Середенко Игорь

Проклятие флибустьера

Предисловие

Карибское море — оно помнит многих прославленных корсаров, отъявленных негодяев и искателей приключений: Уильяма Кида, Франсуа Олоне, Джона Моргана и других. Пиратов испанцы называли — ладронес. Одним из самых прославленных корсаров и одержимых жаждой наживы, а так же любителя приключений был Джон Морган. Морган когда-то был одним из самых известных пиратов. По окончании своей корсарской карьеры он получил вице-губернаторское место в Порт-Рояле. Он имел огромные плантации и сотни рабов. Иногда он ездил в Англию, что бы осудить или повесить кого-то из старых соратников. Он похоронен на местном кладбище в Порт-Рояле. Его родня по семейной традиции до сих пор живет на воде, в роскошной яхте под названием «Корсар».

В 16–17 века происходит бурное развитие пиратства в Карибском море. Мировые капиталистические акулы, такие, как Испания, Англия, Франция, воевали друг с другом за Карибское богатство: золото, рабы (черное дерево). Все отбросы общества: дезертиры, работорговцы, убийцы, воры, прибывали сюда в поисках легкой наживы, иные искали способ разбогатеть в кратчайшие сроки или скрывались от властей. Получив награбленное, пираты за несколько дней, все спускали трактирщикам, шлюхам, играя в азартные игры, а потом, совершенно без денег, отправлялись на рыбную ловлю, охоту или вновь промышляли пиратством. На карибские острова свозились осужденные, которых затем продавали в рабство. Процветала торговля людьми. Американские плантации лишь требовали рабов (люди быстро гибли) и потому торговля черным деревом (джим кроу) не прекращалась. Многие зарабатывали на этом огромные богатства. Духовенство, князья, короли выдавали «рыцарям наживы» (корсары) свитки пергамента с большими сургучными печатями, которые свидетельствовали о праве захвата и грабежа вражеских судов. Иными словами, эти свидетельства давали им право законного разбоя. В этом случае их называли уже не пиратами, а «корсарами» или «каперами». Свидетельства выдавались на грабеж кораблей той страны, с которой велась война, а войны велись непрерывно. Пиратами считались те, кто грабит корабли своей страны и союзников. Даже церковь поощряла морские грабежи. Главным объектом морского разбоя была Испания. Для нападения на испанцев создавались пиратские базы: для французов — Тортуга, а для англичан — Порт-Рояль на острове Ямайка. «Свободные мореплаватели» — так называли флибустьеров, были пиратами, которые занимались морским грабежом. «Охотники» — так называли буканьеров, их мастерством и образом жизни была охота. Пираты, в основном, состояли из флибустьеров и буканьеров, иногда к ним присоединялись индейцы, мулаты и рыбаки. Пираты перемещались на быстрых судах — баллуга. В городах велась торговля продуктами, выращенными на плантациях, здесь же процветали ростовщики, продавцы краденного или неграбленого, работорговцы (продажа негров и штрафников), проституция. Дешевле всего, в этом центре преступности, ценилась человеческая жизнь.

Событие 1697 года в корне изменило судьбы многих пиратов. В этом году произошло большое землетрясение, вследствие которого, центр пиратства опустился на морское дно. Как бы в наказании пиратскому насилию и разбою, творимого в Карибском море, сама природа восстала против грешного человека. Но люди не уняли просьбам природы и значению этого события, и вскоре, появилась и стала процветать новая пиратская база — гавани Багамских островов. Такие города Америки, как Нью-Йорк и Бостон, разбогатели именно на торговле с пиратами. Багамские острова были выгодно расположены для разбоя, они были близки, и к американскому континенту, и недалеко от испанских колоний в Карибском бассейне.

1. Прибытие на остров

1.1. Монахи

Год 1697-й. Карибское море. Небольшое пиратское судно преследует двухмачтовое судно, у которого не было флага, ни одного опознавательного знака. У кормы стояли двое пиратов и наблюдали за преследуемым неизвестным судном.

— Тысяча чертей, если это не испанец!

— Да нет, не похоже. Наверняка это какой-то голландский торговец, видишь, он без флага идет.

— Наверное, уже догадался, что мы его преследуем.

— Думаю, что через три часа мы его нагоним. Вот тогда-то и повеселимся. Надоело бороздить пустыми. Ведь уже месяц ходим впустую. Разнеси меня гром!

Преследование пиратами неизвестного судна длилось еще четыре часа. Капитан приказал готовиться к абордажу. Все прошло на высоком уровне. Пиратское судно к часу дня настигло преследуемое судно и взяло на абордаж. Пираты работали, как дьяволы. Ловкими движениями, они соединили суда кошками и привязали их накрепко канатами. Как разъяренные, голодные тигры, они набросились на добычу. Без малейшего сопротивления они перебрались на палубу неизвестного судна. Здесь они увидели нечто неожиданное. На судне находились лишь монахи, которые стояли полукругом вокруг какого-то сундука, расположенного в центре палубы. На них были надеты длинные рясы, а их головы были укрыты капюшонами. Пираты быстро окружили небольшую группу монахов, которые, по-видимому, защищали сундук. Капитан пиратов вышел вперед.

— Какого дьявола! — заорал он. — Кто вы такие?!

Несмотря на разъяренного пирата, монахи продолжали молчать. Их спокойствию можно было позавидовать. Создавалось впечатление, что их жизни ничего не угрожает. Пираты, к этому времени, уже находились на всей палубе неизвестного двухмачтового судна и держали все под своим контролем.

— Надо проверить, что у них в трюмах! — сказал один из пиратов.

— А может эти канальи, что-то в сундучке запрятали? Небось, церковные книги! — раздался громкий смех пиратов.

— Открывайте свой сундук братья, да поживей! — сказал грозно предводитель пиратов. — Я дважды повторять не люблю, — добавил он.

Капитан сердито и угрожающе посмотрел на монахов, которые, не смотря на его грозный вид, так и не шелохнулись с места. Их лица, под капюшонами ряс, хранили невозмутимое спокойствие и молчание.

Видя это, капитан пиратов начал подходить ближе к ним. И вдруг, неожиданно для пиратов, монахи, словно по чьей-то невидимой команде, все как один вытащили из своих длинных ряс мечи и застыли в боевых позах, ожидая отразить любую атаку пиратов.

— Вы, что это задумали, святоши?! Драться удумали, вас же всего шестеро. Да я вам глотки перегрызу! — заорал капитан пиратов.

— А может, мы перестреляем их просто с пистолей, капитан? — сказал один из пиратов, обращаясь к своему вожаку, видя, как тот нервничает.

Пираты, все как один, двинулись на небольшую горстку монахов, которые по-прежнему не двигались со своих мест. Их невозмутимые лица поражали спокойствием, с которым они охраняли небольшой сундук, по виду очень старый, с металлическими крестами необычной формы.

Пираты уже почти приблизились на расстояние атаки, как вдруг, распахнулась дверь каюты нижней палубы. Из нее вышел очень старый монах, голова которого была покрыта капюшоном. Его руки были дряблыми и немощными. Он еле передвигался на ногах и тяжело дышал. Его глаза были удивительно голубые. На ярком солнечном свете казалось, что их вовсе нет. Он был встревожен, но это беспокойство не шло от внезапного нападения и штурма судна. Это было что-то потаенное, скрытое в синеве его глаз.

— Стойте! — тихо, немного задыхаясь, с большим усилием, произнес старый монах.

Из под своей мантии он достал, небольшого размера, книгу.

— Здесь все написано, — сказал, тяжело дыша, монах. — Вы не должны этого делать. Не выпускайте его. Иначе… — монах начал кашлять, из его горла показалась кровь, и он упал на палубу.

— Какого дьявола! — заорал капитан. — Вперед мои коршуны! Очистите это судно!

Пираты набросились на монахов. Они дрались словно тигры. Ловкими движениями, они согнали монахов в кучу и обезоружили их. Капитан подошел к сундуку, который так яростно и настойчиво охранялся монахами. Он открыл сундук ножом. В сундуке было семь статуэток, сделанных из дерева, кости, железа и бронзы, одна из них и вовсе была сделана из каких-то тонких веток неизвестного вида дерева.

— Какого дьявола! — заорал капитан.

— Что делать с монахами? — спросил помощник капитана.

— На дно морское, вместе с их сундуком, — ответил капитан.

— Хорошо, капитан.

Капитан подошел к лежащему на палубе старому монаху.

— Где золото, каналья?

Но, в ответ он услышал лишь невнятное бормотание, тяжело дышавшего монаха. Монах тяжело кашлял, а из его рта шла кровь.

— Проклятие, проклятие… — тяжело дыша и захлебываясь собственной кровью, произнес старый монах.

— Если ты не заговоришь, то клянусь всеми святыми, я тебя прибью к мачте собственного судна, как Христа!

— Не надо… это проклятье…

— Что ты здесь скрываешь святоша! Признавайся, не то…

К капитану подошел его помощник.

— Капитан. Возможно, этот монах болен. Как бы не подцепить заразу. Может у него какая-то тропическая лихорадка.

— Ладно, пусть подыхает здесь. Идем в трюм. Проверить все каюты! Что вы застыли, олухи! — заорал разъяренный капитан, давая поручения своим головорезам.

Монах что-то бормотал, но никто не обращал на него внимания. Капитан и еще семеро пиратов ворвались в каюты и трюм. К их сожалению, ничего ценного там они не нашли. Лишь одна каюта была накрепко закрыта, она располагалась в трюме.

— Дверь, капитан… не поддается. Она сделана из крепкого дерева и замок необычный, тяжелый.

— Принесите таран. Нет такой двери, которую нельзя было бы открыть, — произнес капитан.

— Глядите, на ней какие-то надписи. Что это за язык, вроде не французский.

— И не английский.

— На голландский тоже не похож.

— Какого вы гадаете… разобьем ее и узнаем, что там скрывают святоши-католики.

— Кстати, капитан. Они не католики. Я католиков знаю. Два года на их плантациях работал.

— Один черт! Мне, что католики, что не католики, все одно…

На палубе, к этому времени, пираты уже расправились со всеми шестью монахами. Их тела выбросили за борт на съедение акулам.

— Опять не повезло. Месяц плавания, и вот…, пустая работа. Здесь ничего нет.

— Ну, хоть корабль возьмем, как трофей. За него можно на Ямайке не плохие деньги выручить.

— Черта с два! Дьявол тебе в ребро! Губернатор скуп, как последний ростовщик ведет себя, а ведь мы его темные дела прикрываем и все время снабжаем товаром, а он покупает его за двадцатую часть цены судна.

— Это верно, скупой черт, что и говорить. А может мы его на нож посадим, пригрозим?

— Ну и что с того, новый будет не лучше прежнего.

— Это верно. Этого мы хоть знаем, а новый…

Вдруг, кто-то из пиратов закричал.

— Тревога! Тревога! Все в трюм!

— Что-то случилось. Готовь пистоль.

Ошеломленные пираты ринулись к входу в каюты судна. За дверью были слышны удары меча и выстрелы из пистолей и ружей. Там отчаянно сражались. И вдруг, все неожиданно умолкло. Пираты остановились у входа в каюты. Они стояли на палубе, не решаясь войти вниз, внимательно прислушивались. Какая-то зловещая тишина ворвалась в их трепещущие сердца, и впустила легкий сквозняк неведомого страха. За дверью была подозрительная пугающая тишина. Пираты почувствовали пронзительный холод, и дрожь окатила их тела.

— Черт знает, что! — сказал один из пиратов.

— Не выпускайте его… — произнес изо всех сил, в последнем вздохе, лежащий на палубе старый монах.

Все пираты обернулись и посмотрели на умирающего старого монаха.

— Кого его? Что ты мелишь?! — сказал один из встревоженных пиратов.

Вдруг, дверь медленно приоткрылась. Из нее еле передвигаясь, вышел капитан. Пираты с ужасом обернулись на звук скрипящей двери. Капитан сделал еще один шаг. Он хотел что-то сказать, но не смог, и упал на колени, а затем, его безжизненное тело рухнуло на палубу лицом вниз. Из его спины торчал кинжал, по лезвию которого лилась багровая кровь.

1.2. На пути к острову

Из дневника Уила Торнтона.

Ноябрь 1697 года. Прибыл на борт корабля «Луиза» в 8 утра, ровно за час до его отплытия. Капитан судна Тед Харкли, вежливо принял меня. Капитан очень любит свой корабль, так как долго рассказывал мне обо всех достоинствах судна, которое назвал в честь своей жены Луизы. Свою каюту я нашел достаточно удобной и компактной. От капитана судна я узнал, что есть и другие пассажиры, желающие отправиться на Багамские острова. Среди них священник и работорговец. Однако чего я совсем не ожидал, так это то, что на этом судне будут перевозить заключенных. Их доставили на борт судна еще за пять часов до моего прибытия. Сорок заключенных, в кандалах. Их разместили в трюме.

Двухмачтовое судно «Луиза» отошло от пристани города Нью-Йорк ровно по расписанию в 9 утра. Расположившись на корме, я любовался видами берега и водным горизонтом. Как прекрасен восход! Стюард любезно предложил мне чашечку кофе и сообщил, что завтрак будет в 11 часов, и о том, что меня приглашает капитан судна Тед Харкли на завтрак в свою каюту. Кофе оказалось весьма вкусным на свежем морском воздухе. Толи из-за моего хорошего настроения, толи из-за прекрасного кофе, выращенного на одном из Карибских островов, но мне начало нравиться мое морское путешествие к Багамским островам, хотя для меня это было скорее не путешествие, а работа, точнее — командировка. В эту командировку меня направил мой босс, начальник особого отдела Нью-Йоркской полиции. Итак, расположившись поудобнее на палубе двухмачтового судна и пробуя чашечку кофе, любезно предоставленную стюардом, я раскрыл свежую газету «Нью-Йорк таймс», купленную до отъезда, и начал читать заголовки. Одна из статей была посвящена пиратству на Карибских островах, другая — о землетрясении, которое разрушило пиратское логово, где скрывались пираты, и где был расположен пиратский центр. «Так им и надо», — подумал я. По-видимому, сама природа ополчилась против насилия в этих водах. Я вздохнул с облегчением.

* * *

К 11-ти утра Уил зашел на завтрак к капитану. Капитан был не один, за столом сидели пятеро мужчин.

— Приветствую вас Уил, — добродушно произнес капитан.

Слуга пригласил Уила за стол.

— Господа, позвольте представить вам, лейтенанта Нью-Йоркской полиции Уила Торнтона.

Капитан представил Уилу других пассажиров:

— Слева от вас священник Франсуа Дидьен, справа майор тюремной полиции Девид Метью, напротив вас купец Чарль Хаузен и мой заместитель Томас Клайд, он же по совместительству выполняет услуги врача на судне.

Майор тюремной полиции Девид Метью был грубым человеком и не сдержанным на язык. Его задачей было доставить заключенных, среди которых были воры, бандиты и дезертиры, на остров, где их ждало 10-ти летнее заключение или работы на плантациях.

— Скажите, любезный майор Метью, позвольте мне так вас называть. За что этих несчастных так наказали, — спросил капитан Харкли.

— Это все отъявленные мерзавцы, будь моя воля, я бы вздернул их всех на виселице, а не тратил бы силы на их перевозку. Хотя, они и так сгниют там, на острове, работая под палящим солнцем. Как сказал мой начальник, это разумное использование живой силы.

— Но, возможно, среди них есть и те, кто уже осознал или осознает свою вину, — произнес Томас Клайд.

— Я сильно сомневаюсь в этом, сэр, — сказал майор.

— Наверное, это по части Дидьена, — сказал капитан.

— О нет, увольте, — сказал священник, — у меня иные задачи. Я отправляюсь на острова, что бы христианская вера дошла до каждого жителя острова. Во всяком случае, тогда меньше насилия будет.

— Знаю я этих святош, небось, золотишко у аборигенов обменивать будете на веру свою, — злобно, с сарказмом произнес Чарль Хаузен.

— Ну, что вы, как такое возможно, — обижено произнес священник.

— Знаю я вашего брата, — сказал купец Хаузен.

— Господа, господа! — сказал капитан. — Не надо сориться. В этих морях водятся пираты, и мне бы не хотелось, что бы мы были в ссоре друг с другом. В этих водах лучше быть вместе.

После слов капитана, все согласились с его мнением. Тема разговора поменялась.

— А вот вы лейтенант, — обратился Чарль Хаузен, — вы за какой такой надобностью отправляетесь на Багамские острова?

— Отправляюсь на службу, по делам, — коротко ответил Уил Торнтон.

— Да ладно вам, — сказал капитан, — давайте лучше выпьем за то, что бы все беды нас обошли, за благополучное прибытие до конечного пути.

Все подняли бокалы, и выпили роскошного вина.

— Я такого вина еще не пил, — произнес Уил Торнтон. — Скажите капитан, из чего оно сделано?

— О, рецепт этого вина я узнал от аборигенов Панамы. Они делают его из бананов и кокосового ореха. Сначала фрукты молотят до жидкой массы, затем, опускают эту жидкую массу на восемь дней в яму, что бы она начала бродить. Вот и весь секрет.

— Да, действительно просто, — произнес Уил Торнтон.

Чарль Хаузен все расспрашивал тюремщика Майора Метью о заключенных. Выяснилось, что Хаузен занимается не только торговлей табака, но и не прочь торговать живым товаром. Он хотел купить парочку негров у майора. Предлагал большие деньги. Но майор отказался, сославшись на то, что он находится на службе, и его подопечные, хоть и преступники, но все же заключенные, и потому продать их он не может.

Из дневника Уила Торнтона.

Шел восьмой день плавания. Корабль, который так хвалил капитан, действительно был быстроходен и удобен для пассажиров. Каюты были с крепкими стенами и перегородками. Он был легким и маневренным. От майора Метью, я узнал, что скончался один заключенный. Заместитель капитана Клайд, который был по совместительству судовым врачом, засвидетельствовал смерть заключенного. По его словам, старик умер своей смертью. Но, многие не поверили словам Клайда. Уж очень плохо выглядел труп старика. Его тело по морскому обычаю бросили в море.

На десятый день плавания, заключенные подняли бунт, они требовали лучших условий, так как считали, что старик умер от малярии. Зачинщиками бунта были, некто Джон и Ханс. По словам майора Метью, они были самыми отъявленными негодяями, и попали в тюрьму за пиратство. Бунт удалось погасить. Капитан не хотел неприятностей на своем судне и поэтому пообещал, что к заключенным будет раз в три дня приходить врач и осматривать их. Несмотря на принятые меры, смерть забрала еще двух заключенных.

Двенадцатый день плавания. Я стал свидетелем древнего морского обычая. Моряки его называют «морским крещением». Боцман обмазал себя сажей и «крестил» новеньких моряков, за это они платили ему бутылкой вина, затем купались в открытом океане. Вечером, все вместе за столом распивали это вино. Мне тоже довелось стать участником этого события.

Священник Дидьен никак не мог справиться с морской болезнью, то и дело его находили лежащим на палубе. Матросы не обращали на него внимания и даже перешагивали через него. Мне не раз приходилось отводить его в каюту и вместе с Томасом Клайдом укладывать беднягу на койку.

На двадцать третий день плавания вновь взбунтовались заключенные. На них больно было смотреть. От малярии умерло еще двое, это и послужило причиной нового бунта. Однако, на этот раз, от рук заключенных погиб один из солдат, которыми командовал майор Девид Метью. Тогда все и узнали о том, какие бывают наказания за бунт и неповиновение. Майор выбрал первого попавшегося заключенного. Им оказался молодой негр, которого по приказу майора привязали к доске. Затем привязав ее к судну, выбросили ее вместе с привязанным к ней заключенным за борт судна. Около часа бедняга находился в воде, пока его на глазах у всех не разорвали акулы. Зачинщиков бунта, ими были те же Джон и Ханс, по приказу майора посадили отдельно от остальных и заковали в кандалы до самого прибытия на остров Кет Айленд. Несмотря на бунт, заместитель капитана Томас Клайд, по-прежнему посещал и лечил заключенных, но теперь уже чаще.

Шел двадцать восьмой день плавания. Я еще раз перечитывал дела, которые мне передал мой начальник полковник Сэм Уилторн. Несколько писем касались губернатора острова Кет Айленд. В них, губернатор просит разобраться с некоторыми делами, касаемо плантаций и земель прилегающих к оным. Второе дело — о пропавшем сыне известного Нью-Йоркского адвоката. Мальчик убежал из дома в поисках приключений. Трудный подростковый возраст. Последний раз его видели на судне, отплывающим на Багамские острова. Придется заняться этим делом. Отец мальчика готов заплатить крупное вознаграждение — 5 тысяч реалов тому, кто вернет ему сына. Одно письмо, от губернатора, меня заинтересовало больше остальных. В нем речь шла о том, что у берегов острова Кет Айленд рыбаками было замечено неизвестное двухмачтовое судно. Судно было без знаков, какой либо принадлежности к той или иной стране. На борту судна были обнаружены трупы пиратов, среди них был труп какого-то священника, и один живой сумасшедший пират, которого посадили в тюрьму Кет Айленда. Это дело, так же, как и два остальных, поручили расследовать мне.

На 36-й день плавания поднялся сильный шторм, и капитан был вынужден изменить курс, чтобы не разбить судно, которое попало в шторм и серьезно пострадало. На следующий день мы дошли до острова Элеутора, где сделали вынужденную остановку, что бы запастись пресной водой и сделать небольшой ремонт судна. Вместе со священником Франсуа Дидьеном, Чарльзом Хаузеном и двумя солдатами мы отправились в джунгли за пресной водой. На деревьях мы обнаружили обезьян. Хаузен решил позабавиться, и выстрелил в одну из них, что бы попробовать обезьяньего мяса. Но он не был столь меток и лишь ранил животное. Удивительно то, что другие обезьяны не убежали, а увидев страдающего собрата, подошли к раненной обезьяне и начали прикладывать к ране какие-то листья. Детеныши обезьян находились на своих матерях, они держались за них своими лапками. Любопытно, что детеныш не покидал своей матери, даже если ее подстрелили. Остров Элеутер богат своими деревьями, в основном это были банановые и ананасовые деревья. На берегу, мы обнаружили несколько морских черепах. Вечером мы расположили лагерь недалеко от берега. Матросы коптили мясо обезьян и морских черепах. Часть мяса заготовляли в дорогу. Несколько матросов поймали пару десятков крабов и съели их. На следующий день у них кружилась голова, и они почти потеряли зрение. Правда, это прошло через два дня. На острове обнаружили свечное дерево, и моряки сделали из него много факелов.

На второй день пребывания на острове, были обнаружены и пойманы четыре диких свиньи. На острове растет много разновидностей пальм. Капитан Тед Харкли вместе с тремя матросами срубили дуб и сделали несколько десяток досок. По словам капитана, эти доски хороши для починки судна, так как это дерево прочно и его совсем не берет морской червь. Один из матросов съел какой-то плод, похожий на яблоко, а затем три дня ничего не видел. Врач приказал всем, кто покидает лагерь быть внимательными к здешним плодам и ягодам. Не есть того, что им не ведомо. На берегу, где был расположен наш лагерь, было много москитов. Они впиваются в кожу и сосут кровь до такой степени, что не в состоянии уже летать. Из-за этих насекомых лагерь пришлось перенести в более спокойное место. Томас Клайд сорвал листья какого-то кустарника и ими обтер свое тело, после этого москиты его не тревожили. По его примеру последовали и другие члены команды и пассажиры. Томас Клайд, каждый день пребывания на острове, посещал заключенных, однако, несмотря на его заботу, все равно пришлось похоронить одного заключенного. На острове есть пауки, величиной с ладонь, очень волосатые, с черными глазами и множеством мелких зубов. Они кусаются, но не ядовиты. В свою паутину они ловят мелких птиц.

На пятый день мы покинули остров и отправились на нашем судне на юго-восток к Багамским островам, где и была конечная остановка нашего пути – остров Кет Айленд.

1.3. Прибытие на остров

Из дневника Торнтона.

Почти через два месяца пути, судно «Луиза» дошло до порта острова Кет Айленд. Губернатор острова Ричард Маклей принял меня хорошо. Я пообещал губернатору, что займусь его делом — земельным вопросом, первым. Губернатор любезно предоставил мне комнату в своем летнем домике. Так как мне поручено несколько дел, то я решил заниматься ими параллельно.

В тавернах небольшого города Кет Айленд, я расспрашивал моряков, охотников и торговцев о пропавшем сыне адвоката. Мне удалось выяснить, что на остров прибывают много таких молодых людей в поисках приключений, но все они оказываются жестоко обманутыми теми, кто им рассказывает, что на этих островах можно найти деньги и славу. Остров, хоть и может прокормить своими богатыми ресурсами каждого, но все же люди здесь бедны. Сюда съезжаются отбросы общества со всего света и, что бы выжить, здесь нужно иметь силу и опыт, а так же понадобится и везение. Как правило, приезжие молодые люди могут попасть в слуги к буканьерам. Буканьеры — это охотники, они заготовляют шкуры и мясо убитых ими диких животных. Охотятся они в лесах несколько лет, затем со шкурами и мясом они отправляются в город, чтобы продать свой товар и пополнить запасы пороха, ружей, свинца и прочего необходимого для охотника товара. Буканьеры покупают бочонок вина и пьют его до упаду. Все заработанные деньги они тратят в таверне на вино, девок и играют в кости. А когда деньги заканчиваются, то они вновь возвращаются в леса к своему ремеслу. Буканьеры имеют слуг, которых они покупают на 5–7 лет, и которые всюду следуют за своими хозяевами. Буканьеры строят временные жилища, которые они называют «букан», и живут так, по 4–6 человек охотников, вместе со слугами. Построив хижину, они отправляются на охоту. У буканьеров есть собаки, которых они выращивают и обучают для охоты. Хорошую собаку можно купить за 6–8 реалов. Буканьеры питаются мясом и фруктами. Мясо коптят и готовят на продажу, а шкуры растягивают между двух камней и высушивают. Затем, мясо и шкуры грузят на суда и везут в город. В городе некоторые буканьеры обменивают мясо на необходимый им товар или продают его плантаторам, которые заранее договариваются с ними об обмене мяса на табак или его покупке. Тренируются буканьеры в стрельбе по апельсинам. Буканьеры очень суровые и не щадят своих слуг, они избивают их до полусмерти, если те отказываются работать. Иногда на буканьеров нападают испанцы. Они убивают их ночью во время сна, так как бояться напасть на них днем.

От одного буканьера я узнал, что он видел похожего по моим описаниям парня, который работал на знакомого ему буканьера. На следующий день, я отправился к этому буканьеру, но опоздал. Я стал свидетелем жуткого зрелища. Парень, к моему приходу уже был мертв. Его тело сняли с забора и похоронили. К счастью он не был тем парнем, которого я разыскивал. От соседей я узнал, что буканьер — хозяин слуги, разгневался на своего слугу из-за того, что тот отказался работать. Затем, буканьер начал бить слугу, потом привязал беднягу к воротам. Что бы тот надолго запомнил наказание за неповиновение — в его кровавые раны насыпал испанского перца и масла. Через день, он вновь пришел к слуге и, видя, что тот еще жив начал вновь бить его. К вечеру, слуга не выдержал побоев и умер.

Я обещал вознаграждение тому, кто видел похожего по описанию парня. Я обещал 1000 реалов, это значительная сумма, и потому я надеялся, что вскоре смогу его найти.

Из дневника Торнтона.

Я нахожусь на острове уже три дня. Вчера, наконец, приступил ко второму делу, которое мне поручил губернатор. Он сказал мне, что это загадочное и непонятное дело о пиратах. Как я уже писал, три месяца назад, местные рыбаки обнаружили дрейфующее судно. На борту судна обнаружили, из живых, лишь одного сумасшедшего пирата. Из письма, мало что можно было понять, и сегодня я отправился к начальнику гарнизона города, что бы посмотреть на судно и оставшегося в живых пирата. Для начала я посетил начальника тюрьмы, которая была расположена в прибрежной крепости. Перед началом осмотра вещей, найденных на судне, начальник тюрьмы, дал мне рапорт офицера, который был первым, кто осматривал это судно. Вот этот рапорт: «17 октября 1697 года. Раннее утро, 5 часов 20 минут. Неизвестное судно было обнаружено рыбаками. Его мы пришвартовали у крепости в небольшой гавани. Для осмотра судна была назначена комиссия из трех человек». Список членов комиссии перечислен в конце рапорта. «Поднявшись на борт судна, мы обнаружили жуткую картину. На палубе двухмачтового судна повсюду лежали останки изъеденных, по-видимому, птицами, человеческих тел. По лохмотьям их одежды, мы легко догадались, что это были тела пиратов. У входа в каюту мы обнаружили тело священника. В его крепко сжатых кистях мы обнаружили небольшую книгу. Детальное изучение книги ничего не дало. Книга была напечатана на непонятном языке, никто из местных переводчиков — языковедов, не смог ее перевести. Кроме непонятного текста, книга содержала множество картинок. Эти картинки были похожи на изображение каких-то ритуалов, погребений с убийствами, возможно, это было приношение в жертву. На палубе судна мы обнаружили небольшой сундучок с какими-то фигурками внутри. Некоторые из этих фигурок были сделаны из золота. Весь сундук был покрыт изображениями каких-то знаков, напоминающих странные, необычной формы кресты. Верхняя часть креста — вертикальная, была очень тонка, как нить. Перпендикулярная ей — толще, а вниз шла тоже вертикальная черта, но уже толще размером. Внешне, этот знак был похож на крест. В трюме мы обнаружили небольшую комнату с весьма массивной дверью, сделанной из дуба обитого железными пластинами. Возможно, за этой дверью хранили, что-то важное. На двери были нарисованы те же знаки, что и на сундуке, найденном на палубе. В трюме и в каютах, повсюду лежали трупы пиратов. Вероятно, перед своей смертью они яростно боролись, из-за всех сил сопротивлялись своим убийцам. В одной из кают мы обнаружили красивый и, возможно, дорогой меч. На рукоятке меча изображены такие же иероглифы, что и в найденной книге. Принадлежность корабля мы не смогли установить, вероятно, он принадлежал пиратам, однако, в каютах, мы обнаружили лишь монашеские вещи. Религию этих монахов мы так же не смогли определить. Ясно было лишь одно, это были ни католики, ни протестанты. Возможно, что пираты были с монахами заодно — в сговоре, может быть, они держали этих монахов в заложниках. Не смотря на это, на борту судна было обнаружено лишь одно тело весьма старого монаха.

Глубоко в трюме мы нашли одного живого но, по-видимому, не в сознании находящегося, пирата. Он не сопротивлялся. Его одежда пришла в негодность. Он весь оброс. Перед его допросом, его обстригли и привели в порядок. Перед нами стоял молодой человек лет 33-х. К сожалению, допрос ничего не прояснил в этом деле. Выяснилось, что мы имеем дело с сумасшедшим, его рассудок был явно помутнен. Даже под пытками, мы ничего от него не добились».

Далее следовали подписи трех человек, проводивших осмотр судна и присутствующих на допросе пленного пирата. При осмотре сундука, я и впрямь обнаружил изображение каких-то крестообразных изображений. Хотя, скорее всего это были не кресты. В сундучке были небольшие статуэтки. Возможно идолы, каким поклоняются аборигены или индейцы. Одна из этих статуэток действительно была сделана из золота, другая из какого-то металла, остальные были деревянными, из разных пород дерева. В книге и на самой ее обложке я обнаружил тот же непонятный крест. Но, к сожалению, более ничего не смог определить, так как текст книги был напечатан какими-то иероглифами. Множество иероглифов были нарисованы и на картинках книги. Рядом с сундуком лежал меч без ножен. Его рукоятка была расписана теми же непонятными иероглифами, что и напечатаны в тексте книги. Книга была весьма старой.

1.4. Дело о пиратах

После осмотра вещей, найденных на судне, я поднялся в крепость, что бы осмотреть корабль и допросить единственного уцелевшего пирата.

— Мое почтение капитан Нильсон. Я Уил Торнтон, следователь по особым делам из Нью-Йоркской полиции. Меня к вам направил губернатор острова Маклей. Вот его письмо. — Уил протянул капитану небольшой конверт. — Я хотел бы осмотреть судно, найденное три месяца назад и допросить заключенного, которого обнаружили на этом судне.

— Я вас тоже приветствую Уил Торнтон в моей крепости. Я уже слышал о вашем приезде в наш город, и о том, что губернатор города назначил комиссию, которую поручено вам возглавить по этому делу.

— Могу ли я приступить к осмотру судна и допросу пирата, который находится в вашей тюрьме?

— С пиратом вы можете делать что хотите, только вряд ли вам это что-то даст, так как он ненормальный. Он только стонет и говорит какой-то бред. А вот судно я не смогу вам предъявить.

— Почему? Что случилось?

— К сожалению, сегодня утром… — капитан немного сконфузился, — я утром написал свой рапорт губернатору. Вероятно, вы об этом еще не знаете.

— Да, что же случилось, капитан?

— Дело в том, что сегодня ночью судно исчезло.

— То есть, как это исчезло? Судно же не булавка, что бы потеряться?

— Вот так, исчезло. Двое солдат, которые были на вахте, были найдены утром с перерезанными горлами. Их тела мы нашли в море, у берега крепости. А судно, которое им было поручено охранять, испарилось, словно призрак. И кому только понадобилось оно? Ведь там ничего ценного не было. Я предполагаю, что это дело рук пиратов.

— Все понятно. Я ваш рапорт почитаю позже. А сейчас отведите меня к пленному, для допроса, пока еще кого-то не убили или, что-то не пропало.

Из дневника Торнтона.

Допрос, к сожалению, как и предполагал капитан Нильсон, ничего не прояснил. Было ясно, что передо мной сидел сумасшедший пират. На мои вопросы, он лишь смеялся и плакал. Он говорил какую-то чушь. Мое решение по этому делу было таковым. Сумасшедшего пирата необходимо было держать под охраной, и в более лучших условиях, чем тюрьма. Возможно, к нему придет дар речи, и он поможет пролить свет на это таинственное и темное дело. О присутствии пиратов, в этом деле, говорит то, что возможно, эти события были следствием каких-то внутренних разборок пиратов за дележ добычи. Интересно, что же они не могли поделить между собой? Дело в том, что золото, найденное в сундуке, осталось нетронутым. Что же касается монахов, которых не нашли на судне, но о присутствии ранее которых говорили их вещи найденные в одной из кают, и судя по тексту письма в найденной нами книге, эти монахи принадлежали какому-то монашескому, возможно, древнему ордену. Это дело требует дополнительных исследований. А пока, найденные вещи пусть хранятся под надзором солдат в крепости. Книгу с иероглифами я забрал с собой, для дальнейшего исследования. Сумасшедший пират под моей ответственностью был переведен из тюрьмы в город, его расположили в доме. К нему были приставлены двое солдат, ему позволено было ходить по городу в определенных границах. Все это было сделано для того, что бы он пришел в себя, и смог бы давать показания, находясь в здравом уме. Тогда, этот пират смог бы поведать о тех событиях, о которых мы мало, что знаем, о принадлежности судна. Кроме того, больного пирата будет посещать врач. Он будет следить за его здоровьем. Так как я не знаю имени этого пирата, то я решил назвать его Гари. Думаю, что он не будет против этого, так как не помнит своего истинного имени.

Губернатор был страшно удивлен и разгневан, когда узнал, что из под носа крепости был похищен корабль пиратами. По приказу губернатора, охрана города в крепости, была усилена. Он опасался возможного повторного нападения со стороны пиратов не только на крепость, но и на город.

1.5. Буканьеры

Из дневника Торнтона.

Поиски пропавшего сына известного адвоката из Нью-Йорка неожиданно увенчались успехом. Парня, совершенно случайно, обнаружили буканьеры. Ньюйорскому адвокату придется раскошелиться еще на 300 реалов. По словам буканьеров, парня нашли в лесу на соседнем острове. Он не был похож на человека, весь оброс, косматый и грязный. Он был очень худой, его прикрывала лишь кора дерева, которой он себя обвязал. Но дар речи он еще не потерял. После того, как его перевезли в город, на остров, и привели в человеческое состояние, мне удалось поговорить с ним, расспросить его о том, что с ним произошло. По словам парня, его заманил на остров один его приятель. Обещал ему, что он сможет здесь легко разбогатеть и стать богатым плантатором с множеством слуг, в крайнем случае, он сможет увидеть новый мир, которого он еще никогда не видел. Побег из дома он осуществил ночью, когда его родители еще спали. Втайне от родителей, вместе с приятелем, он сел на судно, которое отправлялось к Багамским островам. По прибытии на остров Кет Айленд, его приятель, лет 35, продал его одному местному трактирщику за долги. Так он стал невольным слугой. Трактирщик проиграл его в кости одному буканьеру. Тот очень жестоко обращался с ним, заставлял его делать всю тяжелую работу. Как-то раз, взял он его с собой на охоту, на другой остров. Там буканьер заставлял парня нечеловечески работать, а когда тот отказался повиноваться, высказав при этом свои требования — отдыхать по выходным, то его хозяин сильно разгневался и избил его до полусмерти. Подумав, что парень скончался, буканьер бросил его в лесу, а сам покинул остров на небольшой барке. Когда парень ожил, он понял, что оказался один на необитаемом острове. Ему пришлось добывать себе пропитание голыми руками, так как он не имел даже ножа. Первое время, он питался ягодами и растениями. От этой пищи у него частенько болел живот, он вырывал все, что съедал за день. Однажды, на берегу, он нашел несколько досок, которых прибило к берегу. На них он обнаружил пару ржавых гвоздей. Один гвоздь ему удалось вынуть из доски и заточить о камень. Этот гвоздь он использовал, как нож, для разделки пойманных им мелких грызунов. Ему приходилось питаться сырым мясом, так как огонь он не умел разводить. В общей сложности, пробыл он на острове около шести месяцев. Его почти одичавшего и заросшего обнаружили на острове буканьеры, которые сжалились над парнем и доставили его в город Кет Айленд.

Так как парень, которого звали Том Брайтон, считался все еще слугой, то мне пришлось выкупить его у его хозяина за 50 реалов. Теперь этот парень хочет лишь одного — вернуться в Нью-Йорк к отцу с матерью. Том поклялся мне, что больше не станет совершать таких необдуманных поступков. Он осознал цену того, что имел. Сейчас Том живет со мной, и ждет, когда появится судно до Нью-Йорка, и пока я не завершу другие дела на острове. Я же хочу, что бы его здоровье укрепилось, и лишь тогда вернуть его родителям. Удивительно то, что том до сих пор питается лишь сырым мясом, а от варенного или жареного мяса его тошнит и он рвет. На примере Тома, я сделал вывод, что человеческий организм может приспособиться к любой пище.

Из дневника Торнтона.

В городе мне не раз приходилось видеться со священником Франсуа Дидьеном, который подолгу своей работы занимался не только делами церкви, но и посещал заключенных в тюрьме, расположенной в крепости. Томас Клайд, который работал в качестве помощника капитана на судне «Луиза», решил сменить свою работу и образ жизни моряка. Он сошел на берег и остался работать в городе, в качестве врач. По его словам, он давно мечтал бросить плавание и заняться любимым делом на суше. Кроме того, он решил завести семью здесь на острове, ведь ему было уже 34 года. Я попросил Томаса навещать раз в два дня моего подопечного Тома и сумасшедшего пирата Гари, находящегося под пристальным надзором двух солдат. Здоровье Тома шло на поправку, через неделю он уже начал принимать варенную и жареную пищу, хотя он, все еще не прочь был съесть сырое мясо поросенка. Что же касается пленного пирата Гари, то на его допросе, в присутствии нашего доктора Томаса Клайда, как врача-психиатра, он стал меньше смеяться и плакать. Его манеры поведения, как заметил Томас, больше напоминали поведение ребенка 6 лет. Он радовался и огорчался, словно малое дитя. Для меня по-прежнему остается загадкой, что же могло произойти тогда 4 месяца назад? Что так могло повлиять на поведение молодого человека? Ведь у пиратов закаленные нервы, и мало что могло напугать их. Томас заметил, что правая рука Гари была в мозолях. Это говорило о том, что его кисти не раз сжимали рукоять меча, и он был правшой.

Я решил провести эксперимент с заключенным Гари. Во время эксперимента присутствовал доктор Клайд. Гари сидел за столом, на котором, под покрывалом, лежали вещи, найденные на таинственном судне. Этими вещами были: маленький сундук, семь статуэток, меч и книга. Гари был в спокойном состоянии. По его внешнему виду, было видно, что он готов с нами играть. Он первым спросил меня:

— Уил, что ты прячешь от меня, за этим покрывалом? — Гари указал пальцем на стол, на котором лежали вещи прикрытые покрывалом. — Ты мне это покажешь?

— Да, Гари. Покажу. Только давай договоримся, если я дам тебе поиграть ими, ты будешь хорошо вести себя?

— Да, Уил. Я хочу играть, — с задором сказал он.

Я медленно снял покрывало со стола. Гари, от восторга, начал улыбаться, он протянул руки к этим вещам, словно дитя к игрушкам. Я надеялся, что эти вещи смогут повлиять на сознание Гари, и к нему придет память. И может быть, он кое-что вспомнит о том, что произошло с ним на судне 4 месяца назад.

— И это все моё? — радостно произнес возбужденный Гари.

Он вел себя словно малый ребенок, который хотел поиграть новой игрушкой. Я видел нескрываемую чистоту его намерений.

— Нет, Гари, ты можешь только поиграть ими, но если ты, что-то вспомнишь, то обязательно скажи мне об этом.

— А, что я должен вспомнить? — удивился Гари.

— Например, если ты уже видел эти вещи раньше, то расскажи нам с доктором об этом.

— А, я понял. Это такая игра… хорошо, — радостно согласился Гари, на его устах заиграла улыбка.

Гари рассматривал статуэтки так, будто видит их в первый раз. Он взял в руки книгу и начал смеяться, когда увидел в ней картинки. На картинках было изображено приношение человеческой жертвы. Затем Гари бросил книгу и вновь вернулся к игре со статуэтками. Он начал расставлять их вокруг себя и разговаривал с ними, как будто они были живыми. Словом, он поступал так, как играл бы шести летний мальчик. Неожиданно, Гари уронил одну из статуэток на пол. Статуэтка с треском разбилась, и из нее выпал небольшой, сложенный в несколько раз листок бумаги. Я поднял этот листок с пола и развернул его. На нем была изображена карта Карибских и Багамских островов, остров Куба и часть материка. На карте были обозначены семь мест маленькими красными крестиками. Эти обозначенные места были как на островах, так и на материке в районе Панамы. Эту карту, я сразу же спрятал, что бы доктор не видел, что изображено на ней. Единственный предмет, к которому Гари не проявлял интереса, был меч. Я решил взять его, но меня остановил доктор Клайд.

— Может, не стоит? Итак видно, что Гари ничего не вспомнил. Он играется с этими вещами, словно видит их в первый раз.

— Да, это верно. Вы правы доктор.

Я положил меч обратно на стол. Гари увидел, что я делаю и потянулся к мечу, отставив статуэтки в сторону.

— Гари осторожней, не порежься, меч настоящий, с ним опасно играть, — произнес доктор, пытаясь остановить его.

Гари взял меч правой рукой. И вдруг, неожиданно для нас обоих, он швырнул меч со страшной силой в сторону, словно у него в руке оказалась ядовитая змея. Гари отскочил в угол комнаты и начал нечеловеческим голосом кричать, будто в него вселился дьявол.

— Нет! Неееет!..

Доктор начал успокаивать Гари, и вскоре, истерические крики заменились плачем и стонами. Эксперимент пришлось прекратить. Все вещи были вынесены слугой из кабинета. Гари отвели в его комнату, где он вскоре заснул. Доктору пришлось дать ему снотворное. После этого, мы с Клайдом вернулись в кабинет.

— Одно можно сказать определенно. Он что-то вспомнил, — сказал лейтенант Торнтон.

— Он вспомнил, что-то ужасное в его прошлой жизни. Возможно то, чего он боится, — произнес доктор Клайд. — Я думаю, что он знаком с этим предметом.

— Еще бы, он же пират. Его правая кисть вся в мозолях. Вы же сами это заметили. Однако для меня остается по-прежнему загадкой, как меч монахов оказался в руках у пиратов? Что связывает пиратов и монахов отшельников?

— Я полагаю, что мы это выясним от самого Гари. Ведь мы стали свидетелями лишь первого всплеска забытой информации мозга. Прошлые события, которые он переживал, все же остались в долгосрочной памяти. А вот короткосрочная память, к сожалению утрачена. Нам нужно его память оттуда достать. Он ведь не младенец 6-ти лет, ему на вид около 30-ти с лишним. Определенно, надо продолжать курс лечения его психики.

— Вы полагаете, что надо устроить ему еще какие-то эксперименты с памятью?

– Нет, напротив. Экспериментов достаточно. То, что он знает какую-то тайну этих вещей – это определенно. Однако подобные эксперименты считаю опасными и преждевременными. Сначала, надо подлечить его нервную систему, иначе он может замкнуться, и тогда мы от него ничего не добьемся. Пусть он отдыхает и живет обычной жизнью, без стрессов. А, когда его состояние улучшиться мы вновь вернемся к нашим экспериментам – для извлечения его долгосрочной памяти тех событий, которые произошли с ним на судне.

1.6. Найденная карта

Из дневника Торнтона.

После эксперимента над Гари, я решил заняться детальным исследованием найденной книги и карты, которую мы неожиданно нашли в одной из статуэток. Красными маленькими крестиками были обозначены на островах и материке какие-то места. На некоторых обозначениях рядом с красным крестиком виднелось изображение статуэток, похожих на те, что мы нашли в сундуке. Возможно, это были обозначенные места, где пираты или монахи, а возможно они вместе спрятали свои или награбленные драгоценности, пиратское золото или сокровища аборигенов — местных жителей тех районов. Во всяком случае, вероятно, эта карта является тем предметом, из-за которого похитили судно и убили пиратов и монахов.

Однажды, я столкнулся с нечеловеческим отношением плантаторов к рабам и слугам. Один местный плантатор по имени Бертран, бил своих слуг и рабов каждый день. Когда я узнал о подробностях подобного отношения к людям, то пришел в шок. Этот плантатор забил до смерти уже более 100 человек. На моих глазах Бертран сек розгами одного негра, привязав беднягу к столбу. А, когда плантатор выдохся из сил, то приказал положить на землю, напротив избитого им, до полусмерти, слуги, свежее мясо и овощи так, чтоб тот видел, но не смог дотянуться до еды. Мне было жаль беднягу. И, так как мне нужен был помощник, то я решил выкупить этого негра у его безжалостного хозяина. Слуга мне обошелся в 50 реалов. Эта цена была почти вдвое больше той, за которую здесь на острове продают слуг и рабов. Но я пошел на это, так как не мог видеть такое нечеловеческое отношение к людям. Моего нового друга звали Тим. Доктор Клайд почти неделю лечил беднягу Тима от побоев своего прежнего хозяина. Я обещал Тиму, что дам ему свободу, как только освобожусь от своих дел на острове. Выяснилось, что Тим не чистокровный негр. Его отец был буканьером французом, а его мать — рабыней у одного плантатора. По словам Тима, отец бежал с матерью с острова Ямайки и поселился здесь в Кет Айленде. Мать негретянка умерла пять лет назад от лихорадки, а его отец начал много пить и, в конце концов, был вынужден продать своего единственного сына в качестве слуги трактирщику, которому задолжал 120 реалов. Три года назад его отец ушел в плавание в надежде, что вернется с деньгами и выкупит сына у трактирщика, но прошло уже много времени, а о нем ничего не было известно. Скорей всего, что его отец умер или ушел навсегда. Трактирщик же, через полгода, продал Тима местному плантатору. Так, Тим попал к одному из самых безжалостных плантаторов острова. Его жизнь целиком и полностью зависела от настроения этого негодяя, которого нельзя было назвать даже человеком.

Я обещал Тиму, что никогда не буду его бить и сделаю его вольным человеком. После его полного выздоровления, я найму его на службу и буду платить ему по 8 реалов в месяц. Со временем, за полученные деньги, он сможет уехать с острова на материк и там найти работу по душе, какую захочет. Тим с радостью согласился на это предложение, хотя и не верил мне — это прочитал я в его глазах. После его выздоровления, он с удовольствием помогал мне по дому и выполнял различного рода поручения. Тим признался, что великолепно знает местные острова, так как он бывал на них когда-то со своим отцом. Как-то Тим поведал мне одну историю о пиратах, с которыми его отец работал. Шестеро пиратов попали в плен к испанцам. Испанцы сначала пытали их, стреляли в них из стрел, соревнуясь в меткости, а затем продали в рабство. Потом их отправили в Испанию для работ. Четверо пиратов погибло в мути от малярии. А двое, достигнув Испании, через три месяца, бежали и вновь оказались на Ямайке.

1.7. Новое дело

Из дневника Торнтона.

Встревоженный сержант, по имени Джек, прибежал ко мне с ужасной новостью.

— Этой ночью, был зверски убит учитель местной школы.

— Где произошло это убийство? — спросил Уил.

— В школе, ваша честь. Его изуродованный труп обнаружил утром директор школы.

Вместе с сержантом я немедленно отправился к месту преступления. В местной детской общеобразовательной школе я встретил доктора Клайда. Он склонился над трупом. Видя меня, он поднялся и поприветствовал.

— Здравствуй Уил. Это дело для тебя. Для твоего ищущего разума.

Труп школьного учителя находился в классе в кресле за столом. Вокруг все было в крови, словно убийца рубил чем-то острым свою жертву, и делал это многократно.

— По-видимому, жертва не сопротивлялась. Нет следов борьбы. Все так, словно жертва принимала эти удары без боя, — произнес лейтенант Уил Харкли. — преступник наносил свои удары не один раз. Орудие убийства нашли?

— Нет, не нашли, — сказал сержант Джек.

— Что вы можете сказать об этом, как врач? — спросил Уил.

— Для своего окончательного ответа, я должен провести ряд опытов. В том числе детальный осмотр тела со вскрытием. Сегодня вечером зайди ко мне, часиков в восемь, — сказал доктор. — А вы сержант, будьте так любезны, доставьте этот труп в мою лабораторию, ко мне домой.

Сержант кивнул.

— Будет сделано, — ответил Джек.

Когда Томасу Клайду предложили остаться на острове в качестве врача, то ему предоставили дом с лабораторией. Первый этаж дома он использовал для приема больных. В подвальном помещении у него находилась лаборатория. В ней он и собирался осматривать труп школьного учителя.

Днем лейтенант Торнтон посетил родственников погибшего. Он побывал и у соседей, рядом с которыми жил погибший учитель. Вечером лейтенант, как и было договорено, зашел к доктору домой. Томас пригласил лейтенанта пройти в лабораторию, которая находилась в подвальном помещении дома. Посередине просторной комнаты, на столе лежало тело.

— Что тебе удалось выяснить, Томас? — спросил Уил.

— Мне удалось установить, что жертва была убита острым длинным предметом, например мечом. Преступник нанес по жертве более 10 ударов. Однако жертве было все равно…

— Не понял, что ты этим хочешь сказать? — перебил его Уил.

— Я хочу сказать, что жертва уже была мертва.

— Но… но зачем же преступник…

— Ты хочешь спросить, зачем преступник наносил бесполезные удары по телу уже мертвого? И от чего умер учитель?

— Да, я хочу знать, было ли это убийство или…

— Этого я не знаю. Мои познания в судебной медицине не столь сильны, что бы ответить на эти вопросы точно. Однако могу сказать определенно, что преступник наносил свои удары уже после смерти учителя.

— От чего же тогда умер этот бедняга?

— Это то и странно.

— То есть?

— Сначала я исследовал его грудную клетку там, где было нанесено большинство ударов. И обнаружил, что убийца положил в грудь жертве какой-то цветок. Его название я не знаю.

— То есть, как цветок?! Где он? — спросил Торнтон.

Доктор достал маленькую стеклянную баночку и показал ее лейтенанту. В баночке находился цветок, вокруг него была кровь.

— Но позволь, Томас. Я не понял, как этот цветок, попал в грудь жертве?

— Цветок был не поврежден и находился на месте, где должно быть сердце, — ответил доктор.

— Как это — на месте сердца, а сердце где находилось? — удивленно спросил Уил.

— А вот так. Сердце не было обнаружено. Его у бедняги просто не было, а в место сердца был этот цветок.

— Но, ведь этого не может быть. Абсурд. Как же он без сердца…

— И это еще не все, — сказал доктор. — У жертвы так же отсутствовал гипоталамус.

— А это еще что? Это где-то в мозгу? — удивился лейтенант.

— Да, это часть мозга. Расположен этот орган по середине центрального мозга, в голове. В быту говорят, что гипоталамус когда-то был третьим глазом человека. То есть, выполнял функцию тайных ощущений человека, тех, что мы не можем объяснить научно. Но это все вранье. Возможно, этот орган вырабатывает какие-то важные для человека вещества — гормоны, которые воздействуют на другие органы.

— Ты хочешь сказать, что у жертвы при жизни отсутствовала часть мозга и сердце, и при этом, вместо сердца рос этот цветок?

— Ни в коем случае. Он бы не смог жить без сердца, так как именно сердце помогает циркулировать кровь по двум замкнутым системам, по большому и малому кругу, насыщая ткани и легкие кровью. Кровь же несет в себе важные для жизнедеятельности органов полезные вещества, и выводит из организма отработанные или вредные вещества, ферменты.

— Эти познания весьма полезны, но, черт возьми, как у жертвы изъяли эти органы?

— Возможно, перед убийством была сделана операция, вследствие чего, было удалено сердце и гипофиз, а вместо сердца разместили этот цветок. Но для меня остается по-прежнему загадка то, как эти органы были удалены. Ведь нет никаких рубцов, разрезов. Например, череп не пострадал, на нем нет ни единой царапины. Даже, если предположить, что при жизни у жертвы не было гипоталамуса, то есть его отсутствие было патологично, то, как же… ничего не понимаю, — последнюю фразу доктор, казалось произнес самому себе.

— Я думаю, что ты Томас сможешь мне дать ответы на мои вопросы. Однако, после моего прихода к тебе, у меня их стало еще больше.

— Это еще не все, Уил.

— Что? Еще что ни будь, пропало? — со странной улыбкой произнес Уил.

— Не совсем, — спокойно ответил доктор.

— Ну, не тяни. Что еще? — с волнением в голосе, спросил Уил.

— Сначала — кости груди, потом и остальные кости я исследовал. Выяснилось, что все кости жертвы раздавлены, не пострадали лишь кости черепа и некоторые другие. При этом мягкие ткани не пострадали.

— Что значит эта хренотень? — недоуменно вопрошал Торнтон.

— Это значит, что по всей вероятности, мышцы жертвы еще при его жизни сильно сократились, то есть мгновенно все вместе. Да так, что раздавили весь опорно-двигательный аппарат, а точнее все кости. Кости практически раздавлены сокращением собственных мышц. Глобальный спазм мышц.

— А, почему же не пострадали кости черепа?

— Череп частично пострадал. Особенно кости лицевого черепа, то есть там, где мышц больше.

— Иначе, ты хочешь сказать, что все его мышцы так сильно напряглись, что раздавили все кости.

— Да, именно это я и хочу сказать. Мышцы через сухожилия крепятся к костям, их же они и перемещают в пространстве, когда сокращаются, то есть, как ты сказал — напрягаются. Мышцы, как будто все по команде в один миг так сильно сократились, что кости, к которым они прикреплены, не выдержали и сломались, разрушились. Это покажется невероятно, но это так.

— Но, как это возможно с практической точки зрения?

— Я читал об этом еще в университете, когда учился в Англии. Когда сильный электрический разряд попадает на мышцу, например, во время грозы, молния. Мышца, сокращаясь под действием сильного электрического разряда, раздавливает кости.

— Однако ты же не думаешь, что он умер от удара молнии? Ведь труп нашли в кабинете, — лейтенант задумался.

— Нет, конечно, нет. Так как в противном случае были бы видны следы ожогов на коже, да и вообще все тело бы испепелилось, сгорело бы. Вот собственно и все факты, которые я хотел тебе сказать. Ты огорчен?

— Не то слово, Томас. Я озадачен, и в недоумении. Что делать, за что зацепиться в этом деле? Однако, информация, которую ты мне сообщил, думаю, в дальнейшем, может быть, кое-что прояснит. Факты, есть факты. Но, я тоже не с пустыми руками пришел. Я побывал в доме у жертвы и говорил с его родственниками, а так же разговаривал с его коллегами по работе. О погибшем везде говорят с положительной стороны. Его семья: жена и двое детей. Теперь уже сироты. На работе тоже говорят лишь положительные слова о нем. При жизни, это был добрый, отзывчивый и трудолюбивый человек. Любил детей. И, я не понимаю, за что его так судьба наказала? Кому он был неугоден?

* * *

Через три дня город был взволнован новым преступлением. Следующей жертвой стала маленькая девочка лет 12-ти. Детали убийства совпадали с предыдущим преступлением школьного учителя. А, еще через пять дней, аналогичным способом был убит местный священник. Его тело нашли в церкви, у алтаря. Поползли слухи о том, что в городе появился серийный маньяк-убийца. По приказу губернатора, была введена дополнительная охрана в городе. Ночью дежурство вели не только солдаты, но и жители города, которые согласились помочь найти преступника. Поговаривали, что этот маньяк прибыл в город на одном из судов, пришедших из материка. Появились и новые версии. Полагали, что это проклятие, которое шло от заколдованных статуэток, найденных на неизвестном судне. Другие говорили, что это проклятие монаха таинственного ордена, которого нашли мертвым на неизвестном, а позже пропавшем судне.

Лейтенанта Уила Торнтона вызвал к себе губернатор города Ричард Маклейн. Разговор с губернатором бал на повышенных тонах. Губернатор требовал, что бы все статуэтки и другие предметы, найденные на судне, вывезли за пределы города. Внимание же надо сосредоточить на появившемся в городе маньяке-убийце. Однако лейтенант стоял на своей теории. Он не боялся разгневанного губернатора, так как его начальство находилось в Нью-Йорке, и поэтому он не собирался идти на поводу у губернатора под действием эмоций. Все вещи, которые нашли на судне, теперь являются вещественным доказательством, и он лейтенант, стоящий на службе закона, не может относиться к ним, как к ненужным вещам. Но, не смотря на это, лейтенанту пришлось пойти на некоторые уступки. Он пообещал губернатору, что вывезет эти вещи первым судном, которое будет идти в Нью-Йорк, а сам же вплотную займется лишь этим новым делом о серийном убийце.

Священник Франсуа Дидьен занял место погибшего соотечественника и стал работать пастырем в местной церкви. Он не раз навещал заключенных в тюрьме. А так же приходил и к находящемуся под надзором Гари, по долгу беседовал с ним. Выяснилось, что Франсуа Дидьен знал много языков, в том числе: древнеегипетский, китайский, турецкий, латынь. Ввиду новых событий, лейтенанту было сложно вести оба дела одновременно, и поэтому, он попросил священника ему помочь в переводе древней книги. Лейтенант показал ему загадочную книгу, напечатанную на неизвестном древнем языке. Франсуа Дидьен с радостью согласился помочь лейтенанту. Дидьен сказал, что при первом просмотре книги, язык на котором она была напечатана, ему был незнаком. Он полагал, что книга была напечатана на очень древнем языке, и ему нужно время для более серьезного исследования этой книги. Именно священник Франсуа Дидьен помог определить название цветка, найденного в жертвах. Название цветка: «бермудиан». Растет он на Бермудских островах. Его лепестки, в основании окрашенные в пурпурный цвет, напоминали золотую глазурь.

1.8. Испанцы

Губернатор города Ричард Маклейн решил самостоятельно проводить параллельное расследование пропавшего судна и загадочных статуэток. По этому делу он назначил офицера Бена Транса. Транс имел звание майора, ему было около 50-ти лет. Несмотря на запреты Торнтона о допросах заключенного Гари, все же к лейтенанту не прислушались. Произошло это по той причине, что губернатору кто-то сказал, что будто пленному пирату известно, где спрятаны сокровища. По этой причине, губернатор решил провести свое, параллельно Торнтону, расследование. На допросе, который проводил майор Транс, пленного спрашивали о золоте, спрятанных пиратами, сокровищах и связи золота с найденной картой. Удивительно, но Гари неожиданно для лейтенанта, начал по детски соглашаться с тем, что будто знает, где находятся спрятанные сокровища. В результате выяснилось, что сокровища разделены на части и спрятаны на островах, их места помечены на карте красными крестиками. Губернатор так ухватился за это дело, что позабыл о всех своих обязанностях губернатора. Тем временем, в городе произошло еще одно убийство. По признакам оно совпадало с предыдущими преступлениями. Это была уже четвертая жертва убийцы. Жители города начали бунтовать и требовать скорого поиска преступника, а также требовали, что бы вывезли за пределы города проклятые статуэтки. Горожане считали, что это проклятые статуэтки есть души умерших демонов, и они лишают жизни их соотечественников, ни в чем не повинных людей. Что касается последнего мнения, то оно было абсолютно верным. С этим согласился и губернатор, и майор Транс, и лейтенант Уил Торнтон. Дело в том, что все жертвы были хорошими и добропорядочными людьми. Поэтому версия о том, что эти убийства были чей-то местью или разборками, отпала. Однако две другие версии остались. Губернатору удалось убедить начальство лейтенанта Торнтона в Нью-Йорке в том, что необходимо организовать и отправить военную экспедицию к этим островам, где, как он полагал, были спрятаны пиратские или монашеские сокровища. К удивлению и разочарованию Торнтона, такая экспедиция была одобрена и создана. При желании получить золото, даже начальство лейтенанта из Нью-Йорка не смогло отказаться. Стремление заполучить золото оказалось сильнее долга. Губернатор настолько интенсивно работал над этим делом, что уже через неделю были готовы два судна. Одно — для членов экспедиции, другое — было военным, для сопровождения и охраны членов экспедиции и найденного в будущем золота.

Из дневника Торнтона.

Близился день отплытия. Вместе с доктором и моим слугой Тимом, мы поднялись на небольшое двухмачтовое судно, которое готовилось для похода за золотом. Мы собирались осмотреть это судно и перевести наши вещи на его борт, а также проконтролировать погрузку провианта для путешествия. Капитаном этого судна назначили молодого офицера по имени Луи. Его на судне мы не обнаружили, поэтому решили сами распорядиться о погрузке провианта. Мы приступили к осмотру судна. Это судно стояло в небольшой лагуне, недалеко от города. Губернатор боялся, как бы об этой экспедиции не пронюхали пираты. Но, не смотря на предпринятые меры безопасности, его опасения оправдались.

Во время нашего посещения судна, к нам прибежал весьма взволнованный солдат. Он сообщил нам, что были похищены статуэтки вместе с сундуком, книгой и мечом, которые готовили отвезти, а затем и погрузить на судно. Мы немедленно отправились с солдатом в город. Там, нам удалось выяснить, что последним, кто держал книгу, был священник Франсуа Дидьен. Дидьена в доме не оказалось, его не было и в церкви. Губернатор начал винить во всем меня, дескать, это я позволил читать священнику книгу и допустил его к находящемуся под надзором пирату. Поиски Дидьена продолжались весь день. Удалось узнать, что последний раз священника видели в районе западной окраины города. Опасения губернатора о похищении священником найденных улик, оказались верными. Священника и еще двоих, похожих по описанию на беглых каторжников, видели, как они направлялись к западной части острова. Мы тут же пустились в погоню. Мой слуга Тим сказал мне, что возможно, они направляются к западной бухте острова. Тим знал более короткий путь в эту бухту. Пойдя по этому пути, мы надеялись опередить беглецов. Перемещаясь по охотничьей тропе, мы прибыли в западную бухту, как и предполагали, раньше беглецов. Утром нам удалось схватить их.

Выяснилось, что священник похитил книгу и другие вещи, во время их погрузки и отправки на судно. Оказалось, что Франсуа Дидьен знал о таинственном судне еще задолго до прибытия на остров. Он отказался говорить с нами, сказав лишь, что у него, так же как и у меня, есть свое начальство на материке, перед которым он должен держать ответ. По его словам, Дидьену на материке, было дано задание, аналогичное моему. На вопрос, как ему удалось выяснить про дело о пиратском судне, он промолчал. Двоих каторжников тоже задержали. Они следили за священником, затем напали на него, посчитав, что он нес золото, пряча от всех. А, когда каторжники Джон и Ханс узнали, что священник собирался бежать на барке, которая ждала его в западной бухте, то решили убежать вместо него.

Мы погрузились на барку, и на ней решили, сократив путь, добраться до лагуны, где ждало нас судно. На четвертый час пути, мы уже приближались к южной лагуне, где стояло судно «Ветерок». На борту мы увидели офицера Бена Транса, он махал нам руками, словно хотел что бы мы гребли быстрее. Мы поняли, что в наше отсутствие, что-то произошло. Когда мы поднялись на палубу двухмачтового судна, к нам подбежал обеспокоенный чем-то лейтенант Бен Транс.

— У меня к вам срочное донесение от губернатора города, — сказал Бен Транс.

— Господи, да, что же случилось?! Неужели наш губернатор нашел пиратское золото? — сказал, улыбаясь Уил.

— По приказу губернатора, вам надлежит немедленно отплыть по делам экспедиции.

— Что же произошло, в наше отсутствие, лейтенант? — спросил Уил, недоумевая.

— Дело в том, что сегодня в 8 утра наш форт был атакован тремя испанскими судами. Наше военное судно, которое должно было сопровождать экспедицию, было потоплено испанцами. Губернатор полагает, что форт выдержит осаду. В форте достаточно тяжелых пушек. Однако испанские корабли не приближаются к форту на расстоянии выстрела тяжелых пушек, и не уходят. Губернатор полагает, что эти корабли опасны для нашего судна, они потопили военное судно, могут атаковать и это.

— Может быть нам надо немедленно стать на защиту города, ведь испанцы никого не пощадят, если ворвутся в город, — сказал Томас Клайд.

— Ни в коем случае. Губернатор считает, что силы охраны города и форта справятся. У нас достаточно и пушек и людей. Он волнуется за нас и экспедицию. Ведь испанцам не известны наши планы по поводу экспедиции. Они легко могут завладеть этим судном и узнать о карте и сокровищах. Так как этот корабль плохо вооружен, то губернатор приказывает немедленно отплывать в экспедицию.

— Это невозможно, — сказал Уил, — у меня в городе остались незаконченные дела, да и не все вещи погружены на судно.

— Губернатору ведомо это, — сказал Бен, — и он уже отдал приказ, что бы об этом позаботились.

— То есть? Что вы имеете ввиду? — вопросительно посмотрел Уил на Бена Транса.

— На борт судна уже доставлен под конвоем пират Гари, а так же на борт прибыл Том Брайтон. По словам губернатора, Тома Брайтона вы можете отправить в Нью-Йорк к отцу, в любом порту Багамских островов.

— Спасибо губернатору за его заботу, — произнес Уил Торнтон, — но, в этом вопросе я не нуждаюсь в его советах. Похоже, что у меня нет выбора. — Произнес Уил раздумывая.

— У меня так же поручение от губернатора и к вам доктор Клайд, — сказал лейтенант Транс, — вас губернатор просит так же отправиться в эту экспедицию, так как ваша помощь, как врача и психиатра, незаменима в этой экспедиции.

– По-видимому, у меня тоже губернатор не спросил согласия, – сказал Томас, обращаясь к лейтенанту Уилу Торнтону.

10 мая 1698 года двухмачтовое судно «Ветерок» отправилось в экспедицию. Первой остановкой судна должен был быть остров Куба. Это был ближайший остров, отмеченный на имеющейся пиратской карте. Кроме следователя Уила Торнтона и доктора Томаса Клайда, на борту были: капитан судна лейтенант Бен Транс; Том Брайтон — сын богатого Нью-Йоркского адвоката, которого необходимо было высадить на Кубе и отправить на встречном судне в Нью-Йорк; слуга-мулат Тим; священник Франсуа Дидьен, который не смотря на его воровство, мог быть полезным в переводе таинственной книги; под стражей находились два каторжника Бен и Транс; в отдельной каюте, под стражей находился Гари, здоровье его шло на поправку; кроме того, на борту по заботам губернатора было 30 солдат, которые выполняли функции матросов и восемь легких пушек. Судно «Ветерок» не зря получило такое название. Оно могло развивать скорость до 14 узлов, при хорошем ветре.

2. Тайна монашеского ордена

2.1. Орден «Душ»

Из дневника Торнтона.

Судно «Ветерок», на котором мы отправились в экспедицию, было маневренным и могло развивать достаточно большую скорость. И хотя мы были без судна сопровождения, имея такой быстроходный корабль, мы могли уйти от любого преследования. Корабль шел к острову Куба. На имеющейся у нас пиратской карте, именно остров Куба, был отмечен, как ближайший остров, на котором возможно были спрятаны сокровища. Небольшая нарисованная статуэтка в виде пантеры, была обозначена на карте в районе Кубы, при этом, рисунок статуэтки был перечеркнут красным крестиком. Тем ни менее, мы держали путь именно на этот остров. По словам губернатора Ричарда Маклея, крестиком, возможно, обозначены места спрятанных пиратами или монахами сокровищ. Я же был другого мнения. Я полагал, что перечеркнутый рисунок статуэтки обозначал место, в котором уже отсутствуют сокровища. И вообще, возможно мы ошибаемся, и на обозначенных местах не должны быть сокровища. Возможно, речь идет о другом предмете, что более ценнее, чем сокровища. Но на этот вопрос могла нам дать ответ найденная древняя книга. Ее расшифровкой по прежнему занимался священник Франсуа Дидьен. Однако теперь за его действиями следили двое солдат, так как после его поступка мы ему не доверяли. Выяснилось, что Дидьен не простой священник, он является профессором и свободно владеет более 20-ю языками мира. По его словам, он действительно имеет религиозный сан. Родом он из Уэллса, что в Англии. Там он и получил образование. Его интерес к книге чисто научный, он не преследовал корыстные цели разбогатеть на этом. Я поверил ему еще раз, и позволил Дидьену продолжать его работу по переводу книги. В беседе с ним, я выяснил, что ему удалось уже кое-что перевести.

— Пока что о книге и ее тексте, я не могу сказать много, — произнес Франсуа, — однако, кое-что можно сказать определенно.

— Что именно вы можете мне рассказать? — заинтригованно спросил Торнтон.

— Во-первых, эта книга очень древняя.

— Ну и что? — удивился я.

— Не спешите с выводами лейтенант Торнтон. Дело в том, что этой книге около 400 лет. И, хотя она сохранилась не плохо, так как ее оберегали и заботились, не могу сказать того же о найденной карте. Карта новая, ей не более нескольких лет, возможно год.

— Удивительно. Однако, что же странного, в том, что книге 400 лет?

— Дело в том, что книгопечатание появилось в середине 15-го века, его изобрел некто Гуттенберг. А, книга датируется мной 13–14 веками. Тогда еще не печатались книги, так как не было известно книгопечатание. Теперь вы понимаете мое удивление этому факту.

— Как это понимать? — удивился Торнтон.

— А, вот так и понимайте. Ее не могли издать в таком виде. Она не должна существовать. То, что я держу в руках не должно быть. Или… — Дидьен задумался.

— Франсуа, не тяните, договаривайте. Что вы хотели сказать? — лейтенант вопросительно уставился на Дидьена.

— Я подумал о том, что может быть, искусство книгопечатания было известно еще раньше. Тогда эта книга — настоящая находка. Ее существование доказывает, что печатные книги издавались задолго до появления книгопечатания в Европе.

— Ну, да ладно Дидьен. Это все интересно для историков, но меня интересует другие факты. Что это за книга? О чем в ней говорится? И, кто ее издал? Если это дело рук монахов, то, что это за таинственный монашеский орден, которому были известны такие тонкости, как печатное дело? Может быть, им еще что-то известно?

— Ах, Уил, если бы все было так просто. Это все сложные вопросы, и возможно, мы так и не узнаем на них ответ. Истина надежно скрыта, к ней можно лишь приближаться. Лишь наши потомки смогут ответить на эти вопросы. Не один год уйдет, пока мы докопаемся до истины.

— Так значит, вы ничего пока не выяснили? — спросил Торнтон.

— Нет. Кое-что мне удалось разобрать.

— Что же это?

— Книга эта напечатана или относится к священному, и, по-видимому, очень древнему монашескому ордену «Душ».

— Что же вы молчали. Это уже кое-что, — обрадовался Торнтон. — Дело начинает проясняться.

— Однако, что это за орден, и какого его предназначение, мне не известно. Когда-то, я уже сталкивался с таким названием ордена. — Дидьен достал маленький блокнот и прочел. — В некой тайной летописи одного митрополита, жившего в 15-м веке, говорилось: «…я встретился с монахом из ордена «Душ», еще более древнем, чем наше монашеское братство. Этот таинственный монах пришел в наш монастырь неожиданно и из ниоткуда, так же спустя несколько дней, он и ушел. Он в совершенстве владел любым видом оружия, что нам, монахам, было немыслимо. С ним не могли справиться даже 10 человек вооруженных палками и мечами. Он владел многими языками, и говорил о таких странных вещах, что дух завораживало, некоторые я и по сей день не понимаю. Возможно, это просто была его фантазия. Некоторые его рассказы меня сильно удивляли. Например, о том, что он видел шар, который светился, как солнце, при этом, он зажигался по желанию человека, и мог осветить целую келью. О том, что он видел огромного размера шар, равный по величине целому дому. Этот шар может менять свои размеры, цвет и форму. Этот монах подчиняется некоему человеку, которого он называет своим «хозяином». Этот хозяин может свободно входить в этот шар, и, находясь внутри шара, он может исчезать прямо на глазах. Шар может летать». В этой летописи, — продолжал Дидьен, — написанной монахом отшельником, говорится о многих других странных вещах и деяниях монаха, однако, о «хозяине» этого шара, более ничего не написано. Сам же автор, написал эту летопись, когда уже был тяжело болен и, возможно, находился при-смерти. По какой-то причине, он боялся и не писал об этих событиях порядка 30-ти лет, и лишь перед самой смертью решил поведать миру о своем прошлом. Этот монах, вот уже 10 лет, как умер, оставив после себя этот удивительный документ, который мне удалось прочитать. Его собратья по вере, смеются над ним и говорят, что он большой выдумщик, а все что он написал — не более чем вымысел. К тому же, говорят, что когда он писал эти строки, он был болен психически, и потому нельзя относиться к написанному серьезно. Вот и все, что я вам могу поведать. Надеюсь, что моя работа над книгой будет продолжена.

— Не волнуйтесь, профессор. Мне нужно знать, что скрывает эта книга. Возможно, нам и не надо было бы отправляться в эту экспедицию, как полагает губернатор. Так, что можете спокойно продолжать свою работу. Только на этот раз, без приключений.

— Вы намекаете на то, что я похитил все эти вещи, включая и книгу? Дело в том, Уил, что я ученый, а не воин. И, когда находишь такую реликвию, как эта книга, то боишься за то, что бы ее у тебя не отобрали, по крайней мере, пока я не разрешу эту головоломку. Когда я услышал эту канонаду, а потом стало известно о приближающейся опасности, то я испугался за сохранность этих вещей. Ведь, для меня самое ценное это вот эти вещи, а точнее — их тайна. Я знаю, что творят испанцы в захваченном ими городе, они же все уничтожают. Это варвары, для них нет ничего святого, кроме золота. Я не мог допустить этого. И потому, выкрал эти вещи вместе с книгой, что бы их спасти, — сказал профессор Дидьен.

— Все понятно. Ну что же, теперь, я попрошу капитана Бен Транса дать вам двух солдат, что бы они охраняли этот бесценный груз, а вас оправдать перед законом.

— Спасибо вам Уил, за помощь и доверие. За то, что вы меня понимаете. Потому что капитан и губернатор сочли меня предателем и вором, и решили заключить меня под стражу.

— Думаю, что это недоразумение я исправлю. С капитаном я поговорю. По-видимому, он не глупый, и думаю, что он поймет ваши обстоятельства и оправдает вас в глазах закона.

— Большое вам спасибо, — сказал с облегчением на сердце Дидьен.

— Кстати. А, что вы думаете о заключенном пирате Гари? Кто он?

— Ну, возможно, он просто пират. Однако смерть его товарищей, чьи трупы были найдены на пропавшем судне, для меня то же загадка. Может быть такая версия: пираты захватили монахов ордена «Душ», и требовали от них золота. А потом, пираты не поделили добычу и перебили друг друга.

— Да, эта идея и мне пришла в голову. Однако, что-то здесь не так. Много вопросов неясных. И поэтому, мы будем продолжать эту экспедицию, и возможно, с вашей помощью мы откроем занавесь этой тайны.

— На карте, имеется девять обозначений, столько же и статуэток найденных вами.

— Да, я тоже заметил это совпадение. А почему некоторые перечеркнуты? — поинтересовался Торнтон.

Я полагаю, что мы об этом и так узнаем, когда физически доберемся до этих мест. Считаю, что сейчас наш путь лежит к ближайшему, обозначенному на карте, месту.

— Да, вы правы, — ответил лейтенант Уил. — Корабль идет к острову Куба.

2.2. Преследование

На седьмой день пути, капитан Бен Транс сказал Торнтону, что нас преследует неизвестное судно. По началу, капитан полагал, что судно идет параллельным маршрутом. Но теперь он уверен, что это судно держится от нас на постоянном расстоянии. Кроме того, верхушка его мачты, едва заметна, что говорит о том, что это судно не хочет быть обнаруженным нами. Он полагает, что это судно преследует нас уже давно, возможно от самого Кет Айленда.

— Я понятия не имею, кто это может быть. И, как они узнали о нашей экспедиции? — сказал капитан.

— Наверное, это пираты или испанцы, — произнес Торнтон.

— Испанцы, вряд ли. Судно ведь идет за нами давно. Пираты — возможно. Но, почему они на нас не нападают? Если они хотят на нас напасть, то сейчас самое время.

— Что ж, время покажет. Во всяком случае, наше судно быстрее, мы сможем от них оторваться, а быть может и дать достойный отпор, — сказал Торнтон.

— В этом я не уверен. Наш корабль плохо вооружен, а судна сопровождения у нас нет.

— Значит, остается бегство.

— Нам бы до берега добраться. Тогда бы мы там смогли организовать достойную защиту, — сказал капитан.

— Да, в одном вы правы — это то, что они, почему то не решаются напасть на нас, — заключил Торнтон.

Через три дня пути, преследовавшее судно на горизонте не оказалось и все успокоились. Судно «Ветерок» держало путь к средней части острова Куба, где возможно были спрятаны пиратские сокровища. Прошло еще два дня пути. Профессор Дидьен рассказал Торнтону новость относительно его работы над книгой.

— Цифра девять, — произнес он.

— Цифра девять? — переспросил Торнтон.

— В книге не раз упоминается цифра девять. Я пока не знаю, что это означает.

— Что означает цифра девять? — задумчиво произнес Торнтон. — Кстати, статуэток, найденных в сундуке, ровно девять.

— Да, это верно лейтенант. Но ведь они совершенно разные. Одни сделаны из золота, другие, из глины, а некоторые совсем простые — из дерева. Однако над этой идеей я буду работать. И, если она верна, то мое исследование продвинется намного глубже. Цифра девять — это главное звено. Поняв ее смысл, мы ответим на многие вопросы, — сказал Дидьен.

Из дневника Торнтона. Прошло почти десять дней пути. На горизонте появились очертания земли. Это была северная часть острова Куба, куда мы и держали путь. Все ликовали от радости, как вдруг, к капитану подбежал один из матросов и указал рукой куда-то вдаль горизонта, в противоположную сторону от острова. Нас продолжало преследовать неизвестное судно. Его мачта была едва заметна на горизонте. Неожиданное и смелое решение предложил профессор Дидьен. Его идея заключалась в следующем: члены экспедиции, в сопровождении десяти солдат, высадятся на остров ночью, а судно отправится на запад — вдоль острова, и обойдет его с западной стороны, мы же пройдем по суше поперек острова через обозначенное на карте место. Затем, мы продолжим наш путь, и встретимся с нашим судном в южной части острова, а потом, отправимся на судне по морю к материку, где недалеко от города Канкан, на карте, отмечена следующая ближайшая наша остановка. Эта идея понравилась многим. Мы убиваем сразу двух зайцев. Во-первых, уходим от погони, а во-вторых, побываем на месте, отмеченном на карте. Так мы решили и поступить. Ночью члены экспедиции, в которую вошли: профессор Франсуа Дидьен, лейтенант Уил Торнтон, доктор Томас Клайд, негр-слуга Тим, Гари и Том Брайтон, сошли на берег острова. Экспедицию сопровождали 10 солдат — для безопасности. Остальные 20 солдат (матросов) во главе с капитаном Бен Трансом отправились на судне вокруг острова, с тем, что бы его обогнуть и встретить нас у южной части острова. На пути экспедиции, по суше — поперек острова, находилось загадочное место, отмеченное на карте. Шестнадцать человек двигались по непроходимым джунглям. Вечером разбили лагерь у небольшого водоема, в который вода поступала от небольшого водопада.

2.3. На пути к первой статуэтке

Члены экспедиции сидели у костра и разговаривали о животных, которые обитали в здешних местах, какие съедобные, а какие не прочь полакомиться человеческим мясом. Том Брайтон и Тим рассказывали о крокодилах и олигаторах. Крокодилы незаметно подползают к своей жертве и, схватив ее, тащат на дно водоема. Через несколько дней они возвращаются к туше, чтобы полакомиться размягченным мясом. Говорят, что крокодилы даже специально глотают камни, чтобы стать тяжелее и справиться со своей жертвой. Организм крокодилов достаточно вынослив для этого. Том рассказал, что как-то раз, он вместе с буканьером охотился на крокодила, что бы добыть мускус, который производят специальные железы у крокодила. Запах этого мускуса и выдает присутствие крокодила. Буканьер поджидал свою жертву на мелководье и напал на нее сверху. Оседлав крокодила, он тут же вонзил ему в шею охотничий нож. Некоторые крокодилы хитры и начинают переворачиваться, да так, что сбрасывают охотника с себя, а затем убегают. Тим рассказал другую историю, когда крокодил схватил буйвола за ногу, но затащить в воду не смог, так как был легче своей жертвы, тогда крокодил начал вращаться вокруг оси туловища не отпуская ногу жертвы. В результате, он сломал ногу буйвола, а затем слабо сопротивляющегося, раненного буйвола утащил на дно. Крокодилы откладывают яйца в мае, зарывая их в теплый песок. Детеныши плавают уже через неделю после того, как вылупятся из своей скорлупы. Их мама бережно охраняет и заботится о своем потомстве. В случае опасности она открывает свою пасть и малыши, словно по команде, забегают к ней в пасть.

Том рассказал об удивительных птичках, которых называют колибри. Они так малы, что их можно спутать с крупным жуком или шмелем. Колибри, так же как и пчелы, питаются и собирают цветочный нектар. Индейцы их ловят стрелами, наконечник у которых покрыт воском. Это делается для того, что бы не повредить птичку.

Из дневника Торнтона.

Один из солдат пожаловался, но то, что его сильно обкусали какие-то комахи. Когда доктор Клайд осмотрел рану больного, то обнаружил, что эти комахи, ими были красные муравьи, отгрызли ночью у спящего человека немного кожи. Удивительно было и то, что эти красные муравьи, ночью способны светиться, да так, что можно видеть маленькие предметы вблизи.

Через четыре дня пути мы дошли до небольшого селения туземцев. Их вождь принял нас доброжелательно. Видимо они уже встречались с белыми людьми. Вождь был голый, на нем была лишь кора дерева, которая прикрывала его спереди. В носах туземцев были ракушки. Некоторые цепляли их в губы и в уши. Ракушки малюсков вылавливались индейцами в море, а затем, после несложной обработки, блестящими погремушками туземцы украшали свои лица. Наша экспедиция расположилась в селении дружественных и приветливых туземцев.

Из пальмовых листьев туземцы делали крыши своих домов, а из шипов пальмы — наконечники стрел. Из сердцевины пальмы они готовят вино, да такое вкусное, что оно не уступает нашему. Из красного дерева они изготавливают каноэ. При этом, они делают каноэ без использования металлических предметов, например, топоров. Делают это следующим образом. Туземцы поджигают дерево и льют на него воду в те места, где оно не должно гореть. Затем, они выбивают часть сгоревшего дерева, использую при этом каменные орудия. Из дерева мапу, туземцы делают свои хижины. Это дерево очень крепкое. Много москитов жалят очень больно, нам приходится отгонять их все время ветками. Ночью туземцы жгут какие-то травы, которые выпускают дым помогающий отпугнуть москитов. Том нашел паука по размерам с ладонь человека. Его тело было покрыто волосами. В ротовом отверстии много мелких зубов. Больно кусаются, но не ядовиты. Охотятся эти пауки на небольших птиц и грызунов, которые попадаются к ним в сети. Сети, пауки делают близко к земле.

Некоторые из солдат обменивали свои ножи на туземских женщин. При этом нож они отдавали мужу, за то, что бы поразвлечься с его женой. Сержант, узнав об этом, пришел в ярость и запретил солдатам обменивать оружие.

Интересные обычаи в этом племени. Например, после смерти мужа, жена хоронит его, а затем, на его могилу в течении года, каждый день кладет пищу. Если, какое либо животное съедает эту пищу, то это хорошо — значит муж, на том свете, принял подношение жены. После года, такого ухаживания, жена выкапывает кости умершего мужа, затем моет и чистит их. Далее, в течении последующего года она носит эти кости на себе или привязывает их к своей хижине. Что говорит о большом уважении и заботе своего умершего мужа.

Другой пример туземских обычаев, с которым мы столкнулись, связан с их рождением. Годовалого младенца оставляют на ночь одного в лесу, и следят за тем, какое животное придет первым к нему. То животное, которое пришло к младенцу первым и не напало на него, туземцы считают его тотемом. Когда младенец вырастает, то его тотем оберегает его всю жизнь. Туземцы рассказывали, как одна из женщин их племени имела тотем пумы. Эта женщина уходила в джунгли и встречалась наедине с пумой, которая не тронула ее. Женщина могла даже погладить дикого зверя. Если человеку не везет в жизни, то туземцы в этом обвиняют свой тотем. Что бы загладить отношения с ним, они всячески стараются угодить ему, например, подносят животному много еды, а сами наблюдают за его поведением. Если животное съедает пищу оставленную для него, то это значит, что животное простило человека, готово и дальше помогать ему при жизни.

2.4. Мщение духов

Не прошло и трех дней пребывания экспедиции в селении аборигенов, как все стали свидетелями еще одного убийства. Утром Торнтона разбудил солдат и сказал, что в селении произошло что-то жуткое. Почти вся деревня собралась у хижины одного из старейших людей этого племени. Вождь и шаман племени сказали, что его забрали духи. Когда все члены экспедиции узнали об этом происшествии, то у всех появилось беспокойство. Возникли версии о том, что маньяк, который убивал в Кет Айленде, находится среди членов экспедиции. Торнтону с доктором Клайдом и профессором Дидьеном пришлось неоднократно всех успокаивать и разъяснять, что эти случаи не связаны друг с другом, пришлось придумать версию, что на беднягу напал хищник и разорвал его. Однако солдаты не поверили в это. Некоторые из команды считали, что это духи статуэток продолжают мстить, и что надо от них избавиться, пока они не разгневались на кого ни будь еще. Как бы там ни было, но вождь селения позволил осмотреть тело доктору Томасу Клайду. После осмотра жертвы доктор подошел к Торнтону, чтобы поделится своими соображениями.

— К сожалению, дикари все время следили за мной и не позволяли трогать череп покойного. Однако грудную клетку я все же смог детально осмотреть, так как она была наиболее повреждена, — сказал Клайд.

— И, что же вы обнаружили? — спросил Торнтон.

— Как и в предыдущих четырех жертвах, в грудной клетке я обнаружил присутствие инородного тела. Это был цветок «Бермундиан». Сердце убитого отсутствовало.

— Любопытно. А, вы знаете, что «Бермундиан» растет на Бермудских островах. Кстати, на нашей карте это место так же обозначено. Правда, там нет красного крестика, — сказал Торнтон.

— Да, пока это загадка. А, что говорит вождь и шаман? Я слышал, что у них своя версия. Меня удивило то, что они не считают, что это жуткое преступление совершил кто-то из нас, — сказал профессор Дидьен.

— Так оно и есть. Мне удалось выяснить от туземцев, что у них уже был один подобный случай. Они считают, что умерших забрали духи, — сказал Торнтон.

— Однако, судя по мясорубке, которую я видел, духи сильно повеселились.

Захоронение покойного совершалось всем селением. При этом аборигены не горевали, а скорее праздновали. Торнтону удалось выяснить от их вождя, что они праздновали освобождение души покойного. Дескать, его душа давно заслужила свободу. Что же касается губернаторской цели экспедиции, то выяснилось, что в племени нет золота, по крайней мере, его не удалось обнаружить. На карте тоже не было явного указания о присутствии в этом селении золота или зарытых сокровищ. Разве что, если под сокровищами понималось, что-то иное, нежели золото. Поэтому не было смысла больше задерживаться здесь, и потому экспедиция на рассвете покинула лагерь.

Из дневника Торнтона.

Пробираясь через джунгли в направлении юго-запада острова, мы двигались к побережью Карибского моря. Через два дня пути мы вышли на пустынный берег острова и разбили лагерь. Ночью мы палили костры, что бы нас могли увидеть с нашего судна, которое должно нас встретить в этом районе. Судна пока не было. Доктор Клайд беседовал с Гари в надежде, что к нему придет память и его шизофрения пройдет. По словам доктора, больной был все еще болен и вел себя, словно ему шесть лет отроду. Как-то один из солдат разозлился на то, что на его пути встречается много травы, которая все время мешает ему идти.

— Я бы срезал эту траву ко всем чертям, — сказал злобно один из солдат, размахивая мечём, пробивая себе путь в джунглях.

— Нельзя ее резать, — вдруг, сказал Гари.

— Почему это нельзя? — удивился солдат.

Гари молчал. Доктор Клайд услышал этот разговор и решил поддержать беседу.

— Да. В самом деле, Гари. Почему ты считаешь, что ее нельзя резать? Ведь трава мешает нашему проходу.

Гари покачал головой, словно он был не взрослый мужчина, а шестилетний мальчик, который чувствовал смущение и некую боязнь присущую детям в разговоре со взрослыми.

— Эта трава хорошая, — произнес Гари по детски.

— Как по мне, — сказал солдат и рубанул, что есть силы мечом по густой траве, стоящей у него на пути, — так она, чертово отродие, мне мешает…

— Этого нельзя делать, она ведь хорошая, — вновь, жалобно произнес Гари.

— Ах ты выродок пиратский, — со злобой произнес солдат. — Да, если бы не твоя контузия, я показал бы тебе, где дьявол живёт.

— Эта трава длинная, она закрывает от солнца муравьев. Им хорошо в такой траве, — защищался Гари.

— Ну, ты даешь, — солдат засмеялся и начал рубить траву с еще большим усердием, не обращая внимания на сумасшедшего Гари.

Гари склонил голову и опечалился. К нему подошел доктор Клайд и начал успокаивать его.

В лагере все занимались своим делом, кто шел на охоту для добычи мяса, кто за бананами. Строили временные палатки из пальмового дерева. Листьями пальмы делали конусоидальные крыши. За Гари присматривал солдат, не для конвоя, а скорее, для охраны его жизни. Сам же Гари уже забыл об инциденте, и словно малое дитя играл в песке на берегу. Лейтенант Уил Торнтон беседовал с профессором Дидьеном.

— Похоже, лейтенант Уил, мне очень помогла ваша идея о девяти статуэтках, — сказал Дидьен.

— Я рад, что моя помощь оказалась результативной для вашего перевода книги. А то ведь, признаюсь, я был в тупике этого расследования, — сказал Уил.

— От шамана я выяснил, что одна из наших статуэток была у них украдена. Туземцы сделали другую, похожую на нее, ее копию. Я видел ее. Она совпадает с нашим подлинником, который находится у вас Уил в сундуке. Разумеется, я не сказал ему, что подлинник находится у нас.

— Но, как она оказалась на судне?

— Ее просто, кто-то похитил из племени, где она была. Тогда произошло одно из первых убийств в селении… а может быть и нет. Короче говоря, с пропажей статуэтки связаны несколько смертей. В этом племени погибли двое туземцев в ту ночь, когда произошло похищение их тотема. Они находились рядом с тотемом и охраняли его. На утро их нашли мертвыми, а тотем был похищен. Никто не знает, что произошло, и кто был похитителем.

— Возможно, тотем похитили пираты? — предположил Торнтон.

— Вряд ли, зачем пиратам деревянная кукла, она же не имеет для них ценности, — сказал Дидьен.

— Ну, тогда, возможно, это дело рук монашеского ордена.

— Быть может, — задумался профессор, — но, для какой цели? И, кто они, эти монахи? Тем ни менее, название статуэтки мне кое-что прояснило. Некоторые названия я встречаю и в книге, и потому это облегчило некоторые мои трактовки перевода. Хотя, мой перевод будет скорее в аллегорической форме или в форме догадок.

— Ну же, Франсуа, не тяните, — сказал Торнтон.

— В книге говорится о человеческих пороках. О силах добра и зла. О том, каким должен быть человек. О том, что он не должен совершать преступление, например, убивать себе подобных. Человек должен быть добрым, отзывчивым, храбрым, но не беспощадным, трудолюбивым, а не ленивым и так далее.

— Что за бред. И это все? — удивился Уил.

— Нет. Конечно, нет. Это всего лишь незначительная часть текста, а точнее его начало. Перевод очень сложен, так как язык, на котором была напечатана эта книга, использует иероглифы, весьма сложной конструкции и необычные, я никогда ранее такого языка еще не видел, он напоминает древние языки. Это мне и помогает в переводе. Мне приходится некоторые иероглифы раскладывать на составляющие.

— Это ваше дело Франсуа. Я не специалист в этом. Но, что конкретно вам удалось выяснить о кладе, сокровищах или о монахах?

— Книга напечатана при монашеском ордене «Душ». Я уже говорил вам о них.

— Да, я помню, — сказал Торнтон.

— Я еще на стадии перевода и трактовок многих иероглифов. Мне нужно собрать их воедино. Но, могу сказать вам одно наверняка. Мы попали на след самого таинственного и древнего монашеского ордена. И, возможно, эти поиски приведут нас к куда более ценным истинам и важным открытиям для человечества, чем кучка золотых побрякушек.

– Что ж, будем надеяться. Во всяком случае, меня, как следователя интересует лишь решение этой задачи, а не его последствия. Мне нужно разоблачить преступников, – сказал лейтенант Уил.

2.5. Загадочные дикари

Из дневника Торнтона.

Через два дня, на горизонте, мы увидели наш корабль. Все были счастливы, что вновь оказались на нашем судне. Корабль продолжил нашу экспедицию. Мы двигались на юго-запад, к югу от Канкана. В глубине материка, возможно, нас ждали новые тайны или неожиданные разгадки. От капитана Бен Транса я узнал, что преследующее нас судно, шло за нашим кораблем вплоть до южной части острова Куба. До самого Нонре-де-Диос. Там наше судно, увеличив скорость, оторвалось от неизвестного преследователя, и больше капитан не видел его. Что же касается наших заключенных Джона и Ханса, которых мы вынуждены были взять с собой, и, которые от самого Кэт Айленда путешествовали с нами, но только находились при этом в трюме, в кандалах под заключением, то капитан хотел было высадить их на острове Куба, но не смог из-за преследования и неожиданно начавшегося шторма, но потом, оторвавшись от преследователя, он высадил заключенных на небольшом необитаемом острове, который встретился на пути судна. На Кубе были испанские поселения, и эти заключенные могли просто попасться испанцам в плен, так как они были англичанами. Капитан Транс высадил их на небольшом необитаемом островке. Который для них теперь является тюрьмой — за все совершенные ими злодеяния.

Не прошло и четырех дней, как мы увидели на горизонте материк. Обойдя город Канкан, мы двигались по восточной части материка. Через два дня мы добрались до того места, где необходимо было высадиться на берег. Членами экспедиции, которые высадились на берег, были те же люди, что и в прошлый раз. Наше судно «Ветерок» осталось ждать нас вместе с командой в 20 человек и капитаном Трансом. Корабль курсировал вдоль побережья в поисках удобной лагуны.

В джунглях мы охотились на обезьян, что бы прокормиться. Здесь было много пальмовых деревьев. Еще на берегу, когда высаживались на материк, мы обнаружили несколько черепах. Матросы перевернули их, что бы те не убежали. Том Брайтон рассказал о том, как он охотился на черепах вместе со своим бывшим хозяином буканьером.

— Некоторые черепахи, — сказал Том, — не в состоянии перевернуться со спины на лапы и могут находиться в таком перевернутом положении несколько недель. Конечно, они погибнут, и мясо уже станет не вкусным.

— Чем же питаются эти создания? — поинтересовался Томас Клайд.

— Они лакомятся мхом и морской травой, но едят они ее, не там где она растет.

— То есть, как это? — удивился Тим, который готовил черепашье мясо у костра.

— Черепахи выбирают то место, где они считают можно питаться, по каким-то неизвестным причинам. Там можно их и ловить, когда они всплывают на поверхность, что бы глотнуть воздух. Черепахи любят чистые водоемы, где вода прозрачна. Они откладывают яйца до 200 штук, на берегу и зарывают их в песок. Через месяц детеныши вылупляются, и словно по команде, все стремятся добраться до берега в море, словно они участвуют в черепашьих гонках.

— Что же их так тревожит? — спросил Уил Торнтон.

— Понимаете, они ведь беззащитны перед хищниками. Мать покинула их месяц назад. Панцири у них слабые. Животные не прочь полакомиться черепашьим мясом. Птицы, особенно чайки, ловят их прямо на поверхности воды или на песке. Из 200 маленьких черепашек может выжить не более двух или трех.

— Да, мясо неплохое, — сказал Франсуа Дидьен, попробовав поджаренное мясо черепахи.

— Самое питательное и вкусное мясо считается мясо зеленой черепахи. А водятся они в основном на чистых водоемах, на островах Каймана. Именно здесь они в основном и размножаются. Питаются же они у острова Куба. Кстати, даже имеется остров в Карибском море, который был назван в честь этих созданий — «Тортуга». В переводе с испанского, означает черепаха.

Ночь прошла тихо, без приключений. На следующее утро экспедиция сняла лагерь и продолжила свой путь через джунгли, вглубь материка, южнее Канкан. На пути встречались разнообразные птицы. В частности — попугаи, которые жили в дуплах построенных другими птицами. Так как у попугаев маленький, изогнутый клюв, то долбить им дупло, как это делают другие птицы, они не могут, потому и занимают пустые гнезда, оставленные другими птицами. На материке много рябчиков. Солдаты изловили несколько таких птиц. На вкус их мясо напоминает мясо кур. Фрегаты охотятся на детенышей других птиц. Как только какая-то мамаша отпустит своего малыша, так эти хищники стремительно подлетают и нападают на одинокого и беззащитного младенца, заклевывая его до смерти и съедая. Гуси прилетают на зимовку. Они так наедаются, что не в состоянии летать. Солдаты ловили жирных гусей даже руками. Очень вкусное мясо.

Гари поднял с земли какого-то жука. Сказал, что жук мог утонуть, а он спас его. Потом, этот жук жил у него в маленькой коробочке. Гари заметил, что у жука не было одной задней лапки, и он бережно ухаживал за ним. Солдаты смеялись над бедным Гари.

В джунглях встречались загадочные существа. Это были люди дикари. Жили они стаями, лазали по деревьям, как обезьяны. Поймать их было невозможно, так как они очень быстро передвигались и были недоступны. Интересно то, что дикари не разговаривали между собой. Возможно, они общались не вербально, однако, какие-то странные звуки они все же издавали. Эти дикари были очень сильными. Солдаты пытались их поймать, но без результата. Однажды ночью, эти дикари выкрали одного из наших солдат, который стоял на посту. Мы несколько часов шли по их следам и наткнулись на жуткое зрелище. Дикари привязали солдата к дереву и хотели его съесть живьем. Мы открыли пальбу из ружей. Дикари скрылись в зарослях. Тяжело было смотреть на это зрелище. Рука бедняги была по локоть съедена. Разорвано было бедро. Из горла сочилась крови от укусов. Дикари ели его заживо. От полученных ран солдат вскоре скончался. Доктор Клайд ничего не смог сделать. Мы похоронили беднягу в джунглях.

Удивительное происшествие произошло на следующий день. Как-то на охоту мы взяли с собой Гари, что бы он немного прогулялся с нами и не чувствовал бы себя под надзором солдат. Разумеется, рядом с Гари шли пару солдат, у которых не было оружия по просьбе доктора Клайда. Мы охотились на кабана. Метким выстрелом Том Брайтон уложил животное с первого раза. Погрузив небольшого кабана на носилки, сделанные из двух длинных палок и листьев пальмы, мы двинулись в лагерь. Как вдруг, один из солдат, сопровождавших Гари, заметил впереди дикарей, которые тихо сидели на деревьях. Их было около десятка. Мы остановились, так как не ожидали, что встретим их. Нас было всего шестеро. Уил подумал, что дикари готовят засаду для нас, и возможно, нападут. Поэтому я приказал солдатам быть наготове. К сожалению, у нас было всего два ружья и несколько мечей, которыми мы прокладывали себе дорогу. Я понял, насколько ошибался, когда позволил доктору разоружить солдат охраняющих Гари. Солдаты отвлеклись дикарями и упустили из виду Гари, которому удалось незаметно уйти в сторону дикарей.

— Что нам делать, лейтенант? — спросил, волнуясь один из солдат, которому было поручено охранять и следить за Гари.

— Что, что? — встревожено, произнес Торнтон. — Это вы виноваты. Теперь дикари съедят нашего пленного и единственного свидетеля, который мог бы нам помочь в экспедиции. Этого нельзя допустить.

— Так точно. Прикажете пойти за ним? — осторожно спросил солдат. — У нас и оружия никакого нет. Ведь вы же приказали нам…

— На свой страх и риск надо отпугнуть дикарей. Стреляй Том! — скомандовал лейтенант Торнтон.

Том выстрелил в воздух, в надежде, что дикари испугаются, как это уже было, и убегут. Однако этого не произошло. Напротив, дикари начали собираться в группу. Вероятно, они были встревожены чем-то более значительным, чем выстрел из ружья. Похоже, что дикари что-то обсуждали между собой. Хотя их разговора мы не слышали и не видели. Вдруг, дикари спустились на землю, и словно завороженные каким-то гипнозом, окружили Гари.

— Черт! — произнес Торнтон. — Надо спасать его, пока они не затащили его на деревья.

— Но, как? — удивился Том. — Дикари не боятся больше наших ружей. А мы знаем, какими они могут быть сильными. Мы не справимся с ними, тем более что их больше.

Вдруг, неожиданно для всех, дикари с криками так быстро влезли на деревья, что мы и не успели толком разглядеть. Поднявшись на деревья, они растворились в джунглях, словно их и не было вовсе. Гари стоял так, словно ничего не произошло. Мы осторожно подошло к нему. На вопросы о том, что случилось и почему дикари не тронули его, он отвечал так: «это дети природы, они мои друзья».

— Хороши детки, — сказал один из солдат. — Съели нашего…

— Однако они почему-то не тронули Гари, — сказал лейтенант Уил. — Что ж, это останется загадкой.

— Они мои друзья, — неожиданно произнес Гари.

— Что ты мелишь приятель, — возмущенно сказал один из солдат.

На обратном пути до лагеря все добрались без приключений. На следующий день экспедиция снялась с лагеря и продолжила свой путь вглубь джунглей материка.

Профессору Франсуа Дидьену удалось кое-что перевести из книги, над которой он неустанно работал. Он поделился с Торнтоном этим результатом.

— В книге говорится о том, что человек способен приспосабливаться. Свойство адаптации, является удивительным качеством для самого изобретателя человека.

— Что это значит? Какого еще изобретателя человека? — удивился Уил.

— Я и сам пока этого не понял. Вероятно, речь идет о Боге, который создал человека.

— Как я понимаю, эта книга чем-то напоминает библейские каноны, написанная монашеским орденом.

— Это не совсем так. Дело в том, что речь идет не о монахах или Боге… — сказал Дидьен.

— А, о ком же? Вы же только что сами говорили о Боге.

— Я сказал слово «вероятно». Многое указывает на то, что речь идет о целой цивилизации, которая возможно не является людской, она более древняя, причем на столько, что могла создать нашу, то есть людей. Эта цивилизация находится на более высоком развитии, чем наша. Мы их продукт.

— Ничего себе?! Не кажется ли вам Франсуа, что эта книга является богохульством. А, возможно и дьявольской. Ведь, что противоположно Богу, то идет от Дьявола, — заключил Торнтон.

— Это очень древняя книга. Я вам уже говорил, что она напечатана и создана задолго до появления в Европе или Мире книгопечатания. Я полагаю, что она была и создана не людьми.

— Ну, вы и даете Франсуа. Вы не забыли, что вы священник? — спросил лейтенант.

— Я, прежде всего ученый. Для меня важна истина. Какая бы она праведная не была.

— Да, это достойный ответ священника и ученого, — съехидничал Уил. — Ну, да ладно. Мне все равно, какие у вас взгляды на религию. Для меня, как для следователя, взявшегося за это запутанное дело, важна так же истина. Ну, рассказывайте Франсуа. Я весь в вашем внимании.

— Итак, судя по тексту книги: человек, которого создала некая высшая цивилизация, наделен основным свойством — умение приспосабливаться, он должен быть так же добродетельным, то есть любить и быть в гармонии в той среде обитания, в которой он рожден и живет. Таковы необходимые биологические характеристики человека. Что же касается его основной цели существования, я пока не нашел ответа. Возможно, здесь в этой книге я найду ответ и на этот вопрос. Теперь вы представляете её ценность? Какой документ попал в наши руки?

— Если эта книга не фальсификация? Ищите свои ответы Франсуа, ищите. Возможно, именно ваше толкование перевода книги помогут и мне в моем расследовании, — сказал Торнтон.

— Да, вот еще что важное, я узнал из книги. Это все ваша идея о нарисованных статуэтках. Оказывается, крестики на карте найденной вами, вовсе не обозначают место зарытого клада, они и не кресты вовсе.

— А, что же это? — удивился Уил.

— Это очень древний иероглиф. Он обозначает какой-то предмет, похожий по форме на крест, не более того. Он не является тем крестом, который мы все привыкли считать. Этот предмет таит в себе, как плохое, так и хорошее начало, им можно совершать, как добро, так и зло. И еще, кое-что важное. Этим предметом владеет лишь его «хозяин».

— Что еще за хозяин? — удивился Торнтон.

— Этого я пока не знаю. Но, скорей всего, речь идет о существе, который стоит выше людей, то есть, о тех, кто создал нас. О том, кто принадлежит высшей цивилизации.

— Понятно. Ну и…

— И еще. Этих крестов ровно девять. Столько же и статуэток. Я предполагаю, что эти чудовищные убийства, свидетелями которых мы были, не случайны. Однако связи между этими фактами, я пока не нашел. В документе есть одно любопытное упоминание о девяти душах, которых можно отпустить или освободить.

— Ну, и что? По-моему это похоже на какую-то легенду. Вам не кажется, профессор?

— Так-то оно так. Все это выглядит диковинным, из мира легенд и басен. Однако нельзя не заметить одно совпадение. Число душ, о котором идет речь в книге, совпадает с числом статуэток найденных на судне и числом мест обозначенных на карте. Их тоже девять. Что это, простое совпадение? — загадочно произнес Франсуа.

— Во всяком случае, эти монахи были в этих местах. Ведь, что-то им надо было здесь.

2.6. Новая опасность

Из дневника Торнтона.

К вечеру мы уже были у обозначенного на карте месте. Нас ждало разочарование. В нужном нам месте, расположенном в глубине джунглей, находился лагерь индейцев. Однако в нем никого не было, лагерь был пуст. Скорей всего, индейцы покинули свое жилье несколько дней назад. Неясным оставались причины поведения индейского племени. Почему они ушли со своих мест обитания? Кроме нескольких разбитых хижин, здесь мы ничего не обнаружили, ни золота, ни шаманов, ни кого, кто мог бы нам помочь в наших поисках. Мы решили провести ночь в этом селении, перед тем, как отправиться в обратный путь к берегу, где нас ждало судно.

Жук, которого Гари спас, по-прежнему жил в маленькой коробочке, которую смастерил для него Гари. Он ухаживал за ним, словно за каким-то домашним животным. Гари говорил, что жуку трудно жить на свете, так как у него не хватает ножки.

Томас Клайд попросил всех солдат не обижать больного Гари. Хотя солдаты то и дело посмеивались над ним, все же они прислушивались к доктору и старались явно не показывать своего презрения к сумасшедшему пирату.

* * *

Перед рассветом лейтенанта Торнтона разбудил солдат, которому было поручено нести вахту лагеря.

— Вы извините меня лейтенант, но я… — солдат запнулся от волнения, — я…

— Что случилось? — спросонья, ничего не понимая, спросил Уил.

— Мне показалось, что в лесу что-то не так. Не так, как всю ночь. Как-то необычно. Даже сверчки затихли.

— Что вы имеете в виду? — спросил Уил, протирая глаза.

— Будто все в лесу затихло.

— Думаете, что дикари вернулись и хотят напасть на нас? — сказал Уил, окончательно проснувшись.

— Я не знаю, это вам судить.

— Хорошо, меня вы уже разбудили. Разбудите доктора и профессора. А я подниму солдат. Только без лишней паники, чтобы дикари не услышали.

Через три минуты все собрались у хижины лейтенанта Торнтона.

— Мне кто ни будь, расскажет, — сонным голосом произнес Дидьен, — что здесь происходит, и какого беса меня подняли?

— Слушайте все внимательно. Это важно, — сказал в полголоса лейтенант Торнтон. — В лесу стало очень тихо. Вы, наверное, уже заметили это. Это необычно. Джунгли готовят для нас новое испытание. Возможно, на нас кто-то хочет напасть, поэтому приказываю солдатам взять свое оружие и быть наготове.

— Может это дикари хотят позавтракать нами? — спросил Тим.

— Все может быть, — ответил Уил.

— Вряд ли, — сказал профессор. — Дикари нападают на одного или двух.

— А, может это индейцы вернулись, или сделали для нас ловушку, еще вчера? — сказал Том Брайтон, держа в руках ружье, с которым даже ночью он не расставался.

По приказу Уила Торнтона все заняли круговую оборону, так как в ночи видели плохо, в отличии от дикарей или индейцев. Люди не знали, откуда ждать опасность. Прошло два часа полнейшей тишины. Начало светать. Первые полоски розовой зари окрасили горизонт. Однако по-прежнему никого не было видно. Гнетущая атмосфера страха перед невидимым врагом переполняла сердца. Тишина в окружающих джунглях, еще более усилилась.

Торнтон предложил начинать уходить из лагеря, не дожидаясь, когда придет опасность. Однако в какую сторону лучше пойти так, чтобы не столкнуться с неизвестными врагами, ведь их расположения и количество, по-прежнему не были известны. Через полчаса, когда все были готовы уже покинуть лагерь, неожиданно был услышан едва заметный тихий шум. Этот шум никто не смог определить. Он был повсюду. Еще через двадцать минут шум усилился. Все были в панике и решили идти наугад, не дожидаясь появления причины источника шума, появление которого, судя по отсутствию животных и птиц в лесу, ничего хорошего не предвещало. Негр Тим первым заметил таинственных незнакомцев.

— Смотрите, смотрите! — закричал Тим, указывая рукой куда-то в сторону джунглей.

Все с беспокойным трепетом посмотрели в направлении, которое указывал Тим. Однако никто никого там не увидели.

— О чем ты говоришь? Кого ты увидел? — взволнованным голосом спросил Том Брайтон, который держал наготове свое ружье, и готов был выстрелить в первого, кто покажется из джунглей.

— Вот они! Ай! Меня один ужалил, — сказал Тим, держа в своей ладони маленькое насекомое.

Когда все подошли поближе к Тиму, то увидели, что на его ладони сидел большого размера, черного цвета муравей. Своими сильными клешнями, он так и норовил укусить за ладонь Тима. Тим выбросил прочь этого воинствующего муравья.

— О боже, их много! Посмотрите-ка туда! — закричал один из солдат.

Из джунглей отовсюду стали появляться множество крупных муравьев. Один из муравьев укусил солдата, да так сильно, что тот от неожиданности выстрелил в него из ружья, но промахнулся. Тогда он начал топтать муравья ногами.

— Я знаю! — сказал неожиданно Том.

— Что ты знаешь?! — спросил Уил Торнтон.

— Я знаю, с чем мы столкнулись. И я теперь понимаю, почему индейцы в спешке покинули свои дома.

— Рассказывай, да побыстрее, пока нас не окружили эти твари, — волнуясь, произнес один из солдат.

— Этих муравьев буканьеры называют «солдатами». Они переселяются всей колонией, уничтожая все на своем пути.

— Что значит все? — спросил Уил.

— Все, значит все. Они ничего не бояться, ни воды, ни огня. Вот почему в лесу стало так тихо. В природе им ничего не может помешать в их миграции, у них нет достойных врагов. И поэтому, мы должны немедленно уходить. Этот индейский лагерь, по-видимому, был на их пути, индейцы как-то узнали об этом. Это и спасло их.

Так и поступили. Вся группа начала уходить от этих черных муравьев. Пришлось идти в том же направлении, что и муравьи, люди пытались оторваться от их преследования. Муравьев таких размеров и такой свирепости и смелости они еще никогда не встречали. Том был прав, когда говорил, что эти муравьи ничего и никого не страшатся. Они словно отважные солдаты готовые идти напролом через что угодно. Действительно, муравьи встретили на своем пути оставленный людьми горящий костер. Они начали атаковать его, двигаясь, волна за волной, они словно океанские волны набегали на огонь туша его своими телами. Сгорая в пламени огня они, конечно, погибали, но на смену погибшим приходили новые и вновь отважно бросались на огонь, понемногу туша его своими телами. Муравьев было огромное множество, миллиарды. Сгорая сотня за сотней они понемногу начали тушить огонь своими телами. Через пять минут некогда горевший костер был полностью усеян телами муравьев. Оставленный людьми на шомполе кабан был съеден муравьями всего лишь за несколько минут. Остались лишь белые обглоданные кости кабана.

Люди спасались бегством от этих отважных лесных хищников, дойдя вплоть до самой речки. К счастью речка была не глубокой, и все легко переправились на другой ее берег. Здесь все с большим облегчением вздохнули.

— Слава всевышнему, что насекомые не умеют плавать! — произнес один из солдат, тяжело вздыхая.

— Да, я тоже надеюсь, что Бог обделил этих тварей, умением плыть, — произнес Уил.

Но все ошибались. Речка задержала муравьев всего лишь на полчаса. Люди не верили своим глазам, когда увидели, какой хитроумный способ придумали муравьи, что бы переправиться через речку на другую сторону берега и продолжить свой бесстрашный путь. Казалось, ничто их не остановит в выбранном ими пути. Их переправа началась с того, что они стали забираться на ветки дерева, которое склонилось над речкой. На этих ветках они собрались в отдельные кучи, которые увеличивались в радиусе, превращаясь на глазах в огромные шары. Ветки, под действием силы тяжести этих живых комков, наклонялись к поверхности воды и шар, словно по чьей-то невидимой команде, отрывался и падал в воду. Подобные шары медленно плыли в направлении противоположного берега. Достигнув берега, шар распадался, и муравьи продолжали свою миграцию. И так все муравьи, создавая большие комки, переправлялись через речку. Те муравьи, которые были во время переправы на поверхности шара, погибали, а те, что были внутри шара, где сохранялся кислород, муравьи выживали — их было намного больше погибших. Такова была муравьиная плата за переправу. Людей спасло то, что муравьи двигались в одном, выбранном ими и понятным лишь им самим пути. Такова была загадочная природа этих удивительных насекомых. Они ни на градус не свернули со своего пути, указанного им самой природой, а быть может, это было их приспособление к природе для того, что бы выжить в этом мире. Сотни тысяч их собратьев остались лежать бездыханно, усеяв своими телами весь их путь, но миллионы или даже миллиарды их сородичей продолжали путь известный лишь им и намеченный самой природой втайне от всего мира.

Экспедиция людей свернула в другом направлении от движения муравьев. Люди шли вдоль речки, которая должна была вывести их к морю. Муравьи уже не преследовали их. Эти маленькие солдатики напугали бы каждого, кто оказался бы на их пути. Через несколько дней члены экспедиция достигли берега. Том Брайтон увидел первым горизонт Карибского моря. Он закричал от радости, которая переполняла каждого из нас. Наконец-то мы у моря. К сожалению, судна здесь не было обнаружено. Вероятно, экспедиция вышла к морю южнее. Люди продолжили путь на север, вдоль побережья материка, с тем, что бы встретить судно, которое должно было курсировать у побережья.

Франсуа Дидьен поделился со Торнтоном новым переводом или, как он говорил, трактовкой книги.

— Новая глава, переведенная мной, завела меня в тупик, — признался Дидьен.

— То есть? Что вы имеете ввиду? — спросил Торнтон.

— Речь идет о нашей планете. То есть, о Земле, где обитают люди. Вы помните, когда я вам читал перевод из книги, где говорилось о том, что нас — людей создала более высшая и древняя цивилизация?

— Да, к сожалению помню. Хотя, до ваших слов, я полагал, что люди являются самыми разумными и сильными мира сего.

— Да, вы помните этот перевод. Так вот, здесь написано, что люди должны жить и мучится на Земле, словно они живут в тюрьме. Иными словами, Земля — это тюрьма этой цивилизации.

— Ну, это уже черт знает что. Ерунда какая-то, — произнес Торнтон.

— Так вот, и я говорю об этом.

— Может быть, вы дорогой профессор, что-то не так трактуете? — спросил Торнтон.

— Все может быть. Ведь язык древний, и черт знает, когда эта книга была напечатана. Вроде 400 лет, но ведь и другие книги могут существовать. Ведь она могла быть не единственной. Кстати, относительно смысла, то ведь эти слова совпадают и с библией.

— А именно?

— Веди в библии тоже речь идет о покаянии человека, как существа греховного. О том, что людям надо заботиться о душе праведной, а не о грешном теле. По крайней мере, вся католическая церковь об этом явно говорит, а иное другое мнение жестоко пресекается священной инквизицией, вплоть до казни, — сказал Дидьен.

— Вы в это верите, профессор? — спросил Торнтон.

— Приходится, — сказал Франсуа Дидьен. — Но меня, как человека ищущего истину, всегда будут интересовать такие вот, как эта книга, загадки.

2.7. Испанцы на горизонте

Из дневника Торнтона.

Через два дня мы подошли к месту, где должен был ждать нас капитан Бен Транс с двадцатью матросами на двухмачтовом судне «Ветерок». Судно стояло в полумиле от берега, в небольшой лагуне. На берегу мы увидели три лодки. Вокруг лодок никого не было. Странно, почему лодки были пустыми, оставленными без присмотра. На судне ничего подозрительного мы не видели, все было спокойно. Мы решили, что капитан отправил эти лодки для нас. Но вот почему здесь никого не было? Это было для нас загадкой. Нам ничего не оставалось, как сесть в лодки и доплыть до нашего судна. Там мы обо всем и узнаем. Мы погрузились в три лодки, и на них отправились к судну. Один из солдат заметил на судне своего приятеля, который стоял на палубе. Но он почему-то не откликался на приветствие своего друга. Трап был спущен. Однако мы так и не увидели того, кто это сделал. Все было так, как будто нас ждали, но почему-то не приветствовали нас. Забравшись на палубу судна мы, прежде всего, хотели узнать, почему же нас не встречают. На мостике стоял солдат, который махал нам руками. Уил Торнтон при виде солдата, подающего нам какой-то сигнал, хотел было выругаться, как вдруг замер в ужасе. На палубе, стоя были привязаны мертвые матросы. Их тела были в таких стойках, будто они были живыми. Вдруг, солдат стоящий на мостике начал кричать: «Это ловушка!!!».

Он бросился к нам, но было слишком поздно. Прозвучал ружейный выстрел, и солдат замертво растелился на палубе. Испанские солдаты выбегали отовсюду, их было очень много. Через полминуты мы были окружены неприятелем со всех сторон. Нас всех отвели в трюм. Там мы увидели раненного капитана Бен Транса и еще несколько, оставленных испанцами в живых, матросов. В трюме были так же наши каторжники Джон и Ханс, которых наш капитан когда-то высадил на необитаемом острове севернее Канкан. Капитан был в тяжелом состоянии, испанцы пытали его. Доктор Клайд сразу же начал оказывать помощь капитану. Потом он сделал перевязку матросам, которым так же досталось от испанцев. Один из матросов совсем плохо выглядел. У него было наживное ранение в живот. От боли он стонал. Клайд сказал Торнтону, что матрос не доживет до вечера, если его держать в таких жутких условиях. Каторжники Джон и Ханс практически не пострадали, но были также, как и другие закованы в кандалы. Доктор обратился к испанскому офицеру с просьбой о том, чтобы раненного перевели в лучшие условия. Однако все что мы получили — это был спирт и несколько бинтовых рулонов для раненных. От Транса мы узнали, что судно, которое преследовало нас от самого Кет Айленда, было испанским. Три испанских судна напали на город, а затем, прекратив атаки, преследовали наше судно до самой Кубы. Джона и Ханса они захватили на необитаемом острове и от них испанцы узнали направление движения нашего судна. Ночью, два дня назад, испанцы атаковали нас, подплыв тихо и незаметно на лодках. Наших солдат почти всех убили в бою, а оставшихся в живых замучили до смерти. От капитана Транса мы узнали еще более ужасные новости. На борту испанского судна находилась священная инквизиция, и она интересовалась нашей экспедицией. Их интересовало золото, которое мы ищем.

— Нельзя рассказывать испанцам об истинной цели экспедиции, — сказал взволновано профессор.

— Я согласен с профессором, — сказал Уил. — Пусть испанцы считают, что мы ищем золото.

— Но у нас ведь нет золота, — произнес один из матросов. — Испанцы рассвирепеют от этого, и станут нас пытать.

— И тем ни менее, — произнес профессор, — мы не можем рисковать. А то, что золота нет, они и сами могут убедиться.

— Испанцы отобрали все наши вещи. Среди них и книгу. Если они заинтересуются ею, что мы тогда ответим? — спросил Том Брайтон.

Неожиданно, открылась дверь трюма. К нам зашел молодой испанский офицер с двумя солдатами. Профессора Дидьена, доктора Клайда и лейтенанта Торнтона отвели на палубу судна. По-видимому, испанцы были в курсе всех наших дел и знали, кого надо было взять на допрос. Возможно, они узнали об этом от Джона и Ханса. Тем ни менее, нас «любезно» пригласили в капитанскую каюту. Там нас ждали три священника из инквизиции и испанский полковник дон Хуан Маноло де Барос.

— Нам известно все о вашей экспедиции, — неожиданно сказал Хуан Маноло.

Он рассказал нам о том, что пропавшее пиратское судно из Кет Айленда похитили нанятые испанцами пираты. И, что инквизиция параллельно с нашей экспедицией вела свое расследование, которое касается тайного монашеского ордена. Испанцы уже давно охотятся за орденом «Душ». Испанцы разложили на столе перед нами все девять статуэток, меч, книгу и карту. Один из монахов спросил нас о том, что нам известно. В основном они спрашивали Уила Торнтона и Франсуа Дидьена. Доктора Клайда испанцы отпустили сразу, как только узнали, что он был всего лишь врачом. Инквизитор угрожал нам пытками, если мы не расскажем им все, что нам известно об этих вещах и их предназначении. Вечером, израненных от пыток Дидьена и Торнтона, бросили в трюм к остальным заключенным. Доктор Клайд перевязал раны пострадавшим от пыток. От Дидьена и Клайда все узнали, что испанская инквизиция будет продолжать поиски монашеского ордена. Испанцев не интересовало золото, которое мы искали.

— А, где Гари? — неожиданно спросил Уил. — Я не вижу Гари.

— Его здесь нет, — сказал Тим. — Пока вас допрашивали, к нам пришел испанский офицер и увел Гари.

— О, черт! Черт бы побрал этих испанцев, — произнес Уил.

— Что вы им сказали? О чем они вас спрашивали? — поинтересовался Том Брайтон.

— Мы им сказали то, что они итак уже знали, вот почему нас сильно не пытали, — сказал Уил.

— Нас тоже будут пытать? — спросил один из солдат.

— Нет. Вряд ли. Вы их не интересуете, — ответил профессор. — Они уже получили, что хотели, к сожалению.

— Что же теперь с нами будет? — спросил Том.

— Я этого не знаю, — сказал Уил. — Однако испанцы сильно обрадовались, когда узнали, что мы искали золото.

К вечеру в трюм испанцы бросили Гари. Его тело было целиком покрыто кровавыми ранами, оно было похоже на один большой синяк.

— Испанцы не жалели его, — сказал Тим.

Доктор склонился над Гари, что бы оказать ему медицинскую помощь.

— Мерзавцы, — произнес доктор, — какие мерзавцы. Это твари, а не люди. Если до утра он выживет, то ему крупно повезет. У него сломлены ребра, возможны внутренние кровоизлияния.

— Вы можете говорить? — спросил профессор.

Гари молчал.

— Это удивительно. Испанцы, судя по внешнему виду, сильно потрудились над ним, но он не стонет от ран, — сказал доктор. — Он крепкий парень.

— Они плохие, — вдруг, еле шевеля челюстями, шепотом произнес Гари. — Они забрали у меня жука и раздавили его.

— Он в таком тяжелом состоянии и думает о каком-то бесполезном насекомом? — удивился Уил. — Ему самое время подумать о своей жизни, а не о каком-то жуке.

— Да, — согласился профессор. — Но, вы не забывайте — он тяжело психически болен. А эти испанцы…

— Испанские собаки! — смело сказал Том.

— Они сказали, что я пират, — сквозь зубы произнес Гари.

— Но, ведь ты и есть пират, — сказал Уил.

— Не надо об этом, — сказал доктор, обращаясь к Уилу.

— Я не пират. Пираты убивают ради своей наживы. Они плохие, — тихо произнес Гари.

— А, кто же ты? — спросил профессор.

Гари замолчал на некоторое время, а потом неожиданно ответил:

— Мне больно… — он начал стонать и плакать.

Нам показалось, что его стоны были не от ран причиняющих ему боль, а от чего-то другого, чего мы не понимали. Он как будто что-то бормотал про себя. Как будто проклинал кого-то, бормоча себе под нос. Уил подвинулся поближе к профессору и тихо спросил его.

— Вы сказали испанцам о вашем переводе книги?

— Конечно, нет. Хотя признаюсь, мне было тяжело это сделать. Под этими пытками и мертвый бы заговорил. Больше всего досталось Гари.

— Слава всевышнему, что испанцы не применили к нам все свои кровавые пытки. Может быть, они сохранили нас для каких-то своих грязных дел, или мы им еще нужны будем.

— Я полагаю, что они будут продолжать исследование, начатое нами, и скорей всего, будут двигаться по пути, обозначенном на карте, поскольку им уже известно, где мы побывали, и что там мы ничего не обнаружили.

— А нашли мы ровным счетом ничего. Разве что увидели, как живут дикари и стали свидетелями еще одного чудовищного убийства. Хоть туземцы и считают, что это убийство дело рук духов. Я все же полагаю, что среди экспедиции есть убийца. И это не последнее его преступление.

— Кстати, лейтенант, вы помните, что я вам говорил о девяти статуэтках и о девяти крестиках на карте? Ведь нам теперь благодаря испанцам известно о восьми жертвах. Стало быть, осталась еще одна…

— Да, я помню, вы тогда сказали, что это совпадение.

— Именно так. Я считаю, что это не просто совпадение. Каждая статуэтка забиралась монахами ордена у туземцев и дикарей, а взамен — происходила смерть родственника, — сказал Дидьен.

— Что вы этим хотите сказать Франсуа? — спросил Торнтон.

— Возможно, это лишь мое предположение, эти убийства вовсе не были таковыми.

— То есть как это? Убийства не являются убийствами?

— Это не убийства, а древние и тайные обряды этого ордена.

— Но, зачем? К тому же, вы забываете, что эти убийства были ужасными.

— Испанцы говорили, о найденном нами в теле жертв, цветке. Вы помните об этом Уил?

— Еще бы. Но ведь цветок можно было положить и после убийства. Так же, как и вытащить органы.

— Увы, мой друг. Увы. Испанцы проговорились во время пыток. Я узнал, что им известны и другие убийства. Такой же смертью погиб один из испанских вельмож. С этого-то все и началось. После смерти испанского аристократа, этим делом занялась испанская священная инквизиция.

— Вам повезло, что они не знают о том, что вы владеете испанским языком. Получается, что испанцы раньше нас узнали о существовании ордена. И раньше нас приступили к его поискам, — сказал Торнтон.

— Точно так. Интересно и другое. Труп испанского аристократа не был изуродован. По видимому, убийце кто-то помешал.

— Я предполагаю, что убийца владел испанским языком в совершенстве. Иначе, как бы он проник в испанский город, да еще и к самому богатому вельможе.

— Да, это вполне вероятно.

— Интересно, а от чего же он умер? — спросил Торнтон.

— Этого я не узнал. Можно спросить об этом испанцев.

— Вы шутите. Думаете, они скажут?

— Конечно, нет. Да, вот еще что. Самое главное. Не смотря на то, что труп был найден целым, то есть без малейшего пореза, в теле жертвы отсутствовало сердце и гипоталамус. А вместо сердца находился все тот же таинственный цветок под названием «Бермундиан». Мы находили такой же цветок в жертвах, по-видимому, совершенных одним и тем же человеком, а может быть и целой группой. Я не исключаю и такой возможности, — заключил профессор Дидьен.

— Да, в этом предположении есть резон. А, что вы думаете о Гари? Может быть, эти преступления совершил он? Ведь, он единственный, кто уцелел на пиратском судне, — спросил Торнтон.

— Это вряд ли. Ведь, во время преступлений в Кет Айленде и на Кубе, он все время находился под надзором солдат. К тому же не забывайте, он же ненормальный. Такой и мухи не обидит, не то чтобы человека на куски искромсать. Скорей всего, он когда-то был пиратом, но потом, по каким-то причинам, сильно воздействующим на него, свихнулся. В пиратском деле разное бывает. Я думаю, что он что-то знает. Там на корабле, что-то произошло, что и повлияло на Гари. И, если мы узнаем от него, что этим источником было, то возможно, мы и найдем разгадку монашеского ордена, по крайней мере, нападем на след или их природу происхождения. Для Гари сейчас нужно спокойствие и постепенное лечение. А эти тупоголовые инквизиторы все портят, — сказал профессор Дидьен.

— Но ведь, не святой же дух совершил все эти преступления? — спросил Уил Торнтон.

— Нет. Конечно, нет.

2.8. Священная инквизиция

Три испанских судна двигались вдоль Панамы к месту, обозначенному на карте — немного восточнее Панамского канала. Вдали показался небольшой остров. Все три судна шли между материком и островом. Тревогу забил один из испанский солдат, стоящий на вахте. Он начал кричать:

— Корабль на горизонте!

На палубе появился капитан испанской флотилии Хуан Маноло де Барос. Достав подзорную трубу, он посмотрел через нее на указанное солдатом судно. Корабль, который появился на горизонте, был без опознавательного флага.

— Наверное, это пираты, — тихо произнес командор.

— Что ваше сиятельство прикажет? — спросил офицер, который стоял на мостике рядом с Хуан Маноло.

— Для начала, немного попугаем их. А там посмотрим. Подготовьте левый борт.

— Будет исполнено.

Когда испанская эскадра приблизилась к острову и неизвестному судну на расстоянии выстрела, то неизвестное судно быстро набрало ход и скрылось за скалистым островом. Когда три испанских корабля отошли от острова, то больше пиратского судна на горизонте не было видно. Пираты словно растворились. Через полдня пути испанские суда прибыли к берегу материка, к тому самому месту, которое было указано на карте. По приказу инквизитора испанцы должны были направиться в глубь материка, восточнее Панамы. На берег высадились около сотни солдат. Инквизитор приказал захватить с собой в поход пленных. Суда стали на якорь у побережья. Человек 80 разбили лагерь на берегу. На следующее утро наступил легкий туман. Испанская экспедиция направилась вглубь материка. Через два дня пути они дошли до небольшой речки. Там они повстречали испанских рыбаков, и, одолжив у них лодки, переправились на другой берег реки. От рыбаков они узнали, что через полдня пути можно встретить заброшенный форт. Испанцы решили остаться в этом форте на ночь. Когда они прибыли в небольшой форт, который был заброшенным уже давно, то там они обнаружили лишь трех одичавших собак. Пока пленные стояли на площади форта испанцы обустраивались в помещениях форта. К Гари, сидящему на земле, подбежали собаки и начали сперва играть, а затем и облизывать ему лицо. Клайд был взволнован поначалу этим, как бы они не напали на Гари, но увидев, как собаки доброжелательно относятся к Гари, успокоился. Собаки начали выть, окружив Гари, а затем начали бросаться на испанцев, которые то и дело бегали в суматохе по форту. Один из испанцев открыл пальбу по собакам. Трое испанцев, что охраняли пленных, тоже открыли огонь по собакам. Вскоре они перебили всех трех собак. Окровавленные тела собак лежали на земле. Гари подошел к одной из собак и обнял ее.

— За что они их? Ведь собаки ничего им не сделали, — сказал Гари.

Вечером пленных разместили в одном из бараков. Благодаря усилиям доктора Клайда многие тяжелые раны профессора Дидьена, лейтенанта Торнтона и Гари начали заживать. Профессор и лейтенант тихо беседовали между собой.

— Черт бы побрал этих испанцев, — произнес Дидьен.

— Слава богу, что они нас не убили, — сказал Торнтон.

— Да по мне, так лучше умереть, чем знать, что я был так близок к разгадке. А теперь эта книга находится у этих палачей, которые даже читать ее не умеют, — сказал с презрением и досадой, наполнявшей его сердце, профессор Дидьен.

— Кого вы палачами называете?

— Да этих собак испанской короны. Провалится им на месте. Священную инквизицию разумеется. Для них ведь нет ничего человеческого. Они не знают пощады. Во имя своей веры, они готовы убить любого, кто стоит у них на пути. Для них ничего не стоит уничтожить целый город.

— Это фанатики, — сказал лейтенант Торнтон.

— Хуже всего — слепой фанатизм, Уил. Когда человеческая жизнь ничего не стоит. Думаете, они будут исследовать книгу и жизнь дикарей, как это делал я? Да они просто сожгут всех жителей, если те не расскажут им о том, что они хотят узнать. А потом, возможно и свидетелей не оставят.

— Да, к сожалению, вы правы. Нас ждут куда более жуткие зрелища. И маньяк, которого мы осуждаем, покажется невинным младенцем по отношению к этим дьяволам в монашеском обличии.

— Вы Уил, все еще думаете, что эти убийства дело рук маньяка? — спросил Франсуа Дидьен.

— Ну, не духа же святого, как считают дикари. Пока я не увижу, то никогда не поверю.

— Тут я с вами полностью согласен. Истина проверяется только практически.

На следующий день, рано утром, испанцы продолжили свой путь. Уже почти к вечеру, экспедиция достигла небольшого селения аборигенов. Вождь племени принял гостей танцами и угощениями. Всю ночь испанцы пили, ели и развлекались с женщинами племени. Пленников поместили в небольшую хижину и поставили двух часовых. В три часа ночи все легли спать, и в деревне наступила тишина.

Утром в восемь часов Уила разбудили какие-то жуткие крики.

— Вставайте! — кричал Тим. — В деревне что-то произошло.

Испанцы бегали по деревне, собирая всех жителей. Пленных тоже вывели на улицу. Испанцы привязали к дереву трех мужчин из племени. Посредине улицы лежало тело испанского солдата. Испанский офицер что-то кричал на вождя племени и показывал в сторону погибшего солдата. Уил попросил Дидьена перевести с испанского.

— Может быть, вы Франсуа мне поможете? Скажите, что происходит? — спросил Уил.

— Испанский офицер зол потому, что эти трое аборигенов ночью, как он думает, перерезали горло испанскому солдату, стоящему на посту. Именно он развлекался с их женщиной. Аборигены говорят, что он увел их женщин и не заплатил, но они его не трогали. Эта женщина, по-видимому, является женой одного из привязанных и сестрой двух других.

— Что за чушь. Я же лично видел, как испанцы вчера развлекались с их женщинами. Почему же аборигены не заступились за них вчера или, по крайней мере, не потребовали плату заранее?

— Понятия не имею, — сказал Дидьен. — Испанский офицер сказал, что они нашли еще один труп. Это была местная девушка.

Тело девушки так же вынесли на площадь и положили рядом с трупом испанского солдата. На трупе молодой женщины не было наживных ран. Однако девушка была мертва. Испанский офицер не хотел возиться с трупом девушки, так как посчитал, что она чем-то была больна и потому умерла. Он не хотел заразиться и потому дал осмотреть ее труп не испанскому доктору, а военнопленному англичанину, им бал доктор Клайд. Это было сделано для выяснения причины ее смерти. Томаса Клайда сопроводили к месту осмотра трупа местной девушки. Ее труп расположили в одной из хижин селения. Труп молодой аборигенки лет 15-ти был без единого наживного ранения или увечья. Однако и признаков болезни не наблюдалось. Когда доктор Клайд вернулся, он рассказал все что увидел во время осмотра трупа.

— Скорей всего ее отравили, — произнес Клайд. — Во всяком случае, внешних признаков насильственной смерти я не увидел. Я попросил испанского офицера разрешить мне вскрытие трупа, дабы убедится в том, что явилось причиной ее смерти, возможно отравления. Но, он мне отказал, сказав, что в этом нет необходимости. А, что произошло в мое отсутствие?

— В твое отсутствие, — сказал Уил, — испанцы убили аборигенов, виновных, как они считают, в смерти их солдата. Они перерезали беднягам глотки.

— Мне кажется, что в деревне что-то назревает. Добром это не кончится, — сказал Тим. — Аборигены не простят испанцам смерть троих их соотечественников.

— Да, Франсуа, вы оказались правы, когда говорили, что нас ждут куда более кровавые зрелища и тяжелые испытания, — сказал Уил Торнтон.

Вскоре после этих событий, испанцы начали пытать всех местных жителей. Никому не было пощады. Инквизиторы устроили, в одной из хижин, настоящую тюрьму с пытками. Испанские солдаты заводили по одному аборигену в эту хижину, а через десять минут выносили очередной труп или искалеченное тело. Трупы бросали прямо на улицу, складывая их в кучу. Через три часа ада, инквизиторы вышли из хижины и подозвали к себе офицера. Они что-то сказали ему. После этого, офицер, взяв с собой еще шестерых солдат, отправился в джунгли, прихватив с собою замученного инквизиторами, но еще живого аборигена. Этот абориген еле волочил ноги, и поэтому испанским солдатам пришлось взять его под руки. В деревне, мужчин аборигенов испанцы привязали к деревьям и начали всячески издеваться над ними. Привязанных аборигенов сначала били, а затем, стреляли в них из дротиков, соревнуясь в меткости. Кто выживал после этих мучений, того испанцы вновь били, а потом начали подносить факелы к их ногам и жгли их конечности — руки и ноги. Солдаты требовали от пленников золота, которые те якобы скрывали от них. Том не мог смотреть на все эти зверства испанцев. Он просто закрыл глаза. Гари упал на землю и начал в истерике кричать. Томасу и Уилу пришлось успокаивать Гари, они отвели его в хижину и усадили на коврик, сделанный из листьев.

Через час, в деревню вернулся отряд испанцев во главе с офицером. С ними аборигена уже не было. Вместо него солдаты вели какого-то священника в длинной мантии. Вечером испанский солдат зашел к англичанам и сказал, что доктор Томас Клайд срочно необходим для какого-то дела. Клайд повиновался и пошел вслед за солдатом. Его привели в хижину, где недавно испанцы проводили пытки. Здесь все было покрыто кровью. Испанцы, чтобы это не было слишком заметно, постелили на пол несколько пальмовых листьев. Войдя в хижину, Клайд увидел трех инквизиторов и офицера, которые стояли напротив стола, на котором лежало тело мертвой девушки аборигенки. Над ее телом склонился испанский доктор. Он совершал вскрытие тела. Клайда подозвал к себе офицер.

— Нам понадобится ваша помощь? — обратился офицер к Клайду.

— Чем же я могу вам помочь? — удивленно сказал Клайд. — Вы и так уже изрядно потрудились здесь, — он посмотрел в сторону инквизиторов, не скрывая своего призрения к их методам.

— Дело в том, — сказал офицер, — что мы столкнулись с явлением, которого не должно быть в природе.

— Что вы имеете в виду? — спросил Клайд.

— Вот, полюбуйтесь, — сказал испанский доктор, указывая на труп, лежащий на столе.

Клайд подошел поближе к трупу и увидел, во вскрытой груди трупа девушки, знакомый ему цветок «Бермундиан».

— Скажите доктор, как мог попасть этот цветок вовнутрь тела, без какого-то ни было надреза, и почему отсутствует сердце? — спросил, недоумевая испанский доктор.

— Я не знаю этого, — сказал задумчиво Клайд.

— Вы сталкивались с этим явлением ранее? — спросил один из священников-инквизиторов.

Клайд не мог здесь солгать, так как знал, что испанцам могло быть это известно.

— Да, я сталкивался с подобным феноменом ранее. Но, в предыдущих трупах грудь была разрезана каким-то острым предметом. А здесь… я не понимаю, как цветок мог попасть вовнутрь, и при этом удален главный человеческий орган. Вероятно, сделано это было без скальпеля. Для меня это загадка, — признался Клайд.

В хижину неожиданно вошел солдат и сказал офицеру, что разведчики видели недалеко пиратов.

На следующее утро, по приказу офицера, испанцы покинули селение, оставив позади много трупов жителей этого селения, так ничего и не достигнув этим. Испанцы выслали вперед около восьмидесяти солдат, которыми командовал офицер. Остальные двадцать солдат шли вместе с пленными англичанами и инквизиторами, охраняя обоз.

Высланный вперед отряд испанцев подошел к реке. Пиратов нигде не было видно. У реки стояли лодки, в них сидели испанские рыбаки, которые помогли когда-то переправиться испанцам через реку. Испанский офицер поприветствовал рыбаков еще издалека. Однако рыбаки не отреагировали на приветствие. Офицер подумал, что рыбаки были в обиде на солдат за то, что они в прошлый раз так бесцеремонно воспользовались их лодками, к тому же и не вернули лодки рыбакам.

— Странно это, — произнес офицер. — Могли бы, и помахать рукой.

— Надо будет расспросить их о том, не видели ли они пиратов, — сказал капрал. — Пока мы были в походе, два дня назад наши матросы видели то пиратское судно, которое встречалось нам на пути к материку.

— Сейчас расспросим их об этом, — произнес офицер.

Из лодки, один из рыбаков помахал рукой испанцам.

— Вот видишь, — сказал офицер, обращаясь к капралу, — они и ответили.

Офицер подошел к рыжеволосому рыбаку и спросил его, как у них дела. Рыбак встал из лодки и подошел к офицеру вплотную, словно хотел что-то сказать ему на ухо. Офицер нагнулся, что бы послушать, что тот ему скажет. Вдруг, офицер застыл на месте в обнимку с рыбаком. Капрал подумал, что тот из любезности перед офицером бесцеремонно обнял его. Похоже, что офицер скорее крепко держится за рыжеволосого рыбака, чем обнимается с ним. Через несколько секунд, офицер отпустил рыбака и, повернувшись к капралу с бледным лицом, начал медленно опускаться на землю. Капрал от удивления застыл на месте, он не мог пошевелиться от неожиданности. Офицер упал на землю, его горло было перерезано. Вся его грудь покрылась алой кровью. Кто-то из солдат успел крикнуть: «пираты!». Из зарослей раздался оружейный залп. Человек двадцать испанских солдат попадали на землю.

— Это засада!!! — кричали солдаты.

Переодевшиеся в рыбацкие одеяния пираты, достали из лодок оружие и набросились на ничего не подозревавших испанцев. Завязался бой. Пираты вышли из укрытия и яростно набросились на солдат. Пираты дрались, как свирепые и голодные хищники.

Испанский офицер, который шел рядом с обозом, услышал, как кто-то бежит ему на встречу. Это был один из разведчиков, который шел впереди обоза. Он рассказал офицеру о том, что на передовой отряд напали пираты, завязался бой. О том, что потери были велики. Офицер, услышав такой доклад, от своего разведчика, приказал отходить к форпосту, который находился уже недалеко. Офицер дал десять солдат в сопровождение обоза, а остальных десятеро солдат и разведчика направил на помощь к передовому отряду, попавшему в засаду. Офицер посчитал, что лучше держать оборону в защищенном стенами форпосту.

В обозе, на тележке, везли священника. После пыток, которые ему устроили инквизиторы, он еле дышал, и, по-видимому, находился в коме. Клайд сказал инквизиторам, что хотел бы посмотреть священника, так как он нуждался в медицинской помощи. Но ему дерзко отказали в этом.

— Похоже, что эти палачи, — произнес тихо Клайд, обращаясь к Торнтону, — здорово повеселились вчера. Бедняга, лежит без сознания со вчерашнего дня.

— Что вы думаете об этом священнике? — в пол голоса, что бы его не услышали, спросил Торнтон.

— Я предполагаю, что этот священник, которого вчера вечером привели в лагерь из джунглей, принадлежит тайному ордену, — сказал Дидьен. — Испанцы даже не знают того языка, на котором он говорит.

— Да, пытать человека, язык которого не понимаешь, все равно, что пытать глухонемого, — сказал Торнтон.

К Торнтону подошел Тим и сказал.

— Вы только посмотрите на Гари.

— А, что с этим беднягой? — спросил Торнтон.

— Он, похоже, злится, — сказал Том.

— Злится? — переспросил удивленный Торнтон.

Они обернулись и увидели, как Гари шагая по траве, топтал муравьев, встречающихся у него на пути.

— Что ты делаешь? — спросил Клайд.

— Они плохие. Кусаются, — сказал Гари. — А, трава мешает мне идти.

— Парень явно не в себе, — заключил Торнтон.

— Да, после того, что мы вчера видели, — сказал Дидьен, — тут и нормальный человек умом тронется. Однако такое поведение я наблюдаю впервые.

— Он же псих, — сказал Том. — Это не удивительно.

— Тем ни менее, ты не заметил, что с ним что-то не так, — сказал Торнтон.

— Да, верно. Ведь, раньше ему нравились муравьи. Помните, как он ухаживал за жуком, у которого отсутствовали лапки. Он подобрал его в какой-то луже. Жук погибал. А, сейчас, он бы просто раздавил бы его, попадись этот жук ему на пути.

Через два часа обоз прибыл в полуразрушенный форт.

— Лучше умереть с честью! — произнес испанский офицер. — Мы будем ждать пиратов здесь. Нам надо хорошо подготовиться к их приходу.

Испанцы начали суетливо бегать по форту, изучая, как им лучше организовать оборону. Пленников они отвели в одно из помещений форта, и поставили двух солдат у входа — для охраны.

2.9. Бой в старом форте

Гари подошел к лежащему на каменном полу священнику и сел рядом с ним. Он положил свою руку ему на голову и склонился над ним, бормоча что-то про себя.

— Что он делает? — спросил Том.

— Наверное, он жалеет его, — сказал Дидьен. — Даже у сумасшедшего есть сердце.

— Надо помочь бедняге, — сказал доктор Клайд. — Испанцы не разрешали мне этого делать. А теперь поместили священника рядом с нами. Странно это.

— Испанцам сейчас не до нас, — сказал Торнтон.

Клайд встал и подошел к лежащему без памяти священнику, что бы оказать ему медицинскую помощь. Он присел рядом с Гари.

— Ты ему вряд ли сможешь помочь, приятель, — сказал Клайд. — Иди, отдохни, я займусь им.

Однако, не смотря на слова доктора Клайда, Гари даже не шелохнулся. Он по-прежнему, с закрытыми глазами, держал свою ладонь на лбу монаха. Клайд уже думал кого-то позвать на помощь, что бы отвести Гари от монаха, как вдруг, в помещение вошли двое солдат, и бесцеремонно оттолкнув ногой Гари в сторону, взяли монаха за руки и ноги. Солдаты выносили монаха из комнаты.

— Подождите! — сказал Клайд. — Он еще жив.

Но, солдаты не реагировали на слова доктора, они молча выносили монаха, выполняя приказ офицера.

— Куда вы его? — спросил Дидьен.

Солдаты оттолкнули его в сторону, что бы освободить проход к выходу. Неожиданно для всех, на пути испанских солдат, перегородив им выход, появился Гари. Его голова была слегка опущена вниз. Его волосы, свисая, скрывали лицо. Он смотрел сквозь волосы взглядом, который скорее напоминал взгляд волка. Верхняя губа приподнялась, и появились белые зубы. Солдаты остановились и положили монаха на пол. Они хотели убрать с пути мешавшего им Гари. Испанец уже вплотную приблизился к Гари и занес руку над ним, что бы его ударить.

— Ах ты, английская собака! — закричал солдат на Гари.

На его крик в помещение вошел еще один солдат, он оказался позади Гари. Солдат пытался понять, что происходит, и почему не выполняется приказ офицера. После того, как солдат крикнул на Гари, который даже не дрогнул, он решил отрезвить заносчивого пленного ударом руки. Испанец размахнулся кулаком, чтобы ударить Гари. Но тот развернулся к нему спиной и быстрым движением выхватил меч из ножен вошедшего солдата. Гари легкими движениями клинка поразил обоих испанцев, еще до того, как они поняли свою ошибку в промедлении своих действий. Тела испанцев сначала застыли на месте, а потом медленно рухнули на пол. Удары мечем, Гари нанес с такой филигранной точностью и ловкостью, что испанцы даже не поняли, что с ними произошло. Почему они, опытные воины, которые не раз бывали в серьезных переделках, не смогли отразить эту атаку. Третий солдат видя, что он остался один в окружении врагов, а его товарищи погибли, с перепугу вытащил свой меч, и с яростным криком набросился на Гари. Отразив выпад испанца, Гари нанес ему режущий удар в горло и застыл в позиции, опустившись на одно колено. Тело солдата дрогнуло и безжизненно рухнуло на пол рядом с двумя другими телами испанских солдат. Гари быстро поднялся с пола и уверенно вышел во двор форта.

Торнтон первым сдвинулся с места. Остальные все еще стояли в недоумении. Они не могли поверить в то, что сумасшедший Гари, которого они привыкли считать слабоумным, способен мастерски владеть оружием и в одиночку справится с тремя опытными солдатами.

— Ну, что вы застыли! — закричал на них лейтенант Уил. — Вперед друзья! На испанцев! Мы должны освободится от плена, и захватить форт в свои руки. Ну же, идем, испанцев осталось всего одиннадцать, из них семеро солдат.

Том поднял с пола ружье убитого испанца, Клайд взял меч, остальные так же вооружились испанским оружием и все вместе вышли во двор форта.

— Испанцы не знают, что мы вооружены. Это будет для них неожиданностью, мы должны воспользоваться этим преимуществом, — сказал Торнтон.

Выйдя во двор форта, они увидели, что на земле уже лежали четыре трупа испанских солдат. Гари опередил их. Это вдохновило пленников. На вышке, у стены форта, Том заметил испанского солдата и метким выстрелом уложил его. Солдат рухнул на землю, слетев со стены.

— Захватываем форт господа! — крикнул Дидьен, подзадоривая остальных.

— Тише, — сказал Тим. — А, вдруг, это ловушка?

— Нет Тим, теперь это ловушка для испанцев. Их осталось еще шестеро, с учетом троих инквизиторов. С ними-то я и хотел поговорить, — сказал уверенно Торнтон.

— Да, вот с кем бы и я не прочь разобраться, — сказал Том.

— Не спешите, — произнес Уил Торнтон. — Вы еще настреляетесь. Чувствует мое сердце.

После того, как Гари во дворе сразил мечом четверых солдат, он направился в небольшое двухэтажное здание форта, где располагался штаб испанцев, в нем были инквизиторы. Открыв дверь, он увидел двух солдат, которые стояли вместе с офицером и слушали распоряжения инквизиторов. При виде пленного они замолчали. Пауза длилась не долго.

— А ты, как сюда попал?! — удивленно сказал офицер. — Схватите его! — приказал офицер.

Гари стоял с окровавленным мечом. Видя, что солдаты схватились за мечи, увидев его, и двинулись по приказу офицера в сторону Гари, он первым начал атаковать их. Не прошло и двух секунд, как солдаты сраженные мечом упали с перерезанными животами на пол. Офицер не ожидал, что бой так быстро закончится. Сразив солдат, Гари быстро приблизился к офицеру и, пока тот собирался с мыслями, воткнул клинок прямо в его сердце. Отодвинув в сторону тело падающего офицера, Гари посмотрел холодным пронзительным взглядом в глаза инквизитора. Его взгляд напоминал взгляд разъяренного леопарда, вышедшего на охоту. Холодный пот градом катился по спинам инквизиторов.

Когда Торнтон с Дидьеном и Томом не встретив сопротивления, поднялись на второй этаж здания, где располагался временный штаб испанцев, они увидели, как Гари вытирает меч от крови. Напротив него лежали тела инквизиторов.

— Они плохие, — сказал тихим голосом Гари.

— Ну, и правильно. Молодец Гари, — произнес Торнтон. — А теперь друзья, когда мы освободились от этих подонков, мы должны немедленно покинуть этот форт, пока не вернулся испанский отряд. Эта победа — временная.

На совещании все решили остаться в форте, так как, покинув его, все могли оказаться легкой добычей испанцев или пиратов, ведь силы были неравные. Стены же форта могли защитить. Собрав все имеющиеся ружья, они заняли оборону на стенах форта. Форт был небольшой. С северной и восточной сторон был скалистый обрыв — это были безопасные стороны форта. Южная и западная стены форта смотрели на джунгли. Стены были высотой в три метра. За этими стенами была голая хорошо простреливаемая площадка, за ней начинались джунгли. Эти две стены, и были взяты под охрану и контроль.

Лейтенант Торнтон и профессор Дидьен нашли книгу, меч и статуэтки, которые были у них отобраны испанцами.

— Странно, — произнес Дидьен, рассматривая меч.

— Что странного вы увидели? — спросил Торнтон.

— Смотрите, вот здесь, — Дидьен указал на лезвие меча. — Видите, здесь капля засохшей крови. Ведь этот меч никто не трогал.

— Может быть, инквизиторы использовали этот меч на ком-то во время своих чудовищных допросах?

— Возможно. На рукоятке какой-то камень. Что это за камень я не знаю, а вы?

— Я спрашивал о нем еще в Кет Айленде у ювелира. Даже он не смог точно определить его. Но готов был заплатить мне за него неплохие деньги. Правда, за весь меч целиком, вместе с камнем. Сказал, что это работа очень древних мастеров. Он даже сомневался в возрасте меча. В любом случае, это всего лишь меч, и, кстати, он неплохо сохранился для старинного изделия. Возможно, его бывший хозяин хорошо смотрел за ним, и он даже ни разу не был использован в бою.

— Да, вы правы. Может быть. А, что вы думаете, о сегодняшней ночи? Днем то мы выстоим, может быть, — спросил Дидьен. — А вот, ночью?

— Если мы выстоим днем, то поверьте, и ночью тоже. Испанцы трусливы, они ночью не отважатся напасть на защищенный форт.

— Да, но ведь, они знают сколько нас.

— Знаете, что я подумал? — сказал Торнтон.

— Что же, Уил?

— Мы ночью разожжем костры вокруг крепости, что бы видеть всю поляну. Тогда, она будет простреливаться нами, как днем. И вот еще что. На стенах мы расположим трупы убитых испанцев, только переоденем их. Тогда наши враги подумают, что нас больше.

— Вы полагаете, что нас это спасет? — спросил Дидьен.

— Должно, во всяком случае, — сказал Торнтон. — В крайнем случае, мы скажем, что у нас имеются заложники. Я имею ввиду — инквизиторов. Уж ими-то испанцы будут дорожить.

— Но, ведь они же мертвы.

— Ну, и что с того, что мертвы. Ведь, об этом знаем лишь мы. Испанцы не знают этого.

— Да, а вы правы. Может быть это и поможет.

— Нам лишь надо показать испанцам инквизиторов живыми.

— То есть, как это, живыми?

— А вот так. Ведь из далека их лица трудно будет испанцам разглядеть. Кто-то из нас переоденется в инквизиторскую мантию, и покажется на стене форта на несколько секунд.

Ночь прошла спокойно. Наутро все были наготове, чтобы встретить врага. На горизонте появился небольшой отряд испанцев.

— А, как вам Гари? Он все-таки пират. Сказывается его прошлая жизнь, — сказал Торнтон, всматриваясь в джунгли.

— Да. Вчера он показал себя. Хотя странно это, — сказал Дидьен.

— Что странного, профессор? — спросил Торнтон.

— А странно Уил то, что для сумасшедшего такое самообладание в бою… вот, что странно — его поведение. Это необычно для психически больного человека. Хотя этот вопрос не изучен в медицине и психологии. Вообще, я с таким случаем сталкиваюсь впервые.

Испанцы появились на рассвете. Четверо солдат с капралом и индейцем шли по открытой местности к форту. Их насторожило то, что ворота форта все еще были заперты, а на стенах не было видно часовых. Они остановились и о чем-то переговаривались.

Торнтон, недолго думая, пока испанцы стали открытой мишенью, приказал открыть огонь. Со стен форта раздались ружейные выстрелы. Трое испанцев упали на землю. Остальные пустились бежать в сторону джунглей, в укрытие. Еще одна пуля настигла убегавшего испанца, и он растелился на траве. Индейцу-наемнику удалось добежать до леса и скрыться в густых зарослях джунглей. После этого, уже не было смысла стрелять, так как выстрелы на таком расстоянии уже не были точными. Торнтон приказал выставить трупы переодетых испанцев на стены форта так, что бы они были немного заметны для врагов. В их руки вставили короткие палки, что бы испанцы подумали, что они вооружены. Испанцы начали атаковать форт через два часа. Небольшими группами по три, четыре человека испанцы двигались к форту с двух сторон: с юга и запада. Расчет лейтенанта Торнтона был верен. Площадка перед фортом хорошо обстреливалась. При этой атаке шестеро испанцев остались лежать на земле. Остальные отступили.

Испанцы атаковали форт уже в шестой раз. Одна из пуль попала Тиму в грудь. Тим сказал, что он еще может стрелять, но доктор Клайд приказал ему лежать, так как рана была опасна. По его мнению, рана прошла насквозь легкое и вышла со спины. Не было времени, что бы залечить рану, испанцы продолжали усиленно атаковать форт, и каждый защитник нужен был на стенах форта. Испанцы поменяли тактику и начали атаковать большими группами. В результате шестерым солдатам удалось добраться до ворот форта. Со стен нельзя было поразить близко стоящего врага из-за острого угла выстрела. Испанцы начали колотить прикладами ружей по воротам, в надежде разбить их.

— Ворота старые, — произнес Уил Торнтон, — могут не выдержать.

— Мы обречены. Мы все умрем? — спросил Том.

— Пусть только попробуют ворваться в форт, — лейтенант улыбнулся, что бы успокоить Тома. — Мы им покажем, как сражаются настоящие англичане.

— Эй, смотрите! — закричал Том, показывая рукой в направлении западной части форта, где находился Гари.

Гари не дожидаясь, пока испанцы разобьют ворота, стал на стену и спрыгнул с нее на внешнюю сторону, за пределы форта. Стремительным и легким бегом, подобно ягуару, преследующему свою добычу, он добежал до ворот, и бросился с яростью тигра на не ожидающих атаки испанцев, увлеченных разбиванием ворот. Ловкими движениями меча, Гари сразил двоих солдат еще при первых секундах боя. Тела солдат медленно опустились на землю уже за спиной Гари. На горизонте появилась небольшая группа испанских солдат, их было человек десять. Они шли на помощь к своим, чтобы удержать позицию у ворот форта. Гари уложил остальных солдат, при этом, последнему испанцу он нанес режущий удар мечом по шее. Солдат застыл на месте, на его шее стала появляться тонкая полоска крови. Испанец медленно начал опускаться на землю, как вдруг, Гари с бешеной яростью, сделав разворот, нанес удар ногой в голову испанца. Голова отделилась от туловища, словно верхушка срезанного гриба, и полетела в направлении наступающей группы солдат. Голова приземлилась у самых ног испанцев. Видя оторванную голову своего товарища, они сразу же повернули обратно и вскоре скрылись в джунглях. Очередная испанская атака была сорвана. В этот момент, из джунглей были выпущены, почти одновременно, две стрелы в сторону Гари. Гари отбил одну стрелу мечом, а другую молниеносно поймал левой рукой.

После этой неудачной атаки, испанцы прекратили свои нападения. Через два часа затишья на горизонте появились двое испанцев, которые несли в руках белый флаг. Испанцев подпустили к стенам форта. Лейтенант Торнтон вышел на стену форта — для переговоров.

— Мы хотели бы предложить вам сделку: ваша свобода в обмен на жизни инквизиторов. Для этого, мы хотели бы убедиться в том, что инквизиторы живы, — смело, но с осторожностью произнес испанский офицер.

— За них можете не волноваться, они в надежном месте. Что касается вашего предложения, то мы подумаем, — сказал Торнтон.

— Я хотел бы убедится в этом, — сказал испанский офицер.

— Хорошо, но мы их не выведем за пределы форта, а со стены можем показать. К тому же, нет надобности смотреть на всех троих, достаточно вам увидеть и одного из них. Сами понимаете, почему мы применяем такие меры предосторожности.

Испанский офицер согласился. На стене форта через десять минут появился силуэт монаха. Торнтон оказался прав, испанцы не смогли различить в этом силуэте знакомого им инквизитора. К тому же солнце слепило испанцам в глаза, и офицеру ничего не оставалось, как признать тот факт, что он видел живого инквизитора.

— Я предлагаю вам условия сдачи форта и немедленного освобождения наших людей. Мы согласны рассмотреть любые ваши условия, — твердо произнес испанский офицер.

— Сомневаюсь в том, что вы сложите свое оружие, — сказал Торнтон.

— Об этом не может быть и речи. Нас больше чем вас. Сила на нашей стороне, — произнес испанец.

— Но, не смотря на вашу силу, форт по-прежнему не преступен, — уверенно сказал Торнтон.

— Я бы не стал так уверенно говорить. Во-первых, впереди еще долгая ночь. А ночи полны сюрпризов. Во-вторых, мы можем просто обложить этот форт. И через три дня, когда у вас закончится провизия, мы возьмем этот форт голыми руками.

— Это мы еще посмотрим, — сказал Торнтон. Он понимал, что испанец прав. Однако нельзя было показывать, что перевес на стороне испанцев. — А, как поживают пираты, с которыми вы столкнулись вчера?

— Мы их всех перебили, — с небольшим волнением ответил офицер.

— Так уж всех? А, если они опять нападут? Что вы будете делать тогда? Нас защищают вот эти стены, которые, как вы убедились, весьма стойкие, — сказал Торнтон.

— Ладно, — сказал испанец, — что вы предлагаете? Меня интересуют пленные, которые находятся у вас.

— О пленных не беспокойтесь, они в надежных руках. Что же касаемо условий их передачи и нашей безопасности, то я думаю, что это возможно. Однако, что бы принять какое либо решение, мне нужно посоветоваться с моими друзьями. Завтра утром мы сообщим вам свое решение.

— Хорошо, — сухо произнес офицер. — Но, если хоть один волосок упадет с головы инквизиторов, то пощады вам не будет. Ваша смерть будет мучительной и долгой.

Торнтон прекрасно понимал, что они хорошо защищены стенами форта, однако, именно форт и стал ловушкой для всех. Не так просто выйти из окруженного неприятелем форта, и при этом остаться невредимыми, надеясь лишь на слово испанцев. Кроме того, обмен может не состояться, так как не на кого было менять их жизни, ведь инквизиторы, все трое мертвы. Торнтон собрал у стен форта всех, кроме Тима, который лежал и стонал от смертельной раны. Клайд перевязал Тима, к сожалению, большего в таких условиях он сделать не мог. По словам Клайда, Тиму оставалось прожить максимум эту ночь. До рассвета он может не дожить. На совещании обсуждали план сдачи форта и обмена.

— Так как пленных у нас нет, — сказал Торнтон, — то я вижу возможным два пути выхода из этой тяжелой ситуации. Мы сейчас находимся за непреступными для врага стенами, но в мышеловке. И испанцы это отлично понимают.

— Но они нас достать не могут, — сказал Дидьен.

— Это верно, — произнес Торнтон. — И тем ни менее мы обречены, если останемся здесь в форте. Нас на много меньше испанцев. Рано или поздно у нас закончатся продукты, и мы вынуждены будем или погибнуть с голода или сдаться врагу и умереть под пытками в муках. Поэтому, я предлагаю пойти на соглашение с испанцами, относительно обмена пленных инквизиторов на наш безопасный проход из форта.

— Но ведь нам некого обменивать, — сказал удивленный Том. — У нас нет пленных, никаких.

— Это верно Том, но ведь испанцы не знают об этом, — сказал Торнтон. — Поэтому я предлагаю следующее. Завтра утром мы выйдем из форта к испанцам и скажем, что один из нас остался в форте с пленными испанцами. Мы скажем, что нам понадобится два часа, что бы отойти от форта на безопасное расстояние и скрыться в джунглях, а после этого испанцы могут войти в форт. Если же испанцы нарушат слово и войдут в форт раньше или нападут на нас, то наш человек, который остался в форте взорвет пороховую бочку вместе с их драгоценными инквизиторами.

— Кто же останется в форте? — спросил Клайд. — К тому же у нас раненный Тим, мы не сможем идти быстро.

— В форте никто не останется, — сказал Торнтон. — А Тима мы будем нести на себе. В форте надо сделать пару ловушек, когда они сработают, раздастся такой взрыв, что испанцам мало не покажется, а для нас это будет сигналом для того чтобы быстрее идти.

— Они могут нас обмануть и зайти раньше в форт, — предположил Том.

— Не волнуйся Том, — сказал лейтенант Торнтон. — Они поверят в то, что может произойти. Для них инквизиторы очень ценны. Они первыми пошли на условие обмена. Да и потом, у нас нет другого выхода. Но, пока об этом знаем лишь мы.

Все согласились на такой обмен. Было решено расставить караулы по два человека: один на южной стене, другой на западной. Через каждые четыре часа караулы должны были сменяться. Наступила долгая ночь.

3. Хозяин ордена

3.1. Из огня да в полумья

Из дневника Торнтона.

Ночью, как и предсказывал доктор Клайд, умер Тим. Нам было жаль его, славный был парень, тяжелая жизнь была у него. Мы похоронили его в крепости на рассвете. На его могиле Торнтон написал: «Здесь похоронен Тим, защитник форта». Как и было договорено, на рассвете мы вышли из защищающих нас стен. Возможно, смерть Тима не была случайной. Испанцы знали, сколько нас, и они могли бы догадаться о том, что в крепости никого не осталось. Теперь нас на одного меньше, так как погиб Тим. Но ведь испанцы не знают об этом, и потому у нас была надежда на то, что испанцы не решатся войти в форт до оговоренного срока. Бедняга Тим, даже мертвый он все еще помогает нам выжить в этой тяжелой ситуации, в которой мы все оказались.

Дойдя до леса, мы начали волноваться, так как испанцы не вышли к нам на встречу. Неужели испанцы покинули свои позиции. В лесу мы увидели странную картину. Все испанцы, которые были в окружении форта, были убиты. Их тела лежали на земле, в их руках были мечи. Некоторые были убиты вовремя сна. Мы насчитали двадцать четыре трупа.

— Здесь был бой, — произнес Торнтон. — Испанцы отчаянно сопротивлялись врагу. Некоторые погибли, так и не проснувшись. Странно, что мы не слышали ни единого выстрела. Очевидно, что испанцы не успели зарядить свои ружья. Враг напал на них неожиданно.

— Наверное, это были пираты, — сказал Том.

— Да, Том. Возможно, ты и прав. Однако странно… — лейтенант замолчал. — Почему же все-таки не было выстрелов, если это были пираты. Во всяком случае, можно сказать одно наверняка. Тот, кто убил этих испанцев, хотел сделать это бесшумно.

— А, что, если это дело рук аборигенов, чье племя испанцы так безжалостно истребляли, — сказал Дидьен.

— Всё может быть, — сказал Торнтон. — Может это были и аборигены.

— Это вряд ли, — неожиданно произнес Том.

— Почему? — спросил лейтенант.

— Я не вижу следов босых ног. Ведь аборигены ходят не в обуви, — сказал Том.

— Да, это верно ты заметил, Том, — сказал Дидьен.

— Во всяком случае, нам не следует здесь долго задерживаться. Все равно нам не с кем вести переговоры. Похоже, что все испанцы погибли или ушли.

Так они и поступили. Они захватили с собой оружие и провиант у испанцев, и двинулись в направлении реки, что бы переправиться через неё и дальше дойти до берега моря. Том и Гари несли носилки, на которой лежал монах, имя которого они до сих пор не знали, и который, пока еще, не пришел в сознание. По словам доктора, неизвестный монах находится в тяжелой коме.

Через день они дошли до реки. Все время они шли по следам испанцев. У реки были обнаружены сотни трупов. Это были погибшие испанские солдаты и пираты, с которыми они яростно дрались. У берега обнаружили три лодки, брошенные испанскими рыбаками.

— Жарко здесь было, — сказал Торнтон. — Испанцы отчаянно сражались с пиратами. Наверное, они попали в засаду пиратам.

— Одни хищники нападают на других, а побеждает сильнейший, — сказал Дидьен.

— Это верно, — согласился Торнтон. — Похоже, что ни одна из сторон не одержала победу в этом бое. С обеих сторон большие потери. Должен заметить, что пиратов меньше погибло.

— Вот почему испанцев было не так много у стен форта, — сказал Том.

— Я предлагаю не переправляться на другой берег, — сказал Дидьен. — Надо сесть на эти лодки и плыть по реке. Она выведет нас прямо в море, так мы быстрее доберемся до берега.

Все согласились с этим, тем более что монаху было бы намного лучше лежать в лодке. Они погрузили провиант в лодки, и, так как их было шестеро, то взяли только две лодки. Гари попросился в лодку, в которой положили монаха. Вместе с ними был доктор Клайд, который следил за состоянием здоровья монаха, у которого было много ран оставленных испанцами после пыток. В другую лодку сели Том, Торнтон и Дидьен. Эта лодка шла по реке впереди. Гари сидел рядом с монахом и, прикоснувшись своею ладонью к его лбу, о чем-то бормотал.

— Бедняга Гари, — сказал Торнтон. — Ему жаль монаха. Но чем он может ему помочь?

— Не волнуйтесь Уил, — сказал Дидьен. — Рядом с Гари находится доктор Клайд, он и позаботится о них обоих.

Через день пути, лодка достигла берега, и они вышли в Карибское море. Все радовались этому словно дети, так словно не видели моря никогда прежде. Но это было другое чувство, они были счастливы, что оказались живыми и приобрели свободу, бежали из плена. Впереди предстояло добраться на лодках к какому ни будь поселению, где была цивилизация, а затем на каком ни будь корабле дойти до Багамских или Карибских островов, на которых была бы английская колония. Экспедиция не провалилась, а будет обязательно продолжена — решили они, как только доберутся до английских или американских колоний. Это были лишь временные трудности, которые могли произойти с каждым путешественником в этих суровых и опасных местах, где моря бороздят пираты и испанцы в поисках легкой наживы; где индейцы, аборигены и дикари живут вдали от цивилизации и сражаются с ней в надежде выжить; где царят свои законы, и только природа не меняет своих обычаев.

Не прошло и полдня, как было замечено на горизонте неизвестное судно. Корабль, на котором не было видно флага, шел в направлении лодки.

3.2. В руках у пиратов

Из дневника Торнтона.

Это был пиратский корабль. Поднявшись на палубу судна, мы оказались в окружении пиратов. Это были одни из самых безжалостных пиратов Карибского моря. Их предводителя звали капитан Рок. Это прозвище он получил из-за того, что все его враги, с какими приходилось ему встречаться в море, разбивались при встрече с ним, подобно тому, если бы их суда встретили бы на своем пути скалу и врезались в нее на большой скорости. Несмотря на безжалостность к своим врагам, капитан Рок отнесся к новым пленным не так сурово, как к своим врагам. Узнав, что мы англичане и американцы, а так же о том, какие муки мы испытали от испанцев, он позволил нам свободно ходить по судну. Доктора Клайда он использовал, как судового доктора, так как на борту были раненные, а своего доктора пираты потеряли в бою с испанцами. Капитан Рок даже обещал высадить нас на Карибских островах. Возможно, это был с его стороны обычный пиратский трюк, но нам не пришлось выбирать, мы сделали вид, что поверили в его слова. В обмен на его услугу, мы должны были нести службу у него на судне. Единственное, чего не хотел капитан, так это держать на судне монаха. Он говорил, что от такого «мешка» мало толку. Нам удалось уговорить капитана оставить его, так как если он выбросит монаха за борт или оставит умирать на каком ни будь безлюдном острове и монах погибнет, то капитан накличет этим поступком беду на всё судно. Рок был суеверным и потому согласился, но с условием, что мы сами будем смотреть за монахом, который по-прежнему находился в коме.

На судне мы встретили наших старых знакомых. Это были бывшие каторжники, а нынче пираты Джон и Ханс. По их словам, им удалось бежать от испанцев, в то самое время, когда испанцы вместе с нами отправились в джунгли. После их удачного побега они встретили пиратов и примкнули к ним. Пиратская база была расположена недалеко от того места, где испанцы высадились на берег. Вот почему было много пиратов в этом районе. Джон и Ханс попросили нас не рассказывать об этом никому, так как место расположения пиратского логова было тайной, и если бы мы начали болтать об этом, то капитан нас просто бы повесил на рее. Они уже насмотрелись легких и быстрых смертей на этом судне. Торнтон поинтересовался у Джона и Ханса относительно обещания данного Роком нам. На это Джон и Ханс сказали так:

— Я бы на вашем месте не верил бы ни единому слову Року. Он как хитрая лиса, хитер и коварен. Вы ему нужны, так как у него не хватает людей. После встречи с испанцами, теми самыми, что держали вас в плену, теперь у него не хватает четверти команды. Он вас просто использует. Будь вы испанцы или французы, он бы вас уже вздернул на рее, — сказал Джон.

— Да, в хорошенькую историю мы попали, — сказал, тяжело вздыхая, Торнтон. — Прямо из огня да в жар.

— У капитана есть и положительные черты, — отозвался Ханс.

— Какие же? — поинтересовался Торнтон.

— Он, хоть и беспощаден к врагам, но щадит тех, кто предан ему, например, своих пиратов. Особенно он ценит хороших драчунов и бойцов. Он уважительно относится к сильным пиратам и переманивает их на свою сторону, предлагая им работать у него, — сказал Ханс. — Однажды он и его банда напали на индейское племя, которое собирало жемчуг и рыбачили. Рок приказал убить их всех за то, что индейцы убили одного пирата из его банды. Пираты перебили всех мужчин, но одного они оставили. Рок приказал его не трогать. Это был огромного роста мускулистый индеец, он задушил голыми руками троих пиратов. Пираты связали этого верзилу и перенесли на судно. В последствии он стал одним из членов банды, то есть пиратом. И даже дал пиратскую клятву, что бы войти в «береговое братство». Другой случай о мулате. Он был силен и ловок. Его Рок подобрал на одном из судов перевозивших «черное дерево».

— Что значит «черное дерево»? — спросил Дидьен.

— Черное дерево? — переспросил Ханс. — Так в здешних краях рабовладельцы называют негров — рабов. За 500 негров можно сколотить целое состояние. Обычный раб стоит 20–30 реалов, а здорового, молодого, сильного негра можно продать за 50–80 реалов. Работорговцы и испанцы обменивают у вождей аборигенов «черное дерево» за безделушки, а испанцы и вовсе всю деревню пленяют, садят этих бедняг на суда и отвозят на материк в Европу, где их и продают за 100–150 реалов. Вот только немногие рабы выдерживают такой длинный и долгий путь, многие гибнут в пути от малярии, так и не добравшись до материка. Дети для работорговцев это обуза, так как они не выдерживают длинных морских перевозок и гибнут от голода или малярии. Поэтому многие работорговцы оставляют детей в безлюдной деревне, а их родителей увозят, что бы продать их в качестве рабов.

— Недавно в Африке умер один из самых богатых людей, — сказал Джон. — Свое огромное состояние он заработал торгуя «черным деревом». Его горем насчитывал около сотни женщин. Это говорит о его богатстве. Так вот, его смерть отмечали чуть ли не по-всему африканскому континенту. Настолько был известен этот торговец рабами. Прибыльное дело.

Из дневника Торнтона.

Прошло три дня, как мы все были на пиратском судне, находясь между пленом и свободой. Мы многое узнали о пиратских обычаях и нелегкой пиратской жизни. Несмотря на то, что к нам относились как к членам команды, мы все же не чувствовали себя свободными. Мы не знали, что нам еще раз предстоит встретиться лицом к лицу с нашими врагами, во главе которых был дон Хуан Маноло де Барос. Вечером, на горизонте появилось испанское военное судно. Мы сразу же узнали этот корабль. Нас вызвал к себе в каюту капитан Рок.

— Господа! — начал капитан Рок. — Сегодня для вас настал день, когда вы сможете доказать, что испанцы действительно ваши враги. На горизонте появился испанский фрегат. Это, то самое судно, которое атаковало когда-то наш корабль «Смелый». Я тогда потерял часть своей команды. Но, сегодня намного лучше погода, и она на нашей стороне. Что вы скажете?

— Мы готовы бить испанцев на суше и на море, — сказал лейтенант Торнтон. — Я знаю, кто командует этим судном. Мы уже были его пленниками. Тогда ему повезло.

— Кто же это? — спросил Рок.

— Это адмирал дон Хуан Маноло де Барос, — произнес Торнтон.

— Ну, что ж, значит, удача повернулась сегодня к вам передом, — сказал Рок.

— Скажите капитан, — начал Дидьен, — а вы уверены, что корабль «Смелый» сможет противостоять фрегату? Кроме того, у испанцев порядка 150 человек экипажа.

— Тысяча чертей! — произнес раздраженно Рок. — Конечно, сможем. У меня 80 человек вместе с вами. Каждый пират в бою стоит пятерых испанцев. Это все проверенные в боях парни. Им удавалось не раз в бою брать верх над противником намного превосходящей силы.

Торнтон считал, что пираты справятся, но Дидьен и Клайд полагали, что авантюра, предложенная капитаном весьма рискованна, и будет стоить всем жизни. Бой состоялся у небольшого острова, того самого, возле которого испанцы когда-то повстречали пиратское судно. Капитан фрегата старался развернуть судно бортом, чтобы использовать превосходство в огневой мощи. У испанского судна было вдвое больше пушек. Однако, как и говорил Рок, погода сегодня была не на стороне испанцев. Ветер хорошо надувал паруса и судно «Смелый» стремительно приближалось, ловко маневрируя, к испанцу. Наконец ветер намного изменил направление, и испанцу удалось чуть развернуть судно. Фрегат произвел бортовой залп под острым углом левым бортом. Тяжелые ядра ударили в борт «Смелого», судно содрогнулось, но продолжало быстро приближаться к испанцу. Наконец суда поравнялись. Капитан Рок приказал открыть огонь из пушек картечью, а пиратам из мушкетов. Прозвучали выстрелы из средних пушек. Половина испанских солдат, которые находились на палубе пали замертво.

— На абордаж! — громко крикнул капитан Рок.

— Пираты ловко перебрасывали кошки через борт, что бы крепко связать суда между собой. После этого команда мушкетеров дала второй залп по испанскому борту. Затем пираты с яростью начали перепрыгивать на палубу фрегата. Силы были равные. Сначала испанцы отбили атаку пиратов, но потом проворство и отчаянная смелость пиратов помогла загнать испанцев в каюты и трюм корабля. Внезапно Рок отдал приказ не наступать и не вести дальше бой.

— Испанцы в ловушке! Закрыть дверь. Забейте ее досками. Им не выбраться из трюма.

— Но там, же небольшая часть наших людей! — закричал один из пиратов. — Им нужна наша подмога.

— Что ж, пусть они нам послужат еще раз, — сказал Рок. — Спасая их мы выпустим испанцев. На горизонте появилось еще одно испанское судно. Если мы сейчас будем атаковать испанцев в трюме, то на нас нападут с тыла.

— Что же нам делать, капитан?! Мы в западне! — кричали пираты.

— Нет! Не в западне, — сказал капитан. — У меня есть одна идея. Мы сделаем так, что испанцы сами окажутся в ловушке.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил один из пиратов.

— Слушайте все внимательно! — крикнул капитан Рок. — Пусть человек десять станет у правого борта «Смелого», а десять других переоденутся в испанскую форму и делают вид, что они сражаются с пиратами. Тогда испанец не станет стрелять по правому борту в своих и будет вынужден взять нас на абордаж. Когда это произойдет, то мы…

— А вдруг испанец откроет огонь?! — закричал один из пиратов.

— В своих он не станет стрелять. Вы должны сыграть свою роль так, что бы испанцы поверили в то, что нужна их помощь, — сказал капитан. — Так вот, когда испанец приблизится и бросит свои кошки, что бы соединить крепко суда, то вы поднимите с палубы свои кошки и так же перебросите через борт, что бы суда связались еще крепче. Трое людей срубят нашу грот мачту так, что бы она упала в сторону испанца и еще сильнее связала корабли. В это время, по моему сигналу, двое других людей проделают дыру в борту нашего судна. Думаю это лучше сделать, взорвав одну из небольших пороховых бочек. Когда «Смелый» пойдет ко дну, то потащит за собой испанца. Во всяком случае, надолго задержит его. Мы же все перейдем на борт захваченного нами испанского фрегата, оборвем концы и покинем нашего «Смелого». Он много раз выручал нас в трудные времена. Что ж пришло время послужить последнюю службу для нас, что бы спасти наши жизни. К тому же мы обзаведемся новым кораблем, он более сильный и на нем вдвое больше пушек.

— А может быть, дадим бой испанцу, капитан?

— Нет. Это будет глупо. Сейчас мы не можем драться на два фронта, — уверенно сказал Рок. — Мы окружены и у нас много потерь. Половина наших людей или ранена, или находится у веселого Роджера, то есть мертва. У испанцев численное превосходство. К тому же «Смелый» поврежден, у него небольшая течь в трюме. Мы, так или иначе, не уйдем на нем далеко.

С идеей капитана согласилась почти вся команда. Пираты сделали все так, как приказал им их капитан. Со «Смелого» перенесли ценные вещи и всех раненых перевели на палубу испанского фрегата. Человек десять пиратов следили за дверями, ведущими в каюты, где находились запертые испанцы.

Поначалу все происходило по плану капитана Рока. Испанское судно приблизилось к пиратскому судну по правую сторону. Испанцы, видя, что на пиратском судне много сражающихся испанцев, решили не открывать огонь картечью, а взять на абордаж пиратское судно и помочь своим. Далее, пираты и те, что были переодеты в испанские костюмы, все как один прекратили бой друг с другом и схватили расставленные ими на палубе кошки, а затем перебросили их по команде через борт «Смелого» в сторону испанского судна, чтобы накрепко связать суда и перепутать снасти. Через десять секунд рухнула на испанское судно заранее подпиленная грот мачта пиратского корабля. Мачта упала прямо на атакующих испанских солдат. После этого прозвучала команда покинуть судно, и пираты проворно начали перепрыгивать на борт захваченного фрегата словно обезьяны. Несколько пиратов отрезали концы веревок удерживающих захваченное пиратами судно и «Смелого». По плану капитана Рока — далее должен был бы последовать взрыв в трюме «Смелого», но этого по каким-то причинам не произошло. Пираты начали волноваться. Этот взрыв должен был осуществить пират по кличке Ред. Он был большого роста, сильным и крепким молодым человеком.

— Он никогда не подводил меня, — сказал в гневе капитан. — Что же произошло с ним?

Не дожидаясь, пока захваченный пиратами фрегат отойдет на большое расстояние от «Смелого», Гари рванулся к борту и, набрав бешеную скорость, оттолкнулся от борта, перепрыгивая через него на палубу «Смелого». На пиратском судне уже находилась испанская абордажная команда. Испанцы бегали в суматохе по палубе, не понимая, что происходит.

— Что он делает?! — сказал Торнтон. — Вот псих ненормальный!

— Это предатель, перебежчик! — выкрикнул кто-то из пиратов. — Он перебежал на сторону испанцев!

— Теперь он все расскажет им. Мы погибли, — сказал другой пират.

Среди пиратов было недовольство. Фрегат уже отошел на 100 метров от «Смелого», как вдруг неожиданно раздался взрыв. Судно «Смелый» сперва дрогнуло, а потом корабль начал медленно идти под воду. На нем была видна начавшаяся суматоха абордажной испанской команды. Раздались восторженные крики пиратов. Еще через десять секунд раздался второй взрыв, он был еще более мощным, чем первый. А еще через минуту, кто-то из пиратов увидел человека за бортом, который плыл в сторону фрегата от тонущего пиратского судна.

— Это же Гари! — закричал радостно Том. — Он не предатель. Это он взорвал судно.

— Ему удалось сделать это! — сказал кто-то из пиратов.

— Гари молодец! — кричали пираты.

После этого случая капитан Рок приблизил к себе Гари. И хотя он тоже считал, что у Гари не все дома, но все же за этот геройский поступок капитан сделал из Гари одного из своих новых друзей. Теперь на новом корабле никто из пиратов уже не обижал Гари, а относился с почтением и уважением.

В трюме фрегата по-прежнему находились запертые, но вооруженные 40 испанцев. Во главе их был дон Хуан Маноло де Барос. Капитану Року больше всего хотелось освободить каюты фрегата от испанцев. Да так, что бы испанцы не повредили корабль. Весь провиант и порох находились в трюме у испанцев. Но испанцы были в мышеловке, и в то же время именно они могли пустить это судно на дно, взорвав пороховой погреб. Но в этом случае, выполнив свой долг, испанцы отдали бы и свои жизни. Этого меньше всего хотел испанский адмирал дон Хуан. Переговоры о сдаче судна пиратам длились четыре часа. Время приближалось к вечеру. Капитан Рок не хотел оставлять это дело на следующий день. Наконец пиратам удалось договориться с доном Хуаном и испанцы согласились сдаться на условиях, что их высадят на материке, недалеко от Панамы. Однако это было не так. Фрегат уже далеко отошел от берега, а сам капитан хотел расправиться со всеми испанцами, хотя бы за то, что сейчас на палубе лежит тяжело раненный его сын Тони.

— Чем больше мы их убьем, тем меньше они будут сопротивляться нам, когда мы захватим весь корабль, — сказал капитан Рок.

Обманутых испанцев выводили по одному. Их вели на корму фрегата, под предлогом пересадки на лодку. На самом деле, на корме их поджидал капитан и еще двое пиратов, которые перерезали им горло словно кроликам. Затем трупы выбрасывали в открытое море. Дона Хуана капитан приказал повесить прямо на мачте фрегата. Рок подозвал к себе Гари.

— Если ты хочешь стать настоящим морским волком, то тебя должны уважать твои друзья и враги. Ты должен не только убивать всех своих врагов, но и уметь расправляться с ними даже тогда, когда пообещал им жизнь и свободу.

Через полчаса трюмы были свободны от испанцев. По приказу Рока, пираты разместили раненных в каютах. Капитан вызвал к себе доктора Клайда.

— Как судовой доктор, — начал Рок, — вы лечите больных и раненных на этом судне. Но, у меня есть к вам личная просьба.

— Я слушаю вас капитан, — сказал с опаской Клайд.

— Во время абордажа был тяжело ранен один из моих лучших и самых дорогих людей. Его имя Тони.

— Капитан, я как врач отношусь одинаково ко всем больным. Я ведь врач и…

— Ты выслушай сперва. Тони не просто пират, он мой сын.

— Что? Он ваш сын? Но, он же…

— Да, он мулат. Ну и что с того? Его мать погибла много лет назад. Она была дочерью одного из вождей аборигенов. Красивая она была. Ах,… но годы прошли. Он — единственное, что у меня осталось. Он не должен умереть.

— Капитан, я прекрасно помню рану Тони, я ведь осматривал его. Это очень опасное огнестрельное ранение в область живота. Вряд ли он дотянет…

— Не говори мне этого. Он должен жить, — повысил тон капитан.

— Этот парень силен и молод. У него крепкий организм. Возможно, он и справится.

— Вот это уже лучше, — смягченно произнес Рок.

— Но не надо забывать, что в некоторых случаях медицина бессильна. У него серьезное ранение.

Капитан Рок молча смотрел в иллюминатор.

— Идите доктор к больным, и следите за каждой каплей их крови. Испанцы еще дорого заплатят мне, если не дай бог с ним что-то случится.

Клайд рассказал об этом разговоре Дидьену и Торнтону. Гари часто навещал капитана, и они о чем-то беседовали. От Тома, которому удалось подслушать разговор между капитаном и Гари, друзья узнали, что Гари было разрешено навещать Тони. Гари было очень жаль капитана и он даже обещал позаботиться о Тони.

Из дневника Торнтона.

Однажды, прибежал к Клайду один из матросов, который помогал ему перевязывать раненных, и сказал, что монах, который все время был в коме, очнулся. Мы все тут же пошли посмотреть на пришедшего в себя монаха. При попытке начать разговор с монахом выяснилось, что он не знает нашего языка. На языке жестов мы выяснили, что монаха зовут Лату-Тети. Он был еще слаб и доктор сказал, что его надо регулярно выводить на палубу, для прогулки на свежем воздухе. Когда мы вывели его в первый раз на палубу фрегата, он начал о чем-то говорить, но его никто не понимал. Пираты смеялись с него. Особенно тогда, когда с ним началась истерика. Лату-Тети вдруг задыхаясь, неожиданно начал о чем-то говорить на своем, непонятном для нас языке. Его глаза смотрели на капитана, который беседовал с Гари и показывал ему, как нужно играть в карты. Нам пришлось увести монаха. Находясь в каюте, монах еще долго не мог успокоиться. Никто не мог понять странного поведения этого монаха, и почему он испугался капитана Рока, которого первый раз видел. По словам капитана, тот видел монаха лишь на судне. Но, возможно они встречались где-нибудь на суше, кто знает? Когда Клайд рассказал об этом странном поведении монаха капитану, то тот сильно удивился. Он сказал, что никогда прежде не видел этого монаха. Но, не исключено, что тот его видел. Ведь капитану Року не раз приходилось нападать на разные племена островитян.

Труп дона Хуана сняли с мачты на третий день, когда вонь от него начала распространятся на палубе. Пираты выбросили его в море на съедение акулам. На следующий день скончался от ран Тони. Капитан сильно переживал из-за этого. Он приказал тело Тони расположить у него в каюте. Капитан заперся в каюте и никого не хотел видеть. Он не принимал даже пищу. Как не уговаривал его доктор Клайд отпереть дверь и впустить его, капитан отвечал однозначно: «Идите к дьяволу! Оставьте меня одного с моим сыном. Дьявол успеет забрать его». К капитану подходили многие, но он никого не впускал к себе в каюту. Неожиданно, к каюте подошел Гари, расталкивая при этом всех, кто стоял у него на пути.

— Капитан Рок, это Гари. Я хочу попрощаться с Тони. Он был моим другом.

После некоторой тишины, за дверью прозвучал замочный скрежет и дверь открылась. Гари зашел и закрыл за собой дверь. Эта тишина за дверью продолжалась еще час. Капитан впустил Гари, то ли потому что обещал ему попрощаться с Тони, то ли потому что ему было жаль сумасшедшего Гари, который так сильно подружился с его сыном? После часа тишины послышались тяжелые шаги. Дверь открылась, и Гари вышел вместе с капитаном.

— Мы похороним его завтра на рассвете, — тяжело сказал Рок.

Все пираты встретили это его решение с одобрением и глубоким сочувствием его горю.

3.3. Монах тайного ордена

На следующий день все было готово для похорон. Тело Тони обмотали черной тканью, к ногам привязали тяжелое пушечное ядро. Капитан Рок, похоже, пришел в себя, и уже более спокойно относился к утрате своего единственного сына. Пираты говорили, что у капитана не было других жен. За все время, что они ходили в море с Роком, они ни разу не видели, что бы их капитан был влюблен в какую-то женщину. На материке и островах было много красивых женщин, но капитан помнил лишь одну — ту, которая родила для него сына, которого он назвал Тони в честь его любимой Тонинумо, матери Тони. Мать Тони была дочерью одного из вождей племени аборигенов. По словам капитана, она была на редкость красива. Мать Тони погибла от рук испанцев, которые напали на пиратское селение. Испанские солдаты никого не пощадили, кого убили сразу, а кого замучили до смерти под пытками. Рока тогда не было в пиратской деревне. Когда он вернулся в деревню с очередного похода, то он на могиле своей любимой поклялся уничтожать испанцев, пока бог не заберёт его душу. Тони все время плавал с отцом на судне. Рок хотел сделать с парня настоящего моряка. Он планировал отправить сына в Европу для обучения в университете, но когда он понял, что к сыну будут относиться как к рабу из-за его цвета кожи, то оставил его с собой на судне. Тони могло исполниться 23 года, если бы ни эта испанская пуля, которая сразила его насмерть.

Все было готово к похоронам. Рок приказал принести на палубу тело Тони, которое находилось в каюте капитана, для последнего прощания. На палубе присутствовали все пираты. Через несколько минут трое пиратов, которым было поручено принести тело, прибежали к капитану с криками и ужасным беспокойством.

— Капитан! Вы приказали вынести тело Тони из вашей каюты?!

— Да, черт возьми. Из моей каюты. Неужели это так трудно сделать, — сказал недовольно Рок.

— Но, капитан, тела там нет.

— То есть, как это, нет! — сказал разгневанный капитан. — Да я тебя сейчас пристрелю! Ты думаешь шутить со мной.

— Но, капитан, — взмолились в один голос двое пиратов, — мы действительно были в вашей каюте, но она пуста. Там нет тела Тони.

— Этого не может быть! — закричал капитан. — Господи, за что ты так со мной. Я даже по нормальному похоронить сына не могу. Прости меня сынок, — сказал капитан самому себе.

Человек десять пиратов отправились в каюты искать пропавшее тело Тони. Через минуту раздались крики. Все спустились в трюм к каюте, где находился монах. Пираты не могли поверить в то, что видели собственными глазами. Тони сидел неподвижно напротив монаха, который что-то бормотал про себя. Они непрерывно смотрели друг другу.

Из дневника Клайда.

После неожиданного воскрешения Тони, часть команды пиратов начали считать, что это не к добру. Однако капитан Рок был вне себя от счастья увидеть своего сына живым и невредимым. Тем ни менее, что-то в Тони было не так. У Тони изменился цвет глаз. Они приняли черный оттенок, как у безжизненного существа. Его зрачки были расширены. Его взгляд не похож был на жизнерадостного человека, а напоминал безжизненное лицо. Тони боялся света, он весь день прятался в трюме, а ночью бродил по палубе. Пираты стали жаловаться капитану на поведение Тони. Тон не разговаривал, иногда лишь мычал или стонал. Для него не существовало режима дня. Он бродил по ночам по палубе судна, от чего матросы стали опасаться его. Часть команды не верили в то, что это их старый приятель Тони, они говорили, что это не он. Пираты считали, что душу Тони похитил старый монах. При моем осмотре пациента, выяснилось, что Тони реагирует на движения. Однако не любит яркого солнца. И, что самое удивительное, не реагирует на прикосновение к его телу. Не реагирует на звуки. По-видимому, рецепторы кожи и сенсорных систем не реагируют на раздражения. Не смотря на это, он все же отзывается на своё имя. Он иногда мычит и стонет. Пираты не раз жаловались на жуткую вонь, которая идет от Тони. Пациент ничего не ест. По словам пиратов, которые дежурили ночью на вахте, они видели, как Тони ел заживо пойманную им крысу.

Однажды вечером, в баре пираты так напились, что между ними началась драка. Пираты говорят, что зачинщиком был Гари и Тони. Я не поверил этому. А, когда капитан узнал об этом происшествии, то стал на сторону Гари. Капитан узнал, что команда не довольна тем, что происходит на судне, им не нравится состояние Тони. Что же касается Гари, то он говорит, что вступился за Тони, когда несколько пиратов решили избить Тони. Как бы там ни было, но часть команды подняла бунт, и капитану пришлось пойти на соглашение. Тони поместили в отдельную каюту. На палубу его выводили только под наблюдением. Я навещал своего пациента регулярно.

Однажды, Дидьен подозвал к себе Клайда и Торнтона, что бы сообщить новости.

— У меня пропала книга, — сказал Дидьен.

— Какая еще книга? — спросил Клайд.

— Та самая, которую я все время исследовал, — сказал Дидьен. — сначала я подумал, что ее кто-то взял. Но выяснилось, что ее никто не брал. Все говорят, что не видели никакой книги.

— Странно это, — сказал Торнтон. — Может быть, ты ее куда-то положил и забыл в суматохе?

— Нет, это исключено, — сказал Дидьен. — Я еще не стар, что бы забывать об этом. Еще утром книга лежала в этом маленьком столе. А теперь ее там нет.

— А другие вещи: статуэтки, меч, они на месте? — спросил Торнтон.

— Статуэтки на месте, меч находится у капитана, — сказал Дидьен. — Все оружие отобрали, чтобы не было драк. Я иногда прихожу к капитану, что бы исследовать эти вещи. А вот книга, где она может быть?

— Может быть кто-то взял, и боится признаться, — сказал Том, услышав разговор. — А, может ее взял монах? — Том посмотрел в сторону старого монаха.

— Я уже обыскивал его. Ничего нет, — сказал Дидьен.

— Но, может быть, он видел что-то или кого-то, кто мог бы взять ее? — предположил Клайд.

— Может быть. Но он же не говорит на нашем языке, так же как и на многих других известных языках, — сказал Дидьен.

— Ладно Франсуа, — произнес Торнтон. — Я думаю, что эта книга найдется. Скажи лучше, что ты выяснил? Как продвигается твое исследование?

— Я ее видел последний раз вчера, когда мне удалось завершить перевод части этого документа, — сказал Дидьен. — Но, как же я теперь буду без неё…

— Ну же, не тяни. Говори, что ты выяснил? — спросил Торнтон.

— Мне удалось перевести восьмую главу этой книги, с этого удивительного языка. В ней говорится, что хозяин ордена может быть как судьёй, так и палачом. Опять-таки эта цифра девять, помните Торнтон? — сказал Дидьен. — В книге говорится, что после девятой статуэтки жди беды. Здесь какое-то предостережение. «В храме душ покой найдется. Иначе, хозяин в зверя превратится, и мир теней воскреснет вновь», — прочитал Дидьен.

— Чепуха какая-то! — удивился Клайд.

— Не говори, Клайд, — сказал Торнтон. — Вспомни Тони. Ведь, по словам, вашим же, Тони выглядит, как мертвец. Как будто он пришел из мира теней.

— Не хотите ли вы, любезный Уил, сказать, — спрашивает Клайд, — что Тони воскрес благодаря этим записям в книге?

— Во всяком случае, — сказал Торнтон, — какая-то нечистая сила нас уже давно преследует.

— В этом я с вами соглашусь, — сказал Клайд. — Если я расскажу половину из того, что узнал за эти месяцы коллегам из Нью-Йоркского института, то в научных кругах я совершу не только массу новых открытий, но и разобью множество научных теорий.

— Подождите, друзья, — сказал Дидьен. — Вы что же, хотите сказать, что Тони ходячий мертвец?

— Да, именно это я и хочу сказать, — сказал Клайд. — По началу, я полагал, что Тони был болен какой-то тропической болезнью. Я слышал, как шаманы некоторых индейских племен завораживают своими чарами и зельем. Как правило, они подсыпают сильно действующий наркотик. Наркотик воздействует на определенную часть головного мозга. Но, наркотик через некоторое время выходит из организма. Кроме того, мой пациент обладает практически всеми признаками трупа.

— Например? — спросил Дидьен.

— Извольте. Температура его тела не отличается от комнатной, а у нормального живого человека средняя температура тела должна составлять 33–36 градусов в разных частях тела. Его зрачки расширены, как у покойника. Это говорит о том, что он не должен видеть. Так как его зрительные сенсоры не работают. Но это не так. Я проверял, он реагирует на свет. И тому подобное. Я могу привести вам Франсуа десятки симптомов, по которым любой врач сделал бы заключение, что Тони давно уже мертв. Кстати, его тело частично, в некоторых местах начало разлагаться. Да вы и сами можете это наблюдать и чувствовать жуткий запах, который идет от него. Я уже неделю не вхожу в его каюту без носового платка у носа.

— Ну, ладно, — сказал Торнтон. — Допустим, вы правы доктор, и Тони действительно труп. Но, скажите мне как врач, и вы профессор ответьте мне, на один единственный вопрос. Как труп может ходить? Как это может быть?

Дидьен и Клайд молчали и лишь пожимали плечами.

— Наверно… — хотел сказать Том, но его перебил голос, раздавшийся из темного угла каюты, где сидел, прислонившись к стене, старый монах.

— Может, — утвердительно сказал старый монах на английском языке.

Все обернулись и с удивлением, и небольшим волнением посмотрели на монаха.

— Как? Вы говорите на английском языке? — спросил удивленный Дидьен.

— Вы нас понимали все время? — сказал Торнтон.

— Да, я знаю английский, испанский, французский, голландский, китайский языки. Я владею 18-ю языками мира, — хриплым голосом сказал Лату-Тети.

— Но, почему же вы до сих пор молчали? — удивился Торнтон.

— Так было необходимо, — сказал монах. — Иначе пираты или испанцы завладели бы той тайной и знаниями, которые рано и опасно знать людям, особенно плохим. Они могли бы использовать эти знания в корыстных целях, и тогда мир бы исчез на Земле. Я и вам всего не расскажу.

— Но, почему же… — удивился Дидьен.

— Почему я заговорил с вами? — спросил Лату-Тети.

— Да, именно. И, кстати, где моя книга? — поинтересовался Дидьен, намекая, что монах её взял.

– Эта книга принадлежит ордену. Я ее выбросил за борт. Вы и так уже слишком много узнали, чего не должны были знать, – сказал монах. – А заговорил я с вами потому, что мне нужна ваша помощь. Вы не похожи ни на кровожадных испанцев, ни на корыстных пиратов. Вами не руководят жажда наживы или корысти. А потому, я надеюсь, вы сможете мне помочь, а заодно и всему миру. То, что произошло полгода назад, когда пропало судно принадлежащее ордену, не должно было произойти.

— Расскажите, что это за судно было? Какова его цель? — поинтересовался Торнтон.

— Вы все равно не узнаете больше того, что вам полагается знать. А, если что и узнаете, то вам никто не поверит, — сказал монах. — Однако без вашей помощи я не смогу остановить его.

— Кого, его? — удивился Дидьен.

— Хозяина ордена, — сказал монах. — Гари, как вы его прозвали, не пират. И никогда им не был. Он хозяин нашего ордена. Это очень древний орден. Он существовал на протяжении всего существования людей на Земле. Еще мой прадед передал моему деду, а тот отцу, а отец мне, все те знания, которыми я обладаю. Моя семья много поколений служила хозяину. А до моей семьи была другая семья и так далее. Мы все его называли Аспи. Но, он не единственный. У нас появляется один, а когда он выполняет свое предназначение, то он покидает наш орден, а взамен появляется другой.

— Как это, покидает и появляется? — удивился Дидьен.

— Этого я вам не скажу, — твердо сказал монах. — Я уже говорил, вы узнаете ровно столько, сколько я сочту нужным вас информировать. Так вот, каждый Аспи должен освободить девять душ. Это те люди, чье пребывание на Земле закончено. Из книги вы уже узнали, что Земля есть тюрьма для душ. Другая цивилизация, которая на много старше людской, создала Землю для того, что бы отправлять на нее грешные души своих граждан — для исправления на Земле. Чья душа не исправилась, остается на Земле.

— Как это — «остается на Земле»? — спросил Том.

— Переходит к какому ни будь младенцу, новорожденному. И остается на Земле до тех пор пока не исправится. Так, эта душа вновь рождается в каком-то теле того или иного младенца и живет очередную жизнь. А, когда душа исправится, то есть, когда человек становится на путь добродетели, то эту душу освобождают из заключения. И делает эту работу Аспи. Только он может сделать это. Каждый Аспи освобождает только девять душ. После этого он должен покинуть Землю, а на его смену появляется новый.

— Но позвольте, — удивился Клайд. — А, что вы скажете на состояние Гари, ведь у него психика младенца. По его поведению можно заключить, что он не наделен предрассудками взрослых людей.

— Так оно и есть, — сказал монах. — Только Аспи не младенец. Просто его душа чиста, как у младенца. У него нет человеческих пороков, которые люди приобретают в процессе жизни и от которых они должны избавиться на Земле. Я восхищаюсь его чистотой. Однако, как и каждый младенец, он может вырасти, то есть впитать в себя все отрицательные стороны человечества, и научат его этому сами люди. Вот почему так важно не допустить его контакта с людьми. Наш орден оберегает его, пока он пребывает на Земле и пока его функция не подойдет к концу. После этого он должен покинуть планету. Вы и представить себе не можете, какими сверхчеловеческими способностями обладает Аспи. Вот поэтому вы мне и нужны. Мне одному не справится с этим заданием, я уже стар. Аспи уже начал поддаваться влиянию пиратов. Ваши души, как мне показалось, не так черны, как пиратские. Без вашей помощи мне не справится. Иначе, Аспи станет проклятием человечества. Он не с этого мира и поэтому должен покинуть Землю, и чем раньше это произойдет, тем лучше будет всем нам. Его функция ужу выполнена.

У нас уже были случаи, когда Аспи выходили из-под контроля. Например: Ганнибал, Ахилл, Джон Морган, — сказал монах.

— Ну и что в этом плохого? — спросил Дидьен. — Ведь и Ганнибал, и Ахилл и даже Морган сделали большой прорыв в развитии народов на континентах.

— Плохо здесь то, что это было. Этого не должно было произойти, — произнес монах. — Любое развитие, происходящее в людской цивилизации должно проходить естественно, а не скачкообразно. Эти развития должны совершать сами люди, без посторонней помощи. Так запрограммирован весь ход развития человечества. Этому гласит один из принципов, по которому была создана цивилизация людей. Не надо забывать об истинном предназначении людей, их пребывания на Земле. Ваши заблудшие души должны освобождаться только спустя некоторое время, которое определяет их исправление.

— А каково истинное предназначение людей? — поинтересовался Дидьен.

— Я уже говорил об этом. Земля — это тюрьма для исправления душ. А большего вам не положено знать. Да я и сам многим не ведаю, — сказал монах. — Могу сказать лишь то, что люди наделены универсальным качеством — это адаптация, приспособление к окружающей их среде. Но люди далеко не совершенны в своих физических и духовных качествах.

— А почему, как вы утверждаете, цивилизация, которая создала людей, сама не справится с Аспи? — спросил Дидьен.

— Разумеется, цивилизация рано или поздно обратит свое внимание и заберет Аспи, но до этого он может успеть совершить много бед, — сказал монах.

Из дневника Торнтона.

Нам пришлось поверить монаху. Во всяком случае, его слова не похожи были на бред сумасшедшего, если учесть те факты очевидцами которых мы стали. По крайней мере, мы пошли на соглашение с монахом — помочь ему сопроводить Гари в то место, о котором он упомянул. Речь шла о Бермудских островах. Теперь нам было понятно, почему в телах девяти жертв был обнаружен цветок под названием Бермундиан. Возможно, так Аспи не забывал то место, куда он должен вернуться после завершения своей миссии. Растет этот удивительный цветок на Бермудских островах. В этом деле у нас были сложности. Ведь Гари, как заметил Лату-Тети, уже находился под влиянием пиратов и в особенности капитана Рока. Все самое худшее он перенимал у них. Как нам быть? Как действовать? У нас еще не было единого плана. Ясно было одно — сейчас Гари нас слушать не станет, так как он находится под влиянием капитана Рока. Во всяком случае, нам стало понятно, почему Гари стал меняться в своих поступках. Если раньше он и мухи не тронул бы, то теперь он готов не задумываясь зарубить любого. Его рука не дрогнет при виде крови и чувства ярости.

Последнее время Гари становился все раздражительней. Он прислушивался лишь к капитану, который был без ума от него, с того момента, как ожил его сын Тони. Мы боялись подойти и заговорить с Гари. Однажды он заколол пирата лишь за то, что тот не уступил ему проход в баре. Капитану каким-то образом стало известно, что монах оказывает какое-то влияние на его лучшего пирата Гари. Кроме того, пираты считали, что это монах оживил колдовством или магией тело Тони, и потому они требовали избавиться от монаха. Как бы там ни было, но капитан прислушался к пиратам, или из своих собственных соображений, он отдал приказ запереть монаха в одном из помещений трюма. Капитан никому не позволил посещать монаха. Через неделю нам стало известно, что корабль идет к острову Пуэрто-Рико. У капитана и его головорезов возник план поживится у губернатора Сан-Хуана. Говорят, что именно в Сан-Хуане испанцы свозят золото, награбленное у индейцев, а руководит отправкой золота на материк губернатор Сан-Хуана. Эти данные Рок узнал от капитана захваченного недавно им испанского рыболовного судна.

Тогда у нас возник тоже свой план: захват фрегата, освобождение Гари от влияния пиратов и нашего освобождения.

3.4. Освобождение Гари

Фрегат остановился в удобной лагуне, недалеко от города Сан-Хуан. Капитан Рок сошел на берег с сорока пиратами. Гари он взял с собой. По приказу капитана — все пираты, участвующие в походе, переоделись в испанскую форму, отобранную ими у испанцев во время абордажа фрегата. Гари по приказу капитана одели в монашескую форму белого цвета.

Из дневника Торнтона.

Мы попросили капитана остаться на корабле, но, по-видимому, Рок начал подозревать нас и не позволил остаться нам на судне. Капитан приказал нам и еще четверым пиратам разбить лагерь на берегу и ждать возвращение капитана и его команды из похода. Рок отправился со своими головорезами прихватив Гари в город Сан-Хуан. Монах Лату-Тети по-прежнему остался на судне под надзором в трюме. На корабле в отдельной каюте находился Тони. Двенадцать пиратов по приказу капитана должны были оставаться на судне и стеречь его до возвращения капитана.

Когда Рок со своими людьми скрылись в джунглях, мы решили действовать по новому плану. Прежде всего, нам удалось заманить двух пиратов, которые вероятно присматривали за нами по приказу капитана, в джунгли под видом охоты на кабанов, и там нам удалось обезвредить их. Мы привязали их к деревьям канатами. Двух других, мы обезвредили на берегу. Одного связали, а другого пришлось убить из ружья. Этот выстрел был услышан пиратами, что были на фрегате, они заподозрили что-то неладное на берегу в лагере. Из судна пираты открыли по нам огонь из ружей. Мы вынуждены были скрыться в джунглях и оттуда наблюдать за фрегатом.

— А, что если мы ночью сядем в лодку, подплывем незамечено к фрегату и нападем на пиратов, — сказал Клайд.

— Идея смелая, — сказал Торнтон, — но не забывайте, что пиратов в три раза больше нас. К тому же пираты ночью хорошо видят в отличие от нас.

— Вот черт! — сказал Том, глядя в сторону судна.

— Что случилось? — спросил Торнтон.

— Смотрите туда, — Том указывал в направлении берега, где был расположен лагерь.

От фрегата плыло две лодки с шестью пиратами.

— Ну, вот и все, — произнес Дидьен. — Теперь они заберут и эту лодку, что стоит у берега.

Так и произошло. Пираты высадились на берег и забрали с собой плененного нами пирата и лодку, а вместе с ней и нашу последнюю надежду на спасение монаха Лату-Тети.

— Что же нам теперь делать? — сказал Клайд.

— Пока будем ждать, — предложил Торнтон. — Как говорил один из великих полководцев: «Когда у меня нет идей или повода для наступления, мне остается лишь одно — ждать момента, когда мой враг подарит мне шанс напасть на него».

— И тем ни менее, — сказал Клайд, — в их руках находится и монах и Гари. Как сказал монах, Гари может натворить больших бед под влиянием пиратов. Рок его ни на минуту не отпускает из виду.

— Всё верно, — сказал Торнтон. — Но судя по словам того же монаха, капитан Рок еще не знает какая опасная сила находится в его руках, удержать которую, а тем более подчинить, ни капитану Року, ни его головорезам не удастся.

Сорок человек в форме испанских солдат медленно шли по дороге в направлении Сан-Хуана. Впереди них шел монах, одетый в белой, как облако, мантии. Ветер развивал его монашескую рясу, словно дымку, окружающую его тело. На их пути появился небольшой испанский отряд, человек пятнадцать. Впереди испанцев высокий стоял офицер.

— Стой! — твердо произнес офицер, обращаясь к монаху. — Кто вы?

Но монах не отозвался. Напротив, он даже не остановился, а продолжал уверенно и порывисто приближаться к офицеру. Поравнявшись, он неожиданно и молниеносно вытащил из-под белоснежной монашеской мантии меч, и одним ловким взмахом срубил голову испанскому офицеру. Тело обезглавленного офицера медленно опустилось на землю. Испанцы, стоящие позади офицера, даже не успели осознать, что произошло с их командиром. Монах не останавливаясь, а наоборот, увеличив темп шага, вскоре стремительно начал бежать, в сторону испанских солдат и не давая опомнится противнику, яростно набросился на них. Завязался ожесточённый бой.

— Рок, может быть, ты прикажешь и нам атаковать испанцев? — спросил помощник капитана.

— Ты боишься, что тебе не достанутся испанцы?! — сказал Рок, громко рассмеявшись.

— Но ведь он один. Мы должны помочь ему.

— Не спеши. Я хочу проверить кое-что, — сказал Рок. — У меня последнее время появилась мысль провести собственное расследование.

— Но, капитан. Гари ведь один. Ему нужна наша…

— Не бойся за него. Он уже давно один, — сказал загадочно Рок. — Я, кажется начинаю понимать, почему испанцы преследовали этих англичан… Знаешь что? — Рок на мгновение задумался. — Возьми-ка братец еще двоих людей и отправляйся на корабль. У меня для тебя есть секретное дело. — Он нагнулся к уху помощника, и что-то ему шепнул.

На пути пиратов встречались много отрядов испанских солдат. Чем ближе пираты приближались к городу, тем больше они встречали сопротивление. Для того, что бы воодушевить пиратов капитан Рок собрал их и произнес речь. Пираты значительно утомились, и им нужно было поднять боевой дух.

— Вы все бравые солдаты! Вы не раз ходили со мной в походы. Не подведите меня и на этот раз. Впереди много золота ждет вас. И судя по тому, сколько мы встретили и убили на своем пути испанских крыс, золота там много. Вперед! Не трусьте. Чем больше мы их отправим в ад, тем меньше они нам будут встречаться в городе.

При таких словах, пираты утвердились духом, и начали восторженно приветствовать слова своего предводителя. Гари, который до сих пор выполнял всю грязную работу, которую ему поручал его капитан, вдруг как-то странно начал вести себя после вдохновляющей речи капитана. В его глазах появилась злоба и ненависть. Он схватил меч, подаренный ему капитаном, и выбросил его в сторону. Все пираты уставились недоумевая на Гари.

— Что с тобой, сынок? — произнес Рок. — Тебе не понравилась моя речь? Подойди ко мне сын мой. Ты позволишь называть тебя так? Ты стал для меня, как сын родной. Ты подружился с Тони. Я знаю. Ему ведь столько же лет, как и тебе. Вы оба для меня много значения…

Капитан не успел договорить, так как Гари прервал его жестом своей руки. Он подошел к Року и прикоснулся своей ладонью к груди капитана.

— Верь мне, — продолжал говорить Рок. — Ты самое дорогое, что…

— Ты обманул меня, — неожиданно произнес Гари.

— Что? О каком обмане ты говоришь? — удивленно спросил Рок.

— Ты меня обманул, — повторил свои слова Гари.

Вдруг, ладонь Гари, которая касалась груди капитана, словно растворилась в теле Рока. При этом не было ни единой капли крови. Через мгновение Гари вытащил свою руку из груди капитана. В своей руке он держал окровавленное и все еще бьющееся сердце капитана. При этом грудь капитана внешне была невредима, ни единой капли крови на его теле не было.

Том и Дидьен стояли на берегу и смотрели в сторону фрегата, окутанного сгущающимися сумерками.

— Надо притащить наш плот поближе к берегу. Уже достаточно стемнело. Пираты нас уже не увидят, — сказал Дидьен.

Они подошли к джунглям, где их ждали Торнтон и Клайд.

— Сегодня решится все, чувствует мое сердце, — сказал Торнтон. — Или мы их, или они нас. Все равно нам помощи неоткуда ждать. Мы можем рассчитывать лишь на себя и свое оружие.

— Смотрите. Смотрите! — произнес Том. — Там на берегу, кто-то есть.

— У тебя хорошее зрение сынок, — сказал Торнтон. — Да, я тоже вижу. Это один человек. Наверное, пират. Но, что он делает? — удивился Торнтон. — Он же вплавь собирается доплыть до фрегата.

— Если это пират, то почему он не зовет пиратов с берега, — сказал Дидьен.

— Да, это действительно странно, — сказал Торнтон. — Как бы там ни было, давайте-ка возьмемся за плот и перенесем его к берегу. Нам надо придерживаться нашего плана.

Они вчетвером перенесли плот и поставили его на воду. Через пал часа минут они поднялись уже на корабль.

— Странно, — произнес Том. — Но я ничего и никого не слышу. Лишь слышен шум волн.

— Да, действительно, Том прав, странно это, — сказал Торнтон. — Необычная тишина, на таком большом фрегате. Пираты словно вымерли. Я даже караульных не вижу.

Они осторожно спустились в каюты корабля. Кругом было так, будто пираты покинули судно. В одной из кают было светло. Каюта была освещена небольшой лампой, фитилек которой еле горел. При призрачном освещении лампы открылась жуткая картина. Посередине каюты стоял на коленях Гари. Его белоснежное монашеское одеяние почти целиком было запачкано кровью. Возле Гари лежало тело Лату-Тети. По каюте были разбросаны тела пиратов. Рука Гари лежала на лбу монаха.

— Я опоздал, — произнес Гари.

Тело монаха было покрыто синяками и порезами. Клайд подошел к телу монаха и осмотрел его.

— Пираты пытали его, прежде чем он умер, — заключил Клайд.

— Зачем они сделали это? — спросил Гари.

— Они хотели золота и власти, — сказал Клайд. — Пираты думали, что монах может им это дать. А вообще, кто знает. В любом случае ты не должен брать с них пример. Не все ценности в мире есть золото или власть.

— Я думаю, Гари, что мы должны выполнить последнюю просьбу Лату-Тети, — мягко произнес Торнтон. — Он хотел, чтобы ты добрался до Бермудских островов. И мы в этом тебе поможем.

— Хорошо… — сказал Гари. — Я должен помочь Тони. Его душа много страдала. Его тело еще не в покое.

Гари встал с колена и поднял прямой меч с пола. На рукоятке этого меча был виден камень красного цвета. Торнтон сразу же узнал этот меч. Ему не раз приходилось рассматривать его, но тайну этого меча он так и не узнал. Гари направился в каюту, где находился запертым Тони. Он подошел к двери этой каюты. За ней была тишина. Он лишь рукой прикоснулся к замочной скважине, и дверь открылась, будто по велению. Гари зашел в темную каюту и подошел в угол, где находился Тони. Он стоял лицом к стене. Гари развернул его за плечо и медленно поднял меч так, чтобы его рукоятка красным камнем у основания, была направлена прямо в лоб Тони, промеж его глаз. Тони на редкость спокойно стоял и безжизненно смотрел ему в глаза. Через несколько секунд из камня появился тонкий белый луч, который пронзил лоб Тони посередине. Его тело дрогнуло и вмиг безжизненно опустилось на пол каюты.

— Больше твоя душа не будет бродить во мраке, — произнес Гари.

Спустя два месяца судно успешно добралось до Бермудских островов. Вечером Гари сошел на одном из них, остальные же остались на судне, как и обещали монаху Лату-Тети, дабы не испытывать судьбу. Остров, на который сошел Гари, был сказочно красив и живописен. Этот вечер был особенно приятен, так как все осуществили последнюю волю монаха. Ярко розовый закат появился на бескрайнем горизонте океана. Последними лучами уходящего дня, солнце, посылая надежду, согревало людей, лаская их лица своими теплыми объятиями.

Гари подошел к небольшой пирамиде, расположенной в центре острова, и надежно укрытой зарослями ветвистых кустарников и деревьев. По высоте пирамида была с размером одноэтажного дома. Гари достал прямой меч, и его лезвие по рукоять вонзил в небольшое узкое отверстие, расположенное у подножия пирамиды. Вдруг, пирамида словно ожила. Она начала двигаться, как единый живой организм и совершенно бесшумно. Через мгновение пирамида приняла форму идеального конуса. Тело Гари начало светится так ярко, что через несколько секунд на его тело уже нельзя было смотреть, оно превратилось в единый яркий белый объект. Гари вошел в конус так легко, словно растворился в его стене. Через десять секунд конус бесшумно поднялся над землей и вмиг исчез, словно его и не было вовсе.

Уже совсем стемнело, небо зажглось миллиардами белых точек. Четверо мужчин стояли на палубе красивого испанского фрегата.

— Как вы думаете, господа, — сказал Торнтон. — Нам поверят в то, чему свидетелями мы были? Дело в том, что у меня поручение от моего босса. А он не любит, когда дело не завершено.

— Даже, если мы все вместе вчетвером будем утверждать одно и то же, то нам все равно никто не поверит, — сказал Дидьен.

— Да, верно Франсуа. В лучшем случае, мы все можем оказаться пациентами какой ни будь психушки. И все-таки, мы видели и узнали то, о чем многие ученные даже не подозревают, а мудрецы, возможно, лишь догадываются, — сказал доктор Клайд.

— Смотрите! — закричал Том, указывая рукой в небо над островом. — Это Гари! Он не забыл нас!

Высоко в небе, на черном фоне, появилась маленькая белая точка. Ее размер был чуть крупнее полярной звезды. Она не испускала лучей, как это делали все звезды, но светила она ярче видимых звезд. Неожиданно, эта белая точка погасла, а через две секунды появилась вновь, но в другом месте, недалеко от своего прежнего положения. Затем точка вновь погасла, и опять появилась в другом месте, недалеко от прежних позиций. Точка то гасла, то вновь появлялась высоко в небе над островом и кораблем, над людьми, пристально наблюдающими за необычными плясками ярко белой точки. Так продолжалось около часа. Затем точка исчезла, растворившись во мраке небосвода наполненного бесчисленными планетами, туманностями, кометами и одинокими звездами.

Content

Середенко Игорь
Проклятие флибустьера

Предисловие

1. Прибытие на остров

1.1. Монахи

1.2. На пути к острову

1.3. Прибытие на остров

1.4. Дело о пиратах

1.5. Буканьеры

1.6. Найденная карта

1.7. Новое дело

1.8. Испанцы

2. Тайна монашеского ордена

2.1. Орден «Душ»

2.2. Преследование

2.3. На пути к первой статуэтке

2.4. Мщение духов

2.5. Загадочные дикари

2.6. Новая опасность

2.7. Испанцы на горизонте

2.8. Священная инквизиция

2.9. Бой в старом форте

3. Хозяин ордена

3.1. Из огня да в полумья

3.2. В руках у пиратов

3.3. Монах тайного ордена

3.4. Освобождение Гари