Сэй Алек

Звёздное скопление. Курс вторжения

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Ну, продолжаем сабж, значит. Что я там успел рассказать? А, ладно, обновлю вкратце, для себя в первую очередь – вдруг забыл про что-то?

Зовут меня Андрей Киндяшков, мне двадцать девять лет, образование высшее юридическое, стаж работы по специальности, что называется, «столько не живут».

Некоторое время назад я, хохмы ради, принял участие в отборе участников для нового реалити-шоу «Галактика», где восемьдесят человек под видом правителей звездной державы должны бороться за главный приз со многими нулями. Еще под это дело сетевая игра «Звездное скопление» вышла.

К своему удивлению, кастинг я успешно прошел и попал в число игроков, а конкретно команду Бизантий. Синклитик Киндяшков, наместник системы Роксаны, друнгарий разведки и контр-адмирал флота, честь имею.

Что сказать? С кем-то из коллег отношения сложились, с кем-то – особенно с нашей курицей-дуксом (это глава государства такая) – нет, но в целом жить можно. Флигель-адъютанты и глава моих безопасников, опять же, люди хорошие: и кофе сварят, и в бой пойдут, если родина прикажет.

Соседи… С соседями сложнее. Одни примчались с воплями «спасите-помогите-убивают» и предложили унию, другие сами приехали убивать и предложили сдаться. Весело живем, короче: то флот какой в систему вторгнется, то посла с медведем и цыганами встречаю, то друнгарий флота построенные на мои личные взятки броненосцы отжать пытается, то секретариат – тихушники такие – за моей спиной оппозиционную партию создает и со своего телеканала мой светлый облик помоями поливает. Войнушка у нас, опять же, с Каракорумом идет… Скучать не приходится.

А еще надо завоевать все наше Звездное скопление и стать в нем государем-императором – на меньшее я не согласен. А что? Кто тут в цари последний? Никого? Буду первым.

И – нет, я не властолюбивый тиран – все исключительно из любви к искусству.

Часть первая

Раздача слонов и ай-люлей

Однако, стоя за спиной

Иль рядом с царственной персоной,

Я понимаю, что нашел

Свою стезю. Я – Дарт канонный[1].

Впервые с самого начала операции «Согласие» в зале заседаний синклита можно было видеть всех без исключения синклитиков и архонтов Унии[2]. Если наместники сидели по своим планетам и занимались управлением, то друнгарии и стратиги постоянно перемещались по Скоплению в связи с начавшейся большой войной. Ну и я в осаде сидел, и мне там Денецкий полный офлайн сумел обеспечить на три дня. Потом сутки ухо давил еще.

Теперь же, когда все оказались одновременно на связи, мне представилась возможность толком разглядеть присоединившийся к Бизантию полуареопаг. Не то чтобы я их портрэт ни разу таки не наблюдал, но, ой-вэй, не весь нашего полку прибыло зараз.

Стратиг флота Евгений Кислов. Лет немного за тридцать, наверное, невысокий, коренастенький, но при том не кубик эдакий кряжистый – достаточно стройный для такой комплектации homo. А небольшое пузико и залысинки – это уже возрастное, никто не застрахован. Глядит то прямо и открыто, то исподлобья, нахмурившись. Ветеран, горел в танке во Вторую чеченскую. Вспыльчивый, но отходит быстро. Помнится, в первый день учебки мы с ним хорошо так поговорили за зеленого змия…

Стратиг разведки Павел Данченко. Вы когда-нибудь видали беременный гвоздь среднего роста? А я видал – вот он передо мной сидит. Раньше был брюнет, теперь, как и все ахайские мужики, рызенькый. По службе в рамках «Согласия» и «Фестиваля» мы с ним совместную работу вели, так что знакомство у нас, хоть и через экран грависвязи, имеется. Далеко не дурак, но, как мне кажется, излишне склонный к сибаритству и позерству.

Архонт Алексей Голомысов. Тоже росту не богатырского, хотя и повыше Кислова будет. Анфас немного Бодрова напоминает, только лицо глупое. С этим мы не пересекались ни до начала шоу, ни впоследствии, так что, с чем его едят, даже и не знаю.

Эфор Дмитрий Новохатский. Это ня! Это супергерой Метромен (от «метросексуал», а не от «Московское метро»). И мордашка у него кавайная, и фигура «атлетик», и одежда сидит, как прям на нем шили, и… А еще он умный, вот.

Да, я завидую! Нельзя, что ли? Мне бы его внешность в его же двадцать лет! Да я б… С другой стороны – ведь женили бы уже, наверное. Бр-р. Отставить завидовать, Киндяшков!

Мнда, а вот девушек из Ахайи нам че-та не досталось… Опять у нас бабское лобби постаралось, чи шо? Что за гадство такое? Я, может, всерьез на династический брак рассчитывал (он ведь после шоу недействительным станет, ха-ха), а они трех ахайских баб в Этрурию сдали, а одну, самую красивую, так и вовсе армя… э-э-э, кумаханцам. Завоевать, что ли, Каракорум и забрать в свой гарем секретарш Денецкого? Очень они, помнится, ничего – эдакие розанчики.

– Приступим, – произнесла Черикаева, открывая заседание. – Напоминаю всем, что на завтрашний день назначены перевыборы в синклит и ареопаг, поэтому нам надлежит сейчас, сегодня же, коли уж синклитик Киндяшков наконец выспался…

Попомню я тебе эти слова, чумичка!

– …утвердить новый штатный состав управляющего государственного органа, его название и структуру. Дабы новый состав правительства, вне зависимости от того, произойдут ли в нем кадровые изменения или нет, смог приступить к работе сразу после выборов. Этот пункт предлагаю вынести третьим номером на повестку дня. Первым номером предлагаю назначить отчеты друнгария Скуриди, стратига Кислова и синклитика Киндяшкова о прошедших боевых действиях, а вторым пунктом – произвести награждения и наказания. Если никто никаких иных пунктов добавить не желает… Нет? Предлагаю голосовать.

Единогласно, ясен перец. Кто же будет штатное расписание утверждать, пока наказание невиновных и награждение непричастных не произойдет?

– И, я надеюсь, с моим докладом по общей ситуации в Скоплении все ознакомились до начала заседания?

Мнда. Про ситуацию. Читали, конечно, как не читать? Я, оказывается, за время, проведенное без связи с внешним миром, многое пропустил. А история-то была пришпорена, история понеслась вскачь, гремя золотыми подковами по черепам дураков.

В то время покуда Денецкий и Пак бороздили орбиту Роксаны, темник армии Алтынбаев плотно увяз на Эдессе, продолжая требовать от Ставки подкрепления и бомб. Дотребовался – к флоту вторжения прибыла главная секс-бомба ига чингис Арифуллова, которая высказалась на тему «У вас не солдат – у вас мозгов не хватает» и возглавила командование лично. Защитники ли устали, или она стратегический талант проявила, но через полтора дня руководимые Железной Ханум войска полностью оккупировали планету. Теперь в хурале не знали, что с ней делать, поскольку для штурма Пеллы сил явно не хватало – препозит Маскаев стянул на материнский мир больше половины своих планетарных войск и вполне мог попытаться контратаковать через червоточины.

Попутно космические псевдомакедоняне провели наступление с Херонеи на Люденбург, чей истрепанный флот укрылся на капитальный ремонт, и захватили систему Мидлсборо. Еще три планеты нагло хапнули этруски – префект армии Шейко (прихватив с собой половину сената) под прикрытием флота подводил к каждой из малых колоний Люденбурга по эшелону десантных кораблей, за день или меньше ломал хребет противодесантникам, обороняющимся в районе, накачивал плацдарм войсками по самое ой и отбывал к следующей планете, оставив кого-то из сенаторов руководить неторопливым, но в то же время и неостановимым наступлением. Ни одна из планет пока еще не была захвачена целиком, но благодаря отлично налаженному снабжению и численному перевесу все они доживали свои последние часы. Сам Шейко, вероятно, собирался возглавить захват второго по населенности мира – Йорка, однако прибыв к нему, узрел феерическую картину высадки на него армии Кумахи, возглавляемую Виниченко (и здесь без мыла пролезла!) и Тонояном. Тут ему и «варваров», и «ептль» припомнили, послав лесом и не допустив до штурма.

Рассудив, что штурм такой планеты – дело долгое, префекты Шейко и Россошанский на всех парах ринулись к самому Люденбургу… который к их прибытию уже заканчивали штурмовать аахенцы. Впрочем, этакий афронт в захвате территорий не помешал получить спланировавшим и проведшим операцию префектам по высшей военной награде Этрурии – «Стальной волчице». Правда, только третьей степени.

Альдерман Игонин с остатками люденбуржского флота, кстати, скрылся в неизвестном направлении. Ох, чую я, придется дредноуты против пиратов теперь к конвоям прикреплять…

Кстати, успешные действия Аахена, добившего Люденбург, сорвали его переговоры с Бергеном по вопросу унии. В стернстаге решили, что раз у них теперь больше планет, то больше и прав. Бергенские альтинги возмутились, пообещали устроить Аахену гайгуй и начали активно искать новых союзников против соседа.

Вот как-то так. Пока я спал да воевал, количество команд в шоу уменьшилось до восьми. Де-юре до девяти, конечно, но это чистая формальность, которую мы сейчас, вот прямо на этом заседании, и исправим, приняв в окончательной редакции акт о воссоединении Укра… тьфу ты, Ахайи с Бизантием.

Вот только отчитаемся сначала. Вздохнув, я слегка стукнул пальцем по микрофону:

– Начну я, пожалуй. Никто не возражает?

Не, никто не возражал. Особенно я. Еще со студенческих времен заметил, что самым первым идти сдавать экзамен – это самое то, что доктор прописал. Комиссия в целом относится к тебе благожелательно, ибо разные идиоты своей тупостью их еще из себя не вывели, а с другой стороны, еще не раскачала свой маховик репрессий и заваливания. Потом, когда я уже окончил институт, мной было отмечено, что алгоритм этот работает и на планерках-совещаниях-отчетах. Так почему сейчас не должно прокатить? Отчитаюсь быстренько, получу на грудь орден Сутулого и обратно на Роксану – править.

Саму битву за планету я описал сухо и кратко (кто хочет, тот может логи «Вольфшанце» поглядеть), после чего перешел к итогам:

– Благодаря своевременной эвакуации в подземные убежища, большая часть населения спасена, в целом сохранено и промышленное оборудование Роксаны. Исключения есть. Себастия в ходе боев разрушена более чем наполовину, а при последующей зачистке соединениями генерала Исавра повреждено и промышленное оборудование в убежищах. Имеется множество погибших среди мирного населения. Значительно разрушены также Пирей и Никея Горная, серьезно пострадала Посейдония. Что касается остальных населенных пунктов, то, за исключением нескольких мелких поселков, которые были полностью уничтожены орбитальной бомбардировкой, они практически не пострадали. Противник, по условиям договоренности между друнгарием Скуриди и адмиралом Паком, не подрывал и не минировал здания и сооружения, поэтому ущерб строениям был минимальным. Также почти не пострадала промышленность на спутниках – Гомере и Апулее, однако сами промышленные блоки и корпуса нуждаются в серьезном ремонте. Гораздо более серьезные повреждения получили заводы спутников остальных планет системы, однако они и раньше составляли незначительную часть в экономике. Единственно – своих зэков из колонии-тюрьмы Каракорум вывез и, по данным разведки, амнистировал как военнопленных.

Я сделал глоток минералки из стакана, скрывая усмешку. Прям представляю, сколько проблем огребут власти Каракорума с пятью тысячами освобожденных уголовников-рецидивистов (все прошли по особо тяжким статьям), которых они же, власти, на каторгу ко мне и отправили.

Там еще тысчонка наших душегубов была (с трех систем собирали на этап), так они и их увезли. И тоже освободили. И документы с гражданством дали. Чую, ОПГ там скоро будет эпическая.

– В целом уже сегодня запланировано достигнуть показателей мощности производства в восемьдесят пять процентов от довоенных промышленных показателей, а за завтрашний день и до девяноста пяти – девяноста восьми процентов по системе. Восстановительные работы жилфонда в большинстве своем также будут закончены к концу завтрашнего дня. В том же, что касается оборонительных систем, то Роксана в данный момент практически беззащитна перед угрозой из космоса. Тяжелые и средние корабли, проходя через атмосферу планеты, когда поспешали навстречу друнгарию Скуриди, – я улыбнулся, как бы показывая ироничное к врагу отношение, – не только сами подвергались обстрелу, но и вели активный огонь по гравитационным орудиям и противодесантным системам. В настоящий момент система обороны планеты уничтожена более чем на восемьдесят процентов. У меня все. Ваши вопросы, коллеги?

– Планетарные части, синклитик? – негромко спросила Солодухина.

– Те, что уцелели, пополняются и переформировываются, – ответил я. – Те же, что были уничтожены полностью… У меня нет полномочий создавать воинские части.

Затем последовало несколько уточняющих вопросов по экономике, в основном по срыву поставок на другие планеты, да не надо ли чем помочь. Кислов отметил, что вот-вот на Роксану прибудет группа тяжелых транспортов с Ахайи, отправленная аккурат перед началом вторжения и везущая разобранные орбитальные верфи, и, казалось бы, все. Но разве может быть такое, чтобы жизнь не подкинула подлянку? Нет, такого не бывает!

– Синклитик Киндяшков, у меня есть один вопрос, – промурлыкала Леночка, когда фонтаны красноречия остальных иссякли. – Не возражаете?

– Для вас, дукс Черикаева, – я подпустил в голос бархатисто мурлыкающие нотки, – все что ни пожелаете. В разумных, разумеется, пределах.

– Подчиненный мне политический сыск провел расследование на возглавляемой вами планете. – Она тоже в ответ едва не мурлыкала. – И из полученного мной доклада следует, что вы лично нанесли Роксане тяжелейший ущерб.

– Вот как? Не понимаю, что вы имеете в виду. – И не солгал ведь, что характерно.

– Скажите, синклитик Киндяшков, ведь на Роксане было произведено опытное изделие семьдесят девять, не так ли? Не откроете нам его дальнейшую судьбу? Для тех, кто не в курсе, скажу – данное изделие является сейсмической бомбой, способной спровоцировать гибель планеты.

Ах ты ж коза какая! После победы в планетарной и космической фазах операции по обороне Роксаны мои, Скуриди и Кислова рейтинги дали нам от перевыборов иммунитет – популярность среди ботов достигла рекордных восьмидесяти процентов, что автоматом делало нас неприкосновенными, – но то, что я обитаемую планету чуть не взорвал на фиг, это, если обнародовать… Да и не надо обнародовать, это тяжелейшее уголовное преступление и остракизм зачтутся. Вон как все, к этому не причастные, зашевелились, что-то тихонько обсуждают.

Что, дукс, решила меня подловить, когда я расслабился и почиваю на мешке с лаврушкой? И что дальше – Ваню завалит? Вон он как напрягся – соображает…

Ничего, я после встречи посла с цыганами и медведе́м отбоярился, а уж тут-то сам бог велел.

– Это было в моем отчете об обороне, который я направил по подведомственности друнгарию армии Солодухиной. – Легкое пожатие плечами, на лице изобразить столь же легкое недоумение. – Изделие «семь-девять» было размещено в хорошо замаскированном подземном хранилище на острове Санторини, поскольку высадка врага на поверхность увенчалась успехом, и, не будучи уверенным в возможности отстоять планету, я не мог допустить попадание изделия в руки врага. Во время наступления каракорумцев через Аксинийский архипелаг Санторини начал извергаться, и сейсмическая бомба, судя по всему, сдетонировала, что привело к очень серьезному извержению. Более точно я сказать не могу, поскольку, в целях секретности, мониторинг изделия «семь-девять» не велся.

– Она очень вовремя сдетонировала, вы не находите? – улыбнулась Черикаева.

– Нахожу, госпожа дукс! – воскликнул я. – Нахожу! Тут впору поверить во вмешательство высших сил – весь третий эшелон наступающих, элитные части как корова языком слизнула. Если бы не это, так и не удержать мне Роксану до подхода флота.

Лена запнулась на миг – видимо, простая мысль о руке устроителей шоу в организации извержения ей в голову не пришла.

– Нет, над архипелагом в тот момент было жарко, может, бомба какая в кратер попала или сбитый глайдер – я не знаю. Но чудо, все одно, чудо из чудес.

– А о чем вы непосредственно перед началом извержения говорили с вашим доместиком схолом, синклитик Киндяшков?

– Не помню. – Я пожал плечами. – Вероятно, о том, что нам конец. А вы что, меня в чем-то подозреваете?

– Ну разве что в утрате изделия, но… Это же война. Больше ни у кого нет вопросов к синклитику Киндяшкову? Нет? Прекрасно. Если все считают его действия при обороне Роксаны удовлетворительными – ну да, я не отличник, я удовлетворитель, выходит, – прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. А мы теперь заслушаем стратига флота Кислова. Архонт, вы были вторым флагманом, а у военных, если не ошибаюсь, принято высказываться начиная с младшего по званию или должности.

– Так точно, – кивнул Евгений, спокойно глядя на Черикаеву своими карими глазами. – С какого момента операции синклит и ареопаг желают заслушать мой доклад?

– Пожалуй, – подал голос Новохатский, – с момента, когда вами был обнаружен противник.

– Как прикажете, эфор, – согласился Кислов. – Эскадренный разведывательный фрегат «Орлан» обнаружил соединение противника при показателе «ноль, запятая, двести семнадцать» в двенадцать ноль одну по средней Ахайе. В момент обнаружения противника флот совершал торможение. Я держал свой флаг на дредноуте «Саламис», возглавляя авангард флота. После доклада с «Орлана» я немедленно связался с командующим флотом, друнгарием Скуриди, чтобы доложить ему об оперативной обстановке.

– Продолжайте, стратиг, – негромко произнес Иван, когда архонт замолк, словно запнулся. – Что было дальше?

– Друнгарий Скуриди в указанный момент спал, и контакт с ним удалось установить только в двенадцать часов семнадцать минут. Я немедленно произвел доклад.

Ого! Ваня дрых? Скандальненько! Выходит, заседание назначено на сегодняшний день из-за того, что выспался наконец не я один?

Лена, наверное, подумала в этот момент что-то похожее, потому как мрачно усмехнулась словам Кислова. Товарищи космофлотцы, к раздаче ай-люлей – будьте готовы!

– Мы тут же обсудили сложившуюся ситуацию с друнгарием и пришли к выводу о том, что вступление в прямой бой с неприятелем крайне рискованно. В нашем флоте на момент обнаружения врага насчитывалось семнадцать тяжелых и пятнадцать средних вымпелов эскадренного боя, против соответственно двадцати семи и двадцати одного у Каракорума, что давало противнику значительное тактическое преимущество. Вместе с тем, по данным сканеров, Роксана все еще продолжала обороняться, и отступление перед противником также становилось невозможным. На оперативном совещании было принято решение вывести вперед флаероносную группировку для разведки боем и по возможности для нанесения врагу урона силами флаерации. Имея двадцать один средний флаероносец против пятнадцати каракорумских, при шести против восьми ударных, и двадцать два эскортных флаероносца против сорока противника, мы вполне могли рассчитывать на паритет в количестве флаеров. Друнгарий Скуриди также серьезно рассчитывал на то, что обороняющий планету контр-адмирал Киндяшков ощутимо проредил флаерогруппы темника Денецкого, и расчет его оправдался в высшей степени.

– Вот как? – подал голос Крапивинцев. – Действительно ощутимо проредил?

– Я бы даже сказал, что он проредил их серьезно, синклитик, – ответил Женя. – Может быть, даже значительно.

Аххх, да! Еще! Хвалите, ну хвалите же меня сильнее, поручик! О-о-о-о, das ist fantastisch!

– Флот, во исполнение приказа друнгария, начал эволюции по изменению ордера, а я приготовился перенести свой флаг с «Саламиса» на «Анику-воина», когда мы были обнаружены неприятелем. Его силы были довольно заметно распылены по системе, но с нашим обнаружением они начали выдвижение к точке рандеву. Было отмечено вхождение нескольких кораблей противника в атмосферу Роксаны, после чего они подверглись мощному обстрелу с поверхности планеты. По результатам кратковременного огневого контакта наши сканеры зафиксировали гибель одного тяжелого вымпела, предположительно дредноута, трех средних и шестнадцати легких вымпелов. В последних мы на тот момент уже и так имели существенное преимущество. Степень поврежденности остальных обстрелянных кораблей врага нам была еще неизвестна, но по средним вымпелам мы приблизились к паритету сил. Превосходство врага в тяжелых вымпелах все еще оставалось подавляющим, отчего прямое столкновение по-прежнему было крайне опасным и нежелательным.

Кислов сделал глоток воды и продолжил:

– По совету друнгария Скуриди я перенес свой флаг на наиболее приспособленный для тактического руководства корабль, фрегат «Орлан», и возглавил авангард, куда были включены все наши флаероносные и средние вымпелы, а также большая часть легких сил. Пользуясь преимуществом в скорости, я форсировал сжиматели пространства и начал отрыв от тяжелых сил, одновременно перестраивая авангард в три колонны таким образом, чтобы тяжелые силы могли пройти между ними, ведя продольный огонь без риска задеть свои корабли. Противник принял схожий ордер, выдвинув легкие, средние и флаероносные силы четырьмя колоннами. Достигнув расстояния уверенного удара флаерами, я принял решение выключить сжиматели пространства и лечь в дрейф, поскольку достигнуть расстояния огневого контакта казалось мне все еще нецелесообразным, так как враг имел на четыре средних вымпела больше, а его ударные и часть средних флаероносцев предположительно были вооружены орбитальными лазерами. У меня только флаероносец «Дедал» был вооружен для эскадренной баталии, что делало артиллерийский бой еще более нежелательным. В шестнадцать часов одну минуту по средней Ахайе я отдал приказ начать выпускать флаеры с палуб, а эшелонам отдал распоряжение принять оборонительный ордер для отражения возможной атаки флаеров. Неприятель также начал выпускать флаеры, однако скорость движения мне навстречу снизил и также принял оборонительный ордер. При этом в процентном соотношении кораблей ПКО с основными силами у него осталось гораздо больше, чем у нас. Количество выпущенных флаеров неприятеля явно не совпадало с расчетным: вместо ожидаемых двух тысяч двухсот против наших двух тысяч шестисот шестидесяти восьми флаеров мы засекли только чуть более полутора тысяч флаеров, из них сорок два выпущены были с крейсеров.

Стратиг помолчал мгновение:

– После того как все флаеры были выпущены, я приказал начать атаку вражеской колонны номер четыре.

Пока Кислов читал свой доклад, я наблюдал описываемые им действия на компьютерной реконструкции боя.

Так, а почему ж он именно четвертую колонну атаковал-то? Хм… О, вот оно! Единственная колонна, где крейсера не выпускали флаеров. Поскольку места под ангары нужно довольно много, вооружение у крейсера-флаероносца будет слабее. Следовательно, не надеялся на разгром флаерации врага малой кровью, после чего можно было бы раздраконить вражеские крейсера флаерами, и стремился немедленно повредить или уничтожить наиболее боеспособные в артиллерийском бою корабли. Умно́.

– Наше намерение атаковать именно эту колонну было очевидно, и неприятель, видя наше преимущество во флаерации, – продолжал докладывать Евгений, – сконцентрировал свои флаеры в непосредственной близости от нее, полагаясь, вероятно, на прикрытие зенитной артиллерии кораблей. Таким образом атака на колонну четыре становилась для нас чрезвычайно затруднена и должна была быть сопряжена со слишком большими потерями, в связи с чем, по прохождению ударной волны трех четвертей расстояния до колонны четыре, флаерация была перенаправлена на немного отстающую относительно других колонн колонну два. Расстояние в указанный момент было таково, что противник не имел возможности сконцентрировать в ней свои флаеры так же, как в четвертой колонне, но вполне мог ударную волну перехватить, что и предпринял.

Кислов вновь сделал глоток воды (слышал я, они с Ваней в честь победы изрядно назюзюкались, не иначе сушнячок-с), окинув взглядом собравшихся. Собравшиеся с увлечением разбирались в схеме битвы и предпринимаемых во время нее маневрах.

– Гм. – Архонт поставил стакан на место. – Еще когда у Микен был уничтожен каракорумский Флот поддержания порядка, аналитиками генштаба и пилотами было отмечено, что флаеры Каракорума несколько уступают по техническим характеристикам. Тогда все было списано на третьестепенность по важности задач, поставленных Флоту поддержания порядка, и было высказано предположение о том, что слабое сопротивление обусловлено как неопытностью пилотов, так и тем, что к Микенам были направлены флаероносцы с устаревшей, но не выработавшей ресурс техникой. Этот довод, однако, был опровергнут практикой. Около двух третей каракорумской флаерации укомплектовано морально устаревшими, хотя и вполне еще «зубастыми» машинами. Вероятно, это связано со слишком большими затратами на крупные артиллерийские корабли, что не позволило укомплектовать летный парк флаероносцев Каракорума новыми машинами. Так или иначе, пользуясь количественным и качественным превосходством, нам удалось уничтожить около половины вражеских флаеров в течение первых нескольких минут боя. Наши потери составили порядка двухсот машин, около семисот флаеров связали перехватчики врага боем, остальные вновь были ориентированы на колонну четыре. Противник смог создать плотный заградительный огонь. Плотный, но не непроницаемый! Флаерация нанесла удар, после чего, совместно со связывавшими ранее флаеры врага машинами отступила для пополнения боекомплекта. По результатам боя нами было безвозвратно потеряно шестьсот семь машин, обратимые потери составили пятьсот две машины. Часть сбитых пилотов потом удалось найти и подобрать их спасательные капсулы. При этом нами было отмечено девятьсот двенадцать летных побед, уничтожено или повреждено до уровня покидания экипажем корабля семьдесят восемь легких кораблей типа корвет и канонерка, двадцать пять фрегатов, девять из десяти флаероносцев Каноэ-класса, два средних флаероносца Сапсан-класса и один Борджигин-класса, ударный флаероносец «Бортэ» и два из четырех легких крейсеров Мухали-класса. Еще один крейсер того же класса и флаероносец Джучи-класса получили тяжелые повреждения и вынуждены были выйти из боя. О том, каково количество поврежденных легких кораблей противника, судить невозможно, но не менее полусотни фрегатов, корветов и канонерок. Был достигнут паритет легких сил. В строю осталась одна тысяча пятьсот двенадцать флаеров. Мной было принято решение сразу после их перевооружения двинуться вперед и под прикрытием флаерации начать артиллерийский бой, что и было предпринято к семнадцати часам сорока минутам по средней Ахайе. К этому моменту была установлена и причина все увеличивавшегося отставания колонны номер два. Аппаратура «Орлана» обнаружила в ней тяжелый флаеронесущий крейсер «Батыр». Разгромленная колонна номер четыре к указанному моменту была разделена на две части, каждая из которых присоединилась к колоннам один и три соответственно.

Кислов оглядел присутствующих:

– Так как связь с отставшими тяжелыми силами была из-за их нахождения в сжимаемом пространстве неустойчива и прерывиста, я принял решение атаковать, невзирая на наличие тяжелого крейсера во вражеском ордере. Признаю, я совершил на сближении довольно рискованный маневр, перестроив свои силы в две колонны против вражеских колонн один и три. Колонна номер два была атакована флаерацией. Видя наши действия, противник в свою очередь перекинул все свои флаеры к атакуемой колонне номер два, существенно осложнив пилотам задачу по уничтожению первичной цели – тяжелого крейсера «Батыр». Несмотря на отчаянное и мужественное сопротивление вражеских пилотов и плотный зенитный огонь, задача была ими выполнена. Крейсер «Батыр», два из трех крейсеров Сэбду-класса и более семидесяти легких вымпелов врага были уничтожены, зафиксирована двести одна летная победа. Все флаероносцы колонны два получили повреждения, о степени тяжести которых я судить не берусь. Наши потери составили семьсот девятнадцать машин безвозвратными и сто две обратимыми. С этого момента флаерация флота Унии перестала существовать как решающая сила и была отозвана на перевооружение.

А ведь не выгораживает себя мужик, признает тяжесть потерь… Уважаю.

– Одновременно с началом атаки на колонну номер два состоялся и огневой контакт между противостоящими колоннами крейсеров. Вражеская колонна один была атакована нашей первой колонной в составе двух крейсеров Спартриот-класса, «Лакедомонянина» и «Эскувита» и шести крейсеров Мурена-класса. С самого начала противник попытался сократить дистанцию, что, как сразу выяснилось, было обусловлено отсутствием на крейсерах Боорчу-класса гравитационных орудий, а их было три из шести крейсеров колонны. При этом легкие вымпелы отступили к тяжелым силам флота.

Женя опять сделал глоток из стакана:

– Имея четырнадцать гравипушек против всего трех вражеских, нам быстро удалось разгромить врага. Были сбиты два крейсера Сэбду-класса, два Боорчу-класса и один Мухали-класса, после чего флаероносцы врага стремительно отступили. Одна из мурен – крейсер «Скат» – получил повреждения и вынужден был выйти из боя. Невзирая на меткий огонь, оставшемуся крейсеру Боорчу-класса удалось прорваться на расстояние выстрела из орбитальных лазеров и уничтожить легкий крейсер «Катран» и полностью сбить щиты «Эскувита», нанеся ему повреждения. Ответным огнем крейсер неприятеля был уничтожен.

Кислов покосился на стакан, но тот был уже пуст, а наливать в него минералочку посреди спича ему было неудобно.

– Колонна два в составе трех кораблей Спартриот-класса и пяти Мурена-класса атаковала шесть вражеских крейсеров Сэбду-класса. В результате артиллерийской дуэли четыре вражеских корабля были сбиты, три мурены потеряны, одна вышла из боя, получив тяжелые повреждения. Противник начал отступление, но подоспевший сэбду из третьей колонны выровнял соотношение сил. В дальнейшем бою все корабли с обеих сторон, кроме крейсера «Спартриот», тоже получили тяжелые повреждения и вышли из боя. Таким образом легкие силы неприятеля были уничтожены до начала столкновения основных сил, которые как раз к этому моменту и прибыли к месту боя. Тяжелые силы Каракорума также приблизились, что вынудило меня начать отступление. Следуя приказу командующего флотом друнгария Скуриди, я переподчинил ему легкие крейсера и занялся спасением сбитых пилотов. Кроме того, оставшиеся под моим командованием флаеры продолжили вылеты для охоты на отбившиеся от основной колонны корабли врага. Потеряв четыре флаера, мы уничтожили двадцать две канонерки, пять корветов, три фрегата, один из которых был сбит флаероносцем «Дедал», а также добили флаерами и миноносцами один из крейсеров Сэбду-класса, сам «Сэбду». У меня все, господа.

– Надеюсь, что выражу общее мнение, – прозвучал в установившейся тишине голос эфора Новохатского, – сказав, что вы действовали в высшей степени грамотно и компетентно.

– Полагаю, что выразите, – ответила ему Черикаева. – Всех с этим согласных прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. Друнгарий флота Скуриди, мы ожидаем вашего доклада.

– Я готов, – спокойно произнес Иван. – Господа закончили с наградными листами? Прекрасно, я тоже. Однако должен заметить, что стратиг Кислов осуществлял руководство с «Орлана», а все представляют себе, что это за консервная банка в смысле защиты на передовой, в зоне поражения орудиями противника. В связи с этим мной также направлена заявка на награждение его медалью «За личное мужество». Предвосхищая вопросы, скажу, что такое нахождение второго флагмана было связано с опасностью радиоэлектронной атаки на наши системы связи. Прошу синклит и ареопаг мое предложение поддержать, ходатайствовать перед Геральдической комиссией о награждении.

Геральдическая комиссия – это Ника со товарищи, наши «надсмотрщики» по финчасти. Ордена-медали утверждают. На мой неискушенный взгляд, утвердить они должны бы – но кто знает? Поставил, конечно, галочку в графе про одобрям.

– Итак, мой доклад о действиях. Приступим. – Скуриди прокашлялся. – На момент встречи тяжелых сил флот Унии насчитывал в своем составе семнадцать тяжелых вымпелов, из них десять – тяжелые крейсера и броненосцы. При этом силы противника были представлены двадцатью пятью тяжелыми вымпелами, из которых восемь, а это треть всех сил неприятеля, являлись дредноутами. Кроме того, после первой фазы боя к основным силам возглавляемого мной флота присоединились три легких крейсера Спартриот-класса и четыре Мурена-класса, часть из которых имела небольшие повреждения. Противник же практически полностью лишился флаерации, однако и атака оставшихся флаеров Унии на плотное вражеское построение не принесла бы сколь-либо заметного успеха, притом потери в оставшихся флаерах были бы более чем серьезными. В сложившихся обстоятельствах развязывать бой основных сил, невзирая даже на нахождение в составе наших сил сверхдредноута «Дромон» и супервысокую расчетную живучесть броненосцев Мерримак-класса, было чрезвычайно рискованно. Однако задача по деблокаде Роксаны в результате боя легких сил флотов выполнена не была. Благодаря восстановившейся связи со штабом адмирала Киндяшкова нам было известно о крайне тяжелой обстановке на планете, и промедление с нашей стороны могло стать приговором защитникам Роксаны. Получены были также данные сканеров и иных систем наблюдения планеты, что позволило нам установить точное количество дальнобойных орудий в эскадре неприятеля: шестьдесят три гравитационных орудия против наших шестидесяти двух.

Ваня невесело усмехнулся:

– Разумеется, это с учетом вооружения легких крейсеров и без учета более мощных орбитальных лазеров. Гибель «Катрана» ярко продемонстрировала мощь орудий средней дальности, в связи с чем выдвижение на дистанцию боя этого оружия в мои планы не входило. Полагающий себя в гораздо более выгодном положении адмирал Пак, судя по эволюциям его флота, также не был намерен вести бой на сближении. Я полагаю, что по тем же резонам. Тщательно взвесив все ранее изложенное и проведя блицсовещание с капитанами кораблей, я принял решение бой вражеским силам дать.

Мнда. Ну, молодец, конечно, что еще сказать? Спас шкуру человека, который всегда был мне особенно близок и дорог – меня. Но если бы его разгромили… Лишиться флота в сложившейся ситуации для Унии было бы смерти подобно. И все это понимают. И многие, гадом буду, такое решение не одобряют. Да что там, если полностью абстрагироваться от ситуации, такое решение и я не одобрил бы!

А впрочем, победителей не судят. Хотя, быть может, и напрасно.

– Противник для сражения предпочел не разделять тяжелые силы на несколько колонн, а избрал построение «стена», чем перекрыл мне путь к Роксане и вновь прервал связь флота с планетой. Мной было принято решение использовать схожий строй «снежинки», где расстояние между кораблями не равное, как в «стене», а, составляя все же сравнительно однородный строй, корабли сконцентрированы группами, что позволяет вести более акцентированный и плотный огонь несколькими кораблями по одной цели. Кроме того, более маневренные и подвижные легкие крейсера были выделены мной в отдельную бригаду и отправлены на фланг для производства косой атаки. Противник в свою очередь начал перестроение из «стены» в «снежинки», однако к началу огневого контакта перестроение закончить не успел, что на начальной стадии боя дало нам преимущество в концентрации огня. Через двадцать минут после начала боестолкновения тяжелый крейсер «Архонт» получил серьезные повреждения и принужден был отступить, покинув строй. У Каракорума из строя вышли по одному тяжелому крейсеру Джамуха-класса и Эльчидай-класса, однако перестроение враг практически закончил, и общий перевес в огневой мощи должен был сказаться. Еще через десять минут строй принужден был покинуть крейсер «Пельтаст». Двумя минутами позже ответным огнем был уничтожен вражеский крейсер «Батыр», не имевший, как выяснилось, никакого бронирования и защищенный исключительно щитами.

Скуриди кашлянул, прочищая горло и, наверное, подбирая слова для продолжения отчета. Хорошо его понимаю, в тот момент его положение держалось на волоске, и Ивану, для изменения рисунка боя, необходимо было либо начать активное маневрирование колоннами, что было чревато потерей управления флотом, либо… Либо отступать.

– Невзирая на этот успех, а также на то, что «Дромону» удалось полностью сбить щиты на «Ихтиозавре», оперативная обстановка складывалась скорее в пользу адмирала Пака, и только фланговая атака легких сил заставила противника попятиться, разрывая дистанцию между флотами. Начать немедленное преследование я не решился, занятый переформированием строя. Часть крейсеров с обеих сторон уже лишилась щитов и получила повреждения – устранение последствий вражеского огня также требовало времени. Только этими обстоятельствами объясняется то, что успешный фланговый удар легких крейсеров не был мной поддержан.

Скуриди помолчал пару мгновений и снова продолжил свою речь:

– Противник, не имея глубины строя, не смог прийти на помощь атакуемому крейсерами дредноуту «Беелзебуффо», а его попытка сорвать атаку легкими силами была парирована нашими корветами и фрегатами. В свою очередь, «Беелзебуффо» не успел завершить разворот к бригаде легких крейсеров и смог встретить их огнем всего двух из четырех своих гравитационных орудий. В результате атаки дредноут врага был уничтожен, нами были потерян крейсер «Угорь», получивший тяжелые повреждения крейсер «Фиванец» выкатился из строя, потеряв управление и ход, отстрелил спасательные капсулы и начал неконтролируемый дрейф в сторону вражеского флота. Признаков жизни корабль не подавал и был определен обеими сторонами как сбитый. В связи с приближением дредноута «Чагадай» и двух крейсеров Джамуха-класса бригада легких сил была отозвана к основным формированиям флота. Щиты на тот момент удалось сохранить только крейсеру «Акула».

Иван все же не выдержал и приложился к стакану с водой. Да, сушнячок-с – это дело такое…

– С общим учетом зафиксированных повреждений кораблей, как наших, так и противника, а равно с учетом понесенных потерь в вымпелах обоих флотов ситуация складывалась скорее в нашу пользу, в связи с чем я принял решение продолжить бой. Перестроив свои корабли в две колонны и имея в качестве оперативного резерва бригаду легких крейсеров, я начал сближение с флотом Каракорума. Адмирал Пак построился тремя колоннами и также двинулся мне навстречу, при этом его эволюции ясно указывали на попытку охвата, когда он попытается атаковать одну из моих колонн двумя своими, связав при этом вторую боем. Я в свою очередь не мог допустить такой ситуации, но и дробить свои силы также возможности не имел. Включение же в строй легких крейсеров было бы равносильно их самоподрыву, поскольку все уже имели повреждения, и только у кораблей Мурена-класса были щиты. В результате активного маневрирования в пространстве эскадры несколько раз сближались на расстояние огня, однако обмен залпами не привел к каким-либо потерям ни у одной из сторон. При этом однажды противнику почти удалось реализовать свой план, и только то, что стратиг Кислов обозначил начало атаки флаерацией, позволило одной из моих колонн вырваться из клещей. Продолжение атаки флаерами я категорически запретил, поскольку полагал, что польза от угрозы их применения гораздо более существенная, нежели само их применение.

Кислов мрачно усмехнулся и кивнул – вероятно, считал так же.

– Отступившая после ложной атаки флаеров колонна неприятеля прошла в непосредственной близости от сбитого легкого крейсера «Фиванец». Совершенно неожиданно тот открыл огонь из орбитальных лазеров, плазмобоев и торпедных аппаратов, тяжело повредив крейсер «Джамуха» и лишившийся ранее щитов дредноут «Ихтиозавр». Ответным огнем крейсер был уничтожен. Через две минуты флот Каракорума начал отступление к Роксане, связь с которой к тому моменту восстановилась. О том, что продвижение войск противника на планете удалось полностью остановить, как и о пленении темника Денецкого, мне было известно, бой же эскадр теперь, после выпадения из строя вражеских дредноута и крейсера, окончательно начал складываться в пользу Унии. При этом, однако, я отдавал себе отчет, что полный разгром врага обойдется нашему флоту неоправданно дорого, в связи с чем вызвал на связь командующего вражеской эскадрой, контр-адмирала Пака, и предложил заключить перемирие для того, чтобы он мог эвакуировать свои войска с планеты и отступить. Стратиг флота Кислов на совещании старших командиров мое решение поддержал. После недолгого размышления и, судя по данным перехвата, совещания со своими капитанами, адмирал Пак мое предложение принял. Перемирие было установлено и на поверхности планеты. В течение следующих четырех часов противник полностью очистил Роксану и начал отступление из системы. У меня все, господа.

– Интересно, с Киндяшковым вы по этому поводу посоветовались? – негромко усмехнулась Солодухина.

– Согласовать такое решение с командующим планетарными силами, контр-адмиралом Киндяшковым, я не мог в силу того, что он в это время находился в реанимационном отделении.

– Вот как? – удивленно вскинула брови Черикаева. – Синклитик, а что вы там делали?

– Лечился от наркотической зависимости, – хмыкнул я. – Госпожа дукс полагает, что я мог вести непрерывное командование войсками в течение более чем трех суток без использования стимуляторов? В какую гадость после них превращается кровь человека, дуксу известно? Впрочем, раз уж тут интересуются моим мнением, я думаю, что друнгарий флота Скуриди принял единственно верное, нет – единственно возможное решение. И бой он провел, как мне кажется, идеально.

«За что же, не боясь греха, кукушка хвалит петуха?» Вот за это и хвалит. Героям нужно выступить единой когортой, а то сожрут из банальной зависти.

– Нам понятно ваше мнение, – спокойно ответила Лена. – Всех с этим согласных прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. Всех несогласных, соответственно, о порицании.

– Имеется еще одно предложение, дукс, – подал я голос. – Вы позволите?

Лена с интересом поглядела на меня, всем своим видом, казалось, вопрошая: «Как, оно еще и разговаривает?» и кивнула.

– Пожалуйста, синклитик Киндяшков.

– Благодарю. Господа, лично у меня нет никаких сомнений в том, что эта наша победа является не только следствием прекрасной подготовленности солдат и космофлотцев и не только результатом высокой компетентности друнгария и стратига. Я уверен, что не в меньшей степени эта победа скована руками тружеников тыла, что обеспечили ее в том числе и наместники планет, определившие наше экономическое и техническое превосходство. Полагаю, что наместники планет, занимавшие эти должности до начала операции «Согласие», сделали все необходимое для ее успешного завершения, а потому должны быть награждены знаком «Трудового порфирного знамени».

Интересно, все сразу вспомнят, что я вообще-то по основной должности тоже наместник, а адмирал так, по совместительству?

Ну а что? Чем я не Брежнев? Я тоже хочу сиськи-масиськи и полную грудь орденов и медалей: за них, в конце концов, деньги доплачивают, да и респект от ботов немалый. У Вани с Женей вон уже по ахайской «Серебряной сове» третьей степени за микенское мочилово, а мне, кроме медали «За безупречную службу» да значка ГТО, и похвастаться нечем. Надо догонять и перегонять Америку…

– Возражений нет? – задумчиво спросила наместник мазерворлда Бизантия и его дукс. – Тогда тоже прошу проголосовать.

На пульте мигнул значок полученной почты – это Солодухина ехидно интересовалась, не стоит ли мне, наркомашке такому, еще и нашивку за ранение присвоить. Пострадал же от химии, че.

Было бы неплохо, конечно, но с учетом того, что последнюю инъекцию я делал себе сам, едва не силой отняв препарат у Ромки, это с тем же успехом можно было рассматривать и как самострел, а за это принято карать. В этом духе Свете и ответил. Заодно поинтересовался, не жмет ли ей «Безупречная служба» первой степени, которую ей за оперативное развертывание войск в системах Ахайи вручили, пока я Роксану оборонял.

Не ответила, разумеется.

– Так-с, подводим результаты голосования, – сказала Черикаева. – Предложение о награждении знаком «Трудового порфирного знамени» синклитиков Киндяшкова, Черивановой, Крапивинцева, Гришиной, Деулина, дукса Черикаевой, архонта Голомысова, стратига Данченко, эфора Новохатского утверждено. Награждение стратига Кислова медалью «За личное мужество» утверждено. Награждение синклитика Киндяшкова и стратига Кислова орденом «Стального орла» с мечами и лавровыми листьями утверждено, стратигу Кислову Геральдическая комиссия заменила его на аналогичный ахайский орден «Афина Паллада» с серебряным щитом. Награждение друнгария флота Скуриди орденом «Стального орла» с мечами утверждено.

О как. А Ваню-то прокатили. Главкому дали «Чернобыльского воробья» третьей степени, а нам с Кисловым – второй. Не иначе поссорить хотят.

Интриги там, интриги здесь. Без них не встать, без них не сесть…

– Это дело надобно обмыть, господа и дамы, – усмехнулся Кислов. – Предлагаю сделать перерыв в заседании на два часа. Мы с друнгарием флота пока к синклитику Киндяшкову слетаем, обсудим выкладки по государственному устройству из гранд-сметы эфора и дукса. Под водочку.

– Не возражаю, – откровенно рассмеялся Новохатский. – Предлагаю голосовать.

– Только не переусердствуйте там, – ухмыльнулся Крапивинцев.

– А вы что, синклитик, свою награду не спрыснете, раз нам такие советы даете? – делано изумился Скуриди.

По залу заседаний разнеслись приглушенные смешки. И только совершенно непьющий Деулин мрачным взглядом смотрел на присутствующих.

– Ну давайте, что ли, выпьем за свежеполученные знаки отчета? – хмыкнул Ваня, поднимая кружку с пивом. – Какой отчет, такие знаки…

– Надо не просто победить, – флегматично ответил Кислов, чокаясь с нами, – но и всем об этом подробно рассказать. Вон, маршалы Артемов и Калмыков за захват Люденбурга по «Золотой лилии» поимели, хотя там уже ни флота, ни сильной армии, ни приличных ПКО не было… Все на Йорке осталось. Зато как пели про «малой кровью, на чужой территории», наверное…

Собрались мы в моих апартаментах. Не то чтобы нам больше заняться было нечем, кроме как пива попить, наоборот: на орбите разворачивались ахайские орбитальные верфи, те из уже имевшихся, что удалось полностью восстановить, пытались чинить избитые до полной неузнаваемости боевые корабли, госпитали и больницы все еще были забиты ранеными, города на Ойкумене продолжали отстраиваться, и чего-то постоянно не хватало… Но ничего глобального меж тем не происходило, если не считать всенародного голосования за проекты памятника Победы. Нам же сейчас предстояло обсудить стратегические вопросы, так что текучку я бессовестно свалил на флигель-адъютантов (пускай утвержденные генштабом ордена «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени отрабатывают), друнгарий и стратиг пристегнули им в подмогу своих, и мы уединились, чтоб попить пивка и проверить на практике известное высказывание о том, что, когда в одном месте одновременно собираются три в высшей степени образованных и приятных джентльмена, это обычно заканчивается либо переворотом, либо мировой войной.

– А мне грех жаловаться. – Я отхлебнул из кружки желтого пенистого напитка. – «Трудовое знамя» вот дали…

– И как это Леночка тебе не подкузьмила по этому поводу, орденоносный ты наш? – хитро поглядел на меня Скуриди. – Думаешь, себе его тоже шибко хотела?

– И это верно, – ответил я. – И потом, это такой сыр в мышеловке или отвлекающий маневр, если желаете.

Я вытащил из ящика две папки с распечатками и небрежно бросил их на стол.

– Вот, Солодухина поделилась. Почитайте, довольно интересно.

В папках этих были собранные контрразведкой данные о действиях политической полиции, про существование которой все, положа руку на сердце, давно забыли. Замполитов из нее в войска и на флот не присылали, каких-то громких расследований или разоблачений с их участием тоже не случилось… А Лена, оказывается, времени зря не теряла, применяла это свое орудие с большим умом, внедряла агентов куда только можно, компромат собирала… У нее, оказывается, даже запись посещения моих покоев жрицей любви есть. Одна. Из конторы доместиков скопировала – Савватий ее агента уже заарестовал, сейчас допрашивает.

Ну и у остальных тоже или просто ее люди, или завербованные политической полицией сотрудники есть, кроме, разумеется, Светы. Это ж надо было – не просто попробовать внедриться в контрразведку, а попытаться едва ли не полностью перехватить управление ею. Ой, как Света взбеленилась… Только ее почти невменяемое состояние может объяснить тот факт, что она вчера поздно вечером позвонила мне, – я как раз только-только Диму из туалета, где он забаррикадировался, выманил и решал, помиловать или обмануть и наказать за то, что он в своем блоге про меня написал, – и прямым текстом предложила союз. Обсудили условия, конечно…

Так что главвреда «Новостей Жестокой Галактики» она, получается, от порки спасла.

Господа флотоводцы, читая все это и многое, многое другое, мрачно цедили сквозь зубы пиво и матерные ругательства. Наконец краткая выжимка из досье была ими прочитана, и на меня угрюмо уставились две пары карих глаз.

– Что-то не нравится мне ваша дукс… – растягивая слова, произнес наконец Женя.

– Тогда нечего было ее жрать, – отрезал Скуриди. – Твои предложения, Андрей?

– Не мои, а наши. Со Светой. К тому же нам интересно, что думаете предпринять вы по поводу всего этого вот… – Я покрутил кистью руки в воздухе, подбирая слова.

– Непотребства, – подсказал Кислов. – Поступило предложение Черикаеву кончать. Насколько я понял, она готовит ситуацию, когда каждый из участников шапито имени Унии окажется достаточно замаран, чтобы вброс компромата привел его либо к выбыванию, либо, что вероятнее, к аресту.

– Предложение интересное, – хмыкнул Скуриди. – И весьма заманчивое. Только каким образом предполагаешь его осуществить? Популярность в войсках у Светы не настолько высока, чтобы солдаты и офицеры бизантийского гарнизона отправились штурмовать резиденцию дукса. Да и охраняют ее доместики, а не юнкера. Нет, нету там революционной ситуации, не взять нам этот Зимний дворец таким образом.

– Вброс информации о готовящемся дуксом перевороте не поможет? – спросил Кислов.

– Я подготовил его через, хм, один оппозиционный канал Роксаны, но, скорее всего, нет. – Я покачал головой. – И даже наше совместное воззвание не поможет. Вас обоих на флоте теперь практически боготворят, гарнизон Роксаны за мной тоже сейчас хоть в огонь, хоть в воду, но…

Я сделал еще один глоток пива.

– Надо законным методом ее убирать, – согласился Иван. – У нас же после перевыборов в синклите и ареопаге внутренние перевыборы главы правительства должны пройти.

– Синклитики Новохатского фиг поддержат, – заметил Евгений и начал наливать себе в кружку пива из кеги.

– Нет, – усмехнулся я. – А вот героя битвы при Роксане – запросто. Нет, не меня, не стоит дергаться, камрады. Я полагаю, что должность эфора, а титул главы синклита по предложенным нам Леной и Димой прожектам именно таков, следует занять нынешнему друнгарию флота, синклитику Скуриди. Предлагается также ввести позицию архистратига – верховного главнокомандующего армией и флотом – и назначить на этот ответственный пост его же. Стратигу Кислову, по нашему мнению, надлежит стать друнгарием флота. Синклитику Солодухиной ее должность кажется вполне комфортной. Заместителя друнгария армии, стратига армии, она предлагает выбрать из членов ареопага, а стратига флота – из синклитиков. Кроме того, мы с ней убеждены в том, что политическую полицию стоит распустить… Лично я-то считаю, что надо на фиг разогнать, с чистками, люстрацией и репрессиями… а весь собранный дуксом материал – уничтожить. Вашего покорного слугу вполне устроит звание стратига флота или внешней разведки. Лучше, конечно, и то и другое.

Так что, канал связи с Солодухиной открываем или наше предложение вам неинтересно?

Новое штатное расписание мы приняли без особых проблем. Держава наша (велика и обильна, ага) получила, в порядке компромисса, название Объединенная Эллада, со столицей в Бизантии, управляющим органом государства остался синклит.

Форму одежды, прическу, макияж для синклитиков-мужчин оставили бизантийскими, а для синклитиков-женщин сделали ахайскими. Тут даже я без спора проголосовал, причем одним из первых. У Нади с Олей такие ножки, м-м-м-м…

Изменения, как видите, были минимальными, да и вступить в силу (кроме названия страны) должны были только после интернет-выборов, что вполне логично – кой смысл сейчас бороться за какие-то чины, коли уже послезавтра половина синклита может смениться? Что вступало в силу сразу, так это объединенный для обеих стран рейтинг. Архонты, которые безбожно профукали все полимеры, пользовались в своем секторе, мягко говоря, довольно условной популярностью, а каким образом окончательная редакция «Союзного договора» повлияет на ботов, оставалось только гадать. В Бизантии же, наоборот, объединение с нашими младшими братьями-славя… пардон, ромеями было воспринято скорее на ура, нежели наоборот. От желающих идти защищать «братский народ» в военкоматах было не протолкнуться, так что объединение рейтингов было необходимо: архонты и так балансировали на самой грани автоматического остракизма, а Владимира Чурова в наш сектор галактики отчего-то до сих пор не завезли.

Лично меня объединенный рейтинг не порадовал. «Средняя температура по больнице» для бизантийского крыла синклита изрядно упала, так что теперь мой иммунитет от перевыборов висел на волоске, а если быть точным, на двух сотых процента. И за сегодняшний день мог ведь и упасть… Надобно воздержаться будет от резких политических движений.

Зато Новохатский вдруг тоже стал для электората неприкосновенным – то-то порадовался, поди. Он даже Лену, державшую высокие показатели за счет успешного руководства мазерворлдом, умудрился обскакать. Что неудивительно, в общем. Помнится, в свое время Михаил Сергеевич Горбачев в США имел куда как более высокий рейтинг, чем Рональд Уилсон Рейган, и будь у него правовая возможность, запросто мог бы стать американским президентом. Тут ситуация схожая, я считаю.

– Что ж, открытую часть заседания синклита и ареопага предлагаю считать законченной, – резюмировала результаты голосований Черикаева. – Переходим к закрытой части. Господа, кто-то имеет что-то сказать?

– Я, если позволите, – подал голос Скуриди.

– Нет возражений? – спросила Лена. – Прошу вас, друнгарий.

– Господа и дамы. – Иван обвел всех присутствующих мрачным взглядом. – У нас не осталось ни одного тяжелого корабля, не нуждающегося в ремонте. Флаерогруппы флота и крейсерские силы понесли тяжелые потери, излучатели гравитационных орудий расстреляны и нуждаются в замене. Вверенные мне силы не смогут противостоять Каракоруму в том случае, если вторая половина его флота решит вторгнуться в наши пределы. Я не исключаю также возможности удара по нам со стороны Кумахи и Этрурии. Возможно даже, что удар этот будет союзным. В последнем случае флоту также совершенно нечего противопоставить неприятелю. Господа, Элладе срочно требуется мир.

– Грядущие перевыборы могут существенно изменить политический баланс у наших соседей, – предположил Новохатский. – Стоит ли затевать переговоры с хуралом, если нам неизвестен его состав? Я бы предложил немного подождать.

– Согласен с вами, эфор, – кивнул Скуриди. – Но только отчасти. Да, по линии разведки нам известно о низкой популярности нойонов в народе. Можно с уверенностью сказать, что перевыборы не пройдет темник Денецкий, за что мы должны поблагодарить в первую очередь синклитика Киндяшкова и его эффектную выходку с линчеванием нойона. Маловероятно продолжение карьеры темника армии Алтынбаева, серьезная угроза отрешения от власти висит и над нойоном Паком. Шансы остальных, за исключением однозначно переизбираемой чингис Арифулловой, оцениваются аналитиками чуть более пятидесяти процентов. Все это верно. Однако мы никак не можем вести переговоры с державой, с которой находимся в состоянии войны. Это не просто противоречит традициям дипломатии, плевать бы на них из стратосферы, это сложно технически. Представьте, что кто-то из нас отправляется с дипломатической миссией в Каракорум на посольском корабле. Есть вероятность, что корабль посланника будет сбит или захвачен? Полагаю, что да, и эта вероятность довольно высока. Поэтому я думаю, что нам сейчас необходимо начать зондировать почву в нейтральных странах по вопросу их посредничества в переговорах. В тех из них, разумеется, где крутой смены политической элиты не предвидится в ближайшее время. Поскольку сейчас дипломатическими делами одновременно заведуют эфор Новохатский и дукс Черикаева, я бы просил синклит и ареопаг дать им соответствующее поручение.

– А вы можете предложить державу-посредника, друнгарий? – изогнула бровь Елена.

Не то чтобы ей эта война в жилу – она на ней очков особо не поднимает, но вот получать какие-то там поручения, а не раздавать, подрывать свое реноме – это ей точно не по кайфу.

– Это лучше сделает исполнительный друнгарий разведки Киндяшков, – безмятежно ответил Иван. – Я осуществляю лишь стратегическое руководство, оперативное и аналитика в его руках.

– Синклитик? – Черикаева поглядела на меня.

– А выбор невелик. – Я пожал плечами. – Прямых интересов в наших пределах не имеют только Берген и Аахен. Еще Пелла, но она с Каракорумом тоже в войне. Что там будет с альтингом, предсказать сейчас никто не возьмется. Объективных данных о силе их армии и флота у нас нет, но экономика вроде бы не в загоне. С другой стороны, единственный сосед недавно значительно усилился за счет Люденбурга, что создает тревожные настроения в этой державе, а несостоявшаяся уния их лишь усиливает, ибо ожидание войны зачастую хуже самой войны. Кроме этого, кому сейчас Берген, кроме как раз усилившегося Аахена, интересен? Да никому. Вот помешать его сожрать Аахену – в интересах и Кумахи, и Этрурии, и Пеллы, и даже Каракорума. Это важно каждому.

– А нам? – усмехнулся Крапивинцев.

– А нам – нет, – парировал я. – В общем, исходя из всего вышесказанного, полагаю, что поспособствовать нам может лишь аахенский стернстаг. Он, после захвата Пеллой системы Мидлсборо, граничит аж с четырьмя державами и потенциально может стать как агрессором, так и жертвой. Им выгодно сейчас играть на наших противоречиях, подобрать ключи к галактической дипломатии, и наше предложение, скорее всего, найдет с их стороны поддержку.

– А почему вы не учитываете в ваших расчетах еще одну державу, синклитик? – поинтересовался Голомысов. – Алезия ведь находится в сходном положении.

– По данным нашей разведки, архонт, – ответил я, – Алезия уже приняла решение об участии в большом разделе Ахайи. Удара алезийцев можно ожидать уже сегодня или завтра с самого утра, еще до начала голосования. Выступая союзником Каракорума в этой войне, логретта навряд ли будет объективным посредником в наших переговорах. Нет, я уверен, что гедары и годи Гаджиева будут всячески поддерживать хурал и чинить препятствия синклиту.

– И все же совсем отметать этот вариант, мне кажется, не стоит. Как и вариант с Бергеном, да-а-а… – протянул Новохатский.

– Если никто не хочет больше высказаться… Ведь не хочет? – спросила Елена. – Прелестно, давайте голосовать. Хм, принято тринадцатью голосами «за» при двух воздержавшихся.

Ну да, у эфора и дукса все еще по два голоса. И я даже знаю, кто из них эти два голоса «за» не отдал. Только доказать не могу.

– Еще вопросы?

– Да, дукс, – вновь подал голос Скуриди. – Необходимо срочно прекратить строительство дредноутов и начать постройку дромонов. Мирные инициативы могут быть и не поддержаны, а один дромон стоит в бою двух дредноутов, если же ученые доведут до ума планировавшийся к установке резервный щит, то и четырех-пяти дредноутов.

– На какие деньги, друнгарий? – поинтересовался Данченко.

В общем, хай на эту тему продолжался еще полчаса. Заложенные уже дредноуты списывать в утиль мы единодушно отказались (пригодятся еще, мол), но средства на срочную закладку двух дромонов сыскали. Жаль, мне ни один не достался – силами новенькой орбитальной верфи с Ахайи я бы контракт выполнил, но строить вундерваффе на фронтире под угрозой его захвата – это авантюризм. Причем настолько дикий, что на него не способен даже первейший раздолбай нашей команды: собственно, я.

А вот Крапивинцев сорвал банк: поскольку сверхпоставки продовольствия с Эвридики уже не требовались (удалось решить эту проблему), решено было поручить ему переоборудование «Орфея», болтающегося без дела на орбите Антиоха, в мегафлаероносец.

И за что ему такое счастье, а?

С Кисловым и Скуриди я распрощался у входов в отсеки связи, договорившись встретиться через часик в Голубой гостиной, попировать. Они за это время должны были прозондировать почву среди остальных синклитиков и архонтов на тему смещения дукса, а я помчался в свой кабинет, срочно рейтинг поднимать. Не то чтобы боюсь, что не перевыберут – отчеты с литерой «R» утверждают, что пройду в следующий состав однозначно, но хочется войти туда победителем, на белом, так сказать, коне.

– А чем ты думал вообще? – услышал я голос Анжелы, подходя к открытой двери в приемную.

А, ну да, я-то давно живу по времени Бизантия, а вот секретариат – нет, по-местному. Она сейчас как раз должна Ромке дела передавать.

– У них же совершенно другая биохимия. Ты что, полагал, действие препарата, который ты ему так любезно дал, никак не скажется?

– Привет, молодежь, – поздоровался я, входя в «предбанник». – Кому вы тут наркоту вкололи, я все слышал? Э… Ромка, ты что, плакал?

– Н-нет.

– А чего нос такой красный и глаза? И морда кислая?

– Да мы тут… – Он шмыгнул. – Мы тут на компьютере тамагочи завели.

– И он его чуть не уморил, – кивнула Анжела. – Дал человеческие лекарства.

– Надо же, я думал эта зараза в нашей стране давно миновала… – пробормотал я. – Ладно, вызывайте вашему тама Гоги коновала и запускайте «Оборону» по всем планетам. И в сеть выкладывайте. Рейтинги – швах.

– Кстати, про коновала, – припомнила Анжела. – Доктор просил напомнить, что вам завтра снова под капельницу ложиться, сказал ничего на два часа дня по Адрианополю не планировать.

– А что с рейтингами? – Ромка высморкался. – Вчера еще все было хорошо.

– А мы их сейчас с ахайскими усреднили. – Я поморщился. – Гран полити́к, мать ее за ногу. Ты сводки-то открой, чучело, и кончай реветь – не помрет твой любимый тамагоча.

Ромка покраснел, а я проследовал в свой кабинет. Опять я чем-то смутил ребенка, выходит? Детский сад, а не планета, ей-богу!

Последующий час я, во-первых, ставил резолюции на решениях, принятых префектами городов и округов, – люди они грамотные, поправлять почти ничего и не пришлось. Во-вторых, канифолил мозги Прокопию Лида и ругался с ним по поводу того, как развернуть прибывшую орбитальную верфь, чтоб она и с Центральной казенной верфью (которая после прошедшей войнушки и сама в ремонте нуждалась) могла совместно работать, и чтобы они не сошли при этом с орбиты к чертовой матери. Логофет, невзирая на чины, честил меня по матушке, вперемежку с инженерно-навигационными терминами, и, кажется, добился своего. Очень уж он забористо про триангуляцию гравитационных переменных и про что-то там еще загибал.

В-третьих, я еще и пиаром занимался. Мои наградные листы в Генштабе утвердили без вопросов, так что герои обороны Роксаны кто побрякушки на грудь получил, кто повышение в чинах – многие и то и другое (а вот мне от Вани вице-адмиральское звание не прилетело, от жлоба такого). Панфилопулоса, уже каптреранга, я нагло отжал у регулярного флота на «Монитор» старшим офицером, на место погибшего, теперь вот время пришло гражданские чины награждать. За, значицца, прекрасную подготовку к обороне и успешную ликвидацию ее последствий. Секретарям своим по «Знаку архизодчего» выдал, это такой бизантийский аналог «клюквы» в Российской империи, Савватию орден выправил, опять же. Не вручил покуда, правда, – он у нас по легенде в госпитале, шибко раненный во время боев, лежит. Отправил ему письмецо зато, пообещал оторвать голову, если еще раз даст себя убить. Почетных граждан городов и всея Роксаны наутверждал, из особо отличившихся Partisanen, в общем, раздал слонов, не забыв правильно это все в СМИ осветить.

Софьюшка еще звонила, флигель-адъютант Скуриди. Спрашивала, нельзя ли крейсера «Скат», «Мурена», «Пельтаст» и «Архонт» посадить на космодром Адрианополя, а то экипажи этих космических дуршлагов уже вторые сутки в скафандрах летают. В прямом смысле летают – на них искусственной гравитации тоже нет. Разрешил, конечно, – как отказать такой красавице? Интересно, Ванька к ней клинья подбивать пробовал? Если нет, то дурак однозначно.

И все это за какой-то час. Хотя нет, судя по тому, что дверь из приемной открывается практически пинком и в проеме видны недовольные Скуриди и Кислов, – наверное, все же чуточку поболее.

– Слышь, ты, контр-адмирал хренов, – с доброй усмешкой спросил Женя, входя в кабинет и водружая на мой стол бутылку вискаря. – Почему старших по званию ждать заставляешь? Цигель, цигель ай-лю-лю, причем уже полчаса как!

– Виноват, вашество! – Я вскочил на ноги и щелкнул каблуками. – Исправлюсь! Отслужу! Искуплю!

– Мы в Бизантии народ простой. – Ваня, державший в руках две тарелки с закусоидами, плюхнул их рядом с вискарем и полез во внутренний карман кителя за стаканчиками. – Чуть что не так, мы в торец, и здорово. Потом улыбнемся и скажем, поверь: «Как же мы заждались тебя, водка».

Тоже мне, огламуренный Кристовский нашелся…

– Судя по вашим довольным моськам и поведению, переговоры прошли в теплой, дружеской обстановке, – хмыкнул я.

– А ты что, сомневался в наших талантах? – Женя усмехнулся, а затем скорчил жуткую рожу. – Отвечать не надо! Вопрос был риторический!

– Более-менее нормально все, Андрюх. – Скуриди плюхнулся на стул и выразительно поглядел на Кислова. – Так, стратиг фигов. Ты знаешь, почему Цицерона убили? Посуду долго держал. Наливай давай.

– Пока пить не начали, скажи-ка ты мне, друнгарий, скажи-ка мне, родной, – обратился я к Ивану, – у нас во флоте кораблей наподобие «Орлана» много?

Тот на пару секунд задумался.

– Пять штук. А тебе зачем?

– Да я, понимаешь, хочу в синклит еще одного деятеля привлечь, только его найти еще надо.

– Это кого, интересно? – спросил Кислов, разливая содержимое бутылки по стаканам.

– Известного англосаксонского воеводу, Александе́ра Сукинсона. И его флот.

– Вот как? – Скуриди взял со стола стакан и начал задумчиво вглядываться в его содержимое. – Думаешь, пойдет к нам Игонин?

Большое колдунство «Выборейт» раньше вызывало страстное желание подбежать к ближайшей урне и выкинуть туда бумажку с наспех нарисованной птичкой. С развитием Интернета птичек стали рисовать на мониторе своего устройства, после чего отправлять их в полет по цифровому пространству. Но заклинание осталось все тем же. И страстное желание никуда не делось.

Ух, прям вот представляю, что сейчас на воле творится, за пределами корпусов «Галактики». Сервера социальных сетей аж дымятся, поди, от обилия сабжа, комментариев, статей и статеек, порождающих диспуты (это я так вежливо флуд назвал) об облико морале голактего туристо. Сколько к сему дню в жэжэшечках дерьма, наверное, вылили на головы участников. Какое плескание помоями на клановых форумах сейчас идет. А борцуны, которые за глобальный запрещамус всего (в надежде оградить детей от них самих и детства как такового), уверен, какашками и в само шоу, и в его участников сейчас кидаются… Ой, чую я – кипит тырнет. Да и в зомбоящике, гадом буду, ток-шоу все как одно нам посвящены. Прям даже жалька, что мня это все не видит.

А мы, гады такие, сидим, подкидываем в этот кипящий чан страстей, да ложечкой размешиваем.

Это я к тому, что никакого Дня молчания и запрета на агитацию в «Галактике» нет. Ибо глупо и на фиг не надо: блоги и форумы, что ли, Роспотребнадзор прикажет признать в этот день экстремистскими сайтами? Нет? Ну так сейчас в сети много кто живет, большинство, так что и агитация, и дискуссии – все там.

Да даже если наш высоконравственный Синода обер-прокурор и додумается внести от имени Генпрокуратуры такое предложение, то и что? Тот же банальный «Hide My Ass» от анонимусов никто не отменял… Ну и тому подобное, все в таком духе.

Блин, да, насколько я понял, фанатским группам прямой подкуп избирателей разрешен! Чтоб, значит, не придумывали разные другие способы нарушения на выборах совершить, типа вбросов и «каруселей». Одно обидно – нам самим бабла пользователям, за нас проголосовавших, подкинуть нельзя. Вот и приходится всем разведкам «Звездного скопления» корячиться, вбросы информации устраивать, компромат сливать, ну и тэ пэ. Вот и стараемся, гадим друг другу, команда команде (а я так еще и Леночке), новостя выпускаем, политические прогнозы… Мой, про вступление в войну Алезии, буквально за полчаса до появления ее флота у Мидлсборо был опубликован, кстати.

А от обязанностей по управлению планетой и ремонту оставленного мне на сохранение эллинского полуфлота тоже никто не освобождал. Аврал, однако. Свистать всех куда-то там на фиг!

– Синклитик, время без четверти два, – раздался из динамиков Ромкин голос. – Вас в два ожидают в процедурной.

– Слушай, Ром… – ответил я, не отрываясь от экрана, где одновременно отслеживал динамику производительности на казенных верфях, контролировал аукционы по госконтрактам на ремонт кораблей и поставку вооружений, попутно сливая на новостные сайты Каракорума, Алезии, Этрурии, Пеллы, Бергена, Аахена и Кумахи пакеты информации со всякой гадостью про лидеров выборов.

Да, динамику голосования тоже можно отслеживать – устроители нашего реалити-шоу не считают, что это влияет на избирателей.

При всем при том я еще успевал смолить сигаретку.

– …ты это, попроси Пилюлькина, чтобы он капельницы сюда припер. Мне, вот ей-богу, сейчас некогда.

– Синклитик, процедура очистки крови и внутренних органов от токсинов подразумевает строго горизонтальное положение тела и нахождение в оборудованной палате, под присмотром специалистов и при непосредственном диагностировании медицинским оборудованием.

– Да прекрати ты. – Я яростно забычковал окурок в пепельнице одной рукой, другой запуская рассылочную программу-спамер, которая должна была снова вывести запись с отступающим от Роксаны каракорумским флотом в ТОП-30. Кто-то из военных репортеров успел выбраться из подземных убежищ Гомера, заснять финал эвакуации и «великий драп» Пака. Там еще музыку соответствующую подобрали. – У меня тут один из нойонов грозит переизбираться, сволочь такая. Зови Айболита сюда, вместе с его глюкозой и фонендоскопом. Если приспичит, я вон на своем столе лягу.

Рома отрубил связь, и я, наивный человек, решил, что он меня послушался. Ага, счаззз! Две минуты спустя, только я контракт на ремонт «Мурены» прямо на космодроме (иначе крейсер мог просто развалиться при перелете к верфям) утвердил, в кабинет вошли… нет, какое там напиг вошли? Прошествовали! Бледный, со сжатыми губами Ромка, за ним два дюжих доместика с пистолетами-ингаляторами и два санитара с носилками.

– Синклитик, я прошу вас немедленно проследовать в медчасть, – негромко, глядя на меня исподлобья, но твердо и уверенно произнес флигель-адъютант. – В противном случае я буду вынужден воспользоваться своими чрезвычайными полномочиями и доставить вас на место против вашей воли.

Я обалдело взирал на открывшуюся мне картину «Приплыли», а Ромка, упрямо наклонив голову, добавил еще тише, почти прошептал:

– Пожалуйста…

Надо же, какая решительность, вы гляньте. Ничего, сейчас я его научу родину любить и надевать сапоги на свежую голову, а то задембелел, опоссум! Я сейчас эту халабуду к чертовой матери, вдребезги и напополам!..

Стоп, а что я завожусь-то? Великим стал? Персоной? Фигурой, чи шо? Парень свою работу делает, и хорошо, а я тут из себя начальничка корчить собрался? Шалишь, Андрей Александрович, дуркуешь, брат! Сам всю жизнь этаких раздутых от осознания собственной важности терпеть не мог, а теперь в биг босса решил поиграть? Зажрался, скотина! Что же власть, даже такая вот, виртуальная, с людьми-то делает…

– Хорошо, – усмехнулся я, поднимаясь. – Раз с добрым словом и пистолетом, то не могу не подчиниться.

Ромка весьма заметно выдохнул. Видимо, отнюдь не был уверен в моей покладистости.

– Я даже задремал, доктор.

– Лучшая похвала для проведшего процедуры эскулапа… – Врач что-то напряженно разглядывал на мониторе, одновременно с тем негромко барабаня пальцами по столешнице. – Н-да, ну кровь мы вам почистили, мутаций избежать удалось, но таблеточки еще пару дней придется попить.

– Ну, если медицина настаивает, – улыбнулся я в ответ.

– И никогда, запомните, никогда больше не позволяйте вводить себе этих стимуляторов. – Он поднялся со своего места и подошел к моей кушетке. – Они абсолютно не подходят под вашу биохимию, то, что у вас аллергического шока не было, это чудо просто. Согните руку в локте, держите ватку… На случай, если вы снова вынуждены будете долгое время обходиться без сна, я вам препараты на замену подберу, но раньше чем через неделю не обещаю. Одевайтесь.

– Ох, доктор, очень я надеюсь, что вообще никогда не понадобятся, – ответил я, натягивая рубашку. – Я к концу осады думал, что сдохну.

– Вполне могли. – Он в раздражении фыркнул. – А ваши помощнички тоже хороши – сообщили мне о вас только через два часа после того, как вы уснули. Пришлось вводить антидот, а не ставить капельницу.

– Надо же. – Я усмехнулся. – А я и не почувствовал укола.

– Не удивлен этому. – Доктор поджал губы. – По факту это у вас не сон уже был, а кома. Нет, ну два часа!

– Не сердитесь на них, доктор, – примирительным тоном произнес я. – Они ведь не в лучшем состоянии были. Тоже ведь умотались. Да и ожидать какой-то особой реакции моего организма не могли никак.

– А обязаны были. Если инструкцию по применению читали. Вот, эти таблетки три раза в день после еды принимайте.

Вот сейчас как раз и приму – все равно уже проголодался. Заодно и подумаю немного о делах моих скорбных, а то что-то после всех этих процедур настроение совершенно нерабочее. Да и, чего уж греха таить, нету сейчас ничего такого, что требует моего экстренного вмешательства. И вообще, считайте, что я забюллетенил!

Имеется времечко, короче, посидеть, покумекать о нашем грядущем государственном устройстве и месте моем в нем. Потому как после выборов времени спокойно поразмыслить, скорее всего, не будет, а то, что все участники нашей команды выборы успешно миновали – ежу понятно. Можно (и даже нужно) конкурентам из других погадить, но… Ромка меня на процедуры спровадил? Вот теперь сам пускай и отдувается.

Итак, союз с архонтами, которого так опасались большевики (в моем лице), состоялся. Силовое крыло Бизантия плюс некий взбалмошный наместник стакнулись с ареопагом за вычетом эфора, который в теории тоже пролетает. Ну так это в теории. То, что Новохатский не поддержит нашу шестерку открыто, отнюдь не означает, что эфор не в игре. Надо очень наивным быть человеком, чтобы не ожидать такой комбинации в интриге. И даже ежели и впрямь архонты решили Дмитрия «опрокинуть», то это расклад в нашей типа партии типа «ястребов» пятьдесят на пятьдесят. Крапивинцева в расчет не берем – он разменял свой голос на наместничество в системе Ахайи, теперь будет тупо заколачивать бабки, чтобы после «Галактики» вкусно есть, сладко спать и предаваться всем тяжким. Не могу его за такой выбор осуждать, хотя получение Гран-при при таком политическом попутчике становится сейчас делом несколько более трудным чем ранее. Ну да и бог с ним, не зарвется в казнокрадстве до состояния Меньшикова, и ладно.

А вот с остальными, интересно, надолго ли наши дорожки совпали? Сколько наша коалиция продержится и чем ее распад аукнется? Да понятно чем – сожрут поодиночке. Надя с Олей взгляды имеют Ленкиным сродственные: что на внешнюю политику, что на внутреннюю, что на нормы морали и права, так что эта пара, да за подвинутую от власти подругу, выступит, скорее всего, единым фронтом с дуксом. Деулин? Пес его знает, кого он поддержит. Вроде бы он всегда старается поступать по справедливости, да вот закавыка какая – наше с ним понимание этой самой справедливости может и не совпасть. Крапивинцев, понятное дело, будет исходить из своей выгоды, Голомысов и Кислов – для меня темные лошадки, Новохатский и Данченко тоже… Остаются в сухом остатке только Света и Иван. С последним, впрочем, вполне можем разругаться на пустом месте: характер у обоих отнюдь не ангельский…

С таким синклитом никаких врагов Элладе не надо – сами все развалим. Или правда, что ли, независимость объявить на Роксане? По результатам грядущих выборов у меня в системе ряд кораблей остается для ремонта, на первое время отбиться хватит…

Ой, Киндяшков, да ладно – себе-то не ври! Когда это географические карлики могли на какие-то серьезные роли в мировой политике претендовать? Или придется под кого-то сильного ложиться, а тут в качестве варианта только Каракорум в соседях наблюдается, где любовь ко мне весьма… хм… извращенно-своеобразная, либо сожрут на фиг. Не те, так другие. На крайний случай, разумеется, надо вариант с сепаратизмом в голове держать, но прибегать к нему, только если совсем прижмет. Или не прибегать – не так уж это шоу мне и надобно, обойдусь и без него. Зарплату-то все эти полгода, почитай, и не тратил, а профессия и раньше была. Не пропаду, даже если выкинут с шоу, и плакать по этому поводу не стану.

Хотя покорно задирать лапки и сдаваться без борьбы не в моих привычках, конечно.

Нет, однозначно, к следующим выборам надо проредить тесные ряды синклита: бабскую партию и половину архонтов надо убирать. А новые участники пока еще разберутся во всем, пока свою игру начнут играть… Так победим!

Или не победим. Меня тоже проредить могут – не все ж в Элладе дураки.

Мнда. Невесело все как-то выходит – аж аппетит пропал. Еще пару минут вяло поковырявшись в тарелке, я положил вилку на стол, закинул в рот таблетку и, запив ее минералкой, пошел работать.

– Ну что ж, поздравляю всех с успешными перевыборами, уважаемые коллеги. – Черикаева слегка улыбалась мудрой улыбкой Вождя и Учителя, Лучшего Друга Спортсменов и Большого Ученого. А глаза такие добрые-добрые. – Сейчас нам предстоит провести голосование по распределению должностей, но прежде… Мне бы хотелось чуточку узурпировать полномочия председателя данного заседания и попросить представителей разведки объединенного государства вкратце рассказать о результатах выборов в остальных государствах. Если никто не возражает, разумеется.

Мы с Данченко переглянулись, и я жестом предложил ему излагать ситуацию. В конце концов, вопрос не принципиальный, рвать на груди тельняшку и доказывать свою полезность синклиту и народу Эллады причин ровным счетом никаких нет.

– Представители держав скопления, вполне ожидаемо, подготовили вброс негативной информации о членах синклита. Особо усердствовали, разумеется, бывшие архонты, отрабатывающие свой кусок хлеба на новых местах службы. Совместными усилиями разведки и контрразведки, – Павел отвесил театральный полупоклон Солодухиной, – заранее были разработаны контрмеры как по парированию информационных атак, так и по отвлечению сил вероятных противников на опровержение компромата, поданного с нашей стороны. Результаты оборонительных действий, полагаю, вы можете оценить по наличию в этом зале всех тех же синклитиков, что и раньше. Атакующие действия были менее успешными, но принесли свои плоды. Удалось выбить почти весь хурал: на своих местах усидели только Арифуллова и Алтынбаев, которому перепала часть славы от покорения Эдессы. Едва не удержался на своем месте и Пак, но благодаря мастерски преподнесенным зрителю записям его отступления, сделанным со спутников Роксаны, – последовал полупоклон и в мой адрес, – этого нойона удалось свалить тоже. Остальные правительства потеряли по одному-двум своим членам, что больше связано с их внутренними противоречиями. Впрочем, нашу роль в этих событиях преуменьшать я бы не стал. Нам удалось удержаться даже и в терпящей неудачи Пелле. Полный провал ожидал нас только в Алезии: годи Гаджиева рассчитала момент для начала войны настолько успешно, что от молниеносного захвата Мидлсборо (чьи оборонительные системы ПКО были тогда ничтожны) пропагандистский эффект оказался максимальным. И у нас, и в логретте усидели все. Собственно, все, хотя аналитики еще не полностью закончили свою работу.

– Повод для награждений, а? – усмехнулся Новохатский.

– Не думаю, – парировал Павел. – За то, что ходим и не падаем без костылей, награждать излишне.

– Ну-ну, господа, – мягко прервала их Черикаева. – Не ссорьтесь в такой торжественный день, пожалуйста. Благодарю синклитика Данченко за подробный рассказ, а теперь прошу всех вернуться к обсуждению того, какие изменения статусов нужно, и нужно ли, произвести.

– Необходимость есть в любом случае, – подал голос Голомысов. – В силу союзного договора.

– Согласна, – скорбно вздохнула Елена. – Начнем с выборов стратигов, я полагаю.

– Логичнее – с главы государства, – пожал плечами Алексей. – И далее по нисходящей.

– Полагаете? – изогнула бровь Черикаева. – Тогда, если других предложений нет, прошу высказывать свои мнения по вопросу назначения эфора.

В зале заседаний ненадолго повисло гробовое молчание.

– По-моему, тут кандидатура очевидна, – пожала плечами Гришина. – Эффект правления положительный, успехи несомненны, к тому же всех устраивает. Полагаю, что следует продлить полномочия синклитика Черикаевой на следующий срок.

– Лестно. Благодарю, – кивнула Черикаева, улыбнувшись Ольге. – Другие предложения есть? Нет? Прошу голосовать.

По мере того как результаты голосования выводились на монитор, улыбка сползала с ее лица, а само оно приобретало изумленное выражение. Она мотнула головой, словно надеясь отогнать мираж, затем мрачно усмехнулась и внимательно оглядела зал.

– Семью голосами против пяти предложение синклитика Гришиной отклонено. Прошу выдвигать другие кандидатуры.

Получи, фашист, гранату! Не зря я вчера много думал. Именно моей была идея не выступать открыто, а дать Ленке выдвинуться, и на выборах ее прокатить. Теперь, если только ситуация не повторится со всеми остальными членами синклита, Черикаева выдвигаться на должность эфора не может. Лепота!

В зале вновь установилось гробовое молчание.

– Быть может, в порядке самовыдвижения кто желает? – Лицо у Лены при этих словах было таким кислым, словно она вагон лимонов сожрала.

Нет, спасибо, самоубийцев нема.

– У меня есть предложение, уважаемый синклит, – подал голос Павел.

– Все вас крайне внимательно слушают, синклитик Данченко.

– В связи с тем, что Эллада ведет тяжелую войну с Каракорумом, должности эфора и архистратига должны быть совмещены. Это, как мне кажется, вполне логично. Не менее логичным было бы выдвинуть на эту, так сказать, двойную должность человека, который до сего дня занимал один из высших военных постов и на деле показал свою высокую компетентность. Таковых претендентов у нас всего три. Это друнгарий флота Скуриди, друнгарий армии Солодухина и стратиг флота Кислов. Предлагаю взвесить все, что было ими сделано ранее, и обсудить, кому именно из них надлежит вручить высшую власть в республике.

– Вы предлагаете нам установить военную диктатуру? – спросил Деулин, исподлобья глядя на Павла.

– А почему сразу диктатуру? – возмутился, вроде бы даже вполне искренне, Кислов. – Я что-то не слышал ни слова, ни полслова о том, чтобы вручить главе государства полномочия и титул тирана Эллады! Почему для вас всех, если военный, то сразу какой-нибудь хунта, путчист и черный полковник? Нашли, понимаешь, Пиночетов! Прям вот спим и видим, как бы власть свергнуть да самим все захватить! Мне еще Новохатский всю кровь выпил, когда я просил разрешения создать десантные части флота.

– Брэк, брэк господа! – вмешалась Надя Чериванова. – Синклитики, ведите себя прилично!

– Действительно, – тяжело произнесла теперь уже бывшая глава государства. – Предлагаю все обсудить, причем спокойно. Возможно, нам следует прерваться на часик для проведения консультаций?

А вот этого нам совсем не надо – следует ковать железо, не отходя от кассы, а то мало ли кто и до чего там доконсультируется. Твой выход, Андрюша.

– Не вижу в этом никакого смысла. – Я поудобнее расположился в кресле и подпустил в голос вальяжности. – Предложение синклитика Данченко разумно и верно́. Мы действительно в состоянии войны, и еще несколько конфликтов имеем в перспективе. Логично, что в этот трудный момент именно военный станет первым лицом в стране. Потом, после заключения мира, это положение можно и пересмотреть. Что же касается показателей, то наибольший из них у синклитика Скуриди. Да не обидятся на меня синклитики Солодухина и Кислов, но у друнгария армии из серьезных боевых заслуг только уничтожение ограниченного каракорумского контингента на Персее, а стратиг флота был в роксанском бою все же младшим флагманом, а не старшим. При всем том друнгарий флота имеет в своем активе еще и микенскую бойню. Потому лично для меня выбор очевиден. И если синклитик Скуриди пообещает оставить мне Роксану, то мой голос он получит.

– Кроме того, следует учитывать и то, что его популярность в армии и на флоте весьма высока, и его избрание поднимет боевой дух. Поддерживаю предложение синклитика Киндяшкова, – высказалась Солодухина.

– Да и гражданские его любят. – Крапивинцев зевнул. – Победителей все любят. Особенно женщины. Присоединяюсь.

– Предлагаю голосовать, – несколько поспешно произнесла Елена.

Опасается, видимо, что заагитируем нужное число сторонников. Поздно пить «Боржоми» – почки давно уже отвалились.

– Хотя лично я полагаю, что военные должны заниматься только войной и ничем более. Нет возражений? По вопросу постановки на голосование? Прекрасно – прошу начинать.

Когда все выразили свою волю, она печально улыбнулась и покачала головой:

– Ну что же, господа. Семью голосами против четырех, при одном воздержавшемся…

Она вновь обвела присутствующих долгим взглядом, а я прям даже заволновался. Свидетелем предварительных переговоров Евгения и Ивана с нашими сторонниками я не был, так что ожидать можно было чего угодно. Могли и подставить, заставить раскрыться. Я в нашем ящике не крысиный волк, могли и меня переиграть. Но если сейчас мое предложение не пройдет (а это автоматически роняет мое реноме – заседание-то публичное, пользователи и боты будут его учитывать и далее), то кто, что и с кем задумал? Вот вопрос! Впрочем, скоро я получу на него ответ.

И вообще – была команда «отставить панику!».

– …синклитик Скуриди на должности эфора и архистратига…

Последовала мхатовская пауза, во время которой сердце мое чуть не выскочило из груди, а сам я невольно подался вперед. Не я один, впрочем.

А Черикаева невесело усмехнулась и буднично добавила:

– …утвержден. Мои поздравления, эфор, передаю вам ведение заседанием.

Я откинулся на спинку кресла и выдохнул – оказывается, я ненамеренно затаил дыхание. Лена поглядывала по сторонам иронично – это совсем надо быть идиотом, чтобы не сложить семь и семь, чтобы получить в сумме заговор. Вот она все и сложила.

– Благодарю, не стоит, – ответил Иван. – Я попрошу вас довести заседание до конца. Это ваше неотъемлемое право.

Ну да. Правильно. Унижать тоже надо уметь – порули уж напоследок, мол. А для тех, кто в нашей клоаке не варится, наоборот, выглядит как выражение респекта и уважухи от преемника.

Лена кротко кивнула в ответ – как яд изо рта не полился-то при этом?

– В таком случае, эфор, вы не поделитесь с синклитом планом о предлагаемом вами разделении должностей? Предоставляю вам слово.

– Хм… – Скуриди обвел присутствующих долгим взглядом.

Вот он, момент истины! Вот он, шанс всех кинуть и переметнуться! У тебя уже два голоса, и при равном разделении синклита есть шанс или перейти на сторону недавнего врага, либо же сесть на два стула, да так, чтобы они рассыпались, перестали быть фракциями. Ну? Как ты поступишь – по договору или по-своему?

– Полагаю, что выражу общее мнение, если скажу, что звание наместника Бизантия в любом случае следует оставить синклитику Черикаевой. Все показатели – и промышленные, и социальные, и иные в этой системе стабильно высоки, при том что синклитик, кроме занятия планетой, замещала еще ряд должностей. Думаю, мое предложение не вызовет возражений?

Лена кисло улыбнулась. Все, девушка, тебе прямым текстом сказали, что ты пролетаешь.

– Нет возражений? – выждав секунд пять, уточнила она. – Тогда ставлю вопрос на голосование. Принято единогласно. Продолжайте, эфор.

– Хм… – Скуриди снова оглядел всех нас. – Думаю, нет смысла напоминать о блестящих действиях синклитика Кислова в битве при Роксане. Несомненно, он достоин занять место друнгария флота.

– Согласна, – кивнула экс-дукс. – Нет других мнений? Голосуем. Двенадцать голосов «за», один воздержался. Продолжайте, эфор.

– Друнгарий армии Солодухина показала себя на своем месте вполне хорошо, и я не вижу, отчего ее стоило бы менять на этому посту. Предлагаю продлить ее полномочия.

– Голосуем… Десять «за», два «против», один «воздержался». Продолжайте.

Ага, до народа доходит, что ништяков на всех не хватит. Начинают вредить.

– Синклитик Данченко показал себя хорошо как разведчик, полагаю, как контрразведчик проявит себя не хуже. Предлагаю его на должность стратига контрразведки.

О. Девять «за» и четверо «против».

– Стратигом разведки считаю возможным назначить синклитика Киндяшкова. Он долго был фактической главой нашей разведки, именно его усилиями нам удалось провести операцию «Согласие», предварительно стравив Каракорум с Пеллой. Выбор оптимальный. Кроме того, он просил оставить его на Роксане, и не вижу причин, почему этого не сделать. Один раз он ее уже отстоял.

– Другие мнения есть? – вздохнула Лена.

– Есть, – отозвался Кислов. – Часть флота мы все равно оставили ремонтироваться Киндяшкову, им были сделаны интересные шаги в области кораблестроения и он имеет флотское звание. Додредноуты «Монитор» и «Меримак» здорово помогли нам в бою, немногочисленные неуниверсальные флаеры-истребители также зарекомендовали себя блестяще, очень жаль, что их было только десять. Считаю, что он может претендовать также и на должность стратига флота. Мне такой заместитель пригодился бы. Да и фактически появившемуся у Роксаны второму флоту командир никак не помешает.

По залу пробежал шепоток.

– Это единое предложение или ставим на голосование как два разных? – Взгляд Лены не обещал мне ничего хорошего.

– Единое, – ответил Иван. – Я согласен с доводами друнгария флота Кислова.

Хе. Восемь против пяти. Принято, ептль!

А я теперь, выходит, Женьку дважды подчиненный. И как флотский, и как разведчик же ж.

– Осталась должность стратига армии, эфор. – Лена слова уже почти цедила.

Ну взаимная у нас нелюбовь, с самой первой минуты – даже познакомиться не успели, а чувство вспыхнуло. «Ненависть с первого взгляда» – новое шоу для тиви, блин-компот!

– Я бы хотел предложить озвучить имя кандидата друнгарию армии, – ответил эфор. – Это, в конце концов, будет ее правая рука.

– Благодарю. – Света усмехнулась. – На этой должности я бы желала видеть синклитика Новохатского. Он показал себя хорошим организатором.

– Я вообще-то хотел предложить ему должность наместника Микен… – пробормотал Скуриди.

– Ничего, совместит, – сказала как отрезала.

Ну, на один голос поддержки больше, чем я, он взял.

Потом планеты делили. Ну, как делили? Наши почти все нам и остались, только Крапивинцеву Ахайя новым доменом стала. Мишу на Антиохе сменил Голомысов, а вот на Персей долго думали, кого запихать. Планета фронтира, червоточин туда нет… Законопатили туда в результате Данченко. На том первое заседание обновленного синклита и закончилось.

После заседания я переоделся в форму и заглянул к стилисту. Надо соответствовать новому высокому званию стратига флота. Стилист оказался не тот, что раньше. Девушка. С голубыми, понимаешь, волосами.

– Здравствуйте, здравствуйте, – поприветствовал ее я. – А куда девался прошлый специалист?

– В госпитале. Получил тяжелое ранение на линии Маниака, – ответила эта Мальвина, поднимаясь. – Так что я подменяю мужа.

– Минуточку. – Я потряс головой, пытаясь обратно сложить в ней в единое целое рассыпавшееся на разноцветные кусочки, как в калейдоскопе, восприятие мира. – Так он женат? И… Что он делал на передовой? Глайдерам дизайн камуфляжа менял?

– На передовой он, стратиг… В кресло-то присаживайтесь. На передовой он был, как и все доместики. Командир роты охраны штаба все же. И да, мы с ним уже давно в браке, у нас двое детей. Как лицо будем рисовать?

– Как Бог на душу положит… – пробормотал я. – А вы, простите…

– Я сержант роты связи.

Дзынь! Зеркало мира в моем сознании разлетелось на кучу осколков. Блин, кураторы, вы бы хоть предупреждали, что ль! Прям мир рухнул! Я-то о своем стилисте нехорошее думал, а он у нас настоящий мужик и герой!

Мнда, герой с дырой. Раненый потому что.

– Надеюсь, жизни вашего супруга ничего не угрожает?

– Нет, через пару дней их с Савватием обещали выписать. Ну-с, приступим…

А ничего так, симпотненько вышло. Вон даже Дима вместе с креслом не упал, когда я в приемной появился. Да и подровнять волосы тоже давно стоило, пожалуй.

– Челюсть закрой, – посоветовал я ему. – И в форму капитана третьего ранга переоденься. Твоему любимому шефу поручили быть флагманом второго ранга, извольте соответствовать, господин флигель-адъютант.

– Мы… э-э-э… переезжаем?

– Фиг тебе. Роксану я отстоял и разведку тоже.

– Делать нечего – портвейн он отспорил… – пробормотал Дмитрий себе под нос.

Думал, я ничего не слышу, наивный. Ню-ню.

– Я тебе сейчас состав нашего второго флота перешлю, подбери мне краткую выжимку из личных дел на всех старших офицеров. И сообщение в СМИ о моих назначениях дай.

– Яволь, – козырнул флигель-адъютант.

– К пустой голове руку не прикладывают… – пробурчал я, входя в кабинет.

Тэк-с, ну и что мы имеем в составе нашей Второй Тихоокеанской эскадры? «Монитор» и «Меримак», это ясно, а чего еще дали мне в подчинение? Нет, я понимаю, что это все еще починить надо, но все же… Опа-на! Женя времени не теряет, Женя список утвердил! А ну-ка! Сейчас глянем!

Я вывел на экран список:

Состав Второго флота Эллады. Командующий – стратиг А. А. Киндяшков:

2/1-я бригада тяжелых кораблей:

Дредноут «Саламис»

Тяжелый крейсер «Архонт»

Тяжелый крейсер «Ахилл» (Юстиниан-класс)

2/2-я бригада тяжелых кораблей:

Тяжелый крейсер «Пельтаст» (Гоплит-класс)

Додредноут «Меримак»

Додредноут «Монитор»

2/1-я бригада крейсеров:

Легкий крейсер «Мурена»

Легкий крейсер «Спрут»

2/2-я бригада крейсеров:

Легкий крейсер «Пиранья»

Легкий крейсер «Коринфец»

Легкий крейсер «Эпирец»

Фрегат разведки и РЭБ «Орлан»

2/1-я бригада флаероносцев:

Средний флаероносец «Дедал»

Эскортный флаероносец «Антипатр»

5 фрегатов

6 фрегатов ПКО

9 канонерских лодок

2 миноносца

2/2-я бригада флаероносцев:

Эскортный флаероносец «Александр»

Эскортный флаероносец «Лидия»

Эскортный флаероносец «Антигон»

8 фрегатов

8 фрегатов ПКО

2 канонерки ПКО

12 канонерских лодок

2/1-я бригада легких сил:

4 фрегата

12 миноносцев

5 корветов…

– Так, ну легкие силы – это читать долго, – вздохнул я. – Муторно и бестолково. Все равно мои верфи их постоянно пополнять будут. А вот флаероносцы с половинными группами и полное отсутствие базовой флаерации… Это беда-а-а-а.

Кстати, с какого перепуга Кислов мои личные броненосцы в состав флота записал? А, нет, вижу. Документ о реквизировании на нужды флота приложен, подписан архистратигом и друнгарием. Ну не подлецы ли? Ладно, построю я вам на личные гроши еще что-то… А шишок под носок не желаете?! Отцы-командиры, мамку их за сосок, в перехлест через клюз, осьминога в задницу сапогом утрамбовать и в шпигат смыть, башкой об пиллерс шибануть, чтоб окуляры на перископной глубине бултыхались!

Да, я жадный.

– Син… Стратиг, на связи друнгарий флота и архистратиг, – донесся из динамика голос Дмитрия.

– А! Легки на помине! – прорычал я.

Начальству гайгуй устраивать – это нехорошо, разумеется. Но периодически надо.

– Соединяй! Я прямо жажду их лицезреть!

– Что, правда? – Скуриди на мониторе изогнул бровь. – Это похвально, стратиг. Ознакомились уже с составом второго флота?

Ага, ты меня уставщиной решил заколебать, засранец? Лады, сейчас будем бить тебя твоим же оружием, малой кровью и пофиг, на чьей территории.

– Так точно, архистратиг. Сижу вот теперь, жду.

– И чего, позвольте полюбопытствовать?

– Компенсации от казны, разумеется. – Получи, фашист, гранату. А вот пошто ты боярыню обидел? – Два додредноута, один эскадренный флаероносец и целый ряд легких вымпелов были построены либо за счет казны Роксаны, либо за мой собственный. Это я не говорю уже о флаерах – моих всего двенадцать штук уцелело – и сбитом легком крейсере.

– Я полагаю, – нахмурился Иван, – что в условиях войны такой разговор неуместен. В то вре…

– Уместен-уместен, – перебил его я. – У меня система ПКО планеты разбита напрочь и ее надо на что-то восстанавливать. А казна Роксаны пуста, как и моя личная, кстати. А поступлений из армейского бюджета, я так понимаю, не предвидится: все ушло на формирование новых оборонных частей и средств обороны в наших… – Я глянул на Кислова. – В Ахайской части Эллады. С учетом же полученного мной прелюбопытного документа о том, что теперь Генштаб архистратига сам будет размещать заказы на частных верфях и заводах, минуя наместников, положение становится и вовсе аховым. Денег на восстановление обороноспособности вверенной планеты у меня, простите, нет!

– Если вы такой умный, – усмехнулся Женя, – то чего ж вы такой бедный?

– А разруха, друнгарий, – парировал я немедля. – Приходили злые каракорумцы, заставили всех петь хором, мочились в уборной мимо унитаза, украли галоши и ковер в парадном. Вот и занимаемся теперь прямым своим делом – чисткой сараев.

Аллюзию отцы-командиры, кажется, не оценили. Ну да и Шариков с ними.

– Или командование полагает, что подрыв обороноспособности Роксаны смогут списать на меня? – невинным голосом спросил я. – Так поверьте, это будет весьма нелегко.

Ваня сверкнул глазами, но сдержался.

– Хорошо. Я сегодня же выпишу компенсацию из центрального бюджета, – процедил он, а затем, мстительно улыбнувшись, добавил: – Разумеется, по остаточной стоимости, с учетом амортизации и боевого износа.

От засранец. Один-один. Осталось только поклониться с самым верноподданническим видом.

– Ладно, с этим разобрались. – Скуриди хмыкнул. – Сообщаю вам, стратиг, что я только что подписал указ о ликвидации политической полиции и переформировании ее в Службу охраны синклита. Пусть чем-то полезным занимаются, вместо сбора компромата. Архивы службы переданы контрразведке.

– Это хорошо, конечно, эфор, – пожал плечами я. – Но у нас уже есть служба доместиков.

– Да, есть, – подтвердил Иван. – И никто на ее права не посягает. Однако она предназначена для силового прикрытия синклитиков в случае прямого покушения. А СОС должна предпринимать превентивные действия, предотвращая саму возможность покушений. Терапевтически, так сказать.

– Все бы этим хирургам резать, – усмехнулся Кислов. – Вот, выпейте две таблетки – сам отвалится.

– Где-то так, – согласился Скуриди. – Теперь, господа, хотелось бы услышать ваши мнения по поводу кораблестроительной программы для нашего флота. В скорый мир во всем мире я не верю, скорее во всеобщую войну всех против всех. Флот Эллады в будущих испытаниях должен быть наилучшим образом сбалансирован, чтобы побеждать не числом, и необязательно даже умением, а качеством. Прошу высказывать свои мнения.

– С младшего по званию начнем? – хмыкнул я.

– Именно так, – ответил Иван.

– Что ж… – Я попытался собрать мысли в кучку. – Вон друнгарий давеча упоминал, что флаеры-истребители себя очень хорошо показали. А как вы оцените флаеры-штурмовики, Евгений Александрович?

– Сложно сказать, – произнес он задумчиво. – Два из них все же прорвались для атаки кораблей, и залп их по «Батыру» был убедителен, но… Они совершенно не приспособлены для боя флаерации, не маневренны и требуют существенного прикрытия при прорыве к цели. Их можно было бы использовать для добивания поврежденных кораблей или для атак при подавляющем превосходстве нашей флаерации, но миноносцы справляются с этими задачами гораздо лучше. Нет, я не вижу будущего за этими машинами. Истребители и универсалы – вот чем мы должны комплектовать и наши флаерогруппы, и базовую флаерацию. Я так считаю.

– Ну что ж, может, вы и правы, – не стал спорить я. – Хотя при атаке на каракорумские позиции эти машины себя показали хорошо, невзирая на то, что их было мало. В любом случае на «Лидии» две эти машины еще остались, и если никто не возражает, я их починю – один для музея победы на Роксане, один для музея флаерации на Бизантии.

– Не возражаю, – кивнул Иван.

– Что ж, судя по результатам боя, миноносцы также стоит оставить в составе флота как корабли, способные наиболее быстро и эффективно добить поврежденную технику врага. Однако, как я видел по логам, корабли этого класса неспособны защититься при столкновении с корветом. Даже пять против одного – не самый удачный расклад. Посему я полагаю, что нам надо строить и другие корабли этого класса на основе облегченного фрегата. При равном ракетном вооружении, равной защите и сравнимой скорости эти корабли… положим, эскадренные миноносцы или тяжелые – мне все равно, как мы их назовем, – способны будут отбиться от корвета-перехватчика если не в одиночку, то вдвоем точно.

– Согласен, – подал голос Кислов. – В первой схватке легких кораблей, против которых миноносцы совершенно бесполезны, мы много этих скорлупок потеряли. Противокорабельные ракеты не предназначены для борьбы с легкими вымпелами, кроме Каноэ-класса. Из всех пусков в свалке легких вымпелов удачным был только один.

Вот министр мне не враг…

– Корветы, фрегаты и канонерки, корабли ПКО, как мне кажется, не нуждаются в модернизации, – продолжил я. – Что же касается состоящих у нас на вооружении легких крейсеров, то Мурена-класс недостаточно защищены, а Спартриот-класс – малоэффективны. При том шансов подойти на дальность поражения противника из плазмобоев нет ни у того, ни у другого. Только прикинуться дохлым кроликом, однако более враги такой ошибки не повторят. Два гравитационных орудия, два орбитальных лазера и зенитное вооружение – этого более чем достаточно для легкого крейсера. В результате корабли получат или средние щиты, или легкие, но и легкую броню. От таких крейсеров в бою будет толку больше, чем от прекрасно проявивших себя мурен.

– И одного орбитального лазера им хватит, – высказался Кислов. – Да и с тяжелыми крейсерами та же история. Совсем без плазмобоев оставлять их не стоит, конечно, но подсократить в пользу защиты их можно.

– Согласен, друнгарий. Если же отказаться от плазмобоев и половины орбитальных лазеров на «Ильмаринене» и «Вяйнаминине», то количество гравитационных орудий на них можно довести до четырех. Концепцию меримаков я тоже пересмотрю.

– Вам никто не разрешал строить додредноуты, – нахмурился Скуриди. – Извольте оставаться в рамках центральной программы кораблестроения.

– А я не сказал, что буду их строить. Я сказал, что пересмотрю концепцию. Тем более что два броненосца во Втором флоте есть.

Иван усмехнулся и кивнул.

– Что касается дредноутов, то у них шансы на ближний бой есть. В целом они уступают дромонам, это безусловно, но Левиафан-класс, как мне кажется, еще не исчерпал своего боевого резерва. Это, собственно, все, что я желал сказать по этому поводу.

– Ваша позиция понятна, стратиг, – произнес Иван. – Что скажете вы, друнгарий?

– Да стратиг Киндяшков уже все сказал, в принципе и я с ним согласен. Флаероносцы только не охватил, так концепция их строительства изначально удачная. Дедал-класс, конечно, на фиг не нужно строить, хотя раз «Икар» почти достроен, ввести его в строй надо, а аники, жемчуги и каноэ вполне хороши. Ну разве что плазмобои с них снять… Нет, я не уверен. Может же к ним несколько фрегатов прорваться, когда флаерогруппы связаны боем? В теории да. Я полагаю, что необходимо также озаботиться строительством вспомогательных крейсеров, поскольку использовать крейсера линии на коммуникациях врага чрезмерно расточительно, да и нет их у нас почти. А корветы и фрегаты против караванов оказались неэффективны, да и прикормленные ранее пираты осрамились полностью. Впрочем, наши конвои также прикрыты более чем надежно, и лишь немногие одиночки-частники продолжают рисковать.

– Понятно, – кивнул Иван. – Что господа стратиг и друнгарий скажут о идущем переустройстве «Орфея» во флаероносец?

– Ерунда какая-то, – в один голос произнесли мы.

– Это же не флаероносец, это флаеротранспорт, – поспешил уточнить друнгарий флота. – До него флаерам добираться, чтобы эффективно это… чудо эллинской техники применять, надо на пределе дальности полета атаковать. Желательно с посадками. Соответственно, эффективно применять флаерацию с него будет нельзя. Вдарить-то по врагу она вдарит, и что потом? Вернуться флаеры на «Орфей» не смогут – топлива не хватит. А пока это… флаероносное пугало до дальности эффективного удара доберется, не то что битва – война закончится.

– Вообще-то… – Я задумался. – Да, если астероидные и инженерные части организуют флаеродромы подскока на дальних планетах… Только флаеродромов очень уж много надо будет, да и не факт, что пригодные для этого планеты будут по нужную сторону от звезды. Но вот потери во флаерогруппах с «Орлана» можно восполнять. Так что… Достроить его можно, в бою применить – нет. И, разумеется, ни о какой серии таких кораблей и говорить не приходится.

Ваня, глядя куда-то в сторону, некоторое время барабанил пальцами по столешнице.

– Мне понятны ваши доводы, – наконец сказал он. Вернулся в реальность, ну надо же. – При планировании стратегии кораблестроения я их учту.

Так, че-та я не понимаю…

– Друнгарий, каковы планы штаба флота?

– Артиллерийские корабли начали ремонт на Антиохе, большинство войдет в строй через два-три дня. Однако активные боевые действия с ополовиненными флаерогруппами крайне рискованны. Восполнение флаерогрупп машинами и пилотами возможно не ранее чем через две недели. И даже если я выгребу пилотов и машины с базовой флаерации Антиоха и Бизантия, отработать взлет и посадку займет не менее недели. Таким образом, готовность флота к крупным операциям ранее чем через полторы недели невозможна, да и готовность будет довольно условной. Базовика на палубника переучить сложно. Мы, безусловно, готовы оказать армии любую мыслимую поддержку. – (Хм, а молодец. Я вот не подумал, что нас и Света может слушать сейчас.) – Но просим Генштаб при разработке планов учитывать ограниченную боеспособность флота на указанный период. Нет, я могу перегнать группы с одного флаероносца на другой, но это не увеличит число боевых машин. Только число полностью готовых к походу кораблей.

– Так… Что скажет командующий Вторым флотом? – Архистратиг продолжал нервически барабанить пальцами по столешнице.

– Завтра будет готов крейсер «Пиранья». Планирую направить его и вторую-дробь-четвертую бригаду легких сил для рейдерства на коммуникациях Увека. Флаероносцы попридержу – они будут ему гирями на ногах висеть. Да и в случае обнаружения их врагом… Хех.

– Н-да. – вздохнул Иван. – Вы будете сажать на захваченные торговые судна призовые команды, или…

– По обстановке. Оставляю это на усмотрение командующего экспедицией.

– Резонно, – кивнул Скуриди. – Что ж, действуйте, стратиг. По мере введения крейсеров в строй – крейсерскую войну и усиляйте. Вы, друнгарий…

Иван смерил Кислова долгим тяжелым взглядом. Но поскольку камера была одна, получается, что и меня он тоже… Смерил. Теперь как порядочный эллин жениться обязан.

– …я даю вам полный карт-бланш на пополнение групп флаероносцев. Можете брать где угодно и у кого угодно – хоть у флотских, хоть у армейских. Но через неделю флот к походу должен быть готов. Вам понятно?

– Так точно!

– Можете приступать к исполнению.

Женя моментально исчез с экрана. Скуриди помолчал недолго, сцепив руки в замок и опустив глаза. Наконец встрепенулся и поглядел на меня.

– Андрей, ты ему веришь?

– Нет, конечно. – Я фыркнул. – Он мне кто, кум, сват, брат, чтобы я ему доверял?

– Ну, я тебе, знаешь ли, тоже никем из этого списка не являюсь. – Иван мрачно усмехнулся.

– А с чего ты решил, что я хоть на гран доверяю тебе? – совершенно искренне удивился я. – Мы с тобой даже не друзья.

– Вот как? – хохотнул Скуриди и поглядел на меня с хитрым прищуром. – А вдруг подружимся?

– Вполне возможно, – невозмутимо ответил я. – А чтобы не потерять друга, надо сделать так, чтобы у него не было ни единого шанса ударить тебя ножом в спину.

– Н-да. Тяжело тебе жить с такими-то убеждениями, наверное. – Скуриди поскучнел. – Впрочем, я тебя о другом спрашивал. Что ты вообще думаешь о нашем новом друнгарии?

– Он, конечно, не девушка, чтобы я о нем думал… Дрался он смело и уверенно, так что как флагман он бы меня вполне устроил. Но тут ведь в другом вопрос, верно? – Дождавшись Ваниного кивка, я продолжил: – Что ж, я понимаю твои опасения. Несколько побед в космосе – и его рейтинги станут недосягаемыми, а мы с тобой ему можем оказаться вовсе не нужны. Тогда на место эфора уже он сам может претендовать, и на кого при этом будет опираться – тайна сия велика есть. Этого опасаешься? Что сам захочет царствовать и всем владети?

– А что тут странного? – Иван невесело усмехнулся. – Достигнув вершины власти в Элладе, я не очень хочу лишиться своих приобретений. Ты бы на моем месте не опасался бы?

– Я бы на твоем месте паранойю заработал. Но давай рассуждать логически: флотоводец Кислов хороший. Так? Заради того, чтобы немного подорвать его рейтинги, устроить ему разгром, даже небольшой, мы не можем. Согласен?

– Согласен. Кораблей и так мало.

– Тогда давай прикинем, на кого он может опереться.

– Ну давай, – ответил Скуриди. – С удовольствием послушаю твои размышления на сей счет.

– Да сам ты все отлично осознаешь, – махнул я рукой. – Сейчас синклит разделен на три примерно равные части: ястребы, девочки и архонты. Уважаемые знатоки, внимание – вопрос. Кто ближе всего друнгарию Кислову?

– Ну и кто в черном ящике? – усмехнулся эфор.

– Сейчас, ты не поверишь, мы. Ястребы. Именно союз с тобой, Солодухиной и мной позволяет ему возвеличиваться, расти, нарабатывать репутацию в глазах флотских. Да и не только флотских – несколько побед, как я уже говорил, и у него на всех планетах Эллады слава Защитника Отечества и Отца Республики. Историю возвышения Цезаря, надо полагать, он знает.

– А на архонтов, выходит, он не может опереться, по-твоему? – задумчиво прищурился Иван.

– Может. – Я поморщился. – В теории. На практике – а на фига они ему нужны? Кучка неудачников, умудрившаяся просрать все полимеры и запродавшаяся тем, кто дал наибольшую цену. Он ведь требовал создать хоть какой-то флот, чтобы хотя бы видимость обороны в случае войны можно было оказать. «Дромон» – это ведь его детище, правда? Он строительство этого корабля чуть не силой через ареопаг пробивал?

– Все так, – кивнул Скуриди.

– Вот об этом ему и следует напоминать. Архонты опасны, покуда они едины. А единство это исчезнет, как дым, едва до них дойдет, что никто их специально гнобить не собирается. Уже доходить должно: три высшие должности взяли, не пошевелив и пальцем. Ну ладно Данченко и Кислов, но Новохатский-то за какие заслуги стратига получил? За то, что был эфором, больше не за что, выходит. Голомысов нынче наверняка себя обделенным чувствует. Вот и гладь его по шерстке – благо вы через червоточины легко вживую пообщаться можете. Водки попить или там вина. И как-то на нашу сторону надо окончательно Крапивинцева с Деулиным склонить. Нашлись, понимаешь, независимые депутаты… Если девочки найдут, что предложить этим двоим, хотя бы и мои должности, например, да еще Голомысова с Новохатским приласкают…

– Семь голосов из тринадцати, – мрачно кивнул Иван. – Они будут добиваться мира на следующем заседании, друнгарии – требовать увеличения ассигнований на армию и флот.

– Ну вот и выступи с обоими этими предложениями первый и сам. Ибо дать Кислову сильный флот и позволить побеждать самоубийственно для нас, а не дать ему сильный флот самоубийственно для всех. А пока суд да дело, я буду искать флот Игонина.

– Зря ты тогда эту идею при Кислове озвучил, – поморщился Ваня.

– Не о том размышляете, вашество. – Я ухмыльнулся. – Думать надо о том, кто будет вести переговоры с Каракорумом.

Друзья, прекрасен наш союз…

Да уж, тяжелый осадок беседа со Скуриди у меня оставила. С одной стороны, вроде бы как заключили пакт о взаимопомощи и сотрудничестве (не прямым текстом, разумеется, нет – но тонких намеков было достаточно, чтобы два неглупых человека поняли все, что не было произнесено вслух), и мне-то уж точно не стоит волноваться за незыблемость своего положения при владыке Иваниусе, а с другой стороны, насколько хлипко все, неверно, на тончайшем волоске, на соплях держится. Синклитики, союзнички, черт. Расколются при первом шухере. Нет, я это и раньше, конечно, понимал, но после разговора с Иваном понимание этого вырисовалось в моем сознании с кристальной четкостью.

И вряд ли что-то я тут могу поделать, кроме как добиваться успехов, помогая тем самым добиваться их и эфору. Да то сказать, борьба за звания, титулы, власть, влияние – все это очень интересно и увлекательно, но в условиях войны увлекаться этим чрезмерно не стоит – чревато. Дело надо делать. А пауков в банке вполне может какой внешний враг сожрать (не помню, как эта оса, охотница на пауков называется), ибо каждый будет сам за себя.

А мне отчего-то не больно-то хочется вылететь из «Галактики» без приза для команды-победительницы. Пусть не с Гран-при (главе государства вручается гораздо больше, чем остальным компанейро), хотя это и не факт, может, и с ним, но победителем себя почувствовать будет приятно. Всегда, с самого начала трудовой деятельности, с шестнадцати лет, добивался я всего своим умом сам, даже невозможного, ни одну взятку в жизни не дал, а дела в судах выигрывал, казалось, безнадежные, так неужели я тут отступлюсь? Да ничуть не бывало! Интриги, конечно, не прекращу, но главное – победа, а не одно только участие! Не олимпиец я, что поделать.

Дело делать надо. У меня вон, еще до нападения Денецкого два легких крейсера было заложено: «Кальмар» и «Фракиец», второй-дробь-третьей бригадой крейсеров будут, если дострою. Нет! Когда дострою! У меня заводы по производству корабельных вооружений никак на нужные мощности не выйдут, системы обороны разбиты, флаеров даже на флаероносцы не хватает… У меня планов громадье! Работать надо, работать!

И на следующую неделю я плотно ушел в заботы наместника и дважды стратига. Меж тем и соседи в это время не дремали. Пока вся Эллада, особенно ее синклит не покладая рук трудились над обороноспособностью своей виртуальной родины (напрочь как-то при том позабыв о ее «ненастоящести»), события в Скоплении шли (да какое там к черту – неслись!) своим чередом.

Заполучившая промышленно развитые планеты Этрурия скорыми темпами клепала флот, не забывая, впрочем, и об армии: соседи поглядывали недобро. Переизбиравшийся в сенат и ставший консулом Шейко (благодаря успешной оккупации армией аж шести планет префект был единственным в своей команде, кто получил от перевыборов иммунитет, так что титул ему достался почти без борьбы) имел весьма обширную кораблестроительную программу, однако построить мощный флот быстро не мог, и активная деятельность в Этрурии замечена не была. Пока.

Кумаха косила лиловым глазом как на Этрурию, так и на Аахен, подразумевая его раздел на пару с Бергеном, однако переговоры на эту тему, по разведданным, шли пока туго. На нас тоже косила, но Света продолжала грозить с поверхности планет кузькиной матерью.

Аахенский стренстаг закидывал в это время удочки в Этрурию и к нам на предмет раздела самой Кумахи. Шейко и Скуриди обещали подумать. Канцлер Спесивцев в свою очередь обещал подумать о посредничестве в заключении мира между Элладой и Каракорумом. Быстро подумал и согласился.

О, как мы выбирали Леночку послом доброй воли, мира и госбезопасности во всем мире… Это была ярмарка тщеславия – ее, разумеется. Как все разливались соловьями, убеждая, что лишь она, такая умная и незаменимая, блестящий дипломат, приведший наши народы к унии, а до того Каракорум к миру, организовавшая конференцию на «Батыре», носительница множества достоинств и т. д., способна выполнить невыполнимое, решить тяжелейшую задачу по установлению мира между Каракорумом и Элладой. Даже аз, грешный, выразился в том плане, что «не будете же вы предлагать на роль посла меня, синклитик. От меня после истории с медведем шугаться будут».

Лена, разумеется, понимала, что все это ложь и звездежь, но слушать лесть, даже осознавая, что это именно лесть, а не искренние слова, все равно приятно. Под обещание введения должности стратига иностранных дел уговорить себя Черикаева дала.

Канцлер Анатолий поглядывал и на Берген, надеясь скушать его хоть и в непростой, но победоносной войне, однако введение в состав флота двух новейших кораблей «Драккара» и «Кнорра», не уступавших размерами «Дромону», заставило его резко передумать. ТТХ кораблей были неизвестны, сами они – секретны, так что рисковать Спесивцев благоразумно не стал, надеясь взять свое политическими дивидендами.

Забегая вперед, скажу – разузнать об этих кораблях основные подробности нашей разведке удалось довольно быстро. Драккар-класс оказались, как это обозвали у нас, линейными флаероносцами, пригодными и для эскадренного боя, и для флаерных атак (по четыре с лишним десятка машин на борту).

Едва получив намеки от Спесивцева, активизировалась и чингис Арифуллова. Рассадившая до того всех новоприбывших нойонов по планетам, отжавшая для себя должности темника флота и контрразведки (разведка досталась темнику армии Алтынбаеву), она немедля связалась с годи Гаджиевой. Кареглазая брюнетка и сероглазая шатенка о чем-то мило почирикали, и пару дней спустя гатуатер флота Анна Самохина вывела свои силы к Пелле, у полюсов которой, делая абсолютно невозможным штурм через червоточины, висел почти победоносный флот Курышова. При, опять же, имеющемся паритете сил диадох мог бы рассчитывать и на победу (или хотя бы на ничью), однако в разгар боя из червоточины сначала появилась группа флаеров, зачистившая от тяжелых ПКО окрестности полюса, а потом в пространство величаво выплыл «Саркозух». Флагман Железной Ханум. За ним последовал и остальной флот Каракорума.

Против такого превосходства в силах ничего поделать не смог бы никто, так что флот Пеллы принужден был спасаться бегством, а каракорумцы начали наступление на их мазерворлд. Не слишком успешное, хотя закрепиться им на Пелле все же удалось.

Тем временем гатуатер армии Анатолий Логинов с марша захватил Херонею, хотя из-за отсутствия достаточного числа штурмовой флаерации потери армии Алезии оказались велики.

Пока по всему скоплению происходили эти увлекательные события, мне скучать над рутиной тоже не пришлось. На Роксане разгорелся настоящий коррупционный скандал – Лена умудрилась подарить «поцелуй из отставки».

Оказывается, я грубо нарушил правила поведения бизантийского взяточника и вместо дворцов с парками, посещение которых было для моих сограждан традиционно свободным, вместо форумов со статуями и прочих мест общественного досуга и воплощений своего тщеславия вкладывал откаты в то, что никак не могло быть для населения планеты чем-то зримым и понятным. Грубейшее нарушение традиций, понимаешь… При этом сама система откатов хотя и не являлась какой-то великой тайной, на слуху не была: не так уж и интересно обывателям, как именно, в подробностях, ведут дела флагманы экономики.

Как стало ясно из дальнейшего расследования, информация о порядке сумм, поступивших от благодарных подрядчиков на личный счет синклитика Киндяшкова за все время его правления, уплыла из политической полиции к журналистам одной весьма подозрительной новостной конторы на Бизантии еще за день до отставки Черикаевой, отлежалась там, покуда их руководство налаживало связи с независимыми СМИ моей планеты, а затем выплеснулась целым потоком информационно-изобличительных репортажей. Никаких писаных правил я не нарушил, однако лейтмотив «синклитик – жлоб» изрядно подорвал доверие ко мне простого народа. Рейтинг падал со сверхзвуковой скоростью, грозил войти в крутое пике и разбиться на фиг. Срочно пришлось собрать пресс-конференцию.

– Мне стало известно о том, что по нашему государству хотят слухи, мол, синклитик Киндяшков берет взятки. – Общение с акулами пера я решил провести «от нападения», которое, как известно, есть лучший способ защиты. – Что я могу на это ответить? Вынужден со всей решительностью перед лицом всего народа категорически и непреклонно заявить – это истинная правда!

Сообщение произвело на журналистов эффект, сравнимый с тем, какой уничтожение Содома и Гоморры произвел на жену Лота.

– Да, беру, и немало, – с напором продолжил я. – Только за последний месяц полученных таким образом сумм хватило на постройку двух легких крейсеров (достройку ранее заложенных на самом деле, но присутствующим знать про это было ну совсем уж необязательно), закладку нескольких малых кораблей для их эскорта, строительство пяти орудий ПКО и частичное финансирование восстановления флаерации, вдобавок к выделяемому из казны. Так что, если кто хотел прийти с взяткой, но не мог решиться, – пожалуйста, жду с нетерпением! Потому как оборону Роксаны восстанавливать надо, а государственный бюджет – он не бездонный.

Последовавший затем «перекрестный допрос» я выдержал, надобно сказать, с честью, изрядно поправив свои позиции. Выходка, разумеется, была на грани фола, рисковая… Но хорошо подготовленная. После пресс-конференции, сразу чтоб добить, Ромка запустил сюжет с журналистским расследованием «Новостей Жестокой Галактики», мол, правда ли, насчет крейсеров? И там «неожиданно» выяснилось, что и оба додредноута тоже за счет «личных средств» синклитика Киндяшкова построены, да не они одни.

Упоминалось в расследовании и о моем героическом поведении во время обороны планеты: не бросил штурвал, мол, в тяжкую годину, но свое здоровье не щадя, лично вводил себе стимуляторы и превозмог.

Закончилось все практически полным восстановлением рейтингов, несмотря на явную противоречивость логических и этических посылов в моих действиях, а также тем, что репутация «подозрительной новостной конторы» оказалась изрядно подмочена. Даже анекдоты в журналистской среде появились. Ну что-то вроде вот этого:

– Киндяшков взятки берет!

– Ага, а рыба плавает. Еще «новости» есть?

Вишенкой на торте всей этой истории стала запись в блоге Дмитрия Волка – это я его не просил, это он сам придумал, – следующего содержания: «Если он и дальше будет расходовать хотя бы половину подношений таким образом, работая до тех пор, пока врачи из кабинета не вынесут, то – пусть берет! Я лично не против…» Уж не знаю, против чего сей Нестор-борзописец не возражает, но, вероятно, против того, чтобы вынесли из кабинета.

Ну и, конечно, возможность обвинить меня во взяточничестве после всей этой истории стала стремиться к нулю. Беру я взятки, да. Но борзыми крейсерами.

А к концу седьмого дня друнгарий Кислов отрапортовал о готовности флота к походу.

– Безусловно, слетанность флаерогрупп все еще оставляет желать лучшего, а взлет и посадку отработали должным образом далеко не все пилоты, переведенные на флот с базовой флаерации, но это все можно отработать во время похода. Не скажу, что до идеального уровня, но… – Кислов покачал головой. – Нет, флот к активным действиям однозначно готов.

– Это очень хорошая новость, друнгарий, – кивнул Иван и внимательно обвел взглядом всех присутствующих. – Завтра синклитик Черикаева отправляется на Аахен для переговоров с представителем хурала. Думаю, ни у кого не возникает сомнений в том, что дипломатия, подкрепленная военными успехами, – это успешная дипломатия?

С очевидным трудно спорить: чем более успешными будут наши действия, тем легче заключить мир, и тем более выгодны его условия. Я, правда, успел провести кое-какие экономические исследования, и со вчерашнего дня пребывал в весьма безрадостном настроении, но пока говорить о мрачных для нас перспективах войны было рано.

– Тогда предлагаю обсудить нашу общую стратегию в расширенном составе, а уже утвержденный общий план друнгарии и стратиги доведут до стадии взвешенного плана операции, – продолжил Скуриди, видя, что никто ему не противоречит. – Через неделю на Аахене начнутся переговоры, и для максимального успеха миссии синклитика Черикаевой нам нужна маленькая победоносная операция на вражеской территории. Какие будут предложения? Что скажет армия?

– Армия готова выполнить любой приказ синклита, – спокойно ответила Солодухина. – Хотя большинство наших сил и необходимо для обороны имеющихся систем, на Ахайе закончено формирование ударного соединения, достаточного для овладения любой из каракорумских колоний. Транспорты для переброски этой группы армий имеются, оперативное руководство соединением осуществляет стратиг Новохатский с Микен. Он же его и возглавит в случае отправки экспедиционных сил куда-либо.

– Минуточку? – удивился Крапивинцев. – А кто же тогда править самой системой Микен станет?

– Да вот хотя бы и вы, синклитик, – ровным голосом ответила Света этой жертве анорексии. – А там, глядишь, и я с Персея выберусь.

– Господа, не отвлекаемся! – прервал их эфор. – С Микенами порешаем, если потребуется и когда потребуется. Стратиг Новохатский, какие системы Каракорума находятся в недельной дальности полета от нас? С учетом посадки войск на корабли, разумеется.

– Хм… – Бывший глава независимой Ахайи на миг задумался. – Только Сарай и Увек. Но от Антиоха до Сарая тяжелые силы флота добраться не успеют.

– Это точно, – согласился Кислов. – Так что направление удара очевидно.

– Оно и для врага очевидно, я полагаю, – нахмурился Деулин. – Верно, господин стратиг разведки?

– Уверенности у меня нет. – Я пожал плечами. – Большая часть армии и не менее чем половина флота Каракорума, вне сомнения, находится в системах Пеллы и Эдессы. Дредноут «Ихтиозавр» и тяжелый крейсер «Джамуха», это достоверно известно, все еще не вышли из ремонта. – Как и мои «Монитор» с «Архонтом», кстати. Впрочем, всем это и так было известно без меня, так к чему было себя подставлять, напоминая о неудаче? – Однако наглое пиратское поведение наших крейсеров в окрестностях Увека вынудило, видимо, чингис Арифуллову перевести некоторые корабли в окрестности этой планеты. Час назад у Роксаны появилась вторая-дробь-вторая бригада крейсеров: «Пиранья» разбита в хлам, у «Коринфца» и «Эпирца» умеренные повреждения. Столкнулись с тяжелым крейсером «Кешиктен» и флаероносцем Скакун-класса, сопровождавшим жирный конвой войсковых транспортов по направлению от Каракорума. Так что, синклитик Деулин, вы правы, скорее всего.

– От Эдессы до Увека… – Женя замолк, что-то подсчитывая. – Да, для флота Каракорума это всего лишь пять дней хода.

– А выход нашего флота с базы противник, несомненно, засечет, – добавил Данченко. – Не стоит переоценивать мое ведомство.

– При всем моем уважении к мужеству флота, – заметила Чериванова, – навряд ли друнгарию Кислову удастся одержать победу над Арифулловой в открытом бою. Невзирая на вступление в строй дредноута «Кракен» и тяжелого крейсера «Алексей Комнин», соотношение тяжелых кораблей все еще отнюдь не в нашу пользу.

В зале повисло напряженное молчание.

– Отменить наступление? – негромко обронил Голомысов. – Но это сильно осложнит переговоры для нас. Пока мы играли только от обороны, и потери говорят не в нашу пользу.

– Согласен, – зло бросил Миша. – С нами станут говорить как сильные со слабыми, если вообще станут. Отменить наступление…

Он покачал головой.

– Немыслимо, – тяжело обронила Черикаева.

Вновь в зале заседаний на пару мгновений повисло тяжелое молчание.

– Да и не надо! – Кислов щелкнул пальцами и удовлетворенно рассмеялся. – Господа, наша элладоцентричность – это наш враг.

Все собравшиеся, включая меня, недоуменно уставились на друнгария флота.

– С чего мы решили, что Железная Ханум двинет нам навстречу весь свой флот? – продолжал веселиться Женя. – А свои войска на Пелле она чем будет от атак из космоса защищать?

– Каких а… Диадох Курышов, конечно! – Гришина догадалась первой.

– Разумеется, – улыбнулся Оле друнгарий. – Его флот не понес потерь, он в столкновении с алезийцами даже сильно не пострадал. Где флот Пеллы сейчас находится, неизвестно. Думаю, что где-то рядом с мазерворлдом, выжидает своего часа. Годи чингис ни одного корабля не даст: она явно не намерена останавливаться на достигнутом, так что гатуатер Самохина отправится прикрывать транспорты Логинова.

– Почему вы в этом так уверены? – усомнился Голомысов.

– Ну а какой Гаджиевой смысл помогать Каракоруму? Для чего ей сильный сосед? Нет, Алезия пойдет по малым мирам Пеллы, поглощая их один за другим, предоставив хуралу схватиться разом с двумя флотами. Так ведь и их улусы, оставшиеся без защиты, можно потом подобрать! Так что, даже если Арифуллова одолеет Курышова, а это событие явно не обойдется без потерь в кораблях, то мы, сражаясь на равных, имея в качестве пусть и хиленького, но козырька, флаеры-истребители и примерное равенство в прочих силах, вполне способны нанести поражение Каракоруму под Увеком. Да нет, господа, с учетом «Дромона» и двух дредноутов Левиафан-класса в победе я просто уверен. История дает нам шанс не просто закрепить существующий статус-кво, но и приобрести еще одну планету во владение.

– Черт возьми! – Скуриди грохнул кулаком по подлокотнику. – А если Курышов одержит победу, да даже и просто измочалит каракорумский флот в достаточной степени, открываются прекрасные перспективы на продолжение наступательных действий! На продолжение войны до победы!

– А вот об этом, боюсь, нам следует позабыть прямо сейчас, – мрачно сообщил я архистратигу. – Я тут подсчитал кое-что и пришел к неутешительным выводам. Войну мы продолжать не можем. Просто не в состоянии. Мир с хуралом заключить надо обязательно.

– В чем дело? – нахмурился Ваня. – Стратиг, что за паникерство?

– Никакого паникерства, чистая экономика, – ответил я. – Не стоит впадать в эйфорию от успехов, господа. При существующем производстве, запасов флаерационной ртути нам хватит еще недели на две. Потом все – флаеры просто нечем будет заправлять.

Потрясающий эффект! Одиннадцать выброшенных на берег рыб таращат на меня глаза и хватают открытыми ртами воздух.

– Как такое вообще могло произойти? – наконец справился с собой Деулин. – Вы, стратиг, уверены в своих расчетах?

– Я проверял их все утро, синклитик. К сожалению, да, уверен. Что же касается первого вашего вопроса, то тут проблема комплексная, и одного виновника, как бы всем нам ни хотелось найти его и наказать, нет. Вот, я подготовил доклад, прошу синклит с ним ознакомиться. – Я нажал на рассылку.

– Безусловно, – пришел в себя эфор. – Но все же ситуация, прямо скажем, экстремальная. Прошу вас озвучить основные ваши выводы по проблеме.

Что, многа букаф? И словей непонятных, типа «гидроксид ртути в степени окисления +1» (флаерационная ртуть)? Ню-ню…

– Ну что ж. Попробую. – Я вздохнул. – Как всем присутствующим известно, двигатель холодного распада слишком массивен для установки на флаерах, поэтому этот класс машин вынужден получать энергию трансмутации ртути. Первоначальные военные планы не предусматривали массового применения флаеров в войне, однако последующие штабные игры… да и не только они, игры по линии ДОСААФ тоже, показали, какая значительная роль отводится машинам этого класса. Штат флаеров и флаероносцев во флоте был расширен, как и базовая армейская флаерация. Соответственно была увеличена добыча ртути и переработка ее во флаерационное топливо. Однако потребности стратиотской флаерации, пользовавшейся армейскими и флотскими запасами, учтены не были. Меж тем количественно стратиоты в преддверии войны мало уступали силам армейцев, а полеты, в силу недостаточной подготовки, совершались чаще. Некоторые затраты произошли и по причине обучения пилотов по системе ГТО. Кроме того, расчеты полетной практики среди пилотов производились по нормативам мирного времени, а в связи с войной количество вылетов существенно увеличилось. Флаерационные силы также продолжали наращиваться. Однако основной удар по нашим запасам был нанесен созданием массивных группировок базовой флаерации на Ахайе и Микенах, при том что обучать пилотов для этих групп пришлось чуть ли не с нуля. Обучение и сейчас довольно интенсивно. Но производственниками не были учтены значительно возросшие потребности армии во флаерационном топливе. Квоты добычи также не увеличивались. Все эти причины вкупе и привели к бедственному положению, господа.

– Необходимо срочно повысить добычу ртути, – категорически заявил Голомысов. – И строить новые заводы по ее…

Алексей глянул в мой отчет:

– …по ее гидрооксидации с предварительным окислением.

– Это редкий металл, его разведанных запасов крайне мало, – заметил я. А что? Действительно редкий. Во всей России запасов ртути немногим больше пятнадцати тонн. И не в чистом виде, в основном, а как составной части всяких там сульфидов и прочих «идов». – К тому же существенно ускорить добычу без частников мы не сможем. Да и с частниками – не быстро. Мощностей на переработку в топливо же пока хватает с избытком.

– Но надо же что-то делать… – растерянно произнесла Надя. – Нельзя ли применить какие-то… эрзацы?

– Эрзац флаера – это катер, – резко ответил Кислов. – Двигается на энергии холодного распада, однако медлительнее и существенно менее маневренен, нежели флаер. При сравнимой защите и огневой мощи. У меня на флоте камикадзе не служат. Замены же ртути нет.

– Теоретически есть, – пробормотала Черикаева. – Велись при мне разработки. Только как делать серебро и золото жидкими до попадания в трансмутатор? Не мартеновскую же печь на флаер ставить.

Все присутствующие ненадолго замолчали, переосмысливая новую информацию.

– А если существенно повысить закупочную цену? – снова подал голос Алексей. – Стимулировать увеличение добычи экономическими мерами?

– Синклитик, – Черикаева мрачно поглядела на Голомысова, – это почти то же самое, что раструбить о наших проблемах на всю галактику. Вы и впрямь предлагаете так поступить до начала переговоров?

– И насчет миролюбия остальных соседей не стоит обольщаться, – вставил Деулин. – По результатам «Согласия» обойденным себя считает не только Каракорум, но и Алезия с Кумахой.

И снова в зале заседаний синклита повисла гнетущая тишина.

– Что ж. – Скуриди невесело усмехнулся. – До подписания мирного договора мы навряд ли сможем как-то кардинально поменять ситуацию с добычей ртути, однако для наступательной операции в системе Увека нам ее хватит, не так ли, стратиг Киндяшков?

– Так точно, архистратиг, – кивнул я.

– Тогда выношу на голосование синклита предложение о начале операции. Прошу голосовать.

Единогласно! В кои-то веки мнения у всех совпали…

– Предложение принято, – почти торжественно провозгласил эфор. – Синклитик Черикаева, мы надеемся на ваши дипломатические таланты. Заключите для Эллады мир. Друнгариям и стратигам – разработать планы операции как со штурмом Увека, так и исходя из одной лишь демонстрации силы. Операции присваивается кодовое название «Оверлорд».

– Ну хорошо. – Мрачная, усталая физиономия Скуриди недружелюбно взирала на меня с экрана. – А почему ты решил его искать в тех системах, где телескопы не фиксируют экзопланеты?

– Потому что в тех системах, где имеются планеты, его уже ищут все остальные. – Подозреваю, что я выглядел не лучше эфора. – Кроме того, по данным разведки, сразу после разгрома люденбуржского флота, у них незнамо куда пропали одна орбитальная верфь, минимум два орбитальных завода и несколько десятков казенных кораблей-шахтеров.

– Ну и что? – фыркнул Иван. – Ежу понятно, что планеты, обращающиеся вокруг звезд вне скопления, для жизни непригодны.

– Это они для жизни без скафандров, вне баз непригодны. – Я вздохнул. – А так сравнимые по гравитации имеются. Склады, логистика, пирамиды грависвязи, наконец, да и конструктивно планетарный завод поставить проще даже на небольшом спутнике, чем на орбите, и перевезти такой завод проще, чем готовую орбитальную кракозябру. Как ахайцы намучились с обустройством своей тайной верфи для строительства «Дромона», ты же в курсе? А ведь в недрах планетоида обустраивали.

– Угу, – мрачно кивнул Скуриди. – И мы ее до сих пор буксируем, потому что защищать ее там, где она была, в принципе невозможно, а бросать жалко. Но это к Игонину отношения не имеет.

– Не имеет, – согласился я. – А имеет то, что исчезли исключительно те производства, которые способны работать в открытом космосе, только то шахтерское оборудование, что не предназначено для работы на планетах – только в кольцах гигантов и в астероидных поясах. И не исчезло ни одного гравитационного компенсатора, никакого строительного оборудования, ничего вообще, что можно использовать для строительства базы на поверхности. Нет, господин эфор, он и не собирался ничего строить. Он упер уже готовое, способное автономно функционировать производство. Способное обслуживать и ремонтировать его эскадру. Отсутствие крупных небесных тел возле звезды, как понимаешь, не означает отсутствия множества мелких. Не означает, что он не сможет обеспечить ресурсами свое производство. Особенно в случае активного приватирства. И ведь у всех инерция мышления, Вань. Никто его в пустых системах искать не станет поначалу, а потом и забудут про него вовсе. Он, я уверен, сейчас щиплет тихонечко трассы всех воюющих сторон, а мы списываем все пропавшие суда на врагов, но никак не на Игонина.

– Ну и чего он этим добьется? – хмуро поинтересовался архистратиг. – Войны так не выигрываются. Покуда его корабли еще представляют какую-то боевую ценность, стоило податься под руку к кому-то из сильных.

– До перевыборов? – хмыкнул я. – Да еще на правах даже не младшего партнера, а сироты-приблуды? Да ты, вашество, с ума сошел. К тому же не забывай, у него на кораблях две дивизии звездной пехоты.

– И?

– Не тупи. – Раздражительный я какой стал с устатку, надо же. – Троглита спроси, главком, если до тебя не доходит. Что будет, если он высадится на бывшей люденбуржской планете?

– Хм… – Иван в задумчивости почесал свою бестолковку. – Вполне вероятно – массовое восстание. А если системы ПКО будут до этого подавлены… Ты полагаешь – Мидлсборо?

Я кивнул:

– Хотя он может еще немного выждать: политическая ситуация в Скоплении нестабильна до крайности, и есть шанс получить в свое распоряжение даже и Йорк. В любом случае, имея и планету, и флот, и тайную базу, он уже сможет торговаться об условии своей запродажи.

– Так… – Иван устало потер глаза. – И что в такой ситуации ему можем предложить мы, даже если обнаружим базу альдермана до того, как он перейдет к активным действиям?

– Понятия не имею, – вздохнул я. – Ты у нас верховная власть, ты и решай. А мне еще тебе разведку передать, Роксану под удаленное управление Крапивинцеву всучить и через пять часов стартовать на соединение с Кисловым.

– Ты все еще считаешь, что под Увеком без тебя не обойдутся?

– Вот как раз того, что обойдутся, я и боюсь. Женя и так уже слишком популярен на флоте.

Часть вторая

Креведко йа или бонбу имею?!

Итог трудов – карьерный рост,

Я снова в эпицентре боя.

Кто друг? Где враг? Да не вопрос!

Никто не справится со мною.

В точку рандеву второй флот успел добраться несколько раньше основных сил Кислова и военных транспортов Новохатского. Ничем не примечательное место в межзвездном пространстве, летишь себе через него в сжимаемом космосе и лети, однако строгие математические расчеты показали, что именно в этой точке нашего Звездного скопления наиболее удобно объединить разрозненные пока силы Эллады в единый кулак.

Заблаговременно извещенные «Метеором» о начале операции «Оверлорд», крейсера «Мурена» и «Спрут» уже дожидались меня в, как это обозвал Савватий, «пространстве встречи». В отличие от своего систершипа, «Пираньи», которую мы до начала похода так в строй ввести и не смогли, эта пара рейдеров выглядела совершенно неповрежденной, что командир бригады, капитан третьего ранга Василиос, и не преминул мне сообщить.

– За время крейсирования бригадой перехвачены двенадцать транспортных кораблей неприятеля разных классов и один фрегат, – докладывал мне этот немного грузноватый мужчина с открытым лицом и прямым, честным взглядом. – Все уничтожены, потерь и повреждений не имею. Памятуя о судьбе второй бригады Моратиса и предполагая скорую активизацию боевых действий, я не решился атаковать своими силами крупные конвои.

– Вы верно поступили, каптреранг. – Я кивнул. – Ваша прозорливость делает вам честь. В трюмах купцов было что-то интересное?

– Никак нет, стратиг, – отозвался кап-три. – Обычные торговцы, грузы ничем не отличаются от грузов мирного времени.

– Странно, – ответил я. – Более чем странно. Неужели противник профукал выход наших основных сил с Антиоха? Я был убежден, что пропустить такое просто невозможно.

– Осмелюсь доложить, мне после встречи с «Метеором» такое состояние тоже показалось подозрительным, в связи с чем силами бригады была произведена рекогносцировка в системе Увека.

– Вот как? – Я озадаченно почесал затылок, отчего форменная фуражка сползла на лоб.

– Господин стратиг, я понимаю, что это был крайне рискованный шаг с моей стороны, – зачастил Василиос. – Однако счел, что риск потери одного или даже двух легких крейсеров явно несравним с риском угодить в ловушку всем флотом. Командир «Спрута», капитан-лейтенант Гераклид, возражал против разведывательной операции, что подтверждено записью переговоров между нами, однако я, как старший по званию…

– Да полно, полно, Никас Димитрович, – усмехнулся я, поправляя головной убор. – Все вы верно сделали. А вот в то, что Лаэрт Никанорович возражал, я уж, извините, не поверю: очень хорошо помню действия ваших кораблей в битве при Роксане, знаете ли. То, что вы пытаетесь выгородить своего боевого товарища, это похвально, но ведь выгораживать-то и незачем. Доложите-ка лучше, чем рейд закончился и что удалось разузнать.

– «Мурена» и «Спрут», к сожалению, не слишком хорошо оборудованы для дальней разведки, стратиг, – сообщил мне «новость» каптреранг. – Поэтому для миссии было принято решение выйти в нормальное пространство вне плоскости эклиптики Увека, с противоположных полюсов звезды, дабы произвести сканирование системы с этих направлений. Чересчур приближаться мы также не решились, полагая важным получить хоть какую-то информацию, не подвергаясь риску ослабить флот потерями до начала основной фазы операции. Несмотря на это, неприятель нас обнаружил и даже пытался ангажировать на бой, но, поскольку мы вышли в нормальный режим на границе полного сжатия пространства, не пересекая ее, эта попытка со стороны каракорумцев не увенчалась успехом. Готов переслать совмещенные данные разведки на флагман немедленно.

– Готовы к приему данных, каптреранг? – спросил я у Анжелы, и, получив положительный ответ, кивнул Василиосу. – Передавайте. Ну и прокомментируйте, пожалуй.

– Насколько я могу судить, стратиг, нас на Увеке ждут, – ответил комбриг. – В системе зафиксировано не менее двух десятков тяжелых вымпелов, а орбита самого Увека просто утыкана базами мобильной фортификации. Мне удалось насчитать их пятьдесят две, а сколько там «братских могил флотских», не обнаруженных сканированием? Лично я сказать не решусь.

– Я тоже, капитан, я тоже. – Картинка, переданная с «Мурены», даже обработанная мощнейшим оборудованием «Дедала» (на флаероносец навесили дополнительное оборудование, превратив его по совместительству еще и в корабль РЭБ, и проапгрейдили его начинку до уровня штабного корабля – все на те самые взятки, да-с), все равно вызывала больше вопросов, чем проясняла ситуацию. – Но выводы вами сделаны верные. Ждут нас там. Двое с носилками, один с топором.

Помолчав немного, я добавил:

– Вас и ваши экипажи поздравляю с бронзовым знаком «Дальний разведчик», Никас Димитрович. До подхода Новохатского у нас где-то полчаса есть, как раз приказ и оформлю. А в том, что добыла ваша бригада, пусть пока штаб поразбирается. Вдруг да и выудит еще чего ценного. Ну и ожидаю от вас представления на отличившихся во время крейсирования, разумеется. А то, знаете ли, после боя может быть и несколько не до награждений.

– Стратиг, а зачем вы приперли с собой дюжину вооруженных торговцев? – поинтересовался Женя.

Обсудить окончательный план атаки на Увек мы, трое главнокомандующих, собрались на борту «Дромона».

Что можно сказать об этом корабле? Ну… адмиральская каюта впечатляет. Когда (и если) этот корабль устареет, его все равно будут назначать флагманом именно из-за нее. Нет, в футбол или теннис в апартаментах друнгария, конечно, не поиграешь, а вот в пляжный волейбол – отчего бы и нет? Высота потолка позволяет.

Это я уже не говорю об отделке: позолота, что-то вроде лепнины, дерево, ковры, бархат, мебель в стиле номерного Людовика и все такое прочее. Умеет устроиться наш главком флота. А уж коли вспомнить, что сверхдредноут строили по его личному проекту… Мнда, у меня на «Дедале» каюта закутком бомжа по сравнению с этим вот великолепием покажется.

А все остальное, что я видел на флагмане… Обычный военный корабль, стандартно тесные отсеки и коридоры, от которых за милю несет кирзой.

– Это не совсем торговцы, друнгарий, – ответил я. – Это каперы. Они быстроходны, они нас не задержат.

– Помилуйте, я не об этом спросил, – хмыкнул Кислов. – Я осведомился о том, на кой черт они нам вообще сдались?

– На всякий случай, – пожал плечами я. – Вдруг придется трофеи вывозить?

Ага, я не жадный, я экономный. Домовитый домовой. А мертвые души, может, и в хозяйстве на что сгодятся.

– Надо полагать, вывозить на Роксану, – хмыкнул Новохатский.

– Зафрахтованы они там. – Я пожал плечами еще раз.

Эх, как там моя планета-то? Как с ней Мишка управляется-то? Надеюсь, ничего такого, что мне придется разгребать, он не сотворит – взгляды на управление у нас с ним схожие. И все равно. Привык к этой планетешке, домом считать начал, беспокоюсь, что там без меня на Роксане происходит. Много ли откатов мимо меня к этому кровопийце за мое трехдневное отсутствие ушло да сколько еще достанется?

– Мы не за зипунами в поход отправились, – язвительно заметил Кислов, но тут же смягчился. – Впрочем, не возражаю. При условиях, конечно.

– Не стоит волноваться, командующий. – Я улыбнулся. – Разумеется, вы со стратигом армии получите свои доли.

Экспроприация еще не экспроприированного – это что-то новенькое, да-с.

– Ну что ж, тогда вернемся к нашим соседям. – Над столиком имени номерного Людовика появилось трехмерное изображение звездной системы. Шесть планет, из них две (четвертая и пятая) – газовые гиганты, и ни одного карлика навроде Меркурия или изгнанного астрономами из числа планет тандема Плутона и Перуна. Ну еще спутники, астероиды, пояс Койпера – куды ж без них.

Вторая планета от звезды – собственно сам Увек. Один спутник, гравитация 1,05 g, население восемьдесят пять с половиной миллионов человек, промышленность так себе – больше сельское хозяйство и торговля. Со времен переговоров с Денецким числился официальной торговой площадкой с нами, Ахайей, а потом и с Пеллой. Неудивительно, что после начала войны и резкого падения товарооборота на планете популярность наместника у ботов упала ниже плинтуса. Безработица, миграция жителей в другие миры, единственное, что внушает уважение – укрепления орбитальных и планетарных ПКО.

– По данным разведки, сутки назад там было около двух десятков тяжелых вымпелов. Вероятнее всего, дредноуты, тяжелые крейсера и ударные флаероносцы, расположившиеся преимущественно между второй и третьей планетами системы. Они нынче довольно близко. Еще десятка два средних кораблей. Это против двадцати четырех наших тяжелых и тридцати трех средних. И не факт, что капитан Василиос – я ему, кстати, медаль за инициативность выписал – обнаружил действительно всех врагов. Ну и подкрепления к Увеку прибыть могли. Кто какие действия предлагает?

– Хотелось бы, конечно, выйти к Увеку перпендикулярно плоскости эклиптики, быстро надавать по шеям каракорумскому флоту и начать высадку, однако, боюсь, это невозможно, – невесело усмехнулся Дмитрий. – Ну, или крайне рискованно, если желаете. Затягивать же демонстрацию нашей мощи крайне нежелательно. Таким образом, я предлагаю атаковать четвертую или пятую планету системы. Там имеются спутники, там есть что загрузить в трюмы каперов стратига Киндяшкова.

– А я бы предложил высадку на Увеке-шесть, – парировал я. – Причем из плоскости эклиптики. Эта планета к нашему прибытию будет как раз на той стороне звезды, с которой мы приблизимся. Ресурсами эта планета небогата, но вот имеющаяся там судоремонтная база для легких кораблей и флаеров – это интересно. Это может и нам самим пригодиться, не находите, господа?

– Значит, вы оба против прямой атаки? – поинтересовался у нас друнгарий. – Ну что ж, я соглашусь с вами. Чертовски рискованно лезть в глотку тигру, да еще сломя голову. Не будем спешить. Стратиг Киндяшков, я прошу вас принять на себя командование нашей флаерацией и частью легких крейсеров. Стратиг Новохатский, большую часть кораблей ПКО я передаю вам. Наступать будем тремя эшелонами…

Ледок – так я назвал про себя шестую планету этой системы. Белоснежный шарик, блестящий, как новогодняя игрушка, в лучах звезд и своего далекого солнца.

Нет, это не вода – ее там немного. Это вымерзшая атмосфера Ледка. Довольно своеобразная по составу, но если притаранить на планету водяные кометы и растопить льдистую поверхность, то жить на ней будет можно. Не знаю, чего Юрка, в бытность свою наместником, не занялся терраформированием этого мира. Неужто низкая, как на Марсе, гравитация смутила?

Нет, красивая планета. Истинная жемчужина в короне Каракорума. А с учетом того, что перевалочный терминал для грузовиков, тащущих сырье и продукты из системы, оборудован на Ледке, так прям даже и бриллиант.

Видел я планету, конечно, не своими глазами, и изображение на экране было не со сканеров «Дедала», который, вместе с остальными флаероносцами и половиной легких крейсеров, ковылял во втором эшелоне.

Нет, данные по Ледку, да и по всей системе, ежели уж на то пошло, нам передавал единственный фрегат-разведчик, не участвующий в поисках Игонина. «Кадавр» – вот как он называется. Видимо, после «Орлана», «Беркута», «Кречета» и «Сапсана» у Скуриди закончилась или птичья болезнь, или фантазия – уж не знаю, что именно. Однако факт оставался фактом: глазами эллинского флота стал «оживший покойник».

Первым эшелоном, эдакими мастодонтами, перлись артиллерийские корабли. Авангардом шли тяжеловозы «Дромон», «Левиафан», «Кракен», «Саламис», «Базилевс», «Бизантий» и «Монитор» с «Меримаком», за ними и чуть в стороне рассекали космическое пространство образовавшие круг тяжелые крейсера «Архонт», «Гоплит», «Пельтаст», «Катафрактарий», «Эфеб», «Флавий Юстиниан», «Варда Склир», «Иоанн Мистакон», «Велизарий Флавий», «Маврикий Тибериан» и «Алексей Комнин». На флангах первого эшелона, постоянно меняя позиции, рыбками порхали шесть легких крейсеров «Акула», «Кальмар», «Мурена», «Спрут», «Фракиец» и «Спартриот».

Внушительная ударная сила – вряд ли кому поздоровится при встрече с этакой мощью.

Третьим эшелоном неторопливо, словно каравелла по зеленым волнам (судно пузатое и неповоротливое), шли армейские транспорты – те самые «Star Destroer», что еще полгода назад Скуриди предложил строить вместо «Орфеев». Переоборудованные и утыканные зенитными средствами по самое не балуй грузовики пришлись по душе Солодухиной, став основными армейскими грузопассажирскими перевозчиками. Прикрытые плотной массой кораблей ПКО, они ковыляли в арьергарде, ничего, видимо, не опасаясь.

Ну а между Кисловым и Новохатским шли, поддержанные четырьмя «Спартриотами» и двумя «Муренами», двумя эсминцами, туевой хучей фрегатов, корветов, миноносцев и канонерок, сорок восемь попугаев… Виноват – сорок восемь флаероносцев, конечно. Попугаев было на десяток меньше.

Флот врага в основном ошивался у Увека, но различить подробности, кто там да сколько, даже мощным сканерам «Кадавра» было пока не по силам: противник активно ставил помехи, укрывая от нас свой истинный состав.

Зато возле цели нашего вояжа ни одного боевого кораблика не наблюдалось. Некоторые грузовики и астероидные шахтеры попытались было стартовать, но дюжина выпущенных в дальний дозор корветов моментально загнала их обратно на космодром. Один корвет, правда, до обидного глупо подставился и, угодив под огонь планетарных ПКО, развалился, рухнув на поверхность планеты россыпью обломков. Особенно обидно понести эту потерю было еще и оттого, что вся оборонительная система планеты исчислялась двумя дюжинами ракетных установок и плазмобоев, сосредоточенных вокруг Дельта-сити, укрытого куполом городишки на двадцать пять тысяч жителей, являющегося единственным населенным пунктом на Увеке-шесть.

– Савватий, – обратился я к доместику схолу, приближая на экране изображение городка, – как мыслишь, если не ждать армейских, а высадить твоих доместиков за пределами зоны поражения зениток, Дельту ты возьмешь? Я, видишь ли, про склады на этой планете друнгарию с Новохатским сказать как-то запамятовал, а теперь делиться с ними ну так не хочется, так не хочется, прямо сил никаких нет.

– А то, – понимающе ухмыльнулся Юстиниан, немного увеличив масштаб. – Броня крепка, и глайдеры наши быстры. И возьмем, и удержим. Так, фортов вокруг города всего восемь… Прорвем вот здесь, подавим еще вот этот форт, – он поочередно ткнул пальцем в укрепрайоны, – и свободно проходим к городу. Тут главное не перестараться, а то купол повредить можно.

– Не надо ничего прорывать. – Я хмыкнул. – У нас с тобой шесть крейсеров есть. Неужто из гравитационных орудий не раздолбят?

– Тоже верно. – Савватий почесал в затылке. – Астероидные части у них вряд ли есть, да даже если и есть, управимся. И порядок потом поддержим. Зря я, что ли, кроме своих орлов, на транспорты еще и полк стратиотов запихал? Сдюжим.

– Только сам на рожон не лезь, герой Роксаны, – подмигнул ему я. – И это… Визажиста моего потом целым вернуть не забудь. Привык я к нему уже как-то, знаешь.

– Да мне самому спускаться на поверхность и смысла-то нет, – усмехнулся доместик схол. – Так что ничего с ним не случится. Пусть штаб полка прямо тут, на «Дедале», охраняет.

Реальность, впрочем, превзошла самые смелые ожидания. Охрану Дельта-сити, если не считать полиции, осуществляло всего два батальона линейной пехоты да три дивизиона зенитчиков. У них даже четыре противокорабельных ракеты было в шахтах, что в теории давало им шанс сбить легкий крейсер… если бы он в одиночку полез город бомбардировать. А так как подавлять форты, противодесантные плазмобои и ракетные установки я направил все шесть крейсеров, да еще и прикрыл их кораблями ПКО, повторить подвиг неизвестного Киндяшкова с уничтожением корабля торпедой им не удалось.

Гарнизоны фортов, едва крейсера вышли на позиции удара (согласованного, разумеется, с командующим флотом), отступили по подземным туннелям в город, уцелевшие после орбитальной бомбардировки зенитчики тоже собрались там, а после высадки доместиков и стратиотов в непосредственной близости от Дельта-сити комендант города подорвал все, что только могло бы пригодиться для обороны города (включая легкие полицейские глайдеры), и выкинул белый флаг.

– Вот как, – озадаченно ответил Кислов на мой доклад об установлении контроля над планетой. – Я же, кажется, вам только бомбардировку санкционировал.

– Ну а что же, мне следовало ждать, когда армейцы до планеты доползут? – Новохатский, также участвовавший в видеоконференции, скривился, но промолчал. – А если бы за время их пути местный командующий оправился от шока и решился обороняться? Ополчение бы собрал, в конце концов? Это же был бы не штурм, а кровавая бойня. Ни к чему было, мне кажется, подвергать риску жизни наших будущих граждан. Промышленность и инфраструктура Дельта-сити при этом бы неизбежно пострадали.

И склады ТМЦ тоже – но этого я, разумеется, вслух не сказал. Ни к чему господам друнгарию флота и стратигу армии знать, что доставившие на Ледок солдат торговцы сейчас авральными темпами наполняют свои трюмы добычей.

– Как ни неприятно мне это говорить, но стратиг Киндяшков прав, – нехотя произнес Новохатский. – К тому же доместики находятся в его исключительном подчинении, он вправе распоряжаться своими гвардейцами так, как ему будет угодно. Стратиг, вам требуется помощь армии?

– Да, стратиг. Прошу вас выделить мне в оперативное подчинение Четвертую инженерную дивизию. Надо космопорт слегка починить и возвести пирамиду гравитационной связи. Без соответствующей строительной техники и специалистов, своими силами, я не справлюсь даже с первой задачей.

– Но у нас нет оборудования для гравитационной связи, – удивился Кислов. – Что вам даст пустая пирамида?

– Это у вас его нет, друнгарий, – парировал я. – А у меня все есть. Комплект необходимого оборудования заранее был подготовлен на Роксане и сейчас уже выгружен на склады Дельта-сити.

– Стратиг. – Кислов поглядел на меня с неприкрытой усмешкой. – Вам когда-нибудь говорили, что вы прохиндей?

– Целыми днями только это и слышу, командующий.

Пирамида гравитационной связи получалась не ахти. Негде было на Ледке взять специальные строительные материалы, легкие и прочные, чтобы без особых проблем провести перепланировку пирамиды, случись такая нужда. Пришлось инженерам и саперам выпиливать гранитные блоки из местных скал, тягать их антигравитаторами к Дельта-сити и строить на века. Проводимость волн у гранита, разумеется, тоже хуже, чем у специальных материалов, ну да за неимением гербовой, знаете ли, лопухом подтираемся.

Покуда нанятые каперы тырили со складов стратегические ресурсы (как же я все это богатство люблю и уважаю!), а эллинский «this is stroybat» корячился над строительством устройства связи, кампания в системе Увека продвигалась своим чередом. Часть легких сил была раскинута по окраине системы, на предусмотрительно большом расстоянии от Увека, возле которого сосредоточился прикрытый помехами флот неприятеля. Толку от этого было немного, но все же. За полдня корветам и фрегатам удалось перехватить три транспорта (еще пять вовремя развернулись и удрали), одним из которых оказался танкер с флаерационной ртутью.

«Кадавр», под прикрытием дюжины фрегатов, медленно (по космическим меркам) подкрадывался к неприятелю, готовый смазать салом пятки при первой же возможности, за ним еще более неторопливо двигались основные силы Кислова, в тылу которых, на незначительном удалении, телепали мои крейсера и флаероносцы. Транспорты Новохатского (шибко удивлявшегося, куда это умотали мои вооруженные торговцы – пришлось честно признать, что нанимал их для дороги в один конец и что для возможной эвакуации «свечного заводика» вскоре должны прибыть совсем другие суда) висели в пространстве недалеко от Ледка, тоже в полной готовности как наступать, так и удирать. Противник активных действий не предпринимал, если не считать нескольких одиночных схваток корветов и фрегатов друг с другом, однако наместник Увека, две третьих суток спустя после нашего появления в системе, соизволила выйти на связь. Разумеется, ни о какой беседе в прайм-тайм речи не шло – время прохождения сигнала до «Дромона» составляло аж целых восемь минут, так что наш главком имел сомнительное удовольствие пообщаться с нойоном посредством видеописем. Ну и я на это посмотрел заодно.

– Я нойон Луиза Яхимбаева, наместник Увека.

На экране появилась довольно миловидная девушка лет так двадцати пяти, с приятными, подчеркнутыми обтягивающей генерал-майорской формой округлостями везде, где надо. Если бы не эта их каракорумская укладка «взрыв на фабрике париков», так даже и очень ничего бы смотрелась, доложу я вам.

– Вы опознаны как корабли ВКФ Эллады. Сообщите о цели вашего появления в системе и причинах прекращения связи с Увеком-шесть, возле которого мы наблюдаем ваши корабли. В противном случае я буду вынуждена считать вас недружественными силами и принять все меры к вашему уничтожению.

– Хамка, – откомментировал я послание. – Друнгарий, давайте ей ответим в стиле письма казаков турецкому султану?

– Стыдитесь, стратиг, – укоризненно покачал головой Женя. – Это все ж таки дама, а вы ей хотите предложить убийство ни в чем не повинного ежа, да еще таким извращенным способом. Вот возьмем ее в плен, тогда и надругаемся по очереди.

– Над ежом? – изумился Новохатский.

– Будет приказ, надругаетесь и над ежом, – отрезал наш главнокомандующий и, повернувшись к камере (общались мы посредством голосвязи), скомандовал невидимым мне операторам начинать запись ответного послания.

– Друнгарий флота Эллады Евгений Кислов – нойону Яхимбаевой. – Женя приосанился, перья распустил, аки павлин. – Должен напомнить вам, госпожа нойон, что Эллада и Каракорум в настоящее время находятся в состоянии войны. В связи с этим сообщаю вам, что прибыл в систему Увека для ведения военных действий. Во имя человеколюбия, во избежание человеческих жертв, предлагаю вам передать мне власть над системой на условиях полной и безоговорочной капитуляции. Вам, вашим войскам и кораблям беспрепятственную эвакуацию гарантирую.

Ну вот, а еще говорят, что я наглец. Где справедливость, я вас спрашиваю?!

– Флоту. Все стоп. – В отличие от приказов, отдаваемых на морских кораблях, это распоряжение, отданное Кисловым, означало лишь прекращение ускорения и работы сжимателей пространства. А само по себе движение в космосе… Как это там было в рекламе пива: «Относительно вас или относительно меня?»

Причина, по которой наш героический главком флота отдал свой приказ, была проста и банальна: «Кадавр» наконец-то смог пробиться через генератор помех, и на тактических экранах высветились точные данные о составе вражеского флота.

– Господа, – после почти минутного молчания на командных частотах подал голос Новохатский, – а вам не кажется, что нас тут сейчас порвут на тряпочки?

– Могут, – задумчиво ответил ему Женя. – Запросто. А вы что думаете, стратиг Киндяшков?

А что я думаю? Валить надо – вот что я думаю. Потому как на моем тактическом экране флот врага виден ничуть не хуже, чем на экранах Кислова и Новохатского.

Нет, в артиллерийских кораблях у них превосходство небольшое: против шести наших дредноутов и двух броненосцев всего десять батлшипов (опознаны как «Ихтиозавр», «Махайрод», «Мезозавр», «Птерозавр», «Смилодон», «Темуджин», «Угэдэй», «Толуй» и «Тохту»). И опыт битвы при Роксане ясно указывает, что эллинские дредноуты сильнее (а панзершипы не хуже). По тяжелым крейсерам и вовсе паритет, причем только девять крейсеров принадлежали к Эльчидай-классу, а два были систершипами откровенно убогого «Батыра», легких крейсеров вовсе наблюдалось лишь три Сэбду-класса, но вот флаероносцев… Этого добра у Увека собралось чуть более, чем до фига. Против наших шести ударных Аника-класса, двух десятков средних жемчугов, «Дедала» и двадцати двух эскортных каноэ Стальная Ханум умудрилась выставить три ударных Джучи-класса и аж восемь Бортэ-класса, шесть средних сапсанов, пятнадцать борджигинов, пять эскортных скакунов и эпическую толпу в шестьдесят два корабля Каноэ-класса. Вроде бы, казалось, превосходство во флаерации всего в одну целую и два десятых раза, не страшно. Но надо ведь и планетарные флаеры учитывать, а это вряд ли менее пары сотен, да и артиллерию орбитальных фортов сбрасывать со счета не стоит.

– Я полагаю штурм невозможным, друнгарий. – Мозги лихорадочно прокручивали варианты, которые могут принести нам победу, и не находили их. – В данных условиях поражение потерпит тот, кто первым нанесет удар. Чингис Арифуллова, как я понимаю, решила действовать на Пелле преимущественно базовой флаерацией, и, как видите, смогла переправить большинство флаероносцев к Увеку. Не знаю, как слетаны их группы, но наши, за время похода я успел это выяснить, слетаны отвратно. Кроме того, число истребителей не превышает десяти процентов от общего числа флаеров, и наши универсалы будут драться с их универсалами на равных. А согласно данным приборов, наши машины, в отличие от боя в системе Роксаны, в большинстве своем аналогичны флаерам врага. Из запущенных в настоящий момент групп врага, разумеется.

– Блеф? – предположил Новохатский.

– Возможно, – недовольно ответил Кислов. – Но проверять это я не имею никакого желания. Поражение будет нам слишком дорого стоить. Мы, в конце концов, проводим лишь операцию по принуждению к миру. Но черт возьми! До чего же досадно!

И вновь на канале связи воцарилось тягостное молчание.

– Господа, – начал Новохатский. – Но и отступить бесславно мы не можем. Даже если отправить пару дивизий захватить все поселения системы за пределами самого Увека, что это даст на переговорах синклитику Черикаевой? Ни-че-го.

– Согласен. – Я кивнул. – Мы должны дать бой. Но не имеем права в нем увязнуть.

– Огневой контакт и активное маневрирование после него? – спросил Кислов. – Можно, но… Стратиг, вы дадите гарантии защиты артиллерийских кораблей от флаерации? Вы уверены, что сможете обескровить врага настолько, что флаеры перестанут представлять значительную угрозу?

– Нет, – выдавил из себя я. Грешен. Подвержен гордыне, и признать для себя невозможность что-то сделать (из тех дел, что умом решаются – я все же худенький и штангу олимпийских пропорций не подниму, например) – это нож острый. – Я не могу дать таких гарантий, друнгарий. Я могу лишь поручиться, что свяжу их флаерацию до того, как тяжелые силы вступят в артиллерийский бой и, быть может, в течение получаса после начала огневого контакта. Но это максимум.

– Скверно, – бросил Евгений. – Недостаточно. Чересчур рискованно. Я не могу дать приказа к атаке в таких условиях.

И снова тишина. Давящая, безнадежная – аж в висках запульсировало. И злость, на себя злость, на чингис эту, почетную обломательницу всея голактего, на собственное бессилие, на неподготовленность… На войну на эту дурацкую! Такое зло взяло, так дерьмо в душе закипело, как представил заголовки «Наш флот блестяще осрамился» (с Димы станется), так что-то у меня в голове тогда и щелкнуло, сдвинулось, шестеренки какие-то ржавые провернулись с треском и скрежетом… В общем, родился у меня план боя. Не стопроцентно гарантирующий победу, но, так скажем, дающий нам на нее нехилые такие шансы.

– У нас есть возможность победить, господа. – Подробности плана еще рисовались в моем мозгу, но основная канва уже была понятна. – Есть. Но мы должны отдать на убой все наши легкие крейсера.

Быстро изложив суть идеи, я выжидательно поглядел на Кислова.

– Вы понимаете, какие это потери в личном составе? – хмуро произнес он. – Как вы прикажете мне объяснять экипажам их скорую судьбу? План реальный, не спорю, но вы осознаете число потерь?

– Не сомневайтесь, друнгарий. – Я стиснул зубы. Никто и никогда меня трусом назвать не мог, сейчас я его тоже праздновать не собирался. – Я подниму свой флаг на одном из легких крейсеров и лично возглавлю атаку.

И ведь верилось, черт возьми, в тот момент, что это по-настоящему все, не представление на потеху толпе, не шоу, а что действительно экипажи двенадцати боевых кораблей на верную смерть отправляю. Надо же так было в образ вжиться. Или это из-за реалистичности этого все еще неизвестными мне лицами устроенного балагана?

Эх, чудны дела твои, телевидение…

– Это реальный план. – Женя что-то обдумывал и говорил очень медленно, четко разделяя слова, словно бросая их по отдельности. Гирями, на чашу весов. Весов Истории. – Но вы не учитываете риск появления остальных сил Каракорумского флота. Как знать, быть может, чингис Арифуллова сейчас сидит в своем «Саркозухе» не так уж далеко, в межзвездном пространстве, ожидая лишь сигнала к атаке?

– Маловероятно, – заметил Новохатский. – Флот Курышова не разбит, и она просто обязана прикрывать свои экспедиционные силы на Пелле. Нет, я сомневаюсь в возможности прибытия чингисоносца в этот театр военных действий.

– Мы не можем быть в этом уверены, но, вероятнее всего, стратиг армии прав, – согласно кивнул я.

И он таки был прав, как выяснилось впоследствии. Именно в тот момент, покуда мы судили, рядили да на троих соображали, у «Саркозуха» происходило рандеву с «Александром III Аргеадом», по результатам оба флагмана – и пелльский, и каракорумский – были избиты до полной недееспособности. Остальным кэпиталшипам обоих флотов тоже изрядно досталось, хотя каким-то чудом необратимых потерь в тяжелых и средних вымпелах диадоху и чингис удалось избежать.

Курышов, подкравшийся незаметно, в общем-то почти победил в сражении, и только яростная атака остатков флаерации (которую, плюнув на всю субординацию, лично возглавила севшая за штурвал Арифуллова – в очередной раз подтвердила свое неофициальное прозвище) уберегла Каракорум от разгрома.

Однако как боевая единица флот вторжения в Пеллу существовать перестал.

Не дремал и Маскаев, начавший контрнаступление по всем фронтам, едва флот Железной Ханум вышел в огневой контакт с противником.

Алтынбаев защищался яростно, умело, но численно пелльцам уступал, а перебросить подкрепления через червоточину не мог – в небе планеты, после ухода флота «на стрелку», главенствовали флаеры препозита.

Каракорумцев теснили, каракорумцы отступали, отчаянно вгрызаясь в каждый метр завоеванной земли, но… сила солому ломит. Отборные гвардейские глайдерные части гейтаров взламывали оборону Алтынбаева, грозя вырваться на оперативный простор и устроить армии вторжения кучу «мешков» со вполне понятным исходом.

Аккурат к этому времени отогнавшая Курышова чингис мгновенно оценила обстановку, произнесла историческую фразу: «Вот уроды!» – и отдала приказ на эвакуацию экспедиционных сил. Остатков флаеров на прикрытие отхода хватило как раз впритык.

Конечно, мы не могли этого знать. Не была еще готова пирамида грависвязи. Не могли мы и предположить, что как раз в это время в скоплении происходили и другие, не менее занимательные события.

Годи Гаджиева, которая в союзе с Каракорумом, конечно, оставалась, но помогать ему чем-то существенным не имела ни малейшего желания, после захвата Херонеи пошла по пелльским улусам дальше: объединенные силы гатуатера Самохиной и гатуатера Логинова, оставив надежный гарнизон в свежеприхватизированной системе, выдвинулись к Эги, миру, для малых колоний, весьма плотно заселенному. Ни сама годи, ни кто-то еще из Алезийской логретты полко– и флотоводца не торопил, логично предполагая, что на Пелле Каракорум застрял надолго, так что можно вести наступление так же осторожно, как ежики размножаются. Разумеется, в Алезии никак не могли предусмотреть от Эллады разом аж двух подлянок. Первая это, разумеется, наш набег на Увек.

Вторую свинью галактического масштаба алезийцам подложил лично наш эфор, архистратиг и прочая, и прочая, и прочая, Иван Скуриди. Хотя изначально она предназначалась непосредственно мне.

Капитанам отправленных на поиски затерянного альдермана разведывательных фрегатов этот – как бы его назвать, чтобы без мата? – политик вручил конверты с наказом вскрыть их при обнаружении Игонина и его флота. Ничего там такого кошмарного, в этих пакетах, не было – просто приказ мне ни о чем не докладывать, а свести с Игониным непосредственно его, эфора, главу государства. Вроде бы и ничего особенного, кому как не ему склонять альдермана к миру, дружбе и жвачке. Только вот то, что сделано это было за моей спиной, оно как бы нехило символизирует. Гаденько это, мерзко… Но Ивана тоже понять можно. Ему авторитет у ботов и в синклите нужен, а в моей… нет, не верности, разумеется… в моей порядочности он уверен быть не может. Шоу такое «Homo homini lupus est». Умом я его понимаю. Сердцем – нет.

Итак, эта подлюка, наш эфор, оказывается, сыскал-таки пропащего альдермана уже к моменту моего отбытия с Роксаны. Новостью, разумеется, не поделился, а вступил с Игониным в тайные переговоры посредством грависвязи.

Как он умудрился это сделать, если красный гигант, на орбите которого болтались флот Люденбурга и его космобазы, не имел своих планет? О, надо признать, что Александр поступил весьма нетривиально: на низкую орбиту вокруг звезды был выведен астероид, скорость его движения была синхронизирована со скоростью вращения местного солнца, после чего космическую глыбу аккуратно обтесали, придав ей пирамидальную форму, насверлили в ней тоннелей, запихали внутрь оборудование – и вуаля. Средство связи (и прослушки – высшие чины разведки и архив этой службы он умудрился прихватить с собой) на межзвездные расстояния настроено. Помехи, разумеется, были страшенные, и долго торчать под мощнейшим потоком солнечного ветра практически у самой границы короны этот агрегат бы не смог, но долго, собственно, альдерман там торчать и не собирался. Его легкие и средние корабли, как я и предполагал, вели активную приватирскую деятельность, не оставляя при этом живых свидетелей (два уцелевших, наскоро подштопанных дредноута, а также три тяжелых крейсера, бывших не в лучшем состоянии, он пока в походы не пускал), однако с некоторыми пиратскими кланами контакты свел.

Да, у пиратов есть свои кланы. А вы чего ожидали – что игроки в «Звездное скопление» не станут в них объединяться? Да даже если сетевая игруха будет посвящена выращиванию ромашек, группы товарищей по интересам и тогда станут в них сплачиваться – такова натура большинства геймеров-сетевиков. Ну а уж в играх на боевую или криминальную тематику это им сам Админ Вселенной велел.

Связи с пиратами, аккурат перед началом операции «Фестиваль», имелись и у разведки Эллады, чем не преминул воспользоваться ведущий свою игру эфор Скурвиди, не сказать про него еще хужее.

Рассудив со своей колокольни, что, покуда Логинов неторопливо, стараясь снизить свои потери до минимума, подминает Эги, а флот Самохиной столь же осторожно оказывает ему с орбиты моральную поддержку, Игонин, при массированной поддержке джентльменов удачи, вполне может, как это в играх называется, восстановить свою фракцию. Да-да, Иван предложил Александру техническую и финансовую помощь для захвата многострадального Мидлсборо, уже дважды лишившегося своих оборонительных систем. Если знамя Люденбурга вновь взовьется над одним из миров, рассуждал он, это непременно приведет к волнениям и в прочих бывших мирах этой державы. Такой ход должен был непременно нагадить Аахену, явно уже почти решившемуся восстановить историческую справедливость и применить к Бергену «Везерюбунг» (это когда немцы в Норвегии высаживаются, с последующим выносом последней), Кумахе, все еще державшей нейтралитет – не от миролюбия, разумеется, а оттого, что ни мецамец, ни азнавур так еще и не решили, кого стоит начать грабить и угнетать, и, самое главное, Этрурии.

Сенаторов, наблюдающих происходящее вокруг них, давила многотонная жаба и грыз страшный зверь хомяк: как так – погром, поток и разорение, а хохлы в этом веселье не участвуют! Непорядок и кошмариус! Однако амбициозная программа строительства большого космофлота, предусмотренная консульским планом «Цет», еще не была завершена, так что этруски, сцепив зубы, терпели: участвовать в наступательной войне, не имея практически ни одного тяжелого корабля, было бы форменным безумием. Особенно имея под боком все ту же ничем не занятую Кумаху.

И вот, едва последний каракорумский солдат покинул пределы Пеллы, в систему Мидлсборо, многие горести претерпевшую, свалился «нежданчик для годи Гаджиевой» в виде дредноутов «Эджинкорт» и «Дюк оф Йорк», ударного флаероносца «Арк Ройал», тяжелых крейсеров «Худ», «Нельсон» и «Джелико», четырех легких крейсеров, сотни фрегатов и корветов, а также аж целых полутора тысяч каперов. И пускай последние совершенно не предназначены для эскадренного боя (их, собственно, никто в нем применять и не хотел – а особенно капитаны), зато в трюмах их сидели отменные головорезы со всех систем нашего Скопления. А с Бизантия к Мидлсборо уже двигались транспорты, загруженные гравитационными орудиями и системами легких ПКО: пользуясь как своим временным наместничеством в столице, так и званием архистратига, Скуриди практически ополовинил системы обороны столицы, передав их (как кредит, разумеется, а не на халяву) губернатору будущей Тортуги галактического масштаба.

Но обо всем этом мы, разумеется, узнали гораздо позже.

– Хорошо, – кивнул Кислов. – План атаки утверждаю.

– Я немедленно перенесу свой флаг на крейсер «Букелларий», друнгарий, – ответил я.

– С позволения командующего, – вклинился Новохатский, – стратигу Киндяшкову лучше остаться на «Дедале» и руководить флаерацией: он это умеет. Командующим группой крейсеров прошу назначить меня.

– Но вы же не флотский, а армеец! – совершенно искренне изумился я.

– Это не дает вам оснований считать, стратиг, что я не смогу умереть за свою родину со славой.

Или, если выживет, обрести бешеную славу и популярность. Хитер, жук, хитер. Но крыть нечем – с флаерацией я действительно управляюсь лучше, чем с крейсерами.

– Делать нечего. Поднимайте с палуб и поврежденные флаеры тоже, – скомандовал я. – Парой сотен целых машин нам врага не удержать.

Бой при Увеке мы, прямо скажем, про… в общем, продули. Не сработал мой гениальный план. Хотя… Ничего в нем хитрого не было, прост он был как кирпич.

Дредноуты и тяжелые крейсера, выстроившись стенкой, поперли на Увек, как стадо мастодонтов на водопой. Каракорумцы, не мудрствуя лукаво, тоже построили стенку, включив в нее орбитальные форты, и когда стороны сблизились на дистанцию залпа, оба флота стали садить друг в друга из гравитационных орудий. Флаеры я при этом держал в непосредственной близости от тяжелых сил, чтобы прикрыть их от удара врага, однако Яхимбаева отчего-то тоже бросаться в атаку своими штурмовиками желания не проявила. Может, и у Каракорума с ртутью нелады? Бог весть.

После парочки первых залпов, заставивших энергетические щиты кораблей вспыхивать и переливаться от перенапряжения всеми цветами радуги, в дело вступили крейсера Новохатского, поддержанные эсминцами и миноносцами. Выскочив вперед и закрывая своими корпусами дредноуты и дромон на то время, пока перезаряжались гравитационные орудия тяжелых вымпелов, юркие легкие крейсера концентрированным огнем раскурочили два орбитальных форта и выбили из боя один из эльчидаев. Такая наглость с их стороны была, разумеется, наказана – Луиза перенесла огонь на дивизию стратига, вышибая из строя один корабль за другим. Рвущиеся вперед миноносцы ей пришлось-таки контратаковать флаерами. Я в свою очередь тоже пустил флаерацию в бой, прикрывая атаку, и один эсминец даже вышел на дистанцию уверенного залпа, сбив щиты с «Махайрода».

Флаерация Каракорума, кстати, не впечатлила. До трети корабельных и все базовые флаеры (последних наскреблось немногим более трех сотен) врага оказались устаревшей рухлядью, не имевшей никаких шансов уцелеть в схватке с ястребками, и будь у нас этих машин побольше, стереть флаерацию Каракорума в зубной порошок не составило бы никакого труда. А так количество сошлось в схватке с качеством. В результате огребли обе стороны. Избитые флаеры возвращались на полетные палубы один за другим, иной раз не каждый флаероносец мог принимать именно свои машины, и их приходилось сажать на другие корабли (благо мест для машин в связи с невозвратными потерями на всех флаероносцах прибавилось), а избитые до состояния нестояния легкие крейсера, потерявшие половину вымпелов, в это время отползали к Ледку. Дредноуты и тяжелые крейсера продолжали лупить из головного калибра друг по другу, то тут, то там очередной космический монстр вываливался из строя или разлетался обломками по пространству, легкие вымпелы устроили междусобойчики по всей системе, но в целом победа не склонялась ни на чью сторону. И, доложу я вам, так продолжалось до самого конца. Лучшая, относительно наших, живучесть каракорумских крейсеров и дредноутов вполне была уравновешена как преимуществом в стволах на наших тяжелых кораблях, так и атакой Новохатского. Кроме того, Яхимбаева отчего-то сосредоточила огонь в начале боя на «Мониторе» и «Меримаке», представлявших для ее сил наименьшую угрозу, но обладающих живучестью, которой мог бы позавидовать и наш флагман. Выбила, конечно, их из строя, но зато остальные дредноуты и тяжелые крейсера Эллады могли вести в это время огонь практически невозбранно.

Финал боя оказался вполне предсказуем и ожидаем: ни у одной из сторон не осталось артиллерийских кораблей, способных продолжать сражение. Последним, разворотив очередной орбитальный форт, из сражения вывалился «Дромон». Легкие корабли продолжали выяснять отношения между собой по всей системе, устроив этакие салочки с перестрелкой, флаеры в основном также были выбиты в обоих флотах, и можно бы было считать, что цель операции достигнута: врага, способного препятствовать десанту, на орбите не осталось, в системе фортов Увека красовалась здоровенная дыра, куда можно было беспрепятственно целую флотилию провести, и вот бы начинать захват планеты…

Щаззз! Прятавшиеся до времени за спутником Увека легкие крейсера и фрегаты ПКО выпорхнули на открытое пространство и устремились в атаку на мои флаероносцы. А остановить их мне было нечем. Разумеется, я отдал приказ отходить к группе Кислова, но скорость моих «пузатиков» не могла сравниться с ходом легких каракорумских крейсеров.

– Думаешь, удержим, командир? – мрачно поинтересовался Савватий.

– Нет. – Я закусил губу, наблюдая за присоединившимися к вражескому ордеру тремя сотнями флаеров. – Не думаю. Но может, хоть кто-то из группы уцелеет. Если разбегаться сейчас во все стороны начнем.

– Замечено два средних вымпела на эллинском векторе! – раздался взволнованный голос оператора. – Поправка! Два тяжелых вымпела! Опознаны как «Вяйнаминен» и «Ильмаринен»! Дальность хода – один час, следуют курсом на Увек!

Достроили уже, значит…

– Продолжаем отступление. Вектор движения на додредноуты. – Я тяжело сглотнул, снял фуражку и рукавом утер пот на лбу. – Похоже, поживем еще немного, камрады.

Совсем я тогда позабыл, что не в настоящем бою нахожусь и что не грозит мне на самом деле вылететь в открытый космос без скафандра. Вот же вжился в образ, а? Чудны дела твои, телевидение…

– Итак, что мы имеем? – невесело усмехнулся Скуриди, глядя на нас с экрана.

Гравитационную связь на Ледке наладили час назад, и тут же, как только была получена связь со столицей, последовал приказ на прекращение операции. Черикаева начала переговоры с представителем каракорумского хурала, и по всем фронтам было объявлено перемирие.

Мы, командующие силами вторжения, собрались за получением ЦУ на «Дедале»: на флагмане, ведущем срочные ремонтные работы, Кислов бы только мешал, как и Новохатский на «Данайце» (ну не до верховного командования было их капитанам), а флаероносец обладал куда как большими возможностями в отношении оперативного контроля над соединением, чем любой другой корабль, включая даже «Кадавр». Так что выбор для штаба оказался вполне логичным.

Моих орлов флигель-адъютанты и доместик схол друнгария, разумеется, сразу задвинули на второй план, начали командовать, распоряжаться, ну да и бог с ним. Зато нагрузка на их плечи стала куда как меньше – хоть отдохнут малость. Ну и лейб-штаб стратига армии тоже: эти, как и их шеф, прибыли на «Дедал» в боевых скафандрах, измазанных разводами копоти и сажи, с испачканными закопченными физиономиями и в потеках засохшей пены. Участвовали в тушении пожара на мостике крейсера. Дмитрий (я запись уже видел) по ходовому отсеку лично со здоровенным баллоном огнетушителя носился, вон даже брови опалил. На экранах, вероятно, будет ух как героически смотреться!

А ведь никто не мешал сначала шлем пристегнуть, чтобы дыма не наглотаться…

– Из основных сил – два сбитых тяжелых крейсера врага и один легкий, против семи легких наших, – мрачно отозвался Кислов. – «Мурену» спасти не удалось, экипаж сейчас ее покидает. Также было разбито двенадцать орбитальных фортов неприятеля, каждый из которых примерно соответствует легкому крейсеру. Это по дебету. По кредиту имеем один боеспособный и один условно-боеспособный эскадренный додредноут и сто семнадцать флаеров. Штурм Увека полагаю возможным. Срок планетарной операции…

Евгений покосился на стратига армии.

– В пределах недели, – поморщился тот. – Прорваться к планете можем только на узком участке, при живых ПКО. Это потери, это время на развертывание десантниками плацдарма, это узкий канал снабжения. Неделя.

– «Ильмаринен», «Вяйнаминен» и оставшиеся миноносцы могут существенно расширить эту брешь, – пробурчал я. А что? Броненосцы до сих пор к моему оперативному соединению прикомандированы. – Живучесть у эскадренных додредноутов, конечно, не чета той, что у меримаков, но «Вяйнаминен», несмотря на серьезные повреждения, вполне способен к бою. Они с «Ильмариненом» в шесть стволов любой форт за пару залпов разберут на запчасти.

– Не стоит ничего разбирать, – мрачно усмехнулся эфор. – И штурмовать никого тоже не надо. Хотя до подписания мирного договора с Каракорумом вам и придется повисеть дамокловым мечом, однако провоцировать боевые действия и срывать переговоры я вам запрещаю. По данным агентурной разведки, чингис Арифуллова и препозит Маскаев также начинают предварительные переговоры о мире, а точных данных о потерях и повреждениях флота Каракорума при Пелле у нас нет. Чем вы собрались ее остановить, если чингис явится к вам в своем линейном будуаре? А если в ближайшее время Этрурия или Кумаха выступят против нас, что будете делать? Не знаете? И я не знаю. Выступления в бывших мирах Люденбурга, особенно в нем самом, благодаря нашей помощи Игонину будут, разумеется. Но лично я не сомневаюсь в том, что и сенат, и стренстаг, и азнавур силу для удержания завоеванного применят не задумываясь. Может, это и займет наших конкурентов на несколько дней…

– Но только на несколько, – согласно кивнул Новохатский.

– Что планируется по условиям мира? – спросил я.

– Закрепление статуса-кво, полный отказ от взаимных территориальных претензий, признание всех завоеваний и приобретений, возврат международных отношений к уровню до операции «Согласие». Обмен пленными. Пакт о ненападении. Это все, на что мы можем рассчитывать сейчас.

– Увек-шестой пригоден для терраформирования, – заметил я. – Мы могли бы его заселить.

– Но не удержать, – фыркнул Кислов. – Так что пусть ваши орлы поторопятся с вывозом оборудования и заводов с него.

– Все уже загружено в нефы вольных торговцев и готово к старту на Роксану. – Я пожал плечами. – Мы не демонтировали лишь системы жизнеобеспечения. Если прикажете…

– Вот только геноцида нам не хватало, – сморщился Иван.

– …то можем вывезти и население планеты. На правах военнопленных.

– И что же, кормить их еще за свой счет? – насупился Евгений. – Этого еще не хватало!

Все Скопление замерло в неустойчивости, словно завалившийся на борт корабль (выпрямится или перевернется?), в тревожном ожидании грядущих войн и потрясений. Или, быть может, грядущих мира и процветания, но в это-то как раз мало кто верил. Слишком уж мы лодку раскачали, слишком много пушек накопили, из которых далеко не все выстрелили. Нет, мирное развитие – это слишком долго для тех, кто жаждет славы и гегемонии, а таковых среди участников «Галактики» было большинство. И я не исключение.

К мечам и лавровым листьям на «Стальном орле» мне перепали и бриллиантовые звезды, так что я стал полным кавалером высшего военного ордена. Остальным тоже награды обломились, но на этом все приятное и закончилось. Приличные верфи и флаерационные заводы появились и на остальных планетах Эллады, так что заказы, полученные Роксаной, оказались весьма скромными по сравнению с прошлыми. Убыль в кораблях после Увекского боя оказалась не слишком велика, что, с одной стороны, конечно, хорошо, но вот новых заказов на боевые единицы не предвиделось – не имели мы возможности содержать чересчур уж большой флот. А «кормиться войной» нам в ближайшее время не светит тоже. Пока не починим свои бронированные самовары и не восстановим флаерогруппы, ловить эллинам в космосе нечего.

При всем при том население Роксаны за время шоу выросло в полтора раза, и теперь я вплотную столкнулся с избытком рабочих рук, которые мне просто некуда было пристроить. Ладно, заказы на восстановление ПКО планеты какое-то время еще будут выручать, но недолго: недели две – край. А потом что? Квалифицированных работников в аграрный сектор загонять? Так и сейчас там перепроизводство, сектор экономики насквозь дотационный, а казна, что планетарная, что личная, пуста. Производства строить? Так финансы отсутствуют опять же. Количество военных и флотских увеличить, тем решив проблему лишних рук? А где деньги, Зин?

В общем, финансы не просто романсы поют, арии целые, сколь-либо больших поступлений не предвидится, грядет массовая безработица и экономический коллапс. А запрошу помощь из центрального бюджета – съедят с потрохами. Есть у нас в синклите несколько желающих…

Куда ни кинь – всюду клин. Вот же, блин!

В теории еще можно облигации государственного займа выпустить или распустить часть стратиотов, да только на практике эти варианты ну совершенно мне не подходят. Долги по облигациям (и проценты!) надо чем-то погашать, а у меня денег нет. От слова «совсем». Печатный станок включить? Так Роксана не США, эллинская драхма галактической валютой не является, так что, даже если мне и разрешат денежную эмиссию, то ничем, кроме инфляции, это не кончится. Оно мне надо? Не Кириенко моя фамилия, и зовут не Сергеем.

Распустить часть стратиотских частей и эскадрилий? Расходы казны это, конечно, уменьшит, да и войны у нас нынче никакой пока нет, ну а как будет? Распустить-то часть недолго, а вот сформировать заново…

Опять же, шобла здоровущих мужиков с оружием, обученных его применять в городских и полевых условиях, оказавшись в один миг без средств к существованию и возможности эти самые средства законным путем получить, мне такое мафиозо-гангстерито на планете устроят, что мама не горюй.

Гадство, ну хоть пиратствовать начинай! Да только и без меня желающих вполне хватает. Вон птенцы гнезда Игонина те же…

Да, упрямому альдерману все еще удается удерживать свою новоявленную Тортугу – новость нежданная и удивительная. А всему виной наплевательское к нему отношение врагов. Понесший серьезные потери при захвате Херонеи, гатуатер Логинов плотно застрял на Эги, явно не считая стремительность захвата этой планеты достойной ценой за жизни своих солдат. Гатуатер Самохина, в свою очередь, тоже не желала терять флаеры в атаках на позиции пелльцев, не говоря уже о том, чтобы попытаться взломать планетарную оборону тяжелыми кораблями. Логичный подход на самом-то деле: даже заключив мир с Каракорумом, Маскаев все равно надолго оставался без боеспособного флота. Спешить им было некуда, медленное, но неотвратимое продвижение алезийцев неминуемо приводило их к полной оккупации вражеских систем. Чего, казалось бы, жилы рвать? Неторопливо и последовательно часть армий вторжения была снята с фронта и посажена на транспорты, после чего в сопровождении изрядной части алезийского флота медленно и печально двинулась к Мидлсборо. Именно это-то обстоятельство, эта размеренная педантичность (против которой, кстати, годи отнюдь не выступала – у ней, в конце концов, тоже не было никаких причин истерить) и позволила своевременно доставить эллинские орудия ПКО и «военных советников» к Игонину. Никак не ожидавшие какой-то серьезной обороны от планетян алезийцы получили мощный и неожиданный удар с поверхности Мидлсборо и, потеряв дредноут, средний флаероносец и два тяжелых крейсера, откатились в полном недоумении. Люденбуржский флот дефилировал по окраинам системы и в бой вступать наотрез отказывался.

Установив ограниченную блокаду Мидлсборо (на полную кораблей не хватало), Самохина затребовала еще подкрепления и принялась ждать. Гаджиева, по данным разведки, писалась кипятком по три раза на дню, но переупрямить логретту, категорически отказавшуюся поддержать приказ на немедленный штурм, невзирая на потери, не смогла. Гедары рассудили, что победоносность царя Пирра это не совсем то, чего они желают.

Меж тем Каракорум окончательно подписал мирные кондиции как с Пеллой, так и с нами, восстановив торгово-экономические и дипотношения. Элладе еще небольшой выкуп за нетронутый Увек достался, но, во-первых, был он чисто символическим, этакий жест доброй воли, а во-вторых, все равно прошел мимо кассы Роксаны, так что мне на него было сугубо фиолетово.

Ситуация меж тем продолжала нагнетаться, как давление в паровом котле. Волнения на бывших люденбуржских планетах действительно произошли, однако отнюдь не столь сильные, как можно было ожидать. Оно и понятно: пока тебя не геноцидит новая власть, особого желания свергать ее у большинства твоих сограждан не появляется. Оттого хотя бы, что эта самая власть, как правило, очень хорошо вооружена. Успешные же восстания без оружия, лидеров и иностранной финансовой поддержки… Нет, бывают, разумеется, но крайне редко.

Однако, повторюсь, волнения были.

Первым, как из ситуации получить выгоду для себя, додумался консул Шейко. Со словами «Щось давно ми нікого не пригнічували» он отправил префекта флота Пирского (совсем недавно до того бывшего консулом) к Мидлсборо. Отправил, разумеется, не одного, а в качестве командующего эскадрой в два десятка тяжелых и средних вымпелов.

Явившись к полуосажденной планете, экс-консул вступил в переговоры с Игониным, после чего от имени сената и этрусского народа объявил его рексом Мидлсборо. В нагрузку к монаршему званию и статусу sociis foedere Etrurium (этрусского союзника) добавлялся протекторат Этрурии над системой, но это уж понятно. Не могли же сенаторы на халяву кого-то защищать.

Зато всем бывшим гражданам Люденбурга не просто позволялось переселиться под руку рекса Александра, но даже гарантировалась доставка. Таким образом сенат приобрел вассала, избавлялся от недовольных (которым по факту все равно предстояло трудиться на благо Этрурии), да заодно скорчил козью рожу всем окружающим, повысив свой международный престиж.

Гатуатер Самохина, подкрепления к которой еще не прибыли, была в некоторой растерянности: объединенные флоты Дмитрия Пирского и Александра Игонина несколько превосходили ее силы. Что касается годи Гаджиевой, то она, по данным все той же разведки, лично от переизбытка эмоций, плескавших через край, обеспечила горячее водоснабжение чуть ли не всей Алезии. Впрочем, Логинов, дожавший наконец защитников Эги, вежливо напомнил на заседании логретты, что оставшаяся всего при двух планетах Пелла, навряд ли сможет отказаться от предложения, аналогичного предложению, полученному Игониным от этрусков. И не ошибся.

Короновать Маскаева, правда, не стали, но объединенный флот Самохиной, вышедший в систему мазерворлда, был воистину убедительным доводом. Оставшаяся пока не захваченной пелльская планета Дион была взята алезийцами в аренду на сто игровых лет. Несколько кораблей после ремонта также (отнюдь не бесплатно) передавались под власть логретты.

Кумаха и Аахен от таких поворотов событий впали в некоторую прострацию – особенно Спесивцев. Канцлер, сам будучи харьковским хохлом, люто желал и сам съiсть, сколько может, остальное же понадкусать, однако против целой команды своих соплеменников выстоять, разумеется, не смог. Все вкусняшки прямо у него из-под носа были уведены сенатом.

Это обстоятельство, кстати, дало совершенно неожиданный результат: Аахен возобновил переговоры об унии с Бергеном.

Азнавур же Кумахи хранил подозрительное молчание, в то время как нынешний мецамец Тигран Азарян демонстрировал не менее подозрительное спокойствие.

И все эти события, кстати, пронеслись по Скоплению стремительно, в течение тех недолгих дней, покуда избитый эллинский флот расползался по своим базам.

Такие вот новости будоражили галактику, пока я разбирал все то, что осталось после правления врио Андрея Киндяшкова. Безрадостно разбирал, прямо скажем: все законные откаты, которые я мог бы получить, не свяжись с флотоводчеством, ушли в карман к эфору, и существенных пополнений в моей мошне не ожидалось, так как основные заказы были размещены Скуриди еще до моего возвращения на Роксану. Грошики лишь малые мне остались.

Одно только радовало. Не так чтоб сильно, но все же Новохатский за тушение пожара при отстегнутом гермошлеме получил от Солодухиной официальный выговор с занесением в личное дело. Ибо, надышавшись угарным газом в задымленной рубке, вполне мог выйти из строя.

Кислов, смекнувший, что это могло привести к потере управления легкими крейсерами и, как следствие, к их гибели, также вынес ему порицание.

Так и получилось, что из всех героев Увека стратиг армии получил лишь медаль «За храбрость». И знак ГТО «Команда борьбы за живучесть». Думаю, излишне упоминать, кто в последнем награждении так расстарался?

– …ситуация архитяжелая. – Иван, докладывая общеполитическую обстановку синклиту, сейчас выступал скорее как архистратиг, чем как эфор. – В настоящий момент двумя наиболее развитыми в плане промышленности государствами являемся мы и Этрурия. При этом, хотя по численности населения эллины этрусков и превосходят, количеством пригодных для обитания миров мы им уступаем. При сравнимых промышленном потенциале и доходах мы меж тем гораздо более уязвимы, так как для нас потеря любой планеты будет означать потерю промышленной мощности гораздо большую в процентном соотношении, чем для Этрурии. Одновременно с этим имеются существенные обстоятельства, которые позволяют остальным державам рассчитывать на значительный успех в войне как против нас, так и против Этрурии. Это, в первую очередь, разумеется, слабый флот. Наш, как синклиту известно, представлен в настоящее время двумя эскадренными додредноутами и одним только сошедшим со стапелей легким крейсером нового типа «Фракия». Остальные подлежат длительному ремонту и переоборудованию. Этрусский план «Цет» также далек от завершения: дредноуты, большая часть тяжелых крейсеров и ударных флаероносцев еще на стапелях, и вступление их в строй в ближайшее время не предвидится. Уже построенные флаероносцы едва-едва укомплектованы машинами и летным составом, экипажи этрусков слабо обучены и только еще начали овладевать вверенной им техникой… Проще сказать, господа, что флота у Этрурии тоже в настоящий момент нет. Лишь нерешительность логретты и позиция гатуатера Логинова, который сам спит и видит стать годи Алезии…

«И благодаря мирному договору с Пеллой он сильно повысил свои шансы на это», – подумал я.

– …можно объяснить удачу похода Пирского. Дипломат он лучший, нежели стратег, однако, боюсь, в погоне за сиюминутной выгодой сенаторы загнали себя в страшную ловушку. Их поддержка якобы независимости Мидлсборо, являющаяся лишь по факту приобретением клиента в лице Игонина, озлобила годи Гаджиеву, а она злопамятна и разозлила остальных гедаров. Сказав «А», следовало говорить и «Б», бить по Алезии, втянутой в войну. Этрурия, однако, не имела такой возможности, – Самохина имела все шансы даже не на ничью, а на победу, – и потому, несмотря на потерю одной из систем, Алезия лишь усилилась. Перебросив силы, она вполне способна контратаковать. Основной же проблемой, связанной с Мидлсборо, является не то, что рекс Игонин навряд ли будет верен своему патрону, – Черикаева мрачно улыбнулась и кивнула этим словам эфора, – а в том, что после окончательного включения этой системы в состав Этрурии на правах провинции сенат, если при аннексии Игонин войдет в его состав, сохранив титул рекса, сможет заявить обоснованные претензии на Йорк и Люденбург. Сенаторы уже могут эти претензии заявлять. И в Кумахе, и в Аахене это прекрасно понимают. Будут ли там ждать, пока Этрурия наберется сил? Неизвестно. Да, у сенаторов самая сильная регулярная армия в Скоплении, но без поддержки флотом она сможет лишь растянуть агонию, но не остановить наступление двух-трех мощных держав.

«Тем более что мы за отсутствием флота поучаствовать в разделе Этрурии не сможем, а это очень плохо», – мелькнула мысль в моей голове.

– Это, однако, не единственный вариант, предложенный нам аналитиками Генштаба, хотя и самый, возможно, желанный, – добавил Скуриди. – Вполне вероятно, что Кумаха, едва ее агентуре станет известно о степени поврежденности наших основных кораблей, немедленно атакует Элладу. В этом случае атака со стороны Алезии и Пеллы тоже рассматривается как вполне возможная. Наша агентура влияния в Кумахе делает все возможное, но…

Скуриди развел руками.

«Но Виниченко там и так на полуптичьих правах», – мрачно закончил я его фразу про себя.

То, что Света на самом деле получает жалованье и в Кумахе, и на Бизантии, знали только я, Лена и Иван. Даже стратиг контрразведки не имел об этом представления.

– Также возможен и вариант немедленного этрусского вторжения в Каракорум, пока тот чинит свой флот. В конце концов, полномочия консула обширнее, чем у кого бы то ни было из иных глав государств, за исключением чингис, а Шейко, несмотря на весь его ум, отчаянный авантюрист и может рискнуть начать войну, не дожидаясь, когда остальные нападут на него. Притом имеется немалый шанс на то, что Алезия также поддержит его устремления и попытается урвать свой кусок пирога. Хотя бы даже и помочь отбить своему вассалу Эдессу.

– Сильный вассал опасен, – подал голос Кислов.

Да, в отличие от Этрурии, избравшей для Мидлсборо форму протекции в виде опеки, годи навязала консистории полноценную вассальную присягу, со всеми вытекающими последствиями.

– А слабый – не нужен, – пожал плечами Иван. – К тому же вряд ли гатуатер Логинов ограничится захватом одной лишь Эдессы. Сил еще на пару малых колоний, и на их захват, и на удержание, ему хватит. Солдат он бережет, так что совсем немного частей Алезии сейчас нуждается в срочном переформировании.

– А то, что Алезия с Каракорумом в некотором роде находится в союзе, вас не смущает? – поинтересовался Голомысов.

Большинство синклитиков отделались ироническими смешками, но Скуриди вынужден был ответить:

– У великих держав не может быть постоянных союзников. У них могут быть лишь постоянные интересы.

– К тому же, – хохотнул Крапивинцев, – ничто не препятствует консулу заключить с Гаджиевой династический брак. И для страны полезно, и организму приятно.

– Такой вариант… – Эфор нахмурился, задумавшись на миг. – Такой вариант исключать также нельзя. Парень он привлекательный…

– В каком это месте? – усмехнулась Черикаева. – Такая же сосиска, как наши Киндяшков с Крапивинцевым.

Миша скривился, я же лишь внутренне похохотал. Нету надо мною твоей власти, Завулон, нечем тебе больше меня прижимать и гнобить, одни лишь такие вот шпильки, беззубые попытки уязвить, остались.

– А эта его мягкая «г» в речи… – Лена поморщилась.

– Мягкое «гэ» предпочтительнее жидкого, – блеснул остроумием Новохатский. – Но мы отвлеклись. Эфор, вы предлагаете нам дружить с Этрурией против Кумахи? Я верно понял?

– Есть целый ряд сценариев, стратиг, – ответил Иван, – которые нам сейчас необходимо обсудить.

Стратегия, понимаешь. Галактические проблемы, понимаешь. Великие, понимаешь, свершения… А у меня Роксана в одном шаге от Великой Депрессии пополам с Черным Вторником!

Я плюхнулся в кресло и мрачно поглядел в окно. Памятник Победы на одноименной площади блистал в солнечных лучах, словно золотой, растопыривший руки и выпучивший глаза Денецкий у ног богини Ники отливал чистым снегом (на перья ему пошел полированный известняк), а вот у меня на душе было черно, как… Как где-то ну очень глубоко.

Закупочные цены на ртуть с самого подписания мирного договора лишь росли, и если за нужды флота платил синклит, то для эскувитской флаерации закупки следовало производить наместникам за счет местного бюджета (или собственных средств, но и их у меня почти не осталось). Попытка выбить дополнительные флотские заказы для моих верфей понимания у архистратига не вызвала: все, что нужно было построить и что мы сможем потом содержать, уже давно заложено и строится. Не у меня. Фронтир-с, будь он неладен. Поднимать или вводить новые налоги? Но это уменьшит приток населения – не только свобода нравов (не путать с распущенностью и развратом!), но и налоговая политика позволили увеличить население моей планеты, что, в свою очередь, уменьшит рост мощностей и капитализации. Бизнесменов отпугнет, в конце концов. Может, взять кредиты у банкиров, а потом поступить с ними, как Филипп Красивый с тамплиерами? Так нынче не Средневековье, на банковском секторе вся экономика держится. Запросить помощь у синклита? Эти дадут, хоть и сжав зубы. Дадут, никуда не денутся. Только тогда и я им дам. Повод. Повод говорить, что роксанское экономическое чудо – это мыльный пузырь, надутый недалеким синклитиком Киндяшковым, солдафоном и «сапогом». Этак и от наместничества отстранят, а он мне лишний, этот оклад наместника? Нет, не лишний совсем.

Отложим пока что этот вариант. На самый черный день.

Что еще остается? А ничего! Нет, всякие предложения, типа платных мест в стратиотских офицерских и сержантских училищах, разумеется, от лейб-штаба поступили, но… Копеечные они все, мелкие и погоды не делают. Лишь немного помогут смягчить удар по экономике.

И что мне остается? Хоть на поклон иди к… к… Черт возьми, а это идея!

Я аж пальцами щелкнул от посетившей меня мысли, стукнул кулаком по подлокотнику кресла и немедленно зарылся в законодательство Эллады.

Два часа спустя я, чисто вымытый, облаченный в парадную форму стратига флота, при всех орденах, тщательно намакияженный своим визажистом (в этот раз его работа даже мне понравилась), с кортиком на поясе, вошел в круг голографической связи.

– До соединения три… два… один… – звучало где-то в стороне. – Есть связь, выводим картинку.

Прямо напротив меня материализовалась довольно миловидная брюнетка со светло-карими, словно выгоревшими на солнце глазами. Невысокая, плотненькая, но не толстая, а такая, знаете ли, сдобная пышечка, с приятными на глаз округлостями и выпуклостями где положено. Облачена она была в черно-розовую форму члена хурала, а на плечах ее был плащ из тигровой шкуры.

– Здравствуйте, госпожа чингис. – И как вызывающий, и как младший по званию, и просто как мужчина, я был обязан поприветствовать Арифуллову первым.

– Здравствуйте, стратиг. – У нее еще и голос приятный? Обалдеть! – Должна признать, вызов от вас меня удивил. Чем обязана такому вниманию?

– Ханум! – Она чуть изогнула бровь. Безусловно, ей известно о своем уважительном прозвище, но ожидать такого обращения от вчерашнего врага, да еще в официальной обстановке, она не могла. Надеюсь, не ответить на фамильярность тем же ей выдержки хватит – очень уж у меня погоняло неприличное. – Коль скоро меж нашими странами установлен мир и все прошлые договоры вступили в силу, я желал бы обратиться к хуралу с коммерческим предложением.

– Вот как? – Она чуть усмехнулась. – Это очень интересно. И с каким же?

– Мне известно, чингис, что Каракорум испытывает определенные трудности с мощностями по ремонту своих кораблей. А посему, – я улыбнулся, надеюсь, обаятельно, – мощности Роксаны к услугам вашего флота.

В круг связи из ниоткуда, казалось, вступил высокий, плотно сложенный мужчина моих примерно лет, облаченный в форму темника флота. Над губой у него была родинка, этакая мушка, как у Корсака из «Гардемаринов».

– Серкали Машаев, избран темником на заседании хурала час назад, – представила его чингис. – Думаю, ему следует участвовать в обсуждении вашей, э-э-э-э…

– Наглости, – произнес темник.

– Оферты, – одновременно с ним сказал я.

Вот интересно, и за что ж это меня так темники флота прям с первого взгляда невзлюбляют? Лицо, что ли, такое?

– Знаете, господа, а ведь вы только что породили новое идиоматическое выражение. – По губам Железной Ханум мелькнула мимолетная улыбка. – Потрясающая офертность.

– Ну отчего же офертность, миледи? – А никто и не обещал, что будет легко, Андрюша. – Я предлагаю вам маленький совместный бизнес, с которого каждый будет иметь свой гешефт. Я знаю, что вы неспособны быстро восстановить свой флот, и протягиваю вам руку помощи. Не задарма, разумеется.

– Он что, еще и денег с нас потребует? – Машаев недоуменно воззрился на чингис.

– Этот может, – с улыбкой кивнула Арифуллова.

– Какие деньги, боже ж мой? – Была такая мысль поначалу, но потом я решил, что это перебор даже для меня, и торговаться надо с более низких позиций. – Свою долю я получу и без вас. После того как мы придем к выгодному обеим сторонам соглашению.

– Мы можем прийти лишь к посланию вас куда подальше, – мрачно ответил темник. – Вы что, считаете нас идиотами? Каракорум перегонит к Роксане свои боевые вымпелы на ремонт, некий стратиг разведки Эллады устроит провокацию, развяжет новую войну и реквизирует наши корабли? Да не бывать этому!

– Я мог бы дать гарантии.

– Думаете, – Алсу стрельнула глазами в сторону Серкали, – он так поступит, нарушив договоренности и свое слово?

– Полагаться на честное слово этого прохиндея нельзя, – убежденно произнес темник. – Он уже однажды обещал Каракоруму продать родину по сходной цене. В результате – деньги зажилил, а родину так и не отдал.

А вот не фиг было ко мне прилетать дикой пернатой птице – Денецкому Козлодою. Кто его знает, как бы сложилось тогда все?

– Но, с другой стороны, нагло кидать нас с ремонтом кораблей – тоже как-то чревато для Эллады, – заметила Арифуллова. Вот ведь рассуждают так, словно меня тут и нет! – Вряд ли даже Киндяшков на это пойдет. А бесцеремонная наглость, безграничная жадность и желание погреть руки на ремонте того, что он же сам и поломал, – это так естественно для почтенного стратига, что даже вызывает понимание.

– Это плохая сделка, и плоха она тем, что надо полагаться на честное слова Киндяшкова, – гнул свою линию Машаев.

– Ну зачем же только на слово? – вклинился я в их диалог. – Я могу дать и более существенные гарантии.

– Да неужто лично прибудете на Каракорум и будете тут заложником? – усмехнулась чингис.

– Нет, мадам. – Я чуть поклонился. – Не хочу вводить хурал в искушение. Боюсь, что я, будучи обвалян в перьях, скверно буду выглядеть перед расстрельной командой. Несмотря на всю мою эксцентричность, это будет перебор.

– Жаль… – Арифуллова мечтательно прикрыла глаза. – А я так рассчитывала на утиную охоту… Но нет так нет. Тогда о каких гарантиях может идти речь?

– Ну, кроме моего слова, – темник флота фыркнул, – я мог бы предложить вашим звездным пехотинцам взять под контроль все те орбитальные верфи, где будет происходить ремонт каракорумских кораблей.

– Что, и специалистов-кораблестроителей допустите? – ехидно спросил Серкали.

– Можно подумать, что в случае отказа что-то помешало бы вам одеть их в форму звездной пехоты, – не менее ехидно ответил я.

– Резонно, – заметила чингис. – Но также вы переведете эти верфи на более высокие орбиты.

– Не вопрос. – Я кивнул.

– Блин, я в это не верю! – воскликнул Машаев. – Такая сделка еще час назад была немыслима и невозможна!

– Час назад я вам еще ничего и не предлагал, темник. – Я взглянул на Арифуллову. – Сколько кораблей и каких классов вы ко мне направите? На дредноуты и тяжелые крейсера не рассчитываю, вашим нойонам-наместникам тоже надобно что-то есть, и отдать такой кусок мне хурал не позволит… Да и положа руку на сердце я сам бы не взял, чтоб не поддаться искушению и не взорвать их вместе с верфями. Но на легкие крейсера, эскортные и средние флаероносцы рассчитываю.

– Темник? – Железная Ханум повернулась к Серкали и пристально, требовательно поглядела на него снизу вверх.

– Думаю… Четыре легких крейсера, два десятка фрегатов, пять эскортных и два средних флаероносца… – Он на миг задумался. – Ударный флаероносец «Джучи» и тяжелый крейсер Батыр-класса «Гайдар».

Ого! Жирный кусок! Удивил.

– Что ж, – ответил я, скорчив постную морду и подпустив безрадостности в голос, – я рассчитывал на более существенный контракт, но мне понятно ваше недоверие. Также могу предложить Каракоруму заказать на Роксане несколько легких крейсеров. Мы, разумеется, не умеем строить ваших кораблей, но Спартриот-класс неплохо показал себя в последней войне.

– Вы готовы продать нам вооружение, стратиг? – Глаза Алсу смеялись. – Воистину аппетит ваш безмерен! И что на это скажет синклит?

– Пойдет к черту. – Я пожал плечами. – Восстановленные в действии международные договоры предполагают и такую форму сотрудничества между Каракорумом и Бизантием. А раз уж Эллада – правопреемник…

Я развел руками.

Ханум вновь поглядела на темника флота, словно спрашивая его: «Ну? И чего ты ждешь?»

– Четыре… Быть может, даже шесть легких крейсеров бюджет флота позволил бы заказать. – Давай-давай, набивай себе цену, главком мирного времени. Я-то знаю, что средних вымпелов у тебя почитай что не осталось. – Но откуда нам знать, что вы не заложите логические бомбы в программы их компьютеров или обычные – в их корпуса?

– Ну это и вовсе просто. Все работы будут вестись под строгим контролем ваших инспекторов. Если желаете, мы за время их постройки обучим ваш персонал строить Спартриот-класс? Раскидаем по шести верфям в действующие бригады, с тем, чтобы потом, в качестве экзамена, они бы построили из закупленных на Роксане материалов еще один крейсер. От закладки до самого спуска из дока. А? Казенную верфь сдам в аренду по льготной цене.

Чингис задумалась.

– Хорошо, – кивнула она наконец. – Это здравое предложение. Мои флигель-адъютанты сегодня же подготовят все необходимые документы и перешлют вам. Прощайте.

И исчезла вместе со своим темником.

А я, выжатый этими переговорами, как лимон, добрался до своего кресла, подсчитал вероятный доход… Родина моя, ты спасена!

– Киндяшков, да ты что, охренел?!

И вовсе незачем так орать, я вас и так отлично слышу.

– Тебе мало того остракизма, который Черикаева пыталась инициировать?! Так я тебе могу еще один организовать за измену родине!

Что ж вы так убиваетесь? Вы ж так не убьетесь.

– Тебе мало убитых эллинов?! Еще, мерзавец, хочешь?! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь, Иуда?!

За что ж вы меня так?

– Тебе бабла, скотина, возжелалось?! Жалованье маленькое?! Концы с концами не сводишь, так решил врагов вооружать? Торговать нашими жизнями по сходной цене?! Они эти же свои корабли, которые ты им починишь да построишь, против тебя и повернут, идиот!

– Эфор, я попрошу вас быть сдержаннее. – Можно, разумеется, было бы обиду разыграть, возмущение, в ответную поорать… На фиг. Буду спокоен, как Будда, и невозмутим, как Сфинкс. Такое поведение обычно орущих людей успокаивает. Ну, или распаляет еще больше, до полной невменяемости – как повезет. – Ваши претензии беспочвенны, не основаны на законе и не могут быть мною приняты.

Ваня, уже открывший было рот для продолжения разноса, выпучил глаза и заткнулся.

– В соответствии с пунктом семнадцать раздела семь «Союзного договора об унии между государствами Ахайя и Бизантий», – я подпустил нудности в тон, которым излагал свои доводы, – параграфа пять, цитирую: «Высокие Договаривающиеся Стороны пришли к соглашению о том, что все ранее достигнутые с третьими сторонами договоры одной из Высоких Договаривающихся Сторон обязательны и для другой Высокой Договаривающейся Стороны. В случае противоречия между заключенными до подписания настоящего Союзного договора договорами, заключенными Высокими Договаривающимися Сторонами с третьими сторонами, применяются положения договоров, заключенных в более поздний срок». Конец цитаты.

Вы можете представить себе нечто среднее между глазами удивленного рака и бешеного быка? Вот именно такие глаза у Скуриди и были.

– В соответствии с пунктом девять «Договора о дружбе и сотрудничестве между республиками Бизантий и Каракорум», цитирую: «Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются развивать взаимовыгодное сотрудничество в сфере торговли, промышленности, научной и иных важных социальных и политических сферах». Конец цитаты. – Ваня, судя по всему, начинает сатанеть. Хорошо, что он сейчас не на Роксане. Подрались бы на фиг. – Хотя указанным договором прямо не устанавливается возможность строительства кораблей и вооружений, абзац восемь параграфа семьдесят пять Устава «Ахайской организации экономического сотрудничества», утвержденного договором «О создании Ахайской организации экономического сотрудничества», подписантами которого являются и Бизантий, и Каракорум, и Ахайя, гласит, что, цитирую: «Страны – участники организации вправе размещать на заводах, верфях и иных производствах Ахайи заказы военного назначения в пределах своих зон ответственности. По согласованию стран – участниц организации возможно размещение и в иных секторах». Конец цитаты.

Ну и последний гвоздик в гробик…

– Согласно преамбуле «Союзного договора об унии между государствами Ахайя и Бизантий», цитирую: «Стороны заявляют о своей полной равноправности и равнозначности в правах и обязанностях. Согласно Внутреннему уставу синклита согласование о размещении внутренних заказов в звездных системах относится к исключительной компетенции наместников. Пункт пять точка три раздела семь устава. Так что не надо кричать, эфор. Я ни в чем не преступил букву закона.

– Киндяшков… – Иван громко выдохнул. – Ты охренел.

– Это ты, Ваня, охренел, – спокойно ответил я. – Причем в шишки. После твоего «блистательного» управления Роксаной, после твоего распределения ремонтируемых кораблей по системам, после повышения закупочных цен на флаерационную ртуть, резкого, а не постепенного, как предполагалось, в бюджете моей системы образовалась такая дыра, которую прикрыть определенно нечем. Ты даже конкурсы все до моего прилета специально провел, чтобы набить себе карманы, чтобы увести деньги у меня.

– Я не мог ждать, пока ты до Роксаны доковыляешь и займешься тендерами, – огрызнулся Скуриди. – Корабли авангарда уже начали прибывать, и им срочно требовался ремонт.

– Ну и загонял бы их на казенные верфи, – усмехнулся я. – Нет, брат, лукавишь. Это подстава была. Стопроцентная подстава. Слишком независимый я для тебя союзник, не по нраву тебе такой. Привязать меня захотел, дотациями прижать. Что молчишь – неправда, скажешь? Правда. На цепь ты меня хотел, в ошейнике и наморднике. Да только вот тебе!

Я скрутил кукиш и ткнул им в сторону Ваниного изображения на мониторе. Изображение мрачно глядело исподлобья, но молчало.

– Через мягкий знак! Пыль глотать загребешься! – Я резко выдохнул и добавил нормальным тоном: – Разошлись наши с тобой дорожки врозь, эфор. Разбежались.

– Что же, – глухо ответил Скуриди. – Пусть так и будет. Ты выбрал свою дорогу сам.

Черт возьми, а ведь это война! Интересно, что будет, если я сейчас займусь сепаратизьмом и женюсь на Ханум? Надобно эту мысль подумать, а то друзья-синклитики или отравить, или зарезать могут…

– У меня все, господа. – Иван опустился в свое кресло. – Прошу всех высказываться.

И встать не постеснялся, для полной убедительности (яйцо связи у него повышенной вместимости, что ли?), и изложил… Мастерски. Нейтрально, казалось бы, спокойным ровным голосом, но так подал материал, что я, почитай, изменник родины и каракорумский шпион получаюсь, если вдуматься.

– Кто первый? Вы, синклитик Черикаева? Прошу.

– Да уж, что сказать? – улыбнулась Лена. – Стратиг Киндяшков всегда отличался необычностью и незашоренностью мышления, широтой взглядов и, в хорошем смысле, непредсказуемостью, но такое…

Лена покачала головой, не стирая с лица доброжелательной улыбки.

– Даже для вас, Андрей, это чрезмерно. Ну сами посудите – построите вы Каракоруму боевые корабли, так что? Против кого они их применят? Да против нас. Вернее – лично против вас, стратиг. Я, если помните, занимала пост главы государства, когда вы, скажем так, депортировали темника Денецкого с Роксаны. Едва это произошло, международный престиж Каракорума упал так низко, как не падал еще никогда с самого начала… – она запнулась на миг, – …нашего правления. Чингис пришлось приложить поистине немыслимые усилия, чтобы выровнять ситуацию. Неужели вы думаете, что она способна такое простить?

Лена покачала головой, а улыбка ее стала печально-сочувствующей. Эх, какая актриса пропадает! Возьмите ее в театр… отседова.

– Нет, стратиг. Не простит она этого вам. Вооружая Каракорум, вы вооружаете его против себя. И против всей Эллады, коль скоро входите в синклит. Разумеется, вы вправе сложить с себя полномочия, – (щаззз, размечталась!), – но если вы к такому решению не придете, то поставка кораблей нашим заклятым врагам, ремонт их крейсеров и флаероносцев будут вредны для Эллады, в связи с чем я склонна поддержать предложение эфора о наложении вето на эту сделку.

Эге, женщина! Да ты никак в стратиги собралась? Думаешь, меня сейчас всех титулов и званий полишают, и спешишь высказать верноподданнические чувства эфору? Тьфу, политическая проститутка – Троцкий!

Но девочки ее поддержат. Пичалька…

– Желаете что-то возразить, стратиг? – мягко поинтересовался Иван.

– Никак нет, – отозвался я. – Предпочту выслушать все претензии уважаемых синклитиков и попытаться развеять их сомнения махом.

К тому же пару звоночков я перед заседанием сделал, закинул пробные шары, так сказать.

– Это ваше право, – согласился эфор. – Кто желает высказаться по теме еще? Прошу, синклитик Голомысов.

– Я в корне не согласен с оценкой ситуации, данной синклитиком Черикаевой. – О как. Удивил. – Здесь речь идет не о добросовестном заблуждении и желании принести в казну побольше денег, но о прямом вредительстве и саботаже.

Нет, вы только гляньте на этого паскудника!

– Вооружая Каракорум, помогая ему восстановиться, синклитик Киндяшков, я убежден, помогает нашим соседям подготовить реванш. Вы спросите меня, откуда я это взял? Примеров тайному, но уже ставшему явным предательству наместника Роксаны множество! Взять хоть те же верфи. С какой целью он загружает их иностранными заказами? Неужто нельзя найти им более достойного применения?

– Ты, кулек, про верфи бы тут не шуршал, – вклинился в его речь Кислов, не спрашивая разрешения на выступление. – И про вредительство тоже. Это на Антиохе, хочу довести эту информацию до всех присутствующих, верфи оказались не готовы принять тяжелые корабли нашего флота на ремонт, поскольку были заняты или ремонтом более слабых боевых единиц, способных совершить посадку на планету и встать в док там, даже невзирая на повреждения, либо забиты недостроенными торговыми судами и кораблями, которые опять же вполне можно было бы строить и на поверхности планеты. Вот это и есть настоящий саботаж и предательство, а Киндяшков свои боевые награды честно заслужил в сражениях. А в последнем и вовсе едва не погиб, прикрывая отступление основных сил. Так что чья бы корова мычала, а твоя себе в задницу палец засунула да заткнулась.

Багровый от ярости (или стыда, но это навряд ли) Голомысов, также, подобно эфору, поднимавшийся для произнесения обличительной речи, рухнул в свое кресло, а друнгарий, повернувшись ко мне, произнес:

– Стратиг, вы не возражаете, если я перегоню для ремонта на Роксану свой флагман? А то на Антиохе «Дромон» неизвестно когда встанет на ремонт.

– Немедленно зарезервирую для него место на орбитальных верфях, – ответил я, слегка склонив голову.

Что уж тут сказать? Удивил Женя знатно. На его поддержку я и рассчитывать не мог, ведь он, как ни крути, протеже Скуриди. Впрочем, тут и Голомысова вина. Поспешил прогнуться, лизнуть задницу эфору, продемонстрировать верность, и в результате все испортил. Вон даже Иван на него смотрит как на полоумного, а уж остальные…

– Что же касается самой темы обсуждения, – продолжил Кислов, – то я совершенно не вижу причин для паники, которую вы тут разводите. Спартриот-класс снят с производства как устаревший, и если стратиг флота смог втюхать соседям это барахло, так честь ему и хвала. В войну, если она вообще случится, Каракорум вновь войдет с устаревшим, уступающим нам по всем параметрам флотом. Киндяшкову за это, как главе разведки, и медаль можно дать, а то и орден.

По залу пронеслись легкие смешки. Да, орден «За измену Родине» – это что-то новое.

– Выношу вам предупреждение за нарушение регламента и брань в зале заседаний, друнгарий. Кто еще хочет что-то сказать? Синклитик Крапивинцев, слово вам.

– Предупреждение друнгарию флота вынесено, разумеется, обоснованно, – лениво протянул Миша, откинувшись на спинку кресла. – Но где по сути он неправ? Продать другой стране устаревшую технику было одной из основных забав политиков с древнейших времен, не вижу причин, отчего стратигу Киндяшкову не принять в ней участия. Обвинения его в измене, как прямые, так и завуалированные, беспочвенны и просто глупы. Верность своей стране он доказал и при обороне Роксаны, и при Увеке. Его планета, бывшая до назначения туда Киндяшкова одной из множества захудалых планет нашего Скопления, в настоящий момент превзошла и по населению, и по промышленному потенциалу все изначально бизантийские малые колонии. По последнему параметру она почти догнала Персей, превзойдя его по первому. О заслугах же его на посту командующего разведкой и вовсе напоминать незачем – они всем нам прекрасно известны. Нет, я не считаю заключенный контракт вредным или опасным, а потому предлагаю предложение эфора Скуриди отклонить.

– Еще мнения? – Только едва заметно растягиваемые гласные выдавали волнение Ивана.

Ну еще бы. Аж двое из «его» партии разом, те, кто способствовал его возвышению, высказались против его инициативы. И если эскапада Кислова была неожиданностью, то Мишу эфор недооценил. Этот прошмондей не только бабки грести и петь под гитару умеет. Тщеславие и амбиции у него тоже вполне на уровне, а с Леной у них нелюбовь, почти как у меня с ней. Единственное – она у них не так ярко выражена.

Но то, что Скуриди меня валить будет с помощью Черикаевой, никаких сомнений вызвать не могло. Именно потому-то я с наместником Ахайи и связался, поделился своими опасениями насчет возможной связки Скуриди-Черикаева и того, что следующей жертвой, вероятно, станет он. А поскольку отношения у нас с ним с самого начала заладились, выслушан я был вполне благосклонно.

– Быть может, вы, стратиг Новохатский? – спросил Иван.

Нервничает, своих сподвижников выдает. Подбивает к активным действиям – все же многие колеблются.

– Я полагаю, что то, что усиливает Каракорум, а даже устаревшие легкие крейсера его усилят, идет во вред Элладе. Эта держава – наш изначальный астрополитический противник, даже враг, причем непримиримый и полный на нас обид. Я поддерживаю вето, – кратко изложил свои доводы Дмитрий.

– Что ж, – вздохнул Скуриди, видимо помнивший заветы товарища Штирлица о том, что лучше всего запоминается последняя фраза. – Думаю, что все сказано, и можно приступать к…

– Не все, – подала голос Солодухина.

Ну вот и второй мой звоночек сыграл. Хотя были на сей счет сомнения, могла и не поддержать.

– Прошу вас, друнгарий, – недовольно кивнул Иван.

– Я также не считаю, что строительство кораблей для Каракорума – зло. – Света слегка кривила губы в усмешке. – Предоставляя свои верфи и заводы этой державе, не в ущерб себе конечно же, мы можем достигнуть долгого и прочного мира с этими нашими соседями. Мы, в конце концов, способны подсадить их на наши поставки как на наркотик, что позволит нам манипулировать воинственными нойонами, и в результате сделать хурал своим цепным псом, который будет кидаться на того, на кого мы им укажем. Закабалить их необходимостью наших военных поставок – вот та задача, которую должен был поставить себе эфор. Задача реальная. И что же? Когда мы видим, что сделан первый реальный шаг к этой великой цели, эфор же и препятствует. Более того, мы слышим обвинения в адрес человека, разработавшего план успешного наступательного боя при Увеке. Да, это сражение далось нам чрезвычайно дорого, оно едва не обратилось поражением, но кто должен был не допустить такого поворота событий? Кажется, у нас в синклите есть должность архистратига, и ему следовало дать инструкцию о недопущении решающего сражения, чего сделано не было. Так что, если речь и идет о каком-то недопонимании ситуации с Каракорумом, это недопонимание проявляет отнюдь не стратиг флота Киндяшков. У меня все.

– Вы хотите вынести мне вотум недоверия? – нахмурился Иван.

– Если бы я этого хотела, я бы это сделала, – ответила Светлана.

– Хорошо. Есть еще желающие высказаться? Нет? Прошу голосовать.

Несколько долгих мгновений. Секунды, но такие длинные…

– Подводятся итоги. Шесть голосов «против». – Сердце мое екнуло. Все, это конец. – Шесть голосов «за». Один воздержался.

Иван поглядел на меня долгим, не обещающим ничего хорошего взглядом.

– Предложение отклонено. Объявляется перерыв на полчаса.

Добравшись до своего кабинета, я налил себе полстакана водки, опрокинул его внутрь, не закусывая, и упал в свое кресло. Победа? Победа, пожалуй, хотя по очкам и ничья.

Я набрал Кислова, и тот ответил моментально, словно ждал вызова от меня. Да, скорее всего, так оно и есть.

– Почему ты меня поддержал? – Я задал вопрос в лоб.

– А флот своих в беде не бросает. Погоди, прибуду к тебе на «Дромоне», тогда и поговорим, – ответил он мне, подмигнул и отключил связь.

Хм. Ну что ж, хоть выпить с кем будет. А то Савватий – трезвенник, а спаивать флигелей не комильфо. Дети, сущие же дети. Им для последней стадии алкогольного опьянения достаточно пробку от шампанского понюхать.

– Стратиг, на связи наместник Бизантия, – донеслось из динамика.

– Соед… Что?! – изумился я. – Кто?! Хе! Ну, соединяй.

Первый раз за все то время, что шоу идет, по личке общаться будем. К чему бы это? К дождю, не иначе.

– Приветствую, стратиг, – произнесла Черикаева, появившись на экране.

Звучало это почти как: «Сдохнешь ты уже наконец или нет?»

– Наше вам с хвостиком, – криво ухмыльнулся я. – Чего хотела, Лен?

– Я-то? – Она хмыкнула. – Поучаствовать в переделе должностей, который вы тут запланировали на сегодня.

– Потрясающая непосредственность. – Я хмыкнул. – Ты, наверное, и доводы имеешь, чтобы тебя к дележке пирога допустили?

– А как же иначе? – Кажется, тем ехидством, что из нас двоих сейчас прямо-таки сочится, скоро можно будет железнодорожную цистерну наполнить. – Я, скажем так, на следующем голосовании могу и не воздерживаться?

– Так это ты? Новость столь же неожиданная, сколь и удивительная. Чем докажешь?

Черикаева вздохнула и нажала какую-то клавишу на сенсорной панели стола. Мне под этим углом не видно было, какую именно, однако тут же замигал значок фельдъегерской почты о получении письма.

– Вот, – произнесла Лена. – Это лог последнего голосования.

Я развернул послание на экране второго монитора. Действительно, лог. И именно по последнему вопросу.

Результаты голосования:

Скуриди – за (2 голоса)

Новохатский – за

Черикаева – воздержалась

Солодухина – против

Чериванова – за

Крапивинцев – против

Голомысов – за

Кислов – против

Деулин – против

Гришина – за

Киндяшков – против

Данченко – против

За: 6 голосов

Против: 6 голосов

Воздержалось: 1 голос

Предложение не принято

– О как! – Из моего горла сам собой вырвался смешок. – И чем докажешь, что это подлинник?

– Я что, по-твоему, зря полгода дуксом была? Не задавай дурацких вопросов.

– Я должен в это поверить?

– А хочешь, – с лаской серийного убийцы в голосе ответила Черикаева, – я тебе расскажу о всех твоих голосованиях за последние три месяца?

– Тоже мне, секрет Полишинеля. – Я фыркнул. – И чего ты хочешь?

– Ну, – задумчиво протянула она, – для начала узнать, планируется ли смена эфора.

– Нет. – Я покачал головой. – Преждевременно и нет серьезных оснований.

– Значит, хотите у него титул архистратига отнимать, – кивнула Лена. – Я так и думала. Кому будете эту должность вручать? Нет, погоди – дай угадаю. Кислов в чинах вырос совсем недавно, а Солодухина в друнгариях уже давно. Она?

Я вопросительно изогнул бровь, мол, не оборзела ли ты, подруга, о таком спрашивать.

– Без меня тебе нужное число голосов не набрать. – На ее губах появилась циничная усмешка. – Так что не надо тут невинность изображать.

– Логично, – вздохнул я. – Без тебя и твоих девочек будет сложнее.

– Вот не набивай себе цену, Киндяшков, а? – поморщилась Черикаева. – Результат голосования, даже если я снова воздержусь, будет тот же, что и сегодня по запрету на строительство и ремонт кораблей для татарвы, а это значит, что твое предложение попросту не пройдет.

– Мое? – Интересно, чего это она Машаева в татары записала? У него же на морде написано, что он казах.

– Ну а кто у нас сейчас официально обижен эфором? Ты. Значит, и озвучивать идею тебе. – Лена хмыкнула. – Что-то мне подсказывает, что сильнее вы со Скуриди уже не разругаетесь.

– Ну почему? – У меня вновь вырвался смешок. – Теоретически такое возможно. Но это уже очень трудно себе представить.

– Значит, Солодухина скоро переходит в архистратиги, – констатировала Черикаева.

– Должность друнгария армии уже обещана, – сразу предупредил ее я.

– Кто бы сомневался. – Она пожала плечами.

– Тогда на какой раздел должностей ты претендуешь?

– Киндяшков, – она с усмешкой поглядела на меня, – ты когда-нибудь слыхал, что Бог велел делиться? Вот тебе какая должность меньше нравится – стратига флота или стратига внешней разведки?

– Они мне обе дороги как память. – Я пожал плечами. – В чем мой интерес делиться должностями с тобой?

– А у тебя выбора нет, – спокойно ответила она. – Ты поддержку обещал Свете? Не отвечай, знаю, что обещал. Обеспечить должность архистратига ты ей можешь? Нет, не можешь. Значит, она воспримет свой провал как кидалово с твоей стороны. Тебе что, нужен еще один враг? Да еще такой? Так что, милый мой, вариантов у тебя нет, кроме как сложить с себя полномочия по одному из направлений деятельности и поддержать на голосовании ту кандидатуру, что укажу я.

Вот ведь стерва! Туше.

– Так ты, значит, хочешь звание для кого-то другого? А твой в чем интерес?

– Ну, – она довольно зажмурилась, – мне бы вполне хватило власти над двумя планетами.

– Ладно, – немного помолчав, ответил я. – Антиох в качестве второго нумера тебя устроит?

– Вполне. Я рада, что мы поняли друг друга. Надеюсь, все обойдется без сюрпризов и неожиданностей.

– Ланнистеры всегда платят по своим счетам. – Я криво улыбнулся.

– Надо же, как вы подросли, сир Тирион, – насмешливо произнесла Лена и отключила связь.

Интересно, почему у меня такое ощущение, что меня тут только что поимели?

Быстро переговорив с Крапивинцевым, я запросил соединение с Голомысовым.

– Привет, Лень, – поздоровался я с экс-архонтом, когда тот вышел на связь. – Ты уже осознал, полагаю, что выбрал в противостоянии не ту сторону? Как насчет перевода с повышением в статусе?

– Ну что ж, мы рассмотрели все вопросы, – подвел итог заседанию Скуриди. – Повестка дня исчерпана. Имеются ли еще какие-то вопросы, господа?

От поражения при голосовании он уже оправился и теперь изображал эдакое монументальное спокойствие. Не иначе как очередную гадость задумал.

– Есть один вопрос, подлежащий рассмотрению, эфор, – подал я голос. – Разрешите?

– Извольте, – кивнул Иван. – Слово предоставляется стратигу флота и разведки Киндяшкову.

– Благодарю. – Я кивнул. Фу-ты ну-ты, какие мы политесы развели, прям почти как приличные люди. – Господа, я прошу снять с меня полномочия стратига разведки. Концентрация полномочий в руках одного человека, возможно, и оправданна в военное время, но совершенно не нужна во время мирное. Наличие двух должностей мешает тщательно сконцентрироваться хотя бы на одной задаче, что идет во вред общему делу. Именно потому я прошу принять мою отставку. Убежден, эфор Скуриди так же поступит в отношении должности архистратига.

Иван бросил на меня злобный взгляд. Ну-ну, попробуй заикнись теперь о своем нежелании делиться полномочиями – вмиг в диктатуре и прочих смертных грехах обвинят. Могут даже с должности главы государства отставить: сила сейчас не за ним. И он это понимает.

– Вопрос ставится на голосование. – Он нашел в себе силы произнести эти слова спокойно. – Единогласно.

На Скуриди сейчас с интересом смотрели все без исключения синклитики – вынудит напоминать себе о моих словах или расстанется с местом главкома условно добровольно?

– Я также прошу синклит принять мою отставку с должности архистратига. – А лицо безрадостное-безрадостное. – Синклитик Киндяшков был совершенно прав, когда говорил о вреде такого совмещения. Кроме того, необходимо дать себя проявить тем из членов синклита, кто не занимает в настоящее время никаких должностей, кроме наместнической.

Ваню нагнали тоже, разумеется, единогласно.

– Ставлю на обсуждение вопрос об избрании нового архистратига. Кто желает высказаться? – Надо полагать, сказать ему хотелось совсем иное. Например: «Чтоб вас всех разорвало да наперекосяк склеило».

– Я, если позволите, – опередила меня Лена. – Полагаю, что на должность архистратига следует назначить человека, который уже доказал свою компетентность в военных делах друнгария армии Солодухину.

Света изумленно изогнула брови. Говорить это должен был я, поддержка же Черикаевой была для нее сюрпризом, и непонятно, приятным или же нет.

– Есть другие мнения? – Все отрицательно покачали головами. Кто-то с улыбкой, как Новохатский (видать, губы на должность друнгария раскатал), кто-то насупившись, как Кислов, – справедливости ради стоит отметить, что он это место заслуживал ничуть не меньше. – Тогда прошу голосовать. Двенадцать голосов «за» при одном воздержавшемся. Поздравляю, архистратиг Солодухина. Вы намерены оставить звание друнгария армии за собой?

Не мог яду не подпустить, не удержался от подколки.

– Разумеется, нет, эфор, – мягко улыбнулась Света. – И по тем же основаниям, что вы со стратигом Киндяшковым. Прошу синклит принять мою отставку с должности друнгария армии.

Приняли, разумеется, куда же деваться.

– На обсуждение выносится вопрос о назначении нового друнгария армии. Кто хочет выдвинуть кандидатуры? Вы, архистратиг? Пожалуйста.

– Должность друнгария армии, о чем я знаю не понаслышке, – Солодухина чуть усмехнулась, – больше связана с административно-хозяйственной деятельностью, нежели с полководческой. Именно поэтому я не предлагаю на эту должность стратига армии Новохатского, показавшего себя компетентным организатором боевых действий.

Лицо у Дмитрия вытянулось. Вот такой он, эстонский праздник Обломайтис.

– Предлагаю синклиту рассмотреть кандидатуру человека, на деле показавшего свой талант управления, наместника Ахайи синклитика Крапивинцева.

Реакция была, прямо скажем, неоднозначной, но сдержанной. Все же Миша на всем протяжении шоу был от войнушек далек.

Высказался открыто, однако, лишь Новохатский.

– А чего ж не стратига Киндяшкова? – язвительно спросил он. – Тоже талантливый администратор, да и опыт руководства крупной планетарной операцией имеется.

– Флот не отдает, – усмехнулась в ответ Светлана.

– И не отдаст! – категорично подтвердил Кислов.

На этом прения по кандидатуре в общем-то были закончены, и двенадцатью голосами против одного Мишель был назначен на командование планетарными силами всея Эллады.

– Полагаю, что должность друнгария армии не позволит мне уделять время управлению Ахайей, в связи с чем…

– Погодите немного, – перебил его эфор. – У нас все еще вакантно место стратига разведки. Есть предложения, кого назначить на эту должность?

– Если не возражаете, я выскажусь, – подала голос Черикаева. – Тут говорилось о возможности для синклитиков себя проявить. Так я предлагаю дать такую возможность синклитику Деулину. Он демонстрирует стабильно высокие результаты все время правления Лаэртом, и я не вижу ни одной причины, по которой он не может занять эту должность.

Ага. Этого и следовало ожидать. Оля с Надей и так с Леной в полном единстве выступают всегда, единым бабским фронтом, а вот Серега, хотя и склонен обычно поддерживать нашу бывшую дукса, человек все же независимый, склонный к самостоятельности и ничем ей не обязанный… Был. Ну что ж, надобно признать, что теперь Леночкина партия всегда будет иметь не менее четырех голосов, а это уже сила. Да и Свете она свою позицию технично обозначила, выступив вперед меня. Солодухина, конечно, понимает, что это не ей она обязана повышением статуса, а вот остальных прочих ее поведение может ввести в заблуждение.

– Я согласен с синклитиком Черикаевой. – Эти мои слова вызвали удивленные взгляды доброй половины синклитиков. Все знают, что мы с Леной как кошка с собакой. – Сергей Деулин – это достойный и грамотный наместник, который, я убежден, прекрасно справится и с разведкой.

– А почему он, а не, например, Голомысов? – спросил Новохатский.

– Слушайте, ахайцы, а вы не оборзели вконец? – вопросом на вопрос ответил Крапивинцев. – И так из четырех архонтов три при должностях.

В общем, Серегу мы тоже утвердили, хотя и всего лишь девятью голосами. Видать, архонты на нашего нового друнгария армии обиделись за его прямоту.

Сам Крапивинцев, кстати, полномочия наместника сдал, и руководить Ахайей с моей подачи отправился Голомысов (я в том числе мотивировал это и тем, что он этнический ахаец и будет воспринят местными на ура), оставив Антиох под управление Лене. Тоже в принципе логично. Благодаря червоточине Бизантий с Антиохом можно считать двойной планетой. Или одной единой – кому как удобно.

На этом пертурбации в синклите и подошли к своему логическому завершению.

Вот только терзает меня сейчас такой вопрос: стоило ли место архистратига моего командования над разведкой и усиления в синклите Черикаевой? Это, надо думать, покажет вторая часть Мерлезонского балета. А в том, что ее мне Ваня устроит, я не сомневался.

Все же жаба по поводу должности стратига разведки меня душила, не могу отрицать. Все же реальный рычаг влияния в мирное время не то что звание на флоте. Но… Рейтингов у ботов и игроков мне этот чин не прибавлял, а вот головной боли было более чем достаточно. Одна только, длящаяся уже один бог знает сколько времени эпопея по добыче чертежей подавителя гравитационной связи чего стоит. Сколько ресурсов, сколько усилий, сколько нервов было потрачено, но даже теоретическое обоснование работы этой каракорумской вундерваффе достать не удалось. Так, надыбать удалось только несколько формул, неизвестно даже, действительно ли к этой проблеме относящихся или слитых нам в качестве дезы. Ученые их теперь на Бизантии изучают, спорят, но толку пока из их прений никакого нет.

И все равно жалко. Чего я добился? Ослабления Скуриди? Да. Такая цель и стояла. Повышения статуса Солодухиной? Мы с ней в добрых отношениях, так что это можно считать вторичной целью. Только вот я сам свои позиции при том ослабил, а Ленины усилил. И навряд ли сегодняшнее наше «синхронное плавание» с Черикаевой еще когда повторится, так что остался я, похоже, в твердых минусах: рыбку-то сожрал, а вот сесть ни на что не удалось.

А с другой стороны, бороться одновременно и с Иваном, и с Леной я себе позволить не могу, да даже если б и позволил – шиш что получилось бы. Схарчу одного противника, за другого примусь. Главное, чтобы не они меня.

На этой мажорной ноте я открыл дверь в свою приемную (мой консерватизм заставил отказаться от автоматики, отворяющей ее при приближении человека, и поставить на место технологичной двери деревянную, с роскошной резьбой и массивными бронзовыми ручками) и даже застыл на пару мгновений, наблюдая феерическую картину, открывшуюся мне.

Лейб-штаб в полном составе. Савватий о чем-то матерно общается с Троглитом, чья физиономия на экране связи уже начинает идти багровыми пятнами, Анжела выхватывает из печатающего с бешеной скоростью принтера листки, раскидывая их по папкам, Ромка и Диман, всклокоченные, с бешеными глазами, оккупировали экран контроля и чего-то на нем шаманят, издавая время от времени невнятные звуки, призванные, как я понимаю, обозначать что-то нецензурное, при том ни один из присутствующих ни малейшего внимания не обращает на валяющуюся на полу разбитую чашку, на потеки и брызги кофе на паркете и раскиданные по всему полу сушки. Корзинка, где ранее находились эти хлебобулочные изделия, изломанная, словно на нее наступили, а затем хорошенько пнули, дабы не мешалась, сиротливо валяется у входа в мой кабинет.

– Хм… А что, собственно, здесь происходит? – поинтересовался я.

– Берген только что объявил о полной и безоговорочной капитуляции перед Аахеном. – выпалил Ромка, отрываясь от экрана.

– Данные и доступ по разведке я лейб-штабу Деулина передал немедленно, после его утверждения синклитом, – спокойно и деловито докладывал мне Ромка четверть часа спустя. – Так что когда новостные каналы взорвались сообщениями об атаке Бергена и Тронхейма, инфы уже толком и не было – только то, что в голове осталось. В компе же такие данные хранить нельзя, только просматривать. Ну, я у него из кэша выдрал, что смог, и на печать сразу, а сам мониторить ситуацию начал. Диму с Анжелой вызвал еще, а Юстиниан сам пришел. В общем, первичный анализ ситуации такой: канцлер Спесивцев на крейсере «Карл дер Гроссе» должен был сегодня прибыть на Берген для участия в переговорах с альтингом о заключении унии. Едва корабль появился на экранах сканеров, из червоточин Тронхейма и Бергена вышли тяжелые корабли и флаерационные группы, как флотские, так и базовые. Бергенские боевые корабли, находившиеся на орбите этих двух планет, не успели оказать практически никакого сопротивления и были частично уничтожены, а частично захвачены абордажными группами звезднопехотинцев маршала флота Калмыкова. В том числе захватили «Драккар» и «Кнорр». Тем временем базовые флаеры и легкие корабли аахенского флота полностью разгромили не успевшие среагировать системы ПКО Тронхейма и Бергена, подавили гравилокацию, связь, значительную часть военных и военно-космических баз, после чего глайдеры и десантники маршала армии Артемова, также высадившиеся на планетах, довершили разгром дезориентированных сил обороны. Базы на спутниках захватили десантники и астероидники Калмыкова. Альтинг, собравшийся в столице на переговоры с канцлером Аахена, был арестован практически в полном составе – бежать удалось только наместнику Нарвика Луневой, в момент атаки только подлетавшей к Бергену на своей яхте. Сразу после прибытия на Берген Спесивцева альтинг единогласно принял «Акт о полной и безоговорочной капитуляции» и «Акт о самороспуске альтинга», каковые и вручили лично канцлеру. Пока это все, что стало известно достоверно.

– Эвона как, значит? – Я в задумчивости перелистнул одну из страниц распечатки. – А мы-то все думали, чего же это аахенские электоры весь флот и большую часть армии на мазерворлд стянули? Полагали, они таким оригинальным образом миролюбие свое проявляют. А они, подлецы, связывать червоточины научились, оказывается… Что малые колонии Бергена? Подчинились?

– Пока неизвестно. Запрос стратигу разведки направлен.

Вот оно как. Это я, получается, очень вовремя должность спихнул на другого.

– Так… – Я побарабанил пальцами по столешнице. – Похоже, в синклите скоро вновь будет заседание. Надо будет отчитываться о принятых мерах, однако. Генерал-полковнику Маниаку начать передислокацию средств ПКО в район северного полюса, наварху – это не звание, если че, это так в Элладе командира эскадры обзывают, – Миаулису также сосредоточить силы в этом районе. И флаеры пусть ближе к экватору уберут, чтобы их на базах накрыть не смог никто! Пес его знает, этого Спесивцева, может, его ученые и на планеты без червоточин проходы открывать насобачились.

– Это маловероятно, – покачал головой Юстиниан. – Если бы было именно так, солдаты Артемова взяли бы под контроль и малые колонии Бергена, однако атаки на Нарвик, Тромсе, Рерус и Ян-Майен не отмечены.

– Кто их, этих аахенцев, разберет? – пожал плечами Дмитрий. – Может, силы не хотели распылять? Малые колонии от них уже никуда не денутся. К тому же я представляю, что на них сейчас творится – аахенцев там, если немного подождать, примут если и не как освободителей, то как гарант стабильности – точно.

– Опять же нам неизвестны энергетические затраты на соединение червоточин, – согласилась с ним Анжела. – Возможно, что они весьма велики. Неизвестно, и постоянным ли остается канал между Аахеном и Бергеном с Тронхеймом. Вполне может быть, что с точки зрения стренстага открывать новый канал, если они это умеют, слишком затратно, и овчинка выделки не стоит.

– Роксана, конечно, тоже не пуп мира, но подстраховаться надо, – резюмировал я. – Ладно, угроза перед нами пока чисто гипотетическая. Какова реакция в верхах остальных держав?

– Ничего конкретного, – ответил Рома. – Судя по новостям, у всех колебания настроений от шока до паники, но тут сложно что-то сказать. Официально свою позицию еще никто не озвучивал.

– Это-то меня как раз не удивляет… – пробормотал я. – Мы, вероятно, выступим с нейтральных позиций – Эллада перед Аахеном в должниках ходит, за посредничество в переговорах-то, а вот что скажут остальные – это интересно. Так! Мониторим ситуацию, сравниваем все с теми данными, что Роману удалось выдернуть из кэш-памяти своего компьютера. О любом интересном выводе, о любой политической риторике на тему аахенского аншлюса Бергена немедленно докладывать мне. Если покажется, что есть нечто очень важное и срочное, так даже и будите. И все новости о альтинге Луневой сообщать также немедленно! Чую я, она еще всему Скоплению подбросит головной боли.

Надо сказать, что я в общем-то и не ошибся по поводу наместницы Нарвика. Добравшись до своей вотчины, на что у наместницы ушли всего одни сутки, она объявила себя конунгом и призвала сограждан к сопротивлению агрессорам. Учитывая то обстоятельство, что у нее не осталось ни одного дредноута или ударного флаероносца, поступок не самый адекватный. Впрочем, растерянные жители колоний, так до конца все еще и не понявшие, что же произошло на самом деле, на ее призыв откликнулись и попытались организовать сопротивление панзергренадерам Артемова. Само собой разумеется, безуспешно.

Покуда канцлер Спесивцев на голубом глазу клялся всей галактике, что лишь пришел на помощь братскому народу Бергена, где произошли путч и массовые волнения (оказал интернациональную помощь Амину прямо у него во дворце, ага), а правительства остальных держав, перепуганные Аахеном до расслабления сфинктера, делали вид, что верят, попутно крепя оборону планет с червоточинами, маршалы Артемов и Калмыков устроили на Тромсе, Рерусе и Ян-Майене показательный блицкриг. Небольшая эскадра была отправлена и к Нарвику, на рекогносцировку, но конунгесса встретила врага силами в составе двух тяжелых крейсеров «Эйдсвольд» и «Нидарос», двух легких «Валькюрьен» и «Слейпнир», а также флаерацией с трех средних флаероносцев «Тур», «Скорпионен» и «Мьольнер». В последующей короткой стычке бергенцам даже удалось сбить легкий крейсер «Бреслау» (ставший самой значительной потерей Калмыкова за всю войну), но, несмотря на этот типа успех, было совершенно очевидно, что удержаться на Нарвике, полном беженцев с других колоний, Лунева не сможет. Более того, отступившая от Нарвика разведывательная эскадра перехватила драпающие от Ян-Майена легкий крейсер «Горгон» и эскортный флаероносец «Викинг», которые после недолгого боя были принуждены сдаться.

Так и не дождавшаяся подкреплений, конунг прекратила отчаянно взывать о помощи к мировому сообществу, которое оказалось глухо. Консул Этрурии, правда, порывался начать делить Аахен, но префект флота Пирский и новый префект армии Куделько, ранее возглавлявший разведку, встали на дыбы, и авантюристские высказывания Шейко о том, что «основные силы бюргеров связаны на планетах Бергена, отчего быстро вывести и перенацелить их будет чрезвычайно затруднительно», и что сейчас «самое время пощупать Аахен за вымя, то есть в первую очередь за Люденбург» едва не стоили ему должности главы государства.

Брошенная всеми на произвол судьбы Лунева собрала манатки, загрузила на транспорты все, что могла (что не могла – взорвала на фиг), посадила во все имеющиеся в наличии лайнеры столько народу, сколько влезло, да и отбыла в сторону Мидлсборо, где поспешно вышла замуж за Игонина, приняв титул регины. Формально это дало Этрурии основания претендовать уже не только на Йорк с Люденбургом, но и на все планеты Бергена, что любви стренстагу к этрускам, разумеется, не добавило.

Тем более что вопрос: «А на что, собственно, Мидлсборо флот содержит?» (теперь еще и усилившийся) – даже риторическим-то назвать нельзя. Разумеется, «приданое» Луневой в виде вывезенных производств и двухсот тысяч новых жителей экономику этой планеты усиляло, но не настолько, чтобы содержать и корабли (включая легкие), и под полста тысяч солдат нарвикского гарнизона, переброшенного туда же, на Мидлсборо. Уши патронов Игонина, по дешевке скупавших пиратскую добычу (тоже повод для особой «любви» к Мидлсборо и Этрурии со стороны всех стран), явственно торчали из-за якобы могучей экономики этой планеты.

Принявшая должность архистратига Солодухина, кстати, разобравшись, куда девалась половина ПКО Бизантия, шибко сильно ругалась. Еще бы – в свете событий на Бергене и Тронхейме ослабление обороны столицы было ну так «вовремя», что ни в сказке сказать, ни пером пописать.

Остальные же страны все это время переваривали шок и изумление от постигшей Берген скоропостижной кончины, пересматривали свои планы, накачивали экономику военными заказами, модернизировали технику и занимались внутренними междусобойчиками, попутно пытаясь хоть что-то выяснить о новом чудо-оружии Аахена. Скопление, постепенно отходящее от последствий изумления, медленно, но верно шло к новой большой войне.

Но все это было чуть позже. А пока на всех планетах шло срочное перегруппирование сил, проводилась частичная мобилизация, вбухивались огромные средства в системы ПКО, а разведки рыли носом землю. На поспать участникам шоу оставалось совсем немного времени.

– Вы нас не ждали, а мы приперлись, – сказал Женя с улыбкой, протягивая мне руку.

– Я вас тоже категорически приветствую. – Мы обменялись рукопожатиями. – Как ты добрался сюда на этом металлоломе, я все спросить-то стесняюсь?

– Хороший дромон, но похожий на сыр. Увекцы наделали много в нем дыр, – вздохнул друнгарий флота. – Подлатал немного аварийными командами, да к тебе. На Антиохе ему бы своей очереди долго ждать пришлось, а у тебя мощности свободные.

– Не такие уж и свободные, придется кой-чего в очередь поставить, – вздохнул я. – Ладно, пойдем ко мне в апартаменты, вашество? Накатим, что ли, по стаканяге.

– Можно, – кивнул Кислов. – Счас, флигелей своих озадачу только.

– А ты их к моим отправь, – посоветовал я. – В принципе у меня тут все до автоматизма доведено, вмешиваться в управление планетой и верфями почти не приходится. А вот с управлением флотом пусть уж лучше твои орлы разбираются. Ты же у нас главный флотский начальник, твоим и карты в руки. А мои пока пусть отдохнут от этого геморроя.

– Потрясающая наглость, – усмехнулся Женя. – Свалить свою работу на свое же начальство такое только ты можешь. Ладно, пусть по-твоему будет, а то флигели в последнее время что-то задембелели. Доместики схолы сами промеж собой разберутся, кто и чем командует.

Кислов отдал краткие распоряжения по коммуникатору, и мы пошли в мои покои. Нет, можно было бы какой-нибудь роскошный зальчик поюзать, благо их хватает, но мы с друнгарием люди простые, цивилизацией не шибко испорченные, изысками в жизни не избалованные, даже здесь, на шоу, вели себя по принципу «не жили богато, и не фиг привыкать». Так что ждали нас всего-навсего пара пузырей водки да несколько скромных салатиков.

– Слушай, а вот если не секрет, почему ты на Роксану флагман увел, а не на Бизантий? – поинтересовался я, разливая хмельную влагу по стопкам. – Там ведь тоже могли починить.

– Могли. – Друнгарий устало опустился в одно из кресел и тут же начал забивать в плейлист моего проигрывателя мелодии. Не любит он в тишине бухать бухашку, да и я, в общем, тоже при этом предпочитаю негромкую мелодию в качестве фона для застольной беседы. – Только ну их всех на фиг, этих столичных штучек. Там же даже водки выпить не с кем, не то что по душам пообщаться. У Черикаевой изжога, она не пьет, Солодухина если чего и употребляет, то втихую, а так никогда про это не слыхал, а со Скуриди я и сам пить не желаю. Не нравится он мне что-то в последнее время, зазвездился, великим стал, везде против себя интриги и заговоры ищет, а сам подставить так и норовит. Экипажами, однако, любим, а армейцами, особенно столичным гарнизоном, уважаем.

– Ну еще бы, он им там тепличные условия устроил, – кивнул я. – Не иначе переворота опасается.

– Или готовит, – согласился Кислов. – Ну, вздрогнем.

Выпили. Закусили. Закурили.

– Между первой и второй… – Я снова начал разливать водку.

– …пуля пролетела, – поддержал меня друнгарий.

Выпили. Закусили. Продолжили отравлять экологию ядовитым дымом сигарет.

– Вот, значит, я и подумал, – произнес Евгений. – Ты в открытое противостояние с эфором влез, – не знаю уж отчего, да это и не важно, – должностью главы разведки пожертвовал, но контроль над армией и флотом у него отобрал. В войсках тебя после обороны Роксаны сильно уважают, на флоте ты тоже человек далеко небезызвестный…

– Что, считаешь, я переворот затеваю?

– Я-то? Нет, не считаю. – Кислов усмехнулся. – А вот Скуриди себе такое вообразить может. И какая у него может быть реакция? Наливай.

– И какая? – Я вновь разбулькал водку по стакашкам.

– Да вот подумалось мне, что ему будет оптимально всех силовиков стянуть на Бизантий, да там и заарестовать. Можно с остальными синклитиками, но это уж как повезет. И с бластером у виска все мы проголосуем и за наделение его чрезвычайными полномочиями, и отставку собственную подпишем, прям как бергенские альтинги. Ну а кто будет упираться…

Он опрокинул водку в рот.

– Пристрелят от имени врагов Эллады и объявят народными героями. – После этих слов я последовал его примеру и зацепил вилкой маринованный грибочек.

– Угумг, – согласился командующий флотом, закусывая салатиком. – Вот я и подумал, что незачем Ваню искушать и надо линять от столиц подальше, пока на должность заговорщика не назначили с известным исходом. Отсижусь у тебя, покуда все не уляжется. Ты ж не против?

– Да нет, не против, – усмехнулся я.

Надо же, народ считает, что не только с Дону выдачи нет.

– Ну, тогда наливай, а то уйду.

Первые полбутыля уговорили быстро, чтобы сразу вогнать себя в состояние легкой хмельной расслабленности, а вот дальнейшее распитие шло уже неторопливо, чинно – не столько пили, сколько разговаривали. Правда, почти и не закусывали.

– Вот, положим, свалишь ты Скуриди, – рассуждал Кислов. – Что дальше делать будешь? Сам в эфоры полезешь или кому другому поспособствуешь?

– Да кабы я знал… – Из моей груди вырвался тяжкий вздох. – Устал я, Женек, нереально устал. Видеть уже никого не могу. Будь моя воля, набрал бы сейчас полный рюкзак водки и закуски да в лес умотал бы деньков на пять. Один. И даже без телефона, пожалуй. Есть в моих краях пара поляночек, про которые мало кто знает. Трава там густющая, мягкая, деревья вокруг сплошной стеной, а сделаешь только шаг с поляны, сухих веток целое море. Пять шагов, и хворосту на всю ночь себе набрал. Потом притащишь лесину потолще, и только не забывай просыпаться раз в три часа, чтобы истлевшее и прогоревшее бревно в кострище передвинуть. Ночью шорохи от мелких зверушек, листва шелестит на ветру, днем птички поют, с ветки на ветку порхают. Лепота! Разляжешься на пледе, брюхом к солнышку, водку с закуской под бок, книгу какую поинтереснее в руки – вот он, отдых-то. На одной из тех полян тополь аккурат в центре стоит, высоченный, с ним кострище как раз рядом. Прислонишься к нему спиной, пустой рюкзак заместо подушки свернешь, листаешь себе странички, да на листву зеленую, что вокруг, поглядываешь. А ночью, как стемнеет, огонь разожжешь, глядишь себе на пламя, релаксируешь, нервы успокаиваешь. Еще и почитать немного можно: костер, он света вполне достаточно дает.

– Кто ж тебе в лесу даст костер жечь? – усмехнулся Кислов. – Придет лесник и всех разгонит. В смысле, у нас как снег сходит, так сразу объявляют пожароопасную ситуацию и ограничивают доступ в лес. Чтоб, значит, пожаров не было.

– Кто даст? – Я закурил очередную сигарету. – А кого я спрошу? Говорю же тебе – к тем полянкам мало кто тропки знает. Да и заросли они уже, почитай, до полунепроходимости, тропки-то эти, так что лесников там не ожидается. А пожары… Идиотов развелось и козлов выше крыши. Ни кострище камнем обложить, ни траву близ кострища выдернуть не желают – да нет, не знают даже, что это надо делать! Это уж не говоря о том, чтобы мусор после себя в пакеты собрать и увезти. Вот через таких свинских лантухов и пожары в лесу, и грязь, и мусор. А все почему? Отучили людей от культуры поведения в лесу, намеренно отучили. Вот как в советские времена, когда костры жгли просто все, леса целиком не сгорели? Техника по тушению была, и лесники за лесами приглядывали? Да полно – гораздо легче просто никого в лес не пускать, построив вдоль опушки коттеджные поселки. И вдоль рек тоже – пускай люди не тонут на бесплатных пляжах и не мусорят, да и не рыбачат заодно, знаешь же, какое содержание тяжелых металлов в речной рыбе. Сохраним природу – вашу мать!

Я сплюнул со злости да еще по стопке налил. Выпили… Нам обоим потом за этот пьяный базар устроители шоу штраф выписали, за выход из образа. Обидно, конечно, но справедливо.

– Только не бросишь ведь все это, – вздохнул я. – Не смотаешься ото всех. Так что лес отменяется. В отставку, что ли, подать?..

– Я вот тебе подам! – Женя продемонстрировал мне кулак. – Бог подаст! Потом догонит, и еще раз наподдаст, дезиртёр фигов.

– Да уж, на енто я пойтить не могу, – вздохнул я, пытаясь вилкой подцепить салатик.

Салат упорно подцепляться отказывался, ускользая от меня по всей почти уже пустой тарелке.

– Вот скажи мне, друнгарий, в чем сила? – Изловить зловредный продукт мне все же удалось, и теперь я готовился отправить его в рот. – В смысле, с чего ты меня поддержал тогда, на голосовании?

– Тема про боевое братство и все такое не катит? – усмехнулся Кислов.

– Не. Не катит, не канает и не прокатывает. – Я взялся за бутыль.

– Только же выпили, – среагировал на это главком флота.

– А кто говорил, что будем пить прямо сейчас? Пускай водовка налитая стоит – жрать она не просит. Захотим – выпьем. Ты, вашество, не отвлекайся, отвечай за базар по существу.

– Знаем мы это существо, хищник называется, – усмехнулся Женя. – Хотя зря ты мне не веришь.

– Помощь ты моя гуманитарная! – Я привлек Кислова к себе и смачно чмокнул в затылок. – А теперь давай-ка правду.

– Ну а что – правду? Правду так правду. Спартриоты в составе флота есть? Есть. И еще пара, «Трапезит» с «Прониаром», достраиваются. Их когда спишут, куда девать? На металл новье – жирно будет, в том смысле, что постройка и эксплуатация этих двух новых станет пустой тратой денег. Вот я и мыслю, а не хочет ли их кто у меня прикупить по сходной цене?

– На твоем месте я бы на новичков хлебало не разевал, – сообщил я Жене, сделав вид, что верю этой причине. – Этого не поймут и нам не простят. Введи их в состав как учебные крейсера. А вот остальные… Сколько у нас кораблей Спартриот-класса сейчас во всем флоте осталось?

– Пять. Из них четыре избиты в хлам. – Друнгарий задумчиво поковырялся в зубах. – Значит, два новичка не рекомендуешь? Жаль, очень жаль.

– Ничего, если старичков списать и подлатать, так покупателей я сыщу. Тем более что три из этих пяти на Роксане чинятся. Другой вопрос… Вздрогнем?

– Это можно, – согласился Кислов и взял рюмку.

Выпили. Я подцепил вилкой здоровущий груздь, в шляпке которого, как в кубке, собралось немного рассола, отправил его в рот, после чего неторопливо и с наслаждением им похрустел. Женя проводил грибочек завистливым взглядом и принялся гонять по соусу кусок селедки. Наконец «рыбалка» его увенчалась успехом, а я, проглотив гриб, нацелился на маленький опенок.

– Другой вопрос, говорю. – Гриб подцепился на вилку сразу, словно ждал, когда же его наконец съедят, и я неспешно начал макать его в селедочный соус. – Чего я с этого иметь буду?

– Шешаш пшашешош, – промычал Кислов, жующий селедку.

– Чего-чего? Ты прожуй сначала. – Я захрустел опенком.

– Десять процентов от суммы сделки, – сказал друнгарий.

– Скока?! – Я чуть не поперхнулся. – Женя, да это ж натуральный грабеж!

– Че эт сразу грабеж? – удивился он и подвинул к себе что-то вроде жареных кабачков.

– Ты ремонт учитываешь, командующий, блин?

– Я его от суммы сделки минусую. – Кислов с сомнением поглядел на содержимое тарелки, принюхался и отодвинул ее обратно.

– Это что, ты хочешь сказать, давай, мол, за счет казны починим, а потом только их спишем и на сторону толкнем? – удивился я.

Друнгарий флота на миг задумался, а потом отрицательно и с видимым сожалением покачал головой.

– Не, не выйдет. Обвинят в растрате денежных средств и вышибут с должностей на фиг – никакие былые заслуги не помогут. – Он еще пару секунд подумал и добавил: – Ну или надо тогда с Солодухиной делиться, но что-то меня жаба давит по этому поводу.

– Меня тоже. – Я в очередной раз наполнил рюмки и зацепил вилкой последний грибочек.

Ему в салатнице было так одиноко одному, так несчастливо…

– Но, товарищ друнгарий, ви помнитэ, что постановлэнием партии и правительства со списиваемих кораблэй надлэжит снимать все целое оборюдование и, нэ побоюсь этого слова, вооружэние?

– Так точно, Иосиф Виссарионович. – Женя с насмешкой посмотрел на меня. – А какого тогда чего ты тут сидишь и не отдаешь приказ приостановить ремонт легких крейсеров Спартриот-класса?

– Глашу нашу! – Я выхватил коммуникатор и связался с секретариатом.

Анжела приказу подивилась, но лишних вопросов задавать не стала. Женя тем временем листал что-то у себя на планшете.

– Уффф, – вздохнул я, убирая коммуникатор. – С этого стоило начинать. Ступил.

– Угу. – Кислов тоже отложил планшетник. – Значит, так, один корабль практически уже готов, так что «Букелларий» идет мимо кассы, в учебные корабли, но вот на остальных четырех работы только начаты, и повреждено там практически все. Так что списать их как не подлежащие восстановительному ремонту можно запросто. А отчет о тяжести повреждений я завтра подправлю. Устраивает?

– Вполне, – хмыкнул я. – Ты ремонт крейсеров, которые на Антиох угнал, приостанавливать собираешься или нет?

– Твою же Маат! – Теперь настала его очередь спешно доставать коммуникатор.

– Ну вот, – произнес наш доблестный друнгарий, когда все распоряжения были отданы. – Теперь наливай. Кстати, можно готовить акты на списание. Согласен?

– Согласен, – ответил я, разбулькивая из бутылки остатки. Затем, когда посудина была уже пуста, я поднес ее горлышко к рюмке Кислова, и стал делать вид, что ее выжимаю.

– Пощекочи, может, обоссытся, – посоветовал Женя и открутил пробку на второй бутыли.

– Ладно, давай выпьем и поговорим по-трезвому. – Я поднял стопарик. – Скажи тост.

– Тост, – буркнул он и влил содержимое рюмки себе в глотку.

– Эх, варвар ты. – Я поднял свою стопку на уровень глаз, после чего заунывно торжественно произнес: – А прими, Господи, не за пьянство, а за лекарство, и не пьем мы, а лечимся, и не чайными ложечками, а чайными стаканчиками. Да разольется же благо сие чревоугодное по всей периферии телесной. Во имя сала, сыра и свянага уха – пшездец!

Затем, еще в течение полбутылки, мы торговались о моей доле в сделке (тридцать процентов я отспорил), после чего Кислов снова взялся за коммуникатор и уже слегка заплетающимся языком отдал распоряжение одному из своих секретарей:

– Васюль? Ты это, подготовь акт на списание всех спартриотов, кроме этого… блин, ну букиниста… В смысле «Букеллария». Что? Как не подлежащие восстановлению. Нет, вот мне интересно, что ты на эту тему считаешь? Я сказал – подготовь. К завтрему. Да. Все. Пока. – И убрав средство связи обратно, вопросил: – Стратиг, а вы почему все не наливаете и не наливаете?

– Виноват. – Я икнул и взялся за бутылку. – Могу предложить нормальный ганджюбас. У меня на планете разрешен.

Женя задумался секунд на пятнадцать.

– Не. – Он мотнул головой. – Ну его. Это мы с тобой или в хлам убьемся, или на фиг протрезвеем. Давай лучше еще по одной накатим, и к гетерам.

– Можно, – согласился я. – В термы?

– В термы! – поддержал меня друнгарий.

Следующий рабочий день начался для меня где-то в полдень, с двух таблеток аспирина и передовицы в «Новостях Жестокой Галактики». Заголовок статьи (разумеется, снабженной фотографиями) гласил: «Застукан в термах с гетерами! Синклитик – настоящий мужик, а не тот, кто вы думали!»

– Придушу гада, – слабо простонал я. – Вот сейчас допью рассол и пойду душить подлеца.

Словно почувствовав, что я о нем как раз сейчас думаю, Дима отвратительно бодрым голосом сообщил по селектору:

– На связи префект флота Этрурии, Дмитрий Пирский.

– Ему-то какого рожна надо? – жалобно произнес я. – Соединяй.

На экране тут же появилось изображение молодого, лет двадцати пяти – двадцати семи, человека со стрижкой под Юлия Цезаря и немного оттопыренными ушами. Лицо, впрочем, у него было умное и располагающее.

– Ты дывы, нэ брэшэ прэса… – пробормотал он при виде меня.

– Приветствую вас, префект, – сказал я, героически изгнав из голоса мученические нотки. – Чем обязан?

– Приветствую вас, стратиг, – ответил он. – Я слыхал, вы боевые корабли продаете?

– Есть партия из четырех легких крейсеров бэу, в отличном состоянии, – ответил я. – На условиях самовывоза. Брать будете?

– Таким образом в мутной послевоенной водичке выловить рыбку нам удалось, – докладывал Деулин. – Должен заметить, что хотя в Бергене наши позиции чрезвычайно слабы, агентурную сеть в Аахене в преддверии переговоров с Каракорумом мой предшественник на должности стратига разведки создал вполне развернутую.

Мы обменялись с Сергеем вежливыми кивками.

– Как стало достоверно известно, Аахену так и не удалось разработать единую теорию перемещений, и все, чего они смогли добиться, это разовое открытие канала до двух планет соседней державы. Канал оказался нестабилен и сейчас совершенно схлопнулся, однако если аахенским физикам удалось просчитать открытие канала один раз, видимо, рано или поздно, будут просчитаны и каналы к остальным, имеющим червоточины планетам. Главное, что ими разработана сама теория межпланетных переходов, осталось лишь отшлифовать технологию.

Ну что ж, верно все излагает – тут не поспорить.

– Значит, вы совершенно убеждены в том, что в ближайшее время мы можем нападения не ожидать? – уточнил Скуриди.

– Да, эфор, но только в самое ближайшее.

– Хммм… – Иван повернулся к Солодухиной. – Что скажет на это архистратиг? Могут ли армия и флот гарантировать безопасность народу Эллады в изменившихся условиях?

– Полагаю, что это не будет какой-то совсем уж нерешаемой задачей, – пожала плечами Света. – Системы ПКО и ПДО в районе полюсов Бизантия, Антиоха, Ахайи и Микен усилены, их передислокация завершена. Кроме того, поскольку перемещение через червоточины происходит в атмосфере планеты, мы вполне можем применять против сил гипотетического вторжения и более мощные, нежели гравитационные орудия, орбитальные лазеры. И даже корабельные плазмобои, которые можно разместить на космических станциях и платформах, выведенных на низкие орбиты. Разработана и реализована череда мероприятий по контролю переходов через червоточины, и любой корабль, не получивший санкцию на такое перемещение у войск планетарной обороны, будет немедленно сбит при переходе. Это, разумеется, осложнило ситуацию с грузопотоком между планетами, однако к принятым мерам люди отнеслись с пониманием, и инцидентов удалось избежать. Кроме того, друнгарием армии Крапивинцевым был разработан проект воздушных минных полей. Сейчас изучается возможность их создания и применения. Нам, разумеется, придется выделить дополнительные фонды на оборону, но, должна сказать, это зло неизбежное. Другой вопрос – это некомплект офицерского состава на флоте. Невзирая на принятые в рамках системы ГТО меры, невзирая на повышение набора в военные вузы и ссузы, полностью покрытие наших потребностей в грамотном офицерско-инженерном составе достигнуто не было. В настоящее время некомплект составляет порядка пяти процентов, и с ростом числа кораблей будет только увеличиваться.

– Вот как? – мрачно усмехнулся эфор и поглядел сначала на Кислова, затем на меня. – И что наш победоносный в борделях флот на это скажет?

– Во-первых, не в борделях, а в термах, – ничуть не смутился Женя. – Не вижу ничего зазорного в том, чтобы сходить к гетерам. Я, в конце концов, не женат, стратиг флота Киндяшков – тоже. Вот кабы нас с ним вдвоем в одной постели спалили, это был бы повод смущаться. Во-вторых, признаю, проблема и впрямь существует. Однако в настоящий момент в связи с выводом из состава флота четырех крейсеров Спартриот-класса нужды в личном офицерском и матросском составе будут практически перекрыты. В дальнейшем, по мере входа в строй новых кораблей, нам уже будет легче разрешать наши кадровые трудности.

– Четыре? – удивился Иван. – Разом? Не многовато?

– Признаю, их еще можно было бы починить, – не стал запираться друнгарий. – Но это была бы пустая трата ресурсов и денег. Лучше дождаться достройки новых фракийцев.

– Кроме того, – вмешался я, – мы не исчерпали кадровые резервы Эллады и легко можем добрать нужное количество младших офицеров-техников, да еще и высокоморальным способом.

– Вот как? – неподдельно удивился эфор. – Это очень странная формулировка, вы нас заинтриговали.

Еще бы не заинтриговать – такая идея мне только с такого вот дикого бодуна и могла прийти в голову.

– Если не ошибаюсь, в самый разгар противостояния с Каракорумом синклитик Чериванова выступала с предложением ввести в состав экипажей и воинских частей корабельных и полковых священников.

– Вы же тогда эту идею и раскритиковали, стратиг, – обиженно ответила Надя. – Упирали на светский характер нашего государства, на недопустимость клерикализации как общества, так и вооруженных сил, возрождением мракобесия и какой-то там Милоной Питерской пугали…

– Пугал, – согласился я. – И дальше буду пугать, если у корабельного священника будет из должностных обязанностей только забота о душах его паствы. Но ведь, как правило, священнослужители – это люди неплохо образованные, прошедшие не самый простой жизненный путь до поступления в семинарию, так что найти им местечко в штатном расписании боевого корабля труда не составит. А когда не на вахте, тогда может и проповедовать, и службы проводить: если офицером он окажется стоящим, его слушать станут, а если нет… Вероятно, стоит такого корабельного капеллана менять. Вот у синклитика Черикаевой, насколько я знаю, хорошие отношения с патриархом Бизантийским и всея Эллады. Как вы думаете, Елена, пойдет Константин Седьмой нам навстречу, выделит грамотные кадры?

– Пойдет. – Она покачала головой. – Но, убеждена, изумлен он будет, когда узнает, кто высказал предложение, так, как не был еще ни разу в жизни.

– Ну, что у нас со спартриотами? – поинтересовался Кислов после окончания заседания.

– Да ничего особенного, – пожал плечами я. – Есть такая контора, «Приватэ милитариум», у меня в ней доля порядка шестнадцати процентов…

– Рад за тебя, – усмехнулся друнгарий.

А че б за меня не порадоваться-то, действительно? Дополнительные восемь процентов в этой конторе достались мне от супруги заарестованного главинженера ЦГС за такие копейки, право же… Ну и за акт помилования для ее непутевого мужа, разумеется. Возможно, это и не совсем этично – да нет, шоб я сдох, мне отлично известно, что это совсем не этично – наживаться на чужой беде, но ведь и вербоваться в каракорумскую разведку я ее благоверного тоже не заставлял! Пускай скажет спасибо, что супружнику оформили перевербовку, дали агентурное имя, да и сплавили от Центра гравитационной связи подальше, вместо того чтобы осудить и расстрелять.

Цинично и не соответствует званию Синклитика Высокой Культуры и Быта? Да, такая вот я сволочь. На нимб и белоснежные крылья не претендую – не мой фасончик.

– Таки она купила твой металлолом на разделку, – сообщил я друнгарию. – Как акционеру, мне стало известно, что «Приватэ милитариум» заключила договор подряда с такой же частной фирмой «Зброя і броня», зарегистрированной на Тарквинии. Та, в свою очередь, должна поставить металл на верфи «Гармати та двигуни», контрольный пакет акций которой приобретен Арсеналом флота Этрурии. Транспортировка корпусов будет производиться силами все той же подрядной организации. Я доступно излагаю?

– Да, вполне. – Он кивнул. – Хотя эти их варварские названия… Вот уж воистину etruscum non legitur.

– Hohluzium non legitur! – хохотнул я и тут же ухватился за голову. – Уй-йооо…

Последствия вчерашнего попоища давали о себе знать.

– Ты как, братуха? – озабоченно спросил Женя.

– Душа просит покоя, сердце просит любви, тело просит разврата. Никому ничего не даю, все трое сидят злые, – пробормотал я.

– Тебе, может, стоит опохмелиться?

– Не. Работать надо. И вообще, от всех болезней есть аж целых два лекарства. «Пройдет» и «Заживет».

– Ну, Андрюх, ты как хочешь, конечно, а я поправлю здоровье, пожалуй.

А мне, понимаешь, трудиться… Справедливости в жизни нет!

«Удивительные вести из синклита! Стратиг флота Киндяшков выразил намерение ввести на флоте должности корабельных капелланов!»

Ну еще бы они не удивительные, учитывая наши, мягко говоря, недружественные взаимоотношения с патриархом Константином. Он уже через месяц после начала шоу порывался предать меня анафеме, но, поскольку я не являюсь ни ересиархом, ни лжеучителем, ни раскольником, ни даже повстанцем или узурпатором, пришлось бедолаге обойтись отлучением меня от церкви. Только к тому моменту шибко верующие с Роксаны уже разбежались, и мне на заскоки патриарха было пофигу-у-у-у…

Нет, человек я вообще-то верующий, – вот без бздо, чес слово, – но не воцерковленный, да к тому же убежденный антиклерикал. Наверное, слишком хорошо историю знаю, представляю себе, что бывает со странами, где первую скрипку начинают играть священники. Чистых, светлых людей, которые желают нести своей пастве проповедь, строить духовное, моральное общество любящих друг друга сограждан – просто так любящих, со всеми их недостатками, от чистого сердца, а не по велению свыше и не под страхом вечных мук, – моментально оттирают на вторые, третьи, а затем очень быстро и десятые – двадцатые роли всевозможные борцуны за «посконный лад» да «вечные ценности», ханжи, фарисеи, люди злобные и недалекие. Стоны и скрежет зубовный, крики об упадке, нравственной распущенности, преследование инаковости, свободо-, здраво-, а потом и просто мыслия, игра на низменных чувствах охлоса, поиск врагов действительных или мнимых и их полное, беспощадное уничтожение, террор, постоянный страх показаться недостаточно твердым в вере, упадок научной и культурной мысли, полное неприятие другой точки зрения – вот методы, вот средства их, людей, которые не живут сами и не желают дать жить другим. И чем темнее небеса от дымов аутодафе, чем чернее страх простых людей – тем больше их власть и тем больше власти им хочется. А для этого нужны новые враги, новые гекатомбы жертв, нужны поступки, да такие, от которых черти в аду креститься принимаются. Полный запрет мирских радостей, полное подавление воли паствы – вот их метод и вот их цель.

А начинается-то все, как правило, вполне невинно, с заботы о моральном и физическом здоровье нации. С кампаний по порицанию чрезмерно коротких юбок, ибо это разжигает похоть, с запретов на информацию, на знания, которые могут как-то шокировать детей и подростков (словно когда они станут юношами и девушками доселе прекрасный мир не шокирует их куда больше и сильнее своей грязью и чернотой, открывшейся сразу и во всей своей неприглядности), с мнимой заботы о непьющих и некурящих, с ограничений, запретов, указаний того, что морально, а что нет, с требований подчиняться замшелым догматам, будь ты хоть инородец, хоть сто раз атеист, с ограничений свобод, а проще говоря – с вытравливания у людей из черепушек мозгов, с поиска врагов общества и приписывания им всего, что только можно и нельзя, дабы запугать обывателя, сделать из него своего союзника, а потом – раба.

Умирают такие государства, гибнут под ударами эволюционировавших соседей, обошедших догматиков в своем политическом и экономическом развитии, если вовремя не окорачивает бедославных борцунов власть, а наоборот, срастается с этими пустосвятами.

Все начинается с того, что религия, вера – вещи глубоко интимные – становятся обязаловкой, с того, что Церковь, вместо тихой заботы о душах прихожан и, куда уж без этого, о своей мошне, нравоучительно вещает. Как только поднимают головы клерикалы, как только проявляются их попытки что-то кому-то навязывать – надо бить. Бить жестоко и беспощадно. Иначе – стране конец.

Вот и воюем с патриархом, чересчур на мой взгляд, навязчивым. Тихо воюем, сор из избы не тащим – ведь те, кому храм – это обитель не только Создателя, но и место, где им покойно и хорошо, они-то ни в чем не виноваты. Так к чему их расстраивать?

Я, правда, не только с патриархом не дружу, не одним антиклерикализмом жив Киндяшков. Тоталитарофагов тоже не люблю, к примеру. Согласитесь, любой из нас неоднократно слышал нечто вроде: «Сталина на них нет»…

Нет, к самому Виссарионычу я очень даже неплохо отношусь, без преклонения, но и без неприязни особой. Не в Сталине дело – был он обычным homo, весьма при этом даже sapiens, что-то делал прекрасно, в чем-то ошибался, где-то и палку перегибал… Никто не свят.

Нет, дело не в Сталине (Гитлере, Франко, Корнелии Сулле и т. п.), а в вождизме, желании «твердой руки», совмещенной с верой в «доброго царя», а, если приглядеться, наоборот – в нежелании. Нежелании делать хоть что-то вообще, ни для себя, ни тем паче для окружающих, мечта о том, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете, все всем задарма сделает (но мечтуны все равно скажут, что сделано не так, и плюнут ему в спину), нежелании принимать решения, брать на себя ответственность, не говоря уже о повышенных обязательствах. Мечта о вожде, суровом, но мудром, который ужо порядок-то понаведет, сраной метлой вычистит и коррупцию, и преступность, и леность, прижмет негодников к ногтю, и будет мечтунам щастье. Многа-многа.

Не осознают, убогие, что при выметании и они могут попасть в разряд мусора, шлака истории, балласта, не понимают, что не нужны они, Alte Kampfer`ы[3] такой власти. Требуют сильную руку, которая разом покончит с преступностью и развратом, выведет страну на первое место в мире да посадит всякое жулье и яблони на Марсе. Не осознают, не понимают, что их это непременно коснется, что чем сильнее власть, тем, разумеется, страна сильнее… и народ бесправнее. И чем сильнее радовались победе демократии в 1991-м, тем швыдче ратуют за сильную руку теперь.

Нет, власть сильной быть должна, это верно. Чтобы таких вот окорачивать. Но при том она, власть эта, должна самоограничиваться, чтобы не скатиться в пошлую диктатуру какого-нибудь полпотовского разлива. А ратуны за «добрые, светлые времена Лаврентия Палыча» просто люмпены или бездеятельные твари. Им не лень увидать язвы общества, но пошевелить хоть пальцем, начать исправлять мир с себя – да как можно-с. Не осознают, что рыба гниет с головы, но чистится – с хвоста.

И либерастов я не люблю тоже. Либералов-вольнодумцев, таких как Вольтер, с его жизненным кредо «Я ненавижу ваши взгляды, но готов умереть за ваше право их высказывать», уважаю. А либерастов не терплю.

Ведь что есть, по сути, либераст, сиречь «либерал продажно-выродившийся»? А есть это банальный педераст. Не по сексуальной ориентации, нет. По натуре своей мерзопакостной. Эти недолюди, кто за деньги, а кто и из любви к искусству, занимаются тем, что выискивают, вынюхивают по всем углам тех, кого угнетают, по их разумению. И потом жизнь кладут на то, чтобы угнетение это прекратить, даже если сами угнетенные о своих бедах ни сном, ни духом, и особенно стараются, если это нарушает права большинства. Отсель и политкорректность эта чертова, и реальные сроки за всякую фигню, и… И много чего.

Подрывные, деструктивные люди эти либерасты. Не понимают, что человек – зверь не социальный, отнюдь, глубоко асоциальные мы скотины, эгоцентричные, и лозунг «Живи сам и давай жить другим» понимают исключительно как «Я должен иметь право делать то, что я хочу, а кому не нравится – нехай отвернутся». Этих тоже надо на коротком поводке держать, чтобы на шею не сели и не устроили либеральный фашизм. Сначала в отдельно взятой стране, а там – и по всему миру. Это честные либералы жили под лозунгом «Liberté, Égalité, Fraternité»[4], да токмо не видать их что-то последние лет с полста.

Что самое печальное – государство, абсолютно любое, стоит на этих трех китах: клерикализме, консерватизме и либерализме. Ну… Как стоит? Скользит, вернее сказать, как на любой бы рыбе скользило, раскачивается, шатается, но покуда держит равновесие, пусть и с перекосом в одну из сторон, жить там можно. А вот как утратит равновесие, как рухнет в крайность, вот тогда и наступает полная ж…

Такой вот гранполитик.

– Стратиг, на связи митрополит Роксанский Кондратий, – раздался из динамика голос флигель-адъютанта.

О, батьку Кондратьку! И чего ж ему, интересно, надо?

Отставной полкан десантуры, мужик-кремень, немало я денежек (тайно от всех, а от него – тем паче) в его избрание вбухал, когда разведкой командовал. Редкой прямоты и целостности человек, верующий искренне и истово, но без фанатизму, прямой, как копье, но при том умный – идеальный первосвященник для моей колонии, не чета нашему Каифе VII.

– Соединяй, – скомандовал я, и, дождавшись появления Кондратия на экране, поприветствовал митрополита первым. – Благословите, отче. Чем обязан радости вас лицезреть?

– Здравствуй, сын мой. – На экране мелькнула его рука, в знак пастырского благословения осенившая меня крестным знамением. – Скажи мне, чадо, ты совсем охренел?

– Это вы, высокопреосвященнейший владыко, можете совсем или не совсем, – усмехнулся я. – А для меня «охренел» – это естественное состояние. А что случилось-то? Патриарха, когда он узнал, что я предлагаю ввести корабельных капелланов, чего его святейшество давно добивается, Кондратий хватил, простите за каламбур?

– Никто его ни за что не хватал, – поморщился преосвященный. – Сидит, радуется, официальное обращение готовит, возможно, даже сменит твое отлучение на епитимью… Ерунда все это.

Широкая ладонь отставного полковника энергично рубанула воздух.

– Тогда в чем же беда? – удивился я. – Чем вы, владыко, недовольны?

– А вот ты как считаешь, чадо, – глаза митрополита сощурились, выдавая его ярость, – из чьего диоцеза в первую руку служителей на флот заберут? Молчишь? Вот то-то, и помалкивай. Потому что у меня заберут, да еще подведут под это обоснование: мол, коли сердце такого безбожника и греховодника, как ты, смягчить смогли, так на флоте им самое и место, подвижникам. Чем это для меня, да и для тебя тоже, чревато, понимаешь?

Да уж, понимаешь. В митрополитах Кондратий без году неделя, своих людей на ключевые должности на Роксане еще не пораспихал, а изымать из приходов священников наверняка будут тоже исходя из принципа лояльности нашему первосвященнику. Не в восторге от него Константин, ой не в восторге, не видать бы ему своей митры, невзирая ни на какие финансовые вливания со стороны некоего синклитика Киндяшкова, кабы старый вояка не был в прошлом архиепископом Никеи Горной. Как вы думаете, кому мы обязаны тем, что этот город каракорумцы так и не смогли взять? Правильно думаете – командиру городского ополчения, архиепископу Кондратию.

– Вы там что, с друнгарием от пьянства совсем ум потеряли? – меж тем продолжал глухо яриться его высокопреосвященство.

Опа! А это кто ж нас с Женей ему сдал? Непременно надобно озадачить Савватия поиском стукачка.

– Или у вас, дети мои, его и не было никогда, что со мной этот вопрос не обсудили, не побеседовали о том, как это лучше подать?

Мнда, нехорошо вышло… Эдак милостивый архипастырь Константин нашего митрополита и схарчить может.

– Что же ты молчишь, чадо? – с убийственной лаской в голосе поинтересовался его первосвященство.

– Ну а что тут скажешь, владыко? – изобразил я смирение. – Мы не планировали введения института полковых и корабельных священнослужителей, предложение мое было чистой воды импровизацией, позволяющее перекрыть кадровый дефицит на флоте. Честно говоря, думал, что эту идею заболтают, будут судить да рядить, но…

Я удрученно развел руками.

– Слишком удачно для всех все сложилось, совпали интересы чересчур многих. Вот и получилось то, что получилось. Но, мне кажется, вопрос с кадрами на Роксане мы урегулировать пока еще можем.

– Вот как? – Митрополит мрачно усмехнулся. – Это, интересно знать, как?

– Так квоты патриарх на основании представления Солодухиной будет утверждать, владыко Кондратий, – улыбнулся я. – Давайте сейчас проведем с ней конференцию?

Дождавшись кивка пастыря, я вызвал Диму и попросил присоединить к нашей беседе еще и архистратига, если она не слишком занята.

Оказалось – не слишком, но увидав митрополита на экране, даже и не попыталась скрыть своего изумления.

– Сначала военсвященники в качестве вашего личного почина, теперь митрополит-орденоносец, вы меня, стратиг Киндяшков, сегодня не перестаете удивлять, – усмехнулась она.

Орденоносец, да. За оборону Никеи ему орден Фемистокла вручили. Крутой у меня на планете архипоп, правда?

– Так чем обязана, господа?

Я вкратце изложил проблему так, как я ее понимал, – прямо и без экивоков. Кондратий на правду морщился, но не возражал.

– Понятно ваше затруднение, – кивнула Света, когда я закончил. – Что вы предлагаете?

– Указать в запросе архистратига к святейшему о необходимости направления роксанских священников в роксанские же гарнизоны в большинстве своем. А там… их ведь по ротации уже сам владыко Кондратий менять будет.

– М-м-м-м… – задумалась Солодухина. – Это можно. А обоснование?

– Стабильные, прочные и устоявшиеся связи между Церковью и армией на Роксане. Примеры личного мужества священнослужителей, участвовавших в обороне планеты в том числе. У меня только орденами награждено было двенадцать священников, не говоря уже про медали.

– Хорошо, – кивнула Светлана. – Сделаю, но ты мне будешь должен.

– Куда ж я денусь, – пробурчал я, едва она разорвала соединение, и, обернувшись к митрополиту, спросил: – Так нормально все, высокопреосвященнейший?

– Благодарю тебя за понимание, чадо. – Кондратий вновь благословил меня крестным знамением и отключил связь.

– Да, а гадючник-то у вас почище чем в синклите будет, пастыри, – пробормотал я, возвращаясь к работе.

Не сказать, что было много чего срочного, но текучки хватало, пускать же все на самотек ни в каком деле нельзя. Особенно в сфере управления.

А к вечеру того же дня официальный канал Церкви «София-ТВ» показал выступление пресс-секретаря Константина VII отца Вонифатия, заявившего, что сейчас рассматривается вопрос о снятии с меня отлучения, допущении к таинствам и о том, какую епитимью на меня следует наложить. Вот так-то, с должности официального антихриста и аццкого сотоны меня поперли, выходит.

Даже не хочу знать, как это событие прокомментировали в «Новостях Жестокой Галактики».

Меж тем шок от падения Бергена становился с каждым новым прожитым днем слабее, и все команды «Галактики» продолжали укреплять свои позиции, достраивать и починять свои боевые примусы в ожидании нового раунда борьбы за Скопление. Однако на сей раз война пришла оттуда, откуда никто не ждал. Предполагали, разумеется, нечто подобное, но всерьез в роли потенциального агрессора и провокатора войны эту державу никто не рассматривал.

Все дело в том, что под крылышком венценосной пары на Мидлсборо очень уж полюбили ошиваться всяческие пираты, солдаты удачи и прочие якудзы разной степени крутости, что приносило неслабый такой доход в бюджет как Игонина с Луневой, как налогосборщиков, так и в бюджет Этрурии, чьи крупные компании имели наилучшие условия при скупке пиратских трофеев. Не то чтобы у остальных стран не имелось своих «прирученных» пиратов – были разумеется, но отнюдь не в таком количестве, даже взятые все вместе, как на этой новой инкарнации Тортуги и Порт-Рояла. Одинокие торговцы и малые кланы выли и стенали, но ничего не могли поделать, а мегакорпорации не только успешно защищали свои караваны, но и охотно сотрудничали с «джентльменами удачи» (не сами, разумеется, а посредством мафиозных кланов, все больше и больше сраставшихся как с собственно пиратами, так и с крупным бизнесом), и, даже если изредка случалось их кораблю исчезнуть в космосе, дабы потом, неведомым образом, появиться на Мидлсборо, но уже под другим именем и с другим владельцем, не всегда заморачивались устроением праведной мсти. Как правило, да, но не всегда – такие небольшие потери все равно перекрывались прибылями и уничтожением конкурентов – сначала мелких, а затем все крупнее и крупнее… Доить такую жирную корову единолично хотелось всем, так что нет ничего удивительного, что дошло до торговой войны (благо войну настоящую против пиратов ни одна страна развязывать не желала – высшие чины почти всех команд получали от такой вот торговли нехилые откаты и терять их, разумеется, не желали) – между двумя из трех крупнейших негосударственных перевозчиков грузов и пассажиров: «Кумаха Космотрейдинг», понятно из какой страны, и этрусской «Tarkvinia Ltd, Co».

Начавшись ни шатко ни валко, первый раунд противостояния закончился печально для этрусков: пиратами (по наводке и на деньги кумаханцев) был перехвачен и разгромлен немалый их караван, а недавно построенный грузопассажирский «Тарквиний Бодрый», гордость и флагман «Tarkvinia Ltd, Co» сменил название на мало кому во всем Скоплении понятное «Чшр??? (в паспорте)» – «Нахарар» («Первородный»).

Этруски пощечину стерпеть, разумеется, не смогли и ответили симметрично. Но не слишком удачно: урон, понесенный кумаханцами, оказался куда как слабее благодаря хорошо поставленной системе конвоирования. Еще один удар уравнял убытки, но кумаханцы немедля ответили тремя новыми ударами. Стоит заметить, что во всех набегах с любой из сторон участвовали в большинстве своем одни и те же корабли.

Тут за живое взяло уже сенаторов – падали их доходы от доения легальных контрабандистов из «Tarkvinia Ltd, Co», однако вмешиваться в эти разборки им самим было не комильфо (да и в целом это было бы равносильно объявлению войны Кумахе), и они сделали финт ушами, а вернее – Игониным.

Рекс Александр и регина Лунева получили за такое нарушение безобразий и бузотерство своих подданных по шапке от своих патронов, с подробным разъяснением космическим монархам их места возле параши и обещанием усилить «добровольческий» гарнизон этрусских армапреторианцев парой глайдерных армий, желающих исполнить свой интернациональный долг прямо во дворце Игонина.

Августейшая чета прониклась до печенок, и последующий разгром поставил «Кумаха Космотрейдинг» на грань банкротства. Среди участников разгрома активно отметились (и были, на свое несчастье, опознаны в азнавуре) «Арк Ройал», «Джелико», «Валькюрьен» и «Мьольнер», что вызвало жесточайшее разлитие желчи у мецамеца и явление кумаханского флота под командованием спарапета Тонояна. Армада транспортов спарапета армии Ованеса Мамиконяна тоже в наличии имелась.

Если ранее дипломатические ноты протеста этруски сваливали на монархов Мидлсборо (а те, в свою очередь, изумлялись, делали большие глаза, обещали непременно разобраться и наказать виновных, если факты подтвердятся – ни разу не подтвердились), то теперь рексу и регине предстояло отвечать за свои дела, что силами двух дредноутов, одного ударного и трех средних флаероносцев, пяти тяжелых и семи легких крейсеров, при небольшом количестве фрегатов, корветов, канонерок и трех сотнях базовых флаеров сделать было решительно невозможно. Те же самые «вольные капитаны», что были кровью и плотью экономики Мидлсборо, предпочли немедля смазать пятки салом вместо участия в потасовке. Трудно их за это порицать: если хорошая вооруженная шхуна и способна еще потягаться с фрегатом, пусть и не на равных, то уже против легкого крейсера шанса у нее нет ни малейшего. К тому же, насколько я помню, в случае, когда корабль погиб – все, ек. Аккаунт, если до шлюпки добрался, может, и сохранится, а вот корабль – нет. И не починишь, – это вам не известная танкосимуляция, – ибо чинить нечего. Изволь тратить годы на новую лоханку. Пользователем оно надо? Нет, оно им не впилось никуда.

При всем при том бежать регине и рексу, в отличие от геймеров, было банально некуда, и оставалось только драться да уповать на этрусскую подмогу.

Сенат, ясен перец, не мог допустить захвата Мидлсборо. Вернее так: сам захват, возможно, особенно с чистками и люстрациями среди местного населения (причем чужими силами), им был даже на руку. По крайней мере, вся эта пиратская вольница давно у консула Шейко в зубах навязла, хотя и атаковать собственного клиента он ну никак не мог. Но вот допустить удержания Мидлсборо кумаханцами (а мецамец Азарян однозначно заявил, что никому он эту планету после уничтожения пиратского гнезда не отдаст) Этрурия себе тоже позволить ну никак не могла. Мир политики жесток: спусти удар врага один раз, и на тебя тут же накинется еще толпа желающих отвесить пламенного пинка. Сенату пришлось двинуть свои корабли на подмогу Мидлсборо, хотя поспеть они надеялись уже к финальной стадии штурма планеты, когда защитникам и их монархам уже будет амба. Кто бы там потом разобрался в национальности расстрелявших монаршью чету? Кто бы посмел обвинить в этом вставший на защиту своего клиента сенат? А уж какой это повод для мести Кумахе…

Но не срослось. Игонин, оставивший оборону планеты на жену и поднявший флаг на «Эджинкорте», своим патронам подложил здоровенную свинью. Вместо того чтобы героически погибнуть, закрывая флоту Тонояна путь к Мидлсборо, он избрал маневренную тактику, постоянно грозя атакой на войсковые транспорты, маневрируя, устраивая скоротечные сшибки флаеров, оттягивая неповоротливые эскадренные броненосцы и мониторы Кумахи от основной цели, и таки дождался явления квадрирем, трирем и либурн префекта флота Пирского.

Здесь надобно заметить, что концепция флота у Кумахи и Этрурии отличалась радикальнейшим образом, несмотря на то, что обе эти державы придерживались примерно одинаковых взглядов на методы кораблестроения и кораблеприменения. Обе стороны, не мудрствуя лукаво, спер… ну хорошо, хорошо – позаимствовали в свои концепции строительства батлшипов идею «Меримака», доведя ее до своего логического завершения. Ну, или до идиотизма – тут уж с какой стороны смотреть.

Инженерная мысль Кумахи в своем высоком полете разродилась идеей эскадренного броненосца как основного артиллерийского корабля своего флота. По сути своей это был несколько подросший, хоть и не до размера дредноута, тяжелый крейсер, вооруженный как дредноут, забронированный и закрытый щитами настолько, насколько это возможно, лишенный орудий средней дальности от слова «совсем», и плазменных орудий от слова «практически». Зенитных орудий на них тоже было… Ну, не очень много. Очень не очень.

Разумеется, эти мастодонты ползали по космическому пространству со скоростью старой, больной, да еще и обожравшейся черепахи, зато расковырять их артиллерийским оружием представлялось более чем проблематично.

Более дешевыми, но не менее защищенными были кумаханские эскадренные мониторы. Вооруженные не слабее тяжелого крейсера, немного уступая ему в размере, эти чудища были бы почти точной копией моего «Меримака», однако уступали ему в скорости, превосходя как в защите, так и в нападении. Да и в размере немного тоже.

Были еще несколько обычных мониторов – по факту забронированных вусмерть легких крейсеров, но еще даже более медлительных, чем их старшие товарищи, и со спаркой гравипушка-орбилазер в качестве главного калибра. Явно неудачные опытные корабли, незнамо для чего взятые Тонояном с собой к Мидлсборо.

Имелись, впрочем, у Кумахи и обычные тяжелые крейсера, и даже дредноут (что-то вроде Мегалодон-класса), но в совсем уж незначительных количествах.

Флаероносцы же у них были… Ну, начнем с того, что эскортных у них просто не было. Угадайте почему? Правильно – потому, что они были забронированы, укрыты щитами и утыканы зенитками настолько, насколько это возможно, а забронировать каноэ – это… Невозможно это, в общем. Соответственно, за высокую живучесть (и стоимость) флаероносцы Кумахи поплатились размерами ангаров.

Вот с чем в азнавуре не заморачивались – так это с легкими крейсерами, строя стандартные, доступные еще на начало шоу, легкобронированные коробочки с одним гравитационным орудием и скоростью, позволяющей им удрать от большинства врагов там, где им оказали сопротивление.

В общем и целом, это был идеальный для штурма планет флот, но вот для маневренных баталий… Мндя. Совсем неудивительно, что Игонину удавалось тревожить ползущих к его планете врагов, заставляя перестраиваться и метаться так долго – аж целых три дня до подхода флота своих патронов.

Пирский, кстати, появился на сцене в самый драматический момент, когда первые транспорты уже подошли к Мидлсборо, а эскабр и пять мониторов Тонояна, невзирая на отчаянный зенитный огонь с поверхности, заканчивали добивать ПКО на участке предстоящей высадки (все шестеро изрядно пострадали, но сбит ни один из них не был), и рексу Александру оставалось или бросаться в самоубийственную атаку, или сдаваться на милость победителя. В принципе отчего бы ему было счастья и не попытать – прецедент с Виниченко уже был, но дело в том, что могла воспротивиться уже Лунева (командующая обороной планеты), влиять на которую он никак не мог. С другой стороны, если бы капитулировала и она, то Боливар, который азнавур, скорее всего, не вынес бы двоих. А с учетом ее пятого размера можно было догадаться, кто из августейшей пары оказался бы в роли Боба Тиболу, а кто в роли Акулы Додсона. Однако случилось так, что выбирать или что-то предпринимать ему не пришлось по причине явки на ринг префекта Димы и его флота.

Флот Этрурии был довольно… своеобразен – вот, пожалуй, самое подходящее слово. Консул убедил остальной сенат, что ввязываться в дредноутную гонку не следует, поскольку этот класс после появления «Дромона» устарел, что достаточно лишь несколько кораблей этого класса, и сконцентрироваться надо на флаероносцах – ударных и конвойных (средние он считал бесполезным эрзацем, и их на весь флот было лишь два, да и те – устаревшие), а также на строительстве множества средних кораблей эскадренного боя. Понятие о «средних кораблях» у него, однако, было весьма своеобразное, и результатом кораблестроительного плана «Цет» стало появление двух новых типов кораблей эскадренного боя: трирема, как об этом можно догадаться, с тремя гравитационными орудиями, представлявшего из себя изрядно подросший легкий крейсер, прекрасно (для своего класса) забронированный, но кроме орудий ГК и одной противокорабельной торпеды вооруженного одними лишь зенитками и противоракетами, и квадрирема. Последние, как догадаться также совсем нетрудно, несли четыре гравитационных орудия, дополненные парой орбитальных лазеров, несколько (нам точно не было известно – сколько, а уж кумаханцам-то и подавно) торпед и все те же зенитки. Размерами это был чуточку, процентов на пятнадцать, подросший тяжелый крейсер, не слишком резвый, но отлично защищенный. Выводить в отдельный тип этот тяжелый крейсер, возможно, и не стоило, но хозяин – барин… А так, по сути, это был лучший класс тяжелых крейсеров в Скоплении.

С флаероносцами сенаторы тоже мудрить не стали, ничего эдакого придумать не взялись (хотя, по докладам Деулина, совершенно не впечатлившись чертежами драккаров, доставшихся им из «приданого» Светы Луневой, что-то эдакое, сугубо флаероносное, строили на их основе), а вот с легкими крейсерами дали изрядного маху.

Основатель еще одного нового типа боевых кораблей – этрусская «Либурна» – формально принадлежала к легким крейсерам, однако для эскадренного боя не подходила совершенно. Это был идеальный пиратский корабль – небольшой, что-то посередке между фрегатом и легким крейсером, защищенный, быстрый, хорошо вооруженный для рейдерства, но, увы, задействовать его в бою как-то иначе, нежели тяжелый фрегат, было самоубийственно и бесполезно. Возможно, их потом собирались продавать и пиратам на Мидлсборо – как знать?

И именно недостаток, да что там – жуткий дефицит легких кораблей эскадренного боя – вынудил Пирского купить у меня корабли Спартриот-класса, обруганные консулом Шейко как «рухлядь» и «летающий металлолом». Зря он так: все корабли прошли действительно хороший капремонт, были почти как новенькие. И даже успели войти в состав флота аккурат к началу кампании – повезло.

В общем, в сражение при Мидлсборо должны были вступить две схожие, но при том различные концепции, я даже не побоюсь этого слова – парадигмы флота: «живучесть и экономичность» против «живучести и маневра».

И вот… Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень… Две армады бронированных, ощетинившихся орудиями туш сходились на битву, результат которой должен был предопределить направление кораблестроительных и адмиральских мыслей на долгое время вперед.

И все это мы, участники шоу и игроки в «Звездное скопление», могли наблюдать в прямом эфире, в репортажах с планет и спутников системы Мидлсборо – гравитационную связь азнакваны подавлять не умели.

– Анализ действий флотов Этрурии и Кумахи был поручен оперативной группе синклитика Киндяшкова, – устало произнес Скуриди. – Прошу вас, стратиг флота.

– Благодарю, эфор, – кивнул я, выходя к голоэкрану в центре зала заседаний синклита.

Первый раз с самого начала шоу мы всей командой на Бизантии собрались. Гадючник в полном составе, счастье-то какое! Очень это празднование двухсотлетия начала первой колонизации (я про Антиох, если что) удачно выпало, чтобы собрать всех синклитиков для торжественной церемонии, а равно в тиши кулуаров обсудить последние изменения на космополитической карте.

Или неудачно, как посмотреть. Лично у меня жим-жим был такой, знаете ли, не слабый. Мало ли что там Деулин говорит про уровень изучения пространственных перемещений в других державах? Говорить и я могу. А вот накрыть весь синклит медным тазом сейчас самый подходящий момент – рвануть какой-никакой ядрен-батон во время наших официальных поздравлений народу, и снесет нас вместе с балконом, который тут под это дело вместо Мавзолея Ленина. А уж захватывать, делить и угнетать обезглавленную державу – это то, что Тигра (в смысле наши соседи) любит больше всего на свете. Бедняга Данченко в преддверии торжественных мероприятий замотался вусмерть, ажно похудел килограмм на десять. Да и Деулин смотрится вблизи не лучшим образом: лицо осунувшееся, скулы кожей обтянулись – и не сказать, что сибирский здоровячок.

Ну и от лепшего кореша Скурвиди, который в последнее время что-то совсем скурвилсо, любой подлянки можно ожидать, не говоря уж про Леночку, чтоб ее разорвало да склеило сикось-накось. Путча там, или апоплексического удара табакеркой ей. Савватий заранее все возможные варианты бегства просчитал, меры к ретираде предпринял и мрачно мне доложил, что шансы унести ноги, случись какой казус, у нас фифти-фифти.

Но, однако, отпоздравлялись мы без эксцессов, речи потолкали перед пиплом, несколько награждений произвели, перед камерами попозировали, демонстрируя нерушимое единство и верность эллинским идеалам, а потом отправились…

А вот и не на банкет! Заседать мы отправились, тоже строго торжественно, под все те же камеры, при всех регалиях и орденах, зачитали бодрые отчеты о проделанной работе по покорению галактики, выгнали корреспондентов и стали…

А вот и нет, не пировать, как любые нормальные люди! Заседать дальше. Можно подумать, что если бы мы устроили небольшой праздничный банкет до того, как обсудить все вопросы, Вселенная бы погибла. Но тут с эфором не поспоришь, он в своем праве, сволочь такая. А мне уже жрать охота!

Но всем на это настолько сугубо фиолетово, что так и тянет изобразить у себя на мордахе грустный смайлик…

– Итак, господа, – говорил я, однако, ровно, без эмоций, ничем не выдавая своих желаний как в плане пожрать, так и в плане передушить часть здесь присутствующих. Отчего не пристрелить? Так к парадке стратига бластер не положен, только кортик. – Возглавляемая мной оперативно-тактическая группа флота при помощи Генштаба закончила разбор битвы при Мидлсборо и готова озвучить свои выводы. Но прежде всего предлагаю изложить наше видение картины состоявшегося боя. Никто не возражает?

Я огляделся, в надежде, что кто-то все же возражает и предложит-таки перед долгим докладом и последующим его обсуждением пожрать. Не, никто не возражал. Еще и лица все заинтересованные сделали, контры.

– Итак, флот спарапета Тонояна вторгся в систему Мидлсборо, имея в своем составе один устаревший дредноут, одиннадцать эскадренных броненосцев, четыре тяжелых крейсера, двадцать два эскадренных монитора, шесть мониторов-броненосцев, тридцать легких крейсеров, двенадцать тяжелых, двадцать средних и сорок девять эскортных флаероносцев, а также многочисленные корабли ПКО и эскорта. Противостоящий им флот рекса Игонина из двух дредноутов, одного ударного и трех средних флаероносцев, пяти тяжелых и семи легких крейсеров, не имея возможности к прямому противостоянию, избрал маневренную тактику боя, практически от самых границ системы угрожая армейскому конвою спарапета Мамиконяна. – Все описываемые события и движения флотов я указывал на трехмерной голокарте посредством электронной указки. – В то время, когда основные силы Кумахи старались держаться между силами Игонина и своими транспортными кораблями, предупреждая прорыв, Тоноян решительно атаковал противника дредноутом и всеми крейсерами. Изобразив отступление, защитники системы выманили атакующую группировку из-под прикрытия кумаханской флаерации и приняли встречный бой на контркурсах. Применив по авангарду противника флаеры в количестве около двухсот единиц, Игонин уничтожил два и серьезно повредил еще два легких крейсера Кумахи. В связи с недостаточностью зенитной защиты на этих кораблях и полным отсутствием в атакующем ордере кораблей ПКО потери в боевых машинах у него вышли довольно небольшие – не более, а скорее даже менее пятидесяти единиц. Опасаясь повторной атаки, спарапет Тоноян отозвал силы преследования под истребительный зонтик, выделив на это направление пять средних и девять эскортных флаероносцев, а также часть кораблей ПКО, что, однако, Игонина не остановило. Перевооружив флаеры и выловив в пространстве своих сбитых пилотов, рекс еще до подхода к кумаханцам подкреплений вновь атаковал вражеский дредноут и крейсера всеми силами в непосредственной близости от скопления астероидов, именуемых Большая Куча.

Я немного задержал свою указку на том месте карты, что обозначал развалившийся некогда планетоид.

– Подходящие флаероносцы Кумахи немедленно, на полном ходу, начали выпускать свои машины, а флаеры барража сковали большую часть флаеров Мидлсборо. Некоторое их количество, мы не можем сейчас сказать сколько, прошли через Большую Кучу и добили поврежденные легкие крейсера. После недолгого артиллерийского боя, в котором со стороны Кумахи были потеряны тяжелый крейсер «Артагерс» и три легких крейсера, а Игониным – тяжелый крейсер «Худ» и легкий крейсер «Валькьюрен», причем тяжелый крейсер «Нельсон» получил повреждения корпуса, рекс вновь предпринял отступление. Лишившись большей части своей флаерации, он более не рисковал вступать в бой на дистанции работы истребительного зонтика кумаханцев, но, пользуясь медлительностью тяжелобронированных флаероносцев врага, совершал активные маневры, продолжая угрожать армейскому каравану, тормозя его продвижение и вынуждая основные силы Тонояна находиться в непосредственной близости от кораблей Мамиконяна. Крейсерские силы Кумахи, в свою очередь, не проявляли должной активности, опасаясь выходить из-под прикрытия своих флаероносцев, хотя неоднократно имели возможность навязать бой Игонину и, если и не разгромить его, снивелировать угрозу транспортам от мидлсборцев практически до нуля. Но не обладая данными о точном количестве оставшихся у защитников системы флаеров, на такой шаг все же, как я сказал уже, не решились.

В желудке негромко заурчало. Побыстрее излагать надо, а то с голодухи тут прям и околею.

– За все три дня этих «половецких плясок» легкие силы обоих флотов неоднократно вступали друг с другом в огневой контакт, а у Малой Кучи, – я ткнул в еще одно скопление астероидов, – вот здесь, даже произошло столкновение бригад легких крейсеров, по четыре с каждой стороны. В результате боя корабли с Мидлсборо, построенные по более совершенным проектам, сбили два кумаханских крейсера и пять фрегатов, потеряв один крейсер, шесть фрегатов и корвет. Флаерации Тонояна удалось прикрыть отступление своих, однако результат налета был скромным: один из крейсеров Игонина всего лишь лишился щитов. Однако все эти эволюции никак не могли, в принципе, воспрепятствовать продвижению сил вторжения к колонии. Целеустремленно, преодолев все трудности, спарапет Тоноян провел свои силы на орбиту Мидлсборо и, пользуясь высокой защищенностью своих броненосцев и мониторов, подавил системы ПКО на достаточном для начала десантной операции участке, даже и невзирая на отличную, – так и хотелось к этому добавить, «спасибо нашему эфору», – защищенность Мидлсборо от атак из космоса, сбить ни один из атаковавших поверхность кораблей защитникам не удалось. Разбить до невозможности их дальнейшего применения, так, что они принуждены были совершить посадку, броненосец, три эскадренных и два обычных монитора – смогли. Сбить – нет. Командующая обороной Мидлсборо регина Светлана бросила в бой даже свой последний резерв, базовую флаерацию, но добилась лишь уничтожения одного из поврежденных мониторов-броненосцев, идущего на вынужденную посадку. Более половины ее флаеров были сбиты в воздушных боях численно превосходящими машинами Кумахи, и спарапет Мамиконян приступил к началу операции. В том числе на планету приземлились два армейских флаеротранспорта, перевозивших от ста до ста пятидесяти базовых флаеров и их пилотов. Палубную флаерацию, во избежание излишних потерь, азнакван Тоноян использовать не разрешил. Именно в самом начале десантной операции в систему Мидлсборо прибыл этрусский флот под командованием консула Пирского.

Я указал на карте место первого пеленга этрусских кораблей и оглядел синклитиков – прониклись ли они суровостью и эпичностью момента? Нет, не прониклись, но хотя бы не зевали. А могли бы – большая часть изложенного была им известна и произносилась мной для камер. Хотя журналисты уже и отсутствовали в зале, стационарные камеры снимать происходящее продолжали – ведь шоу должно продолжаться.

– Обладая гораздо большей скоростью, нежели эскабры Кумахи, не связанный транспортными судами флот Этрурии направился прямо к орбите Мидлсборо, соединившись по пути с флотом рекса Игонина. – Я добавил в голос самую толику трагического пафоса. Рейтинги мне нужны, подать события надо для зрителей интересно. – Как можно видеть на карте, силы Кумахи, прижатые к Мидлсборо, на поверхности которой осталось еще вполне достаточно гравитационных орудий и противокорабельных ракет, находились в невыгодной, относительно противника, позиции, когда сражению препятствует не только диспозиция, но и потребность защищать свои транспорты. В таких условиях кораблям Мамиконяна следовало начать спешную посадку на единственный плацдарм, не дожидаясь его расширения, а флоту Тонояна полагалось бы отойти от Мидлсборо, дабы иметь маневр – но не слишком далеко, дабы армейские базовые флаеры, чьи эскадрильи как раз в это время разворачивались, могли бы содействовать флоту. Однако практически ничего из этого сделано не было. Десант, уже вступивший с защитниками в боестолкновение на Мидлсборо, продолжал усиливаться, и темп переброски подкреплений вырос, но кардинальным этот рост назвать было нельзя. Создавалось впечатление, что кумаханцы просто не обращают внимания на флот этрусков. Меж тем враг это был для них более чем серьезный.

Я вновь огляделся. Не, опять не прониклись, подонки. И для кого я тут на голодный желудок распинаюсь?

– Флот префекта Пирского составляли два дредноута, тринадцать квадрирем, пять тяжелых крейсеров, двадцать семь трирем, восемь легких крейсеров, двадцать два тяжелых, два средних и шестьдесят шесть эскортных флаероносцев, а также тридцать одна либурна. Кроме них многочисленные корветы, фрегаты канонерки и корабли ПКО. Вкупе с флотом Игонина это давало ему значительное превосходство в силах над неприятелем, и этруски двинулись напрямую к флоту Кумахи, намереваясь вступить с ним в бой. Спарапет Тоноян, опять же, попыток уклониться от боя или предпринять любые иные активные действия не пытался, лишь перестроил свою группировку таким образом, чтобы армейские корабли, а их на орбите оставалось еще где-то пятая часть, не могли подвергнуться немедленной атаке «в лоб». Префект флота Пирский, в свою очередь, двигался в сторону неприятеля тремя эшелонами: первый, разделенный на пять колонн, составляли триремы, легкие крейсера и фрегаты с корветами; второй эшелон – основные артиллерийские корабли, то есть дредноуты, квадриремы и тяжелые крейсера, а также некоторое количество кораблей ПКО; третьим эшелоном шли флаероносцы, либурны и основная часть кораблей ПКО. За час до начала столкновения Пирский выпустил порядка трети своих флаеров, а в них он на тот момент имел более чем трехкратное превосходство, и присоединил эти машины к колоннам первого эшелона, осуществляющим охват флота Кумахи с различных направлений. Явной целью этих маневров была атака кораблей конвоя, в связи с чем Тонояну вновь пришлось произвести перестроения, выставляя мониторы и легкие крейсера на атакоопасные направления, а также выпустить с палуб все свои флаеры. При этом кулак из своих броненосцев, тяжелых крейсеров и дредноута он по-прежнему сохранял на векторе движения основной ударной группы Пирского-Игонина. Невзирая на численное превосходство кумаханских групп прикрытия конвоя, легкие силы Этрурии, прикрывающие группы флаеров, были доведены до половины штата от всех имеющихся и подкреплены шестнадцатью либурнами, они начали атаки на раздерганные их предыдущими маневрами по околопланетному пространству мониторы и легкие крейсера. Имея превосходство в маневре перед мониторами, и в огневой мощи с защитой перед легкими крейсерами, этруски без особых трудов создавали себе преимущество в силе на том или ином участке. Несмотря на заслуживающую лишь высочайшей похвалы живучесть мониторов, на их хорошую огневую мощь, преимущество в маневре и превосходство Этрурии во флаерах, представленных и универсалами, и истребителями, и штурмовиками, не могло не сказаться. Потеряв сбитыми и вышедшими из боя семь трирем и столько же легких крейсеров, но, в свою очередь, подбив, или вынудив уйти на посадку восемь легких крейсеров, пять эскадренных и все обычные мониторы, полностью связав флаеры Кумахи и активно атакуя, легкие силы прорвали оборону конвоя. Что удивительно, Тоноян так и не выделил на подмогу ни одного эскадренного броненосца или тяжелого крейсера. Но еще более удивительное событие произошло чуть позже.

И вновь я оглядел синклитиков. Скучают, наверняка тоже жрать хотят.

– Разметав конвой и оставив лишь силы сдерживания, триремы, крейсера и флаеры Этрурии устремились в атаку на транспортные корабли, собираясь, вероятно, после их уничтожения атаковать либо флаероносцы врага, либо неприятельские эскабры с противоположного, относительно вектора движения своих артиллерийских кораблей, направления. Флаероносцы Этрурии в этот же момент начали выпускать свои флаерационные группы для атаки тяжелых сил Тонояна.

Блин, уже в глотке пересохло – хоть бы графин с водой поставить додумались.

– Однако вся предыдущая пассивность в поведении спарапета объяснилась совершенно непредсказуемым образом. Едва на конвой началась атака этрусков, транспорты просто раскололись, сбросив свою обшивку, и выпустили с открытых палуб порядка семисот флаеров армейской флаерации. Как нам впоследствии удалось выяснить по каналам разведки, – я вежливо кивнул Деулину, на что Сергей ответил мне тем же, – в азнавуре внимательно изучили опыт обороны Роксаны, Пеллы, Эдессы, в общем, всех тех случаев, когда палубная флаерация использовалась для захвата планет, и потери пилотов-палубников были признаны азнакванами неприемлемо высокими. Результатом этого стало создание специального армейского флаероносца на основе Каноэ-класса, кардинально, впрочем, перепланированного. С армейских флаероносцев было удалено все вооружение и ремонтное оборудование, боевые щиты, урезаны многие функции, что привело по факту к созданию нового вида флаеротранспорта, годного лишь на то, чтобы напихать в него кучу машин и пилотов, подойти к планете, скинуть легкую обшивку и отправить флаеры на ее атаку. Там даже возможность посадки не предусмотрена. Именно этим-то флаерам, а отнюдь не тем, что приземлились в классических флаеротранспортах, и предназначалась цель завоевания воздушной гегемонии на Мидлсборо, и лишь появление флота Этрурии вынудило Тонояна и Мамиконяна переменить концепцию их применения. Да, эти машины были приспособлены скорее к боям в атмосфере, да, их пилоты были натасканы отнюдь не на атаку кораблей, но их было много. И они стали тем самым козырным тузом в рукаве, что позволил Кумахе перевести бой в иную плоскость. Этрусков вообще спасло лишь то, что первыми в атаку шли либурны. Именно они-то и приняли на себя всю тяжесть первого удара – одиннадцать из них были уничтожены, остальные получили серьезные повреждения. Еще по две триремы и два легких крейсера были сбиты до того, как успели отступить, после чего армейцы отвернули для отражения флаерационной атаки на свои крейсера броненосцы и дредноут. Нельзя сказать, что им это удалось, однако эффект был существенно смазан и не привел к тем результатам, каких Пирский мог бы ожидать. Последовавший затем огневой контакт продемонстрировал все ту же лучшую оперативную маневренность этрусско-мидлсборского флота и потрясающую живучесть эскабров. После непродолжительного боя, потеряв по дредноуту и тяжелому крейсеру, стороны разошлись. Бросившиеся в преследование за отступавшими триремами легкие крейсера Кумахи были ими отброшены с потерями. Стороны разошлись, чтобы перегруппироваться.

Я помолчал немного.

– В настоящее время в системе Мидлсборо оба флота совершают активные маневры и подтягивают подкрепления. Время от времени ударные кулаки обоих флотов сближаются на дистанцию выстрела, обмениваются парой залпов и расходятся. При этом, следует признать, оперативную обстановку контролирует все же Этрурия, поскольку Игонин погиб вместе с «Эджинкортом», которая смогла захватить инициативу в космосе и начать переброску подкреплений на Мидлсборо. Остатки флаерации у обоих сторон нынче исчезающе малы, и теперь судьбу битвы за планету решает тот, кто сможет быстрее накачать ее своими войсками. Пока, опять же, лучше у этрусков выходит. Это все по поводу сражения.

Скуриди махнул мне рукой, мол, камеры отключены, можно переходить к закрытой части заседания.

– Моей группой, на основе полученной информации, были сделаны выводы о необходимости внесения в нашу программу строительства кораблей значительных изменений. Доклад передан архистратигу Солодухиной, прошу ее разослать его всем. Вкратце выводы таковы…

– Погодите вы с выводами, стратиг, – махнул рукой Скуриди, хитро обозревая присутствующих. – Строить, разумеется, надо, но это долго. Но, господа, вам не кажется, что мы тоже давно никого не угнетали? Не все же консулу Шейко пригнічувать? Что, неужто упустим такой интересный политический момент, когда можно хапнуть? Я с чингис Арифулловой уже консультации предварительно провел, и с канцлером Спесивцевым тоже. Что, друнгарий Кислов, скажите, флот-то у нас к походам готов?

– Топоры наточены, адреса старушек-процентщиц выясняем, – усмехнулся Женя.

Часть третья

Final Fantasy

Довольно тонких экивоков,

Постыл мне вид благообразий.

Пусть будут сорваны покровы —

Иссякло время для фантазий!

– Здравствуйте, Светлана. Счастлив снова встретить вас. – Я склонился к изящной ручке, слегка коснувшись кончиков пальцев своими губами. – Вы ничуть не изменились.

– Вы тоже, стратиг. – Виниченко выглядела замученной.

Неудивительно, собственно. Последние дни для всех нас выдались сложными.

На достопамятном заседании синклита, после споров, горячих, но недолгих, решено было все же хапнуть. Обязательно хапнуть. Оставалось лишь решить – чего. А вот тут-то глазки у синклитиков и разбежались, и ручонки стали непроизвольно тянуться в самые разные стороны, совершая рефлекторные хватательные движения.

Голомысов предложил снова устроить гайгуй Каракоруму, но получил дружный отлуп от меня, Кислова, Новохатского (людей, которые чуть было не стали украшением метеоритных потоков системы Увека) и Скуриди, явно не пылавшего желанием ввязываться в нормальную войну.

– Синклитик, – резко спросил он тогда. – Вы провокатор или идиот? Какой, в дупу, Каракорум?! Рвать надо там, где тонко! Тонко сейчас в Этрурии и Кумахе.

– Но если спровоцировать беспорядки на Эдессе, можно было бы подтолкнуть Пеллу к выступлению, а Алезия наверняка не захочет поражения своего вассала… – попытался возразить Алексей, но был жестко оборван Деулиным.

– Пока мы это все организуем, – с жесткой усмешкой произнес Сергей, – все вкусное съедят. Эфор же ясно сказал – полетели, а не побежали.

Судили да рядили долго. Этрурия представлялась врагом более опасным, особенно в долгосрочной перспективе, а потому целью более предпочтительной с точки зрения стратегии, зато планеты Кумахи обещали быть добычей гораздо более легкой. Тот же Аахен нетрудно было бы соблазнить вторгнуться по уже имеющейся червоточине Люденбург-Йорк. С другой стороны, Гаджиева вряд ли отказалась бы вернуть под руку логретты многострадальный Мидлсборо, да и отщипнуть кусочек у соседей не преминула бы. Что же касается Каракорума – так тем было сугубо фиолетово, на кого нападать: на этрусков ли, на кумаханцев ли… Но могли и на Пеллу под шумок влезть, пока Логинов с Самохиной устраивают в Этрурии угнетение угнетателей.

– Бывшие союзницы, Ирина и Алсу, однозначно не доверяют друг другу, – констатировал Данченко. – И еще меньше они обе доверяют Пелльскому триумвирату Маскаев-Курышов-Кожевников. С препозита и диадохов станется устроить провокацию в самый неподходящий момент. Им так или иначе придется держать часть своих сил на линии Пелла-Эдесса, так что ни о каком полноценном вступлении в войну этих держав речи сейчас не идет.

– Аахену в Этрурию тоже не с руки лезть, – задумчиво сказала архистратиг. – Они Берген переваривают пока. Культурно это народы близкие, а вот с верой – полный швах.

– На днях Священное Древо в Асгардпорте чуть не срубили, – подтвердил Деулин. – До столкновений с полицией дошло. Аахену нынче вообще воевать противопоказано.

– Шиш они удержатся, – хмыкнул Крапивинцев, – от эдакого-то соблазна. Я бы точно не преодолел искушение.

– И, – добавил стратиг разведки, – мы можем активировать агента по плану «Троянский конь». Недавно она стала наместником Цопка.

– Кто?! – раздалось сразу несколько голосов.

– Виниченко, – поморщился Иван. – Это наш агент, внедренный в рамках «Согласия» на Кумаху.

Затем Иван усмехнулся и обвел взглядом всех присутствующих.

– Я полагаю, в свете этой информации мы приняли решение?

– Да, – кивнула Светлана. – Приняли.

Конечно, приняли. Кумаха оказалась все же более привлекательной целью для синклитиков, менее ресурсозатратной по завоеванию, более легкой… Зря, наверное – азнавур еще не скоро сможет восстановить свою былую мощь, и даже если сможет победить при Мидлсборо, дальше пока не полезет. А вот Этрурия, высокоразвитая за счет ахайского наследства, получившая дополнительные ресурсы за счет Люденбурга, в близкой перспективе становилась опасным соперником для Эллады, уступая пальму первенства лишь (но в долгосрочной перспективе) Аахену. Война за господство с этой страной была неизбежна, а, с учетом невнятных слухов о том, что консул Шейко подбивает клинья к годи Гаджиевой на предмет династического брака, и чертовски опасна. Схватка пар Этрурия-Алезия против Каракорум-Эллада была бы непредсказуема… Да и кто сказал, что чингис убедит хурал выступить на нашей стороне? Нет, бить, по моему мнению, следовало этрусков. Уничтожить бы мы их не уничтожили, но аппетиты умерить смогли бы надолго. Но синклит решил иначе. А я… Что я? Куда все, туда и я. Сейчас вот на Цопк прибыл, где Виниченко живет. Не один, конечно – со своим очередной раз переформированным Вторым флотом.

Не получилось у нас выступить единым фронтом, даже после консультаций с Арифулловой и Спесивцевым, не готовился никто пока к войне, не были мобилизованы армии и флоты, не были дислоцированы силы там, откуда следует наносить удар, но ударить, ошеломить, сломить волю к обороне следовало сейчас, немедленно, покуда флот Кумахи продолжает бодаться с флотом Этрурии за Мидлсборо.

Единственным реальным шансом на это был план «Троянский конь». Нет, не представлял он из себя ничего особенного: банальное явление части эллинских флота и армии к возглавляемой Виниченко планете, ее истошный «мэйдэй» по этому поводу, после чего доместики Светланы обрубают грависвязь, а она сама объявляет о полной и безоговорочной капитуляции.

Теперь представим себя на месте азнакванов. Сигнал «сос» был? Был. Связь пропала? Пропала. Разведка в Элладе о падении Цопка рапортует? Рапортует. Выходит, победа врага была молниеносной и (ведь им известны силы обороняющихся) без какого-то принципиально нового вида оружия произойти не могла. Шок? Шок.

Так и вышло, в общем. Выдали мне авангард, прилетел я в систему Цопка, толкнул грозную речь с мостика «Дедала», потом Виниченко отрубила связь да сдалась на милость меня, и все бы ничего, да эта Мата Хари умудрилась подбросить нам еще один сюрприз. Ради разнообразия – приятный. Назывался он «спарапет контрразведки Армен Аванесян в одиночной камере». Не доверяли ей до конца в азнавуре, наблюдать приставили. А она его заарестовала.

– Рад вновь приветствовать вас в наших рядах, синклитик Виниченко. – Я выпрямился и извлек из кармана кителя коробочку, где хранился специально для экс-архонтессы предназначенный груз. – Утолите мое любопытство, скажите, как вам удалось обезвредить Аванесяна?

Она невесело усмехнулась:

– Рассчитала примерное время вашего прибытия. Затащила в постель, потом, пока он дрых, вызвала своих доместиков, чтобы связали и запихали в камеру. Плевое дело.

На миг я представил, что для достижения цели мне бы пришлось действовать схожим образом, – чуть не передернуло. Хорошо, что я не женщина…

– Восхищен вашей находчивостью. И не один я. Синклит принял единогласное решение о награждении вас, синклитик Виниченко, высшей государственной наградой Эллады – орденом «Офиона Первозданного». – Я раскрыл коробочку с наградой.

Еще когда мой флот, с транспортами «ограниченного войскового контингента» только выходил к Цопку, а прочие силы Элладо-Каракорумо-Аахенского альянса заканчивали выдвижение на исходные по плану «Грюн», в системе Мидлсборо развивались драматические события, достойные пера если и не Уильяма нашего Шекспира, то уж Буссенара и Саббатини-то точно.

Этрурия и не ожидающая беды Кумаха продолжали насыщать спорную планету войсками, покуда основные силы их флотов маневрировали по системе, периодически сталкиваясь друг с другом, отвешивая по паре взаимных плюх и расходясь вновь до лучших времен. Светлана Лунева, разочаровавшаяся в прямых попытках выбить оккупантов с планеты, наладила контакт с главами пиратских кланов (благо пирамиды связи у нее были), что-то им пообещала, сколько-то проплатила, и, как результат, очередной армейский конвой Кумахи, защищенный фрегатами, корветами и канонерками, был атакован при входе в систему ордой в девять сотен пиратских бригов, барк и шлюпов (с присоединившимися к ним десятью этрусскими либурнами). Уступавший численно эскорт был разорван в клочья, после чего началось избиение конвоя. Десантные корабли, конечно, обладали кое-какой защитой и вооружением, так что даже умудрились оказать сопротивление, но итог борьбы все же был закономерен, и для кумаханцев плачевен: целая армия в сто тысяч штыков прекратила свое существование. И все это ценой менее чем сотни пиратских кораблей и одной либурны. Легкие крейсера Кумахи, бросившиеся было на выручку своим армейцам, были перехвачены триремами и легкими крейсерами Пирского, и, хотя и оторвались от врага за счет большей скорости, лишь обменявшись с этрусками парой залпов, поспеть на подмогу не успели. А закончившие свое черное дело пираты при их приближении брызнули врассыпную из системы.

Лишенный подкреплений Мамиконян, утративший уже численное превосходство на Мидлсборо, перешел в глухую оборону, что в масштабах планеты в принципе выходит плохо. Как результат, глайдерные группировки обеих сторон носились, подобно конным армиям в Гражданскую войну, по всей планете, сталкивались и расходились к укрепрайонам за пополнением боеприпасов, техники и личного состава.

Затем, когда последовала моя атака на Цопк, командование армии и флота испытало некоторую панику и всерьез задумалось об отступлении. Беда была в том, что консул категорически запретил Пирскому выпускать кумаханцев из системы, так что их обращение о заключении перемирия было префектом флота отклонено, а префект армии Оксана Кучеренко в срочном порядке пригнала на Мидлсборо еще две свежие армии. Эскортами для армейцев, что характерно, выступали все те же либурны и пираты.

Вечер для Кумахи переставал быть томным и окончательно перестал быть таковым после двух никак между собой не взаимосвязанных событий, а именно: начавшейся атаки Йорка аахенцами, воспользовавшимися червоточиной с Люденбурга, и последовавшим через полчаса после этого прибытием флота Алезии в систему Мидлсборо.

Пришло их не так много, как могло бы, около половины алезийских вымпелов, но с учетом их свежих сил и полной комплектации флаерогрупп, сторона, против которой выступили бы возглавляемые лично годи Ириной Гаджиевой корабли, была обречена. Этрускам мало бы чем помог даже подходящий из тыла «Ликтор», новый их ударный флаероносец, введенный в состав флота за время мидлсборского бодания.

К счастью для сената, алезийская логретта выступила на их стороне. Годи, облаченная в боевой скафандр, с раскрашенным белой и синей краской лицом, вышла на связь с Тонояном и, поигрывая в руках штурмовым бластером, потребовала от него полной и безоговорочной капитуляции флота Кумахи перед ней и Этрурией. Гуманное обращение с пленными сулила…

Хачик Тоноян не мог не понимать, в какой заднице оказалась Кумаха: гравитационная связь с захваченных пирамид Мидлсборо работала и у него. Йорк, где аахенцев ждали аж с самого захвата ими Люденбурга, оказал, конечно, отчаянное сопротивление, однако сдержать натиск маршалов Калмыкова и Артемова не смог, и Аахен, невзирая на существенные потери в кораблях и десанте, смог подавить полярные системы ПКО и начать высадку десанта на планету. В стренстаге довольно потирали руки и тоже предлагали защитникам Йорка капитуляцию. Те пока сдаться не решались и продолжали отстреливаться.

Окончательно же в бесперспективности борьбы спарапета флота убедили появление возле второй по населенности планеты Кумахи – Артаксарты – флота Каракорума и основных сил Эллады – возле колонии Шемаха. Тоноян «сдулся» и приказал спускать флаги, пока не откутачили. Следующим по логике шагом должна была быть капитуляция армии, но именно в этот момент спецназ Кумахи смог пробраться к штабу планетарной обороны и устроить там взрыв водородной бомбы, испаривший и большую часть столицы Мидлсборо, и регину вместе со всеми ее подчиненными. Такое варварство требовало примерного наказания, и армии вторжения с орбиты был устроен эпический геноцид. А то, что «спецназ Кумахи» отчего-то вел связь на этрусском языке… Консул Шейко излишним гуманизмом не страдал, а погибший спарапет Мамиконян опровергнуть официальное сообщение о своем варварском поведении никак не мог.

Тем временем гатуатер Логинов, воспользовавшись введением военного положения, отстранил от власти препозита и диадохов Пеллы, поместив их фактически под домашний арест, а корабли пелльского флота под прицелами пушек гатуатера Самохиной принуждены были принять боевые группы звездной пехоты своего сеньора. Под конец бомбардировок кумаханских войск на Мидлсборо логретта выступила с официальным заявлением о вхождении Пеллы в состав Алезии, в связи с чем Гаджиева забрала свою половину трофейного флота и повернула к родным пределам.

Окончательно был при этом решен и пиратский вопрос в Скоплении. Сопровождавшие очередной конвой «джентльмены удачи» подверглись неожиданному нападению со стороны этрусков, устроивших пиратам силами либурн, фрегатов и флаеров с «Ликтора» кровавую баню прямо на орбите Мидлсборо. Бежать удалось хорошо если каждому десятому. Объяснил такое избиение недавних союзников консул очень легко: «Пірати в Етрурії поза законом. Раніше вони були пов'язані контрактом з регіною Луньовой, але з її загибеллю він втратив силу, і ніщо не заважало нам очистити галактику від цих шахраїв».

Едва приведя свой потрепанный в боях флот в порядок, Пирский, свалив на Кучеренко наведение порядка на Мидлсборо, поспешил к Кумахе, чтобы захватить для Этрурии хоть что-то. К тому моменту возле колонии Эривань уже нарисовались ведомые лично канцлером Спесивцевым «Драккар», «Кнорр», семь ударных флаероносцев и куча десантных кораблей армии Аахена, а чингис Арифуллова официально уведомила сенат о включении кумаханской колонии Артагерс в зону своих национальных интересов. Нота была поддержана дипломатами Эллады.

Так вот и вышло, что вынесшая основную тяжесть войны Этрурия получила в свое полное распоряжение лишь имеющий весьма условную теперь ценность Мидлсборо да Кумаху, капитулировавшую, едва рядом с ней появился флот префекта Пирского. Даже без армейцев прилетевший.

– Господа. – Иван обвел взглядом зал заседаний. – В связи с увеличением числа подконтрольных нам планет закон обязывает нас ввести в свой состав еще одного члена.

– Почему бы нам не ввести в синклит Аванесяна? – обронила Виниченко. – Он уже имеет опыт реального управления державой.

– Вы это предлагаете, потому что действительно так думаете, или между вами и азнакваном есть что-то большее, нежели деловые отношения? – не удержалась от подначки Черикаева.

– А даже если и есть, то что? – с вызовом ответила Светлана.

Ух ты, какие у нас тут тайны мадридского двора, оказывается! Все чудесатее и чудесатее, как говорила одна Алиса.

А хотя чего чудесатого-то? Азнакван – парень симпатичный, все, что называется, при нем, а то, что младше Виниченко на пять лет… Да кому и когда это мешало? Одна дива, так та вообще… Мндя.

– Успокойтесь, дамы, – подал голос Данченко. – Эфор, я правильно полагаю, что мы обязаны будем рассмотреть предложение синклитика Виниченко, если она вынесет его на повестку дня?

– Пожалуй, что так, – согласился с ним Иван.

– А и вынесу! – Светлана тряхнула головой. Была бы лошадью – копытом землю бы рыть начала.

– Вы всерьез полагаете, что Аванесян простит вам свое пленение и будете вы жить долго и счастливо? – скривила губы Елена.

– Взрослые люди. Сами разберутся, – опередил готовившуюся ляпнуть что-то резкое Виниченко Крапивинцев. – Предлагаю пока разобрать этот вопрос вне протокола, чисто эмпирически. Не возражаете, эфор?

– Да нет, не возражаю, – усмехнулся Скуриди. – Давайте обсудим. Кто желает высказаться?

– Полагаю… Разрешите, эфор? – начал Павел. – Полагаю, что в первую очередь нам следует поинтересоваться тем, как он проявил себя на должности спарапета контрразведки. В разное время этим ведомством руководили синклитики Скуриди, Киндяшков и Деулин. Вероятно, их оценка будет объективна.

Мы со Скуриди обменялись безрадостными взглядами.

– Не могу сказать о нем ничего дурного, стратиг. – Я вздохнул. – Не знаю, как после принятия у меня дел синклитиком Деулиным дело обстояло, но до этого единственным, пожалуй, нашим успехом было внедрение синклитика Виниченко в азнавур. Это наша с вами совместная операция была, помнится.

– В дальнейшем ничего не изменилось, – коротко обронил Деулин.

– Итак, один плюс у него имеется, – хмыкнул Иван. – Есть еще мнения?

– Если назначить его наместником Цопка или Шемахи, мы можем рассчитывать на большую лояльность местного населения, – обронила Виниченко, ни к кому словно не обращаясь.

– И он тут же разведет сепаратизм с революционными настроениями, – ухмыльнулся Голомысов.

– Какой сепаратизм? Какие революционные настроения? – Кислов поглядел на Леху как на слабоумного. – Игонин и триумвиры имели куда как больше возможностей за себя постоять, и где они сейчас? Аванесян далеко не дурак, как мы видим из докладов наших разведчиков, и прекрасно будет понимать, что в независимость играть, когда за тобой никто не стоит, бесполезно – раздавят. Да и потом, когда роль такой вот революционной пешки будет сыграна, ею либо пожертвуют, либо свои же хозяева и съедят. Вон как Пеллу.

Мндя, с Пеллой это хороший пример. Триумвиры Маскаев, Кожевников и Курышов нынче сидят в темнице, ибо логретта так и не решила, что с ними делать. Казнить – так не за что, урон международному престижу, да и бунтами на всей бывшей территории Пеллы чревато. Отпустить – так ведь могут развернуть подпольно-революционную деятельность и освободительное движение. Депортировать, так это самим отдать трех козырных тузов в чужие и, что характерно, недобрые руки. Куда ни кинь – всюду клин.

– Нет, господа, – продолжил свой спич Евгений. – Я не верю в такую глупость с его стороны. Не верю и в предательство: все три державы, на сторону которых он теоретически мог бы переметнуться, участвовали в разделе Кумахи, так что любить их ему не за что, особенно Этрурию.

Это да. Этрурию любить ему не за что однозначно. Сенаторы в очередной раз проявили чудо гуманизма, осудив капитулировавший азнавур за развязывание агрессивной войны и измену родине (причем сделано это было при строгом следовании законам Кумахи, кумаханским же трибуналом) и отправили мецамеца и азнакванов танцевать с пеньковой вдовой. Исключение было сделано лишь для спарапета Тонояна. Его не повесили, а расстреляли за измену присяге.

– Он к нам, может, даже благодарность будет испытывать за то, что остался в, – Женя усмехнулся, явно подразумевая слово «шоу», – большой политике.

– Ну на благодарность я бы не рассчитывала… – пробормотала Чериванова.

– А на это у нас есть синклитик Виниченко, – с прямолинейным цинизмом заявил Крапивинцев.

Та вспыхнула, вскинулась, собираясь поставить Мишу на место, но он, ничуть не меняясь в лице, закончил:

– Поэтому я официально выношу на повестку дня вопрос о направлении предложения азнаквану Армену Аванесяну о вступлении в синклит Эллады.

– Желающие высказаться есть? – Скуриди, в этот момент больше всего похожий на какого-то доброго и хитрого ифрита, с ухмылкой оглядел окружающих. – Нет? Тогда предлагаю голосовать. Протокол предполагает поименное голосование. Итак, эфор Скуриди, оба голоса «за».

Все же должность спикера имеет свои преимущества. Сначала Иван опросил тех, кто однозначно поддерживал предложение, и с каждым новым «за» оставшимся все тяжелее было высказаться против, ведь это по факту противопоставляло бы их поддержавшим идею, превращало бы в политических оппонентов… Ловко он это, молоток. С кондачка-то нашего эфора с должности не подвинешь.

Интересно, это импровизация или они с Виниченко заранее такой выверт согласовали?

Азнакван держался гордо и независимо. Ну, понятное дело, ничего страшнее, чем потерять заработанные во время шоу деньги, ему не грозит, и даже если мы сейчас объявим, что решили, из соображений галактической безопасности и межзвездной гуманности, его на кол посадить, сам-то он лично на него ведь не сядет, а «живая» картинка на экране, где он кричать будет, мучиться, кровью там истекать. Это неприятно, разумеется, но не смертельно. Так что можно постоять там внизу, на площадке, поверх которой, полукругом, идут ложи синклитиков, с гордо вскинутой головой и сложенными на груди руками, позыркать можно эдак злобно-надменно, глазками посверкать, ноздри пораздувать…

А вообще, парнишка прехорошенький – могу чисто по-человечески Виниченко понять. И пофиг, что он на пять лет ее моложе. Любви все возрасты покорны, ее порывы благотворны, а хрен ровесников искать – как-то так.

– Приветствую вас от имени синклита, спарапет Аванесян. – Скуриди эдакими позами и выкрутасами не проймешь, он, если уж чего решил, то выпьет это обязательно.

Армен коротко склонил голову, тип того кивнул, и, заложив руки за спину, выпрямился еще сильнее, словно на плацу тянулся. Впрочем, может, просто свой единственный орден, «Серебрянный Аревахач», так демонстрирует?

– Приветствую синклит Эллады, – чуточку хрипловатым голосом ответил он. – По какой причине вы вызвали сюда несчастного пленника?

– У нас имеются причины для этого, и довольно веские, – спокойно ответил Иван. – Скажите, вам известно о судьбе ваших коллег по азнавуру?

– Меня не огораживали от открытых источников информации, таких, как телевизор. – Спарапет бросил короткий хмурый взгляд на Виниченко. – Спарапет флота Тоноян расстрелян, марзпет Артагеса Эмиль Геворкян бежал на личной яхте, загруженной различными ценностями, остальные повешены. Надо полагать, что надолго Геворкяну скрыться не удастся – его сейчас должны искать разведки всех без исключения держав. Я, как известно, пленен.

Ага, ищут пожарные, ищет милиция…

– Полагаю, мне сейчас будут предъявлены обвинения, а возможно, и зачитан приговор? – Армен криво усмехнулся, и, уже не скрываясь, с вызовом посмотрел на Свету Виниченко. – Я даже догадываюсь, кто будет представлять обвинение.

Эх, молодежь, вроде бы неглупый парень, судя по досье, а вот сдерживать себя не умеет. Эмоции все ж таки пробиваются через маску спокойствия и насмешливости – да и маска та, прямо скажем, так себе. Ну никакой выдержки по юности-то лет…

– Какое обвинение, что вы? – усмехнулся эфор. – И речи не идет ни о каком обвинении.

Аванесян повернулся к Ивану и с насмешкой приподнял бровь – мол, «ну-ну, удиви-ка меня, дяденька».

– Дело в том, что народ Эллады желает вам предложить место в синклите и должность наместника одной из планет. – Скуриди лукаво усмехнулся, глядя на вытягивающееся от изумления лицо кумаханца. – Что скажете, господин Аванесян?

– И… – Он кашлянул. – И кому же принадлежит авторство этой идеи, эфор?

– Официальное предложение внес синклитик Крапивинцев, – сухо ответил Ваня.

И снова быстрый взгляд на сидящую с каменным лицом Виниченко.

– Я, – Армен снова легонько кашлянул, – склонен принять это щедрое и благородное предложение синклита Эллады.

Вот так-то, похоже, опять Мишкины матримониальные планы накрылись медным тазом – помнится, этот перпетум кобеле совсем не прочь был династический брак со Светланой Ахайской заключить. Хотя Армен смотрится в эллинском «камуфляже» (это я про прическу и макияж) откровенно по-идиотски. Ладно боевая раскраска, кожа у него довольно светлая, а вот длинную, до плеч, гриву черных волос, прямо целый водопад какой-то, откровенно жалко. Ну да, как говорится, девки любят не за милое лицо…

Хм. А если удастся найти и устранить Геворкяна, Эллада-то остается единственным законным наследником всех бывших планет Кумахи. Вот только непонятно, плохо это или хорошо.

– Итак, – докладывал генерал-полковник Иоанн Троглит на селекторном совещании верховного командования, – у Эллады на текущий момент имеется одиннадцать колонизированных планет, в том числе четыре центральные, у Каракорума – девять планет, в том числе четыре центральные, у Алезии – одиннадцать планет, в том числе три центральные, у Этрурии – четырнадцать планет, в том числе три центральные. У Аахена – пятнадцать планет, из них шесть центральные. С учетом того, что к настоящему моменту промышленный потенциал всех центральных аахенских планет, за исключением Йорка, функционален на сто процентов, а также с учетом разработок по соединению межпространственных червоточин Генеральный штаб приходит к выводу, что именно Аахен будет представлять наибольшую опасность для роста влияния Эллады в Скоплении. Что касается угрозы со стороны Каракорума, то Генштаб полагает ее крайне незначительной по следующим основаниям: несмотря на мощный, прошедший модернизацию флот, Каракорум находится в довольно сложной космополитической ситуации, так как два из четырех его центральных миров, к тому же расположенных на диаметрально противоположных концах державы, связаны червоточинами с Алезией и Этрурией, что вынуждает хурал держать более половины своих кораблей возле Эдессы и Артаксарты. А с учетом вчерашнего чрезвычайного происшествия говорить о каких-то поползновениях Каракорума в наш адрес не приходится.

Да уж, ЧП знатное вышло. Деулин, возглавивший нашу разведку, моей тактики неявного влияния на события придерживаться стал довольно ограниченно, устроив несколько бондиан, последняя из которых закончилась вчера побегом пелльского диадоха армии Кожевникова, все еще ждавшего под арестом решения своей участи, на Эдессу, где он обратился к хуралу с просьбой о предоставлении убежища. Чингис аж офигела от такой наглости.

А с другой стороны, не давать убежища – хурал жаба задавит. Большая, зеленая и пупырчатая жаба. Потому как у чингис и годи отношения, конечно, может, и хорошие, но дружба – дружбой, а денежки врозь. Или в данном случае Эдесса врозь. Заиметь в своем арсенале Кожевникова это не только права на все бывшие владения консистории, но и бесплатная пятая колонна в затрофеенном эдесском флоте. Это ведь можно и восстание с гражданской войной заиметь у дорогого соседушки. Кто же откажется от такого шанса?

Арифуллова и не отказалась, хотя проблему решила самым непредсказуемым для всех образом – просто взяла и вышла за Кожевникова замуж. Ну, в принципе, Дима, он парень видный, че б и не выйти было за такого? Да и поет он ничуть не хуже какого-нибудь Альбано Кариззи, а серенады – это ж наше все!

Реакция со стороны Алезии последовала незамедлительная и, как это нынче модно говорить, симметричная. На известие о свадьбе чингис и диадоха годи прореагировала сакраментальной фразой: «Офигеть! Дайте два!»

Стоит упоминать, что это за «два» были? Правильно, Маскаев и Курышов – Ирина взяла в мужья обоих. Уж не знаю, делиться не захотела или выбрать не смогла… Факт, однако, остался фактом – возможность предъявлять права на бывшие пелльские планеты остальным участникам шоу она обломала кардинально. Эх, чудны дела твои, телевидение…

Далее между Каракорумом и Алезией произошел небольшой дипломатический междусобойчик, вкратце который можно было описать двумя фразами: алезийской «Можете оставить Кожевникова себе, у нас прав на пелльские планеты вдвое больше» и каракорумской «Разве что по сумме мужественности консистории». Как это все прокомментировали в «Новостях Жестокой Галактики», я даже говорить не буду – выговорить написанное у меня все равно не выйдет. Истерический хохот мешает, когда вспоминаю эти перлы.

– Нам известно о мнениях Каракорума, Алезии и Этрурии о сложившейся в Скоплении обстановке? – хмуро поинтересовалась Солодухина. – Они также полагают необходимым срочно окоротить Аахен?

– Этрурия пригнічувати готова кого угодно, архистратиг, – усмехнулся Деулин. – У них со дня на день войдет в строй сверхфлаероносец «Аквилла», и сенат уже прикидывает, на ком бы испытать мощь нового класса корабля. На нас испытывать станут вряд ли – в нашем флоте уже три дромона, а вот Аахен со своими драккарами кажется им вполне лакомым кусочком. Опять же, канцлер Спесивцев – хохол с Харькову, а это для сенаторов источник постоянного баттхерта.

Оп-пачки, Сережа, ну что ж ты так неосторожно? Упоминание неигровой родины – это ж однозначно штраф.

– А вот Каракорум с Алезией в свете последних событий навряд ли будут противниками стренстага. Переход этого женихатого противостояния в военную фазу, правда, маловероятен, но шансы на это есть. Да, есть… – Сергей задумался на миг. – Если архистратиг даст приказ, мы могли бы способствовать развитию такого сценария по линии разведки.

– Я думаю, что это преждевременно, – произнес Крапивинцев. – Мы еще не решили, с кем и против кого дружить станем. Вот мне этот ваш консул Шейко, например, не нравится.

– У него тема персей не раскрыта? – хохотнул Кислов. – Не дотягивает он до пятого размера, и вся на него реакция у вас, друнгарий, сугубо на полшестого? Ничего удивительного, он, какой-никакой, но мужчина.

– Ну и это тоже. – Миша позволил себе ответную усмешку. – Но вообще-то я имел в виду, что он тот еще хитрый жук и прохиндей. Кроме того, из данных разведки нам известно, что он к Гаджиевой клинья подбивал, а она, гляньте, выкатила ему в горницу гарбуза. Вот вы, коллеги, уверены, что у консула не взыграет ущемленное эго, что он не решит организовать Алезии жестокую мстю? Тем более что к Арифулловой он не сватался, а на ее помощь в случае этрусско-алезийского конфликта рассчитывать вполне может.

– Кстати, я согласен с доместиком Крапивинцевым, – сказал Новохатский. – Именно оттого, что Аахен сам по себе сейчас сильнее Алезии, Этрурия вполне способна напасть именно на более слабого врага, чтобы усилиться за его счет.

– А вариант нападения этрусками на Каракорум вы не рассматриваете? – поинтересовался Данченко. – Мы вполне могли бы разделить эту державу на пару с сенатом. И даже поводов для войны особо выдумывать-то не придется – кровь погибших защитников Роксаны, мол, все еще вопиет. Вопиет же, стратиг Киндяшков?

– Да вообще-то не особо, – поморщился я. У меня тут небольшой гешефт по модернизации каракорумских фрегатов только-только обломился, а он, ишь ты, от меня поддержки военных планов требует. Нет уж, пока я из хурала не выкачаю все до последней монетки, фиг я на них поддержу экспансию! – Мы тут совместное предприятие по терраформированию Увека-шесть открываем, каракорумские туристы на Роксану валом валят – в том числе и из-за той самой битвы, поглядеть на экспонаты, побывать на местах сражений, по музеям погулять… Мы даже официальный слоган в туриндустрии запустили: «Занимайтесь шопингом, а не войной».

Да и с планет Эллады у меня туристов много, которые в секс-туры приезжают – с тех пор как Крапивинцев ушел из наместников, индустрию удовольствий на прочих наших планетах заметно подприжали. Даже похабный закон «О защите детей и подростков от знаний» на половине планет приняли, моралисты на всю голову фиговы.

– Нет, нас само население Роксаны не поймет – оно с каракорумцев имеет свой кусок хлеба с маслом. Кроме того, даже если отбросить в сторону это обстоятельство, то остается еще и мнение Этрурии по этому поводу – им было бы недурно поинтересоваться. Вот лично мне не известно ничего о том, чтобы консул Шейко обращался к эфору Скуриди о проведении взаимных консультаций по разделу Каракорума. Вам, стратиг Данченко, что-то об этом известно? Я так и думал, что ничего. Архистратиг, а вам?

– Да вы знаете, стратиг, – мне тоже, – усмехнулась Солодухина. – Если такие переговоры и шли, то эфор не счел нужным со мной этой информацией поделиться. Так что, господа, давайте исходить из того, что ни с какими предложениями сенат к Элладе не обращался. Если ни у кого из присутствующих нет больше вопросов к генералу Троглиту… Нет? Прекрасно. Генерал, вы можете быть свободны.

Это правильно. Не фиг на совещании боту делать, рейтинги наши на себя отвлекать.

– Что касается всех остальных господ силовиков, – Светлана вновь усмехнулась, – то предлагаю вам всем ознакомиться с полным коммюнике Генштаба, а не исходить в дальнейших рассуждениях только из краткой его выжимки. Также моим секретариатом получены ваши предложения по количественным и качественным изменениям наших вооруженных сил. Все мнения мною изучены, предлагаю вам мое видение развития флота и армии Эллады. Также прошу ознакомиться, мы еще обсудим его сегодня. Как и возможные шаги по увеличению нашей роли в Скоплении. Пока – перерыв полтора часа.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и негромко побарабанил пальцами по столешнице. Коммюнике Генштаба – это «ни о чем, но в красках» – я уже прочесть успел. Сплошное «с одной стороны, да, но если глянуть на это с другой точки зрения, то нет, а при высокой вероятности непредвиденных событий, которые невозможно предугадать, возможны расхождения от «ни да, ни нет», до «вполне возможно», но крайне маловероятно». Слишком много допустимых сценариев, чересчур инвариантно, следовательно – бесполезно. Думать надо, чутье подключать…

С какой целью чингис вышла замуж? Зачем эта свадьба ей и хуралу? Да-да, и хуралу – она отнюдь не самодержец и без согласия своих сотоварищей на такой ход бы не пошла. Что выиграл от этого брака Каракорум? Сомнительные права на пелльские планеты? Ну-ну, формальные права подтвердить надо, а подтверждаются они лишь силой. В ином случае всем на чужие права начхать. Тем паче что у годи и логретты теперь этих прав и впрямь ровно в два раза больше. Ну не могла же Арифуллова иметь своей целью испортить отношения Каракорума с Алезией – для этого есть способы куда проще, и они не заставляют выходить замуж. Или?.. А не могло быть целью этого поспешного замужества принуждение к замужеству годи? Шейко к Ирине, говорите, клинья подбивал? Ну, этот кобеляка в учебке к кому их только не подбивал, оттого, наверное, информацию о его якобы сватовстве никто в синклите особенно всерьез и не воспринимал-то. А если сенат и логретта и впрямь нацелились на династический брак, какие перспективы у обеих команд тогда открываются? Да очень простые – «братских народов союз вековой» и далее по тексту гимна. И у обоих этих так называемых братских народов червоточины на территорию Каракорума выводят, и девиз что у консула, что у годи простой: «Как много хапнуто! А как много еще только предстоит хапнуть!»

Короче – организовывается полноценный стратегический союз с перспективой унии и явными шансами на победу в шоу. И если о ведущихся переговорах Алсу известно, то как ей обезопасить свою страну от посягательств? Сделать инфу достоянием гласности? Не смешно – Эллада немедленно присоединится к дележу Каракорума и заключит с Аахеном стратегический союз, исключительно из того обстоятельства исходя, что больше будет просто не с кем, а в одиночку против галло-этрусской унии противостоять нереально. Аахен? Этой новоявленной Австро-Венгрии Берген и кумаханские призы еще переваривать и переваривать, к тому же реформа флота в самом разгаре. Нет, на поддержку Спесивцева ей рассчитывать при таком раскладе тоже не приходится. Что еще Стальная Чингис может предпринять? Сама выйти замуж за правителя соседней державы? Так канцлер и тут отпадает – у него в команде имеется маршал контрразведки Елена Горелик, его благоверная, с коей он сочетался законным браком еще до участия в проекте «Галактика». Она ему свадьбу-то в шоу устроит, да-а-а – все выступающие части тела поотрывает. А за Скуриди выходить – так всему скоплению известно, что у нас тут не орган власти, а банка с пауками, и что позиции его в синклите ослабли со сложением должности архистратига. Не дура же она, понимает, что кинем запросто. Вот и осталось ей что? Попытаться расстроить брак годи и консула, вынудить Ирину совершить эдакий брачный алаверды: не все же в логретте горят желанием делиться финальным призом с хохлами… Хотя с двумя мужьями Гаджиева, пожалуй, все же перестаралась. Одного бы хватило за глаза – Шейко у нас глава сената все же, на права третьего, да даже и второго мужа, пойти никак не может. Это в песне (как ее?)… только слова помню: «Уважаемый, уже у меня есть пять мужей», ничего зазорного в таком не видят, а вот консулу это никак невместно. Урон престижу. Народишко не поймет. Даже если она потом своих мужуков потравит (ну или казнит за измену… родине, разумеется), когда надобность в них отпадет, ентот ее выскок замушшш уже сорвал переговоры по стратегическому партнерству. Возобновлять переговоры с ней и ее кабинетом после того, как она повела себя столь несерьезно… Подвела Ирину ее импульсивность и непосредственность, на руку чингис сыграла. Даже если у Шейко к ней пламенная любовь, его сенат не поймет. Мартовские иды устроят навряд ли, а вот от должности отстранят однозначно.

Хе! А что, складывается мозаика! Вопрос только – что мне с этого толку-то? Теперь политические телодвижения соседей вообще непредсказуемыми становятся, так что зря я работу генштабистов хаял.

Занятно было бы сейчас в букмекерскую контору сходить, уточнить, а какие у Кожевникова шансы прожить хоть неделю. Гаджиева со свадьбой теперь однозначно пролетает, а вот если внезапно овдовеет Арифуллова… Флот у Каракорума мощный, промышленность давно функционирует – разве же в Этрурии свадьбе чингис и консула станут препятствовать? Во-первых, не цезарь пока – так что будущей жене не обязательно быть выше всяких подозрений. Во-вторых, вдова – тоже человек и имеет право на семейное счастье. В-третьих, не забавы ради, а корысти для. Так что поймут отцы-сенаторы «Шейко прекрасные порывы», поймут непременно. А за долю малую и поддержат.

Хм, интересно, а Деулин просто так именно сейчас Кожевникову помог пятки салом смазать, или не стоит быть наивным и признать, что у него с Каракорумом какие-то деловые контакты налажены? Ах, как же мне сейчас не хватает звания стратига разведки, как все проще бы было!

Нет, ну в теории годи и чингис могут объединиться для войны против сената, но что-то мне в такой вариант очень слабо верится. Две бабы, вышедшие замуж за троих мужиков, объединятся в совместной охоте за скальпами? Ой, чей-та сумнительно мне все энто…

Я снова побарабанил пальцами по столешнице и протянул руку к сенсорной панели стола. Не складывается у меня картина последующей движухи в «Галактике». Непредсказамусы сплошные кругом. Поглядим хоть концепцию развития флота Солодухиной – может, на мысль какую натолкнет?

Не, не натолкнуло – все ожидаемо. Модернизация тяжелых крейсеров в квадриремы (хлопотно, но недорого – следовательно, и малоприбыльно), строительство трирем за счет сокращения числа заказов на легкие крейсера (это повыгоднее, но новый тип еще освоить в производстве надо), новейших, свежеизобретенных алезийцами скафов – крейсеров ПКО (это мы на Роксане без проблем сляпаем), армейских флаероносцев (опять все заказы центральные миры отожмут – зуб даю; очень уж просто в производстве, а цена и, соответственно, госоткаты вполне нормальные), постройка новых дредноутов Левиафан-класса и квадрирем (дромонов уже три вступило в строй, больше пока не потянем по деньгам)… Указывалась в плане и необходимость форсирования исследований по разработке дромонов с запасным генератором щитов, так называемых торакодромонов, с которыми наши научники уже сколько времени бьются – и все без толку. Ну корветы там, фрегаты, миноносцы упоминались – куды ж без них-то… А вот это интересно! Пять эскадренных броненосцев для нужд армии. Они же стоят, как чугунный мост, а навыки строительства броненосцев имеются только у корабелов Роксаны. И если удастся заказ на все пять отжать… Ух, финансовые перспективы-то какие открываются!

Ясен перец, пять эскабров мне строить никто не отдал – при раздаче слонов коллеги по синклиту выразились в том духе, что я с такого контракту жирно какать стану, попа слипнется. Правда, не обидели с распределением заказов (не буду выдвигать неправедных обвинений) – учли мои слова о том, что культуру строительства броненосцев только мои, да бывшие кумаханские корабелы имеют. В результате верфям Роксаны достались заказы на эскадренные броненосцы «Идра», «Псара» и «Спеце» («Базилисса Ольга» ушла к верфям Антиоха, а «Киликис» – Ахайе), триремы «Аэтос», «Ирэакис», «Пантир» и «Леон», скаф «Олимпия», легкий крейсер «Картериа» и, что особо порадовало, квадрирему.

Да, заказ на одну-единственную полноценную квадрирему меня порадовал пуще всего, я в него вцепился руками, ногами и зубами, слил шанс получить заказ на строительство среднего флаероносца, но своего добился. Причина такому моему поведению, разумеется, была.

Дело в том, что еще во время противостояния этрусского и кумаханского флотов в системе Мидлсборо на меня вышел крупный бизантийский промышленник, реально, кстати, существующий человек – игрок в «Звездное скопление», выступающий под ником Павел Nazgul Кучер. Как оказалось, проект квадриремы был им разработан одновременно с этрусками, если не раньше, предложен в канцелярию эфора и Генштаб, в каковых ведомствах и был благополучно похерен. Наши высоковумные аналитики признали проект «чрезмерно дорогим для тяжелого крейсера, при недостаточно значительном росте его мощи и живучести сравнительно с принятыми на вооружение Архонт-классом, Гоплит-классом и Юстиниан-классом».

Это я специально самую корректную цитату из этого заключения взял. Так-то было оно настолько разгромным, что прожектам Петрика не снилось. Даже удивительно, как на этого Кучера дело не завели по обвинению во вредительстве.

Что тут сказать? Не он первый, не он последний, чьи идеи не нашли воплощения на родной земле, зато были восприняты на ура в заграницах.

По крайней мере, сам Назгул-Кучер был свято уверен, что этруски именно его проект спионерили, сокрушался шибко, что ни копейки с этого не имеет. Силуэт его разработки «Ареса» от силуэта «Квадриремы» значительно отличался, да и ТТХ не совсем совпадали, ну так это он почитал творческой импровизацией корабелов Этрурии, а не аргументом «против». Как знать – может быть, и прав был. Толку-то от этого?

Однако уже в тот момент было совершенно ясно, что блистательно проявившим себя в бою квадриремам в нашем флоте быть. Ежу это было понятно, а уж Павлу-Назгулу – тем более. Он и предлагал за малую копеечку (и исключительно из чуйства патриотизьму, как иначе-то?) продать чертежи казне. Ну и чтоб с каждого построенного корабля ему, значит, были некоторые отчисления.

С отчислениями я ему с самого начала показал, как раки моргают. Это очень просто показать. Складываете два кукиша костяшками пальцев друг к другу и синхронно шевелите большими пальцами так, чтобы они вверх-вниз ходили. Это и называется – рак моргает.

Песню птицы Лютый Обломинго я мотивировал дрессированной птахой Обоснуй: мы же квадриремы не для коммерческого использования строить собрались, а для военных целей. Кучер покивал, повздыхал, согласился и тут же задрал цену на чертежи «Ареса». Мы с ним чуть не полтора часа торговались, но цену я сбил почти до исходной. Напомнил, что мое время очень дорого, а он уклонением от совершения сделки его и так уже много потратил. Предложил оценить нанесенный им казне ущерб.

Да, подло, бесчестно и с использованием служебного положения. А вы чего-то другого от меня ожидали?

Ударили по рукам (виртуально, конечно – он со мной по «Скайпу» общался), тут же подключили на связь логофета Центральной казенной верфи Прокопия Лида, переслали ему проект, и я попросил дать свое экспертное заключение.

Прокопий глянул на чертежи, хмыкнул, еще раз хмыкнул, потом достал – я глазам своим не поверил – логарифмическую линейку, что-то там понавысчитывал и вынес свой профессиональный вердикт: не полетит эта телега. Генератор мощности недостаточной, силовой каркас слабый, система искусственной гравитации сделана через заднее место. Не продумана она, в общем, как и система вентиляции. И еще у корабля нашел тысячу и одну болезнь.

– Впрочем, – резюмировал логофет в тот момент, когда я уже готов был отдать приказ этого Кучера немножечко гешлоссен, – в качестве основы этот проект я бы в свое конструкторское бюро взял. Сама идея в целом здравая – только исполнена пентюхом и дилетантом. Вы, господин Кучер, у этого изобретателя проектов больше не покупайте и не заказывайте.

Промышленника перекосило, но доказывать свое авторство создателю первых в скоплении панзершипов он не стал. Позориться не захотел, наверное. А может, смысла не видел спорить. Мол, я вам все отдал, а что вы потом с моим проектом наворочаете (к добру, к худу ли) – ваши проблемы. Или еще по какой причине – чужая ж душа, она потемки.

Да, а приглядеть, чтоб наворотили с проектом не очень много, будет надо, не то будет как с «Мажентой».

Что за «Мажента»? Да как вам сказать… Позорище это мое несказанное. Была у меня в самом начале шоу попытка скрестить орла и трепетную лань: сделать фрегат быстрый, мощный и скоростной. Взял я броненосный фрегат Варриор-класса (они на начало шоу всем доступны, как те же, например, флаероносцы Каноэ-класса), демонтировал на нем силовые щиты, впихнул туда вооружение щитового фрегата, и получилось… Уж что выросло, то выросло – ни Богу свечка, ни черту кочерга. Энергии, которая уходила на щиты варриора, у бронеартиллерийского фрегата тупо не хватало для обеспечения нужного числа орудий, пришлось брать с маршевых мощностей. В результате получилось нечто, что в скорости фрегату уступало, а в огневой мощи до канонерки не дотягивало. Пришлось во фрегат ПКО переоборудовать, им скорость хода не критична. По сю пору в строю, однако.

Теперь главное от экспериментов над квадриремами удержаться – шибко уж удовольствие дорогое да сложное. Так что блажит, похоже, Кучер насчет этрусков. Умные идеи, они не только его голову могут посещать. Вон, Попов и Маркони радио свое параллельно создали, сами по себе, англичане в XIX веке у Дюпуи де Лома тоже чертежи «Глуара» не воровали, чтобы свой первый броненосный фрегат построить, да и схожие по ТТХ и области применения «Монитор» с «Меримаком» создавались вне зависимости один от другого (только северяне использовали башенную концепцию расположения орудий, а южане – батарейную).

Так и вышло, что к окончанию раздела Кумахи на Роксане уже не только имелся проект своей квадриремы, но и была проведена добровольно-принудительная подписка по сбору средств на постройку нового корабля. Впрочем, бизнес у меня на планете понятливый, знает, что если вымогаю денег, то дам что-то взамен – на треть стоимости корабля моментом денег собрали. После чего без всяких там тендеров, личным моим указом, десяток частных орбитальных верфей образовал над планетой конструкцию чудной конфигурации, внутри которой началось строительство первой настоящей (а не переделанной из недостроенного тяжелого крейсера) эллинской квадриремы – «Георгиос Авероф». Забегая вперед, скажу, что и «переделкиных» мои верфи обогнали, так что самой первой квадриремой нашего флота вообще стал «Авероф», причем проект оказался настолько удачным, что все наши дальнейшие корабли этого типа закладывали исключительно Авероф-класса.

А Кучеру я потом гражданскую медаль «За заслуги перед Отечеством» выписал кроме гонорара. Нехай все видят, что у нас инициатива поощряема. И на торжественный спуск корабля я его потом пригласил – имею, знаете ли, такое право, игроков особо отличившихся на эпизодическую (или, как повезет, не очень эпизодическую) роль в шоу пригласить. С утверждением приглашения устроителями, разумеется, но все же.

Впрочем, по душам у нас разговора не вышло, да и понятно, в общем. Я ему кто? Чинуша, «телепузик», некомпетентный жлоб и просто персонифицированное зло, ну и он для меня… Тоже не добро ни фига. Сколько меня можно «Мажентой» подкалывать? А то я, можно подумать, без него не знал, что история ее постройки – это «типичный «облом дилетанта», получившего право решать технические вопросы». Под конец посоветовал смету на броненосцы проверить и даже подсказал, где конкретно искать, да и был таков. Скучно ему, видите ли, с нами…

Но это гораздо позже было, а сейчас, покуда в Элладе лобзиком выпиливали бюджетные средства на модернизацию флота, история со «всегалактическим свадебным переполохом» в СМИ, выражаясь языком Толкиена, разрасталась и крепла.

– Вообще вся эта история с замужеством чингис Арифулловой напоминает известную народную поговорку: «Не было печали – купила баба порося», – в своей непередаваемой устало-ироничной манере вещал с экрана широко известный в России политолог и журналист (и еще кто-то там – забыл). – Чего хотел добиться этим союзом хурал и чего добился, так и осталось непонятным простому обывателю. Восстаний патриотов на Пелле и вызванного им вторжения миролюбивых каракорумцев так и не случилось, банальной войны за пелльское наследство – тоже, так что смысл в последних движениях политики хурала темен. Разве что окончательно застолбить за собой Эдессу, ну так там проалезийских настроений никогда и не наблюдалось, поскольку хрен, как известно, редьки не слаще. Если кто хоть какие-то очки в этой Приаповой дипломатии и выиграл, то это логретта. Мало того, что и так процветавшая в Алезии полигамия была закреплена законодательно, да еще и на высшем уровне, что, замечу, принесло логретте и лично годи немалую популярность, так и нынешние мужья Гаджиевой, на правах бывших иллюстриев консистории, теперь активно вещают на всех каналах о том, как хорошо в стране у годи жить. Напоминают мне их речи слова гимна, который на Праземле, в банке «Мицубиши», каждое утро пели сотрудники: «Я поступила в лучший колледж учиться банковскому делу уже давно, еще со школы работать в нашем банке я хотела», – ну и так далее по тексту. Насколько такая бесцеремонная пропаганда действенна, сказать однозначно сложно, но кого-то, наверное, все ж таки трогает. Тем более удивительно молчание бывшего диадоха армии Кожевникова, которому, казалось бы, теперь сам бог велел вещать о своих жутких страданиях в заточении и рассказывать препозиту с диадохом флота, в заочной, разумеется, полемике, о том, как оковы тяжкие падут, темницы рухнут – и свобода их встретит радостно у входа. Но нет, Каракорум хранит гордое молчание, ограничившись лишь официальной ремаркой об отпуске Арифулловой в связи с наступлением медового месяца. Глядя на это все со стороны, честно говоря, начинаешь задумываться: что за игру на этот раз затеяла Стальная Чингис и не произошел ли в хурале втихомолку переворот? То, что по всем каналам Каракорума не транслируют сплошь балет – это, знаете ли, еще не показатель. Однако до свидания.

Нет, уважаемый Михаил Владимирович, подумал я, переключаясь на заграничный «Ах, Аахен». Не было на Каракоруме переворота. А Кожевников молчит, потому как сразу опосля свадьбы с голографическим изображением чингис (ну не было ее в это время на Эдессе) взяли его под белы рученьки, запихали в яхту наместника, да и направили на мазерворлд. Уж не знаю, чтоб не выкрали или чтоб обратно не сбежал. Так что молчит он сейчас, как Лига Наций, только потому, что находится в отрыве от гравитационной связи. Ну и Арифулловой без мужа появляться на людях не резон. Сразу спросят, куды Гриню дели.

– …Гаджиева, конечно, известна некоторой экспрессивностью в поступках, однако человек она, для политика, достаточно здравомыслящий.

В политической передаче «Реакция» канала «Ах, Аахен» ведущий тоже был насквозь знакомый. Дородный, бородатый, в передней части головы лысый, в задней же, наоборот, длинноволосый, в какой-то то ли очень многокарманной одежке, то ли в невообразимой армии разгрузочном жилете поверх одежды обыкновенной – фиг поймешь.

– Тем более непонятно, – продолжил он, поблескивая лысиной и стеклами очков без оправы, – для чего ей потребовалось заводить себе двух мужей разом. Ей, прямо говоря, и один-то ни к чему был, в текущей-то обстановке. Но об этом мы узнали уже только из этрусского посольства.

Он повернулся к телевизору, на экране которого тут же возникло изображение одетого в плащ пухловатого мужчины с кепкой поверх рыжей шевелюры, с рыженькой же аккуратной бородкой с усами и тростью в руке. Позади стоящего у перил мостика мужчины отчетливо виднелось заснеженное посольство Этрурии в главном городе Аахена Карлсбаде.

Ну-ну, интересно, о чем же зрителям поведает Егор наш Станиславович?

– Действительно, реакция сената оказалась довольно странной, – сказал он. – Если стренстаг и эллинский синклит направили поздравительные телеграммы новобрачным, как это и принято в подобных случаях, то правительство Этрурии отчего-то от такого шага в отношении Гаджиевой и ее мужей воздержалось. Более того, сенат продемонстрировал явное неудовольствие, что весьма негативно сказалось на алезийско-этрусских отношениях. Вероятно, что слухи о переговорах на тему союза между Этрурией и Алезией, которые последнее время питали весь политический бомонд, не так уж и беспочвенны. Следует предположить, что планировался династический брак на высшем уровне…

Ничего нового, оригинального или просто свежего я из дальнейшего трепа не услышал – как и всегда с этим типом бывает. Одни притягивания фактов за уши и натягивание совы на глобус Гондураса. Да и второй ведущий, всегда ревностно исполняющий политический заказ любой власти, ничего ценного не произнес. Разругал Гаджиеву, высказал уверенность в грядущем потеплении отношений (читай – альянсе) между Аахеном и Этрурией…

Эх, Анатолий Александрович, умный мужик, а такую чушь несете порой. И реакция ваша есть не что иное, как устаревший метод диагностики сифилиса. Тоньше с этим замужеством оказалась интрига и куда как интереснее. Ну или банальнее и не увлекательнее – с какого ракурса поглядеть.

События произошли строго в соответствии с миниатюрой Михаила «Ну тупые!» Задорнова – «че ха-ха, все ж из-за бабок, все как у нас на зоне». Ребятки с Пеллы оказались те еще жучары, доложу я вам. Вон, говорят, «Киндяшков взятки берет»… Да я по сравнению с этими деятелями ангел небесный и бессребреник высшей категории! Отложил, конечно, со мздов… со мздей… со взяток, короче, кой-чего на после шоу – так совсем чуть-чуть. На квартирешку не хватит (разве что в каком Верхнем Мухосранске), но не очень навороченную машину, вздумай я водительские права получить, прикупить можно. Да у меня, в конце концов, родный племяш на отечественном корыте патриота изображает!

Но это, оказывается, мелочь, плаваю я недостаточно глубоко. Доблестные диадохи и препозит на военных заказах столько наворовали, столько им понаоткатывали, что ни в сказке сказать, ни прокурору написать. Если б хоть половину из уворованного, да по анонимным счетам в разных странах распиханного, они додумались в оборону вложить, Алезия с Каракорумом пыль бы глотать замучились, их завоевывая. Причем, чем хуже у консистории шли дела, тем больше эти жлобы из казны и бизнесменов высасывали. О будущем заботились, о безбедном. Своем, разумеется.

Нет, прав, тысячу раз был прав незабвенный Альберт Германович – бесконечны две вещи: Вселенная и человеческая глупость (правда, насчет Вселенной он был не так уж и уверен). Ну кто, какой дурак их с такой кучей бабла из шоу отпустит-то? А? Или вы считаете, что годи и гедары эту троицу исключительно из гуманных соображений и человеколюбия в расход не пустили? Ха! Блажен, кто верует! Квартиру, где деньги лежат, в смысле банки, номера счетов, доступ, – вот что из них пытались выудить. А они торговались. Кое-что отдать были готовы, но только кое-что, не половину даже – много если четверть. Причем счета-то имелись как общие (доступ только для всех троих), так и индивидуальные. Так что было чего Кожевникову чингис предложить, когда он с Пеллы умудрился слинять. Гарантий, конечно, потребовал, это само собой, место в хурале, половину уворованного ему сохранить…

А куда Арифулловой было деваться? Каракорум как в самом начале во флот вложился, так его экономика по сию пору где-то в глубинах афедрона и болтается. Содержать свою армаду (не такую уж и армаду по меркам нынешнего положения в «Галактике» – ненамного больше, чем у иных прочих) хуралу надо? Модернизировать корабли надо? Списывать изношенные и устаревшие корабли надо? А строить вместо них что-то новое? Да еще и армейцы деньгу тянут… А бабок нет. Как тут не польститься на стопитцотмильенов? Как не дать гарантий? Она их и дала – железобетонные. Да на ее месте и я бы за диадоха замуж пошел, и даже супружеский бы долг исправно отрабатывал! Аминь с ним, что детей у нас бы не было – зато внуков до конца жизни обеспечил бы.

Мнда. Хорошо все же быть на своем месте, а не на чужом.

Ну и годи, не будь дура, двоим оставшимся предоставила аналогичные гарантии. В логретту, правда, пока не утвердила – вакансия у них всего одна, да и Маскаева с Курышовым никто там особо желанием видеть не горит. Бабки – хотят, их – нет. Но, сдается мне, Ирина своих гедаров переупрямит.

Зато у нас свадьба произошла тихо, спокойно и без скандалов.

Да, у нас тоже была свадьба. Что мы, хуже иных-прочих, что ли? Или это не реалити-шоу уже, где все друг друга любят? Кислов, долгое время подкатывавшийся к Надюшке Черивановой, наконец-то сподобился сделать ей предложение, она ответила согласием, после чего кураторам нашей команды пришлось притащить на шоу реальных сотрудников загса – «липовой», игровой свадьбы ни жениху, ни невесте не хотелось – и настоящего священника. Я во время венчания корону держал – думал, руки под конец отвалятся.

Появление любящей семейной пары в нашей команде окончательно спутало все внутриполитические расклады – в свете нашего одноразового тактического союза с Черикаевой и так уже было не совсем понятно, кто с кем дружит и против кого, а когда образовалась семья, реакция синклитиков на то или иное предложение и вовсе совершенно непредсказуемой стала. И как жить в такой политической атмосфере, когда все партии распались?

– Жень, ты ведь согласен с тем, что орбитальные базы показали свою полную непригодность как средство обороны, и что «Сфера Скуриди» Бизантий ни от чего не прикроет, случись что?

– Ну? – Друнгарий флота зевнул. – Ты меня разбудил среди ночи, чтобы сообщить эту банальную вещь?

– Не только. – Я хохотнул. Пускай по моему графику и была тоже глубокая ночь (собственно, за окном моего кабинета наблюдалась она же), спать совершенно не хотелось. Наоборот, я ощущал прилив бодрости и сил, причем вполне обоснованно. – Еще о том, что даже меримак кроет одиночную базу, как конь кобылу, хотел напомнить, а уж группа кораблей с гравитационными орудиями…

– Ближе к телу давай, – совершенно невежливо перебил меня Кислов и вновь зевнул. – Короче. К чему все это? Предлагаешь базы списать и за счет их экипажей устранить кадровый голод на флоте? Не прокатит. «Сфера Скуриди», во-первых, придумана из расчета действий баз при поддержке их флотом и в этом случае не только вполне пригодна, но и полезна, а во-вторых, создает иллюзию защищенности у жителей столичной системы, и ее демонтаж приведет к волнениям на Бизантии, не говоря уж про падение рейтингов. Это уже психологические мутки, тут я не силен, но экспертам верю. Если это все, то я пошел к жене под бок.

– Подождет твоя жена, не помрет немного без молодого мужа. – Я самым натуральным образом показал Женьке язык. – Открой почту, я там тебе отправил… Не чертеж даже, так, эскизик пока.

Кислов мрачно поглядел на меня, оглушительно зевнул и стукнул по сенсорной панели своего стола.

– Если это фигня какая, то я тебя на своем флагмане все гальюны драить заставлю, – пробурчал он. – Так, где там? Все, нашел.

С минуту он разглядывал то, что я ему переслал, затем энергично растер лицо, буркнул: «Ша, погоди чуток», встал, и, как был, в одних семейных трусах, босиком, пошел к виднеющемуся за его спиной кулеру. Там он бросил в стакан ложечку растворимого кофе (банка стояла сверху, на бутыли, словно мигалка какая), залил его наполовину кипятком, долил холодной воды, выхлебал этот ужас без сахара прямо там, у водяного аппарата, после чего вновь вернулся за стол.

– Так… Интересненько, – пробормотал он, разглядывая проект. – По силуэту прям какой-то «Энтерпрайз» стартрековый выходит, а по сути – сюрпрайз тот еще. Хм… Сектор обстрела с кормы не очень, но это больше штурмовая хреновина получается… Так, а экипаж орбитальной базы, выходит, только на БЧ-5 увеличивается, если к базам, как ты предлагаешь, движки присобачить? Это мы осилим… Андрюха, это ж на сколько боевых единиц наш флот можно разом увеличить?!

– На много, – усмехнулся я. – Конечно, кораблики выйдут так себе, но их строить не надо – они уже есть, и укомплектованные. Только я их класс никак не определю. Слабее триремы, но сильнее легкого крейсера, к тому же с офигенной защитой. Но медленный. Это что-то прям… Выкидыш панзершипа, какой-то вспомогательный броненосец получается.

– Нормально у него все с классом – меримак второго ранга. – Кислов еще раз вгляделся в чертеж. – Так, а чего у нас Солодухина разоспалась, а? Харе дрыхнуть! Жрать и спать – свинячье дело.

– Киндяшков, не надо считать, что вы самый умный. – Ваня глядел насмешливо. – На самом деле вы только второй. Я, господа, изначально планировал эти орбитальные форты как эрзац-броненосцы последнего шанса. Так, на всякий непредвиденный случай. А также как учебки, где призывники и вчерашние курсанты смогут получить реальные навыки до того, как они попадут на нормальный боевой корабль, в боевые условия. Да и место для повышения квалификации младших и средних офицеров это тоже хорошее. Двигатели к этим… Как вы их назвали, друнгарий, – меримаки второго ранга? Ну, пусть так будут зваться. Так вот, двигательные отсеки для них давно готовы и находятся на складах флота, на Бизантии, установить их на все базы можно в течение суток-двух. Но только в самом крайнем случае я планировал довести это обстоятельство до общего сведения, в тех условиях, когда само наше существование будет висеть на волоске. Ну или победа нужна будет кровь из носу. Не то чтобы я кому-то из вас не доверяю, но что знают двое – знает и свинья.

Ох, умыл, ох, отбрил, даже пуще Солодухиной. Та, проглядев чертежи, характеристику недоброненосцам дала куда как круче: «Ерунда полная». Потом еще минут пятнадцать нам с Женей рассказывала, почему такие корабли строить не надо, отчего во флоте они на фиг не нужны, с чего они для обороны системы негодны, ну и тому подобное. Потом вздохнула и резюмировала:

– Хотя, конечно, лучше иметь хоть вот это убожество, чем не иметь ничего вообще.

Они ведь еще и флаероносные, блин. Шесть машин в ангаре, не много, но тоже подспорье.

– Погодите, эфор! – воскликнул Голомысов. – Но вы ведь, я глядел по документам, провели конкурс на разработку этих баз еще до подписания унии между Бизантием и Ахайей, а строительство их начали почти сразу после возвращения синклитика Киндяшкова с конференции!

– Ну да, и что? – кивнул Скуриди.

– Как это – что? – изумился Алексей. – Вы не осознаете, что, будь у друнгария Кислова эти эрзац-броненосцы при Увеке, он бы каракорумский флот там в бараний рог согнул и в зубной порошок бы стер!

– А на фига? – невозмутимо поинтересовался эфор.

– А? – не понял Голомысов.

– Я спрашиваю вас, зачем нам было надо устроить показательный разгром Каракорума в системе Увека – кстати, убежден, что при таком превосходстве в арткораблях каракорумцы оттуда просто слиняли бы – и захватывать их колонию с боями? Зачем нам было терять своих десантников и звездных пехотинцев на этой планете?

– Вы возражаете против присоединения к Элладе еще одной колонии? – фыркнул наместник Ахайи.

– Я возражаю против глупости и склероза. – Ироничность в голосе Скуриди исчезла, он уже сам взрыкивал в ответ. – Я вам напомню ту ситуацию, синклитик. У нас флаерационная ртуть уже практически на нуле была, мы воевать хоть сколько-то долго были неспособны, нам мир нужен был позарез! А что бы мы получили вместе с Увеком? Кучу «двухсотых» и «трехсотых», да, вполне вероятно, долгую войну на уничтожение с Каракорумом. Или же Увек все равно пришлось бы отдать, иначе не видать нам мирного договора, как своих ушей. Верно я говорю, синклитик Черикаева?

Иван резко повернулся к Елене.

– Думаю, что да, – чуть помедлив, кивнула она. – Увек мы изначально планировали как козырь в переговорах, которым собирались пожертвовать. Флот и так расчистил путь десантникам к тому моменту, когда мы начали обсуждать условия мирного договора, судьба планеты в случае нашей высадки на нее была ясна, так что никакой причины зазря класть жизни наших солдат не было. Флот, конечно, понес немалые потери в технике и личном составе, но в сравнении со штурмом – несравненно меньшие. Нет, эфор Скуриди, я полагаю, что вы совершенно верно поступили, не предав огласке возможность значительного усиления флота. Пускай этот маленький секрет Эллады так и остается тайной – нам будет чем удивить врага. А удивить – значит победить. Так, кажется, говорил кто-то из старинных полководцев?

– Так, – кивнул Иван. – Ну, если мы разобрались с этим вопросом… Или будем голосовать? Нет, стратиг Киндяшков? Я так и думал, что вы внемлите доводам разума. Тогда слово предоставляется стратигу разведки Деулину. У него есть новости.

– Новости-то они новости, – хмыкнул Серега, – но ожидаемые до определенной степени. Такое развитие еще синклитик Киндяшков, будучи стратигом разведки, прогнозировал как весьма высоковероятное. Господа, два с половиной часа назад консул Максим Шейко, префект флота Дмитрий Пирский и префект армии Павел Куделько произвели государственный переворот в Этрурии. Сенат арестован ими в полном составе.

Как же, помню, давал я такой прогноз по результатам перевыборов. Оно ведь как? Разные команды в «Галактике» у себя различные же правила устанавливают. У нас система, положим, понятна, я про нее вам рассказывал, а вот в той же Этрурии, к примеру, распределение должностей происходит совершенно иначе.

Нет, в самом-то начале они слонов раздавали так же, как и мы, но договорились, что ротацию будут проводить раз в три месяца. У кого рейтинг самый высокий – того в консулы. У кого поменьше – тех в префекты. Остальных – наместниками по колониям. А у кого в условиях победоносных войн рейтинги швыдче всего растут? Пра-а-авильно, Дядя Федор, у Матроскина, Солдаткина и консула. Причем у последнего как раз послабее, чем у префектов: он же по тылам отсиживается, общее руководство осуществляет. Вон, с тем же экс-консулом Пирским история – живое тому подтверждение.

Флот во время Люденбуржского аншлюса себя почти не проявил (нечему там особо проявляться-то тогда было за отсутствием боевых кораблей в товарном количестве), так что Россошанского с флота на контрразведку подвинули, а вот Шейко в хороший отрыв за четыре захваченные колонии ушел, вышел в дамки, то есть в консулы, ему бы еще агрессию Кумахи отразить успешно, так и удержался бы на должности. Ан нет, мы (соседи) подгадили, захапали большую часть супостата. Народ, конечно, воссоединением с Мидлсборо, как и его успешной обороной, вдохновился, захватом Кумахи тоже, но не так чтобы сильно. Скорее у ботов такой вопрос возник: «А чего это консул и префекты мышей не ловят? Проспали агрессора, проспали раздел агрессора – это глупость или предательство?»

А ротация через неделю. А рейтинги – не айс. А вот поддержка армии и флота префектам и главкому, лояльность им рядового и офицерского состава на высоте – после успешных-то кампаний с малыми потерями, неудивительно. А среди обывателей популярность у иных-прочих сенаторов растет, и по всем прикидкам попросят нынешних ястребов с их теплых мест вскорости, если чуда не произойдет. И что делать в таких условиях? Ответ напрашивается сам собой, не так ли? Ну и сотворили Шейко, Куделько и Пирский чудо под названием «государственный переворот». Вполне понятная, по-человечески-то, реакция.

– В настоящий момент, – продолжил Сережа, – мы еще не располагаем информацией о планах этрусских триумвиров в отношении захваченных сенаторов, никаких официальных заявлений тоже пока не последовало. Более того, Шейко, Куделько и Пирскому все еще удается держать эти аресты в тайне от собственного народа. Достоверно известно одно: их заговор – это удачная импровизация, буквально за бутылкой водки родившаяся и немедленно воплощенная. Никто ни к чему не готовился, иначе Россошанский бы точно ушел от группы захвата.

– Правильно ли я понимаю, стратиг, – подала голос Солодухина, – что они пока не определили ни окончательных границ полномочий каждого, ни зон ответственности?

– Насколько я могу судить – да, так оно и есть, – ответил Деулин. – Это была авантюра как раз в духе консула, то есть авантюра хорошо продуманная, с высокими шансами на успех. Отцом Республики или пожизненным диктатором его назначат вряд ли, но он сохранит свой пост и, возможно, даже примет титул диктатора… В любом случае какой-то активной внешней политики от Этрурии в ближайшее время ожидать не приходится – триумвиры будут делить полномочия и доходы, выстраивать новую систему управления, так что им будет немного не до внешнеполитических амбиций. Это, конечно, надолго их не займет, но все же.

– Господа, – Иван обвел всех присутствующих взглядом, – история дает нам великолепный шанс разделаться еще с одним врагом, и мы не можем им не воспользоваться. Нам осталось только решить, использовать нынешнюю внутреннюю нестабильность в Этрурии или же, наоборот, дать там ситуации устаканиться, и вмешаться лишь тогда, когда у наших дорогих соседей начнется внутренняя грызня за власть – а случится это неизбежно. Необходимо устраивать перерыв в заседании? Никому ничего обдумать или обсудить не требуется?

– Чего там обсуждать, эфор? – подал голос я. – Войска собирать надо.

Да-да, рейтинги как среди ботов, так и среди геймеров растут во время удачных военных действий, а я не только наместник Роксаны, но и стратиг флота. А мечтов о должности dictator perpetuus или титуле автократора мня никогда и не оставлял – только откладывал на более подходящее время. Да вовсе я не рвач-карьерист-прохиндей, это здравая амбициозность такая! И вообще считайте это самообороной!

Надобно признать, телодвижения соседей, начавших перемещать свои флоты и войска в направлении Этрурии, пошли триумвирам только на пользу. Бог его знает, что и как они собирались объяснять народу, но стоило всем почуявшим легкую наживу соседям начать подготовку к очередной экспроприации, как это стало достоянием широкой этрусской общественности. Тут же последовало выступление Шейко, сочетавшее в себе тезисы «Отечество в опасности», «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», «Если завтра война, если завтра в поход» и «Малой кровью, на чужой территории». Сенаторы, собранные в зале заседаний, под дулами бластеров единогласно провозгласили консула принцепсом сената сроком на полгода (что позволяло не производить в Этрурии следующие Интернет-выборы) и магистер милитум, сиречь Верховным главнокомандующим. Префекты также получили экстраординарные полномочия (Пирскому досталась контрразведка, Куделько – разведка, политическую полицию Шейко придержал для себе) и проконсульские звания, с соответствующим увеличением оклада. Подавалось это пропагандой, разумеется, как «отеческая забота сената о народе Этрурии».

Что характерно, разгонять, отправлять в заточение или вообще казнить сенаторов триумвиры не стали. Выделили им апартаменты на Этрурии, приставили, как это называется, почетный караул из доверенных армапреторианцев, и подрядили управлять планетами дистанционно, посредством устройств грависвязи. Принцепс с проконсулами даже заседания сената ежедневно проводили, изображая демократию в действии. Ну и посоветоваться заодно – не все же сенаторы идиоты.

Только три системы попали под непосредственное управление самих, будем называть вещи своими именами, путчистов: Шейко, не будь дурак, отжал под свою руку мазерворлд (что для главы государства выглядит вполне логично и обоснованно), Кумаха с ее червоточиной досталась Пирскому, а второй по размеру из изначальных миров Этрурии Тарквиния оказался под рукой Куделько. Соблюдя все приличия и завидно организовав преемственность новой властной конфигурации, Этрурия только укрепилась, едва не в одночасье превратившись из потенциальной добычи в опасного врага. Прочие державы с их разветвленной бюрократией, долгими демократическими процедурами и системой сдержек и противовесов навряд ли могли бы стать достойными соперниками перестроившейся Этрурии, напоминающей нынче своего гербового зверя – волка. Молодого, оскалившегося, молниеносно принимающего решения и готового вцепиться любому врагу в глотку. Нет, поодиночке никто, только если не выстроил бы столь же действенную или лучшую вертикаль власти, из оставшихся держав Скопления не смог бы противостоять триумвирату. Сейчас бы не смог, пока они еще сплочены, едины в своих целях и помыслах. Потом, когда они начнут потихонечку сманивать себе сторонников из полубесправных сенаторов и старших офицеров, когда среди них начнется грызня за звание центрового, смотрящего по Этрурщине, тогда, когда они начнут выяснять, кто самый непробивной дуб в этом лесу… Да, тогда можно будет вмешаться, кому-то помочь, не безвозмездно, разумеется, солдатами и кораблями, а то и устроить прямое вторжение в разобщенную внутренними противоречиями державу, но не сейчас. Слишком дорого стала бы победа даже объединенных Эллады, Каракорума, Алезии и Аахена – ведь каждый пытался бы бить этрусков чужими руками, не желая рисковать.

С большой долей вероятности это могло бы окончиться разгромом всех четырех агрессоров поодиночке, так что принявшие стойку соседи Этрурии, глухо, как побитые псы, ворча, напасть не решились, отступили до того, как раздался самый первый выстрел, и сделали вид, что они просто проводили очередные маневры и плановые передислокации. Мир в скоплении опять удержался, пусть и на волоске, у самой грани войны.

– Мы готовы выслушать любое ваше предложение, чингис Арифуллова, – галантно произнес эфор, обращаясь к голографическому изображению главы хурала. – Торговый оборот между нашими державами растет день ото дня, отношения улучшаются с каждым часом, и былые прискорбные разногласия между Элладой и Каракорумом, мы верим, давно остались в прошлом. Заверяю вас от имени синклита в том, что любые ваши слова будут встречены с одобрением, любая инициатива рассмотрена благожелательно.

– Ничуть не сомневаюсь в этом, господин эфор. – Изображение транслировалось на специальный помост над входом, на «место для равных», а не в центр зала, где другая сторона выглядит просителем, над которым нависают суровые синклитики. – Со своей стороны и от имени хурала хочу заверить уважаемый синклит в нашем добром к нему отношении. Собственно, именно эти добрые отношения и послужили основанием для моего обращения к синклиту Эллады. Не секрет, да вы, эфор, и сами это сейчас подтвердили, что взаимоотношения наших народов крепки как никогда и крепнут все больше день ото дня. Рассмотрев ситуацию со всех возможных точек зрения, хурал народа Каракорума поручил мне предложить Элладе перевести наши отношения на новый, более высокий уровень. Мы полагаем, что военно-политический союз между нашими державами назрел, и нет никаких оснований больше оттягивать его неизбежное заключение.

Хе. Интересно, против кого и как она нам сейчас дружить предложит. Жуть как любопытно!

– Осознавая то обстоятельство, что слова и бумага мало ценны сами по себе, я уполномочена предложить синклиту также и династический брак.

– Э? – изумился Иван. – Вы?

– Я чингис приличная, два раза замуж не выхожу, – усмехнулась Алсу. – Нет, я имела в виду не себя, но людей, которые и так плотно связаны деловыми контактами: наместницу Увека, нойона Луизу Яхимбаеву, и стратига флота, наместника Роксаны, синклитика Киндяшкова.

Кто сейчас на Роксане жизнью искренне доволен, так это мои флигель-адъютанты, Дмитрий и Роман. Еще бы, Луизин секретариат прибыл, можно пофорсить перед девицами в скромной чиновничьей форме своими эполетами каптрерангов, знаками отличия за гражданскую и наградами за военную службу. Бедняга Булгань (это так единственного парня в ее бабском царстве зовут) завидует, похоже, по-черному, до скрежета зубовного, но пока на моих ребяток не кидается. На Анжелу тоже, по вполне понятным причинам – во-первых, у нее из женских прелестей привлекательно только кофе, а во-вторых, с Савватием у моей секретарши, похоже, все серьезно. Того гляди в декретный отпуск уйдет. Анжела, разумеется, а не доместик схол.

Зато мои орлы перья-то распускают – любо-дорого глядеть. Прям натурально помесь павлина и токующего глухаря. Ну оно-то понятно, дело молодое, постоянная трансляция телепередачи «Играй, гормон» и все такое. Кто бы мне эту передачу, что ли, показал?

Для проформы, разумеется, моим мнением насчет вступления в брак с наместницей Увека синклит поинтересовался – куды ж без этого. Восторгов я, ясен перец, не высказал, даже мазаться попытался, мол, не готов еще к такому ответственному шагу, на что получил от Леночки злорадную фразу: «Ну вот за следующую неделю и подготовитесь». Отыгралась за прошлое, понимаешь, змеюка подколодная. И ведь, гадство, если пойду в отказ, могут и остракизм устроить запросто – альянс с Каракорумом нам ой как не помешает. За срыв подписания союзного договора не пощадят, никакие былые заслуги не помогут. Так что пришлось жениться, мать-мать-мать-мать-мать.

Сначала-то я думал, что брак, – это ничего такого уж страшного: сгоняю на Увек на пару дней, распишемся с Яхимбаевой, может, даже любовью займемся (а что? Она – привлекательна, я – чертовски привлекателен), да умотаю обратно на Роксану… Счазззз! Закатайте мне губы, я фигею! Синклит и хурал решили, что управлять Увеком Луиза вполне способна и с Роксаны, ну а коли супруг куда по делам флота свалит, так и моей планетой заодно. Типа, совместное имущество, что ли, ептль? И вот теперь у меня тут рядом постоянно ошивается это… жена. Ррр!

Нет, так-то она девушка симпатичная, все, что надо, оно все при ней, вот только характер… Да нет, это не характер даже, это… Черт, ну как это объяснить-то?

Ну вот есть красивые девушки, которые знают про то, что они красивы. Есть красивые девушки, которые знают, что они красивые, а потому к ним на хромой козе не подъедешь. Еще есть тип раскрасавиц, которые считают, что все им вокруг по гроб жизни обязаны только за факт их существования. А эта… супруга которая… Курица чертова! Она полагает, что раз она такая вся из себя красивая, то это ее автоматически еще умной делает, да к тому же и всегда во всем правой. Остальные же, ущербные низшие существа, коих осеняет она блеском своей красоты несказанной, обязаны внимать ей, раскрыв рот, тогда она милостиво разрешит им согласно кивать и поддакивать, ей ноги мыть и воду эту потом пить. Тоже мне нашлась, пуп Вселенной с титьками! Кошелка драная! Шлеп-модель!

Вот, честно говоря, терпеть не могу такой тип женщин, и, похоже, Арифуллова про это знает – вот она, ее эпическая мстя: заставить меня жить рядом с существом, которое все время будет ко мне покровительственным тоном обращаться и поглядывать эдак свысока. Я от такого с пол-оборота заводиться начинаю и моментально дохожу до стадии кипения. Отравил бы стерву, да туменчи-нукер ее не дремлет. Ну и у синклита с хуралом скоропостижная кончина новобрачной может вызвать не только изумление, но и неприятие.

Благоверная, кстати, от меня тоже не в восторге – радует, что не один я от этого политического замужества страдаю. Нас когда после свадебной церемонии в спальню сопроводили… А вы что думали, за стол посадят и «Горько!» начнут орать? Нет уж, высиживать несколько часов рядом с этим чудовищем в свадебном платье я не согласен – сразу в спальню! Там можно не разговаривать.

Так вот, уединились мы от шумной толпы поздравляющих, сняла Луиза свою фату, поглядели мы с ней друг на друга с нескрываемым скепсисом…

– Исполнять супружеский долг, что ли, собрался? – с кривой усмешкой поинтересовалась она.

И столько в ее голосе пренебрежительного отношения было, что я еле себя сдержал, чтобы тут же не исполнить «тройной талак» по методу Отелло.

– Да ты знаешь, – ответил я ей с теми же интонациями, – что-то как-то не хочется. Давай как-нибудь в другой раз?

Ух и перекосило ее – мама дорогая! Галантного отношения и комплиментов ожидала, голуба моя? Так их заслужить еще надо, а не говнить законному супругу с самых первых минут.

– Что-то ты какой-то… – Она еще сильнее скривила губки. – Телепень.

Во, блин! С эдакой-то ласковой женой никакой тещи не надо!

Так вот и живем мы с этой контрой, понимаешь. Был фильм «Девять дней в постели с Мадонной», а у меня выходит «Девять дней в квартире с мегерой». Хорошо хоть спальни у нас в апартаментах (да, приходится сожительствовать, мы ж образцово-показательная семья) отдельные, а то я с такой благоверной окончательным трудоголиком стал – удираю на службу сразу после завтрака, возвращаюсь, когда бодрствовать невмоготу уже.

Вот правда, грех мне жаловаться, качество завтраков после свадьбы заметно возросло. У Луизы по этому поводу пунктик обнаружился: своего мужика голодным на работу не отпускать. Даже невзирая на то, что «свой» я ей сугубо формально, каждая женщина оценивает любого мужчину как потенциальную пару, даже если он, как в нашем с ней случае, на фиг не нужон. И соперниц не потерпит, всеми силами будет стараться их в порошочек стереть и по ветру развеять, а поскольку лучший путь к сердцу мужчины лежит через его желудок…

Ну это я домысливаю, конечно. Может, Луиза просто готовить любит, а оценить плодов стараний некому – вот она меня и пичкает с утра. Может, еще почему – не суть важно. Главное, что ее блинчики с медом, поданные на завтрак, весьма помогают синклитику Киндяшкову примириться с существованием в его жилище этого существа женского полу.

Но обедаю все равно не дома!

Еще супружница мой культурно-рейтинговый досуг умудрилась разнообразить. Она, оказывается, очень даже публичный политик, на открытие всяких важных новостроек постоянно мотается, красные ленточки перерезать да кнопки пуска нажимать. Первый камень заложить ей тоже вовсе не западло. Рейтинги среди ботов от таких действ растут как на дрожжах – если правильно их в СМИ подать, разумеется. Но тут у нее свой добрый гений есть – флигель-адъютант Булгань. Да-да, в том, что касается пиара, один ее флигель-адъютант вполне себе на равных со всем коллективом «Новостей Жестокой Галактики» конкурирует.

Таки это монголо-татарское иго решило и меня к жениным забавам привлечь. Представьте только мое изумление, когда из секретариата приходит доклад, что на связи жена, а на приказ дать соединение на весь кабинет рисуется голограмма совершенно иного помещения, где за столом для переговоров полно незнакомых мне людей, явно совещающихся о чем-то под председательством моей прекрасной половины.

– Здравствуй, милый, – поприветствовала меня Луиза.

Я аж ох… Ох и удивился же я! Однако полно посторонних – пришлось соответствовать.

– Добрый день, любимая, – отвечаю я ей. – Что такого срочного случилось, душа моя?

– Лапочка, сегодня запуск новой промышленной линии на судоремонтных заводах «Галактика Шипс энд Веапонс». Нас с тобой приглашают на торжественное открытие. Думаю, мы могли бы поучаствовать, дорогой.

– Ничего не могу обещать, звездочка моя. – Я изобразил виновато-доброжелательное смущение. – Ты же знаешь, я не только наместник, но и офицер флота. Боюсь, у меня просто не будет времени из-за множества дел.

– Но, солнце мое, ведь именно в этих новых цехах будут производить комплектующие для либурн и трирем. – Так, и вот откуда такая информация у этой резидентши со штампом в паспорте, хотелось бы знать? – Нам непременно стоит поддержать это начинание, и тебе невредно будет пообщаться с производственниками и технологами.

Ага, после чего акции фирмы резко пойдут вверх – первые морды ажно двух планет приперлись на корпоративчик. Это такой вот тонкий намек конкурентам и инвесторам на связи в верхах.

Луиза, впрочем, тоже все это осознавала, как оказалось.

– Я тебе дополнительную информацию отправляю, ты погляди, мой хороший.

– Одну секундочку, солнышко. – Я развернул на мониторе ее письмо, краткое и по существу: сумма отката, сколько ей, сколько мне, треть на общие расходы, номер совместного счета. – Да-да, припоминаю, спасибо, ненаглядная. Хорошо, я постараюсь выделить несколько минут на торжества. Пускай твой секретариат согласует с моим время поездки.

– Я так и сделаю, мой хороший. Ты не возражаешь, мы потом заедем на выставку художников-авангардистов каракорумского землячества «Путями Тенгри»?

– Религиозные авангардисты? – искренне удивился я. – Я далек от дел духовных, милая, ты же знаешь.

– О, это просто название, лапочка. К тому же и владыко Кондратий обещал быть.

Ага, понятно, культурно-политическое мероприятие, призванное продемонстрировать всем трогательное единство Эллады и Каракорума. В первую очередь их гражданам, разумеется.

– Хорошо, посетим, а то что-то мы все никак с тобой никуда не выбираемся вместе. Давно пора было нашу с тобой культурную жизнь разнообразить. Целую тебя, любимая.

– Целую тебя, любимый.

Бррр! Жуть какая! Меня аж передернуло от этого сюсюканья, когда связь с той стороной отключилась. Но, надобно признать, сумму она хорошую из буржуев вырвала – это прям-таки талант. А еще у нас с ней вполне успешно идет совместный проект по терраформированию Увека-пять, уже получившего первых поселенцев и собственное название – Саратау. Теперь уже жинка – наместник системы Увек-Саратау, двух планет. И пущай на бывшем Ледке атмосфера слабая, пусть половина этой планеты будет закована в панцирь ледников, а экватор будет немногим теплее, чем средняя полоса России, – уже сам факт превращения безжизненной пустыни в пригодный для обитания мир вознес рейтинги Луизы куда-то в заоблачную высь (ну и мне тоже с этого перепало бонусов). Недаром Арифуллова ее замуж за иностранца сбагрила – конкуренции опасается.

На выставке типа искусства (так, глядя на эти «шЫдевры», и тянуло Никиту Сергеича в Манеже 1 декабря 1962 года скосплеить) мы демонстрировали крепкую и любящую семейную пару, перемещались под ручку, плотно прижавшись друг к другу, позировали перед камерами…

Луиза, правда, на какой-то икс, разразилась в интервью речью в защиту традиционных семейных ценностей, о необходимости борьбы с развратом высказалась… Пришлось мягко вмешаться, пока она до закрытия борделей не договорилась.

И все равно на следующий день самым повторяющимся заголовком в газетах стал «Киндяшков остепенился». Ага. Они б еще написали, что Буратино утоп!

Мы по этому поводу с моей драгоценной половиной потом шибко цапнулись – прямо в глайдере, по дороге с выставки. Пришлось развернуть перед женой бюджет Роксаны за прошлый игровой год и ткнуть пальцем в сумму поступлений от публичных домов и всяких там секс-шопов. Луиза призадумалась и больше себе на публике резких высказываний о безнравственности не позволяла. Даже на Увеке что-то такое в ограниченных масштабах позволила.

Потом еще на пару торжественных открытий меня вытаскивала и никогда не забывала взять с бизнесменов за наши визиты хорошую цену. Хм… Вот гляжу я на движения по моему счету и прихожу к выводу, что не такая уж это и скверная штука – брак.

Покуда я отбивался от прочих синклитиков, интересовавшихся, лучше женатому или просто чаще, союз двух сердец – моего и Яхимбаевой – вызвал в Скоплении немалый переполох. Официально о Каракорумо-Эллинском союзе пока не объявлялось, да и пункты пакта постоянно подвергались корректировке (тут уж мы с Солодухиной, как юристы, развернулись), но истинная подоплека нашей свадьбы ни для кого из политиков и телеполитологов загадкой не была. Невзирая на то что Данченко с Деулиным сливали по своим каналам самую разнообразную дезу, вплоть до того, что сам налет нашего флота на Увек преследовал единственную цель – заполучить только и исключительно Луизу, никто, кроме романистов и сериальщиков, всерьез эти версии не воспринимал. Единственным фактором, каковой заставлял усомниться (очень и очень ненадолго) в том, что наш брак есть политический союз двух держав, было продолжающееся терраформирование Саратау. Денежек в этот проект было вложено столько, что не заподозрить наш тут корыстный интерес было сложно. Впрочем, экономические резоны двух наместников, якобы решивших объединить свои капиталы таким вот способом, отбрасывались сразу после того, как размышляющий над ситуацией человек задавал себе простой вопрос: «Кто бы им позволил без согласия синклита и хурала сочетаться?»

Конечно, те, кто меня хорошо знает и при том не столь дурного обо мне мнения, чтобы считать невозможным для меня по настоящему полюбить, в связи с чем начать делать глупости, задали бы контрвопрос: «А кого он спросит?» – но идио… э-э-э, я хотел сказать, таких людей в сенате, логретте и стренстаге как-то не нашлось. Таким образом, все потуги разведчиков и контрразведчиков, все их байки, скормленные соседской агентуре, все уловки и ужимки оказались тщетны. Эллада с Каракорумом были взвешены и признаны опасными.

Этрусский триумвират тут же перестал вертеть носом, вынюхивая, кого бы в «Галактике» осчастливить дружественным визитом своих армии и флота, нацелившись на наш альянс. Вероятно, этруски планировали бить нас поодиночке, однако, не будучи уверены в способности, разбив один из флотов, осилить и разгром второго, активно начали искать союзников в грядущем мероприятии. А вот тут им не тут как тут! Не имеющий общих границ с Каракорумом и обладающий довольно тонкой связью с нами Аахен за интересы Этрурии драться отнюдь желанием не горел, наоборот, примерялся устроить принцепсу мартовские иды, едва этруски ввяжутся в войну. Часть стренстага, правда, склонялась к идее поживиться за счет Алезии, что для логретты какой-то тайной за семью печатями не являлось и отвращало гедаров от идеи о антикаракорумском союзе. К тому же дипломаты хурала в это время активно разыгрывали мидлсборскую карту, не уставая напоминать, в том числе через СМИ, что первыми эту колонию захватили все же алезийцы, а потому владение Этрурией Мидлсборо абсолютно незаконно. Дипломаты Алезии в ответ требовали вернуть Кожевникова и все без исключения его денежки, на что получали твердый ответ, что и с Дону-то выдачи нет, а уж с Селенги – и подавно. Не то чтобы чингис Арифулловой так уж нужен был муж, но полученные от него деньги уже были пущены в дело, а сам он введен в состав хурала, и народ выдачу нойона, даже столь непопулярного, иноземцам, попросту бы не понял.

Триумвират, не видя понимания со стороны логретты, попытался договориться о разделе Алезии с Каракорумом – в это время минимум с нашей стороны Этрурия была бы обезопашена, – однако наткнулся на непонимание со стороны Стальной Чингис. Принцепс в прошлом не раз отзывался о возглавляемом ею государстве как о чем-то отжившем и нежизнеспособном, что давно уже пора раздуванить другим державам, и хотя высказывания эти и не были публичными, Арифуллова о них, слава разведке, знала. Кроме того, от союза с Этрурией хурал уклонялся и по причине, озвученной еще фрекен Бок в советском мультфильме про Карлсона: «Я вас боюсь».

С учетом качества сенатской помощи Игонину – немудрено.

На тему разделить Каракорум, кстати, Шейко обращался и к нам (он даже тройничок с Гаджиевой предполагал), однако Скуриди его просто на смех поднял: тактический союз для уничтожения нашего соседа и, на минуточку, активного торгового партнера неизбежно приводил нас к столкновению со все той же Этрурией и, вполне вероятно, Алезией.

Попытка же триумвиров вовлечь в войну с нами Аахен и вовсе привела к парадоксальным и неожиданным последствиям: стренстаг внимательно выслушал официальное послание сената, канцлер Спесивцев благодушно покивал, после чего, на следующий же день Аахен объявил о разрыве дипломатических отношений с Алезией, якобы давшей приют уцелевшим пиратам (что, кстати, было чистой правдой), и начал передислокацию флота к угадайте чьим границам. Годи, тяжко вздохнув, произнесла: «Невиноватая я, он сам пришел» и подписала с чингис пакт о ненападении, экономическом сотрудничестве и незыблемости границ, попутно выдвигая свои силы к Херонее.

Триумвирам при таком раскладе было отчего почесать в затылках. С одной стороны, очень соблазнительным выглядело выступление на чьей угодно стороне во время алезийско-аахенской драки, однако от участия в заварушке можно было получить не только трофеи, но и удар с тыла, от Каракорума и Эллады. С другой стороны, покуда Аахен и Алезия будут друг другом заняты, имелся шанс переломать хребты синклиту и хуралу, но, опять же, как я уже упоминал, уверенности в победе у сенаторов отнюдь не было. Вот и застыли они, раскорячившись, как та обезьяна из анекдота, не зная, куда им идти – к умным или к красивым. Хотелось и к тем, и к другим, и еще к богатым.

Интересно, почему для меня все войны начинаются посреди ночи, часов около четырех, когда сон самый сладкий? Где ж я так нагрешил-то?

Продрав глаза под противный рев зуммера срочного вызова, я сел на постели, нажал клавишу связи и уставился в стоящий на прикроватной тумбочке монитор.

– Привет, Анжел, что случилось? – хриплым со сна голосом поинтересовался я.

– Вызов от архистратига, командир, – ответила флигель-адъютант.

Вот как ей не стыдно быть такой бодрой и при параде, когда я так сильно спать хочу? Никак не стыдно, я полагаю.

– Соединяй. – Я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. – Поговорим.

– А… – Секретарь выразительно поглядела на меня.

– Если Солодухина увидит что-то новое, это будет большое открытие в человеческой физиологии. – Я стянул со спинки стула китель (моя раздолбайская натура так и не позволила мне приучиться пользоваться вешалками в платяном шкафу) и набросил его прямо на голое тело. – Так лучше?

– Пожалуй нет, – честно ответила Анжела. – Гораздо хуже.

– Ну и… – Я движением плеч сбросил китель на кровать. – Так поговорим, по простому, почти по-семейному. Соединяй.

Экран мигнул, и появилась наша Верховный главнокомандующий. Выглядела она усталой и замордованной жизнью. Макияж… скажем так, он не блистал.

– Что, тоже не спится? – невесело усмехнулась она, глядя на мою опухшую со сна физиономию.

Ага, язвит, значит, дело хоть и срочное, но в бомбоубежище бежать пока преждевременно.

– Ем не досыта, сплю без просы… Недосыпаю, в общем. – Я попытался пригладить взъерошенные волосы на башкире. – Случилось чего или ты так, поболтать звонишь?

– Поболтать я и с телевизором могу, – вздохнула Света. – Началось, Андрей. Полчаса назад флот Аахена вышел в систему Херонеи. Одновременно через червоточину началась высадка аахенской армии на Астурике, их Логинов там сейчас привечает. Данные пока неточные, но, похоже, канал они пробурили нестабильный, вряд ли закрепятся.

Да и просто захватить центральную систему второго класса, полную солдат и готовую к обороне, – та еще задача.

– В любом случае период политической неясности кончился, мы тоже выступаем, – подвела черту под вышесказанным архистратиг.

– А официальное решение синклита об объявлении войны нам принять разве не нужно перед этим? – Я закрыл глаза и помассировал их пальцами. – Вроде бы как у эфора полномочий на единоличное объявление войны не имеется, да и у тебя тоже.

– Киндяшков, ты что, совсем идиот? Или еще не проснулся толком? Так пойди умойся холодной водой. Кто объявляет войну до того, как войска выдвинутся на позиции? Примем мы все, разумеется, можешь не сомневаться. Но только тогда, когда будем готовы ударить. Без двух-трех синклитиков заседание все равно правомочно принимать решения.

– Мммм. И кто третьим будет? Опять мне с Кисловым и Новохатским на троих соображать?

– Вам не впервой, а Крапивинцеву и без участия в походе дел найдется выше крыши, – ответила Света. – Я уже друнгарию флота и стратигу армии ценных указаний надавала, сейчас готовятся выступать по плану «Гроза». Тебе тоже пора свой Второй флот по тревоге поднимать. Последние коррективы я тебе выслала только что.

– Наместника на Роксану назначать не дам, – заявил я. – Опять все разворуют и потратят незнамо на что. Вон флигель-адъютантов на хозяйстве оставлю, справятся поди. И так половину забот на них уже давно спихнул.

– За их-то жалованье, ай-ай-ай, как вам только не стыдно, синклитик. – Солодухина насмешливо покачала головой, но тут же посерьезнела. – Хурал сейчас заседание за заседанием начнет устраивать, а с наших систем связи Луизу могут до участия в управлении Каракорумом и не допустить, так что жену срочно отправь на Увек.

– Я все слышу, – раздался голос с противоположного края постели.

Света удивленно поглядела на меня, я невозмутимо пожал плечами.

А что такого? Супруги мы или где? Имеем полное право! Любовь, в конце концов, любовью, чуйства неземные это тоже хорошо, но физиологию никто пока не отменял. Часовые пояса (хорошо хоть не закон всемирного тяготения) – было дело, а вот с биологией как-то не случилось.

Ну сами посудите, два взрослых, давно половозрелых, здоровых человека разного пола и стандартной сексуальной ориентации, оба внешне в целом приятные, лишенные ложной скромности и предрассудков напрочь, живут в одной квартире, где периодически сталкиваются. Кушают вдвоем, общаются, иногда даже и по бокалу винца совместно могут употребить… Ну много ли пройдет времени до того момента, когда они станут любовниками? В нашем случае полторы недели прошло.

Боже упаси, никаких чувств, никаких любвей – чистая физиология. Ну и, как оказалось, так нам терпеть друг друга получалось гораздо легче.

– Тогда подъем, – мрачно усмехнулась Света. – Сейчас тебя чингис будет терроризировать вместо будильника.

– Тоже мне, будильник Кашпировского нашли, – пробурчала Луиза, вылезла из-под одеяла и, засунув ноги в плюшевые тапочки-зайцы, пошлепала в душ, на ходу накинув халатик.

– Стратиг, ты за ней или на службу? – Солодухина ехидно ухмыльнулась.

– Я на завтрак. Не заставишь же ты меня работать до первой чашки кофе?

– Ну что ты, пытки запрещены законом.

План «Гроза», лебединая песня Генеральных штабов Эллады и Каракорума, предусматривал сложносоставную атаку на Этрурию. До сего времени космические кампании проходили довольно безыскусно и прямолинейно. Командующие флотами собирали свои корабли в единую группу, твердо претворяя в жизнь завет генерала Драгомирова о том, что «Бьют кулаком, а не растопыренными пальцами», и производили атаку единственной цели, если и оперируя где-то на других направлениях кораблями и их соединениями, то в очень незначительном числе, скорее с целью разведки и рейдерства, нежели с какой-то иной. И, если выгорал, перли дуриком от системы к системе, от планеты к планете, а нет – так план такой наполеоновской кампании давным-давно озвучили кавээнщики: «Наши войска наступают здесь, здесь и, если дороги позволят, здесь, соединяются при Бородино, получают по морде и откатываются на исходные позиции». Как-то так звучало, вроде бы. Однако мир «Галактики» менялся, менялись и тактические приемы в ней.

Первоочередной целью при нападении на Этрурию была, разумеется, Кумаха. Червоточина от нее к каракорумской Артаксарте была над нашим союзником истинным дамокловым мечом, и не ликвидировав этот этрусский плацдарм, нечего было и думать о каком-то дальнейшем продвижении, поскольку хурал никак не смог бы позволить себе при живом этрусском флоте убрать свои корабли от захваченной у Кумахи планеты. Ну а атаковать одним только флотом Эллады – звиняйте, дурных нема. Это даже если удастся этрусков в решительном сражении одолеть, то с чем синклит останется? С разбитым в хлам флотом в полтора уцелевших корабля? А угнетать этрусков мы чем тогда должны будем? Нет, конечно, надежда на то, что у Железной Ханум проснется совесть и она поделится с Элладой завоеваниями, имеется, но очень уж призрачная. Дура она, чи шо, нам что-то из ухапанного отдавать? Ей главное сенат в порошок стереть, убрать от границ угрозу, а потом… Понятно, кто станет первоочередной целью потом.

Это уже не говоря о том, что победить вообще-то может и Этрурия, а не Эллада, а тогда для нас все становится совсем уж печально.

Сложность атаки Кумахи заключалась еще и в том, что планета эта досталась этрускам абсолютно целой, с неповрежденными промышленностью, инфраструктурой и, главное, системами ПКО, каковые сенат к тому же значительно усилил – особенно в районе полюса. А червоточина, хоть она и весьма велика, неспособна пропустить весь объединенный флот Каракорума и Эллады разом. Да и выходить из нее пришлось бы под концентрированный огонь противокорабельных ракет, гравитационных орудий и орбитальных лазеров как с поверхности планеты, так и с орбитальных фортов, густо развешанных вокруг выхода из «кротовьей норы». Какие потери и повреждения получил бы агрессор еще до того момента, как вырвется из этого огненного мешка, даже и представить сложно, но даже задавив ПКО Кумахи, сбив базы и выйдя в космос, наш флот не оказался бы в безопасности: в окрестностях планеты была сосредоточена, по данным разведки, не менее чем половина вымпелов «Classis Etruriae», как этруски свои военно-космические силы называют. И эти самые вымпелы тут же накинулись бы на избитые системами ПКО корабли. В общем прямая атака на Кумаху была чревата колоссальными потерями, если не разгромом. Допустить этого мы не могли, разумеется.

«Гроза» предусматривала удар по планете с двух направлений, причем, по обстановке, каждое из этих направлений могло стать как основным, так и вспомогательным. Согласно наработке генштабистов флот Эллады, усиленный каракорумскими флаероносцами и легкими крейсерами, должен был стартовать к Кумахе от Ахайи и вести классическое наступление в системе. Меж тем на Артаксарте сосредотачивались резервы базовой флаерации Алтынбаева, а к тяжелым кораблям Машаева присоединялись наши броненосцы и эскабры, которые, в противном случае, только тормозили бы марш Кислова. Мой же Второй флот (и приданные войсковые транспорты, над пассажирами которых я также был назначен командующим, поскольку опыт планетарных боев, причем успешный, имел – меня Солодухина в шутку даже обозвала «полевым адмиралом») должен был пересечь межзвездное пространство, не приближаясь к каракорумским мирам, и атаковать колонию Ветлуна. Мое появление в этрусских пределах должно было симулировать вторжение основных сил, для чего в состав Второго был откомандирован корабль подавления гравитационной связи «Амгалан».

Могли, разумеется, триумвиры на весть о появлении у Ветлуны высказаться в стиле мультяшного Карлсона: «Е, брат, це шахраї! Вони замишляють зловісне злочинство на даху! Тобі страшно? Мені – ні», и подмогу туда не посылать. Могли безусловно. Но с учетом того, что эта система находится недалече (по космическим меркам, конечно) от Тарквинии, напрямую связанной червоточиной с их мазерворлдом, то вряд ли.

Они конечно же не легковерные шалопаи, корабли их разведка считать умеет, так что все наши игры со сливом дезинформации и набитые породой муляжи каракорумских флаероносцев, вместо ушедших к Ахайе подлинников (булыжниками их пичкали не только для того, чтобы гравитационные сканеры фиксировали привычную для такого рода кораблей массу – с началом операции «Гроза» эти набитые глыбами коробки планировалось разогнать маневровыми двигателями и бросить через червоточины в первую очередь на Кумаху, где защитники их сразу же собьют, устроив тем самим себе знатную метеоритную бомбардировку), в системе Артаксарты навряд ли заставят их считать удар по Ветлуне основным. Но часть флота они туда однозначно отправят, чего нам, собственно, и надо.

Изменений плана, о которых предупреждала Солодухина, в моей части практически не было. Единственное, что указывалась точка рандеву с неожиданными подкреплениями – в связи с началом Алезийско-Аахенской войны хурал решился снять часть кораблей с Эдессы и направить их Машаеву, ну и мне с барского стола крохи перепали: модернизированный дредноут «Толуй» (как-то я еще с осады Роксаны привык его больше в прицеле наблюдать), новенький тяжелый крейсер «Нукер», ударный флаероносец Джучи-класса «Саит», пара средних Сапсан-класса: «Филин» и «Беркут», да ажно пять легких крейсеров Боорчу-класса. Что делать с последними, я прямо даже и не знал – устаревшие, лишенные гравитационных орудий, кроме как рейдеры или контрлибурны, их и применить некуда. Переделали бы каракорумцы их в скафы, и то толку было бы больше.

А, ну фрегаты и корветы ПКО к подкреплению, разумеется, прилагались.

Что ж, война – значит, война. Мы ее ждали, мы к ней готовились… Мы ее и начнем. Я отправил приказ по вооруженным силам в системе на вскрытие опечатанных конвертов с планом действий по «Грозе», откинулся на спинку кресла и закурил. Пока из увала и отпусков личный состав флота и экспедиционных сил вызовут, пока все корабли с системы к точке старта стянутся, покуда солдат и технику в транспорты погрузят, да флаеры с пилотами на армейские флаероносцы и флаерационные транспорты загрузят… Пока жена, в конце концов, на яхту сядет и свалит! Немного времени у меня есть. Время на то, чтобы отдать последние приказы и решить, кого тут на хозяйстве главным оставить.

Коллегам-синклитикам уже наоставлялся, хватит. После них в казне хоть шаром покати, а в холодильнике висит мышь-самоубийца. Савватия, как бы ни хотелось, нельзя – он вместе с доместиками обязан быть при охраняемой персоне. Придется кого-то из флигелей…

Да что я сам себе вру-то?! Понятно, что всех хочу оставить, не тащить в эту безумную авантюру, и вопрос у меня на самом деле – не кого тут оставить, а который из троих секретарей со мной летит! Из двоих даже – не фиг Анжеле по космосу мотаться, Юстиниана от службы отвлекать. Не хватало еще, чтобы он из-за волнений о своей боевой подруге до моего тела этрусского убивца допустил.

Так что выбор остается между Дмитрием и Романом. Оба в «Новостях Жестокой Галактики» важную роль играют, а пропаганда – это очень важная составляющая в войне. Что ж мне, монетку кидать? По всему выходит, что так.

Я извлек из кармана обол (даже монеты и банкноты, да с защитой от фальшивомонетчиков, устроители «Галактики» выпустили – чудны ж дела твои, телевидение) и повертел ее в пальцах. Кого на какую сторону загадать? Пусть… Да, пусть птыцем о двух головах будет Ромка, головастый патамушта, а Дима – «Хи Ро»[5]. Потому как от его шуточек в «НЖГ» мне вполне так становится именно что хи ро.

Медная монета взлетела в воздух, перекувыркнулась несколько раз в воздухе, звонко стукнула по панели стола, отскочила вверх, звякнула еще раз, уже слабее, описав кривую дугу на ребре, чуть наклонясь, прокатилась по столешнице, упала, да и начала, дзынькая и дребезжа, отписывать восьмерки, пытаясь улечься на одной из своих сторон.

– Орел, – прокомментировал я, когда монетка наконец успокоилась. – Из тех, что клюют деревья.

Ну никак не могу сказать, что Дима был доволен моим приказом. Тут, понимаешь, война, можно ордена и медали лопатой загребать (можно, правда, и огрести), славой покрыть себя неувядаемой, а его гражданским наместником оставляют. И ладно бы одного, или хотя бы в обществе Луизиных секретарш. Так нет! В паре с совершенно равноправной Анжелой! И, словно мало того, войска Роксанского гарнизона, включая стратиотов, вывели из его подчинения, передав руководство планетарными силами Маниаку. Ох, чую я, отмстит он мне жестоко в своих «Новостях», едва мой шаттл от планеты отчалит.

А что делать, если генерал тупо компетентнее этой личинки офицера?

Анжела тоже, кстати, энтузиазма что-то не проявляет в связи с близкой разлукой – не иначе по любимому шефу скучать будет. Ну не по Савватию же! Что? А я вам разве не рассказывал, какой я скромный?

Навархом при Маниаке, то есть командиром невеликих космических сил, остающихся в системе, я назначил Антипатрида. Командир моей яхты вот-вот ценз на каперанга выслужит, переводиться станет по ротации, так что ему в личном деле запись о командовании космосилами целой системы ой как не помешает. Правда Михаил все равно кривит морду – ну ясен перец, тоже с нами хочет.

Зато у меня настроение превосходное. Можно наконец вылезти из этой парадной сбруи и облачиться в простую походную униформу, мягкую, удобную, немаркую, и вместо килограмма наград на ней скромная орденская планка. Берет, правда, как звездные пехотинцы, я нацепить не могу (а жаль, мне этот вид головного убора идет), ну да и бог с ним – потерплю уж фуражку.

Ну что же, отдаю последние распоряжения и выхожу. Челнок ждет, пора отправляться на борт своего флагмана. Второй флот выступает в боевой поход.

Надо же, когда выпало кампании начаться… У меня день рождения сегодня.

Пирский опоздал буквально на полчаса. Появись его флот чуть пораньше, и я навряд ли решился бы на штурм Ветлуны, отвел бы десантные корабли и флаеротранспорты к границе системы, начал строить пирамиду грависвязи на удаленной планете, устроил большие маневры с перестрелкой…

Но флот Пирского прибыл слишком поздно. Армейские флаероносцы уже успели расчистить от ПКО кусочек планеты, высадка началась, и прерывать десантную операцию не то что никакого резона не было – это б предательством к уже погибшим бы стало. Оно мне надо, боевой дух своих солдат подрывать?

В точке рандеву с каракорумской эскадрой меня ожидал приятный сюрприз. Кроме ветеранистых (за исключением «Нукера») посудин здесь мотались армейские десантные корабли с солдатами элитной Первой десантной тяжелой дивизии. Ветераны штурма Эдессы, они и на Пелле, помнится, захватывали плацдарм. Опасные враги. Обучены выше всяких похвал, вооружены по последнему слову техники: крутые из крутых, борзые из борзых – личная гвардия Ханум. С чего бы это чингис так расщедрилась, что их ко мне прикомандировала? Неужто таких орлов, да девать некуда? Однако, если приплюсовать к ним арифм доместиков, то у меня уже в подчинении шесть полноценных корпусов получается, не считая летунов и 5-й армии ПКО. Конец Ветлуне.

Пара часов после встречи ушла у нас на унификацию кодов, синхронизацию систем управления и боевое слаживание. Безумно мало, пришлось осуществлять перестроения в сжатом пространстве, что вообще-то чревато потерей кораблей. Чуть отдалился, потерял нужный темп сжатия, и все, лети дальше в одиночку. Но бог миловал – до системы добрались в полном составе.

Подавлять связь Ветлуны с метрополией мы начали сразу же, как вышли из сжатого пространства. О том, что мои корабли приближаются, сообщить-то с нее, разумеется, сообщили, а вот дальше пускай этрусские штабисты гадают, первый эшелон флота вторжения к ним приперся или это такой отвлекающий маневр.

Интересно, удаленно управляющий этой колонией сенатор шибко расстроился, что я его безработным оставил, или с радостными воплями: «Отпуск! Отпуск!» пустился во все тяжкие?

Военный комендант системы, генерал-лейтенант Сергий Массена, на предложение сдаться ответил отказом. Довольно пафосным отказом, надо заметить: «Мы отвечаем нет, так как долг этрусской армии, как и эллинской, сражаться». Даже жаль стало, что нет связи с нашими планетами – фантазия у меня богатая и извращенная, так что как этот ответ протянут в «Новостях Жестокой Галактики» мои доморощенные гении грязного пиара, я себе примерно представить мог, но очень уж хотелось узнать это точно.

Противокосмическая система обороны Ветлуны была ничуть не лучше и не хуже, чем на любой иной из малых колоний Скопления, то есть вполне хорошей, чтобы убедить врага не брать ее с наскока (если только у него нет эскадренных броненосцев в товарном количестве, а у меня их не имелось вовсе – «Идра», «Псара», «Спеце», «Базилисса Ольга» и «Киликис» в настоящий момент должны были быть на Артаксарте, чтобы Серкали Муратович не обосрамился при штурме Кумахи), но совершенно неспособной вторжение предотвратить. К тому же ни одного корабля мощнее фрегата в системе не обнаружилось (да и те, что были, поспешили из нее убраться), так что и в пространстве нашему продвижению воспрепятствовать никто не мог – прям не война, а прогулка выходила на тот момент.

Приблизившись к планете, Второй флот лег на ее орбиту, стараясь держаться подальше от луны Ветлуны – Везуны. Я еще помнил свои оборонительные приготовления на Гомере с Апулеем и подставляться под огонь еще и со спутника не желал – как выяснилось, совершенно напрасно. Этруски уроки обороны Роксаны учли и планетоид оборонять даже не пытались. Посланные на Везуну астероидные части обнаружили лишь пустые базы с открытыми шлюзами, откуда было вывезено все оборудование и население. Пришлось утешить себя тем, что паразитов, вроде крыс и тараканов, на этих базах таким образом все ж таки вывели, так что можно будет спокойно заселять их с чистого листа… После захвата Ветлуны, разумеется.

Штурм планеты я начал одновременно с захватом ее спутника. Вернее, даже не штурм, а высадку, поскольку слово «штурм» предполагает активное сопротивление со стороны защитников, необходимость идти на подвиги и самопожертвование для подавления обороны, а вот с этим как раз и была настоящая напряженка.

Не то чтобы этруски не пытались обороняться, нет – пытались. Но у них это не слишком хорошо получалось. И причина тут отнюдь не в моей какой-то там полководческой гениальности, вовсе нет. Просто я в тот момент искренне полагал, что торопиться мне особо некуда, отчего и начал высадку армий в приполярной зоне, где системы ПКО, особенно тяжелые, были достаточно фрагментарны.

Место будущего плацдарма было обработано самым варварским способом – орбитальной шрапнелью пополам с разогнанными вольфрамовыми болванками. Часть, конечно, смогли отбросить расфокусированные гравипушки, но их потом быстро подавили пилоты армейских флаероносцев, затем бомбардировка плацдарма была повторена еще раз, пилоты добили те системы ПКО, что уцелели после первого удара (вспышки энергетических щитов, принимающих на себя удар, прекрасно их демаскировали), и армейцы начали десантироваться на выжженную, искореженную взрывами и огнем поверхность.

Да, антигуманно и экологически вредно, но без тамошних саблезубых пингвинов (или что за боброзубры водятся в местных высоких широтах?) Эллада прожить вполне может, а вот солдаты и пилоты флаеров нам вполне в будущем пригодятся, так что чем меньше их погибнет при посадке, тем лучше. Человек, в конце концов – тоже часть экосистемы!

Стопроцентного подавления ПКО, и это было вполне ожидаемо, не случилось – были и подземные ракетные шахты, их просто не все заметили, но всерьез противопоставить моим солдатам этруски ничего не могли, и высадка прошла с минимальными потерями.

Конечно, генерал Массена попытался сорвать десантирование хотя бы силами базовой флаерации, однако группы армейских флаероносцев, каракорумского «Филина» и двух моих каноэ превозмогли местных летунов в жарком воздушном бою, хотя полностью исключить прорывы этрусских пилотов к транспортам и десантным кораблям (последние, впрочем, неплохо защищены зенитками и противоракетами) не смогли. Не то чтобы защитникам планеты это шибко помогло, но неприятных минут экипажам и пассажирам идущих на посадку судов они доставили немало.

Впрочем, господства в воздухе удалось добиться довольно быстро: шедшие в первой волне инженеры и саперы споро возводили временные флаеродромы, которые тут же принимали машины с флаерационных транспортов, ударная группировка стремительно нарастала, и вскоре противник принужден был перейти к исключительно оборонительным действиям, а на поверхность уже шли эшелоны с планетарными войсками.

И в самый разгар высадки, когда я опять хотел предложить генерал-лейтенанту Массене капитуляцию на почетных условиях – чуть ли не на условиях интернирования, в систему приперся гадский проконсул Пирский со своим флотом.

В преддверии войны, когда неясно еще было, кто с кем будет воевать, а на границах тучи ходили хмуро, Этрурия была вынуждена разделить свой флот, часть кораблей и солдат направив на Аахенскую границу, чтобы иметь возможность парировать угрозу (ну или хотя бы осложнить вторжение горячим аахенским парням, продержаться до подхода основных сил). С началом боевых действий между соседями и, главное, в связи с переброской кораблей и солдат Каракорума на Артаксарту боевое дежурство эскадры Пирского утратило всякий смысл, и его силы были отозваны к Кумахе. Туда бы они спокойно и прибыли, если бы не одно «но» – Пирский, как человек предусмотрительный, повел свои корабли не по кратчайшему маршруту, от точки А к точке Б, он предпочел несколько удлинить себе путь, проложив маршрут движения через свои звездные системы. Такой его ход объяснялся весьма просто: следуя по прямой, он неизбежно на долгое время выпадал из информационного поля Скопления, поскольку флот, как я уже говорил, гравитационной связи не имеет, и доступна она только в звездных системах. Предполагая непредсказуемость действий Каракорума и его союз с Элладой (о нем было официально объявлено уже после того, как он вышел в поход), он предположил, что ему, вероятно, придется либо оперативно реагировать на угрозу, либо, что тоже было вероятно, переход эскадры на Кумаху утратит смысл в связи с ее падением под вражескими ударами.

Может, конечно, и не утратит, но подстраховаться он счел нелишним, и в информационном вакууме не полетел, что и привело его к встрече со мной. Проходя через систему Тарквинии, он получил отчет о выходе Второго флота с Роксаны, и хотя мы и изобразили марш в направлении Артаксарты, истинная наша цель для этрусской разведки тайной не стала.

Развернув свои боевые корабли (транспорты с войсками он отправил на Кумаху), Пирский поспешил на защиту Ветлуны, надеясь (он мне сам это потом рассказывал) перехватить сопоставимый с этрусской эскадрой по силам Второй флот в открытом космосе, навязать бой и, если и не разбить, то вынудить отказаться от штурма планеты. Не успел, че.

Обнаружив свое опоздание (впрочем, проконсул совершать ретираду не стал – зачем?), он поспешил к Ветлуне, полагая мои флаерогруппы измотанными и понесшими серьезные потери, рассчитывая отогнать меня от планеты и устроить силам вторжения орбитальный капут из всех орудий.

К этому времени развертывание планетарной флаерации экспедиционных сил уже подходило к концу, господство наших машин в воздухе было полным, и я, со спокойной душой оставив десант под командованием генерал-полковника Метаксаса штурмовать планету, двинул свои силы навстречу Пирскому. Я решил, что в случае, если успех будет сопутствовать моему противнику, надо будет иметь время в запасе, чтобы увести десант с планеты (хотя бы частично – сколько успею), а потому надо встретить этрусков от Ветлуны как можно дальше.

Надо же, я от себя такого и отвык уже. В отражении словно незнакомец – в джинсах, кроссовках и футболке, без серебряных колечек в левом ухе, с не отгламуренно уложенными, а просто зачесанными на левую сторону волосами, без перстней на руках, и, самое главное, без каких-либо следов косметики на лице. Единственное что осталось от моего прошлого облика, это цвет волос – так-то я ведь русый, а не блондин. Ничего, отрастут и состригутся – больше подкрашивать их никто не станет. Все. Шоу закончилось, по крайней мере, для меня. Погиб-с.

Флаг я держал отнюдь не на одном из трех своих дредноутов, даже и не на гордости верфей Роксаны, «Авероффе», а все на том же старичке-флаероносце «Дедале». Привык уже к нему, да и оборудование, которое превращает этот корабль в настоящий командный пункт, хороших денег стоит. И зачем, спрашивается, его на какой-то иной, пусть и более мощный корабль ставить, когда вот оно, уже есть? Риски опять же небольшие – в артиллерийском бою флаероносцы не участвуют, а добраться до прикрытого скафами и фрегатами ПКО корабля (это без учета его собственных зениток) флаерам врага – это еще умудриться надо. Непроницаемой защиты, разумеется, не бывает, но при сравнимых силах столкнувшихся флотов корабли и боевые машины победителя обычно настолько истрепаны, что кораблям-маткам уйти с места сражения мешать уже просто некому.

Да – подлый, да – трус. Зато не теряю управления флотом от попадания в мой флагман множества вражеских залпов, вызвавших замыкания, пожар, разгерметизацию – и все это одновременно.

Почти стопроцентная комплектность моих флаерогрупп стала для противника сюрпризом весьма неприятным. Пирский-то губенки, поди, раскатал на убытие минимум сотни сбитых и поврежденных во время штурма планеты машин, а у меня из флотских истребителей и универсалов всего двенадцать было потеряно, из них только три безвозвратно. Преимущества, правда, это мне не давало – у проконсула флаеров было примерно столько же. В артиллерийских кораблях тоже наблюдался паритет, если не считать, конечно, пять легких крейсеров Боорчу-класса. Вот уж какие корабли я в основную свалку пускать желанием ну никак не горел – собьют же на фиг. В результате старички-крейсера, вместе с нашими фрегатами и корветами, устроили с корветами, фрегатами и либурнами Этрурии настоящие салки-догонялочки по всей системе. Бой шел, шло время, Метакасас завершил развертывание и начал движение в сторону городов и обнаруженных военных баз, а в космосе, прямо по Пушкину, «не раз клонилась под грозою, то их, то наша сторона». Вопрос «Кто устоит в неравном споре?» по-прежнему оставался открытым. Дредноутов у Пирского не было, зато имелось преимущество в квадриремах, а следовательно, и преимущество в маневре тяжелыми силами. Один за одним корабли гибли или выходили из боя, чтобы позже, наскоро подлатавшись, вернуться в драку. Бронированные исполины сходились в межпланетном пространстве раунд за раундом, раунд за раундом…

– Прорыв вражеской группы в направлении флаероносцев! – громом среди ясного неба прозвучал доклад одного из операторов. И тут же за ним зачастили остальные:

– Определяем целеуказание…

– Производим опознание целей…

– Производим расчет траекторий перехвата…

Чего там производить? На соединение флаероносцев недуром перли квадрирема, трирема, три либурны и пять эскадренных миноносцев, и все это под прикрытием сотни флаеров. Все, если доберутся, тушите свет.

– Оперативной группе начать отход к Ветлуне! – скомандовал я, попутно пытаясь выдрать из общей схватки хоть какие-то корабли и флаеры, способные прикрыть совершенно не предназначенные для боя корабли. – Перестроиться в плотный ордер, «Икар», «Дедал» и «Филин» замыкающими.

Да, замыкающими. У этих флаероносцев хотя бы орбитальные лазеры есть, так что пусть либурны с эсминцами попробуют приблизиться – мы им зубки-то покажем. А вот что с триремой и квадриремой-то делать, кто бы подсказал? Они же нас из своих гравитационных орудий просто расстреляют с дальней дистанции.

– Мостик, на связи чиф БэЭльЧе, – раздался из динамиков капитанского пульта голос командира боевой летной части «Дедала». – К вылету способны до пятнадцати поврежденных флаеров. Могу выпускать.

Капитан третьего Георгиас Панфилопулос – да-да, тот самый бравый артиллерист, что отличился при обороне Роксаны, а недавно был моими усилиями переведен на командование флагманом Второго флота, – вопросительно поглядел на меня. Эх, ну что глядеть-то? При Увеке мы только таким Макаром живы-то и остались! Киндяшков, ты редкий идиот – почему сам про это не вспомнил?!

– Всем флаероносцам! – приказал я. – Вооружить и подготовить к старту те машины, которые хоть как-то могут летать и драться. Быть готовым к отступлению по плану «Брызги воды».

Красивое название для плана, правда? Означает, грубо говоря, что каждый корабль бежит куда глаза глядят, причем со всех… хм… Спасается со всей возможной скоростью при форсированных реакторе и сжимателе пространства.

– Сигнал к началу «Брызг» – гибель замыкающих, – чуть помолчав, добавил я. – Отходить к Ветлуне, под прикрытие базовых флаеров.

И все же перехватить вражескую группу прорыва мне удалось. Сначала врага атаковал избитый легкий крейсер «Милетец» – надолго его не хватило, но он дал время подойти трем крейсерам Боорчу-класса, шести фрегатам и тринадцати корветам. Этрусские либурны, трирема и часть флаеров развернулись на них, но квадрирема и эсминцы упорно рвались вперед. Мне все же пришлось отдать приказ на старт поврежденным флаерам, но они смогли лишь завязать бой с прикрытием врага да повредить один из эсминцев. Вечер переставал быть томным, когда, насилуя свои двигатели, на атакующую группу свалились два десятка миноносцев и фрегат «Паллада», учинившие самоубийственную атаку на врага. После окончания короткой стычки отступить смогли лишь пять наших кораблей, однако все эсминцы Этрурии тоже вышли из атаки с различными повреждениями. А квадрирема продолжала преследование флаероносцев и вот-вот должна была выйти на дистанцию залпа из гравитационных орудий.

– Замыкающие, подготовиться к перестроению, – выдохнул я и взял свой гермошлем.

Красивый у меня скафандр, под анатомический доспех греческого гоплита сделан. Ну и шлем к нему соответствующий, изукрашенная стилизация под илирийский стиль – хоть плюмажа на нем не предусмотрено, и то сахар.

– «Икар» и «Дедал», закрываем корпусами «Филин». Наша задача – дать ему подойти к квадриреме на дистанцию выстрела из орбитальных лазеров. Миноносцы квадриреме щит пощипали, да и до этого он по нему наверняка получал. Может, и хватит четырех орудий, чтоб разлахудрить эту сволочь.

– Думаешь, выйдет, командир? – напряженным голосом спросил Ромка.

– А у нас выбора нет. «Аверофф» только через четверть часа подойдет, а эта гадина на огневой контакт выходит через десять минут, – ответил я и повернулся к Панфилопулосу. – Капитан, прикажите всему экипажу загерметизировать скафандры и подготовиться покинуть корабль. Собственно, все, кто не участвует непосредственно в его управлении и не относится к расчету нашего орбилазера, могут уже садиться по шлюпкам и отстреливаться. Будем живы – подберем.

Я водрузил шлем на голову и щелкнул застежками, закрепляя его. Дальше хитрая автоматика этого чуда индустрии одежды сама за пару секунд произвела герметизацию, и на забрале на краткие мгновения высветилась надпись, что все – дышать можно даже в открытом космосе.

– Экипаж готов, лишние начали покидать корабли, – доложил Панфилопулос.

– Отлично, – ответил я. – Ордер я нарисовал, синхронный разворот, перестроение и атака по моей команде. И-и начали!

Многотонные туши флаероносцев совершили разворот в пространстве – благо гравитационные двигатели делают их практически безынерционными – и устремились навстречу неприятелю.

– Противник опознан как «Ларс Порсена», – сообщил оператор сканеров.

Офигенно ценная информация, да как вовремя!

Минуточку… Так это же флагман Пирского!

– Всем экипажам! – тут же оповестил я своих подчиненных. – Перед нами аж целый проконсул. Поджарим его хорошенько!

А сам тайком активировал функцию «Передать командование флотом следующему по званию офицеру». Тактический экран тут же отозвался изменением надписи «Командующий: стратиг флота Киндяшков» на «Командующий: чингис Арифуллова». Ах ты ж ядерный батон! Явилась тут, понимаешь, в одном инкогнито на голое тело! Это что, выходит, битву Каракорум выиграет?!

Хотя, может и проиграет… Там посмотрим еще, кому вся лаврушка с венков достанется, а кому просто венок и залпы почетного караула.

«Ларс Порсена» на наш разворот не отреагировал никак – как перла квадрирема вперед, словно пьяный носорог, так и продолжила. А едва мы вышли на дистанцию ее огня, как началось: щиты сверкали и переливались под ударами четырех гравитационных молотов этрусского корабля, изображая из себя эдакое северное сияние (в ходовой рубке обзорные экраны есть, так что все можно как через настоящий иллюминатор наблюдать), взвизгивали под палубой гравитационные компенсаторы, наконец щиты на «Икаре» и «Дедале» полыхнули особо ярко и исчезли. Гравикомпенсаторы начали издавать пронзительный непрекращающийся визг, громкий и противный, слышимый даже через скафандр. Миг – и носовую часть «Икара» разметало в стороны, сам флаероносец развернуло к врагу бортом и унесло куда-то в сторону, а «Дедал» и «Ларс Порсена» соединились толстой, жемчужного цвета светящейся колонной – это дал залп наш орбитальный лазер.

Щит этруска вспыхнул и исчез, по нему ударили еще четыре лазерных луча, и вдруг, когда я уже готов был в восторге заорать: «Ура! Мы ломим! Гнутся шведы!» – обзорный экран вдруг погас, а все оборудование обесточилось.

– Что за… – начал было я.

– Корабль уничтожен неприятелем, – раздался из динамиков громкий мужской голос. – Сквозное пробитие, детонация реактора, выживших нет. Всем спасибо за участие.

Одна из стен «рубки» разъехалась в стороны, открывая выход, и народ потянулся туда, на ходу отстегивая шлемы и о чем-то переговариваясь, совершенно при этом не обращая внимания на меня.

А я стоял соляным столбом, опешивший, приходящий в себя и чувствующий себя так, словно мне в душу наплевали. Надо же было так в роль вжиться – опять забыл, что мы на шоу, опять казалось, что иду в бой по-настоящему…

– Андрей Александрович, – прошелестел в наушниках шлема женский голос, – вас тоже просим пройти в тот же выход.

А знакомый голос, где-то я его уже слышал… Ника! Ну конечно же Ника – наша куратор! Совсем ты, Андрейка, позабыл, что Большой Брат следит за тобой.

– Пойдем, командир? – Ромка уже избавился от гермошлема и смотрел теперь на меня виноватыми глазами, так, словно это он меня не уберег.

– Пойдем. – Я отстегнул шлем и, держа его на сгибе локтя, пошел вслед за всеми.

У самого выхода стоял добрый доктор ойподох – тот самый, что лечил меня от последствий боевых стимуляторов.

– Для покойника неплохо выглядите, – усмехнулся он. – Курсант, кыш.

Рома вытянулся по струночке и поспешил удалиться. Мне осталось лишь проводить его удивленным взглядом.

– И вас бы мне век не видать, док. Что это? – Он протягивал мне большую, словно нафталиновую таблетку. – Сэйв файл шоу?

– Это рассосать и лечь спать. Пойдемте, провожу в лазарет. – Он кивнул в сторону, приглашая следовать по одному из ответвлений основного коридора.

– Успокоительное? – Я закинул таблетку в рот и пошел, куда приказано. – Вообще адреналин зашкаливает, конечно, спасибо.

– Ну и успокоительное тоже. – Врач покосился на меня. – Но в основном средства для выведения из организма местной химии.

– Простите? – Не врубился я.

– Вас самого никогда не удивляло, что все происходящее кажется вам реальным, будто бы на самом деле планетой правите, словно боты – живые, а смерти их настоящие?

– Да постоянно! – ответил я. – Хотя раньше никогда за собой такого не… Секунду, вы что, хотите сказать, что какие-то препараты в моем кабинете распыляли?

– Ну зачем так сложно? – хмыкнул мой собеседник. – В еду добавляли. Препарат безвредный, не волнуйтесь.

– Чудны дела твои, телевидение… – пробормотал я. – Не боитесь, что я вашу контору по судам затаскаю за использование такой фигни без моего согласия?

– А этот препарат уже и так-то через неделю в вас никакая лаборатория бы в жизни не нашла, а после таблетки, которую я вам дал, так и вовсе к утру все из организма выйдет.

– Да? – Я подумал, не выплюнуть ли мне ойподоховский препарат, но потом решил, что не стоит. Все равно же я судиться ни с кем не собираюсь – так чего ерепениться?

– Абсолютно точно, уверяю вас. Мы пришли. – Док положил ладонь на сенсорную панель у одной из ничем не примечательных дверей, и та тут же ушла в стену, открыв моему взору обычную двухместную больничную палату. – Вы, кстати, не против соседей? Или хотите один побыть?

– Это смотря что за соседи. – Я пожал плечами.

– Некто Пирский Дмитрий Владимирович, – сообщил эскулап. – Так что?

– Ха! Его тоже ухлопали?! – Я обрадовался. – А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!

Вот отчего на сердце радость? Оттого, что сделал гадость!

Привел проконсула, теперь уже бывшего, другой врач, причем буквально через пару минут. Я еще даже из скафандра вылезти не успел.

Пока выбирались из боевых скафандров (это надеваются они легко, а выползти из этого костюмчика ой как непросто) да переодевались в свою старую одежду, поглядели по телеку и новости заодно. Галактические, разумеется – жил мир без нас почти что год и еще пару часиков протянет. А что творится в Скоплении, до жути ж интересно было обоим – и так по трое суток вне зоны связи были.

А дела в шоу творились… Ой, и творились же дела!

Ну, во-первых, по Дмитрию объявили траур в Этрурии (капитана «Филина» сенат объявил врагом этрусского народа, а уцелевшие триумвиры – своим личным), а по мне – в Элладе. Пирскому был объявлен империй и триумф посмертно, мне решили установить памятник на Роксане – прямо напротив пинающей Денецкого богини Ники, и такой же многоэтажный. Эскиз уже накидать успели – стою я в боевом скафандре, со шлемом в руках, бластером и десантным ксифосом на поясе, гордо так вскинув голову, на плечах плащ от парадной униформы, а мордаунт такой одухотворенно-возвышенный, что аж плюнуть хочется. Вот когда, спрашивается, успели? Четверть часа всего, как «Амгалан» перестал глушить связь с Ветлуной (это солдаты Савватия порадели – пирамиду связи захватили, ну и город при нем до кучи), а у них уже все готово. Впрочем, учитывая то, что заупокойную речь по мне произносила Черикаева, ничего удивительного тут нет.

На прочих фронтах тоже все было неспокойно. Аахенцам канал на Астурику стабилизировать удалось, но Логинов подогнал к червоточине по паре эскабров и мониторов, после чего о каком-то снабжении и поддержке десанта говорить не приходилось. Артемов, в свою очередь, вывел через нее два своих свежепостроенных эскабра (у Аахена, как и у Алезии, эти корабли были приписаны армии), и бронированные чудища битых два часа лупили друг в друга из всех стволов. Поле боя осталось за защитниками, хотя сбить никого и не сбили. Казалось, сейчас силы вторжения причешут как следует с орбиты, и аахенскому десанту придется сдаться, да не тут-то было. Явившийся к Херонее флот Самохиной врага попросту не обнаружил – разбомбив все пирамиды связи на планете, Калмыков от Херонеи слинял, не высаживая десант. Судя по тому, что всю базовую флаерацию с мазерворлда Логинов спешно перегоняет на Астурику, флот аахенского маршала от этой системы уже недалеко.

Между тем группировки на Кумахе и Артаксарте уже который час наносили друг другу визиты вежливости через червоточину. Флаерами и набитыми глыбами брандерами, причем веерное рассеивание – расфокусированные гравитационные орудия большие глыбы «сдуть» не осиливали, а с учетом плотности этих искусственных метеоритных бомбардировок, тупо по закону больших чисел, прореживание систем ПКО в полярных зонах обеих планет было хотя и не эпическим, но серьезным.

А аккурат к тому моменту, когда мы с Пирским один другого «убивали», в систему Кумахи добрался наконец и Кислов, с удивлением обнаруживший на орбите колонии лишь броненосцы и дредноуты, прикрытые кораблями ПКО. Куда делся флот Этрурии, ему было невдомек, так что он нынче уверенно двигался к Кумахе с целью исполнить первоначальный план атаки. То, что его флот с задачей справится, никаких сомнений не вызывало. Ох и удивится же он, когда узнает, где находится в это время принцепс и магистр милитум Шейко…

Триумвиры тоже, разумеется, к войне готовились, и планы на ее ведение у них были. Первоначально ими (это со мной уже Пирский поделился) планировалась операция с говорящим названием «Оаху», по которой квадриремы, триремы, крейсера и, главное, «Аквилла» и флаероносцы должны были атаковать флот Эллады на Ахайе, устроив Кислову этакий Пёрл-Харбор, только с высадкой десанта, а не просто налет. Сам же проконсул флота должен был возглавить оборону Кумахи от возможных атак Машаева. При этом тихоходные корабли, такие как дредноуты и эскабры, использовать в атаке не планировалось: они должны были закрывать каракорумцам путь через червоточину.

Нет, были и против Аахена планы, и против… Да против всех были, разумеется. Но воевать-то пришлось с нами.

Едва аахенская угроза стала неактуальной, эскадру проконсула отозвали для участия в «Оаху», однако, как выяснилось, каракорумско-эллинские силы были к войне готовы чуть раньше, и весть о старте Второго флота застала этрусков тогда, когда Пирский был только еще в системе Тарквинии.

Триумвиры, посредством гравитационной связи, устроили блицсовещание, чтобы решить, как жить дальше. Шейко порывался развернуть свои корабли к Ветлуне, дабы совместно с проконсулом прихлопнуть мои силы с гарантией, однако двумя голосами против его одного решение было принято все же в пользу реализации «Оаху». Принцепс посопротивлялся, но потом высказался в том духе, что даже если Кислов успеет стартовать до его, принцепса, прибытия в систему Ахайи, атака полустоличного мира заставит того вернуть флот. Как-то из головы у триумвиров вылетело, что друнгарий наш во время похода без связи будет, да и до захвата Кумахи в общем-то тоже. Теоретически, конечно, Серкали-нойон мог бы подать Жене весть, но… Он что, дурак, что ли, эллинскую атаку на врага срывать? А доверять перехвату передач с Кумахи – это ж себя не уважать – ясно дело, что деза. Так вот и получилось, что флот Эллады нынче движется к Кумахе, а флот Этрурии уже разнес в системе Ахайи все, что только можно было разнести за пределами самой колонии, взял под прицел червоточины и теперь ждет свои транспортные суда с солдатами.

Такой вот в реалити-шоу «Галактика» нынче расклад.

Утром машинально собрался подкраситься… Долго с Пирским ржали по этому поводу. Да уж, привычка – вторая натура. Потом позавтракали, посмотрели новости – на сей раз не только галактические, но и вполне земные… На Ближнем Востоке опять воевали. Наш несменяемый эль президентэ что-то там вещал про рост экономики, зарплат, происки какой-то «золотой интеллигенции» (видать разных цветов ленточки и шарики за этот год вышли из моды) и реформу ЖКХ. Депутатша из Госдуры грымзоватого вида убежденно вещала о необходимости запрета появления на пляжах без буркини, сокрушалась об упадке морали и оскорблении чувств верующих, проявляла заботу о детях и подростках… Чин МВД сообщил о задержании преступной группировки, изготавливавшей и распространявшей в сети сетакон… Совфед утвердил закон «О запрете пропаганды абортов, сексуальных связей и развратного образа жизни среди несовершеннолетних», а вот изменения в Уголовный кодекс, понижающие возраст привлечения к уголовной ответственности до одиннадцати лет, направил на доработку… Глупо все это выглядело, дико и мелко после масштабов целого Звездного скопления.

– Господа, – дверь бесшумно открылась, и на пороге появился моложавый мужик среднеменеджерскозвеньевого вида, – сейчас прошу вас пройти для последнего собеседования с представителями администрации шоу и утрясения всех финансовых вопросов, после чего мы займемся организацией вашей отправки домой.

– Что там утрясать-то? – Экс-проконсул поднялся с койки и потянулся. – Шлепнули нас, все деньги сгорели.

Вот, похоже, он тоже ни капельки не жалел о потере этих денег. Не знаю, кабы мы их в руках хоть подержать успели, тогда, может быть, жаба и придавливала бы, а так… Не жили богато, так и не фиг привыкать.

– Мы сами по себе уже товар, Дим, – ответил я и тоже встал. – Не свидимся, поди, больше. Давай прощаться?

Мы пожали друг другу руки и разошлись вслед за клерками, приведенными манагером.

Недалече шагать пришлось – метров десять. Дверь, за ней приемная с секретаршей…

– Проходите, Андрей Александрович, – улыбнулась мне она. – Вас ждут.

Симпатичная деваха. Нагламуренная. А я уже к Анжеле привык, к ее деловитости и собранности, эта же… Бюст с ножками и глаза коровьи.

В кабинете… Нет, ну какой это, к черту, кабинет? Круглый столик, кресла под какого-то там Людовика, оттоманки всякие – гостиная прям. Только стены казенные какие-то, матовые.

В одном из кресел, с бокалом вина в руке, обнаружился и хозяин этого вот… всего. Знакомое лицо, на Ромку похож. Ептить твое телевидение – да это ж Стас!

– Что, на повышение пошел? – хмыкнул я, усаживаясь напротив.

– В некотором роде, – кивнул он. – Выпьешь чего?

– Да что-то не тянет. – Я пожал плечами. – На завтрак, наверное, объелся. Давай уже без экивоков, чтобы вокруг да около не ходить – что и на каких условиях ваша контора хочет, чтобы я подписал?

– Ну вот, я-то думал, ты вопросы будешь задавать, выпытывать, что да как, да каким образом было сделано, а он… – Стас попытался изобразить вселенскую грусть.

Вышло не очень правдоподобно.

– Так ты мне все и рассказал. – Я насмешливо фыркнул. – Мне тут давеча тридцатник вдарил, если что, я от наивности уже давно излечился. Один только вопрос терзает: каким образом ваша богадельня смогла согласовать пьянки и курение игроков с нашими озабоченными здоровьем нации на всю голову властями? Или вы нас с пометкой восемнадцать плюс в эфир пускали?

– Там, где не помогают доводы разума, помогают доводы кошелька. – Вот теперь Стас загрустил неподдельно. – Да и сделать из вас притчу во языцех, образец того, как жить и поступать не надо, политиканам никто не мешал. Опять же, вся «аморалка» формально за территорией вашей страны происходит, а зарубежный образ жизни ругать у вас принято.

– Что-то не припомню, чтобы я куда-то за границу выезжал. – Я ухмыльнулся.

– Выезжать-то не выезжал… – Он встал, подошел к одной из стен и дотронулся до нее ладонью. – А вылетать приходилось.

Стена буквально на глазах менялась, темнела, истончалась словно, и вот уже превратилась в окно, из которого открывался потрясающий вид на дикую, первозданную какую-то пустошь, лишенную растительности, вообще признаков чего-либо живого – сплошь камни да пыль. В черном небе сияли многочисленные немигающие звезды, а над самым горизонтом висела бело-голубая планета с узнаваемыми очертаниями материков.

В горле моментально пересохло.

– Что ж. – Я с трудом сглотнул. – Это все объясняет. Кроме одного – зачем мне это показывать? Как увезли тишком, так и вернули бы, а то вдруг болтать начну?

– Ну и начнешь. И что тогда? – Стас вернулся в кресло и начал греть бокал в ладонях. – Кому эти бредни будут интересны? Властям? Они в курсе, сами же тебе и посоветуют не болтать. Уфологам-конспирологам? Так их самих никто давно всерьез не воспринимает. Обывателям? Сдадут в дурдом. Доказать-то ты ничего не сможешь – значит, крыша протекла.

– Резонно, – пробормотал я. – Но так и не понял, зачем мне рассказывать правду, показывать вот это вот.

Я кивнул в сторону стены-окна.

– Великий Танар заинтересован в том, чтобы тебя нанять на службу. – Этот… пришелец?.. созерцавший, как вино плещется в бокале, оторвал наконец от напитка свой взгляд и, увидев мое недоумение, пояснил: – Так наша планета называется. Главная.

– А… – Я попытался подобрать формулировку поточнее. – Собственно, кем и на кой? Своего народу не хватает? Вон флигель-адъютанты, я верно понимаю, что они из ваших?

– Своего-то хватает. – Он усмехнулся. – И секретариат твой, курсанты Высшей школы армейских дипломатов. Только они же люди, а не земляне.

– Мы с тобой так различаемся? – Я удивленно изогнул бровь.

– Физиологически – почти что и нет. В рамках незначительных отклонений одного вида. Но… Понимаешь, вы ж не люди, вы биороботы, искусственно созданная раса на основе человеческого генофонда и местных приматов.

– Серьезная заявка на в морду, – сообщил я Стасу. – Это откель, интересно, такая уверенность, и кто ж нас таких, по-твоему, создал?

– Да наши с тобой общие предки. – Он вздохнул. – Им срочно потребовались солдаты, причем не просто пехота, а бойцы для высокотехнологичных войн, не для беготни по полю боя с автоматами, отнюдь. Тактики, стратеги, управленцы, полководцы, командующие армиями, флотами, ну или хотя бы полкового уровня, вот и устроили они в этой системе грандиозный эксперимент. Ты не веришь? Напрасно. На многих планетах, входящих в Содружество Великого Танара, сохранились документы с тех эпох. У вас, собственно, тоже архив как минимум один уцелел – тот, что под Сфинксом спрятан, в бункере.

– Судя по твоим словам, не больно-то нашим предкам выведение искусственной расы помогло. – Я хмыкнул.

– Не успели. Враг, – не спрашивай меня, кто это был, мы не знаем, – нанес удар раньше. В вашей системе было четыре проекта, четыре исследовательских центра… По числу пригодных для обитания планет. Одна уничтожена полностью, вторая начала обращаться в обратную сторону, а ее спутник унесло к Солнцу – он стал первой планетой системы, еще одна превратилась в холодную пустыню почти без атмосферы. Повезло только Земле – ее бомбили, но жизнь на ней уцелела, хотя ось вращения и сдвинулась, причем довольно заметно.

Он помолчал:

– Мы далеко не сразу поняли, что ваш мир не одна из многочисленных колоний Предков, – он так и произнес это слово, благоговейно, с большой буквы, – а именно та самая Система Четырех Изумрудов, система с четырьмя обитаемыми мирами, где гений древности породил новую жизнь – людей-воинов, которых было, увы, чересчур мало, чтобы защитить своих создателей. И ведь никогда бы не догадались, скорее всего, если бы земные автохоны вымерли окончательно.

– Это еще кто? – изумился я.

– Люди-ящеры, потомки ваших динозавров. Они и в те эпохи, судя по дошедшим данным, переживали далеко не расцвет, а сейчас, тысячелетиями сидючи на многокилометровой глубине… – Он раздраженно махнул рукой. – Растеряли все знания и навыки, выродились окончательно, но гонору-то… Стоило нам появиться в системе чуть более полувека назад, как сразу прислали свой дисколет с претензиями: «Ваши биоорганизмы расплодились на нашей планете сверх всякой меры, забирайте уже скорее». Мешаете вы им чем-то, вот они и гадят вам помаленьку. То землетрясение где устроят, то цунами… Даже не спрашивай, чем мешаете, понятия не имею. Атмосфера Земли в настоящий момент для обитания этих двоякодышащих ящериц на поверхности малопригодна. Да, отвлекся… Они и рассказали нам, что около сорока тысяч лет назад все наиболее удачные образцы с четырех планет были собраны на Земле – знали предки, что свою обитель в оплавленный шарик превратить автохоны не дадут, а кое-что из оружия, созданного их народом во времена его расцвета, у них тогда еще оставалось, и во вполне пригодном состоянии для применения. И, судя по тому, что от трех лун у вас осталась только одна, потомки ящеров весьма серьезно отнеслись к встрече незваных гостей.

– Предки те еще продума́ны были, – хмыкнул я.

– Не без того, – кивнул Стас. – Так или иначе, но именно это смешение разных проектов вам, видимо, деградировать и не дало. Ящеры особо не распространялись, но, похоже, кой-какие вещи от Предков вы вполне использовали еще двенадцать-тринадцать тысяч лет тому назад. Вы же раса воинов, не могли не сражаться, вот и применили остатки старых арсеналов друг против друга. Ну а потом почти полностью утратили связь с прошлым. Вот такая вот примерно у вас история. Но геном воина, созданный искусственно, не умер в вас. Не во всех вас. И я не про агрессивность говорю, не про готовность к драке постоянную – это-то у вас как раз от местных обезьян. А именно способность принимать решения в тактическом и стратегическом плане, способность приспосабливаться к ситуации, принимать и изменять ее, инстинкт полководца, если хочешь. У нас его нет, а нам он нужен, потому как, скажу честно, наш рукав галактики – не самое спокойное местечко. Вон взять хотя бы тот же маневр флаероносцев, который ты применил в последнем бою: у нас опытнейшие командиры за вашим боем наблюдали, и никто не додумался до такого хода. И ведь датчики в твоих колечках четко давали нам знать, что ты в тот момент ощущал себя в настоящем бою, а не на шоу, и все равно на почти что верную смерть шел.

– Слушай, а если вам так нужны бойцы, то почему открыто с призывом не выступить? Мол, вступайте в ряды танарского флота! – спросил я. – Охотников мигом туча набежит.

– Чтобы земляне нас возненавидели? У вас же как – раз высший разум, преодолели межзвездное пространство, так должны непременно помочь построить на Земле Царствие Небесное, ну или коммунизм – кому что. Не поможем, возненавидите за то, что якобы жадничаем, а поможем – так за то, что своего эволюционного пути лишили. Вам не угодишь. Да ведь далеко и не каждый землянин нам подходит-то. Таких, как вы, с моментальной интеллектуальной реакцией – ты только вспомни, на сколько вопросов теста при отборе успел ответить, – осталось мало. Очень. – Стас наконец сделал маленький глоточек из своего бокала. – Я же тебе говорил про вырождение. Вы сейчас деградируете стремительными темпами, какой-то стержень из вас вынули словно или количество мутаций за века накопилось критическое… А на отбор подходящих особей землян, чтобы успеть набрать достаточное число подходящих, чтобы вы смогли поддерживать популяцию вида, у нас осталось совсем немного времени. Наши аналитики просчитали возможные варианты и пришли к неутешительному выводу: еще где-то полвека, и ваш мир рухнет. Рухнет в пучину нового Средневековья, постоянных войн, глупости, ограниченности, мракобесия – ты же сам видел все признаки этого, просто не осознавал, что за время жизни одного только твоего поколения земное человечество впало едва ли не в маразм. Ты погляди, как много стало религиозных фанатиков, да просто людей, которые кроме своих догм ничего больше не воспринимают, для которых любой мыслящий иначе – подлежащий уничтожению враг. Грядет период, когда в кровопролитных и жестоких войнах ваш генофонд будет очищаться сам, это, как мы понимаем, механизм вашей эволюции, заложенный Предками. И очищение это, поверь мне, не худший для землянн вариант, поскольку альтернатива ему – превращение во что-то вроде социальных насекомых, с матками, трутнями, разделением по специализациям, когда представители разумной, казалось бы, расы, сами по себе, в одиночку, признаков разума проявлять не будут. А социальные насекомые, если они начнут роиться и распространяться по галактике… Было уже такое.

Он снова сделал паузу:

– Таких придется уничтожить. Коллективный разум роя, когда коллективное бессознательное объединяет существ в единый организм, который потом обретает свой собственный разум и носителя, превращая отдельных индивидуумов в свои марионетки, он же доводам логики не поддается. Он на примитивных инстинктах существует – захватить как можно больше жизненного пространства и уничтожить все потенциальные угрозы, из которых первичной целью выступают прочие разумные существа, конкуренты роя. И надо оно кому, такое вот в космос выпускать?

– А что? Никак нельзя избежать этих вариантов? – мрачно спросил я.

– Мы их не видим, – ответил Стас. – А вы, те из землян, которых мы вычленили из массы прочих, вы, может, и найдете. Кто из нас прирожденный стратег, в конце-то концов? Кто создан для того, чтобы решать задачи – даже в самых скверных психологических условиях? Я, если б меня стилисты обработали так, как вас, участников проекта – точно б не смог.

– Так это специально, чтобы мы дискомфорт испытывали, делалось?

– Разумеется. Нам же нужно было наблюдать вас в самых тяжелых и неприятных условиях, и это был один из факторов перманентного стресса. Пока вы за пару дней к нему не приспособились и не перестали замечать. – Он поглядел на меня с хитрым прищуром. – Так как насчет должности командира бригады легких кораблей, для начала?

Энгельс

Декабрь 2012 – май 2013

Приложение

Типы боевых кораблей

Аквилла – сверхфлаероносец, «летающая этажерка». Огромный, крайне сложный и дорогой корабль, не имеющий обшивки на большей части корпуса. За пределами жилых помещений, на технических и летных палубах, атмосфера удерживается силовыми щитами (или не удерживается вообще). Такая конструкция корабля была выбрана для уменьшения его массы и увеличения скорости, что дает аквилле возможность выходить из сжатого пространства на дистанции эффективной дальности его более чем впечатляющей размерами флаерогруппы. Не вооружен. Брони и боевых щитов не имеет. Способен в одиночку уничтожить любой корабль, кроме дромона (от которого легко может сбежать).

Амгалан – корабль разведки, радиоэлектронной борьбы и в первую очередь подавления гравитационной связи и систем гравитационного сканирования. Не вооружен.

Броненосец (меримак, додредноут, панзершип) – тихоходный, средне вооруженный, но прекрасно защищенный корабль эскадренного боя или планетарного штурма. Практически беззащитен перед флаерами и легкими кораблями. К броненосцам также относят орбитальные базы после установки на них маршевых двигателей и сжимателей пространства (меримаки 2-го ранга).

Драккар – эскадренный флаероносец, задуман как мощный артиллерийский корабль со значительной флаерогруппой. Как всегда бывает при попытке скрестить ежа с ужом, результат вышел далеко не блестящим: сверхдорогой тихоходный корабль с вооружением и живучестью тяжелого крейсера и флаерогруппой, численно уступающей или равной группе почти всех средних флаероносцев (за исключением устаревших, имеющих мощное для своего типа артиллерийское вооружение). Кроме того, выпуск и прием флаеров во время артиллерийского боя возможен для драккара лишь при отключенных щитах, что позволяет легко его в этот момент уничтожить.

Дредноут – основной (в большинстве флотов) артиллерийский корабль эскадренного боя, способный выдержать многочисленные попадания из орудий главного калибра. Предназначен для уничтожения других артиллерийских кораблей и, если догонит, флаероносцев.

Дромон – сверхдредноут, еще более вооруженный, живучий и тихоходный, с теми же функциями.

Канонерская лодка – тихоходный легкий корабль на основе корвета или фрегата, где скорость принесена в жертву вооружению. Основная функция – эскортирование транспортных судов и патрулирование.

Катер – так называемый «тяжелый флаер». За счет двигателя на холодном термояде имеет большие габариты и худшую маневренность относительно флаера, при равном вооружении и защите. В «Галактике» производились в штучных количествах. Теоретически способен к межзвездным полетам, если в нем разместить воду, продовольствие и туалет.

Квадрирема – несколько более крупный, чем тяжелый крейсер, корабль, более живуч, превосходит тяжелый крейсер он также в зенитном и, как правило, артиллерийском вооружении, однако уступает в скорости. Квадрирему можно также называть эскадренным крейсером.

Корвет – легкий патрульный корабль для полицейских, рейдерских и эскортных функций. Также может применяться для уничтожения флаеров и ракет. Обладает очень высокой скоростью, что делает его незаменимым при борьбе с контрабандистами и пиратами.

Легкий крейсер – корабль, предназначенный как для рейдерства на вражеских коммуникациях, так и для ведения эскадренного боя. Невысокие защитные характеристики и низкая живучесть (относительно других кораблей эскадренного боя), впрочем, не позволяют этому кораблю хоть сколь-либо долгое время находиться под огнем орудий главного калибра.

Либурна – формально отнесенный к легким крейсерам, этот корабль, однако, наилучшим образом приспособлен для рейдерских действий. Слабое для крейсера ракетно-артиллерийское и зенитное вооружение делает этот класс кораблей малоценным для эскадренного боя, но для борьбы с торговым судоходством, а также с любыми другими легкими кораблями противника он приспособлен как нельзя лучше, что делает его, в паре с фрегатом ПКО, наилучшим эскортным кораблем для проводки армейских конвоев в зоне боевых действий. Фактически либурну можно также назвать «лидер фрегатов» (или «лидер пиратов»).

Миноносец – корвет, вооруженный противокорабельной торпедой (легкой). Предназначен для добивания поврежденных кораблей противника. В силу почти полного отсутствия щитов, а также артиллерийского и зенитного вооружения, перед остальными кораблями практически беззащитен.

Монитор – забронированный вусмерть легкий крейсер, сверхтихоходный, и со спаркой «гравипушка-орбилазер» в качестве главного калибра. Крайне неудачный, почти непригодный для эскадренного боя корабль, однако может быть полезен при подавлении обороны планет. Абсолютно беззащитен перед флаерами и легкими кораблями.

Пакетбот – сверхскоростной корвет со слабым даже для такого типа кораблей вооружением, оборудованный для перевозки пассажиров и грузов.

Разведывательный фрегат – слабо или вовсе невооруженный фрегат, снабженный сверхмощными сканерами или/и средствами радиоэлектронной борьбы. Применяется для исследований.

Скаф – корабль ПКО на базе легкого крейсера. Большая часть вооружения корабля заменена на зенитки и противоракеты, скорость относительно легкого крейсера ниже за счет более мощных щитов. Однако потягаться в артиллерийской дуэли с фрегатом скаф все же вполне способен.

Торакодромон – дромон, оснащенный резервным генератором щитов. Теоретическая разработка Эллады. Не строился.

Трирема – средний, универсальный или штурмовой крейсер с хорошей собственной системой ПКО. Вооружен только тремя дальнобойными орудиями и противокорабельной ракетой. Последняя – для атаки со сравнительно близкой дистанции.

Тяжелый (бронеартиллерийский) фрегат. Недостаточная защищенность фрегата или, для броненосного, слабая его огневая мощь привела к попытке создать более универсальный корабль, увеличив его огневую мощь и артиллерию за счет отказа от боевых щитов. Эксперименты велись во всех державах «Галактики», однако закончились полным провалом: энергии, затрачиваемой на щиты, было недостаточно, чтобы дать тяжелому фрегату ход, к тому же эти корабли проигрывали в огневой мощи канонеркам. После ряда попыток совместить несовместимое эксперименты в этой сфере были прекращены за полной бесперспективностью. Строились в штучных количествах.

Тяжелый крейсер – корабль эскадренного боя, теоретически применимый и для рейдерства на коммуникациях. Однако практически посылать этот корабль для охоты на «купцов» чересчур расточительно, к тому же он не обладает достаточно большой скоростью, чтобы преследовать многие типы торговых судов.

Флаер – самый легкий корабль в «Галактике» (габариты примерно как у бомбардировщика Ту-160 «Белый лебедь» aka BlackJack), в отличие от остальных кораблей, энергию двигателей вырабатывает не за счет холодного термоядерного синтеза, а за счет трансмутации гидроксида ртути в степени окисления +1 (флаерационной ртути). По базированию разделяются на палубные и планетарные (базовые). По типам делятся на истребители, штурмовики (торпедоносцы) и универсалы (истребители-бомбардировщики). Не способен к межзвездным полетам.

Флаероносец – то же самое, что и авианосец, но для условий космических войн. По размеру подразделяют эскортный (малый), средний и ударный флаероносцы.

Фрегат – легкий быстроходный корабль для полицейских, рейдерских и эскортных функций, предназначение примерно то же, что и у корвета, однако большая огневая мощь относительно корвета делает его более универсальным кораблем.

Фрегат ПКО – фрегат, вооружение которого составляют исключительно зенитные орудия и противоракеты. Предназначен для защиты крупных кораблей от атак флаеров.

Эскадренный броненосец (эскабр) – равный по размерам квадриреме, превосходно защищенный сверхживучий корабль с хорошим артиллерийским вооружением. В силу крайней тихоходности и скверной маневренности плохо подходит для эскадренного боя (хотя вполне может в нем применяться, особенно при обороне), однако незаменим при подавлении ПКО планеты. Имеет очень слабое зенитное вооружение. Очень дорог в производстве.

Эскадренный миноносец (эсминец) – миноносец на основе не корвета, а фрегата, несколько лучше относительно миноносца защищенный, и с теми же функциями. Несет две легкие или одну среднюю противокорабельные торпеды.

Эскадренный монитор – очень хорошо защищенный корабль с артиллерийским вооружением тяжелого крейсера. В силу крайней тихоходности и скверной маневренности плохо подходит для эскадренного боя (хотя вполне может в нем применяться, особенно при обороне), однако очень хорош при подавлении ПКО планеты. Имеет незначительное зенитное вооружение.

Яхта – сверхскоростной корвет представительского класса со слабым даже для такого типа кораблей вооружением, оборудованный для перевозки ВИП-персон.

Сноски

1

Здесь и далее в эпиграфах использованы стихи Алсу Титовой. – Примеч. авт.

2

Уния – в данном случае союз между Бизантием и Ахайей.

3

Alte Kampfer – старый боец (нем.) – обозначение старейших членов НСДАП, вступивших в партию до выборов в рейхстаг в сентябре 1930 года.

4

«Свобода, равенство, братство» – девиз Великой французской революции.

5

Хи Ро – одна из официальных эмблем Византийской империи. Представляла собой совмещение греческих букв Х и Р.

Content

Сэй Алек
Звёздное скопление. Курс вторжения

Пролог

Часть первая Раздача слонов и ай-люлей

Часть вторая Креведко йа или бонбу имею?!

Часть третья Final Fantasy

Приложение Типы боевых кораблей

Сноски