Игорь Середенко

Биосфера (финальная причинность)

Человек есть мост, звено между животным и сверхчеловеком.

Фридрих Ницше.

Познание – это иллюзия человеческого разума, приводящее его к ошибкам, часто трагическим и непоправимым. Размышляя о бытии человечества и природы свысока, мы, словно дети, играемся с забавной игрушкой по имени жизнь. Чем сильнее и могущественней изобретение, тем больше на него спрос и аппетиты человеческих желаний. Под непреодолимой каменной стеной желаний мы не замечаем затоптанный и хрупкий мир уникальной и тонкой природы, данной человечеству в противовес познанию.

Глава 1

Джип желтого цвета рассекал пустынную дорогу, словно катер, разрезая морскую гладь на две тонкие полосы, отходящие позади машины в разные стороны. Песок бурей вздымался вверх над песочной дорогой и постепенно укладывался вновь на пустынную поверхность, сплошь состоящую из желтого песка. Солнце уже взошло, но еще не грело своими острыми лучами. Желтый диск солнца запустил свои руки во все уголки пустыни, освещая песок и придавая его блеску золотистый оттенок. Высоко над быстро движущемся джипом плавно парил орел, всматриваясь вдаль на причудливые очертания одиноких деревьев и виднеющейся, словно в дымке на горизонте, огромной горы, состоящей из трех конических вершин.

В джипе находилось четверо туристов, американцев, приехавших для развлечений в этот дивный, дикий и пустынный край Африки. За рулем автомобиля находился экскурсовод — местный житель, подрабатывающий тем, что развозил на государственном автомобиле туристов, желающих посмотреть на пустынные пейзажи и поохотиться на диких антилоп.

— Роберт, ты не жалеешь, что поехал с нами? — спросил Мартин, сидящий впереди.

— Пожалуй, здесь не так холодно, как это было в прошлый раз, — ответил, не задумавшись, Роберт.

— Да, Африка, куда теплее, чем Антарктида, правда, Джери? — спросил, улыбаясь, Мартин.

— Знаешь, Роберт, я, пожалуй, с друзьями готов отправиться хоть на край света. — ответил Джери, — лишь бы поохотиться. Кстати, а ружья проверяли?

— Да, все в порядке, — ответил Мартин, — наш проводник меня уверил в этом. Правда, Осман?

Проводник покачал приветливо головой в знак согласия, не отрывая взгляда с дороги.

— Нет, черт возьми, — проговорил Эрик, открывая жестяную банку из-под кока-колы. — Если я здесь не увижу диких животных, я просто взорвусь, как вот эта банка. В Антарктиде, в прошлом год, где мы отдыхали, хотя бы тюлени и моржи были. И еще эти, как их там…

— Пингвины. — ответил Роберт, сопровождая подсказку небольшим смехом, невольно вспыхнувшим от воспоминаний прошлого путешествия.

— Успокойся, Эрик, — мягким тоном, но с небольшой усмешкой ответил Мартин. — В прошлый раз Джери выбрал направление нашего путешествия. А теперь на мой вкус. Меня всегда манила Африка, с ее загадками древности, величественными слонами, множеством копытных и…

— А я вот ничего не вижу ни слонов, ни обещанной охоты, — ответил уже уныло Эрик. — И если Осман не выполнит своих обязательств в отношении дичи, то я его сам вместо…

— Неужели ты такой жестокий, Эрик, — сказал с иронией Роберт. — Раньше я за тобой таких наклонностей не замечал.

— Это в нем говорит его перенапряжение, нервное психическое расстройство, скопившейся за год тяжелой работы, — сказал Джери. — Но, ничего, дружище, — он похлопал Эрика по плечу, — подстрелишь пару ланей или антилоп и успокоишь свои нервы.

— Да. Ты, главное, — заметил шутливо Роберт, — когда будешь целиться, представляй себе начальника, который целый год пил, словно вампир, твои жизненные силы.

— Да, умеете вы успокаивать, — ответил Мартин, допивая банку колы.

— Смотри, смотри! — закричал Мартин. — Вон, там впереди, видите, кто это там?

Впереди, в метрах триста появилась, словно выросшая из песка миниатюрная фигурка обнаженного человека.

— Осман, кто это? — поинтересовался Мартин, уже оживленно, видимо под действием охлажденного напитка или появлением чего-то нового, отличного от монотонного пейзажа пустыни.

— Это бушмен, — коротко ответил Осман.

— А, я слышал о них, — сказал Джери. — Это люди пустыни. Они, то появляются, то неизвестно куда, исчезают. Пустыня — это их дом.

Машина уже успела поравняться со стоящим у дороги бушменом, пристально и приветливо улыбавшимся путникам.

— Стой, стой! — закричал Мартин. Джип остановился посреди пустыни, и Мартин выскочил из него. Он порывисто направился к стоящему смирно бушмену, молча наблюдающему за новым объектом и людьми. Друзья, сидевшие в джипе, с любопытством наблюдали, как их товарищ общался с местным жителем. Спустя несколько минут Мартин вернулся, в его руках был какой-то небольшой предмет. Он лихо заскочил в джип.

— Поехали! — сказал Мартин.

— Что это ты принес? — спросил Эрик.

— Это амулет, — коротко ответил Мартин.

В руках он держал миниатюрную маску, по-видимому, сделанную из дерева.

— Вот, друзья, — он передал по рукам друзей маску.

— Ты, что обменял ее? — спросил Роберт.

— Я дал ему доллары, — ответил Мартин, — ведь здесь, как и по всему миру, ходит валюта.

— Может быть, — ответил Роберт, оглядываясь назад в направлении все еще стоящего неподвижно бушмена.

— Слушай-ка, Осман, — начал Джери, — что ты можешь сказать относительно этого брелка или как его там?

— Амулет, — подсказал Эрик.

— Да, именно так, этого амулета, — сказал Джери, глядя на Османа, бросившего несколько взглядов на маску.

— Это добрый дух. Маска сделана из кокоса.

— Да, в самом деле, друзья, Осман прав, — ответил Мартин, внимательно вертя в руках маску.

— Вы обратите внимание на его одежду, — сказал Эрик, — точнее, на ее отсутствие.

— А им здесь она вовсе не нужна, я имею в виду местных жителей, — ответил Джери. — В одежде им будет неловко и неудобно. Это дети природы.

— Да, да, — соглашаясь, сказал Эрик. — Какими они родились, такими они и живут.

— Это очень бедная страна, — задумчиво, сказал Роберт. — Вся Африка является лишь сырьем для крупных развитых стран. В том числе и люди, проживающие в ней, тоже сырье.

— Не знаю, — сказал серьезно Мартин. — Я хоть и принадлежу к самой свободной стране под названием Америка, но не считаю себя свободным.

— Это ты имеешь в виду свою работу, — сказал Роберт, — но, ведь, ты можешь себе позволить путешествовать по миру. А эти люди обречены находиться лишь на земле, где родились.

— Это верно, — ответил Мартин. — Но я не виноват в этом. Напротив, посетив Африку, и оставив здесь несколько сот баксов, я плачу их коренному населению, тем самым, увеличиваю их доходы.

— Тем ни менее, все эти люди, равно как и многие другие в мире, несвободные, — сказал Роберт, — потому что все они принадлежат стране, из которой нет выхода.

— И, что это за страна такая по твоему? — спросил Эрик.

— Имя этой стране: «бедность».

Пока желтый джип с иностранцами удалялся, превращаясь в точку, на горизонте, бушмен решил разжать кулак, в котором находился товар обмена, оставленный ему чужестранцем белой кожи. Ему не показался мужчина чудаковатым, так как он уже привык к подобным выходкам белых людей на джипах. Он привык к тому, что они при виде его останавливаются, вылезают из своего рычащего монстра (автомобиля), подходят к нему и, улыбаясь, молча, а иногда, говоря на непонятном языке, берут у него какой-то понравившийся предмет. Взамен они дают ему их предмет. Этот обмен, наверное, по их мнению, они называют ритуал обмена. Бушмен не был против такого ритуала, тем более, что иностранец приветливо улыбался, ведь, он уже оплатил ему его товар своей доброй улыбкой. Этого бушмену было вполне достаточно. Он разжал кулак. В ладони находилась какая-то смятая зеленая бумажка. Он повертел ее несколько раз, в удивлении причудам этих забавных белых людей вздернул плечи и выбросил доллары на желтый песок, усыпанный на дороге. Эта бумажка не имела для него никакой ценности, а точнее, он просто не знал, как её можно использовать. Бушмен развернулся от дороги и легким бегом продолжил свой путь, скользя по песчаной насыпи.

Джип остановился у дерева, возвышающегося над небольшим оврагом, в котором мирно текла извилистая речка. Все пятеро вышли из машины.

— Стало быть, здесь, — сказал вдохновленный Эрик.

— А все-таки, мне здесь нравится, — изрек Мартин, выпрыгивая из автомобиля. — Чистый воздух, не то, что в Нью-Йорке.

— А я уже предвкушаю победу, — сказал Джери.

Молодые люди подошли к одинокому дереву, стоящему на небольшом холме напротив оврага и стали пристально всматриваться в открытые просторы природы. По небольшому оврагу извилисто и бурно пробегала пенящаяся речка, охватывая и подмывая песчаные желтые берега. Она, словно серая змея, извиваясь, уходила вдаль, теряясь за голубым горизонтом. Все также одинокий спутник ветра черный орел спокойно и величаво парил высоко над поверхностью, глядя на темные точки, на золотистой поверхности. Он, словно, предвидел предстоящее событие, игру жизни и смерти, развлечение и созерцание, случайность и закономерность.

Пока четверо друзей любовались просторами здешней природы, экскурсовод и проводник Осман, негритянского происхождения, вынимал из джипа охотничьи ружья и боеприпасы. Он спокойно и аккуратно, словно всю жизнь занимался этим, складывал оружие на песке, раскладывая и группируя его на четыре части. Возле каждой винтовки он клал пачку патронов, приобретенных туристами отдельно от оружия; он сложил канат и несколько длинных палок, служивших ему для перетаскивания, погрузки в машину подстреленной дичи.

— Ну, кто тут недавно проклинал здешние места и нравы? — спросил, улыбаясь, Мартин.

— Ладно, ладно, — проговорил Эрик мягким тоном, беру свои слова обратно.

— Ну, вот, я же обещал хорошие развлечения, — сказал, повеселев Мартин.

— Но, уговор остается в силе, — сказал Эрик.

— Какой уговор? — поинтересовался Роберт.

— Как это какой? — удивился Эрик. — Кто первым подстрелит антилопу, тот угощает всех ящиком пива.

Мартин вздохнул, он поднял голову и внимательно посмотрел на парящего в лазури орла.

— И ты, брат, хищник, — сказал Мартин, словно обращался к птице. — Ты тоже любитель охоты.

— Еще какой, — сказал Джери. — Я уверен, что вон те косматые чудовища, — он указал на дальнее дерево, на ветках которого восседали несколько стервятников. — Им, быть может, что-то перепадет.

— У меня идея, — сказал Эрик. — Эй, Осман, иди к нам.

Осман, закончил приготовления к предстоящей охоте, и ждал указаний. Когда он услышал слова туристов, то порывисто подошел к Эрику.

— Я вас слушаю, чего изволите?

— У меня тут идея появилась, — сказал Эрик. — Вы видите вон тех чертей на дереве. Так, вот, я хотел бы, чтобы вы им оставили немного дичи.

— Что, Эрик, птичек жалко? — с усмешкой спросил Мартин.

— Понимай, Мартин, как хочешь, — ответил Эрик. — Это будет наш подарок природе.

— От нашего стола, к вашему, — сказал Джери.

— Можно и так сказать, — сказал Мартин. — Они, ведь, не зря здесь сидят, наверное, проголодались.

— Я разрыдаюсь сейчас, — съехидничал Мартин. — А, может, ты Эрик, в них кого-то узнал?

— Ладно, парни, прекратите, — сказал Роберт, решивший успокоить разгорячившихся друзей, — не хватало, чтобы мы из-за этого поссорились.

Друзья еще долго говорили о природе, в ожидании охоты, вспоминая предыдущие приключения на разных континентах мира, где им довелось вчетвером побывать. Прошел час с четвертью и мир вокруг них словно замер. Необыкновенная волнующая тишина заполнила все уголки местного ландшафта. Друзья замолчали и стали прислушиваться. В этот момент, словно что-то тяжелое нырнуло под воду, прячась там на дне. Первым тишину нарушил Осман.

— Сейчас они появятся. Я лишь хочу напомнить вам, чтобы вы не подстрелили более трех антилоп, согласно нашему договору.

— А если больше? — спросил Мартин, заряжая патрон в ружье.

— Тогда штраф — тысяча американских долларов за каждую особь, — ответил Осман.

— Ловко придумано, — добавил Мартин.

— И еще. — вспомнил Осман. — Это в ваших целях, не открывайте огонь раньше моего сигнала, пусть стадо подойдет ближе, чтобы бить наверняка. Сначала прицельтесь, а потом…

— Ну, это понятно, — перебил его Эрик, занимающийся охотой не первый раз. — Дальше — дело техники.

— Первый выстрел за тобой, Роберт, — сказал Мартин.

— Хорошо, раз такая честь выпала мне, — ответил, немного волнуясь Роберт, глядя на бурные потоки реки.

Вскоре, подобно гигантской морской волне, охватывающей огромную часть желтеющего побережья, накатилось из-за горизонта большое стадо диких антилоп гну. Если не знать цели антилоп, можно было подумать, что они двигались хаотично, заполняя бесконечным числом тел необъятные золотистые просторы песка. Рев и шум ударов их копыт по песчаному грунту заполнил и закрыл все звуки в окрестности. Стремительный бег, безудержное перемещение этих особей и непреодолимое желание войти в бегущую и бурлящую речку, с единственной целью — перейти на другой берег. Этот природный и древний манящий инстинкт притягивал антилоп к смерти. Им было не подвластно что-либо изменить. Древние и могучие силы природы по неведомым и скрытым законам притягивали и звали их сердца на юг. Что там их ждало: покой, смирение, счастье, множество еды, утоляющее их желание или другие силы, они сейчас не знали. Их сердца неистово бились, помогая телу осуществить этот смертоносный для многих переход.

Антилопы, словно набегающие волны, одна за другой десятками, а затем и сотнями образовывали столпотворение у оврага. Они невольно сталкивали друг друга с небольшого обрыва. Их тела падали в воду. Некоторые пытались найти иной путь, чтобы достигнуть берега и оказаться в воде. Антилопы, мешая друг другу, находясь в хаотичном круговороте неуправляемой толпы, рано или поздно, независимо от их желания, скатывались кубарем, а иногда по телам неосторожно упавших своих собратьев. Образовывая живую стену из собственных тел, антилопы формировали искусственный, но движущийся прибой. Который разбивался в реке на множество одиноких тел, неустанно плывущих собственными усилиями на противоположный берег. Рядом с давкой, в которой погибло уже несколько антилоп, образовался извилистый ряд движущихся довольно слаженно, один за другим (перемещение цепочкой), новый поток антилоп. Но и тех и других посередине бурлящей реки поджидала смертельная опасность. Несколько десятков больших крокодилов, заранее спустившихся в водоем, поджидали свои жертвы. Голодные крокодилы, окружив плывущее стадо антилоп, приближались к ним. За счет многочисленного потока тел антилоп крокодилам пришлось отступить, лишь некоторым удалось захватить добычу и уйти вместе с ней под воду, где продолжалась борьба за жизнь. Немного в отдалении основного стада небольшая антилопа, по-видимому, еще молодая особь, отбилась от основного потока и решила перейти реку в другом месте. Несколько попыток маленькой антилопы ничем не закончились. Она не знала, как ей перейти через реку. По-видимому, эта антилопа еще не видела такой водной стихии, и потому ее движения в реке были неловкими и неуклюжими. Она пыталась отталкиваться от дна своими маленькими и тоненькими ножками, но захлебываясь в воде, всякий раз возвращалась обратно на берег. Увидев какой-то плывущий предмет, она двинулась к нему, в надежде запрыгнуть на него или удержаться над поверхностью. Для этой молодой особи было непонятно, почему вода, с которой она столкнулась в первый раз, мешает ей перемещаться. Вода попадала ей в ноздри и рот, не давая дышать. Поэтому, увидев спасательный одиноко плывущий предмет, она двинулась к нему. Но, при приближении этого предмета к ней, он, почему ушел под воду, и антилопа осталась одна. Она уже решила вернуться обратно к берегу, как вдруг почувствовала, что кто-то сильно сжал ее бедро. Она хотела закричать от боли, но вода, попавшая в ноздри, не дала ей этого. Ее тело погрузилось под воду. Лишь последние судорожные движения антилопы напоминали о ее существовании и отражались волнами на поверхности реки. К месту, где только что была молодая антилопа, подплыло несколько крокодилов, и под водой разгорелась настоящая подводная битва. Но этот бой был уже не за жизнь антилопы, а за право утолить и насытить свой желудок гигантских хищников, господствующих в здешних местах. Стадо антилоп, за право пройти через реку, платило своими жизнями.

За всеми этими событиями наблюдали четверо молодых американцев, тихо переговариваясь между собой.

— Ну, что Осман, когда можно стрелять? — с нетерпением проговорил Эрик.

— Уже скоро, — ответил Осман.

— Эти подводные хищники всю дичь распугают, — сказал Джери.

— Это ничего. Антилопы размножаются, они быстро восстановят численность поголовья, — ответил Осман. — И экосистема от этого не пострадает. Крокодилы убивают мало, и в основном, слабых.

— Да, но эти хищники убивают бесплатно в отличии от нас, — заметил Роберт.

— Но, мы же люди. Мы господствуем на земле, — сказал Мартин, — лишь мы знаем, когда и зачем мы это делаем.

— Ну и зачем же? — спросил Роберт.

Их диалог прервал голос Османа.

— Можно, теперь можно! Только я прошу вас стрелять тех, кто поближе находится.

— Почему? — спросил Джери.

— Нести тело антилопы ближе будет, — ответил Эрик вместо Османа.

— Ну, Роберт, дело за тобой, — сказал Мартин. — Ты вытянул короткую спичку, поэтому ты первый.

— Ну, давай, стреляй, не задерживай, — сказал с нетерпением Эрик.

Роберт выбрал антилопу, что была ближе и находилась в небольшом отдалении от стада. Он прицелился. Ему показалось, что антилопа запуталась и не может выбраться из оврага.

— Ну, давай, самый раз! — закричал, подзадоривая Джери. — Ты попадешь. Она почти недвижимая мишень.

Роберт опустил ружье, словно над чем-то задумался, затем опять поднял и вновь прицелился. Он впервые целился из огнестрельного оружия в живое существо. Его отделяло от выстрела лишь мгновение, надо было только слегка сжать палец на курке. Но это простое усилие локального характера оказалось непосильным. Он не только знал, но и ощутил живое создание на другом конце ружья, соединяющей его решение с прицелом, наведенном на жизнь неизвестного ему существа. Нет, он не смог сжать палец и тем самым дать механическую команду пуле покинуть ствол оружия, мгновенно пролететь и вонзиться в живую плоть ничего неподозревающей антилопы. Роберт опустил ствол ружья вниз.

— Что, черт возьми, происходит?! — первым не выдержал накала страстей охоты Эрик.

— Осечка, возможно, — коротко и тихо ответил Роберт.

— Я так и знал, что эти негры нам подкинули бракованные ружья, — с упреком сказал Мартин.

Он прицелился и выстрелил. Вслед за ним выстрелили Эрик и Джери. Мартин и Эрик подстрелили двух антилоп, а Джери — трех.

За двух лишних антилоп пришлось заплатить Осману по договоренной цене.

Вечером друзья решили заночевать на природе. Они поставили несколько палаток и разожгли огонь.

Языки желтого пламени, извиваясь хаотично вверх, подбрасывали красноватые искры. Друзья сидели у костра, переговариваясь и делясь впечатлениями от пройденного дня.

— Роберт, признайся, ты не захотел стрелять, потому что пожалел антилопу? — спросил Эрик. — Ведь, никакой осечки не было. Осман проверял твое ружье. Оно в порядке.

— Считай, как хочешь, Эрик, — ответил Роберт. — Я не такой любитель охоты, как ты или Джери.

— Да, отстань ты от него, — сказал Мартин. — У каждого свои границы. Через эту он не смог перейти. Зато у него самая очаровательная девушка. Роберт познакомил меня с ней.

— Да, кстати, Роберт, когда ты уже женишься? — спросил Джери. — Мы, ведь, уже все женаты.

— Почти, — сказал Эрик.

— Да, да, но твоя свадьба уже решена, — сказал Джери. — Через месяц мы все вчетвером собираемся у тебя в Техасе. Я готов и в Канаду отправиться, лишь бы погулять на твоей свадьбе.

— Я познакомлю ее с вами, когда решу вопрос о создании семьи, — сказал Роберт. — Мы пока с Лорой еще не думали так далеко заходить.

— Но ты не тяни с этим. Я, как самый опытный из вас в семейной жизни говорю тебе прямо: если она тебе нравится, то это и есть твоя половинка. Здесь надо прислушиваться к внутренним чувствам, желаниям, скрытым в инстинктах.

— Друзья, давайте оставим мое семейное будущее и поговорим о чем-то другом, — сказал Роберт.

— А мне нравится, точнее, я удивляюсь двум вещам в этой жизни, — сказал Мартин, решив по предложению друга, перейти к обсуждению другой темы.

— И какие же это вещи? — спросил Эрик. — Деньги и власть или женщины и развлечения?

— Нет. — ответил Мартин, — Все то, что ты назвал, не вечно. Их можно потерять. Я имел в виду вечные ценности, но те из них, что действительно удивляют.

— Так, что же это за две вещи? — заинтересовался Эрик.

— Это безграничное звездное небо у нас над головами, — ответил Мартин.

— А второе? — спросил Джери глядя вверх на многочисленные белые точки.

— А второе — это нравственные законы, находящиеся внутри нас, — сказал задумчиво Мартин.

— Людские законы, тоже не вечны, — сказал Эрик.

— Нет. Я имел в виду наши внутренние законы, не созданные человеком, — сказал Мартин.

— Кто же их тогда создал? — спросил Джери.

— Ребята, мы так до религии дойдем, — сказал Роберт.

— Быть может, — ответил Мартин. — Но, ведь, ты же сегодня не смог выстрелить. Даже, несмотря на нашу отчаянную поддержку. Столько проехать, и в конце финиша признать, что ты не сможешь одолеть внутренние порывы.

— Не смог, — ответил Роберт.

— Почему? — спросил Мартин. — Неужели ты думал тогда о законах придуманных людьми. Мы свободны в выборе, потому можем управлять собой.

— Нет, нет, ребята, — вмешался в спор Джери. — Вы, как хотите, а я верю лишь своему капиталу и разуму. Только эти две вещи дают мне свободу в этом мире, где правит материя, а душа, идеальное — это вымысел человека, его вовсе не существует. Во всяком случае, на земле.

— Доказать я не смогу этому безнадежному материалисту, особенно такому, как ты, — ответил Мартин. — так как идеальное не находится в нашей власти. Но, может быть, это и к лучшему. Человек может испортить…

— И далеко не идеален, — добавил Роберт.

— Верно, Роберт, — сказал Мартин, — но то, что сегодня ты не выстрелил, является доказательством…

— Ничего из этого не следует, — сказал Джери. — Пусть Мартин со мной поохотится, наберется опыта, тогда посмотрите, какой он стрелок. Все дело в опыте, привычке. Человек легко приобретает новые качества.

— А если он откажется от подобных тренировок? Что тогда? — спросил Мартин.

— Иногда, выбирать не приходится, — сказал Джери. — Жизнь и судьба, которая управляет всем, а также случай, руководят всеми событиями. Ну, и, конечно, человек.

— С тобой сложно спорить, Джери, — ответил Мартин. — Потому что ты живешь в материальном мире.

— Да, верно, — произнес Джери. — И пока вы мне не докажете явным и ясным примером, спор наш будет вечным.

Когда луна взошла над головами друзей, раздвинув звезды в стороны, и на песчаные просторы дикой Африки опустилось покрывало мрака, спорщики отправились на ночлег в палатки, так и не решив, кто прав, оставив вопрос открытым. Дневные звуки природы сменились на ночные.

Роберту Моринсу снился сон, в котором он был крошечным младенцем. Он находился на руках какой-то женщины. Ее лица он не видел, так как тени скрывали его. Рядом с женщиной стоял мужчина. Он что-то говорил ей на непонятном языке. А она нежно обнимала своё дитя, прижимая его к груди, словно в последний раз. Роберт был в образе младенца, он не понимал всех слов, но по злобной интонации мужчины, и нежных мягких, иногда прерывистых слов женщины, можно было догадаться, что они переживают в своих сердцах какое-то сильное волнение, переходящее и наполняющее сердце и сознание неистовым страхом. Этот страх от матери по неведомым законам природы передавался и младенцу. И потому Роберт тоже чувствовал своим сердцем что-то неладное, какую-то непоправимую беду, грозящую их жизни. Повинуясь мужчине, женщина нежно и с любовью положила младенца на деревянный столик. Она сняла его одежду белого цвета и окутала голое тельце малыша в черное покрывало. После этого оба родителя оставили младенца лежать на столе, а сами удалились, склоняя головы в покорности какой-то неведомой силе, гнетущей и сдавливающей их сердца, отуманивая сознания.

Душа Роберта, словно отделилась от тела младенца, оставив его лежать на деревянном столике. Теперь он мог видеть малыша сверху, спокойно лежащего, завернутого в черное покрывало. Его невинный взгляд был обращен вверх, он пытался найти родителей, тепло и ласку, которую недавно чувствовал. Потеряв контакт с теплом матери, он стал невольно шевелиться, пытаясь протянуть свои маленькие ручки к теплым и нежным рукам матери. Спустя минуту, после тщетных попыток отыскать материнское тепло, малыш делал всевозможные движения ртом, пытаясь нащупать материнскую грудь, что бы успокоиться. Он подал тоненький голосок, зовущий родителей, но в ответ лишь тишина. После нескольких безнадежных попыток, звуки малыша перешли в сопение и плач, на его глазах выступили капельки слез.

В это время оба родителя находились неподалеку от своего жилища. Мать все еще пыталась нежным и ласковым голосом уговорить отца, но его грубый тон прервал ее безнадежные попытки что-либо изменить. Она услышала несколько отдаленных звуков своего надрывающегося малыша. Ее материнское сердце звало ее обратно в дом. Она не выдержала и вскрикнула. Это был ее последний порыв отчаянной души, зов некогда существовавшего инстинкта материнства. Ее последнее отчаяние сменилось на покорность, а любовь на страх. Они стояли друг возле друга, опустив головы в знак их согласия и безвольного подчинения.

Душа Роберта облетела, словно легкий весенний теплый ветерок вокруг дома, вблизи которого появились несколько крадущихся косматых мрачных теней. Трое людей, под покровом ночи пробирались сквозь заросли, подойдя ближе к стене дома, затем они проникли внутрь него, словно этот дом принадлежал им. Спустя несколько минут все затихло, уже не были слышны звуки надрывавшегося младенца. Неведомый угнетающий страх спустился и сковал Роберта. Ему показалось, что небесная черная мгла, будто бездна, опустилась на землю, окутав ее в свои объятия. Он попытался приблизиться к двери дома, но что-то его не пускало внутрь. Это был обыкновенный страх, наполнивший по невидимой причине его душу. Какая-то догадка о непоправимой беде и страшном горе проскочила в его сознание. И хоть он не имел плоти в этом образе, он все же не мог проникнуть сквозь стены дома. Он попытался открыть дверь или пройти насквозь нее, но не мог, его силы были на исходе. Они высохли, словно испарилась вода в сосуде.

Кто-то толкнул Роберта и он проснулся. Над ним склонился Мартин.

— Ты стонал, дружище, — сказал Мартин. — Что тебе снилось?

Роберт поднялся и обнаружил, что его тело покрылось легкой испариной.

— Сон, очень плохой сон, — ответил сонным голосом Роберт.

— Бывает. Так на тебя тяжело вчерашний день повлиял, возможно, — сказал Мартин, похлопывая его дружелюбно по плечу.

Спустя несколько суток все четверо друзей летели самолетом над желтеющими просторами Африки. Багровый закат сменился темной синевой, а на смену скрывающегося за горизонтом солнца, выкатилось белое блюдце луны. Синеющая бездна неба сменилась на единый темный небосвод, на котором невидимой рукой художник разбросал белые точки звезд. Перелет был тяжелым для Роберта. Он боялся заснуть, чтобы вновь не оказаться в объятиях неведомого и угнетающего сознание страха, от воспоминания которого у него появлялась холодная испарина и легкая волна холодка на спине. Он хотел, как можно поскорей покинуть этот континент, и вернуться в Америку, где был у него дом, работа и где ждала его любимая девушка.

Глава 2

По прибытию в Нью-Йорк друзья расстались, пообещав встретиться у Мартина, чтобы обговорить о новых планах следующего путешествия. Мартин и Роберт жили в Нью-Йорке, а остальные двое друзей жили в других городах, один в Техасе, а другой из Виржинии.

По возвращении домой, в двухкомнатную квартиру, которую Роберт снимал, он, прежде всего, решил позвонить своей возлюбленной. Но телефон Лоры молчал. На следующий день Роберт отправился на работу. По образованию он был математиком-прикладником. После окончания с отличием университета он поступил на работу программистом. Блестящий ум и незаурядные способности к управлению, его быстро повысили по службе, сперва, на место ведущего программиста, а затем — на начальника отдела одной из крупных компаний по производству и налаживанию программного обеспечения для различных банковских структур и других финансовых учреждений. За пять лет работы в компании, он находился на хорошем счету у начальства, к его советам прислушивалось руководство компании. Но в течении последнего года экономика страны переживала кризис, и в результате ряда изменений, в компании появились новые владельцы, которые стремились реорганизовать работу компании и всех ее сотрудников по-новому, на свое усмотрение. Постоянные изменения в деятельности компании и ряде неудачных договоров привели к смене руководителей некоторых отделов.

Обо все этом Роберт не знал. С первых шагов Роберта по коридорам здания, где расположилась компания, он почувствовал легкий ветерок каких-то, пока еще неуловимых перемен. Мысль, что в его работе что-то поменялось, угнетала его сознание. Он привык к консервативному устройству, ко всему старому, но проверенному и надежному. По дороге в свой кабинет он встретил Диксона, товарища по работе. Его унылый вид озадачил Роберта.

— Что с тобой? — спросил с улыбкой, в надежде на ошибку предчувствия беды, Роберт. — Где былое рвение, подвижность, энтузиазм, которые присущи тебе?

— Идем в мой кабинет, — мрачно и тихо прошептал Диксон.

Он взял Роберта за руку и завел его в просторный кабинет, где находилось с десяток столов, на которых располагались компьютеры.

— Я что-то не понял? — вопросительно посмотрел Роберт на своего приятеля, подозревая, что он все же не ошибся в своих предчувствиях.

— Сядь на мое место и слушай, — сказал Диксон.

— Как, это твое место? — удивился Роберт. — Это же не твой кабинет.

— Я тебя сейчас так удивлю и озадачу, что тебе лучше сидеть, — произнес Диксон с ноткой нервозности.

— Ну, выкладывай, что могло произойти за короткое время моего отсутствия, — сказал Роберт.

— Иногда и за короткое время можно многое изменить, — печально пробубнил Диксон.

— Послушай, черт возьми, Диксон, какого черта ты здесь. Твой стол напротив моего в моем кабинете. Я тебя не для того назначил ведущим специалистом. Твой ум и умение логически размышлять…

— Это нам с тобой уже не понадобится, равно как и многим. Ну, так, ты будешь слушать? — немного прикрикнул от волнения Диксон.

На противоположном столе из-за компьютера появилась голова, какого-то программиста, услышавшего спор двух сотрудников.

— Послушай, Роберт, я буду краток, так как у меня мало времени. Нынешний мой босс…

— Что? Разве не я твой начальник, — удивленным тоном произнес Роберт.

— Да, да, именно так. Ты смещен с этого поста несколько дней назад. И я тоже.

— Ну и кто же теперь восседает на моем месте, — поинтересовался Роберт.

— Угадай? — Диксон, прищурившись, посмотрел на Роберта.

— Неужели этот выскочка и недотепа Том Беркли, которому самое место убирать и мыть полы.

— Я не знаю, где ему место, но сел он на нынешнее, то есть на твое, надежно. И теперь никто его оттуда не сдвинет.

— Вот, подлец, карьерист чертов. Думает, купил диплом за отцовские деньги и теперь… Черт… — выругался Роберт.

— Потише, даже у мебели и компьютеров есть глаза и уши. Ты прав, он, конечно, ничтожество, и разбирается в компьютерах, как свинья в апельсинах, но сейчас все зависит от него.

— Но, как, как?! — Роберт вновь поднял голос, и голова напротив, замелькала из-за компьютера, расположенного у противоположной стены.

— А вот так, — сказал тише Диксон. — Глава компании поменялся, точнее он был вынужден продать портфель акций и теперь у нас новый глава правления.

— Ну и что? — все еще не веря, спросил Роберт.

— Дело в том, что Беркли является его дальним родственником.

— Черт возьми! — прошипел злобно Роберт.

— Тебе лучше успокоиться.

— И что, никто не возражал против этой семейно кадровой политики внутри компании.

— Он многих уволил и сместил, — сказал, уже успокоившись, Диксон. — Все просто боятся.

— Вот, вот. То-то оно, что боятся. Страх сдерживает их.

— Да, тебе хорошо говорить, у тебя нет семьи, — сказал Диксон.

— Ну и кем мы сейчас… ну, ты понял. Проклятье, не могу понять, как такое могло…

— Можно, Роберт. Человек ко всему приспосабливается, да и выхода у нас нет. Иначе можно оказаться на улице, а потерять такую работу… Ты сам понимаешь. Слишком долго мы к ней шли, чтобы… Короче, и ты и я теперь работаем простыми программистами вот в этом отделе, — Диксон указал на кабинет.

— Что? Здесь? Да, все возвращается на круги.

Он замолчал, как будто задумался о чем-то, а затем продолжил.

— Я так, понимаю, это твое место, — Роберт печально посмотрел на Диксона.

— Ты прав, а твое — вон там, у стены, справа.

Роберт посмотрел уныло на одинокий стол, стоящий справа от двери, и тяжело вздохнул.

— Что ты намерен делать? Этот Беркли, конечно, ни черта не разбирается в программировании и научной логике, но зато отлично справляется в бытовой логике. Он вмиг уволит тех, кто ему неугоден.

— Учитывая, что мои отношения с ним были весьма напряженными, то теперь будут совсем несносными. Так? — Роберт посмотрел с натянутой улыбкой на Диксона.

— Да, Роберт. Я боюсь, что при нынешнем раскладе сил он может просто уволить тебя.

— А мотивировка?

— Любая, для него все хорошо. Хитрый и пронырливый лис придумает сто подлостей, о которых нам в голову даже не придет. Так что ты намерен делать? — тихо и по-дружески спросил Диксон.

— Ну, раз, всех это устраивает… Я не решил еще. Официально я все еще в отпуске. У меня еще три дня есть.

— Ты не задерживай с этим. Лучше раньше прийти на работу, а то и это место потеряешь. Беркли ничего не стоит кого-либо заменить.

В супермаркете Роберт купил с десяток бутылок пива и отправился домой. Весь вечер он пытался дозвониться к Лоре, но ее телефон молчал. Роберт уже не находил места от волнения, как вдруг раздался телефонный звонок. Мысль о том, что он услышит любимый, ласковый и приятный сердцу голос, ласкала и успокаивала раздраженные нервы. Он уже воспрял духом и нежные чувства затмили его неудачу и переживания из-за работы. Он буквально подлетел к телефонному аппарату и вихрем вмиг сорвал с него трубку. И он не ошибся, это был голос его любимого и самого дорого человека. В разговоре с ней он как-то не сразу заметил строгий тон беседы, которого придерживалась Лора.

— Я хотела бы с тобой встретиться, — совершенно без эмоций проговорила она.

— Бог ты мой, Лора, я тебе звонил, много раз. Почему ты не отвечала? Где ты все время была? Я соскучился. — порывисто выговорил Роберт.

— Я была занята на работе.

— Ну, хорошо… Я хочу видеть тебя.

— Давай встретимся у фонтана на площади, — тихо проговорила Лора.

— Окей. Я буду ждать тебя в шесть, договорились.

— Да. Пока, — и она повесила трубку.

Он тоже опустил трубку. Но только теперь он призадумался о настороженном тоне, с которым Лора говорила с ним.

Он быстро и непринужденно выбежал из дома. По дороге он купил красных роз, которые она любила, и без четверти шесть он уже с нетерпением ожидал свою любовь у фонтана, где когда-то он впервые ее увидел. Лора не медлила себя ждать. Она тоже пришла раньше. Роберт, услышав ее мягкий и мелодичный девичий голосок, успокоился, и даже немного позабыл о неприятностях на работе. Она приняла цветы из его рук, ее губы слегка, но в легком напряжении растянулись, и она тихо проговорила.

— Я не смогу с тобой видеться.

— То есть как? Почему? — удивился Роберт.

— Я уезжаю, — сказала она. Ее губы немного дрожали.

— Куда?! — сказал Роберт, округлив глаза от удивления.

— Я решила стать актрисой. И уезжаю в другой штат, на юг. Мы не сможем больше встречаться.

Она достала серебряное кольцо, которое он ей когда-то подарил, и протянула ему.

— Вот, возьми.

— Нет, не возьму. Оно твое. — он вспомнил, как год назад надевал ей это кольцо в знак того, чтобы быть вместе.

Его сердце жутко сжалось в какой-то судороге, из-за которой он не мог ничего ни понять, ни сказать.

— Ты меня не любишь? — сказал он мягко в надежде на положительный ответ, который бы, словно пилюля бессмертия, воздействовал бы на его угнетающее душу состояние.

— Я должна уехать, — она не решалась с ответом и старалась уйти от него, прячась за ширмой неотложных обстоятельств, которые якобы упали на нее сверху, не по ее вине.

— Но это же простой вопрос, — он домогался от нее искренности и ясности отношений.

— Я буду жить в другом городе, — пыталась она пояснить ему, уходя от возможного напряжения в разговоре и прямого ответа.

— Но это не страшно. Я, ведь, могу с тобой поехать, и там найду работу. Программисты везде нужны, — он не решался рассказать ей сейчас о своих неприятностях. Ему было больно слышать от нее эти слова. Он никак не ожидал, что она его вот так предаст, а её любовь охладилась и исчезла, словно сорванные ветром пожелтевшие осенние листья.

— Не нужно, — тихо проговорила она.

— Ты любишь меня? — он решил сразу добиться ясности, чтобы уменьшить боль, которая уже успела съесть четверть его сердца, навеки поселившись в нем, словно червь.

— Нет, — тихо проговорила она своим нежным и тоненьким голоском.

Он тяжело вздохнул, словно его мучения, съедавшие его изнутри, враз куда-то делись. Это была первая нервная реакция, подобно тому, как у человека, потерявшему конечность, появляется шок после сильной боли. Его непонимания растаяли, он все понял, мысли затуманились от переживаемой тупой, неизвестно от куда взявшейся, боли. Теперь он не хотел ее видеть, ему был противен ее лживый мелодичный голос. И, чтобы поскорее избавиться от тяжести, наполняющей его сознание и жгучую глубокую нестерпимую сердечную боль, уничтожающую душу, он коротко произнес.

— Пока.

Она ответила ему тем же.

— Мы можем дружить, — произнесла Лора.

— Да, конечно, — он наклонил голову в знак согласия, хотя бури в его душе испытывали девятый вал, сметая все мысли и чувства в полный хаос.

Они шли в одном направлении от фонтана. Она шла впереди, а он позади в десять шагов от нее, словно два чужих человека. Они так неожиданно и быстро стали друг другу чужими, что ему казалось, что все это сон. Он шел и не мог объяснить, как это возможно. Его логический мозг, привыкший не отступать от верной мысли, искал лихорадочно причину. Но в чувствах порой нет логики, и он это знал. От этого ему становилось еще хуже. Ведь, он ее очень любил. Она для него была целым миром, который оказался для него полной загадкой. Как она могла так просто и неожиданно предать его? Почему? Он прошел еще сто метров и свернул в парк, чтобы поскорее не видеть ее силуэта. Но как стереть память о ней? Как быть с теплыми воспоминаниями, которые все еще теплящимися угольками догоревшего огня, пытающимися согреть душу. Только она могла повлиять на него и помочь душевно. Сейчас ему нужна была ее помощь как никогда. И именно теперь она уходит от него.

Он бродил по улицам, аллеям парка, тропинкам и набережной весь день. Вечером в полном угнетении и внутренней пустоте он вернулся на съемную квартиру. У него пропал сон, он потерял реальность и перестал реагировать на телефонные звонки. Мир для него рухнул, разбился вдребезги, словно старый корабль о берег неблагосклонной судьбы. Он поник, подолгу стоял у шкафа и молча, созерцал точку на стене. Затем он подходил к стене или письменному столу и опущенным, пустым, безрадостным взглядом смотрел на стол. Иногда он открывал рот, словно рыба, пытаясь вдохнуть жизненно важный кислород, или безмолвно пытаться сказать судьбе о несправедливом повороте. Иногда появлялись слезы, которые туту же скатывались, подобно переспелым осенним яблокам, разбиваясь на лету. Так прошло несколько суток. Он потерял аппетит, сон, перестал следить за собой.

Вечером раздался звонок. Не зная, почему, но его рука потянулась к трубке. Это был Диксон. Он сказал ему, что завтра в шесть на вилле нового хозяина компании состоится вечеринка и ему обязательно нужно там быть.

— Там будет Беркли, — сказал Диксон. — Он хотел тебя видеть…

— Скажи ему, чтобы он пошел к черту! — грубо оборвал Роберт.

— Моринс, послушай, это важно. Ведь, твой отпуск заканчивается, и если ты не появишься… К тому же надо тебя представить новому главе компании.

Роберту вдруг стало тоскливо и одиноко, и он решил поскорей прервать не желаемый разговор. Он попросту никого не хотел видеть.

— Ладно, Диксон. Я постараюсь. — сказал Роберт, что бы поскорей закончить неприятный ему разговор.

— Моринс, обязательно. Я буду ждать тебя у входа в шесть.

Диксон сообщил адрес, где предстояла быть вечеринка, попрощался и повесил трубку.

На следующий день Роберт Моринс все же нашел в себе силы и решил выйти из дома, чтобы неугасающее угнетение и скорбная печаль о любимой девушке скорей прошла, развеялась, как предутренний туман. Он решил немного пройтись, в надежде, что боль в его душе уступит хоть на время безмолвию и унынию, хотя бы на миг, осушая его внутренние переживания. Роберт привел себя в порядок, побрился, надел свой рабочий костюм и вышел. Гуляя улицами Нью-Йорка, он и впрямь позабыл о неприятностях. Его сердце наполнилось какой-то пустотой, а затем уступило безразличию, когда он зашел в местный паб и выпил несколько кружек пива, добавив к ним две рюмки крепкого ликера. Его сознание немного затуманилось, а рассудок слегка помутился, отодвинув боль куда-то вглубь сердца. В таком состоянии он еще никогда не был, но именно оно помогло ему расслабиться и избавиться от гнетущей тоски и печали.

Он шел по улице и немного покачивался, словно молодой ствол дерева от легкого дуновения ветерка. Неожиданно он увидел перед собой знакомого человека. Им был Диксон.

— Боже, где ты ходишь, — резко заговорил Диксон. — Уже все приехали. Я несколько раз выходил, что бы встретить тебя. — Он посмотрел на часы и добавил, — Уже почти семь тридцать. Идем скорей. Я представлю тебя главе правления и другим новым хозяевам компании.

Роберт хотел было возражать, но ощутив твердое плечо товарища, смягчился и повиновался ему.

Они прошли небольшой сад аллеей и вошли через роскошные расписные двери в большой и просторный зал, где собралось много людей. В основном все присутствующие были сотрудниками компании. Моринс и Диксон подошли к небольшому столу, на котором стояли заполненные наполовину бокалы с шампанским, виски и ликером. Увидев напитки, Роберт тут же выпил несколько бокалов почти одним глотком. Видя, как Роберт осушил бокалы, Диксон не на шутку удивился.

— Ты, что? Это немного будет для начала?

— Просто пить хочется. Я горло смочил слегка, — оправдывался Роберт. А у самого внутри была полная пустота. Он был чужим, на этом банкете чужой радости.

После еще нескольких бокалов Диксон решил остановить Роберта, и почувствовав, что тот значительно опьянел, решил вывести его в сад, дабы тот не испортил банкет. Но Роберт отказался.

— Мне и здесь хорошо, приятель.

В этот момент мимо них чопорно проходил Том Беркли, он шел так важно, что, казалось, он никого не замечал.

Роберт уже двумя руками держался за Диксона, чтобы не упасть. А тот его под руку понемногу подталкивал к выходу.

— Где эта грязная свинья?! — произнес пьяным вызывающим голосом Роберт.

Беркли, хоть и шел, высоко подняв нос с важностью высокой персоны, но все же успел заметить и не упустить мимо слова Роберта. Он посчитал остановиться, завидев своего недруга.

— А, вот вы где, — произнес он с высокомерием, словно обращался к лакею или официанту. — Я кое-что поменял в вашем расписании. Нам не хватает людей в филиалах, так что завтра зайдете к моему помощнику и узнаете о новом назначении. Он вновь поднял важно нос и, словно не собираясь выслушивать возражения, направился дальше. Как вдруг, позади него раздался опьяненный голос.

— Я не собираюсь работать в филиале, — проговорил по слогам Роберт. — И ты мне не указ.

Диксон со всех сил потянул охмелевшего и обезумевшего Роберта назад.

— Нет, нет, пусть говорит, — произнес Беркли. — Пусть скажет…

— Пошел ты к черту, руководитель, — не унимался Роберт, — все, что ты можешь, это продвигаться за счет родственников! Твои программы бездарны.

— Да ты пьян, — сказал Беркли. — Ты даже пить не умеешь.

— Ты ноль… — простонал Роберт.

— Не надо, не останавливай его, — сказал Беркли Диксону. Потом он подошел к Роберту и шепнул ему на ухо.

— Зато я могу управлять такими простаками, как ты.

Роберт отошел назад, словно коснулся чего-то мерского и отвратительного. Он поморщил носом, скривил губы и произнес.

— Я не стану работать под твоим бездарным управлением.

— Будешь, куда ты денешься, — произнес Беркли.

— Я увольняюсь.

— Тебе не найти лучшей компании, наши конкуренты… — сказал Беркли, но не успел договорить, так как его оппонент развернулся и направился пошатываясь к выходу.

— Стоять! Я не закончил с тобой! — яростно завопил Беркли желая показать, кто хозяин положения.

Это рассердило Роберта, он весь вскипел от ярости, но все же не обернулся. Тогда Диксон обратился к охране, дежурившей у выхода.

— Выбросьте этого безработного оборванца и пьяницу.

Роберт не вытерпел этого и набросился на Диксона с кулаками, повалив его на пол. Диксон не ожидал этого и начал верещать, словно свинья на бойне. Несколько пар крепких рук подхватили и вынесли его из зала.

На улице пошел легкий дождь, который немного охладил Роберта, и ему даже показалось, что он слегка протрезвел. Диксону пришлось отвести, неспособного самостоятельно ходить товарища, домой.

Утром раздался телефонный звонок. Роберт лениво потянулся к аппарату. Он услышал на другом конце провода голос Диксона, и тяжело вздохнул, так как все еще ожидал голос Лоры.

— Ну, ты натворил вчера, — произнес Диксона.

— Я не помню. Ничего не помню, — сказал Роберт.

— Ну, ты даешь, — удивился Диксон. — Это не удивительно, ты столько принял спиртного. Что с тобой?

— А что случилось?

— Как, что? Ты подрался с нашим новым начальником, и он тебя сегодня уволил.

— Да, в самом деле. Ну и черт с ним. Без этого всего проживу. А ты как? Собираешься уходить от тирана?

— Ты, понимаешь, — смягчив тон, ответил Диксон, — у меня семья, двое детей. Я не могу. Хоть у меня теперь не зарплата ведущего специалиста, но… Мне нужна эта работа. Я слишком завишу от нее. Понимаешь?

— Вполне, — ответил Роберт.

— Что ты собираешься предпринимать дальше? — сказал Диксон и тут же дал ответ. — Искать новую работу.

— Да, разумеется. Такого специалиста, как я, любая компания возьмет.

— Ну, давай, желаю успеха. Держи связь. Я побежал на работу, уже опаздываю.

— Пока, — уныло произнес Роберт и повесил трубку.

Какой-то странный внутренний холод проник в его тело. Он робко поднялся и разложился на кровати. Так он пролежал до обеда. Затем он купил в киоске свежие газеты и начал поиски работы, прозванивая объявления. Но, несмотря на усердие, все новые найденные варианты ему не подошли: из-за низкой заработной платы, уровня новичка или неудовлетворяющего места работы, за городом. Так он провозился до вечера. Затем уныло и с безумной грустью бросил газеты на пол, а сам отправился в магазин, чтобы отойти от мрачной действительности, в которой он оказался. Его телефон разрывался несколько раз, последний был продолжительным и настойчивым, словно кто-то хотел непременно сообщить ему важную новость. Спустя несколько дней пребывания в унынии и забытье, неожиданно, как гром с серого неба, прозвучал длинный звонок в дверь.

Роберт, не помня себя, но найдя невидимые, оставшиеся последние силы, добрался до дверей. На пороге стоял его друг Мартин со своей женой. Они пришли к нему, словно из другого мира. Что-то неуловимое и даже забытое, неожиданно проникло внутрь его души, наполняя ее светом надежды, подобно легкому весеннему ветерку, пробирающегося сквозь открытую форточку.

Мартин отвел Роберта сперва к умывальнику, где помог ему умыться, несколько раз опустив голову под струю холодной воды, а затем начал приводить его в человеческий вид.

Его жена Николь занялась уборкой разбросанной посуды, газет, недопитых и пустых бутылок, разбитого стекла, валявшихся повсюду: в комнате, на кухне, в коридоре.

Когда большая часть беспорядка была убрана, а Николь бодро работала над плитой, готовя ужин, Мартин решил навести душевный порядок своего друга, восстановив его сознание и приведя в его мозг спокойствие и рассудительность, свойственное его другу.

Роберт печально поведал другу о своих недавних потрясениях на работе, расставании с девушкой. На что ему ответил Мартин, после обдумывания всего случившегося. Он говорил, как всегда с философским смыслом и с присущим ему рационализмом и здравым суждением.

— Не стоит принимать все очень близко к сердцу. Просто у тебя наступил тяжелый период. И ты должен с честью выйти из него. У тебя есть ум и молодость. Первое с годами накапливается и становится сильнее, а второе проходит безвозвратно. Деньги также можно всегда приобрести, они неизмеримы и вечны, как человеческие ценности нашего материального мира. Таким образом, если ты восстановишь свое настроение и сознание, ты вновь вернешься к человеческой жизни. Все зависит от тебя. Конечно, то, что произошло с тобой, это тяжелый нервный срыв, тебе нужно восстановить свои силы и начать все сызнова. Я помогу тебе в этом. Это мой долг, как друга. Ты бы сделал то же самое, будь я в подобных жизненных переворотах.

— Знаешь, Мартин. Зато я чувствую себя свободным. Теперь меня не трогает работа, а девушка… — он замолчал, словно какое-то теплое воспоминание еще бродило в нем.

— Позволь с тобой не согласиться, Роберт. Свобода — это когда ты сможешь управлять своими эмоциями и поступками. А я застал тебя далеко не на твердых ногах. Ты, словно слепой котенок, лежал беспомощный и угнетенный своим горем.

— Ты понимаешь, я ведь, человек, я живой. Почему она со мной так поступила.

— То, что ты переживаешь — это нормально, лишь неживой предмет, разбившись, не испытывает стремлений восстановить свою целостность. Лишь человек переживает свои недостатки и неудачи.

— Прекрасно, теперь я знаю, что я не предмет: дерево или стол, — с шуткой отозвался Роберт.

— У тебя пробудился юмор, значит не все потеряно.

— Что же ты мне посоветуешь? — спросил Роберт.

— Оставить тебя таким, каким я тебя застал, не в моей привычке. Когда я шел сюда, я уже знал, что тебе предложить. Я встретился с твоим приятелем по работе Диксоном, и он мне поведал о твоих неприятностях. А когда я не мог дозвониться до тебя несколько суток, то понял, что тебе нужна моя помощь. Прежде всего, — продолжил он после некоторого раздумья, — тебе нужно привести себя в порядок. Отросшую бороду сбрить, сходить в парикмахерскую. А когда ты приобретешь вид современного энергичного человека, каким я тебя всегда знал, тебе нужно разобраться со своими мыслями.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Роберт.

— Тебе нужно посетить психолога. Он поможет тебе разобраться в самом себе. У меня имеется хороший и чуткий товарищ. Он уже десять лет работает в области психиатрии.

— Если ты считаешь, что он сможет мне помочь…

— Непременно сходи. Вот, его визитка. Завтра же позвони к нему. Через несколько дней я перезвоню тебе.

На следующий день Роберт сделал все так, как просил Мартин. Вечером он договорился с психологом о встрече у него в кабинете, а утром сидел в кресле напротив доктора Стивена Брока.

— Вы можете называть меня по имени, — предложил доктор Брок.

Роберт немного удивился, ему было необычным обращаться с неизвестным человеком вот так с первых слов по-приятельски, но он согласился на это.

— Вы постарайтесь расслабиться, чувствуйте себя как дома, Роберт.

Вся окружающая обстановка мебели: просторно, удобно расположенное кресло с мягкой и удобной спинкой приводили его в комфортное состояние, а мягкий, приятельский, дружелюбный тон доктора Брока способствовал к открытому разговору.

— Если Вам что-то необходимо, то говорите, — произнес Брок.

— Нет, все в порядке — сказал Роберт.

— Скажите, Вы любите музыку?

— Да, я иногда не прочь послушать. Но мне нравятся те песни, которые приятны.

— Я понимаю, — сказал Брок. — Вы по профессии математик и программист?

— Да, я работал по этой специальности.

— Расскажите о том, что случилось с Вами, но думайте при этом, что это произошло не с Вами, а с кем-то другим, — предложил профессор Брок.

И Роберт рассказал все, что произошло с ним по возвращении с отдыха. Затем, он как-то поморщился, и это не ускользнуло от проницательного и внимательного взгляда доктора Стива Брока.

— Вас что-то еще мучает. Не скрывайте, говорите, что Вас тревожит? Какие-то видения, сны? Вы что-то хотели сделать, что не смогли или отказались?

— Да, — неожиданно произнес Роберт. — Сон! Как я мог забыть о нем?

— Так, так, — сказал Брок, словно уловил нить, которую искал. — Что это за сон? Это сон с продолжением?

— Да… Нет, я не знаю, — смущенно произнес Роберт. — Там, в Африке, где я с друзьями отдыхал, мне приснился необычный сон и, возможно, он мне еще снился. Я не помню.

— Что именно Вам теперь в последние дни приснилось или привиделось?

— Руки… — произнес неуверенным голосом Роберт. — И ноги. Ну, в общем…

— Чьи это руки и ноги? — спокойно произнес профессор.

— Я не уверен. Но, наверное, это того мальчика… Нет…

— Какого мальчика?

— Ну, как Вам сказать. Младенец, ему было с пол года всего.

— И, что он делал, этот младенец? Он улыбался?

— Нет. Он был… Не знаю.

— А его руки и ноги, вы упомянули их, что они делали?

— Ничего. Это были отрезанные конечности! — неожиданно в повышенном тоне проговорил Роберт.

— И, как часто они Вам снятся? — также спокойно сказал доктор.

— Уже несколько раз. Поначалу я просыпался от этого. Но, когда я… я…

— Когда Вы были пьяны, — догадался профессор.

— Да, именно так. Мне было все равно, я не чувствовал боли. Но я переживал. Мне кажется, этот младенец хотел мне что-то сообщить.

— Что именно? Как Вы думаете? — спросил Брок.

— Я не знаю, — замямлил Роберт. — Какая-то непоправимая беда и сильный страх. Этот страх, но не за себя, а за жизнь этого младенца или чью-то еще, не пускал меня вглубь этого сна.

— Понимаю. Вам снился страшный и неприятный сон, который тревожит вас вот уже несколько дней.

— Нет, не несколько дней. Первый сон приснился мне в Африке, где я с друзьями отдыхал. Он мне приснился после нашей охоты.

— Скажите, Роберт, вы бы хотели узнать тайну этого сна?

— Да, пожалуй. Я хочу избавиться от него.

— Я могу провести гипноз и, возможно, он поможет вам разобраться в себе и еще раз вернет вас в этот сон. Скажите, вы готовы к этому? — мягким и доброжелательным, сочувствующим голосом произнес профессор Брок.

— Да, я согласен.

После этого профессор Стивен Брок начал вводить своего пациента в гипнотическое состояние. У Роберта все поплыло перед глазами, он сомкнул ресницы, и его кресло растворилось в пространстве, окуная его тело и мозг в бездну причудливых воспоминаний.

Перед ним всплыли отрывки каких-то невиданных животных, потом просторы Африки, которым не было конца и края. Облака спустились на землю, окутав весь горизонт. Неожиданно облака и туман сгустились и превратились в черный непроницаемый мрак. Роберт словно парил в темном пространстве. Небольшой луч света тускло пробился во мраке. Роберт сразу же полетел к нему. Это был небольшой факел, догорающий у самой стены какой-то хижины, похожей по форме на полусферу с заостренной вершиной вверху. Рядом с убогой хижиной, сделанной из грязи, послышались два голоса. Один был женский, всхлипывающий от слез, а другой принадлежал мужчине, грубый. Роберт приблизился к ним и увидел, как женщина стояла на коленях, ее руки закрывали лицо. Она жалобно стонала и тихонько плакала, а мужчина что-то грубо говорил ей. В этот момент послышались шаги. Трое мужчин под покровом ночи пробирались к хижине. Когда, они поравнялись с дверью, Роберт заметил, что какой-то предмет, который они держали в руках, слегка блеснул желтым светом, падающим от факела. Роберт приблизился к этим людям, и в ужасе отпрянул назад. В их руках были короткие мечи. Они бесцеремонно проникли в жилище. В этот момент Роберт почувствовал присутствие еще одного создания, живого и невинного. Младенец! Проскочила мгновенно эта ужасающая догадка. Там, внутри жилища крошечное, человеческое, беззащитное существо. Ему было ясно, что может произойти и, что эти трое с мечами хотят совершить преступление. Но почему же родители этого младенца не вмешиваются? Ему хотелось вбежать в дом и прогнать этих чужаков, но какой-то невидимый заслон не пускал его. Тогда он направился к родителям, но они не слышали его. Роберт кричал, но его рот не произносил ни звука, его не слышали. Не разобрав языка, на котором грубо говорил поникшей женщине мужчина, Роберт почему-то вдруг понял смысл слов. Это были слова, успокаивающие порывы женщины, хотя и грубым голосом. Он говорил, что не следует вмешиваться, иначе их обоих постигнет беда, и они будут прокляты. Роберт не выдержал и вновь бросился к хижине, но вдруг он заметил, что ее уже покинули трое взрослых людей и растворились в темноте, словно мрачные тени. Роберт неожиданно почувствовал, как хижина еще больше потемнела и стала походить на холодный камень. Он подошел к уже тускнеющему факелу и дотронулся до него, затушив последний луч. Роберт подошел к двери и беспрепятственно проник внутрь хижины, барьера, остановившего его в первый раз, уже не оказалось. Какой-то фосфоресцирующий бледный голубоватый свет появился в дальней стороне комнаты. Он подошел ближе и увидел, как этот свет покидает сморщенный комочек и поднимается голубоватой дымкой вверх. Роберт дотронулся дрожащей, расслабленной рукой до черного покрывала и резко стянул его. От увиденного, того, что пряталось под черной накидкой, у него помутился рассудок, глаза невольно иссушились и расширились, а спустя время — покрылись жидкостью. Перед ним на простеньком деревянном столике лежало разрубленное на части тело младенца.

Сквозь сон он едва услышал несколько слов:

— Очнись! Проснись!

Он открыл глаза и увидел над собой лицо встревоженного профессора.

Стивен Брок был сильно взволнован.

— Фу, — он тяжело вздохнул и вытер мокрый лоб. — Слава Богу, ты пришел в себя. Я уже хотел вызывать кого-то на помощь.

— Что произошло? — спросил Роберт.

— Ты перестал дышать, — коротко и еще взволнованным голосом сказал Брок. — Я дотронулся до твоего пульса, и мне показалось, что его не было. Ты первый пациент, на которого так подействовал мой гипноз.

— Что со мной? — спросил, недоумевая Роберт.

— Я пока не знаю. Возможно, это какие-то сильные переживания прошлого, тревоги за чью-то жизнь. Пока непонятно. Нужно, чтобы вы пришли ко мне еще несколько раз. — доктор от волнения перешел, сам того ни ведая на «ты».

Роберт встал весь взволнованный, переживающий за свое недавнее состояние. Он немного был напуган этим и, ничего не ответив Стивену Броку, удалился из кабинета.

Профессор догнал его в коридоре и сообщил, что у него есть еще одно средство, которое бы помогло ему справиться с его внутренними страхами и, что это нужно сделать немедля, так как он опасается, что теперешнее состояние его душевного переживания может перейти в более тяжелое и невозвратное. Роберт со сдерживающей улыбкой вежливо попрощался и удалился. Для себя он твердо решил больше не появляться у профессора.

Он возвращался домой на своей машине под сильным впечатлением от тяжелого дня. Посещение психотерапевта, которое по началу казалось ему забавой, забрало все его силы, и словно иссушило его душу. Неожиданно его посетила мысль побывать на набережной, посмотреть на звезды, на лунную дорожку, на отражение в воде ночных огней, и он свернул со своего пути по направлению к набережной. У прибоя на берегу, он пробыл около часа, размышляя о том, что последнее время мучит его, терзает душу. Он начал отвлекаться мыслями от реальности, глядя на проходящие мимо корабли, исчезающие одиноко во мраке ночи. Он перевел мысли из прошлого в будущее и начал фантазировать свою будущую жизнь. Вспоминая о своем придуманном банковском капитале и вырисовывая оптимистическое и уверенное будущее от вложения в акции собственной компании, он уже наметил путь бизнесмена, позабыв о неприятностях.

По дороге домой он даже включил приятную, успокаивающую душу музыку. Впереди машин не было, и он мчался по просторной дороге, глядя на мелькающие разноцветные огоньки витрин. Он увидел вдалеке красный свет светофора, еще оставалось несколько десятков метров до перекрестка, свет поменялся на желтый, и вот появился зеленый. «Слава Богу, не надо останавливаться», — подумал он. И в тот момент, когда он уже близко подъезжал к перекрестку, перед ним неожиданно возник старик. Он тут же изо всех сил нажал на педаль тормоза. Заскрипели резиновые покрышки колес, он еще несколько метров проехал и отчетливо услышал тупой и тяжелый удар по кузову машины. Остановив машину, он выскочил на дорогу, выбежав с ужасом в глазах вперед. Но, там никого не оказалось, тогда он побежал назад, за машину, но и позади никого не оказалось. У него опять появились волнения, и страх вселился в его мозг, разрыва его изнутри. Он посмотрел машину, но ничего, никакой вмятины или поломки не обнаружил. Он не верил своим глазам. Он не верил, что это происходит с ним. У него даже возникла мысль, что еще находится под воздействием сильного гипноза. Он даже ударил кулаком по капоту машины, чтобы обрести реальность. Недоумевая, что с ним происходит, он сел в машину и медленно поехал домой. Дома он еще раз вспомнил слова профессора, о том, что он может помочь, и что у него есть еще какое-то средство. Также он вспомнил Мартина, который обещал ему справляться о его здоровье. И, в конце концов, он решил еще раз прийти к психологу-профессору Броку. Профессор был нескончаемо рад, что он позвонил ему. Он так добродушно и сладостно приглашал его посетить, что Роберт согласился еще на одну встречу. Он сразу же по прибытии в кабинет профессора, рассказал ему о недавнем дорожном происшествии.

— Я не верю в судьбу, — сказал Роберт. — Я, ведь, математик. Я верю в случай. Но то, что я сейчас переживаю немыслимо и необъяснимо, если не откинуть материальный мир, мир чисел и денег, и согласиться с существованием абстрактного, идеального мира, мира идей и фантазий, который не вписывается в мой аналитический мозг.

Профессор внимательно слушал своего пациента и обдумывал этот особый в его практике случай.

— Вам непременно нужно избавиться от томящих и мучающих вашу душу страхах. Я пока не могу понять их причины. Откуда они взялись? Для меня это остается загадкой, по-видимому, как и для вас. Когда вы ушли от меня в прошлый раз, я долго обдумывал ваш случай, и хотел предложить один способ восстановления вашего нынешнего психологического состояния.

— Что же это за способ. Я бы не хотел испытывать еще раз гипноз, или воздействие какого-то аппарата.

— Нет-нет, успокойтесь, — сказал мягким тоном Брок. — Мой путь помощи заключается в том, чтобы вы занимались заботой о ком-то, кто нуждается в помощи. Помогая другим, вы поможете и себе. Откликаясь на помощь нуждающимся, вы поднимите или разбудите внутри себя инстинкты очень древние и сильные. Дело в том, что внутри каждого человека, имеются скрытые силы добра, они даются нам с рождением. Помогая другим, вы станете добрее и чувственней и, возможно, это поможет вытеснить ваши страхи в мир сознания, и тогда вы их одолеете. Иначе, эти страхи, поселившиеся в вас, еще долго могут всплывать на поверхность и терзать, мучить ваше сознание, всячески напоминая о себе.

— Что же это за страхи такие? — спросил Роберт.

— Мы ничего о них не знаем. Известно лишь то, что они скрыты внутри вас и, быть может, уходят глубоко корнями в прошлое ваше или ваших предков. Кто, знает, — произнес загадочно профессор.

— Что же вы предлагаете, профессор? — спросил Роберт.

— Я предлагаю вам подойти к моему другу и приятелю Мишелю. Он француз и занимается благотворительностью, он организовывает помощь тем, кому она необходима. Его организация занимается благотворительной помощью по всему Миру. Ну, что скажете? — профессор посмотрел с надеждой на Роберта.

— Ну, если вы уверены, что это мне поможет, почему бы и нет. Здесь меня ничего не держит, так что я смело могу отправиться хоть к дьяволу.

— Ну-ну, так далеко не нужно, — сказал профессор Брок. — Я не даю гарантии полного излечения, да и не для каждого это дело подходит. Здесь нужно терпение и доброта. Во всяком случае, это средство уже помогало людям, поэтому я предложил его вам. У меня лишь будет к вам одна просьба.

— Какая?

— Вы заведете дневник, и за то время, что будете в отъезде записывайте в него все, что касается ваших психологических изменений.

Роберт согласился с Броком. Взял адрес Мишеля и ушел бодрой походкой, словно перед ним открылась невидимая дверь надежды.

На следующий день он без промедления отправился к Мишелю, занимающимся вербовкой и отправкой волонтеров в различные страны, где нужна человеческая помощь.

Мишель сидел за столом небольшого офиса, состоящего из трех комнат, переоборудованных под кабинеты. Он был маленького роста, на вид лет сорок, с небольшими усиками, на голове виднелась легкая седина. Мишель долго и добродушно тряс руку Роберту, когда узнал его имя.

— Мне сообщили о вас, — сказал Мишель. — Вы правильно решили — помогать людям. Это смелое и достойное гуманное решение. В мире есть многие, кто неотлагательно нуждается в помощи, человеческом тепле и моральной поддержке. За это Господь простит все ваши грехи земные и наградит вечной жизнью на небесах.

На стене справа и слева висели плакаты, агитирующие людей помочь тем, кто нуждается. Рядом, в углу кабинета Роберт увидел несколько икон с изображениями Девы Марии и Христа Спасителя.

— Вы религиозный человек? — спросил Роберт, присаживаясь в кресло напротив стола.

— Да, я верю в Бога, Иисуса Христа. А вы христианин? — спросил Мишель и посмотрел испытывающее в глаза Роберту.

— Нет, я атеист, — коротко ответил Роберт.

— И тем ни менее, вы пришли к нам. Бог все видит, вы можете не верить, но Бог видит, как вы совершаете добрые дела, — в агитационной манере говорил Мишель, привыкший убеждать своих подопечных.

— Я пришел, чтобы разобраться в себе самом. Быть может, у меня настал тот период жизни, когда надо переосмыслить свой жизненный путь. По-другому посмотреть на мир и себя в нем.

— Я вижу в вас человека, желающего начать новый этап своей жизни с добрых дел.

— Давайте перейдем ближе к делу, — предложил Роберт, чтобы не слышать более религиозные призывы.

— Ну, что ж, давайте. Наш дом открыт для всех, — произнес Мишель. — Роберт, скажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь? Какова ваша специальность?

— А зачем это вам? — вопросительно произнес Роберт, но затем он осекся и сказал. — Простите, я сразу не понял, наверное еще не прошло недавнее волнение. Я математик, но могу работать и программистом.

— Угу, — пробурчал Мишель, обдумывая про себя его слова. — Стало быть, математик. Понимаете, мне нужно знать это для того, чтобы лучше использовать ваш опыт, потенциал, как работника. Конечно, бывает и так, что люди помогают, не имея требуемой профессии. Но… — он еще раз задумался. — У нас есть для вас работа и как раз по вашей профессии.

— Что вы имеете в виду? — спросил Роберт.

— Я имею в виду математика. Нам нужны преподаватели. Понимаете?

— Да, конечно. Но, я никогда не преподавал.

— Роберт, как вы полагаете, могли бы вы работать с детьми?

— Вы имеете в виду преподавание?

— Да. — ответил Мишель. — Нам нужны педагоги в школу.

— И, где именно расположена эта школа, — поинтересовался Роберт.

— По всему миру имеются. Полагаю, с десяток таких запросов у нас есть. — Он посмотрел на монитор компьютера и сделал несколько быстрых нажатий на клавиатуре. — Но…

— Что, но? — удивился Роберт.

— Как бы вам сказать. Все эти школы расположены далеко от Штатов.

— Это не беда. Чем дальше, тем лучше.

— В самом деле? — Мишель рассмеялся. — Дело в том, что обычно наши волонтеры выбирают места их будущей работы где-нибудь поближе, а вы — подальше. Ну, тогда смотрите, — он развернул монитор к Роберту, — вот те места, которые расположены вдали от Штатов.

Но, вместо того, чтобы посмотреть на монитор, Роберт выпрямился, привстал и произнес с уверенным голосом.

— Я не хочу выбирать. Дело в том, что последнее время судьба играет со мной. К чему это приведет — не знаю. Может быть к лучшему. И поэтому, если вы не против, я бы хотел, чтобы судьба сама указала мне путь.

— Я не совсем понял. Но мне понравился ход ваших твердых рассуждений.

— Я хотел бы случайным методом выбрать место будущей работы.

— Понимаю, — сказал Мишель. Он развернул монитор, сел и быстро что-то написал на листе бумаги. Затем разорвал его на восемь частей и перетасовал колоду. — Я на каждом из этих листиков написал страну, где требуется ваша помощь преподавателя математики.

И он вышел из-за стола и стал рядом с Робертом.

— Вы можете выбрать, — сказал Мишель. — Я разложу эти листки на столе.

Он начал очень аккуратно раскладывать их. Неожиданно Мишель громко чихнул и один из листиков вылетел у него из рук и, порхая, словно белая бабочка, плавно опустился на пол.

— Ой, извините, — произнес мягким голосом Мишель. — Я сейчас его поставлю к остальным и еще раз перетасую.

— Не нужно, — сказал Роберт. — Это и есть случай. Я выберу именно этот лист, что выпал сам из колоды.

— Ваше право. — Мишель развернул бумажку и прочитал, — Танзания.

— Что?! — удивленно и слегка озабоченно произнес Роберт. — Опять Африка.

— Вы уже там работали? — поинтересовался Мишель.

— Нет, не приходилось.

— Вы отказываетесь от него?

— Нет, нет. Это случай. Я не хочу отказываться и доиграю этот поворот судьбы до конца. Последние несколько слов Роберт пробубнил про себя.

— Простите, что вы сказали?

— Ничего. Я согласен.

— Вот и отлично. Места там чудесные, природа сказочная, — начал расхваливать Мишель, чтобы угодить клиенту.

— Я был в Африке. Правда, не в Танзании. Что теперь мне делать?

— Теперь, когда мы определились с родом занятий и местом работы, вам остались пустяки. Мы приобретем вам два билета — туда и обратно. Подготовим ряд сопроводительных документов, нам нужен ваш паспорт.

— Вот, возьмите, — Роберт вынул паспорт и положил на стол.

— Отлично. Остальное вы узнаете у моего заместителя. Она находится в соседней комнате. Вы отправляетесь на три месяца. Вас это устраивает?

— Да, вполне подходит, — произнес Роберт.

На следующий день Роберт еще раз зашел к Мишелю и принес недостающие документы.

— Все бумаги и сопроводительное письмо от нашей компании мы отошлем в Танзанию. Через три дня вы получите билеты и вылетите на место работы, — сказала тонким голоском секретарша Мишеля, молоденькая девушка, лет двадцати. — Вас встретят в аэропорту и проводят до Танзании. Там вы доберетесь до указанного города. Весь ваш маршрут и расписание написано вот на этом сопроводительном письме. В случае, если вы его потеряете, то вот вам номер телефона нашей службы. Мы всегда вам поможем.

Роберт завершил все дела до вылета, рассчитался с хозяйкой квартиры, оплатил счета и начал собираться в дорогу.

Вечером, он позвонил родителям, проживающим в Вашингтоне, и сообщил им, о своем решении отправиться волонтером на три месяца в Африку. Утром к Роберту зашел Мартин. Он был несказанно рад видеть Роберта в хорошем и приподнятом настроении.

— Может быть, это и к лучшему, — сказал Мартин. — Если ты полагаешь, что начало твоих неудач — это Африка, то не лучше ли разобраться внутри себя, находясь именно в Африке?

— Я уже ничего не знаю, — ответил Роберт. — Это была случайность. Билет с надписью Танзания сам выпал.

— Тебе, как представителю точных наук, лучше знать, что такое случайность, но мне нравится твое решение — поехать волонтером.

— Почему? — спросил Роберт.

— Ты сумел превратить свои страхи, мучающие тебя, в смелый поступок. Ведь, решиться отправится особенно в наше тяжелое время бесплатно работать, это добрый и смелый поступок. Мне кажется, ты на верном пути и твои опасения и недавние смятения духа преобразуются в осмысления твоих поступков, которые перерастут в уверенность твоего жизненного пути. Ведь, в конце концов, всё наше пребывание на Земле — это поиск достойной жизни. А достоинство человека лежит в плоскости плодотворной и разумной деятельности с пользой себе и другим. Ведь, в конце жизни, ты все равно будешь вспоминать свое прошлое и задавать себе вопрос: а что я сделал путного в ней. И, быть может, ты вспомнишь этот короткий, но осмысленный период своей жизни.

— Я понял тебя, Мартин, — сказал Роберт. — Ты оптимист и всегда смотришь на жизнь положительно, с хорошей стороны. Признаюсь тебе, я согласился на это, но на душе еще не обрел покой.

— Ничего, я тебя уверяю, как только самолет пересечет границу, твоя душа приобретет совсем иное состояние. Ты пиши или звони мне.

— Обязательно. Ты звони моим родителям, им будет интересно узнать обо мне.

Самолет вылетел в девять. Сидя в мягком кресле боинга, державшего курс в ЮАР, Роберт открыл небольшую тетрадь, служившей ему дневником, которую он завести по просьбе профессора Стивена Брока, и сделал первые записи.

Глава 3

«Десятого марта две тысячи тринадцатого года я покинул Штаты и направился в страну, которая меня все еще притягивает. Почему? Пока не знаю, надеюсь узнать об этом в Африке. Во всяком случае, я отдохну с надеждой, что мои кошмары и период неудач минует, словно сон, и я освобожусь от этого давления, который так внезапно охватил меня. Дома я взял несколько старых учебников по математике для начальных и средних классов».

После приземления в ЮАР, и пройдя сложный путь до Танзании на поезде и попутных машинах, Роберт добрался до города Корогве, что на востоке страны. Дальнейший его путь лежал на северо-запад вдоль реки, в небольшое селение, расположенное в ста километрах от Корогве. Прежде, чем отправиться туда, он по дороге решил зайти в местную лавку по продаже сувениров, как было написано на короткой вывеске. Лавка была расположена на окраине города. Войдя внутрь лавки, Роберт сразу же обратил внимание на многочисленное число разнообразных масок, висящих на стенах. Ему было просто общаться с местными жителями, так как многие из них говорили на английском языке. Английский язык был вторым языком в Танзании. Продавец, видя любопытного иностранца, подбежал к Роберту и стал предлагать свои изделия.

— И кто их делает? — спросил Роберт, указывая на маски, расположенные на стенах с застывшими улыбками или грозными выражениями.

— О, это всё ручная работа, — сказал продавец с широкой улыбкой на лице.

— Из чего же они сделаны? — поинтересовался Роберт.

— Из кокосовых орехов, в основном, но есть и из дерева. Вам какие подойдут.

— Ну, я не решил еще, — сказал, раздумывая, Роберт. Он начал с интересом разглядывать другие декоративные побрякушки.

— Может быть, вас интересует что-то конкретное? — спросил продавец, и словко, боясь потерять клиента, добавил. — У меня все есть, это лучшая лавка. Такой вы нигде не встретите.

Роберт подошел к прилавку, где лежали различные изделия из дерева, слоновой кости и разнообразных поделок местных жителей.

— Как бы вам сказать, — немного смущенно произнес Роберт. — А есть ли у вас изделия, с каким-то тайным смыслом, ну…

— Вы имеет в виду предметы, помогающие людям, — ответил сразу же продавец. Его черные большие глаза уже начали беспрестанно бегать по одежде Роберта, рассматривая его с ног до головы.

— Да, именно.

— Вот один такой, — продавец указал на небольшой деревянный домик. — Он поможет в сохранении семьи, если его разместить у входа в жилище.

— Спасибо, но мне бы хотелось амулет для защиты от сглаза или порчи, ну…, не знаю, как точно выразиться.

— А! — протяжно и многозначительно выразился продавец. — Я понимаю. Э… у меня сейчас такого товара нет. Но я мог бы его достать. Ну, скажем…

— Простите, меня это не устраивает. Дело в том, что я не знаю, когда смогу в следующий раз зайти к вам. Вы не могли бы подсказать, где можно приобрести такую защиту?

— Только у шаманов или колдунов, — ответил продавец.

— И, где же…

— Где их найти?

— Да, именно.

— Да, они почти в каждой деревне. Это не проблема. Но будьте осторожны. Прежде, чем купить, уточните свою просьбу и обязательно узнайте, входит ли этот колдун в союз колдун.

— Угу. Вы полагаете, что нельзя доверять чужим колдунам?

— Ни в ком случае. Одни мои знакомые уже попались на этом.

— Вот как.

— Да, да. Жена приобрела небольшой мешочек с каким-то порошком для того, чтобы разбогатеть. И дело, вроде, у мужа поначалу пошло хорошо, но потом все рухнуло. Знакомый мой разорился, у него тоже была лавка, он торговал кофе и различными пряностями. В общем, бизнес рухнул. Деньги он потерял или ограбили его, он мне не сказал, но, в конце концов, он разорился. Да и в придачу задолжал несколько тысяч долларов.

— И, что же теперь? — поинтересовался Роберт, разглядывая несколько темных мешочков, расположенных в углу.

— В результате, ему пришлось покинуть страну. Теперь, от жены, я узнал, что он работает на заработках в какой-то северной стране континента. Она мне не сказала, в какой именно. Наверное, побаивается.

— Понятно. А вот это что? — поинтересовался Роберт, указывая на несколько мешочков, висевшие в темном углу.

— Это на удачу. И, поверьте мне, они пока приносят ее для моего бизнеса. Но они не продаются. Если вы хотите, я могу заказать вам пару таких.

— Не стоит, — сказал Роберт и направился к выходу. — Спасибо за общение, — сказал он на прощание и вышел.

У входа он заметил сутулого, низкого роста, с морщинистым лицом старика. По-видимому, он просил милостыню, как показалось Роберту. Он остановился напротив старика и достал несколько монет, старик схватил дряхлыми и немощными руками деньги и произнес хриплым голосом:

— Бойся малых белых колдунов!

После этих непонятных Роберту слов, он развернулся и тяжело заковылял на коротких и дугообразных ногах прочь.

Спустя сутки Роберт добрался на попутной машине до небольшого селения. В его дневнике появилось несколько записей.

«Тринадцатое марта. До места работы я добрался без осложнений. Здесь очень жарко, не то, что в Нью-Йорке, но терпимо. Строение школы я нашел довольно скромным, если не сказать убогим и жалким. Школа, как и все строения, построена из глины и навоза вперемежку с ветками и листьями, служащими кровлей и стенами скромным жилищам. Люди, как мне показалось, здесь приветливые, дети веселые. Постоянно бегают за мной и интересуются тем, что я привез с собой, будто полагают, что это украсит их скудную и монотонную жизнь. И женщины, и мужчины здесь без дела не сидят. Они работают пастухами скота и на плантациях по добыче кофе. Ягоды кофе красного цвета, похожи на вишню. Рабочие также занимаются выращиванием овец, коз. Добывают табак, кукурузу, зерно, бананы. Возделывают каучук, хлопок, сизаль. Многим жителям приходится далеко добираться до места работы. В селении имеется несколько машин, на них жители скопом и ездят на работу и обратно. Их жизнь легкой не назовешь. Большинство работает в тяжелых условиях, под палящим солнцем, работа у них в основном ручная. В основном женщины выполняют домашнюю работу. Встречаются и народные умельцы по дереву и вырезке из скорлупы кокоса разнообразных ритуальных масок. Деревня славится этими изделиями. Такие маски я уже видел в лавках города. По-видимому, ловкие дельцы с города, наподобие того, что я встретил на окраине города, скупают оптом все изделия заранее и зарабатывают свои капиталы, предлагая туристам, но уже за большую плату. У одной женщины я узнал цену ее выручки за маски и сравнил с теми, что мне предлагали в городе. Разница составила в восемь раз. Разумеется, я не сказал об этом женщине, чтобы у нее не было неприятностей с посредником, ведь, у нее шестеро детей и самому маленькому всего три месяца от роду. Он привязан к спине своей мамы и, таким образом, находится всегда с ней. Она работает, а малыш висит у нее на спине. Здесь везде в ходу английский язык, сказывается колониальный период Англии. Но местные не все хорошо общаются на нем, многие общаются на языке межэтническом — суахили.

В школе, где мне предстояло работать три месяца, семилетнее образование. Я познакомился с молодой приветливой ирландкой по происхождению. Ее зовут Айне. Эта милая девушка с карими глаза, короткой стрижкой и великолепной, доброй и естественной улыбкой, от которой излучается тепло и радость, преподает в школе английский язык. Я познакомился с порядком в школе, расписанием. От Айне я узнал, что грамотность среди местных жителей весьма низкая: 73 % — грамотности, 57 % — детей посещают школу. Продолжительность жизни здесь, из-за тяжелой работы, составляет в среднем 52 года.

Айне, также как и я, волонтер. Приехала она четыре месяца назад из Ирландии на шесть месяцев. Удивительно, что такая забавная, очаровательная и жизнерадостная девушка решила стать волонтером».

Айне беззаботно показала Роберту его место проживания. Оно было также довольно скромно: деревянный стол, небольшой стул, слегка попискивающий, когда Роберт сел на него, и кровать на пружинах.

— Это ничего, — сказала, улыбаясь по-приятельски, Айне. — Я принесу вам несколько досок, из них можно смастерить днище кровати и вам будет удобно. А то эти пружины испортят вам позвоночник.

— Благодарю душевно, — сказал Роберт, улыбаясь в ответ. — Вы так добры и милы. Скажите, а кто еще из преподавателей имеется в школе, и кто директор?

— Директора, как такового, здесь нет. Но школа была построена за счет средств католической церковью. Она расположена неподалеку от школы. Многие жители посещают ее. Здесь так же, как и в доброй Англии, христианство, но есть среди местных жителей и традиционные верования. Пастырем работает один священник, Фред Льюис. Ему же поручено управлять делами не только церкви, но и школы. Он преподает религиоведение и историю детям.

— А вы только английский преподаете? — спросил Роберт, усаживаясь на скрипучий стул.

— Еще и пение, — ответила девушка.

— У вас наверняка великолепный голос.

— Спасибо.

— Что же вас привело в этот….

— Вы хотите узнать, почему я решила стать волонтером?

— Да, именно.

— Я студентка педагогического университета. И это моя практика. К тому же, я с детства хотела помогать людям. Я очень люблю детей, — произнесла Айне с кроткой улыбкой на устах.

— У вас чудесное имя, Айне, вероятно, оно что-то означает. У ирландцев имена всегда созвучны с чем-то.

— Да, это верно, Роберт. Мое имя Айне означает «сияющий». Так меня назвал мой папа.

— И он не ошибся, — сказал Роберт, улыбаясь в ответ приветливой девушке. — Ваша улыбка — это сплошное сияние. Она, словно солнечный луч, озаряет все вокруг.

— Да? Разве? — засмущалась Айне, покрываясь легким румянцем на лице.

— Можно улыбаться, но не всякая улыбка может согреть душу. Вам удается это. А главное, она у вас естественная, непринужденная. Так и хочется сказать: «Почаще улыбайтесь, и мир улыбнется вам».

— Благодарю вас, за ваши теплые слова, — произнесла мягко Айне. — А мне очень приятен ваш голос.

— В самом деле? Никогда не думал об этом, что мой голос может так подействовать на такую очаровательную девушку.

Она вновь засмущалась при взгляде на молодого мужчину, и опустила глаза.

— А, где же вы обитаете? — спросил Роберт, вынимая ноутбук и мобильный телефон на стол, распаковывая свой багаж.

— А здесь, по соседству. Моя комната рядом с вашей.

— Значит, мы соседи, — сказал Роберт.

— Именно так.

Вечером Айне показала, где можно раздобыть доски для кровати Роберта. И Роберт занялся мастерить по дереву. Он сбил доски в плоскость и установил на днище кровати. Затем зашел к Айне и предложил ей помощь. Мужские руки оказались весьма кстати. Роберт починил несколько стульев и небольшой, хотя и старый, но еще дышащий шкафчик. Выяснилось, что пастор, который работает по совместительству преподавателем в школе, жил тоже по соседству. Но он часто уходил в церковь по делам. Иногда он и вовсе задерживался там до утра. А последний месяц его комната пустовала по ночам.

— Как же я могу повидать пастыря? — спросил Роберт. — Нужно же представиться ему.

— Если его до семи не будет, то его можно найти или в школе или в церкви, — сказала Айне.

— Понял, — произнес Роберт, задумавшись о том, как ему лучше поступить.

— Вы знаете, я могла бы вас сегодня отвести в церковь, заодно и посмотрите это место. Сейчас воскресенье и он, скорее всего, останется там ночевать.

— Где? В церкви? — удивился Роберт.

— Да, там, — спокойно ответила Айне. — Церковь, хоть и маленькая, но там все же имеется несколько келий и даже подвальное помещение. Хотя там я ни разу не была. Фред Льюис не пускает в подвал никого.

Роберт допил чай, затем встал, оправился и произнес:

— Ну, что же, прекрасная Айне. Проведите меня к этому Фреду Льюису.

— Э, дело в том, что он стар и давно не выходит из церкви, по крайней мере, я его уже с месяц не видела.

— Так, и как же тогда… — удивленно сказал Роберт.

— Вы не волнуйтесь, — мягким тоном сказала девушка. — Где то с месяц назад, когда Фреду Льюису занедужило, приехал его сын. Мы все волновались за его здоровье, но, к счастью, все разрешилось. Его сын, мы называем его Льюис младший, прошу и вас также называть, так как он не любит другого имени. Он во всем помогает своему больному отцу. Именно он сейчас, вот уже как месяц принял на себя обязанности помощника пастыря и преподавателя в школе.

— А, что же с Льюисом старшим? — удивленно спросил Роберт. — Может быть ему нужна помощь?

— Нет. Он сказал уже об этом. Ему довольно помощи его сына.

— Понятно. Ну, что ж, тогда ведите меня к этому Льюису младшему.

— Прямо сейчас? — улыбнулась добродушно Айне.

— Ну, конечно, если вам не трудно.

— Нет, ну что вы, — сказала девушка. — Я только кое-что приберу и мигом соберусь.

Они шли по улице, если ее так можно назвать. По сторонам находились сферической и кубической формы, скромные бедные жилища местных жителей. Многие ребятишки приветливо улыбались. Некоторые показывали демонстративно и бесцеремонно на Роберта, спрашивая друг друга: «Кто этот человек?».

Какой-то мальчик лет девяти подскочил к Айне, приветливо поздоровался и спросил ее о чем-то, указывая на Роберта. Его черные, детские глаза не сводились с персоны Роберта. С открытым ртом он слушал свою учительницу.

— Это ваш новый преподаватель.

К ним подбежала девочка лет двенадцати и, услышав слова Айне, спросила:

— А что он преподавать нам будет? — спросила она, тоненьким дискантом, закручивая от волнения прядь своих волос у виска.

— Вы можете сами ответить, — обратилась Айне к Роберту.

— Я ваш преподаватель по математике, — ответил Роберт.

Дети вприпрыжку отбежали от Айне и сгруппировались с другими детьми.

— Ну, вот, теперь к утру все селение будет знать о вас, — сказала Айне. — Здесь быстро новость становится известной.

— Тем лучше, — добавил Роберт. — Мне легче будет представляться им.

Спустя пятнадцать минут они дошли до школы, и свернула налево, где в ста метрах располагалась церковь. Это двухэтажное белое здание высилось одиноко над селением, где преимущественно были одноэтажные строения. Церковь отличалась не только формой и высотой, но и строительным материалом. Это было европейское строение, хотя и без особых новшеств. В церкви не было колокола. На его верхушке блестел золотистыми лучами, отраженными от заходящего желтого солнца, крест. Ставни и двери также отличались от аналогичных в хижинах тем, что были сделаны не из веток и тряпок, а из прочного дерева. По-видимому, христианская община не поскупилась и отстроила прочное здание в этом забытом, расположенном вдали от цивилизации, месте. Внутри обстановка была весьма скромной, с десяток мелких икон, расставленных по углам и стенам, кафедра из черного дерева и несколько десятков скамеек для прихожан. Нас встретил мужчина в черной рясе с белым воротом у горла, как у всех служителей католической церкви. На вид ему было лет сорок, сорок пять. Он был невелик ростом, с небольшой округленной черной бородкой. Его лицо было спокойно, а глаза выражали искру удивления. При виде Роберта священник слегка, с напрягом растянулся в улыбке.

— Я уже слышал о вас, — сказал священник.

— Вот, это наш новый преподаватель, — произнесла Айне, кланяясь священнику. — Его зовут Роберт Моринс, он из Соединенных Штатов, прибыл к нам в качестве волонтера.

— Очень приятно, — сказал священник.

— Приветствую вас, — произнес Роберт.

— Ну, вы тут общайтесь, а я побежала, — сказала девушка.

— Тебя не было сегодня на служении, — произнес священник.

— Ой, я… не смогла. Много дел было. Вот помогала Роберту размещаться.

— Ну, вот, никто не хочет причащаться. А как помочь, так сразу прибегают.

Айне поцеловала крестик на иконе перед кафедрой и направилась к выходу.

— Вы сами найдете дорогу? — спросила она Роберта.

— Да, конечно, спасибо. Здесь трудно заблудиться, — сказал Роберт.

Айне выбежала из цекрви, оставив Роберта и священника одних.

— Ну, что ж, будем знакомы, — сказал священник и протянул Роберту руку. Они обменялись крепким рукопожатием. — Меня здесь все называют Льюисом младшим. Я сын Фреда Льюиса. И пока он не может заниматься своими делами, я его заменяю. А какой вы предмет будете вести? Айне так, видимо, торопилась, а быть может, чем-то была взволнована, как мне показалось, что забыла об этом сообщить.

— Я математик, — ответил коротко Роберт.

— О, представитель точных наук. Вы христианин, надеюсь.

— Да, я… — он засмущался. — Мои родители христиане, а я был крещен с рождения, но…

— Но в Бога не верите.

— Да, я атеист.

— Понятно, — тяжело вздохнул Льюис, будто только что потерял самого верного члена христианской общины. — Я вам, скажу, между нами говоря, лучше вообще не верить, чем знать, что есть бытие жизни.

— И, что же это? — спросил Роберт.

— Жизнь мрачна и полна страданий. Нет ничего хуже рождения. Смерть — это облегчение, великое единственное благо жизни.

— Признаться, я ожидал с вашей стороны других слов, — возразил Роберт.

— Что? Скажите, что я смело высказываю свои мысли?

— Можно так сказать, — ответил Роберт, — Вы, вероятно, чем-то омрачены?

— Разве что жизнью. Это практика жизни и мой личный опыт, — возразил священник. — Жизнь полная боли и унижений, приводящих человеческую душу в смущение, страх и угнетение. Нет, жизнь не так уж и прекрасна, как ее воспевают поэты. Она грязна и беспощадна, она не имеет состраданий и чувств. Лишь смерть — это благо жизни, ее венец и славный конец, избавляющий человека от страданий, которые подарила ему жизнь. Но, слава Богу, она все же открывает перед человеком ворота спасения. И тот, кто поверит в спасение Божие, тот и спасется. Все люди, по природе своей, грешны. И если посчитать число угнетений и боли души и тела, которые испытывает человек в своей короткой жизни, то лучше бы ему и вовсе не рождаться.

— Вы говорите страшные вещи, отче, — сказал Роберт. — Конечно, жизнь не всегда прекрасна, но и радости и счастье она дарит.

— Счастье. А что это?! — произнес священник, словно начал проповедь перед своими прихожанами, позабыв о споре. — Оно мимолетно, причем настолько, что его и вовсе можно считать равным нулю. Истинное счастье в любви к Богу и верой в его идеалы. Душа бессмертна, а человек смертен. Он есть грех, его тело как форма для души. Душа находится в грешном теле и требует избавления от него путем веры в спасение и искренней любви в Бога. Наш Создатель нарочно поместил душу в тело, чтобы она, помучившись в тяжелой и страдальческой жизни, обрела истинную веру.

— Зачем же, по-вашему, — спросил Роберт, — Бог это сделал?

— Чтобы проверить человека на предмет соблазна различными короткими и эфемерными людскими материальными благами. В мире идей, где пребывает Бог, нет материи, а следовательно, души безгрешны, так как нет соблазна, потому они и вечны, бессмертны.

— Но, ведь, ребенок, рожденный, как вы говорите в материальной оболочке, в образе человека, безвинен. Его душа чиста.

— Это верно. Жизнь проверяет его душу на предмет соблазна и утверждает в ней незыблемую веру. Но жизнь, которую ребенок встретит, настолько отвратительна и гадка, приносящая ему уже с рождения массу боли, что ему в самую пору с первым вздохом подумать о том, что лучше бы ему и вовсе не рождаться. Человек — это самое несчастное создание, что сотворил Бог.

— Но, как же разум, ведь, именно благодаря нашим мыслям и интуиции человек чувствует себя в мире ценностей и…

— Вы ошибаетесь. Молодой человек, именно разум оголил человека, сделал его уязвимым и голым рабом познания, которое никуда, кроме как в ад, дороги не имеет. Поэтому я еще раз говорю, нет ничего прекрасней из всех благ жизни, как смерть. Если бы человек наполнял чашу своей жизни радостной, чистой и светлой водой счастья и добавлял туда, опуская крупицы боли и унижений, скорби и угнетения этой жизни, то осадок, в конце концов, вытеснил бы всю воду из чаши, как песок вытесняет воду.

Этот спор религиозного фанатика веры и человека, признающего лишь познание и науку движущей силы общества, длился еще долго. Спорщиков вконец застал закат, и они обещали еще продолжить свой спор и дружески разошлись. Пока Роберт шел, сумерки сгустились. Под лунным освещением в присутствии многочисленных спутников ночного мрака звезд, Роберт отправился в своё новое жилище, а Льюис младший, сославшись на то, что его помощь нужна отцу, находящемуся где-то в одной из келий церкви, высказал пожелание остаться здесь на ночь, и скрылся в одной из мрачных келий. На следующий день Роберт был в школе, у него был кабинет, расположенный под навесом листьев и веток, стены отсутствовали, не считая нескольких тяжелых бревен по углам, удерживающих легкую крышу. Этот открытый класс примыкал к зданию школы, в которой находились еще четыре, закрытых стенами из глины и веток, кабинета, в которых работали его коллеги — Айне и Льюис младший. У школы имелся небольшой двор, огороженный с одной стороны небольшими кустарниками. Забора вокруг школы, как и у многих строений, не было. Двери также между кабинетами отсутствовали, их заменяли легкие занавесы. Кроме троих преподавателей в школе днем находился сторож. Это был старый мужчина лет пятидесяти, учитывая средний возраст местных жителей. Сторожа и рабочего по мелкой уборке и ремонту в одном лице, звали Чилус. Он был одним из жителей деревни, живущим в уединении; работа в школе для него было единственным утешением в жизни. Этот забавный мужчина бродил по школе, следил за порядком, убирал за детьми после занятий. В основном, он бродил, прихрамывая, вокруг школы и во дворе. Дети, словно крикливые птицы, слетались в школу с разных сторон, наполняя ее детскими криками, беззаботной и озорной веселостью, от которой Роберт немного позабыл о своих прошлых неудачах и приступил к работе с желанием помочь детям. Всю половину утра он пробыл в открытом классе, знакомя детей со знаниями точной науки и логики. По его наблюдениям и первым впечатлениям многие дети сильно отставали от своих сверстников, находящихся в школах Европы и Америки. Об этом он и поделился со своей коллегой Айне в перерыве между уроками, пока дети шумно играли на школьной площадке.

— Уровень их знаний очень низкий, — сказал Роберт, серьезно посмотрев в глаза Айне.

— Я знаю. Преподаватель по математике уволился давно, а новый не приезжал. Он не вынес здешнего климата. Я пыталась преподавать математику, но лишь в тех классах, где я сильна, то есть в младших. На пятые, шестые и седьмые — у меня не было ни сил, ни времени. Дети сильно отстают и в английском. Да дело и не только в этом. Много, пожалуй, одна треть детей не ходит в школу вообще или прогуливают уроки.

— Но почему? — удивился Роберт.

— Я говорила с родителями. Некоторые дети, что постарше: двенадцать, четырнадцать, уже начали работать со своими родителями.

— Детский труд.

— Да, это ужасно. Но без этого им не выжить. В некоторых семьях нет отцов, лишь женщины: мать и бабушка. А семьи большие, вот и приходится им рано приступать ко взрослым обязанностям.

— Ну, а другие? — спросил Роберт.

Айне опустила глаза и прикусила губу, силясь выговорить тяжелую фразу:

— Они боятся.

— Боятся? — удивился Роберт. — Кто? Кого?

— Родители, а теперь уже и дети. Родители их этому учат.

— Чему учат?

— Как бы вам сказать? Да вы сами все поймете. У вас, ведь, с ними следующий урок. Но вы не удивляйтесь, дети в этом классе разного возраста.

— Но чему я должен удивляться? Не говорите загадками, — сказал Роберт.

— Вы всё сами увидите и поймете. А возникнут вопросы, то обращайтесь ко мне. — мягко по дружески произнесла Айне.

Старый Чилус начал трясти оловянный колокольчик, прохаживаясь по школьному двору между детьми, призывая всех зайти в класс и давая понять, что начался следующий урок.

Роберт в большом смущении и неизвестности того, что его ожидает, направился нетвердой походкой в закрытый класс. А Айне пошла в отрытый класс, где вела английскую литературу для шестого и седьмого класса. Льюиса младшего сегодня не было, он, вероятно, трудился в церкви с прихожанами.

Роберт отодвинул ширму, служившую дверью в класс, и вошел. За партами спокойно сидели дети разного возраста от шести до двенадцати лет, как и говорила Айне, за исключением одного момента. Роберт остановился и поначалу не знал, что ему делать. Он был в большом удивлении. Перед ним сидели дети с белой кожей. Это были альбиносы. Пигмент их кожи был необычен, он был такого же цвета, как у европейцев. «Но как?» — подумал Роберт. Он немедленно выбежал из класса и направился к Айне за разъяснениями. Подойдя к ее классу, он тихонько окликнул ее, и она вышла к нему в коридор.

— Что случилось? — спросила Айне.

— Вы правы, я сильно удивлен, — сказал Роберт, немного волнуясь. — Что это все значит?

— Это альбиносы, — пояснила девушка. — Вы видите их впервые?

— Ну! — протяжно начал он, — вообще-то, да. Но дело не только в этом. Почему их так много?

— Это интересный вопрос. Но я не знаю. Возможно, какая-то мутация или изменения в природе. Я сама не понимаю, для меня это тоже загадка.

— Ну, хорошо, поговорим позже, — сказал Роберт, чтобы не отвлекать ее от урока.

Он еще некоторое время стоял у входа в класс, не решаясь войти. Наконец-то, он собрался и вошел. Во время урока дети мало чем отличались по уровню знаний от других детей школы и, окончив занятия, он нетвердой походкой, по-видимому, еще в сильном возбуждении от увиденного, направился к Айне.

— Что вам сказать, — начала девушка, — я и сама была в первый раз сильно шокирована. Чего только не делает природа.

— Они все из одного селения?

— Да. Их родители разные. Это не одна семья.

— Это то и удивило меня, — сказал Роберт. — Им, наверное, тяжело будет, когда они вырастут и начнут работать под палящим солнцем.

— Это верно. Я слышала случай заболевания раком кожи. Но это не в нашем селении.

— А почему они не в разных классах? — спросил Роберт.

В этот момент они услышали какие-то отчаянные крики со стороны школьной площадки. Роберт и Айне тут же выбежали из здания школы.

На площадке находилось несколько темнокожих детей и один мальчик лет девяти с белой кожей, дети были одного возраста. Между детьми стояла женщина, которая кричала на мальчика, затем она оттолкнула мальчика альбиноса в сторону, да так, что он упал. После этого она схватила своего ребенка, и порывисто ушла из школы. Роберт и Айне подошли к детям.

— Что произошло? — спросила Айне.

— Темнокожий мальчик помог подняться мальчику с белой кожей, а затем сильно взволнованный, ответил:

— Она не хочет, чтобы мы дружили.

— Но почему? — спросил Роберт.

— Вы идите в класс, — произнесла Айне, — я подойду к вам.

Она обратилась к Роберту:

— Идемте, я вам все расскажу.

Они вновь подошли к зданию школы, она остановила его у входа.

— Здесь будет лучше. В классе дети. Вы понимаете, такие случаи не единичны. Альбиносы не в почете у местных жителей.

— Но почему. Это, конечно, загадка природы, но не повод их ненавидеть. И, что же вы предприняли?

— Я пыталась. Поверьте мне. Но, увы, я одинока. Меня не слышат. Жители уверены, что эти дети с пигментом белой кожи приносят неудачу и порчу. Другими словами, они прокляты. Это может показаться безумием, но они уверены в этом.

— Признаться, мне было тоже не по себе, видеть негров белого цвета. А, как на это всё смотрит наш преподобный Льюис? — спросил Роберт с иронией.

— Он тоже ничего не может поделать с фанатиками, хотя и не раз осуждал их поведение. Говорил, что их поступки не по-божески, но, как видите, это ничего не дало.

— Но что же их пугает?

— Колдуны.

— Колдуны? — удивился Роберт.

— Да, колдуны. Они подстрекают людей, запугивают, а те верят, глупые.

— Я уже слышал о них. Разве у них есть сила воздействия на людей?

— Еще какая, — ответила Айне, — колдуны с древних времен здесь были. Но я мало что знаю об этом. Фред Льюис может сказать больше, но он почти не выходит.

— А вы его вообще видели? — спросил Роберт.

— Да, несколько раз. Случайно, перед рассветом. Мне нужно было раньше прийти в школу, и я его застала неподалеку, прогуливающимся. Но вы, знаете?

— Что?

— Он мне показался каким-то странным.

— Почему? — спросил Роберт.

— Он перевозил какой-то груз. Сказал, что это церковные книги он из города заказал их. Но какие книги могут быть в такую рань?

Весь день Роберт был в школе. Его очень взволновали события дня, и он вновь достал свой дневник и сделал несколько заметок.

«Работа в школе прошла без проблем, если не считать одного конфликта между одной женщиной и ребенком альбиносом. Очень мне было не по себе видеть такое большое число альбиносов в одной школе. Их было одиннадцать человек. Все они разного возраста. Очень спокойные и милые. Но мне кажется, что их не любят местные жители. Очень странно, что такое число альбиносов появилось в одном селении. От местных я узнал, что альбиносы в последнее время — не редкость. Что это? Вырождение негритянской нации, аномалия или патология?».

В дальнейшем Роберт не раз был свидетелем конфликтов между родителями и детьми альбиносов. Жители почему-то верили в то, что они приносят проклятье. Но дети, словно не замечают этих противоречий и дружат со сверстниками не зависимо от цвета кожи. Они весело и задорно играют на площадке перед школой. Их звонкие голоса, словно чириканье птиц, раздаются, мелодично окуная школу в мир радости и веселья. На уроке альбиносы немного чем-то смущены и несколько задумчивы, и это не ускользнуло от глаз Роберта. Так прошла неделя. Однажды Роберт решил зайти к пастору Льюису младшему в церковь. Он застал священника за проповедью одной из прихожанок. Он был так занят проповедью, что казалось, не замечал присутствие Роберта. После долгих напутствий прихожанки он обратил внимание на Роберта.

— А, это вы, проходите, — любезно сказал Льюис, приглашая Роберта присесть рядом с ним. Они сели на скамейку напротив кафедры.

— Что вас привело ко мне? — спросил любезно Льюис младший. — Или вас затронули мои взгляды?

— Я столкнулся с некоторыми проблемами, которые я хочу разрешить для себя. Быть может, вы мне поможете в этом, — сказал Роберт.

— Ну, что ж. Я всегда рад принять вас у себя. Хотя и не разделяю ваших убеждений, но признаю науку, как помощника жизни и вере людей к Богу.

— Меня волнуют дети.

— Что? Дети!? — воскликнул священник, — Эти безвинные создания. Я признаю, что многие не приходят в церковь — это большой грех. Но все же, что вас взволновало?

— Понимаете, я говорю о необычных детях. Я впервые их увидел в таком количестве в школе… — сказал Роберт.

— А, эти альбиносы! Я ничего не хочу о них слышать, тем более в этом святом месте! — внезапно перебил его пастор строгим и слегка напряженным голосом.

— Неужели церковь забыла о них? — удивился Роберт. — Ведь, вы должны заботиться о каждом.

— Нет, никогда, и ни один из этих антихристов не переступит порога этого святого места. — заявил бесцеремонно Льюис младший.

— Но почему?! — возмутился Роберт.

— Вы новый человек в этих местах и много не знаете и не поймете. Это не дети, а слуги дьявола. От них все беды. Вы людей поспрашивайте в селении и за его пределами. С их появлением начались неприятности. Например, эту церковь строили два раза. Она сгорела первый раз.

— Ну, а причем тут дети?

— Как причем? Именно их видели здесь до пожара. Есть свидетели. Они стояли, взявшись за руки. Скажите, зачем они тогда окружили церковь. Они хотели проклясть ее. Но Бог есть. И он не позволил слугам сатаны править и распоряжаться нашими судьбами. Лучше бы им и вовсе не жить. Я осветил это место, и поверьте, чувствовал себя после этой церемонии весьма дурно, но Бог мне помог и, как видите, церковь стоит, как и прежде.

— Но, почему же вы полагаете, что альбиносы виновны? — спросил Роберт.

— Я видел их деяния. Поверьте, это зло, и оно еще существует. Мне рассказывали, как некоторых, правда, не в нашем селении, находили мертвыми.

— Ну и что?

— Их тела были покрыты ужасающими красными рваными ранами. Это Божие наказания за их поступки. Они прокляты. Сейчас ведется война. Зло борется с добром. К сожалению, демоны очень сильны. Их владения черной магией сатаны ужасающие. Лишь одного из них покарала рука Господа.

— Что? Кто-то из них погиб? — переспросил с удивлением Роберт.

— Да. Именно так. Об этом вы можете спросить поподробнее, если вас это интересует, у жителей деревни. Отец часто на заработках пропадал, а мать дома — по хозяйству. Я больше ничего не знаю о них. Все, что я говорю, это проверенная истина.

— Хорошо, я узнаю об этом.

Льюис встал и начал расхаживать тяжелой поступью. Роберту пришлось присоединиться, чтобы продолжить разговор.

— Вы, наверное, уже вели уроки в школе этим белым детям? — спросил Льюис.

— Да, у меня было несколько уроков с ними.

— Вот, видите, теперь после общения с ними, вы принесли и зло в церковь. Я и это святое место, конечно, поможем вам избавиться от зла, но знайте: общение с ними приводит к перениманию и ношению зла. Это зло передается.

— Но почему бы вам их не спасти от зла? Причастить этих детей.

— Я вам еще раз говорю, это не дети. Это слуги сатаны. Я могу лишь противостоять им.

— А вам не кажется, что ваши речи могут повлиять на сознание прихожан, и вы станете первопричиной того, что этих детей невзлюбили? — спросил Роберт.

— Я знал, что вы так скажете, — начал священник, — но, поверьте, я здесь не причем. Это люди мне приносят отовсюду вести о проделках этих детей. То тут, то там слышишь, что заболел и передох скот или умер ребенок от неизвестной болезни. И везде, в каждом из этих случаев замечали этих демонов в людском обличии. Их вина бесспорна. Их не раз замечали при заговорах и колдовстве. Да, вы и сами можете понаблюдать за ними. Я вас только настоятельно прошу, дабы вы не стали переносчиком зла от общения с ними, приходите почаще ко мне, наведывайтесь в церковь. Я постараюсь снять эту магию нечистого.

— Хорошо, я так и поступлю, — сказал Роберт. — У меня возник вопрос.

— Какой же?

— Как же все эти дети оказались в школе? Ведь, вы управляете ею. Вам поручено… — его перебил священник, повысив голос.

— Я уже говорил, что никогда их не приму! — Льюис немного успокоился и продолжил более мягким тоном, — Это не я принял их.

— Но, кто же тогда? Айне говорила…

— Она имела в виду моего отца, Фреда Льюиса или Льюса старшего, как его тут многие привыкли называть. Это он, невзирая ни на что, решил принять их. Кстати, после этого и сгорела церковь… — он задумался.

— Вы хотели еще что-то сказать?

— Да, — сказал Льюис младший. — Мой отец серьезно заболел после этого. Он и так был стар. Восемьдесят два года. Он решил их принять в школу, но и сам пострадал.

— Я слышал, что он ходит и даже какую-то литературу по христианству переносит? — спросил Роберт.

— В самом деле? Я этого не знал. — удивился священник. — Может быть, ваши свидетели что-то перепутали. Он уже давно не выходит из своей комнаты. Он немощен, а его болезнь окончательно подорвала его здоровье. Кому, как не мне это знать.

— Понятно. Наверное, здесь произошла какая-то путаница.

Ночью Роберт тяжело засыпал, его мучили вопросы. Он многого не мог понять: почему священник так уверен в своей правоте? Чем маленькие дети могут причинить вред? Он был в сомнениях относительно их причастности к несчастьям в селении.

Глава 4

На следующий день после работы в школе Роберт и Айне направились вместе к родителям мальчика, который вот уже две недели не посещал школу. По дороге они разговорились…

— Их семья живет на окраине деревни, — сказала Айне. — Люди стараются селиться поближе к деревне. Некоторые полагают, что лучше вдали от людей. Их отец занимается ловлей рыбы на речке, может, поэтому они так отдалились.

— Но, ведь, это может быть опасно, я видел недалеко от селения гиен, — сказал Роберт.

— И не только, много хищников в этих краях. Но вы правы, они смелые люди. Наверное, голод заставляет их быть смелыми.

Где-то послышался крик какого-то дикого животного и Айне испугалась. Она подошла ближе к Роберту и невольно коснулась его плеча.

— Вы не волнуйтесь, — сказал Роберт, — хищникам вполне достаточно дичи, а на человека они не нападают, — а потом добавил, — обычно.

— Вот, вот, обычно, — сказала испуганным голосом Айне.

— Скажите, вам известен случай с погибшим альбиносом в этой деревне? Мне о нем рассказал пастор, но только в общих чертах.

— Да, я слышала об этом, — сказала Айне.

— Как погиб этот мальчик? — спросил Роберт.

— Это был не совсем мальчик.

— Что это значит? — удивился Роберт.

— Вы понимаете, я и сама толком ничего не знаю. Этот случай произошел до того, как я сюда приехала. Это был младенец, ему и полугода не исполнилось. Он был совсем маленьким. Мне известно лишь то, что его отказались хоронить люди. Как он погиб или от чего умер, я не знаю. Здесь не любят говорить ни об этом, ни о многом другом, что касается альбиносов.

— И его не предали земле? Я имею в виду захоронение.

— Не знаю. Наверное, родители это сделали. Я лишь знаю, что его могилы вы не найдете. Никто не знает, где она.

— Ясно. Все это странно, Айне, не находите? — сказал Роберт.

— Что странно? — переспросила Айне.

— Проклятье, страх людей, многочисленность альбиносов, неведомая ненависть, вселившаяся в людях. Откуда это все. Я ученый и вижу проблему. Поэтому передо мной возникают вопросы, задачи. Мой мозг пытливый, он требует поиска истины.

— Иногда истина так запрятана глубоко, что ее и вовсе не видно и даже, кажется, что ее нет, — сказала Айне.

— А, что вам известно о Льюисе старшем?

— Что вас интересует? — поинтересовалась девушка, немного позабыв свой страх относительно диких животных.

— Помните, вы мне рассказывали о нем, что будто видели его?

— Да, конечно.

— Я беседовал с Льюисом младшим, его сыном. Понимаете, интересная история получается. Он утверждает, что его отец не выходит, он немощен и, вообще, чем-то болен.

— Да? Может быть. Я тоже его почти не видела.

— Почти? Помните, вы говорили, что видели, как он шел перед рассветом, неся с собой какие-то сумки с книгами? — спросил Роберт.

— Да, так и было. Это точно был он, — сказала девушка, поправляя свои волосы. Она несколько раз закрутила прядь свисающих волос пальцем у шеи и отвела их назад. — Но он был какой-то странный.

— Вот-вот.

— Что вот?

— Я на счет странностей, — сказал Роберт. — Что странного в нем вам тогда показалось?

— Понимаете, он… Ну, словом, он не желал общаться. Он заковылял, прихрамывая, так и не обернулся ко мне, хотя я его звала. И еще… когда он спотыкнулся, так как ему было тяжело идти, да, еще и убегать, как я бы охарактеризовала его действия, мне показалось, что он что-то уронил. Я подбежала, чтобы ему помочь, но он и слушать ничего не стал и ушел, не обращая никакого внимания на меня.

— И, что же это было?

— Я подошла к тому месту, где мне показалось, что-то выпало из его сумки. Я нащупала на земле этот предмет, и подняла его, но разглядеть лишь смогла, когда рассвело.

— Что же это было? — еще раз с нетерпением повторил Роберт.

— Это была старая, потрепанная временем книга.

— Какая-то христианская литература?

— Нет. Я бы так не сказала. Если, конечно, Иммануила Канта можно назвать автором о христианской моральной этике. Я не стала вдаваться в подробности. Мне кажется, книга о критике каких-то императивов. Я точно не помню.

— И где же она сейчас? Вы отдали ее Льюису? — спросил Роберт.

— Нет, я не решилась, — ответила Айне.

— Почему?

— Дело в том, что я не знала, что мне с ней делать и положила на полку в школе. Я полагала, что Льюис младший заберет ее и передаст своему отцу.

— Ну и что, забрал?

— Не знаю, дело в том, что на следующий день ее там не оказалось. Я подумала, что он увидел книгу и сам взял ее. Я так и не говорила об этом с ним.

Они еще прошли с полчаса пути и так за разговорами и не заметили, как дошли до небольшого глиняного домика, по форме не отличающегося от обычных домов селения: навоз, глина и ветки, таков скромный строительный материал был у этих бедных людей.

Отца они не застали, он еще утром ушел с товарищами на рыбную ловлю. У домика находилась мать семейства, зашивая старую рыбатскую сеть, четверо детей играли неподалеку. Айне решила сразу перейти к делу.

— Вот, знакомьтесь — это Роберт Моринс, он новый преподаватель в школе, ведет математику у вашего сына, которого вот уже несколько недель не было в школе, он не посещает её, поэтому мы пришли навестить его дома. Может быть, нужна наша помощь, — сказала Айне, а затем, видя, что мать почти не реагирует на ее слова, добавила. — Он болен?

Вокруг матери ютилось двое малышей. Им, вероятно, исполнилось, несколько лет. В отдалении, сидя на песке, играли две девочки, постарше, лет пяти и шести.

— Вы нас слышите? — спросил Роберт.

— Я смотрю, у вас есть девочки, им пора тоже ходить в школу.

Но женщина все еще не обращала на них никакого внимания, словно их не замечала вовсе. Неожиданно она начала петь и ее голос протяжный и мелодичный, словно пение дикой птицы, навевал какую-то тоску. Роберту стало как-то не по себе.

— Столько пройти, — сказал с досадой Роберт, — чтобы узнать, что с нами не хотят общаться.

— Вы знаете, но я не вижу мальчика, — произнесла Айне.

— Может быть, он внутри, предположил Роберт. — Если он болен, то, скорее всего, лежит в хижине.

Роберт и Айне последовали в хижину. Они отодвинули занавес, скромно служивший дверью, и вошли в еле освещенную маленькую комнатку. Солнечные лучи, пробившиеся от входа, лишь в нескольких местах падали на земляной пол, чуть осветив желтеющее основание скромного жилища.

— Как они здесь живут? — удивился Роберт. — Им же тут довольно тесно.

— Вот так и живут, — ответила печально Айне.

Возле небольшого медного казана находилась сгорбленная старушка. Она доедала остатки еды. Своими черными, скрюченными и морщинистыми руками она доставала какую-то кашу серого цвета. Ее пальцы соскребали со стенок казана остатки прилипшего ужина, после чего она, в сжатой и дрожащей от немощи рукой, подносила комочек собранной еды ко рту. У нее, по-видимому, не было зубов, так как она долго пережевывала деснами. Старая женщина также нас поначалу не замечала. Пока Айне не заговорила с ней:

— Здравствуйте! Мы из селения. Мы преподаватели из школы, где учится ваш внук Дамас Булсара, — произнесла в полголоса последние слова Айне.

— Она, наверное, плохо слышит, — сказал Роберт. — Мы из школы! Преподаватели! Мы…

— Я не глухая, — ответила хриплым голосом старушка. Она положила казан в сторону и развернулась к пришедшим людям.

— Прекрасно, — сказал Роберт. — Хоть, вы нас услышали. Мы пытались поговорить с матерью Дамаса, но она предпочла нашему общению заунылую песню. И сейчас поет, слышите?

— Что вы хотели? — спросила старушка, занимаясь своими седыми волосами. Она расчесывала оставшиеся волосы пальцами рук, не использовав других средств.

Роберт посмотрел по сторонам темных углов и кроме нескольких старых лохмотьев ничего не обнаружил.

— Мы преподаватели, работаем в школе, — начала Айне. — Дамас Булсара, вот уже как две недели не появляется в школе. Мы пришли наведать его.

— Он уже две недели как мертв, — ответила старушка с ноткой неприязни к незваным гостям. — Теперь вы уйдете, — спросила она, глядя затуманенными старческими глазами на свежую, пылающую энергией и молодостью, Айне.

— Умер? — повторила в приглушенном тоне девушка. — Но, как? Что произошло?

— Он мертв и уже похоронен, — ответила старуха. — Разве не все равно. Мы приглашали знахаря, но ничего не помогло, земля забрала его.

Старушка опустила голову, и ее длинные белые волосы укрыли лицо.

— Но почему же вы не обратились к доктору? — возмущенно спросил Роберт.

Старуха больше не реагировала на их слова, и им пришлось покинуть ее. Но, как только они развернулись, старуха вдруг подняла голову и в гневном крике произнесла:

— Я проклинаю этих белых дьяволов! Будьте вы прокляты! Это из-за них он умер.

У хижины сидела мать, она все еще тихонько пела, ее голос слегка притих и стал более унылым и печальным. Ее пальцы копошились в небольшой сети, предназначенной для рыбной ловли. Маленькие мальчики игрались в песке, не отходя от матери, трудившейся над узелками сети. Айне решила подойти к двум девочкам и узнать у них о постигшем несчастье. Она поздоровалась, и девочки приветливо откликнулись.

— Я преподаватель в школе. Вам уже пора тоже ходить на занятия, — сказала Айне.

— Мы не можем, — сказала одна из девочек.

— Наша мать не будет нас водить в школу, — ответила другая девочка, что постарше лет шести.

— Но почему? — спросила Айне.

— Она боится за нас.

— Не хочет нас потерять, как братика, — ответила другая девочка.

К ним подошел Роберт, он вынул из кармана блестящую ручку и отдал одной из девочек, другой он дал небольшой блокнот.

— Здесь можно рисовать, — мягко сказал Роберт.

И дети вместе с Робертом уселись на траву. Он нарисовал несколько деревьев, домик и цветы на полянке. Девочка добавила к рисунку солнце и нарисовала несколько тучек.

— Мы с сестричкой ждем дождя. Мы любим воду. Она хорошая, она любит нас.

— Мама сказа, что мы не будем ходить в школу, как Дамас, — сказала девочка постарше. — Я бы очень хотела пойти.

Айне присела к детям и дружески их обняла.

— А почему ваша мама не хочет, чтобы вы посещали школу? — спросил Роберт.

— Она боится белых детей. Она не хочет и нас потерять, — сказала девочка.

— А я играла уже с белой девочкой, — сказала девочка помладше. — Их семья проходила мимо, и они задержались у нас. Нам было весело. А потом Дамас заболел. Он не хотел со мной играть, только смотрел в небо и лежал как камень. Нас отвели в дом, после этого я его не видела. Отец говорит, что мой старший братик далеко ушел.

— Он вернется, — сказала другая девочка, — Мама говорила, что он вернется. Это временно. Но пока он не приходит.

— Да, мама уже много песен спела. Она зовет его, но он не приходит, сказала девочка. — Почему? Разве он не хочет, чтобы нам было весело?

— Но, ведь, у вас есть еще два братика, — сказала, еле сдерживаясь от слез, Айне.

— Они маленькие и не умеют еще играть.

— Нам с ними не интересно. А Дамас много знал, с ним было интересно, он был как папа, сильный и смелый, — сказала девочка.

Роберт и Айне пробыли еще несколько часов с ребятишками. Начало темнеть и они решили отправиться в обратный путь.

— Знаете что? — сказал Роберт детям. — Я учитель в школе и теперь, раз вы не можете посетить школу, то я буду приходить к вам домой.

— Правда? — спросила, улыбаясь, девочка. Улыбка появилась и у второй девочки.

— Да, правда. Мы будем учиться с вами на дому.

По дороге назад Роберт и Айне беседовали, обсуждая проблемы детей.

— Их родители боятся за своих детей из-за альбиносов. Они верят, что те приносят несчастья, — сказала Айне. — У них в доме побывал ребенок белый кожи, и теперь они обвиняют его в смерти их мальчика.

— Но, ведь, родители альбиноса тоже…

— Тоже белые? Нет, совсем нет, — ответила Айне. — Оба родителя черной кожи, а их ребенок — белой. У остальных альбиносов тоже родители черные. В этом-то все и дело. Они верят в проклятье и полагают, что дети-альбиносы приносят лишь несчастье.

— Так считает и пастор, — сказал Роберт. — Как-то странно все это.

— Что странно? — спросила Айне.

— Я по просьбе пастора понаблюдал за поведением этих детей.

— И что же? — поинтересовалась Айне.

— Как вам сказать? С одной стороны, они выглядят как обычные дети, игривы, познавательны, любопытны, дружелюбны. Их отличие — лишь цвет кожи. Но немного понаблюдав за ними, я пришел к некоторым сомнениям. Я, конечно, не верю в эти шаманские предрассудки. Однажды, я заметил, как несколько девочек разговаривали с насекомыми. Один мальчик как-то странно вел себя. Он поначалу огляделся, чтобы рядом во дворе школы никого не было, а затем присел на корточки и словно что-то растирал в песке, приговаривая, словно делал какой-то ритуал. Когда он ушел, я незаметно подошел к тому месту, где он был, и увидел на песке странный рисунок.

— Интересно, и что это за рисунок? — поинтересовалась Айне.

— Это было изображение какого-то насекомого. Но дело не в этом. Этот рисунок мне был знаком. Он приснился мне в ту ночь. Откуда этот мальчик мог знать, что мне сниться. Это ерунда какая-то. Я не верил своим глазам. А одна девочка, самая маленькая из одиннадцати, ее зовут Мигиро. Эта девочка меня больше всех удивила.

— Чем же?

— На уроке я подошел к ней, заметив, что она отвлекается, и увидел, как она рисует какое-то животное. Я подождал, пока она завершит свой рисунок. Она подарила его мне. А вчера вечером я сравнил его с рисунком, находящимся у меня в компьютере. И что вы думаете? Они идентичны.

— Не поняла, что это за рисунок? — спросила Айне.

— Этим рисунком, что был у меня в компьютере, оказалась фотография, сделанная учеными лет сто назад, когда они пролетали над равнинами Южной Америки. Этот рисунок имеет протяженность от ста до трехсот метров и сделан он на ровной площадке, выложен из камня несколько десятков лет до нашей эры.

— Может это совпадение, случайность, наконец дети могли видеть его из книг, — сказала Айне.

— Может, — пожав плечами, сказал Роберт.

— А я замечала за этими детьми другие особенности.

— Какие же? — спросил Роберт.

— Они не имеют никаких понятий о материальных ценностях. Для них вещи, например, деньги не имеют значения.

— Да, это верно. Я эту особенность тоже приметил. Когда я разложил при них на столе свой ноутбук, они никак не реагировали не него. Они его словно не замечали, в отличии от детей других классов. Лишь картинки, которые я им показывал: графики, геометрические фигуры их интересовали.

— Я не раз была свидетелем того, что они сами отдавали игрушки другим детям, если те просили у них. Правда, последнее время родители следят за этим и запрещают брать что-либо, принадлежащее альбиносам. Я даже слышала, что и родители альбиносов побаиваются своих детей. Это ужасно.

Роберту была весьма симпатична эта юная девушка из Ирландии. Он, сам того не замечая, привязался к ней и даже начал по утрам приносить ей цветы, собранные им на мелких кустарниках, растущих на окраине деревни. Он по вечерам, три раза в неделю, посещал двух девочек семьи Булсара, а по дороге собирал разноцветные мелкие цветы, растущих в разных местах. Утром на подоконнике Айне кучкой лежал пестрый букет душистых цветов. Айне не могла не заметить эти ухаживания Роберта, и каждый раз выражала ему искреннюю признательность за его старания, одаривая его своей солнечной улыбкой. Сам того не замечая, он угощал ее фруктами, то бананами, то кусочками сочного ананаса. А спустя некоторое время появились и стихи в честь девушки. Они сдружились и даже перешли на «ты».

Но однажды их, как и всю деревню, поглотило страшное горе, и на деревню вновь спустился страх, наполняющий сердца жителей непреодолимым ужасом. Произошло это ранним утром, когда все жители спали, а солнце еще не взошло на свой привычный путь. Лишь луна и вечные спутники ночи — звезды стали свидетелями этих кровавых событий.

Случилось это перед рассветом, когда саванна спала, и все жители в деревне также наслаждались мирным сном. Словно невидимая, едва уловимая тень, отделилась из мрака и медленно поползла по окраине деревни. Ее легкие бесшумные шаги, словно скользили по траве. Тень несколько раз останавливалась у хижины то одной, то другой, словно принюхиваясь. Она подкралась к одной из хижин и проникла внутрь, как вор, закравшись в чужое жилище. Не прошло и десяти секунд, как она вновь появилась, но на это раз она была не одна. Казалось, что тень — вечный призрак ночи и тайна мрака, его верный слуга, похитила чей-то сон. И, вот, она уже тащит небольшой комок, волоча его за собой. В хижине, откуда вышла тень, раздались чьи-то пронзительные крики, которые эхом разнесли страшную новость в деревню. Крики отчаяния ужаса непоправимого горя наполняли сердца и сознание жителей. Отголоски эха беды долетели и до диска луны, перекрасив его в багровый цвет. В ответ на крики помощи появились еще голоса, переплетаясь, ни играли симфонию хаоса, наводя ужас на жителей селения. Люди выскакивали из своих хижин, где недавно они спокойно спали и видели сны. Теперь же, словно по зову горна тревоги, они в панике бегали по деревне, заполняя улицы и придавая этому цепную реакцию.

Крики и волнения в деревне дошли и до Роберта. Он, разбуженный, внезапной тревогой, выскочил на улицу, где увидел сонную Айне, и вместе с ней, ничего не понимая, они присоединились к потоку людей, увлекающему их за собой. Дети и взрослые, старики и женщины выбежали из своих хижин. Мужчины были вооружены копьями, луками и палками. С полсотни разбуженных людей дошли до места преступления и несчастья. Одна беда взволновала всю деревню, словно кровавая рана человека напоминала всему телу о боли. На земле и траве были видны следы крови, они тянулись от деревни и уходили во мрак ночи. Многие держали факелы. Было решено идти по кровавым следам. От людей, которых постигло этой ночью горе, Роберт и Айне узнали, что ночью в их хижину пробрался какой-то хищник и уволок их мальчика.

— Обычно хищники не нападают, — сказал какой-то старик. — Лишь, когда голодно.

— Но, почему же он напал? — спросила, напуганная и взволнованная Айне, держа за руку Роберта.

— Это не к добру, — сказал кто-то из толпы.

— Мне страшно, — произнесла Айне, прижавшись к Роберту.

— Не бойся, самое страшное уже произошло.

Появились охотники, несколько молодых людей, к ним присоединились еще трое, и все они выявили желание преследовать хищника. Поначалу, кто-то заявил, что это были львы, но потом, внимательно изучив следы, было выявлено, что в деревню проник гепард. Чтобы не оставлять деревню без присмотра, было решено отправить в погоню человек пятнадцать, к ним присоединился и Роберт. Айне осталась рядом с женщиной, которая только что потеряла трехлетнего мальчика. На мать было страшно смотреть, она была убита и повалена наземь горем. Отряд из шестнадцати человек направился по следам. Они шли около десяти минут. За это время начал зарождаться где-то за горизонтом рассвет. Первые лучи восходящего светила озарили путь преследователей. Им приходилось бежать, так как следы начали пропадать. Позади себя они тоже услышали шаги. Это были шаги людей, которые решили с небольшим опозданием присоединиться к погоне. Прошло еще пять минут, и кто-то из охотников сообщил о появлении хорошо отпечатанных следов, в том числе и кровавых. По-видимому, гепард, ухватив добычу, не сразу ее задушил, а волок за собой, убегая от своих преследователей. Впереди двигались трое сильных мужчин, внезапно они остановились. Все шествие сгруппировалось. Отстающие догнали первых. Роберт заметил, что один из охотников, находящийся впереди, указывал на белую точку, показавшуюся впереди в несколько сот метров. Роберт не видел, что это было, но острый и опытный глаз охотника разглядел в этом белом пятне ребенка. Все двинулись к нему. Подбежав ближе, они застыли в удивлении. Перед ними стояла маленькая девочка альбинос лет семи. Эту девочку Роберт сразу же узнал, это была его ученица Фрида Мигиро. Вдали же виднелась убегающая тень гепарда, которая скрылась за деревьями. Перед девочкой Мигиро лежал окровавленный комочек человеческого тела. Люди начали выражать эмоции криками. Они говорили на языке суахили, это был язык межэтнического общения, и Роберт не сразу понял настроения жителей. На одежде девочки были пятна крови. Люди выражали свое недовольство и презрение этой девочке. В их глазах Роберт увидел страх и смятение, перерастающие в ненависть. От этих кипящих эмоций до жестокости был всего шаг. Мужчины начали обвинять альбиноса в том, что это она навлекла беду на деревню, и явилась причиной несчастья. Роберт и сам в первое мгновение поверил этому. Но потом в нем взял верх здравый смысл, и он вступился за девочку, став между нею и толпой разъяренных жителей деревни. Он был в меньшинстве, и неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не подоспел Льюис младший. Его одеяние священника, немного повлияло на умы некоторых мужчин деревни. Но многие по-прежнему не обращали на него и его возгласы никакого внимания. Подоспел отец девочки, который, судя по его действиям, не очень-то готов был ее защищать. Он пал под влиянием разъяренной толпы. Девочку отстояли, но с большим трудом. Пришлось пригрозить тюрьмой, и конфликт был улажен.

По деревне поползли слухи, что на людей пало проклятье, а спустя неделю с этих событий, прокатился слух, что в деревню направляется известный шаман, колдун в десятом поколении. Вместе с ним в деревню прибыли жители с окрестных деревень, участвующие в традиционных обрядах и еще несколько колдунов местного значения, решивших поддержать своего коллегу в этой тяжелой миссии.

Глава 5

С самого утра жители деревни начали свои приготовления к встрече с шаманами. Трагический случай, который имел недавно место, явился поводом появления шаманов в селении. Их пригласил староста для очищения деревни от злых духов. Родители альбиносов были напуганы появлением столь могущественных и уважаемых жителями колдунов, что решили не выпускать детей альбиносов на улицы. С появлением красочного шествия деревня словно расцвела, подобно весенней природе, наделившей деревья и кустарники молодыми побегами, пышными бутонами и разноцветными красками. Люди одели свои красочные одеяния, в основном, доминировали синие и красные оттенки. Как мужчины, так и женщины, нарядили свои тела украшениями: бусы и серьги всевозможных цветов и размеров. Шаманы важно прошлись по главной улице селения и остановились напротив школы, там, на большой прогалине они устроили традиционные обряды. Вначале женщины и мужчины выполняли традиционные танцы, служащие укреплением союза мужского и женского начала, затем танцы, служащие для улучшения здоровья и благополучия жителей. И вот, на арену действия вышли молодые мужчины. Они образовали дугу и каждый по очереди, а иногда по несколько человек, выходили в центр и начинали выполнять высокие прыжки с точными приземлениями на обе ноги. Их высокие и статные тела легко и естественно взлетали над площадкой. Юношей окутывали красные одеяния, в которых они были обвернуты в районе таза и туловища. Один единый кусок материи обвивал их тела. В руках они держали пастушьи палки, служившие многим в их работе пастухов. Этот традиционный танец, который уходил корнями в глубокую древность, до сих пор поддерживался жителями деревни, принадлежащие народности масаи. Этот танец символизировал укрепление мужской силы и мощи воинов масаи. Их бесстрашные сердца, готовые пойти на все, чтобы до конца выполнить свой долг защитника и хозяина этих земель. Женщины, разукрашенные, как и мужчины, носили более пестрые одеяния, они также были наряжены бусами и серьгами. Впрочем, женщины носили серьги с раннего детства. Их стать была грациозна, а походка легка, свою голову они стригли на лысо. Мужчины же сбривали лишь лобную часть, оставляя короткий волосяной покров на макушке и затылочной части головы.

После танца юношей, шаман Чама Тунгра направил свой взор на здание школы. Это сильно встревожило Роберта и Айне, стоящих неподалеку и наблюдавших за происходящим действом. К счастью, в этот день не было занятий. Очищение деревни от злых духов совпало с выходным днем.

Возле входа в школу сидел на ступеньке сторож — старик Чилус. Его сутулое тело и старческий взгляд явно отличался от тех веселых лиц и бодрых тел, что принимали участие в традиционном культовом поклонении шаманам. Издали Чилус напоминал скорее унылого и опечаленного школьника, которого не допустили к занятиям, ему пришлось просиживать на ступеньках школы. Его взгляд немного освежился, когда он заметил приближающегося шамана. Старик привстал и решил отойти в сторону за стену школы, чтобы не встречаться с грозным и могущественным колдуном. Он верил в их силу, но не мог покинуть школу, так как давно уже привык к этому зданию, к веселым и озорным детям, их крикам, к тому, что его здесь боялись, слушали и уважали. Он привык к детям, как все старики привыкают к внукам, и выполнял свой долг сторожа и блюстителя порядка. Он уже давно оставил свою работу пастуха и теперь уже не мыслил иного занятия для себя, как быть рядом с детьми. Он привык и не в силах был отказаться от своей роли служителя охраны детского спокойствия. Но перед величием и мощью шамана, перед которым все поклонялись и боялись, он решил отступить, и потихоньку слез со ступенек и на своих изогнутых ногах проковылял к углу стены, где спрятался за ним и стал тихонько наблюдать за происходящим, выглядывая от туда.

Шаман Чама Тунгра важно вышел на школьный двор. Он с неким отвращением прошелся у здания школы, затем совершил несколько танцевальных традиционных движений, символизирующих, по-видимому, обряд очищения или поиска причины недавних и предыдущих неудач жителей деревни. Люди подошли ближе к школе, став полукругом, оставив площадку школы для действий колдуна, лишь его помощники вышли на территорию школы и внимательно следили за своим покровителем и наставником. Чама еще раз прошелся по площадке, где обычно играли дети. Он так и не соизволил войти в здание школы. Все замерли в ожидании ответа шамана, который несколько раз совершил вращение вокруг своей оси, затем топнул ногой и с яростным криком застыл в причудливой позе. Все замерло. Жители, внимательно следившие за его действиями, также умолкли и начали наблюдать за его новыми волеизъявлениями. Два сверкающих старческих глаза по-прежнему следили из-за угла школы за всеми этими людьми. Старик был напуган и поэтому он не решался появляться на глаза шамана. После продолжительной паузы шаман вдруг выпрямился во весь Аполлонский рост, затем он снял со своего пояса небольшой черный мешочек, высыпал из него какой-то порошок на ладонь и сильно дунул. Порошок взлетел и превратился в небольшое серое облако, которое постепенно рассеялось, опустившись на землю. Он проделал это еще несколько раз, в разных местах, после чего он обратился к жителям. Его речи были на языке суахили и каком-то древнем наречии. Роберт и Айне не все понимали, они довольствовались действиями и видимой жестикуляцией, движениями шамана и его помощников. По распоряжение колдунов в круг, а точнее на середину площадки, ввели корову. Его привязали к палке, служившей для укрепления входа в школу. Несколько молодых мужчин стянули ремень на шее животного так, что на ней появилась артерия. Биение артерии и взволнованность животного говорили о том, что животное было напугано неожиданным новым для нее поведением людей. Корова принадлежала отцу погибшего от гепарда мальчика. Чама Тунгра решил укрепить жизнеспособность семьи погибшего мальчика в традиционном ритуале. Отцу дали лук со стрелами. Он отошел от коровы на тридцать шагов. Люди стали полукругом позади стреляющего. Первая стрела пролетела мимо, не задев артерию, и с шумом врезалась в стену школы. Толпа заревела, ликуя и подзадоривая стреляющего молодого мужчину. Шаман Чама, по-видимому, сразу же вылил ряд слов и упреков в адрес мужчины, обвиняя его в трусости и слабости. Второй выстрел пришелся в тело животного в районе холки. Корова запаниковала и начал рваться изо всех сил, на которые была способна, и которые позволял ремень, туго связывающий и сдавливающий ее шею. Не смертельная рана коровы начала кровоточить, и она частично окрасилась в багровый цвет. Третий выстрел пришелся точно в артерию, зацепив сдерживающий ремень. Из артерии хлынула фонтаном кровь и все начали ликовать. В этот момент из-за стены появился старик Чилус. На своих старческих дрожащих ногах он направился к брыкающейся раненой корове, чтобы освободить ее. И пока толпа молодых женщин и мужчин ликовала, поздравляя стрелявшего мужчину, и превознося великого шамана, старик потихоньку подошел к корове. Он стал на ступеньку и попытался разжать узел ремня, сдерживающего разъяренное и напуганное животное. Корова испугалась старика и сделала сильный рывок в сторону, потянув за собой его. Чилус не удержался и упал оккурат под ноги коровы. Животное, потеряв основание под ногами, еще больше испугалось и начало беспорядочно топтаться и рваться в разные стороны, пытаясь освободиться. Подмяв под себя тело старика, она несколько раз по случайности, копытами попала по его телу. Один из ударов пришелся в голову старика, от которого он прекратил всякое сопротивление. Его тело не двигалось и более не давало никаких признаков жизни. Увидев это, люди тут же бросились на помощь, но было уже поздно. Его тело отнесли в сторону и накрыли покрывалом. Айне горько плакала, она долго не могла прийти в себя. Рядом с ней находился Роберт, который безутешно пытался ее успокоить. Вызвали священника. Несмотря на то, что вскоре появился в своем одеянии священник Льюис младший, шаман не дал ему провести священные молитвы об усопшем. Напротив, Чама Тунгра не прекратил свой обряд, а призвал жителей отвернуться от священника и предаться истинной вере, которая испокон веков была на этих африканских землях. И люди ему поверили и послушались его призывам. Роберт, Айне и священник Льюис младший стояли одиноко в сторонке, рядом с телом погибшего старика Чилуса. Шаман, по-прежнему, привлекал на себя внимание и совершал свои традиционные обряды по защите отца погибшего мальчика. Корову успокоили и отвязали. Из ее раны в глиняную посуду набрали немного крови. Затем женщины подоили корову, и полученное молоко смешали с кровью коровы. Эту смесь шаман Чама вручил отцу погибшего мальчика. Тот выпил до дна данный ему сосуд. Этой церемонией шаман провозгласил мужчину очищенным от злого духа. Чама еще несколько часов ходил по деревне, очищая ее жителей и предаваясь различным обрядам, прогоняя злые духи, наполнивших деревню.

После ухода Чамы из селения, все успокоились и люди вернулись к своим привычным делам. Вечером тело погибшего старика погрузили на носилки и Льюис в сопровождении нескольких мужчин, которые были близки к покойному, направился в церковь. По дороге их встретили мужчины селения, которые под крики отца погибшего мальчика запротестовали и перекрыли путь в церковь.

— Что происходит? — спросила, взволнованная не на шутку, Айне у священника.

— Они не хотят, чтобы мы хоронили его в земле, — ответил Льюис.

— Но, черт возьми, почему!? — возмутился Роберт. — Он, ведь умер или им этого мало!?

Роберт выступил вперед, чтобы закрыть Льюиса и его намерения. Но Айне остановила его. Она обратилась к мужчинам, остановивших их.

— Позвольте нам похоронить его по христианским законам. Он, — она указала на тело, — был истинным христианином, он любил ваших детей, он помогал школе и теперь его душа должна найти покой.

Вперед вышел отец погибшего мальчика и твердо с ноткой ярости и пренебрежения к христианским традициям, заявил:

— Мы не потерпим чуждую нам веру, навязанную иноземцами. Мы не против вас, мы понимаем ваше благородство и благодарны вам за помощь, которую вы оказываете. Но мы, жители деревни, решили похоронить старика Чилуса по нашим обычаям. Хотя шаман нам говорил, что это ему по заслугам будет, за то, что он прикрывал зло и прислуживал белым детям, но мы решили его все же похоронить. Среди нас есть родители этих белых детей то же и мы надеемся, что проклятье их детей покинет наше селение и уйдет, откуда пришло.

— Но как же вы собираетесь его захоронить? — поинтересовался Роберт.

— Как многих мужчин, достойных воинов и смелых защитников, — сказал кто-то из толпы.

При этих словах Льюис махнул рукой, обозвал людей безбожниками и язычниками и удрученный удалился к себе в церковь.

Старика похоронили по традициям народности масаи. Его отнесли в саванну и просто положили на землю. Мужчины спели песню, состоящую из однообразных мотивов в честь старика, некогда бодро ходившего по бескрайним просторам саванны. Последние солнечные лучи покинули тело старика, отдавая ему дань и провожая его в дикую колыбель природы, откуда он появился на свет. Природа поглотила его, окутав мраком ночи, таинством перевоплощения, вечного закона перехода и движения материи. Его душа покинула саванну, поднявшись к небесам, чтобы обрести временный покой вдали от людей и суеты, радостей и печали, предательства и дружбы, чтобы затем вернуть его чистую душу, вселив ее в какое-то грешное тело. Само же старческое, сморщенное и скрюченное застывшее тело, отслужившее душе свой земной срок, предназначалось по традиции народности масаи хищным животным. Которые после пиршества человеческой плотью, должны были, таким образом, по традиции, очистить это грешное земное тело, разложив его на мельчайшие атомы, чтобы они вновь послужили строительным материалом вечно сохраняющейся и преобразующейся материи.

На следующий день Роберт встретился с Льюисом в церкви, чтобы решить для себя некоторые вопросы и продолжить начатый ранее спор. Роберт застал священника возле кафедры, где он трудился над какими-то бумагами. Увидав Роберта, он радушно встретил его и поинтересовался о судьбе погибшего старика.

— Мы похоронили его прямо в саванне, — возмущенно сказал Роберт. — Это просто ужасно.

— Вы правы, — согласился священник. — Это язычники и здесь мы ничего не сможем поделать, у них свои обряды. И как развитые страны не стараются сделать из этих аборигенов хоть мало-мальски походить на цивилизованных людей 21-го века, пока, как видите, ничего не выходит.

— Но мне показалось, что вы как-то быстро вчера согласились с ними.

— Понимаете, у меня уже были подобные случаи. Их исход всегда одинаков. Я даже выделил место для захоронения.

— И что же? — спросил Роберт.

— Ничего. В основном, земля пустует.

— Вы сказали в основном?

— Да, дело в том, что жители соглашаются захоронить по христианским обычаям лишь детей. Не знаю почему.

— Возможно, они боятся?

— Страх? Не думаю. В страхе они находятся постоянно. Например, они боятся и уважают шаманов. Да, и вообще, страх и самоосуждение появляются в людях, если они не соблюдают справедливости и не исполняют своих обязанностей.

— Вы имеет в виду взрослых?

— Да, дети к этому не относятся, — сказал священник.

— Но можно ли такие поступки, как те, что мы видели, считать оправданными, даже для этих жителей, которые живут далеко от цивилизации?

— У них свои традиции, они к ним привыкли, их передавали из поколения в поколение. Наши взгляды и нравы, которые мы называем цивилизованными, для них чужды и безнравственны, — сказал Льюис. — У нас сила, на нашей стороне машины, даже власть, наши науки далеко ушли от их развития. Если сравнить европейские страны с Танзанией, то мы увидим огромное отставание в развитии. Но надо не забывать, все равны перед Богом и спасутся лишь те, кто верит.

— Вы правы, они очень бедны, — сказал Роберт, — но иногда бедность предпочтительнее благополучия, насколько свобода лучше покорности.

— Вы ошибаетесь. Они зависимы от нас европейцев. Мы даем им возможность работать. Многие развитые страны: Англия, Япония, Германия являются импортерами местной продукции, в основном сырьё.

— Я имел все: деньги, свободу. Ну и что? За последний месяц я все это потерял. Все превратилось в прах. Я потерял работу, от меня ушла любимая девушка.

— Это не страшно, вы — молодой человек и сможете все хорошо для себя устроить, — сказал Льюис. — Бог все видит. Вы, ведь, направились сюда в самую бедную страну не за деньгами и счастьем, а для помощи. Вы с этого ничего не получите. Бог видит ваши добрые поступки и воздаст вам по заслугам. — он задумался, — Возможно, вы его прогневали ранее.

— Я ничего не замечал за собой, никакого серьезного греха не было.

— Кто знает. Это ведомо лишь Господу. Хорошим человеком можно назвать того, который не только не делает несправедливости, но и не желает этого в своих мыслях.

— Вы полагаете, что Он, — Роберт поднял глаза к верху, указывая на небеса, — читает мысли?

— Он не только всеблаг, но и всемогущ, не забывайте этого. Поступки людей даже тогда, когда их называют моральными, не всегда являются таковыми и также осуждаются Господом.

— Почему? Я не совсем понял. Если поступки нравственны, то почему они могут не приниматься за таковые Богом? — спросил Роберт.

— Я делю поступки моральные на истинные и ложные. В основном, люди пользуются ложными, при которых люди совершают поступки из чувства долга. Истинными же можно назвать лишь те, которые совершаются не только из чувства долга, но при этом людям пришлось чем-то поступиться. Таким людям, выполняя добрые дела, пришлось исполнить не только свой долг по отношению к другим, но и подавить свои склонности, мешающие поделиться теплом или благом.

— Вы имеете в виду…

— Вот вы, например, пришли сюда в Танзанию для помощи детям, — сказал Льюис, — Вас при этом не интересуют деньги, вы работаете безвозмездно.

— Да, это верно, — согласился Роберт.

— Это есть ложный нравственный поступок.

— Почему?

— Он не имеет чистоты вашего желания кому-то помочь. Вы, ведь, сами сказали мне, что судьба уготовила вам неприятности, и вы поверили этому. Чтобы избавиться от подобного стресса, вы решили помочь детям. Я прав?

— Я здесь по случаю, — оправдывался Роберт. — Ведь, я мог выбрать и другой род занятий.

— Случай? — задумчиво повторил священник. — Ничего случайного не бывает. Все определено Господом. Всему есть необходимость и причины. И ваше не понимание того, что происходит с вами, это лишь потому, что вам неизвестны истинные причины.

После разговора со священником, который закончился еще до захода солнца, Роберт направился к себе.

По дороге он размышлял о детях. Его мучил один вопрос, который он не решился задать священнику, зная его взгляды. После гибели сторожа и мальчика, Роберт все больше начал задумываться об альбиносах. А, что если они и впрямь, как говорят многие жители и шаманы, носят в себе какой-то злой дух. Внешне, кроме цвета кожи, эти дети ничем не отличались, и Роберт решил проверить их. Он уже почти с месяц преподавал им математику и на основе полученных ими знаний, он решил устроить контрольную, задать три задания, по одному для каждой возрастной группы школьников. Вечером он разработал такие задания. На следующий день, на уроке, где присутствовали все одиннадцать детей, он предложил им решить некоторые задания для подведения итогов.

Роберт сообщил, что следующий пример будут решать младшие школьники.

— Четыре умножить на семь, плюс одиннадцать, минус три, умножить на шесть, — медленно продиктовал Роберт.

Предварительно, чтобы старшие дети не могли подсказывать, он разбил класс на три возрастные группы и рассадил их в трех местах класса. Так, что бы дети не могли переговариваться.

Прочитав первое задание для младших школьников, он приступил ко второму для 3-4-х классов.

— Пишите, — произнес он, — две трети умножить на икс, минус четыре, равно минус одна шестая, умножить на икс, плюс один. Вам необходимо найти неизвестное, то есть икс.

Роберт посмотрел осторожно в ответ, записанный им на листе бумаги, после этого продолжил:

— Для старших, — сказал Роберт, этими классами были 5-7-е, — необходимо…

Он заметил, что она из девочек четвертого класса, поднялась со своего места и потянула к верху руку.

— Что ты хочешь? — спросил Роберт. — Тебе непонятно задание? Я сейчас продиктую задание для третьей группы и подойду к тебе. Одну минуту.

— Нет, я знаю ответ, — промолвила кротко девочка.

— То есть, как знаешь? — удивился Роберт. — И каков же он?

— Икс равен шести, — ответила, улыбаясь, девочка.

Роберт обезумел, он не ожидал, что кто-то справится с его заданием меньше, чем за десять секунд. На Роберта смотрели все дети второй группы.

— Что, неужели и вы решили? И какой же у вас ответ?

— У меня шесть.

— И у меня, — отвечали дети.

— Ладно, садитесь, — ответил Роберт.

Он не знал, что ответить, так как был крайне удивлен. Подсматривание он исключил, так как тщательно скрывал ответ. В учебнике такого примера не было, так как он его сам вчера придумал. Роберт встал и продиктовал уже стоя третье задание, не обращая внимания на довольные лица детей второй группы. Для этого задания он принес коробку и книгу, которые он выложил перед детьми.

— Вот две фигуры. Вам необходимо, используя линейку, измерить длину, высоту и ширину этих фигур, — он указал на коробку и книгу, — и, используя, умножение и значение полученных объёмов фигур, подсчитать, сколько таких книг войдет в эту коробку.

После этих слов он сел за стол и начал для развлечения, пока дети думали, переводить ответ первого задания из десятичной системы исчисления в двоичную систему. Так он когда-то развлекался, когда изучал программирование в университете. Одновременно он наблюдал за третьей группой. Дети этой группы сидели и ничего не измеряли. Они лишь разглядывали книгу и поглядывали, недоумевающими детскими взглядами, на Роберта. Он сделал свои исчисления и, готов было сделать детям замечание, по поводу того, что они ничего не делают, как вдруг, мальчик шестого класса встал и, подойдя к Роберту, вернул ему книгу и коробку.

— Я не понял, — сказал Роберт. — Если ты решил задание, в чем я сомневаюсь, так как ты ничего не измерял, то зачем вернул книгу и коробку, ведь, другим нужно выполнить задание.

— Мы все уже решили, — ответил мальчик.

— Что? — удивился Роберт. Его руки начали немного холодеть от волнения, которое взялось ниоткуда. — Но вы же ничего не измеряли? — удивленно произнес Роберт.

— В коробке поместятся ровно тридцать две книги, — сказал мальчик детским дискантом и молча сел на свое место.

Роберт знал, что ответ был верен. Он вечером лично подобрал коробку и книгу и также рассчитал два объема фигур, а затем их разделил, и у него получилось чуть больше тридцати двух. То есть в коробку поместиться ровно тридцать две книги. «Но, откуда дети это узнали? Ведь, они ничего не измеряли, лишь зрительно глядели на эти предметы», — думал и удивлялся Роберт. Его объяло удивление, переходящее в страх. «А, что если священник прав и эти дети не от Бога», — думал Роберт.

Дети спокойно смотрели на своего учителя, а он переживал самые мучительные волнения. Он не знал, как такое могло быть. Оставалась еще одна группа, самых маленьких. В этой группе училась Фрида Мигиро.

Роберт встал и подошел к девочке, которая что-то записывала в тетради, остальные дети смирно сидели с сияющими улыбками, словно уже знали ответ. Роберт попросил тетрадь, и девочка дала ее.

На месте ответа должна была быть цифра двадцать один, но там была записана другая цифра, она равнялась десяти тысячам сто одному. Роберт посмотрел другие тетради, но и там был такой же неверный ответ.

Он собрал тетради и тяжело вздыхая сел на свое место.

— А вот третья группа ошиблась, причем все сразу! Вы что, переписывали друг у друга, — Роберт был не столько огорчен или смущен этим неверным решением и списыванием, сколько довольным. Такой ответ его несколько успокаивал. Оставалось для полной ясности выяснить, каким же образом остальные две группы детей смогли так хорошо, а главное — быстро справиться со своими заданиями.

Пока он размышлял над этой головоломкой и нежился в своем успокоенном разуме, на его глаза попался небольшой листик бумаги, где он недавно переводил число двадцать один из десятичной системы счисления в двоичную, в которой присутствуют лишь нули и единицы, что использовались в программах для компьютеров. Ноль соответствовало отсутствию сигнала, а единица — сигналу. Различные комбинации чередований нулей и единиц могли означать для машины программу каких-то запрограммированных команд.

Разглядывая полученный ответ перевода, он неожиданно остановился. «Где-то он такой результат уже видел. Стоп! Это же ответ детей», — страшная мысль пролетела в его голове, она отдалась холодом в его затылке и волной пронеслась по спине. Ответ совпадал. Число: 10101 было ответом детей за задание. Но ответ примера соответствовал двадцати одному. Его собственные вычисления, показанные на листе, соответствовали: 21=10101, где первое число в десятичной системе, а последнее — в двоичной.

Роберт отпустил детей, а сам дался в глубокие раздумья. Он, то сидел, смотря молча в потолок в одну точку, то проворно и суетливо начал вновь проверять задания и сравнивать их с ответами. Так он пробыл в классе наедине с собой и своими безумными мыслями около часа. Настало послеобеденное время. Он вспомнил, что у него урок с двумя девочками семьи Булсара. После урока на дому, он вернулся весьма озабоченный и угнетенный размышлениями, он не чувствовал физических сил. Они словно покинули его, уступив место мыслительным процессам. Он был изнеможен размышлениями о детях.

Вернулся он поздно, Айне уже спала. В ее комнате было темно. Роберт, не раздеваясь, сел на кровать и так просидел с час, затем он ходил по маленькой комнате, словно мерил ее шагами. После этого он сел за стол и начал писать в дневник новую запись.

«Двадцать девятое марта. Сегодня меня поразили дети своими знаниями. Если бы я не был материалистом, то я поверил бы в магию. У меня было такое чувство, что дети видят меня насквозь. Возможно, шаманы были правы на счет того, что в них спрятана какая-то сила. На какой она стороне, в отличии от пастора, я еще не решил. Но сегодня пришлось задуматься над этим вопросом дважды. Вечером я посетил семью Булсара, где помогал в учёбе двум девочкам. Мне было жаль, что их мать не одобряет и не пускает их в школу на занятия. В этот вечер я впервые встретился с отцом девочек, он обычно возвращался поздно, так как рыбачил на реке, но в этот день он вернулся раньше. Его лодка дала течь, и ему пришлось закончить раньше свою работу. Улов рыбы был невелик в этот день, и он огорченный сел ужинать. Увидев меня, он присоединился ко мне, и мы вместе побеседовали о деревне. Я хотел произвести хорошее впечатление на этого угрюмого мужчину, но оказалось, что он повлиял на меня куда сильнее, чем я мог удивить его своими познаниями о Европе, Америке, чудо технике двадцать первого века.

По его словам, в их селении было не одиннадцать, а двенадцать альбиносов. Последний, двенадцатый умер, ему было всего шесть месяцев. Об этом случае знают в деревне многие, но молчат, так как побаиваются зла, вселившегося в детей альбиносов. Они верят шаманам в проклятие этих детей. Меня разбирало любопытство и я начал расспрашивать подробности об этой гибели. Шестимесячный младенец не умер своей смертью. Его родители, поздно ночью, оставили его одного дома, лежащим на столе, а сами удалились. Они боялись своего ребенка из-за цвета его кожи. Случилось это чуть более месяца назад. Родители отдали своего младенца, в которого вселились злые демоны, как они утверждали, из-за несчастий, нахлынувших на их семью с появлением младенца, одному из местных шаманов, который нанял трех мужчин для проведения ритуала очищения. Шаман приказал родителям выйти из хижины, чтобы туда могли проникнуть его люди. Родители покорно покинули дом, оставив своего ребенка одного. Вернувшись домой, они обнаружили изрубленные останки крошечного тела. Лишь черная накидка прикрывала того, что недавно было человеком. Родители захоронили свое дитя в тайном месте. Хотя их беды не прекратились на этом. Тогда муж решил перебраться в другое селение.

Таков был рассказ главы семейства Булсара. Этот рассказ подавил во мне все мои чувства, я даже забыл о том, что произошло на уроке. Он опустошил мои силы. Когда я вернулся к себе, то не мог найти места для того, чтобы успокоиться. Эти два случая обезоружили меня, все мои мысли поддались панике и окунулись в хаос воспоминаний. И сквозь эти мысли мне прояснились, слабой отдаленной пеленой, далекие воспоминания. Они тянулись с моей родной земли. Я вспоминал отца, мать, первые студенческие годы, свою потерянную работу, покинувшую меня Лору, охоту с друзьями по диким местам Африки. И тут я неожиданно, как это бывает в такие тяжелые психологические минуты, вспомнил свой давний сон, с которого начались все мои неприятности. Новая дикая мысль буквально сверлила мой обезумевший и порядком утомившийся мозг.

«Кто это? Как такое возможно?» — задавал я себе мысленно вопросы и, не успевая их как следует рассмотреть, я вновь находил более чудовищные по логике вопросы. Каким образом смерть, а точнее описание этой смерти шестимесячного младенца, рассказанные Булсарой, могли совпадать с моим сном? Ведь, на тот момент, когда я спал после охоты, я не был знаком с жителями этого селения. Более того, я никогда ранее не был в Танзании, и уж тем более, не знал ни родителей, ни трагически и чудовищно погибшего младенца.

С этого момента я начал верить в ритуалы местного населения, в силу колдунов этой неизученной народности. Но, если это действие — их сила, то тогда что они хотели мне этим сном сообщить?

Это было приглашение заманивающее меня в Танзанию и конкретно в это селение или предупреждение — сюда не ехать? Я впервые задумался о природе страха, который тянулся еще с Америки; он так и не покинул меня, а наоборот, усилился, поразил меня, схватил всеми своими бесчисленными кривыми и обезображенными щупальцами, окуная меня в стихию ужаса. Я должен решить эти задачи, каким бы ответом не оказалась истинная разгадка, таящаяся в жителях деревни, и заманившая неведомая, неподдающаяся никакой логике, таинственная сила африканской саванны».

Глава 6

Семья Сунтры находилась в небольшой деревне вблизи города Тангра, что на востоке страны Танзания. Сунтра был отцом большого семейства: две жены и семеро детей. Обе жены хлопотали по дому, а ребятишки резвились на улице. Для каждой жены, по традиции жителей Танзании, Сунтра должен был построить отдельное жилище, материалом которого служили, как уже упоминалось: ветки, листья и высушенных коровий навоз. Из всего хозяйства он имел двух коров, на которых очень рассчитывали две жены, ведь, семья-то у Сунтры немаленькая. Четверо ребятишек: три девочки и один мальчик посещали школу в городе Тангра, куда отец их ежедневно отвозил и привозил обратно на местном автобусе. Пятый мальчик был грудничком, он находился под постоянным контролем матери. Шестой и седьмой мальчики работали пастухами и потому они не могли посещать занятия в школе, они помогали семье. Два месяца назад заболела одна из коров, и она перестала давать молоко, так необходимое для подрастающих детей. Сунтре было тяжело, ведь, практически ему одному приходилось добывать еду. Двое его сыновей, что работали пастухами, еще не скоро вырастут и потому, он решил отправиться на заработки в город. Там, в Тангре один из трактирщиков познакомил его с иностранцем из Испании, обещав, что у него он сможет получить прибыльную и несложную работу. Сунтра тут же согласился. Но для работы необходимо было двое, и Сунтра посоветовал одного из своих приятелей. Так отец большого семейства и муж двоих жен получил новую для себя прибыльную и так необходимую работу.

В один из приятных дней, рано утром Сунтра готовился отправиться впервые на новую прибыльную работу. Одна из жен приготовила ему ранний завтрак, состоящий из молока и кусочков хлеба. В дорогу она дала мужу несколько черствых лепешек и немного воды. Дорога была дальней, ему вместе с приятелем необходимо было пройти около двадцати километров на северо-запад вдоль реки.

Собравшись, Сунтра взял в дорогу короткий меч — панга, с которым он никогда не расставался, и отправился на заработок, любезно предложенный иностранцем. Вместе со своим приятелем из той же деревни, что и он сам, Сунтра преодолел тяжелое расстояние по знойному безжалостному солнцу, обжигающего кожу, словно лезвие. Вечером они оба добрались до небольшого селения, указанного испанцем. Сунтра не знал этого селения и его жителей, но четкие инструкции и местоположение, указанные на небольшом клочке бумаге, служившей картой, он смог без особых проблем добраться до указанного строения деревни. Постояв с час у дороги, Сунтра и его приятель внимательно наблюдали за указанным зданием. Наконец, они услышали слегка приглушенный звонок, и оба, словно по взмаху волшебной палочки, растворились средь немногочисленных деревьев и баобабов, растущих вблизи. Из продолговатого здания выбежали с шумом дети и начали расходиться в разные стороны. Двое мальчиков лет двенадцати шли вместе по протоптанной просеке. Они отдалились от домиков. Мальчики контрастно отличались друг от друга: один был обычного цвета — черный, а другой имел белую кожу, он был одним из тех, кого жители называли альбиносами. Ребятишки решили прогуляться поблизости от селения. Они перепрыгивали через куст, затем метали камни, соревнуясь в дальности и меткости. Так они, играя, увлеклись, что не заметили, как к ним порывисто начали приближаться двое молодых мужчин. Мальчики заприметили сверкнувшее лезвие в руках незнакомых им людей. Их лица ничего хорошего не обещали, мужчины приближались к мальчикам с разных сторон, словно загоняли их в тупик.

— Это кабула! — громко и встревожено закричал один из мальчиков. Его испуганные глаза навели ужас на его друга альбиноса. Но, несмотря на яростные крики мальчика, его друг почему-то не двигался, он, словно был околдован и застыл на своем месте.

— Бежим, скорей! — надрывался детский голос.

Наконец, мальчик не выдержал и рванулся бежать к селению, оставив позади своего приятеля альбиноса. Видя, что один из мальчиков убегает, двое мужчин не побежали ему вслед, словно он их не интересовал. Их внимание целиком было поглощено и приковано к альбиносу.

Сунтра схватил мальчика за руку, а его приятель занес свой короткий меч-панга над головой мальчика, который стоял смирно, словно ягненок и лишь его глаза выражали явный испуг в безнадежно сложившейся для него ситуации.

— Ты, что с ума сошел! — закричал Сунтра на своего приятеля. — Не здесь. Нам нужно его оттащить подальше от деревни.

— Зачем, если нам лишь его рука необходима? Давай здесь ее отрубим, так и быстрей будет и легче в случае погони.

Приятель альбиноса бежал и кричал. От переполняющегося ужаса и переживания за жизнь своего друга у него сжалось дыхание и начало ныть сердце. Он уже не мог кричать, так как от крика у него болело горло, он падал, потом поднимался, затем зацеплялся за травянистые бугорки и опять падал. Его глаза наполнялись слезами, которые тут же исчезали в его ладонях. Наконец, он приметил несколько человек, которые на крики о помощи, выбежали из своих хижин. Людей становилось все больше, они объединялись и быстро сообщали друг другу о новой беде, постигшей их. В этом селении люди уже научились объединяться и действовать сообща и слаженно в случае опасности. Их внутренние инстинкты срабатывали даже тогда, когда смерть угрожала альбиносам, которых они между собой недолюбливали и побаивались. Мальчик тяжело задыхался, горловой спазм не давал ему возможности объяснить причину волнения, он почти ничего толком не мог сказать, и потому лишь указывал рукой в сторону деревьев. С десяток мужчин, вооруженных палками и копьями, метнулись в сторону, откуда им грозила опасность. Они, словно стая диких коршунов умчались в саванну. Весть о нападении быстро распространилась по деревне и долетела до Роберта Моринса. Когда Роберт, весь взволнованный известием о новом событии, появился на школьной площади, то увидел толпу жителей, окруживших каких-то двух незнакомых ему мужчин. От старосты деревни он узнал подробности происшествия:

«Двое мужчин, проживающих вблизи города Тангра, напали на мальчика альбиноса. Они хотели отрезать ему руку, чтобы выгодно продать какому-то человеку из города. Это у них не вышло благодаря мальчику-однокласснику, который позвал на помощь жителей деревни. Преступников задержали. Ночь они пробудут связанными, под охраной у старосты деревни, а утром их отправят в Тангра на машине, чтобы сдать в полицию».

Роберт поговорил со старостой, а затем вернулся в школу, где встретился с Айне.

— Это чудовищно, — сказала Айне. — Я слышала, что раньше появлялись кабула.

— Я не понял, кто появлялись? — спросил Роберт.

— Кабула — это охотники за альбиносами, они приходят, чтобы убить или покалечить ребенка белой кожи.

— Но зачем? Из-за проклятия? — спросил Роберт.

— Эти, не совсем. Они хотят добыть часть тела альбиноса, — сказала Айне.

— И что?

— Конечности альбиносов дорого стоят на черном рынке.

— Не понял? — медленно, почти по слогам проговорил Роберт.

— Шаманы изготовляют из них порошок.

— Но, ведь, они сами полагают, что эти дети прокляты, — сказал Роберт, а затем, словно догадка осенила его, продолжил, — они хотят навести порчу на кого-то этим порошком.

— Нет. Но, во всяком случае, мне известно, противоположное. Шаманы изготавливают этот порошок, а затем продают по триста-пятьсот долларов. Этот порошок служит от всего: от сглаза, защиты, для благополучия и богатства, для здоровья и так далее.

— Ничего не понимаю.

— Что тут понимать. Эти дети стали не только проклятием, но и жертвой колдунов и охотников за их частями тела. Самое ужасное — это то, что сами дети знают, сколько стоят их конечности на черном рынке.

Они замолчали и погрузились в тишину, затем Роберт поднял глаза и тихо произнес:

— Их конечности имеют цену, только сама их жизнь ничего не стоит. Знаете что, Айне?

— Да, Роберт, — без промедления отозвалась девушка, крайне нежным голоском. По ее щекам медленно текли слезы.

— Я говорил со старостой деревни. И решил, что поеду в город в сопровождении нескольких жителей. Мы доставим этих кабула в город Тангра и сдадим властям. Пусть их судят там. Я вызвался в число добровольцев с тем, чтобы выяснить, какой колдун за всем этим прячется. Если мы выявим заказчика, то эти преступления прекратятся.

— Поезжай, конечно, — сказала Айне, вытирая слезы ладонью. — Но, вряд ли этим остановишь преступления и убийства. Колдунов много. Все это слишком далеко и глубоко зашло.

На следующий день Роберт отправился в сопровождении, охраняя двух преступников, в город Тангра. По прибытии в город преступников сдали властям, двое сопровождающих жителей деревни вечером отправляются обратно домой, а Роберт задержался в городе. Он снял комнату, а на следующий день отправился в полицию, чтобы выяснить детали преступления.

— Я приношу вам и жителям деревни, большую благодарность за поимку этих двух преступников, — сказал, горячо пожимая руку, начальник полиции.

— Я преподаю в той школе, в которой учится мальчик, на жизнь которого было совершено покушение, — сказал Роберт.

— Вы не европеец, — произнес начальник полиции.

— Как вы догадались?

— Ваш американский акцент выдает вас.

— Верно, я прибыл из Соединенных Штатов.

— С какого города?

— Из Нью-Йорка, — ответил Роберт. — Я приехал в качестве волонтера к этим детям. А столкнулся со множеством непонятных явлений, которые здесь происходят.

— Вы правы, наша страна еще молода, она получила независимость, и многое пока еще не урегулировано. Но мы уже Республика, — с гордостью сказал начальник полиции, словно в этом была его личная заслуга.

— Скажите, как вы думаете, кто за этими преступлениями стоит? — спросил Роберт вспоминая разговор с Айне.

— Наши люди уже допросили преступников, — сказал начальник полиции.

— Интересно, у нас они молчали.

— Мы на них немного надавили. Они все выложили и даже признались, что хотели продать руку мальчика какому-то европейцу из города. По их словам, он имеет акцент испанский, но проживает здесь, в Тангра. Скорей всего, временно.

— Вы будете его задержать? — спросил Роберт.

— Арест уже проводится по указанному ими адресу.

Каково было удивление Роберта и полисменов, когда необычного подозреваемого доставили в наручниках в участок.

— Он не пытался убежать? — спросил Роберт, когда к нему вышел начальник полиции после допроса.

— А он и не мог бы бежать.

— Почему вы так уверенны в этом? — поинтересовался Роберт.

— Вы все поймете, когда увидите.

— Вы могли бы меня допустить к нему? Я бы хотел в его глаза заглянуть.

— Он нас особо не интересует, здесь все ясно, поэтому можно, но не долго. Суды у нас проходят быстро.

— Что же он сказал? — спросил Роберт.

— Он во всем сознался. Но у него и выбора не было, ведь, у нас на него две бумаги от подельников. Они делали его заказ. Он испанец, зовут его Висенте Кортес.

— Но зачем ему эти убийства?

— Он яростно ненавидит альбиносов, они ему чем-то насолили, — ответил начальник полиции. — Сумасшедший, псих. Все время говорит об их проклятии и каком-то зле.

— И, что же ему инкриминируют?

— Скорее всего, он будет сидеть пожизненно, — заключил начальник полиции.

В ожидании дозволения на встречу с заключенным, Роберт уныло прохаживался по вестибюлю полицейского участка. Его внимание привлек голос ведущего новостей. Небольшой телевизор работал в вестибюле охранника. Роберт подошел ближе. По телевизору передавали новости:

— А, теперь новости из соседней страны Мозамбик. Ученые из ЮАР изучают неожиданную гибель сотни граждан из Мозамбика. В их телах был обнаружен вирус нового гриппа НС17. После заражения этим вирусом человек умирает в течении трех дней. Противовирус пока не найден. Предполагается, что вирус НС17 возник в результате, того что люди питались сырым мясом. Исследования, носящие локальный характер, продолжаются. Президент Мозамбика признателен ученым из ЮАР за помощь.

Спустя три часа Роберту устроили встречу с заключенным, которого уже осудили на двадцать четыре года в местной тюрьме. Завтра его должны будут доставить в здание тюрьмы.

Войдя в небольшую комнату, слабоосвещенную (одна небольшая лампочка только светила над железным столом), за которым сидел Висенте Кортес, Роберт внимательно посмотрел на испанца. Перед ним сидел инвалид с одной ногой. Его взгляд удрученно был направлен в пол, а голова поникла.

Роберт сел за стол напротив испанца.

— Меня зовут Роберт Моринс, я преподаю в школе, в которой учатся альбиносы, — представился Роберт.

При этих словах испанец поднял голову и сосредоточенно поглядел на Роберта.

— Они — зло и проклятие! — неожиданно закричал осужденный.

— С чего вы это так уверены? — спросил твердым голосом Роберт.

— А, разве вы сами не заметили за ними чего-то необычного? — спросил Висенте.

— Ну, не знаю, — протяжно ответил Роберт. У него в голове мигом промелькнули воспоминания различных происшествий, к которым могли быть причастны альбиносы. Он вспомнил загрызшего гепардом трёх летнего мальчика, возле трупа которого обнаружили семилетнюю девочку Мигиро. Он вспомнил и слова шаманов, и погибшего случайно сторожа школы Чилуса.

— Они зло, поверьте мне. — более спокойным тоном произнес испанец.

— Как вы докажете это? — спросил Роберт.

— Вся моя жизнь из-за них превратилась в ад. Это я по их вине стал изгоем общества. Это началось в государстве Мали, — начал свой рассказ Висенте Кортес. — Это было более года назад. Военный переворот во главе с министром обороны. Причиной послужило — плохое подавление восстания туарегов.

— Кто это туареги?

— Это народность, они проживают по всей Африке и не имеют своей территории. Тогда туареги захватили власть и провозгласили государство Азавад. Исламисты, будучи поначалу этих событий в тени, напали на туарегов. В результате по всей стране прошла кровавая волна казней, убийств. Люди погибали сотнями и тысячами. Многим отрезали конечности пангами. Эти короткие мечи всегда висят у них на поясе. ООН в лице Франции вмешалось, правительственные войска начали воевать с туарегами, которые до этих событий воевали в Ливии в числе сторонников Муаммара Каддафи. После боев в Ливии туареги вернулись в Мали и решили создать независимое государство на севере страны. В Ливии они проиграли и потому были недовольно этим. Они отыгрывались на гражданах Мали. После крупных военных действий силами французов туарегов разогнали, и они бежали в соседние страны, откуда грозились вновь напасть, и объединить свои силы в других государствах, где они также проживают. В результате, в 2011 году была сформирована группировка: «Движение за освобождение Азавада». А причиной этого всего был плохой урожай, повлекший за собой нищету и экономический кризис.

— Это я понял, но вы тут причем? — спросил Роберт.

— Мои родители проживали некоторое время по делам отца в Мали. Туареги убили их. Они разрезали их на части и разбросали их конечности по квартире, превратив комнаты, в кровавые отпечатки. Я никогда этого не забуду. Я тоже мог погибнуть тоже. Туареги отступали и потому спешили. Я потерял лишь ногу и… — Висенте неожиданно замолк.

— Вы что-то хотели добавить? — спросил Роберт.

Взгляд испанца как-то странно на протяжении всего разговора был направлен вперед, словно он с презрением не хотел смотреть на собеседника. Его синие, слегка покрывшиеся пеленой глаза, отсвечивали желтоватые лучи лампы.

— Я покинул страну вместе с остальными беженцами. Так я оказался в Танзании, в той самой дерене, где проживали двенадцать альбиносов. Все они были детьми. Я подружился с ними. А спустя некоторое время вновь поехал в Европу, когда кровавые события в Мали закончились.

— Вы знали детей? Но тогда почему же вы их… Ах, да, вы полагаете, что они приносят зло, — сказал Роберт с сарказмом.

— Да, именно так. Мой рассказ будет неполным, если я не поведаю вам о своей спортивной карьере.

— Вы спортсмен? — удивился Роберт.

— Да, я мастер спорта по пулевой стрельбе. В 2012 году я отправился на летние Олимпийские игры.

— Как это, вы же…

— Да, я инвалид, но, ведь, это не всегда было. До 2012 года я участвовал в Олимпийских играх, но после тех кровавых событий я все же нашел в себе силы, и решился вновь участвовать, но уже в Параолимпийских играх. Я дошел до линии стрельбы и стал напротив мишени. Опершись одной рукой о костыль, я поднял правую, и прицелился. Первый выстрел пришелся в десятку. Последующие пять выстрелов также пришлись в центр круга. Я набрал шестьдесят очков и вышел, таким образом, вперед, оставив позади своих соперников. Моя фамилия появилась на табло, я лидировал. Вы не представляете, как мое израненное сердце тогда ликовало. Это была победа над самим собой. Я стремился не столько к золоту, сколько выиграть эти игры. Во имя моих трагически погибших родителей. Ведь, они никогда не пропускали мои соревнования, болея за меня с самого детства. Впервые за многие годы я был один. Их не было за моей спиной, и они не могли кричать восторженно за мою победу с трибун. Когда я прицелился в седьмой раз, то прозвучал гонг, и меня остановили. Я возмущался, и моим огорчениям и недоумениям не было границ. Судья при участниках попросил меня последовать за ним. Так я оказался в небольшой комнате, вот как эта. Наверное, после этого случая я начал бояться замкнутого пространства. Передо мной сидело несколько судей и один врач, я узнал его сразу. Он был в столице Танзании, городе Дар-эс-Салам, где я находился на обследовании в глазной больнице.

— У Вас были проблемы со зрением? — спросил Роберт.

— Теперь вы понимаете.

— Да, я как-то сразу не обратил внимания на ваши глаза. — Роберт наклонился и внимательно рассмотрел синее помутнение глаз Висенте. — Это у вас осталось от того ужасного случая в Мали?

— Да, эти звери, били меня. Они хотели выбить мой мозг, пробить голову. Но им не повезло. Я потерял тогда ногу и оба глаза. Я ослеп. В кабинете, где сидели судьи, ко мне подошел этот доктор из Дар-эс-Салама. Он внимательно еще раз оглядел мои глаза. После этого он дал жесткое и несправедливое для меня решение. Я слеп и потому я не могу участвовать в этом виде спорта. Слепые не стреляют и не участвуют в пулевой стрельбе. Для меня это был смертельный приговор, куда более суровый, чем сейчас. Лучше бы я тогда умер там в Мали, чем тогда в этом маленьком кабинете, окруженный судьями, приговорившими меня к смерти. Я потерял жизнь, я не видел смысла продолжать существование. Последний луч надежды угас. Слова врача звучали, как смертельный и безвозвратный суровый приговор: глаукома обоих глаз.

— Я не совсем знаю эту болезнь.

— Глаукома — это синее помутнение глаз, выраженное периодичным повышением внутриглазного давления, что приводит, в моем случае, к атрофии и гибели глазного нерва.

— Но как же вы попали в цель? — удивился Роберт.

— Врач ошибся, я видел, — сказал Висенте, немного сконфузившись, — но доказать я ничего не мог, все документы говорили не в мою пользу. Тогда судьи тоже, как и вы, приводили доводы в мою пользу, ссылаясь на мой успех в первых попытках. Но, затем, когда врач доказал мою болезнь на снимках, в лаборатории Олимпийского комитета проделывают такие анализы, и предсоревновательные эксперименты, то и они согласились и стали сомневаться в моей победе. Появилась версия о втором стрелке, который якобы притаился где-то в толпе. Тогда вытащили пули из мишени, но и это их не успокоило. И так, я лишился золотой медали, а вместе с ней — и надежды вновь стать спортсменом.

— Но, причем тут альбиносы и ваша неприязнь к ним?

— Они зло! — яростно заорал Висенте, его руки начали немного дрожать, словно он находился в конвульсии. — Это они отобрали мою мечту!

— Но почему?! — настаивал Роберт, повысив голос.

— Я ничего не буду говорить, иначе зло вселиться и в вашу душу. И завладеет ею навсегда, искалечив ее и отобрав все, во что вы верили и надеялись получить в этой жизни, — он поник головой так же, как и в начале разговора, лишь добавив странную фразу, которую проговорил со злостью, сквозь зубы вполголоса. — Льюис все знает, он следит за их душами.

После этих загадочных слов он больше никак на Роберта не реагировал. Роберт отправился назад в деревню в полном унынии, смятении и глубоком раздумье. По прибытии (спустя несколько дней) в деревню, вечером он сразу же направился в церковь к Льюису младшему за ответами, которые буквально съедали его мозг.

— Я надеюсь, — сказал Льюис младший, — эти мерзавцы наказаны по заслугам сполна? Бог, ведь, все видит и вершит своё правосудие.

— Да, они арестованы и даже осуждены, — сказал Роберт. — Эти дети, хоть их обвиняют люди в том, что они являются носителями зла, но, ведь, они всего лишь дети. Они тоже нуждаются в счастье. Скажите, как вы считаете, существует ли простое, людское, самое обыкновенное чувство счастья?

— Возможно, — начал Льюис младший, — но скрыто оно и находится не в заоблачных далях, за горизонтом мечты, а внутри в потаенных уголках нашей души, надежно спрятанное от темных сил, не просветной тиной, покрывшей и окутавшей нашу душу пороками. Эти пороки, словно темная невидимая нам сторона луны, покрывает вторую темную половину нашего сердца. Знаете, как этих детей альбиносов называют местные жители?

— Как же?

— «Живые призраки». Они редко доживают до тридцати лет, говорят, что шаманы делают порошок из их частей тела, а затем продают за тысячу долларов на подпольных рынках, — сказал священник, — например, рыбаки вплетают их волосы в сети, чтобы был хороший улов. Эти несчастные верят, что в их сети поймается огромная рыба, внутри которой будет много золотых монет.

— И много вы альбиносов знаете? — спросил Роберт.

— Я как-то читал газету, так вот там написали статистические данные. По стране десятки тысяч альбиносов. Я, конечно, осуждаю этих преступников и охотников за альбиносами, что становится модно, но я еще раз говорю, что жизнь полна страданий и мучений, а смерть — это спасение грешных душ.

— Эти газеты вы выписываете или ваш отец? — неожиданно спросил Роберт, подойдя к столику, на котором лежала газета недельной давности.

Льюиса этот вопрос немного насторожил. Он протяжно издал долгий звук, словно вспоминал что-то.

— Ну, не помню точно. Я не заказывал эту газету. Да, наверное, это мой отец.

— Но, ведь, он не выходит, как же тогда…

— Вы, правы. Я запамятовал, это я для него заказал, он попросил меня об этом, — оправдывался Льюис младший.

— Я к вам вот по какому вопросу пришел. Вам что-нибудь говорит фамилия Висенте Кортес.

Пастор задумался.

— Он жил, здесь, в деревне одно время, — добавил Роберт.

— Имя итальянское.

— Нет, испанское. Он спортсмен в прошлом.

— Нет, ничего не припомню. Во всяком случае, он ко мне в церковь не заходил, — добавил Льюис младший.

Выйдя из церкви, Роберт направился к себе, чтобы рассказать новости Айне. Она встретила его со слезами на глазах, крепко обняв его. Роберт рассказал Айне о случившемся, не упомянув лишь связь священника с испанцем, так как в этом деле он сам много пока не понимал.

Вечером он отправился в школу, чтобы поработать с тетрадями учеников, так как за время его отсутствия ему необходимо было подготовиться к проведению уроков и проверке контрольных. В полдвенадцатого, когда Роберт уже перекладывал последнюю проверенную тетрадь, его ухо едва уловило слабый шорох. Он резко повернул голову в сторону звука, но никого во мраке не увидел. На улице была ночь, были слышны отчетливо лишь щебет и кряхтение насекомых. От небольшого дуновения ветерка пламя свечи наклонилось в сторону, затем выпрямилось вновь. Роберт тихонько привстал и затушил свечу. Со времени трагической гибели старика Чилуса, выполнявшего роль сторожа школы, никто ее не охранял. Выходя из школы, Роберту вновь послышался этот тихий шорох, но теперь он был более естественен и реален. Теперь Роберт не сомневался: за школой кто-то следит.

Роберт тихонько под покровом ночи направился в сторону таинственного звука, прислушиваясь к нему. Чьи-то шаги отдалялись. Роберт увеличил шаг, а в ответ он услышал также ускоренное движение. Спустя минуту его глаза поймали чей-то темный силуэт. Роберт решил не отставать и обязательно выследить незнакомца. Он шел почти на ощупь, иногда ему помогали дальние одиночные лучи непотушенных жителями ламп, освещающих их жилища. Так, в темноте Роберт дошел до церкви, куда скрылся за дверью ночной гость.

«Неужели это священник?», — думал Роберт, — «но зачем ему ночью посещать школу, да еще прятаться от меня?» Все эти вопросы переполняли его. Чтобы их решить, он открыл дверь церкви и вошел внутрь.

Внутри церкви было темно. Несколько свечей догорало у икон. Роберт обошел скамейки, дошел до кафедры и вдруг он опять услышал легкие шаги и звук закрывающейся двери. Он подошел к задней двери и открыл ее. За ней находился коридор. По коридору располагались еще две двери. Одна из них вела куда-то вниз, и Роберт направился к ней, за дверью он обнаружил покрытую мраком винтовую лестницу. Роберт взял одну из свечей в верхнем храме, и спустился по лестнице вниз. Там в небольшом коридоре, была еще одна невысокая дверь, но Роберту пришлось немного наклониться, чтобы войти в комнату. Здесь он обнаружил очень старого мужчину, сидящего в кресле. Старик привстал при помощи палки. Он был небольшого роста с седой, короткой бородой.

— Ну, будем знакомы, — сказал хриплым голосом старик. — Вы, все-таки, меня отыскали. Нам давно уже надо было бы познакомиться.

— С кем я говорю? — спросил Роберт. — Неужели вы Льюис старший?

— Совершенно верно, молодой человек. Так меня называют жители. Я Фред Льюис. А вы преподаватель по математике, Роберт Моринс?

— Совершенно верно, — ответил Роберт, — Но мне сказал ваш сын, что вы очень немощны и больны, и потому не выходите даже из комнаты.

— Это верно, я почти всегда нахожусь здесь, вот в этой комнате, — сказал Фред Льюис, тяжело опускаясь в кресло. — Но, иногда, когда мне становится лучше, я покидаю свою темницу и прогуливаюсь. Здесь, в Африке дивные ночи. Вы когда-нибудь обращали внимание на звезды.

— Ну, да, конечно.

— Они прекрасны, с их многочисленностью и красотой можно сравнить лишь идеальность и множество моральных норм человека.

— А вот ваш сын не столь оптимистически относится к жизни людей, — сказал Роберт.

— Да, в самом деле? — удивился Льюис старший. — Его мысли и меня пугают. Но, что же вас привело ко мне?

— Вы, наверное, уже слышали о нападении на мальчика-альбиноса? — спросил Роберт, решая сразу перейти к делу.

— Об этом я не слышал, но о нападениях знаю, — ответил Льюис. — Дети радуются жизни, но боятся за свою жизнь.

— Мне они поначалу показались печальными.

— Нет. Они не печальны. Они боятся. — Льюис тяжело вздохнул и продолжил. — Дети боятся даже собственных родителей. Единственным их сокровищем является их жизнь. Эти дети живут настоящим. Но именно в нем находится и смерть. Она отбрасывает свои тени в прошлое и будущее, но бывает лишь в настоящем, у каждого за спиной. Смерть перед нами она везде: и в желтеющем листе, и в моей седой бороде. Но именно смерть подталкивает нас к осмыслению жизни и обретению подлинного существования.

— У меня к вам есть ряд вопросов, — решил, наконец, Роберт перейти к его интересующей теме. — Скажите, вы знакомы с испанцем Висенте Кортесом? Говорят, он некоторое время жил здесь.

— Да, я знал его, — ответил Льюис, поглаживая белую бородку, — А что с ним случилось?

— Он обвинен в организации нападения на ребенка-альбиноса. Ему, почему-то, понадобилась его рука.

— Что?! — удивился Льюис. — Он так далеко зашел? Это ужасно. Как он мог?

— Вот и я так считаю, — согласился Роберт. — Он когда-то находился здесь и даже играл с этими детьми. А потом у него появилась надежда на лечение у одного профессора из Дар-эс-Салама. Он лечил глаза в клинике. Он даже участвовал в Параолимпийских играх в Лондоне в 2012 году. Но не выиграл. — Роберт решил промолчать о причине неудач испанца на играх.

— Да? В самом деле? Я не знал об этом.

— Но, вот чего я не понимаю. Висенте назвал мне ваше имя. Я поначалу подумал на вашего сына, но тот ничего о нем не знает.

— А что вы хотели узнать? — спросил Льюис.

— Почему этот Висенте так возненавидел этих детей-альбиносов? Почему он решил убить мальчика?

— Многие охотятся за альбиносами, да вы и сами это знаете.

— Это верно, — согласился Роберт. — Но, ведь, он жил среди них, был в хороших отношениях с детьми. Неужели проигрыш на Параолимпийских играх сделал его жестоким и бесчеловечным, и он потерял рассудок?

— Люди меняются вместе с обстоятельствами, — сказал Льюис, — трудно ответить.

— Ну, хорошо, уже поздно, я буду уходить.

— Вы заходите ко мне. Я веду уединенный образ жизни, и поговорить с кем-то, мне будет в радость.

Льюис встал и, опираясь на палку, подошел к двери.

— Идемте за мной. Роберт вошел в еще одно помещение, стены которого были заставлены полками замолненными книгами.

— Это ваша библиотека? — поинтересовался Роберт.

— Постижение тайн достигается в молчании и созерцании. Здесь, — Льюис обвел рукой несколько стеллажей с книгами, — находятся великие философы прошлого, их мысли, идеи, смелые предложения. Все это благодаря великим мыслителям. Их же мысли, появились благодаря обществу. Если бы не было социума, то не было бы и грехов человеческих. Сюда еще никто не спускался, кроме меня.

— Даже ваш сын?

— Даже он. Его это не интересует. Мне уже восемьдесят два года, в самый раз задуматься о смысле жизни, а эти книги мне помогают в этом. Здесь, вы найдете: Фому Аквинского, Платона, Аристотеля, Гегеля, Канта, Коперника, Юма, Лейбница, Декарта, Спинозу и многих других прославленных мыслителей прошлого.

Он взял с полки одну из книг, открыл ее и несколько раз провел пальцем по страницам, словно гладил и любовался ими.

— Строки — это, словно звуки мысли, настроены на тонкие струны души, — он положил книгу обратно и добавил. — Человек — это существо метафизическое, вот, и я занимаюсь поиском смысла жизни. Но, в любом случае, какой бы он ни избрал путь или цель, человек должен всегда поступать по-человечески. Итак, молодой человек, я вас буду ждать у себя. Приходите. Но я прошу вас прийти ночью, вот как сегодня. Дело в том, что я днем плохо себя чувствую, а ночью меня навещает вдохновение, и я спускаюсь в эту библиотеку. Я словно король окунаюсь в небесную и исцеляющую душу и тело ванную, наполненную чистыми и смелыми божественными мыслями.

— Будет время, я обязательно зайду. Хотя ночь для меня не лучшее время. Я люблю утро, — ответил Роберт.

— Вы сказали в начале нашего разговора о том, что у вас накопилось много вопросов. Я постараюсь на них ответить. Но не сразу. На все нужно время. На всякий сложный вопрос нужен не менее основательный ответ, — сказал Льюис. — Плата за это — годы.

Они вышли из библиотеки. Льюис добавил света, чтобы осветить винтовую лестницу. Желтые лучи упали на его лицо, и Роберт отчетливо разглядел его черты. Льюису на вид было, действительно, не менее восьмидесяти лет, седая бородка, чем-то похожая на бородку Льюиса младшего, разница только в белизне. Общие черты отца и сына были схожи. Один и тот же пристальный взгляд. Вот только размышления о жизни у них были противоположные. Один благотворил смерть, а другой возвеличивал жизнь.

Глава 7

Запись в дневнике сделанная Робертом Моринсом:

«Двенадцатое апреля. Население деревни было сильно встревожено новостью, которая словно черное облако, накрыло всех жителей. Новость эту принесли несколько мужчин, работающих неподалеку от города Моши, расположенного рядом с горой Килиманджаро. На одну из местных деревень напали ночью несколько десятков туарегов. Меньше, чем за час были убиты все альбиносы. Тех жителей, что сопротивлялись, тоже не пощадили. Если родители отдавали ребенка без боя, то их не трогали. Наутро все селение было окрашено кровью. Безжалостные убийцы исчезли, но пообещали, что тоже будет и с другими селениями, где проживают «злые духи», так они называли альбиносов.

Я вновь попал в тупик в своих размышлениях. Если альбиносы — это зло, то почему их части тела так дорого стоят? Почему охотники за альбиносами так дорожат своими трофеями?

Деревню накрыла паника, все боялись, что туареги сдержат свое обещание и нападут на деревню. Некоторые жители слышали о том, что туареги обвиняют альбиносов во внезапных смертях от неизвестного вируса гриппа, что появился вначале в государстве Мозамбик, а теперь известны случаи и в Танзании».

В один из дней, Роберт вновь решил посетить Фреда Льюиса, чтобы сообщить ему последние известия. Когда он зашел к Льюису старшему, то обнаружил его читающим газету.

— Это свежая? — спросил Роберт. — Я, смотрю, вы время зря не теряете.

— Мне, мой сын помогает в доставке литературы, и газеты приносит.

— Тогда вы слышали о нападении целой банды на селение?

— Увы, — ответил Льюис. — Бедные дети. Представляю, как им живется в страхе.

— Я думаю, съездить в город, чтобы сообщить властям об этом.

— Поезжайте обязательно, если это поможет.

— Почему вы полагаете, что это не поможет? — удивился Роберт.

— Танзания — это бедная страна. А у правительства всегда найдутся дела поважнее.

— Что? Это же преступление? Как же дети?

— В правительстве знают об этом. Я не раз обращался к ним в свое время. Все бесполезно. Там тоже люди. И некоторые также напуганы шаманами, и потому предпочитают не вмешиваться. К тому же, неизвестно откуда туареги сделают нападение, в какие селения. Их братия разбросана по всей стране. И собраться малыми группами они могут везде. К тому же, я, ведь, уже говорил, что есть в правительстве заинтересованные люди. Так, что, молодой человек, мы можем рассчитывать только на свою помощь. Вы готовы защищать этих одиннадцать детей? Вы готовы ради них рискнуть своей жизнью?

— Если понадобиться, то и рискну, но не стану наблюдать, как их детские тела будут резать, — ответил Роберт.

— Вот смотрю я на вас, молодой человек, и все больше вы мне нравитесь. Идемте.

— Куда?

— В библиотеку, мне там лучше думается, — ответил Льюис. — Вы помогаете обучать этих детей, я же помогу вам разобраться в ваших вопросах, а, быть может, и с самим собой.

Они последовали в библиотеку, где и продолжился их разговор.

— Начну я с того, что когда-то была два взрыва, а не один.

— Я не понял. Какие взрывы?

— Ну, как же, вы же ученый. И должны знать. Это уже известно.

— Что известно, — спросил Роберт.

— Говорят, что наша солнечная система было создана взрывом. Я полагаю, что таких взрывов было как минимум два. Один для сохранения центра масс, то есть центра системы, а второй взрыв запустил создание планет. После этого появилась жизнь на Земле. И человек в этой жизни стал самым сильным из всех существ.

— Я не очень понимаю, зачем вы мне это все говорите? — удивился Роберт.

— Вы все сами поймете, задавайте вопросы, если что-то в моем рассказе будет непонятно, — сказал Льюис. — Вы, ведь, согласитесь с тем, что человечество создает сложные космические корабли, аппараты, умные дома, машины, сложные механизмы?

— Безусловно, — добавил Роберт, — сложно поспорить. — А сам про себя подумал: «Боже, он же спятил. И, что я тут делаю? Общаюсь с сумасшедшим стариком».

— Но на самом деле, все проще: живые организмы и природа куда более могущественнее наших жалких изобретений. — продолжал поучительно Льюис.

— Ну, это спорно.

— Вы так считаете. Хорошо. Пойдем дальше. Человек всеблаг, он легко адаптируется к внешним условиям существования, такова его сущность и природа, это главное его свойство. Человек покоряет стихии, осваивает окружающий его мир, делая его удобным для собственных нужд, подчас, не задумываясь о сущности самой природы, о защите ее от человека. Природа под правлением человека бездумно и расточительно уничтожается, ее запасы иссякают, и наносится непоправимый вред для существования биосферы. Вы полагаете, что появление альбиносов случайно?

— Может быть. А вы как считаете? — спросил Роберт немного заинтересовавшись последним вопросом.

— Я здесь уже не первый год, молодой человек. И Япония, и Китай, и Европа и даже США закупают сырье из Африки. Вполне, возможно, что эти гиганты бизнеса на просторах саванны бедных государств, могут скрывать отходы химические или ядерные. У меня нет прямых доказательств этого, но, согласитесь, что соблазн сделать это может появиться у многих дельцов. Результатом таких захоронений, как раз и может стать пагубное воздействие на хрупкий мир природы и появление альбиносов. Человек забывает, что рожденный в лоне биосферы и живущий в ней, без нее он и сам не сможет выжить. Наступит тот момент, когда природа не сможет помочь человеку с его неистощимой фантазией и хищнической и бездумной, а потому и неразумной расточительностью.

— Но, что же можно сделать? — спросил Роберт.

— Нужно быть с природой единым организмом, гармонически существовать в ее объятиях, чувствовать ее силу, а не познавать безвозвратную, медленную и невозвратимую гибель. Истинная свобода, трактуемая теорией философии экзистенциализма, заключается не в свободе выбора человеком добра или зла, а в выборе — быть человеком или нет. Настал тот период развития человечества, когда ему стоит серьезно задуматься над развитием и поддержанием жизни самой природы, в том числе и природы самого человека.

— Но в мире многие борются за экологию, сохранение девственных лесов и…

— Этого мало! — повысил голос Льюис. — Одно дело совершать добрые и необходимые поступки, другое — жертвовать при этом своими благами в угоду другим. Человеческое сознание — вот что нужно изменить. А это процесс долгий и сложный. Но, есть и здесь решение, и оно намного глубже, чем вы себе можете представить, тем ни менее, все открыто. Наш Создатель играет честно, он ничего от человека не прячет. Это человек слеп, и не всегда видит то, что у него перед самым носом.

— О чем вы? — спросил Роберт.

— Я об изменении человека в лучшую сторону. Неужели вы думаете, что Бог создал человека разумного, но забыл дать ему способность быть человеком нравственным. Вы материалист или идеалист?

— Скорее материалист, ведь, наш мир материален.

— Вот и ошибаетесь. Многие религии полагают, что мир идеален, но и они ошибаются.

— Какой же он, по-вашему?

— Вот, видите все эти книги. Их авторы — лучшие умы человечества всех времен и народов. Они являлись причинами изменений в обществе и его движения и развития. Здесь, — Льюис указал на полки книг, — находится ответ, но его нужно собрать по зернышку. Я посвятил много времени этому, и нашел этот ответ.

— Каков же он по вашему?

— Наш мир — это мир объективный идеально-материальный. Мир не находиться в зависимости от человека, так как не был им создан, но он может поглотить неразумного и необдуманного человека. Мир материален, а идеальное в нем — это законы, неподвластные человеку, ведь, эти законы и создали его и его желание все познать.

Человечество и природа — это две противоположные силы, две противоположности бытия, две категории: мир человека — это нравственные законы, находящиеся внутри него, заложенные природой и Создателем; мир природы — это материальное, реально существующее независимо от человека и функционирующее по законам не всегда понятным человеку. Природа дана человеку Создателем нашим, как противоположность с тем, чтобы запустить в нем спусковой механизм, безусловные рефлексы, инстинкты, с целью пробуждения в нем нравственных законов, заложенных в нем изначально, но находящихся в большей степени в спящем ожидаемом состоянии. Возможно, что на начальном этапе этого эксперимента, проводившего Создателем, природа запустила лишь познание человека, и за долгие десятки тысяч лет человечество развивалось и постепенно дошло до такой стадии своего состояния, при котором познание должно уступить идеям (заложенным генетически) более высокого порядка, чем логика. Речь идет о нравственных нормах. Материальный мир человека, его потребности заменяются духовными ценностями, без которых немыслимо его существование. И эта замена материальных благ на духовные ценности должна быть сделана самим человек. В этом его свобода, в этом его выбор: быть человеком или исчезнуть, уступив дорогу более адаптированным существам.

Человек противостоит природе, уничтожая и разворовывая её, повышая себя над ней, но только она сможет избавить его от цепей безнравственности — продукта темной силы. Природа, словно сито, очищает человека, делает его добрее. Гибель ста тюленей, мирно отдыхающих на берегу острова, от дубинок морских охотников и браконьеров за легкой наживой, не спасает человеческий мир полный пороков и безграничных ненасытных человеческих желаний материального мира. Конечности альбиносов не сделают людей счастливее. Природа способна, как противоположность человеку, лишь на запуск механизма, улучшающего нравственные нормы, но выбор остается за человеком. Природа слепа, она не осознает нравственность, ей чужды познавательные или мыслительные способности. Это удел человека. Нравственность есть лишь в человеке, но находится она в твердой скорлупе познания. Лишь человеку доступно расколоть эту скорлупу для рождения новой эпохи — эпохи духовных реформ и преобразований человека, создающего и представляющего не хищническое животное, а созидающего, любящее и понимающее существо, которое можно назвать человеком.

— Вы хотите сказать, что в человеке есть добро и оно скрыто, его вы называете нравственными нормами, которые полностью все еще не действуют, а лишь находятся в спящем виде. Природа, по-вашему, должна пробудить в человеке его добрую половину, наполненную нравственными нормами. Я всё правильно понял?

— Совершенно верно. Но этот процесс приспособления человека долгий, десятки тысяч лет, — произнес священник. — Адаптация любит волнообразность нагрузки, это видно в совершенствовании физических качеств людей и в циклических периодах развития человечества. Катаклизмы природы необходимы для таких нагрузок; все наши переживания, боли, унижения, страхи должны нас подготовить, закалить. Но в природе есть и так называемый «мировой год», он составляет 10 800 лет, когда весь этот мир может сгореть в мировом пожаре, наводнении или любой другой катаклизме. Бог создал природу, как и человека, и одушевил ее, но он же может и забрать ее в небытие, разумеется, вместе с человеком, если человек не образумится.

Возвращаясь поздно ночью к себе в комнату, после разговора со священником, и в последующие дни, Роберт все чаще и чаще задумывался над словами Льюиса. Прошло несколько дней. Роберт вместе с Айне решили отправиться в город Дар-эс-Салам, чтобы прикупить необходимые товары. Роберт помогал Айне нести тяжелые сумки, наполненные различными необходимыми в быту вещами. Эти товары они покупали для школы, для себя лично, сюда входили средства личной гигиены и, по просьбе некоторых жителей селения, они также сделали еще некоторые покупки.

Город Дар-эс-Салам — крупный административный центр. Этот гигант, с высотными домами, похожими на многоэтажные пирамиды в Нью-Йорке, расположился у самого берега. Город мало чем отличается от европейских городов, он был центром бизнеса Танзании. Не смотря на то, что страна является одной из самых бедных в мире, а жители её — нищими, или даже — рабами, в ней все же имелись уголки роскоши и отпечатки цивилизации, угодные крупным промышленным концернам мировых акул бизнеса Европы и Азии.

Роберт все-таки решился и отправился к властям. Он заявил об угрозах нападения со стороны туарегов, но, несмотря на все доводы, его внимательно выслушали, а затем сказали, что примут все меры, и только.

— Меня просто выслушали, — сказал Роберт, подойдя к Айне, сидевшей в сквере, — Фред Льюис был прав, они подонки, ничего делать не хотят.

— Спасибо, что хоть выслушали тебя, — сказала Айне.

— Наверное, им моя внешность приглянулась. Здесь вежливы к иностранцам. Когда они узнали, что я американец, то все были весьма любезны. Я даже стал горд за Соединенные Штаты, но и печален. Ведь, если бы на моем месте был танзаниец, его бы не стали слушать.

— Это верно. Здесь большая коррупция, — сказала Айне.

— Они сказали, что примут меры по поимке преступников. Они всё знают, но этот процесс может быть долгим, и они не имеют никаких сведений, что преступники нападут именно на наше селение. Не охранять же нам все населенные пункты Танзании, — вот их слова.

Вечером Роберт и Айне расположились в гостинице, а затем отправилась в кафе, расположенное на первом этаже. Прекрасный багровый закат освещал верхушки небоскребов. Желтый диск солнца уже наполовину скрылся за синим горизонтом, отбрасывая последние лучи на водную гладь. Столик, который заказали Роберт и Айне находился у окна, как раз напротив убегающих вечерних лучей заходящего светила.

Музыка в кафе не играла, а вместо нее были слышны и видны музыкальные клипы на большом экране плоского телевизора, прикрепленного к стене. Роберт время от времени поглядывал на экран. Вскоре начали передавать новости:

— В Танзанию прибыл посол из Республики Мали… — гласил голос диктора, ведущего программу, — Индия подписала несколько договоров с Танзанией о совместной добыче и разработке полезных ископаемых… Сборная команда по футболу сыграла вничью с ЮАР… А теперь новости из Соединенных Штатов: вирус НС17 распространился в Америке. Зафиксировано несколько смертей в Мексике, три человека погибло в Бразилии и есть вероятность заражения американцев. Ученые Штатов обеспокоены этим вирусов, так как иммунитет человека не защищен от этого гриппа и пока еще не найден антивирус.

В этот момент у Роберта зазвонил его мобильный телефон.

— Только здесь он и работает, — улыбаясь, сообщил Айне Роберт. Он взял телефон и поднес к уху. — Роберт слушает.

— Привет гуляка, это Мартин! — весело говорил мужской голос в трубке. — Узнаешь своего друга.

— А, это ты Мартин! — радостно ответил Роберт. — Это мой друг, из Штатов, — сказал он Айне, прикрывая телефон рукой.

— Ты где пропадаешь, до тебя невозможно дозвониться, — сказал Мартин.

— Здесь в Танзании плохо работает связь. Я сейчас в столице, поэтому связь есть, но стоит мне уехать вглубь страны, как связь теряется.

— Понятно. Как ты поживаешь?

— Со мной все в порядке. Я потом расскажу подробности.

— Ну, как хочешь. А вот у меня для тебя есть две хорошие новости. Даже слишком.

— Да?! И какие же, не тяни, рассказывай, ты меня заинтриговал, — сказал Роберт, немного напрягаясь.

— Ну, хорошо, хоть ты мне и не рассказал о себе, я все же поделюсь с тобой. Во-первых, твоего приятеля Тома Беркли уволили.

— Вот, здорово, есть все-таки справедливость на земле. А кого же назначили?

— Я этого пока не знаю, начальство еще думает. Это я узнал от Диксона, его, кстати, восстановили на должность ведущего программиста.

— Я рад за него, если сможешь, то передай ему мои поздравления.

— Непременно. А теперь главное. Твой отец стал миллионером. Ты слышишь?!

— Ты меня разыгрываешь, Мартин.

— Да, нет, какой там. Я был у твоих родителей дома. Все верно. Он когда-то купил с десяток акций той компании, которая его когда-то отправила на пенсию. Так вот, теперь эта компания перепрофилировалась и закупила часть прибрежной зоны, а там нашли газ. Вот, так бывает. Твой отец, когда узнал об этом, его чуть удар не хватил от радости. Акции он продал, так что теперь он миллионер на пенсии, а ты единственный наследник. Так, что стоит иногда обращать внимание на старые бумаги, валяющиеся на чердаке дома, а еще лучше, держать их в сейфе, на всякий случай.

— Да, Мартин, ты меня и впрямь обрадовал.

— Ты обязательно им позвони, родителям своим.

— Хорошо, Мартин, прямо сейчас и позвоню, — сказал Роберт.

Роберт позвонил своим родителям и поздравил отца с удачей, которая словно лотерейный билет пролежал на полке, и вот теперь он оказался выигрышным.

— Ты когда приедешь, сынок? — спросил на прощание отец.

— Я пробуду здесь в Танзании, думаю несколько недель и обязательно приеду, отец, — сказал Роберт.

— Тут твоя девушка приезжала. Она говорит, что искала тебя и очень скучает, — сказал отец.

— Кто это?

— Она назвалась Лорой.

Какая-то невидимая угнетающая волна печали и грусти о чем-то старом и уже забытом прокатилась по душе Роберта. Несколько воспоминаний о давней ушедшей безвозвратно любви. Горечь разлуки и предательства любимой девушки осветили в памяти некоторые фрагменты из прошлого Роберта. Эти воспоминания начали угнетать его мозг, но его душа была спасена на этот раз, так как он был не один. Когда рядом находилась Айне, Роберту всегда было спокойно и легко на душе. Ему хотелось петь и веселиться в её присутствии. Он начал замечать за собой, что с появлением первых ухаживаний за Айне, он начал больше улыбаться, и эти улыбки были естественными и теплыми, так как все его теплые отношения к Айне были взаимными. В ее глазах он видел понимание, желание быть вместе. Они понимали друг друга без лишних словообразований. Роберту было легко с Айне, а ее сияющая женская девичья улыбка обвораживала и обезоруживала его.

Спустя несколько дней по возвращении из города, Роберт решил навестить Льюиса старшего. Старик не очень хорошо себя чувствовал, он нервничал, не находил места, но видя посетителя в лице Роберта, стразу же преобразился.

— Я очень рад, что вы, молодой человек, решили посетить меня, — сказал Фред Льюис.

— Я утром разговаривал с вашим сыном, — сказал Роберт, — он не возражает против наших ночных встреч.

— Да, в самом деле? И, как он вам?

— Да, такой же пессимист. Смерть для него — лучшее из благ, а жизнь полна страданий.

— А, как он выглядит?

— Не понял? Он разве не навещает Вас? — удивился Роберт.

— Нет, он навещает, конечно, но я имел в виду, его поведение. Он не сильно раздражителен с прихожанами?

— Ему не нравится, что многие не посещают церковь.

— Понятно. Ну, я смотрю, вы вновь решили меня посетить, а, значит, я могу продолжить предыдущий разговор. На сей раз, я хочу поведать вам об отношении познания и нравственности. Вы, ведь, представитель точных наук, а, значит, ваш идеал и инструмент — познание.

— Да, это верно, нравственные нормы математика меньше всего интересуют. Логика не опирается на нравственность.

— Я призываю изучать и развивать в человеке его истинный смысл, его светлую сторону. Когда-то Декарт сравнивал познание со светлым знанием, а чувственное восприятие называл темным знанием, не дающим точного представления о сущности вещей. Я считаю, что именно чувственное познание мира, его нравственная сторона является куда более важной, а потому более светлой в развитии человека, чем мир познания. Дело в том, что все законы, которые уже открыты и которые предстоит еще открыть человечеству, неизвестны лишь самому роду человеческому, находящемуся в замкнутом и ограниченном мире, называемом Земля и солнечная система. Дальше, чем эти два расстояния и внутрь бесконечности самих атомов, мы все равно никогда не заглянем. Человечество ограничили сверху — солнечной системой и Землей, а снизу — строением атомов. Это ограничение произошло еще с зарождением человечества в его колыбели, много миллионов лет тому назад. Я убежден в том, что все наши достигнутые знания уже давно открыты. Дело в том, что мир окружающий нас, весьма разумно и логически устроен, закономерно и упорядоченно. Это разумное устройство нашего мира, несомненно, дело рук более развитого существа или целой цивилизации. Этот мир — не мир хаоса, а мир логики, но логики разумной, не разрушающей, а созидающей, подобно живому единому организму. Единственной сущностью и субстанцией на Земле, являющейся неразумной, есть сам человек. Никакому живому существу, кроме человека, не придет в голову уничтожить себя и мир, окружающий его.

Мир, заложенный в нас нашим Создателем, значительно ценный и могущественный. Познание, как деятельность мозга с его ассоциациями и памятными свойствами необходима человечеству лишь для разумного поддержания законов биосферы; для созидания и мирного разумного существовании, для благ человеческих, но не во вред природе, ибо мы — суть природы, его неотделимая часть, хотя и не самая разумная.

— Я так понимаю, что вы против познания, ибо оно может привести к уничтожению? — спросил Роберт.

— Я за познание, но познание разумное.

— Но ведь одна лишь нравственность не поможет справиться с потребностями человечества.

— Правильно, вот поэтому именно познание было вначале запущено природой. Она словно спусковой механизм запустила у человека возможность мыслить и познавать себя, то есть природу. Теперь же настало время для второго запуска механизма, и природа учит человека быть не только познающим, но и разумным. А для этого без норм нравственности человеку не обойтись. В нём спят неведомые силы, и их надо пробудить, с этим может справиться лишь природа, ибо нет ничего вокруг человека, что могло бы ему составить конкуренцию, кроме самой природы.

— Вы полагаете, что нравственные нормы где-то записаны и человечество их изучит? — спросил Роберт.

Они записаны уже давно внутри нас, нашим создателем. Нравственность заложенна в нас генетически, так же как и способность к познанию, но она более высокого порядка, чем действие неразумного, а может быть и примитивного, мозга, если человеческие действия приводят не к созиданию и гармонии, а к хищническому уничтожению. Когда-то Леонардо да Винчи создал проект подводного аппарата, способного погружаться в мир океана. Изобретение можно было использовать в целях развития и познания мира, утолив любознательность человека. Но гениальный Леонардо предвидел дальнейший ход применения его изобретения, зная темную сторону человека, и потому отказался демонстрировать изобретение человечеству. Другие ученые не столь предвидящие, и их изобретения послужили не только развитию, но и уничтожению, как человека, так и его окружающей природы. Они забыли, что уничтожив нашу противоположность, то есть природу, мы и сами никому не нужны будем, а потому погибнем. Непоправимый вред был нанесен и всей экосистеме, этими бездумными изобретениями. Последствия ядерных взрывов мы до сих пор видим, а их слепые идеи будут еще долго передаваться генетически в виде болезней, как кара человечеству за его необдуманность.

Человечество пренебрегло нравственными нормами, пошло по пути удовлетворения амбиций, тщеславия и удовлетворило лишь темную сторону — слепое и ограниченное познание. Познание — это иллюзия человеческого разума, приводящая его к ошибкам, часто к трагическим и непоправимым. Размышляя о бытии человечества и природы с высока, мы словно дети играемся с забавной игрушкой по имени жизнь. Чем сильнее и могущественней изобретение, тем больше на него спрос и аппетиты человеческих желаний. Под непреодолимой каменной стеной желаний мы не замечаем затоптанный и хрупкий мир универсальной и тонкой природы. Познание или способность к суждениям, интуиция, умозаключение будет лишь тогда светлым и созидающим, когда оно будет идти гармонично и в унисон с нравственностью — обладающей белее высоким порядком, чем простое, слепое и корыстное познание.

— Позвольте с вами не согласиться, ведь человек достиг многого именно благодаря познанию. Самолеты, дома, тепло энергии, добыча газа — все это достижения познания и стремление человека к исследованиям мира, — возразил Роберт. — Человек уже многого достиг, он окреп, стал более цивилизованным.

— Человек — это самое слабое существо из всех ныне живущих, он не способен к мышлению захватывающему или учитывающему все аспекты и стороны сущего, а не лишь того над чем производится работа его мозга. Все охватить человек не может, попробуйте в однолитровую банку поместить два литра жидкости. Это не в его власти, и та, несомненно большая часть неосознанного, в виде просчетов и ошибок, теряется. Но ведь она существует, и не учесть ее, значит навредить. Попробуйте решить задачу со многими неизвестными одним лишь уравнением. А ведь человек подчас так и делает. В результате, он не только не решает уравнение, но даже неверно находит свое желаемое одно неизвестное. Остальные неизвестные упускаются из поля сознания, как невидимые величины. Итак, человек — слабое существо, ограниченное и в возможностях и в познании. Его истинная сила, заложенная на генетическом уровне создателем, есть любовь и добро, мирное созидание управляемое не слепыми и ограниченными законами познания, а нравственными нормами, подаренные и наделившими нас создателем. Только в них скрыта истинная сила, более высокая и мощная, но раскрыть которую может лишь человек. Для этого ему стоит и придется поступиться желаемыми благами, склонностями и познанием, которые он приобрел и которыми он был наделен безвозмездно природой, иначе весь человеческий мир вернется в лоно природы и исчезнет на земле, превратится в прах. А спустя сотни и тысячи миллионов лет ангел любви и жизни вспомнит о человечестве, как о миге пролетевшем незаметно и безвозвратно, превратившемся в ничто, в пустоту, от которого ничего не осталось, даже воспоминания ангела будут весьма сомнительными.

— Я согласен с вами, что мир человека далеко не идеален, — сказал Роберт, — но именно благодаря стремлению человека к непознанному, он становится сильней. Разумеется человеческий путь — это путь проб и ошибок. Я соглашусь пожалуй с вами, что эти ошибки и просчеты отражаются на гибели природы, но иного пути нет.

— Счастье человека не в познании, молодой человек, а в нравственности ко всему миру, — продолжал Фред Льюис. — В познании скрываются темные разрушительные силы: жажда наживы, разрушения, войны, приводящие к уничтожению биосферы и вместе с ней всего человечества. Необходимо уступить место доброте и любви — истинно подлинных качеств человека. Познание необходимо как средство достижения материальных благ, для выживания, а не самоцель, для счастливой жизни, а не возвеличивания человека над себеподобными или природой — колыбелью и защитником человечества.

Шопенгауэр рассматривал познание, как вспомогательное средство для поддержания индивидуума и продолжения рода. Украинский философ Григорий Сковорода писал о философии «сердца», придавая этому органу силу, как источнику добра и справедливости, нравственных законов и благородства — в человечности, а не в знатности. Платон заложил основу религии, когда провозгласил бессмертие души человеческой. Не бессмертие души, а бессмертие нравственных идеалов, наполняющих человека, пусть то в сердце или головном мозге, идеальных законов добра и любви, которыми пронизано, не только человечество, но и вся вселенная.

— Вы полагаете, что вслед за развитием познания, человечество должно обратить внимание на отстающее развитие нравственности? — спросил Роберт.

— Верно, — ответил Фред Льюис. — Чтобы разбудить нравственность и пробудить ее силы надо развивать познание, дабы ничего не осталось темного и непонятного, доступного, а не запредельного. Человек должен познать необходимость в нравственных нормах, которые, как идеальное, подаренное нам создателем, существовало до нас, заложено в нас и будет существовать после нас, если мы сможем благодаря природе осознать духовный мир, мир идеальных и нравственных ценностей.

— Но мне кажется, что нравственные нормы придуманы только людьми, — возразил Роберт. — И, если человек не был бы биосоциальным существом, то есть не испытывал потребность в обществе, то и не было бы необходимости в нравственных нормах.

— Есть исследования, проливающие свет и на этот вопрос. Так, Карл Юнг писал об архетипах, как о коллективном бессознательном передаваемым через механизмы наследования. Полагаю, что нравственные нормы заложены создателем в виде идей или задатков, а так же некоторые нормы нравственности формируются в процессе жизни и генетически тоже передаются. Эти нормы программируются на генетическом уровне обществом исторически, от поколения к поколению. Они формируются от первобытного к нынешнему современному миру; от варварства и невежества, к добродетелям и культурным знаниям, к цивилизации. Путь этот труден и долгий. Способствует этому, несомненно, природа, обучающая человека бережливости, добру и разумному созиданию; воспитывающая стадное общество дикарей, способных мыслить и превращающее его в высококультурную цивилизацию интеллектуальных индивидуумов, личностей, несущих ответственность за свои поступки.

— Что же для этого необходимо? Я сомневаюсь, что человек способен стать высоконравственным сам по себе, даже с использованием законов в обществе, — сказал Роберт.

— В этом должна помочь природа, и те идеалы норм нравственности, которые несомненно спят и находятся в недрах человеческой души, — ответил Фред Льюис. — Когда-то Ницше сказал: «Необходима переоценка всех ценностей, выработка новой морали».

— И все же ваши доводы меня не убедили. Это все хорошие и приукрашенные философией слова, а на деле, человек остается дикарем. И его материальные ценности куда выше стоят в обществе, чем какие-то пустые слова о нравственных нормах. Висенте Кортесу не помогли нравственные нормы, и природа почему-то их не пробудила, когда он решил подзаработать на отрезанных конечностях мальчика альбиноса. И шестимесячному младенцу не помогли ваши нормы, когда его изрубили на куски, в присутствии родителей отказавшихся от собственного сына, — произнес с укором Роберт, — страх и жажда наживы, в погоне за материальными благами — вот что управляет человеческими душами. А природа, она безмолвна и не вмешивается, подобно вашему создателю, Богу.

Их спор продолжался, пока часы не пробили полночь. После этого спорщики обменялись еще несколькими доводами в свою защиту и разошлись, договорившись продолжить беседу в следующий раз.

Глава 8

«16 апреля. Я начал встречаться с Фредом Льюисом, это пастор заведующий школой и здешним приходом в церкви. Он очень стар, с его слов, ему восемьдесят два года. Льюис обложил себя книгами по философии и пытается раскопать из древних работ смысл бытия, а точнее нравственных норм. Он наивно полагает, что в человеке скрыты некие законы нравственности и они передаются генетически. Только вот почему-то в жизни я вижу, что никакие нормы у человека не действуют, миром по прежнему и во все времена правит стремление быть на вершине, жажда к обогащению, к познанию. Человек адаптируется, выживает. Вот единственные законы, действующие всегда и передающиеся по наследству: зависть, страх, ненависть, трусость, гордыня и возвеличивание себя над остальными. Дети, пока она маленькие, чисты и невинны, но когда они поживут в обществе и вырастут, то и пороки этого общества впитывают в себя, словно чистая новая губка впитывает и набирает грязь, оставаясь испорченной на всю жизнь, на остаток времени отведенного для существования.

Вчера от Льюиса младшего случайно узнал, что известный на весь мир певец Фреди Меркьюри родом из Танзании. Даже из такой бедной и забытой для цивилизации страны, могут появляться в мир славы и популярности, талантливые и незаурядные личности».

В один из выходных, Роберт отправился к семье Булсара, где он преподавал математику двум девочкам, чья мать отказывалась водить их в школу по причине неприязни к детям альбиносам. Роберт шел по небольшой просеке, ему изредка встречались одинокие баобабы. Солнце уже немного поднялось, освещая своими золотыми стрелами бескрайние просторы саванны. Словно невидимый кудесник разукрасил эти просторы желтым, зеленым и синим цветом, запечатлев навеки свою картину.

На небольшом холме, где росло большое дерево баобаба, Роберт увидел крошечный силуэт ребенка. Он отошел от своего пути и направился в сторону ребенка. Его тоже заметили. Это была семилетняя девочка альбинос по имени Фрида Мигиро. Когда Роберт подошел ближе, то перед ним стояла маленькая беззащитная крошечная девочка. На ее устах сияла добрая детская улыбка.

— Здравствуйте! — произнесла она детским дискантом.

— Здравствуй Фрида! — ответил ей приветливо Роберт, — Я признаться не ожидал тебя здесь увидеть, так далеко от деревни. Что ты здесь делаешь? Неужели любуешься красотами здешнего пейзажа.

Девочка подошла к Роберту, взяла его, чуть коснувшись за палец, маленькой ручкой и сказала детским нежным голоском:

— Позвольте я покажу вам моего друга.

— Твоего друга? — удивился Роберт.

— Да, он мой друг.

— Но я не вижу здесь никого.

— Его зовут Гамра. Он обязательно сегодня придет. Он всегда ко мне приходит. Нужно только подождать.

— Ну, хорошо, — ответил Роберт, решив до конца доиграть по правилам Фриды, в ее детскую игру. Он решил не оставлять девочку одну, а когда игра завершится, то отвести ее к родителям в селение.

— Он может вас испугаться, так как увидит вас впервые, но главное, чтобы вы поверили ему, сказала девочка.

— Ну, договорились, — сказал Роберт, улыбаясь.

— И долго ждать? Может быть, позвать его.

— Нужно закрыть глаза, чтобы не испугать моего друга, — произнесла мягко Фрида.

— Договорились, я закрою глаза. — Роберт сел на землю в позу со скрещенными ногами и облокотился о ствол дерева, как это обычно делают йоги в минуты медитации. Он закрыл глаза и начал подыгрывать девочке. Так он просидел около минуты, наслаждаясь чистым воздухом саванны, теплом утренних лучей. Он делал глубокий вдох и медленный расслабленный выдох, пытаясь медитировать. Прошло еще несколько минут, к его ушам так ничего и не долетело нового.

«Стало быть, друг Фриды не пришел», — подумал Роберт и решил заканчивать эту игру.

— И долго мне так находиться с закрытыми глазами? — произнес Роберт, вздохнув и приоткрыв глаза.

— Он уже пришел. — тихо и безропотно произнесла девочка.

В трех метрах от него находилась маленькая Фрида, а рядом с ней стоял огромный молодой лев. Его шерсть искрилась и бархатисто играла красно-желтыми оттенками, купаясь в лучах солнца.

Роберт инстинктивно вскочил на ноги и отбежал назад на десять шагов. Там он замер в ожидании наихудшего. Его дыхание участилось, а сердце отбивало бешенный барабанный марш. Его лицо искривилось в перепуганном взгляде. Он вспомнил об опасности, ведь Фрида находилась близко ко льву. Роберт наконец взял себя в руки и решил защитить девочку. Под рукой у него ничего не было, и Роберт решил пожертвовать собой, чтобы Фрида могла убежать. Он порывисто дошел до дерева, за которым находился лев и Фрида. Роберт решил отвлечь хищника на себя. Он вышел из-за дерева и тут же застыл в изумлении. Вместо страшной и кровавой картины, какую только можно себе представить, в таких случаях, он увидел обратное. Маленькая девочка стояла рядом со львом, который был в холке почти в рост девочки. Ее маленькая ручонка касалась огромной гривы льва. Лев стоял совершенно спокойно, что было не свойственно хищнику этого вида. Рука Фриды легонько скользила по мягкой и шелковистой гриве льва. Роберт не верил своим глазам.

— Не бойтесь его. Он друг, — ласково произнесла Фрида.

Роберт не мог произнести ни слова, легкий спазм в гортани, вызванный недавним страхом, парализовавшем возможность говорить, сдерживал его. Он кивнул головой в знак согласия, чтобы скорее успокоить свои нервы, а не согласиться с действиями девочки.

— Мы назвали его Гамра, — сказала девочка.

— Кто это мы? — спросил Роберт, ценой сильных усилий, преодолевая внутренний страх, который так внезапно охватил его сознание.

— Дети нашего класса. — сказала девочка. Роберт хоть и пытался что-то ответить девочке, но не до конца осознавал все что происходит. Уважение и страх к великому хищнику заставляли Роберта быть предельно осторожным, ведь любое неловкое движение могло изменить лояльное поведение льва. — Не бойтесь его, вы можете подойти ближе. Он вас не боится.

— Он то не боится, а вот я…

— Не нужно бояться, сказала девочка.

И в этот момент глаза Роберта встретились с огромными глазами льва. По телу прошла волна, согревшая вмиг все тело, и наполнила его каким-то теплом, при котором наступило полное спокойствие разума. Сознание Роберта, что недавно буквально вскипало, теперь успокоилось и гармонизировалось. Перед ним был царь зверей, но Роберт видел в нем надежного помощника и друга. Не зная почему, но, Роберт подошел ко льву. Лев не реагировал на него и спокойно стоял, позволяя себя гладить девочке. Можно было подумать, что ему даже нравилась эта ласка.

— А теперь положите на его шерсть руку, и погладьте его. Вот так, как я, — сказала Фрида, проведя рукой по гриве льва.

Какая-то неведомая, но могучая сила сквозь его руку проникла в тело Роберта, наполнив его уверенностью. Теперь Роберт понял, что нечего опасаться, этот лев сам пришел к девочке. Он хочет быть рядом с человеком. Роберт уже совершенно спокойно провел своей рукой по шелковистой гриве. Его сердце успокоилось, в нем поселились мир и добро, прогнав страх и беспокойство. Лев издавал легкое сопение, напоминающее людям, что он совершенно не волнуется и ему приятно их присутствие.

— Это великолепно! — воскликнул Роберт, — похоже, что льву нравится наше присутствие.

— Он хороший и добрый. Он любит меня. Он мой друг, сказала Фрида.

Так они простояли некоторое время, наслаждаясь поглаживаниями самой красивой гривы непревзойденного охотника и царя зверей дикой природы. Затем лев отошел от людей, напоминая этим, что он задержался у них, и легкой, благородной походкой отправился в просторы саванны.

Роберт и Фрида возвращались в деревню.

— И давно ты его приручила? — поинтересовался Роберт.

— Еще в прошлом году, но он сам пришел ко мне, — ответила Фрида. — Мы все его назвали Гамра. Ему нравится это имя.

— Кем бы ты хотела стать, когда вырастишь? — спросил Роберт.

— Я хотела бы быть бабочкой, ответила девочка.

«Какое странное желание у этой очаровательной малышки», подумал Роберт.

— Почему бабочкой, это ведь крошечное насекомое, и она живет лишь миг? — спросил Роберт.

— Она красива, а ее полет легкий и воздушный, как живой цветочек, ответила Фрида Мигиро.

— Ты права, она нежная и хрупкая. А еще бабочки чувствуют малейшие изменения в природе. Я читал об этом в каком-то журнале.

Они уже подходили к деревне, когда увидели на площадке играющих детей, среди них были и альбиносы. Фрида подошла к детям, но затем вновь окликнула Роберта. Она подошла к нему и передала небольшой глиняный сосуд, величиной с палец.

— Что это? — удивленно спросил Роберт. После истории со львом, он уже готов поверить во всё, что угодно.

— У нас к вам просьба. Могли бы вы передать этот сосуд для нашего друга? — спросила Фрида.

Роберт повертел в руке крошечный, плотно закрытый сосуд.

— С удовольствием, но кому передать?

— Висенте Кортес его имя.

— Что?!

— Висенте Кортес? — удивился Роберт.

— Да, его зовут так. Я не знаю где он сейчас. Но вы знаете.

— Да я знаю, где он, — ответил Роберт. Он удивился тому, что девочка знала о нем тоже, но решил не спрашивать её об этом, так как в этом деле ещё было много нераскрытых тайн. Он решил вернуться к этому вопросу позже, когда его нервы успокоятся окончательно после последнего случая — встречи со львом.

Рассказать девочке о том, где и за что Висенте был наказан, он не решился. Роберт согласился выполнить странную просьбу девочки и спустя два дня он отправился в город, чтобы сделать некоторые покупки, заодно он и выполнил просьбу Фриды. Перед тем, как отдать сосуд испанцу, Роберт под воздействием любопытства одолевавшего его решил узнать, что находится в сосуде. Он приоткрыл его. Внутри находилась жидкость багрового цвета, похожая на кровь. «Ничего не понимаю», — думал Роберт, — «испанец охотился на этих детей, а теперь они сами отдают ему то, что он так хотел». Для Роберта это было полной загадкой. «Может быть дети, как-то выяснили о том, что Висенте был организатором нападения на них и решили защититься или обезопасить себя от дальнейших нападений, передав в его руки желаемое». Несмотря на все эти размышления, Роберт все же договорился о встрече в тюрьме с Висенте Кортесом (ему пришлось дать несколько взяток), и передать ему этот странный сосуд.

В гостинице, где Роберт остановился, он вновь услышал из новостей об угрожающем вирусе НС 17:

— Эпидемия достигла угрожающих размеров, — говорил голос ведущего новостей, — так этот вирус НС 17, достиг Европы. От него уже умерло сорок два человека. Вирус опасного типа добрался уже до Германии, Италии, Франции и России. В Соединенных Штатах число жертв достигло более ста человек. Ученые говорят, что вирус пришел из Африки. Инкубационный период болезни равен всего два — три дня, температура повышается лишь в первый день до 40 градусов Цельсия, затем падает, другие признаки болезни отсутствуют. Смерть настает на третьи сутки. Ученые всего мира пытаются бороться с новым вирусом, но пока их попытки безутешны, ученые не могут расшифровать код этого чудовищного и невидимого врага…

По возвращении в деревню Роберт решил вновь посетить Фреда Льюиса, чтобы задать ему некоторые интересующие его вопросы.

Старика он застал чем-то сильно опечаленным.

— Что с вами? — спросил Роберт.

— Силы уже не те, вот хотел достать книгу с полки и не смог, — сказал Фред Льюис. — Все-таки мало отведено времени человеческой жизни. Только он понимает, что ему нужно в жизни, как на горизонте появляется его неминуемый конец.

— Я все еще надеюсь, что вы мне объясните то, что поможет мне ответить на некоторые вопросы, — сказал Роберт.

— Пожалуй, я смогу ответить, — сказал старческим приглушенным голосом Льюис. — Будьте так любезны, достать с полки вон ту рукопись.

Роберт стал на небольшой табурет и передал рулон рукописи священнику.

— Старость, проклятая старость, — сказал Фред Льюис, он развернул рулон и сказал. — Правда находится повсюду, она везде, но мы ее не замечаем, потому что слепы и глухи. Мы видим мир с материальной и ценностной стороны, для наших житейских потребностей.

— Я недавно видел такое, во что я никогда бы не поверил, — сказал Роберт, — если бы лично на себе не почувствовал. Мои восприятия были ограничены до этого момента.

— Что же вы видели? — спросил Льюис.

— Я был свидетелем общения ребенка с опасным хищником.

— А! Вы имеете в виду Гамру.

— Вот, вот. Это же лев! Но, как? Как маленькая девочка может общаться со львом?

— Природа намного богаче, чем вы думаете, Роберт. Я сейчас зачитаю вам отрывок из древнекитайского трактата «Хуайнань-цзи», это второй век до нашей эры. В трактате говорится: «дао покрывает небо, поддерживает землю, развертывает четыре стороны света, раскрывает восемь пределов… Сжатое способно расправляться, темное способно быть светлым, слабое способно быть сильным, мягкое — твердым… В природе все и без насилия согласно с дао, и без уговоров проникнуто благом… На разум опирается и кончик осенней паутинки, и целостность всего огромного космоса». Ваша ученица, девочка, которой всего лишь семь лет отроду, знает, что такое дао, и ей подвластны такие силы природы, которые человечество еще долго будет разгадывать.

— Простите, если я покажусь невеждой, но что означает «дао»? — поинтересовался Роберт.

— Дао — это первоэлемент, согласно китайской философии даосизма. Он находится везде, ему и время и пространство подвластно. Он не зависит ни от Бога, ни от людей. Дао — это всеобщий закон движения и изменения мира. Лишь дао и пустота «ци» (воздух, эфир) составляют основу бытия всех вещей.

— Это сильно сказано. Но это опять таки лишь философия, а то, что я видел похоже на фокус, иллюзию, если…

— Если бы вы сами не были очевидцем? — закончил фразу Льюис. — Верно?

— Да, поэтому я и пришел к вам вновь.

— Ваш мозг, мозг математика, он ищет. Вы человек логического ума, который ничего не пропускает непонятного. Поэтому он требует от вас днем и ночью истины. Я искал ответы уже давно. Вот здесь, вот в этих самых книгах. Они написаны лучшими умами человечества, и если как следует покопаться в них логику, желающему ответить на основные вопросы философии, то можно и получить ответ. Я бы и сам не поверил, если бы не эти двенадцать альбиносов, взявшихся казалось бы из ниоткуда.

— Почему из ниоткуда? — спросил Роберт.

— Это аномалия, эти дети появились из природы случайно. Она их родитель. Их время еще не пришло, так как этот мир еще слишком жесток, чересчур материален, в нем мало нравственности и понимания природы и бытия человека, в этом прекрасном из всех, когда-либо существующих миров.

— Я не совсем понимаю вас?

Фред Льюис улыбнулся.

— Это не так просто, но я все же продолжу свои умозаключения с тем, чтобы ваш пытливый мозг прояснил бы свои мысли.

Когда-то Макс Планк физик 20-го века писал о так называемой «финальной причинности». Он писал о закономерности и упорядоченности природных процессов, что приводит к пониманию природы, как разумных процессов, то есть устремленных природных процессов к некой цели — «финальной причинности». Спрашивается, кто их создатель, и для чего они нужны, какова их цель?

Другой известный философ, немец Фридрих Ницше писал о человеке, как о «мосте» между животным миром и сверхчеловеком.

В свое время русский физиолог Анохин, создатель теории функциональных систем, разработал модель функционирования любой системы. Согласно его теории: всякая система, будь-то живой организм или совокупность взаимодействующих материй, сущностей, имеет определенную цель, после ее выполнения, вся система самоликвидируется. Подобная система напоминает подпрограмму какой-то большой и сложной основной программы, имеющую глобальную цель. Таких подпрограмм может быть множество, для решения всевозможных задач: целей существования, право на жизнь. Вы ведь математик, вам знакомы программы.

— Да, и с подпрограммами, я так же знаком, так как я программист.

— Прекрасно… ну значит вы меня понимаете. Возможно человек или человечество функционирующее, как единая система, имеющая определенную цель, также распадется и исчезнет после выполнения этой цели. Этой целью является какая-то субстанция, более высокоразвитая и высокоорганизованная чем человек. Скорей всего, это и есть то, что подразумевал Ницше, когда говорил о «сверхчеловеке». Но в этом случае, это существо должно сохранить этот мир и быть высоконравственным, то есть на порядок выше нынешнего человека. Речь идет о будущем человеческого рода, его перевоплощении, второго рождения, перехода от человека разумного к человеку понимающему; от материального — полного желаний и потребностей ограниченного материального мира, к человеку духовному, способному разумно и нравственно созидать в биосфере, так как является ее частью, заложенной создателем.

По какому пути пойдет человек решать ему самому — по пути ускорения войны и варварства или по пути разумной интуиции и прислушиванию к природе, развитию истинного человеческого качества — нравственности, самой мощной природной силы, заложенной в нашей сущности. И решать нужно сейчас, ибо с этого момента развития человечества, где правит уже не человек, а ядерные силы и необузданные крупные денежные средства, не человек следит за природой, контролируя ее, а природа начинает наблюдать за поведением человеческого общества.

— Но много ли эта неразумная природа и нравственные нормы, якобы заложенные в каждом человеке могут дать нам, человечеству? — спросил с сомнением Роберт.

— Вы ведь сами видели, как крошечное беззащитное, самое слабое физически существо, семилетняя девочка Фрида Мигиро, общалась с самым свирепым и могущественным хищником дикой саванны. Ведь ей это удалось.

— Вот это для меня и загадка. Как это может быть? — спросил Роберт.

— Проблема в том, что вы не верите. Даже увидев собственными глазами, вы по-прежнему остаётесь слепы. Окружающий вас материальный мир ослепил своими дешевыми ценностями и благами. Скажите, вы никогда не задумывались о болезнях? Почему человек сначала заболевает, а потом выздоравливает?

— Ну, лекарства прописанные докторами вылечивают болезнь.

— Ничего подобного, лекарства лишь помогают, организм сам вылечивается. Если организм не способен отразить вирусы, микробы, которые ежесекундно размножаются в организме, попав туда, то человек погибает. И никакие лекарства тогда не помогут. Лейкоциты — вечные защитники нашего организма, то есть Т-киллеры и Т-супрессоры находят и убивают вирус, передаваемый тканям по крови. Так они запрограммированы нашим создателем. Лейкоциты находятся в крови, они оставляют так называемые клетки памяти, которые помнят тип вируса и сходу реагируют на него, сообщая Т-киллеру об опасности, а последние протыкают оболочку клетки вируса, которая погибает. Это борьба хороших сил, стоящих на страже жизни и плохих сил, уничтожающих жизнь, ликвидирующих организм.

— Эти познания из физиологии человека интересны, но о чем в нашем случае они говорят? — спросил Роберт.

— Дело в том, что наша кровь — лейкоциты не идеальна. Если бы они были идеальными, то мы бы не только боролись со всякой болезнью и были здоровы всегда, но и жили вечно. Нам бы была подвластна вечность. Но, как я уже сказал, наша кровь не идеальна, хотя с каждым новым вирусом, наш организм оставляет в памяти код этого вируса, то есть в процессе нашей жизни постоянно происходит коррекция, возможно, формируются какие-то условные рефлексы посредством кода вируса. Почему?

— И почему же? — спросил, слегка заинтересовавшись, Роберт.

— Это загадка, таящая в себе ответы на основные вопросы философии: зачем мы нужны, кто мы, что мы можем? — сказал Фред Льюис. — Эти дети никогда не болели.

— Что? Этого не может быть… Вы хотите сказать, что они обладают такой кровью? — произнес удивленно и встревожено Роберт.

— Эти дети, словно ангелы, у них белые тела, и чистые невинные души. Они спустились к нам с небес, их произвела на свет природа. Зачем? Я пока не знаю. Какова их цель? Мне неведомо. Все, что мне известно, это то, что эти двенадцать детей наделены способностями людей будущего, высоконравственными силами природы, способностями сверхчеловека, они — это наша «финальная причинность».

— Теперь понятно, почему за ними охотятся. Шаманы хотят овладеть их силами, завладев их телами. Мне говорили, что альбиносы не редкость для Танзании.

— Все верно, но истина такова, что способностями сверхчеловека наделены лишь эти двенадцать детей, — сказал Льюис. — Эти дети — подарок природы человечеству, а не его проклятие, как ошибочно полагают колдуны и невежественные корыстные люди. Теперь вы понимаете, что будет с ними, если шаманы или будь кто узнает тайну этих детей. К счастью пока они считают, что несчастье приносят все альбиносы, живущие в Танзании, и эти в частности.

— Один человек знает об их тайне. Это инвалид, испанец по происхождению — Висенте Кортес. Он сейчас находится в тюрьме, сказал Роберт.

— О, не беспокойтесь. — Льюис достал из стола сверток газеты. — Вот последние новости. Хроника вчерашнего дня. Ваш Висенте удрал из тюрьмы.

— Что? Но, как? Он ведь с трудом передвигается, — удивленным голосом произнес Роберт. — Бедные дети.

— Не волнуйтесь. Ему без сомнения помогли сбежать. Хотя и не понятно зачем. Вероятно, он знал или имел на руках какой-то козырь, которым захотели овладеть его покровители.

— Я не совсем понимаю.

— Хроники сообщают: что вчера на окраине города Танга, было найдено тело осужденного иностранного гражданина Висенте Кортеса. На его теле были обнаружены пять ножевых глубоких порезов в области живота и спины.

— Но, зачем, кому-то понадобилось его убивать?

— Кто знает, возможно, есть и этому какое-то логическое объяснение. Кому-то от этого инвалида и несчастного человека что-то понадобилось. Кто знает? Истина всегда имеет свойство прятаться, быть невидимой. Он был хорошо знаком с детьми. Помните, я обещал с вами поделиться тайной об этом испанце? Он ведь упоминал мое имя при первой вашей встрече.

— Да, прекрасно помню. Но вы тогда отказались сообщить мне об этом, — сказал Роберт.

— Если Фрида познакомила вас со своим другом Гамра, то и у меня нет причины не доверять вам. Дети признали вас. Поэтому я тоже вам раскрою некоторые тайны. Испанец был здесь когда-то, тогда он и сдружился с детьми. У него не было ноги, и он сильно переживал о том, что никогда не сможет выступать на олимпийских играх. А до этого он трагически потерял своих родителей. Их убили, почти на его глазах. Это не могла сказаться на его ещё не окрепшей психике. Тогда у него начала прогрессировать глаукома обеих глаз. Он превращался в слепца. Казалось, одна беда преследовала другую. Для него мир погрузился во мрак. Дети пожалели его. Они не могут навредить, но могут помочь. Они сделали его зрячим, хотя внешне казалось, что у него прогрессирующая болезнь глаукомы. Он видел, вот почему он решил отправиться хоть на Параолимпийских игры. Но ему не повезло, как я понял. Врач, лечивший его болезнь, заподозрил фальсификацию его успешных выступлений. Ведь внешне его глаза показывали присутствие слепоты, хотя он был не слеп. Но доказать это тогда было немыслимо, иначе возникнет много вопросов. Он боялся этого и потерпел поражение, он не справился со своими переживаниями. И вот тогда, по-видимому, он попросту начал мстить детям, обвинив во всех своих неудачах, лишь их.

— Хорошо, оставим испанца.

— Вы мне не верите? — поинтересовался Льюис.

— Я уже не знаю, во что верить. Скажите, вы все время говорите о двенадцати альбиносах, но ведь их одиннадцать.

— Теперь да, с того момента, как произошло несчастье и Гамра — шестимесячный младенец трагически и чудовищно погиб. Он последний родился, и первый ушел в небытие. Он меньше всего страдал в этой безжалостной жизни, — сказал священник.

— Вы сказали Гамра?

— Да, дети в его честь дали имя молодому льву, который неожиданно появился у них и начал навещать детей после гибели этого младенца. Быть может, его невинная душа вселилась в этого сильного, могущественного животного. Он не оставляет своих друзей даже после своей смерти.

— Когда-то мне снился сон. Он напоминает мне те кровавые события из гибели Гамра, шестимесячного младенца, чьи родители были так напуганы шаманами, что отдали своего крошечного сына на растерзание и поругание бандитам, охотникам за альбиносами.

— Это может означать только одно, — сказал священник, покачивая своей головой, словно соглашался с какой-то мыслью посетивший его мозг. — Он знал о своей участи и, как я уже сказал, он не мог противостоять злу, иначе бы он тоже был на стороне зла, ведь убивая или причиняя вред другим, ты становишься на темную сторону. А эти дети, как я уже говорил — люди будущего, к чему человек должен стремиться, кем он станет, завершив перевоплощение и закончив «финальную причинность» бытия человека на Земле. Гамра, даже такой беззащитный физически и слабый, смог сообщить вам на огромном расстоянии, сквозь страны и континенты о чудовищном преступлении.

— Он этим сном хотел меня о чем-то спросить?

— Да, быть может. Он послал вам это сообщение в виде сна, чтобы вы приехали в это селение, — сказал Льюис. — Это определённо, ведь в конечном счете, так и произошло.

— Что? Этого не может быть! Нет. Я не верю. Все мои действия, это случайности, вот и все, произнес Роберт.

— Все может быть. Но это произошло, и именно с вами. Наверное, вы еще сыграете какую-то роль в этой пьесе. Я и сам многого не понимаю, ведь я обычный человек. Хотя и, отыскать истину в черной, беспросветной мгле непонимания и сомнения. Посмотрите на меня повнимательней, вы ничего не обнаруживаете странного? — спросил священник.

— Ну, нет. А, что странного в вашем облике я должен увидеть? — спросил Роберт, взволнованным голосом.

— Вас не удивляет, что я прячусь от людей, здесь в церкви в этой коморке священника?

— Признаться, удивляет. Но у каждого свои привычки и причуды.

— Вот так вы легко отказываетесь от поиска истинны? Вас не удивляет тот факт, что вы никогда не видели моего сына, Льюиса младшего, как его называют жители, рядом со мной?

— И это странно. Да, вы правы.

— Так вот, я буду с вами честным до конца. Я ведь уже говорил, что дети вас выбрали. Зачем? Я не знаю, но раз это так, значит, вы им нужны и поэтому вам можно доверять.

— Вы хотите сказать… что… О боже, не может быть. — Роберт, вскочил на ноги с кресла и попятился назад.

— Вы догадались. Я не удивляюсь, ведь у вас аналитический склад ума и, наверное, ваша душа чиста. Вот почему они выбрали вас, вот почему этот сон видели только вы.

— Не может быть, — твердил поникшим голосом Роберт.

— Вы правы, в это трудно поверить. Нет никакого Льюса младшего. У меня вообще никогда не было сына, так как я никогда не имел женщины и не был женат ни на одной из них. Дети одарили меня даром, также как и испанца. Что-то им понравилось во мне, я не знаю этого. Днем я молод, ночью стар. Днем я циник и ненавижу жизнь, вижу спасение лишь в смерти, а ночью я благодарю и восторгаюсь удивительными законами жизни, наградившими нас нашим создателем.

— Где же вы настоящий? — спросил Роберт.

— Телом я настоящий ночью, мне действительно восемьдесят два года, но душой и сознанием я был настоящим днем. Я был циником и не верил людям, после того что насмотрелся за всю жизнь и познал все её пороки. Я ее возненавидел и молил бога, чтобы он подарил мне избавление от мук, вознаградил меня смертью. Возможно, дети сжалились надо мной, подарив мне молодость, хоть и на время. Так я периодически начал менять свой облик и сознание.

— Это потрясающе. Если не обман, и я не сплю.

— Да их возможности удивительны. Тогда-то я и начал изучать этих детей. Но я не могу их защитить в случае нападения на них корыстных и грязных душами людей, а они не в силах им сопротивляться. Сейчас дети слабы для своих врагов, их истинное время ещё не настало. Оно ещё не скоро придёт. Вот так я нахожусь под постоянным страхом за их жизнь. Все они словно мои дети. Но я ничего не могу поделать в случае опасности. Ночь стала моим вечным спутником в свете истины, которую я ищу в потемках, вот из этих книг.

Фред Льюис тяжело вздохнул и облокотился о спинку кресла, утонув в его мягких объятиях и погрузившись в тяжелые и мучительные раздумья.

Глава 9

Прошло несколько дней. Роберт часто вспоминал каждую фразу, каждое слово сказанное Фредом Льюисом, взвешивая их на весах логики и интуиции математика. Неужели, все, что происходит с ним — правда? И он оказался в этом водовороте непонятных загадок и тайн, которые никогда ему не были знакомы, но которые уже дали о себе знать, появившись из тьмы, словно из бездны незнания и непонимания человеческого сознания. Почему все это происходит именно с ним? Что он сделал в своей жизни, что судьба его так круто изменилась, заманив его на край света и тьмы. Он словно слепой и слабый здесь, на этих бескрайних просторах саванны, подобно немощному старику, он ходит в потемках, пытаясь разгадать постигшие его события. Роберта мучило жгучее сознание того, что этим вечером что-то должно произойти. Он не мог сказать, что это хорошее или плохое событие. Но то, что оно близко и уже обжигает его мозг, он чувствовал. Его сердце не обмануло в своих волнениях. Оно, то ныло, но, не принося боли; то куда-то звало. Его манило к каким-то давним воспоминаниям о былых событиях. Не отдавая отчета, он вышел из комнаты. В комнате Айны было темно. Он постучался, за дверью было тихо. «Интересно, где она пропадает?» — подумал Роберт. Тогда он решил направиться в сторону школы.

Уже темнело, последние лучи желтого диска еле освещали небольшие улочки деревни, касаясь верхушек деревьев и крыш, окрашивая их оттенками золотистого свечения. Когда Роберт подошел к школе, солнце вовсе скрылось, и на смену появился его ночной собрат — полная луна. Она освещала яркими лучами, окрашивая серебристым светом еле заметную тропинку, ведущую к школе.

В школе был темно, и Роберт решил посетить Фреда Льюиса. Еще издалека он почувствовал, что разгадка его сердечных недомоганий и волнений кроется именно в здании, в священном месте, где прихожане каждый день, молятся богу, вверяя создателю свои мысли, желания и просьбы. Роберт вошел в церковь.

Одиннадцать детей сидели на скамьях, где обычно сидят прихожане. Рядом с детьми Роберт заметил Фреда Льюися и Айне. Ее лицо было в слезах и выражало растерянность и озабоченность.

— Что происходит? — спросил Роберт с заметным волнением. — Я вижу страх и уныние в глазах детей.

— Они сами пришли ко мне, — ответил Льюис.

— Дети говорят, что сегодня в деревню придут люди, чтобы забрать их души. Вместе с ними будут шаманы, — сказала Айне, вытирая скатившиеся по щекам слезы.

— Их нельзя оставлять здесь, — сказал священник. — Эти стены их не спасут. Это варвары, они не верят в Христа. Им чуждо христианство и спасение. Они подчиняются традиционным верованиям, они боятся и уважают лишь своих колдунов. Вы помните, что произошло в одной из северных деревень, когда туареги там появились. Они не пощадили никого, кто стал на защиту альбиносов или укрывал их.

— Семьи напуганы, родители считают, что мы защитим их, — сказала Айне. — Они верят в Льюиса и его возможности.

— Это им не поможет, — ответил священник тяжело вздохнув.

— А, что говорят сами дети? — спросил Роберт.

— Они говорят небылицы, — ответила Айне. — Они напуганы, вот и все. — Айне отошла к детям.

— Я расспрашивал их, — сказал шепотом Льюис.

— И, что? — спросил Роберт.

— Они все говорят, одно и то же: океан, мы хотим в океан.

— Что за океан? — удивился Роберт.

— Я не знаю. Их трудно понять. Ведь они находятся выше нас, их мысли чисты, а помыслы светлые не затемненные нашими моралями. Я так полагаю, что речь идет об индийском океане, только он ближе всех к нам. Но до него тоже нужно, сперва добраться.

— А дальше что?

— Я не знаю, — ответил Льюис.

— Я знаю, что делать, — неожиданно ответил решительным голосом Роберт.

— И что же? — Нужно детей вывести из деревни, в город. В столицу, в Дар-эс-Салам.

— И, что это даст? Что потом делать? Как их защитить?

— В городе, где цивилизация, мы что-то придумаем. Там ведь есть правительство, различные общественные организации, в том числе и европейские представительства. Мы поднимем прессу и телевидение. Они не смогут пропустить или оставить это без внимания. Мы защитим их. Никто не умрет, им не нужно больше бояться.

— Ну что ж, идея хорошая, — согласился Льюис. — Надо детям сказать, что мы идем путешествовать в город.

— Я займусь этим, — сказал Роберт и отошел к детям.

Льюис подозвал Айне и они отдалились от детей.

— Вы опечалены? — спросил Льюис.

— А разве можно вести себя иначе? — спросила Айне, утирая лицо платком.

— У нас с Робертом появилась идея.

— Какая? — спросила Айне, со взглядом надежды.

— Во-первых, вы должны взять себя в руки и успокоиться. Дети, смотрят на вас, и это приводит их в большой страх.

— Хорошо, хорошо, — согласилась Айне.

— Ну вот, теперь лучше, — сказал Льюис, вытирая ее лицо своим платком.

На лице Айне появилась легкая улыбка, осветившая ее настроение. Это передалось и Льюису, и он невольно улыбнулся. На его старческих устах появилась легкое подобие улыбки.

— Замечательно, — сказал Льюис, видя, что девушка успокоилась. — Вам придется помогать Роберту. Он решил увезти детей в столицу, где защиты у них будет больше. — Я согласна, лишь бы не ждать смерти и не видеть то, что возможно здесь будет. Но вы сказали Вам. Разве вы не едите с нами?

— Я стар для подобного путешествия. Ведь за вами наверняка будет погоня. Я уже немощен, мои мышцы не те, что были раньше. Я буду вас задерживать в пути. А теперь, постарайтесь успокоиться, на вас смотрят дети.

— Хорошо, хорошо, — приятным и тонким голосом сказала Айне.

— Не стоит бояться смерти, когда мы есть, ее нет, а когда она приходит, то нас уже нет. — сказал священник.

Роберт подошел к Льюису.

— Ну, что, они пойдут? — спросил Льюис.

— Да, они все согласны, — ответил Роберт. — Но нам следует поторопиться.

Айне пошла к детям, чтобы не оставлять их, но на этот раз она уже не плакала. На ее лице появился луч надежды.

— Скажите Льюис, — начал Роберт, — почему они, имея такие возможности, сами не могут противостоять туарегам?

— Они чисты и невинны, и будут такими до самой смерти, — ответил Льюис. — Это люди будущего человечества, не забывайте об этом. Они не могут защитить себя, так как в этом случае они бы причинили вред другим людям. Они не могут причинить боль людям.

— Даже врагам, жаждущих их смерти?

— Даже врагам, — согласился Льюис.

— А вам не кажется, что такие люди будущего человечества не смогут противостоять врагам, и потому обречены на уничтожение, как слабый вид? — спросил Роберт.

— Не знаю, возможно, в будущем на Земле не будет насилия. Оно будет в прошлом, в века развития человечества и не возникнет в будущем, так как не будет в этом необходимости, — ответил Льюис.

— Ну, хорошо. Что говорить впустую о том, чего сейчас нет. Скажите, а вот вы, почему молоды лишь днем? Почему они вас сделали молодым и здоровым только днем, ведь помогать, это не вредить?

— Почему не до конца их сила на меня подействовала?

— Да, именно так. Почему ночью вы принимаете свой прежний облик? — спросил Роберт. — Разве в этом нет злого умысла с их стороны?

— Я уже думал об этом. Почему они Висенте не дали возможность полного исцеления? Вы правы. Для меня это тоже была загадка.

— Была, то есть и теперь вы ее разгадали? — спросил Роберт.

— Возможно. Дело в том, что и я и Висенте небезгрешны. А их сила направлена на помощь и, встречаясь не совсем с чистой душой, она тоже теряется, слабеет. Так Висенте не до конца стал видеть, и у него не отросла потерянная нога, а я ночью вновь старею. Их сила рассеивается, встречая не совсем чистую и невинную душу на своём пути.

— Ну, хорошо Льюис, у нас мало времени. Пора уходить. — сказал торопясь Роберт.

— Что вы решили? Как вы собираетесь добраться до города? — поинтересовался Льюис.

— Я еще не знаю.

— Вы знакомы с семьей Булсара? — спросил Льюис.

— Я преподавал их девочкам.

— Отлично, это может вам помочь. Их отец рыбак, и у него есть моторная лодка. Вы могли бы по реке быстро добраться на Восток в направлении столицы.

— Их мать, она может быть против этого. Она ненавидит альбиносов и обвиняет их в гибели своего сына, — сказал Роберт. — Но вы правы, это хороший шанс. Пешком нас быстро найдут, там ведь есть охотники. Они по следам могут определить наш путь.

— Попробуйте этот вариант. Вы доберетесь до населенного пункта, а главное до дороги. Там вы наймете попутку и доедите до города.

— Ну что ж давайте прощаться. — Роберт горячо обнял старика Льюиса.

— Я постараюсь задержать их.

— Будьте осмотрительны, это звери, они никого не щадят, — сказал Роберт.

— За меня не беспокойтесь. Стены церкви мне защитой будут.

На рассвете одиннадцать детей в сопровождении двух взрослых: Айне и Роберта, добрались до хижины семьи Булсара. У порога они увидели отца семейства готовившегося на работу. Он раскладывал на земле снасти. Отец семейства удивился раннему визиту такой большой компании. Роберт все объяснил ему, и он согласился помочь.

— Я должен сообщить об этом жене. — И он исчез в хижине.

Роберт и Айне расположились рядом с детьми. Вскоре, по-видимому, проснулась жена семейства Булсара, так как в хижине разгорелся серьезный спор. Она не хотела помогать детям альбиносам. Муж же уговаривал помочь, приводя в довод помощь преподавателя, их детям. Ведь Роберт добровольно и без принуждения помогал девочкам семьи, обучая их математике. После получасового спора и яростных семейных баталий, наконец, появился отец семейства, а вслед за ним вышла заплаканная, находясь в тревоге, его жена. Из-за двери выглядывали любознательные детские лица.

— Я помогу вам, — сказал со вздохом отец семьи Булсара, — мне все равно нужно в город, за товарами.

— Я заплачу вам, — сказал Роберт.

— Нет, я не возьму денег с вас. Вы помогали моим детям. И я тоже помогу. Жена меня не понимает.

— Она все забудет, когда дети уйдут, — сказала Айне.

— Это ее и успокоило, — сказал отец семьи Булсара.

— В лодке все поместятся? — спросил Роберт.

— Да, она рассчитана на восемь мест. Дети маленькие и потому моя лодка возьмет всех.

Первые солнечные лучи, упали и разлились по утренним улицам деревни, освежая, унылые одиночные хижины. Население еще спало или делало вид, что спит. На небольшой улице, ведущей к церкви, появились какие-то незнакомые жителям мужчины. Их было человек пятнадцать. Они были вооружены короткими мечами панга. Во главе шел предводитель, он был высокого роста, широкий в плечах, угрюмый мужчина. Рядом с ним немного прихрамывая, от того что пытался идти в ногу, и не отставать, шел шаман. Предводитель туарегов дошел до церкви и остановился. Он свирепо посмотрел на здание. Его взгляд столкнулся с позолоченным крестом, расположенным на верхушке здания. Лицо его стало еще более свирепым, словно он ненавидел всей своей плотью и духом, это место. Он нагнулся и подобрал придорожный камень, а затем метнул его в сторону креста. Что-то сказал свирепым голосом. Все позади него одобрительно согласились и проделали, тоже самое. Непоколебимый и молчаливый был только шаман. Он с невозмущенным лицом наблюдал за предводителем. Затем он что-то сказал ему на местном диалекте. Предводитель одобрительно помахал головой и отдал приказ всем войти внутрь.

Молодой священник в черной мантии стоял совершенно спокойно за кафедрой, перед ним находилась библия. Увидев посетителей, он не сразу заподозрил, что-то неладное. Он лишь удивился, что в такую раннюю пору в его церкви появилось так много прихожан. Льюис младший не ведал того, что происходило ночью, когда он был Льюисом старшим.

— Да благословит вас господь, — произнес спокойным голосом Льюис младший. — Располагайтесь, — вежливо произнес он.

Но на его слова, и к его удивлению, мужчины не сели на скамейки, а напротив, несколько человек схватили его и силой поволокли в центр, где стоял высокий и широкоплечий мужчина со свирепым лицом, рядом с ним был человек постарше, на нем висели различные побрякушки, означавшие его принадлежность к духовному званию местных шаманов и колдунов. Мужчины что-то яростно говорили прямо в лицо священника. Льюис младший не знал их языка, а потому просто переводил свой взгляд с одного говорившего на другого, когда другой начинал кричать, размахивая свирепо руками. Он уже понял, что им что-то нужно от него, и они не мирные прихожане, нуждающиеся в духовной проповеди и отпущению грехов. Неожиданно шаман заговорил по-английски.

— Где дети?

— Какие дети? — не понимая, произнес Льюис.

— Где альбиносы?! Они были здесь, мы это точно знаем. Отвечай!

— Я ничего не знаю, — произнес Льюис младший.

В этот момент, кто-то позади него, нанес ему сильный удар в спину, от которого его тело пошатнулось и он упал.

— Где дети?! — вновь прозвучал вопрос.

— Я не знаю, — ответил голос снизу.

Две огромные фигуры повисли сверху над священником. Его били, удары приходились по всему телу. Его плоть извивалась от боли. Избиение продолжалось около минуты, пока их не остановил свирепый голос предводителя. После этого он велел всем удалиться из здания. Остались лишь шаман и предводитель. Шаман нагнулся над истерзанным телом священника и тихо произнес, словно удав произносит своей жертве последнее дыхание шипящего голоса хищника.

— Где они?

— Я не… — Льюис начал кашлять, из его рта появилась струйка крови. Он попытался поднять голову, что бы что-то сказать, но не смог. Его голова тяжело упала. И все же, несмотря на многочисленные ушибы, переломы, он все же нашел в себе силы и тихо произнес:

— Смерть, лишь начало…

После этих слов он замолк, издав последний вздох этому миру.

На улице молодые мужчины уже определили многочисленные следы на земле, оставленные группой детей. Следы виднелись с задней стороны церкви. Преследователи шли по следам, словно стая гиен, преследовавшая свою жертву.

Шаман подошел к кафедре, где лежала библия. Он презрительно взял эту книгу и перелистал небрежно ее страницы. Неожиданно из книги выпал белый листок бумаги. Сделав несколько зигзагов, словно он не хотел достаться чужим людям, листок упал на пол, закатившись под стол кафедры. Шаман в ярости разнес стол и поднял лист бумаги. Перевернув его, он прочел:

«С моей смертью умрет и моя вторая молодая половина. Я не безгрешен, но я жертвую собой ради их жизни. Фред Льюис». В этот момент он услышал голос удивления и страха. Он обернулся и увидел предводителя, склонившегося над телом погибшего священника. Он трясущейся рукой указывал на лежащее распростертое тело. Шаман подошел ближе и увидел тело старика вместо молодого священника.

— Это магия, — произнес дрожащим голосом предводитель. — Он ведь был не стар.

— Это сила, о которой ты ничего не знаешь, — ответил шаман. — Я не ошибся. Мы нашли, что искали. Скорей! Пошли! Они ведать далеко уже.

Глава 10

Лодка спокойно шла по течению реки вдоль скалистых гор с одной стороны и бескрайней саванны — с другой. На корме, рядом с мотором сидел отец семьи Булсара, он управлял лодкой. Остроконечные волны спокойно и покорно расходились от носа лодки, которая прорезая гладь воды. Дети мирно сидели, некоторые спали или переговаривались. Маленькая семилетняя девочка Фрида Мигиро нежно поглаживала гладь воды. Кто-то из детей начал петь, другие подхватили песню, и вот детские голоса, словно легкий ветерок, подувший во все стороны, наполнял эфир детским дискантом тонких голосков.

— Как они красиво поют, — сказала Айне, положив свою руку в ладонь Роберта.

— Это язык их местного диалекта? — спросил Роберт, нежно сжимая ладонь Айне в своей руке.

— Да, это их родной язык.

— Что же они поют?

— Я не знаю точно. Я мало знаю слов их языка. Но некоторые узнаю. Они поют об океане, о ветре и каком-то легком полете. Я не знаю, что это значит.

— А ведь младенец был прав, как ни странно, — неожиданно сказал Роберт.

— Что? Ты о чем? — спросила Айне.

— Гамра. Он был двенадцатым из них.

— Он же погиб.

— Да, он погиб, — согласился Роберт, — но он уже тогда знал, что произойдет. Он предвидел эти события. Иначе я не могу объяснить своего участия во всех этих событиях.

— Он ведь был младенцем, — возразила Айне. — Он и сообщить и предвидеть ничего не мог.

— Да, да, возможно — произнес, задумавшись, Роберт.

Не прошло и полдня, как на горизонте позади лодки были замечены три лодки преследователей. Прошло еще несколько часов и крошечные фигуры внутри лодки увеличились, и теперь можно было различить яростных преследователей стремящихся догнать лодку беглецов.

— Мы не сможем уйти? — спросил Роберт Булсару, глядя на его встревоженный вид.

— Вы правы. Мы далеко оторвались, но это дело времени. Они нагоняют нас, — сказал Булсара. — Еще какой-то час и они поравняются с нами.

— Что же делать? — спросила испуганно и взволнованно Айне.

— Вон за тем поворотом наша лодка исчезнет с поля зрения. Мы будем невидны им некоторое время. Минут пятнадцать — десять. За это время вам надо выйти на берег и скрыться за деревьями. Там есть дорога, она идет вдоль реки, она незаметна, так как скрыта за зарослями.

— А вы? — спросила Айне.

— Я буду продолжать путь по реке, они поедут за мной. Я отвлеку их некоторое время.

— Но ведь они увидят, что лодка пуста, — сказал Роберт.

— Мне нужно с десять коротких палок и какую-то одежду с детей. Мы накроем одеждой палки, и преследователи ничего не заподозрят.

— Это будут манекены, — сказал Роберт, успокаивая Айне. — Хорошая идея.

Лодка причалила, сделали все так, как и хотел Булсара. На лодке расположили вертикально палки, накрытые одеяниями поверх.

— По дороге вы кого-то встретите, так вы доберетесь до города, а затем и до столицы, — сказал Булсара.

Его лодка бесшумно отошла от берега и стала на прежний курс — вверх по течению реки.

Все спрятались в зарослях. Хитрость сработала, и преследователи прошли мимо, не заметив обмана и высаженных на берег детей. Дети шли уставшие строем, маленькая Фрида отставала. Роберт, заметив это, подошел к девочке и взял ее на плечи. Девочка заулыбалась и повеселела. Ей было приятно кататься на плечах сильного Роберта. Спустя час, казавшейся поначалу пустой и безлюдной дороге, появилась небольшая телега запряженная лошадью. Мужчина, управлявший повозкой, увидев уставших детей, остановился. Он оказался работником одной из ферм, где работал на владельца фермы. Он отвозил в город мешки с зернами кофе. Мужчина согласился помочь детям и подвести всех до окраины города, где располагалась ферма по переработке зерен кофе.

— Мы не доедем до города Корогве, и нам придется дальше идти пешком, — сказал Роберт Айне, когда они медленно ехали на повозке.

— Очень медленно она катится, — заметила, волнуясь Айне. — Это меня тревожит больше. Что если туареги догадаются о хитрости и сойдут на берег. Они ведь пойдут по этой дороге.

— Ты права. Они даже могут оказаться впереди нас, ведь по реке скорость будет больше, — ответил Роберт.

— Вот, вот, — согласилась Айне, прижимаясь к Роберту, словно искала защиту.

— Дети устали, им нужно отдохнуть. Все равно лучше, чем пешком. Да и машину какую-то можем встретить, пусть даже в другую сторону. У меня есть пятьсот долларов, я этим собираюсь убедить шофера. Как ты думаешь, он согласится?

— Это если он вообще появится. Мне кажется, здесь машины вообще не едут.

Но Роберт оказался прав. Спустя каких-то пятнадцать минут им навстречу медленно катился небольшой фургон. В нём сидели двое молодых людей. Роберт остановил машину. К его удивлению водитель быстро согласился помочь, когда увидел зеленые купюры в руках Роберта. Его товарищ спешно вынул из фургона какие-то несколько мешочков и перенес их в кабину. Дети сели в кузов вместе с Робертом и Айне, и машина резво развернулась и направилась в сторону города.

— Вот видишь, я был прав. Машины здесь едут, — сказал, улыбаясь, Роберт. — Я еще в самом начале нашего пути по дороге заметил следы протекторов шин.

— И деньги сыграли свою роль. А если бы их не было? — сказала Айне.

— Я решил не рисковать, вспомнив твои слова, на счет того, что туареги могут нас опередить, и не стал пугать словами. Я сразу вынул доллары и предложил им. Увидев, эти зеленые бумаги их лица повеселели и они обратились к моим желаниям. Вот так быстро. Слава богу, что здесь в ходу американские доллары.

Айне облокотилась на плечо Роберта, обняв его руку, а Роберт решил не говорить ничего более и нежно гладил ее руку; он коснулся головой ее головы, и словно купаясь в ее длинных кудрях водил головой, то касаясь, то отнимая голову, покачиваясь в кузове автомобиля.

Спустя несколько часов автомобиль доехал до небольшой дорожной автозаправочной станции. Со словами:

— Даже здесь есть бензин, — Роберт сошел с кузова, чтобы размять свои конечности.

Один из мужчин направился в местную уборную, а второй, попросил не расходится и направился в небольшой магазинчик продуктов, расположенный на автозаправке.

— Нужно бензин залить, — казал водитель и ушел размеренным шагом.

Как только он ушел, Айне, чем-то встревоженная, спрыгнула с кузова фургона взяв на руки Фриду.

— Зачем вы вышли? — спросил Роберт. — Водитель просил не выходить. Он дозаправит автомобиль и мы сразу же поедем.

— Это она меня попросила, — сказала Айне, ставя девочку на ноги возле Роберта.

— Ты что-то хочешь? — мягким голосом спросил Роберт, наклоняясь к девочке.

— Они знают о тех людях, — тихо произнесла девочка, указывая куда-то в сторону реки.

— Что? Не может быть, произнес встревоженным голосом Роберт.

— Чего не может быть? — тоже встревожено произнесла Айне.

Роберт под прикрытием автомобиля, так что его не было видно со стороны магазина, порывистым шагом направился к кабине. Он приоткрыл дверцу. Там в ногах, под сидением, он обнаружил небольшой мешочек, который водитель так бережно и внезапно перебросил в кабину. Роберт развязал его. В нём он обнаружил полицейскую форму.

— Черт возьми. Она права.

Роберт выскочил из кабины.

— Немедленно, сади детей, мы едем, я все расскажу потом. Мы в опасности, — произнес Роберт.

Айне проворно усадила детей. Тем временем Роберт незаметно сел в кабину. Ключи от замка зажигания он не нашел. Роберт нагнулся под руль и вырвал какую-то пластину, затем соединил проводки и двигатель завелся. — Слава богу, что мой друг мне это когда-то показал, — произнес Роберт, глядя из окна автомашины на витрину магазина.

Там он увидел шофера, который разговаривал по телефону. Увидев отъезжающий собственный автофургон, он бросил трубку и поспешно выбежал из магазина, спотыкаясь и опрокидывая встречающиеся на пути, стеллажи каких-то товаров.

Автомобиль уже отъехал на метров сто от автозаправки. В боковом зеркале заднего вида Роберт с усмешкой на устах наблюдал, как не на шутку встревоженный полицейский набросился на ничего не подозревавшего, только что вышедшего из уборной, своего напарника.

Сквозь заднее окно Роберт переговаривался с Айне, он рассказал ей о полицейских, которые работали на туарегов и поджидали, по-видимому, детей на дороге.

— Нам повезло, — сказала Айне. — Я благодарю господа, что все так прошло, и мы не угодили к этим подонкам в западню.

— Мы были очень близки к этому, — сказал Роберт. — Наверное, у них есть телефон, и они предупредили своих людей в полиции…

— Но тогда полиция работает на них, — удивленно сказала Айне.

— Не думаю. Скорей всего, у них есть свои люди даже в полиции.

— И в городе тоже, — сказала Айне, тяжело вздохнув.

— Да. — Он оглянулся на девушку и рукой погладил ее по голове, успокаивая ее. — Но теперь мы знаем об этом и будем готовы.

Автомобиль доехал до развилки, на табличке было написано, с указанием стрелки, направление к городу Корогве; с другой стороны — вторая дорога вела в столицу Дар-эс-Салам.

Роберт остановил автомобиль и начал размышлять.

— Что случилось? — спросила Айне.

— Я хочу выбрать в столицу иной путь. Через город Корогве. Это путь длиннее, но возможно безопаснее. Ведь не может же быть у этой жалкой кучки туземцев по всей стране свои люди, — сказал Роберт.

— Ты решай. Я согласна с тобой, — ответила Айне, поцеловав Роберта в щеку.

— О, это меня вдохновляет. Теперь мы живо оторвемся от преследователей, — сказал Роберт, заводя мотор.

Появилось несколько искр, внушающих надежду, и машина тронулась в направлении к городу Корогве. Они ехали вот уже несколько часов, наступал вечер. Роберт заметил вдалеке какое-то странное скопление автомашин. Это был пост на границе в город.

— Но почему так много машин? — спросила Айне, выглядывая в окошко.

— Я сейчас выйду и расспрошу какого-нибудь водителя, — предложил Роберт.

Он вышел из кабины и направился к соседнему автомобилю. Увидев Роберта, водитель автобуса высунул голову из окна.

— Вы не подскажите, здесь всегда такая очередь? У меня… — он хотел сказать «дети», но промолчал, помня о безопасности.

— Они ищут каких-то людей, — ответил голос водителя автобуса. — Какие-то преступники мужчина и женщина завладели обманом группой детей. Представляете, похитили детей. У меня самого пятеро дома сидят. Даже детей воруют.

Роберт развернулся и молча ушел, пытаясь быть незаметным и не привлекать к себе внимания. Он подошел к фургону, заглянул внутрь. Дети мирно спали. «Это их спасло, — подумал Роберт. Так их не видно». Он сел в кабину, обернулся к окну, где виднелась голова встревоженной Айне.

— Что-то произошло Роберт? Ну, говори, я же вижу. Что? — спросила Айне.

— Они нас нашли и здесь. Нам придется повернуть обратно и поехать по пути в город Дар-эс-Салам. Ничего не поделаешь.

— Но ведь там засада нас ожидает, ты сам говорил, — сказала Айне.

— У нас нет выхода. Они словно охотники ведут свою дичь.

— Не говори так, — мне страшно.

— Не бойся. Я придумал кое-что. Мы не поедем в город, а свернем с этой дороги затем. Где-нибудь поближе к диким местам и подальше от людей, — сказал Роберт.

Уже спускались сумерки. Роберт выключил фары автомобиля. Он доехал до развилки на город Дар-эс-Салам и поехал по этой дороге. Вот уже час как он в тревоге поглядывал на спидометр. Бензин заканчивался. Стрелка приближалась к нулевой отметке. Проехав еще полчаса, Роберт свернул с основного пути и поехал по неизвестной второстепенной дороге. «Главное, чтобы противник не понимал и был в неведении наших действий, — думал Роберт, — противник не должен предвидеть мои действия. Иначе все мы будем уязвимы и станем легкой добычей дикарей».

Автомобиль еще проехал минут двадцать и беспомощно остановился. Бензобак был пуст. Маленький фургон, любезно подаренный полицейскими, сыграл свою хорошую роль в спасении детей.

Луна была полная, и ее лучи освещали, незначительно, саванну.

— Дети спят? — спросил Роберт, выходящую из фургона, Айне.

— Они спали, но теперь нет, — ответила девушка. — Они волнуются и не могут уснуть.

— Нам нужно переночевать здесь, а утром мы отправимся пешком. Главное идти не по дороге, — сказал Роберт.

— А разве мы не поедем? — удивилась Айне, помогая детям выйти из фургона.

— Бензин закончился, — печально сказал Роберт. — Ну, раз никто не хочет спать, — сказал он, глядя на отсвечивающиеся в лунных лучах, лица детей, — нужно разжечь огонь. Так будет веселей.

Он подошел к Айне и шепнул на ухо.

— Наши преследователи не станут ночью нас тревожить. А дети пусть немного отдохнуть от поездки. На рассвете двинемся в путь. Роберт и несколько мальчиков десяти лет собрали сухие ветки, в фургоне они обнаружили какие-то тряпки и старую газету. Этого было достаточно, чтобы разжечь костер. Дети уселись вокруг него.

— Немного отдохнем и уложим их спать, — сказал Роберт. — Завтра будет тяжелый день.

— Они голодны. Нужно где-то раздобыть еду, — сказала Айне, прижимаясь к Роберту.

— Завтра. Это все завтра, когда рассветет. А теперь отдых.

Но дети не хотели отдыхать, казалось, что они вовсе не были уставшими. Они вновь затянули своими детскими голосами какую-то песню образовав круг у костра. Дети взялись за руки.

— Что теперь? О чем они поют? — спросил Роберт.

Айне прислушалась к словам песни, затем улыбнулась.

— Это может показаться тебе странным, Роберт, но дети поют о тебе, — ответила Айне.

— Вот те раз. У них и такие песни имеются в репертуаре. Можно подумать, что они песни сочиняют на ходу.

— Между прочим, мотив тот же. Да, действительно, ты прав, — сказала Айне.

К Роберту подошла Фрида и взяла его за руку. Она поманила его следовать за ней.

— Ты хочешь, чтобы я присоединился к вам? — спросил Роберт.

— Ты иди, — сказала Айне, добродушно улыбаясь. — Меня они не позвали. Им нужен ты, ведь песня о тебе, а я буду наблюдать.

— Но я же не знаю слов, — отговаривался Роберт.

Но девочка настойчиво тянула Роберта за руку.

— Ну, хорошо Фрида, — согласился Роберт, — но слов я не знаю, и потому буду лишь подпевать. — Он обернулся к Айне и шутливо подмигнул ей.

Фрида привела Роберта в круг, и он взялся за руки с детьми. Песня не прекращалась, а Роберт пытался повторять слова песни, хотя и не знал их смысла. Дети начали перемещаться по кругу, не отпуская рук. Так прошло несколько минут. Несмотря на то, что дети перемещались очень медленно, у Роберта начала кружиться голова, глаза помутнели, и он внезапно почувствовал дикую слабость. Дальше темнота, его сознание погрузилось во мрак и тишину.

С первыми лучами солнца, робко и настойчиво заглядывающими в его глаза, пробудившими спящий мозг Роберта, он приоткрыл глаза и поднялся. Его голова уже не кружилась, слабость прошла и он весьма бодро себя чувствовал. Более того, ему казалось, что он проспал не менее недели и прилив новых сил просто переполнял его тело. Рядом с ним сидела Айне, заметив, что Роберт проснулся, она сразу же подскочила к нему.

— Ну, слава богу, — вздохнула она. — Я думала, что ты не встанешь.

— А, что произошло? Я хоть и великолепно себя чувствую, словно юный мальчик, но ничего не помню, — сказал Роберт.

— Ты танцевал в кругу вместе с детьми, — ответила Айне, даже пел с ними, а потом…

— Что потом?

— Потом ты покачнулся, словно тебе стало плохо, и ты упал навзничь, — ответила Айне, глядя Роберту в глаза. — Я очень переживала за тебя.

— И всю ночь сидела рядом?

— Да, рядом, — ответила Айне. — А, что, ты против.

— Ну что ты. Ты самый дорогой для меня человек, Айне, — Роберт горячо обнял девушку. — А, где дети? — внезапно спросил он.

— Они в машине. Еще спят. После того, как ты упал, то есть тебе стало плохо, я положила тебя здесь, сделала небольшое покрытие на земле, для удобства. И дети после этого как-то странно начали себя вести, они все устали и захотели спать. Я их положила в автофургоне.

— Молодец. Уже рассветает и наши преследователи, небось, отправились в погоню и ищут нас повсюду. Им будет не сложно определить и вычислить наш новый маршрут. Поэтому нам срочно нужно покинуть это место и отправится на юго-восток. Это туда. — Он указал рукой. — Насколько я помню по указателям, там находится город Дар-эс-Салам.

Они подняли детей и продолжили свой путь уже без машины, так как бензин в ней закончился еще вчера вечером. Спустя час они дошли к берегам довольно широкой речки.

— Здесь есть мост, сказал восторженно Роберт. — Это замечательно. Речка вероятно здесь глубокая и мы бы ее без моста не перешли.

Довольно узкий деревянный старый мост проходил над бурными потоками широкой руки. Дети уже дошли до начала моста, как вдруг Роберт остановился. Его взгляд был прикован к маленькой точке, возникшей на горизонте, позади детей.

— Это они, — сказал Роберт. — Они обнаружили нас, — произнес Роберт тихо, чтобы его слышала только Айне.

— Они нас нагоняют, — испуганно сказала Айне. — И тогда…

— Этому не бывать, — сказал Роберт. — У меня есть идея. Ты бери детей и уводи их вон к тем деревьям. Там, по-видимому, имеется небольшой лес. Вы можете скрыться там.

— А ты? Что ты придумал? — недоумевая, и с волнением в глазах, спросила Айне.

— Я задержу их здесь.

— Но ведь ты один, а их много, и они наверняка вооружены, — сказала Айне.

— Я хочу разрушить этот мост. Он состоит из старых бревен. Если как следует поработать над ним, то он распадется, как соломенный мостик, — сказал Роберт. — Но для этого мне придется вернуться на метров сто назад. Я выбросил палку металлическую, взятую из машины. А она мне теперь понадобится. У нас мало времени. Ну, милая, поторопимся.

Айне уводила детей и все время оглядывалась, не упуская из виду действия Роберта у моста. Роберт отыскал металлическую палку и вернулся к мосту. Машина с преследователями уже значительно выросла в размерах так, что можно было различить людей сидящих в кузове грузовика.

Роберт уже подошел к старым доскам и полусгнившим бревнам, служившим основанием моста, как внезапно он почувствовал, что он не один. Роберт оглянулся по сторонам, но никого не заметил. «И все же, здесь кто-то есть еще», — подумал Роберт. Чувство присутствия еще кого-то не давало ему спокойствия. Его волнение значительно усилилось. Он уже собирался нанести со всего размаха удар палкой по поручням моста, как вдруг заметил две черные точки на перилах. Он нагнулся и увидел двух жуков пытающихся столкнуть друг друга с палки.

— Как это странно, — неожиданно произнес Роберт. — Я… Я знаю что вы думаете. Я знаю все ваши намерения… Этого не может быть!

Роберт был в замешательстве, он чувствовал всем сердцем и сознанием каждое движение и переживание этих крошечных насекомых. Словно новое чувство открылось в нём. Какое-то неведомое ощущение не присущее человеку.

— Этого не может быть! — повторил отчаянно и удивленно Роберт.

Роберт подумал о том, что сейчас не время бороться друг с другом и жукам следует поскорей убраться отсюда, так как он собирается разрушить эту палку, как и весь мост в целом. Следующее поведение двух жуков, размером с пол мизинца каждый, сильно удивили Роберта. На его мысли о предупреждении жуков, они прекратили соперничество между собой и развернулись своими крошечными головами в сторону Роберта, словно прислушиваясь к его мыслям.

— Что? Вы меня принимаете?! — произнес Роберт.

Он задумался. Его мозг не растерялся, хотя поначалу он посчитал, что все это иллюзия, и он вновь слабеет и теряет сознание. Но все его тело и разум были весьма в крепком и здравом состоянии. Его аналитический мозг уже придумал новую идею. И он отчетливо проговорил ее, мысленно отправляя ее смысл этим крошечным существам. Получив невидимый сигнал, жуки забегали по палке, а затем расправили крылья, взлетели.

Черный автомобиль неумолимо приближался в сторону реки. Люди, сидящие поначалу спокойно в кузове, что-то заметили и начали указывать куда-то вверх. Высоко в небе появилось еле заметное облако темного цвета, центр их беспокойства. Облако темнело на глазах, оно увеличивалось и приближалось к мчащейся автомашине. Люди, сидящие в кузове, запаниковали, но их предводитель неистово закричал, дабы успокоить их. Это мало помогло, тогда предводитель туарегов велел остановить машину. Он вышел из кабины и направился с яростным видом к людям, сидящим в кузове. Они не знали кого боятся больше: толи своего босса, толи внезапно появившееся из ниоткуда черное облако. Загадки всегда страшнее людей, особенно, когда они внезапны.

Облако было уже совсем близко от машины. Все замерли, а кто-то произнес: «Это проклятие! Назад!» Люди кричали в панике, когда увидели, что облако, поначалу зависшее над их головами начало неумолимо опускаться, словно черный снег, и обильно падать вниз, рассыпаясь на мелкие неведомые точки. Большие и малые жуки словно сошли сума и потерявшие ориентир налетали на людей и машину. Они атаковали всё на своём пути. Своими маленькими черными телами они облепили весь автомобиль. Люди в панике выпрыгнули из кузова и разбежались в разные стороны, пытаясь освободить свое тело от обезумевших жуков, пожелавших приземлится на их тела.

Одиннадцать детей и двое взрослых продолжали свой путь сквозь лесную чащу. Роберт как-то странно стал себя вести. Он, то останавливался, подолгу заглядываясь на какое-то растение; порывистыми шагами перебегал с одного места на другое, словно заметил там нечто необычное. Айне уже давно наблюдала за странным поведением Роберта. Иногда она что-то говорила ему, но Роберт так был увлечен чем-то, что казалось, совершенно не слышал ее голоса.

Наконец дети устали и было решено остановиться для небольшого отдыха. В лесу, росли какие-то съедобные ягоды, и Айне помогала детям их собирать. Заметив, что Роберт немного успокоился, Айне подошла к нему и села рядом. Его взгляд был прикован к небольшому желтому цветку.

— Что с тобой? Последнее время, ты ведешь себя очень странно, — спросила она. — Ты меня совсем не слышишь.

— Это удивительно, — произнес Роберт, каким-то радостным, вдохновленным по-детски, голосом.

— О чем ты? Что удивительно?

— Ты видишь этот цветок?

— Да, цветок как цветок, тут много таких.

— Я знаю, что он хочет, — сказал внезапно Роберт.

— И чего же он хочет? — спросила, улыбаясь Айне. Ей казалось, что он шутит.

— Он хочет, чтобы это дерево не заслоняло солнце. Он хочет солнечных лучей, тепла.

Айне продолжительно вздохнула.

— Роберт, я сильно напугана. А ты тут про цветы какие-то говоришь.

— Что? Почему? — спросил Роберт, повернув голову в ее сторону, словно нашел новое занятие. — Я внимательно тебя слушаю. Ты извини меня за мое странное поведение. Я пока и сам не разберу, но я обещаю, что все тебе расскажу.

— Меня тревожат наши преследователи. Ты сказал, что они отстали, и ты разрушил мост. Но ведь они перейдут реку в другом месте.

— Это верно. Они ни перед чем не остановятся, и потому нам следует немного изменить наш маршрут. Они полагают, что мы идем в город, то есть на юго-восток, а мы пойдем на восток, а затем повернем на юг, — сказал Роберт.

— Но, что им нужно от нас? Почему они преследует нас и не отстают? — сказала возмущенно Айне, — ведь насколько мне известно туарегам нужна независимость и свое государство. Причем здесь дети?

— Туарегам, да, нужно лишь независимое государство, — ответил Роберт, — но этим нашим преследователям нужно другое.

— Что же?

— Им нужны деньги и власть. Им нужны жизни этих альбиносов, и они ни перед чем не остановятся.

— Но зачем им жизни детей? — удивилась Айне.

— Потому что они бесценны, — задумчиво произнес, погружаясь в себя Роберт.

Роберт заметил маленькую Фриду, собирающую и лакомившуюся ягодами. Она сидела отдельно от всех у небольшого дерева. Роберт подошел к девочке и сел рядом, угощая ее жменей собранных им ягод.

— Большое спасибо, — ответила девочка.

— Это ведь вы сделали со мной так, что я начал слышать весь окружающий меня мир? — спросил Роберт.

Девочка ела ягоды и легонько кивнула головой.

— Тебе нравится это состояние? — внезапно спросила она.

— Это конечно потрясающе. Но зачем? Почему я?

— Ты не веришь, — спокойно ответила девочка.

— В мире много людей, которые не поверили бы этому. Мое недоверие — это нормально. Я не верю в чудеса. Я ведь взрослый. — Он задумался, а затем добавил, — Но все же, зачем?

— Ты ведь не смог выстрелить тогда, — сказала Фрида.

— Когда тогда? — удивленно спросил Роберт.

— Ну, тогда на охоте. Другие твои друзья, они стреляли, а ты нет. Почему?

— Ты знаешь об этом?! — удивился Роберт. — Но откуда, я ведь никому… Как же вы это делаете? И почему я это раньше не чувствовал.

— Надо сильно захотеть и вы почувствуете желание природы. Ведь вы почувствовали тогда, что стрелять не сможете, а ваши друзья нет. Это скрыто внутри вас, — она дотронулась до груди Роберта.

— В сердце?

— Да, вот здесь. Нужно пустить их боль и переживания внутрь, принять их, как свои личные. Чтобы разбудить природу внутри нас, необходимо открыть дверь в сердце или уснуть снаружи.

— Это очень сложно для человека, — ответил Роберт, он привстал. — Нам пора идти. Наши преследователи не останавливаются.

Короткий привал был закончен и дети в сопровождении Роберта и Айне двинулись дальше на Восток. За лесом появилась полянка, на которой росло много цветов и дети начали собирать их и складывать в разноцветные букеты, делая из них всевозможные украшения.

— Они играют, — сказала Айне, — я волнуюсь. Нам нужно двигаться дальше.

— Ты права, но пусть они немного поиграют, ведь они дети. В их жизни и так мало веселья, особенно теперь. Люди всегда подгоняют время, а оно ведь у каждого ограниченно. Чем человек быстрее движется, тем скорее наступит его конец. Нужно наслаждаться жизнью, ведь она не вечна. Пусть немного отвлекутся, — сказал Роберт.

Дети еще играли, когда их веселье внезапно было прервано появлением на поляне огромного носорога. Животное выбежало на середину поляны и уставилось своими маленькими глазками на детей.

— Надо срочно уводить детей! — закричала встревоженная Айне.

— Не нужно, — успокоил ее Роберт. — Он услышал шум и прибежал. Он еще молодой. Здесь он обычно играет.

— Это все ты прочел по его грозному виду? — спросила недоумевая Айне. — Послушай Роберт. Сейчас мы в опасности. Это не безобидный цветочек, что ты наблюдал.

Но Роберт, словно не слышал Айне и спокойно направился в сторону животного. Айне с ужасом наблюдала за Робертом, обнимая нескольких девочек.

— Все будет хорошо, сказала одна из девочек.

Роберт подошел к носорогу и коснулся его морды. Затем нежно провел по его лбу. Носорог, несмотря на свой свирепый и устрашающий вид, совершенно спокойно стоял, словно был старым приятелем Роберта. Животное несколько раз покачало своей огромной головой, словно соглашалось с чем-то.

Немного погодя, Роберт отошел от животного и вместе с остальными направился на Восток. Дети шли строем, впереди был Роберт и Айне.

— Признаюсь, ты меня сильно удивил. — сказала Айне.

— Как ты это сделал?

— А цветок тебя не удивил? — сказал, улыбаясь, Роберт.

— Ну, цветок безопаснее выглядит.

— Я, признаться, и сам сильно удивлен и даже озадачен.

— Что ты ему говорил? — спросила Айне.

— Ты заметила, что я общался с ним?

— Ну, не знаю, а что ты с ним действительно общался?

— Он согласился нам помочь, — сказал Роберт. — Вот и всё. Приятное и милое создание.

— Ты находишь?

Небольшая группа мужчин, в количестве семнадцати человек, медленно шла лесом. Впереди двигались, постоянно глядя на сломанные ветки и следы на земле оставленные детьми, несколько следопытов и охотников. Позади них шел предводитель туарегов, огромного роста и свирепого вида мужчина. Рядом с ним шел шаман. Позади шествия, догоняя остальных, торопливо и слегка взволновано, оглядываясь и прислушиваясь, шли двое полицейских одетых в штацком, те самые, что подвозили детей на фургоне и которые остались на заправочной станции.

Все шествие вышло на открытую солнечную поляну и уже почти ее преодолели, когда вдруг охотники, находящиеся впереди остановились и подали всем знак об опасности. На противоположной стороне поляны появился носорог. На этот раз он был свиреп и своим размахиванием головы показывал, что он готов к сражению. Как только носорог начал бежать, приближаясь с большой скоростью к людям, они сразу же повернули обратно к деревьям. Инстинкт самосохранения им подсказал, что спасение от этого свирепого животного, их ждет лишь на деревьях. И поэтому, добежав до деревьев, они тут же с ловкостью обезьян залезли на них. Многие забрались так высоко, куда бы никогда не смогли бы добраться, не появись подобной опасности.

Роберт и Айне шли позади детей, когда неожиданно они услышали отдаленные выстрелы позади себя.

— Это они, — сказал Роберт.

— Ниши преследователи? — спросила Айне.

— Да. Нам надо поторопиться, — ответил Роберт.

Неожиданно дети, все как один, остановились.

— Что происходит? — спросила Айне у мальчика лет десяти стоящего неподалеку от нее.

— Океан. Мы слышим шум океана.

И действительно, еще через пять минут пути шум океана был слышен. За небольшим зеленым холмом они оказались перед бескрайними просторами океана. Его синева и легкие накатывающиеся волны немного успокоили Айне и Роберта.

— Что теперь? — спросила Айне.

— Теперь на Юг, к городу, ответил Роберт. — Мне кажется, я что-то вижу.

Впереди в метрах трехсот находился причал, на котором белели несколько лодок.

— Нам нужно туда, — указал Роберт. — На лодках мы будем в безопасности.

На причале было тихо, по-видимому, хозяева находились неподалеку в какой-то деревне.

Лодки были привязаны цепями с замками висевшими на них. Лишь одна из них была привязана обычным канатом к молу. Эта лодка была вместительной, с небольшим матерчатым навесом, закрытым по бокам стенками, сделанными из тонких веток.

Роберт проверил канат.

— Его можно развязать, — сделал вывод Роберт.

— Прекрасно, значит мы спасены, — сказала Айне.

— Пусть дети садятся.

И Роберт вместе с Айне начали помогать детям заходить на слегка покачивающуюся лодку и входить под навес в домик закрытый ветками по бокам. Дети уже почти погрузились, как вдруг послышались отдаленные яростные крики. Роберт, вскочил на ноги и отошел от лодки, чтобы увидеть, что происходит на берегу. Метрах в ста пятидесяти, он заметил стремительно бегущих к молу людей.

— Это они! — закричал Роберт.

В этот момент прозвучало несколько выстрелов. Одна из пуль просвистела над головой Роберта, другая попала в бедро. Он опустился на колено от боли.

— Немедленно сажай всех детей! — закричал Роберт, оглядываясь в сторону Айне. — Я задержу их!

Айне усадила последнего ребенка, а сама подбежала к стоящему на колене Роберту.

— У тебя кровь! — сказала, волнуясь Айне. — Я тебе помогу, добраться к лодке.

— Нет! — остановил ее Роберт. — Мы не успеем. Иди к детям и успокой их, а я попытаюсь задержать этих мерзавцев. У меня ведь получалось.

Роберт нагнулся, затем посмотрел в небо и начал о чем-то напряженно думать. В этот момент неизвестно откуда появилась большая волна. И лодки сильно ударились о мол. Роберт и Айне в испуге оглянулись на лодку с детьми. Детей они не видели, так как они находились в закрытом лодочном навесе. Лодка покачнулась и тихо отошла от мола. Айне побежала в сторону лодки, но потом вернулась к Роберту.

— Ты не успеешь, — сказал Роберт. — Ее волной далеко отнесло от берега. Я ничего не понимаю.

— О чём ты? — встревоженным голосом спросила Айне.

— У меня ничего не выходит, нет прежних сил.

Туареги уже появились на причале. Их разъяренные лица мелькали перед глазами склонившегося на колено Роберта. Айне поддерживала его. Короткие мечи того и глядишь проскальзывали, то слева, то справа от лица Роберта.

Наконец-то на причале появились предводитель, шаман и двое переодетых полицейских.

— Вы за все ответите! — кричал один из полицейских на Роберта и Айне. — Я у себя на родине и мне поверят. А вы чужестранцы.

Кто-то ударил Роберта по голове рукояткой меча. Небольшая струйка крови покрыла лицо Роберта.

— Это вы за все ответите! — закричала отважно Айне.

Двое мужчин оттолкнули ее в сторону, так что она упала, затем они схватила за руки Роберта. Они подняли его. Голова Роберта была опущена на грудь.

Несколько мужчин попытались сломать замки на лодках, но не смогли. Еще трое прыгнуло в воду по приказу предводителя. Спустя некоторое время они доплыли до спокойно качавшейся лодки и, схватив ее за канат, потащили ее к молу.

Лодку привязали к причалу. Предводитель и еще несколько человек вскочили в лодку, но тут же выскочили из нее. Между полицейскими, шаманом и предводителем завязался какой-то яростный спор, после которого все ринулись, даже те которые держали Роберта, на берег в сторону деревьев и, по-видимому, неподалеку расположенного селения.

— Вам не уйти от нас! — грозно сказал на прощание полицейский.

Роберт и Айне недоумевая, посмотрели на туарегов, бегающих по берегу, между деревьями.

— Они что-то ищут, — сказала Айне.

— Или кого-то, — предположил Роберт.

Роберт прихрамывая, держась за руку Айне, подошел с волнением в сердце и с замиранием в душе к привязанной лодке, где должны были быть дети. Они осторожно перешагнули через борт и оказались внутри лодки. Айне открыла небольшую дверь, сделанную из веток, и они вошли под небольшой навес, закрытый со всех сторон. Но детей здесь к их удивлению не оказалось.

— Где же они? — удивленно спросила Айне.

Роберт сел и опустил голову.

— Я ничего не поняла, — сказала Айне. — Они что утонули?

Так они сидели около минуты, в полном молчании. Был слышен лишь равномерный, убаюкивающий и успокаивающий прибой. Внезапно Роберт поднял голову и встал. Он сделал несколько шагов в сторону носа лодки. Его взгляд на чем-то остановился.

— Что случилось? — спросила встревоженным голосом и надеждой Айне.

— Я вижу их, — спокойно ответил Роберт. — Вот они.

Он указывал в темный верхний угол навеса. Там Айне увидела какие-то маленькие белые пятнышки. Она начала приближаться и вдруг заметила, как эти белые пятнышки начали шевелиться. Через мгновение из темного угла появились красивые белые бабочки. Они сделали несколько кругов, вокруг удивленных голов Роберта и Айне, и вылетели из-под навеса наружу, к носу лодки. Роберт и Айне последовали за ними. Красивый хоровод из одиннадцати белых бабочек сделал еще несколько зигзагов и петель, демонстрируя необычный парад в знак благодарности, и направился в океан. Самая маленькая из одиннадцати бабочек еще задержалась некоторое время у головы Роберта, потом она села ему на плечо, важно и грациозно она раскрыла свои бархатистые крылышки и взлетела, направившись догонять остальных бабочек.

— Ты думаешь о том, что и я? — спросила Айне.

— Я не думаю, а знаю это они, — ответил Роберт. — Им нужен был океан, для превращения. Вот почему они говорили о нем, а мы тогда так ничего и не поняли. Теперь их тела недосягаемы для преследователей, а их души свободны.

* * *

Спустя несколько недель после вышеупомянутых событий, весь мир облетела важная новость. Во всех новостях и средствах массовой информации было рассказано о чудесной находке одного американского профессора. Согласно СМИ доктор биологических наук, профессор одного из крупных университетов Нью-Йорка, путешествовал по восточной Африке, изучая виды насекомых и миграции парнокопытных. У одного из местных шаманов он приобрел сувенир: небольшой мешочек с каким-то порошком белого цвета. Шаман, продавая сувенир за триста долларов, клятвенно обещал, что он поможет укрепить здоровье и продлить жизнь. Этот небольшой мешочек с размером в четверть ладони, профессор привез с собой в Соединенные Штаты, в Нью-Йорк. В одной из лабораторий, куда профессор отдал свой сувенир из Африки, был проведен химический анализ порошка находящегося в мешочке. Один из химиков, работающих в этой лаборатории над проблемами поиска антивируса смертоносного гриппа НС17, так взбудоражившего в последнее время весь мир, от которого уже погибло только в Штатах, свыше тысячи человек, по случайной и невероятной причине решил провести эксперимент вышеупомянутого белого порошка для решения проблемы, над которой он работал. Результат этого эксперимента шокировал не только ученого, но и все научное сообщество. Данный порошок являлся нейтрализатором гриппа НС17, он полностью уничтожал вирус, больные вылечивались спустя каких-то три-четыре часа, после приема препарата, изготовленного химиками и медиками на основе таинственного белого порошка. Теперь все человечество обязано за спасение от опасного вируса 21-го века — НС17, чудесной находке американского профессора. Интересен тот факт, со слов ученых, что принятые поиски белого порошка в восточной Африке ни к чему не привели. Ни один из порошков, купленных в дальнейшем у местных знахарей и шаманов, не соответствовал желаемым свойствам, их химический состав — это лишь мелко натертая обыкновенная древесина. Откуда же тогда взялся этот чудесный и спасительный чудо порошок белого цвета? Никто не может ответить на этот вопрос, даже шаман, у которого был он приобретен за немалую сумму.

Где-то в Тихом океане небольшое научно-исследовательское судно шло по пути передвижения семьи полосатых китов. На палубе сидя в низком кресле, находился Роберт Моринс, недалеко от него на носу судна, облокотившись о перила и купаясь в солнечных лучах вечернего солнца, находилась Айне Моринс. Легкий восточный ветерок обвивал ее прекрасное ирландское личико, придавая ей романтический вид, и обвивая ее тело океанским дыханием. Она наблюдала, со свойственным ей веселым нравом и великолепной женской улыбкой, за грациозными движениями трёх полосатых китов, входящими в одно семейство. Ее внимание было приковано к слегка неуклюжим, но весьма настойчивым, движением крошечного малыша, плывущего изо всех сил за своими огромными родителями. Айне вспоминала слова Роберта: «Киты создают пару один раз и на всю жизнь. Если случится погибнуть одному из пары, то второй умирает от одиночества».

Роберт изучал последние сводки, переданные из Новой Зеландии, от одной из экологических служб. Отложив их в сторону, он раскрыл небольшой синего цвета блокнот и сделал в нем некоторые записи.

«16 июля 2013 год. Изучая, поведение человеческого бытия и его природы и подводя итоги последних событий, свидетелями которых я стал, можно с вероятностью математика, а ныне эколога, стоящего на защите и сохранении биосферы, как единого организма, сделать неутешительные выводы.

Вторая половина человеческой души, словно завернутая в кокон, спит. Но однажды его истинная сила, его «финальная причинность», ради которой он был создан, проснется.

Человек всегда был свободен в своем решении, он всегда находился перед выбором добра и зла. Порой, не осознавая свой путь, его судьба извивается в муках, пытаясь пробиться к свету счастья, используя сознание, и подобно растущему дереву, его душа, выйдя из тени бессознательного, когда-нибудь пробудит спящие силы нравственности, и распустит пышные и изумительные цветы надежды на право быть человеком и истинным разумным хозяином биосферы».

Волшебные свойства, подаренные альбиносам, благодаря которым Роберт мог общаться с живыми существами прошли, а точнее эта удивительная способность, которая быть может, наделена каждому человеку, но активизирует свои силы и пробудится природой, словно спусковой механизм, прошла сама собой, сразу же после чудесного превращения альбиносов в грациозных и восхитительных бабочек.

Тело Фреда Льюиса было захоронено жителями деревни на кладбище, расположенном рядом с церковью. В деревне, где проживали эти двенадцать детей альбиносов, появился новый священник. Этот молодой ирландец обладал большой подвижностью и настойчивостью, чем его предшественник. Он не только проводил богослужения в церкви, но и посещал жителей деревни, помогая им физической работой и добрым советом. Так он быстро начал приобретать популярность у здешнего населения. Число прихожан посещающих его проповеди начало незаметно расти. Молодой священник был очень удивлен, когда в одной из комнат подвального помещения церкви, он обнаружил большую библиотеку различных книг по философии, где многие мысли авторов не всегда шли параллельно с заветами библии.

Мир, в котором происходили вышеупомянутые события, подчинен вечному закону сохранения движения, он видоизменяется и разнообразится, и только молчаливый свидетель Килиманджаро остается верным себе. Его остроконечная вечно белокурая, подобно поседевшему мудрецу, голова гордо взирает над миром, пребывая в покое достойного и добродетельного философа вот уже 2,5 миллиона лет, начиная с зари зарождения и развития человечества.

Конец.

Content

Игорь Середенко
Биосфера (финальная причинность)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10