Вячеслав Кумин

Приз

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Часть I

Неожиданное открытие

1

Эрик Махов с трудом разлепил глаза. Во рту стояла невероятная сухость отягощенная противным привкусом птичьего сортира, в голове шумело и по всему телу разлилась неприятная слабость. Такое состояние накатывало на него по утрам после хорошей пьянки с друзьями.

На какую-то бесконечно малую долю секунды он даже подумал, что все произошедшее с ним это яркий, ужасно реалистичный, но все же кошмар, а он сейчас дома в своей кровати… на Земле.

Бесконечно малую долю секунды ему казалось, что он не «выигрывал» в «Лотерею» – билет в один конец, в колонию. Он не бежал в городские подземелья и не стал «крысой» добывавшей себе пропитание наряду с прочими «крысами» своей стаи набегами на магазины, не ел настоящую крысятину когда «крысоловы» – полицейский спецназ, не давал головы высунуть из убежища. Он не сдавался полиции и не летел в колонию уже добровольцем, сдав потерявший человеческий облик в моральном плане людей, своих товарищей. А в этой колонии не воевал против тех же «крыс» под предводительством Сиволапого решившего стать верховным правителем над всеми людьми что попали на Сахару – далекий мир, условно пригодный для жизни. Он не попадал к нему в плен, его не пытали оставляя жариться на солнце, и он не пил сырой, необработанной воды естественно кишмя кишащей местными опасными для жизни микроорганизмами, как и все здесь.

Ничего этого не было… Как бы он хотел чтобы ничего этого не было.

Но нет, все взаправду, память не обмануть и она услужливо выдавала все новые и новые подробности последних событий. Эрик не сдержался и застонал от обиды и разочарования, даже слезы на глазах навернулись.

Впрочем… другая его часть даже радовалась тому что произошло и это не чувство доселе скрытой натуры садомазохиста, о которой он даже не подозревал. Нет. Какая-то часть Эрика Махова радовалась тому, что он улетел с перенаселенной Земли, где в буквальном смысле нечего делать. Он радовался, что перестал быть трясущимся над своей шкурой слизняком. Жаль только что из-за какой-то аварии на корабле они попали сюда, на Сахару, такой мало пригодный для жизни мир с дикими температурными условиями. Собственно это даже спутник газового гиганта, каменный растрескавшийся каньонами шарик в два раза меньше Земли с пятью процентами площади воды.

Есть еще одна радость – Элен. Если бы не полет в колонии и не авария, он бы не встретился с ней, а если бы и встретился, то между ними наверняка ничего бы не случилось.

Вот она склонилась над ним озабоченно вглядываясь в его лицо…

– Элен…

– Привет… Как себя чувствуешь? – тревожно спросила девушка, нежно проведя рукой по его голове, а второй взяв его руку.

– Нормально… – попытался улыбнуться Махов. – Наверное, могло быть и хуже…

– Могло быть намного хуже, – согласился доктор Эдвард Грин, подошедший к пациенту несколькими мгновениями позже. – Вы запросто могли откинуть концы, тем более что чуть трижды не сделали это и, нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы столь печального финала все же не случилось.

Ни пытки на солнце, ни тем более выпитая в большом количестве сырая вода не могли остаться без последствий.

Как только «крысы» сложили оружие и Эрика сняли со столба и унесли к медикам, у него началась сильнейшая лихорадка. Махову прочистили кишки чем-то напоив и вызвав рвоту, поставили капельницы, но состояние продолжало ухудшаться, так быстро что Эрик вскоре перестал воспринимать окружающий мир, погрузившись сначала в пучину бреда, а потом и вовсе отключившись.

– Спасибо…

– Да не за что. Это наша работа.

– В тебя перекачали кровь от трех человек, – поделилась информацией о его лечении Элен.

– Верно, – подтвердил доктор, проводя какие-то свои процедуры над телом пациента, заглядывая в глаза, в рот, что-то щупая, слушая, стукая молоточком и покалывая иголкой проверяя реакцию. – Заражение оказалось слишком велико и пришлось всю вашу кровь заменить донорской, чтобы вымыть большую часть заразы поступившей с грязной водой. Вам повезло молодой человек, что несмотря на столь короткое время мы хорошо подготовились к подобным заражениям и смогли побороть болезнь точечными ударами по очагам заражения, минимизировав все самые страшные последствия такого заражения. Такие как поражение печени, почек, центральной нервной системы… Успели, а то еще немного и пришлось бы делать пересадки органов. А это в наших условиях и дефиците высококвалифицированных специалистов, сами понимаете…

– Не нужно столько подробностей доктор… – попросил Эрик, невольно поежившись.

– Вы правы, вам это знать ни к чему, главное что кризис позади. Сейчас вы еще очень слабы, но по завершении курса лечения, вы быстро пойдете на поправку…

– Еще раз спасибо.

– Еще раз не за что, – улыбнулся доктор Грин, закончив все свои манипуляции взятием анализов крови и слюны.

– Долго я вообще провалялся? – спросил Махов у девушки.

– Месяц уже…

Эрик бы присвистнул, но сухость во рту помешала. Элен с разрешения доктора подала ему воды.

– Не мало…

– Ну, это как посмотреть, – усмехнулась Элен. – Даже для самой тяжелой земной болезни может и немало, а для едва знакомой инопланетной, так по-моему просто рекорд выздоровления.

– Тоже верно, – согласился Эрик после короткого размышления. – В общем, на судьбу в данном случае мне грех жаловаться.

– Точно.

– Лето, как я понимаю, с его чудовищной жарой уже наступило…

– Это да, – с чувством подтвердила девушка. – Жарень просто невыносимая. Температура уже поднимается до восьмидесяти и выше градусов! Чтой-то будет в середине лета?! Даже представлять не хочу. Температура даже ночью, то есть днем… стоит запредельная.

Махов на оговорку Элен невольно улыбнулся. Ему тоже нелегко далось это нелогичное разделение Сахарианских суток. Люди из-за температурных и радиационных условий перешли на ночной образ жизни, то есть когда над головой светил газовый гигант Баос и это время по логике следовало называть днем. А в то время когда светит солнце – светлой ночью, а когда нет ни газового гиганта, ни солнца – темной ночью. В целом же месяц – оборот Сахары вокруг Баоса, разделялся на мегадень – то есть попеременно светит то солнце то газовый гигант, и меганочь – когда светит Баос и не светит ничего, только звезды.

Многим приходилось непросто, много путались из-за чего возникали нестыковки и пока приходилось уточнять, кто и что имеет ввиду.

– Все сидят в модулях… – продолжала девушка. – Кондиционеры едва-едва выдерживают. А солнечные вспышки накрывают почти каждый день и мощность их растет. Сейчас магнитные бури седьмого-восьмого уровня – норма. То и дело десятки накрывают. И это не предел… Нашедшиеся специалисты в этом вопросе говорят, что для местного солнца и пятнадцатый уровень не предел, в пик активности до двадцати дотянет. Люди уже сейчас валятся с ног от чудовищных головных болей, а что дальше будет, даже представить страшно.

– Ужас… Это же мощность ядерных взрывов! Никакая защита не спасет электронику! Даже в выключенном состоянии!

– Ремезов над этим работает. Делают самодельные экраны на самые важные электронные блоки. Вроде получается.

Махов немного успокоился. Если чем-то занялся Ремезов Антон Николаевич – лидер их посадочного модуля, да и не только их уже, но и соседних модулей тоже, то задача будет выполнена. Он всех на уши поставит, но добьется своего.

– Хорошо еще что мы весной прилетели сюда, а не в разгар лета, – невесело хохотнула Элен. – А то одна такая сверхмощная вспышка в самом начале и всем большой привет…

– Да с такой жарой мы бы и без солнечных вспышек не протянули бы и нескольких дней. Лучше бы мы прилетели осенью, сразу бы на зиму попали. А еще лучше в место назначения…

– Мечтать не вредно.

– Разве что в меганочь станет полегче… Газовый гигант закроет нас от жарящего излучения солнца, его вспышек.

– Да, – кивнула девушка. – Меганочь ждут с нетерпением. А сейчас большинство сидит в модуле безвылазно смотрят фильмы и передачи взятые с собой с Земли, играют в компьютерные игры, читают, в общем пытаются погрузиться в эмоциональную спячку. Единственное что заставляет людей все же время от времени выходить наружу, это сбор стебельков, корешков и плодов для пропитания. Но с этим тоже проблемы начинаются… видимо здешнее лето как зима на северных широтах Земли, природа угасает, пропитания становится меньше. Более того, то что раньше было съедобно теперь таковым не является… несколько случаев отравления уже произошло. Хорошо, что мы сделали запасы продовольствия, предвидя такой вариант. И воды тоже набрали, а то ручеек что остался от речки в каньоне стал совсем уже мелким. При экономном использовании и переработке должно хватить до следующего сезона.

Эрик прикрыл глаза. Лето на Сахаре станет настоящим испытанием для людей. Шесть месяцев… долгих шесть месяцев придется провести испытывая постоянную нехватку к тому же малопитательной еды, люди будут изнывать от жары, жажды и скученности. Все это весьма взрывоопасная смесь. Вспышки беспричинной и жестокой агрессии друг к другу в какой-то момент станут обычным делом. А у людей вдобавок ко всему на руках куча оружия…

«Кто-нибудь психанет из-за косого взгляда, неосторожного или намеренно грубого слова и начнет палить в своих обидчиков, а потом и просто в окружающих пока патроны все не растратит, – подумал Эрик, живо представляя себе эту картину. – Жуть…»

Махов почувствовал раздражение, злость, даже ярость. Ненависть к Сахаре вспыхнула в нем с силой сверхновой.

2

– Как вообще дела? Что «крысы»? – продолжил расспросы Махов, заставив себя успокоиться.

– Помаленьку, – пожав плечами, нарочито равнодушно ответила Элен. – Наши модули оказывается можно транспортировать, тем более что есть чем – тракторами. Сразу несколько десятков в упряжке тащат тросами спереди, еще два десятка толкают сзади… Когда об этом, то есть о транспортабельности модулей, стало известно, люди решили что «крысам» рядом с нами не место и десять их модулей, больше они не заполнили, так как серьезно проредили свои ряды в многочисленных драках за лидерство и еду, оттащили к параллельному нам каньону, что в ста километрах южнее. Пусть там живут как хотят. Рядом с нами позволили жить только специалистам. Тем, что не принимали участие в нападениях и женщинам. Собственно тем кто «крысами» по сути не является… Ну и тем кто остался с нами до конца, это я про твоего бывшего вожака Шульца. Они доказали что на них можно положиться, ну и вообще…

– Зря вы их отослали…

– Почему? – удивилась Элен. – Зачем они нам тут нужны под боком, чтобы опять какую-то пакость устроили? Они же без этого не могут, обязательно что-нибудь натворят…

– Вот для того чтобы ничего не устроили, нужно держать их подле себя.

Элен удивленно вскинула брови, непонимающе уставившись на Эрика.

Махов пояснил:

– Не зря ведь древними мудрецами было сказано: держи друзей близко, а врагов еще ближе. А так они черт те где, предоставлены самим себе, без какого-либо контроля с нашей стороны и теперь точно неизвестно что от них ждать…

– Но и людей тоже можно понять, – не сдавалась девушка. – Они боятся, а «крысы» уже столько успели набедокурить…

– Да… но одно другого не отменяет. Это ошибка, жаль что Ремезов этого не понял.

– Да понял, он, даже возражал, но ему пришлось уступить под давлением людей.

– Понятно.

– Ладно, как-нибудь переживем, – махнула Рукой Элен как можно небрежней.

– У них оружие есть?

– Все печешься о них, – непроизвольно с оттенком раздражения хмыкнула Элен.

– Так есть?

– Есть. Ремезов оставил им сто винтовок для самозащиты в основном с полицейскими патронами, те что с резиновыми и электрическими пулями. Ну и немного боевых, а то «электрорезинками» от здешних монстров не всегда отбиться можно.

– Это точно. А вообще в этом мне кажется кроется какой-то особенно едкий сарказм, – невольно усмехнулся Махов. – Тебе не кажется?

– О чем ты?

– Преступникам дали полицейский боеприпас. Разве не смешно?

– Я как-то не подумала над этим в таком ключе! – со смехом призналась Элен после короткой паузы осмысления.

– Что еще за месяц успели свершить, пока я овощем валялся?

– Старые модули от «Орфея» подтащили к ближайшим нашим модулям и теперь из них делают полноценные оранжереи, – продолжила рассказывать девушка. – Так что есть надежда, что к местной пище, прибавится наша земная.

– Это хорошо… А то местная пища, она ведь все-таки как ни смотри чужая.

– Тут ты прав на все сто, – тяжело вздохнула Элен. – Как выяснилось у довольно значительного количества людей, на местную пищу аллергические реакции развиваются, вплоть до тяжелых форм. Дело даже не в каких-то вредных веществах, а просто у местных органических молекул немного другое строение, всего чуть-чуть, но другое и это постепенно начинает сказываться… Некоторые считают, что рано или поздно подобная судьба ожидает нас всех, и мы просто умрем от голода, если не успеем и не сможем производить собственную продукцию в достаточных количествах.

– Вряд ли нам по силам производить ее в достаточном количестве в модулях-оранжереях, – усомнился Эрик. – Нас ведь больше полумиллиона и я даже боюсь подсчитывать объем продукции, что требуется такому количеству людей только на один день.

– Верно. Потому уже сейчас биоинженерам нужно начинать как-то адаптировать наши культуры к местным условиям.

– А у нас есть эти биоинженеры?

– Нашли двоих. Если верить их личным делам, то они вполне могут справиться со своей работой. Собственно ничего другого им не остается. Или справятся или в конце концов сдохнут вместе со всеми. Третьего не дано.

Эрик кивнул, подумав отстраненно: «Генетически модифицированные продукты это конечно хорошо, но раз уж на то пошло, не лучше ли было бы под местную среду генетически модифицировать… себя?»

Но нет, эта мысль показалась даже ему шокирующей если не сказать кощунственной. Тем более непосредственно себя не переделать. Максимум что можно, так это только подправить геном своего потомства. Но кто скажите, захочет растить… кого? Какую-то неведомую зверюшку? Ведь родившийся ребенок по сути уже не будет человеком, то есть не совсем человеком, тем более что любые корректировки генома для повышения выживаемости обязательно скажутся на внешности. И чем дальше, тем больше. В этом кроется такая куча физиологических, этических и моральных проблем, что даже представлять не хочется.

– В будущем мы хотим все модули поставить рядом друг с другом, чтобы создать полноценный городок, – продолжала рассказывать Элен.

– Не думаю что это хорошая идея… – заметил Эрик.

– Ты о возможности эпидемий? Заражения и быстрого распространения болезни на остальных из-за скученности?

– Да. Ладно, один модуль с пятью тысячами заразился… но чтобы все разом?!

– Доктора пока тоже против укрупнения поселения по этой же причине, потому это планы на отдаленное будущее.

– Очень отдаленное… на годы и годы…

Девушка кивнула.

– А что с модулями «Орфея», они были пустыми? – заинтересовался Эрик Махов. – В смысле ничего от оборудования, техники…

– Да, они оказались пустыми…

– А какие-нибудь следы от орфейцев нашли? Ведь не могло же все исчезнуть… У них же столько всякого снаряжения с собой было!

– Ремезов тоже задается этим вопросом, но пока ничего такого существенного не обнаружено, только небольшие углубления в стенах каньона недалеко от модулей «Орфея». Но те, кто их исследовал пока не пришли к единому мнению, что это такое: норы местных животных или же орфейцы по истечении какого-то времени пытались как-то обосноваться и выдалбливали для себя своеобразные квартиры… Сам понимаешь, не до углубленных исследований. Все силы брошены на выживание.

– Понимаю… А ты как думаешь?

– Думаю что это человеческие жилища… очень уж они правильные, на одной высоте, даже следы тропинок еще кое-где остались…

– Значит они вымерли… – с горечью вздохнул Махов. – Колониальный корабль имел на своем борту все для выживания, да и люди к подобным сюрпризам судьбы были готовы куда лучше нас: сверхнадежная и универсальная техника, специальное оборудование, первоклассные специалисты и все же они погибли, не смогли устроиться… Что уж говорить о нас с нашими возможностями и ресурсами, точнее почти полным их отсутствием?

– Они могли куда-нибудь уйти… – предположила Элен, но похоже сама не верила в подобный исход.

– Куда? А главное: зачем? – спросил Эрик. – Чем это место хуже или лучше другого? Тем более что здесь модули, а это как ни смотри серьезный довод в пользу того чтобы остаться на месте.

– Но ведь оборудования и техники нет. Значит куда-то это все переместилось…

– Да, загадка…

– Планета может и меньше Земли в два раза, но достаточно велика, чтобы на ней могли оказаться места получше того, что выбрал бездушный компьютер следуя параметрам которые закладывали на Земле исходя из земных представлений о комфорте и условиях выживания, которые в данном конкретном случае оказались несостоятельными. – Заявила Элен.

– Что ж, и такое может быть, – согласился Эрик. – Они могли уйти бросив модули. Но даже если орфейцы и ушли, не думаю что они выжили… Ведь их потомки тогда могли бы уже появиться. Как-то дать о себе знать, ведь в эфире полно наших голосов на всех стандартных частотах, не говоря уже об автоматическом вызове… Но ведь их нет.

– Ну, они могли уйти достаточно далеко и просто до сих пор не знают, что к ним кто-то прибыл. А вся аппаратура за столько лет, даже столетий, при здешней-то солнечной активности давным-давно вышла из строя и они просто не могут дать о себе знать, потому как не слышат.

– Тут ты права. Но я сомневаюсь…

– Пессимист, – усмехнулась Элен.

– Реалист, – возразил Эрик.

– В любом случае, даже если они не выжили, это не значит, что не выживем и мы…

Махов только кивнул, как бы соглашаясь, потому как видел, уж очень Элен хочется верить в подобную вероятность. Так почему бы нет? Это всяко разно лучше уныния. А там глядишь и впрямь, благодаря вот таким сильным духом и верующим в лучшее людям, что встанут во главе сообщества, колонисты смогут победить местные условия, как-то приспособиться к ним и они не только выживут, но и будут развиваться, как полноценная колония, анклав человечества на этой затерянной в космосе условно пригодной для жизни планетке.

Надежда… она умирает последней.

В конце концов человек такое существо что может приспособиться к почти любым условиям и если орфейцам не повезло, это не значит что не повезет тем кто пришел после них. Чем больше попыток, тем больше вероятностей на удачу.

Может быть модули «Орфея» как раз послужат тем самым дополнительным, может даже определяющим спасительным средством, что поможет выжить новым колонистам. Ведь это дополнительные закрытые площади, которые после небольшого переоснащения можно использовать и будут использованы для выращивания продуктов, каких не было у самих орфейцев. Да самих колонистов, после таких больших потерь все еще более чем в два раза больше тех же орфейцев, что тоже немаловажный фактор.

Вот только большое количество людей это все же больше плюс или все же минус? Если смотреть с самой циничной точки зрения? Больше людей – больше возможностей и вероятности выживания, как минимум у докторов больше ресурсов для своих невольных опытов, ведь люди болеют местными заразами. Чем больше заболевших, тем больше вероятность выявления эффективного лекарства которое поможет остальным. А то если людей мало и при этом слишком многие заболели, то изобрести вакцину можно просто не успеть…

С другой стороны их всех нужно кормить, а с этим очень большие проблемы.

Прибор над головой Эрика вдруг мелодично запиликал.

– Девушка, больной еще слаб, ему необходим покой, а вы расшатали ему все нервы, вон как давление скачет, – проворчал тут же выросший перед ними доктор с озабоченным видом ознакомившийся с показаниями на экране медицинского комплекса. – Так что прошу на выход… Да и приемный час уже давно закончился.

Элен понятливо кивнула и встала со стула.

– Я еще зайду.

– Буду с нетерпением ждать.

3

Элен как и обещала, заходила каждый день, даже по нескольку раз рассказывала обо всех, даже самых незначительных событиях что случились за сутки, но таковых было не так уж и много, учитывая что люди погружены в «эмоциональную спячку».

Лечение хоть и проходило успешно, но все же затянулось, что и не удивительно, ведь не простую простуду лечили, а инопланетную заразу изгоняли, так что тут нужно постараться, чтобы не случилось чего-нибудь эдакого с опасными рецидивами, что и с земными болезнями не редкость. Так что доктора перестраховывались, да и что греха таить, использовали его как дополнительный источник информации, отрабатывая на нем методики лечений. Ведь живой человек который может рассказать о своих ощущениях, где что болит и как: колет, режет, жжет и так далее, гораздо более полезен, чем необратимый коматозник.

Но в конце-концов Махова все же выписали, правда ему еще долгое время приходилось набираться сил. Поначалу даже прогулка по этажу модуля в относительной прохладе, по крайней мере по сравнению с внешней средой, выжимала все его силы и заставляла обильно потеть.

Махов стал чувствовать себя много лучше, когда Сахара скрылась от солнца на пятнадцать дней за газовым гигантом, и началась так называемая меганочь. Температура спала до близких к нормальным значений, нормальных по меркам Сахары разумеется. Но даже в светлое время, когда над головой светил полосатый Баос Эрик предпочитал сидеть в модуле.

В темное время меганочи можно гулять, но вот работать невозможно, слишком темно, абсолютно ничего не видно. Разве что только под светом прожекторов, но тут старались энергию беречь. Впрочем, Эрик и Элен обходились прогулками под светом прожекторов вокруг модуля, так как близлежащую территорию все же освещали.

Но и это освещение приносило больше вреда чем пользы. На свет прилетали различные насекомые и далеко не такие безобидные как мотыльки на Земле. Такие если укусят то пиши пропало. Так что приходилось применять средства защиты, то есть одеваться в защитные комбинезоны. А какая в них прогулка? Мученье одно…

Что касается работы, то такой вопрос перед Маховым еще не стоял, хотя он чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы заниматься чем-нибудь общественно полезным. Но доктора стояли на своем и Эрику оставалось только прохлаждаться. Но это было невыносимо. Требовалось чем-то заняться чтобы банально не свихнуться от скуки и дурацких мыслей пораженческого толка.

– Ну а в археологи мне хоть можно записаться?! – в отчаянии выкрикнул Махов, когда дошел что называется до ручки.

К тому же вопрос о судьбе орфейцев, даже не то что с ними стало, он и так знал, что они погибли, а то, как долго они протянули, год, два десять лет или столетие, все чаще занимал его.

– А то все кто может, работают, и только я одни прохлаждаюсь! Чувствуешь себя каким-то лишним, если не сказать больше, даже стыдно на глаза людям попадаться.

– А это бога ради! – слащаво согласился доктор Грин и широко улыбнулся. – К концу периода меганочи температура спадет совсем уж до прохладных величин и у вас есть несколько дней для своих изысканий. Но только без физических усилий. Вам это все еще вредно. Лучше выполняйте наши предписания, пейте таблеточки, а то возможны обострения. Не делайте ничего такого, что низведет прекращение жизней пусть и безнадежных коматозников ради вашего спасения.

Махов поджал губы. Элен уже сказала ему, что пока он болел, в него перекачали кровь троих доноров. Но он не знал, что ему перекачали всю их кровь, так что они окончательно погибли.

– Обещаете соблюдать осторожность и все мои предписания?

– Обещаю…

– Тогда вперед… Индиана Джонс! Откопайте что-нибудь полезное.

«Кажется, у старика тоже шарики за ролики заскакивают», – неестественно улыбнувшись, при уходе от доктора, подумал Эрик.

Элен взялась сопровождать Махова, что было весьма кстати, ведь воздушный транспорт намного быстрее и удобнее наземного.

– А ты подготовилась, – усмехнулся Эрик, заметив, что на задних местах полно различных емкостей для пищи и воды.

– А то! К тому же в головном модуле все еще пусто, разве что Ремезов бывает проездом, так что…

Эрик понятливо улыбнулся. Естественно, что он не против провести несколько дней наедине с Элен, подальше от всего и плевать на то, что это выглядит как обыкновенный побег. Он имеет на это право. Все равно от него никакого толку.

– Загвоздка только небольшая есть, – опять с усмешкой заметил Махов.

– Какая?

– Мне категорически противопоказаны физические нагрузки…

– Пошляк! – шутейно ударила по спине Эрика девушка.

– Молчу-молчу!

Проведя темное время меганочи в головном модуле, физические нагрузки оказались не так уж и велики, Элен в этом смысле его можно сказать пощадила, Эрик поспешил заняться исследованиями и раскрыть загадку исчезнувших орфейцев. Нужно изучить чужой опыт жизни на Сахаре, чтобы не повторять ошибок предшественников и воспользоваться их наработками, чтобы не изобретать велосипед дважды.

Элен нырнув в молочную пелену испарений, уже изрядно истончившуюся, так как все многолетние растения постепенно переходили в спящий режим, сбрасывая иссохшие листья до лучших времен, и зависнув в относительно чистом пространстве между лесом и слоем испарений, отвезла его почти на самое место, прямо под «жилые кварталы».

Вертолет сел на небольшом пятачке недавнего каменного обвала, так что там еще не успела разрастись трава и поселиться живность. Впрочем ни того, ни другого уже опасаться не стоило, так как трава и мох так же постепенно усыхали. До последнего держались только самые стойкие виды, шипастые и маслянистые на вид.

– Нам остается только подняться по тропинке, – показала на тропинку Элен.

– Ты тут уже была?

– Да, потому и привезла тебя сюда, что знакома здесь со всем. Но сам понимаешь, сильно никто внимание на этих норах не заострял, работы просто пропасть. Не до исследований.

Эрик кивнул. Взяв пистолет, винтовка для подъема ему все-таки по здравому размышлению еще слишком тяжела, да и не развернуться с ней в случае чего на узкой тропке, так же прихватив немного припасов и воды, парочка сала подниматься по почти отвесной стене каньона.

– Действительно, здесь можно различить ступеньки, – согласился Махов, во время очередной передышки, тяжело дыша. – А вон те небольшие круглые отверстия выше и ниже больших нор, это наверняка для деревянных свай. Нижние – это дорожки, а верхние – крыша, на случай если камешек сверху упадет… маленький, от большого не спасет.

– Думаешь? – усомнилась Элен. – Этих маленьких дырок тут довольно много и они почти по всей высоте центральной части каньона. Выше леса и ниже испарений. Вполне возможно, что это действительно какие-то норы.

– Да, я обратил на это внимание… скорее всего так оно и есть. Забудем о них. Нас интересуют мелкие норы возле больших. Попробуй связать их наискосок, вот так под углом в двадцать-тридцать градусов, что слева направо, что справа налево и получим то и дело перекрещивающиеся лестницы идущие от самого дна каньона к большим отверстиям, а также большими отверстиями между ними, так как квартиры тут выдалбливали в несколько этажей.

– Верно! И никакие это не норы для местных летающих тварей! А то некоторые предположили что это гнезда как для земных стрижей… Чудики.

– Но это не значит, что твари там не могли поселиться…

– Тоже верно, – согласилась девушка и передвинула на поясе кобуру с пистолетом, так чтобы удобнее было выхватить оружие.

– Интересно только, есть ли внутренние коммуникации или они делали только внешние? – задумался Эрик.

– Какие тут еще коммуникации нужны?

– Обычные. Трубопроводные.

– Зачем?

– Я как-то слабо представляю, что люди какали и писали с крыльца вниз. Так ведь кому-то и на голову попасть можно.

Элен засмеялась, представив себе такую картину.

– Действительно…

Наконец после тяжелого подъема они оказались в большой норе уходящей вглубь на десять-пятнадцать метров и шириной в пять-шесть метров.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросила Элен, увидев, как Эрик тяжело дышит опершись рукой о стенку.

– Нормально…

Махов, попив воды из предложенной девушкой фляжки и отдышавшись, внимательно осмотрел нору в свете фонаря.

– Ну и кто вообще мог решить, что это нора вырыта животными? – удивился Эрик. – Да еще такая большая? Это каких размеров должно быть чудище?! Да еще летающее, да еще роющее. Сразу же видно, что это комната… Вот вход… здесь наверняка была стена с окошком… просто с течением времени стенка разрушилась и осталось единое безобразное отверстие. Животные что сюда заползали, тоже наверняка постарались и разрыли землю. Да и сама нора довольно правильных размеров… особенно если исключить вандальские действия животных, разрывших стены под себя.

– Я тоже так думаю.

– Вот здесь стояла дверь… Мн-да, высоковато все же, – отшатнулся Махов, глянув вниз.

– Да не выше чем на Земле. Я бы даже сказала очень даже ниже.

– Так то Земля. Там безопасно. Все лестницы и лифты внутри зданий, так что и не чувствуется. А тут все снаружи… И ходить вверх-вниз на своих двоих. Замучаешься.

Эрик зашел вглубь комнаты и убедился, что это действительно было когда-то человеческим жилищем. А то зачем зверю делать небольшой узенький коридорчик и рыть себе еще одно помещение?

– Интересно, что здесь было? – пробормотал Эрик разглядывая помещением на двадцать квадратных метров.

– Думаю спальня.

Махов улыбнулся.

– Только без пошлых мыслей, – заметила улыбку Эрика Элен. – Там общий зал, а вот спальня должна быть защищена. Все-таки не стоит забывать о враждебном внешнем мире.

– Да, я тоже так считаю.

– Но все же остается один немаловажный вопрос который портит общую картину.

– Какой? – спросил Эрик.

– Жара. Как они выносили эту безумную жару в таких квартирах?

– Да, действительно вопрос… Я сначала подумал что они использовали прохладу недр, но ничего такого не видно. Внутренних коммуникаций кстати тоже нет… Остается только предположить, что квартиры-норы орфейцы использовали только в периоды меганочи и зимой, когда относительно прохладно, а остальное время они все же жили в модулях впадая в своеобразную спячку.

Эрик и Элен зашли в еще несколько таких квартир, до которых смогли добраться без риска сорваться с тропинки. Они почти ничем друг от друга не отличались разве что размерами да количеством внутренних комнат. Увы, но ничего более что можно было бы подержать в руках, унести с собой, тем более каких-то записей, на что они тайно и явно рассчитывали больше всего, они не нашли.

– Нет, тут, куда смогли добраться животные, смотреть все бесполезно, ничего не найти, – сделал закономерный вывод Махов. – Нужно обследовать сколько-нибудь уцелевшее жилище.

– Сомневаюсь что мы такое найдем.

– Ну все же давай посмотрим.

– И потом мы все равно не сможем себе позволить полноценных изысканий… Для этого потребуется отвлечь слишком много людей, а на это никто не пойдет.

– Да, я понимаю. Но может, полетаем вдоль стен и, нам улыбнется удача, мы найдем что-нибудь подходящее?

– Без проблем!

Парочка стала спускаться вниз к вертолету.

– Что, не терпится отыскать какой-нибудь артефакт орфейцев? – спросила она с подначкой.

– Не то чтобы не терпится, но хочется, – легко признался Махов. – Согласись, тут есть какая-то загадка, а человек очень любопытное существо и ему хочется любую загадку разгадать. Особенно в нашем случае, когда любая разгаданная загадка орфейцев может стать ключом к нашему собственному выживанию.

Элен согласно кивнула.

4

Увы, но ничего интересного они так и не нашли. Парочка облетела почти весь У-образный каньон, но им либо попадались такие же разрушенные «норы», либо чтобы добраться до «квартиры» пришлось бы снаряжать настоящую экспедицию с отвлечением многих десятков человек. Но как верно заметила Элен ни времени ни ресурсов на это не имелось. Нужно как-то обходиться своими силами.

– Давай подлетим хотя бы поближе и посмотрим, – предложил Эрик.

Но и здесь их ждало разочарование. Подлетая слишком близко винты, сдували пыль со стены, и весь обзор заволакивало непроницаемой пеленой. Впрочем, и того что они увидели, оказалось достаточно чтобы понять, что даже в самых хорошо сохранившихся стенных нишах абсолютно пусто.

В одном все же обнаружились жильцы, но это оказались летающие твари. Спугнутые с насиженного места, они с криками бросились на вертолет. Одну тварь разрубило лопастями, что заставило «пчелу» опасно качнуться и завибрировать, не говоря уже о том что кабину забрызгало коричневатой кровью, но все обошлось. Другую тварь успел двумя выстрелами подстрелить из пистолета Эрик и тварь рухнула на дно каньона.

– Кажется мы не вовремя, – нервно усмехнулся Махов. – Похоже у них брачный сезон в самом разгаре, а мы подглядывать, чего они не любят… Полетели отсюда.

Элен также криво улыбнувшись, очистив и промыв водой стекло дворниками, направила вертолет к головному модулю.

– Интересно, где они хоронили мертвых? – задался вопросом Эрик Махов.

– Зачем тебе мертвые? – невольно вздрогнула Элен.

– Мертвые тоже умеют говорить…

Элен покосилась на Махова. Заметив это, Эрик рассмеялся от души:

– Ну не в прямом же смысле в самом-то деле! – воскликнул он, едва сумев унять смех, что далось ему не просто. – В переносном!

– Я поняла… – смутилась девушка. – Ты что, собрался заняться могилокопательством?

– Это называется археологией… по-моему так звучит куда благороднее.

Элен только фыркнула.

– Ну зачем так рисковать раскапывая чужие захоронения?.. – продолжил Эрик Махов улыбнувшись в ответ. – Опасно это. Мало ли от чего кто-то умер? Может от вируса смертельного, а мы его разбудим. Вирусы ведь столетиями и даже тысячелетиями сохраняться могут.

– Бр-р… Вот уж действительно, только их пробуждения нами не хватает для полного счастья. У нас своих проблем выше крыши. Не знаешь за что хвататься в первую очередь…

– Вот именно и я не собираюсь становиться виновником их пробуждения и тем более первой жертвой. Гробокопательством тех, кто умер от эпидемий, пусть занимаются ученые медики, это по их части, – кивнул Эрик. – Пусть выявят эти патогенные микробы, вирусы и заранее изготовят вакцины.

– Верно. Тогда зачем тебе могилы? И как ты в таком случае собираешься заставить «говорить» мертвых?

– Надгробия Элен, надгробия. Обычно на них оставляют какие-то надписи. Вот их я бы, не то что бы с удовольствием, но посмотрел.

– Действительно, это было бы не лишним, – согласилась девушка. – Вот только где искать кладбище? Наверху?

– Сомневаюсь… Раз уж они жили здесь, то подниматься лишний раз наверх нет никакого смысла.

– Визу? В джунглях?

– В джунглях на мой взгляд хоронить тоже не дело – местные твари тут же выкопают и сожрут.

– Верно… Тогда где?

– Я думаю орфейцы хоронили мертвых где-то тут же в стенах каньона. В каком-нибудь укромном местечке. Подальше от глаз, но… в непосредственной близости. Да хотя бы вот в этом, – указал Махов на довольно узкий, шириной может метров в пятьдесят проем в стене каньона.

– Хочешь что бы я туда полетела?

– А сможешь?

– На слабо меня берешь? – усмехнулась Элен.

– Нет, просто спрашиваю. Если это слишком опасно, то так и скажи и мы не будем соваться. Лишний риск нам ни к чему.

– Я уже наловчилась и чувствую машину как саму себя. Так что смогу, а вот раньше соваться действительно не стала бы.

Элен действительно повернула «пчелу» в указанную расщелину и медленно влетела. Поначалу стены были пустыми, даже следов от жилищ не наблюдалось, хотя это казалось странным, но люди похоже предпочитали селиться в стенах большого каньона, избегая расщелин. Может они любили, выглянув в окно увидеть простор, а не мозолить себе глаза стенкой напротив?

Метров через сто-сто пятьдесят появились знакомые следы – дырки в стене от наклонной рукотворной тропы-лестницы.

– Кажется, мы нашли то, что искали, – сказал Эрик, внимательно разглядывая сужающиеся стены расщелины в бинокль.

– Что там?

Элен не могла отвлечься и бросить управление вертолетом, передав его автопилоту из-за воздушных потоков, что становились непредсказуемыми в тесном проходе расщелины. Винтокрылую машину порывами ветра то и дело бросало из стороны в сторону, словно души мертвых выпроваживали незваных гостей из своих владений.

– Как я и предполагал захоронения делались в стене. Вижу надгробия…

Элен, когда болтанка немного успокоилась, все же бросила взгляд на стену и увидела в ней множество квадратиков могильных каменных плит вмурованных в стену. Многие с течением времени из-за эрозии и прочих природных и биологических факторов (отколупали тупые животные) выпали из стены, но значительная часть сохранилась на своем месте.

– Можно что-то прочитать? – спросила она, снова сосредотачивая все внимание на управлении из-за усилившейся тряски.

– Вполне… я как раз веду запись. Сейчас быстренько все запишем, а потом в спокойной обстановке все рассмотрим на большом экране и проанализируем. Так что держи вертолет ровнее, а то изображение гуляет…

– Стараюсь…

Другая стена также являлась местом упокоения мертвецов.

– Их здесь сотни… тысячи… – глухо прошептала Элен, как любой нормальный человек, чувствуя себя на кладбище неуютно.

– Да… Все, я почти все заснял, дальше вглубь лететь опасно, так что можно улетать.

– Давно пора.

Элен осторожно развернула «пчелу» и вылетела из расщелины.

– Уф… даже легче стало и не только управлять, – призналась девушка.

– Кладбище…

– Верно. Я хоть и не верю в эту муть, но сейчас могу согласиться с мнением, что такие места имеют свою тяжелую энергетику.

Вернувшись в головной модуль и едва почистившись от пыли, даже не отдохнув и не перекусив, голода они не чувствовали хоть и не ели уже давно, парочка засела за терминал, чтобы просмотреть сделанные записи.

На первых могильных плитах даты стояли еще старые, то есть по земному летоисчислению ведущегося от Рождества Христова.

– Надо будет потом другие расщелины посмотреть. Вряд ли это единственный погост… Но уже сейчас ясно что много орфейцев погибло в первые годы после посадки, – сказал Махов.

– Неудивительно, ведь им пришлось бороться с местной экосистемой.

– А это значит, что у нас все только впереди…

Элен кивнула с хмурым видом и продолжила изучать запись.

Далее уже шли совмещенные даты, то есть стояла дата от Рождества Христова и в скобках год от Дня Посадки или Прибытия.

Потом шла датировка исключительно от Дня Посадки-Прибытия. Скорее всего, эта датировка применялась уже исключительно для рожденных на Сахаре.

– Много детей не доживших даже до трех лет, – глухо заметила Элен.

– Да, детская смертность, особенно младенческая довольно высокая… Что ж, как ни жестоко это звучит, но сие неудивительно.

Они сделали еще несколько вылетов, найдя еще дюжину высоких некрополей, если можно так выразиться и полученная информация стала гораздо более полной.

– Можно подвести первые итоги, – после длительного изучения записей подвел итог Махов. – И они надо сказать не очень-то утешительные. Если судить по уцелевшим надгробным плитам, то большинство орфейцев не протянуло на Сахаре и двух десятков лет какого бы изначального возраста они ни были по прибытии двадцатилетние или сорокалетними. Так что нам похоже тоже не светит лучшая доля. И это если нам повезет. В лучшем случае протянем с тобой тридцатник, как вот эти немногочисленные долгожители.

– Тридцать лет… не так уж и мало. Достаточно чтобы взрастить новое поколение… – заметила Элен думая о чем-то своем.

– Да… Вопрос в том, стоит ли взращивать? Мучиться самим и мучить детей… Это же ад.

Элен на это ничего не ответила.

– Ладно, продолжим подводить итоги, – проронил Эрик. – Большинство погибли, не протянув и десятка лет, и лишь немногим удалось протянуть до тридцати. Судя по совпадающим датам смерти это результат трех крупных эпидемий. Первая случилась через год после приземления, вторая через три и самая масштабная с самым большим количеством жертв, через десять лет. После последней эпидемии в живых осталось не больше семидесяти тысяч орфейцев от двухсот прилетевших. Удивительно, что их вообще всех похоронили, ведь мертвых было больше чем живых, а для каждого нужно выдолбить могилу и это все на жаре…

– Не хотели терять человечность… Ведь именно забота о мертвых отличает человека от животного. Кстати эпидемия могла вспыхнуть в холодный период и тогда сохранение тел уже не такая проблема. Время для рытья могил есть. Разве что хищники могли доставлять неприятности.

– Возможно ты права… С датировкой потом надо будет заняться действительно гораздо серьезнее, а то может быть что вероятность эпидемий действительно наиболее велика зимой. Вот видишь, это уже крайне важная информация, что рассказали нам мертвые… Зима может оказаться не таким благостным периодом, каким мы его представляем. Может и будет прохладно, но тут в прохладе похоже начинают размножаться самые опасные микроорганизмы.

– Куда ни кинь, всюду клин, – невесело хмыкнула Элен.

– Кстати о новом поколении. Как мы отметили ранее, у новорожденных наблюдается высокая смертность, а максимальная продолжительность их жизни не превышает все тех же тридцати лет. Впрочем, этого тоже вполне достаточно для воспроизводства. В течение следующего столетия численность потомков орфейцев держалась на уровне сорока-пятидесяти тысяч, хотя рожали много, но детская смертность по-прежнему оставалась высокой, мы с тобой обнаружили настоящие семейные склепы… И вот новая беда. Через сто пятьдесят лет произошла еще одна большая катастрофа. Умирают сразу несколько тысяч человек.

– Очередная эпидемия…

– Скорее всего… Но не это самое странное… Может мы с тобой не все кладбища обнаружили, но тут происходит провал с количеством населения. Умерших стало значительно меньше и продолжает уменьшаться. Я думаю это связано с общим сокращением численности населения. И таким резким оно может быть только из-за исхода… Хотя часть населения осталась на прежнем месте, но вот ее убыль как раз естественная. Они все постепенно умерли. Последняя датировка обозначена двести третьим годом от Прибытия…

– Думаешь, они разделились и часть ушла? – усомнилась Элен.

– Думаю да. Иначе как объяснить отсутствие техники? Куда все делось? Только с собой забрали, сначала часть, а потом когда все оставшиеся в двести третьем году дали дуба, они вернулись в мертвое поселение и унесли остальное на свое новое место жительства. Это объясняет и отсутствие вещей в квартирах.

– Но почему они разделились?

– Кто знает?..

5

– Надо лететь дальше, искать этих ушельцев, – растянувшись в удобном кресле в командном центре головного модуля, предложил Эрик Махов. – Вот только где? Пока все облетишь…

– Зачем?

– Да мало ли?! – воскликнул Эрик. – Техника. Но главное, там-то наверняка остались какие-то записи! Не могли не остаться! У них многие знания по выживанию в этом мире, все-таки больше двухсот лет продержались. А то и вовсе…

– Кто-то до сих пор в живых остался. – Тихо закончила за Эрика Элен.

Махов кивнул.

– Вероятность того, что далекие потомки орфейцев, пусть немного, всего несколько десятков человек, все еще живы, остается реальной. Если подумать, то триста лет, не такой уж большой срок. Кто-то да мог выжить, кто-то да должен был приспособиться, пусть они угасают из-за недостаточного количества для развития, но… Мы должны туда полететь, – повторил Эрик.

– Убедил, – остановила Эрика Элен, поняв, что он может привести еще кучу доводов. – Вот только куда лететь? И как далеко?

– Да, это действительно вопрос… Хотя, может компьютер подскажет?

– Что именно?

– Ну, может спутники уже вышли на постоянные орбиты и вошли в полноценный рабочий режим? Тогда с помощью них можно найти ответы на некоторые вопросы или хотя бы намеки.

– Давай посмотрим.

Эрик незамедлительно принялся за работу засев за главный терминал.

Спутники действительно вышли на постоянные орбиты и работали в полную силу, сканируя поверхность. Теперь у колонистов имелась самая подробная карта Сахары. Как и предполагалось в самом начале, планета представляла собой каменный шар изуродованный многочисленными безобразными шрамами великих каньонов, соединявшихся между собой каньонами поменьше, как правило третьего порядка, никто не был изолирован.

Главными являлись три больших каньона-шрама в пять-шесть тысяч километров с множеством отростков каньонов-щелей второго, третьего и четвертого порядка. Они словно трещины на стекле покрывали практически всю поверхность Сахары.

В каньонах второго порядка не говоря уже о главном каньоне имелись своеобразные острова – скальные возвышения.

Если верить сканерам, то в каньонах второго и даже третьего порядка встречались небольшие озера, а в центре главных каньонов, куда стекались все ручейки и речки, плескались настоящие моря.

– Мн-да, – удрученно проронил Махов, когда он смог установить связь со спутниками и получить от них информацию.

– Что такое?

– Орбитальная сеть спутников приказала долго жить. Их ресурсы уже на исходе. Шестидесяти процентный расход топлива на постоянные корректировки курса. Солнечные бури их буквально сбивают с орбиты. Не стоит забывать о влиянии Баоса. Очень скоро, по сравнению с заявленным сроком их службы, они рухнут на Сахару или улетят к черту на кулички. Хорошо если год продержатся.

– Плохо…

– Да уж, хорошего мало, совсем нет… Теперь придется помучиться, предсказывая солнечную погоду. А это не есть хорошо, однажды ошибемся, и вся электроника накроется медным тазом. Тогда нам вообще каюк.

– Ничего. Найдем какие-нибудь закономерности, между солнечными бурями и местными проявлениями природы и будем предсказывать по ним. Я кстати уже заметила, что свечение газового гиганта усиливается перед магнитной бурей… Осталось только соотнести уровень свечения с силой солнечного потока.

– Верно. Выкрутимся. Не в первой…

На экране развернулась карта местности приземления посадочных модулей.

– Увидеть что-то своими глазами не представляется возможным, – с унынием заметила Элен. – По крайней мере, до тех пор, пока окончательно не исчезнут слои испарений.

– Да уж. Но давай рассуждать логически…

– Намекаешь на то, что у женщин с логикой не очень?

– У женщин логику заменяет интуиция. Так что включай ее на полную катушку, – нашелся что ответить Эрик. – Итак, они также сели по обе стороны каньона и в центре У-образного слияния. Значит, где-то они должны были собрать все в кучу, потому как мне не кажется реальным, что тяжелую технику сначала спустили вниз, а потом подняли наверх.

– А зачем снова поднимать?

– Э-э… действительно, – согласился Эрик. – Поднимать незачем, по крайней мере тяжелую технику точно. Достаточно спустить. Легкую вроде грузовиков, внедорожников и автобусов можно и своим ходом в обход отправить куда угодно.

– Хоть к другому каньону первого порядка. Это даже вероятнее всего, если у них действительно какая-то серьезная размолвка случилась.

– Тоже верно, – снова согласился Эрик. – Но давай считать что они остались где-то здесь.

– Нет проблем. Но в таком случае они могут быть где угодно.

– Верно. Ч-черт… не работает тут логика.

– Да и у меня с интуицией что-то туго, – усмехнулась Элен.

Мест куда могли уйти орфейцы-отщепенцы и основать новое поселение, имелось великое множество. Каньонов просто огромное число самых разных как по высоте, ширине, длине и форме. Выбирай любой.

– Давай мыслить логически, но с другого направления, – едко предложила девушка после длинной паузы.

– То есть?

– Им нужны площади, где они смогли бы распахать землю и засеять ее видоизмененными культурами, на основе земной…

– Хм-м… возможно. Только где теперь такое место искать? Ведь они могли уйти куда угодно… Если тупо шарить пальцем по каньонам выискивая площадки пригодные под засев, то на это уйдут месяцы если не годы.

– Геологический сканер работает?

– Да. У нас даже есть, пока не очень точная, карта металлических полезных ископаемых с неглубоким залеганием.

– А нам глубокое залегание и не нужно. Вряд и орфейцы стали закапывать свою технику глубоко под землю?

– Не скажи, гаражи могли устроить на дне каньонов, что они скорее всего и сделали.

– Но не слишком глубокие, правда? Магнитные поля должны пробиться из выхода.

– Да чего гадать? Давай проверим! – воскликнул Эрик и стал возиться с компьютером, выискивая нужную программу поиска. Таковая нашлась, но и только. – Хм-м и какие циферки прикажешь записывать в эти строчки? Как заставить спутник искать, возможно, спрятанную в рукотворном гроте технику? Ведь никаких справочных данных у нас нет. Не наобум же…

– А давай сначала сосканируем нашу, а потом введем полученные данные в компьютер и пусть он ищет схожие параметры в других районах планеты, – предложила Элен.

– Все гениальное – просто!

От избытка чувств Эрик даже поцеловал Элен.

Вскоре все необходимые параметры были получены и введены в компьютер. Начался скрупулезный поиск.

– На это уйдет не меньше суток, только по нашему каньону… – опечалился Эрик, посмотрев на скорость обработки данных.

– А ты куда-то торопишься?

– Ничуть!

– Тогда пойдем, поедим. Тебе нужны силы…

Махов только усмехнулся.

– Силы мне действительно не помешают. Ведь тратить их приходится не только по делу…

– И нечего усмехаться, – в свою очередь усмехнулась Элен. – Я не собираюсь тебя мучить… слишком часто.

– Спасибо!

Результаты появились на исходе вторых суток.

Естественно компьютер сразу же со стопроцентным совпадением с заданными параметрами отметил всю технику прибывших колонистов, все модули, пятнышки их горели на экране четко благодаря тому что стояли на поверхности, а не на дне каньона под слоем пара и не закопаны под землю.

Появились и показатели с меньшим процентом совпадения, как и предполагала Элен в соседнем главном каньоне. Одной из достойных внимания отметок явно являлся выход на поверхность жилы железной руды, слишком уж он был обширен. А вот второй мелкий точечный, очень даже смахивал на упрятанную технику.

– Я думаю это здесь, – сказал Эрик. – Место подходит под твое описание: есть площадка для посева вокруг «острова». Хорошая площадь, ровная. А вот глубина каньона просто огромная. Больше километра! Есть где вырыть каньонный городок.

– Далековато… – поморщилась девушка. – Почти тысяча километров.

– Не дотянем?

– Да мы можем хоть всю планету облететь, хватило бы воды и продовольствия… В этом-то как раз и беда. Грузоподъемности «пчелы» не хватит на такое длительное путешествие. Пока туда, пока обратно, да там надо еще некоторое время провести, чтобы все тщательно исследовать.

– Но до этого места хватит, если по быстрому и ненадолго?

– Хватит. В обрез.

– Вот и замечательно.

– Меня смущает старый вопрос: как они там жили? – кивнув на предполагаемое поселение «ушельцев» спросила Элен. – Модули-то остались все здесь? Как они научились переносить жару?

– Модули все раздетые, если ты не забыла, – напомнил Эрик. – Их осталось то всего ничего. Они наверняка обустроили свои жилища модульными кондиционерами.

– Точно. Разве что они могли протянуть так долго и не сгореть в таких жестких условиях постоянных магнитных бурь?

– Раньше технику делали не то что сейчас. Не забывай, это был полноценный колониальный корабль, там все по высшему разряду ставили, на века, не то что у нас, тяп-ляп и готово.

– Ну ладно, теперь вопрос в том: отпустит ли нас в эту далекую экспедицию Ремезов? – засомневалась Элен.

– А он может нас удержать?

– Ну нет, все мы формально вольные птицы… Но все же не стоит подрывать его авторитет в глазах других людей своевольными действиями. Это может плохо отразиться на всех. Каждый начнет взбрыкиваться, что тогда будет?

– Бардак.

– То-то и оно.

– Да, но это значит, что в его же интересах нас отпустить, если он не хочет чтобы его авторитет пошатнулся.

– Тоже верно, – улыбнулась Элен.

– К тому же пилотов у него достаточно, одним вертолетом больше, одним меньше роли не играет. Тем более что автопилот может сделать большую часть работы. Так что ему нет причин держать нас. В конце концов мы не дети…

– Да уж, дети кое-чем не занимаются, – хихикнула Элен.

– Ну и кто после этого из нас пошляк? – усмехнулся Эрик.

– Ты!

– Однако…

6

Билл Маккейн с трудом сглотнул вязкую слюну и нервно вздрогнул, вглядываясь в чащу этого инопланетного, чуждого леса. Здесь все непривычно, и таило угрозу по определению.

Чего только стоит этот черный лес. Готовая декорация для фильмов ужасов.

Где-то неподалеку вскрикнула какая-то тварь и Билл, резко развернувшись на крик, крепче сжал универсальную винтовку. Только это оружие давало хоть какую-то иллюзию защищенности. Впрочем он все же понимал, что оружие это его в действительно серьезной ситуации, когда набросится целая стая этих жутких волков, его не спасет. И это нервировало.

По лицу, под дыхательной маской обильно стекал пот, заливая и выедая солью глаза, но лишний раз противогаз снимать не рекомендовалось. Тут, на дне каньона в воздухе слишком много микроорганизмов и сам воздух ядовит от испарений от гниющей маслянистой листвы. Там наверху можно дышать через обыкновенный респиратор, а тут ни-ни. Вдох и ты на больничной койке, причем не факт что встанешь с нее…

– Проклятая планета… – прошептал уже ставшее ритуальным ругательство Билл и с трудом сглотнул вязкую слюну. – Черт, как же хочется курить.

Курить нечего уже давно. Весь тот мизерный запас элитных, а значит дорогих сигар, сигарилл, сигарет просто табака для трубок и даже жевательного что отправлялись кем-то в колонии своим родственникам, уже давно скурили и сейчас большинство курильщиков безмерно мучались от отсутствия дозы никотина и нервничали.

Какие-то оригиналы пытались курить местную высушенную траву, предварительно проверив ее на безопасность у докторов, но Маккейн к таким чудакам не относился, хотя уже готов был попробовать покурить хоть что-то.

Снова резкий громкий вскрик, бьющий по нервам точно электрический разряд.

«Уже ближе», – отметил он, еще пристальнее вглядываясь в чащу, но ничего кроме то тут, то там тяжело падающих листьев не увидел.

Билл поморщившись помассировал левый висок. Еще эта непреходящая уже много недель постоянная выматывающая головная боль с чудовищными пиками мучений. Таблетки помогали слабо, но при этом он еще числится в числе здоровячков. Остальным было и того хуже.

Маккейн внимательнее всмотрелся в лес, но все тщетно. Через эту увядающую от запредельной жары растительность, что пыталась ожить в период меганочи, ничего не разглядеть. Предел видимости составляет двадцать-тридцать метров. Дальше натуральная стена коричневой, серо-буро-малиновой и черной листвы, травы, кустарника, стволов деревьев.

С красками этой природе тоже не повезло. Она нагоняла дикую депрессию. Хоть бы где-нибудь что-нибудь успокаивающее зеленое…

Маккейн посмотрел на своего напарника Хэрста Эрексона с которым он стоял на периметре, охраняя сборщиков кореньев и прочей съедобной травы, такой противной на вкус, что хочется блевать. Но нужно есть, потому как еще долго ничего другого не будет.

Хэрст с виду спокоен как удав. При вскриках сахарианских тварей он лениво поворачивал голову и смотрел не больше трех секунд и не увидя ничего интересного медленно поворачивал голову в исходное положение.

«Может он просто тормоз? – подумал Билл о своем напарнике. – Или ширнулся чем-то? Хотя с последним еще хуже чем с куревом».

Билл ненавидел эту планету, он боялся ее до колик в животе, если не сказать больше, того и гляди диарея пробьет, и не понимал, как другие могут быть такими спокойными, не бояться.

«Мы тут все умрем, умрем, умрем… – мысленно ныл Маккейн. – Не зря же она закрыта для колонизации, а чего только стоит эта формулировка: условно пригодная для жизни?! Условно пригодная! Боже мой, за что?!!»

Билл снова задрожал.

«За что? Почему я тут?! Это не справедливо!» – уже кричал он в мыслях.

На Земле у него была работа, но по результатам аттестации его уволили. Естественно он тут же попал в список «Лотереи» и надо же такому случиться, что он «выиграл» следующий же розыгрыш! Ну разве это справедливо?!

Увидев что напарник смотри на него, Билл взял себя в руки.

– Спокойно парень, – сказал Хэрст. – Это всего лишь скайторы, они не опасны.

– Откуда тебе знать, опасны они или нет?! – взвился Билл.

«И чего таких нервных вообще в дозор ставят?! – не понимал Эриксон. – Этому вообще лошадиная доза успокоительного нужна, а ему оружие в руки дали. Или остальные вообще никакие даже по сравнению с ним? Если так, то наше дело реально дрянь…»

– Да уже успели с некоторыми познакомиться и изучить их повадки. Тебе стоило чаще бывать на лекциях.

– Да бывал я!

– Тогда тебе стоит знать, что они хоть и крикливы, но сами пугливы как зайцы.

– То-то и оно! Чего они разорались? Кого перепугались?!

– Хороший вопрос, – кивнул Хэрст. – Увидим – узнаем. А пока не стоит дергаться и обсираться от каждого вскрика. Не жги нервные клетки понапрасну, они говорят, не восстанавливаются.

– Ты что, совсем не боишься? – спросил Билл Хэрста.

– Не боятся только отмороженные. Другое дело, что страх убивает еще быстрее. Нужно выбрать золотую середину.

– То есть?

– Ну помимо того что ты в бешеном темпе сжигаешь свои нервные клетки, ты доводишь себя до состояния истерии. А в таком состоянии люди уже ничего не соображают. Иногда совсем до тяжелых случаев доходит, например стреляются или сойдя с ума с криком бросаются в лес и погибают там. Ты этого хочешь?

– Н-нет…

– Тогда успокойся. Прими все произошедшее как данность.

– Легко сказать…

Снова вскрикнула какая-то тварь, и Маккейн вновь вздрогнул, оглядываясь. По спине потек очередной ручеек пота. Противно.

– Палец с курка убери…

– Что?

– Говорю, палец с курка убери. В кого стрелять собрался?

Стрелять действительно не в кого и Билл убрал палец с курка. Тем более что винтовка по правилам снята с предохранителя, приведена в боевое состояние, чтобы в ответственный момент не потерять драгоценные секунды, и любое нажатие приведет к выстрелу.

Маска снова вспотела внутри, и пришлось ожесточенно поработать дворником, сгоняя влагу и улучшая видимость.

Вдруг кусты напротив задвигались и Маккейн не раздумывая, несмотря на предостерегающий жест напарника, еще не разобравшись, что им угрожает и угрожает ли вообще (да и как иначе?! Кто тут с добром придет?! Исключительно только сожрать!!!), с криком ненависти и страха выдал длинную очередь из УВК-15, веером полосуя джунгли и всех тех монстров реальных и вымышленных, что там спрятались и жаждут его употребить на обед…

– Получите твари! Ненавижу!! Сдохните!!! Сдохните-е-е!!!

7

Загудел зуммер вызова рации.

– Ремезов, – хмыкнул Махов, опознав номер абонента. – Не про него сказано, но подходит: помяни черта, он и явится.

Элен прыснула от смеха.

Махов нажал на прием.

– Слушаю вас Антон Николаевич.

– С вами все в порядке?

– Так точно.

– Хорошо… но будьте осторожнее. Лучше если вы прекратите свои археологические вылазки и вернетесь в модуль.

– Что-то случилось?

– Случилось… – с тяжелым вздохом подтвердил Ремезов.

– Что Антон Николаевич?

– Только что произошло нападение на сборщиков, точнее на охранников, у сто пятого модуля.

– Нападение?! Кто?!

– Неизвестно… Было много стрельбы… тел нет, пропало пять человек, но и… оружие тоже.

– Подозреваете «крыс»? – скорее констатировал Махов.

– Да. От них можно ожидать все что угодно. Наверняка это они напали с целью завладеть оружием.

– Но зачем им тела?

– Чтобы списать все на нападение местных тварей. Дескать утащили вместе с оружием…

– Что ж, возможно… – с большим сомнением согласился Махов.

– Элен, ты здесь? – спросил Ремезов.

– Да Антон Николаевич…

– Мне нужны все пилоты. Сейчас полетим к «крысам» разбираться. На машинах слишком долго, скоро рассвет, а десант должен быть побольше. Так что…

Эрик Махов невольно поразился тому сколько времени уже прошло с момента начала их археологических исследований. Оказывается уже подошла к концу меганочь. Сейчас начнутся короткие все удлиняющиеся солнечные дни, что быстро разрастутся в жаркий мегадень.

– Я понимаю, мы сейчас будем.

– Жду.

– А как давно произошло нападение? – спросил Махов.

– Да буквально десять минут назад… А что? – спросил Ремезов.

– Если это «крысы» мы можем поймать непосредственных виновников нападения. Ведь они наверняка на машинах и далеко уехать в принципе не могли… ведь им еще из каньона выбраться надо. А это весьма непросто.

– Я предусмотрел такой вариант, потому пара пилотов сейчас ведет воздушную разведку в том районе. Если они засекут нападавших, спросим прямо с них… Конец связи.

– Конец связи…

– Надо было их… под ноль вывести, – хмуро заметила Элен.

Эрик с удивлением взглянул на нее.

– Однако… – только и смог многозначительно-растерянно выдавить он.

Одно дело когда мужчины предлагают такой вариант решения проблемы: нет человека – нет проблемы, и совсем другое дело когда женщина хочет «вывести под ноль» десятки тысяч человек просто за их принадлежность к так называемой асоциальной группе. С такими кардинальными мерами вообще надо быть осторожнее, особенно в здесь, где людей и так с гулькин нос.

– Мало нам здешних проблем, так еще «крысы» будут их добавлять… – попыталась смягчить впечатление девушка.

– Ладно, полетели… а то Ремезов уже заждался поди.

Перед сто пятым модулем собралось десять вертолетов и четыре самолета в итоге на своеобразную «стрелку» с «крысами» отправилось почти девяносто человек вооруженные до зубов. Сопоставимое количество с вооруженным количеством «крыс». Ну может у последних на десяток стволов больше, но это не принципиально, ведь «крысы» будут помнить что за прибывшими стоит все остальное население колонии, а это сотни тысяч винтовок. Не побрыкаешься.

Через час скоростного полета вся эта толпа приземлилась около десяти модулей «крыс» у параллельного каньона, что в ста километрах.

«Крысы» выглядели удивленными. Появление такого десанта они явно не ожидали. Навстречу вышел их новый вожак по прозвищу Череп. Свое прозвище как легко было догадаться, он получил за отсутствие волос на голове.

Ремезов двинулся вперед ему навстречу, заговорив на повышенных тонах еще издали:

– Вы что вашу мать творите?! Мало вам досталось?! Еще хотите?! Вы что, мазохисты?!!

– Ты че пургу гонишь?! – ошалел «крысиный» король от непонятных обвинений. Он аж отступил на шаг от напора Ремезова – Ты вообще о чем сейчас говоришь?!

– А то ты не в курсе?! Два часа назад ваши убили пять наших и забрали оружие!

– Никто из «крыс» к вам не наведывался и тем более никто никого не убивал. Отвечаю. Все машины на месте и ни одна никуда не уезжала. Все стоят на приколе вот уже сутки.

– Врешь!

– Следи за базаром… больше я пустые наезды терпеть не стану.

Череп демонстративно положил руку на кобуру с пистолетом. Это естественно вызвало напряжение, как среди «крыс», так и среди десанта «хомяков». Сейчас хватит одной искры чтобы началась стрельба.

– Не веришь, можешь сам проверить и пересчитать, как количество машин их всего десяток, так и стволов.

– Они могли успеть вернуться…

– Сомневаюсь… Тем более так быстро двигатели машин остыть бы точно не успели. Тоже можете проверить. Сам подумай, зачем нам мараться из-за пяти жалких стволов? Они погоды не делают. Вот если пять тысяч, тогда другое дело. Даже пять сотен сгодились бы, но никак не пять штук и даже пятьдесят. Догнал?

Ремезов промолчал. Логика в словах «крысиного» короля определенно имелась. В пяти лишних стволах действительно нет никакого проку. Только отношения портить. «Крысам» это ни к чему. Себе дороже. Разве что кто-то хитрожопый из оппозиции Черепа хочет раскачать ситуацию чтобы на этом сыграть. Но тоже сомнительно.

– Так что из-за такой мелочи нам войну начинать не с руки. Мы не при делах. Предьява твоя пустая. Скорее всего местная живность постаралась…

– Зачем ей оружие? – вяло спросил Ремезов, уже видимо поняв, что прилетел зря. Погорячился. Поспешил – людей насмешил. Только никому не смешно. – Утащили людей, я еще понимаю, а стволы? Ну ладно одну винтовку прихватили, две, три наконец… Но чтобы все?!

Череп пожал плечами.

– Может просто у всех ремень от винтовок через шею накинут был, так оно надежнее висит. Все время оружие в руках держать тоже невозможно, потому и утащили вместе с телами.

Ремезов явно чувствовал себя раздосадовано и глупо. Извиняться перед «крысами» он не стал, посчитал сие ниже своего достоинства, просто развернулся и зашагал обратно к вертолетам и самолетам. Опускаться до того, чтобы проверять двигатели машин он тоже не собирался.

– Завтра вакцину привезут… – все же бросил он через плечо.

Подняв тучу пыли, десант вернулся обратно к крайнему сто пятому модулю.

Видя поганое настроение исполняющего обязанности президента колонии, Махов благоразумно решил, что за разрешением на дальнюю разведку возможного поселения орфейцев лучше зайти завтра. А еще лучше послезавтра… Все равно это сейчас не к спеху. Если и лететь, то только в следующий период меганочи. А вот дальше затягивать нельзя.

Как оказалось, спутники включившись в рабочий режим, вели постоянное наблюдение за районом посадки. Просмотрев интересующий отрезок времени, Эрик лишний раз убедился в том, что нападение в районе сто пятого модуля устроили не «крысы». Они там не появлялись даже близко, они действительно вообще не покидали района своего лагеря, о чем Махов доложил Ремезову.

– Да я понимаю… – ответил он. – Наверное действительно местные хищники напали. Мы же ведь по сути ничего не знаем о местной флоре и фауне… Будем держать ушки на макушке. Усилим группы охранения.

8

По истечении нескольких дней Эрик действительно подкатил к Ремезову с просьбой отпустить их в дальнюю разведку к интересующему району.

– Медики и генные инженеры полностью поддерживают эту экспедицию, – обосновывал необходимость экспедиции Махов. – Ведь в древнем поселении орфейцев могли сохраниться какие-то записи медицинского характера. Это на порядок сократило бы время исследований, спасло бы кучу жизней. Не говоря уже о том, что на заросших плантациях могли уцелеть образцы культур видоизмененных растений, что орфейцы обязательно должны были вывести под местную биосферу, но при этом съедобные для людей.

Ремезов хмыкнул.

– Со всех сторон меня обложил. Что ж, вынужден признать, подобная разведка действительно жизненно необходима, а потому даю добро.

– Спасибо.

Эрик, получив то, что хотел, собрался уходить, но Ремезов его остановил:

– Не спеши. Вы полетите только в следующий период меганочи. До него еще десять дней. За это время вы успеете подготовиться, как следует. Поскольку экспедиция займет несколько дней, то сшейте для себя палатку из специального огнеупорного материала, которая будет спасать от жары, с подсоединением ее к вертолетной системе кондиционера. Да и на вертолет тоже нужно надеть балахон.

– Сделаем. Спасибо Антон Николаевич.

– Не за что.

К концу периода мегадня вся подготовительная работа была завершена. Осталось только выждать еще несколько суток, чтобы температура упала до приемлемых величин и вертолетный кондиционер не сдох от натуги. В этот период вынужденного безделья парочке не оставалось ничего другого как ждать сидя в головном модуле. Он все еще оставался незанятым, хотя его вот-вот должны были использовать по назначению как административный центр колонии. Своеобразное правительство уже почти сформировалось.

Смотреть с орбиты на то, что происходит внизу, поначалу оказалось довольно увлекательным занятием. Кстати сказать, один из спутников попав под особенно мощный поток солнечного ветра, не смог удержаться на орбите и рухнул на Сахару. Очень скоро его судьбу должны были повторить остальные. А ведь они были рассчитаны на двадцать лет работы.

– Что делаешь? – спросила Элен, подсев на соседнее кресло.

– Подглядываю…

– Космический вуайерист?!

– Типа того, – хохотнул Эрик. – Вот мы…

Махов показал и укрупнил головной модуль с вертолетом на крыше. Потом он перевел объектив спутниковой камеры на ближайших соседей. Здесь было гораздо оживленнее. Работавшие люди, своим непрестанным движением, походили на муравьев.

Люди с помощью сразу пяти подъемных механизмов (все тех же машин и лебедкой через кран-балку закрепленной на краю каньона) вытаскивали из каньона ванны груженые землей. Далее землю раскидывали по большой площади и оставляли сушиться. Но для того чтобы отправить ее в оранжерею этого конечно недостаточно. Высушенную землю собрав при помощи экскаваторов в кучу отправляли на пережигание. В огне происходила стерилизация почвы, погибали все патогенные организмы, семена и ростки нежелательных растений. Только после такой жесткой обработки земли, ее загружали в оранжереи то есть модули от «Орфея».

Древние модули, пока Эрик находился на лечении, тоже успели переделать под новое назначение. Впрочем, внутри большинства из них работа по переделке шла параллельно с наполнением уже готовых уровней землей.

Но наблюдать за жизнью колонии вскоре надоело. Везде одно и тоже.

– Жаль что сквозь эти испарения никак не пробиться… Только сканером.

– Ну почему, мелкие каньоны уже открыты… – указала Элен на один из таких совсем уж мелких каньонов в пятьдесят километров длиной и около сотни глубиной, а шириной не больше полукилометра.

Деревья там уже окончательно потеряли свою листву и стояли протянув свои ветки к небу точно руки в мольбе о ниспослании дождя. Трава и мох естественно тоже все иссохли превратившись в удобрение для и без того черной плодородной земли. Животные там уже не появлялись мигрировав в более благоприятные места или может быть впав в спячку в какой-нибудь норе.

– Но нас ведь интересует поселение орфейцев. А там туман еще довольно плотный. Даже в нашем каньоне все еще держится, хоть его и рвет уже иногда.

– А как там «крысы» поживают? – поинтересовалась девушка.

Эрик задал соответствующую команду компьютеру и тот перенастроил «глаза» спутника на «крысиный» лагерь.

– А у них там весело, – жестко усмехнулась девушка, увидев укрупненную картинку.

«Крысы» действительно «веселились» вовсю. Рядом с одним из модулей шла ожесточенная драка, настоящая куча-мала из сотни дерущихся. На земле без движения уже лежали десятка два-три убитых и тяжело раненых. Но огнестрельное оружие похоже не использовали. Шла честная драка.

– Вот чего они опять не поделили, а?

– Не удивлюсь если эта махаловка из-за неосторожного слова или даже косого взгляда, – пожал плечами Эрик.

– Животные…

– Просто они все на взводе, злы, энергии полно и ей надо куда-то выйти…

– Пусть работают, как мы, и энергии выход и полезно для выживания.

– Во-первых, у них нет пустого модуля для переделки его в оранжерею…

– На первое время достаточно двух нижних уровней своих модулей которые можно приспособить под те же задачи, – не согласилась девушка. – Мы же так же делаем.

– А во-вторых, «крысы» просто не видят смысла в тяжелой работе…

– Это еще почему?! Смысл в выживании…

– В том-то все и дело, что они не видят смысла в выживании. И потом, выживание предполагает возможность появления у группы потомства, а женщин у них их почти нет. Пятьдесят тысяч одних мужиков… Отсюда и драки.

– А ты уверен, в том, что будь среди них больше женщин, они вели бы себя по-другому?

– Не уверен… Честно говоря я и сам частенько подумываю: а действительно, зачем трепыхаться, жилы рвать, ради чего? Мы находимся черт те где, на адской условно пригодной для жизни планете с максимальным сроком жизни тридцать лет. И еще вопрос. стоит ли доживать до такого срока? Это же сколько мучительных болячек появится под конец жизни?.. Отсюда не сбежать, не найти лучшего и безопасного места. Смерть лишь вопрос времени. Какой смысл? А потомство? Да делать детей это преступление перед ними… Какое будущее полное лишений и опасностей их тут ждет? Я уверен, большого смысла своей деятельности не видят и простые колонисты. Их мысли схожи с мыслями «крыс». Но тут всех запряг Ремезов, подгоняет их, заставляет, урезает пайки ленивым и просто опустившим руки, и людям волей-неволей приходится шевелиться. Да еще инстинкт самосохранения подстегивает цепляться за жизнь. От него никуда не деться. Собственно о смысле своего существования многие впервые задались именно здесь, на враждебной по всем показателям планете. И этот глобальный, не имеющего ответа вопрос, погрузил всех в полное уныние, вселенскую апатию. Будущее видится только в черных тонах. Как все в этом мире…

– Эк тебя плющит… – пытаясь шутить, но с плохо скрываемой тревогой проговорила Элен.

– Не беспокойся… Я в норме и как многие не съеду с катушек.

– Ты в этом уверен? – все еще пытаясь шутить, спросила девушка.

– Уверен.

– Откуда?

– Я привитый.

– В смысле?

– Я уже однажды пережил отрыв от привычной среды обитания, когда стал «крысой» и попал в городское подземелье. А это, можешь мне поверить, совершенно другой мир. Так что у меня появилась своего рода закалка.

– Но что-то другим «крысам» эта же прививка не помогла, – кивнула на экран Элен, на котором все еще шла драка.

– Потому что я ко всему прочему еще и доброволец. А их выдернули и отправили в колонию силой. И потом у меня есть еще одно сильнейшее лекарство, которого нет у них.

– Это какое?

– Ты.

– А ты – мое, – с улыбкой сказала Элен, положив руку на живот.

– Именно. Мы поддерживаем друг друга, не даем спечься…

– А что ты говорил про смысл жизни?

– Я же сказал: это вопрос, на который нет ответа. Просто я хочу сказать, особого смысла в жизни на Земле тоже нет, но про это почему-то никто не вспоминает. В конце концов Земля – это дом. Там привычно, безопасно, как в коконе… Земля ведь действительно наша колыбель, а мы ее дети… которых только что родили.

– Интересная аналогия. Земля – утроба, а космос – опасный внешний мир в который попадает новорожденный.

– Точно. А так, большой разницы в глобальном понимании философского значения Жизни на Земле и Сахаре нет. В конце-концов жизнь как таковая конечна. Всех нас ждет смерть, так какая собственно разница, где она тебя настигнет: дома на Земле в привычной обстановке или здесь на Сахаре? Вопрос только в причине смерти, но это уже частности к общей картине бытия отношения не имеющие.

– Думаешь?

– Да. Может как раз здесь и проявляется настоящая жизнь? В чем она собственно заключается эта жизнь? Может то что мы считаем жизнью и не жизнь вовсе, а так бренное существование?..

– А что изменилось здесь?

– Здесь человек борется за свое существование, обеспечивает своим непосредственным трудом свое ближайшее и дальнейшее будущее. Его судьба и судьба его возможных потомков зависит от него самого. Напрямую.

– А на Земле?

– А на Земле, в ее тепличных условиях ничего этого нет, по крайней мере, это незаметно. Отсюда и чувство апатии, ненужности и бесполезности. От одного человека, его труда или мнения ничего не зависит. Будешь ты работать или не будешь, ничего в глобальном плане не изменится. Но на Земле от этого чувства еще как-то можно убежать, заставить разум заснуть, дав ему «снотворного»: выпив изрядную дозу алкоголя, пойти с друзьями в клуб развлечься, посмотреть ТВ-программы, эти бесконечные фильмы, различные одебиливающие шоу и прочее дающие иллюзию жизни…

– А здесь?

– Здесь же на Сахаре ничего этого нет. «Снотворное» больше не действует, так как разум оказался на чужбине и не замечать этого невозможно. В итоге разум окончательно проснулся и особенно ясно осознал, что находится черт те где! В чудовищных условиях для выживания, то есть в полной заднице. Естественно, что с ним, плохо развитым, неокрепшим, атрофированным, никто ведь его целенаправленно не развивал (зачем?), приключился шок, и впал в ступор. Все это приводит к печальным последствиям. Госпитали забиты людьми с нервным истощением. Люди не могут морально адаптироваться к новым условиям. Мало того что их выдернули из привычных условий и куда-то отправили, так они еще прилетели не туда, куда уже готовы были попасть, к другим людям, в худо-бедно, но состоявшуюся ячейку общества, на все готовое, чтобы погрузиться в почти привычный мир. То и дело на этой почве у кого-то происходили срывы, истерики. Люди сходят с ума погружаясь в свой, гораздо более приятный мир чем тот что окружает их в реальности.

– Это страх…

– Страх приходит от неготовности, незнания и непонимания происходящего. А чтобы понимать, нужно иметь развитый мозг и тогда страха, по крайней мере в его диком и необузданном варианте не будет. Ты заметила, но как ни парадоксально первыми срывались именно люди, разум которых имел хоть какое-то слабенькое развитие…

– Что ты имеешь ввиду?

– Просто они раньше понимают что происходит, но их беда в том что они слабы духом. Не готовы к испытаниям. Непробиваемые держатся дольше, но рано или поздно и их разум просыпается ото сна, развивается и понимает всю чудовищность своего положения, что в свою очередь снова приводит к неприятным эксцессам вплоть до немотивированного насилия, самоубийств. Так что оружие у большинства пришлось отобрать и оставить только самым выдержанным, кто уже переболел и в полно мере все осознал. Но их слишком мало…

– Так что, по-твоему у нас совсем нет никаких шансов?

– Не знаю… шансы есть всегда, вопрос в их количестве или вернее сказать, величине и качестве этого шанса. Ладно, что-то я тебя загрузил, – после короткой паузы закончил свои словесные излияния Махов. – В жилетку плачусь…

– Во-первых не плакался… Твои слова помогли и мне многое понять, переосмыслить. Особенно про жизнь, ее смысл. Мы ведь действительно и не жили на Земле… так, имитировали жизнь. Существовали. Во-вторых, мы нужны друг другу, в том числе и для того чтобы в жилетку поплакаться. Или разве нет?

– Да…

9

– Смотри-ка, – указала Элен на монитор. – Драка прекратилась как по команде…

Действительно, драка прекратилась как-то разом. Тех кто все еще продолжал драться, не обращая внимания ни на что вокруг, быстро разняли товарищи и снова как по команде, вся толпа «крыс» бросилась к краю каньона, до него всего-то сто метров, так как модули подвезли поближе к краю, чтобы потратить на строительство водовода как можно меньше труб. Они нужны для создания системы полива в оранжереях. Их даже вдоль пополам резали из-за дефицита.

– Что там происходит?

– Хотел бы я знать, – с не меньшей заинтересованностью пробормотал Эрик и до максимума увеличил картинку в районе подъемника, но туман пробить не удалось.

Машина отвечавшая за спуск и подъем бригад сборщиков бамбука – так назвали одно из самых распространенных съедобных растений, и корений по аналогии с земным продуктом прозванной картошкой, быстро отъезжала от края каньона производя экстренный подъем корзины. В ней поверх вороха бамбука оказался всего один человек. Он лежал почти неподвижно, держась одной рукой за грудь, и на груди разрасталось темное пятно крови.

Корзину поставили на землю, и раненого тут же обступила толпа «крыс». Череп, его удалось опознать по блестящей лысой макушке, судя по всему, склонившись над раненым стал требовать от него, чтобы тот рассказал, что случилось. Но увы, наблюдатели не могли слышать что именно отвечал раненый, да и отвечал ли он вообще.

– Похоже, они не только наверху, но и еще в каньоне драку устроили, да еще со стрельбой, – хмыкнула Элен.

Эрик с сомнением покачал головой.

– Вряд ли… В каньон наверняка спускается группа из «крыс» состоящих в оной стае во избежание таких вот неприятных эксцессов. Конечно, много что изменилось с прибытием на Сахару, но я не помню чтобы «крысы» допускали драки между собой стоя на посту даже если сильно поссорились. После – вполне возможно, но не во время дежурства. Это непреложный закон выживания. Тому кто его нарушит грозит изгнание если вообще не смерть в назидание остальным.

– Хм-м… тебе виднее.

Раненый тем временем безвольно растянулся на земле, раскинув в стороны руки.

– Умер…

Махов кивнул.

«Крысы» какое-то время стояли неподвижно над телом мертвого товарища, потом «крысиный» король стал активно жестикулировать.

– Чего это он?

– Сдается мне, что он сейчас собирает всех, кто имеет при себе оружие. Пересчитывать стволы будет. Всякое ведь могло случиться. Кто-то мог напасть на тех, кто стоял в охранении, чтобы отомстить за прошлые обиды… хотя тоже довольно сомнительная версия.

Тем временем «крысиный» король действительно обошел всех имевших оружие и похоже остался в недоумении, так как все стволы, за исключением тех что остались в каньоне, оказались на месте. Он даже нюхал их стволы.

– Значит «крысы» не при делах… – пробормотал Эрик. – Не нравится мне это.

– Ты сейчас к чему? – спросила Элен.

– Могут на нас подумать, дескать, мы напали в ответ за прошлое якобы «крысиное» нападение. Не смогли доказать, но все равно напали…

– Хочешь сказать, они сейчас могут совершить набег на нас?

– Вполне…

Подобное течение мыслей подтверждалось жестикуляцией вожаков крупнейших стай собравшихся вокруг Черепа и что-то ему доказывающих. Они то и дело махали и указывали в северную сторону, там где находилась большая часть модулей колонистов-«хомяков».

– Мы же от них после такого вообще ничего не оставим! – воинственно заметила девушка. – Раздавим как тараканов!

– Вопрос в том: понимают ли это сами «крысы»? Или считают, что стремительный набег на один из модулей может привести к успеху.

– Да пусть только попробуют! – еще более воинственно воскликнула девушка. – Я лично закидаю их всех бомбами!

– Тише, амазонка-вертолетчица, кровожадная ты моя, – засмеялся Эрик. – Кажется «крысиный» король несколько умнее, чем мы о нем могли бы подумать. Что неудивительно, тупой королем не станет.

Вожак вожаков, властным жестом заставив замолчать раскричавшихся рядовых «крыс», похоже требующих мщения с «хомяков», вместе со своими заместителями поспешил в модуль, явно чтобы связаться с Ремезовым.

– Мы можем послушать? – заговорщицки спросила Элен, тоже догадавшись зачем «крысиный» король поспешил в модуль.

– Кто-то недавно обвинял меня в извращении подглядывания… вуайеристом называл… А как называют тех кто подслушивает?

– Два ладно тебе! – отмахнулась чуть смутившаяся девушка. – Так можем или нет?

– Это же головной модуль, здесь мы можем все… как боги. Смотреть с орбиты, слушать…

В подтверждении Махов, проведя несколько манипуляций с компьютером отвечающим за связь, подключился к частоте передатчика Антона Николаевича. Только он это сделал, как тут же поступил вызов от «крыс».

– Слушаю… – устало отозвался Ремезов видимо даже не разобравшись, кто ему позвонил.

– Вы совсем охренели «хомяки»?! – сходу прокричал, «крысиный» король.

– Ты что себе позволяешь?! – взъярился в ответ Антон Николаевич. – Ты чего пургу гонишь?! В чем собственно дело?! Говори толком, но без лишнего поноса!

– Вы только что завалили десяток моих бойцов! Мы же сказали, что не трогали ваших! А вы все равно…

– Тихо-тихо!!! – потребовал Ремезов. – Во-первых, мы стопроцентно знаем, что вы не убивали пятерых охранников у сто пятого модуля! Мы проверили записи со спутников. Никого с вашей стороны не приходило, и никто к вам не уходил после этого инцидента. Так что катить на нас бочку, за то что случилось у вас, обвиняя при этом нас в мести, не нужно. Никто из «хомяков» «крыс» не трогал. Я отвечаю.

– Хм-м… спутник говоришь? – явно смутился Череп, вспомнив что сейчас творится у модулей.

Махов подумал, что стой сейчас Череп снаружи, наверняка посмотрел бы вверх.

– Да…

– Вы и сейчас за нами наблюдаете?

– Они наблюдают за всем районом посадки. Так они запрограммированы. Так что если все же ты решишь настаивать на том что это дело наших рук, то мы можем вместе просмотреть запись и убедиться что в вашем направлении никто не ездил и не летал. Впрочем, я в этом моменте обязательно разберусь, можешь быть уверен. Мне самому не дает покоя тот случай, а уж если он повторился…

– Верю… – после длинной паузы сказал «крысиный» король. – Что ж… косяк за мной за пустую предъяву… но факт остается фактом, десятерых наших положили и это не наши внутренние разборки. Можешь мне поверить. Я проверил.

– Приму к сведению.

– Так же прими к сведению следующий аспект… – неуверенно продолжил Череп.

– Какой?

– Раны огнестрельные.

– Вот как? – медленно произнес Ремезов после короткой, но многозначительной паузы. – Огнестрельные?..

– Именно так. Ты не ослышался.

– Может случиться, так что вы друг друга в запале постреляли? Я в том смысле что пуля шальная? Стреляли в тварь местную, а попали совсем не туда куда целились. Такое тоже бывает…

– Может быть все что угодно, но такое лоховство с нашей стороны гораздо менее вероятно, чем можно подумать.

– Тело еще в наличии?

– Да…

– Я сейчас буду у вас… мне нужно посмотреть самому…

– Ждем.

Связь разорвалась, но буквально через пару мгновений зазвенел зуммер передатчика Махова.

Звонил Ремезов.

– Да, Антон Николаевич? – как будто ничего не зная, отозвался Махов.

– У «крыс» какие-то непонятки… Говорят потеряли десятерых своих и это не внутренние разборки. Проверь, ездил к ним кто-нибудь от нас за последние пару суток особенно из района сто пятого модуля, чтобы наверняка исключить вероятность мести. А потом прилетайте ко мне… Полетим к «крысам» разбираться… Ясно?

– Так точно. Скоро будем.

Элен и Эрик переглянулись. Оба понимали, что в этой стрельбе заключена какая-то тайна. Большая тайна, что даже отгадывать ее как-то не очень-то и хотелось. Но надо.

Хотя все действительно могло оказаться много проще. Боец и впрямь мог получить ранение от своих товарищей, ведь огонь могли вести веерный. Неприцельный. То в конце концов мог быть простой рикошет.

«Хоть бы все так и было, – подумал Эрик. – Иначе…»

10

На всякий случай все же просмотрев записи, но так ничего подозрительного не увидев, Эрик и Элен отправились к Ремезову. Антон Николаевич прихватив с собой какого-то мужика с чемоданчиком, сразу приказал лететь к «крысам». На этот раз в эскорте из двух десятков машин с кучей вооруженных людей нужды не было.

«Крысы» встретили их молча, без нападок, видимо «крысиный» король успел убедить своих подданных в невиновности «хомяков». Сдержанно поприветствовав друг друга, лидеры двух недолюбливающих друг друга сообществ людей прошли к телу погибшего от неизвестных рук бойца.

«Крысы» надо сказать, успели прибраться, и теперь уже ничто не напоминало о массовой драке разгоревшейся по неизвестным причинам, но с многочисленными жертвами. Даже следы крови присыпали песком.

– Он что-нибудь успел сказать перед смертью? – спросил Ремезов, когда они подошли к «крысе» с раной в груди, от которой он и умер.

Труп на жаре уже вздулся, почернел. «Крысы» не догадались поместить тело в холодильник.

– Немного… – буркнул после паузы Череп. – По его словам, на них кто-то напал. Я так думаю, что кто-то появился и они естественно начали стрелять. А потом стали стрелять в них…

– Он что-нибудь увидел?

– Нет. Но его преследовали, по крайней мере он сам так считал. Ну и рана в груди подтверждает это. Скорее всего, его подстрелили, когда он находился уже в корзине или возле нее. Сам видишь, с такой дырой много не побегаешь.

– Разве что находясь в шоковом состоянии, когда и не такие раны не замечаются, – заявил доктор, но на его слова никто не отреагировал.

– Понятно… что ничего не понятно… – сказал Ремезов пожевав губами. – Кого-нибудь еще из убитых нашли? Оружие?

– В том-то и дело… как и в вашем случае, ни тел, ни оружия. И это мне крайне не нравится… Я не знаю что и думать по этому поводу.

– Я тоже, – кивнул Ремезов.

Кто-то из приближенных «крысиного» короля по этому поводу что-то глухо сказал, хорошо было слышно только слово «хомяки», но Антон Николаевич и Череп сделали вид, что ничего не слышали, незачем раздувать ссору, и «крысы» вокруг затихли.

– Вы не против, если вашего человека осмотрит… доктор?

– Пускай, – кивнул Череп.

– Приступай…

Доктор тут же присел возле трупа, раскрыл чемоданчик в котором заблестели медицинские инструменты. Разорвав при помощи ножниц окровавленную одежду «крысы» он добрался до страшной на вид крупной раны и внимательно ее осмотрел предварительно чем-то полив от чего рана очистилась от сгустков засохшей крови.

– Крупный калибр… – заметил доктор, после чего взял пинцет и погрузив его в дыру, стал копаться в груди в поиске пули.

«Если калибр крупный, то рикошет сразу отпадает. Такие пули почти не рикошетят», – подумал Махов, хотя он так надеялся именно на это объяснение.

Наконец доктор или что вернее патологоанатом, от усердия аж высунув язык, сумел зацепить пулю и вытащил ее на свет, всю в темной загустевшей крови. Бросил кусочек стали в тарелочку и обмыл в растворе после чего снова достал пинцетом и продемонстрировал всем окружающим уже чистую не деформированную пулю.

– Твою мать… – произнес кто-то глухо с ноткой удивления.

Хоть немного разбирающиеся в оружии и в боеприпасах, то есть почти все, недоуменно переглянулись между собой. Каждый из присутствующих без труда определили как по калибру, так и по отличной форме пули, что она не от УВК-15. А другого крупнокалиберного оружия ни у кого не водилось.

– Час от часу не легче… – пробормотал Антон Николаевич, взяв пулю в руки и рассмотрев ее более пристально. – Четырнадцатый калибр… это не от наших винтовок…

– Тогда… от чьих? – совсем уж тихо спросил «крысиный» король.

Глубоко вздохнув, Ремезов ответил:

– От УВК-3 или УВК-5 – первых моделей колониального оружия. Такие имелись, в том числе на борту… «Орфея».

– То есть на нас напали орфейцы?! – изумился «крысиный» король.

Толпа «крыс» загомонила» обсуждая между собой полученную новость.

Ремезов же с Черепом продолжали растерянно смотреть то на пулу, то друг на друга.

– Не знаю… я не знаю что и думать, – признался Антон Николаевич. – Но если это орфейцы зачем им на нас нападать? Скорее они бы предстали перед нами в более дружелюбном свете. Да и шансов на то что они выжили, точнее дожили до наших дней, очень мало…

– Действительно… Тогда кто?

Ремезов молчал, поджав губы.

– Нет, не может быть! – воскликнул Череп осененный догадкой. – Планета необитаема! В смысле разумных существ здесь нет! Ее же исследовали!

– Значит плохо исследовали… – вздохнул Ремезов. – Увидели что мир для человека практически непригоден, быстренько его осмотрели и умотали. Разведчики хреновы…

– Потом сюда как мы шмякнулись орфейцы… и что с ними стало? Их поубивали на хрен! Забрали оружие и теперь нападают на нас!!! – озвучил лежащий на поверхности самый негативный вариант развития событий Череп.

– Да, такой поворот событий гораздо более вероятен, – согласился Ремезов.

– Невероятно…

Лидеры замолчали, молчали окружающие их «крысы». Все прекрасно понимали, что на их головы обрушилась еще одна большая, просто огромная проблема. Мало того, что они оказались в мало пригодном для проживания человека мире, так он по ходу уже населен разумными существами и это несмотря на извечную надежду человечества встретить братьев по разуму. Очень плохо. Двум разумам в одной клетке не ужиться. А эта «клетка» очень мала и еще меньше в ней места для комфортного проживания. Война между аборигенами и пришельцами практически неизбежна.

Так было всегда. Взять хотя бы историю человечеств именно человечеств на Земле, когда кроманьонцы столкнулись с неандертальцами. В борьбе за территорию и пищу менее приспособленный вид сошел с авансцены развития и исчез. Один вид вытеснил другой.

Так же и люди здесь на Сахаре, они вообще инопланетяне, совсем неприспособленны к местным условиям. Они не конкистадоры, а сахарианцы не индейцы. Здесь все чужое для человеческого организма, а тут еще вооруженное столкновение, борьба за те же скудные пищевые ресурсы. В борьбе они неизбежно проиграют аборигенам, являющимися кровь от крови, плоть от плоти этого поганого мира. Тут все против людей и биосфера и разум.

– Что будем делать? – спросил «крысиный» король после долгой паузы когда все осознали в полной мере всю глубину ситуации.

– Надо думать… Если они действительно разумные аборигены…

– Иначе и быть не может, раз они умеют обращаться с нашим оружием!

– Надо попытаться установить контакт, – вставил слово Эрик Махов, почувствовав общее агрессивное настроение.

Все посмотрели на него и Эрик Махов развил свою мысль:

– Все мы боимся. Сейчас вы как носороги от страха хотите затоптать угрозу, даже не разглядев ее и не осознав. Мы боимся аборигенов. Аборигены, я в этом уверен, боятся нас. Попробуйте взглянуть на ситуацию их глазами. Кто-то появился, и чуть что сразу хватается за оружие и начинает палить. Естественно они начинают стрелять в ответ. Необходимо проявлять выдержку… Нужно не допустить ошибок орфейцев что наверняка пошли по пути развития конфликта с местными и были уничтожены. Кстати Антон Николаевич, большое количество жертв могло быть результатом именно войны с аборигенами, а не эпидемий… Не забывайте что мы все же гости в этом мире и вести себя нужно с выдержкой, несмотря на произошедшие трагические инциденты. Ну и понятно, что со своим уставом в чужой монастырь лучше не соваться. Мы разумные существа и должны поступать разумно.

– Да, ты прав, это будет трудно, но необходимо, – согласился Ремезов. – Мы должны наладить добрососедские отношения с аборигенами, оставив в стороне недоразумения со стрельбой. Иначе нам просто не выжить в чужом мире.

– Это все понятно. Вопрос в том: кто пойдет с посольством? И куда? – поинтересовался не без скепсиса «крысиный» король.

– Я могу, – вызвался Эрик, хотя внутри все протестовало против такого геройства.

В глубине сознания вновь зародился Страх. Он, как какой-то сорняк, много раз скошенный косой мужества, почувствовав слабину, пустил еще один росток, что начал быстро разрастаться, занимая все пространство разума. Страх перед аборигенами.

Этот страх нужно побороть, как был почти задушен страх перед Сахарой, ее враждебной биосферой.

И потом, кому еще идти? Как иначе победить этот страх если не встретиться с ним лицом к лицу? Только так… К тому же Эрику было просто интересно, а любопытство может перевесить страх, победить его. Ведь любопытство очень мощное оружие.

Как же! Ведь они вступят в контакт с другой разумной формой жизни. Разве это не стоит риска первооткрывательства?!

Элен взглянула на него округлившимися глазами в которых кроме удивления и страха, ясно читалась крайняя степень протеста. Но потом ее словно отпустило и она сказала:

– И я.

Теперь уже Эрику хотелось протестовать против ее решения.

«Ладно, поговорим на эту тему чуть позднее, наедине, а не на виду у всех», – решил он, а вслух добавил:

– Тем более что у меня уже есть примерный адрес, куда стоит нанести визит вежливости.

На этом обсуждения закончились.

11

Естественно что, после выводов о наличии на Сахаре разумных форм жизни, ранее назначенную простенькую разведку на одном вертолете всего двумя лицами отменили. Теперь экспедиция должна стать полноценной разведывательно-дипломатической миссией. Разумеется, что состав такой миссии должен состоять более чем из парочки влюбленных, решивших совместить приятное с полезным и во время разведки старого места проживания орфейцев приятно провести время друг с другом.

Впрочем, от участия Эрика и Элен Ремезов не отказывался, хотя у последних состоялся на эту тему бурный разговор. Махов хотел, чтобы его девушка осталась, на что она само собой не согласилась. Эрик вынужден был уступить напору своей подруги памятуя о ее независимом характере.

Кроме узкому числу избранных, остальным колонистам информацию о том что на Сахаре возможно есть «зеленые человечки» решили пока не доводить, чтобы еще сильнее не напрягать и без того находящихся на грани эмоционального срыва людей. Их к этому еще нужно как-то подготовить. А как, тоже еще тот вопрос.

– Думаю, что правильнее будет провести разведывательно-дипломатическую операцию не откладывая в долгий ящик, то есть до наступления мегадня. На это у нас еще восемь дней. Два дня туда, два дня обратно и два дня на переговоры… Думаю хватит, – сказал Ремезов на совещании в том самом узком кругу.

В доверенный круг вошли несколько медиков, биологов и пара психологов. Они же должны подготовить людей психологически к возможной встрече с аборигенами.

Пока же всем кто работал на дне каньона, охраняя сборщиков квазибамбука и квазикартошки, предписывалось пускать в ход оружие только в самом крайнем случае, только если угроза очевидна, аргументируя это распоряжение необходимостью экономить боеприпасы. Что тоже верно, ведь количество патронов небезгранично и пополнить запасы пока неоткуда.

Те кто знал что происходит каждый день ожидали нового нападения, но все оставалось тихо, что нервировало еще больше. Ведь тишина как известно предвестник бури. И чем тише, чем дольше длится состояние неопределенности, тем яростнее буря и тяжелее последствия.

Лететь решили на трех вертолетах. Делегация должна быть достаточно представительной, аборигены должны прочувствовать их мощь увидев сразу несколько летающих машин, но и давить слишком не стоит. Ведь действие, как известно равно противодействию. Так что стоит перегнуть палку и самим по лбу можно получить.

– Как вы с ними собираетесь разговаривать? – спросил Эрик у Ремезова.

– Без понятия… – признался Антон Николаевич с задумчивым видом. – Сам над этим размышляю. Поднесем подарки…

– Ткани и бусы…

Ремезов невесело усмехнулся.

– Ничего другого нет.

– А потом?

– А потом… суп с котом. Посмотрим по ходу дела, главное мосты навести. Попытаемся рисунками да жестами объяснить откуда мы… что сюда нас занесло случайно, дескать большая космическая лодка поломалась. Да… тяжело будет. Но тут главное начать.

Махов кивнул. Собственно что им еще остается делать? Только вот так через пень колоду разговаривать. Главное нивелировать недоразумения со стрельбой со стороны колонистов и убийством этих горе стрелков. Иначе эта дорожка может завести очень далеко, так далеко, откуда и возврата нет.

Вертолеты летели на крейсерской скорости, стараясь покрыть как можно большее расстояние за светлое время суток когда над головой висел шар газового гиганта и его световая энергия худо-бедно, но подпитывала батареи.

Разряженный воздух, хорошая почти стопроцентная загрузка быстро опустошали батареи. Приходилось то и дело садиться и дожидаться подзарядки. Ради того чтобы батарея зарядилась быстрее, двигатель использовали как генератор, вращая винт в обратную от рабочего момента сторону. Получалось что-то вроде ветряка.

Конечно имелись запасные батареи, по одной на вертолет. Больше нельзя, слишком тяжелые и их предполагалось использовать на обратном пути, чтобы совсем уж не плестись черепашьими темпами. Так и до рассвета можно не успеть.

К исходу вторых сахарианских суток вертолеты оказались на месте, то есть сели у края каньона, точно над тем местом где на его дне в грунтовом гараже-норе предположительно находилась техника привезенная колониальным кораблем «Орфей», ставшая достоянием аборигенов когда люди либо вымерли естественным путем, либо что хуже возможно стали жертвами аборигенов.

– И что теперь? – поинтересовался Эрик Махов. – Будем ждать, пока они поднимутся?

– Еще не факт что они в курсе нашего появления, – заметила Элен.

– Верно, – согласился Ремезов. – Наши вертолеты слишком тихие. Они где-то там внизу, в километре с лишним, так что более чем вероятно что они не слышали нас.

– Но ведь не орать же теперь? – усомнился Эрик. – Тоже не услышат, а если услышат…

– Да уж, такой способ дать о себе знать может быть неправильно понят, – снова кивнул Антон Николаевич. – Еще решат, что мы вызываем их на бой. Проклятье… трудности появились там, где их совсем не ждали.

Ремезов посмотрел на небо. Полосатый шар Баоса медленно, но верно скрывался за горизонтом. Скоро наступит абсолютная тьма, а это не самая лучшая обстановка для ночевки в непосредственной близости от поселения аборигенов. Могут случиться неприятные эксцессы. Требуется установить контакт до наступления темноты или убраться к этому моменту подальше и попробовать выполнить задачу на следующий день.

– Делать нечего, нужно спускаться на вертолетах, и самим предстать перед ними во всей красе, – сказала Элен.

– Нет, слишком рано и… резко. – Отрицательно покачал головой Ремезов. – Мы слишком торопимся. Давайте оставим здесь часть подарков, фонарик включим на мигающий режим, пусть они убедятся что мы пришли к ним с миром. А вот завтра уже, если они не встретят нас с хлебом-солью, сами спустимся в каньон во всей красе.

– Только как они поймут, что здесь для них что-то оставили, если они до сих пор не в курсе что мы прилетели? – спросил Махов. – Если они действительно не в курсе, а не затаились.

– Сбросим что-нибудь вниз, – после паузы предложил Антон Николаевич. – Надеюсь, что никого не убьет… но другого пути как-то дать о себе знать я не вижу.

Так и поступили. В каньон на наспех смастеренном парашюте из серебристого жароупорной ткани, чтобы подарок действительно никого не убил и не перечеркнул все попытки мирного знакомства, сбросили сумку с подарками. В число подарков включили кофейник, шляпу, часы и ручку со стопкой бумаги. Элен на нескольких листах довольно неплохо нарисовала пейзаж Сахары с шаром газового гиганта, а также посадочные модули и людей рядом с ними.

– Ты не только пилот, но еще и художник?

– Детское увлечение… психологи советовали мне рисовать, как тебе мастерить кораблики.

– Надеюсь там действительно кто-то есть и это все не потеряется, – пробормотал один из участников посольства пожертвовавший часы, наблюдая вместе со всеми, как парашют скрылся в молочной дымке.

Посольство, также оставив часть подарков у обрыва, улетело подальше от каньона, но спать никто даже не думал. Все сосредоточенно наблюдали за картинкой транслируемой проходящими спутниками наблюдавших за основной частью подарка с мигающим фонариком.

Проходили часы, но никто на поверхности не появлялся. Люди начали потихоньку разочаровываться и сомневаться.

– Либо они не заметили сброшенный груз, либо там просто никого нет, – сказал Эрик, выразив общее мнение.

– Все может быть… – согласился Ремезов.

Так и не дождавшись появления аборигенов, с рассветом Антон Николаевич принял решение лететь к каньону.

– В конце концов у них тоже наверняка есть своя бюрократия, – сказал он. – Пока достойные мужи посовещаются, посоветуются со своими богами принимать или нет подношения от чужаков… Беда только в том, что у нас нет времени на слишком долгое ожидание и придется подстегнуть установку контакта… если там действительно есть с кем контактировать. Полетели.

12

Вертолеты на новых батареях резво взмыли в воздух.

Достигнув каньона, три винтокрылые машины зависли над испарениями. Ремезов проявил некоторую нерешительность и медлил. И это понятно. Ведь неизвестно что их ждет там внизу. Как встретят? Но надо решаться, а то собственно зачем они прилетели, чтобы отступить в последний момент?

– Снижаемся…

Вертолеты один за другим погрузились в слой молочной пелены в которой не видно ни зги. Только капли влаги конденсируются на корпусе и стекле. Провалившись сквозь истончившийся слой испарений вертолеты оказались прямо перед «островом» – скальным возвышением посередине каньона метров сто высотой и зависли на одном месте.

Впрочем, такое можно увидеть довольно часто. Удивительно другое, на этом островке имелись самые настоящие здания, точнее комплекс зданий из обработанного камня или даже кирпича. Больше всего это напоминало какой-то дворец или замок.

Стены каньона были буквально облеплены лесенками. Целая их сеть образовывала на первый взгляд хаотичный, но в то же время упорядоченный рисунок.

Сами лесенки вели к жилым «этажам» расположенных в пять ярусов опоясывавших «остров». Оконные и дверные проемы были закрыты деревянными дверями и ставнями.

Имелись настоящие уровневые лифты из системы веревок, блоков и противовесов. И лифты эти могли вывести пассажира до самого верха. Так что желающим не требовалось мучиться и подниматься на такую высоту на своих двоих (если у этих аборигенов действительно по две ноги).

По одной такой ступенчатой лифтовой системе было смонтировано на внешних стенах каньона, так что аборигенам ничего не стоило еще вчера подняться наверх и забрать подарки. Но не забрали.

Эрик от увиденного испытал смешанные чувства. С одной стороны они наконец нашли аборигенов, их поселение и довольно крупное, с другой стороны настораживало то что никого из них не видно.

– Похоже, местные жители нам не очень рады… – заметил он.

– Да, с гостеприимством у них явно большие проблемы, – скрипучим от внутреннего напряжения голосом согласился Антон Николаевич.

– Вопрос в том, где они? В своих квартирах и наблюдают за нами в щели или их здесь вообще нет? Тогда где? Сбежали еще загодя?

На этот раз Ремезов промолчал. Ответа на этот вопрос никто не знает, но вскоре все прояснится, так или иначе.

«Пчелы» все это время продолжали висеть на месте, взбивая влажный воздух винтами и поглощая плохо восстанавливающуюся драгоценную энергию батарей. Так что требовалось срочно решать, как быть: улетать прочь или же приземляться.

– Давай туда, – приказал Ремезов, указав на дворцовый комплекс. – Похоже мы обнаружили столицу аборигенов, а это их «Белый дом». Там даже как раз хорошая площадка имеется, прямо настоящая взлетно-посадочная полоса.

– Странно, – задумчиво буркнул Эрик Махов по этому поводу.

– Что?

– Здания… Зачем им строить здания, когда они живут в стенах каньона?

– Да мало ли? Может это их местный сенат? В подземелье такие не выкопать, по крайней мере чтобы было светло.

– Допустим. Но не проще было бы выстроить сооружения из древесины? Как мы знаем древесина здесь довольно крепкая, не развалится. Кирпичи это уже технологии… И еще… не находите, что они такие… знакомые, с архитектурной точки зрения?

– Наследие орфейцев, – предположил Ремезов. После короткой паузы. – Может наши предшественники все же сумели наладить с аборигенами контакт и успели научить их чему-то в том числе строить здания, а также управляться с техникой. Которую они потом угнали…

– Логично.

Эрик настороженно осматривался. Эта тишина и пустота угнетала, потому как она по определению не несет ничего хорошего.

«Чего испугались аборигены? Почему убежали? Или все же сидят в своих домах?» – напряженно размышлял Эрик.

Но ответы не приходили.

«Интересно, как бы я поступил на их месте? Вышел бы навстречу или убежал? – подумал Махов, решив зайти к решению проблемы с другой стороны. – Итак, я – абориген… Тут кто-то прилетает на странных железных птицах и что-то сбрасывает вниз, какие-то непонятные вещи, спускаются сами…»

– Нет, ошибка…

– Что? Какая ошибка? – тут же отреагировал Антон Николаевич.

– Извините, мысли вслух…

– О чем?

– Пытаюсь проанализировать поведение аборигенов с их точки зрения.

– И как?

– Пока пришел к выводу что это не страх перед неведомым… Они знают кто мы, уже контактировали… Причем совсем недавно со стрельбой. Они также знают, должны помнить наших предшественников, по крайней мере по рассказам своих стариков. Но вот беда, какие у них с орфейцами сложились отношения? Какие истории о людях до них дошли? Может наши предшественники использовали аборигенов как рабсилу? Убивали почем зря? Если так то у нас большие проблемы.

– Хм-м… всякое могло быть… – задумчиво произнес Ремезов. – Колонисты не ангелы – люди, так что в крайних условиях могли пойти и на такой шаг для собственного выживания, чтобы в каких-то условиях не рисковать самим. По крайней мере их потомки.

– Вот и я про что. Если это действительно так, и аборигены помнят об этом по сохранившимся преданиям, легендам, то нам не рады по определению и никакими подарками тут ситуацию не изменить. Мы для них враги и точка.

– Проклятье… Будем надеяться что это не так. Иначе наше положение просто аховое. И так-то мир не подарок, едва выживаем, а тут еще аборигены с претензиями, так и норовят скальп снять. Расклад хуже не придумать.

– Если нет, и все наши домыслы лишь домыслы, и все с орфейцами и их потомками нормально, то они могли решить что мы пришли мстить за убитых ими людей.

– Тоже может быть… Куда ни кинь, всюду клин, – вздохнул Ремезов.

Вертолеты тем временем приблизились к скальному выступу с дворцовым комплексом на вершине и пилоты стали присматриваться к возможному месту посадки.

Один из вертолетов, заложив вираж, пошел на снижение.

Вдруг сверкнула оранжевая вспышка тут же сменившаяся облачком сизого дыма, и уже через секунду весь комплекс зданий засверкал такими вспышками и окутался дымком.

– Что за черт?!

Лобовое стекло вертолета покрылось сетью трещин. Элен взвизгнула, а Ремезов закричал по радио:

– Вверх! Уходим вверх! Улетаем!!!

Еще несколько пуль ударили в борт вертолета пробив его ведь на нем не было никакой брони, но к счастью пули никого не задели.

Элен быстро взяв в себя в руки, все же не впервой под обстрелом, опыт есть (спасибо «крысам», а то все могло бы закончиться очень печально), заложив вираж, стала быстро набирать высоту, чтобы поскорее выйти из зоны обстрела и скрыться в слое испарений.

Эрик бросил взгляд в боковое окно, так же пострадавшего от попаданий. Одному вертолету, тому что первым заходил на посадку не повезло. Видимо по нему пришлась основная масса выстрелов, что естественно не могло сказаться самым печальным образом. Машину закрутило, накренило на бок, возможно пилот был убит, и вертолет по инерции врезался в скальный выступ и рухнул к подножию среди кустов и деревьев уже одной кучей разбитого пластика и металла.

– Проклятье! – с болью в голосе вскрикнул Ремезов, так же наблюдавший крушение.

Еще немного и они скрылись в спасительных испарениях.

13

– Почему они нас обстреляли?! За что?! – вскричала Элен, едва не бросив управление вертолетом, когда они вынырнули из слоя испарений и летели над долиной.

Из-за расстройства чувств не в силах больше управлять машиной, без того чтобы не потерпеть аварию, она включила автопилот.

– Очередное непонимание друг друга, – сказал Махов, обняв девушку за плечи. – Вероятнее всего они подумали, что мы пришли мстить за погибших в стычках людей…

Второй вертолет также оказался наверху, но у него, судя по неровному полету, похоже имелись какие-то проблемы.

Ремезов связался со вторым вертолетом:

– Что у вас? Насколько серьезны повреждения? Сможете дотянуть обратно без серьезного ремонта?

– Ремонт не потребуется… – после паузы прерывистым голосом ответил пилот. – Пара систем перешли на дублирующие каналы, так что мы дотянем… Разве что корпусу досталось… Кругом дырки…

– Тогда почему полет неуверенный?

– Руки дрожат… – признался пилот, после еще более долгой паузы.

– Понятно, это сейчас пройдет.

Прошло и у Элен.

– В порядке? – спросил Ремезов. – Управлять можешь?

Элен резко кивнула, закусив губу.

– Да, я в норме.

Пилот второго вертолета также справился с собой, по крайней мере второй вертолет перестало болтать и трясти.

– Тогда ложимся на обратный курс, – приказал Ремезов всем. – Слетали блин…

Элен опять закусив губу и смахнув выступившие слезы, кивнула и вернулась к управлению винтокрылой машиной, отключив автопилот.

– Что теперь будем делать? – спросил Эрик после пяти минут тяжкого молчания.

– Выбор у нас небольшой… – откликнулся Антон Николаевич, размышлявший над этим вопросом. – Мы на вражеской территории, нам не остается ничего другого как перейти на осадное положение, пока не придумаем что-то получше.

– Думаете… они попытаются нас уничтожить? – удивился Махов. – Нападут?!

– Не знаю… Вот ты бы попытался уничтожить прилетевших инопланетян? Попробуй снова взглянуть на нас с их точки зрения.

– Вы допускаете ту же ошибку что и я в своих размышлениях Антон Николаевич. Они уже нас знают по опыту общения с орфейцами. Знают наши сильные и слабые стороны. Мы же не знаем, какой это был опыт. Может крайне негативный? К чему я склоняюсь после всех произошедших событий. В этом случае может быть все что угодно, в том числе и открытое нападение. Вряд ли у них есть желание повторять однажды пройденный негативный опыт общения с людьми. Мы же ничего не знаем об аборигенах, даже как они выглядят.

– Верно… Что же такого начудили орфейцы с аборигенами, а? – глухо буркнул Ремезов. – Проклятье, подложили же они нам свинью…

Увы, на этот вопрос ответа дать никто не мог кроме самих орфейцев и аборигенов. Пообщаться с аборигенами чтобы выяснить это не получалось. Сами орфейцы если и оставили после себя какие-то записи или любую другую косвенную информацию, то найти ее в полностью разграбленном поселении на месте посадки спускаемых модулей колониального корабля «Орфей» не представлялось возможным.

Домой летели молча в подавленном настроении.

– Надо рассказать все остальным людям… – сказал Эрик Махов уже на подлете к модулям. – Они должны все знать.

– Расскажем, – кивнул Ремезов. – Это действительно жизненно важная информация, которую утаивать дальше просто нельзя. Чревато.

Надо ли говорить, как сильно шокированы и потрясены, оказались колонисты, когда узнали, что Сахару населяют разумные существа помимо них самих. И аборигены эти не очень дружелюбно настроены по отношению к людям и доказательством тому сбитый вертолет.

Тысячи людей впали в прострацию, просто потому что не знали, как реагировать на подобную информацию, ну а большинство обуял дикий страх. И без того заполненные больными госпитальные этажи переполнились новыми пациентами с психическим истощением.

Люди наотрез отказывались выходить из модулей. Впрочем, последнее уже не требовалось. Наступил мегадень с его запредельными температурами достигавших ста градусов и кошмарными магнитными бурями, так что все выходы наружу потеряли вообще всякий смысл до следующей меганочи.

14

В головном модуле собрали Военный и заодно правительственный совет в который вошли помимо Ремезова и Махова, а также нескольких влиятельных руководителей других посадочных модулей относившихся к формирующемуся правительству, Шульц как глава «крыс» перешедших на сторону «хомяков» и «крысиный» король Череп. Они соотвественно причислялись к военному руководству. Ну а сам Ремезов стал как главнокомандующим так и президентом. Приставку «и.о.» можно было уже опускать, потому как нет ничего постояннее того что временно. Выборы руководства колонии из-за регулярно наваливающихся новых проблем постоянно переносились. Да и людям измоьанным тяжелыми условиями по большому счету было все равно кто ими руководит. Не до политики.

– Итак, – начал Антон Николаевич, после просмотра материалов, что успели заснять во время полета, – вы обладаете всей полнотой информации о сахарианцах. По неизвестным причинам, аборигены настроены к нам враждебно. Возможно, это связано с негативным опытом общения с орфейцами или их потомками. Так это или нет, для нас это не имеет большого значения, так как исправить мы уже ничего не можем. Мы должны решить, как нам действовать в сложившихся обстоятельствах.

– Нужно все модули собрать в одно поселение для лучшей обороны! – предложил один из руководителей по имени Мартин Фолл.

– Нет, это грозит нам другими опасностями еще более страшными чем нападение аборигенов, а именно эпидемией, – отверг предложение Ремезов. – Тем более это невозможно сделать сейчас во время лета, тем более наступившего мегадня. Слишком жарко, а людям во время передвижения модулей внутри находиться нельзя. Не дай бог что-то случится… опрокинется… нет, пока это невозможно. Еще?

– А что вы сами предлагаете? – спросил еще один руководитель по имени Леон Скиммер, явно находясь в расстройстве чувств, близко к панике. – Что тут вообще можно сделать?!

Слово взял Череп.

– Я вижу два пути. Либо мы продолжаем пытаться установить с аборигенами добрососедские отношения, как-то разрулить ситуацию, что было бы лучшим выходом, либо…

Череп осмотрел собравшихся хмурым взглядом.

– Ну?! – не выдержал кто-то из членов правительства. – Что – либо?!

– Либо мы начинаем с ними войну.

– Войну?!! – воскликнул все тот же Скиммер. – Вы что, с ума сошли?! На солнце перегрелись или чего-то обожрались?! Вы собираетесь начать войну против всей планеты заселенной тьмой тьмущей сахарианцев?! Сколько их?! Десять миллионов? Сто? Миллиард, а то и больше?!! В то время как нас осталось чуть больше полумиллиона, а активной части населения и того меньше! Все остальные едва ноги передвигают!

– Успокойтесь. У страха глаза велики, – с презрительной усмешкой и легко посмеиваясь, произнес Череп. – Какой миллиард, о чем вы? Чем примитивнее культура, тем меньше населения может прокормить единица площади. А они примитивны. Их не может быть много. Даже сотни миллионов и то нереально, и это на все каньоны планеты. А вы боитесь, до дрожи в коленках и спазмов в желудке, того и гляди пронесет…

Скиммер зло взглянул на «крысиного» короля, но ничего не сказал. Он действительно боялся до дрожи, как большинство нормальных людей, и отрицать это было глупо.

– Я согласен с Ремезовым, что это поселение их аналог столицы, – продолжил Череп, – то есть самое… одно из самых крупных поселений аборигенов. Как мы уже сами убедились, большому количеству населения на небольшой площади здесь прожить невозможно, просто не хватает ресурсов для пропитания. Мы хороший тому пример, за короткое время мы съели почти все что было съедобно в каньоне. Конечно, для аборигенов источников пищи больше, они наверняка могут есть то, что для нас ядовито, но все равно очень ограничено. Не говоря уже о других опасностях что их поджидают: хищники, болезни, вряд ли их медицина на высоком уровне.

Некоторые согласно кивали головами соглашаясь с разумными доводами.

– А сколько их здесь в этом городке? Тысячи две? Три? Ну максимум четыре… Больше этот каньон на протяжении нескольких сотен километров просто не прокормит. Стало быть, поселения здесь небольшие и располагаются на довольно большом расстоянии друг от друга. В некоторых районах их попросту нет, скажем в нашем каньоне. Хотя вроде бы чем он плох? Но аборигены тут не живут. Может каньон слишком маленький и испарения исчезают слишком быстро, а с ними и вода, которая стекает к ним вниз. Заметили что там еще довольно много полноводных рек? Так что водой они, в отличие от нас уже перешедших на внутренние запасы, будут обеспечены большую часть лета…

Махов с уважением посмотрел на «крысиного» короля. Этот человек обладал не дюжими аналитическими способностями. Впрочем, это неудивительно, раз именно он стал во главе «крыс», а не кто-то другой. На вершину власти восходят не только самые сильное, но и умные.

– Значит, какие-то районы для них просто не годятся для проживания, а могут использоваться только как охотничьи угодья. Если принять это за истину то каньоны третьего и тем более четвертого порядка необитаемы. Это охотничьи угодья.

«Верно, – согласился Эрик. – Возможно, именно с охотниками мы и столкнулись…»

– Что вы этим хотите сказать?! – не выдержал Скиммер.

– Только то, что сахарианцев на этой гребаной планете не так много как вам кажется. Я предполагаю что они живут в каньонах второго порядка, где вы их и нашли. Живут ли они в главных каньонах – большой вопрос. Может да, «островов» там достаточно много, а может и нет. Это все надо проверять. Но по любому аборигенов не может быть слишком много. И нам, если действовать с умом, вполне по силам с ними справиться, – снова не скрыв презрения, сказал Череп. – Нужно только выяснить их предельно возможную численность на единицу площади территории и подумать над тактикой и стратегией войны, если нам все же не удастся наладить мирных отношений. Мы можем выяснить их численность, пока еще держатся на орбите спутники. Завянут последние растения, скрывающие их испарения исчезнут, и эти ублюдки станут видны как на ладони.

– У нас у самих нет ресурсов для войны! – возразил Скиммер. – Патронов осталось едва-едва, а сахаринцев наверняка сотни миллионов если не миллиарды!!!

– Опять вы про эти миллиарды! – разозлился «крысиный» король и даже хлопнул кулаком по столу от переизбытка чувств. – Ну пусть несколько десятков миллионов, пусть даже сто. Не фатально.

– Вы так считаете?!! Даже если их десятки миллионов, как вы утверждаете, нас всего полмиллиона! Ощутите разницу!!!

– Да считаю. – Отрезал Череп. – Что касается боеприпасов, значит нужно надыбать, создать что-то самим… Пусть ваши ученые поразнюхают на местности, возьмут образцы минералов, и подумают что из этого можно использовать и как. У нас есть авиация, забросаем этих ублюдков бомбами, задушим газами, еще как-то. У нас есть солдаты. В конце-концов мы научно и технически продвинутая цивилизация и уж в чем-чем, а в уничтожении себе подобных толк знаем. Тут главное не количество, а умение и качество.

– Что ж, Череп высказал дельные предложения… – сказал Антон Николаевич, взмахом руки обрывая готовый разгореться спор, точнее нападки членов правительства на «крысиного» короля. – Нам стоит подумать над его предложениями. Сейчас же мы можем только организовать видеонаблюдение, а во время меганочей – патрульные облеты территории.

15

Мегадень во время лета, только набиравшего свою силу, очень тяжелое время для людей. Кондиционеры едва справляются со своей задачей понижая температуру воздуха внутри модуля едва до тридцати градусов, на большее они уже были не способны. И всех очень беспокоило, что ресурс техники, от которой без преувеличения зависят их жизни, но на которую не возлагались такая ответственность разработчиками, работающей без перерыва расходовался так быстро.

Люди лежали в своих каморках пластом, дополнительно обмахиваясь подобиями опахал, и исходили потом. Одно хорошо, потребление пищи снижалось до минимума, перегретым организмам почти не требовалось топливо. Плохо – люди потребляли много воды.

– Как же орфейцы выживали? – подивился Эрик, тупо глядя в потолок. – Там, в своих земляных норах в стенах каньона? Ведь они продержались многие десятки лет, а их потомки так и вовсе полторы сотни лет выдержали.

– Действительно, – вяло согласилась Элен. – Даже не представляю, как они выдерживали эту запредельную температуру… в долго работающие кондиционеры, о которых ты говорил, я не верю. Они должны были найти другой способ.

– Например?

– Не знаю… Может они нашли какое-то средство помогавшее им выдерживать высокие температуры. Потребляли внутрь или мазались чем-то. Или синтезировали… Не знаю… даже думать об этом не хочу. Мозги плавятся.

– Да уж, я тоже заметил, жара как-то не способствует мыслительным процессам…

– Остается только надеяться, что мы найдем это средство, иначе нам крышка стоит только кондишинам сломаться. Все вкрутую сваримся.

– Верно. Не дай бог такому случиться… Кстати, все хочу спросить, да все время забываю… Я заметил, что ты что-то зачастила в последнее время на медицинский этаж. Какие-то проблемы?

Элен как-то странно глянула на Эрика, от чего он почему-то почувствовал себя идиотом, но так и не понял почему. А спрашивать, так это действительно чистый идиотизм.

– Нет, все в порядке. Просто лишний раз проверяю здоровье, ну и немного помогаю как медсестра. Ухаживаю за больными. У них работников не хватает, а что нам собственно еще делать если силы есть, то нужно какую-то значимую работу выполнять. А то некоторые предпочитают возиться с землей в оранжереях, чем помогать ближним своим.

– А-а… тогда понятно. А то я уже беспокоиться начал…

Полежав еще немного истекая потом, Махов с большим запозданием понял, (вот ведь до чего жара довела, до тугодумия) что это камушек в его огород. Он действительно, неосознанно правда, предпочитал работать в оранжерее и даже не рассматривал возможность быть медбратом.

– А сегодня пойдешь? – спросил он.

– Зачем тебе?

– Вместе сходим. Может, и я им чем-нибудь пригожусь? Думаю, на часик другой не очень сложной и тяжелой работы меня хватит.

– Тогда сходим, – кивнула Элен, после короткой паузы. – Можно хоть сейчас.

– Пошли… наваляемся еще…

На медицинском уровне температура была пониже, градусов двадцать пять. Почти мороз.

– Пришли узнать результаты молодой человек? – спросил Махова встретивший его лично старый профессор Эдвард Грин.

– Результаты? – тупо переспросил Эрик. – Результаты чего?

Элен извинившись, оставила их и убежала в какой-то кабинет.

– Ну как же?!. Мы ведь раскопали несколько захоронений, которые вы нашли и немного исследовали.

– Ах это! – наконец понял Эрик. – Ну и каковы результаты профессор? Вам удалось выяснить причину массовых смертей, точнее выявить возбудитель и сделать вакцину?

– Над этим мы еще работаем…

– Тогда о каких результатах вы говорили?

– О причине подмеченных вами последней массовой гибели.

– И? – насторожился Махов, сразу же отчего припоминая обстрел вертолетов.

– Идемте молодой человек, я вам покажу и вы сами все поймете.

– Ну хорошо, идемте.

Профессор проводил Махова в дальний закуток своей лаборатории. Эдвард Грин зажег свет и Эрик увидел аккуратно разложенные на столах старые человеческие кости.

– Посмотрите в частности вот на этот череп.

– Понятно… – протянул Махов, увидев большую рваную дырку в черепной коробке.

– Выходное отверстие, – охотно пояснил профессор. – Пуля попала в глаз и вышла из затылка. Четырнадцатый калибр. А вот на этой кости, – показал доктор на соседний скелет, – вы можете увидеть зарубку…

– Что это? Этого человека убили… мечом?

– Да, каким-то большим, тяжелым рубящим холодным оружием. Думаю это было мачете.

– Проклятье… Значит на них все же напали эти уроды и была резня.

– Ну, я не криминалист, данные можно интерпретировать как угодно, вплоть до того, что это вполне могла быть и гражданская войнушка… или даже криминал.

– А могло быть и нападение сахарианцев, – гнул свою линию Эрик.

– Могло.

– И, скорее всего, было, – добавил Эрик с ожесточением.

Доктор промолчал.

Махов вспомнив зачем он тут испытал легкое смущение из-за того что ввел в заблуждение и оторвал профессора от важной работы.

– Извините профессор, вообще-то я пришел к вам не за результатами, а чтобы помочь, чем смогу, как волонтер. Элен сказала, что у вас мало рабочих рук. Но результаты естественно будут сразу же донесены до Антона Николаевича.

– Что ж, работы у нас действительно много, а рабочих рук не хватает, так что любая помощь приветствуется.

Элен уже ждала его во всеоружии: какие-то ведра, тряпки, перчатки… Она уже получила свой фронт работ и как выяснилось Эрика прикомандировали к ней помощником, и следующие несколько часов они ухаживали за больными.

Эрик сразу понял, как был прав, что предпочитал возиться с землей в оранжерее. Это намного приятнее, чем с больными. Особенно тяжелыми ходящими под себя, которых надо регулярно обмывать и все прочее. В общем, фу и бр-р…

– Ну, как тебе? – с подначкой поинтересовалась Элен когда они отработав смену возвращались в свою комнатку.

– Чуть не стошнило, – честно признался Эрик и передернулся. – Едва сдержался, иначе пришлось бы убирать уже за собой.

Элен только посмеялась.

16

Но вот прошло еще полмесяца и мегадень сменился долгожданной меганочью. Температура по сравнению с прошлыми темными периодами снизилась незначительно и составляла такое же значение как в мегадень весной, когда они только прибыли на эту злосчастную планетку. То есть очень жарко. Даже в темный период.

Но теперь газовый гигант, по крайней мере, защищал от валящих с ног магнитных бурь и самые выносливые из людей, накачавшись болеутоляющими лекарствами и стимуляторам, запас которых быстро подходил к концу, а синтезировать свои еще не удавалось, могли заняться работами по сохранению и поддержанию жизни всех колонистов.

Так среди колонистов нашлось несколько специалистов геологов-минерологов, особо ценным являлось то, что четверо из них сохранили дееспособность и были готовы к работе. Каждому из них дали по дюжине охранников и послали исследовать ближайшие месторождения полезных ископаемых, что удалось найти спутником за прошедшие облеты Сахары. Естественно, что в первую очередь им вменялось отыскать минералы и вещества, из которых можно после несложной обработки сделать взрывчатые смеси. Колонистам для самозащиты и тем более нападения требовалось очень много оружия.

Эрик и Элен уже привычно обосновались в головном модуле и занялись спутниками. Им предстояло настроить спутники так, чтобы они обнаружили поселения аборигенов, ведь защитный слой испарений уже должен был исчезнуть. Разве что в главном каньоне мог оставаться пар, ведь озера и море просто так не испарить.

– Проклятье, – прошептал сквозь зубы Махов, после тестовой проверки работоспособности орбитальной группировки.

То что он увидел его крайне огорчило. Почти все тестовые показатели горели красными огнями, мигали различные предупреждающие о неполадках надписи. И ни один зеленым.

– Что такое?

– Все намного хуже, чем можно было ожидать… хуже некуда.

– А именно?

– Мы потеряли еще один спутник. Но не это самое поганое в нашем положении.

– А что?

– А то, что остальные полностью вышли из строя и теперь являются просто кое-как летающими по орбите кучами железного дерьма! Почти вся электроника сгорела и мы не сможем выполнить поставленную задачу. Они просто ничего уже не видят…

В качестве доказательства Эрик показал картинку что транслировал самый работоспособный аппарат из оставшихся на орбите. Картинка получалась очень мутной, то и дело подергивалась сетью помех. О том чтобы искать поселения с таким качеством изображения не могло быть и речи.

– Вот такие дела…

– Да уж, – вздохнула Элен. – Что же теперь делать? Как определить теперь, сколько на планете живет сахарианцев?

– Без понятия. Ладно, надо доложить обстановку Ремезову.

Махов взялся за рацию и обрисовал безрадостную ситуацию со спутниками руководителю колонии.

– Ясно, – с тяжким вздохом отозвался Антон Николаевич, по окончании доклада. – Дело дрянь.

– Как теперь быть?

– Единственный способ какой вижу я, это личный визуальный осмотр.

– О чем вы говорите Антон Николаевич?! – не удержался от восклицания Эрик. – Вы представляете объем работ?!

– Не горячись. Я все хорошо представляю. А потому не говорю, что нужно обследовать все каньоны Сахары. Сделаем все несколько проще.

– Это как?

– Обратимся к статистике. Поднимем в воздух все воздушные аппараты на какие только найдем пилотов и попытаемся обследовать максимальное количество крупных каньонов возле посадочных модулей за максимальное же время и в первую очередь каньон второго порядка, к которому примыкает наш каньон. Теперь поняли?

– Начинает доходить…

– То-то же. Результаты наблюдения спроецируем на всю площадь Сахары и получим среднее количество сахарианцев. Я согласен с Черепом, их не может быть слишком много… Такая скудная планета много не прокормит.

– А как вы думаете, сколько их? – поинтересовался Эрик. – Лично мои самые минимальные прогнозы меня как минимум настораживают если все же начнется война на уничтожение.

– Да? И какие же твои прогнозы численности аборигенов?

– Если брать по минимуму, то от двадцати до тридцати миллионов. Если по максимуму то до ста. Мои подсчеты близки к вашим?

– Да, мы получили похожую численность, – со согласился Ремезов. – Остановились на среднем показателе в пятьдесят-шестьдесят миллионов. Из него и будем исходить пока не определим точнее.

– Многовато… – тяжко вздохнул Эрик.

– Многовато, – согласился Ремезов.

– Особенно учитывая сколько мы можем реально выставить от своего полумиллиона? Мы полудохлые, валяемся как рыбешки выброшенные на берег, а они плоть от плоти этого мира. Вот и выходит у меня, что мы сможем сформировать армию в пятьдесят тысяч штыков, это в лучшем случае.

– Ты снова прав. Но мы же ведь люди! За нами наука, история истребления себе подобных, так что пословица: знание – сила, и победит сильнейший, как никогда верна. Знания компенсируют нашу слабость и малую численность. Ладно ребятки, сегодня еще отдыхайте, а завтра принимайтесь за работу. Я как раз сейчас выясню, сколько у нас в распоряжении дееспособных пилотов, набросаю маршруты разведывательных полетов и все такое.

– Вас поняли.

Элен поморщилась.

– Что такое? – спросил Эрик.

– Да просто… Знание – сила. Победит сильнейший. Такое впечатление, что уже принято решение об уничтожении всех сахарианцев поголовно. Это же самый натуральный геноцид в планетарном масштабе против братьев наших по разуму…

– Ну ты даешь! – удивился Махов. – Если мне не изменяет память, еще не так давно ты сама ратовала за уничтожение всех «крыс», хотя они люди. А тут нос воротишь от такого же решения, по отношению враждебно настроенных к нам инопланетян! Я тебя не понимаю, честное слово. Тебя бросает из крайности в крайность.

Элен промолчала.

– Но ты права, меня такой способ решения вопроса: нет сахарианцев – нет проблемы, тоже как-то коробит.

– Ладно…

– И потом, мы же не собираемся оставлять попыток мирного улаживания вопроса.

– Вот только я как-то плохо представляю процесс переговоров, – сказала Элен.

– Да, в том-то и проблема. Нужно еще за стол переговоров суметь сесть… и одного нашего желания тут мало.

17

Оставшееся время до наступление мегадня Элен и Эрик, как и еще полудюжина пилотов с наблюдателями, на вертолетах и самолетах осматривали ближайшие каньоны, не только второго, но и третьего порядка, чтобы подтвердить правильность выводов о предпочтительных местах расселения аборигенов.

Последние облака испарений давно рассеялись даже над самыми глубокими каньонами, просто уже нечему было выдавать влагу, все растения засохли, а деревья, сбросив листья, стояли черными корягами, и обнаружить поселения аборигенов теперь не составляло труда еще издалека, без угрозы подставиться под залп ружей.

Для того чтобы облететь максимально большую площадь и просмотреть все каньоны, приходилось делать затяжные вылеты с двумя, а то и тремя ночевками.

За все это время пара Эрика и Элен обнаружили только одно поселение сахарианцев.

– Череп действительно прав, – разглядывая поселение и одновременно ведя запись, сказал Махов.

– А именно?

– Большинство поселений по своим размерам весьма малы. Вот и это… тут максимум пара тройка сотен «квартир». Конечно вопрос: сколько аборигенов проживает в одной такой норе, но вряд ли больше пяти-шести. Большая часть, я так думаю, вовсе детеныши.

– Самих сахарианцев видишь?

– Нет… Никого не видно. Все двери и ставни окон плотно закрыты. Остается только гадать, убежали они или же сидят внутри. Думаю, что все-таки ушли. Хотя… Да! Вон один!!!

– Где?!

– Вон там. За деревом притаился один! Случайно его зацепил взглядом!

– Да где же?!

– Вон там, у скального выступа! Видишь?! За самым большим деревом!

– Нет…

– Давай я его спугну!

Прежде чем Элен успела что-то сказать, Эрик открыл окно и высунув винтовку дал короткую очередь по стене каньона за спиной аборигена, также задев несколько соседних деревьев и сбив пару черных кривых веток.

– Что ты делаешь?!! – закричала Элен.

– Вон он побежал! Видишь?!

– Да!

Махов оставив винтовку вновь схватился за бинокль и включил записывающий режим.

Абориген оказался под цвет своего сумрачного мира, то есть коричневым с крупными светлыми пятнами, этакий природный камуфляж. Голову украшал ежик волос или может быть меха.

Из одежды на нем имелась только набедренная повязка не то из кожи, не то из грубой ткани, не то из сплетенной по типу ткани какой-то травы, что само собой говорило о высоком уровне развития.

«Но это вполне может быть наследием орфейцев, – подумал Эрик. – Люди, на свою голову, и на нашу тоже, могли научить их ткать и много чего еще… порох опять же делать для ружей, очень уж он дымный, что говорит в пользу самодельности, а не земного производства».

Впрочем, этот абориген из оружия в руках держал короткое копье с костяным наконечником, а на поясе болтался нож в кожаных ножнах, по всей видимости тоже костяной, но может и каменный или обсидиановый. Так же на поясе крепилась довольно вместительная кожаная сумка плотно прижатая к пояснице, чтобы не болталась при беге.

Абориген стремительно бежал по дну каньона, но убежать от «пчелы» он не мог в принципе и скрыться в голом лесу тоже. При желании Эрик даже мог его подстрелить.

«А может и впрямь его грохнуть? – подумал Махов. – Получим тело для изучения. Впрочем, от мертвого толку мало, лучше добыть живого. Да и все еще возможная вероятность мирных переговоров будет окончательно сорвана. Так что беги урод, беги…»

– Интересно, что он там делал? – спросила Элен.

– Остался наблюдателем.

– Скорее всего.

Абориген продолжал бежать, маневрируя между деревьями. Элен сжалившись над ним, взяла в сторону и полетела прочь от каньона.

18

По окончании меганочи и соответственно разведывательных полетов, выяснилось что в непосредственной близости от модулей, если быть точнее в радиусе трех дней пути на вертолете со средней скоростью полета, располагается всего три поселения сахарианцев с учетом их столицы.

Запись аборигена сделанная Маховым оказалась единственной и вызвала большой интерес у всех. По крайней мере, теперь люди знали с кем им придется делить Сахару и возможно столкнуться в бою не на жизнь, а на смерть за право жить на планете.

– Ну и гоблин… – с отвращением сказал после просмотра Череп, и вскоре это неофициальное обозначение сахарианцев стало основным среди колонистов.

Просматривая запись с аборигеном Эрик ощутил какую-то странность, но не мог понять к чему именно она относится.

– Поскольку столица место уникальное, то будем исходить из того, что большинство селений похожи на только что обнаруженные с населением до тысячи сахарианцев, – сказал Антон Николаевич во время очередного сбора представителей. – Итого в масштабе всей планеты их численность может достигать двухсот-трехсот миллионов.

Эрик замер точно замороженный и пятидесяти-то много, не говоря уже о ста как максимума, а тут аж до трехсот миллионов!

Кто-то из членов не то совета, не то колониального правительства, непроизвольно охнул. И есть от чего, если на одного сколько-нибудь дееспособного человека приходится около двух-трех тысяч сахарианцев. Соотношение просто чудовищно, учитывая что большинство людей в физическом и психологическом плане, мягко говоря, не в кондиции.

– Что по минералам? – спросил Череп с миной бесстрастности на лице, утверждавший что сахарианцев не может быть больше нескольких десятков миллионов. Спорить о численности сейчас он не стал. Факты есть факты. – Можно из них изготовить взрывчатку, причем в достаточном для масштабных боевых действий количестве?

– Химики говорят, что это реально. Кое с чем придется повозиться, но они обещают, что в конечном счете продукт взрываться будет.

– Тогда нет проблем. Как только позволят условия, нужно начать масштабную добычу этих полезных ископаемых, развернуть химическое производство и начать делать бомбы, а еще лучше ракеты. Ракетами гораздо сподручнее бить по стенам, так как именно в стенах находятся норы в которых живут эти уроды. Но бомбы тоже нужны. Я уже вижу примерную тактику обработки противника. Сначала обстреливаем ракетами их норы, выгоняем из поселения, они неизбежно бегут в лес на дно каньона и тут мы обрабатываем их ковровой бомбардировкой. После того как мы их хорошо отутюжим, можно будет пройтись нашим бойцам и провести окончательную зачистку. Но повторяю, для этого нужно много бомб и помощнее.

– Сделаем, – сказал Леон Скиммер которому Ремезов поручил ответственность за производство взрывчатки.

– Но желательно конечно, чтобы ученые сделали что-нибудь посерьезнее, – продолжил развивать свою мысль Череп. – Бомбежка дело хлопотное. Нужны средства кардинального решения вопроса.

– То есть? – спросил Ремезов.

– Химия, биология, а еще лучше генетическое оружие. Это ученые сделать смогут?

Все посмотрели на профессора Грина.

– Должен вам напомнить что подобные средства крайне негуманны… – недовольно ответил тот.

– О чем вы говорите док?! Под вопросом само наше выживание! А вы нам о какой-то гуманности толкуете. Вы еще о конвенциях напомните, так эти твари его не подписывали, а значит их действие на гоблинов не распространяется! – засмеялся Череп.

– Эти так называемые твари, разумные существа! Вы только подумайте! Мы впервые обнаружили наших братьев по разуму, а вы говорите о их тотальном уничтожении! Разве это не безумие?!

– Возможно. Но когда речь идет о выживании, все остальное не важно. В конце концов, если уж на то пошло и вы хотите сохранить этих дикарей как вид, то так и быть, убивать их всех не станем, оставим ограниченную популяцию тысяч на пятьдесят особей. А потом что хотите с ними, то и делайте. В будущем, когда мы сами окрепнем, они снова смогут размножиться…

Доктор на такие заявления только за голову схватился.

– Тогда мы сделаем их врагами навечно. Такое не забывают по определению. Нет, это не они дикари, это мы – дикари.

– Так сможете вы создать требуемые средства или нет? – спросил Череп.

Доктор не желал отвечать.

– Впрочем, я знаю что можете и сделаете. Иначе нам всем крышка. Одними ракетами и бомбами не управимся. Вы сами сказали, они разумны. Значит рано или поздно они найдут противоядие против любой нашей тактики, а когда найдут, нанесут сокрушительный удар. Помните об этом профессор.

Эрик прислушался к себе пытаясь сформулировать для себя свое отношение к вопросу. Все говорили по-своему правильные слова. И профессор и Череп. Уничтожать гоб… сахарианцев действительно дикое варварство, но… своя шкура ближе к телу. Аборигены настроены крайне враждебно, значит придется бороться за свое существование применяя все возможные средства.

«И чего они на нас ополчились, – с нарастающим раздражением, даже злобой, перерастающей в ненависть, подумал Эрик Махов. – Мы не виноваты, что оказались здесь. Но и деваться нам некуда, хотя сами очень бы хотели отсюда свалить. Так что у нас просто не остается выбора, кроме как бороться и мы будем бороться».

Часть II

На осадном положении

1

Первое лето на Сахаре люди пережили с большим трудом и немалыми жертвами, особенно учитывая тот факт, что человеческое сообщество само по себе невелико и каждый человек, каким бы они ни был, на счету и бесценен.

В основном погибали от истощения, как следствие аллергической реакции. Организмы просто перестали принимать местную пищу. Людей рвало, развивалась жесточайшая диарея, как результат – нелепая смерть от голода при наличии пищи… условно пригодной.

Дать им земной еды еще не представлялось возможным. В оранжереях, устроенных где только можно и нельзя, после нескольких неудачных попыток выращивания, с гибелью всех ростков моркови, свеклы, томатов и много чего еще (земля оказалась недостаточно хорошо очищена от удивительно живучей местной флоры и фауны), только-только начали формироваться плоды, да и то не везде.

Не стоит забывать и такой фактор как магнитные бури, настоящие ураганы. Даже на Земле от солнечных магнитных бурь, сила которых не превышала третьего уровня, люди страдали, им вызывали скорую помощь, а то и вовсе клали в больницы. Что уж говорить о бурях на Сахаре достигавших двадцатого уровня. Людей реально «плющило», да так что многих приходилось накачивать снотворным, чтобы они переживали пики активности в бессознательном состоянии.

Особенно печальным являлся тот факт, что возросло количество самоубийств. Каждый день кончало с собой по двадцать-тридцать человек, а в иные дни доходило до семидесяти-восьмидесяти, а то и ста. Люди просто не выдерживали физико-эмоционального напряжения и лишений, не могли смириться с тем, что их забросило на эту жестокую планету, где каждый день – борьба за собственное существование. И в этой борьбе не отступить, чтобы перегруппировать силы, не сдаться на милость врагу, можно только проиграть или победить.

Дали о себе знать местные болезни.

В одном из модулей вспыхнула ураганная эпидемия прозванной сахарианской чумой. Люди несмотря на все меры предосторожности заболевали быстро, покрывались гноящимися язвами и умирали в жутких мучениях самое позднее через пять дней. Так меньше чем за две недели погибло четыре с лишним тысячи человек – все население пораженного модуля. Никто ничем не смог им помочь. Доктора банально не могли до них добраться из-за пика солнечной активности. Вся электроника любого транспортного средства просто сгорела бы в момент включения.

Ближе к осени вспышка местной болезни повторилась в другом модуле, но к ней доктора уже подготовились, удалось синтезировать лекарства и число жертв составило чуть больше тысячи колонистов, хотя некоторые выжившие завидовали мертвым, слишком сильны оказались осложнения вплоть до потери сгнивших конечностей и внутренних органов. Здесь прокатилась новая волна самоубийств и смертей от собственно осложнений, так что к концу лета в модуле осталось всего три сотни человек, пострадавших от сахарианской чумы меньше всего и сохранивших почти полную дееспособность. Но выглядели они все равно жутко.

От излечившихся удалось выделить необходимые антитела и после скоротечных проверок, началась спешная вакцинация всего населения колонии. Так что по крайней мере сахарианская чума была взята под относительно надежный контроль и больше им не угрожала.

Другое дело, сколько таких эпидемий колонистам еще предстояло пережить не знал никто, но все понимали что не мало. Будут еще. И каждая победа будет обходиться в сотни и тысячи жизней с опустошением пораженных модулей.

Тут еще эти гоблины…

Осень. При этом слове на Земле люди проживавших в северных широтах, как правило, испытывают печаль, потому как в это время года начинает холодать, блекнут краски природы, а потом приходит зима со слякотью и даже снегом.

Но здесь на Сахаре, те кто еще мог что-то чувствовать кроме ненависти, испытывали радость, по тем же самым причинам: скоро похолодает, а потом придет совсем уже прохладная зима с дождями и возможно даже со снегом. Снегом!

С приходом осени начала оживать природа. В первые же сутки меганочи напитавшиеся к началу лета воды семена дали обильные всходы, а деревья выпустили листики и новые побеги. К началу мегадня они выросли уже настолько, что смогли начать образовывать защитный слой испарений, чтобы не сгореть под опаляющими лучами местного светила. С испарениями ожил на стенах каньонов мох конденсирующий влагу, ручейками стекавшую вниз, образовывая на дне каньона первые ручьи и речки. Цикл круговорота воды запустился вновь и начал развиваться по нарастающей.

Проснулись залегшие в спячку в глубоких норах различные животные. Родилось новое поколение насекомых.

И наверняка где-то в буйной серо-буро-малиновой с чернотой растительности притаились невидимые сахарианские разведчики, пристально наблюдавшие за людьми…

Люди тоже начали оживать и в периоды меганочи развивали бурную деятельность. Под прикрытием многочисленной и бдительной охраны, колонисты начали активно разрабатывать месторождения тех полезных ископаемых из которых химики обещали изготовить взрывчатку.

С изготовлением корпусов для ракет и бомб тоже проблем больших не возникло. На дне каньона еще весной, как только прибыли и начали поиск съедобных растений, нашли несколько видов трав чей клейкий сок высыхая и застывая превращался в настоящий камень.

Этот сок смешивали с землей и лепили оболочки для бомб, и головных частей ракет. Сами ракеты делали из высушенной травы выраставшей до двух метров в высоту и полметра в ширину. После сушки, когда она истончалась до бумажной толщины, ее наматывали на форму – трубу, склеивая все тем же клейким соком. Оставалось только все соединить: заполнить боеголовки взрывчаткой, сами боеголовки с цилиндриками предварительно заполненные твердым топливом, и оружие готово к применению.

Сами боеголовки ракет и бомбы предполагалось оснащать нехитрыми ударными запалами на основе кремния. Понятно, что при ударе контактной части кремний высекал от трущейся поверхности искру, и взрывчатка воспламенялась с соответствующим взрывным результатом. Все очень просто, даже примитивно.

Осенью начались практические тренировки пилотов-добровольцев, летом, в те короткие дни когда они еще могли вспомнить кто они есть такие и хоть немного соображать, изучавших азы управления и матчасть. Автопилоты это конечно хорошо, но в предстоящей войне летающим машинам требовались много маневрировать, заходя на цель, высаживать десант…

Большинство же самолетов и вертолетов на данный момент как раз в режиме автопилота доставляли с удаленных выработок добытые полезные ископаемые для производства взрывчатки. Месторождения зачастую располагались слишком далеко от района приземления посадочных модулей. За многие сотни километров, за несколько каньонов, что для колесной техники непреодолимая преграда.

Колония оживала, оставалось только сожалеть, что первые ее усилия направлены не на созидание, а на производство средств разрушения и убийства. Но такова жизнь, людям требовались средства для защиты, потому как если не защититься от агрессивных аборигенов, то тратить усилия на что-то более мирное нет никакого смысла.

2

«Круизер» плавно остановился, качнувшись на амортизаторах. Из салона выбрались Ремезов и Эрик Махов.

Здесь, в чистом поле, за холмами что скрывали ближайшие модули, выбранное под испытательный полигон, уже стояло несколько машин, грузовиков и автобусов. Чуть поодаль толпилось несколько десятков человек, что-то оживленно рассматривающих и обсуждающих. Среди них виднелись члены кабинета министров и все военное руководство в том числе Шульц и Череп со своими свитами.

– Ну, чего вы так долго?! – вместо приветствия с нетерпением в голосе спросил Шульц, подбежав к машине. – Слышали когда-нибудь поговорку: точность – вежливость королей.

– Будь я королем, тебя за такое неуважение к монарху уже на дыбы бы подвесили, – хохотнул Ремезов. – Так что тебе надо радоваться что у нас не монархия.

Шульц только хмыкнул. Он конечно понимал что просто так из вредности Антон Николаевич опаздывать не станет, значит его задержали неотложные дела.

– Ну ладно, раз я прибыл, то можно начинать, – сказал Ремезов, подойдя к толпе.

Собравшиеся только расступились и Эрик увидел первые образцы бомб и ракет, а также пусковых устройств к последним изделиям. В отдельном ящичке лежали гранаты.

Ремезов взял одну такую «лимонку» размером с большую пивную банку и подбросил в руке.

– Великовата и тяжеловата, – дал первичное заключение Ремезов.

– Увы, по-другому никак, – развел руками тут же подскочивший к ним инженер-разработчик. – Сделаем меньше и легче, взрыв будет совсем уж слабеньким. Надо улучшать качество взрывчатки.

Ремезов резко выдернув запал, запуская процесс горения замедлителя что-то вроде бикфордова шнура и бросил гранату. В сорока метрах грохнул взрыв и повисло облако пыли.

– Да и это-то не ахти, – сказал он. – Химикам нужно реально получше поработать. В идеале мощность такого взрыва должна быть на вдвое меньший боеприпас. А то из-за того что она тяжелая так и бросить далеко невозможно. В лесу конечно не до рекордов дальности, но все равно…

После гранат делегация подошла к ракетам и бомбам.

– Про размеры и мощность я уже сказал. Делайте что хотите, но уменьшите их вдвое. Такую массу таскать под крылом просто неэффективно.

– Мы постараемся…

– Ну ладно, давайте показывайте, раз уж подготовили шоу.

Первые испытания естественно решили производить на земле, а то если сразу в полете, то может дойти до беды. Что-нибудь перемкнет и рванет самолет вместе с пилотом, а так безопаснее.

Дюжину ракет почти двухметровой длины с головной частью массой в три килограмма зарядили в пусковое устройство.

– Готово! – крикнул главный заряжающий и вместе со своими товарищами, побежал прочь, прятаться за грузовик.

– Прошу всех отойти, а еще лучше спрятаться за машинами, – распорядился ответственный за испытания.

По отдельности все работало превосходно. Взрывчатка взрывалась, ракетное топливо горело, запал выдавал мощную искру. Но вот как все это сработает вместе?

Впрочем, конструктора выглядели уверенными в себе, видимо уже сделав несколько пробных пусков, что в общем-то правильно.

– Ну, посмотрим, что они там нахимичили, – сказал Антон Николаевич сев в «круизер» и махнул рукой, дескать можно проводить пуск.

Стреляющий, спрятавшийся за грузовиком, замкнул контакт и вся дюжина ракет одновременно с ревом, изрыгнув яркое синеватое пламя, подняв тучу пыли, стартовала из пускового устройства в небо.

Двигатели отработали, ракеты достигнув наивысшей точки, и не получая больше реактивного импульса, стали падать обратно на землю с довольно большим рассеиванием. На земле загрохотали частые и довольно-таки мощные взрывы.

Наблюдавшие за представлением люди радостно засмеялись, запрыгали и захлопали в ладоши. Им огненное представление понравилось. Они уже видели как среди этих взрывов падают злобные гоблины.

– Ну, как, довольны?! – широко улыбаясь, спросил главный ответственный за изготовление ракет Хендерсон.

– Нет. – Ответил Ремезов, чем поверг в шок Хендерсона и его подчиненных, которые уже готовились принимать поздравления, ведь остальным же понравилось, да и сами они были высокого мнения о своем труде.

– Почему?!

– Начнем с того, что такой массовый старт неприемлем. Вы только представьте, что случится с вертолетом или самолетом при таком мощным обратном импульсе! Если пуск по одному борту, то машину закрутит, пилот потеряет управление и грохнется. А если сразу с обоих бортов, как и положено если делать все по уму? Его же просто развалит!

– Э-э…

– Бэ. Это же очевидные вещи. Так что подумайте над тем как запускать ракеты не всем скопом, а с задержкой хотя бы в полсекунды, чтобы пилот мог держать машину под контролем и контролировать попадания, а то и вовсе остановить залп, а то с этим у вас тоже похоже некоторые проблемы, нажал кнопку и забыл.

– Пожалуй, мы сможем это сделать, – кивнул конструктор, после нескольких секунд размышления. – Да, это несложно.

– Второе. Большое рассеивание. Понимаю, что запускали на предельно дальнее расстояние, но когда площадь поражения составляет почти квадратный километр, на удалении пятисот метров это все же перебор. Ни о какой прицельной стрельбе и речи быть не может.

– Мы попытаемся.

– Но в целом… на первый раз, все получилось очень даже неплохо.

– Спасибо, – криво усмехнулся Хендерсон.

– Мне тоже понравилось, – кивнул Череп. – И есть небольшое предложение.

– Да?

– Да. Вы можете изготовить ракеты поменьше? Ну скажем с дальностью до ста метров, с два раза меньшей головной частью?

– Конечно… после того как химики сделают взрывчатку лучшего качества.

– Отлично, я уверен что они не подкачают. Сделаем ручные ракетницы, этакие базуки. Пехоте нужна своя карманная дальнобойная артиллерия, помимо ручных гранат.

Хендерсон взглянул на Ремезова, немо запрашивая подтверждение заказа.

– Попробуйте, – кивнул тот. – Такие базуки нам действительно не помешают.

– Да, но на что делать упор? Все-таки наши производственные мощности оставляют желать лучшего. Всего сразу и много сделать не можем при всем желании.

– Пока особый упор делайте на бомбы, ракеты среднего класса, для вертолетов и ручные гранаты. Это наше основное оружие. Без него никуда.

– Ясно.

Как бы Махов не ненавидел гоблинов, но все же, разглядывая вместе со всеми образцы самодельного оружия, он отдавал себе отчет в том, что худой мир лучше доброй войны.

– Антон Николаевич, – обратился к Ремезову Эрик.

– Что?

– Все идет к войне. А мы так больше ни разу и не попытались договориться миром. Развязать войну легко, а вот закончить ее… Может гоблины не так развиты в техническом плане, но их все же больше.

– В том смысле, что закидают шапками?! – не весело усмехнулся Ремезов, прекрасно понимая что война штука такая, может повернуться передом, а может и крупом.

– Нет, на мой взгляд, все гораздо серьезнее шапок. Нет сомнений в том что сахарианцы разумны…

Ремезов согласно кивнул.

– …Это означает что аборигены способны к обучению. Рано или поздно, но они узнают как делать схожие ракеты и тогда нам придется ой как несладко. Тем более они знают как делать патроны… Нам кровь из носу, нужен мир.

– Я тебя прекрасно понимаю Эрик, – вздохнул Ремезов. – Мне тоже не нравится вариант силового развития событий. Но что делать? Ты не хуже меня знаешь, что больше добровольцев лететь к гобли… сахарианцам с посольством, нет.

– Я.

– Ты один.

– А вы? – не без удивления и даже разочарования спросил Махов.

– Я бы тоже мог, хотя, честно говоря, особого желания нет даже у меня. Слишком уж в прошлый раз все получилось страшно. Второй раз повторять не хочется. Да и как разговаривать?

Это действительно вопрос вопросов. Эрик лишь промолчал.

– То-то и оно, – кивнул Ремезов. – Разве что гоб… аборигены знают наш язык от орфейцев? Но сам-то ты как думаешь, стали бы они его хранить даже если они когда-то умели на нем общаться с нашими предшественниками?

– Сомневаюсь. Сахарианцам это просто незачем, особенно если у них сложились плохие отношения с орфейцами.

– Вот и я про что.

– Но делать же что-то нужно.

– Нужно. Вот только что?

– Захватить пленных, – предложил все слышавший Шульц.

– То есть? – удивился Махов.

– А то и есть. Возьмем какого-нибудь в плен, как-нибудь найдем общий язык, научим его нашему или даже выучим сами, авось не все так сложно? и поговорим с ним.

– Это же сколько времени пройдет?!

– До хрена, – кивнул Шульц. – Но иначе аборигенам никак не объяснить, что мы ничего особо плохого им не желаем, просто мы сюда прилетели и хотят они того или нет, будем здесь жить. Вот такие дела.

– И ты надеешься убедить их в том, что не хочешь им ничего плохого, после того как массированными налетами авиации будет разрушено несколько деревень, а в ковровых бомбардировках убиты десятки, сотни, а то и тысячи жителей?!

– По-другому никак, – развел руками Шульц.

– А нужно.

– Нужно, кто ж спорит, но никак не получается. Это тупик, своеобразный Гордиев узел, который придется рубить мечом, и ты сам это прекрасно понимаешь.

– Понимаю…

3

Эрик вернулся в домашний модуль, по пути подумав, что в принципе можно было бы на переговоры слетать вдвоем с Элен. Она хорошо рисует, как-нибудь да объяснились бы.

«Нет, – тут же одернул себя Махов. – Идиотская мысль. Мероприятие действительно слишком опасно. Уж кого-кого, а Элен я подвергать опасности не стану ни за какие коврижки».

Войдя в их совместную каморку Эрик нашел Элен в каком-то задумчивом состоянии. Настолько глубоко задумчивом, что она даже не обратила на него внимание.

Эрик даже забеспокоился. Такой он ее еще не видел.

«Уж не приняла ли она чего?» – мимоходом подумал Махов, вспомнив как несколько человек на медицинском уровне, воспользовавшись невнимательностью и даже слабостью медперсонала, дорвались до каких-то спецпрепаратов. А Элен в госпитале частый гость, даже доверенное лицо, могла что-то незаметно взять.

– Элен… – позвал Махов.

– Эрик! – очнувшись, вскочила Элен. – А я и не заметила как ты вошел!

– Что случилось?

– Что случилось?! Ничего не случилось! – быстро ответила она.

Даже слишком быстро, что не ускользнуло от внимания Махова.

– Вот только не надо ля-ля… Мы с тобой вместе уже столько что знаем друг друга как облупленных. Ну, так что, будем колоться или в несгибаемых партизан поиграем?

Элен сложив руки на животе с некоторой натяжкой засмеялась и кивнула:

– Хорошо, буду колоться. Ты только присядь, не стой тут скалой…

– Хм-м… – в недоумении вздернул брови Эрик. – Начало, мягко говоря еще то.

– Присядь. Присядь.

Эрик пожал плечами и сел рядом с Элен.

– Ну…

– Я недавно сдавала анализы…

– Ты чем-то заболела?!!

– Нет! Тьфу, тьфу, – поплевала она через плечо.

– Слава богу! Тогда чего там с анализами?

– Э-э… в общем я… в общем… нас будет трое, – под конец выпалила Элен.

– Чего?

– Я беременна, идиот!!!

Эрик замер с ошарашенным видом, превратившись в статую самому себе.

– Мн-да… Новость действительно с ног сшибающая. – Наконец выдавил он, после затянувшейся паузы, во время которой Элен смотрела на него выжидающе.

– Это все что ты можешь сказать?!

– Э-э… дорогая, не дави так сильно… Я рад, поверь, рад… просто это так неожиданно…

– Странный ты человек! Мы столько времени вместе и это оказывается для тебя неожиданностью! Я даже не знаю как это прокомментировать!

– Ну да… все вполне закономерно. Прости меня, что веду себя как олух… просто…

– Что «просто»? Или мне теперь с тобой в партизан играть? Колись давай!

– Да много чего…

– А конкретнее?

– Ну это… война на носу и все такое…

– Ты хочешь, чтобы я сделала аборт? – спросила Элен холодно.

«Вод ведь попал!» – в отчаянии подумал Эрик не зная куда себя девать.

Конечно он был против рождения ребенка. Мало того что условия невыносимо тяжелые, так еще война на носу. А как она пойдет, то же ведь вопрос не последний. У противника огромное численное превосходство, того и гляди…

– Нет конечно, что ты такое говоришь?! – поспешно отозвался Эрик, оборвав свои сумрачные раздумья. – И вообще… давай закатим сегодня праздничный ужин? Пригласим кого-нибудь! Ремезова с женой, профессора…

Элен слегка оттаяла и кивнула.

– Сколько ты уже в положении?

– Месяц, может полтора.

– Что доктора говорят?

– Вроде все нормально…

– А кто будет?!

– Ну, это еще рано выяснять! Надо подождать хотя бы еще пару месяцев! – засмеялась Элен.

Но почти сразу ее улыбка погасла.

– В чем дело Эрик?

– Что?

– Ты вроде и радуешься искренне и в то же время… глаза потускнели, словно лампочки отключили.

– Ничего…

– Говори уж.

– Ты же знаешь, мое отношение…

– Знаю. Ты считаешь, что здесь не место детям. Я сама так считала до недавнего времени. Но вдруг подумала, что отказ человеческого сообщества от потомства, пусть даже в таких сложных условиях, где детям придется несладко, попахивает чем-то вроде самоубийства. Ты не находишь? Ведь ты же негативно относишься к самоубийцам?

Махов кивнул.

– Вот… Отсутствие потомства это самоубийство общества. Одно дело, когда человек кончает с собой в индивидуальном порядке и совсем другое когда целое общество отказывается от продолжение рода. То есть продолжения себя в потомстве. То же самое самоубийство. Так спрашивается, зачем нам жить, бороться за существование как индивидам если не будет продолжения? Не проще ли сразу всем и каждому голову в петлю и никаких мучений? Ведь результат в целом будет тот же только по времени быстрее.

– Хм-м… интересная точка зрения, – выдал после затянувшейся паузы Эрик Махов. – Я с такой стороны над вопросом не размышлял… Но, думаю ты права. Отказ от деторождения это действительно форма самоубийства.

После долгой паузы, когда каждый думал о своем, Махов точно очнувшись, продолжил рассказывать новости:

– Сегодня испытали первые образцы ракет. Надо сказать, довольно мощные штуки получились и станут еще мощнее…

– Ты не очень-то рад, – заметила Элен. – Хотя мне всегда казалось, что мужчин хлебом не корми, дай только пострелять, да что-нибудь взорвать.

Махов грустно усмехнулся и пояснил:

– Люди и без того стали слишком воинственными, а когда в руках много мощного оружия, жди беды. Переоценивают свои силы и недооценивают силу противника, о котором кстати почти ничего неизвестно. Они думают что смогут одолеть аборигенов ракетами и бомбами, химией и даже биологией, но мне так не кажется.

– Думаешь, война действительно затянется на столь долгий срок? – спросила Элен, положив ладони на живот, словно желая защитить ребенка от такой участи.

– Да… Я уже было хотел с тобой вдвоем отправиться устанавливать контакт, но…

– Я вполне способна…

– Даже думать забудь! Я теперь в принципе не стану рисковать, ни тобой, ни будущим ребенком.

– Но тогда обещай мне, что и ты не станешь рисковать понапрасну, – потребовала Элен, взяв Эрика за руку.

– Все равно никто не повезет меня на разговор к аборигенам…

– Обещай!

– Обещаю.

4

Шли последние приготовления к войне. Люди решили претворить в жизнь формулу: лучшая защита – нападение.

Пилоты самолетов и вертолетов оттачивали мастерство пилотирования, одновременно проводя учебные стрельбы и бомбометания.

Химикам постепенно удалось улучшить качество взрывчатки, что естественно привело к усложнению производственного процесса и снижению объема, но в конечном итоге снижение массы и повышение мощности было выгоднее.

Техникам удалось сделать так, чтобы ракеты вылетали не всем скопом, а последовательно. Чтобы понапрасну не изводить трудную и дорогую в производстве взрывчатку. Отработка шла с помощью имитаторов, то есть болванками бомб и ракетами имевших только двигатель.

Удалось собрать армию численностью в пятнадцать тысяч человек, причем две трети из них составляли «крысы» под началом Черепа. Их было бы еще больше, если бы Ремезов не принял решение ограничить их численность десятью тысячами. Остальные – резерв.

– Что-то жарковато у вас сегодня, – заметил Эрик, в очередной раз заглянув на госпитальный этаж, чтобы проведать Элен.

Ни с Элен ни с плодом ничего не случилось, но поскольку условия вынашивания мягко говоря непривычные: чужая планета с ее экосредой, чужая пища, хотя пищу Эрик старался приносить Элен земную выращенную в оранжереях, то доктора следили за своей пациенткой особенно тщательно.

– По крайней мере, температура ничем не отличается от той что на жилых этажах.

– И не удивительно, сразу два кондиционера сломались.

– Плохо…

– Да уж. Если мы в ближайшее время не узнаем как орфейцы переносили высокую температуру без кондиционеров, то боюсь следующее лето мы не переживем.

– Ну, следующее может и протянем, – не согласился Эрик, – а вот во время третьего лета у нас точно возникнут большие проблемы.

– Какие новости на сегодня?

– Ремезов назначил дату похода…

– Вот как?!

– Да. Через три дня, когда начнется период меганочи, войско выдвигается в поход.

– Но куда?! Ведь еще нужно обнаружить врага! Не вслепую же вы поедете?!

– Нет конечно! Противника, помимо ранее обнаруженных воздушной разведкой селений, оказывается давно нашли.

– Как?! – удивилась Элен. – Мне казалось что поселения сахарианцев надежно скрыты испарениями. А любое появление разведчика наверняка спугнет их, а то и самому разведчику не поздоровится.

– Все верно. Но, Ремезов нашел башковитого парня из «крыс» хорошо разбирающегося в электронике, так тот как-то все же сумел наладить один из лучше всего сохранившихся спутников и с помощью него было обнаружено несколько возможных поселений.

– Как?

– По косвенным признакам. Мы же уже знаем что искать. Глубокие каньоны второго порядка с норами квартир в стенах. Вот так и нашли с помощью сканера упорядоченно расположенные норы. Где они вырыты ровненько в несколько этажей там и селение. Теперь наведаемся к ним в гости.

– Не думала что ты такой воинственный… Сам же против войны.

– Против. Но что поделать, не мы наведаемся в гости, так они рано или поздно наведаются к нам. Так лучше уж мы. Мы должны превентивными мерами защитить себя и… потомство. Наверное потому и воинственным стал.

Элен улыбнулась и поцеловала Эрика.

– Меня другое иногда беспокоит… – после паузы призналась Элен.

– Что?

– Большое количество «крыс» в армии. Они вновь получили оружие…

– Ремезов их хорошо уравновешивает, так что они вряд ли смогут взбрыкнуть и тем более пойти на новый захват власти.

– Да, но все равно удивительно, что их так много. Никто же их не заставляет идти в армию ни прямо, ни косвенно. Ведь казалось бы, чего это вдруг они встали на защиту человечества, которое отвергло их и даже отселило от себя подальше? Однако же они валом валят в армию. Не за оружием ли?..

– Думаю это объясняется довольно просто, – сказал Эрик.

– Как?

– «Крысы» не дураки, они такие же люди и хорошо понимают, что перед лицом общего врага «хомяки» если не забудут о их преступлениях, то предпочтут объединиться со своим прошлым врагом перед новой опасностью, и собираются максимально полно воспользоваться подвернувшейся возможностью.

– Но зачем им это объединение? Что они получат? Что они вообще могут получить сверх того, что имеют?

– Имается как минимум две причины. Первая, это банальный инстинкт самосохранения. Как бы ни были они апатичны раньше, но реальная опасность для жизни заставляет их шевелиться. Они так же как и остальные люди находятся на чужой планете и враг по отношению к ним так же враждебен, как и к «хомякам», а потому отбиваться для собственного выживания нужно сообща. Ну а во-вторых, для «крыс» начинающаяся война с сахарианцами является, пожалуй, единственной возможностью как-то реабилитироваться за прошлые грехи и интегрироваться в общность людей.

– Понятно, – хмыкнула Элен. – Побыв в одиночестве, «крысы» осознали, что им требуется полноценное общение с другими людьми.

– Верно. Все-таки чувствовать себя изгоем не очень приятно и даже глупо, если положение можно как-то поправить и есть возможность стать частью целого. Возможно, и даже очень вероятно, что на это решение во многом повлиял пример Шульца и «крыс» под его началом. Ведь многие из них уже обзавелись женщинами, что предпочитают сильных и уверенных парней. Ты тому пример… Именно потому среди них нашлось так много добровольцев.

Элен на это только фыркнула.

– Я выбрала тебя еще не зная, что ты «крыса». То есть был им когда-то.

– Это мелочи. Ведь согласись, что я несколько отличался от общей массы других особей мужского пола.

– Что верно, то верно. В первые же дни после приземления, едва проснувшись, в одиночку отправиться на разведку по совершенно неизвестной планете…

– Ты тоже хороша. Собиралась в одиночку лететь на туже разведку.

– Тут мы стоим друг друга.

Эрик поцеловал Элен.

– Я не хочу чтобы ты уезжал. Останься со мной. Ведь ты же можешь!

– Не могу…

– Ремезов разрешит! Тем более есть уважительная причина!

– Не в этом дело.

– А в чем? Боишься, что тебя посчитают трусом?! Это глупо!

– Нет. Если останется заместитель командующего, прикрывшись беременностью своей… жены, то остальные тоже найдут себе прикрытия и вскоре вся армия развалится. Останутся только «крысы». А это уже опасно, сама понимаешь. Они скажут: мы защищали вас, проливали свою кровь, погибали, потому мы должны «получить свое». А что это будет? Лучшая пища? Женщины? А может все это и еще абсолютная власть? Так что не стоит усложнять и без того сложную обстановку.

– Я понимаю…

5

– Проклятая планета… – высказал неоригинальную мысль «крыса» по прозвищу Скаут. – Тут еще эти гоблины…

Напарник Скаута по прозвищу Брит согласно качнул головой. Потом поднес к глазам бинокль и осмотрелся. Но ничего нового как и ожидал не увидел, что собственно и к счастью. Бинокль в увеличении показывал то же самое что и под ногами: каменная пустыня и клубящиеся испарения из каньона. До невозможности унылый мертвый пейзаж. Но лучше такой унылый чем живой и смертельно опасный, там внизу в каньоне.

Скаут и Брит сидели на крыше крайнего модуля и являлись часовыми. Но никого в округе кроме бесцельно расхаживающих «крыс» они не наблюдали. И то хорошо. Появлению гоблинов никто не порадуется. «Крысы» хоть и заключили с «хомяками» «договор о дружбе», но последние все еще не доверяли «крысам» и дополнительного оружия для самозащиты не дали.

«Но ничего, – подумал Брит. – Вот проведем первую совместную операцию против “гоблинов” и тогда “хомяки” смягчатся. Так сказать скрепим дружбу кровью, своей и “гоблинов”».

Брит ждал этого смягчения с особым нетерпением. Не секрет что смертность среди мужчин «хомяков» больше чем среди женщин, ведь женщин берегли, да и Крысиная война сразу после высадки хорошо проредила мужское население, так что женщин свободных в достатке. А именно с какой-нибудь женщиной он и хотел завязать отношение.

– А с другой стороны, что мы собственно потеряли? Что для нас изменилось в глобальном плане? – задумчиво произнес Брит.

– Ты это сейчас о чем?

– Да все о том же. Что на Земле, что здесь, один хрен. Там теряли товарищей во время набегов на магазины, от болезней, от драк друг с другом, от «крысоловов», от «призраков», так и здесь несем потери. Даже причины потерь почти не изменились, от тех же драк друг с другом, болезней, во время рейдов за жратвой на дно каньона. Теперь разве что «призраков» заменили гоблины, да и то они всего раз объявились. Даже лучше, здесь нет «крысоловов» и не от кого не надо прятаться! Никто не устроит на тебя облаву. Жить можно везде, даже здесь. Нужно только принять среду как данность, не отвергать ее и начать под нее подстраиваться или перестраивать ее в зависимости от того что мы на данный момент можем, а чего не можем.

– Ты еще скажи, что тебе тут нравится! – едко усмехнулся Скаут.

– Нет конечно… Хорошо только там где нас нет. Везде есть свои минусы.

– Да эта Сахара один большой минус! – с отчаянной горечью воскликнул Скаут. – Чертова планета, чертова жара, чертовы гоблины, чертовы «хомяки»…

Скаут резко замолчал, устав перечислять все что ему не нравится, легче уж сказать что ему нравится, а ему ничего не нравилось. Пошарившись в подсумке для боеприпасов достал колбу с брагой, откупорил пробку и резко выдохнув, сделал хороший глоток из емкости.

– Хр-р… – прохрипел «крыса» и шумно вздохнув, сказал: – Вот пожалуй единственное что здесь получилось приличным.

– Это ты зря, – глухо с явственным недовольством сказал Брит.

– Че?

– Через плечо. Пьешь на посту. Танк за это тебя так уделает, если узнает, что мало не покажется. Хочешь со сломанной рукой помаяться? Или ногой? Если он тебя за это вообще не пришибет и не скинет в каньон на прокорм тварям.

– Но ведь не узнает?.. Ты же ведь не скажешь, не сдашь своего старого товарища? Не скажешь… – утвердительно добавил Скаут. – Могу поделиться. Хочешь? Мне для хорошего друга ничего не жалко, – протянул он напарнику колбу с мутной жидкостью.

– Нет, – отмахнулся Брит. – Хоть один должен оставаться вменяемым.

– Ну, как хочешь, – ухмыльнулся Скаут и сделал еще один глоток. – Ух… хорошо пошла! Памятник в полный рост надо тому поставить, кто смог это дело сделать!

Брит сплюнул, мысленно зарекшись больше на дежурство со Скаутом не ходить, особенно в каньон. Слишком дорого это может ему обойтись. Танк может не только Скаута уделать как бог черепаху, но и его заодно. Не говоря уже о опасной живности которую они могут проворонить из-за накачавшегося часового. Гоблины опять же…

Брит посмотрел вверх и невольно передернул плечами. Все-таки привыкнуть к тому что над головой висит такой огромный шар газового гиганта непросто. В то же время планета завораживала, гипнотизировала разнонаправленным движением своих разноцветных атмосферных потоков, и вращением между этими потоками пятен гигантских бурь, смерчей.

Рядом с Сахарой, ближе к хозяину пролетал еще один спутник. Он находился так близко, что невооруженным глазом можно было рассмотреть крупные особенности рельефа. Похоже, что он сейчас находился так же близко к Сахаре, может чуть дальше, как Луна по отношению к Земле.

Брит взял бинокль и всмотрелся в планетоид с максимальным разрешением. Все-таки зрелище еще довольно редкое и неизвестно когда еще удастся понаблюдать за соседом.

«Ну почему мы не приземлились на нем? – с сожалением подумал Брит, разглядев на соседнем планетоиде шапки снега, а это означало что на соседе гораздо прохладнее, чем здесь. Он также разглядел блестящие ниточки рек, вытекающих из под снежных шапок. Реки в свою очередь впадали в моря и озера на экваторе. – Почему компьютер выбрал Сахару, это пекло?..»

Конечно, он понимал, что причин могло быть множество и главная, скорее всего, заключалась в том, что этот шарик еще меньше и легче Сахары, и значит, что там явно маловато воздуха. Значит дышать на соседе свободно невозможно, и они бы просто задохнулись, хоть и видно что атмосфера есть.

«Эх, был бы у нас челнок, смотались бы туда, да узнали что там к чему, – мечтательно подумал Брит. – Может не все так плохо как кажется…»

– У какая большая стая птеродактилей, – пьяно произнес Скаут успевший вылакать всю колбу со спиртным. – Да еще таких огромных!

Брит отвлекся от созерцания планетоида с манящими снежными шапками на полюсах и посмотрел на напарника.

– Какие еще птеродактили? Где?

– Да вон в слое испарений… нырнули поглубже…

Брит посмотрел в указанную Скаутом сторону, рука которого из-за алкогольного опьянения описывала довольно большую амплитуду, но ничего не увидел.

«Глючит урод… – решил Брит. – Нет, от него надо реально избавляться. Вышибить из стаи, чтобы другим неповадно было на посту бухать. Но ведь не стучать же Танку?»

– У-у-э… к нам летят… журавли…

Брит невольно вновь проследил в указанную напарником сторону и матерные слова по отношению к Скауту застряли у его в горле.

То что вылетело из слоя тумана действительно походило на птеродактилей, но стоило только взглянуть на них в бинокль, как стало ясно что это никакие не птеродактили, вообще не животные, а самые что ни на есть дельтапланы и управляют ими гоблины! Причем под крылом дельтаплана висело сразу по два сахарианца!

– Тревога! – тут же закричал Брит с крыши и нажал на кнопку сигнализации.

Завыл ревун, но было уже поздно. Дельтапланы, коих оказалась тьма-тьмущая и становилось все больше вылетая из слоя испарений, стремительно шли на посадку.

На земле оказался десант тут же открывший стрельбу из ружей и луков по разбегающимся «крысам».

Пилоты дельтапланов избавившись от напарников взмывали вверх и также вносили в разверзшийся хаос свою толику кошмара. Они бросали бомбочки с явно жидкой начинкой, которые ярко вспыхивали при ударе о землю, разбрасывая горючие, и как позже выяснилось, едкие капли по своему действию схожие с кислотой.

«Крысы» падали сраженные пулями, пронзенные стрелами или что хуже попали под гранатную бомбардировку с едким составом и дико кричали, метаясь из стороны в сторону, катались по земле, пытаясь сбить с себя пламя, но только ухудшали свое положение, когда неизвестный состав размазывался по еще большей площади и сжигал плоть не столько огнем сколько кислотой.

Брит вскинул винтовку, но выстрелить не успел. Пронесшаяся над головой тень сбросила сразу две бомбочки на крышу, и ему пришлось прыгать в сторону, чтобы не сжариться под расплескавшимся напалмом.

Пьяный Скаут этого сделать не успел, если вообще понял что на него летит и вспыхнул свечкой. Он дико закричал, заметался, правда длилась эта агония не долго. Скаут просто рухнул с крыши.

Брит, так и не сделав ни единого выстрела, почел за лучшее скрыться внутри модуля, потому как дельтапланеристов над головой мельтешит слишком много и его так или иначе сделают, если он обнаружит себя и хоть раз выстрелит, да еще результативно. Смерть одного гоблина ничего не изменит, а вот его точно сожгут. Так что к черту все.

Гулявших снаружи «крыс» перебили меньше чем за минуту. Сахарианцы не понеся ни единой потери, развили наступление, ворвавшись в посадочные модули. Внутри загрохотали выстрелы. Но, понимая, что внутри они на чужой территории и шансы врага в обороне возрастают, сахарианцы задерживаться не стали. Они отступили, но предварительно забросали первые этажи модулей своими бомбочками устроив нешуточный пожар.

Автоматически включились системы пожаротушения, но это нисколько не сбило пламя, а даже наоборот, словно в огонь бросили еще порцию горючей смеси. В конце концов огонь все же сдался, но от этого стало только еще хуже, потому что задымление случилось просто чудовищное и распространялось оно по модулю очень быстро.

Брит жадно глотая воздух выбрался наружу. За ним полезли еще «крысы» хрипя что-то нечленораздельное, давя ногами вконец ослабших, и отталкивая друг друга. И им было плевать, летают снаружи еще гоблины на своих дельтапланах или уже улетели восвояси, лишь бы выбраться из задымления. Если все же летают, то им следовало ожидать новой бомбардировки.

К счастью для выползших на крышу «крыс» сахарианцы уже уходили. Летающие дельтапланеристы подхватывали с земли бегущий к краю каньона десант, и взмыв в воздух, исчезали в слоях испарений.

– Ублюдки… – надсадно кашляя выдавил Брит даже боясь представить к каким громадным жертвам среди «крыс» привела эта блестящая спецоперация гоблинов.

«Вот тебе и облава, да еще какая», – подумал он.

Невольно подумалось, что лучше бы уж это были «крысоловы».

Если подумать, то скорее всего, в живых остались лишь те немногие, человек двести, может чуть больше, успевших выползти на крышу что сейчас продирали слезящиеся глаза и надсадно хрипели выхаркивая легкие. Очень уж ядовитым и сильнодействующим оказался дым.

Ну может еще выжило несколько десятков человек внутри, кто имел при себе или сумел дотянуться до противогазов. Но есть ли там такие счастливчики, если учесть что внутри в основном отсиживались бухие и больные?

В итоге, если сложить выживших по модулям, то в числе счастливчиков оказалось около трех, трех с половиной тысяч… от сорока трех из тех, кто остался в модулях, ведь еще тысяча ушла в поход.

Все убиты или задохнулись. Большинство в давке на пути к единственному выходу на крышу.

А едкий сизый дым столбом все продолжал валить из люка в крыше.

6

Пятитысячное войско состоящее из двух тысяч «хомяков», двух тысяч «крыс» Шульца, и тысячи «крыс» под началом Черепа, последних взяли так мало потому что до конца все же не доверяли и не хотели ненужных эксцессов, проехав почти без передышки (остановки на десять минут для естественных надобностей) за восемь часов больше шестисот километров, встало на ночлег за час до наступления абсолютной темноты.

Четверть бойцов осталась ночевать в автобусах и машинах, разложив сидения. Остальные солдаты разбили самодельные палатки, сшитые из светоотражающей материи, в которые помещалось до пяти человек.

Бойцы запалили костры из взятых с собой дров, чтобы приготовить пищу. С земными продуктами все еще имелся большой дефицит, так что каши и салаты представляли собой смесь земных и сахарианских продуктов, с преобладанием последних.

– Эх, мяса хочется, – посетовал Череп, неприязненно глядя на уже изрядно надоевшую растительную пищу. – Сейчас бы отбивных пожарили… Сколько ж можно эту траву жрать как жвачные животные?

Эрик представив мясо, а также исходящий от жаркого запах, невольно сглотнул обильно выделившуюся слюну.

– Ну, так смотайся в каньон на охоту, – хмыкнул Ремезов. – Тут недалеко, всего сорок километров. За полчаса доедешь.

– Это еще вопрос, кто там на кого охотиться будет, особенно в темноте, – заметил Шульц.

Командный состав сводной армии невесело посмеялся.

Пока готовилась еда, Эрик взяв бинокль вышел наружу из штабного автобуса. Командный состав к которому причислялся и Махов как заместитель Ремезова не смог отказать себе в удовольствии передвигаться и проживать с большим комфортом чем рядовой состав.

– Да что ты там постоянно высматриваешь? – удивился Череп, так же обитавший в штабном автобусе с тройкой своих людей. – Пустыня, она и есть пустыня…

Махов действительно частенько всматривался в горизонт через бинокль во время всего путешествия. Странное беспокоящее чувство не оставляло его. Но кругом действительно простиралась только одна каменная пустыня.

Транспорт двигался примерно по центру между большими каньонами. Здесь меньше всего препятствий в виде трещин в земле, а так же меньше вероятность, то есть совсем никакая, что их засекут сахарианцы. Самих аборигенов правда никто не видел, но это не значит что их нет. В этом случае лучше исходить из худших предположений и считать, что они есть и наблюдают за людьми.

– Или ты все пытаешься высмотреть птеродактиля что видел в самом начале?

– Его… – нехотя кивнул Эрик.

Он действительно как-то еще в самом начале пути успел разглядеть черную точку летающего существа вылетевшего на короткое время из слоя испарений и судя по тому, как далеко оно летело, можно было только догадываться о его истинных размерах. Но не маленький, это точно.

Дело в том, что раньше таких больших монстров не наблюдали с самого момента посадки на планету. Потому словам Эрика не придали большого значения. И потом он уже сам начал сомневаться в том что он действительно что-то видел.

– А если даже такие монстры и существуют, ну так и что такого?

– В принципе ничего, если не считать, что им нужно что-то жрать. А судя по их размерам, им нужно много мяса.

– Думаешь, может кого-то схватить и унести?

– Вполне это допускаю, – кивнул Эрик.

– Забей! У нас столько стволов что ни одна тварь не выживет. Нашпигуем еще на подлете.

– Что если они чисто ночные охотники и нападут во время абсолютной тьмы? При условии, что они сами черные как ночь, разглядеть их будет сложно. Они успеют схватить и улететь с добычей, тут же растворившись во тьме, еще до того как кто-то среагирует. Они ведь бесшумны…

– Что ж, значит, кому-то не повезет и такова его судьба, – отмахнулся от страшилки Череп.

Потеря одного или даже нескольких своих бойцов, тем более «хомяков» «крысиного» короля не пугала. «Крысы» привычны к потерям среди своего сообщества.

Эрик же не стал делать очередное предположение, что твари могут охотиться стаями и, тогда потери могут возрасти на порядок.

В конце концов, не стоит поднимать панику раньше времени, а то может, угрозы как таковой и нет вовсе. А то хорош же он будет поднимая тревогу по поводу и без. Так ведь и вовсе можно стать мальчиком кричащим «волки», а когда «волки» действительно придут, его никто и слушать не станет.

Угрозу, в данном случае птеродактиля, нужно зафиксировать, предъявить всем снимки и вот тогда можно что-то требовать в плане изменения мер безопасности.

Сейчас же хватит обычных постов с парой часовых, что разместили на крышах автобусов. Весь транспорт, кроме штабного автобуса стоящего в центре лагеря, поставили в круг, чтобы он представлял собой своеобразную стену. Так когда-то делали кочевники, ставя свои кибитки вокруг и получалась своеобразная крепость через которую врагам не так-то просто пробиться.

Эрик залез на один такой устроенный пост и осмотрелся уже с высоты. Видно стало несколько дальше. Это Махова всегда немного удивляло. Но тут все дело в том что Сахара в два раза меньше Земли и горизонт гораздо ближе из-за более крутого округления планетоида.

«Вот она тварь…» – подумал Эрик, заметив интересующую его черную летающую точку парящую почти над самой землей.

Махов навел максимальное увеличение и сделал несколько снимков, а так же короткую видеозапись.

– Вот теперь у меня есть доказательства…

Довольный собой Эрик поспешил в штабной автобус, чтобы посмотреть полученный результат на широком мониторе и более точно определить размеры существа.

Идти только как оказалось, пришлось через стан «крыс». Впрочем, никакой опасности для него не существовало, ну может кто-то решит проверить его на прочность, столкнувшись или оскорбив. Но и с этим проблем не возникло. «Крысам» было не до чужака и Эрик почти сразу определил почему. До него явственно донесся дух… спиртного.

– Что за черт? – немало удивился он.

Эрик, осознав к чему все это очень скоро может привести, поспешил в штабной автобус еще сильнее.

– Череп! Твои люди пьют! – воскликнул Махов, едва ворвался внутрь.

– Конечно пьют, пить всем надо. Жидкость восполнять и все такое…

– Не валяй дурака! Они пьют спиртное!

– Ну и что? Чего ты от них хочешь? – посерьезнел Череп, стерев с лица улыбку. – Людям как-то надо расслабиться. Верно? И потом, враг еще далеко, бои не скоро, даже не завтра, так что они вполне имеют право оттянуться.

– Проклятье, Череп, разве ты не понимаешь, к чему это может привести?! Сейчас твои «крысы» напьются в дребезги, мозги у многих поедут набекрень, все при оружии! Улавливаешь направление моих мыслей! «Крысы», оружие, «хомяки» и снова «оружие»! Чуешь, чем пахнет?! Да нам никакие гоблины не нужны, чтобы очень скоро понести первые потери!

Ремезов хмуро посмотрел на Черепа.

– Не стоит преувеличивать опасность… – не очень уверенно ответил «крысиный» король.

– Это реальный косяк с твоей стороны Череп, – все же высказал свое мнение Антон Николаевич. – Нужно быстро что-то делать.

– Да что теперь делать? Не отбирать же.

Ремезов только криво усмехнулся, прекрасно понимая, что любая попытка отобрать у «крыс» спиртное это равносильно тому, чтобы поднести огонь к взрывчатке.

– Где вы вообще раздобыли спиртное?! – спросил Эрик Махов.

– Да нашелся один умелец… Выпивоха еще тот. Но он мало того что выпить не дурак, так еще знал как и из чего можно изготовить свой вожделенный напиток. Из этих сладких корнеплодов и сварганил. Потом уж мы на широкую ногу это поставили и монополию установили. Ну а что вы хотите? – развел руками Череп. – Что в этом поганом мире еще может заинтересовать человека? Вот я и решил использовать спиртное как разменную монету за услуги, ну и вознаграждение естественно. Отстоял дежурство, отработал в каньоне и выполнил, а еще лучше перевыполнил норму – получи награду. Вы даже не представляете на сколько возросла производительность труда! От желающих работать на благо стаи отбоя нет.

– Да уж представляем, – все так же хмуро возразил Ремезов.

– Да вы не волнуйтесь. Все будет путем. Там всего по чуть-чуть выдали. Не окосеют даже.

– Давно производство наладили? – без выражения спросил Шульц, что заставило прислушаться к его вопросу с особым вниманием.

– Да с неделю как…

– Значит, окосеют даже от пары тройки глотков, – заявил Шульц с убежденностью.

Череп поджал губы. Он и сам понял, что люди уже давно отвыкли от спиртного и даже небольшого количества достаточно чтобы опьянеть.

Эрик с тревогой посмотрел в окно туда, где обитали «крысы». Пока все действительно вроде шло спокойно. Но на долго ли?

«Хомяки» и «крысы» Шульца только удивленно поглядывали в сторону чрезмерно веселых «крыс» Черепа.

– Не стоило этого делать… – буркнул Эрик. – Не стоило.

– Да что ты в самом деле? Все будет нормально! – с нарочитым оптимизмом сказал Череп и порывшись в своих вещах, выудил бутылку с брагой. – Угощаю. День был тяжелым, так что нам тоже не мешает принять по чуть-чуть.

– Ты серьезно не догоняешь? – удивился Эрик шагнув к «крысиному» королю. – Даже если сейчас все каким-то чудом обойдется, попробуй мыслить чуть более масштабнее о последствиях. Секрет веселья «крыс» для «хомяков» надолго секретом не останется, а по возвращении они сами начнут гнать сивуху. Что после этого начнется, остается только гадать. Все ведь перепьются в драбадан! Все помыслы очень многих людей, кто сейчас худо-бедно, но еще работает, не из-под палки, не за вознаграждение, а добровольно, будут завязаны исключительно на спиртном, о том как бы только выпить. Жизнеспособность всей колонии, здоровья и жизни ее членов станет под вопросом и это в условиях внешней угрозы. Теперь понимаешь, что означает появление браги?

Череп не ответил. Скорее всего, что «догнал», но сделанного не воротишь.

Молчал и Ремезов.

Эрик только махнул рукой. Вспомнив, чем он собственно хотел заняться, засел за компьютер, и закачал в него сделанные фотографии.

– Что это? – спросил Антон Николаевич, посмотрев изображения. – Тот самый птеродактиль, о котором ты говорил?

– Да. Летает на предельной дистанции от лагеря. Круги наматывает.

Махов сделал максимальное увеличение, из-за чего картинка размазалась, потом навел контрастность и почувствовал, как в животе у него все оборвалось, образовалась пустота. Такого он не предполагал увидеть даже в принципе. Все оказалось намного, много-много хуже.

– Мать твою… – охнул сзади Шульц, тоже рассматривая изображение. – Да это же гоблин на гигантском дельтаплане! Оказывается, они все это время нас вели!!!

7

Призывно запиликал передатчик. Один спутник еще мог обеспечивать связь на столь дальние расстояния. Следовало поторопиться с общением, так как неизвестно где он в данный момент пролетает: только что вышел из-за горизонта или уже уходит за горизонт.

Антон Николаевич, удивленно оглядев не менее удивленных присутствующих, сеанс связи оказался неурочный, поспешно сел за передатчик, но посмотрев номер абонента, тут же встал и повернулся к Черепу.

– Твои…

«Крысиный» король, так же немало удивившись, занял освободившееся место.

– Череп на связи.

– Говорит Брит… из стаи Танка, – раздался хриплый голос «крысы». – Череп… на нас напали гоблины… Череп… они всех убили…

Брови «крысиного» короля взлетели на лоб. Он не удержался и осмотрел присутствующих, словно желая убедиться что это слышали все и он не ослышался, а потом спросил:

– Что значит, всех убили? Говори яснее Брит.

– Почти всех Череп… – чуть не плача, а может и плача, ответил «крыса». – Осталось тысячи три… может чуть больше…

– Три тысячи?! – воскликнул Череп. – Да как такое могло случиться?!

– Они появились внезапно… Выскочили из тумана на огромных черных дельтапланах, сбросили десант и он перебил всех кто находился снаружи за одну минуту. Никто ничего не смог им противопоставить. Потом они ворвались внутрь и забросали первые этажи бомбами с горючей смесью, с которой не смогла справиться даже пожарная система. А когда справилась, дыма было столько что все задохнулись, немногие смогли выбраться на крышу. Это какое-то химическое оружие. По-другому не скажешь. Хватало одного вздоха чтобы в глазах начало мутить.

«Крысиный» король сидел как громом пораженный больше не отвечая на вызовы Брита. Он застыл в одной позе и не шевелился. Да и что он мог сказать своему подчиненному?

Остальных новость так же повергла в ступор. Десятки тысяч «крыс» погибли, такое не могло не ошарашить. Только разве что Ремезов объявил о конце связи и отключил плачущего Брита.

Передатчик тем временем снова запиликал новым вызовом. Теперь судя по номеру абонента, следовало отвечать Ремезову.

Череп очнулся, когда ему на плечо положили руку, и посторонился.

– Ремезов слушает, – напряженно произнес командующий вместе со всеми чувствуя, что и этот вызов не принесет им ничего хорошего.

– Нападение!!! – взорвались криком динамики. – На нас напали сахарианцы!!! Вы слышите?! На нас напали аборигены!!!

– На кого конкретно?! На всех сразу?!

– Не знаю! Но сто десятый модуль подвергся атаке гоблинов на дельтапланах! Нас забрасывают горючими гранатами!

Снова все переглянулись. Все знали, что в сто десятом модуле, а точнее в модуле от колониального корабля «Орфей», что стоял неподалеку, происходило окончательное смешивание химических компонентов из которых производилась взрывчатка и ракетное топливо.

– Что с заводом?!

– Его взорвали! Они прилетели на огромных летающих дельтапланах, высадили десант, убили много людей и забросали завод бомбами! Модуль буквально разорвало взрывом на клочки!

И не удивительно, учитывая сколько там еще было уже готовой взрывчатки. Интересно только сами сахарианцы от этого взрыва пострадали или они все же умнее? Эрик почему-то подумал, что нападавшие не пострадали.

– Проклятье… Непосредственно сто десятый подвергся атаке?!

– Н-нет, но они убили много людей которые в этот момент находились снаружи!

– Сахарианцы уже ушли?

– Д-да! Они улетели! Подхватили высадившихся гоблинов и были таковы!

– Вас понял, конец связи! – оборвал связь Ремезов и стал ждать новых вызовов, предполагая самое худшее, что сахарианцы произвели масштабное нападение на другие модули, но больше вызовов не последовало.

– Свяжитесь с нашим… – дрогнувшим голосом попросил Эрик.

Антон Николаевич понятливо кивнул и вызвал сто семьдесят девятый модуль.

– Слушаю… господин президент, – немного сонно отозвался дежурный, хоть и попытался взбодриться, разговаривая с первым человеком колонии.

– У вас все в порядке?

– Да…

Махов не скрывая своего состояния, с огромным облегчением выдохнул.

– А что?

– Объявляю готовность «один».

– Э-э…

– Объяви тревогу по модулю олух и передай код остальным! – подстегнул дежурного Ремезов. – Немедленно!

– Слушаюсь!

Для надежности Ремезов связался с головным модулем, где уже обитала дежурная группа и приказал подтвердить тревогу по общей системе оповещения. Немного подумав, Антон Николаевич попросил дежурного:

– Свяжись со старателями…

– Одну минуту…

Но прошла минута, вторая, третья и вот когда уже Ремезов собрался снова связываться головным модулем опасаясь, что спутник уже ушел за горизонт, дежурный сам вышел на связь.

– Ну?

– Никто не отвечает, господин командующий… Мне ни с кем не удалось установить связь.

Антон Николаевич опустил голову и сгорбился. Казалось он постарел сразу на десяток лет.

– Что ж, этого следовало ожидать… – глухо проронил он. – А мы не подготовились. Решили что самые умные и первые нанесем удар.

По всему выходило, что погибло еще около тысячи человек рабочих и охранников. Они просто не могли противостоять стремительному натиску сахарианцев, об этом говорило хотя бы то, что никто даже не успел подать сигнал бедствия.

– Нужно возвращаться, – сказал Шульц, после долгой паузы осознания всего масштаба произошедшего несчастья. – Наш маршрут для гоблинов уже не тайна и сдается мне, что нам незачем их искать, они сами пришли и после таких легких побед придут снова.

– Да… ты прав, – согласился Ремезов все тем же безжизненным голосом. – Возвращаемся, прямо сейчас. Поднимайте людей…

8

Неожиданно в лагере раздалась стрельба. Все кто находился в командном автобусе, переглянувшись, похватали свое оружие и выскочили наружу, ожидая увидеть что их атакуют гоблины. Но все оказалось совсем не так и в каком-то смысле страшнее. Солдаты различных станов, то есть «хомяки» и «крысы» стреляли друг в друга и интенсивность стрельбы быстро увеличивалась.

Все-таки спиртное сделало свое дело. Кто-то из опьяневших «крыс» начал ссору непосредственно с «хомяками» или людьми Шульца (в последнем случае вероятность вооруженного сопротивления гораздо выше, так как подчиненные Шульца за словом в карман не лезут) и понеслось.

Начало ссоры, драки командный состав просто прозевал из-за потрясения что они испытали слушая доклады о нападениях сахарианцев и жутких потерях, что позволило конфликту разрастись до непомерной величины.

– Отставить! – закричал Ремезов «хомякам». – Не стрелять!

– Прекратить стрельбу!! – закричал Шульц своим людям.

– Кончай кипеж!!! – заорал в свою очередь Череп в сторону своих подчиненных.

Но остановить начавшееся сражение оказалось не так-то просто. Люди в безумном угаре, не слыша, не желая слышать, вели стрельбу по свои врагам – недавним союзникам.

Кто-то даже добрался до ручных гранат и на территории лагеря раздались первые взрывы крушащие все подряд.

Кое-где завязались рукопашные схватки на ножах, скорее всего между «крысами» Шульца и Черепа. «Хомяки» в этом деле не сильны и предпочитали сразу же бежать.

Махов метнулся в автобус и выскочил с мегафоном и тут же заорал в него:

– Мать вашу! Всем прекратить стрельбу!!! Опомнитесь!

Несколько очередей со стороны «крыс» Черепа пришлись по автобусу, заставив Эрика упасть на землю. Отвечать огнем на огонь он не стал, хотя руки так и чесались, тем более что стрелок отлично виден и снова закричал в мегафон, призывая помутившихся рассудком, возжелавших крови ближних своих людей к миру.

Какое-то время его потуги были тщетны. Но вот стрельба действительно стала стихать, людей начало отпускать охватившее их безумие, ну и от «крыс» Черепа уже мало что осталось, все-таки сказалось численное превосходство их оппонентов, так что это тоже сыграло свою роль.

Окончательную точку в междоусобной бессмысленной и жестокой бойне поставил мощный взрыв грузовика с боеприпасами больше походившего на фейерверк. Ударная волна буквально смела всех людей, оглушив, контузив и повалив их на землю. В стороны разлетелось несколько ближайших машин, превратившиеся в груду хлами, но к счастью цепной реакции не последовало.

– Твою мать… – выдохнул Ремезов, оглядывая недавнее поле побоища.

Почти все палатки оказались повалены, повсюду лежали убитые и кричали раненые, уцелевшие бойцы бросились им помогать останавливая кровотечение подручными средствами. Горело несколько машин, но к счастью ни один грузовик с боеприпасами больше не пострадал, а то могло случиться такое, что весь лагерь бы просто сдуло цепью взрывов.

– Проклятье… – вздохнул Шульц.

Через час стали ясны результаты междоусобной стычки. От итогов схватки просто хотелось плакать. Ведь погибли и получили ранения в конце концов не абы кто, а одни из самых дееспособных и мужественных – свет человечества (за исключением «крыс» Черепа).

Общие потери только убитыми составили, тысяча двести три человека. Просто немыслимая цифра учитывая что схватка длилась не так уж и долго. Другое дело что дистанция невелика и мазали мало. Из них шестьсот двенадцать «крыс» Черепа.

К их числу Череп прибавил еще одного, собственноручно пристрелив уцелевшего в бою одного из зачинщиков драки, что привела к таким кошмарным последствиям.

Раненых оказалось в два раза больше, а из-за того, что бой происходил на очень малой дистанции, и дело дошло до поножовщины, то большинство оказались в разряде «тяжелых».

– Нас сейчас можно голыми руками взять, – заметил Антон Николаевич, невольно оглядываясь, на предмет обнаружения сахаринцев, что могли бы воспользоваться таким подарком судьбы и добить ослабленную армию людей. Никто бы не ушел. – Возвращаемся утром…

9

Люди испытали очередное сильнейшее потрясение узнав что случилось с «крысами». Даже не столько тем что произошло с их недавними врагами, а тем что такое могло произойти с ними самими и возможно еще произойдет. Все же любой человек достаточно эгоистичен и волнуется в первую очередь за себя любимого. Возможность повторения подтверждало уничтожение завода по производству взрывчатки.

Естественно, что большинство людей и так уже находящихся на грани эмоциональной стабильности от очередного удара судьбы впали в истерию. Пока это выражалось в том, что никто даже и думать не хотел, чтобы спускаться в каньоны для добычи пропитания несмотря ни на какую охрану и системы сигнализации, ведь «крысам» и заводу это ничуть не помогло.

«Их нужно уничтожить, всех, любыми средствами! – С ненавистью к аборигенам подумал Эрик. – Иначе они уничтожат нас… Элен и нашего с ней ребенка, а это недопустимо!»

Жалкие остатки «крыс» переселили обратно к основной массе колонистов в один из пустующих модулей оставшийся без населения после вспышки сахарианской чумы. Все равно в нем никто не хотел жить, а оранжерею пока устроить не успели. «Крысам» же выбирать не приходилось: или воссоединиться с остальной колонией, либо остаться на месте и ждать нового нападения в одиночестве без возможности быстрого вмешательства. Понятно что «крысы» выбрали переселение.

Сразу по прибытии своеобразной экспедиционной армии, собрали общий военно-политический совет.

– Итак господа, – первым взял слово Антон Николаевич, как президент колонии и главнокомандующий ее вооруженными силами. – Наша ситуация осложнилась так серьезно как только могла. По сути мы уже на своего рода самом «дне», то есть хуже уже быть не может, по крайней мере я на это надеюсь… После того что случилось с «крысами», с заводом и бригадами рабочих добывавших сырье для производства взрывчатки, мы действительно находимся в самой настоящей осаде. А раз так, нам стоит ждать новых нападений на посадочные модули. Посему мы должны быть готовы к ним и отразить любую атаку врага.

– Интересно, почему они не нанесли удар сразу по всей колонии и не уничтожили нас одним внезапным ударом? – задумчиво произнес Шульц.

– О чем ты?

– Судя по всему, они неплохо подготовлены. Летают на дельтапланах, причем с возможностью доставки десанта, оружие, зажигательные бомбы. Непонятно.

– Скорее уж два в одном: зажигалки и химическое оружие в одном флаконе, – вставил Череп, поморщившись.

– Вопрос действительно интересный и немаловажный, – согласился Ремезов. – Сахарианцы с такой мобильностью, стремительностью и внезапностью могли хорошенько пожечь все посадочные модули и перебить население. Но нанесли удар по удаленным «крысам» и заводу.

– Верно.

– Тут может быть несколько объяснений, но мне представляется что причина кроется в малом количестве сил что они успели собрать, все-таки они расселены на большой территории, вот и решили пока действовать малыми силами. Кроме того несмотря на то что дельтапланы довольно грузоподъемные у них все же недостаточная загрузка боеприпасами.

– Думаю нам следует ждать новых нападений, – сказал Череп.

Ремезов кивнул.

– Это все понятно Антон Николаевич, но долгую осаду мы не переживем, – сказал Эрик Махов. – У нас боеприпасов осталось всего-ничего, только то что мы везли с собой… и то там подрастеряли много. Ну может еще немного изготовим из тех материалов что остались на местах первичной обработки и все.

– Значит добудем еще. Это для нас жизненно необходимо.

– Сомневаюсь, что удастся найти хотя бы одного добровольца, после того как стало известно о гибели всех тех, кто занимался этим раньше. Даже хуже того, смерть сама по себе понятна, и даже более того, стала почти привычна, но часть людей просто пропала, ведь их тел разведчики не обнаружили. Конечно, трупы скорее всего съели местные хищники, но… человек существо со слишком богатым воображением. А в таких нервных условиях оно становится «больным». Это больное воображение порождает уже другой вид страха, страх не смерти как таковой, а чего-то хуже. Они думают, раз тел нет, значит, их утащили аборигены, еще возможно живых. Если сахарианцы захватили наших людей в плен, то зачем? Для мучительных пыток? Может просто сожрать, зажарив на вертеле живьем? Кто ж захочет себе такой смерти?

Ремезов угрюмо посмотрел в стол невидящим взглядом, а потом глухо, но твердо, даже с каким-то ожесточением, произнес:

– Не захотят… заставим. Это вопрос выживания колонии, а не только отдельного индивида.

Брови Эрика от удивления взлетели на лоб. Он подумал что ослышался, но увидев столь же изумленные лица других присутствующих, даже Черепа, никак не ожидавших услышать такое от сильного и мудрого человека, да еще по отношению к своим «хомякам», потрясенно выдавил:

– Вы что… хотите установить военную диктатуру, основанную на грубой силе?!

– Если по-другому не получится, то да, ради спасения колонии, нашего анклава человечества здесь на Сахаре, придется прибегнуть к крайним методам, к силе.

– Антон Николаевич… люди не поддержат такую… форму правления.

– Диктатура, Эрик, потому и называется диктатурой, что людей уже не спрашивают их мнения, а диктуют им свою волю сверху.

– Антон Николаевич, мы уже как-то говорили на эту тему. Диктатура не держится слишком долго… рано или поздно ее свергают, как правило не обходится без крови. А у нас и так проблем хватает, чтобы плодить внутренние.

– Но какое-то время она все же продержится, верно? – криво улыбнулся Ремезов. – А за это время мы сумеем решить некоторые тактические и даже стратегические задачи по обеспечению жизнеспособности колонии. Может сегодня люди меня не поймут и будут ненавидеть, ну и пусть. Зато последующие поколения меня поймут и оправдают. Пойми, я ведь это делаю не ради сохранения власти, она мне как таковая не нужна, я делаю это ради всего общества, чтобы появились те самые последующие поколения, которые будут нас судить.

– Принося в жертву отдельных ее членов…

– Да, черт возьми! Нужно жертвовать частью ради целого.

– Но на чьих штыках вы собираетесь держаться? – не унимался Эрик Махов. – Ведь вооруженные силы состоят из тех же людей которыми вы сбираетесь жертво…

Махов замолчал даже не закончив вопроса. Потому что все понял. Тут даже не требовалось видеть промелькнувшей легкой ухмылочки Черепа, так же осознавшего чьи штыки это будут. Его конечно.

«Крысы», вот та сила, преторианская гвардия, на которую будет опираться Ремезов для решения своих задач. Люди Шульца, те же «крысы» тоже наверняка примкнут к Ремезову. Что уж тут говорить, даже среди «хомяков» найдется немало тех, кто предпочтет встать на сторону сильного, особенно если Ремезов воспользовавшись своим ораторским даром, сумеет их убедить в своей правоте, необходимости столь жестких шагов. И ведь убедит, потому как ими-то никто жертвовать не станет.

– Это неправильно…

– Возможно. Но другого пути я не вижу. Или может ты видишь? – спросил Ремезов и обратившись к остальным присутствующим, повторил свой вопрос: – Может кто-то видит другой путь, то говорите, я послушаю, и если предложение будет стоящим, я с удовольствием прислушаюсь к нему.

Но все промолчали, в том числе и Махов. Никто не мог предложить сколько-нибудь реальный выход из создавшегося положения, в котором оказалась колония. Внешняя смертельно опасная угроза диктовала свои методы выживания связанных с сокращением прав и свобод отдельно взятого человека.

10

Эрик с Элен спускались вниз на прогулку. Все же сидеть безвылазно в тесном от народу из-за страха модуле просто невыносимо.

Кислый запах человеческих тел пропитал модуль и уже не выветривался. Увы, люди не могли мыться каждый день, тем более в летний период, когда вода являлась очень ограниченным ресурсом. Да и сейчас тоже в лучшем случае можно помыться лишь раз в неделю.

– Постоянная вонь, наверняка чуть ли не главная причина, почему орфейцы предпочли жить по примеру аборигенов в стенных норах, – предположила Элен, когда они проходили мимо уборного отделения с туалетами и душевыми, где запах становился особенно сильным и неприятным.

– Согласен.

Внизу, в грузовой части модуля, оставшийся свободным от оранжерей, как гараж, Махова привлек шум. Эрик сменил маршрут.

– Куда ты?

– Разберусь в чем там дело. Хотя если честно, то уже догадываюсь, что там к чему…

Спустившись, он увидел, то что и ожидал увидеть. Несколько вооруженных людей пытались вытолкнуть из модуля сопротивляющегося человека. Тот, хватаясь, до чего только мог дотянуться, кричал:

– Я не хочу! Оставьте меня!!!

– Сегодня твоя очередь работать! – орал на него командир вооруженного отряда. – И ты будешь работать! А хочешь ты того или нет, это никого не волнует, понял слизняк?!!

Мужичок упирался, но тех, кто его тащил больше, они сильнее и несколько раз ударив под дых, так что мужичок задохнулся, подхватили кричащего за руки и ноги стали выносить наружу.

У стены стояла толпа, испуганные лица людей, затравленные взгляды не вызывали ничего кроме презрения. В то же время толпа по отношению к вооруженным людям была настроена, мягко говоря, не ласково, по многим причинам, за то что вот так силой воздействовали на них и потому что «крысы», но никто вмешиваться не рисковал, потому как вооруженных людей хоть и дюжина всего, но у них винтовки и пистолеты, а под пули, пусть и резиновые или электрические никто лезть не спешил. Все равно ничего не изменить.

Так, зачастую силой набирались группы работников для различных работ вдали от модулей, для добычи сырья для изготовления взрывчатки и даже для поиска продовольствия.

С местным продовольствием в зоне приземления посадочных модулей стало крайне туго. Более полумиллиона колонистов съели все, что было съедобно еще до наступления лета. Сейчас же в каньоне поблизости от модулей можно добывать только горько-кислую траву, которую по понятным вкусовым причинам мало кто любил. Но только она произрастала в относительно достаточных количествах. Все остальное: различные плоды и корнеплоды, все что растет и спеет долго, естественно стало большой редкостью и для их добывания приходилось отправляться в ближайшие параллельные каньоны или удаляться совсем уж далеко по каньону у которого сели модули, что тоже не лучше.

На самом деле набор рабочих групп и добытчиков конечно имел более цивилизованную форму, а именно посредством составления графика того кто, когда и где работает. Понятное дело, что против работ в оранжерее и прочих что связаны с присутствием внутри или возле модуля ни у кого возражения не возникало, а вот когда требовалось куда-то ехать за тридевять земель, начинались подобные проблемы с отказниками, как с этим мужичком. Приходилось применять силу.

Махов по причине того что явился заместителем президента в подобные списки не входил и на работы его не гоняли, он занимался организационными вопросами, но глядя на этих людей, он вдруг подумал: «А как бы я себя вел на их месте, будучи простым колонистом?»

Покопавшись в себе, Эрик осознал, что мало бы чем отличался от этих людей. Он также боится отдаляться от модуля, точнее нападения аборигенов, он точно так же стремился бы как можно дольше оставаться в безопасности и упирался, если все же настала его очередь. Хотя насчет того, что упирался бы до последнего как этот мужичок, конечно вряд ли, но все же, все же…

Стало вдруг противно, не за людей, за себя пользующегося неприкосновенностью и отсиживающегося в безопасности. Он, кажется, даже покраснел от стыда.

– Эй, командир, – привлек к себе внимание Эрик, – куда его?

– А тебе какое дело? – резко и грубо отозвался «командир».

– Эрик… – одернула Махова Элен.

– Поменяться с ним хочу.

– Эрик! – еще настойчивее дернула Элен, но Махов словно не замечал ее. – Что ты делаешь?!

Командир группы, как прочие бойцы и даже «счастливчики» что остались на этот раз в модуле, в полной безопасности, немало удивились.

– Серьезно что ли?

– Серьезнее некуда.

– Чего это?

– Не важно. Ну так куда? – снова спросил Эрик. – В наш каньон или дальше?

– А ты куда бы хотел?

– Подальше…

– Тогда тебе повезло. Конкретно этот урод должен киркой махать. Поблажек там тебе не будет, будь ты хоть трижды добровольцем. Ну так что, согласен на размен или подыскать как добровольцу что-нибудь полегче? Например, корешки собирать…

– Не нужно, я согласен на этот размен, – кивнул Эрик. – Отпустите его.

Командир кивнул подчиненным, и те отпустили стихшего мужичка.

– Иди урод и тебе должно быть стыдно, что за тебя этот реальный пацан подписался…

Счастливчик избежавший нежелательной для себя поездки, быстро юркнул обратно в модуль, словно опасаясь что сейчас передумают, даже не поблагодарив своего спасителя. Другое дело, что Махову его благодарность до фонаря.

– Идем, автобус ждет.

– Сейчас, – кивнул Эрик в сторону Элен.

«Крыса» понятливо усмехнулся.

– Ладно. Пять минут погоды не сделают… но не затягивай.

– Зачем ты это сделал?! – чуть ли не закричала Элен, когда Эрик отвел ее в сторону, чтобы поговорить.

– Ты знаешь…

– Нет, не знаю!

– Понимаешь и знаешь. Так что не нужно лишнего шума. Этой поездкой я хочу убить сразу двух зайцев. Одного трусливого зайца в себе, что трясется над своей шкурой в безопасной норе…

– Опять двадцать пять! – всплеснула Элен руками, но как-то не совсем искренне.

– Не опять, а снова… А во вторых, показать остальным людям… Впрочем, ничего я людям показывать и доказывать не хотел, только себе. Прости, если сможешь…

– А куда я денусь?!

– Обещаю быть осторожным.

– Да уж постарайся…

Поцеловав Элен, Махов зашагал за «крысами» к уже заполненному рабочими автобусу.

Рядом стоял автобус с охраной. Махов сразу понял что охранять рабочих будут бойцы из «хомяков». Таким образом, Ремезов избавлялся от той силы, что могла учинить бунт и сместить его, по-видимому, этой силой являлись недостаточно лояльные к новой власти именно к диктаторской форме правления бойцов, отправляя их подальше, но при этом не разоружая что тоже могло бы вызвать волнения.

Того что его могут сместить «крысы» и Череп станет новым диктатором Антон Николаевич похоже опасался не так сильно. «Крыс» для этого слишком мало и потом против «крыс» в случае смещения Ремезова взбунтуются все вооруженные «хомяки» (кстати может именно поэтому не разоружались не достаточно лояльные к диктатуре силы).

Таким образом, Ремезов установил достаточно сбалансированную систему сдержек и противовесов по принципу «разделяй и властвуй». Что ж, ему можно было только поаплодировать.

11

Два автобуса с рабочими и охранниками быстро гнали по каменному плато, объезжая или перемахивая невысокие холмы, оставляя позади себя небольшой шлейф пыли. Практически не меняющийся пейзаж за окном навевал уныние, еще большее уныние вызывало то как потеряно выглядели люди. Хорошо хоть никто истерик не устраивает.

«Такое впечатление, что они считают смерть неизбежной и уже смирились с этим, – с презрением подумал Эрик о своих спутниках. – Скот на убой. Такие точно не восстанут против диктатуры, кишка тонка, так что Ремезову нечего бояться. Он сможет без особых проблем держаться у власти хоть до конца своих дней. И ведь будет держаться. Власть не может не понравиться ему ибо власть сладка, слишком много привилегий она дает, и это развращает… Впрочем, о чем это я?»

Но мысли продолжили свой бег на заданную тему.

Впрочем, о том чтобы устраивать революцию и смещать Ремезова Махов даже думать не стал. Во-первых, сейчас действительно не то время чтобы начинать политические дрязги, это будет только на руку сахарианцам. Во-вторых, а на фиг конкретно ему все это нужно? И в-третьих, любой народ, в данном случае колония, заслуживает именно то руководство, которое оно имеет, тем более что Ремезов, по крайней мере на данный момент, вполне вменяемый правитель. Вот когда начнет выкаблучивать, вот тогда и нужно будет думать о его смене.

«Лишь бы не установилась монархия с передачей власти по наследству, и тем более до рабовладельческого строя не дошло», – подумал Эрик.

В какой-то момент Эрик все же пожалел что подменил собой этого мужичка. Очень сильно захотелось вернуться назад, но ведь не требовать же повернуть обратно?! Хотя большинство, да что там большинство – все только поддержали бы его желание. Попала нога в колесо, точнее сам сунул ее туда, теперь пищи, но беги.

«Это все «заяц» внутри меня, затрепыхался сволочь», – подумал Эрик.

Автобусы тем временем неожиданно остановились.

– На выход!

Приближалась фаза абсолютной тьмы и люди весьма неохотно стали покидать салон автобуса в котором они чувствовали себя хоть как-то защищенными. Но это лишь иллюзия защищенности. Напади на них сейчас сахарианцы, этот автобус станет для них братской могилой или вернее сказать крематорием.

Эрик вышел одним из первых и почувствовал жуткую ломоту во всем теле, дошло аж до хруста в суставах и позвоночнике. Что неудивительно, ведь в пути, почти без движения (в кресле много не подвигаешься) они провели без малого шесть часов. Многие тут же захотели в туалет.

Как оказалось автобус остановился у края каньона и судя по стоящему поблизости и уже раскручивающего лопасти вертолету им предстояло перебраться на другую сторону.

Так и оказалось. Людей начали сажать в вертолет до предела его грузоподъемности. Эрик и здесь пошел первым и как доброволец выбрал себе место рядом с пилотом.

– Я раньше думал, что вертолеты и самолеты на автопилоте летают через каньоны, – сказал Махов. – Вместительность и грузоподъемность опять же выше.

– До нападения гоблинов так и было, – кивнул пилот. – Но после того как они сожгли десятки наших машин, принято решение что в вертушках должен находиться пилот на случай очередного нападения, чтобы можно было как-то увернуться.

– Понятно. А ты вообще видел их?

Пилот сухо поплевался через левое плечо, постучал по потолку и ответил:

– К счастью не довелось и не хочу, потому как мне кажется это было бы последним что я увидел в своей жизни.

Эрик усмехнулся. Пилот оказывается большой шутник… а может и нет если он учился пилотировать уже на Сахаре, а до этого вертолет в живую даже не видел. Тогда его мастерства не хватит чтобы спастись от дельтапланеристов.

Салон наконец до отказа заполнился рабочими и пилот не без труда оторвал отяжелевшую машину от земли.

Во время недолгого перелета Эрик, пилот и прочие пассажиры внимательно вглядывались в поднимающиеся и клубящиеся испарения. Вдруг в белесом тумане что-то мелькнуло темное, кто-то из пассажиров истерично закричал, пилот нервно дернул штурвал и вертолет опасно накренило.

– Заткнитесь! – закричал Махов. – Это просто грифон!

Пилот грязно ругаясь, выровнял вертушку и пошел на посадку.

На другой стороне как и ожидалось их уже ждали автобусы, переправленные на ту сторону в разобранном виде. Но сначала пришлось поработать грузчиками, загружая вертолет готовящегося к обратному рейсу за новой партией рабочих, мешками с добытыми минералами, чтобы вертолет не гонял порожняком.

Так повторилось несколько раз, пока весь груз не был переправлен на ту сторону, а с той стороны сюда не перевезли всех рабочих и охранников.

В итоге обратно автобусы на которых приехали рабочие и охранники поехали с грузом добытых полезных ископаемых, а на освободившихся от груза транспорте к месту работы поехали рабочие.

12

К карьеру прибыли когда опустилась настоящая тьма. Сменяемая партия сбежала так быстро, что Эрик даже не успел ни с кем переговорить, чтобы узнать последние новости и все такое прочее. Рабочие загрузили в автобусы результаты своего труда, запрыгнули сами и только их и видели. То же самое с охраной. Разве что командиры все же обменялись несколькими фразами. Все они хотели как можно быстрее попасть обратно домой, под защиту стен своих модулей и даже минутка на общение виделась им не заслуживающей оправдания задержкой.

Поскольку в полной темноте работать просто глупо, да и устали все после долгого переезда, то не осталось ничего другого как выбрать себе опустевшую палатку и попытаться уснуть. Силы потребуются завтра и очень много.

Но сон не шел. Все-таки спать, по сути под открытым небом на чужой планете, что важнее враждебной планете, не только и не столько опасной флорой и фауной, сколько разумом, это действительно то еще испытание. Не для слабонервных это как минимум.

Вот и сосед по палатке трясется, вошкается. То и дело встает и вглядывается во тьму через небольшое окошко.

– Успокойся уже, нас охраняет полсотни человек вооруженные до зубов, – ровным тоном, но закипая, сказал Эрик и сам понял, что сказал это не столько соседу, сколько себе.

Сосед его даже кажется не услышал, так чутко он прислушивался к далеким шумам.

«К черту все», – мысленно с раздражением сплюнул Эрик и закрыл глаза с твердым намерением не открывать их до утра.

Помогло мало. Поганые мысли все лезли в голову с настойчивостью штурмующих последний оплот противника войск.

«Элен… Проклятье, она сейчас волнуется, нервничает, – с глубоким раскаянием подумал Эрик. – А это вряд хорошо скажется на ребенке. Ну вот чем я думал, а?»

Утром, с рассветом, когда взошел газовый гигант рабочие вылезли из своих палаток хмурые, осунувшиеся из-за недосыпа, раздраженные. Ни говоря ни слова, они сделали свои утренние дела, быстро позавтракали, разобрали инструмент валявшийся в куче и принялись за работу заключавшуюся в выдалбливании из почти отвесной скальной стены образовавшейся в те далекие времена когда остывало ядро планетоида и грунт начал проваливаться под собственным весом, прожилки желтоватого вещества.

Это вещество, скорее всего сера, потом требовалось аккуратно собрать в мешки лопатами, стараясь при этом загребать как можно меньше постороннего реголита, чтобы не осложнять производственный процесс по очистке, обогащению и собственно производства состоящего в смешивании различных компонентов между собой.

Эрик заметил, что в стороне имеются старые следы выработки. Они отличались от свежих гладкостью зазубрин оставленных кирками и молотками. Песчаные ветра хорошо отполировали поверхность.

«Сколько им времени? – подумалось ему. – Пользовались ли этим карьером еще орфейцы? Или же они гораздо моложе и это следы работы самих аборигенов?»

Узнать не представлялось возможным.

Махов работал как заведенный не обращая внимания ни на что вокруг и даже больше того, он старался не обращать внимание на то, что происходило с ним внутри в душе, старясь довести себя до состояния бездумного зомби, бездушного механизма.

В момент работы это у него может еще и получалось, но вот в периоды отдыха связанные с физиологическими потребностями и приемом пищи сознание вновь брало свое, напоминая о том, как глупо он поступил.

«Нет, это все «заяц» во мне все никак не хочет сдохнуть, – говорил себе Махов. – Живучий тварь».

К счастью периоды отдыха длились недолго, и вновь приходилось браться за работу, загоняя все неудобные мысли в далекий уголок. К концу же рабочего дня все так устали, что сразу же валились в палатки и мгновенно засыпали. На страх сил уже не осталось.

13

Эрик проснулся от звука выстрела и в следующую секунду тишину окончательно распороли длинные, лихорадочные очереди.

Вскочил сосед по палатке и с криком вырвался наружу в темноту ночи. Эрик последовал за ним, только без крика и более осмотрительно. В палатке сейчас действительно делать нечего и лучше подыскать укрытие понадежнее.

Остальные рабочие в панике разбегались во все стороны от лагеря стремясь просто убежать подальше от опасности, не понимая, что бежать некуда.

Эрик Махов залег среди мешков с рудой с еще парой рабочих что поумней, но с очень большими от страха глазами. Они бы наверное закричали, но страх свел судорогой голосовые связки.

В небо взлетели новые осветительные ракеты и он увидел около десятка дельтапланеристов. Их наверняка еще больше кружат во тьме. По летунам открыла беглый огонь охрана, но дельтапланеристов сбить оказалось не так-то просто. Стрелкам мешал десант сахарианцев ведущих огонь с земли по охранникам мешая им стрелять в летунов и в конечном итоге вызывая огонь на себя, хотя именно дельтапланеристы являлись самыми опасными противниками.

Свет сыграл на руку не только охране, но и нападающим. Они тоже прекрасно видели поле боя, чем и воспользовались. Летуны первым делом настигли убежавших в пустыню рабочих и прикончили их метким выстрелами из пистолетов, после чего повернули назад и стали поддерживать десант с воздуха забрасывая укрепленные позиции охранников своими страшными бомбочками.

Точность оставляла желать лучшего, но одна бомбочка с напалмом попала точно в «гнездо» из мешков с песком обложенных камнем и человек вспыхнул факелом. Выронив винтовку, он перевалился через край и стал метаться по полю дико крича, падая, валяясь в пыли и снова вставая.

Ужасное зрелище. Кто-то из товарищей оборвал мучения обреченного выстрелом милосердия и тот упав, догорал распространяя удушливый запах паленого мяса.

Махов перебежками добрался до сожженного «гнезда», подхватил оброненную винтовку и подсумок с боеприпасами. Подсумок обгорел, но сами боеприпасы как оказалось не пострадали. Спасибо огнеупорному материалу.

Эрик обернулся на радиоточку. Впрочем, там уже кто-то сидел и взывал о помощи. А дельтапланеристы все кружили над головами и бросали свои зажигательные бомбы. Вспыхнул и радист. Только с ним все вышло быстрее, чем с первым попавшим под напалм. У радиста на поясе в специальном подсумке имелись гранаты, так что его просто разорвало на мелкие ошметки вместе с укреплением и рацией.

– Проклятье! – воскликнул Эрик и высадил весь рожок в летуна.

Так и не известно успел ли радист докричаться до колонии и сообщить о бедствии или же они остались один на один с противником без надежды на помощь и спасение.

Впрочем, не только Эрик вел по нему огонь, но и еще пара бойцов жаждавших отомстить за смерть товарища во что бы то ни стало, так что шансов у летающего сахарианца не было, несмотря на все его искусные маневры уклонения. А это непросто с таким большим дельтапланом.

Такая туча пуль, даже если никто и не попал непосредственно в пилота, изрешетила материал самого летательного устройства, какая-то пуля в довершение перебила раму, одно крыло сломалось, сложилось, и сахарианец камнем рухнул на землю. А через пару секунд место падения вспыхнуло ярким пламенем.

На данный момент это оказалось первой доподлинной победой людей причем не только в этой схватке, но и вообще в столкновении с аборигенами. Может и раньше случались подстрелить кого из сахарианцев, но об этом некому было сообщить.

«Не факт что и нам удастся похвастаться», – подумал отстраненно Махов снова вспомнив о взорвавшейся радиостанции.

После смерти одного из своих, нападавшие усилили натиск, особенно наземный десант.

Пули их ружей раскалывали камень – внешняя защитная оболочка «гнезд», и дырявили обнажавшиеся мешки с песком. Отбиваться было трудно несмотря на численный перевес который все еще сохранялся за людьми и все из-за летунов, продолжавшись выскакивать из темноты в свет и атаковать своими бомбочками с напалмом, которых у них казалось несчетное количество. Все больше людей вспыхивали свечками.

Пока обороняющиеся занимались летунами, десант подбирался все ближе и это давало о себе знать все новыми жертвами среди людей.

Рухнул второй летун. Но это уже не могло принести ни малейшего удовлетворения, потому как от пяти десятков охраны осталось максимум человек тридцать и жить им всем оставалось совсем недолго. И все из-за того, что люди в таких критических условиях не могли как-то скоординировать свои действия, каждый бился сам за себя.

«Даже до рассвета не доживем, – отстраненно подумал Эрик. – Хотя какая разница, доживем мы до рассвета или погибнем при свете?»

Боеприпасы подходили к концу. Только большая плотность огня, да взрывы гранат, не позволяли сахарианцам сблизиться и перебить оставшихся людей в рукопашной. Но похоже до нее осталось совсем чуть-чуть.

Летуны продолжали носиться над головами, но к счастью все их бомбы уже закончились и максимум что они могли, так это вести пистолетную стрельбу. Хотя оставалось только удивляться тому, как им это удается одновременно стрелять и пилотировать. Но ведь удавалось и хорошо удавалось. Все больше людей падало подстреленных либо с земли десантниками, либо летунами.

В какой-то момент глаза ослепли от неожиданных многочисленных ярких вспышек. С силой загрохотало. Позиции сахарианцев потонули в огне раз, второй и третий. Мощные взрывы перепахали и разорвали все мертвое и живое.

Раздались радостные крики. Кричал и Эрик уже зная кто прилетел в одном из вертолетов. Значит радист все же докричался.

Летуны осознав что десант уничтожен, вступать в схватку с винтокрылыми машинами не стали и заложив крутые виражи скрылись в ночи. Пара вертолетов попыталась погоняться за ними, даже слышалась стрельба, но результаты были не ахти. Дельтапланеристы скрылись в испарениях каньона.

Один вертолет приземлился сразу после ракетного обстрела.

– Эрик!!!

– Я здесь! – закричал Махов в ответ махая руками. – Со мной все в порядке!

– Слава богу! – выдохнула она, когда они наконец встретились и обнялись. – Я больше тебя никуда не отпущу. Ты даже не представляешь, что я почувствовала, когда узнала, что на вас напали! И плевать мне на твоих «зайцев»!

Эрик обнял Элен покрепче.

– Ну, в ближайшее время точно уже никого никуда не отправят, даже если кто-то вдруг захочет…

– Это не смешно, – сказала Элен, подняв глаза.

– Увы…

14

Махов оказался почти прав.

Ремезов после этого случая попробовал еще раз загнать людей на работы, оружие нужно, без него никуда, но партии рабочих даже не сумели преодолеть первые каньоны.

Сахарианцы тоже учились. Они больше не стали использовать десант, а вместо этого набрали побольше бомбочек с напалмом и забросали транспорты с высоты. Сгорели машины, вертолеты, самолеты, было много жертв среди людей, не говоря уже о раненых с чудовищными ожогами, так же умиравших в мучениях без необходимой помощи, которую просто не могли им оказать.

После такого, никого невозможно было заставить ехать на работы, даже приставив к голове ствол пистолета. Да Ремезов и сам понял, что отправлять людей за добычей полезных ископаемых это просто напрасная трата человеческих жизней с ничтожной отдачей.

Почувствовав слабину пришельцев, сахарианцы развили наступление, что называется по всему фронту. Буквально через три дня, после того как люди перестали снаряжать экспедиции за минералами, аборигены совершили стремительное ночное нападение на несколько модулей.

Эрик и Элен, как впрочем и остальные жители модуля проснулись от противного звука пожарной сирены.

От системы вентиляции потянуло до боли знакомой едкой гарью.

Модуль тут же наполнился паническими криками. Люди выскакивали из своих комнатушек и начинали бесцельно метаться по коридорам во все стороны, сбивая друг друга с ног и затаптывая точно стадо диких слонов.

– Мне страшно Эрик…

– Не бойся. Надень противогаз.

Сам Махов так же воспользовался защитным средством и выглянул из комнаты.

– Куда ты?! Не уходи!

– Не бойся. Нужно узнать в чем дело и успокоить наконец людей.

– Я с тобой!

– Хорошо… – не стал спорить Махов и намекать на ее положение.

Эрик с Элен поспешили к ближайшему пульту общей связи, что смонтировали на каждом этаже. Там он первым делом связался с постом охраны, чтобы прояснить обстановку.

– Что случилось?

– Гоблины атаковали… Закидали нас своим напалмом.

– Десант?

– Нету. Только летают летучими мышами и бросаются бомбами.

– Тогда это не страшно. Что по пожарке?

– Ничего серьезного. Пожара внутри нет. Просто немного дыму нанесло, фильтры уже не справляются.

– Тогда закройте пока воздухозаборники и перейдите на внутренний цикл.

– Уже.

Получив сведения, Эрик переключился на громкую внутреннюю связь и объяснил людям, что бояться нечего.

– Успокойтесь! Бомбы аборигенов нам не страшны! Подумайте сами, модули выдержали спуск в атмосферу, тогда вокруг горела плазма, так что какой-то огонек ей нипочем. Наденьте противогазы, респираторы и дождитесь когда система вентиляции выдует гарь. Это случится сразу, как только напалмовый состав разлитый по обшивке прогорит. Еще раз говорю, опасности для жизни нет.

Паника понемногу улеглась, хотя госпиталь получил около сотни пациентов с переломами и отбитыми внутренними органами. А также пару трупов. Затоптали.

– Я боюсь Эрик… Страх выворачивает меня наизнанку… – призналась Элен когда они вернулись к себе.

– Все уже закончилось…

– Я не конкретно о сегодняшнем нападении, а в целом. Ведь они продолжатся. Рано или поздно гоблинам улыбнется удача… Они нас обложили. Это полноценная осада… о которой ты говорил. Что будет дальше?

Эрик промолчал. Он не знал будущего, не видел его. Потому ничего не мог сказать утешительного. Разве что общие слова, но они пусты и окажут скорее обратный эффект.

– Мы умрем… – потерянно прошептала Элен. – они убьют нас… как убили орфейцев…

– Мы не умрем. Запомни это! Мы не умрем! – встряхнул за плечи Элен Эрик. – Мы обязательно что-нибудь придумаем! Или мы не люди?! Мы люди и мы никогда не сдадимся, тем более каким-то там недоразвитым аборигенам! Ты поняла меня?! Ответь!

– Да…

– Не слышу уверенности!

– Да, мы не умрем.

– То-то же.

Однако же что-то придумать все никак не получалось, а атаки аборигенов участились. Они полностью завладели инициативой и нападали то на один модуль, то на другой, то сразу на несколько, но пока ничего существенного не добились.

Как Эрик и говорил, стенам модулей выдержавших спуск в атмосферу это было нипочем, но сам факт постоянных атак изводил людей, не давая им высунуть носа из своих убежищ. Они опасались что именно в момент их выхода, начнется очередная атака аборигенов.

А выходить время от времени все же требовалось. Аборигены разрушили водозаборную систему, так что сразу же возник серьезный дефицит воды. Естественно что никто полностью восстанавливать систему не спешил, все боялись гоблинов.

Максимум что смогли сделать, так это наладить прежнюю систему получения воды из засасываемых испарений. Естественно, что этого не хватало для привычного водопотребления, несмотря на то, что таких трубопроводов каждый модуль сделал несколько. Опять же, большую часть воды потребляли оранжереи. А их от воды отлучать нельзя иначе все засохнет на корню.

Но и эти системы работали с перебоями. Аборигены настойчиво разрушали их раз за разом, устраивали засады и убивая ремонтников выскакивая из слоя испарений на своих дельтапланах. Даже охрана не помогала.

Естественно, что сразу же возник голод. Продуктов выращенных в оранжереях не хватало, а о том, чтобы спуститься в каньон и добыть местного продовольствия не могло быть и речи. За каждым кустом мог прятаться абориген, который только и мечтал о том, как укокошить землянина, причем как можно больше землян.

Так в однообразии и страхе проходили дни за днями, недели за неделями. Люди безвылазно сидели в своих скорлупках, страдали от жары, голода и жажды, теряя надежду и проклиная судьбу, занесшую их на эту чертову планету.

Опять прокатилась волна самоубийств.

«Что ж, это эволюция, – подумал по поводу еще одного суицидника Эрик. – Выживут только самые сильные физически и стойкие духом. Приспособленные. А все слабые унесут свою слабость на тот свет».

15

– Как дела? – спросил Эрик у Элен. – Что говорят доктора?

– Все нормально. Все анализы в порядке…

Элен в очередной раз легла на обследование, чтобы доктора могли понаблюдать за развитием плода. Опасностей для него более чем достаточно. Сама планета, ее враждебные для человека условия жизни являлись большой опасностью, а теперь еще и недоедание. Эрик как мог компенсировал недостаток пищи, отдавая часть своей еды, но даже этого явно было недостаточно.

Голод так сильно затуманил разум колонистов, что в некоторых модулях они сбивались в стихийные банды и шли на штурм оранжерей. Люди словно сойдя с ума не понимали очевидных вещей, что если они доберутся до своей цели и наедятся один или даже два раза до отвала, то в следующие дни, да что там дни – недели, есть вообще будет нечего.

Доходило до стрельбы и гибели атакующих. Хуже всего то, что в двух модулях этим спятившим от голода людям сопутствовала удача. Они прорвались через охрану, убив многих из стражей и съели все подчистую. Как следствие в модулях разразился настоящий голод.

Спустя какое-то время, поступили сообщения о каннибализме в одним из модулей… Люди предпочитали есть людей, но не выходить из модуля, где их подкарауливали аборигены.

– А как у тебя?

Люди за месяц жизни взаперти осунулись, обессилили стали вялыми и в то же время раздражительными. Накапливалось какое-то раздражение всех на всех и особенно на власть, ведь она ничего не может сделать, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Так что, как бы чего не случилось, кошмарного, и бессмысленного в своей жестокости.

– Тоже в норме… – как мог бодрее и с улыбкой ответил Эрик.

Неожиданно наверху что-то громко рвануло и модуль зазвенел почти как колокол. Люди в палатах закричали в испуге. Кто-то куда-то ломанулся сбивая с ног менее подвижных пациентов.

– Что это?! – так же вскрикнула Элен, вскочив с койки.

– Видимо аборигены решили попробовать что-то помощнее своих напалмовых бомбочек. Я давно ждал чего-то в этом роде. Даже не понимаю, почему они раньше до этого не додумались. То ли просто тугодумы, то ли просто заряд долго готовили… Элен, я ненадолго отлучусь, узнаю последствия бомбардировки для корпуса модуля.

– Не уходи! – схватила Эрика за руку Элен.

– Не беспокойся, я просто гляну как там и тут же вернусь. Выходить никуда не буду.

Эрик мягко высвободил руку и направился к люку на крыше. Тут уже скопилось несколько человек из охраны.

– Как обстановка? – спросил Махов.

– Не очень… Второй такой взрыв пробьет люк внутрь, и милости просим в гости… – ответил начальник охраны модуля. – Он и так на соплях висит. Видите, какие деформации по всей площади крыши.

Махов понимающе кивнул. Крышу действительно хорошо прогнуло и стал отчетливо виден зазор между крышкой и корпусом. Действительно, еще один такой взрыв и крышку сорвет с петель. После этого гоблинам не составит труда проникнуть внутрь модуля и перебить всех его обессиливших и перепуганных обитателей, точно котят. Ну а если не прорвутся, все-таки это не так просто будет сделать, то забросят еще одну бомбу или зальют напалмом. Вот тогда действительно припечет.

– Предупредите остальных о новом оружии аборигенов и сообщите президенту.

– Связи нет. Антенны к чертям снесло ударной волной.

– Поставьте запасные и заделайте щель. Лучше вообще заварите люк. Укрепите его как только можно вплоть до подпорок.

– Сделаем.

Эрик спустился обратно на госпитальный уровень к заждавшейся Элен.

– Ну как там?! – тут же спросила она. – Сильные повреждения?

– Все в порядке. Есть небольшие деформации, но они легко устранимы. Гоблинам к нам ни за что не пробраться.

– Что же теперь будет?! Ведь они и дальше будут такими бомбами бросаться! И рано или поздно добьются своего! Мы заперты тут как… как не знаю кто. Это самая настоящая ловушка. Консервная банка с мясом и гоблины вот-вот найдут подходящую открывалку!

– Все будет хорошо дорогая, не волнуйся, тебе это вредно.

Эрик как мог успокаивал Элен впавшую в тихую истерику. Впрочем это понятно и простительно. Мало того что она женщина, тут и мужики истерили, так она еще и в положении, а это гормональный дисбаланс и все такое.

Приборы сообщили, кому следует, что состояние пациентки сильно изменилось, пришел доктор и дал Элен успокоительное.

– С ней будет все в порядке, – сказал он.

Эрик кивнул и как только Элен уснула, вышел из палаты, направившись к профессору Грину.

– Здравствуйте профессор.

– Здравствуйте молодой человек, – с улыбкой кивнул Эдвард Грин, подняв усталые глаза от своих записей. – Как жена? Я признаюсь, лично ею больше не занимаюсь. Слишком много работы… Только если действительно случится что-то серьезное, тогда я подключусь.

– Понимаю. Она в относительной номе.

– Это хорошо.

– Как вы уже слышали, гоблины, проявляют все большую настойчивость вскрыть нашу банку и выкурить нас из нее…

– Слышал, не глухой, – усмехнулся профессор. – До сих пор в ушах гудит.

– Есть какие-то результаты по тем образцам тканей аборигенов что мы добыли? Антон Николаевич очень интересуется.

Грин криво усмехнулся.

– Я понимаю что вам претит сама мысль создавать оружие массового уничтожения, но…

– Но если мы его не сделаем, погибнет вся колония, – закончил за Эрика профессор. – Я понимаю, понимаю… мы делаем все возможное. Результатов пока нет, но скоро будут. Условия у нас сами понимаете какие…

– Когда?

– Дня через два-три. Может даже неделя.

Эрик невольно поднял брови в сильном удивлении. Образцы были доставлены черт-те когда, месяц назад и вот выясняется, что ничего не готово.

«Да это, черт возьми, саботажем попахивает!» – подумал Махов.

Видимо последняя мысль отчетливо отобразилась на его лице, потому как профессор горько усмехнувшись, сказал:

– Все не так просто, как кажется, молодой человек. Мы только-только подготовили лабораторию под новые задачи. Не хватало некоторого оборудования… Сами понимаете сколько потребовалось времени чтобы найти смельчака, чтобы перевезти необходимое оборудование из одного модуля в другой. Что-то вовсе пришлось изготавливать самостоятельно, перепрофилировать… Но теперь мы можем приступить к работе. Собственно она уже идет. Скоро мы расшифруем геном сахарианцев и поймем чем и как их эффективнее всего травить. Но это тоже потребует некоторого времени. Даже еще больше. В разы больше. Так и передайте нашему дорогому президенту и командующему.

– Обязательно передам… как только восстановят связь.

Профессор кивнул и вновь уставился в свои записи, показывая, что разговор на этом закончен. Эрик попрощавшись покинул кабинет старика.

16

Еще никогда в своей жизни профессор Грин не работал так много и это на старости лет, да еще в столь чудовищных условиях.

Проблема даже не в чудовищной планете с ее кошмарным жарким климатом и даже не в диких солнечных вспышках валивших с ног, а в банальной нехватке специализированного оборудования в лаборатории. Все приходилось как-то переделывать, менять программы. С квалифицированными специалистами тоже беда. В колонии ведь лучших не отправят, так что за ними тоже приходилось присматривать, указывать на ошибки, а то и вовсе самому все исправлять. А это просто гигантский объем работы.

Спектр проблем, что приходилось решать также необычайно велик, от лечения обычных недугов вроде запора, до создания вакцин от сахарианской чумы и прочих болезней, не говоря уже о том что надо синтезировать обычные лекарства, что уже подходят к концу, из местных производных. И вот теперь еще требуется создать оружие массового поражения против сахарианцев.

Тем не менее он почти не жалел о том что отправился в колонию добровольцем. Лишь пару тройку раз, да и то в моменты сильной слабости, во время сильнейших магнитных бурь, когда голова раскалывалась на части. Да и то, не потому что улетел с Земли, а потому что не долетел до места назначения. Все дело в том, что он как никогда отчетливо видел результаты своих трудов. По сути, все колонисты обязаны ему своей жизнью. Это ли не счастье видеть реальный результат своей работы и осознавать, что ты напрямую спасаешь жизни?

Конечно, имелась в этой бочке меда и своя ложка дегтя. Люди все же умирали, не всегда удавалось среагировать достаточно оперативно, но тут уже ничего не поделаешь – он не бог.

Естественно, что сил на такую объемную и тяжелую работу требовалась прорва. А откуда ее взять старику? Только пользоваться спецпрепаратами, а они здоровья не прибавляют, уж он-то понимал это как никто другой.

Профессор чувствовал, что его время уходит, почти так же стремительно как песок сквозь пальцы. Он конечно понимал, что мог бы продлить свое существование серьезно снизив темп работы, лаборанты видя его состояние так и говорили, но Грин понимал, что удлинение его собственной жизни приведет к сокращению населения колонии.

Да и зачем ему такая пустая жизнь проведенная в праздном отдыхе? Не от нее ли он бежал с Земли? Он просто не сможет жить, зная, что из-за его бездействия, праздного отдыха, гибнут люди. Потому надо работать до упора, выкладываться по полной каждый день.

Главной своей задачей он видел в совмещении земных культур и местной флоры. Только такие генные гибриды смогут дать людям шанс на выживание. Закрытые системы оранжерей не панацея, слишком мал объем производимой продукции. Они смогут поддерживать только очень ограниченную популяцию людей без возможности развития, а это грозит вымиранием.

Но вот, вместо того чтобы использовать оборудование для расшифровки генома местных растений и понимания что с чем можно скрестить, приходится расшифровывать геном сахарианцев. Это обстоятельство очень раздражало профессора.

Сахарианцы. Аборигены. Это еще один фактор способный самым кардинальным образом повлиять на выживание колонии и с ним естественно нужно что-то делать. И хоть предложенные методы Эдварду Грину категорически не нравились, он не собирался их саботировать. Прежде всего нужно выжить людям, а там рано или поздно, но диалог с местным населением должен состояться.

В дверь постучали.

– Да.

В кабинет доктора вошел один из самых лучших его помощников. Даже больше того, приемник Владимир Хеннес.

– Что Влад?

– Готовы результаты расшифровки генома гоблинов, профессор.

Владимир протянул профессору распечатки и съемный электронный носитель информации с полными данными по расшифровке.

– Не нужно изъясняться «крысиными» терминами Владимир, – с укоризной покачал головой профессор. – Нужно быть выше обстоятельств.

– Простите профессор…

– Ладно, ступай…

Помощник ушел, а профессор, выпив еще одну таблетку для повышения сил и усиления концентрации внимания, погрузился в изучение данных. И чем больше он изучал полученные данные, тем все более странными они ему казались, но понимание того, что именно странно, ускользало от него.

– Интересно… очень интересно…

Отложив распечатки Грин загрузил данные в свой компьютер чтобы посмотреть все результаты.

Выведя на экран геномную карту сахарианца, профессор почувствовал, как с перебоями заработало сердце, а потом и вовсе начало твориться что-то ужасное.

– Проклятье… – прохрипел он.

Схватившись правой рукой за грудь, Эдвард Грин упал на стол, а потом сполз на пол, хрипя и задыхаясь.

Когда по очередному вопросу для консультации к профессору зашел один из его подчиненных, все давно было кончено.

– Это очень большая потеря для нас… невосполнимая, – сказал Ремезов, когда Владимир Хеннес сообщил президенту колонии о случившейся трагедии.

Президента чуть самого удар от горького известия не хватил. Антон Николаевич прекрасно понимал, что потеряла колония со смертью профессора. Второго такого у них нет, даже близко. Может кто-то еще подтянется, вырастет в профессиональном плане, это неизбежно, но на это нужно время, к тому же такой рост тоже не обходится без последствий, ошибок, а все ошибки в столь суровых условиях оплачиваются как правило жизнями.

Ремезов предпочел бы потерять еще тысячу человек или даже все десять, лишь бы жил профессор Грин. Потому как с его смертью погибнут не тысячи, а многие десятки, возможно даже сотни тысяч колонистов, а их и так с каждым днем становится все меньше. Вот-вот будет пройдет порог в пятьсот тысяч. В одном модуле вообще жрут друг друга…

– Но вы знаете, что нужно делать? – спросил после долгой паузы Ремезов. – Я про расшифрованный геном сахарианцев?

– Да… Мы приложим все силы.

– Тогда работайте. Я прекрасно понимаю, что смерть профессора, вашего учителя, для вас особенно тяжела, но работу прекращать нельзя. Каждый день на счету и это не преувеличение. От этого проекта действительно зависит наше с вами существование.

– Я понимаю господин президент. Проект станет для нас приоритетным, – заверил Ремезова Владимир Хеннес.

Ремезов кивнул, понимая, что профессор негативно относился к подобному решению вопроса с аборигенами, и мог заниматься им вполсилы, но все же мог сделать его даже левой ногой. Его же подчиненным придется приложить все силы, из кожи вон лезть, чтобы довести работу до конца.

– Докладывайте мне о ходе работ каждый день. Я должен быть в курсе всех проблем.

– Хорошо господин президент.

– Удачи.

– Спасибо.

Президент отключился, а Владимир, заняв место профессора, пару минут поизучав генетическую карту сахарианцев одновременно привыкая к новому статусу, созвал научный совет. Нужно подстегнуть всех работников, совершенно расклеившихся со смертью профессора Грина, ведь он для них всех был локомотивом.

«Боже, дай нам сил», – мысленно попросил доктор Хеннес, только сейчас осознав, какая тяжелая ноша свалилась на его плечи и тем удивительнее, что ее нес такой старый человек.

– Но, в конце концов, она все же его придавила точно бетонная плита…

17

Шло время. Сахара наматывая круги вокруг своего газового хозяина все дальше удалялась вместе с ним от жаркого светила. Наступала зима, а вместе с ней падала запредельная температура и уже почти не беспокоили солнечные вспышки.

Все это время аборигены не оставляли попыток уничтожить пришельцев забрасывая их модули мощными бомбами. Но не зря говорят: капля камень точит. Сахарианцам все же удалось взломать взрывами целых пять модулей. Один из них пострадал незначительно. Аборигены забросали проемы напалмовыми бомбами, выжгли верхние этажи, но дальше дело не пошло. Огонь удалось отсечь, и жертвы оказались невелики.

Еще три модуля пострадали довольно серьезно, благодаря тому, что аборигены сменили тактику и взрывали уже стены в районе грузовых дверей. В этих трех модулях погибло почти по тысяче человек. Не говоря уже о раненых.

А пятому модулю не повезло совершенно. Все его жители были уничтожены ворвавшимся в раскуроченные двери десантом и огнем.

Общие потери колонистов за осень от самоубийств, гибели от голода, болезней, каннибализма, нападения аборигенов составили свыше двадцати тысяч человек. Теперь колония насчитывала немногим более пятисот тысяч человек от миллиона, что стартовали с Земли.

С наступлением зимы, воцарением почти нормальных для человека температур, нападения прекратились. Как отрезало. Довольно долго люди думали, что это какая-то извращенная тактика сахарианцев, но время шло, а атак все не было. Люди даже начали беспокоиться. Оказывается они так сильно привыкли к мысли, что кого-то постоянно бомбардируют, что тишина стала для них неестественной, пугающей еще больше шума взрывов.

Но в конце концов, люди настолько осмелели, или может им уже стало настолько все равно, что решились выйти из своих скорлупок и даже начать транспортное сообщение между модулями и даже восстановить полноценное водоснабжение. И никто не тронул рабочих.

– У кого какие мнения по поводу бездействия аборигенов? – спросил Ремезов, во время первого после долго перерыва собрания, на котором и подвели печальные итоги осени. – Уж больно оно мне кажется подозрительным. Не плюнули же ведь они от нас?!

Несколько человек невесело усмехнулось. Предположить такое действительно сложно. Другие пожимали плечами и переглядывались между собой не зная что и думать.

– Да кто их знает тварей этих ублюдочных?! – резко сказал Череп, выказав общее мнение. – Как пить дай, какую-нибудь гадость против нас готовят! Что же еще?!

– Вполне возможно и даже скорее всего так, – согласился Ремезов. – Но вот вопрос, зачем им устраивать перерыв? Бей без остановки и любой даже самый крепкий орех рано или поздно обязательно расколется. Они кстати добились в этом определенных успехов, следовало только еще немного усилить натиск и, на нас можно было бы ставить жирный крест. Так в чем же дело?

– Чужая душа – потемки, – пожал плечами Череп. – Может, решили сделать замах молотком пошире, чтобы расколоть нас одним ударом и наверняка? Для этого нужно больше времени и концентрации всех сил без разменивания на мелкие удары.

– Я могу только предположить, – начал было Эрик Махов.

– Ну-ну, говори же, – подбодрил его Ремезов.

– Я могу только предположить что все дело в снижении температуры.

– В смысле?

– В прямом. Моя жена как вы знаете пилот, так я нахватался у нее немного… Так вот, земля остывает, стали значительно слабее восходящие воздушные потоки. Теперь сахарианцы не могут пользоваться своими дельтапланами так же эффективно как раньше. Летать на разведку еще куда ни шло, а вот перевозить значительные грузы, вроде тех тяжелых бомб-молотков вскрывающих наши модули как орехи и десант теперь невозможно. Нет необходимой подъемной силы.

– А ведь верно, – согласился президент задумчиво, и остальные присутствующие закивали головами и что-то согласно промычали.

Ремезов вдруг широко улыбнулся и не скрывая радости добавил:

– Вы понимаете, что это для нас означает?! У нас есть целых три месяца, пока длится зима, чтобы изменить ситуацию в свою пользу! Теперь у нас все преимущества в передвижении, ведь вертолетам и самолетам все эти подъемные силы и потоки не так важны! Теперь мы можем их бомбить и забрасывать десант!

Члены правительства оживленно зашевелились. Появились первые улыбки на изможденных лицах. Вновь появилась надежда, что не все потеряно, что еще можно что-то сделать и аборигены их не передавят как лисы кур в курятнике.

– Мы должны перехватить инициативу и мы ее перехватим! – продолжил президент. – Мы должны как можно больше уничтожить этих тварей, но главное, нужно захватить некоторое количество пленников. Чем больше, тем лучше.

– Зачем? – спросил Леон Скиммер.

– Как зачем?! Наши ученые, как они мне сами недавно сообщили, уже стоят на пороге создания совершенного бактериологического оружия, что уничтожит большую часть аборигенов без особого напряга с нашей стороны. Но нужны подопытные крысы для доводки средства до совершенства. И конечно, нужны средства доставки. Инфицированные особи, которые после подстроенного побега, разнесут болезнь по своим деревням и та продолжит шествие по всей планете от поселения к поселению уже без нашего участия. Посему начинаем подготовку к ответному удару!

18

Подготовка к новому походу на аборигенов несколько затянулась, что неудивительно.

Требовалось подготовить технику, а также заготовить из тех ресурсов, что удалось добыть до осады, взрывчатку и снарядить ею бомбы, ракеты и гранаты.

Кроме того, люди за время осады потеряли много сил, страдали от истощения и больше походили на обтянутые кожей скелеты. Им, прежде всего участникам похода, требовалось банально отъесться, набраться сил. А это непросто, учитывая что приходилось питаться в основном растительной пищей, да еще местной, что отличалась малой питательностью, но и ее несмотря на паршивый вкус уплетали за обе щеки.

Задержка пришлась кстати. За это время, довольно резко снизились среднесуточные температуры. Особенно радовали меганочи.

– Двадцать пять градусов! Ты слышишь, Элен?! Двадцать пять градусов! – рассказывал Эрик жене во время очередного ее посещения. – Просто не верится!

Поскольку Элен беременная, то доктора не рекомендовали ей покидать без особой надобности пределы модуля. А если такая необходимость возникнет, все же на одном месте трудно усидеть, что естественно после четырех месяцев осадного положения, то рекомендовали пользоваться всеми средствами защиты, чтобы максимально снизить вредное влияние на плод чужеродной внешней среды.

Вот и сейчас они вышли погулять на крышу и Элен пришлось пользоваться противогазом которым большинство людей, кроме особенно боязливых, уже пренебрегало. Даже обыкновенными респираторами уже почти не пользовались.

– А когда светило солнце температура поднялась всего до каких-то жалких тридцати двух градусов! Поверить не могу! Конечно, близится меганочь и солнце выглядывает всего на пару часов, и не успевает разгуляться во всю мощь, но все равно, это просто невероятно.

– Да уж, по сравнению с прежними температурами. Особенно дневными, даже тридцать два градуса воспринимается почти как мороз, – засмеялась Элен. – А уж что будет во время самой меганочи?!

– Вот и я про что!

– И испарения в каньоне почти исчезли.

– Да. С падением температуры испарения стали слабее… Теперь даже можно увидеть противоположную сторону каньона. Вся влага, по крайней мере чистая, поднялась выше, а тяжелая, насыщенная маслами, опустилась почти до дна.

Элен посмотрев вверх, на огромную сферу Баоса увидела, что большую часть планеты-хозяина закрывают низкие облака. Пока еще перистые, рваные, но они уже имели довольно привычную белесую окраску, а не такую как раньше – желтоватую с серо-буро-малиновыми прожилками.

«Грязные» испарения, то есть те что насыщены маслами и прочими тяжелыми веществами, опустились вниз, скрывая лес молочной дымкой. Но и этот туман как становилось ясно продержится недолго и исчезнет по крайней мере на время меганочи, когда станет действительно почти холодно и процесс испарения практически прекратится.

– Кажется, что еще немного и пойдут дожди, – сказала она.

Эрик кивнул.

– Мне тоже так кажется.

– Как подготовка к походу?

– Уже заканчивается…

– Я так понимаю, что мне не отговорить тебя от участия?

Эрик промолчал, насупившись.

– Я должен, – все же выдавил он. – Кроме того людей катастрофически не хватает. В конце концов это мой долг как любого дееспособного мужчины.

– Понятно… Что ж, будь осторожен.

– Обещаю.

После тяжелого молчания Махов, обняв Элен за живот, спросил:

– Уже известно кто будет?

– Да. Мальчик, – ответила Элен с грустью. – Еще один будущий солдат.

– Ничего, в следующий раз сделаем девочку, – сказал Эрик, чтобы хоть немного ее развеселить.

Это ему почти удалось.

– Ну и будем надеяться, что воевать ему все же не придется, мы все проблемы решим сами без перекладывания их на плечи следующего поколения. А то мне кажется, что оно будет не слишком на это способным из-за крайней малочисленности.

Элен только кивнула.

– Какое имя ему хочешь дать? – поинтересовался Махов.

– А ты какое бы хотел?

– Я первый спросил.

– Да не особо оригинальное – Адам, – сказала Элен, широко улыбнувшись.

Эрик кивнул.

– Пусть не оригинальное, зато точное. Насколько мне известно, он действительно будет первым человеком рожденным на Сахаре, по крайней мере первым из первого поколения колонистов прилетевших на «Интестинал ворме».

– Да, он будет первым и к счастью не единственным, – кивнула Элен, добавив: – Жена Ремезова все-таки тоже в положении.

– И будем надеяться что судьба нашего потомства, и потомства наших потомств, несмотря на все трудности, выпавшие на нашу долю и что выпадет на их долю будет более счастливым, чем участь, выпавшая на долю наших предшественников с «Орфея».

Элен ничего не сказала, только сильнее прижалась к Эрику. Они вместе молча продолжали смотреть вдаль, словно в неясной дымке тумана, пытаясь разглядеть будущее, что ожидает колонию. Действительно ли их потомкам повезет больше орфейцев или же они повторят их печальную судьбу.

19

Низко над землей, едва ли в двадцати метрах, сорок вертолетов «пчела» шли восемью клиньями по пять машин. В тридцати вертушках оснащенные только двумя кассетами с ракетами летел десант общим числом сто двадцать человек, еще десять машин являлись чисто штурмовыми вариантами, обвешанные четырьмя кассетами с ракетами и четырьмя же бомбами. Такое же вооружение имели двадцать самолетов «стриж», разве что бомбы были потяжелее.

Еще один самолет, облегченный до невозможности, выполнял задачи разведчика. Он летал под самыми облаками, то и дело влетая в них, на максимальном удалении от аборигенского поселения выбранного в качестве цели, чтобы его в свою очередь не засекли. В его задачу входило обнаружение противника и наблюдение за обстановкой.

Выбор в пользу вертолетов и отказ от колесных машин объяснялся просто, так гораздо быстрее и кроме того исключалась возможность повторения неприятного момента приключившегося во время прошлого похода, когда часть войска перепилась и вспомнив старую вражду завязала перестрелку со своими товарищами по оружию. Теперь ничего подобного произойти не может, солдат мало, их обыскали на наличие спиртного, да и операция рассчитывалась всего на пару дней.

Саму операцию начали с наступлением меганочи убедившись, что аборигены о ней ничего не знают, то есть за ними не следят разведчики сахарианцев, иначе любая операция была обречена на провал. То что аборигены все же могут находиться в лесу, люди не боялись, из каньона довольно трудно наблюдать за поверхностью, где собственно и велись приготовления. А вот дельтапланеристов никто не видел, просто потому что их не было, уж очень они были бы заметны, ведь все испарения, в которых они укрывались раньше, практически рассеялись.

– Орел – здесь Гора, – позвал по рации разведчика Ремезов.

– Слушаю Гора.

– Мы уже в десяти минутах пути.

– Да, мы вас уже видим…

– Как обстановка в районе?

– Тихо Гора. Гоблины ни о чем не подозревают. Наше появление станет для них полным сюрпризом! Жду не дождусь увидеть, как эти ублюдки будут подыхать!

– Ты уверен Орел? – уточнил Ремезов, оставив без внимания импульсивность докладчика. В конце концов все они имели право на моральное удовлетворение и даже месть за четыре месяца осады, проведенные в постоянном голоде, жаре и изнывании от жажды. Не говоря уже о страхе.

– Абсолютно. Изменений в поведении с момента начала наблюдения нет. Ходят туда сюда по своим тропам, что-то перетаскивают в корзинах, туши животных разделывают и все такое прочее, обычная хозяйственная деятельность.

– Орел, ты уточнил расположение их нор? Они действительно расположены только на северной стороне «острова»?

– Да, подтверждаю, только на северной. На севере ничего нет. Так что как подойдете, они у вас точно по курсу будут находиться. Вы их сходу сделаете!

– Отлично, меньше мороки с маневрами. Конец связи Орел.

– Конец связи Гора.

Ремезов переключился на другую частоту и отдал первое приказание:

– Гора – всем Стрекозам. Перестроиться из походного порядка в боевой.

Вертолеты тут же осторожно начали маневрировать, перестраиваясь в озвученный ордер. Если раньше все клинья летели в одну линию, то теперь они выстраивались друг за другом с удалением в триста метров.

Чисто штурмовые вертолеты встали по флангам. Они по диспозиции должны были запереть каньон и никого не выпускать.

– Гора – Крыльям. Мы на месте. Начало операции через минуту. Вы готовы?

– Готовы Гора.

– Тогда вперед!

Поскольку у самолетов крейсерская скорость несколько выше чем у вертолетов им приходилось наматывать круги позади над плато. Но вот пришел их час выйти вперед и сыграть свою партию.

– Мы в пути!

Эрик вывернув голову посмотрел назад и буквально через десять секунд увидел быстро растущие точки «стрижей». Они сначала тоже стелились у земли, но потом сделали горку и стремительно прошли над «пчелами», а потом снова стали столь же стремительно снижаться буквально падая прямо в каньон.

Вертолеты тем временем тоже оказались над каньоном и, все кто в них летел, могли наблюдать совершенно потрясающую картину, которую раньше могли видеть разве что в кино да играх, но в том-то и дело что это реальность, а потому вызывало более сильные чувства.

Самолеты разразились лавиной огня. Десятки, сотни ракет вылетали из направляющих кассет и устремлялись к противоположной стене, в то место где находилось поселение аборигенов и сами аборигены, увидевшие опасность слишком поздно, заметавшихся из стороны в сторону, прятавшихся в первых же попавшихся норах.

Стена потонула в частых разрывах. Вниз полетели не успевшие спрятаться сахарианцы, выбитый взрывами грунт, обрушивалась инфраструктура, то есть все подъемные механизмы, лесенки и тропинки.

– Так их, мать их!!! – не сдержался пилот.

Картина разрушений действительно воодушевляла и хотелось орать.

Отработав, самолеты разошлись в стороны. Кто-то все же едва не врезался в стену, но все же сумел в последний момент отвернуть от препятствия в русло каньона и стал набирать высоту.

Когда пыль немного осела и взору открылся результат обстрела, стало ясно что добавки не потребуется. Все оказалось изрыто взрывами и перемолото в труху.

– Гора – десантным Стрекозам! Огонь не открывать! Повторяю, огня не открывать! Доложите, как поняли!

Командиры эскадрилий один за другим с недовольными голосами, ответили, что приказ поняли. Разочарование пилотов понятно. Они тоже хотели пострелять в ненавистных гоблинов, ведь все так долго готовились, тем более что такой вариант предполагался, и вот такой облом.

Понимая это, и во избежание нежелательных эксцессов, Ремезов пояснил свое решение:

– Мы и так похоже переборщили с огнем парни, что называется, первый блин – комом. Но вы не беспокойтесь, у вас еще будет возможность пострелять, не сомневайтесь. Поселений аборигенов много. А пока начинайте высадку десанта.

Десантные вертолеты не сделав ни одного выстрела, разделились на две группы и разошлись вправо и влево. Пройдя по полкилометра, прямо к краям «острова» они зависли над деревьями.

– Ну что, пошли? – сказал Ремезов.

Эрик кивнул и открыв дверь бросил веревку из салона. Этот вариант спуска тоже отрабатывался не единожды, так что ни медля, ни секунды, Махов глубоко вдохнув, все же высота не маленькая, заскользил вниз меж деревьев. За ним сам Ремезов и еще два бойца.

Эрик проломился сквозь листву, тоненькие ветви и оказавшись на земле, тут же взял черные джунгли на прицел, ожидая пока спустятся остальные.

Десант перекрыл пути отступления сахарианцам заперев каньон с обеих сторон. Теперь оставалось только пройти навстречу друг, другу беря пленных и уничтожая тех аборигенов кого спеленать не удастся, ведь вряд ли кто-то будет сдаваться инопланетянам добровольно.

Пока шла высадка самолеты обработали бомбами джунгли севернее относительно реки, заставляя всех сахарианцев, кто там находился, если находился, перебраться южнее в устраиваемый капкан или окончательно разбежаться, чтобы не представляли угрозы людям. Все-таки десанта на то чтобы перекрыть всю ширину каньона от «острова» до основной стены, явно недостаточно.

Стали выходить на связь командиры групп, сообщая, что все высадились. Правда, не все удачно, кто-то сломал руку, кто-то ногу, кто-то запутался в ветвях, но таких к счастью оказалось немного, всего полдюжины.

Высадившиеся бойцы растягивались в цепь перекрывая территорию от русла реки до стены «острова». Благо что река протекала ближе к северной стороне «острова» и участок подлежащий перекрытию не такой большой.

Вертолеты освободившись от десанта уходили ввысь чтобы контролировать обстановку с воздуха и в случае надобности поддержать действия бойцов огнем. А чтобы они случайно не обстреляли своих, ведь что-то разглядеть через густые кроны деревьев проблематично, каждый боец был облачен в блестящую куртку, ставшей своеобразной форменной одеждой, таких у аборигенов точно нет, не ошибешься.

– Отряд «А» высадился полностью и готов к работе, – вышел в эфир Ремезов. – Как у тебя дела Череп?

– Мы тоже готовы Гора, – отозвался командир «крыс», то есть отряда «Б».

– Тогда начинаем. И помните, нам нужны пленники, как можно больше.

– Мы помним.

– Хорошо, выступаем, – подтвердил Ремезов и выйдя на общую связь с отрядом «А», приказал: – Вперед.

Получив приказ, две линии людей медленно, крохотными шажками двинулись навстречу друг другу, внимательно осматривая лес и готовые открыть огонь в любой момент.

20

Джунгли оказались не такими дикими как ожидалось. Мало кустов, минимум высокой травы. Только деревья стоят так же плотно. Впрочем это легко объяснялось, ведь здесь обитали аборигены и они не могли не повлиять на растительный мир в районе проживания.

Это обстоятельство сыграло людям на руку, ведь в прореженном лесу видно гораздо дальше, чем в диком. Как следствие они еще издали увидели группу сахарианцев бегущих прочь от раздушенной деревни. Кто-то несмотря на все приказы, открыл беглый огонь и это спустило лавину, стрелять начали все, на поражение. Несколько аборигенов упало, другие выписывая зигзаги, прячась за деревьями, бросились в противоположную сторону.

– Прекратить огонь! Не стрелять!! – неистово закричал Ремезов.

Огонь прекратился, только когда не в кого стало стрелять.

– Я вам что сказал, мать вашу?! Нам нужны пленники, а не трупы!!!

Люди молчали ощущая себя виноватыми. Ведь им действительно эта установка вбивалась в головы все время подготовки к операции. И вот, такой конфуз, если не сказать жестче.

– Вы, осмотрите результат, – приказал Ремезов, выделив пятерых бойцов особенно отличившихся в стрельбе. – Может, есть раненые. Эрик, проконтролируй их.

– Есть.

– А мы идем дальше. И не стрелять без приказа! Только в случае опасности для жизни.

Махов вместе с прочими подошел к телам сахарианцев настигнутых пулями, лежавших тут и там. Он, да и прочие, смогли впервые рассмотреть своего врага так близко, даже дотронуться до него рукой. Правда, трогать аборигенов никто пока не спешил. Отвращение? Или просто опасаются?

Махов думал, что аборигены будут выглядеть вблизи отталкивающе, но нет, ничего такого. Вполне нормальные лица, похожие на человеческие, даже слишком похожие учитывая, что они инопланетяне и эволюционировали в совершенно иных условиях. Как-то подсознательно ожидалось, что они будут выглядеть как-то совершенно иначе, чуждо что-ли. Но нет, ни чешуи, ни рогов и прочего уродства. Все на своих местах: рот, нос, уши, глаза. Конечно все несколько других форм и размеров, но все равно странно.

«Значит я как минимум не ксенофоб», – подумал он довольно безразлично. Враг есть враг и у него к нему достаточно ненависти и без ксенофобской составляющей.

Самым большим отличием, что бросилось в глаза, маленькие светлые пятна на лице. В районе носа и рта они начинались совсем крошечными веснушками, усеивая этот район густо-густо. Далее они становились больше и чуть темнее пока на спине и груди и ниже не становились размером с циферблат наручных часов.

– Смотрите, у них две пары сисек! – хохотнул какой-то боец, указав на особь женского рода.

Вот действительно самое большое отличие от человека. Верхняя грудь отличалась внушительными размерами, в то время как нижняя пара едва-едва выступала.

У мужчин (или все же самцов?) тоже выделялись четыре пары сосков.

– И хвостатые…

Еще один боец задрал стволом винтовки набедренную повязку у аборигена лежащего на животе и под ней обнаружился небольшой сантиметров двадцать, широкий у основания и резко сужающийся к концу хвостик.

– А в остальном как мы… – хохотнул еще один имея ввиду детородные органы.

Да, тут отличий у людей и аборигенов на первый взгляд не наблюдалось. Уточнять ни у кого желания большого не возникло. Даже неудобно как-то стало, хоть они и не люди.

– О! У меня есть один живой! – крикнул боец, и все поспешили к нему.

Сахарианец злобно зыркал темными глазами на чужаков, зажимая одной рукой рану, пытался отползти, но каждое движение доставляло ему сильнейшую боль. Он по-видимому хотел что-то сказать или просто выкрикнуть, но вместо этого только харкнул кровью и закашлялся.

– Не, этот не жилец. Две пули в животе. Не станем же мы его лечить?

Один из бойцов наставил на сахарианца ствол винтовки и подождав пару мгновений, ожидая не поступит ли от кого возражений и когда их ни от кого не последовало, выстрел аборигену в голову.

– Ищем еще. Должны же быть легкие. Не все же снайперы у нас.

Бойцы глухо посмеялись и держа оружие наготове разошлись в поиске «легких».

Тем временем с противоположной стороны так же раздались суматошные выстрелы. Похоже «крысы» тоже оплошали при первой встрече лоб в лоб с сахарианцами.

На северной стороне от реки продолжали летать вертолеты, отпугивая аборигенов от данного направления отступления. Впрочем, аборигенам для этого пришлось бы перебраться через довольно широкую водную преграду и они стали бы заметны для стрелков. А уж они-то постреляют всласть с высоты своего положения.

Кто-то испуганно вскрикнул, раздался выстрел и все бросились на шум. Тому, кто первым нашел «легкого» не повезло. Абориген стремительно бросился на человека и прежде чем тот успел сделать что-то еще, кроме как вскрикнуть и инстинктивно выстрелить, распорол горло от уха до уха своим костяным ножом.

– Он нам нужен!!! – успел крикнуть Эрик, прежде чем бойцы решили нашпиговать врага пулями.

Абориген, раненый в ногу из-за чего собственно и не смог убежать, пытался завладеть винтовкой поверженного им человека, но замешкался и прежде чем разобрался что к чему, Махов ранил его в правую руку.

Получив новую рану, сахарианец пронзительно вскрикнул и упал, выронив оружие.

– Не дергайся урод! – крикнул боец, когда все скопом подскочили к поверженному аборигену. – А то грохну!

– Свяжите его и перевяжите раны.

Сахарианец несмотря на безвыходное положение продолжал сопротивляться и затих только после того как кто-то хорошенько двинул его прикладом по голове.

– Ты его часом не убил? – спросил Эрик.

– Да вроде дышит… – неуверенно ответил боец.

Аборигена сноровисто связали и перевязали раны, чтобы не истек кровью.

– Один есть.

– Остается только надеяться, что он не будет единственным, – буркнул Махов, вслушиваясь в звуки интенсивной стрельбы.

Где-то в зоне ответственности «крыс» шел бой или банальный расстрел, но слишком интенсивный. Как стало ясно позже, аборигены, осознав, что попали в ловушку, попытались прорваться с боем, но этого им не удалось. Слишком мало их было.

Впрочем, и пленник оказался не единственным. Легкораненых оказалось достаточно, набралась целая дюжина. И полдюжины детенышей разного возраста от совсем маленьких несколько месяцев от роду, до достигавших груди. Пленников предварительно подняв вертолетами на плато, погрузили на пустые самолеты и повезли в колонию.

– Этого слишком мало, – сказал Ремезов, осмотрев результат операции. – Что называется на один присест. Нужно еще.

– Будем атаковать вторую деревню? – спросил Череп.

– Да, придется. Ресурсы есть, желание тоже, хоть отбавляй. Только на этот раз без той лавины огня что обрушили сегодня. – Нужно работать с большим чувством, толком и расстановкой.

Череп только хмыкнул.

Через сутки, когда добрались до второй деревни сахарианцев, все повторилось. Сэкономленных боеприпасов оказалось достаточно для проведения второй операции. Впрочем и бои на земле, когда аборигены вновь пробивались из окружения оказались значительно сильнее. В ход пошли ручные гранаты, базуки и даже провели бомбардировку скопления сахарианцев внутри кольца окружения.

Но и результат оказался куда как впечатляющим, сразу полсотни особей. Причем половина оказалась даже не раненой, только оглушенной взрывами, что гораздо предпочтительнее.

Люди с боевого задания возвращались, чувствуя себя победителями, героями, с возрождающейся надеждой на лучшее будущее.

21

– Дождь…

Эрик стоял под каплями падающей с неба воды, подставляя лицо. Даже Элен которой врачи строго-настрого наказывали все время пока находится снаружи носить противогаз, сняла его и тоже подставила лицо.

– Блаженство… – шептала она.

Если на Земле все спешили спрятаться от дождя, то здесь на Сахаре, на этой адско жаркой планете, люди наоборот поспешили выйти из своих модулей навстречу столь редкому здесь явлению, не желая пропускать ни мгновения, словно запасаясь ощущениями впрок, несмотря на то, что до весны еще два месяца.

Хотя что такое три месяца зимы из которых один уже минул? Ничто по сравнению с полутора годами жаркой весны, осени и убийственно горячего лета когда вся влага выкипает. Так что воспоминаниями о дожде следовало запастись.

Поток воды стекал с холмов, собирался в грязные ручьи и водопадами обрушивался в каньон вызывая там сильные наводнения. Некоторые районы затапливало от одного края каньона до другого так что скальные возвышенности действительно становились полноценными островами и теперь уже окончательно становилось ясно почему аборигены и тем более орфейцы предпочитали жить в квартирах-норах вырытых в стенах «островов» на хорошей высоте, и тем более не строили привычные дома.

Столицу аборигенов тоже атаковали, но сахарианцы, похоже, покинули ее в тот же день, как люди прилетели туда с посольством и потеряли там вертолет. Ничего ценного найти не удалось, только изрядно потрепанную технику в «гаражах», благодаря которой собственно и обнаружили это поселение. Восстановлению она просто не подлежала, слишком высокой оказалась степень износа узлов и агрегатов.

Никаких записей, ни на электронных носителях. Ни в бумажном виде даже близко не нашлось. Хотя последнее аборигены вполне могли унести с собой.

Но вот дождь стал ослабевать и в воздухе повисла приятная сырая свежесть.

– Эрик, я хочу посмотреть на них.

– На кого?

– На аборигенов.

– Зачем?

– Просто женский каприз. Ну пожалуйста. Они же ведь у нас. По крайней мере часть.

Махов кивнул. Несколько аборигенов действительно находились в модуле, на крыше в специально отведенном и закрытом месте. В основном раненые. Над ними тестовые эксперименты решили провести в первую очередь, чтобы не заморачиваться с полноценным лечением ран. Большую же часть здоровых сахарианцев, поместили в пустующем модуле отведенного под тюрьму. Причем не столько для аборигенов, сколько для людей совершивших различные преступления.

Людям теперь за прегрешения перед законом нечего было опасаться отправления в колонию, они уже в колонии, хуже которой не придумать даже Праймзон прозванный Зоной выглядит раем, и потому зачастую не сдерживали себя, дрались, воровали, насиловали. Причем так вели себя не только изначально асоциальные «крысы», но и распоясавшиеся «хомяки». Впрочем, за тяжелые прегрешения вроде насилия и убийств установили одно наказание – смерть. Суровая, но абсолютно необходимая мера для выживания колонии.

– Меня одну не пустят, а тебе не откажут, – продолжала уговаривать Элен. – Ты все-таки заместитель самого президента.

– Предлагаешь мне пойти на правонарушение и в наглую воспользоваться служебным положением?

– Ну Эрик! – томно взмолилась Элен.

– Ну ладно, я не против. Но только один единственный раз!

– Спасибо!

Элен сразу же потянула Эрика в сторону модуля, чтобы он не успел передумать сославшись на занятость и прочие причины. Махов только усмехался. Но слово дано, надо выполнять.

Махову пришлось воспользоваться всеми своими полномочиями и привилегиями чтобы, его пропустили в «зоопарк» и показать Элен аборигенов.

– Только будьте осторожны, – напутствовал охранник. – Они очень агрессивны. Не подходите к клеткам слишком близко, а то могут схватить через прутья. Прецеденты уже были.

– Мы будем сама благоразумность, – пообещала Элен.

Войдя в своеобразный каземат, они увидели клетки (теперь понятно почему это место прозвали зоопарком) в каждой из которых сидело по одному сахарианцу. Всего пять.

Первый же абориген как и предупреждал охранник с рычанием прыгнул на решетку и постарался дотянуться до посетителей.

– Действительно они какие-то чересчур агрессивные, – спрятавшись за Эрика произнесла немного напуганная Элен.

– А может все дело в знакомстве, – сказал Махов, внимательно присмотревшись к прыгнувшему на них сахарианцу.

Пятна на коже у всех были индивидуальны и наверняка служили главным опознавательным элементом. Но этого аборигена Эрик узнал не столько по пятнам, сколько по ранам в руку и ногу.

– В смысле?

– Это я его подстрелил в руку.

– Ах вот оно что! Тогда понятно…

Но остальные сахарианцы смотрели на них не менее враждебно, чем первый. Разве что не рычали как дикие звери, чего Эрик подсознательно ожидал.

«Но ведь они и не звери…» – напомнил он себе, немного смутившись.

– Пойдем отсюда… – подавленным голосом попросила Элен.

– Что, уже насмотрелась?

Элен кивнула.

Тут действительно было как-то неуютно. Неправильно.

– Пойдем.

Но не успели они дойти до двери как она открылась и в каземат вошли три доктора во главе с Владимиром Хеннеси.

– Что вы тут делаете? – строго спросил он.

– Да вот, экскурсию провожу.

Владимир недовольно нахмурился, но ничего не сказал, зная, кто этот экскурсовод.

– А вы что сейчас будете делать? – спросила Элен, кивая на чемоданчик в руке доктора.

– Свою работу… вам лучше уйти. Это не очень приятное зрелище.

– Послушайте, а вы не пытались с ними поговорить? Найти общий язык…

– Думаете это возможно? – усмехнулся доктор Хеннес, кивнув на ближайшего злобно оскалившегося сахарианца. – Уж кто-кто, а они к общению точно не расположены. Правда, одного молодого аборигена мы все же попытаемся научить нашему языку, но сами понимаете, это затянется на весьма длительный срок. Скорее всего на годы… Поставьте себя на их место и подумайте, горели бы вы желанием общаться и учить язык держащих вас в плену чудовищ.

Элен кивнула и пошла к выходу увлекаемая Эриком.

Они лишь успели заметить, прежде чем закрылись двери, как из чемоданчика достали пистолеты стреляющие парализаторами какими усыпляют животных в зоопарках, чтобы удобнее было провести над ними различные процедуры.

– Раньше казалось, стоит только захватить пленника и мы сможем как-то попытаться общаться, – задумчиво произнесла Элен. – А сейчас глянув на них, сразу становится ясно, что из этого ничего хорошего не выйдет.

– Да, реальная жизнь зачастую сильно отличается от надежд.

– Неужели мы так и не найдем с ними общего языка и война пойдет на полное уничтожение? Это же ведь так… варварски. Подумать только, мы обнаружили инопланетную цивилизацию и вынуждены ее уничтожить только потому, что не смогли договориться.

– Вынуждены будем уничтожить, чтобы выжить самим, – напомнил Эрик. – Тут либо мы, либо они. Третьего, похоже, не дано.

– И все равно это дикость. В конце концов мы люди, мы высокоразвитая цивилизация, мы мудрее и должны найти способ общаться с сахарианцами, что бы разрешить конфликт миром. В конце концов, орфейцам как-то удалось с ними договориться…

– Собственно может из-за ошибок в общении орфейцев по крайней мере их потомков с аборигенами, разразившегося между ними конфликта, нам не удается найти с сахариаецами общего языка. Мы для них враги.

Элен печально кивнула.

– Злой рок…

22

Снег…

Практически никто не верил в то, что на Сахаре вода в принципе может замерзнуть до состояния снега даже в верхних слоях атмосферы, там где формировались снежные тучи. Однако же вот он, белый и пушистый, падает огромными хлопьями, самый обыкновенный снег.

Эрик Махов смотрел и не мог насмотреться на это невероятное, фантастическое зрелище. Рядом с ним закутавшись в одеяло, тихо сидела Элен, так же без единого звука и почти без движения наблюдая за тем, как все вокруг накрывает белым покрывалом.

Остальные люди тоже наблюдали за явлением молча, заворожено. Никто не кричал, нарушая какую-то чарующую тишину, не бегал, превращая снег в грязь, не кидал снежки, не лепил снеговиков. Никто не хотел нарушать этой целостности, этой редчайшей красоты, которая очень скоро исчезнет. Еще несколько дней и выглянет солнце. Оно еще «холодное», но даже такого холодного тепла хватит, чтобы растопить это чудо превратив в грязную липкую жижу.

Самый холодный месяц сахарианского года подходил к концу. Газовый гигант, а вместе с ним и Сахара достигли самой удаленной точки орбиты и уже начали сближение со звездой. Еще один месяц зимы и солнце начнет пригревать все сильнее, снова пойдут дожди, а потом… Что станет потом, даже думать не хотелось. Потому как потом вновь начнется натуральный адский жар.

– Пойдем, ты уже вся продрогла, – сказал Эрик, почувствовав, как подрагивает Элен.

Он и сам едва сдерживал дрожь, лишь мурашки бегали по всему телу. Все-таки теплой одежды мало. Не входила она в комплект. Всю одежду производят на месте… вот только до этого места назначения они не долетели.

– Еще минутку…

– Заморозишь малыша.

– Не заморожу, – улыбнулась Элен. – Ему здесь даже нравится.

– Я его понимаю.

Казалось, можно вечно сидеть и смотреть на снегопад, но низкая температура все же сделала свое дело и, люди один за другим подрагивая и ежась, кутаясь в одеяла, с минами сожаления на лице, начали возвращаться обратно в модуль.

– Как продвигаются дела? – спросила она, входя в модуль и кивнув в сторону коридора «чердака» в самом конце которого содержались пленные сахарианцы.

– Не ахти, – сказал Эрик. – Сегодня как раз будем заслушивать доклад на эту тему, но что-то говорит мне, что ничего нового мы там не услышим. Как и в прошлый раз.

У Владимира Хеннеси действительно что-то не ладилось с производством биологического оружия. Ученые все никак не могли найти оптимальную формулу или что там вместо формул используется. Подопытные гибли то слишком быстро, а значит они просто не успеют добраться даже до ближайшего поселения и заразить остальных, то не гибли совсем, только лишь тяжело заболевали, или же процесс передачи заразы от одного аборигена к другому оказывался слишком ненадежным.

В общем, специалистам приходилось много экспериментировать, а это означает, что шел слишком большой расход подопытного «материала», а он и без того крайне ограничен.

Ремезов считал, что железо нужно ковать пока горячо, нужно расширить сферу безопасности, отогнать аборигенов подальше от колонии и операции по уничтожению деревень сахарианцев продолжались посменным методом. То есть сформировали шесть групп и пока три работали, еще три отдыхали. За неделю одной группе удавалось разрушить две, максимум три поселения.

Низкая «производительность» объяснялась большими расстояниями, что приходилось преодолевать от деревни к деревне.

Пленных все это время не брали, уничтожали всех кто попадался на глаза. Так оно безопаснее, чем подпускать врага, что называется на расстояние вытянутой руки. Хотя без потерь все равно не обходилось. Иногда завязывались ожесточенные перестрелки, короткие, авиация быстро накрывала очаги сопротивления, но и этого хватало, чтобы понести обидные потери.

– И… что вы будете делать?

– А что нам остается? – пожал плечами Эрик. – Придется вновь работать «мягким» способом и брать пленников.

– Так я и думала…

– Не бойся. Процесс отработан, мы набрались опыта, так что опасаться особо нечего.

– А я и не боюсь, – беззаботно улыбнулась Элен и даже коротко хохотнула.

Эрик с недоумением взглянул на нее. Все-таки как бы ни была отработана схема добычи пленников, вероятность его гибели все же остается.

«Она это не может не понимать, так в чем же дело? – с недоумением подумал он. – Не считает же она, что я неуязвим?»

– Что, не догоняешь?!

– Признаться нет.

– Тебя Ремезов оставит здесь по медицинским показателям!

– Но я вроде в норме…

– По моим медицинским показателям дурило! – совсем уже развеселилась Элен.

Но видя недоумение Эрика пополам с озабоченностью, она пояснила еще доступнее:

– Мне сейчас как никогда нельзя волноваться и все такое, а если ты уедешь на очередную операцию, я буду волноваться, это уже чревато осложнениями. Так что тебя оставят. Я специально докторов напрягла, и они поклялись все устроить. Ремезов тебе должен был уже сказать, что на следующую операцию тебе можно не готовиться.

– Не говорил. И не удивительно, у него много работы, за всем не уследить…

– Значит скажет. Я докторам напомню, а они Антону Николаевичу.

– Да я не против! Даже рад остаться, лишь бы с тобой и малышом ничего не случилось. А то можно подумать я туда в эти джунгли долбанные рвусь. Пошли они к черту вместе с аборигенами!

23

Как Эрик и предполагал, Владимир Хеннес не смог порадовать Ремезова положительными результатами работы своей специальной группы ученых.

– Нам нужные еще аборигены… – констатировал он, подытожив доклад.

– Дорогой мой человек, пленников добыть, это ведь не в лес за корешком сходить, – с трудом сдерживаясь, вымолвил Ремезов. – Каждый такой поход оплачивается человеческими жизнями! А когда приходится ловить пленников, они многократно возрастают. Помните об этом когда в следующий раз начнете проводить опыты!

– Да господин президент… мы будем еще более осмотрительны. Но это очень специфическая область, все очень сложно.

На следующий день в воздух поднялась воздушная армада и улетела, чтобы через пару дней обрушить на очередное поселение аборигенов всю свою мощь, высадить десант и добыть новых пленников для совершенствования абсолютного биологического оружия.

Махова действительно отстранили от участия в операции по личному распоряжению Ремезова. Впрочем, он в любом случае остался бы, так как Элен внезапно стало плохо.

– Что с ней? – спросил Эрик у доктора Руста наблюдавшего за Элен.

– То что мы так боялись…

– Да говорите же!

– Есть опасность преждевременных родов… но мы пытаемся предотвратить такой исход.

– Но почему так случилось?! Ведь все было нормально!

– До поры до времени… Не забывайте где мы находимся. Здесь все ненормально. Здесь все не так как должно быть. Далеко не так…

– Но мы были так осторожны! Следовали всем вашим рекомендациям! И она была здоровой и достаточно сильной, чтобы выдержать все испытания!

– Еще раз повторяю: не забывайте, где мы находимся. Пойми, все организмы подчиняются определенным законам, жизненным циклам и человек не исключение. Миллионы лет он развивался и эволюционировал на Земле по ее законам и вот его отрывают от лона и забрасывают черт-те куда с совершенно другими условиями. Неудивительно, что все пошло в разнос даже в здоровом организме вашей жены. Она какое-то время компенсировала все расхождения своими жизненными силами, но чем старше плод тем сложнее ей это делать. И вот закономерный результат… Я уже молчу о внешней полной опасностей среде в виде повышенной радиации, стрессов…

– Это опасно?

– Смотря для кого… Для роженицы в меньшей степени, для плода в большей.

– Вы можете что-то сделать реально?

– Мы стараемся.

– Мне недостаточно этого ответа!

– Я понимаю. Но большего сказать не могу, – развел руками доктор. – Крепитесь, надейтесь на лучшее. Плод недоношен полтора, а то и два месяца, это очень серьезный срок. На Земле это пустяк, а в наших условиях…

– Но есть же… точнее у вас должны быть всякие специальные аппараты-инкубаторы… Или их у нас как на зло нет?

– Да, конечно, у нас есть специальные для таких случаев инкубаторы, они входили в состав медицинского оборудования, не беспокойтесь, и мы уже давно их подготовили. Так что повторяю, мы сделаем все, что в наших силах для спасения вашего ребенка. Первого ребенка в нашей колонии. Поверьте это для всех очень важно, а не только для вас.

– Спасибо, – тяжело кивнул Эрик.

Ему оставалось только ждать и надеяться, так как от него ничего не зависело.

– Проклятая планета…

Неожиданно по госпитальному этажу с озабоченными лицами забегали доктора и медсестры.

– Что случилось? – спросил Эрик у пробегавшей мимо медсестры.

– Раненых привезли! Помогите лучше нам! Рук на всех не хватает!

Эрик побежал вместе со всеми вниз.

– Давайте наверх! Там приземлялся вертолет с особо тяжелыми!

Эрик побежал наверх. Как оказалось, на крыше приземлился не один, а целых два вертолета с ранеными. Раненых с тяжелыми ожогами, с колото-резаными ранами, пулевыми ранениями от крупного калибра, с обломками стрел, клали на носилки и заносили внутрь, где ими в первую очередь занимались доктора.

Весь госпитальный этаж оказался забит ранеными, казалось, что их всех свезли сюда, хотя хороших госпитальных центров было еще три.

«Просто сюда ближе, кроме того здесь самый лучший персонал, вот они сюда и приземлились», – понял Эрик, вспомнив в какую сторону улетали бойцы.

Среди легкораненых Эрик нашел Шульца с подвязанной левой рукой.

– Как ты?

– Нормально…

– Что с тобой?

– Царапина… абориген ножичком полоснул. Но ведь мы тоже не пальцем деланные. Нас ножами не испугать. Мы сами кого хочешь испугаем. Правда та сволочь все же ушла… не без ответной отметины, но ушла.

Махов невольно улыбнулся. Да, «крыс» в рукопашном бою не так то просто сделать, тут сахарианцы просчитались. Они в подземельях земных городов, где прятались от властей не желая улетать в колонии, наловчились в драках на ножах. Без умения драться там просто не выжить, впрочем как и здесь.

– Что вообще произошло? Почему так много раненых?

– Убитых еще больше… Они нас ждали, – продолжил Шульц. – Это была полноценная засада. Там были только воины.

– Рано или поздно, это должно было случиться. Вот только почему мы так лопухнулись и не предусмотрели такой вариант?

Шульц кивнул.

– Да, ты прав… Не знаю, знали ли они заранее о нашем появлении или просто организовали засады в ближайших к нам поселениях ожидая нашего прихода, думаю что верно последнее… Поначалу все шло как обычно. Мы обстреляли поселение, не так чтобы очень, это чтобы пленников побольше в один заход взять и начали затягивать петлю окружения как нам в спину ударили хорошо организованные отряды гоблинов. До рукопашных дошло. Нас спасло только то, что их было не очень много и штурмовики помогли ракетным и бомбовым обстрелом, иначе нас всех положили бы там. Так что ушли мы не солоно хлебавши.

– Хоть ушли и то хорошо…

– Тоже верно.

По возвращении в модуль на госпитальный этаж, чтобы попроведать Элен, Эрика огорошили новостью. Оказывается, несмотря на все попытки стабилизировать состояние Элен, она все же родила.

– Что с ребенком? – спросил Эрик с трудом оторвав взгляд от изможденной Элен забывшейся глубоким сном, наверняка не без помощи снотворного. Ей действительно нужно отдохнуть и набраться сил.

– С ним все в относительном порядке, для рожденного преждевременно, естественно, – ответил доктор Руст. – Хотите взглянуть?

Эрик машинально кивнул.

Доктор отвел его в соседнюю комнатку, где стоял инкубатор с маленьким тельцем внутри к которому подсоединили различные трубки.

– Зрелище не для слабонервных, – попытался пошутить доктор.

Махов, снова кивая головой, криво улыбнулся дрогнувшими губами. Это действительно так. Эрик даже ощутил ком тошноты подкативший к горлу.

– Он… выживет? – спросил Эрик, справившись с собой.

– С очень большой долей вероятности. В этом на технологии можно положиться.

Махов снова кивнул.

– Много у вас таких аппаратов?

– Нет, всего с десяток, – ответил доктор, поняв о чем ведет речь Махов. – Но дело даже не в этом… Хуже всего дело обстоит с препаратами. Синтезировать своими силами сложно. Возможно, хватит еще на сотню таких вот преждевременно появившихся на свет и все. Остальные, если родятся такими же слабыми, будут обречены.

«Мы почти обречены, – подумал Эрик. – Если женщины не будут рожать изначально жизнеспособных младенцев, то колонии конец. Разве что эта сотня первенцев выхоженных кое-как все же сможет подстроиться под новые условия чуждого мира, под его природные циклы и произвести на свет новое, еще более приспособленное потомство… Но их будет слишком мало для развития».

Но тут Махов вспомнил судьбу колонистов с «Орфея». Да, у них было потомство и у их потомства появилось потомство и далее… но они все же вымерли, значит не приспособились. Так с какого рожна вторая попытка окажется удачнее?

– Спасибо доктор за все что вы сделали для нас и для… Адама.

– Поблагодарите, когда придет срок вытащить его оттуда.

Махов понятливо кивнул. Несмотря на «большую долю вероятности», оставалась так же вероятность негативного развития событий. Увы, от этого никуда не деться.

«Но должна же быть и светлая полоса в жизни!» – почти в отчаянии подумал Эрик.

24

После того, что свершили аборигены, устроив засаду и перебив множество бойцов, им решили жестоко отомстить.

– Они должны содрогнуться от ужаса! – напутствовал армию Ремезов. – Они должны уяснить что связываться с нами себе дороже!

Для карательного рейда собрали армию в пятьсот человек. Разведчики улетали в многосуточные разведывательные полеты, выискивая достойного противника и они его нашли. В качестве цели хотели найти достаточно отдаленное поселение, где их точно не ждут, чтобы не повторилась история с засадой.

Но нашли кое-что получше.

– Вот они ублюдки, – плотоядно улыбнулся Антон Николаевич, вместе со всеми рассматривая привезенные снимки и записи.

– Попались, – усмехнулся Череп.

Эрик Махов тоже смотрел на полученные разведчиками данные и хорошо понимал радость президента и командира «крыс». Среди деревьев двигалась большая толпа аборигенов с плетеными корзинами на спинах в которых наверняка лежал нехитрый скарб необходимый в дороге.

На других снимках виднелись разведчики аборигенов идущих далеко впереди от общей массы беженцев, выполнявших так же роль охотников, ведь идущую позади толпу нужно кормить. Сахарианцы время от времени останавливались, чтобы отдохнуть и поесть тут же найденными корешками и прочими съедобными растениями.

– Их здесь порядка двух тысяч, – продолжил Ремезов, – и они не должны уйти.

Приказ есть, осталось его выполнить.

Жаждущая мести армия двинулась в погоню за беглецами на ста транспортных вертолетах. В армаду так же входили три десятка штурмовых вертушек и два десятка самолетов.

План боевых действий был прост как пробка. Десант высаживается в хвосте колонны, а штурмовые вертолеты и самолеты начинают долбить аборигенов в лоб. Естественно сахарианцы чтобы спастись ломанутся назад, где их уже с «распростертыми объятиями» будут ждать люди.

Вертолеты шли быстро и длительное время, без раздражающих остановок, не чувствуя при этом дефицита энергии, как это обычно бывает. Все потому что сейчас зима, а значит можно без проблем находиться на солнце в период мегадня. А зимой даже «холодное» солнце с избытком напитывало батареи «пчел» и «стрижей».

Но, несмотря на хорошую ходкость, колонну аборигенов настигли только на третий день пути.

Высадился десант. Чтобы не вспугнуть жертву, пришлось высадиться на удалении в пять километров. Звук в каньоне разносится хорошо. Так что десанту требовалось еще погоняться за жертвой.

– Это даже к лучшему, – усмехнулся Череп, командовавший этой операцией. – А то отсидели задницы за три дня пути, надо бы и подвигаться немного, кровь разогнать.

– Похоже, они ничего не подозревают, – сообщил самостоятельно вышедший на связь воздушный разведчик все это время следивший за сахарианцами и за действиями армии.

– Это хорошо, – ответил Череп.

– А то! Но вы бы поторопились.

– А что?

– Самолеты уже на месте и наматывают круги, ожидая, когда вы займете позиции.

– Сами виноваты, торопыги, – безмятежно отозвался Череп. – Надо было выдерживать график. Теперь пусть летают. Все, конец связи.

– Конец…

Череп не дослушав положил трубку рации и повернулся к своим бойцам.

– Ну что «крысы», готовы!

– Готовы! – негромко раздались отовсюду голоса командиров-вожаков стай-подразделений.

Эрика все же несколько удивило то обстоятельство что, рядовые «крысы» улыбались и что-то согласно бурчали себе под нос, предвкушая хорошее веселье со стрельбой. Сам он не чувствовал большого желания схлестнуться с аборигенами, хотя злость, даже ненависть по отношению к ним никуда не делась.

«И почему я вообще должен их ненавидеть?!» – вдруг подумалось Махову.

Эта мысль удивилда его еще больше.

«Потому что они враги!» – попытался ответить себе Эрик, но что-то сопротивлялось такому однозначному и громкому ответу.

– Тогда вперед! Сегодня будет славная охота! За мной!

«Крысы», еще раз поправив снаряжение и вооружение, побежали за своим королем, нагонять уходящую по каньону «дичь».

Под ногами размеренно бегущих бойцов поскрипывал лежащий тонким слоем снег, хотя большинство встало на тропы уже утоптанные прошедшими сахарианцами. А после приказов своих командиров и вовсе все поголовно перешли на тропы, и скрип прекратился. Незачем шумом предупреждать о своем приближении противника. Кто-то, слабый, больной или старый в колонне аборигенов мог отстать и предупредить…

Побегать, чтобы разогнать застоявшуюся кровь действительно не мешало. Все-таки зима есть зима даже на Сахаре.

В каньоне, на глубине в два километра царил настоящий холод. Да, самый настоящий холод, мороз, неимоверная стужа по сахарианским меркам конечно, минус пять градусов по Цельсию. Но это в темное время. Сейчас же когда светило солнце, температура поднялась до плюс одного. В тени конечно похолоднее…

25

– Стой! – раздался приглушенный приказ Черепа, где-то через час ускоренного марша, когда возникла вероятность обнаружения погони аборигенами плетущихся в хвосте. – Рассредоточиться.

Повинуясь приказам Черепа отряды «крыс» стали расходиться во фронт, тонкой линией небольших групп по три четыре человека перекрывая каньон по обе стороны реки (высадились сразу на обоих берегах, чтобы не мучиться с преодолением). Еще пять десятков Череп оставил в резерве, чтобы перебросить на сложный участок, если такой вдруг обнаружится, а так же для преследования прорвавшихся сквозь огненную цепь. У многих из них на поясах болтались самые настоящие арканы.

Когда бойцы рассредоточились на позициях и замерли в ожидании, Череп связался с пилотами самолетов все это время продолжавших бесцельно наматывать круги где-то в отдалении.

– Мы на позициях, можете начинать свою штурмовку.

– Ну наконец-то! – прозвучало в ответ. – А то мы уже думали вы там заснули…

– Поговори еще! Давайте, начинай бомбежку, а то мы тут действительно сейчас заснем пока дождемся.

– Не успеете! – засмеялся командир штурмовиков. – Пять минут и вы нас услышите! Уж точно не до сна станет!

– Сейчас начнется, – подмигнул Череп Эрику.

Самолеты, собравшись в атакующий ордер, вышли на атакующий вектор через десять минут. В небе появились быстро растущие точки в какой-то момент резко спикировавшие вниз. Раздался пронзительный завывающий гул, эхом раздающийся в каньоне, создавая еще более жуткое впечатление.

– Что это они так ревут? – удивился Махов.

– Поставили ревуны для пущего психологического эффекта. Моя задумка, – похвастался Череп.

Эрик кивнул, попробовав представить, что сейчас чувствуют сахарианцы когда на них несется это нечто ревущее. Получалось дико страшно.

От самолетов стали отделяться точки бомб и через несколько мгновений замороженные джунгли разогрело вспышками огненных взрывов.

– Лучше бы конечно напалмом, – с сожалением вздохнул Череп. – Он при работе по площадям эффективнее… Но у нас его нет.

– Зато у аборигенов есть.

Череп кивнул.

Тем временем одно звено самолетов заходило за другим, продолжая ковровую бомбардировку со смещением площади навстречу «крысам».

Аборигены наверняка уже бросились в рассыпную и побежали назад, прочь от этих жутких летающих монстров.

Самолеты отработали перепахав джунгли от края до края каньона, наверняка уничтожив и ранив множество аборигенов. Вслед за самолетами в каньон спустились штурмовые вертолеты. Они должны были стать последним камнем спустивших лавину побега.

Темнее менее среди взрывов бомб можно было разобрать звуки ружейных выстрелов, точнее их эхо вроде щелчков и их было достаточно много. Видимо не все аборигены впали в панику и даже огрызаются в надежде сбить хотя бы одну железную птицу. Но вряд ли у них что-то могло получиться.

– Ну, глазастый, как обстановка? – запросил Череп информацию у наблюдателя.

– Супер! Все в огне!

– Да мы сами видели это море огня. Я спрашиваю: аборигены бегут на нас?

– Да, и очень быстро. Думаю, минут через пять самые быстрые уже наткнутся на вас.

– Спасибо.

Штурмовые вертолеты то и дело подгоняли сахарианцев, не давая им опомниться, пуская по несколько ракет то туда, то сюда, дробя крупные скопления аборигенов, уменьшая объем работы для заградительной линии, ведь с крупной толпой гоблинов «крысы» могли и не справиться.

Впереди показалось какое-то движение. Конечно это были мелькающие между деревьями в панике бегущие сахарианцы.

На какое-то мгновение Эрику даже стало их жалко, но только лишь на мгновение.

«Они враги! – напомнил он себе. – Они убивали нас заперев в этих жестяных банках! И будут это делать дальше пока полностью не уничтожат нас. Или мы или они, иного не дано. Должен остаться только один вид».

И Махов как прочие, укрывшись за деревом, поднял свою винтовку, изготовившись к стрельбе по своему сектору.

– Внимание! Подпускаем их поближе… поближе, чтобы наверняка.

Аборигены, побросав все лишнее, стремительными тенями неслись между деревьями подстегиваемые летающими над головой вертолетами и взрывами за спинами. Но все было напрасно, они неслись прямиком в ловушку, и она оглушительно захлопнулась. Зазвучали частые выстрелы и, первые сахарианцы даже не успев ничего понять, стали падать на промерзшую землю. Бежавшие в задних рядах замешкались, заметались из стороны в сторону и стали еще более легкой добычей для стрелков.

«Сколько их там действительно погибло при взрывах?» – невольно подумал Эрик, методично нажимая на курок своей УВК-15.

Видя мельтешение несметного количества теней среди деревьев на грани восприятия, подумалось что не так уж и много. Вероятно несколько сотен, еще больше раненых. Ну может тысяча в итоге выведена из строя. В конце концов первые взрывы были лишь отсекающими. Осталась еще тысяча-полторы.

В лесу раздался полу-вой, полу-рык, потом что-то отрывистое и как по мановению руки мельтешение практически прекратилось. Сахарианцы стали залегать за стволами деревьев, впрочем, не всегда удачно и прицельный перекрестный огонь многих достал, продолжали падать раненые и убитые, но конечном итоге вал прекратился.

– Похоже, у нас сейчас начнутся проблемы, – озвучил общую мысль Череп. – Давайте базуками!!

Впрочем «крысы» и так уже готовили свою карманную артиллерию к бою. Стрелок вставал на колено положив трубу базуки на плечо, а заряжающий естественно заряжал. Вскоре навстречу укрывшимся аборигенам полетели первые ракеты и начали рваться взрывы буквально выбрасывая из укрытия какого-нибудь аборигена. Как правило уже мертвого. Всего помятого или сильно раненого, иногда даже с оторванными конечностями…

Командующий сахарианцами индивид, прекрасно понимая, что задерживаться нельзя, их тут перещелкают из винтовок или расстреляют ракетами, забросают бомбами железные птицы, вновь отдал лающий приказ. По позициям людей обрушился ураганный винтовочный огонь. Кто-то добавил из луков и даже полетели дальнобойные дротики.

Несколько лучников и метателей дротиков упало снятых меткими выстрелами, но основную свою цель они достигли. «Крысы» оказавшиеся на острие удара залегли за деревьями, не смея поднять голову, чтобы не лишиться ее.

Залег за деревом и Эрик Махов, чувствуя как в дерево то и дело впивается пули, вышибая кору и щепу. Рядом проносятся горсти дроби, срезая тонкие ветки и оставляя просеки в траве. То и дело проносятся стрелы и впиваются в землю тонкие полутораметровые дротики способные пробить человека насквозь.

За соседним деревом корчился и кричал от боли раненый в ногу стрелой боец с базукой. Рядом валялся заряжающий с кровавой маской вместо лица.

С другой стороны кричал Череп, но не от боли, а в рацию:

– Танк! Быстро дуй сюда! У нас намечается прорыв!!!

В подтверждение слов Черепа в лесу вновь раздались прерывистые каркающе-рычащие звуки, а потом их перекрыл вой десятков, если не сотен гоблинских глоток.

Это было страшно. И тем не менее Эрик на пару мгновений все же выглянул из-за ствола посмотреть что происходит и ему стало ее страшнее. Действительно, многие десятки сахарианцев бросились в атаку на прорыв. Их тела мелькали среди деревьев точно призраки.

– Огонь! Огонь!!!

Раздалась стрельба, но она казалась, уже не могла остановить эту лавину аборигенов. Да, они падали, раненые и убитые, но продолжали атаку потрясая в воздухе дротиками или ножами.

К тому же оставшиеся на своих позициях стрелки довольно неплохо прикрывали их ружейным огнем.

Сделав несколько быстрых выстрелов, почти очередью опустошив магазин и чувствуя что времени на перезарядку уже банально не остается, противник вот-вот сойдется с ними в рукопашную, Эрик сорвал с пояса одну из четырех своих гранат и дернув запал бросил навстречу противнику, после чего бросил остальные три уже не глядя, веером.

Многие последовали его примеру.

– Летуны, мать вашу!!! Что вы там копаетесь?!! – тем временем кричал в рацию Череп уже пилотам. – Мочите их или нас сейчас всех тут порвут!!!

Раздались гранатные взрывы. Целый вал. Это на несколько мгновений остановило волну атакующих, этого времени хватило чтобы перезарядить винтовки, но лишь автоматным калибром. Вставить второй рожок уже мало кому удалось.

Вновь полетели дротики. Некоторые из них находили цель.

Никто даже не подумал отступить. Не из-за храбрости, не от дисциплины и выучки (хоть и не без этого все-таки «крысы» есть «крысы»), просто из-за ясного понимания того, что стоит только показать спину и ты стопроцентный труп.

Оставалось только радоваться что в этой операции не принимали участия «хомяки». Они бы побежали, вообще ничего не соображая и не понимая.

Очереди из УКВ-15 скосили первых сахарианцев, но следующие и не думали отступать, хоть их и осталось-то всего ничего. Они набросились на своих врагов, в том числе и на Махова.

Первого своего противника он застрелил в упор истратив последние пули, а второго встретил прикладом, выбивая его здоровый костяной нож из кулака. Дальше пошла уже возня на земле, когда сахарианец с диким криком сбил его с ног.

«Да где же этот чертов Танк с подмогой?!!» – успел подумать Эрик в падении, и уже на земле не давая противнику дотянуться до своего горла.

Каким-то краем сознания Эрик видел и слышал по выстрелами взрывам, что аборигены расширяют границы прохода, и только по этому на него и других бойцов оказавшихся на самом острие удара-прорыва не навалилось сразу по два-три гоблина. Это так же означало, что сейчас сюда попрет вся толпа аборигенов и их просто растопчут. Это конечно если удастся отбиться от этого навалившегося на него гоблина, яростно вращающего глазами и что-то глухо рычащего.

А отбиться не получалось, даже до ножа дотянутся не мог. Противник оказался силен, что не мудрено, ведь в диких условиях, слабым не выжить. Эрику лишь чудом удавалось сохранить себе жизнь, благодаря огромной дозе адреналина, впрыснутого в кровь.

Но вот гоблин как-то вывернулся и врезал Эрику локтем в челюсть. Удар оказался страшен. Что-то даже хрустнуло. В глазах сразу поплыло, силы оставили тело, хватка ослабла и сахарианец получил возможность прикончить своего противника без проблем. Он выхватил нож Эрика, коротко замахнулся и…

И тут раздался выстрел. Буквально половина черепа сахарианца со всем его содержимым исчезла в кроваво-белесом облаке, разлетевшись на мелкие кусочки.

Мимо пробежали «крысы» Танка.

Тут и там зазвучали частые выстрелы. А потом в непосредственной близости загремели взрывы, так что Эрик отчетливо чувствовал ударные волны. Над головами пролетали вертолеты и самолеты. Повсюду летели комья земли, щепа, листья. Падали деревья…

«Почему они так долго? – вяло подумал Махов, отходя от схватки, действительно не на жизнь, а на смерь. Вступать в бой он не торопился, ноги что-то пока отказывали, да и руки слушались плохо. Мандраж. – Разве что перезаряжались…»

26

Когда Эрик наконец пришел в себя, закончился адреналиновый отходняк и наконец вернул свой нож и поднял винтовку, чтобы встать в строй, все уже практически закончилось.

Еще пять минут стрельбы и наступила тишина. Относительная конечно. Здесь и там кричали и скулили раненые, как люди, так и сахарианцы. Последних, тяжело раненых, добивали, легкораненых связывали. Людям естественно оказывали первую помощь. Никто не прорвался сквозь заслон.

– Ты как, в норме? – поинтересовался Череп у Эрика.

– Д-да…

Махов поморщился от боли и потрогал челюсть. Они сильно распухла.

– Хорошо тебе досталось. Как бы не перелом. Но это вряд ли. Если бы перелом, то ты вообще ничего произнести не смог бы.

Эрик кивнул. Перелома может и нет, а вот трещина очень даже может быть.

Череп тем временем собирал своих людей. Когда наконец ему удалось вернуть контроль над отрядом, приказал:

– Вперед! Нужно зачистить местность. Ну и не забывайте про осторожность. Эти твари хитрые, могли затаиться. Так что если не уверены в смерти гоблина – стреляйте. Ну, а явно раненых и не скрывающих этого, берите в плен.

«Крысы», вооружившись пистолетами, глупо на добивание тратить серьезный боеприпас винтовок, осторожно двинулись вперед.

Достал пистолет и Эрик. Против такого добивания не то что бы возник протест, но образовалась какая-то пустота. С другой стороны это часть общей работы, которую тоже надо выполнять.

Тут и там в разнообразных позах в которые их скрючила смерть лежали сахарианцы. Только теперь Эрик заметил, как искусно вышита разноцветными нитями их зимняя одежда представлявшая собой в основном куртки и штаны. В узоры вшиты разноцветные соответствующим образом обработанные камешки. Даже своеобразные мокасины не избежали росписи. Раньше он как-то не обращал на это внимания. Не хотел обращать.

В округе захлопали пистолетные выстрелы.

Прямо перед Маховым вскочил абориген и бросился на него.

Прежде чем Эрик успел среагировать раздался выстрел и абориген с пробитой головой мешком упал Махову под ноги, забрызгав ему ботинки своей кровью.

– Не тупи, – сказал спасший его Череп. – В следующий раз это может тебе дорого обойтись.

Эрик ничего не сказал, только насупился, понимая что «крысиный» король прав на все сто. К тому же ему уже второй раз за день спасли жизнь. Теперь Эрик в каком-то роде его должник. А это не очень хорошо, ведь он пристален, присматривать за Черепом, а теперь «крысиный» король сможет потребовать от него какой-нибудь услуги, например, попросить закрыть на что-нибудь глаза. Можно конечно плюнуть на всего «просьбы», но тогда придется чаще оглядываться, чтобы у него не «забрали» сегодня спасенную жизнь.

Эрику особенно не понравился тот момент что убито много детей. Их тельца. Особенно маленьких и грудных, буквально рвало на части от попаданий крупнокалиберных пуль или взрывами.

– Нечего тут разглядывать. Лучше проверь вон того гоблина… видимых ран не видно, так что может тоже притворяется.

– Хорошо…

Эрик направился к указанному аборигену уже что называется во всеоружии.

Судя по размерам и светлой окраске, это был совсем молодой сахарианец. Видимых ран на теле действительно не наблюдалось и Махов еще загодя нацелил на него свой пистолет. Но может рана на спине?

– Ну? – поинтересовался Череп.

– Не ясно…

– Тогда стреляй.

Эрик после паузы выстрелил. Пуля попала в солнечное сплетение, но никакого эффекта это не вызвало, значит, абориген был мертвее мертвого. Эрик перевернул тело ногой и увидел, что сахарианца и впрямь подстрели в спину.

– Идем дальше.

Над головами продолжали летать вертолеты высматривая в хорошо почищенном взрывами от листьев лесу что-нибудь необычное, а значит опасное. Но пока они вели себя тихо, не стреляли.

Трупы сахарианцев по-прежнему валялись ковром, продолжали хлопать пистолетные выстрелы, ловили арканами и вязали раненых. Пленников оказалось больше всего в районах взрывов бомб и мощных ракет. Аборигенов просто оглушало и они теряли сознание. Когда появились люди, они как раз начинали приходить в себя, но были слишком вялыми, дезориентированными, что позволяло «собирать урожай» без особых проблем.

Вот еще одно тело, лежит на боку лицом к поваленному взрывом дереву. Эрик осторожно приблизился к нему с пистолетом наготове. Но нет, предосторожности излишни. Спина вся в крови, куртка порвана, по всей видимости, осколком. После таких ран не выживают. Махов уже собрался пойти дальше, чтобы проверить следующую находку, но вдруг раздался какой-то скулящий звук, и тело перевернулось на спину. Раздался глухой стон.

Эрик резко развернулся, но палец не смог нажать на курок. Во-первых, раненым оказалась…

«Как их все-таки называть: самкой или все же женщиной? – в который раз уже задумался Махов. – Самка, самец – это наверное больше подходит к безмозглой скотине, а они все-таки разумные… Значит все же женщина».

Во-вторых, рядом с сам… женщиной лежал детеныш, то есть все же ребенок. Это он заскулил, зашевелился, толкнув свою раненую мать, а он потревожив израненную спину, очнулась.

Сахарианка замерла, забыв о сильной боли в спине, увидев перед собой человека с оружием наготове. Они смотрели друг другу глаза в глаза, наверное целую вечность. Наконец она разорвала взгляд вспомнив о своем ребенке вновь подавшего голос и беспокойно зашевелившегося. Сахарианка осторожно, прижала его к себе и вновь взглянула на человека.

Теперь на Эрика смотрело две пары глаз: женщины и ее ребенка.

Махов почувствовал, как палец на курке одеревенел. Он не мог застрелить этих двоих и не мог взять их в плен, потому как это тоже означало для них смерть, только с отсрочкой. Что-то в нем активно сопротивлялось.

«Проклятье», – ругнулся он мысленно, и сморгнул сгоняя наваждение, потому как мозг сыграл с ним злую шутку и на какой-то миг Эрик увидел перед собой не аборигенку, а Элен с их сыном на руках.

«Кто мы такие, черт возьми?! Что мы творим?! – спрашивал он себя. – Прилетели откуда-то и после каких-то непоняток, в которых может быть сами виноваты, давай гасить местное население. Это при том, что еще не ясно, сможем мы выжить сами, уничтожив аборигенов или нет. Скорее всего даже что нет, учитывая судьбу орфейцев! Но и аборигенов порешим в капусту! Как собаки на сене, не себе, ни…»

– Ты чего там застрял? – крикнул Махову Череп, приглядывая за тем, кто должен был вообще-то приглядывать за ним.

Эрик невольно оглянулся, он действительно из-за вставшей перед ним проблемы, сильно отстал относительно общей цепи. А это значит, что никто за поваленным взрывом деревом не видит аборигенку с ребенком.

– Ничего…

– Тогда двигаем дальше. Но чуть быстрее.

– Иду…

Аборигенка все так же с ужасом, не мигая, смотрела на Махова, его пистолет. Ребенок завозился, попытался выбраться из объятий, но его держали крепко.

Махов принял решение, сказав, зная, что она не поймет ни слова:

– Лежи очень тихо… не двигайся, пока мы не уйдем…

Аборигенка сморгнула и по ее лицу потекли крупные слезы.

Эрик, мысленно чертыхаясь от противоречивых чувств бушующих в душе (правильно ли он поступил?), медленно пошел прочь, то и дело оглядываясь. Впрочем, оглядывались многие. Аборигенка вняла его совету, конечно она его не поняла, но не показывалась из-за ствола павшего дерева. Ребенка тоже не было слышно.

27

Зачистка продолжилась своим чередом, хлопали пистолетные выстрелы, вязали приходящих и еще ничего соображающих аборигенов. Их было много и это хорошо.

К счастью для Эрика, о чем он прямо-таки благодарил небеса, больше ему не пришлось решать столь сложных вопросов, какой он только что решал. Все кто ему попадались, были либо мертвы, буквально разорваны на части близкими взрывами, либо аборигена видел не только он, но и шедшие с ним рядом «крысы», тогда он их вязал. Еще проще в ситуации, когда полностью пришедший в себя сахарианец бросался в атаку, собираясь захватить на тот свет как можно больше злобных инопланетян. Тут уже просто приходилось обороняться, спасая собственную жизнь.

Наконец они зачистили все пространство вплоть до того места, откуда началась бомбардировка. Сотня «крыс» сбегала далеко вперед, где штурмовые вертолеты обработали разведчиков-охотников, приволокя еще троих пленных, а так же еще дюжину трофейных винтовок и боеприпасов к ним.

Люди пожалуй впервые в таком масштабе смогли подержать в руках образчики вооружения с корабля «Орфей», доставшиеся аборигенам.

– Патроны самопальные, – выщелкнув один патрон, заметил Череп. – Впрочем это неудивительно. Гильза типа картонной… то есть из травы, сделана по тому же принципу что и мы изготовляем ракеты. Спуск электрический, с капсюлями возиться не нужно. Пуля свинцовая… тоже самодельная. Вот ведь орфейцы, научили ублюдков на нашу голову.

«Крысы» тем временем пилили деревья, готовя площадку сто на сто метров для вертолетов. В одну кучу согнали пленников. После чего занялись мародерством. Сначала обобрали своих погибших товарищей, тела ведь везти обратно смысла нет, потом брали разные приглянувшиеся аборигенские вещицы: ножи, ожерелья, даже одежду.

– Сколько их? – спросил Череп, у командира группы отвечавшего за охрану.

– Шесть десятков ровно.

– Неплохо. Окажите раненым помощь, перевяжите раны. Добираться домой не близко, сдохнут еще на полпути.

«Крыса» кивнул и стал вызвать своих бойцов, чтобы те выдернули из общей массы пленных аборигенов раненых.

Аборигены не понимали что происходит, огрызались, и несмотря на то что связанные бросались на людей, пытаясь хотя бы их укусить, за что получали прикладами по голове. Многие от такого падали без памяти.

– Эй, не убейте только!

– Да что мы не понимаем что ли?! Мы легонько, чтобы мозги им вправить…

«Крысы» засмеялись и продолжали вытаскивать раненых, чтобы наскоро промыть и перевязать им раны.

– Ух, какая цыпочка…

Эрик удивленно посмотрел на плотоядно улыбнувшегося «крысу» по кличке Бур. Тот стал лапать пленницу за выпирающую грудь, залезая под ярко расписанную куртку. Махов отметил для себя не без удивления, что аборигенка действительно выглядит довольно привлекательно.

«Чего это я?! – ужаснулся он. – Они же инопланетяне!»

Хотя при чем тут это? Разве инопланетяне не могут выглядеть привлекательно для человеческого эстетического восприятия? Вполне. Другое дело то что делал Бур аморально по определению и противно природе…

Пленница пыталась как-то сопротивляться, дергалась, шипела, хотела укусить лапающего ее «крысу» за руку, но все бесполезно, «крыса» только похохатывал и отвешивал аборигенке легкие пощечины.

Сахарианцы видя такое, начали волноваться, усилился шум.

– Эй, Бур, кончай, – с хохотом попытался остановить непотребство один из его товарищей, стрельнув глазами в сторону Махова. – Ты остальных заводишь… в смысле гоблинов. Вон как они все разбушевались.

Эрик заметил этот момент, а вот увлекшийся пленницей Бур, похоже, нет.

– Еще немного и я действительно кончу… Штаны прямо-таки рвет.

Взрыв хохота потряс «крыс».

«Не может быть… – потрясенно подумал Эрик. – Нет, это невозможно. Дичь».

Бура все-таки оттащили от раненой пленницы, до того как Эрик указал на непотребство Черепу и перевязали ей рану на руке вернув обратно в толпу.

Наконец посадочную площадку подготовили, кое-как растащив в стороны поваленные и спиленные деревья, и на нее стали приземляться первые штурмовые вертолеты, полностью освободившиеся от боезапаса, превратившись в грузовики, чтобы забрать пленников.

Потом подошла очередь бойцов и вскоре люди полетели обратно с хорошим настроением. А что еще нужно? Задачу выполнили, всех аборигенов перебили, если пара-тройка десятков и скрылась, так это даже к лучшему, когда доберутся до своих, страшные истории расскажут. К тому же набрали кучу пленников, при этом понесли довольно незначительные потери, всего два десятка погибших (спасибо бронежилетам), раненых конечно больше. Нормально в общем.

Путь домой казался длиннее, но это скорее психологически.

– Хорошая работа, – выслушав краткий доклад, похвалил всех Ремезов, присутствовавший при разгрузке пленников.

– А то! – самодовольно отозвался Череп широко и открыто улыбаясь, что Эрик его невольно заподозрил в чем-то нехорошем. Ну не лыбился так Череп никогда.

Махов осмотрелся по сторонам и взгляд его зацепился на выгружаемых пленниках. Что-то показалось неправильным. Но в то же время не мог сказать что именно его зацепило.

«Паранойя это, – мысленно одернул себя Махов и тут его осенило: – Да их как будто меньше стало! Да определенно меньше!»

Ремезов пошел разговаривать с научниками, а Махов, несмотря на боль в челюсти, позвал «крысиного» короля:

– Череп!

– Чего?

– Где остальные пленники, Череп?

– О чем ты? – вполне натурально удивился «крысиный» король.

– Здесь не хватает как минимум двух десятков аборигенов.

– Пересчитай, здесь все шестьдесят особей. Больше не было.

Махов хмыкнул. Вот значит для чего при нем тогда назвали количество пленных.

– У меня есть глаза Череп и я вижу что здесь не хватает минимум двух десятков. Причем…

Эрик потрясенно замолчал. Он не обнаружил той самой сахарианки к которой приставал Бур, нет его самого, а значит не осталось никаких сомнений в том что сейчас эта делает «крыса» с пленницей.

– Причем в основном жен… особей женского пола, – все же закончил он.

Череп вплотную приблизился к Махову и нависнув сверху как гора за счет своего более высокого роста, многозначительно с намеком на угрозу прошептал:

– Но мы ведь об этом никому не скажем, верно?

– Что?! Вы что, совсем бошки потеряли?! – яростно зашипел Эрик.

– Верно подмечено. Тебе их не понять, ты-то при бабе… Многие именно потеряли бошки без женского общества, на стену лезут, а кулак уже не помощник. Женщины нами брезгуют, боятся, не спорю, возможно, мы сами в этом страхе виноваты, городское подземелье нас всех изменило не в лучшую сторону, вот и приходится выкручиваться.

Эрик стоял выпучив глаза. Все-таки то в чем он заподозрил «крыс», но не хотел признавать, оказалось правдой.

– А аборигенки заметь очень похожи на человеческих женщин, все что нужно находится на привычном месте. Раскраска конечно другая, есть дополнительные элементы, но это мелочи. Некоторым наличие второй пары груди и хвостика даже нравится. Пусть сбрасывают напряжение на них. Я вообще считаю: чем бы детишки не тешились, лишь бы друг друга не резали, а то у меня их и так мало осталось… И потом, сам должен понимаешь, не будет пленниц-аборигенок для плотских утех, до греха с человеческими женщинами может дойти. Так что ты выбираешь?

– Но ведь это еще и опасно, помимо того что… аморально!

– Возможно. Возможно, кто-то заразится сахарианской гонореей, триппером или еще чем похуже, но это их проблемы. Не маленькие, должны понимать о возможных опасностях. Другое дело, что многие уже так окосели от воздержания, что не то, что с гоблиншами, с козами спать готовы. Другое дело что коз как раз нет. И вот вопрос, что аморальнее, спать с козой или все же с сахарианкой?

Эрик аж поперхнулся от такого сравнения. А Череп, казалось даже забавляясь словесной игрой на морально-этические темы, между тем продолжал:

– С одной стороны скотоложство, с другой… А что с другой? Ведь аборигены разумны, значит определение «скот» к ним не подходит. Значит все-таки это вполне нормально с этической точки зрения – разумное существо занимается сексом с другим разумным существом. Преступление, если это были бы люди, так как это все же делается насильно без согласия абоигенок, но ведь они хоть и не скот, но и не люди, значит, вопрос в юридическом смысле открыт! Вот такой вот этически-юридический казус! – уже откровенно посмеивался «крысиный» король. – Каждый решает его для себя сам. И вообще о чем мы собственно говорим, о недостаче пленников для опытов или о морально-нравственной стороне вопроса обращения с ними? Если о последнем, то война идет на уничтожение, так о какой морали вообще может идти речь?! Они ведь вообще для опытов предназначаются! А это ли не аморально?!

Эрик видел, что Череп смеется над ним, и он молчал, не зная, что сказать в ответ. Тем более что «крысиный» король во многом прав.

– Ты мой должник, – уже прямо напомнил Череп, перестав ухмыляться.

Эрик поджал губы и сжал кулаки. Но что он может сделать? Ведь, по сути, он не выполнил свою работу. Ремезов его послал приглядывать за «крысами», а он их вынужден покрывать. Но делать нечего.

– Больше не должник… – чувствуя себя оплеванным, пробурчал Махов. – И если еще раз замечу расхождение в количестве пленников, молчать не стану.

«Крысиный» король кивнул и развернувшись пошел к своим людям. Людям ли?

28

Шло время и зима подходила к концу. Солнце пригревало все сильнее, снег растаял, снова пошли дожди, вновь затопив каньоны сделав невозможным проведение «охоты» шедшей до самого последнего момента. Еще два десятка поселений аборигенов было разрушено и тысячи их жителей убиты и сотни захвачены в плен.

Оставалось только догадываться, сколько при этом сахарианок попало в руки «крысам» для извращенных плотских утех.

Еще у «крыс» появилась варварский обычай выбивать убитым аборигенам зубы, точнее клыки и делать из них ожерелья. Так они хвастались друг перед другом количеством убитых гоблинов. У кого больше клыков тот и круче.

«Мы ведем себя как звери, нелюди, – думал по этому поводу Махов. – Даже хуже зверей. Ведь если звери просто убивают, то мы еще надругиваемся над своими врагами. Что может быть хуже и омерзительнее?..»

Началась весна, стала резко расти температура, особенно в период мегадней, усиливались ветра, однако операции по уничтожению аборигенов все же еще продолжались, но теперь только в периоды меганочи. Другое дело, что результативность быстро падала из-за резкого снижения радиуса действия боевых групп, и одновременно играл тот факт что приходилось летать все дальше. Уж очень на большом расстоянии друг от друга находились поселения.

Все понимали, что с весной наступает время ответного удара.

– Скоро гоблины встанут на крыло, собственно они уже наверняка вовсю летают и тогда уже нам придется испытать всю их мощь и гнев, – с горечью сказал Махов жене.

– Замкнутый круг, – кивнула Элен, покачивая на руках Адама.

Ребенок за эти месяцы окреп и уже не нуждался в инкубаторе. Но врачи все равно не отходили от него ни на шаг, проводя постоянные анализы.

– И никак этот круг не разорвать, – с горечью добавил Эрик.

– Если только не уничтожить…

Но с разрывом «замкнутого круга» у людей все еще были проблемы. Научники под предводительством доктора Хеннеса все никак не могли получить полноценное биологическое оружие с длительным периодом инкубации. Не получалось у них и все тут. Владимир Хеннес уже давно не давал никаких обещаний и поменять его Ремезов не мог, просто не на кого.

Пленники гибли десятками, даже сотнями от различных видов и подвидов штаммов вирусов и бактерий, благо материала много, можно особо не экономить, но желанный результат от этого ближе не становился.

В связи с этим шанс разорвать тот же замкнутый круг появлялся у сахарианцев. И они конечно не преминут им воспользоваться. Людей для этого искать по всей округе не надо, вот они, снова все заперты в своих жестяных банках, прозванных пчелиными ульями, и никуда от своих модулей убежать не могут. Остается только их вскрыть и уничтожить. И сомнений в том что им это удастся, ни у кого не оставалось, ведь у каждого замка есть свой ключик, в крайнем случае, отмычкой воспользуются.

Другое дело, как быстро им это удастся. Ведь люди тоже не сидели все это время сложа руки. В период безопасности, когда аборигенов гоняли по каньонам в хвост и гриву, рабочие добыли огромное количество сырья из которого выработали буквально тонны взрывчатки различного назначения и наделали множество образцов оружия.

Например, новинкой являлись зенитные ракеты против главной опасности для модулей и людей – дельтапланеристов. Конечно ракета получилась примитивнее некуда, ни грамма электроники, и чего-то там хоть сколько-нибудь сложного, но тем не менее действенное. По крайней мере, на испытаниях они показали довольно впечатляющий результат.

Ракета получилась крупнее реактивного снаряда противопехотной базуки в три раза, но с той же дальностью в сто метров. Впрочем, позже сделали несколько видов снарядов с разной дальностью от тридцати до ста с шагом в десять-пятнадцать метров. Сделать так чтобы одна ракета после какой-нибудь несложной манипуляции, работала на разных расстояниях, пока не получалось. Слишком все ненадежно.

Главной сложностью для разработчиков явилась необходимость того, чтобы боеголовка подрывалась в воздухе, а не от удара о землю или догорания топлива до заряда (если первый вариант все же не сработал), как все прочие ракеты.

Воспользовались опытом производства ручных гранат с замедлителем из бикфордова шнура. А чтобы головная часть наверняка взорвалась в воздухе на нужной высоте, а не на подлете к земле, его оснастили небольшим парашютом. С ним тоже пришлось изрядно повозиться. На первых этапах купол любил раскрываться, когда ему хотелось на любом отрезке траектории, а не когда нужно. Но в итоге, после многих десятков испытательных пусков и доработок все стало функционировать как надо.

Головные части зенитных ракет взрывались в воздухе с небольшим диапазоном погрешности (куда ж без него при таком примитивизме), начиняя окружающее пространство сотнями острых осколков. Теперь осталось только дождаться прилета сахарианцев и проверить новый вид вооружения в реальном бою.

Аборигены не заставили себя долго ждать.

29

Эрик и Элен принесли Адама на первую его в жизни прививку. Сейчас его собирались оградить от самой страшной болезни, которую только успел испытать на себе человек – сахарианской чумы.

Элен как мать естественно сильно волновалась и долго не хотела отдавать Адама врачам. Это понятно, ведь все делалось в первый раз.

Первый ребенок колонии выступал подопытной свинкой. Он вынужден выступать испытателем «детских» вариантов лекарств и вакцин. Это не есть хорошо, но такова его судьба первопроходца, пусть и по неволе.

– Это очень опасно?

– Отрицать не стану, опасность есть, – вздохнул доктор Руссо. – Но как вы сами должны понимать, потенциальная опасность от прививки намного меньше риска самого заболевания, если мы его не привьем. Я могу лишь вас заверить, что мы сделали все по науке.

Элен нехотя кивнула. Делать нечего, нужно прививать.

Доктор взял небольшой шприц с самой тонкой иглой и набрал в него розовую жидкость вакцины из ампулы. После чего, посмотрев на родителей, глубоко вздохнул, ему тоже было не по себе, и продезинфицировав попку ребенка тщательно прицелившись, вколол в нее шприц быстро вдавив содержимое. Адам от такого обращения со своим мягким местом громко заплакал.

Так громко, что ни доктор, ни Эрик с Элен не сразу услышали рев тревожной сирены.

– Внимание! Объявляется боевая тревога! – заговорил дежурный отключив сирену. – Повторяю, это боевая тревога! Всем занять свои места по боевому расписанию! Ожидается вторжение гоблинов! Западный пост засек множественные метки в слое испарений! Людям находящимся снаружи немедленно вернуться в модуль! Повторяю…

– Я должен идти.

Элен коротко кивнула не в силах ничего сказать. Даже Адам замолчал. Видимо почувствовав что происходит нечто гораздо более серьезное чем боль в его седалищном месте.

Махов в числе прочих защитников поспешил на свой первый боевой пост – на крышу. На так называемом чердаке, ставшего помимо загона для аборигенов используемых для опытов еще и арсенальной, он, помимо винтовки закинув ее на спину, прихватил сразу три пусковых трубы зенитных ракет: сотку, восьмидесятку и шестидесятипятку. Больше просто не унести, да и не нужно больше, шансов воспользоваться четвертой, практически нет.

Естественно первой к стрельбе он изготовил ракету с радиусом действия сто метров.

Защитники всматривались в близкий, полный опасности слой испарений, но никто даже Махов не верил всерьез, что им сейчас придется отбиваться от сахарианцев.

На западе много других прекрасных модулей, к тому же они ближе. Зачем аборигенам залетать так далеко?

Но в черепе тревожно зудела какая-то мысль-причина, почему именно на их модуль совершат нападение аборигены…

– Гоблины! Гоблины летят!!! – закричал наблюдатель, внимательно всматривавшийся в слой испарений из многофункционального бинокля задействуя его различные режимы видения.

Секунду спустя сахарианцы действительно появились из слоя испарений черной навевающей страх стаей.

– Готовсь!!! – закричал командующий силами обороны модуля, сам взваливая на плечо трубу зенитной ракеты. – Только не перепутайте дальнобойность ракеты засранцы!

Даже Эрик на всякий случай перепроверил маркер своей ракеты. Но нет, все правильно, дальность поражения сто метров.

– Первый залп по команде, остальные по мере готовности!

«Почему аборигены напали именно на нас?» – недоумевал он, наблюдая за появлением все новых дельтапланов.

Они напоминали черную стаю ворон появляющуюся из ниоткуда как в дурном сне. Вот их уже тьма тьмущая, превратившись в черную тучу. Одни пошли на снижение, чтобы ссадить десантников тут же открывавших огонь в сторону модуля и по бегущим к убежищу людям только что поднявшихся из каньона (из них никто так и не добежал), другие летели сразу к модулю, чтобы сбросить на него свои бомбы.

«Ведь мы не крайние, с какой стороны ни посмотри, – продолжал лихорадочно размышлять Эрик. – Ведь логичнее было бы атаковать именно крайние модули. Впрочем, чужая душа – потемки, а уж душа инопланетянина так подавно».

Потом Эрик подумал что сахарианцы возможно решили что модули, находящиеся с краю лучше вооружены и защищены, что кстати верно. И только в последнюю очередь Махов понял, что аборигены как-то узнали, где держат их сородичей и пришли их освободить. Значит, соседний модуль-тюрьма также подвергся нападению.

Впрочем, сейчас не до уточнений, нужно обороняться. Тем более последовал соответствующий приказ:

– Пуск!!!

Махов нажал на пусковую скобу которая задействовав небольшое устройство вырабатывающее искру воспламенило ракетное топливо.

Ракета со свистом высочила из трубы, обдав струей жара и дыма. Рой таких же ракет почти одновременно унесся навстречу дельтапланеристам.

Еще не увидев результата залпа, Эрик схватил следующую трубу с радиусом действия в восемьдесят метров и взвалил ее на плечо. В этот момент он увидел совершенно потрясающую картину. Среди дельтапланеристов стеной зависли снаряды на небольших парашютиках, и через пару мгновений загрохотали взрывы.

Черные дельтапланы попавшие в зону поражения рвались в клочья и камнем падали вниз. Другие вспыхивали факелами еще в воздухе, это возгорались поврежденные осколками напалмовые гранаты. Иные внешне достаточно целые, заложив замысловатый вираж, врезались в землю.

Но первые потери не остановили сахарианцев. Следующие их ряды проскочив через стену дыма, огня и осколков, продолжили атаку на ненавистных инопланетян.

Махов снова выстрелили и взяв следующую трубу, так же быстро произвел пуск уже почти не целясь.

Еще несколько десятков дельтапланов рухнуло на землю со всевозможными эффектами.

– Отступаем!

Задерживаться на крыше и впрямь дольше не следовало. Дельтапланов еще много, на вскидку еще пара сотен, может даже больше, все их не уничтожить, к тому же они уже близко и вот-вот на модуль обрушится град из огненных гранат.

30

«Модули все же надо объединять в группы несмотря на угрозу эпидемий, – подумал Махов сбегая с крыши. – Если не в единый городок, то в небольшие, по три-четыре модуля форты, так будет гораздо легче и эффективнее обороняться. Иначе они нас переломают по одному как хворостинки рассыпавшегося веника. По крайней мере это случится гораздо быстрее чем сожрут самые страшные болезни, что провоцирует скученность».

По уму следовало так же отодвинуть модули подальше от края каньона. Не так далеко как это случилось при приземлении – в нескольких километрах. Но и триста метров на которые их передвинули поближе к каньонам, чтобы сократить количество труб для водовода, слишком короткое расстояние. Полкилометра было бы в самый раз. Но кто ж знал?

А так гоблины появляются из слоя испарений уже в непосредственной близости, когда уже почти ничего нельзя сделать и зенитные ракеты оказываются по сути бесполезны. Ими просто не воспользоваться в полную силу.

Вопрос перемещения модулей обсуждался на военном совете. Но в реальности, после проверки такой возможности, ничего сделать оказалось невозможного. Тут все дело в длине трубопровода качающего воду, его просто не хватит, если отодвинуть модули подальше. Получившийся излишек пустили на строительство оранжерей.

На крыше рванул первый взрыв, громким колокольным гулом отозвавшийся в модуле. Всех кто находился на чердаке хорошенько приложило звуковым ударом, так что многие попадали, поспешно, но уже поздно зажимая уши.

Эрик, которому тоже хорошо досталось звуковым ударом, оглохший, все же добрался до своей бойницы, но не успел он сделать и пары прицельных выстрелов по первой же попавшейся на мушку цели, как вынужден был с проклятиями отскочить от проема и поспешно закрыть его.

– Твою душу! – вскрикнул сосед по бойнице, так же поспешно отскочивший от проема, пытаясь потушить горящую винтовку какой-то ветошью.

«Надо организовать песочные ящики», – подумал Эрик.

Пламя не удалось сбить, наоборот оно только разрасталось, поедая средство тушения с гораздо большей охотой, чем сталь винтовки.

– Оставь ее накрытой, – посоветовал Дмитрий, закрывая бойницу соседа, через которую в модуль затекала горящая едкая жидкость напалма.

То тут, то там от бойниц с криками проклятий отскакивали защитники модуля, пока все они не были закрыты.

Боец бросил ветошь на винтовку, а потом добавил еще и полил все это водой, перекрывая огню кислород. Эрик добавил из свой фляжки.

Огонь удалось подавить, но как в таких случаях бывало и раньше, воздух наполнился едким дымом и пришлось быстро натягивать противогазную маску.

Кружащие в воздухе дельтапланеристы, судя по шлепающим звукам, продолжили забрасывать модуль своими напалмовыми гранатами.

– Зачем они это делают? – удивился боец, чья винтовка пострадала в огне. – Ведь не могут же они не понимать, что модулю огонь не страшен или у них мозгов на это не хватает?

– Хватает, еще как хватает, – отозвался Эрик. – Они своими гранатами заставили нас наглухо закрыться, то есть полностью подавили наше сопротивление, чего они собственно и добивались. Теперь мы по ним стрелять не можем и они спокойно могут подойти вплотную и заняться нашими дверями хорошенько их заминировав.

– Вот суки! Опять они нас переиграли!

– Вот и я про что. Сахарианцы весьма разумные существа.

Кто-то попытался открыть свою бойницу, но все оказалось напрасно, огонь и дым полностью закрывали обзор, только в модуль еще больше надымило и бойницу пришлось вновь закрыть.

– Сволочи… Но что теперь делать? Ведь эта гадость весьма долгоиграющая штука… Пока она прогорит, нас успеют десять раз взорвать.

– Нужно идти вниз, поближе к дверям, – сказал Махов. – Будем отбиваться от аборигенов там, когда они прорвутся.

– И никак нельзя их удержать от прорыва? – спросил все тот же боец, освобождая от ветоши свою подзакопченную винтовку.

– Можно попробовать поступить как древние защитники крепостей…

– То есть?

– Скидывать им на головы камни, но это редко когда спасало крепость от взятия… В нашем случае придется бросать гранаты, и делать это практически вслепую.

– Нам ничего не остается как попробовать. Все лучше чем тупо их ждать, пока они ворвутся внутрь и драться уже на своей территории.

– Тогда поспешим за гранатами.

Атакующие после первого раза, больше не бросали бомбы на крышу, видимо и впрямь решив сосредоточить все взрывные устройства у дверей объединив их в один большой фугас.

К бойницам, что вырезали на нижних уровнях, конкретно над дверями, особенно над грузовыми. Ведь большие ворота взломать легче, подтащили ящики с гранатами.

– Приготовились, – скомандовал Эрик, так же взяв в одну руку гранату, а в другой потянул за запальный шнур. – Открывай.

Бойцы открыли бойницы так же оказавшиеся все залитые напалмом. Аборигены действовали на опережение, подавляя даже возможные точки сопротивления. Как и ожидалось, огонь и дым ничего не позволяли разглядеть.

Где враг? Куда бросать? Так что гранаты метать пришлось и вправду вслепую.

Махов дернул за запальный шнур, и аккуратно бросил своего посланца наружу. Бросили остальные. Бойницы тут же закрыли. Уж очень много дыма успело просочиться внутрь.

Снаружи загремели частые взрывы. Кто-то из аборигенов, видимо получивший ранения громко закричал.

– А! Получите, гады чертовы! – радовались бойцы и взяли еще по одной гранате.

Новые броски. На этот раз вместо серии небольших взрывов, а точнее после них громыхнуло так, что модуль хорошо тряхнуло. Все попадали, такой оказался силы взрыв.

– Кажись, мы закладку подорвали…

– Что двери? Кто-нибудь проверьте двери! – крикнул Эрик и сам бросился к лестнице.

К счастью ворота оказалась закрыты, хоть их неплохо прогнуло, а на уровне земли все же образовалась небольшая щель. Но пролезть в нее никто не сможет. Разве что протолкнуть несколько гранат в самом широком месте. Так врагу еще нужно к ней подобраться, а Эрик этого аборигенам давать не собирался, тем более что здесь дыма нет и все хорошо видно.

Распластавшись на полу и осторожно глянув в щель, Махов увидел, что взрыв причинил сахарианцам много хлопот. Тут и там лежали убитые и раненые, но аборигены не собирались отступать и оттащив своих товарищей, к модулю стали подтаскивать новые заряды размером с канистру на двадцать литров.

– Вот сволочи, – ругнулся Эрик, прицеливаясь из винтовки в заряд.

Выстрел. Увы, заряд от удара не детонировал, как на то надеялся Махов. Сделав еще несколько выстрелов из крупного калибра, но с тем же нулевым результатом, (видимо для детонации нужен огонь, но увы, зажигательных пуль нет в принципе), он переключился на аборигенов, что появлялись в поле зрения. После того как трое аборигенов упало буквально лишившись ног, возня прекратилась.

Свою дверь он на какое-то время обезопасил, пока аборигены не найдут контрмеры. Но как обстоят дела у других дверей?

Эрик услышал отдаленные взрывы и понял, что за них тоже пока волноваться не стоит. Гранаты не дадут аборигенам подобраться к дверям и заминировать их. Но беда в том, что запас гранат весьма ограничен. На сколько минут их еще хватит? Десять? Двадцать? Тридцать? Да и двадцати слишком много.

И как там с помощью? Ремезов наверняка собирает силы. Если только не считает что нападение на один-два модуля это не отвлекающий маневр и основной удар надо ожидать на другие модули, более важные, например, на заводы или даже головной. Ведь и такое может быть. Аборигены не дураки, могли и такую каверзу придумать.

Но если помощь все же придет, то когда ее ждать? Успеет ли она до того, как аборигены ворвутся в модуль и перебьют всех его жителей? И сможет ли помощь вообще подойти? Аборигены разумны и наверняка, прежде чем начать большую драку, придумали какие-то контрмеры против стальных птиц и стрекоз так хорошо показавших сахарианцам свою убийственную эффективность.

Но что гадать? Нужно ждать, отбиваться и надеяться на лучшее…

31

Долго безобразничать Махову не дали. Аборигены вычислили позицию стрелка и обрушили на него шквал огня. Пули старых винтовок щелкали о дверь и грунт возле щели, пара даже влетела внутрь, благо что Эрик пережидал свинцовый град, одновременно перезаряжая винтовку. Но снова пустить ее вход Махову не дали. Дверь забросали все теми же напалмовыми гранатами и Эрику пришлось отступить, чтобы не обгореть так как брызги горючего состава щедро проникали внутрь.

Не оставалось ничего другого как покинуть свою позицию.

Поднимаясь наверх Махов заглянул к радисту.

– Удалось наладить связь с головным мордуем?

– Да… Президент знает о нападении.

– Что он сказал?

– Сказал, чтобы мы держались. Помощь скоро будет.

– Скорее бы уж…

Эрик поспешил к бойницам, но быстро выяснилось, что делать там ему особо нечего. Бойцы сквозь огонь и дым пытались разглядеть, что там происходит снаружи, и если им казалось что-то подозрительным, тут же стреляли из базуки – гранаты давно кончились. Ракет к базукам тоже немного и из арсенальной уже подтаскивали зенитные ракеты. Хотя от них точно толку будет немного.

Из-за использования ракетного оружия помещение модуля стало заполняться дымом еще быстрее. Вентиляционная система и без того работающая с предельной нагрузкой стала откровенно не справляться с задачей по очистке воздуха.

Но бог с внутренней атмосферой – есть противогазы. Беда в том, что даже в таком экономичном режиме расхода боеприпаса, ракет к базукам да и зенитных ракет осталось совсем немного, может еще на пять-шесть минут. Какое-то время аборигенам потребуется, чтобы удостовериться, что у инопланетян кончилось взрывчатое оружие и они уже без проблем довершат начатое до конца и взорвут двери. После чего пойдут на штурм модуля. А это сулит уже откровенным поражением.

«Ну где же помощь?!» – мысленно воскликнул Махов.

Чтобы увидеть ее, может она уже на подходе, Эрик стал осторожно проверять бойницы на северной стороне, именно оттуда ожидалось прибытие подмоги, может, напалм где-то уже прогорел, и он сможет увидеть хоть что-то.

Ему повезло, третья по счету бойница подарила ему довольно неплохой обзор. Как оказалось большинство дельтапланеристов давно село на землю, вон их черные треугольники стоят почти у самого обрыва готовые к использованию. Нужно только лишь подхватить его и сигануть вниз…

«Вот бы и нам такие», – невольно подумал Эрик.

Пара десятков черных треугольников продолжало кружить в вышине.

Часть аборигенов сидело неподалеку внимательно наблюдая за модулем. Кто-то из них заметил открывшуюся бойницу, что-то закричал показывая своим товарищем и шквал огня обрушился в район амбразуры.

Эрик поспешно отскочил от щели, но в последний момент он все же увидел то что жаждал увидеть. Не веря себе, вдруг глюк, он посмотрел более внимательно, так чтобы не попасть на прицел. Нет, все верно, это самолеты и вертолеты.

– Помощь… – закричал он во все горло: – Держитесь! Помощь уже идет!

Обороняющиеся радостно закричали.

– Ну сейчас наши покажут гоблинам где раки зимуют!

– Да, сейчас от них полетят рожки да ножки!

Сахарианцы впрочем, тоже заметили приближение подмоги к осажденным. Многие из них после пронзительного клича бросились к своим дельтапланам.

– То-то же твари! Бегите пока можете! – запальчиво крикнул один из бойцов. – А то из вас сейчас мясной фарш сделают!

Пока одни бежали к дельтапланам, те что все это время кружили в воздухе вовсе не бросились наутек как того от них ожидали, а напротив устремились навстречу летающей армаде. За ними полетели те что только что взлетели в воздух.

Эрик почувствовал неладное.

«Я же сам говорил, что аборигены умны, значит, они как-то подготовились к встрече с вертолетами и самолетами, – напомнил он себе. – И похоже мы сейчас увидим как именно они подготовились…»

Летающие машины людей еще издали огрызнулись огнем дальнобойных зенитных ракет, бьющих на полкилометра, но их оказалось слишком мало. Все же основное предпочтение отдавалось комплексам класса «воздух-земля» и кроме того сахарианцы уже успели узнать убийственную мощь нового оружия инопланетян и резко сманеврировали уходя кто вверх, кто вниз. Лишь немногие аборигены попали в зону поражения и исчезли в слое испарений с последующим падением на дно каньона.

Самолеты слишком быстрые машины и они буквально проскочили мимо дельтапланов сахарианцев. Быстрые очереди бойцов сидевших внутри казалось не причинили никакого вреда аборигенам, разве что какие-то дельтапланы стали держаться в воздухе не так уверенно из-за пробоин в материале крыла.

Люди в модуле замерли, ожидая развязки. Уж стрелки в вертолетах расколошматят аборигентов если те все же сдуру сунутся атаковать.

И сахарианцы атаковали. Вот только их не расколошматили. Дельтапланы одновременно резко взмыли вверх набирая высоту. Сделав горку они устремились вниз, пикируя, потом пошло выравнивания, с переходом в горизонтальный полет, и в момент когда между дельтапланеристом и вертолетом оставались считанные десятки метров от дельтапланов полетело вниз что-то длинное, извивающееся с чем-то массивным на концах.

– Твою ж мать! – воскликнул Эрик, осознав, что именно бросили дельтапланеристы на своих воздушных противников.

Это были веревки и скорее всего на концах у них все те же проклятые напалмовые гранаты.

Многим пилотам вертолетов по-прежнему не хватало мастерства, сами вертолеты почти на пределе грузоподъемности, тяжелые, а значит еще менее маневренные. Неудивительно что почти половина этих веревок с гранатами, несмотря на жалкие потуги уклонения. Если пилоты вообще заметили что в них что-то бросили, намоталось на винты вертолетов и они вспыхнули факелами.

Два десятка машин сразу же скрылись в слое испарений, чтобы то же грохнуться на дно каньона. Еще около десятка машин, коим веревки намотались на хвостовой винт, закрутились в неуправляемом полете и они тоже были обречены упасть, слишком далеко еще до края каньона. Кто-то врежется в стену, что тоже не лучше падения.

Дельтапланеристы, почти не понеся потери, ведь стрелки не могли стрелять вверх. Чтобы не запороть винты, тем временем резко развернулись и пошли догонять уцелевшие или изначально не подвергшиеся атаке вертушки, в панике бросившиеся врассыпную, огрызающиеся огнем, чтобы сбросить на них еще свои веревки с гранатами. Они заходили сверху на свои жертвы ничего не опасаясь.

Люди по-прежнему не могли стрелять вверх, опасаясь повредить винты. Ситуацию можно было бы поправить если бы стрелки открыли огонь по дельтапланеристам преследующих их соседей, но люди оказались просто парализованы страхом, они ни о чем не думали, скорее всего, дико орали в салонах нервируя и без того перепуганного пилота, требуя от него что-то сделать.

– Вниз придурки! Спасайтесь в испарениях!! Там они вас не увидят!!! – кричал в исступлении Эрик, но его естественно никто не мог услышать.

Пилоты просто никогда не летали в тумане, и они даже помыслить не могли о том, чтобы нырнуть в эту непроницаемую для взгляда пелену. За что и поплатились, а вместе с ними и десант.

Вторые броски сахарианских летунов оказались гораздо результативнее. Ведь дельтапланы подлетали практически вплотную, вели машины повторяя все их маневры, и еще около тридцати машин вспыхнули и стали падать.

До ставшихся считанных единиц, наконец дошло как можно спастись, по крайней мере в чем их единственный шанс и они спешно ныряли в туман иногда уходя за считанные секунды до того как дельтапланерист садился им на хвост и вот-вот готов был бросить свое страшное оружие.

– О боже…

Самолеты вполне могли бы помочь вертолетам, но увы они выполняли свое задание: приземлились и высаживали десант, а года вновь поднялись в воздух все было кончено. Воевать с дельтапланеристами было уже бессмысленно. Остались только наземные силы аборигенов, вот на них они и набросились, зайдя на атакующий вираж и разразившись ракетным огнем.

Но результат этого ракетного обстрела оказался не ахти. Аборигены умело прятались за модулем, и мало кто из них серьезно пострадал. Самолетам бы разойтись, пилотам бы скоординировать свои действия и провести перекрестный обстрел со всех сторон модуля, но дельтапланеристы, уничтожив вертолетную группировку, возвращались, и у пилотов видевших как разделась с вертушками, банально сдали нервы и они полетели прочь.

– Вот мы и остались без воздушного флота… – прошептал Махов, спиной сползая по стене.

Самолетов конечно еще довольно, больше сотни, а вот вертолеты почти все потеряны. Ну может еще дюжины две, максимум три десятка осталось, но не больше. А ведь их в самом начале было двести штук. Невосполнимые потери.

Снаружи раздались радостные кличи аборигенов. Люди же подавленно молчали.

32

Сахарианцы радовались победе недолго, ведь главная задача все еще не выполнена – модуль не взят, и они взялись за него с удвоенной энергией. Вновь забросали бойницы своими гранатами и стали подтаскивать к дверям тяжелые бомбы. Людям не осталось ничего другого как ждать, помешать установке зарядов они уже не могли, просто нечем.

Защитники напряженно ждали неизбежного и вот дождались – грохнула серия мощных взрывов и двери вдавило внутрь модулей, некоторые и вовсе выворотило и они изогнулись, открывая широкие проходы. Через эти открывшиеся зевы проемов стали прорываться аборигены.

Контуженные мощными ударными волнами в замкнутом пространстве люди все же смогли сдержать первый натиск плотным заградительным огнем. За это внутрь полетели все те же проклятые зажигательные гранаты.

«Удивительно, почему они не пользуются осколочными как мы? – невольно озадачился Эрик Махов. – Взрывчатку они знают и сейчас применение взрывчатых гранат было бы логичнее огненных… Напалмовые гранаты опять же опасны для самих пользователей».

Но кто разберет этих аборигенов?

Внутри модуля на первом этаже разгорелся сильнейший пожар, сжирающий упрятанную здесь бесценную технику и прочие полезные материалы и ресурсы: различные машины, трактора, самолет и вертолет. Но система пожаротушения не сработала спасая от уничтожения невосполнимый технический ресурс колонии, так как ее отключили, потому что люди сами производили слишком много дыма. И это к лучшему, уж пусть лучше горючий состав прогорит, чем заполнит все едким дымом, а технике после захвата модуля сахарианцами все равно не жить. Так какая разница как она погибнет?

Огонь заставил людей отступить, слишком жарко и нечем дышать.

– Закройте двери!

Дверь закрылась, отсекая верхние этажи от наседавших врагов.

– Она их не задержит, – произнес Эрик. – Если уж они разобрались с внешней дверью, то взломать чисто символические внутренние для них не проблема.

– Но что тогда делать?

– Не пускать их выше второго этажа. Выше – люди.

– Это бесполезно. Если они все же взломают дверь, то просто сожгут нас! Мы ничего не можем им противопоставить!

Махов поджал губы. Что тут сказать? Все верно. У защитников действительно нет никакой возможности сколько-нибудь эффективно обороняться. Стоять насмерть мало, кто может. Даже успешная контратака ничего не даст. Покореженные двери не закрыть и аборигенам ничего не стоит повторить атаку с применением напалмовых гранат и вновь загнать людей наверх.

Дверь издала дробный глухой звук.

– Вот и они… ломятся твари.

Дверь перестала гудеть, и люди поспешили прочь в оранжереи, понимая, что преграду сейчас будут взрывать.

– Да сколько у них взрывчатки?! Должна же она кончиться!

– Я бы не стал надеяться на такую счастливую для нас вероятность… На первый такой серьезный штурм они наверняка взяли с запасом…

– Может все же второй, если вспомнить «крыс»?

– Может и вторым. Но я все же считаю, что нападение на «крыс» – это разведка боем, закончившаяся полным их разгромом вследствие эффекта неожиданности. В любом случае атаку на нас аборигены наверняка подготовили со всем тщанием и припасли всего побольше.

– Да уж наверняка.

Грохнул взрыв и дверь из толстого пластика не рассчитанная на взрывные нагрузки, разлетелась на куски. В оранжерейный этаж полетели зажигательные гранаты и все вспыхнуло. Все что люди так долго с такой заботой и терпением выращивали стало гибнуть на глазах. Защитники, отрезанные огнем, даже не могли помешать аборигенам прорываться дальше наверх.

Модуль обречен. Это понимал каждый.

Махов вспомнил об Элен и Адаме. Если он не может спасти всех жителей модуля, то хотя бы должен попытаться спасти их. Как именно он еще не знал, но и сидеть здесь в оранжерее смысла тоже нет.

Эрик побежал к другому выходу в противоположной стороне. Там аборигены дверь не взрывали, видимо все же экономили взрывчатку и считали что раз есть один проход то этого достаточно.

– Отступаем, – выкрикнул он на ходу. – Возможно наш единственный шанс это запереться и отсидеться на чердаке!

– А смысл? – спросил кто-то потерянно.

– Нам нужно продержаться еще час, дождаться восхода солнца. Аборигены его тоже не любят и с первыми обжигающими лучами они уберутся в свои джунгли под защиту испарений.

– Они могут остаться в модуле…

– Могут, – не стал спорить Эрик. – Но смысла в этом нет. Если не смогут взять нас на чердаке, с заходом солнца прибудут основные силы по суше на машинах и выбьют их. По крайней мере только на это нам и остается надеяться.

С этим спорить никто не стал. Бойцы побежали наверх. Час – это не так уж и много, и в то же время целая вечность, когда находишься на осадном положении, а враг с каждой минутой подбирается все ближе и ближе. Но это хоть какая-то надежда.

Первым делом Эрик забежал на госпитальный этаж и нашел Элен и Адама там, где их оставил, перепуганных до полусмерти.

– Что с Адамом? – спросил Эрик, увидев, что тот какой-то слишком вялый и вряд ли он спит по собственной воле в таком гаме истеричных голосов.

– Дали успокоительное…

– Это хорошо.

– Что там Эрик?

– Не стану врать, там все очень плохо. Мы не можем сдержать аборигенов и очень скоро они будут здесь.

До ушей докатился очередной взрыв.

– Они взломали дверь на третий этаж, – прокомментировал Эрик Махов. – Нужно подниматься на чердак. Идем.

Но подняться на чердак оказалось не так-то легко. Очередной взрыв подстегнул и без того находящихся на грани людей и они толпой ломанулись наверх. Поток человеческих тел оказался столь плотен, что втиснуться в него не было никакой возможности, тем более с ребенком – раздавят в один миг. Упавшие люди уже не могли подняться и их затаптывали насмерть. А уж какое столпотворение будет там на чердаке даже представлять не хотелось.

«Многие просто задохнутся», – сообразил Махов.

Раздался еще один взрыв. Взломали дверь на четвертый этаж и человеческий поток стал уже совсем невероятным. Крик, гам, рев. Люди теперь даже упасть не могли, так плотно они прижались друг к другу. Кто-то терял сознание и поток нес их безвольных сжатых между других тел. А уж что творится непосредственно перед чердаком?!

Все эти обстоятельства заставили Эрика искать другой путь спасения.

– Идем, – увлек он совсем в противоположную сторону Элен.

– Куда ты?!

– Нужен какой-то закуток… в котором нас просто не будут искать. У аборигенов не так много времени на поиски, тем более они знают, где все попрятались и будут пробиваться именно к ним. В этом наш единственный шанс.

Еще раз громыхнуло. Пала последняя дверь. Теперь путь аборигенам на верхний этаж, а значит и на чердак, который все еще заполнялся через одинокий узкий люк, был открыт.

Крики людей все еще не успевших попасть на чердак достигли своего пика громкости и пронзительности. Давление усилилось еще сильнее. Хотя это казалось просто невозможным.

«А может аборигены подпалили “хвост“ очереди и это кричат умирающие…» – как-то отстраненно подумал Эрик.

– Давай сюда! – открыл дверь какого-то складского помещения Махов.

Когда Элен входила в него, Эрик заметил краем глаза, как в коридор ворвалась троица аборигенов.

– Прячьтесь и ни звука! – толкнул он Элен и закрыл за ней дверь.

– Эрик!!!

Но Махов уже падал, пропуская над головой первые крупнокалиберные пули или дробь, выпущенные из орфейских универсальных винтовок.

Упав на пол, он выпустил в ответ длинную очередь из своей УВК-15 решеча ослепших из-за густого дыма самопальных патронов аборигенов.

– Эрик!

– Ни звука! Сидите там!!!

Эрик сделал еще несколько выстрелов по показавшимся в проеме двери новым аборигенам заглянувшими на звук перестрелки. Сахарианцы отскочили, а Эрик бросился прочь моля только об одном, чтобы Элен все же замолчала и спряталась там где-нибудь получше, и раньше времени не проснулся Адам, выдав их местоположение плачем.

Эрик почувствовал, как ногу пронзила острая боль, а через мгновение она разлилась по всему телу, заставив застыть в нелепой позе. Он споткнулся и грохнулся на пол со всего маху.

Чему его угостили, не оставалось сомнений – дротиком из духовой трубки с каким-то ядом. Такие дротики сантиметров пять и трубки длинной в тридцать-сорок сантиметров часто находили у убитых сахарианских воинов.

Аборигены подбежали к нему, вытащили дротик и перевернули на спину.

Эрик ожидал, что его сейчас убьют каким-то страшным особо изуверским способом, перерезав глотку или размозжив череп прикладом или дубинкой. Хотя зачем мучиться с дротиком, когда достаточно дать залп из винтовок?

Но нет, его не убили и даже ни разу не ударили. Быстро переговорив на своем лающе-гортанном языке, и немного пожестикулировав, аборигены скрутили обездвиженного Эрика, связав ему руки и ноги. После чего один из аборигенов закинув на спину трофейную винтовку, взвалил на плечо Махова точно мешок с картошкой и пошел на выход.

Когда абориген с ношей проходил мимо двери в складское помещение, Эрик лишь порадовался что Элен все же взялась за ум и затаилась. Аборигены кстати действительно поисками особо не занимались, лишь открывали дверь и быстро осматривали помещение.

К счастью для спрятавшихся, после осады у атакующих гранаты подошли к концу и они не могли поджигать каждую комнату в чисто профилактических целях, для полной зачистки захваченного этажа. А халатность в обыске объяснялась еще проще – пленников и так хватало.

33

Абориген бросил Эрика на землю сразу на выходе из модуля как мешок картошки, даже не придержав. Но он не почувствовал боли. Вообще создалось ощущение, что упал на мягкую постель. Странный у аборигенов наркотик… будто все тело заморозилось, режь его он ничего не почувствует.

«Но зачем я им?! – не мог не подумать о своей судьбе с тревогой Махов, ведь наркотик почему-то не затронул мыслительные процессы, оставив жертву в полном сознании. – Неужто и вправду они нас живьем жарят, а потом жрут?»

Верить в такое очень не хотелось. Уж лучше погибнуть в бою, чем быть зажаренным на вертеле как свинья и съеденным.

Эрик с надеждой смотрел в небо, но ни самолетов, ни тем более вертолетов он там не увидел. Помощи не будет и это печально. Только черные дельтапланы аборигенов кружат точно вороны.

«Нас списали, – понял Эрик, – потому Ремезов не считает нужным высылать помощь. Не к кому ее высылать, только новые потери нести. Что ж, по-своему он прав…»

Шли минуты, аборигены продолжали боевые действия внутри модуля, добираясь до запершихся на чердаке инопланетян. Эрик только надеялся, что до Элен они все же не доберутся, что она останется в безопасности и не сделает никаких глупостей.

Тем временем над горизонтом показались первые лучи обжигающего солнца. Аборигенам пора было сматывать удочки, но в самый последний момент они все же добрались до сладкого. Выходящие из модуля сахарианцы выносили наружу новых пленников мужчин и женщин, и также бросали их на землю как до этого бросили Эрика, хрипящих и кашляющих, наглотавшихся едкого дыма.

«Как же аборигены выносят этот дым? – недоумевал Эрик. – Не может же быть такого, что он для них безвреден? Хотя почему нет? Может он для них сродни дыму сигарет для людей, неприятен, когда много, но вполне терпим?»

Солнце поднималось все выше. Поднялся ветер, затрепало стоящие на земле дельтапланы.

К каждому пленнику подходило по паре аборигенов и ставили людей на ноги. После чего подхватив подмышки потащили к краю каньона.

– Куда вы нас тащите ублюдки?! – закричал один из отдышавшихся пленников, подумав самое плохое, что немудрено.

Люди заволновались, закричали, но аборигены быстро их успокаивали ударами под дых, сбивая дыхание или по голове вырубая сознание.

Эрик тоже немало забеспокоился, он не кричал потому не был бит.

«Зачем они тащат людей к краю каньона? – забилась лихорадочная мысль. – Неужели только для того чтобы тупо сбросить вниз?! Этакая казнь?!»

Нет, это было бы как-то нелепо. И действительно, никого из пленников в каньон не сбросили. Вместо этого их подвели к большим дельтапланам, что подтащили к самой кромке обрыва и стали привязывать к ним пленных.

Привязали и Эрика. К дельтаплану подошел другой сахарианец-пилот, тоже пристегнулся, взялся руками за жердь перед собой и поднатужившись шагнул в пропасть.

Махов, и без того плохо переносящий высоту, не закричал от ужаса только потому, что у него перехватило дыхание, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Свободное падение вниз головой сквозь слой испарений казалось, длилось целую вечность, но вот они миновали молочный слой и, дельтаплан по широкой дуге перешел на горизонтальный полет, заскрипели от напряжения рамки, захлопало полотно, точнее тонко выделанная кожа. И только теперь Эрик смог перевести дух.

Рядом появились другие дельтапланы с перепуганными кричащими людьми. Впрочем, когда полет выравнивался, они кричать прекращали, опасаясь репрессий со стороны пилотов. Кто не мог заткнуться сам, снова получал под дых локтем, ведь пленники были привязаны к самому дельтаплану над пилотами.

Выстроившись в несколько клиньев точно журавлиные стаи, дельтапланы пошли обратно на запад, откуда прилетели.

Эрик чувствовал себя опустошенным. Он не знал, что и думать. Какая судьба его ожидает. Ему было безумно страшно.

Но в какой-то момент к страху за свою в достаточной мере отдаленную участь, прибавился страх за непосредственную безопасность, потому как он увидел нагоняющие их самолеты. Все же Ремезов смог взять пилотов в оборот и заставить их уничтожить нападавших хотя бы на обратном пути.

«Вот только они не знают, что как минимум половина из дельтапланов гружена пленниками?!» – подумал Эрик.

– Может оно и к лучшему… – подумал он вслух.

Вот сейчас их собьют и все закончится.

Аборигены тоже заметили погоню и после пронзительных свистков в рожки, видимо означавшие какие-то условные команды, стали тяжело подниматься на восходящих потоках, прячась в испарениях.

А что в таком случае делать пилотам? Смельчаки последовали за целями в непроглядную молочную муть, но это все оказалось бесполезно. Максимум чего они могли добиться это случайно кого-нибудь протаранить, что для них самих могло кончиться катастрофой, а они естественно не камикадзе и на такое не подписывались.

Послышалась стрельба. Но как подозревал Эрик, стрелки поливали из винтовок в белый свет как в копеечку, наугад, ничего не видя. Максимум они замечали какие-то едва различимые тени, не более того. Даже несколько ракет взорвалось, так же в лучшем случае пущенных по едва замеченной невнятной тени.

Самолеты, так ничего не сделав с врагом, улетели прочь, а дельтапланы после очередного свиста разведчика убедившегося, что вновь стало безопасно, снизились и пошли под самым слоем испарений, как под каким-то слегка клубящимся потолком.

Эрик с трудом отдышался. Все-таки дышать в этом тумане полном влаги очень тяжело.

34

Полет продолжался долго, очень долго. К своему удивлению Эрик даже заснул, устав бояться. Что бы его ни ждало, оно с ним случится. Так стоит ли трястись раньше времени? Вот когда он встанет у роковой черты, вот тогда и придет время дрожать как осиновый лист.

Единственное что ему сейчас оставалось так это любоваться не особенно живописной и яркой природой Сахары, этой черно-коричневой массой листвы и травы со мхом с серо-буро-малиновыми отливами. Господь явно пожалел сколько-нибудь ярких красок для этого мира.

«Вылил на него все, что осталось после создания других миров», – не весело подумал Эрик.

Внизу проносились бесконечные джунгли. Время от времени появлялись озерца с водой, но река продолжала течь вниз набирая силу и ширину подпитываемая ручейками со стен, что конденсировал мох из слоя испарений.

Снова подумалось, а есть ли в этих озерах рыба? И какая она? Позвоночная или более примитивная – панцирная? И вообще есть тут хоть какая-то чисто водная живность учитывая что вся влага испарялась в период лета? Но ведь рыба могла к этому приспособиться закапываясь глубоко в ил пока его вновь не размочит вода по осени.

«Обо всем этом я уже вряд ли узнаю…» – подумал он с раздражением, отметая пустые мысли.

Остались позади каскады водопадов, там, где грунт просел своеобразными ступенями. Это было красиво.

А дельтапланы все летели и летели сворачивая то в один каньон, то в другой.

«Они что, совсем не устают? – удивлялся Эрик, глядя в пятнистый затылок аборигена с коротким гребнем, а-ля ирокез, волос. – Ведь им же еще надо было прилететь к нам, а теперь без отдыха летят обратно и путь этот явно не короток…»

Захотелось пить, фляжка как раз на боку. Ее не отобрали, вообще не обыскали даже, разве что нож конфисковали, беда только в том что руки связаны и ни до чего не дотянуться.

Потом захотелось в туалет. Сахарианцы как это уже не раз видел Эрик, с подобной проблемой справлялись просто – мочились прямо на лету, создавая этакий дождик. Но Махов, как и любой другой человек, так не мог. Они все связаны, в штанах, к тому же под ними сахарианецы. Обделать их и что потом? Быть битыми?

Давление на мочевой пузырь стало просто невыносимым и вот когда Эрик уже готов был сходить по маленькому прямо в штанах, дельтапланы пошли на снижение и снижались они к «острову» – скальному выступу посреди каньона с довольно ровной площадкой.

«Хорошее место для передыха», – оценил Эрик.

С такого острова пленникам никуда не сбежать по определению, разве что только броситься вниз головой и расшибиться в лепешку. Но сахарианцы им этого наверняка не позволят. Не для того мучились беря в плен, чтобы допустить потерю.

Так и оказалось. Приземлившись, аборигены связали пленников между собой, поместив их в центр «острова» и приставили охрану.

Большая же часть аборигенов стала готовиться к отдыху. Большинство поели чего-то из своих сумок прикрепленных в районе поясниц, попили из фляжек выделанных из чего-то вроде скорлупы кокоса только вытянутые в овал и стали готовиться ко сну в тени своих дельтапланов.

Но если аборигены привычны к жаре, то люди просто изнывали от нее. Во время полета их еще обдувало ветерком, и было терпимо, а сейчас пот так и лил с них ручьями не хуже тех, что стекали по стенам каньона.

Вся вода, какая у кого имелась, а ее было не так уж и много, тут же была вся выпита.

Люди попытались пообщаться, кто-то застонал от боли, некоторые оказались ранены, но любой шум охрана, оберегая сон своих товарищей, тут же пресекала в жесткой форме – ударами по голове прикладами винтовок. После этого, если кто-то вновь начинал шуметь, достаточно только было кому-то из стражей в упор посмотреть на человека и он тут же становился тише мыши. Для особо непонятливых хватало одного шага аборигена навстречу и все тут же замолкали.

35

Первая весенняя атака аборигенов и такой чудовищный результат. Ремезов даже сомневался, убили ли люди за всю зиму столько сахарианцев сколько сейчас погибло в этом модуле за один день, а так же количество погибших людей летевших на выручку. Не говоря уже о столь масштабной потери летающей техники. Нет, такого разгрома они еще не знали…

Ремезов удрученно покачал головой, вспомнив о уничтожении модулей «крыс». Вот ведь штука какая, вроде уже идет война между людьми и аборигенами, а он до сих пор делит людей на две части: «хомяков» и «крыс», относясь к последним с пренебрежением. А это в нынешних условиях не дело.

…Как бы этот разгром не стал фатальным, учитывая что атаки аборигенов повторятся, тут и к бабке не ходи, так все ясно как день.

Ремезов лично прибыл осмотреть атакованный аборигенами модуль. Это его президентская обязанность (хотя толку от нее во все времена никакого), а так же потому что он сам «родом» из этого модуля.

Антон Николаевич ожидал, надеялся, что его встретит его помощник Эрик Махов, он всегда был везунчиком и выходил сухим из воды в самых невероятных ситуациях. Но навстречу никто не вышел, ни Махов, ни доктор Хеннеси (еще неизвестно кто из этих двоих ценнее), вообще никто.

Погибли? Очень даже вероятно.

И неудивительно если судить по внешнему состоянию модуля. Стены все закопчены от работы зажигательных гранат аборигенов, в воздухе все еще стоит этот резкий запах едкого состава. Двери взорваны или хорошо вмяты внутрь, а это значит, что гоблины взяли модуль штурмом.

Это большая потеря. Ремезов предпочел бы что бы пал любой другой модуль. Даже два, а то и все три вместо этого. Ведь здесь помимо любимчика-заместителя находился весь научный цвет колонии. Лаборатории. Результаты исследований.

«Как знали», – подумал Ремезов о выборе аборигенами цели.

– Ищите выживших! – прикрикнул на тушующихся бойцов Антон Николаевич.

Прилетевшие на десятке вертолетах бойцы из «хомяков» с оружием на изготовку юркнули внутрь развороченного модуля.

Ремезов, глянув в небо, на кружащие там патрульные самолеты, с двойкой телохранителей, последовал за спасателями.

Уже не первый раз ему приходилось наблюдать такие картины, но это все равно сильно впечатляло, особенно учитывая сколь бесценны потерянные жизни уменьшающие общую жизнеспособность колонии. И что самое печальное это еще не конец, будут еще раскуроченные модули, ведь аборигены не остановятся на достигнутом, пока последний человек не будет убит.

А это значит, что победить в войне на уничтожение должны люди и для этого нужно абсолютное супероружие.

Антон Николаевич поспешил в лабораторное отделение медицинского этажа. Хеннеси на прошлом крупном совещании докладывал ему что работы по созданию сверх оружия подошли к завершающей черте (уже в который раз) и нужно провести последние испытания для того чтобы подтвердить все заявленные характеристики.

Испытания понятное дело провести не удалось, но ведь образцы биологического средства должны сохраниться если аборигены не раздолбали все в порыве вандализма. Если все цело, то у людей есть шанс на победу, крохотный, но есть. Вот это и хотел проверить Ремезов, уцелело ли что-нибудь и сохранились ли образцы.

Первое впечатление от вида лаборатории было удручающим. Сломанные компьютеры, разбитые колбы, прочее оборудование. Но это так страшно только на первый взгляд. После более пристального изучения обстановки становилось ясно что у сахарианцев не осталось много времени на вандализм, на вдумчивое крушение всего и вся. Они били походя, только то что подвернулось под горячую руку.

Антон Николаевич поспешил в дальний закуток, там от посторонних глаз стоял холодильник, усиленный дополнительной защитой и оснащенный кодовым замком. По сути его превратили в сейф. Именно в этом самопальном сейфе при оптимальной температуре и должны храниться последние образцы биологического оружия.

Код был ему неизвестен, впрочем разобраться с запирающим устройством не составило труда. Ведь, по сути все эти дополнительные навороты предназначались для того чтобы одним своим видом отпугнуть любопытных и просто сказать, что тем кому нельзя в холодильный сейф не заглядывать.

Холодильник как и ожидалось был заполнен мензурками с образцами – разноцветными жидкостями. Все они подписаны, но шифровано, так что не разобрать, где биологическое оружие, а где вакцина от очередной болезни.

– Ну и что из этого, то, что мне нужно?

Не желая ошибиться, Ремезов попробовал выяснить, выжил ли кто из обитателей модуля, а точнее из работников лаборатории кто в курсе всех дел, причем желательно сам Виктор Хеннес.

– Увы… пока не нашли ни одного живого человека… все задохнулись.

– Понятно…

Ремезов вгляделся в надписи на бирках. На глаза попалась знакомая комбинация букв и цифр. Кажется именно этот шифр называл Хеннес на последнем докладе.

– Отлично… значит еще не все потеряно… объем конечно не тот, нужно в десятки если не в сотни раз больше, но все лучше чем совсем ничего.

Оглядевшись по сторонам, он нашел среди хлама переносной холодильник и осторожно сложил в него дюжину мензурок с синеватой жидкостью. От этой дюжины порций биологического оружия зависело теперь, победят или проиграют люди в войне на уничтожение против сахарианцев.

– Есть двое выживших! – доложили по рации.

– Кто?!

– Женщина… с ребенком.

Ремезову даже не требовалось выяснять, кто она и как ее зовут. До недавнего времени во всей колонии имелась только одна женщина с ребенком – жена Эрика Махова.

Второй такой женщиной буквально неделю назад стала его собственная жена Маргарита. Малыш тоже родился раньше времени, недоношенный, слабый и до сих пор находился в инкубаторе. Ремезов распорядился переправить их в головной модуль, к себе поближе, чему сейчас был очень рад.

Выйдя из лаборатории Ремезов, буквально столкнулся с Элен, бросившейся к нему.

– Антон Николаевич, вы видели моего мужа?! Видели?!

– Н-нет…

– Он должен быть где-то здесь! – буквально кричала Элен.

– Мы ищем…

– Найдите его!

Ремезов чувствовал себя неловко не зная, что сказать. Разве что только правду? Но правда может оказаться для нее слишком тяжелой. По крайней мере сейчас. Надо немного подождать, тогда собственно и говорить ничего не придется, сама все поймет.

Он сделал попытку вывести ее из модуля, чтобы отвезти из этого страшного места, по сути братской могилы, но она воспротивилась.

– Я должна найти его! Возможно, он где-то раненый лежит! Ведь он отвлек от меня внимание этих гадов! Закрыл меня, а сам побежал…

– Куда?

– Дальше по коридору…

Ремезов кивнул своим охранникам.

– Проверьте коридор и все пути идущие от него особенно тщательно.

Охранники убежали в указанном направлении, а Ремезов повернулся к Элен.

– Нам нужно лететь. Я понимаю твои чувства, но если Эрик где-то здесь его обязательно найдут и тут же доставят к нам живого или…

Элен встрепенулась, осуждающе взглянув Ремезову в глаза.

– Летим, – повторил он запнувшись. – Не мучай ребенка…

Похоже Элен только сейчас вспомнила об Адаме что все еще спал у нее на руках.

– Хорошо…

36

Эрика Махова так и не нашли, хотя упор поисков был направлен в первую очередь именно на него и нескольких научных сотрудников. Но научников во главе с Виктором Хеннесом всех нашли мертвыми на «чердаке», а вот от Махова и след простыл.

Ремезов понимал, что вместе с заместителем пропало еще несколько десятков человек, что подтвердилось после тщательной проверки списков обнаруженных в модуле и проживавших в нем.

С Элен после того как ей сообщили о судьбе мужа случилась настоящая истерика. Она требовала немедленной погони, чтобы освободить Эрика, но это конечно было невозможно, как бы того не хотел сам Антон Николаевич.

Ремезов после этого под благовидным предлогом отправил Элен с ребенком из головного модуля в другой, чтобы не «мешалась под ногами». Махова, даже если он еще жив уже не вернуть, ведь даже неизвестно куда его увезли. А видеть ее каждый день тоже не было никаких сил.

На следующий день стали поднимать все то что осталось от попавших в засаду вертолетов. Едкий состав напалма и сам огонь быстро сожрал пластик, оборудование, в общем, все что горело и плавилось. Остались только стальные детали. Нашли конечно и относительно хорошо сохранившиеся части, но очень мало.

– Что из этого можно сделать? – спросил он у механиков, осматривавших обломки по мере их подъема и подвоза.

– Если вы хотите чтобы мы собрали из этого мусора хотя бы один вертолет, то сразу забудьте о такой глупости, – безапелляционно сказал старший механик.

– Что совсем ничего?

– Совсем. – Добил старший механиков. – Единственное что мы можем, так это использовать некоторые элементы, в основном конечно двигатели, редукторы и еще по мелочи, как запчасти к целым машинам.

– Понятно, – сокрушенно кивнул Ремезов.

У всей колонии осталось всего двадцать три винтокрылых машины. Мизер. Есть многочисленный самолетный парк, но самолеты очень трудно использовать как десантные машины. Они пригодны только как штурмовики. А вертолеты теперь нужно беречь как зеницу ока учитывая какими они стали уязвимыми для дельтапланеристов.

«Проклятые гоблины», – зло подумал Ремезов.

– Ладно, разбирайте все что можете разобрать и использовать в будущем.

Вернувшись в головной модуль, Антон Николаевич встретился с командирами вооруженных сил колонии: Шульцем и Черепом. Оба они понесли серьезные потери, ведь в основном именно их люди находились в упавших вертолетах в качестве десанта.

– Так, мне незачем вам говорить что обстановка сложилась очень серьезная. Модули изолированы и практически бессильны против атак аборигенов, потому нам нужно нанести решающий удар пока еще не поздно.

– Что вы предлагаете? – спросил Шульц. – Атаковать обычным способом мы не можем.

– Не можем, но надо. Дело в том, что у нас есть двенадцать экспериментальных доз… Есть конечно еще некоторое количество не столь совершенных средств заражения которые по тем или иным причинам не подошли, но на безрыбье и рак – рыба, так что их тоже можно использовать.

– То есть нам нужны новые пленники, чтобы кого-то заразить, – понял Череп.

– Да. Позавчерашним нападением гоблины освободили всех кого мы с таким трудом захватили зимой и готовили для этой цели.

– Захватить новых пленных будет весьма непросто, – заметил Шульц. – Десантных машин нет, а тех что есть слишком мало для проведения полноценной операции. Сто человек что в них поместится это ничто.

– Тем более не стоит забывать, что и эти сто человек могут не добраться до места или вернуться обратно, если повстречаются с гоблинами в воздухе, – добавил Череп.

– Я это и сам знаю, – отмахнулся Ремезов. – Я надеялся, что вы скажете что-нибудь новое.

– Увы, – развел руками Шульц, – в таких условиях я ничего не могу предложить кроме тупой авиационной бомбардировки гоблинских поселений, но так пленников не ловят.

Ремезов, не без надежды, посмотрел на молчащего Черепа. Но у «крысиного короля» никаких новых идей как отловить необходимое количество аборигенов тоже не было.

У него имелись сами аборигены, точнее аборигенки, причем даже в несколько большем количестве, чем требовалось. Аборигенок раньше было гораздо больше, но их численность по разным причинам плавно сокращалась. Иные находили способ покончить с собой, зарезавшись или удавившись, другие провоцировали «крыс» на убийство своим агрессивным поведением, третьи отказывались от пищи и умирали от истощения…

Он только решал, сказать об этом Ремезову и Шульцу или промолчать. Но необходимость защиты человечества от аборигенов, в том числе «крыс» сделало свое дело и, он сказал:

– Вообще-то… я на такое благое дело могу дать вам необходимое количество пленников… прямо сейчас.

– Вот как?! – удивился Ремезов.

– Да…

– И откуда они у вас?!

Черепу, немного краснея, что не случалось с ним уже очень давно, поведал, откуда у него пленницы и для каких целей.

Ремезов был поражен и не мог произнести ни слова. Шульц хотел сказать что-то едкое, но проявил дипломатичность и промолчал.

– Хм-м… – придя в себя, выдавил Антон Николаевич. – Что ж, древняя мудрость права: что бы ни происходило, все к лучшему. Вот и ваше утаивание пленников для… некоторых целей пошла нам на пользу. Распорядись, чтобы их оставили в покое и привели в порядок. Как только мы восстановим несколько дельтапланов, якобы, для того чтобы научиться летать самим, мы их уколем и позволим сбежать. Кстати, как думаешь провернуть такой финт с подстройкой побега?

– Хм-м… даже не знаю… сходу так ничего в голову не лезет. Они у нас взаперти сидят, особых вольностей им не позволяют… Хотя, почему бы и нет… сделаем вид что все перепились, кто-нибудь не закроет дверь и все дела.

– Хорошо.

– М-м… но я все же должен сказать, что с побегом все же может возникнуть небольшая проблема, – покривившись, признал Череп.

– Какая?

– Дело в том, что те аборигенки, что у нас в наличии они как бы это сказать… не в себе.

– То есть?..

– Им все по фиг… живые куклы. Практически ни на что не реагируют. Те что резвые первыми кончились, осталось ни рыба, ни мясо… ну сами понимаете…

Ремезов поджал губы. Он понял, что хотел сказать Череп. А именно что сахарианки, абсолютно морально сломлены насилием и могут не воспользоваться предоставленной возможностью побега, даже если их привязать к дельтапланам и подтолкнуть в спину, а не то, что указать на возможный путь спасения.

– Но ты уж постарайся найти среди них тех, кто еще способен на поступок.

– Можешь не сомневаться, я постараюсь отобрать самых живых.

– Вот и хорошо. А я сейчас прикажу поднять дельтапланы. Рабочие видели несколько штук на дне, хорошо бы их на всех хватило…

– Кстати, идея самим научиться летать на дельтапланах, не такая уж и плохая мысль, – заметил Шульц. – Я пожалуй точно не прочь был бы попробовать. Для внутренних перемещений самое то. И вертолетов не надо…

– Вот разберемся с гоблинами, тогда и будем учиться летать, – сказал Ремезов. – А то будет совсем уж неприятно, когда в момент учебы появятся аборигены и посбивают всех горе-летунов на хрен.

– Вот уж точно, – глухо хохотнул Шульц.

37

– План конечно хорош, но как мы дадим знать гоблиншам что у нас вообще есть дельтапланы, на которых они могут слинять? – спросил Треск, правая рука Черепа, во время общего совета вожаков стай.

Никто не стал возражать против плана по передаче нескольких пленниц-аборигенок для общего дела спасения.

– Вот же блин… и правда, – призадумался «крысиный король».

Аборигенок никуда никогда не выводили. Они постоянно жили в модуле. Что теперь, затаскивать дельтапланы внутрь и специально им показывать, якобы ненароком.

– Вот такие непродуманные мелочи, как правило и рушат все великие планы.

Череп хлебнул брагу, но спиртное не помогло родить мысль.

– А где сами дельтапланы? – поинтересовался Треск.

– «Хомяки» восстанавливают. Многие из них при падении поломались, ткань или вернее тонко выделанная кожа порвалась о ветки и камни… Звери опять же постарались.

– Вот идиотизм! Так давайте гоблинш заставим их ремонтировать!

– Ну ты голова Треск! – сразу оценил идею Череп. – Не зря я тебя взял в помощники!

– Спасибо шеф, – улыбнулся сподручный.

Череп кинулся к рации и связавшись Ремезовым потребовал прекратить ремонт дельтапланов и привезти их как есть, пояснив зачем и почему.

Куча черных треугольники уже через полчаса оказались у модуля «крыс». Пленниц согнали на ремонт летательных устройств и те безропотно принялись за починку.

Восстановить удалось только семь дельтапланов из одиннадцати найденных. Четыре оказались слишком повреждены и их элементы пошли на запчасти. Но это не страшно, более того, хватило бы и шести штук, ведь один дельтаплан может спокойно нести помимо пилота еще и пассажира. Хотя после «коекакерского» ремонта с такими нагрузками лучше не рисковать.

Дельтапланы поместили на крыше модуля на глазах у сахарианок, чтобы они знали, где их искать во время побега.

Медицинский работник из «хомяков» по завершении ремонта сделал аборигенкам инъекции и теперь их следовало отпустить, да так чтобы они думали, что сбежали сами.

С этим проблем не возникло. Как Череп и хотел сделать в самом начале, притворившийся пьяным Треск, закрыл клетку в которой содержалась группа инфицированных пленниц, недостаточно плотно. Благо, что пленниц держали в клетках на «чердаке». Тут их легче всего охранять от страждущих женского, пусть и сахарианского, тела «крыс».

Теперь осталось только ждать.

– Ну и чего они сидят, твари? Им что, особое приглашение нужно?! – бормотал Треск, поглядывая на монитор через который они в реальном времени наблюдали за пленницами, через скрытую видеокамеру.

Как и боялся Череп, пленницам было все равно. Их просто сломали и морально они уже были мертвы.

Но вот одна из них вроде стала потихоньку оживать, пошире открыла не запертую дверь и стала о чем-то оживленно разговаривать с подругами по несчастью, то и дело показывая наверх.

Наконец ей удалось расшевелить подруг и они вышли из клетки. Первым делом они попытались открыть клетки, в которых содержались остальные пленницы, но тут все в порядке, замки невозможно открыть без ключа.

Та что ожила первой, стала о чем-то говорить оставшимся в заключении соплеменницам.

– Слушай Череп, даю сто к тысяче, но я похоже догадываюсь о чем она им сейчас бренчит и мне это очень не нравится…

До Черепа тоже дошло, о чем могла им говорить аборигенка.

– Действительно, она им обещает, что за ними придут и освободят.

– Вот именно, – кивнул Треск. – Мы только что крупно подставились и нас разделают как сто семьдесят девятый.

– Проклятье…

– Может остановим их?

– Нет. Срывать такую операцию нельзя.

– Но…

– Завтра же мы начнем переезд в другой модуль. И пусть только Ремезов попробует нам отказать. Свободные модули есть, так что это не проблема.

– Если переедем, то тогда ладно… – успокоился Треск.

Аборигенки тем временем открыли люк, благо в этом нет ничего сложного и поднялись на крышу. Там они быстро привязались к дельтапланам и после короткого разбега стали сигать вниз, выходя из пике почти у самой земли.

– Полетели пташки.

– Да, дело сделано, – кивнул Череп, когда последний дельтаплан скрылся слое испарений. – Теперь осталось доложиться и потребовать переселения.

– Кстати, что с остальными гоблиншами? – поинтересовался Треск. – Гора их тоже заберет для своих нужд?

– А тебе жалко?

– Да не очень, тем более что они уже никакие… морока одна.

– Вот именно. А что касается того, заберет или нет, так он не знает точно, сколько их у нас. А поскольку они уже никакие то их можно отдать для общего дела и то не бесплатно.

– Верно. Кстати, что мы с этих улетевших получим?!

– Беда в том, что получать особо нечего… кроме того что в следующий раз будут учтены наши интересы и мы сможем набирать пленниц уже не скрываясь.

– Тогда надо набрать побольше рабов, чтобы они делали за нас всю грязную работу. Мыли, чистили, корешки эти копали…

– Так и сделаем, – кивнул Череп.

«Вопрос только в том, будет ли вообще кого брать, если акция окажется успешной? – подумал «крысиный король». – Но лучше что бы не было, чем было».

38

Аборигены снова напали. Прошло всего четыре дня, и еще один модуль оказался разворочен и еще четыре тысячи человек задохнулись от дыма напалмовых гранат. Общее количество колонистов упало ниже пятисот тысяч.

Аборигены провели операцию так быстро, что как-то помочь людям не получилось. Самолеты прилетели слишком поздно, когда сахарианцы уже проникли внутрь.

Как и в прошлом разе пропало около полусотни человек.

«Да что они с ними делают, в конце-то концов?» – недоумевал Ремезов.

Впрочем, это было не так важно на фоне громадных потерь. Хотя оставался небольшой шанс спасти этих людей если их на какое-то время оставят в живых. Ремезов надеялся обнаружить основную базу сахарианцев с которой они совершают атаки и распорядился вшить в дельтапланы, на которых сбежали пленницы уцелевшие маяки от сбитых вертолетов, чтобы отследить их место нахождение и в конечном итоге место остановки. Шанс что аборигенки прилетят именно туда небольшой, но тут выбирать не приходилось. В случае же удачи он одним налетом мог уничтожить базу противника и хоть немного ослабить давление на колонию, а там глядишь, они начнут болеть заразившись от беглянок и все вообще закончится.

Поскольку от спутниковой группировки на орбите уже давно ничего не осталось, все аппараты сломались и упали, сигнал с маяков отслеживали от целой сети хорошо замаскированных универсальных передатчиков, что установили зимой. Передатчики ретрансляторы могли обеспечивать связь, отслеживать телеметрию таких вот маяков и много чего еще (замерять температуру, скорость ветра, радиацию и т. д. и т. п.) что сейчас не требовалось.

Аборигенки все еще летели, когда колония подверглась очередному нападению, на этот раз через три дня после предыдущего случая.

Слишком уж часто.

– Они напали на «крысиный» модуль, – доложил разведчик.

С самолета, летавшего на недосягаемой для дельтапланеристов высоте пришла картинка атаки сахарианцев модуля.

Только вот «крыс» в нем не было, их успели переселить по требованию Черепа.

– Понятно, значит беглянки где-то повстречались со своими и рассказали где их держали, а может даже одна из них полетела проводником, только не на своем дельтаплане, иначе ее возвращение засекли бы, а пассажиром с кем-то из воинов. А воин соответственно показывает путь остальным беглянкам на свою базу. Это конечно в идеале…

Аборигены атаковали модуль минут пять, прежде чем начали догадываться, что с этим модулем что-то не так. Для начала он не огрызался ракетным огнем когда они подлетали. Но надо отдать им должное, они все же взломали дверь в модуль и проверили его. В конце концов, могло оказаться так, что спрятавшиеся в нем люди хотели чтобы у нападавших сложилось впечатление что внутри никого нет и они улетели прочь. Проверив и убедившись, что в модуле действительно никого нет, что не помешало им его поджечь внутри, аборигены поспешили к своим дельтапланам, чтобы выбрать новую цель для атаки или вернее вернуться к первоначальному плану.

– Что самолеты? Они уже в воздухе?!

– Да командующий!

– Отлично… на этот раз мы дадим им прикурить по самое не могу.

И все равно с оперативностью сбора авиационной поддержки надо что-то делать. Слишком долго происходит сбор эскадрилий. Вся беда в том что содержать самолеты и вертолеты крупными парками невозможно, да и опасно.

Но сейчас почти все в порядке. Почти, потому что неизвестно куда направились аборигены, какой именно модуль станет их следующей целью. Самолеты же в это время могут улететь совсем в другую сторону, так что приходилось держать их в центральной области откуда они смогут максимально быстро добраться к атакованному противником модулю.

Шло время, а аборигены все не появлялись. Логично было бы предположить, что сахарианцы набросятся на ближайшую цель, но они оказались не так просты и выбирали цели по каким-то только им ведомым условиям.

Пауза затягивалась. Самолеты продолжали кружить, благо, что им не требуется топливо для дозаправки. А свет – энергия дармовая.

От разведчика не поступало никаких данных. Камеры не могли пробить слой испарений. Послать кого-то в этот туман Ремезов не решался. Да и какой смысл, если пилот там будет почти слепым, его к тому же могут сбить.

Возникло ощущение что аборигены вовсе отказались от атаки, по крайней мере на сегодня.

В комнату вошла Маргарита.

– Антон, ты сегодня пропустил обед…

– Прости дорогая, у нас сегодня запарка… гоблины чего-то чудят.

Жена Ремезова понятливо кивнула.

– Как малыш? – спросил он.

– Хорошо.

Взревела сирена и Маргарита от неожиданности воронила поднос с едой для мужа.

– Только не это… – прошептал Ремезов.

Но это было то самое. Телеметрия от самолета разведчика показала, как из тумана прямо на головной модуль стала надвигаться черная стая дельтапланов.

39

Дельтапланы как и раньше встретили плотным огнем зенитных ракет, но как и раньше это не принесло ощутимых результатов. Сближение произошло слишком быстро, дельтапланеристы активно маневрировали и защитникам пришлось прятаться внутри, чтобы не сгореть свечками под градом обрушившихся на них зажигательных гранат.

Все шло по обычному сценарию.

– Авиация! Все к головному модулю! – буквально закричал в эфир Ремезов.

– Мы уже в пути!

Самолеты действительно ложились на курс ведущий к головному модулю.

– Мне страшно, – пожаловалась жена Ремезова, обхватив себя за плечи и мелко дрожа. В глазах стояли слезы.

– Все будет хорошо дорогая… не волнуйся. Нам нужно лишь только подождать. Совсем недолго. Сто самолетов перепахают аборигенов на раз-два, только шум стоять будет. У этих тварей нет никаких шансов на выживание, разве что только сбежать.

Маргарита только кивнула продолжая смотреть на подергивающуюся картинку что продолжал транслировать разведчик.

Дельтапланеристы высадили десант и сбросили какие-то брикеты, в которых явно находилась взрывчатка. Высадившиеся аборигены, подхватив груз, тут же устремился к модулю под слабым ружейным огнем не наносивших никакого вреда атакующим, а все из-за того что оставшиеся в воздухе дельтапланеристы продолжали густо осыпать модуль своими зажигательными гранатами.

Единственное что их удерживало от немедленного штурма это слепые броски разрывных гранат в районе дверей из бойниц не позволявших установить вышибные заряды.

– Соколы, устройте им перекрестный расстрел, – чуть успокоившись, продолжал отдавать команды Ремезов. – Нечетные звенья продолжаю идти выбранным курсом, а нечетным зайти с севера. Вы уже между собой распределите зоны обстрела справа и слева от модуля. Я хочу чтобы они не смогли как раньше прикрыться модулем от прямых атак.

– Вас понял Гора. Сделаем все в лучшем виде.

Самолеты действительно стали разделяться на две группы по пятьдесят машин.

– Посмотри дорогая, разве может что-то остаться в живых, после того как такая армада отработает по земле своими ракетами и бросит бомбы?

– Такое трудно представить, – согласилась все больше успокаивающаяся женщина.

– Такое невозможно представить! Лично я не могу.

– Что они делают? – тихо спросила женщина.

– Кто?

– Аборигены… те что летают…

Ремезов, наблюдавший исключительно за самолетами, ожидая того момента когда они начнут крушить гоблинов, отвлекся от приятного зрелища и внимательнее пригляделся к дельтапланам. Их хаотичное кружение над модулем с заходами и бомбардировками напалмовыми гранатами перестало быть таковым. Маргарита оказалась права, они что-то задумали.

Дельтапланы разбились на две группы и полетели навстречу самолетам.

– Что они задумали ублюдки? – глухо проворчал он. – Да и что они могут? Уж не в камикадзе ли они решили поиграть?!

Первые звенья самолетов тем временем начали снижаться, чтобы штурмовка позиций противника оказалась максимально результативной.

Пилоты знали что дельтапланеристов стоит опасаться и к ним не стоит приближаться слишком близко, тем более позволять подняться над головой чтобы сбросить свои веревки с гранатами на концах. Вот и сейчас они лишь слегка отклонялись от маршрута как по высоте так и по горизонтали, чтобы вновь встать на курс, а стрелки заодно получили возможность подстрелить противника.

Но произошло то, чего никто не ожидал. Дельтапланы на восходящих потоках действительно точно камикадзе рванули в сторону самолетов, но это все равно не помогло им сблизиться с человеческими машинами, впрочем противнику этого и не требовалось. Из-под дельтапланов вырвались синие облачка и что-то устремилось в сторону самолетов.

Ремезов не успел увеличить картинку, но увидел только как первый самолет, на который налетело нечто, вдруг клюнул носом и врезавшись в землю рванул огненным шаром. Потом второй, третий, четвертый…

– Что черт возьми происходит?! – в исступлении закричал он.

А происходило то что аборигены сделали свои версии противозенитных ракет, если это можно было так назвать. Из трубы под дельтапланом вылетал снаряд, который раскалывался на четыре части и эти четыре «якоря» растягивали тонкую и очень прочную сеть. В случае удачного попадания, она наматывалась на винт и стопорила его.

Авиационная атака призванная перемолоть противника захлебнулась. Пилоты, летевшие в задних рядах увидев, что случилось с их товарищами в первых эшелонах, отворачивали в сторону и набирали высоту. Те что успели встать на атакующий курс тяжело выводили машины из пике, но все равно подвергались атакам и падали.

Кто-то не столько из-за намотки сети на винт, сколько по своей глупости слишком сильно дернув за штурвал. Тяжело груженые бомбами машины просто не выдерживали перегрузок. Один самолет от резкого разворота вовсе потерял крыло, а на одном сильно не полетаешь. У других от не столь резких, но все равно запредельных маневров гнулись конструкционные элементы, что тоже сильно снижало управляемость машин.

А дельтапланы все кружили как стая уже не ворон, а волков, обещая неприятности всем, кто вновь осмелится к ним приблизиться.

– Проклятье! Это невероятно!!!

Больше десятка машин упали с жуткими взрывами, еще десятка два-три были повреждены из-за перегрузок резких маневров. При этом не было произведено ни одной атаки по земле!

– Повторите атаку!

– Мы не можем, Гора… Вы сами видели, что это бесполезно…

– Черт бы вас побрал трусов! Проведите хотя бы бомбардировку с высот недоступных дельтапланам!!! Это-то вы можете?!!

– Точность…

– Плевать на точность! Сделайте хоть что-нибудь! Даже если пострадает модуль!!!

– Слушаюсь…

Самолеты набрали высоту и начали бомбардировку. Но как и предупреждали Ремезова точность оказалась никудышной. Пилоты нервничали, не хотели попасть в головной модуль, вследствие чего бомбы падали на такой большой площади, что всего дюжина упала в радиусе пятидесяти метров от модуля и кого-то из аборигенов ранило и даже убило. Остальные только зря сотрясли землю и воздух.

С ракетами на дальних дистанциях вообще чистый смех. Они разлетались во все стороны как рой пьяных пчел, и били куда угодно только не туда куда целились. Вот только никому было не до смеха.

Ремезов только скрипел зубами.

Штурм модуля аборигенами после бомбардировки и обстрела продолжился как ни в чем ни бывало. Они действовали с методичностью машин.

40

Модуль сотрясло от мощного взрыва. То, что уши сильно заложило вследствие перепада давления из-за ударной волны, сказало яснее ясного, что дверь выбита и путь внутрь для атакующих свободен.

В головном модуле гражданского населения практически не было, только руководящий состав и сто человек охраны – лучшие из лучших, можно сказать президентская гвардия. Охрана отчаянно защищала модуль, но даже лучшие бойцы оказались бессильны против заливающего пол едкого состава напалма, и они вынуждены были отступать все выше и выше, закрывая за собой двери.

– Мы не можем их сдержать! – в истерике кричал начальник охраны, после очередного громкого взрыва взломавшего очередную преграду перед наступавшими гоблинами.

– Дорогая, нам нужно где-нибудь хорошо спрятаться, – сказал жене Ремезов, вспомнив счастливое спасение Элен.

– Но наш малыш… он не выживет без инкубатора! Он еще слишком слаб!

Антон Николаевич поджал губы. Что делать в такой ситуации? Бросить ребенка на произвол судьбы, в надежде, что эти звери, после того как с их детьми поступали точно с бешеными собаками, не заметят и не тронут его? Глупые надежды.

– Пойдем, посмотрим, что можно сделать, – сказал Ремезов. – Может, удастся спрятать его вместе с инкубатором. Нам нужно не так уж много времени. Должен же быть у этого устройства хоть какой-то ресурс автономности?!

– Пойдем!

Маргарита поспешила в комнату, отведенную специально для ее ребенка, это рядом с врачебным кабинетом. Госпиталя тут как в других отсеках не было, негде, да и незачем.

Грохнул очередной взрыв. Где-то совсем близко. Того и гляди появятся гоблины.

Доктор во врачебном кабинете вздрогнул от испуга при появлении Ремезова с женой, наставив на них скальпель. Видимо подумал, что это уже гоблины ворвались. Впрочем, скальпель против них это не аргумент.

– Эт-то вы…

Маргарита тут же поспешила к ребенку.

– У инкубатора есть ресурс автономности?! – быстро спросил Ремезов.

– Что?..

– Инкубатор может поддерживать жизнь ребенку, если его нужно на некоторое время отключить от общей сети и куда-нибудь перенести?!

– Д-да… на случай если выйдет из строя электрическая сеть… у инкубатора… есть собственный источник энергии…

Доктор вздрагивал и заикался, все чаще посматривая на дверь. Его беспокоили выстрелы, что становились все громче.

– На сколько его хватит?!

– Что?..

– На сколько хватит батареи?!

– Примерно на час…

– Этого достаточно. Отсоедините инкубатор. Нам нужно его спрятать.

– Д-да, да я понял…

Доктор понукаемый Ремезовым поспешил к инкубатору с маленьким тельцем внутри.

Сам Антон Николаевич стал лихорадочно размышлять над тем, где лучше спрятаться. Думать надо быстро, прятаться еще быстрее, ведь перед штурмующими гоблинами осталась последняя преграда.

– Г-готово…

Ремезов подхватил инкубатор с перемигивающими светодиодами и поспешил прочь. Он решил спрятаться в секторе, где производилась очистка воды. Там много всяческих труб, перегонных цистерн, фильтров, и всего прочего. В одном из таких резервных контуров фильтрации, в баке для картриджей с фильтрами, что вытащили для чистки, он и хотел спрятаться.

– Идите за мной!

Никого долго уговаривать не пришлось. Жена и доктор поспешили за Ремезовым.

Все члены правительства застигнутые гоблинами в головном модуле уже давно попрятались кто где и это их свойство Ремезова сейчас только порадовало. Не нужно никому ничего объяснять, указывать, вести за собой в и без того тесное убежище.

Раздался очередной взрыв. Все, последняя преграда рухнула и аборигены сейчас появятся здесь. Затрещали автоматные очереди, забухали выстрелы УКВ-15 причем с обеих сторон, аборигены вовсю пользовались трофейным оружием.

Вот и спасительный отсек.

– Заходите!

Ремезов закрыл дверь и подвел жену и доктора к баку.

– Забирайтесь внутрь!

В баке оказалось тесновато, темно, душно и неприятно пахло, но никто естественно не жаловался. Уж лучше потерпеть тесноту, чем наслаждаться простором в руках аборигенов.

– А теперь сидим тихо, не издаем ни звука, чтобы ни случилось.

Стрельба вскоре стихла, лишь время от времени раздавались очереди и одиночные выстрелы из крупного калибра. Видимо аборигены находили кого-то из спрятавшихся бойцов и тот старался продать жизнь подороже и потом его убивали.

Кто-то кричал. Ремезов по голосу узнал одного из членов правительства Леона Скиммера, неприятного человека, но все же человека.

Послышался звук открываемой двери в отсек очистки и переработки. Люди в баке замерли и даже перестали дышать обратившись в слух.

Гоблины быстро обследовали отсек, переговариваясь между собой на своем лающем языке.

Как гром среди ясного неба раздался оглушительный писк инкубатора, таким образом, сообщавшего о каких-то проблемах. И продолжал пищать.

На лицах доктора и жены застыли неописуемые маски ужаса. Ремезов приложил палец к губам. Потом указал доктору на инкубатор и опять палец к губам. Тот кивнул и через бесконечно долгий промежуток времени, после лихорадочных действий с компьютером, заставил его заткнуться.

«Еще не все потеряно, – подумал Ремезов. – Они могли и не услышать или принять писк за общий фон работы установок…»

Удар по баку сообщил, что аборигены как минимум слышали писк инкубатора.

Снова быстрые переговоры и новый удар, на этот раз по соседнему баку.

«Эти твари невероятно умны», – подумал Ремезов, догадываясь что второй бак прозвучал совсем не так как тот в котором они спрятались и повторный удар по нему, подтвердил его догадку.

Аборигены обо всем догадались. Они вновь оживленно о чем-то переговорили. А потом стали долбить по баку с людьми, нашли люк и попытались его открыть.

Ремезов уже давно держал пистолет в руке и как только люк открылся и в проеме показалась рожа гоблина, он выстрелил выбивая мозги этой твари.

В следующее мгновение он выскочил сам и снова выстрелил, но на этот раз промахнулся.

Гоблин выбил у него пистолет из руки ударом ножа, а потом занес его для смертельного удара. В этот момент истошно закричала Маргарита и удар гоблина, видимо от неожиданности, так как истеричный крик женщины это тот еще удар по мозгам даже инопланетного существа, оказался не столь четким. Костяной нож вошел Ремезову чуть выше и под другим углом, нежели хотел гоблин, но этого все равно хватило, чтобы противник упал на пол без признаков жизни.

Проверять, жив он или нет, гоблины не стали, так как они увидели то, что им требовалось – пленников, коих в этом модуле почему-то оказалось очень мало. Особенно остро недостаток ощущался в женской части населения.

Гоблины что-то крича, грубо за волосы вытащили доктора и Маргариту из бака.

– Не трогайте! – закричала женщина, когда один из аборигенов заинтересовался инкубатором.

Этот прозрачный ящик с ребенком внутри их конечно же заинтересовал, они попытались его открыть, но не смогли. Ударам, даже весьма чувствительным, он тоже не поддавался. И аборигены вынуждены были оставить инкубатор в покое, так как времени возиться с этой весьма немаленькой по габаритам и довольно тяжелой штукой у них не было.

Часть III

Перелом

1

Летели долго, почти неделю с остановками два раза в день на еду и сон. Следующие «аэродромы подскока» оказались оснащены получше первого, тем что на них, в простеньких тайниках, имели подготовленные запасы пищи и воды. Все говорило в пользу того, что аборигены готовились к войне долго и тщательно.

Поскольку собственная вода вышла еще в первый день, пришлось утолять жажду предложенной аборигенами. Многие долго отказывались, ведь никто не знал, как эта вода обработана и обработана ли она вообще, а значит в ней много всяких опасных для жизни бактерий и микроорганизмов.

Эрик миндальничать не стал и сразу взял предложенную воду кисловатой на вкус, видимо туда добавили какого-то сока, толи для обработки, то ли просто для вкуса приятного аборигенам. И потом, чего бояться каких-то там микробов и бактерий? Они и так все трупы. Так же Махов не стал отказываться от скудной еды, какого-то завяленного мяса, весьма жесткого и растительной пищи выбирая знакомые съедобные корешки и ростки.

Эрик терялся в догадках относительно того, куда они залетели, совершенно запутавшись в пространстве. Мысленно положить маршрут на карту вызванную в памяти не получалось. Уж очень много было поворотов и даже пару раз перелетали через верхнее плато. То что они в другой группе каньонов сомневаться не приходилось.

Дельтапланы летали быстро, лишь немногим уступая в крейсерской скорости вертолетам, а это значит, что они преодолели за это время не меньше тысячи километров.

Но любой путь рано или поздно заканчивается. Дельтапланы в очередной раз пошли на снижение и пленники оказались у поселения. Махов сразу сообразил, что построено оно недавно. Внизу под норами квартир лежали отвалы грунта еще не оккупированные настырной растительностью. Лесенки и тропинки так же сверкали свежей белизной недавно отесанной и распиленной древесины. Более того строительство в некоторых местах все еще продолжалось.

Пленников отвязали от дельтапланов и спустив на дно каньона по одному на «лифтах», вновь связали в кучу между собой, выстроив в шеренгу приставив к стене точно на расстрел.

Людей тут же обступили угрюмые аборигены. Из-под рук выглядывали детеныши, то есть дети.

«Как бы не порвали на куски», – поежившись, подумал Эрик.

Смерть есть смерть, но смерть смерти рознь. Махов естественно предпочел бы умереть быстро от одного удара в сердце, а не быть забитым палками или камнями.

Но пока аборигены вели себя тихо и просто разглядывали пришельцев, иногда тихо переговариваясь между собой.

Подошел какой-то старец в лохмотьях с посохом и один из воинов, наверняка командир дельтапланеристов, слегка поклонился ему, приложив правую руку к груди.

Между вождем, как про себя Эрик обозвал старца, и воином-командующим завязалась неспешная беседа. По окончании разговора вождь, подняв руки, что-то выкрикнул всем жителям деревни, и они взорвались радостными воплями.

«Ну конечно, – подумал Эрик. – Им только что рассказали о великой победе и множестве убитых злобных пришельцев».

Махов тяжело вздохнул. Он чувствовал, что жить ему и всем остальным пленникам осталось не долго.

Принесут в жертву своему богу?

– Что они с нами сделают? – прошептала какая-то женщина, дрожа от страха.

– Зажарят и съедят, – огрызнулся, тоже от страха, один из мужчин. – Видишь, какие дикари… Сейчас пляски устроят, костер разведут…

– Заткнись…

Мужик и впрямь заткнулся, но только потому, что на него хмуро посмотрел абориген охранник.

Наконец вспомнили о пленниках и развязав им ноги, повели куда-то наверх. Достигнув самого верхнего уровня, их стали заталкивать в норы по несколько человек, закрывая входы массивными дверями. Некоторые сразу же кидались к маленьким зарешеченным костями окошкам.

Впихнули и Махова в нору-камеру, потому как обстановка и впрямь сильно напоминала тюремную. Он почему-то подумал, что их подготовили изначально специально для пленников. Двери уж очень массивные. Аборигены себе такие не делали. Да и снаружи там засов хороший.

Камера оказалась небольшой, пять на пять метров, два метра в высоту и вся во мху. Этот фиолетовый мох рос повсюду: на полу, на стенах и даже свисал с потолка.

– Зачем он тут?

Удивительно, но люди разрушив десятки сахарианских деревень, ни разу не были внутри их жилищ, по крайней мере Эрик точно. Так что он не знал во всех ли аборигенских норах-квартирах растет мох или это только для людей так сделали? Если верно последнее, то зачем?

Хотя с другой стороны удивляться нечему ведь, как правило, ракетный обстрел уничтожал все лестницы и тропинки ведущие к жилищам, так что даже если кто-то и хотел посмотреть, как живут аборигены и возможно чем-то поживиться, просто не мог туда добраться.

Эрик дотронулся до мха и почувствовал нечто странное. Мох был прохладным. Он внимательно осмотрел пушистый покров мха на наличие насекомых и к своему удивлению не обнаружил их тут, хотя на стенах. Там наверху в слое испарений этих хитиновых тварей там до фига и больше.

Плюнув на все, изнывая от перегрева и желая хоть как-то охладиться, Эрик раздевшись почти полностью упал на этот фиолетовый ковер прохлады.

– О, да… Теперь понятно как орфейцы и их потомки переживали жару вне модулей.

Остальные пленники тоже оценили холодящее свойство мха и так же разлеглись.

Эрик готов был валяться в нем вечно, но естественные надобности организма заставили его встать. Он захотел в туалет, причем по тяжелому. А туалета здесь нет, ни даже примитивного ведра.

– И что теперь делать?..

– О чем ты? – спросил мужик по имени Леон.

Эрик рассказал о своих проблемах.

– Вот уж действительно…

Эрик, набравшись храбрости, постучал в дверь, так как знал, что за ней стоит охранник с копьем и пистолетом. Сахарианец только злобно рыкнул, ударив в ответ по двери.

– Но я в сортир хочу?!

Но и это не возымело действия. Естественно, ведь охранник не понял ни слова, только еще раз ударил по двери и сделав страшные глаза оскалился в окошко. Эрик аж отшатнулся.

– Оставь это, – посоветовал Леон, – а то как бы хуже не стало.

– Да куда уж хуже? – вздохнул кто-то из пятерки.

– Что ж, придется гадить здесь… – сделал вывод Махов.

– Эй! Ты серьезно?!

– Серьезнее некуда. Потому как я если не сделаю дела, просто взорвусь…

Но поскольку класть поверх мха не хотелось, Эрик в дальнем углу вырвал из слоя растительности хороший кусок фиолетовой растительности и попробовал сделать ямку, но увы грунт оказался слишком тверд для пальцев, (это обстоятельство кстати сразу сказало ему что прорыть тоннель и сбежать ему не удастся). Так что пришлось справлять надобности так, а потом накрыть все это выдранным куском мха.

– Надеюсь, удобрение тебе понравится… потому что если нас продержат в живых достаточно долго и при этом не будут водить в туалет, то подкармливать тебя я буду регулярно.

Кто-то хмыкнул.

Где-то через час пленникам принесли еды. На подносе из коры стояли тарелки с, как и все в этом мире, коричневой кашей-баландой непонятно из чего приготовленной и водой в пустотелом орехе объемом примерно с литр.

Что ж, могло быть и хуже.

Пленники быстро съели свои порции, уже даже не вспоминая о вирусах и возможной ядовитости еды. Не померли же за время путешествия.

2

Аборигены действительно устроили празднество в честь победы, но в чем оно выражалось, Эрик узнать не мог. Слишком высоко, он просто ничего не мог разглядеть в окошко из-за того, что тропинка полностью закрывала обзор. Все что он мог это слушать бой барабанов, свистки рожков и дудок, а так же ритмичные выкрикивания наверняка танцующих сахарианцев. Оставалось только надеяться, что при этом они никого из пленников не поедают в ритуальных и просто в гастрономических целых как какую-то свинью.

Эрик подумал об Элен и Адаме. Все ли у них в порядке? Впрочем, в этом он почти не сомневался. Ремезов наверняка снарядил спасательную экспедицию, как только аборигены ушли. Не мог не снарядить. Так что их увезли в безопасное место.

«Хотя где оно это безопасное место? – подумал Махов. – Сахарианцы отпразднуют победу, подготовятся и нанесут новый удар, опустошив еще один-два модуля. И самое страшное, что им практически нечего противопоставить…»

Устав физически и морально от переживаний Махов уснул в прохладном мху, подальше от стены у которой устроили туалет.

Утром, точнее когда их разбудили открыв дверь в камеру, пленников вытолкали наружу и спустили вместе с остальными вниз. Их всех вновь связали и построили в ряд.

Рядом снова собралась толпа. Аборигены вновь смотрели на людей. Эрик не понимал их взглядов и от этого ему было не по себе. Особенно его смутил пристальный взгляд какой-то аборигенки непосредственно на него.

Лишь долгие мгновения спустя Эрик вспомнил эту сахарианку. Именно ее из-за ребенка на руках он оставил в живых. Вот только радоваться ли ему этой встрече? С одной стороны он оставил ее жить – это плюс. А с другой это подтверждает его участие в карательных акциях – это здоровенный минус.

Эрик отвел взгляд. Даже на его взгляд минус многократно перевешивал плюс, скорее даже маленький такой плюсик.

Покашливая, подошел старый вождь, о чем-то переговорил с каким-то воином и медленно пошел вдоль пленников сопровождаемый охранником, на случай если кто-то из пришельцев бросится на старца. Хотя это лишнее, ведь позади каждого к тому же связанного пришельца стоят по два воина.

Старик остановился перед громилой, с лицом не то что бы дурака (таких отправляют на Лепрозорий – планета для больных и дураков), но каким-то неправильным, неблагообразным, в фильмах такие играют не очень умных, даже туповатых, злодеев. Вождю он чем-то понравился или наоборот не понравился, но он указал на него посохом и что-то коротко чирикнул. Человека тут же подхватили под руки стоявшие позади воины и куда-то поволокли.

– Отпустите уроды! – пытался вырваться пленник, но все бесполезно, особенно когда его огрели по голове.

Люди заволновались, кто-то что-то крикнул. Но тоже получив от сзади стоящих аборигенов по голове, вновь становились смирными, покорно ожидая своей участи.

Старик пошел дальше.

В числе выбранных оказалось еще шесть мужчин и девять женщин, низкого роста или возрастом, перевалившим за сорок.

Мимо Эрика вождь прошел не задержавшись и неизвестно радоваться этому или горевать. Он решил что все же стоит радоваться.

«Зачем все это? – тем не менее, недоумевал Эрик и не он один. – И что они сделают с избранными?»

Ответа он не получил. Их всех загнали обратно в свои камеры и принесли еды.

– И что теперь? – спросил голос из темноты.

Ему никто не ответил. Пророков нет, а «каркать» не хотелось.

– Бежать надо, – вздохнул Леон, сам прекрасно понимая, что идея эта мало выполнимая.

– Как тут сбежишь? – посмотрел на него Эрик.

– Захватить дельтапланы…

– Идея хорошая, если не учитывать, что даже если мы до них доберемся каким-то чудом, никто не умеет ими управлять. Спикируем вниз головой до самого дна и расшибемся в лепешку.

– Не думаю, что это худший вариант из тех, что нам возможно уготовили.

– Да уж…

Все вспомнили о только что куда-то уведенных людях. Что с ними сделали аборигены? Явно что ничего хорошего…

Мысли вновь вернулись к возможности побега.

– Похоже нам действительно не остается ничего другого как попытаться, – сказал Эрик после долгой паузы. – Но очень уж много проблем. Стража с дверью…

– Сбросим вниз воспользовавшись эффектом неожиданности.

Махов кивнул.

– Что ж, прокатить может. Освобождаем остальных и прорываемся наверх. Но тут тоже беда. Я заметил всего два лифта ведущего наверх. Пропускная способность очень низкая. Пока кто-то будет подниматься, остальных в лучшем случае вновь будут ловить. В худшем…

– Нет худшего случая, – сказал Леон. – Мы и так трупы. Живем в долг.

– Ладно… Несколько человек так или иначе успеют подняться. И теперь самая большая проблема…

– Управление?

– Нет… думаю мы все хорошо видели как управляют дельтапланами аборигены. Так или иначе сориентируемся. Инстинкты подскажут.

– Тогда какую проблему ты увидел?

– Окажутся ли там вообще дельтапланы.

– Да, действительно… гоблины уже давно могли на них улететь по своим делам. Ч-черт.

Леон приуныл. Да и Эрик тоже. Он готов был рискнуть хоть сейчас, но надо как-то убедиться в наличии дельтапланов иначе все просто бесполезно. А как это сделать?

3

– Не трогайте меня! Уберите от меня свои поганые руки!!! – послышался крик какой-то женщины.

В ответ раздался глухой отрывистый рык.

Пленники, переглянувшись между собой, одновременно бросились к маленькому окошку в двери. Все конечно стать наблюдателями не могли, но Эрик протиснулся.

– Что там происходит?! – спросил Леон места у окна которому не досталось.

– Не понятно. Куда-то повели пятерых мужчин и пять женщин.

Женщина не успокоилась и продолжила истерично кричать пытаясь вырваться из захвата двух воинов. Одному из них это в конце концов надоело и он хорошо врезал ей под дых, так что женщина подавилась криком и согнулась хватая ртом воздух. Это вызвало неудовольствие у второго воина и они даже немного полаялись между собой.

Остальные пленники вели себя спокойнее понимая что ничего сделать не смогут или просто находясь в шоковом и подавленном состоянии когда уже все до фонаря.

Пленники прошли мимо, но остальных похоже трогать пока не собирались.

– Зачем? Зачем их забрали?.. – заскулил какой-то мужичок имени которого Эрик так и не знал.

Впрочем знакомиться в таких условиях как-то не тянуло. Зачем, если возможно уже сегодня это имя станет пустым звуком. Мужичка Махов все же узнал, это был как раз тот самый кого он в свое время подменил на работах.

– Жрать, наверное будут, – зло шикнул на сокамерника Леон.

Тот аж затрясся, а спустя еще некоторое время тихо заплакал.

Говорить никто не хотел и после всего случившегося в сон тоже не тянуло, хотя все вымотались до предела как физически так и эмоционально.

Шло время, но ничего не происходило.

– Хм-м… все-таки на ритуальное пожирание пленников это не тянет, – наконец сказал Леон.

– То есть? – не понял Махов.

– Ну, начни они жрать тех кого увели, но наверняка шуму было бы больше, крики, пляски…

– Но это не значит что их по-тихому не слопают…

– Тоже верно… – вздохнул Леон и подойдя к двери стал принюхиваться глубоко вдыхая с закрытыми глазами.

– Что ты делаешь?

– Воздух нюхаю…

– Зачем?

– Если бы их готовили к поеданию, то наверняка разожгли бы хороший костер. А дыма я не чувствую.

– Может ветер в другую сторону сносит?

– И так может статься… Хотя… – Леон облизал палец и осторожно высунул его в окошко и держал его до тех пор пока палец не заметил охранник и не ударил по нему дубинкой.

Правда Леон успел убрать его раньше, а то перелома было бы не избежать. Охранник так же что-то прорычал угрожающим тоном.

– Нет, ветра не чувствуется, – сказал он тихо когда морда сахарианца исчезла в окне. – Так что разожги они костер, дым бы по любому почувствовался.

Все снова погрузились в тревожное молчание. Загадок больше чем отгадок.

– Ну не сырыми же их жрать будут? – не выдержал Эрик.

– А почему бы и нет? Если это не просто акт насыщения, а ритуал, то могли бы и сырыми.

– Ч-черт…

– Нет, я не выдержу! – закричал все тот же мужичок и набросился на дверь, молотя в нее кулаками. – Выпустите меня твари!

– вернись на место, придурок! Хуже же будет! – закричал на него Леон и вдвоем с Эриком попробовали его оторвать от двери и успокоить, но у них ничего не получилось.

Небольшой мужичок обивался так яростно будто в него вселился демон и продолжал орать уже что-то нечленораздельное молотя в дверь.

Дверь открылась, так резко, что мужик выпал наружу, чуть не налетев на ножи сахарианцев пришедших на шум.

Замолкшего мужичка подхватили и куда-то поволокли.

На оставшихся пленников, прижавшихся к дальней стенке злобно рыкнули и закрыли дверь.

– Этому точно трындец, – констатировал Леон.

Махов только согласно кивнул головой.

Прошло еще несколько часов, усталость и отсутствие событий сделали свое дело, и организмы стали погружаться в сон, но тут вновь послышались шаги, и сон как рукой сняло.

Теперь у окошка место заняли Леон, а Эрик остался без зрительной информации, но какую-то информацию хотелось получить немедленно.

– Что там? – спросил он.

– Похоже тех кого уводили возвращают обратно. Только выглядят они не важно… тащат под руки каких-то квелых. Едва ногами шевелят…

– Что с ними?

– Не пойму… воде целые… больше на пьяных походят.

– Вряд ли их напоили.

– Да уж точно.

– А вот одурманили вполне… – предположил второй смотрящий в окошко. – Вы видели, какие у них глаза? Точнее зрачки…

– Тоже может быть… действительно, зрачки расширены, так что радужка едва видна.

– Сволочи… сволочи… – послышалось бормотание какого-то пленника, что проносили мимо камеры.

Пленников вернули в камеры и вновь потянулось тревожное ожидание.

Мужика, что бился в дверь, явно сошедшего с ума, так и не вернули. А это значит, что его действительно пустили в расход.

«Но что же они все-таки делали с теми, кого потом вернули? – невольно задавался вопросом Эрик. – Почему у них были расширены зрачки? Опоили наркотиком? Зачем?!»

Вопросов возникало много, но все они оставались без ответов. Гадать бессмысленно. К тому же что-то говорило Эрику, что он скоро сам узнает ответы на большинство из них, надо только подождать. Но черт возьми, как же тяжело это делать! Внутри все переворачивало. Эмоции то затухали до состояния полной апатии, то бушевали с силой урагана. Казалось, что еще немного и он вот так же впадет в истерику и начнет биться в дверь. И лишь неясная судьба предшественника, свалившегося в пропасть сумасшествия, останавливала Махова у последней черты отделявшей его безумия.

4

Дверь в очередной раз резко открылась, но вместо еды как обычно, в камеру ворвались вооруженные сахарианцы, что-то рыкая на своем языке, они грубо хватали пытавшихся забиться в самый дальний угол пленников за руки и рывком поднимали с пола.

«Вот сейчас и узнаем, что они с пленниками делают…» – подумал Махов ведомый двумя сахарианцами, крепко держащих его за руки.

Позади шел Леон, за ним остальные, в том числе пленники, точнее еще пять пленниц из соседней камеры. Никто не истерил, видимо все уже смирились со своей судьбой, какой бы она ни была.

Пленников отвели на самый край поселения, на самый верхний уровень и по одному забрасывали в отдельные пустые камеры. Стало мягко говоря неуютно.

Прошло еще около получаса прежде чем дверь открылась и в ней показался сахарианец с плошкой в руках.

– Гэрг, – сказал он, поднося плошку к своему рту, а потом протягивая ее Эрику.

– Выпить что ли?

Махов решил не спорить и принял плошку, сделав первый глоток, но тут же стал плеваться.

– Горькая! Что это за отрава?!

– Гэрг! – настаивал абориген.

– Гэрг так гэрг…

Махов преодолевая рвотные позывы, чувствуя что если его вырвет, то заставят пить вновь, возможно силой, не зря же там еще двое кучкуются, влил в себя содержимое чеплашки.

– Доволен?

Сахарианец ничего не сказал, только закрыл две, но охранник не переставал за ним наблюдать в открытое окошко.

«Следят, наверное что бы не выблевали», – подумал Эрик.

– Гэрг… – послышалось у соседней камеры.

– Что это за дерьмо?! – сплюнул Леон.

– Гэрг!

– Ладно, ладно… чтоб вас…

Но Леон не смог выпить все и послышался звук рвоты.

– Гэрг!!!

В голове тем временем зашумело, в глазах стало расплываться, появились яркие красочные вспышки, стало сложнее сфокусироваться на чем-то конкретном. Стало подводить чувство ориентации, стены и потолок вокруг закачались, заходили ходуном и Эрик не устояв, упал.

«Все-таки наркота… – констатировал Эрик. – Но зачем?»

– Привет! – с глупой улыбкой помахал Эрик сахарианцу наблюдавшего за ним в окошко. – Давай дружить? Меня зовут Эрик… Эрик Махов… А тебя?

Но гоблин называться не спешил.

Действие наркотика на мозг тем временем усиливалось. Сознание то и дело отключалось, а когда включалось…

– Элен! – прошептал Махов, обнимая жену. – Элен…

Очнулся Эрик вися на руках сахарианцев тащивших его волоком. Ноги стучали по ступенькам, когда они спускались вниз, но боли почти не было, так тупое ощущение.

– Что за черт?..

Эрик встряхнул головой, но лучше бы он этого не делал. Чудовищная боль буквально взорвала голову, что он едва не потерял сознание.

Тем не менее, мозг отойдя от шока, пытался выполнить поставленную задачу, и вспомнить что произошло. Получалось плохо. Перед глазами мелькали какие-то смутные образы, словно стоп-кадры. Из них выходило что он занимался любовью с Элен.

– Элен… откуда здесь Элен… Бред. Это всего лишь глюки от наркоты.

Махов с облегчением выдохнул, но тут тело, словно в насмешку, стало более чувствительным. Анестезирующий эффект наркотика приходил одним из последних. В паху появилось болезненное ощущение. Особенно сильно давал о себе знать… а если это наложить на видения, то результат получался совсем соответствующим.

– О боже… Зачем?!! – воскликнул Махов, осознав наконец что с ним только что произошло.

Позади матерно закричала какая-то женщина, так же сопоставившая факты видений и болевых ощущений.

Пленников побросали обратно в их камеры.

– Все поняли что с нами сделали? – где-то через час поинтересовался Леон.

Эрик кивнул. Благо боль в голове почти прошла.

– И у кого какие мысли?

– Только матерные…

– А помимо них?

– Сам-то ты что думаешь? – в свою очередь поинтересовался Эрик.

– Ничего. Еще понятно если гоблины наших женщин поимели. Тут хоть какая-то логика, дескать добыча принадлежит победителю…

Эрик согласно кивнул. Эта логика понятна. Вспомнились «крысы» забиравших себе сахарианок.

– А вот зачем с нами это делали особи женского пола, я в недоумении.

– Да уж…

– Хотя, не все так плохо, как можно было бы подумать. Правда?! – неожиданно почти истерично засмеялся Леон.

– Не уверен, – пробормотал Эрик.

– О чем ты? Или лучше было быть съеденным, как мы того боялись.

– Нет конечно, не лучше… Вопрос в том, как долго продлится… это. Что-то говорит мне, что женщины еще какое-то время поживут, а вот нас пустят в расход очень быстро.

– Хм-м… действительно. Валить надо. Валить…

5

Этот с позволения сказать ритуал проводился каждые трое суток и так уже четыре раза. Давали выпить горького наркотика и после того как клиент доходил до кондиции начиналось то ради чего их похоже взяли в плен. То что совокупление их единственное назначение могло говорить хотя бы то что больше ни для каких целей пленников не использовали, как например различные работы. Аборигены все делали сами.

Что касается того, с кем именно ему приходилось, хм-м… делить ложе, то Эрик предполагал что это та самая сахарианка которую он спас во время одного из налетов. И партнерши похоже не менялись.

Видимо происходило привыкание к наркотику потому как в последних двух случаях в конце процесса, облик Элен которое выбирало затуманенное сознание то и дело трансформировалось в лицо знакомой сахарианки. Хотя кто знает, может это еще один глюк опоенного разума?

С побегом тоже как-то не ладилось. Они просто не знали, есть ли на вершине «острова» дельтапланы, а срываться в неизвестность просто глупо. Но чем больше времени проходило, тем нервознее становились пленники. Они понимали что подобное «веселье» продлится не вечно.

– Как только гоблины убедятся, что их самки не беременеют от людей со звезд, а они похоже именно этого зачем-то добиваются, нас тут же пустят в расход, – завел речь Леон. – Так что надо рвать когти при любом удобном случае. Хотя бы в следующий раз как откроют дверь.

– Но мы, не знаем, на месте ли дельтапланы… – возразили ему.

– Не знаем… но с каждым днем все больше возрастает вероятность того что в следующий раз нас поведут не в комнату для утех, а на скотобойню! Кто-нибудь знает через какое время можно выяснить беременна ли женщина?

Все посмотрев друг на друга одни за другим пожали плечами.

– Вот именно. А уж сколько времени для определения беременности у сахаринок, мы тем более знать не можем. Может они уже должны были быть оплодотворенными… а раз нет, то и веселю конец!

– Ты предлагаешь атаковать, как только дверь откроют? – спросил Эрик Махов.

В принципе он разделял точку зрения Леона по всем пунктам.

– Да… Тем более наступила полноценная меганочь, а это время лучше всего подходит для побега.

Махов согласно кивнул. Устрой они побег во время мегадня, жара убила бы их, потому как они вряд ли смогут воспользоваться скрытыми запасами воды и пищи аборигенов. Все придется добывать самим, так что лучше делать это как можно реже, с как можно более редким потреблением.

– Слушайте, мы все о побеге да о побеге… А вот что мы будем делать во время побега?

– О чем ты? – не понял Леон.

– О пище, и главное о воде! Как быть с этим? Вряд ли нам удастся разжиться всем во время побега, да еще в достаточном количестве.

– Мн-да, действительно… – резко приуныл Леон и задумался.

А Эрик продолжил развивать мысль:

– Что бы напиться, надо сначала где-то приземлиться так, чтобы потом можно было взлететь. Где? Как? Допустим найдем какую-нибудь пригодную площадку на стене каньона, тем более что такие время от времени появлялись и даже более того, при посадке мы не переломаем свои дельтапланы. Воду можно набрать с ручейков стекающий по стене. Но вот как ее дезинфицировать?! Секрета аборигенов мы не знаем. Они явно что-то добавляют в воду, какой-то сок или даже сразу несколько ингредиентов. Экспериментировать на себе?

– Кипятить…

– Как?!! Во-первых, как ты разожжешь костер без зажигалки? А во-вторых, где возьмешь посуду, не поддающуюся огню?

– Блин! Ладно… костер мы еще можем развести первобытным методом… трением деревяшек. Будем считать, что огонь у нас есть.

Эрик только криво усмехнулся. Лично он считал, что развести огонь они вряд ли смогут, не обладая к этому совершенно никаким навыками. Но что ж, блажен, кто верует…

– Теперь как вскипятить воду, чтобы не окочуриться в три дня?..

– Можно нагреть в костре камни и бросать их в чеплашку… – предложил сокамерник по имени Дойл.

– Отлично! – обрадовался Леон. – Так и поступим!

– А про то что огонь и тем более дым нас выдадут, никто не подумал? – скептически заметил Эрик.

– Тут уже мы ничего не можем поделать. Остается только развести первый костер в максимальном отдалении от аборигенского поселения. К тому же, если нам все же удастся сбежать и оторваться от преследования, вряд ли они нас будут искать до самого упора.

Эрик с этим согласился. Аборигены наверняка решат, что джунгли убьют беглецов раньше чем они их найдут. И они будут правы. Потому как помимо угрозы зараженной воды есть еще зверье, что разорвет их на части или ядовитые насекомые, от которых погибло больше народу, чем от всех эпидемий. Просто эпидемии страшны своей массовостью на ограниченном участке поражения, в то время как от укусов насекомых погибали по всему ареалу распространения людей. Но это обсуждать уже не хотелось.

– Ну так что, бежим? – спросил Леон, глядя на товарищей по несчастью.

– Бежим, – кивнул Эрик.

Кивнул Дойл, а вслед за ним четвертый пленник по имени Озли.

– Отлично… тогда готовимся…

Впрочем чего им готовиться? Из оружия у них только руки, ноги и зубы…

Теперь осталось только дождаться, когда дверь в очередной раз откроют чтобы отвести их для совокупления с сахарианками или же чтобы по-тихому проломить череп и выжрать мозг.

«Хотя чего им всякой ерундой маяться, нас можно просто отравить во время очередной кормежки», – подумал Эрик.

6

Но как назло дверь, в ожидаемое время, почему-то не спешили открывать. Пленники не знали, что и думать.

– Что за черт? – нервно прошептал Леон, осторожно выглядывая в окошко, когда время уже определенно вышло сверх всякой меры.

– Что там?

– В том-то и дело, что ничего… Никого не трогают. Похоже кончилось время утех… Значит бежать нам в любом случае нужно при первой возможности.

– И не прикасаться к еде, – озвучил Эрик свою последнюю мысль. – Ее могут отравить…

– Верно.

Стражник за дверью вдруг глухо кашлянул. Потов второй раз, третий, каждый раз все громче и надсаднее. В какой-то момент он начал кашлять не переставая.

Это было как минимум странно. Эрик подобрался к окошку и выглянул наружу, увидев согнувшегося в три погибели сахарианца, харкающего кровью. Он в какой-то момент упал и затих.

– Чего это с ним? – удивился Леон.

– Заболел, – сказал Дойл.

– Так быстро не заболевают. По крайней мере до такого состояния, – возразил Озли.

Эрик тоже недоумевал, но потом его осенило:

– Похоже, наши решили пустить в ход секретное оружие.

– Думаешь оно? – понимающе кивнув, спросил Леон.

– Не знаю. Все может быть. Разрабатывать биологическое оружие больше некому, потому ремезов наверное решил что нужно воспользоваться имеющимися результатами. Чего собственно с ними еще делать?

Упавшего, хрипящего стражника тем временем унесли прочь его коллеги, а у дверей встал новый.

– Этот тоже, похоже, не ахти, – заметил Озли.

– Да, – согласился Дойл. – Выглядит каким-то уставим, что ли…

– Пожалуй… – кивнул Леон. – Морщится… тоже наверное болен. Хорошо.

– Хорошо-то оно конечно хорошо, но вот как теперь с нами поступят? – заметил Эрик.

– Думаешь, догадаются, что это наших рук дело?

– Не стоит их недооценивать. Мы уже столько раз на этом обожглись. Они вполне могут догадаться. Ведь распространителей инфицировали наверняка путем ввода шприцом состава и отпустили. Разузнают что да, как и все сразу станет ясно. Если уже не разузнали. Ведь инфицированные вполне могли рассказать что с ними сделали инопланетяне прежде чем отпустить.

– А как еще можно было сделать? – удивился Леон.

– Заразить носителей, воздушно-капельным путем от инфицированных, тех кому ввели препарат и уже их отпускать, а тех что укололи – оставить.

– Точно… Но они видимо не хотели так долго ждать.

– Да. Пока болезнь проявится до открытой формы и можно будет заразить других, это куча времени, – согласился Махов. – А люди наверняка все это время подвергаются регулярным нападениям, вот и спешили хоть как-то оградиться.

– И нас подставили…

– Ну… надо все же сказать, что они ведь не знают для чего мы нужны аборигенам. Думают наверняка, что нас и в живых-то давно нет.

– Тоже верно.

Еды кстати тоже забыли принести и пришлось поголодать (впрочем голодать в любом случае пришлось бы ведь пленники решили к еде не прикасаться во избежание отравления). Видимо зараза проявила себя не на шутку, так что о пленниках просто забыли. Не до них, надо своих спасать.

А когда дверь все же открыли, пленники оказались просто не готовы к рывку на свободу. Да и как собственно рваться, если их держат под прицелом сразу два сахарианца.

– Гурбух… – выдохнул один из них, характерно дернув стволом винтовки. – Гурбух…

– Гурбух так гурбух, – не стал спорить Эрик и первым вышел из камеры.

За ним вышли все остальные.

– Кыргх… – позвал за собой еще один абориген.

Эрик пошел вперед.

Как выяснилось всех пленных кроме женщин вывели из камер.

«Неужели реально кончить с нами решили», – с тоской подумал Махов, глянув в небо.

Дельтапланов в воздухе видно не было, но это не значит что они не стоят на взлетно-посадочной полосе, нам на вершине «острова».

На «улице» гоблинов практически не было видно. Обычно они занимались своими повседневными делами. Что-то мастерили, разделывали туши животных, готовили.

«Ну конечно, практически все слегли», – понял Эрик Махов, но отчего-то радости особой не испытывал. Даже странно.

Лишь на пределе видимости, встав так что стена из деревьев расступилась, образовав коридор, он увидел там ближе к реке, как несколько сахарианцев что-то делают с неподвижно лежащим на широких листьях телом своего соплеменника. Тот был мертв. Хоть и далеко, но печать смерти Махов различать научился хорошо.

«Похоже его готовят к погребению, – понял он. – Омывают».

Убивать пленников не стали. Их куда-то повели под хорошей охраной. Впрочем, это не значит, что их не укокошат в каком-нибудь укромном местечке. Чтобы туши не таскать.

Но к счастью Эрик вновь ошибся в своих черных ожиданиях. Хотя привели их в довольно таки мрачное место – на кладбище. Только-только зарождающееся, ведь поселение новое, но несколько могил уже имелось. Возможно тут захоронены погибшие в столкновениях с людьми, прибывшие назад тяжело ранеными. Или от старости. Или еще от чего-то… Чего гадать?

В стене дальше уже «полных» могил, имелось несколько только-только начатых. Глубина в стене едва ли достигала длины руки. Рядом с каждой начатой могилой лежали инструменты. Одно из орудий могилокопательства представляло собой палка длиной метра два с каким-то твердым и острым камнем на конце. Второй инструмент, просто палка с привязанной перекладиной, сиречь швабра. Последнее орудие похоже предназначено для выгребания выбитой первым инструментом породы.

– Буддарха! – рыкнул один из аборигенов, указывая первоначально на орудия труда и потом на начатые могилы.

Все ясно, они хотят чтобы пленники продолжили работу. Эрик опять-таки протестовать не стал и взялся за палку с камнем на конце и начал осторожно работать.

Гоблин остался доволен и прикрикнул на медливших людей:

– Буддарха ор тарро!

– Похоже, тебя в пример ставят, – усмехнулся Леон, также берясь за палку с камнем.

Когда все приступили к работе, сахарианцы успокоились, только продолжали наблюдать. Один из них кашлянул, но похоже что это только начало. Через несколько дней и он будет выблевывать свои легкие как стражник у дверей в камеру Эрика, Леона и остальных.

7

Работа двигалась с трудом. Песчаник вперемешку со слоистым особо крепким камнем плохо поддавался примитивному орудию, того и гляди поломаешь, приходилось еще и осторожность проявлять, но стоило только кому-то сесть передохнуть, как тут же следовал злобный окрик: «Буддарха!» Под конец, проверяющие ход работ даже стали подгонять, видимо все хотели закончить до наступление тьмы.

Но вот, наконец под самый вечер могилы, числом в двадцать пять, были закончены. Шатающихся от усталость пленников повели обратно, а навстречу им двигалась похоронная процессия. Скорбные аборигены несли своих мертвых причудливо перемотанных листвой и лианами.

– Уф-ф… тяжело, – вздохнул Леон. – Но я готов копать хоть круглые сутки лишь бы их всех похоронить в этих могилах.

Еды пленникам все же принесли, но люди смотрели на нее с подозрением.

– Думаю можно… – взял сворю порцию Эрик. – Вряд ли это последние могилы, что им необходимо выкопать.

– Верно. Им нужны наши руки.

На следующий день их вновь направили на работы, выдалбливать могилы в стене каньона. Когда спускались вниз, слышали надсадный хрип и кашель заболевших сахарианцев. Эпидемия набирала обороты. Сопровождающие пленников аборигены выглядели еще хуже. То один, то другой то и дело покашливал.

Пока шли, видели очередную партию умерших, обмываемых родственниками или соплеменниками. Среди погибших от заразы было много детей, что впрочем объяснимо, ведь детские организмы наименее защищены.

Откровенно говоря, глядя на все это, Эрик испытывал противоречивые чувства. С одной стороны он радовался, ведь их враг слабеет и гибнет, значит люди скором времени окажутся в безопасности, особенно если зараза накрыла другие поселения. А с другой стороны все это было неправильно… не по-человечески.

Возвращаясь с тяжелой работы, пленники вновь видели траурную процессию. Умерших было больше чем вчера. Подходя к острову они стали свидетелями того как один из носильщиков какой-то травы, рухнул на тропу погребенный собственным грузом и больше не шевелился. Обессилил, или даже умер.

Пленников заставили донести груз не только павшего, но и остальных носильщиков, выглядевших так же не ахти. А также принести тело едва живого сахарианца.

Эрик свалил свою кучу, травы в указанном месте, на такую же копну. Рядом сидела старая сахарианка с морщинистой кожей, окруженная бадьями, выдолбленных из ствола какого-то дерева, заполненных водой. Старуха эта тут же подхватила один из стеблей, быстро содрала внешнюю кожицу и пропустила ошкуренный стебель через примитивную соковыжималку состоящую из двух вращающихся с помощью ручки валиков. Сок по направляющему желобку потек в бочку.

Когда пленники подходили непосредственно к поселению, по направлению к старухе двигался сахарианец катя примитивную тележку доверху наполненную чеплашками для воды и тарелками.

«Отлично! Если я ничего не придумываю, то это растение, точнее его сок и есть то обеззараживающее средство!» – подумал Эрик.

– Смотри, – тихо шепнул Леон, кивая куда-то вверх.

Махов проследил за взглядом и чуть не споткнулся на ровном месте. На посадку на вершине «острова» заходила «стая» дельтапланов!

– Бежим? – охрипшим от волнения голосом, спросил Эрик.

– Да… – кивнул Леон. – Думаю, другого шанса может и не представиться.

– До полной темноты осталось меньше часа…

– Это даже к лучшему. Легче будет скрыться. А то вдруг они улетят еще до того как нас станут выпускать.

Махов согласно кивнул. Такая неприятная ситуация действительно могла случиться.

– Потеряемся в темноте…

– Скорее всего, так и произойдет, – не стал отрицать очевидной угрозы Леон. – Но у каждого есть шанс выжить и добраться самостоятельно. А так нам всем стопроцентная гробовая крышка.

– Хорошо… давай предупредим остальных, чтобы действовали по сигналу.

По шеренге пленников побежали шепотки быть готовым к рывку а свободу.

Как только решение о побеге было принято, усталость, что пригибала к земле, как рукой сняло. Даже более того, появилась какая-то легкость, нетерпение. Но и страх с мандражем тоже присутствовали. Во время побега, могли ведь и убить. Более того, могло банально не хватить дельтапланов, даже с учетом того, что один летающий треугольник может нести двух человек.

Толпа оживилась, что не могли не заметить конвоирующие и они злобно зарыкали на пленников.

Людей повели наверх… К счастью только что прилетевшие дельтапланеристы успели спуститься вниз, так что борьбы за лифт как таковой не предвиделось. Другое дело что пропускная способность самого лифта весьма и весьма невелика. Но тут уже делать просто нечего, как работать руками очень быстро, поднимая себя или опуская корзину.

Вот и уровень с лифтом.

– Атас!!! – во всю глотку заорал Леон. – Мочи гоблинов!!!

Люди набросились на ближайших к ним сахарианцам. Аборигены, ослабленные болезнью и просто не ожидавшие ничего подобного, не смогли ничего противопоставить мгновенному натиску. Люди набрасывались на них по двое-трое, отбирали оружие и сбрасывали вниз.

Вооружились и Эрик с Леоном, позаимствовав у убитого аборигена винтовку и нож.

– К лифту! – крикнул Леон, стреляя по показавшемуся из своей норы-квартиры гоблину.

Эрик сноровисто заскочил в корзину и дождался когда в нее загрузится напарник, после чего стал работать руками поднимая себя вверх опуская груз на другом конце веревки.

Едва они выбрались на площадку как корзина пошла вниз. Там же внизу загрохотали новые выстрелы. Эрик и Леон тем временем забравшись в другую секцию лифта продолжили подъем.

Вооруженные ружьями. Пистолетами и луками аборигены набежали со всей округи и развернулась нешуточная перестрелка. Правда патроны у людей закончились очень быстро.

Несколько пуль впилось в стену рядом с корзиной в которой поднимались Эрик и Леон. Вжикнуло несколько стрел. Но люди продолжали подъем.

Наконец Эрик и Леон оказались наверху. Леон прицелился готовый открыть огонь стоит только врагу появиться в зоне видимости, но здесь их никто не ждал.

Напарники подбежали к первому же попавшемуся дельтаплану.

– Ну что, летим вдвоем на одном или берем по одному?

Вопрос непростой. Если они возьмут по дельтаплану значит обрекут как минимум двоих остаться без средств к спасению.

– Вдвоем… В случае всего можно сменяться и пока один отдыхает, другой управляет. Меньше опасных посадок.

– Верно… – кивнул Леон, хотя он похоже склонялся к варианту: один дельтаплан – один пилот. Тут есть свои преимущества. Такие как легкость и соответственно лучшая маневренность с большей грузоподъемностью на случай когда придется запасаться провизией и водой. Но парный вариант все же предпочтительнее именно в плане безопасности.

Привязавшись к выбранному дельтаплану, наблюдая как наверх поднялась еще одна пара, так же поспешивших к черным треугольникам, Эрик и Леон подошли к краю.

От высоты, сто метров это не хухры-мухры, точнее от осознания того, что им сейчас самим, по своей воле, абсолютно не умея управлять этим летательным средством, придется сигануть вниз, замутило.

– Ну?! – вопросил Леон, так же чувствуя себя не в своей тарелке.

– Пошли! – взвыл Эрик, и они вдвоем сделали последний шаг с обрыва.

Дельтаплан ухнул вниз.

8

Скорее инстинктивно чем осознанно Эрик отклонил управляющую планку вперед и дельтаплан стал принимать параллельное с приближающейся землей положение. Черное полотно затрепетало и полет стал выравниваться.

Только освоив простейшее управление Эрик смог перевести дух. Все это время он не дышал. Сердце в груди трепыхалось, стремясь пробить ребра выскочить наружу.

– Проклятье… – в досаде на себя ругнулся Махов, наблюдая за разворачивающимися у лифтов события.

Все новые беглецы, завладев дельтапланами и пересилив страх перед высотой отправлялись в полет. Правда не все удачно… вот как раз один такой не смог выровнять полет и врезался в густую крону дерева.

– Что такое?

– Поспешили мы дать деру… Надо было остаться наверху, нормально дождаться остальных и действовать всем сообща. Ведь на площадке мы были бы недоступны для противника… обрезали бы им лифты и все дела.

– К чему ты клонишь?

– К тому что все как только выбираются наверх, тут же стремятся улететь. А сбежать похоже смогут не многие… вот эта пара что поднимается. Наверняка последняя… да, точно. Следом поднимаются уже аборигены.

– Проклятье, – сплюнул уже Леон, наконец поняв к чему клонит напарник.

– Вот именно… остался серьезный излишек в транспортных средствах. Никому же в голову не пришло их поломать. А теперь сахарианцы наверняка воспользуются оставшимися дельтапланами для погони.

– Все дело в спешке, – озвучил прописную истину Леон. – Некогда подумать, что-то просчитать…

Последняя пара людей спрыгнула с обрыва пытаясь выровнять полет черного треугольника. Следом за ними на взлетно-посадочной полосе появились сахарианцы.

– Ладно, нечего рвать волосы на голове и посыпать ее же пеплом. Не до этого… надо делать ноги. Сматываемся. Бери управление на себя, у тебя вроде неплохо получается, а я буду бортстрелком… Полдюжины патронов в магазине еще есть. Авось отобьемся…

Эрик согласно кивнул и стал осторожно закладывать вираж.

Леон тем временем стал аккуратно доставать наспех привязанную винтовку.

Позади глухо захлопали ружейные и пистолетные выстрелы. Эрик как смог быстро обернулся, заставив дельтаплан дрогнуть, но увидел, что стреляют не по ним. А вот по те по кому стреляли уже входили в крутое пике. Разве что дыма не хватало…

Беглецы бросились во все стороны, но погоня быстро настигала людей далее следуя как привязанные, что не удивительно, ведь люди совершенно не умели управлять дельтапланами и один за другим из дюжины что сумели сбежать и удержаться в воздухе стали падать будучи подбитыми как куропатки.

Вскоре в воздухе осталось всего три дельтаплана, что взлетели первыми и потому сумевшие оторваться достаточно далеко.

Погоня из семи черных треугольников, разделавшись с остальными и собравшись в клин, стала быстро приближаться.

– Вот сволочи, – прорычал Леон.

Понимая, что он никто по сравнению с многоопытными в полетах на дельтапланах сахарианцев, и оторваться за счет скорости и умения не получится в принципе, Эрик принял единственно правильное решение, попытаться скрыться от погони в слое испарений. Его примеру последовала пара плетущаяся чуть позади.

Махов начал медленный подъем на восходящих потоках, то и дело поглядывая назад и с неудовольствием наблюдая как быстро приближаются погоня окружавшая отстающую пару со всех сторон: сзади, справа и слева, сверху и снизу.

И снова до ушей донеслись бьющие по нервам хлопки.

– Первому хана…

Эрик невольно посмотрел вверх. До слоя испарений оставалось еще сотни две метров.

– Второму тоже трындец… Пошли на нас.

Вновь послышались хлопки выстрелов. Аборигены летели всего в полусотне метров, начиная окружение последнего беглеца.

Эрик поймал особенно сильный восходящий поток и буквально взмыл вверх, врезавшись в молочную пелену.

– Наконец-то…

Преследователи потеряли людей из виду, но примерно все же знали, где они находятся и наверняка продолжают сужение петли. Осознавая это, Эрик постарался сразу же уйти в сторону, вырваться из мешка в который его почти загнали, он рванул влево и едва не столкнулся с дельтапланом преследователя.

– Ч-черт! – ругнулся Леон и выстрелил.

Правда выстрел оказался неудачным, но он все же спугнул противника, тот дернулся и ответный выстрел так же прошел мимо цели.

В последнее мгновение, подправив курс, Эрик пролетел поверху в каком-то полуметре от треугольника противника. Леон выстрелил еще раз в то место где должен был находиться пилот проделав огромную дыру в треугольнике. Дельтаплан тут же дернулся и закувыркавшись стал падать.

– Так-то же суки!

Но стрельба привлекла внимание других сахарианцев.

– У нас хвост! – выдал Леон, остановив бешеное вращение головой, глядя назад.

Эрик тоже обернулся, но увидел только смутное черное пятно.

– Надо сбросить его! Я не могу стрелять назад под таким углом!

– Я постараюсь…

Но какие бы резкие маневры Махов ни совершал, так что скрипела оснастка, того и гляди поломается что-нибудь от запредельных перегрузок, но это не помогало.

Сахарианец позади то и дело прикрикивал координируя и направляя своих товарищей. А это значит, что петля вокруг Эрика и Леона начала затягиваться. Вновь зазвучали выстрелы и Махов стал маневрировать еще энергичнее с секунды на секунду ожидая что пуля сейчас вопьется в его тело разворотив внутренности.

Эрик стал увеличивать амплитуду движения как по горизонтали, так и по высоте, авось да удастся прорваться. По крайней мере идя примерно одним и тем же курсом, он точно не вырвется и мешок ловушки затянется окончательно.

Слева появилась еще одна тень.

Эрик встал на крыло, чтобы Леон висевший справа смог взять противника на прицел и он не заставил себя ждать. Бухнуло еще два выстрела, проделав в плоскости треугольника две дыры.

– Ч-черт… промазал, – ругнулся напарник, видя что дельтаплан не спешит падать.

– По крайней мере с такими дырками о маневренности, а значит о полноценном участии в погоне нечего и мечтать.

– У меня осталось два патрона.

– Значит нужно вывести двух.

– Постараемся…

Эрик продолжил мельтешение и снова им на прицел попался еще один дельтапланерист. Правда снайперского выстрела не получилось. Вместо этого произошла короткая перестрелка, но цель была все же поражена. Вражеский дельтаплан пошел вниз.

– Хр-р… – захрипел напарник и выпустил винтовку, тут же скрывшуюся в испарении камнем пойдя вниз.

– Леон! – крикнул Эрик, взглянув на напарника.

Тот оказался ранен. Изо рта обильно текла кровь. Из груди тоже. Прошло всего пара секунд и напарник безвольно обмяк на ремне. Сомнений в том, что он умер, не оставалось.

– Проклятье…

Делать нечего, напарник превратился в мертвый груз… в обоих смыслах, и Эрик отстегнул ремень на его груди. Тело выпав из захвата исчезло в белесой пелене испарений.

Но как бы жестоко ни звучало, смерть Леона имело один положительный аспект – дельтаплан стал легче, чем Эрик и воспользовался в следующий момент, почувствовав мощный восходящий поток, что буквально подбросил его вверх как пушинку.

Эрик, в мозгу которого в одно мгновение вспыхнул дерзкий план, исполнить который в любой другой момент он ни за что не решился бы, довернул руль и сделал самую настоящую мертвую петлю. Несколько мгновений и Махов оказался над своим противником. Тот пытался юлить, маневрировал, но Эрик имел все преимущества, ведь враг его не видит, и уверенно наседал на противника сверху. Достав трофейный нож, он разрезал сахарианских дельтаплан почти от самого хвоста к носу.

Сахарианец что-то истерично закричал, но это не остановило его пусть плавного, но в то же время быстрого снижения. Вполне возможно что этот противник даже сумеет выжить.

На этот раз Махов не стал делать резких движений. Вокруг еще минимум три дельтаплана противника, а может и четыре, если тот продырявленный все же остался в строю. Эрик продолжил полет по прямой, внимательно оглядываясь по сторонам, пытаясь засечь тень вражеского дельтаплана. Чтобы контролировать ситуацию наверху приходилось вставать на крыло и буквально выворачивать голову.

Аборигены, потеряв главного загонщика, висевшего у жертвы на хвосте и координирующего действия остальных, начали перекликаться, чтобы скоординировать свои действия и это в какой-то мере помогало Эрику ориентироваться. Он вовремя замечал тени противников и уходил в сторону.

Такой чрезвычайно нервозный полет с запредельным напряжением зрения и слуха продолжался еще минут десять-пятнадцать, а потом обрушилась тьма – наступила полноценная ночь. В таких условиях если дельтапланы пролетят в метре друг от друга пилоты этого просто не заметят. Хоть глаз коли, такая тьма. Угроза столкновения со стеной резко возросла.

Надо было срочно что-то делать, лучше конечно где-то приземлиться, но от резких телодвижений Эрик отказывался, ведь сахарианцы вполне могли продолжить погоню.

«Нет, это вряд ли, – решил он, через пять минут опасного полета и ожидания в каждый следующий момент разбиться о стену каньона. – Они не безумцы и наверняка повернули назад. Даже для них такая тьма неприемлема».

Решившись. Эрик стал подниматься все выше и выше. Он мог передохнуть только наверху. Внизу же сеть куда-либо не было ни малейшей возможности. По крайней мерев такой тьме.

9

Ночь прошла без сна. Острое осознание того что он остался совершенно один буквально плющило его психику. К тому же кругом одни враги. Каждую минуту Эрик ожидал, что поблизости могут появиться сахарианцы, они ведь тоже могли понять что у человека есть только одна возможность спастись, это вылететь из каньона на поверхность.

Но нет, сахарианцы так и не появились.

Жутко хотелось пить, но никаких запасов воды и провизии на дельтаплане не оказалось.

Но вот взошел Баос. Теперь снова можно лететь домой. Эрик после легкого разбега почти бесстрашно шагнул в пропасть. Страх притупился пережитыми событиями и к тому же когда все затянуто белесой дымкой и дна не видно, это не так сильно действует.

Осталось только сориентироваться в направлении дальнейшего полета, чтобы не дай бог не вернуться в поселение сахарианцев. А то вот смеху-то будет… среди аборигенов.

Эрик держался в воздухе так долго как мог. Он стремился улететь как можно дальше, потому как не верил в то, что сахарианцы так просто откажутся от его поимки, они наверняка снарядят дополнительную погоню. Но в какой-то момент он начал банально засыпать, все-таки сутки без сна наполненные борьбой за выживание, а это уже не шутки. Так сомкнешь глаза на секунду, и уже заснул, так что пушкой не разбудишь, а это уже крушение.

Но где сесть?! Внизу сплошные джунгли. Нужна какая-то ровная площадка. Но мало одной ровной площадки, с нее еще после отдыха нужно как-то взлететь. При этом она не должна быть слишком высокой и отвесной. Нужно же ведь попить воды, да и поесть не мешает, а пока будешь лазить вниз да вверх от усталости сдохнуть можно, станет не до полетов.

К счастью для Эрика такие площадки-аэродромы время от времени находились. Некоторые выступы в стенах каньона находились достаточно низко, имели широкую площадку и достаточно длинны для того чтобы на них можно было приземлиться, не опасаясь поломать дельтаплан.

Замаскировав дельтаплан Эрик спускался вниз, набирал воды в самостоятельно выделанные чеплашки и фляжки, и обеззараживал ее по сахарианскому методу подсмотренному в день побега. Питался корешками плодами.

Иногда ему попадались небольшие пещерки и там рос тот самый сиреневый мох дающий желанную прохладу. Эрик отлеживался в нем часами не желая никуда уходить, но необходимость добраться к своим выгоняла его из прохлады в удушливую полную влаги изматывающую жару.

Частенько такие выступы оказывались заняты гнездами грифонов, но они тут же сваливали прочь увидев что на них летит монстр в десятки раз больше их самих, а значит сильнее.

Прошла неделя. Он хоть и летел несколько медленнее сахарианцев, но все равно уже должен был находиться где-то близко от места посадки модулей. Беда в том, что Махов вдруг осознал что заблудился. Он не узнавал местности. Да и до запоминания ли местности ему было, когда он связанный висел под дельтапланом? То-то и оно…

Эрик часто поднимался, как мог высоко над слоем испарений, чтобы осмотреться, в надежде увидеть модули, но ничего не видел. Повсюду насколько хватало взгляды лежала каменистая пустыня Сахары. Пришло даже кощунственное по своему смыслу желание увидеть дым от атакованного аборигенами модуля, это стало бы отличным ориентиром. Но увы, ничего этого не было.

Оставалось только продолжать полет и надеяться на удачу. Но лучше если бы удача поторопилась, потому как с каждым днем Махову становилось все хуже. Появилась слабость, тошнота, рвота, началась диарея, а это уже последний звонок.

Отчаяние и страх, чувство потерянности, это все что сейчас испытывал Эрик. Он находился уже на грани нервного срыва, за которой после вспышки ярости наступит полная апатия, что только ускорит неизбежную кончину.

Махова пугала даже не сама смерть, пусть мучительная, а смерть в одиночестве в пугающей обстановке чуждой инопланетной среды. Странно? Но это так. Во что бы то ни стало, хотелось добраться до своих, а там будь что будет, пусть смерть, но среди людей. Но он не мог добраться до дома. Где-то ошибся. В состоянии отчаянии и нервозности сделал неправильный выбор и полетел не в то ответвление каньона и теперь, похоже, удаляется от модулей. Но и повернуть назад решимости уже не хватало.

Мысль о том, что, вдруг он все же летит в правильном направлении, а вернувшись назад он все испортит, более того потеряет стремительно истекающее отпущенное ему время жизни была невыносимой.

Он точно игла прошивал ткань слоя испарений, то поднимаясь, чтобы оглядеться, то опускаясь, чтобы хоть немного охладиться, уж больно жарко и сухо там наверху.

Стала подступать навязчивая мысль что он в какой-то момент просто пролетел мимо модулей. Снова и снова хотелось повернуть назад. Уже ничего не соображая он метался по ответвлениям то и дело залетая в тупики и окончательно запутался.

Несколько дней он летал вне каньонов, пересекая одно плато за другим от одного каньона до другого.

Так прошла еще неделя.

Выбившись из сил физических и эмоциональных, он приземлился на первом попавшемся на глаза пятачке скального выступа находящегося почти у самого слоя испарений. Увы, здесь никаких пещерок не обнаружилось, впрочем, сейчас ему уже было все равно. Набрав воды стекающей ручейком по мху и разбавив ее последними запасами сока, он напился и через силу погрызя корешков что завалялись в мешке Эрик просто разлегся под дельтапланом и желал только одного – смерти.

Конечно, умереть в его случае проще простого, только-то и нужно сделать шаг с выступа. Но любой живой организм цепляется за жизнь до последнего, даже если шансов на выживание никаких нет. Вот и Эрик не мог сознательно переступить черту и броситься вниз головой с километровой высоты, чтобы разбившись в лепешку стать кормом для зверья.

Впрочем он чувствовал что ему осталось недолго и рано или поздно он станет пищей для грифонов. Диарея и рвота замучили его, он так обессилил, что даже дыхание давалось ему с трудом.

Какой-то крик раздался невдалеке. Махов преодолев себя все же сел. Не хватало еще чтобы сюда налетела стая грифонов и сожрала его заживо, для этого нужно показать что он живой, шевелится.

Но стоило ему только сесть, как он тут же с поспешностью новобранца под злобным криком сержанта лег обратно, на этот раз животом на землю. Рядом, чуть ниже пролетали никакие не грифоны, а сахарианские дельтапланеристы. Много, очень много. С полсотни.

В голове Эрика лихорадочно забегали мысли.

«Кто они? Боевой отряд? – подумал Эрик. – Верно. Куда они летят?! Откуда? К модулям чтобы атаковать или уже обратно, вскрыв пару модулей?!»

Присмотревшись, Махов понял что, скорее всего дельтапланеристы летят на задание. Он не увидел ни одного сколько-нибудь поврежденного дельтаплана. Конечно до них слишком далеко чтобы разглядеть мелкие детали, но дырки бы просвечивались, возможно даже отсутствовали целые куски обшивки, но нет, ничего этого нет.

– Я спасен… Я спасен!

Эрик стал лихорадочно привязываться к своему дельтаплану. Все что ему нужно для спасения, это следовать за этим отрядом на достаточно удаленном расстоянии!

Посчитав, что дистанция до отряда достаточная, более того он может их потерять, что было бы совсем уж глупо, Махов прыгнул с выступа.

10

Очередное нападение. Стало быть еще один модуль будет вскрыт и все его обитатели будут задушены едким дымом, а несколько десятков возьмут в плен с неизвестными целями. Так было и так будет теперь. И ничего с этим невозможно поделать, по крайней мере еще ни разу не удавалось.

Вскрыто уже пятнадцать модулей, погибло почти шестьдесят тысяч человек и сейчас к ним прибавится еще четыре. И ведь никак не угадать какой модуль станет очередной братской могилой, газовой камерой, вскрытой консервной банкой с мясом…

Ремезов удивлялся только одному: почему аборигены тянут с уничтожением человечества? Зачем вскрывают модули по одному с интервалом в три-четыре дня? Почему не подготовятся как следует, и не налягут сразу на все модули, на половину или хотя бы сразу на треть, чтоб не возиться, так ведь они целый год будут атаковать.

На этот вопрос не было однозначного ответа.

Кроме того Ремезов, да и все остальные люди наверное тоже уже мечтали о наступлении жестокого лета. Когда даже гоблины не смогут переносить жуткую жару. До спасительного времени года оставалось совсем немного, еще месяц, но сколько при таких темпах сахарианцы успеют вскрыть модулей и сколько обречено? Еще не меньше десятка. Еще сорок тысяч человек.

Ремезов застонал от подсчетов и помассировал плечо и руку вдруг пронзенных болью.

Рана, нанесенная аборигеном почти зажила, но когда как сегодня Сахару накрывала очередная магнитная буря, она начинала нестерпимо ныть.

Ребенка удалось спасти и теперь он лежал в кроватке больше не нуждаясь в инкубаторе из-за которого его не смогли унести с собой аборигены.

Ребенком Ремезова и его похищенной жены Маргариты занималась жена другого похищенного гоблинами Эрика Махова.

«Нужно протянуть еще немного, – размышлял Антон Николаевич. – Инфицированные и отпущенные нами аборигенки вот-вот начнут болеть и заражать своих соплеменников».

Но тут в голову пришла неприятная мысль о том, что широкого распространения может и не случиться, ведь вот-вот наступит лето и все перемещения гоблинов прекратятся. Они будут переживать его в своих поселениях (в этом Ремезов был почти уверен), а значит заразится и вымрет лишь относительно небольшое количество сахарианцев.

Большой инкубационный период теперь играл плохую службу.

Хотя имелось несколько пробирок с средством с меньшим инкубационным периодом. Может воспользоваться ими? Ремезов подозревал, что у Черепа есть еще несколько пленниц.

«Нет, это ничего не изменит, – подумал Антон Николаевич. – Лето их запрет в своих селениях и вновь не получится широкого распространения заразы. Если уж и пользоваться средством, то только осенью, когда у гоблинов вновь начнется активное общение. Вопрос только в том, доживем ли мы до осени и сможем ли найти пленников для засылки инфицированных. Вряд ли пленницы «крыс» проживут так долго…»

Сработала сирена включавшаяся только по единственной причине – нападение гоблинов. От резкого звука заплакали дети к которым тут же метнулась Элен и подхватив на руки принялась их успокаивать.

Ремезов поспешил на пост, благо он находился недалеко.

– Где? – спросил Ремезов, посмотрев на мутившиеся от магнитной бури мониторы показывающих каньон.

Но тут все было чисто. Какими бы ни были сильными помехи, они не смогли бы скрыть стаю дельтапланов.

– С другой стороны модуля… – почему-то виноватым голосом ответил дежурный.

Ремезов посмотрел на указанный дежурным монитор. Там виднелся только один дельтаплан, летящий со стороны плато.

Но Антон Николаевич и не думал ругать дежурного из-за того, что тот поставил на уши весь модуль из-за одного дельтапланериста. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Чего это он? Заблудился что ли?

Дельтапланерист вдруг покачал крылом из стороны в сторону.

– Что за черт?!

Дельтаплан приближался и кто-то нервный из стрелков с максимально дальней дистанции пустил по нему зенитную ракету. Прямо перед треугольником раскрылся купол парашюта заряда.

Дельтапланерист среагировал с небольшим запозданием, рванул заряд и черный треугольник, качнувшись от ударной волны и осколков, стал падать на землю. Лишь в последний момент пилот смог выровнять полет, но приземление все равно оказалось жестким. Дельтаплан поломался превратившись в груду реек и кожи, но больше ничего не произошло, хотя обычно после таких падений он загорался от разбившихся зажигательных гранат, а в последнее время еще и взрывался от взрывчатки.

– Больше никого нет? – спросил Ремезов, подозревая какую-то игру гоблинов.

– Нету… – неуверенно сказал дежурный, указывая на все сильнее мутившиеся экраны.

Всю электронику пора было отключать, а то как бы не сгорела.

– Тогда его нужно подобрать. Нам нужны пленники.

– А вдруг это ловушка? Уж больно странно все это выглядело…

– Все может быть. Потому действовать максимально осторожно…

Антон Николаевич, понимая что сейчас мало кто согласится выбраться наружу опасаясь внезапного нападения хитрых гоблинов, сам пошел к гаражному отделению чтобы личным примером сподвигнуть на стремительную вылазку за пленником нескольких добровольцев.

11

Эрик открыл глаза, но они отказывались работать в полную силу. Он видел только серое пятно, где-то темнее, где-то светлее. Попробовал сглотнуть, но язык казалось прирос к нёбу. Отлепив его, он глухо простонал:

– Пить…

– Сейчас! – воскликнул знакомый голос и, Эрик почувствовав прикосновение к губам горлышка фляжки. – Пей!

Вода полилась в рот, Эрик сделал несколько глотков и чуть не захлебнулся.

В глазах по-прежнему стояла нечеткая муть, но серые тени задвигались, появились новые голоса. Среди них прозвучал еще один знакомый голос, уже мужской:

– Поставьте его на ноги, во что бы то ни стало!

– Мы делаем все что можем…

– Плохо делаете, учитывая, как долго он валяется!

– Мы очень ограничены в средствах…

– Да знаю я… но он должен поправиться. У него много ценной информации. В конце концов, он единственный кому удалось бежать от гоблинов. Хотя бы только поэтому он должен жить.

– Мы понимаем…

И снова темнота и беспамятство.

Махов наверняка сбился бы со счета, если бы ему в голову вдруг пришла такая мысль, как считать количество своих кратковременных пробуждений.

Но однажды ему все же стало лучше.

– Привет, – поздоровался он с Элен, чье лицо посерело и осунулось.

– Привет дорогой… – улыбнулась он смахивая тут же выступившую слезу. – Тебе уже лучше?

– Намного… Давно я тут валяюсь?

Элен еще раз грустно улыбнулась.

– Лето уже подходит к концу…

– Вот это да… долгонько. Адам наверное уже ходить научился.

– Ползает. Скоро встанет, – кивнула Элен, уже не сдерживая слез.

– Не плачь… все будет в порядке. Не в первый раз, – усмехнулся Эрик. – Я уже привычный.

– Потому и выжил, – подтвердила она. – По крайней мере так доктора говорят. Не будь у тебя закалки с прошлого раза, сопротивляемости от сохранившихся антител, еще неизвестно, сумели бы они тебя спасти.

– Понимаю… Доктора не те…

– Верно. Их и докторами-то можно назвать лишь ну с очень большой натяжкой. Самые лучшие, как понимаешь, в нашем модуле работали и погибли в нем.

– Да…

– С тобой Антон Николаевич хотел поговорить…

– Хорошо, тем более что у меня есть важная информация.

Элен отвлеклась из палаты, сходила к аппарату связи и позвала Ремезова.

Президент колонии не заставил себя долго ждать, не прошло и двух минут, как он оказался в палате Махова.

Выглядел он совсем плохо. Это был уже какой-то старик. Люди по прошествии времени конечно не молодеют, но чтобы постареть так сильно?! Хотя конечно, груз ответственности и все прочее.

– Ну, здравствуй…

– Здравствуйте Антон Николаевич. У меня есть важная информация…

– Подожди… Скажи, что они делают с пленниками, Эрик?

– Э-э… – покосился Махов на Элен.

Конечно то что он, или все же точнее делали с ним нельзя считать изменой, но все же, как-то неудобно говорить при любимой.

– Что? – настойчиво повторил Ремезов.

– Ну, в общем тут такое дело Антон Николаевич… они берут нас в плен для… даже не знаю как сказать…

– Говори как есть.

– В общем, не знаю для чего они это делают, но опоив каким-то наркотиком они э-э… совокупляются с пленниками. Такое впечатление, что они хотят получить детей от людей со звезд.

Элен ахнула. Ремезов сжал кулаки и челюсти.

– Другое дело как это соотносится с нападениями на нас?

– То есть… ты хочешь нам сказать… – начал как-то медленно и раздельно говорить Антон Николаевич, с трудом сдерживая клокочущую ярость в голосе, – что мою жену… осеменяло… одно из этих животных?!!

– Что? Вы хотите сказать…

– Да Эрик, жену Антона Николаевича похитили как и тебя…

Ремезов рыкнув что-то нечленораздельное выскочил из палаты.

Идея найти возможное местонахождение жены при помощи маячков присобаченных на дельтапланы отпущенных инфицированных аборигенок не сработала. Глубокие каньоны глушили сигнал, а потом во время очередной сильной магнитной бури они просто сдохли.

– Прости меня…

– Ну что ты, ты ведь был в плену…

– Но я видел только тебя. Так работал этот наркотик.

Элен кивнула улыбнувшись одними уголками рта.

– А что потом делают с пленниками? – спросила она.

– Не знаю… мы сбежали… правда удалось это только мне. Но думаю мужчин они бы пустили в расход спустя какое-то время. Так сказать, мавр сделал свое дело…

– Звери…

Махов спорить не стал. С одной стороны аборигены действительно поступали не очень человечно, а с другой… чем люди лучше?

Ремезов вернулся где-то через десять минут, немного успокоившийся, но все еще в ярости.

– Там где тебя держали, привозили новых пленников? – спросил он.

– Нет Антон Николаевич… Там где держали меня были только пленники из нашего модуля. Может позже, когда мужскую часть пусти бы в расход, привезли бы еще…

– А сколько ты там пробыл?

– Две недели или около того… плюс неделя на путешествие до места.

– Нет… – разочарованно бросил Ремезов, думая о своем, произведя нехитрые подсчеты и соотнося время похищения Эрика и Маргариты. – Ее наверняка увезли в другое место…

Ясно, что Ремезов прямо сейчас, несмотря на все солнечные вспышки, хотел лететь освобождать свою жену. Но куда?

– Они заплатят за это… дорого заплатят… – прошептал Ремезов, сжимая кулаки.

– Незадолго до нашего рывка аборигены начали болеть. Это то о чем я думаю?

– Да, это наших рук дело, – оживился Антон Николаевич. – И как сильно они болеют?

– Сильно. Эпидемия ураганная. Валит по нескольку десятков в день. Все слабые…

– То-то в последнее время атаки как-то стали реже. Если раньше их было три за неделю, то к концу весны в лучшем случае… для них конечно, две, а потом и вовсе по одной всего. Значит, их хорошо покосило. Более того, остается надежда, что по осени к нам больше никто не заявится.

– Да, это было бы хорошо.

12

Эрик Махов валялся в палате еще целый месяц, до конца лета, потихоньку выздоравливая. Более-менее в силе он почувствовал себя как раз к моменту начала первого периода осеней меганочи и ожидаемых к этому периоду новых атак аборигенов на модули колонистов.

Но атаки пока что-то не начинались, возможно, еще было слишком жарко, а слои испарений не обрели достаточную толщину. А может быть, и на это все надеялись, атаковать людей больше некому – все сахарианцы погибли от насланной на них болезни.

Впрочем, люди и без атак сахарианцев начали нести большие потери.

Элен прибежала в палату Эрика с Адамом и Крисом на руках.

– Что такое? – насторожился Махов, увидев полные страха глаза жены.

– Эпидемия… – выдохнула она.

– У нас?!

– Да… Уже умерло несколько человек, у нескольких десятков, возможно даже сотен все симптомы погибших.

– Ремезов?

– Он тоже…

– Проклятье… – покачал головой Эрик, понимая, что ни о каком лечении не может быть и речи.

Нет лабораторий, то что удалось спасти из сто семьдесят девятого модуля просто жалкий мизер ни на что не годный, но хуже всего то, что просто нет специалистов, чтобы выявить патогенный вирус и локализовать его произведенными лекарствами.

– Что по другим модулям?

– То-то и оно, это не только у нас! Еще как минимум в десяти модулях наблюдается подобная картина! Заразы возможно разные, но исход один – смерть заболевших.

– Плохо дело…

«Подобного следовало ожидать, – подумал Эрик. – Вопрос в том: уничтожит ли эта эпидемия всю колонию? Впрочем, если есть не пострадавшие модули… Это ничего не значит. Некому выработать вакцину как в случае с Сахарианской чумой, и те кого судьба сейчас уберегла от новой эпидемии станут ее жертвой позже».

– Ладно, сидим здесь и не отсвечиваем…

Запереться в своей комнате, ни с кем не контактировать, действительно в данных условиях являлось единственным способом как-то уберечься от заражения.

Понимал это и Антон Николаевич. Выйдя на громкую связь по модулю, он призвал всех вернуться в свои комнаты и как можно реже из них выглядывать, разве что только за едой да водой. Ну и более тщательно следить за гигиеной.

– Хотя нет, мне нужно кое-куда наведаться… – сказал Эрик, которому пришла неожиданная мысль которая ему очень не понравилась.

– Куда?

– В арсенальную, – не стал врать Махов.

– Зачем?

– За оружием естественно…

– За оружием?..

– Ну да… сейчас заболевшие начнут сходить с ума и им срочно потребуется козел отпущения… И как ты считаешь, кто им станет?

– Думаешь, они решат, что это ты послужил причиной заражения? – скорее утвердительно сказала Элен.

– Да…

– Я с тобой!

– Посиди с детьми… Не ходить же вместе с ними по модулю кишащему заразой. Тем более тут недалеко, только на чердак подняться…

Эрик поспешил в арсенальную старясь никому не попадаться на глаза. Выйдя он подумал, что как раз его появление возможно и спровоцирует волнения, ведь вполне возможно что о нем забыли.

«Нет, не забыли, – сказал себе Махов. – А если и забыли, то обязательно вспомнят. Просто мое появление если и спровоцирует волнения, то они произойдут лишь ненамного раньше, нежели вспыхнули бы естественным путем. Так я хоть готовым буду».

Эрик спокойно дошел до арсенальной. Люди сейчас находились в том состоянии когда они шарахались друг от друга закрываясь респираторами и противогазами.

– В чем дело? Что тебе тут нужно? – неприветливо спросил дежурный, не давая Эрику приблизиться вплотную.

– Ствол. Нужна винтовка с полным патронташем и пистолет с парой дополнительных магазинов.

– А больше тебе ничего не нужно?! – едко поинтересовался боец.

– Ну, если не жаль, то можешь подкинуть пару гранат, – полусерьезно полушутя кивнул Махов.

Дежурный не выдержал и расхохотался.

– Вали отсюда, ничего ты не получишь.

– Получу. Свяжись с Ремезовым и он даст соответствующий приказ.

«Только бы он еще был вменяемым», – подумал Эрик о президенте.

– Звони-звони, – поторопил дежурного Махов. – Я это серьезно.

Дежурный связался с Ремезовым и сказал ему о запросах странного человека.

Ремезов к счастью для Эрика все еще находился в рабочем состоянии, все понял, к тому же его собственный сын находился при Элен, а значит под защитой Махова, и подтвердил требования своего заместителя.

– И более никому никакого оружия не выдавать, – послышалось из трубки. – Это приказ. Стреляйте во всех, кто попробует дорваться до стволов. Вы меня поняли?

– Так точно.

– Исполняй…

– Не знаю для чего вам оружие, но гранат не дам, – зажался дежурный.

– Не нужно, – согласился Махов, получая винтовку, пистолет и патронташ.

Из здоровых сформировали команду уборщиков что, защитившись по самому высшему разряду, регулярно обходили все помещения и закоулки модуля, выискивая трупы. Мертвых вытаскивали на крышу и сбрасывали вниз. Долго тела там не залеживались, съедаемые прилетевшими на запах падали грифонами.

Как Эрик и ожидал, буквально на третий день к нему заявилась шумная делегация из нескольких десятков человек, все они были больны и жаждали мести, крови и не важно является ли выбранный в качестве жертвы человек реальным разносчиком болезни или нет.

Эрик вышел к ним навстречу с винтовкой наготове. Это охладило пыл жаждущих справедливости в своем понимании конечно.

«А действительно, не я ли их заразил? – невольно подумал Махов отмечая, что симптомы больных очень схожи с теми, которые испытывал он. – Нет, я заболел от нечистой воды, а у них явно что-то другое… разве что фильтры в очистном сооружении сдохли раньше времени или их недостаточно хорошо почистили, что тоже может быть».

– Уходите или я вынужден буду открыть огонь, – сказал Эрик практически обезумевшим людям. – Я не виновен в вашей болезни. Точно такая же ситуация еще в дюжине модулей, а меня там даже близко не было. Подумайте над этим…

Неизвестно что больше подействовало на людей: доводы или вид оружия, но они проворчав что-то нечленораздельное, одарили Эрика хмурыми взглядами, повернули назад.

Все обошлось без стрельбы. На этот раз.

Население модуля начало быстро даже лавинообразно сокращаться. Через неделю от четырех с половиной тысяч осталось четыре, еще через неделю – три, а еще через десять дней в живых осталось немногим больше тысячи.

Смертность пошла на спад и к концу месяца все закончилось. В модуле осталось девятьсот три человека, причем восемьсот с лишним выжили, переболев заразой в той или иной степени тяжести.

И лишь только девяносто человек вообще не заболели, в том числе Элен и дети. Что если подумать не очень хорошо, ведь риск заражения у них остался и иммунитета как у других болевших, совершенно никакого не выработалось.

Что касается Эрика, то он до сих пор не знал к какой группе себя относить: к переболевшим, но много ранее или же даже к не заразившимся. Все дело в том, что причину болезни так и не выявили. Просто некому. В модуле, еще в самом начале, померли последние врачи оставшиеся верными клятве Гиппократа и помогавшим страждущим, чем могли. Но по большому счету они ничего не могли. Людям оставалось только надеяться на то, что их организмы окажутся сильнее.

В остальных модулях, также ставших очагами эпидемии ситуация развивалась схожим манером. Плохо только то, что каждый день приходили новости о том, что все новые модули выбрасывают желтый флаг. И возникло ощущение что рано или поздно они все пройдут через это.

– Сколько же тогда после эпидемии останется в живых? – потрясенно пробормотал Эрик.

Подсчеты удручали.

– Даже если в каждом модуле останется в среднем по тысяче человек то колонии сократится с нынешнешник чуть более четырехсот до ста тысяч, а то и меньше, – сказала Элен. – И то что в таком случае освободившиеся площади модулей можно использовать под оранжереи и накормить оставшееся население привычными продуктами, как-то не воодушевляет.

– А ведь нам еще гоблинов встречать… – хрипло в унисон теме сказал Ремезов, выслушав очередное сообщение о карантине из-за эпидемии в очередном модуле.

13

Шло время, но аборигены так и не появлялись.

– Неужели моя затея сработала? – не веря собственным словам, боясь ошибиться, сказал Антон Николаевич.

Все сразу поняли, что он говорил о применении биологического оружия.

– Как бы я хотел, чтобы это было правдой… и они все передохли как чуть было не сдохли мы…

Эрик не выдержал и хмыкнул.

– Ты чего? – не понял Ремезов.

– Да так, о своем… – попытался отмахнуться Махов, но видя требовательный взгляд, пояснил: – Да я думаю, как бы не получилось так, что на этой планете с нашим появлением вообще всякая разумная жизнь не исчезла. Мы уничтожим всех сахарианцев, а потом Сахара своими эпидемиями добьет нас.

– И что?

– Ничего…

– Как бы там ни было, нам нужно выяснить настоящее положение дел, – сказал Антон Николаевич после короткой паузы. – Надо узнать, действительно ли они все передохли или же просто сильно ослабли. Если верно последнее, то… надо их добить.

– Но как вы собираетесь провести акцию? Ведь у нас недостаточно вертолетов чтобы перебросить такое количество бойцов.

– Хватит… У нас достаточно самолетов. Мы перевезем на самолетах основную часть бойцов. Высадим наверху и уже вертолетами будем спускать в каньон. Тут главное их хорошо защитить и мы сделаем для этого все необходимое. Ни одна тварь на дельтаплане не подберется ближе, чем на километр.

«Что ж, это может сработать», – признал Эрик.

Вот только бойцов для операции пришлось собирать что называется с бору по сосенке. Это учитывая что в нескольких модулях все еще полыхали эпидемии.

Но с рядовыми бойцами еще как-то туда-сюда, нужное количество относительно здоровых и боеспособных набрали. А вот с пилотами для вертолетов и самолетов совсем плохо дело стало, всего две дюжины наскребли и это можно считать большой удачей.

Впрочем, после короткого размышления вопрос с управлением самолетов решился достаточно просто, достаточно переключить все самолеты на одну машину и задействовать режим «делай как я». Так и решили поступить с транспортными машинами. Остальных пилотов посадили на вертолеты и охранные самолеты-штурмовики.

Как всегда большую часть бойцов выделили Череп и Шульц сумевшие выжить и даже не заразиться, что впрочем, среди «крыс» было довольно распространено, по крайней мере, по сравнению с «хомяками».

«Интересно с чем это связано?» – подумал Эрик о достаточно низкой смертности среди «крыс», всего каких-то пятьдесят процентов. Около двадцати процентов вообще не заразилось даже.

Ответ он получил только когда увидел Черепа и Шульца, когда их позвали на совет, и они прибыли едва переставляя ноги. Они находились под градусом. Под хорошим таким градусом. Разило от них на добрый километр.

– А ч-что д-делать? Д-дез-з-ин-ин-ф-фицируемся, – кое-как выговорил заплетающимся языком Череп, узрев своими мутными глазами, недовольный взгляд Ремезова и отхлебнул из фляжки.

Шульц выглядел не лучше.

– Завязывайте спиртоваться, эпидемия у вас уже прошла, и вы ее победили.

– П-проф… профилак-к-к-тируемс-ся… от-т друг-гих… бол-лезней… – ответил уже Шульц.

Череп согласно кивнул, да так сильно, что чуть не повалился на пол, но вовремя удержался за стену.

– В-верно с-сказано… к-камрад.

– Все равно завязывайте. Дело надо делать, гоблинов мочить.

– Н-не вопрос… з-замочим тварей!

– И сколько у вас этого пойла, что столько бухаете без перерыва?!

– З-запас-слись… н-на ч-черн-ный д-день… К-ка-ак в-видишь… п-помогло… П-по к-крайней м-мере п-по с-сравнению с-с с-свами… – сказал «крысиный король».

– Это точно, – глухо признал Ремезов, наверное подсчитывая сколько бы в остальных модулях удалось сохранить жизней если бы и они запаслись таким огромным количеством спиртного как «крысы».

Но тут на двух стульях не усидеть. Либо стоило выбрать потребление браги и повальное пьянство населения с мордобоем и смертями. Либо трезвость, а значит вменяемость.

«Но что теперь делать? – растерянно подумал Эрик. – Разрешить всем свободно гнать брагу и бухать без меры? Теперь в этом состоит вопрос выживания – в пьянстве?!»

Выходило что так…

14

Но прежде чем начать операцию по большой зачистке близлежащего пространства (радиусом в неделю вертолетного полета, а это чуть ли не четверть площади Сахары, пусть она и меньше Земли в два раза) требовалось провести разведку и составить новую карту поселений аборигенов. Ведь после учиненного разгрома, они наверняка сменили место жительство и поселение где держали в плену Махова тому подтверждение. К тому же аборигены наверняка покинули старые поселение по еще одной причине – эпидемии.

В разведку подрядили всех пилотов. Мобилизовали даже Элен не смотря на то что она вообще-то уже мать и от ребенка отлучаться негоже. Но Элен протестовать не стала. Безопасность прежде всего. И чем быстрее перебьют сахарианцев тем безопаснее станет для того же Адама, просто больше некому будет нападать на людей. Эрик естественно стал ее напарником-наблюдателем.

Летать правда пришлось на самолете, не очень привычном и любимом Элен аппарате. Но, во-первых, вертолетов осталось слишком мало, а во-вторых, винтокрылая машина не обеспечивает необходимую скорость полета, а значит и нужную площадь облета. А облететь за месяц надо запредельно много, притом сделать это так чтобы аборигены не обнаружили разведку и не снялись с засеченного людьми места.

«Стриж» гудя движком, исправно крался вдоль каньона под самыми облаками. Потолок испарений находился в каких-то двух десятках метров. В случае чего хватит одного мгновения, чтобы резко оттянуть штурвал на себя, поддать мощности и скрыться в молочной пелене.

Не раз и не два приводилось так прятаться. Иногда по делу, но чаще тревоги оказывались ложными. Но вот уже неделю они не делали резких движений, просто потому что не из-за чего, того и гляди притупится внимание и они обнаружат себя как несмышленыши.

– Внимание, – предупредил Эрик Элен еще сильнее приникнув к биноклю, рассматривая проносящиеся под ними темные джунгли.

Впереди виднелся «остров», а именно в таких выступах стоящих посреди каньона аборигены предпочитают селиться.

Элен кивнула и приподняла самолет еще выше чуть ли не скребя хвостом слой испарений. Но выше подниматься не стоит иначе инверсионный след закрутит облака и это выдаст их лучше чем яркая раскраска самого самолета, естествен для разведки перекрашенного в белый цвет.

– Ложная тревога… там ничего нет и не было, – через полминуты внимательного осмотра «острова» сказал Эрик и отведля бинокль от лица помассировал переносицу.

Глаза от долгого и напряженного наблюдения уже сильно болели. Но что делать?

Элен тоже чуть расслабилась и спустила машину на десяток метров вниз. Летать под «потолком» не очень удобно. Там влажность значительно выше и капельки воды быстро конденсируются на лобовом стекле, так что их приходится смахивать дворниками в усиленном режиме.

– Ничего не понимаю, – задумчиво произнес Эрик вновь всматриваясь в бинокль. – Отличное место для поселения. «Остров» достаточно большой, при этом не очень высокий и с нормальной площадкой-аэродромом для дельтапланов. Но поселения нет и не было. Склоны не имеют следов выдалбливания квартирных нор.

– И это уже не первый случай…

– Вот именно. Это уже третий каньон второго порядка без следов деятельности сахарианцев. К чему бы это?

Элен с задумчивым видом только пожала плечами.

– Может они решили спрятаться в каньонах третьего, а то и вовсе четвертого порядка? – предложила она. – Они не дураки, знают же где мы будем их искать. Вполне возможно даже что они решили не делать новых поселений, ввиду их бессмысленности, ограничившись пока временными стоянками непосредственно в джунглях. Тогда мы можем хоть летать над ними, ни за что не найдем.

– Вполне возможно… – согласился Эрик. – Но почему нет следов старых поселений, основанных и покинутых до нашего прибытия, как в предыдущих каньонах? Там ведь их полно.

– Действительно…

– Какие-то ответы мы сможем получить, только совместив наши данные с данными, полученные другими разведчиками.

Элен кивнула. В конце концов им досталось южное направление. А как известно, чем южнее, тем жарче и Сахара в этом правиле не исключение. А кто хочет селиться в совсем уж жарком месте?

– Вверх! – скомандовал Эрик.

Элен тут же потянула штурвал на себя, прибавила мощности отчего двигатель загудел с утроенной силой и вонзилась в слой испарений, из которого выскочила спустя минуту, вытягивая за собой белесый хвост пара в инверсионном следе.

– Что там было? – спросила она, выровняв полет, летя теперь над испарениями.

– Извини… опять ложная тревога. Стая этих чертовых грифонов…

Эрик в качестве подтверждения показал стоп-кадр, отмотанной назад записи, отобразивший существ с кожистыми крыльями.

– Ничего.

– Ладно, закругляемся, а то еще немного и у меня глаза вывалятся, – невесело пошутил Эрик.

– К тому же разряд батареи заканчивается и перед наступлением меганочи его следует подкопить.

Элен заложила легкий вираж и полетела в центр плато, где и приземлилась подальше от каньонов.

– Еще пара дней и домой… – мечтательно сказал Эрик, раскладывая сиденья, превращая их в ложе пригодного для сна.

– Вот только долго ты дома просидишь? – проворчала Элен.

Эрик только вздохнул. Элен права. Как только разведчики вернутся, и будет составлена единая карта поселений сахарианцев, тут же начнутся боевые вылеты для проведения зачисток тех аборигенов, кто смог пережить насланную на них людьми эпидемию.

Таких надо сказать было не много, если судить по результатам разведки Эрика и Элен, но все же оставлять их под боком никто не собирался.

15

К окончанию разведывательных полетов последние очаги эпидемий в модулях потухли, но они все равно остались пока на карантине на случай рецидива. Колонистов после пересчета действительно осталось всего одна десятая часть от числе вылетевших с Земли, чуть больше ста пяти тысяч, но и это число далеко не окончательное, то есть они вполне может измениться в сторону уменьшения.

– Отлично, – пробормотал Ремезов, после сведения всех данных полученных от воздушных разведчиков в единую карту. – Не так страшен черт как его малюют. Вот смотрите сами, деревень всего чуть больше тридцати, население каждой составляет не больше тысячи особей считая детенышей. И что приятнее всего, они расселились неровным, вокруг наших модулей на удалении в пять-шесть дней лета на вертолете. Собранного отряда в триста человек нам вполне хватит чтобы пройтись по ним не останавливаясь и не возвращаясь, уничтожая одно поселение за другим. Теперь нам пленники не нужны.

– Не маловато? – поинтересовался Эрик.

– Что поделать, – развел руками Антон Николаевич. – Я и сам был бы раз большему количеству бойцов. Но и с такими силами мы покажем им где раки зимуют, всыплем по первое число. Мы переломаем их по одному, никто не уйдет, а учитывая наше превосходство в вооружении, нам не составит это большого труда, даже с незначительным количеством бойцов.

– Да я вообще-то про аборигенов…

– В смысле?

– Тридцать тысяч, ну пусть чуть больше, не маловато ли их? Я сам как разведчик обратил внимание на то что за пределом этого круга нет поселений. Вообще никаких: ни старых, ни новых, ни ранее брошенных. Такое впечатление что там вообще никто и никогда не жил. Так что не похоже, что их малое количество наших рук дело.

– И что?

– Не знаю… просто мало их что-то по сравнению с теми оценочными миллионами, о которых мы предполагали.

– Ну и хрен! Так даже лучше! Мало и мало, значит нам легче будет их всех вывести под ноль. В конце концов на заре времен людей тоже было мало. Говорят, вся наша человеческая цивилизация вышла всего из одной-трех тысяч особей оставшихся после какого-то глобального катаклизма, когда большая часть генофонда, а так же остальные человеческие подвиды погибли. Может и здесь что-то похожее случилось? Так ли это важно для нас сейчас? Нам мы самим выжить… Так что вот вам мое слово главнокомандующего: завтра же выступаем в поход! И добьем этих гоблинских ублюдков! Выведем под корень!!!

Члены правительства согласно воинственно зашумели.

Эрику Махову как разведчику дали неделю на отдых, но и ему как одному из самых дееспособных членов человеческого сообщества пришлось взять в руки оружие и встать в строй вновь сформированной десантного подразделения из двух десятков человек, чтобы восполнить потери основного отряда понесенные им погибшими или ранеными, а так же провести ротацию отслуживших свое и получивших право вернуться в прохладу модулей, как особо отличившиеся.

Транспортные самолеты в автоматическом режиме выполняя все маневры ведомого, единственный в котором сидел пилот, осторожно заходили на посадку. Надо ли говорить, как нервничали бойцы все время пути, наблюдая, как штурвал крутится сам по себе, словно им двигает пилот-невидимка? Даже Эрику, сидящему на месте пилота и готового перехватить управление (уж посадить самолет он уже кое-как смог бы) было не по себе. А ну как чего случится? Что-то пойдет не так, сломается или вовсе внезапная магнитная буря накроет и вся электроника погорит? И все, рухнут на землю как камень.

Но нет, все прошло благополучно. «Стриж» уверенно коснулся колесами твердого ровного грунта и пробежав сотню метров мягко остановился. Рядом встало еще три десятка самолетов привезших не только пополнение, но и боеприпасы, а так же продовольствие для всей армии.

К самолетам тут же бросились бойцы основного отряда и принялись выгружать, в то время как пополнение едва выбралось из салона и начало разминать затекшие от долгого сидения конечности, охая и ахая.

– Приветствую, – поздоровался Эрик заходя в палатку Ремезова.

Палатки все подсоединялись к кондиционным системам самолетов и вертолетов, так что солдатам переживших особенно жаркие периоды, как-никак наступил мегадень, было не то что бы вольготно, но и тепловые удары не получали.

– Здравствуй. Смог-таки вырваться.

Махов криво улыбнулся. Вырваться ему действительно стоило немалых усилий. Элен не отпускала.

– Смог. А почему бы нам не пользоваться аборигенскими поселениями для пережидания жары.

– Пробовали… да никто не хочет в этом мху валяться.

– Брезгуют?

Ремезов кивнул.

– Да. Ведь до нашего прихода на нем гоблины валялись и кто знает что они на нем делали. А так действительно интересный охлаждающий мох. Рано или поздно нам придется им пользоваться. Кондиционеры уже на ладан дышат.

Теперь уже кивнул Эрик. В летний период двадцать процентов кондиционеров накрылось с концами, это не учитывая сгоревшие в захваченных аборигенами модулях. В лучшем случае они на запчасти для других пойдут. Но ведь есть и такие детали, особенно электронные, которые ломаются чаще всего и их никак не восполнить.

– Когда следующая операция?

– Вылетаем, как только взойдет Баос.

– Ни одного пленника так и не нашли?

– Нет… – вздохнул Антон Николаевич и без того выглядевший не важно, как-то сник. – Ни мужчин, ни женщин…

– Ну, пока только два поселения зачищены…

– Да… пока только два и я не успокоюсь, пока не выжгу их всех каленым железом!

Откровенно говоря, мало уже кто верил в то, что пленников удастся освободить. Похоже даже сам ремезов не верил в то что жену удастся найти. Он просто мстил. Мстил жестоко не оставляя в живых никого. Впрочем, в живых и раньше никого не оставляли, за исключение пленных на опыты, но это все равно смерть в рассрочку.

И ведь не узнать никак от пленников о судьбе людей. Аборигены не понимали человеческого языка, люди не знали сахарианского. А пленника что пытались научить человеческому сахарианцы освободили во время нападения на сто семьдесят девятый модуль.

16

Выскочив, из только что севшего возле каньона самолета, бойцы бежали к садившимся, только вылетевшим из пелены испарений, вертолетам. «Пчелы» простояв на земле едва десять-пятнадцать секунд, пока салон не набьется бойцами, снова взлетал и скрывался в молочной пелене каньонных облаков. Десантные группы спускались на дно где из них формировались заградительные цепочки. Все было отработано и люди двигались без лишней суеты, хоть и быстро, медлить тут нельзя.

Едва последняя группа оказывалась на дне и драгоценные вертолеты исчезали из поля зрения в дело вступали штурмовики. Одно звено за другим пикировало на «остров» с поселением в его основании. Первым делом смели «аэродром» с дельтапланам на его вершине. Никто даже ничего не успел понять, не то что взлететь. Далее работали непосредственно по крохотному поселению буквально погружая его в море огня. Ракеты рвали всю едва сформированную аборигенами инфраструктуру, иногда попадали в норы-квартиры выбивая столб огня и пыли, разрывая в клочки всех кто там в тот момент находился.

А как же в таком огненном аду возможные пленники из числа людей? Их просто списали в безвозвратные потери, что называется до кучи. Чего стоят эти несколько возможных спасенных человек по сравнению с уже погибшими девятьюстами тысячами. Смех один. Хоть и не смешно. И не рисковать же ради них, возможно, даже, скорее всего спятивших, десятками первоклассных бойцов?

Что касается жены Ремезова – Маргариты, то Антон Николаевич, похоже, решил, что смерть для нее станет истинным избавлением после всего того, что с ней сделали аборигены. Есть правда еще более циничный вариант, но его озвучивать даже в мыслях не хотелось. Хватит и официальной версии.

– Готово! Шагом марш!

Две шеренги по сто пятьдесят человек, в блестящих куртках, привычно пошли навстречу друг другу, внимательно просеивая лес взглядами на наличие бегущих во все стороны аборигенов.

Захлопали выстрелы с каждой минутой наращивая темп. В ход пошли базуки и ручные гранаты. А потом все стихло и хлопали только одиночные выстрелы на добивание. Мало кому удавалось выжить после внезапного налета, а те кто смог все же остаться в живых как правило не могли сопротивляться. Люди в таких схватках на уничтожение редко несли потери, разве что по своей глупости и невнимательности.

Отряд соединился, выйдя непосредственно к поселению. У подножия вперемешку с телами лежала куча древесины все, что осталось от аккуратных лесенок и системы лифтов.

«Крысы» не торопились проводить тотальную зачистку, хоть и держали все опасные места под прицелом. Как и раньше они не брезговали захватом пленниц для собственных потребностей. Ремезов, после того, что аборигены сделали с его женой, этому непотребству не препятствовал в принципе, возможно даже считая справедливым возмездием. Правда, найти не пострадавших или на худой конец легкораненых аборигенок среди развалов удавалось редко. Но иногда все же попадались.

– Нашел! – крикнул один боец из «крыс». – Помогите кто-нибудь ее вытащить! Поделюсь!

Сразу несколько «крыс» бросились ему на помощь. В стороны полетели обломки жердей и даже бревен, и вскоре на свет появилась почти не пострадавшая, по крайней мере внешне, но вялая от контузии, аборигенка. Крови из многочисленных ран, конечно, хватало, но они были не смертельными.

Неожиданно аборигенка сильно закашлялась и из ее рта обильно выступила кровь, от продолжающегося кашля забрызгивая лицо.

– Ч-черт… кажется у нее сильные внутренние повреждения, – разочаровано протянул владелец трофея и отошел подальше, чтобы не запачкаться.

– О! Там еще что-то есть! – воскликнул один из помощников, глянув в образовавшийся карман, попав в который аборигенка чудом спаслась.

«Крысы» залез внутрь и скоро вылез, держа в руке по детенышу разной степени взрослости, один явно пара месяцев как родился, второй годовалый или чуть постарше, разочаровано бросив их возле затихшей матери. Дети как ни странно от такого грубого отношения не заплакали.

– Не, это нам не надо…

Кто-то достал пистолет, чтобы застрелить детенышей.

Эрика, вдруг осознавшего, что в детях что-то не так, словно молния, пронзила дикая в своей невероятности догадка.

«Не может быть… – подумал он. – Этого просто не может быть!»

– Стойте!!! – крикнул Махов, бросившись к «крысам».

– Ты чего? – удивился «крыса». – Все равно им не жить, мы если хочешь им последнюю услугу оказываем. Мучиться не будут. А то так живьем звери задерут.

Махов поморщился, услышав о последней услуге. Его самого так чуть не шлепнули в свое время…

– Я понимаю, но разве вы не видите что они разные?

– Ну и фиг? Один коричневый со светлыми пятнами, тот что поменьше, светлый с пятнами коричневыми. Возможно у них у всех так, повзрослеет, станет таким же, как тот, что постарше…

– Нет, я видел новорожденных, они ничем от более старших не отличаются. К тому же заметьте у светлого нет хвоста и сосков на груди не две пары, а одна…

– Ну да… есть разница, но нам-то какое дело? – пожал плечами «крыса». – Твари, они и есть твари. Их всех кончать надо без разбора.

– Стойте…

– В чем дело? – пришел на шум Ремезов.

– Да вот, ваш зам тут что-то бучу устроил на ровном месте.

Эрик тем временем ни на кого не обращая внимание, подошел к умершей сахарианке и взяв свою фляжку начал поливать водой на ее окровавленное лицо.

Он узнал ее. Ее он спас, не став убивать. Она приходила к нему опоенного наркотиком…

«А это значит…» – подумал Эрик, глянув на светлого детеныша.

Тут его мозг отключился.

17

– Эрик! – растормошил своего заместителя Антон Николаевич.

– Что?

– Это я тебя должен спросить: что?

– Они – люди.

– Чего? – опешил Ремезов.

– Они – люди!

– Ты не перегрелся часом?

– Они люди и вот этот ребенок – мой…

– Да у него явно мозги оплавились, – констатировал «крыса», со смехом.

– Поподробнее Эрик, – потребовал Ремезов. – О чем ты говоришь?

– Да вы уже и сами все поняли, просто не хотите признаваться даже самому себе. Видите различия между этими двумя детьми.

– Ну да…

– А теперь приплюсуйте сюда тот факт, что пока я находился в плену, ко мне приходила именно эта сахарианка.

– Стало быть…

– Стало быть, перед нами орфейцы…

– Да что он несет?!

– Заглохни, – рыкнул, откуда ни возьмись появившийся Череп.

– Если я прав, то орфейцы изменили свое потомство, чтобы они смогли выжить в этом мире, все необходимое для этого у них имелось, и они изменились, да так сильно, что мы приняли их за аборигенов, что, в общем-то, неудивительно из-за их внешнего вида. Это объясняет, почему их так мало… и стало еще меньше. И ареал проживания только у модулей. Да и внешний облик слишком… человеческий. Они почти ничем не отличаются от нас кроме мелких деталей, что согласитесь слишком странно. Галактика велика, условия очень различаются и они должны были отличаться от нас более сильно, а все почти так же…

– Но это не объясняет, почему они на нас напали, – заметил Череп.

– Не знаю… Тут можно только строить догадки, – развел руками Эрик.

– И что теперь делать? – поинтересовался «крысиный король». – Если он прав, а я начинаю склоняться к этой мысли, то…

Ремезов замер поджав губы. То что они узнали о гоблинах действительно требовало переосмысления, что невозможно сделать сходу, да еще в полевых условиях.

– Для нас это ничего не меняет, – наконец выдавил он хриплым голосом, словно с трудом вытягивая из глотки слова.

– То есть как? – удивился Эрик.

– А вот так… Они знали, кто мы, знали, кто они сами по отношению к нам и все равно нападали, в отличие от нас не предприняв ни одной попытки договориться. Пусть они люди… точнее измененные потомки людей, но это ничего не меняет. Мы бы даже обычных людей мешающих нам жить вывели бы на корню. Верно?

«Крысы» закивали головами.

– Так чем эти орфейцы-сахарианцы отличаются от таких обычных людей?

– Ничем!

– Я не позволю убить их… – достал Махов пистолет, которым еще всего полчаса назад сам добил полдюжины аборигенов.

Его самого в ту же секунду взяли на прицел десятки бойцов.

– Не дури Эрик… – сказал Ремезов. – Этим ты ничего не изменишь.

– А надо бы изменить. Посмотрите на себя со стороны… мы же стали животными, зверьми. Что в нас осталось человеческого? Впрочем, даже звери так не поступают… они не уничтожают своих противников просто потому что те выглядят иначе или мешают им жить. Видимо это все же именно отличительная черта человека.

– Только не надо сейчас про мораль, – поморщился Череп. – Не до нее. Тут или мы выживаем или они. Точка.

«Крысы» поддержали своего «короля» согласным нечленораздельным гулом.

– Не хотите про мораль? Что ж, забудем о ней. Подумайте тогда о другом…

– О чем же?

– Хотя бы о том, что они, наш единственный способ выжить в этом мире.

– То есть?

– То есть союз с ними, наш единственный шанс выжить.

Люди стояли пораженные такой информацией. Настолько что забыли о внешнем мире.

18

– Итот чилавик прав… – прозвучало за спинами как гром среди ясного неба.

Люди мгновенно развернулись, нацелив оружие на появившегося аборигена, сгорбленного сухого старичка с посохом в руке.

Эрик узнал его, это тот самый вождь деревни в которой его держали пленником. С тех пор он сильно сдал. Удивительно, что вообще выжил. Эпидемия ведь косила в первую очередь слабых, а старики никогда не отличаются большим здоровьем.

Хорошо хоть никто не выстрелил и не исправил своего рода недоразумение.

– Ты понимаешь по-нашему? – отойдя от шока, но все еще обалделый, спросил Ремезов.

– Ди… да. Я один из ридких… малых… немногех кто учил старый язык. Он стал сложен для нас… наш речевой аппарат так же сильно изменился как и наша внешность.

Когда старик говорил медленно, тщательно выговаривая слова, его речь становилась правильнее.

– Зачем вы напали на нас и перебили множество людей? – спросил Череп, конечно же прежде всего имея ввиду потери своих подданных.

– Ито случилась бальшая ашибка… Как вы уже поняли изь слав итаго чилавика, мы патамки лидей… измененные… ДНК… в нас дабавили кровь итаго мира… – вновь заторопился старик, оправдываясь из-за чего вновь прорезался жуткий акцент.

– Мы поняли. Дальше.

– Кагда появились наши прямые предки… измененные… люди разделились… кто-то не захотел, чтобы их потомки менялись… становились другими, как мы… Но нас становилось больше, потому как мы более приспособлены к этому миру… ведь в нас его кровь. Нас рождалось больше просто по три-четыре за раз, а не по одному или в лучшем случае два как у не измененных… Кроме того мы рождались быстрее… не за девять месяцев… а за восемь… теперь за семь… наследие крови этого мира…

– Понятно. Дальше.

– Не измененные стали нам завидовать… начались распри… в какой-то момент случилась большая война… Наши предки ушли… далеко… Не измененные остались… Через какое-то время не измененные тоже ушли… их долго не было… мы больше с ними не встречались… И вот недавно встретились… Наши охотники были убиты… ранены… мы решили что не измененные вернулись чтобы убить всех нас измененных как тогда много поколений назад… Но мы не хотели погибать и сами нанесли удар…

– Мы другие! Мы прилетели сюда совсем недавно! – вскрикнул Череп.

– Мы не поняли этого… сразу… А года поняли, войну уже было не остановить… стали нападать вы и если бы мы не стали обороняться и тоже нападать, вы уничтожили бы нас…

– Ну а послов не могли послать для переговоров?! – воскликнул уже Ремезов.

– Не могли…

– Почему?!

– Мы не видели смысла…

– То есть?

– Мы побеждали… – вздохнул старик. – Мы решили, что рано или поздно война начнется опять… Пусть вы прилетели недавно, но вы такие же не измененные и не приспособлены к жизни в этом мире. Они начали с нами войну, завидуя тому, что мы живем, размножаемся, а они умирают и плохо размножаются и дети их в большинстве своем были больными… Почему-то стали считать нас врагами. Виновными. Они обезумели от зависти и решили захватить нас с собой в иной мир. Они начали войну… Так же будет и с вами… Вы тоже начнете вымирать и тоже станете завидовать.

Старика слушали не перебивая несмотря на то что некоторые мысли он повторяет по второму кругу. Следовало признать правоту вождя. Люди довольно завистливые существа и если они к тому же станут безумными, что тоже вполне вероятно (радиация штука такая и на мозг может воздействовать самым паршивым образом), то и впрямь может начаться новая война бессмысленная и жестокая.

– Но даже если предположить что, вам удастся как-то приспособиться к условиям нашего мира, вы тоже станете измененными, вы не вымрете и даже более того, станете развиваться, то в конечном итоге это все равно приведет к войне между нашими потомками за территорию. Вы станете другими измененными, взяв кровь этого мира от какого-то другого ее представителя. Начнется борьба вдов за территорию и пищу. А всего этого не так много.

– Но мы потребляем разную пищу! – нашел лазейку Череп. – Местная пища нам в большинстве своем не подходит! Мы не станем конкурировать из-за нее.

– Это сейчас. Ты плохо слушаешь, человек. Если ваше потомство приспособится к местным условиям, произойдет ли это естественным образом или же вы измените себя, смешав свою кровь с кровью этого мира, но в будущем наша пища станет вашей пищей… особенно если вы измените и ее смешав ее сок с соком этого мира.

«Старик чертовски умен», – все больше удивлялся познаниям аборигенов Эрик, точнее сохраненным знаниям.

– Мы останемся двумя разными видами, никогда не станем единым целым. Если мы не смешаемся сразу, то не сделаем этого никогда. И как древесная крыса не сможет ужиться в одной норе с земляной крысой, одна из них обязательно будет повержена и станет пищей другой, так и на этой земле станется только один вид. Это закон природы… Так скажи мне человек, стоило ли нам оставлять своим потомкам такую проблему если мы сейчас сами ее способны решить и не подвергать жизни своих правнуков столь страшным опасностям? Опасности полного нашего истребления как вида.

– Понятно… – прохрипел Ремезов и скрипнул зубами. – Ну а пленники-то вам зачем? Зачем вам потомство от не измененных которых вы так ненавидите?

– Когда мы ушли от не измененных, приток свежей крови совсем остановился… мы замкнулись в себе и стали меняться еще быстрее. Наши изменения зашли слишком далеко… с каждым поколением все дальше и дальше… Рождались уроды… Предки поторопились и где-то допустили ошибку в смешивании своей крови и крови этого мира. Кровь этого мира внедренная в нас набирает силу… слишком длинные хвосты… рога… потеря разума… и прочее… Нам приходится следить за чистотой своего вида… убивать две трети рожденных… Мы стоим на пороге вырождения. Наша численность до вашего появления медленно, но верно сокращалась. Мы решили, что чистая кровь снимет эту проблему. Как видите, мы были правы… – указал старик на светлого ребенка. – А потомство подобных детей и обычных как этот, – указал старик уже на темного, – даст нужный результат. Кровь этого мира больше не будет уродовать нас.

– Если только мы вообще дадим вам такую возможность, а не истребим прямо сейчас, – зловеще заметил Антон Николаевич.

Старик ничего на это не сказал, только склонил голову еще ниже, прекрасно понимая такую философию жизни: кто сильнее тот и прав. Сами по ней жили.

– Ну и дела… – выдохнул кто-то потрясенно.

Эрик вдруг вспомнил все пропавшие колониальные и транспортные корабли с начала Эры Экспансии. Если хотя бы часть из них, треть или даже четверть, достигло подобных условно пригодных для жизни миров как Сахара и люди там тоже решили видоизменить себя под новые условия, как то сделали орфейцы, и хотя бы десятой части это удалось, то сколько тогда сейчас развивается новых условно человеческих рас?! И во что это выльется в будущем?

– У вас остались какое-то записи ваших не измененных предков? – спросил Эрик, чтобы как-то разорвать этот круг молчания.

– Да… они спрятаны в надежном месте.

– О чем эти записи?

– В основном там результаты разных исследований этого мира. Изменений нашего… ДНК…

– Где моя жена? Где остальные пленники? Женщины? – спросил Ремезов, прервав разговор. Записи его сейчас не интересовали и это понятно.

– Мне жаль… но когда нас поразила сильная болезнь, какую мы еще не знали, когда мы умирали десятками в день, нам стало трудно за ними ухаживать… потому как некому было ухаживать за нами самими.

Антон Николаевич буквально зарычал сжав рукоять пистолета так сильно что задрожала рука.

Эрик вдруг понял, что в этот момент решалась судьба не только отдельных сахарианцев этого поселения, но и вообще всей цивилизации измененных потомков орфейцев.

Махов поймав блуждающий взгляд Рмезова, твердо посмотрел ему в глаза.

– Это наш шанс… последний… – сказал Эрик тихо. Вкрадчиво. – Уничтожив их на корню, мы уничтожим себя. Ресурсов и технологий чтобы выжить у нас нет.

– Они хотели уничтожить нас…

– Мы хотим уничтожить их и уничтожаем…

– Ты слышал что он сказал, в будущем мы вновь начнем войну…

– Никто не знает будущего, мы не пророки. Будущее зависит только от нас. Оно будет таким каким мы захотим его сделать. По крайней мере, мы должны отбросить все ошибки прошлого, свои и чужие и попробовать. В конце концов не по-человечески это устраивать геноцид, только из опасения что ничего не получится. Подумайте и о их опыте выживания. Он нам очень пригодится.

– Ты хочешь сказать, что мы в конечном итоге должны стать такими же как они?!

– Почти. Скорее как он, – кивнул в сторону светлого ребенка Эрик. – Ну, может чуть темнее. Собственно, что тут такого ужасного. Ведь человечность определяется не внешностью, а внутренней сущностью: воспитанием, моралью и прочим.

– Люди на это не согласятся, – всем своим видом выразил скептис Ремезов.

– Во-первых, им внешние изменения не грозят, а во-вторых их собственно никто не спрашивает. Нам осталось не так долго, через двадцать, максимум через тридцать лет мы вымрем. Решать будут наши дети, пару тысяч мы должны хотя бы после себя оставить, и последующие поколения. Вопрос в том, как люди и вы в первую очередь Антон Николаевич воспитаете своих детей: в ненависти или если не в любви, то понимании этого мира и его жителей.

Ремезов попытался сломить Эрика что называется ментально, придавив пристальным хмурым взглядом, но Махов не сдался.

– Ладно… – закрыл глаза Антон Николаевич и протяжно выдохнул. Рука сжимавшая пистолет перестала дрожать. – Давайте подумаем, как нам дальше вместе жить… Но ты будешь отвечать за все… я не смогу.

– Хорошо, – кивнул Махов. – Я понимаю вас.

Эрик, поднял с земли обоих детей, и своего светлого с коричневыми пятнами, и его коричневого брата со светлыми пятнами, оторвав их от бездыханной матери.

– Дома вас ждет третий брат…

– У тебя получился весь видовой набор, – хмыкнул Шульц.

– Да уж… – отозвался Эрик скорее своим мыслям.

Махов сам говорил, что никто не пророк, но сейчас он пытался заглянуть в будущее и увидеть какое оно. Но увы, он действительно не пророк и за далью времени не видел ничего. Ситуация могла развиться самым непредсказуемым образом.

«Значит придется хорошо постараться чтобы оно стало таким каким должно быть, – подумал Эрик Махов. – Сильно постараться…»

Эпилог

Земля. Триста лет спустя со дня старта транспортного корабля «Интестинал ворм».

В большом зале для проведения официальных пресс-конференций собралось как никогда много народа, ни одного пустого места, такого этот зал не помнил вот уже пару столетий.

Собравшиеся журналисты гомонили обсуждая между собой заявленную тему пресс-конференции.

К столу на возвышении потянулась шеренга из дюжины человек отвечавших за космические исследования, а так же один член правительства курирующий это направление.

– Сенсация! Главная новость года! – воскликнул корреспондент какого-то телеканала выступая сейчас в прямом эфире перед десятками если не сотнями миллионов телезрителей. – Да что там года, десятилетия! Нет – столетия! К черту столетие! Это сенсация тысячелетия! Сенсация всей Космической эры!!! Мы не одиноки во вселенной!!! Предлагаем вашему вниманию официальный отчет Правительства Земли в прямом эфире!

Дюжина чиновников тем временем уже расселась за столом.

– Ну, начинайте уже!!! – крикнул какой-то журналист из пишущей братии. – Не томите!

Его поддержали согласным ревом.

Главный дюжины чиновников, прокашлявшись и даже отпив воды, заговорил:

– Как вы знаете, десять лет назад в глубины сектора «В» был послан беспилотный разведчик «Арго» с принципиально новой силовой установкой позволяющей значительно сократить время полета. Так расстояние что раньше можно было облететь не менее чем за сто лет, сократилось в десять раз…

– Переходите пожалуйста к сути! – выкрикнул еще один из журналистов сидящих в зале.

– Да-да… так вот, в задачу «Арго» входило повторное обследование ранее обнаруженных планетарных систем пригодных для жизни в секторе «В». И на двух условно пригодных планетах Тринидат и Сахара им обнаружены внеземные цивилизации. Вот они…

На огромном экране позади трибуны с чиновниками появились две фотографии существ внеземных цивилизаций сделанных с небольшой высоты воздушным аппаратом.

Зал ахнул.

Один, тот что с Тринидата – болотистой планеты с агрессивной средой, где человеку можно дышать только с помощью противогаза, чем-то походил на броненосца или краба, в таких же не то роговых, не то хитиновых «доспехах» без признаков одежды (да и зачем она ему если все тело надежно закрыто пластинами) инстинктивно вызывал отторжение, многие телезрители невольно пробормотали: «вот урод-то».

Абориген, у которого при более пристальном рассмотрении чуть выше пояса обнаружилась вторая пара рук, но маленьких и явно не функциональных, стоял на краю огромного явно рукотворного острова из камышовых стеблей, заставленного сотней небольших круглых тростниковых же хижин, и от усердия чуть вынув из зубастой пасти слегка раздвоенный язык, вытаскивал из желто-сине-зеленой жижи какого-то такого же панцирного шестилапого монстра, явно на обед.

На заднем плане виднелось несколько больших лодок с огромными охапками тростника, явно для подновления острова и для строительства хижин.

В небе болтался сшитый из неровных полупрозрачных лоскутков непонятно чего неправильной формы воздушный шар с корзиной и воздухоплавателем в ней.

Второй, с Сахары, светло-коричневый с белыми пятнами по телу одетый в подобие шорт и легкую жилетку с копьем в руке выходил из норы в стене выдолбленной на порядочной высоте. Норы между собой связывались висячими переходами.

В воздухе так же виднелось летательное сродство – дельтаплан.

– Как же их не обнаружили первые исследователи?! – выкрикнул все тот же крикливый журналист.

– Все дело в том, что условно пригодные для жизни человека планеты обследовались на скорую руку… Тогда разведчики имели команду из людей и они надолго не задерживались, стремясь к следующему миру. Кроме того технологии начала Эры Экспансии не отличались совершенством…

– Будем ли мы устанавливать контакты с нашими братьями по разуму?! – прокричал еще один крикливый журналист.

На этот раз слово взял чиновник из правительства:

– Да… Не сегодня так завтра будет принято решение о закладке двух специальных кораблей для попытки установления дипломатических и возможно торговых отношений с народами Тринидата и Сахары…

Конец.

Content

Вячеслав Кумин
Приз

Часть I Неожиданное открытие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Часть II На осадном положении

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

Часть III Перелом

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Эпилог