука всегда беззвучна.

Стенли смотрел, как вращающийся диск взмывает в небо, отлетает в направлении Обода, и вдруг ощутил полное спокойствие.

— Брюс, я не твой.

И нырнул с края вниз.

Мир вокруг словно замедлился. Звуки отлетели, и ветер обнял его, укачивал. Это мгновение полной ясности растянулось в целую вечность. Отчаянно колотя руками по воздуху, Стенли валился вниз, подчиняясь гравитации. Навстречу ему устремилась земля.

Мир снова ускорился, и Стенли пулей летел вниз. Пытаясь затормозить падение, он весь распрямился в тот самый момент, когда поравнялся с диском, изогнул всё тело ему навстречу. Выбросил вперёд руку — ощутил под пальцами металл. Аппарат чуть не вырвался, взметая в нём волну страха, но он крепко обернул кисть руки вокруг края и удержал. Внизу простирался в обрамлении стального кольца Обод, приближался и рос с каждым мгновением. Стенли изогнул вторую руку, чтобы дотянуться до рукояток выброса внутри кольца.

Ветры сотрясали его.

Аппарат дёргался под руками, сопротивлялся его хватке. Теряя из виду барьер, Стенли остервенело сжал рукоятки, и от последовавшей дикой судороги чуть не выпустил их снова. Мимо ног его просвистел защитный кокон — и поглотил его целиком.

Стенли ахнул и пронёсся мимо Обода — хвостовая часть кокона проехалась по бетону. Он летел над городом, и спираль парашюта рыкала, завиваясь смерчем.

Он падал, раздувшимся червяком тонул в океане неба.

Стенли отпустил рукояти и закрыл руками голову. Защитный кокон из флексиметалла отлетел, попутно сдирая кожу.

Он открыл глаза и увидел землю, свободную от закрывающих небо утёсов из сплава. Он увидел простор зелёных лугов.

Парашют распустился белым цветком…

* * *

Над городом двое висели на краю стальной пропасти. Брюс пока молчал, его тяжелая туша нависала над болтавшимся внизу проводником. Поп чувствовал растущую в Охотнике ярость. Из складок пальто тот извлёк карабин.

Дуло вытянулось вниз.

— Имеешь что сказать напоследок?

Улыбка озарила лицо Попа, сами пришли в голову слова.

— Один-ноль в нашу пользу.

Об авторе

Дэвид Джонатан Уильямс (David Jonathan Williams) — писатель и киносценарист, в творчестве которого соединяются готическое направление и жёсткая фантастика. Этот стиль характерен для представленной в настоящем сборнике повести-антиутопии «Свободное падение» (Free Fall) и для готовящегося сейчас к изданию романа The Junction. По признанию самого автора, глубокое влияние на его стиль и мировоззрение оказало российское искусство и литература, а постоянным источником вдохновения являются фильмы А. Тарковского «Солярис» и «Сталкер».

О составителе и переводчике

Рина Грант (Ирен Вудхед Галактионова) — англо-русский журналист, писатель-фантаст и профессиональный переводчик. Её переводы, статьи и фантастические рассказы на английском языке публиковались в таких изданиях, как Sorcerous Signals, Bewildering Stories, Russian Life, Gilbert's Royal Russia, International Living, Kafenio, Connected, Axis, Chicken Soup for the Christian Woman's Soul и др. На русском языке ее фантастические рассказы и переводы публиковались в журналах «Мир фантастики», «Млечный Путь» и др.

Content

Дэвид Дж. Уильямс
Свободное падение