Константин Калбазов

Фронтир. Дорога на двоих

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

Куроки

Выбеленный потолок из плотно подогнанных досок. По центру висит керосиновая лампа. На стекле – незначительные следы копоти. Как видно, за чистотой тут следят тщательно, если не забывают регулярно мыть его. Можно было бы подумать, что лампой пользуются не очень давно, но это не так. На корпусе явно видны следы потертостей и облупившаяся краска. Вещь уже давно не новая.

Сейчас на кончике фитиля пламя отсутствует. В этом нет необходимости, солнечный свет заливает все помещение через окна. Они не такие уж и большие, но со своей задачей вполне справляются. Да и комната сама по себе очень светлая, с белыми стенами из ошкуренных бревен.

Находится она явно не в новом строении. Деревянные новостройки пахнут по-особенному, а это уже успело изрядно пропитаться ароматами жизнедеятельности человека, давно поглотившими запах дерева. Капитальное строение. Ставили его с тщанием, присущим тем, кто трудится не за страх, а за совесть.

В больничной палате он был один. Отчего такая уверенность насчет больнички? Так ведь просто все. Вокруг витают неистребимые ароматы, присущие только лечебным заведениям. Ни с чем иным их не спутаешь. Опять же, деревянные кровати, выстроившиеся в ряд, со стоящими возле них тумбочками и табуретами в ногах. Всего здесь десять кроватей, на семи матрацы скатаны к стене, еще две – расстеленные.

Разве только большая доска на глухой стене слева и стоящий перед ней стол со стулом выбиваются из общей больничной картины. Ни дать ни взять учебный класс. Еще здесь имеются сколоченные из тщательно оструганных досок стеллажи. И все же сомнений в том, что это именно больничная палата, нет.

Других обитателей не видно. Скорее всего, они сейчас на улице. День погожий, так чего тереться в помещении, если можно провести время на свежем воздухе. Сергей скосил взгляд на распахнутое окно, откуда легонько веяло прохладой. Получается, что сейчас утро. Днем или вечером воздух был бы куда более прогретым.

Итак, он в больнице или госпитале. Нет, вряд ли это госпиталь. Вернувшиеся на заставу после ранений шевроны рассказывали, что даже там их содержали в каморках с решетками на окнах и часовыми за дверью. Здесь же ничего подобного нет, во всяком случае, решеток на трех видимых ему окнах не наблюдается. Что там с охранником – бог весть, но, скорее всего, и его нет. Какой смысл нести службу за дверью, если для побега можно воспользоваться окном.

Ну и как он мог сюда попасть? Неужели Грибски с другими шевронами успели прийти на помощь троим разведчикам, оказавшимся отрезанными от остального патруля? Да нет же, это еще более фантастично, чем то, как он оказался в этом мире.

Хотя… Вряд ли может быть что-либо более фантастичное, чем это. События последних лет сами собой начали всплывать в его сознании. С другой стороны, заняться все одно нечем. Попытка пошевелить ногой или рукой успехом не увенчалась. Хотел было позвать кого-нибудь – тоже безрезультатно. Из пересохшего горла удалось выдавить только еле различимый сип и заполучить ощущение прошедшегося по глотке наждака. Остается только ждать и вспоминать.

Эта история началась два с половиной года назад, если он, конечно, не провалялся в беспамятстве слишком уж долгое время. Сергей Варакин тогда жил в родной сибирской деревеньке и занимался тем, чем занимались все в их роду? – был охотником-промысловиком. Жил не тужил, проводя половину года в одиночестве на промысле. Была у него избушка, где он зимовал вместе с собаками и лошадью. Коротал долгие зимние ночи за чтением. Книг у него на зимовке было всегда много.

И кто бы мог подумать, что это его увлечение фантастикой может обернуться явью. В последнее время стало популярным такое направление, как «попаданцы». Попадали наши современники в самые разные миры – кто в прошлое, кто в будущее, кто в сказочную страну с магами, эльфами, орками и другими прелестями. Вот и он попал. Только в отличие от героев так нравившихся ему книг прогнуть этот мир у него никак не выходило, скорее уж сам мир измывался как хотел.

Так вот. В их деревеньке появился некий ученый Болотин Алексей, которому нужен был проводник в глухой уголок тайги. Нет, потом-то выяснилось, что он никакой не ученый, а просто авантюрист, энтузиаст и охотник за различными аномалиями. Дилетант, одним словом. Н-да. Это еще мягко сказано.

Как-то в его руки попала рукопись о портале, ведущем то ли в параллельный мир, то ли вообще на другую планету, схожую с Землей. Вот он и загорелся идеей изучить его. Правда, имелась одна сложность – портал открывается раз в сто лет, и нужно было поспеть к определенной дате.

Они успели. Портал действительно существовал и предстал перед горе-исследователями во всей красе. А потом выяснилось, что Болотин напутал с датами, не учтя перехода России на новое летосчисление. Вот из-за этой оплошности они и оказались неизвестно где, и предстояло им провести тут всю свою жизнь.

По счастью, никаких магов или всякой нечисти здесь не оказалось. Тут проживали обычные люди, разве только уровень их развития соответствовал середине девятнадцатого столетия на Земле. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали, но в общем и целом очень похоже. Мало того, место, где они оказались, напоминало Америку.

Впоследствии они, насколько возможно, ознакомились с картами этого мира. Нашлось много общего с Землей, но хватало и отличий. Это уверило их, что Глобус вовсе не другая планета, а скорее все же параллельный мир. Почему Глобус? Просто у местных слова, обозначающие планету и макет этой планеты, совпадали, только название было уж больно заковыристое, вот и переименовали ее пришельцы по аналогии в Глобус.

Оказались они как раз на границе освоенных земель с территориями, населенными местными аборигенами. Эдаком Диком Западе. Вынужденные выживать в условиях фронтира, они решили сначала изучить язык и хоть как-то подготовиться к переезду в более цивилизованные места. Сергею в принципе нравилось и здесь. Он и раньше вел образ жизни, далекий от благ этой самой цивилизации. Чего не скажешь об Алексее, стремившемся вырваться из такой глухомани.

Как бы то ни было, но начинать приходилось отсюда. В конце осени на хутор приютившего их семейства Кафка напали бандиты. Сергею и Алексею удалось перебить банду, и вот с этого момента начались беды.

Алексей прикарманил похищенные деньги. Ничего не знавшего об этом Сергея начали обвинять в краже, угрожая смертной казнью. В какой-то момент он запаниковал и решил прорываться из форта Опань, где его тогда содержали. Побег не удался, но в ходе потасовки он убил одного полицейского. Как следствие – приговор к двум годам каторги, равносильный смертному, так долго там еще никто не выдерживал.

Алексей во время попытки вернуть деньги был убит. Сергею заменили каторгу на два года службы на пинкской территории в качестве черного шеврона, так тут называли штрафников. Вот так он и оказался на заставе у берега реки Мравы, в сердце земель племени арачей, настроенных крайне враждебно ко всем белым.

За год, проведенный в опасном месте, он успел заматереть, обрести боевой опыт, найти новых друзей и стать десятником. Тяжкий год выдался. Сколько раз бывало такое, что думал – все. Но удача была на его стороне, и из многих передряг он выходил с минимальными потерями. Когда он с друзьями влип в последний раз, решил – это конец. Он помнил, как пуля, проломив пластину бронежилета, впилась в тело, как его сбила лошадь, и довершил начатое сильнейший удар ногой в голову, который нанес проносящийся мимо всадник арачи. Но, похоже, опять обошлось.

Интересно, где он сейчас? И как такое вообще могло случиться? Как ему удалось опять избежать встречи с костлявой? Он мог быть уверенным только в одном: лично его заслуги в этом не было никакой. Парни смогли отбиться от наседавших пинков?

Сомнительно. Он отчетливо помнил, как тряслись его руки. Как, выпустив весь магазин «дятлича», а это, на секундочку, шестнадцать патронов, он сумел попасть только раз, да и то случайно. Его друзья Ануш и Хват, конечно, стрелки хорошие, да только после длительного бега состояние у них было ничуть не лучше, а потому сомнительно, чтобы они выказали снайперскую стрельбу.

Остается только помощь от сержанта Грибски. Просто неоткуда больше было прийти подмоге. Но об этом уже говорилось. Нереально. Вырвавшийся из засады патруль мог оказаться на заставе только через несколько часов. Потом столько же на обратный путь… Но если это не Грибски, то кто? И вообще, где Ануш и Хват? Выжили или посчастливилось только ему?

Послышались голоса. О чем говорят – не понять, звуки приглушаются закрытой дверью. Но вот она открывается, и в комнату вваливаются двое, одетые в исподнее. У того, что поменьше, фигурой напоминающего квадрат, на голове красуется белая повязка, и движется он как-то неуверенно, сильно опираясь на второго. А второй, с левой рукой на перевязи, выглядит не таким широким в плечах, и дело вовсе не в том, что он немного уступает первому, просто он на полголовы выше.

При виде этой странной парочки, эдаких Штепселя и Тарапуньки, Сергей едва не проронил скупую слезу, и ком сдавил горло. Он непроизвольно попытался вздохнуть, но грудь отозвалась острой болью, отчего перехватило дыхание.

Ануш и Хват, его соратники и друзья. Господи, как такое могло случиться? Они все трое выбрались из этой передряги. Невероятно, но это факт. Вряд ли на небесах есть необходимость расхаживать в повязках, так что они все еще на грешной Земле, точнее, на Глобусе, что, собственно, не имеет никакого значения.

– Стой, Ануш. Давай-ка передохнем.

– Я не устал, – упрямо пробурчал невысокий широкоплечий парень.

– А я разве сказал, что ты устал? Мне-то отдохнуть можно? Ты вроде и похудел, но, знаешь ли, легче от этого не стал.

– Тебе? Ну давай передохнем, – тяжело привалившись к дверному косяку, снизошел услышать просьбу друга Ануш.

Короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, что отдых нужен как раз бывшему хуторянину, а никак не вору. Впрочем, тоже бывшему. Сейчас они черные шевроны, военнослужащие по приговору, призванные выполнять самые безнадежные и рискованные поручения. Впрочем… С последним утверждением придется еще разобраться.

Если Грибски или еще какое армейское подразделение не имеет отношения к их спасению, то очень даже может быть, что они сейчас являются дезертирами. При таком раскладе они уже превратились в желанную добычу для охотников за головами. С другой стороны, если спасители сообщили о них в Крумл, то не все так плохо. Поправятся и вернутся дослуживать оставшийся срок.

– Ты смотри, приятель, а командир-то очнулся.

При этих словах Хвата Ануш тут же устремил взгляд на Сергея. Сказать, что в глазах друзей плескалась радость, – это не сказать ничего. Они разом рванули к его койке, Бартова даже практически не опирался на здоровую руку друга.

– Командир, ты как? Слышишь меня? – выстрелил вопросами Хват.

– А почему я не должен тебя слышать? – С трудом разлепив губы и чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке, в свою очередь спросил Варакин.

– Ну наш хуторянин только на второй день сумел меня услышать, – не выдержав, ухмыльнулся Хват, поймав недовольный взгляд Ануша.

– Где мы? Почему вы не ушли в плавни? И что вообще случилось?

– Не все сразу, командир. Сначала про плавни. Так вот, мы бежали настолько быстро, что почти не промахнулись. Всего-то на полверсты. Ага. Не успели бы мы до них добраться. А вот что случилось… Я сам толком так и не понял, хотя уж кому-кому, а мне по голове ни разу не прилетело. Как раз у того места, где мы приняли бой, к берегу прибился валийский пароход с баржей. Вот его-то экипаж и помог нам отбиться от арачей. Ну и наши гранаты сказали свое слово. Короче, как только арачи поняли, что вместо парочки стрелков против них уже около двух десятков, то тут же повернули назад. Ну и, как назло, нас с Анушем приласкали уже в самом конце, ему по голове, мне по руке.

– Значит, мы в Новой Валенсии? Почему тогда нас не передали на заставу? Ведь им все одно нужно было проходить мимо. Или пароход шел вверх по Мраве? Тогда мы в Крумле. Но почему не под замком?

– Ни то ни другое. Когда мы вышли на берег, пароход приткнулся баржей к берегу. На нее как раз заканчивали грузить лошадей, но отойти уже не успевали.

– Грузили лошадей?

– Ну да. Там почти весь экипаж состоял из куроки.

– Куроки?

– Сам ни лукавого не понял. Знаю что, валийцы сошли с парохода, как только отошли от мелководья. Что мы на пинкской территории. Если быть более точным, то у куроки, где-то очень далеко в их землях. Где, что и как – не спрашивай. Понятия не имею. Мы вроде как и не под арестом, но в то же время под присмотром. Трое воинов куроки постоянно ошиваются рядом, к домику нашему посторонние не подходят, и нам отходить далеко нельзя. Народу в госпитале хватает, но тут мы только втроем, никого больше не подселяют.

– Странно. И ничего не объясняют?

– Я пытался было поговорить с доктором, но тот сказал, чтобы я потерпел. Мол, нам все объяснят, но позже. Ах да. – Хват поднялся с соседней койки и выглянул в окно. – Меткая Стрела, скажи доктору, что командир пришел в себя. Он просил сразу сообщить, как только ты очнешься. – Это уже к Сергею.

– Буран, Гром? – продолжал расспрашивать Сергей.

– Предатели, – с показной обидой пробурчал Хват.

– Нормально с ними, Сергей, – отмахнувшись от вора, наконец заговорил Ануш. – Когда ты остался, они с нами побежали, а потом, когда завертелось, двоих загрызли.

– Во-во. Командир, а ты уверен, что мамашу их повязал именно с собакой, а не с котом каким. Прыгучие, аж жуть, – не утерпев, перебил друга Хват, вызвав у того опять же показную гримасу недовольства, словно зуб заболел. Ну да, Хват, он и есть Хват, что с него взять. – Это же надо было умудриться – добраться до глотки всадников. Пинкские лошадки, они, конечно, так себе, не больно-то и высокие, но все одно интересно получилось.

– А чего ты хотел? – слегка пожав плечами, стараясь не потревожить голову и грудь, ответил Сергей. – В них кровь охотников на пушного зверя. Мать Грома, та вообще умудрялась забраться по гладкому стволу на два человеческих роста.

– Ага, тогда понятно. Да не переживай, нормально все. Их даже не поцарапали. А вот как только сюда добрались, так эти паразиты рванули по округе. Только к вечеру и возвращаются, и то не всегда, причем каждый раз потасканные, как будто всю ночь пахали в борделе.

– Получается, здесь в округе хватает стойбищ?

– Спроси что полегче. Нас дальше чем на пять шагов от домика не отпускают.

– Ладно. А сколько я в отключке-то был?

– Сегодня ровно неделя. Доктор сказал, что если не очнешься в ближайшие день-два, то тебе конец. Но теперь вроде должно быть нормально.

– Значит, повезло.

– Именно что повезло, любезный, – менторским тоном сообщил появившийся в дверях доктор. Самый натуральный. В белом халате с завязками на спине, таком же чепчике, отдаленно походящем на медицинский колпак, впрочем, в этом мире все доктора носили такие. На переносице – настоящее пенсне, со шнуром, уходящим под горловину халата, куда-то на грудь, или, скорее, к кармашку жилета. Ну не мог он не иметь жилета, так как на нем были брюки и ботинки.

Только одно не соответствовало знакомому образу. Доктор был явным представителем пинков. Краснокожий, с длинными черными волосами, разве что не заплетенными в косы, а забранными в конский хвост. Было что-то неестественное в том, как этот куроки (ну а кто еще-то) ходит с важностью заправского светила медицины, хотя его внешность требовала от него кошачьей грации, несмотря на то что ему было под пятьдесят. Правда, у пинков с возрастом после тридцати можно было легко ошибиться.

– Господа, прошу вас отойти к своим койкам, пока я буду осматривать вашего друга.

Хм. Закрой глаза – и ни дать ни взять самый натуральный рустинец, говорит совершенно без акцента. Сергей хотя и не смог избавиться от такового у себя, умел различать чистую речь. Ну и что бы это все значило? Господи, да сколько вопросов у него за последнее время. Все сыплет и сыплет ими, не находя ответа.

Осмотр продлился не так чтобы и долго, минут пятнадцать, не больше. Не было никаких анализов, никаких приборов, если не учитывать слуховую трубку, которую доктор прикладывал к груди Сергея. В остальном подспорьем врачу были только его руки. Ими он мял, простукивал, внимательно вслушиваясь и вглядываясь в реакцию пациента.

– Ну с раной на груди полный порядок. Конечно, она еще не зажила, но опасений не вызывает, как и сломанное ребро. Немного времени – и будете как новенький. Когда говорите, голова болит?

– Пульсирует в висках и затылке.

– А сейчас?

Доктор вдруг возвысил голос настолько, что, казалось, голова лопнула, как переспевший арбуз. От нестерпимой боли Сергей сжал ее руками, пытаясь помочь, чтобы она не раскололась. Обхватил руками? Ведь еще совсем недавно он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Спокойно, спокойно, все хорошо. – Голос доктора теперь журчал ласково и успокаивающе, как вода в ручье. – Значит, от громкого звука сильные боли? Понятно. То есть хорошего, конечно, мало, но, думаю, с этим мы справимся. Не обещаю, что вы избавитесь от головных болей, придется носить с собой травяной настой, но, опять же, жить будете. Главное, что вы пришли в себя, остальное уладится.

– Доктор, а как вас зовут? – не удержался от вопроса Сергей.

– Хитрый Змей. Находите странным, что при своем занятии я имею пинкское имя?

– Признаться, меня вообще все удивляет.

– Это только начало. Дальше удивительного будет гораздо больше, уверяю вас. Но, предвосхищая ваши вопросы, отвечу сразу. Я вам ничего рассказывать не буду. Вам и вашим друзьям придется немного обождать. Вот окрепнете, тогда и будете задавать вопросы. Хват.

– Да, док.

– Я пришлю настойку. Как только покормишь его, дашь выпить одну стопочку.

– Как Ануша, усыплять будем?

Это что? Он не ослышался? Все это Хват? Он, как наседка, ухаживает за ранеными друзьями? Однако. Но как еще можно назвать то, как эти двое вошли в палату? Именно наседка, иначе и не скажешь.

– Да. При контузиях сон – первое лекарство, – ответил бывшему вору доктор. – А как только проснется… Впрочем, я все распишу. Прошу простить, но сиделкам не положено общаться с вами, так что приходится во всем полагаться на вашего друга. Вы не переживайте, у него хорошо получается. Если уж он вас двоих умудрялся кормить бульоном, когда вы были в беспамятстве, и обихаживать в остальном, то и с этим справится.

При этих словах бывший вор покрылся такой краской, что хоть костер запаливай. Сергей же взглянул на него с совершенно другой стороны. Он и раньше считал этих двоих своими друзьями, а теперь… Это было нечто иное, более близкое, теплое и трепетное… Братья? Быть может, и так. Скорее всего, так.

Дни в госпитале потянулись однообразные, похожие один на другой. Поначалу большинство времени Сергей проводил в сладких объятиях Морфея. Но теперь это было не полное забытье, он спал и видел сны. Порой они были черно-белыми, порой цветными, но всегда приятными. Только однажды ему приснился дурной сон. Да и дурной ли? Он видел Алексея. Нет, не растерзанный труп и даже не того Алексея, которого он знал. Этот сильно отличался от прежнего друга. У него все было в порядке, он прекрасно себя чувствовал, находясь в окружении незнакомых женщин и мужчин. Кажется, это было что-то вроде бала.

Хороший сон, вот только проснувшись, Сергей погрузился в хандру. Еда была безвкусной, шутки Хвата не цепляли. Насупившийся из-за состояния Варакина Ануш также не способствовал поднятию настроения. Впрочем, чему удивляться, если грудь сдавило тисками от чувства тяжелой утраты. Все же Алексей был ему не чужим. Конечно, между ними не было кровного родства, но так уж случилось, что и ближе него у Сергея никого не было.

Однако прошло не так уж много времени, и Хват все же сумел расшевелить прикинувшегося поленом друга. Да, Алексей – это большая утрата. Но кто сказал, что Варакин остался один? Вот, рядом друзья, которые стали ему такими же родными. Болотин, конечно, земляк, единственное, что связывает с родиной, но и эти двое ему уже давно не чужие. А еще есть Эмка, которая ждет его на отцовском хуторе, молясь за него Создателю.

Конечно, прошло уже изрядно времени, но Сергей ничуть не сомневался в отношении девушки. Как пить дать ждет и надеется. Интересно, как оно повернется, когда до них дойдет весть о пропаже Сергея и Ануша. Ведь Бартова тоже вроде как в будущих зятьях у хозяйственного хуторянина Кафки. Хотя… Тут-то как раз уверенности у Сергея не было. Сарка всегда боялась остаться в старых девах и всячески старалась найти себе жениха.

Конечно, Ануш – хорошая партия, но станет ли она его ждать – вопрос. Опять же, младший сын, ни кола ни двора. Она практичная девушка, а потому, если появится какой зажиточный претендент, скорее всего, своего не упустит. Жаль, если так. Ануш по-настоящему хороший парень и будет опорой для своей семьи, а в здешних местах это подчас подороже трудолюбия ценится. Что толку обзаводиться семьей, пахать, сеять и разводить скот, если ты все это не сможешь защитить.

Настал день, когда Сергей с помощью друзей сумел подняться и выйти на улицу. Господи, как же хорошо просто посидеть на завалинке, в приятной прохладе, вдыхая свежий, а не уже надоевший пропитанный больничным духом воздух. А еще вцепиться зубами в горячий кусок мяса, хорошо пропеченный и сочный до одурения. Это Меткая Стрела, один из их охранников, расстарался по просьбе Хвата.

Охрана – это вообще отдельная тема. Вот вроде и охраняют: и дальше чем на десяток шагов от отдельно стоящего домика не отпускают, и другим не позволяют приблизиться, а чувствуется, что смотрят на них с нескрываемым уважением. Вначале, когда Сергей был совсем уж слаб и парням было не управиться с ним, они без намека на недовольство выносили его на улицу и устраивали в тени. Опять же, мясо вот приготовили, чтобы побаловать раненых. И о собаках заботились.

Ну как заботились. Те их к себе не подпускали, воспринимая как нечто неизбежное. К примеру, принимать пищу из рук шевронов на заставе они не стеснялись, а Гром так и вовсе мог потребовать свою долю, если уговоры не действовали, но к курокам такого отношения не было. Когда пинки пытались их накормить, то неизменно нарывались на утробное и угрожающее рычание. Тут или Хват, единственный ходячий с самого начала, брал еду и предлагал питомцам, или они сами уходили на охоту.

Сергей в очередной раз глубоко вздохнул, благо острой боли уже не было, а только какая-то ноющая, как бы застарелая и вполне терпимая. Потом поднялся и прошел выше по склону. Охранники покосились было на него, но потом успокоились. Подопечный направился немного в сторону от строений только для того, чтобы охватить взглядом общую панораму. Убежать не сумеет, слишком слаб, пообщаться с кем-либо тоже не получится. Ну и пусть его смотрит. А может, получили какие дополнительные инструкции, раньше-то такое не позволялось.

Госпиталь расположился на пологом склоне горы, на самой кромке покрывающего ее леса. Благодаря этому здесь хватало мест, чтобы укрыться от палящих лучей солнца, и сам воздух был более прохладным, чем на равнине. Само лечебное заведение состояло из трех строений. Большого барака, возле которого сейчас бродила дюжина мужчин в исподнем, причем как белых, так и пинков. Это главный лечебный корпус. По бокам от этого барака стояли два домика-близнеца. Один из них занимали Сергей с товарищами, в другом обитал медицинский персонал. Там располагались аптека, операционная и кабинет доктора.

Не сказать, что с ними особо откровенничают, но и скрыть все невозможно. Опять же, появилось дополнительное послабление, иногда им стали позволять общаться с персоналом госпиталя. Не тюрьма ведь. Поэтому хотя и скудная, в виде оговорок или ответов на невинные вопросы, информация все же поступала.

В их домике, разделенном на две части, обычно жили медицинские сестры. Они занимали правое крыло, сейчас закрытое. В левом располагались ученики доктора, там же проходили и занятия. Поэтому их помещение чем-то походит на класс. В настоящее время домик очистили от посторонних из-за странных то ли пленников, то ли гостей.

За домиком доктора видны две большие армейские палатки из парусины. Там сейчас располагаются обитатели строения, выделенного для проживания Сергея и его друзей. Странное поведение. Очень странное. Сергей хотел было расспросить об этом подробнее, но Хитрый Змей только отмахнулся. Его задача – поставить раненых на ноги, остальное не его заботы. А еще над всеми строениями и палатками развеваются белые флаги с красным кругом и кулаком в центре. Это признанный во всем цивилизованном мире знак, что-то вроде красного креста на Земле.

Есть еще одна постройка, но там никто не живет. Это склад, где хранится имущество госпиталя и продовольствие. Там же находится и кухня. Все же народу тут изрядно, и централизованное питание вовсе не лишено основания. А вот отдельной столовой нет. Пищу разносят в баках, прямиком по палатам. Поддержание в чистоте посуды – это уже полностью забота пациентов, сестры милосердия ухаживают только за лежачими. А вот в случае со странными гостями одно время этот вопрос целиком и полностью лежал на Хвате. И как только он справлялся со всем этим с одной рукой?

Ну и, разумеется, ограда. Ничего такого, что могло бы остановить человека. Так, довольно высокий плетень, позволяющий уберечься от зверья. Не сказать, что животные вокруг ходят стадами, все же человек внушает уважение и опасение, но случаи бывают разные, а потому лучше подстраховаться.

У подножия склона, на берегу бурной речки, расположился поселок, дворов на двадцать. До него примерно с версту, так что особо не рассмотришь, но, насколько понял Сергей, население там смешанное. И куроки, и белые проживают в обычных деревянных домах, причем первых большинство.

Видны разбитые огороды. За поселком пасется стадо коров голов на двести. Никаких полей нет и в помине, но зато ниже по течению имеется большое подворье, где расположилась дубильня. Здешние жители занимаются выделкой кож и изготовлением кожаных изделий. Когда ветер меняется, порой оттуда доносит запахи, совершенно не напоминающие благовония.

Верстах в пяти от поселка, на одном из холмов, расположился хутор, иначе и не скажешь. Но опять-таки, виден только небольшой клочок обработанной земли, который может быть лишь огородом. Зато имеются огороженные загоны для скота. В малом сейчас видно несколько голов, выделяющихся темными пятнами на зеленом фоне. Правее заметно довольно внушительное стадо. Сергей присмотрелся повнимательнее. Полное ощущение, что это не коровы, а буйволы. Он как-то не слышал о том, чтобы местных буйволов, а скорее бизонов, одомашнивали и разводили.

Хм. Все страньше и страньше. Что бы это все значило? Припомнилось то, что ему доводилось читать о Диком Западе там, на Земле. Было такое племя чероки, они вроде как пытались перенять образ жизни белых, даже имели собственную письменность, фермы, школы, газету. Вот только это не уберегло их от резерваций. Большой брат решил, что индейцам надлежит уступить свои земли белым, даже с учетом того, что эти вроде бы пошли по пути принятия той самой цивилизации, озаренной светочем свободы.

Неужели куроки избрали тот же путь? Если так, то делают они это как-то странно. Таятся от всех. Ведь ни о чем подобном Сергей раньше не слышал. Какие-то разрозненные слухи ходили, но слухи, они и есть слухи. Тем более разговоры были о том, что куроки не чужды перенять что-то полезное от белых соседей. Но то, что сейчас видел Варакин, было куда больше, чем можно предположить. Да один только госпиталь с учениками, постигающими лекарскую науку, чего стоит.

Ну и что тут думать? А пожалуй, и ничего. Слишком много вопросов при минимуме информации. И потом – оно ему надо? Живут себе люди, как им нравится, ну и пусть их. Да кто бы был против. Но ведь любопытно же. Без вариантов, точно не успокоится, пока не выяснит все доподлинно.

Сергей вновь перевел взгляд на поселок. В этот момент на дороге, теряющейся за пригорком, появилась группа всадников. Примерно дюжина воинов в традиционном пинкском одеянии, без изысков. Разве только во главе находится мужчина с солидным султаном из вроде бы орлиных перьев на голове. Какой-то вождь, не иначе.

Простых воинов с подобными головными уборами можно встретить только на празднествах, правда, перья в них разные, различающиеся по статусу. В повседневной жизни такие султаны несколько неудобны, поэтому мужчины предпочитают обходиться парой перьев, приколотых к косам или прикрепленных к тесьме на голове.

Поднимая пыль, отряд на рысях проследовал к одному из домов и спешился. Потом вождь прошел в дом вслед за встречающим его на крыльце хозяином. Но, как видно, это была только дань уважения одного начальствующего лица к другому. А может, просто заскочил поздороваться с родственником. Кто именно живет в том доме, Сергей понятия не имел, как не знал и то, какая тут система управления. Скорее всего, здесь тоже имелся какой-нибудь вождь, потому как хозяин был одет на пинкский манер. Впрочем, это мог быть и белый, предпочитающий практичное одеяние аборигенов. Слишком далеко, чтобы рассмотреть детали.

Пробыв в доме совсем немного, вождь вновь появился на крыльце и легко взлетел в седло. Впрочем, это только так говорится, седла как такового могло и не быть, большинство пинков ими не пользовались. Это вызвано не желанием держаться за старину, а дороговизной подобного изделия. С другой стороны, насколько успел заметить Варакин, аборигены с удовольствием перенимали полезное, а седла отличаются удобством. Так что у вождя, скорее всего, седло все же было.

– Нормально. А меня сюда осмотреться не пускали, – обиженно заявил подошедший Хват, как всегда светясь лучезарной улыбкой.

Несмотря на то что Хват был ходячим, осмотреться нормально он действительно не мог: обзор загораживал высокий плетень. Над ним, конечно, кое-что видно, но не так чтобы много. Только голая степь. Чтобы охватить взором сегодняшнюю панораму, ему нужно было подойти к этому месту или заглянуть в прореху ограды. Ни туда, ни сюда его раньше не пускали.

– Не иначе как на них действует мое имечко.

– Ага. Верная Рука, та еще диковинка. Хоть к тебе примазаться, – осматривая панораму, согласился Хват. – Ну что, командир, опять вопросов больше, чем ответов? – явно растерянно, но с неизменной улыбкой произнес вор.

– А у тебя их нет?

– Да просто уйма.

– Угу. Но что-то мне подсказывает, что сейчас на кое-какие нам ответят.

– И кто же?

– Во-о-он тот отряд. – Сергей указал на всадников, уже направлявшихся к госпиталю.

– А может, кто из них чирей заработал на интересном месте, или все разом.

– Может, и так. Да только сдается мне, что эти едут по нашу душу.

– Можно начинать бояться?

– Тогда зачем было нас выхаживать? Нечего нам бояться. А вот разговор предстоит. Устал я что-то. Идем присоединимся к Анушу. Вон как ленивый кот развалился в тени, аж завидно.

– Мне-то чего туда идти? Я и тут устроюсь неплохо.

– Чтобы я потом все тебе пересказывал? Состояние не то. Лень. Не захочешь говорить – просто слушай.

– Ну идем тогда, чего уж.

Ожидать прибытия гостей пришлось достаточно долго. Настолько, что Сергей успел усомниться в правильности своих выводов. Может, и вправду у всего этого отряда чирьи повылазили на интересном месте. В доме местного вождя, если это был он, прибывший провел куда меньше времени. А может, все не так и он является военным вождем, возвращающимся из похода.

Жители поселка, судя по всему, не особо на охоту рассчитывают, только разве в качестве подспорья, а на хлеб насущный зарабатывают иным способом. По всему получается, что тут кожевенный промысел развит. А за добычей можно и в поход отправиться. Хотя… Если и так, то вернулись они налегке, да и какой смысл всем подниматься в госпиталь, логичнее разойтись по домам.

Тогда остается другое. Вождь этого поселка или рода – фигура менее значительная, чем доктор, и основной визит всадники нанесут именно к последнему. Вполне логично. Подумаешь, Верная Рука. Не такой уж и пуп земли, чтобы только ради него предпринимать сколь-нибудь значимое путешествие. Да и значимое ли? Может, за тем взгорком, не далее десятка верст, еще один поселок, да не чета этому.

– О. Идут.

Он уже практически уверился в том, что слишком большого мнения о собственной персоне, когда заговорил Хват. Сергей открыл глаза и слегка скосил взгляд влево. Угу. Идут. Двое. Доктор и какой-то незнакомый пинк, с султаном из перьев на голове. Не показалось Сергею издали, перья и впрямь орлиные. Да к тому же горного орла. Они отличаются от обычных как по окраске, так и по величине. Такие носили вожди, имеющие большие заслуги перед племенем.

Надо заметить, мужик не из простых, видно, из очень заслуженных. Об этом говорит не только головной убор, но и то достоинство, с которым он ступал по земле. В отличие от того же доктора в его движениях как раз сквозило изящество хищника, в любой момент готового как броситься на противника, так и отбить атаку. Но вместе с тем держался он как-то величественно, с чувством собственного достоинства. Ну не мог он быть не кем иным, как признанным и уважаемым лидером, и все тут.

Охранники при его приближении подтянулись, наскоро приводя себя в опрятный вид. Ничего общего с военнослужащими, действующими подобным образом при виде большого начальства. Нет и намека на раболепство. Да и желание произвести благоприятное впечатление тоже отсутствует, это ясно даже последнему болвану. Во всем чувствуется только глубокое уважение и желание не уронить себя в глазах человека, добившегося высокого положения своими деяниями, а не по праву рождения.

Что же, для пинков ты непререкаемый авторитет, а вот для Сергея пока никто и звать тебя никак. Сумеешь показать обратное, может, и он станет заглядывать тебе в рот и ловить каждое твое слово, а пока пусть идет, как идет. Варакин отвел взгляд от высокой статной фигуры приближающегося вождя и вновь закрыл глаза. Надо сказать, яркий солнечный свет их изрядно утомил, едва смежив веки, он почувствовал облегчение, даже пульсирующая боль в висках и затылке поутихла.

– Мое имя Высокая Гора.

Хм. Ну ничего себе. Высокая Гора. Верховный вождь народа куроки. Это понимать нужно. С другой стороны, того народу наберется едва ли тысяч тридцать. Иными словами, градоначальник небольшого города, даже не уездный начальник. Поэтому Варакин отреагировал довольно спокойно, хотя и без хамства. К чему такие крайности? Этот человек ничем не заслужил подобного обращения, и даже наоборот, куроки спасли Сергею и его друзьям жизнь.

С помощью Хвата Сергей поднялся на ноги. То же самое сделали и его соратники. Утвердившись на ногах – все же неприятно, если тебя будет раскачивать, как тополь на ветру, – он посмотрел в глаза мужчине. Они излучали ум, жесткость, волю и в то же время любопытство. Высокая Гора ростом с Сергея, правда, и Варакин не так чтобы мал, но куроки шире в плечах, отчего белый человек несколько терялся на его фоне.

– Варакин Сергей. Пинки называют меня Верной Рукой. Это Ануш Бартова и Хват. Чем обязаны вниманию верховного вождя гордого племени куроки?

– Ты знаешь, кто я?

– Как и ты – кто я. Прости, вождь, но мне немного нездоровится, может, присядем?

– Тогда пойдем в дом.

В дом идти не хотелось, но и здесь расположиться негде. Они не старинные друзья, чтобы разговаривать, сидя плечом к плечу на завалинке. В предстоящей беседе нужно смотреть в глаза друг другу, а бревно одно. Не хотелось идти в больничную духоту, но, видно, придется. Или так, или тащить сюда табуреты. Но тогда получится лишняя суета. Поэтому Сергей согласился с предложением Высокой Горы.

А ничего так мужик. Ушлый. Сразу прошел к преподавательскому столу и уселся на единственный стул, предоставив в распоряжение остальным табуреты или койки. Словом, расставил акценты, кто есть кто. Ладно. Поглядим, что будет дальше.

А дальше все было до безобразия просто. Сергей решил было, что сейчас будет разыграна сценка на тему «Великий вождь снисходит до беседы с залетными бледнолицыми», но просчитался. Первое, что сделал Высокая Гора, – это снял султан с перьями, извлек откуда-то чистую тряпицу и протер взмокший лоб.

– Жарко сегодня. А тут еще и полсотни верст пришлось проскакать.

О как! Картина маслом! Как видно, удивление было аршинными буквами написано на лицах белых. А как еще можно объяснить улыбку эдакого хитрована, которой одарил их вождь. А еще ухмылку доктора. Нет, ну ни дать ни взять чистой воды доктор из Старого Света, причем дорогой, знающий себе цену.

– Удивлены? Ничего не поделаешь, люди хотят, чтобы их верховный вождь отличался от простых воинов. Вот и приходится ходить с этим украшением.

– Стоит ли так себя изводить? – удивился Сергей.

Вот вроде общаются по-простому, причем тон задал сам вождь, но отчего-то желания сказать: «Послушай, дружище Гора» – не возникает. Может подать себя мужик, даже держась просто и без претензий. Но, надо заметить, общаться так было куда легче. Поведи Высокая Гора себя иначе, и, скорее всего, у Варакина включилась бы защитная реакция. Ну не привык он к тому, чтобы с ним говорили свысока. Сколько ни била жизнь, уважение к себе он никогда не терял. А вот такой тон беседы в самый раз.

– Ради людей стоит.

– Летом слишком жарко, зимой, наоборот, холодно.

– Все так, – согласился с выводами Сергея Высокая Гора, – но это самая меньшая плата за мое положение.

– Звучит убедительно.

– Верная Рука, я ждал известий о твоем самочувствии, потому что мне нужно поговорить с тобой об очень важных вещах.

– Настолько важных, что хотел бы остаться наедине?

– Не совсем. Хитрый Змей будет здесь.

– Тогда отчего я должен просить моих друзей оставить нас? У меня нет от них секретов.

– Секреты есть всегда, и даже от самых близких и проверенных друзей. Тебя зовут Хват. Но ведь это не имя. – Еще бы ему не отличить имя от прозвища, при таком-то владении языком. Как и у доктора, у вождя не было и намека на акцент. – Отчего твои друзья не знают твоего настоящего имени? Разве они никогда не спрашивали тебя об этом? И разве ты не отказывался его назвать? – вроде и спрашивает, и в то же время ответов не ждет. – Этот секрет, по сути, ничего не значит и ничего не меняет, на поле боя ты, не задумываясь, готов драться за друзей, в том числе и погибнуть за них. Верная Рука, ты потом сам расскажешь им то, что посчитаешь нужным, я ни на чем не стану настаивать. Ты можешь передать им весь наш разговор слово в слово. Но сейчас мы будем говорить одни или не будем говорить вовсе.

– Нормально, командир, – поднимаясь и потянув за собой Ануша, успокоил Сергея Хват. – Поговори. А то я потом спать не смогу от любопытства. И помни: я пойму все, что угодно, разве только если ты не окажешься мужеложцем.

– Он всегда такой? – утирая слезы все той же тряпицей и едва сдерживая новые позывы хохота, произнес вождь.

– По большей части, – недовольно потирая виски и стараясь унять пульсирующую боль, ответил Сергей. Что поделать, смеялся вождь под стать своей комплекции, от души и очень громко. А подобные звуки с некоторых пор доставляли Сергею болезненные ощущения.

– Уймись, Высокая Гора. Не то ты все мое лечение сведешь на нет.

С этими словами доктор подошел к тумбочке Сергея, на которой стояли несколько склянок. Варакин все время путался в них, норовя выпить что-нибудь не то. Хорошо хоть этот процесс не выпускал из виду вездесущий Хват, неизменно находя нужное снадобье и вливая его в глотку друга в положенное время в строго оговоренной доктором дозировке.

Сергей опрокинул стопку с какой-то настойкой себе в рот. Никакого вкуса, тягучая и абсолютно пресная штука. И от этого она была еще противнее. Однако результат последовал незамедлительно. Именно эту дрянь Хват и вливал в него, когда случались приступы головной боли. П-пакость. Но работает.

– Итак, может, начнем, Высокая Гора?

– Хорошо, – легко и без обиняков согласился верховный вождь. – Восточнее проживает племя икезов, они не любят простор, а потому держатся за свои леса. У них есть одно священное место, посещать которое запрещается под страхом смерти. Как гласит древнее предание икезов, существует множество миров, разделенных тонкой гранью, за которую не дано проникнуть никому. Но есть места, где эта грань порой истончается и исчезает на несколько дней. Все, что не принадлежит нашему миру, не может принести ничего хорошего. Все живое обходит эти места стороной, а наши меньшие братья умеют чувствовать опасность лучше нас.

По мере того как вождь говорил, Сергей все больше мрачнел. Нет никаких сомнений, этот рассказ имел к нему самое непосредственное отношение. Похоже, пинки сумели как-то вычислить того, кто вышел из запретного места. Ну и чем это грозит ему? Пока неизвестно. Сейчас куроки пытается понять, представляет ли Сергей для них опасность или нет. Черт. Оружия никакого. Бросаться в драку – глупее не придумаешь, с ним сейчас и ребенок справится, не то что взрослый, тем более такой здоровый мужик. Остается только молча слушать и постараться не выдать охватившего его волнения.

– Никто не знает, когда именно стирается грань миров. Как говорят икезы, она исчезает раз в пять поколений. Но точная дата им неизвестна, – продолжил вождь. – Скорее всего, когда-то шаманы наблюдали за этим явлением, но потом или бросили, или что-то случилось. Эти знания утрачены. – Высокая Гора не только говорит без акцента, но и, похоже, имеет еще и хорошее образование. – Пока никаких бед из другого мира не приходило, но неизвестно, чем это может грозить. Мудрость древних нам уже недоступна. Если они опасались чего-то и старались оградить от этого свой народ, то явно не без причин.

– Зачем ты все это рассказываешь мне, Высокая Гора?

– Два года назад икезы заметили следы, которые выходили из запретного места. Следы двух мужчин. Очень странные, оставленные непривычной обувью. Они вели в степь. Икезы не любят открытый простор и не пошли дальше, поэтому, куда направились эти двое, они не узнали. Еще следы сказали, что с неизвестными были четыре собаки. Два года назад двое мужчин, не знающие языка, одетые в странную одежду и вооруженные неизвестными ружьями, появились вблизи форта Опань. С ними были четыре собаки странной породы, таких раньше никто не видел. Один из них погиб, другой ты.

– И почему об этом вы узнали только сейчас?

Раз с ним разговаривают, то, скорее всего, убивать не собираются. Можно, конечно, и запираться, но кто знает, насколько любопытен вождь, а в деле истязаний пинки были настоящими мастерами, способными мучить свою жертву, долго не давая ей умереть. На фиг, на фиг, он не герой-подпольщик на допросе в гестапо. Если уж грохнут, то пусть лучше сразу, без мучений. Но пока с ним говорят, брыкаться не стоит, тем более кроме себя любимого, подставить он никого не может.

– Икезы не очень общительное племя. Это их предание. Весной пути моего сына Вольного Ветра и вождя икезов пересеклись. Ночь была длинная, беседа долгая, рассказано было много. Если бы там был кто-то другой, то никто не придал бы этому значения, но Вольный Ветер был с вами знаком, вот и постарался все выяснить.

– Вождь рода, кочующего вдоль границы, твой сын?

– Вольный Ветер не вождь рода. Он военный вождь и охраняет границу на востоке, – возразил Высокая Гора.

Хм. Все страньше и страньше. Может, просто набраться наглости и попросить, чтобы вождь рассказал все и сразу. Глядишь, и вопросов поубавится, а то от такого разговора их только больше. Н-да. Не тот случай. Правила устанавливает куроки, а значит, и беседу будет вести в той манере, какую сочтет нужной.

– Так что ты хочешь услышать, Высокая Гора?

– Ты и твой друг пришли из другого мира?

– Да. Нам не больно-то этого и хотелось. Все случилось помимо нашей воли. Но это так. Мы из другого мира.

– Рассказывай.

– А зачем? Проход туда открывается один раз в сто лет и держится открытым только четырнадцать дней. Ни ты, ни я до этого времени не доживем. Бесполезное знание. Если только для ученых. Но мы не принадлежим к науке.

– Бесполезное знание, – задумчиво произнес вождь, а потом посмотрел прямо в глаза Сергея. – Мои предки когда-то думали так же, но это ошибочный путь. Знания – это сила. Иное дело, что не все их можно применить на практике. Впрочем, зачастую со временем и этот недостаток проходит.

– Трудно тебе в этом возразить. Так что ты хочешь услышать?

– Рассказ о твоем мире.

– Разговор может оказаться очень долгим.

– Начни. А там посмотрим.

– Ладно…

Поначалу Сергей хотел рассказать все откровенно. Но, задумавшись, с чего, собственно, начать, он решил, что поторопился насчет откровенности. В конце концов кто такой этот пинк, чтобы он ему доверялся без остатка? Да, он с уверенностью может утверждать, что Варакин пришелец из другого мира, но это вовсе не значит, что перед ним нужно раскрываться полностью. Кто знает, куда может завести правда. Ему приходилось читать фантастические романы с похожим сюжетом, и вариант с глухой комнатой и мягкими стенами его вовсе не устраивал. Лучше подстраховаться.

По версии, изложенной Сергеем, его мир практически такой же, как и этот. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали от местных, но в общем и целом разница не так чтобы и велика. Например, у них научились делать оружие, которое по некоторым показателям превосходит изделия местных оружейников. Взять его карабин, изделие того мира. Да, он способен поражать цель на большем расстоянии, имеет большую пробивную способность. Но вместе с тем его конструкция даже проще того же «дятлича» и ненамного сложнее «балича». В скорострельности он превзойдет второй, но в то же время значительно уступит первому.

Оптика? Ну да. Оптика получше, чем известные местные образцы. Кстати, здесь умеют делать линзы сопоставимого качества, хотя и немного уступающие, просто не додумались до подобной компоновки. Да, в этом его мир немного ушел вперед.

Но в то же время у них не так развито электричество. Здесь генератор и электрическое освещение в приграничных поселениях не являлось чем-то из ряда вон, была бы только возможность приобрести необходимое. В его же мире генераторы были настолько редки, что электричество было только в единичных городах. Процесс шел, но явно отставал от местного уровня.

Вместе с тем, в их Новом Свете аборигены, называемые индейцами, уже не являлись хозяевами своих территорий. Их загнали в негодные земли, и они существовали на скромные пособия государства, которые безбожно разворовываются чиновниками.

Как Сергей ни напрягал свое воображение, рассказ его все же вышел недолгим, хотя вначале он думал, что сможет вещать часы напролет. Однако настоящий разговор начался после того, как верховный вождь начал сыпать вопросами. Грамотно так сыпать, затрагивая самые различные области и стараясь вникнуть в детали. Сергею пришлось постараться, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнее. Удавалось это не всегда, и ухватившийся за какую-нибудь зацепку Высокая Гора начинал раскручивать маховик вопросов.

Грамотный мужик. Варакину приходилось всячески изворачиваться, чтобы вождь не решил, что ему в руки попал настоящий посланец Великого Духа, призванный спасти его народ от наступления белых. Почему Сергей пришел именно к такому выводу? А он и сам не знал. Вот чувствовал, что эта самая глухая комната с мягкими стенами где-то рядом, и все. Это придавало ему сил врать самозабвенно, со всей возможной убежденностью.

И все же с каждой минутой разговора Высокая Гора все больше утверждался во мнении, что сидящий перед ним мужчина – это просто подарок Великого Духа своему народу, участь которого была предрешена. Другие могли твердить сколько угодно о неизменности миропорядка и держаться за древние устои. Высокая Гора знал точно – это не так. Их привычный уклад жизни, остававшийся незыблемым спустя сотни или даже тысячи лет, стремительно рушился. Они уже во многом изменили свой образ жизни за сравнительно небольшой промежуток времени. Но этого было недостаточно.

Ситуация менялась настолько стремительно, что сроки исчислялись уже не десятилетиями, как это было совсем недавно, а считаными годами. Если не внести изменения в ближайшее время, они проиграют войну, растянувшуюся на сотни лет и неуклонно проигрываемую сейчас.

Человек образованный и очень умный, вождь понимал, что, если бы белые имели возможность заселить пространство, все еще остающееся во владении пинков, они это уже сделали бы. Успешное сопротивление колонизации белых возможно только до той поры, пока попытки освоения новых земель исходят от одиночек, стремящихся к самостоятельности и независимости. Но как только в этот процесс вступит государственная машина…

Одной государственной машине может противостоять только другая, такая же. У пинкских племен против такого аргумента нет шансов. Даже если все они вдруг воспылают любовью друг к другу и объединятся в кулак, это будет лишь досадным и незначительным препятствием на пути белых. Пинки проигрывают во всем, начиная с численности и заканчивая уровнем развития.

Казалось бы, зачем Высокой Горе этот человек? Если бы он пришел оттуда, где имелись знания, сильно разнящиеся с их миром, то толк был бы огромным. Впрочем, и это сомнительно. Если бы пришелец попал в руки какого-нибудь государства, то они сумели бы извлечь пользу. Ведь любое государство, даже самое слабое, – это не полунищее пинкское племя.

Так зачем ему цепляться за Верную Руку? Он задавал себе этот вопрос и тут же сам на него и отвечал. Очень скоро война из холодного состояния может перейти в горячее, и, если ему удастся заполучить этого человека, тот сможет помочь достойно встретить врагов. Эта уверенность была основана не на пустом месте.

Со слов Сергея получалось, что он обычный охотник из края бесконечных лесов. Не военный, и вообще никогда не участвовал ни в каких войнах. Может, так, а может, это и ложь. Но правда в том, что он уже успел применить столько всего разного, что умудрился заработать определенную репутацию. Его имя гремело на всю степь, а женщины арачи пугали Сергеем своих непослушных детей.

Его нестандартный взгляд на многие очевидные вещи мог помочь в предстоящей борьбе. Потому что, действуя по старинке, просто невозможно выстоять перед напором белых. Воины куроки – прекрасные и храбрые бойцы, они ничем не уступят ни одному племени, и уж тем более белым. Но маленький гарнизон, где служил Верная Рука, сумел не только противостоять арачам, но и в значительной мере ослабить силы племени из-за многочисленных потерь. Вождь чувствовал, что ему просто необходим этот человек.

Беседа из домика, занимаемого друзьями, переместилась в кабинет доктора. Слушая пришельца из другого мира, старавшегося обстоятельно отвечать на вопросы, Высокая Гора пытался делать какие-то выводы, наметить некий курс. Однако обилие информации приводило только к тому, что он еще больше запутывался.

Осознав это и придя к выводу, что одна, пусть даже самая обстоятельная беседа неспособна раскрыть всю полноту картины, вождь решил прекратить расспросы. Самым лучшим вариантом будет держать этого человека поближе к себе и в процессе общения постепенно обрастать необходимыми знаниями. Именно необходимыми, а не бросаться, как голодный, на все корки хлеба сразу.

Сергей это прекрасно понял, едва только вождь заявил, что их беседа еще продолжится, когда раненый достаточно окрепнет. Насчет того, что их сочтут дезертирами, Высокая Гора просил пока не волноваться. В конце концов причина их отсутствия на прежнем месте службы в настоящий момент вполне уважительна. Когда же шевроны будут чувствовать себя лучше, к этому вопросу можно будет вернуться.

Что же, раз так… Сергей очень устал. Голова буквально раскалывалась, и ему раз за разом приходилось пользоваться снадобьями доктора. Последний был явно недоволен таким оборотом и предложил сначала дать раненому передохнуть. Но тут уж закусил удила Варакин.

Плевать. Он не Высокая Гора и не собирается набрасываться на все и сразу, требуя обстоятельных ответов со всеми деталями. И потом, у него было преимущество перед вождем – он уже два года жил в этом мире и за это время успел ознакомиться со многими реалиями. Круг его любопытства был куда уже.

– Высокая Гора, расскажи о куроки.

– Ты хочешь знать нашу историю?

– Я знаю, что вы способны опуститься вниз более чем на десяток колен, но мне интересно узнать вашу историю в общих чертах…

Что же. В общих чертах все выглядело так. Еще три сотни лет назад арачи проживали на побережье океана. Именно арачи, тут нет никакой ошибки. Они вполне уживались с белыми колонистами. Конечно же случались и дрязги, и грабежи, и убийства с обеих сторон. Это вполне объяснимо. Но в целом они прекрасно сосуществовали, дополняя друг друга.

С годами белых становилось все больше. Им нужно было все большее пространство. Они договаривались с пинками и где уступками, а где прямой покупкой получали новые земли или разрешение на проживание. Все больше белых начинало промышлять охотой, составляя тем самым конкуренцию аборигенам. В конце концов наступил предел, когда арачи сказали категоричное «нет». Они больше не могли тесниться, уступая белым все большие территории.

Вот тогда-то и началась большая война, результатом которой стало массовое переселение арачей на запад. Тяжкий и скорбный путь, на котором было утрачено множество родов. Кого-то настигли белые, кто-то пал от рук тех пинкских племен, через земли которых пролегала дорога арачей.

Наконец была достигнута договоренность, по которой племена икезов и гаюнов пропустили слабаков, не выдержавших напора белых, в негодные места. Именно таковым считался открытый степной простор. Но эта земля, ранее пустовавшая, стала буквально обетованной для гонимого судьбой племени. И, что самое странное, именно благодаря белым, а вернее, лошадям, завезенным ими.

Сегодня по бескрайним просторам бегает множество табунов диких лошадей. Но до появления белых, привезших это животное из Старого Света, местные никогда не видели ничего подобного. Лошадь стала верным товарищем человека и позволила выжить. Благодаря этим животным роды могли вести кочевой образ жизни и добывать основной ресурс, которым была богата степь, – буйволов.

За сотню лет остатки племени сумели восполнить свои потери и расселиться по огромной территории. Некогда единое племя арачей разделилось на четыре самостоятельных племени и заняло земли в поймах рек Изеры и Ославы. Это были арачи, куроки, солоты и окаты.

Но белые и не думали останавливаться на достигнутом. Их становилось все больше, и им хотелось все больших земель. Границы их территорий вновь начали разрастаться. Этот неуклонный процесс привел к практически полному уничтожению тех племен, что оказались на пути прогресса.

На юге движущимися вверх по Изере колонистами Новой Валенсии почти под корень были уничтожены солоты. Остатки племени присоединились к арачам. Потом они вместе приняли грудью напор валийцев, препятствуя дальнейшему их продвижению.

С востока, растворяя в себе аборигенов, надвигалась Новая Рустиния. Здесь уже не лились реки крови, рустинцы учились на чужих ошибках, но остающиеся на их территории пинки уже не были народом икезов или гаюнов. Роды переселялись с насиженных мест, где добровольно, а где и силой. Нет, их не отправляли в негодные земли, их не сгоняли в резервации. Все было иначе.

Их расселяли по землям Новой Рустинии, по желанию обучали той или иной специальности. Выделяли участки и заставляли вести оседлый образ жизни. Особые упрямцы могли заниматься промысловой охотой, но на законном основании, с лицензией и припиской к определенной компании. Им выделялись подъемные и беспроцентные ссуды. Все как для самых настоящих рустинцев. Но при этом власти всячески старались избежать компактного проживания пинков. Представители одного рода могли оказаться разделенными тысячами верст, без какой-либо связи.

Поколение за поколением пинки утрачивали свои обычаи и устои, перенимая их у белых, даже отрекаясь от своих богов и принимая Создателя. Кстати, согласные поменять веру получали заем, который и займом-то назвать было нельзя, потому что возврат его не предусматривался. Разумеется, за ними осуществлялся надзор священнослужителями, но если все было по-честному, то и претензий никаких.

Частыми были смешанные браки, что способствовало еще большей ассимиляции аборигенов среди рустинцев. Вот таким, с одной стороны, затратным способом Рустиния не только приращивала новые территории, но и опережала остальные колонии по густонаселенности.

Словом, хотя на востоке крови теперь лилось не в пример меньше, это не спасало пинков от вырождения, их численность неуклонно падала. Появилось большое количество метисов, в которых с первого взгляда угадывалась изрядная примесь пинкской крови, но тем не менее они были рустинцами, и не только по закону, но и сами считали себя таковыми. Мало того, именно так их воспринимали и чистокровные рустинцы.

Неуклонное расширение границ белых остановилось совершенно неожиданно. И хотя многие пинки, в частности арачи, утверждали, что это результат их непримиримой борьбы, на деле причина была в другом. Эпидемия, разразившаяся в Старом Свете, оказалась настолько губительной, что унесла множество жизней. Даже если государства и были заинтересованы в расширении границ своих колоний, заселять новые земли было попросту некем.

Болезнь проникла и в Новый Свет, пройдя по всем поселениям. Подчас она выкашивала всех жителей до единого. По мере продвижения к малообжитым районам ее накал спадал. Здесь было гораздо проще устроить карантин. Доходило до того, что фермеры и хуторяне и сами не высовывали носа со своих участков, и никого не пускали к себе, не позволяя приближаться и расстреливая любого незнакомца еще на подходе. До пинков эта зараза не добралась.

Многие жрецы, воспользовавшись этим, начали утверждать, что устоявшийся миропорядок неизменен и что Великий Дух покарал белого человека за то, что он решил все порушить. Слова, не лишенные основания, и подавляющим большинством они были приняты безоговорочно. Ну а как же еще? Конечно, это воля Великого Духа. Ведь ужасный мор так и не коснулся пинков.

Но нашлись и те, кто увидел в этом не просто проявление божественной воли, но и шанс для своего народа. Таких вождей поддержали далеко не все соплеменники. Многие покинули свои роды и ушли в другие племена, стремясь оставаться верными традициям и не желая начинать новую жизнь. Остались только те, кто был согласен сделать решительный шаг в новом направлении, и сомневающиеся.

Процесс этот был запущен тогда еще молодым верховным вождем народа куроки Бурым Медведем. Памятуя о манере валийцев предавать все огню и мечу, а также имея между своими землями и Новой Валенсией племя арачей в качестве буфера, верховный вождь решил сделать ставку на рустинцев. Конечно, если они придут сюда, то постараются растворить куроки в себе. Но зато не прольются реки крови и люди выживут, даже утратив свои корни. По сути, это такая же гибель народа, но все же бескровная. Поэтому лучше уж так.

Однако это был худший сценарий, на который рассчитывал Бурый Медведь. Главной его целью было влиться в состав рустинской короны на правах союзника, а не перейти полностью в ее подчинение. Для этого аборигенам нужно было стать не просто сильнее, но и достаточно многочисленными.

После раскола численность куроки сократилась почти на треть. Нужно было постепенно начинать оседлый образ жизни. Немалая часть территории на севере отошла к отколовшимся, державшимся за старые устои какуроки – истинным куроки.

Бурый Медведь был не просто сторонником образа жизни белых. В отличие от остальных он умел трезво взглянуть на то, что всем казалось непоколебимым. Было время, когда благодаря появившимся лошадям и бесчисленным стадам буйволов арачи смогли не просто выжить, но и разрастись, заселив собою степь. Буйволы давали все необходимое для жизни пинков: мясо, шкуры, кости, жилы, кишки. Все шло на пользу, ничто не пропадало даром.

Правда заключалась в том, что эти стада уже начали уменьшаться, истребляемые не столько племенами пинков, сколько теми же белыми. В основном это делалось ради добычи шкур. После белых охотников оставалось великое множество туш убитых животных с содранной шкурой. Даже падальщики, стекавшиеся к подобным местам целыми тучами, не были способны съесть и малую часть желанной добычи.

Нередко охотники погибали от рук пинков, но это их не останавливало. В степи все чаще появлялись значительные отряды, способные не только охотиться и увезти на своих больших повозках богатую добычу, но и дать достойный отпор. Некоторые пинки также способствовали уничтожению буйволов, позабыв о заветах предков. Соблазн иметь вещи белых, а в особенности оружие, был слишком велик, а на это нужны были средства.

Так и вышло, что животных становилось все меньше. Порой буйволовые тропы меняли свое направление. Все чаще в шатры стал захаживать голод, по крайней мере, уже не было того изобилия, что прежде. А затем настало то время, когда бескрайние степные просторы были не в состоянии столь же щедро, как и раньше, делиться своими запасами с людьми.

Именно Бурый Медведь первым начал задумываться над тем, чтобы начать учиться у белых. И первый шаг в этом направлении он сделал задолго до того, как выработал стратегию. Он отдал в рустинскую школу своих сыновей, и его примеру последовали другие. Старший из них проявил небывалое рвение в учебе и даже закончил университет в Старом Свете. Вместе с ним туда отправился и его товарищ, к тому моменту уже ставший помощником шамана, Хитрый Змей. Только он избрал иную стезю, решив стать медиком.

Постепенно Бурому Медведю удалось-таки сломить кровожадную натуру своих соплеменников, чему в немалой степени способствовали рустинские школы. Дети, вырастая рядом с рустинцами, уже не считали их врагами, желающими отобрать их землю. Они видели другую жизнь не со стороны, гостили на хуторах у своих белых товарищей. Именно на молодежь и делал свою основную ставку верховный вождь, проводя в жизнь свою линию.

В год, когда Высокая Гора вернулся к родным шатрам, его отец погиб, и он встал во главе племени. Разумеется, родство тут не играло никакой роли, его избрали на общеплеменном совете. Немалую роль в этом сыграло то, что несогласные с путем, по которому пошли куроки, отделились, а для оставшихся имело немалое значение то обстоятельство, что Высокая Гора окончил университет в столице Рустинии и знал многое о народе, который жил рядом.

Не сразу, но новому верховному вождю удалось наладить мирные взаимоотношения с соседями и держать в узде особо горячие головы соплеменников. Теперь ему предстояло идти по пути, начало которого было положено его отцом. И он был полон решимости пройти по нему до конца или пока сам не отправится в места вечной охоты.

Куроки стали всячески привечать белых колонистов, выделяя им земли, обещая защиту и посильную помощь в подъеме хозяйства. Каждый из пунктов они выполняли честно, стараясь заполучить настоящую дружбу со своими белыми братьями. За довольно долгий срок только однажды арачи уничтожили рустинский хутор на территории куроки.

Ответ Высокой Горы был молниеносным и жестким. Перейдя границу с военным отрядом, он напал на род, осмелившийся на подобную дерзость. Каждый, кто оказал сопротивление, был убит. Остальных куроки увели на свои земли, пополнив племя еще одним родом.

Разумеется, арачи попытались прекратить это безобразие. Но когда их военный отряд появился на землях куроки, он был встречен не только хозяевами, но и выступившими в едином с ними строю рустинцами. Кровопролития тогда удалось избежать. Арачи не решились начать схватку с противником, неплохо вооруженным огнестрельным оружием.

Вопрос об освобождении рода поднимался на межплеменном совете. Но как ни враждебно относились к куроки, большинство склонилось к тому, что они были в своем праве. Тем более что плененный род жил совершенно свободно и, так как лишился множества мужчин, был поддержан другими родами и хуторянами, снабдившими их необходимым продовольствием и имуществом.

В настоящее время большинство родов племени вело оседлый образ жизни. Даже те, кто занимался скотоводством, не пожелав ковыряться в земле. Кочевало только несколько родов из непримиримых противников оседлой жизни. Им были определены земли на границах с Новой Рустинией и арачами. Основной их обязанностью была охрана границ.

Высокая Гора конечно же планировал пойти под руку рустинского короля, но все же решил предпринять некие меры по предотвращению свободного распространения информации о происходящем у куроки. И, надо заметить, ему это удалось. Были какие-то разрозненные слухи, но ничего конкретного. Вождь всегда помнил: чтобы выстоять, нужно быть сильным, а сила не только в оружии. Крепкое хозяйство, экономическая независимость, способность самостоятельно выжить в этом мире – вот главное оружие, на которое он делал ставку. И добился уже немалого.

На Изере имелась большая фактория, где осуществлялась торговля с другими племенами, а также совершались закупки продукции хуторян и немногих ремесленников. Туда же захаживал на пароходе и один валийский купец, который удачно реализовывал продукцию пинков в Новой Валенсии.

Этот торговец не афишировал свою деятельность. Зерно он якобы закупал в Новой Рустинии. У валийцев всегда были большие потребности в продовольствии, а потому и цены были повыше, чем у рустинцев. Вот и выдавал он это зерно за рустинское, изрядно пополняя свою мошну за счет не только более короткого пути, но и отсутствия таможенных сборов.

Не сказать, что в этих землях жили богато. Хватало и зажиточных, и тех, дела у кого шли похуже. Но бедности не было и в помине, не говоря о голоде. Посреди степи полудикое племя умудрилось создать эдакое маленькое экономическое чудо. Звезд с неба не хватали, имелось множество проблем, но уже сегодня они могли выжить самостоятельно, ограничившись сравнительно небольшой территорией. Мало того, и для дальнейшего роста место было.

Кстати, имелись уже и первые ласточки промышленности. Куроки умудрились одомашнить диких буйволов, этим занималось более двух десятков хуторов. Появились небольшие излишки мяса. Поэтому Высокая Гора озаботился строительством небольшого консервного заводика. Здесь производили как тушенку, так и пеммикан, которые охотно покупались всеми, в особенности военными.

Еще была своя лесопилка. Правда, она пока была рассчитана только на внутренние потребности. Кстати, именно ее стараниями куроки сумели снабдить необходимыми материалами хутора как своих соплеменников, так и приглашенных поселенцев.

Последних старались расселять подальше друг от друга. Нет, аборигены не перенимали манеру рустинцев. Все проще. Хуторяне, живущие особняком в окружении пинков, выполняли роль консультантов и учителей, делясь своими знаниями.

Словом, планы у верховного вождя были огромные. Его переполняла уверенность, что затраченные усилия не пройдут даром. Немалым подспорьем для такой уверенности было и то обстоятельство, что начали появляться семьи из других племен, которые желали повторить опыт куроки. Ручеек пинкских переселенцев был тоненьким, едва ли пара-тройка семей в год. Но он был.

Выяснилась и странность с тем непонятным отрядом разведчиков, следы которого обнаружил патруль Сергея в свой последний выход. Оказывается, это были вовсе никакие не разведчики, а самая натуральная диверсионная группа. Их задача состояла в захвате валийского парохода с баржей и всем товаром.

Как уже говорилось, куроки хоть и были далеки от нищеты, но и особо зажиточными тоже не являлись. А взятые на себя обязательства перед белыми хуторянами нужно было выполнять. Потребностей было много, в особенности сказывалась нехватка сельхозинвентаря. А ведь на сегодняшний день на землях куроки имелось более сотни рустинских хуторов, и никто из них не платил налогов, в отличие от самих аборигенов. Мало того, согласно своим обещаниям куроки снабжали их всем необходимым хотя и не бесплатно, но по льготным ценам.

Не имея возможности закупать все, что нужно, Высокая Гора не гнушался грабежом, благо все будет списано на арачей. Но и действовать в лоб считал глупым. Если уж грабить, то делать это нужно наверняка, а не полагаясь на слепую удачу.

Четыре года назад вождь решил воспользоваться политикой Новой Рустинии и начал направлять туда молодых людей, с целью получения ими различных специальностей. Имелись и пара дюжин тех, кто был в восторге от пароходов. На разных судах находилось по одному или два куроки, которые овладевали различными судовыми специальностями. Были двое, которые прошли обучение и получили патенты капитанов речных судов.

Высокая Гора хотел как-нибудь заполучить собственные суда, чтобы перестать зависеть от купца-валийца и начать получать большую прибыль от торговли с белыми. Наличие двух команд конечно же важный фактор, но, к сожалению, не основной. Самый маленький пароход, причем не первой свежести, стоил не меньше шести тысяч. Неподъемная сумма для куроки.

Вот и родилась пару лет назад идея о захвате пароходов у валийцев. За время хождения по Мраве и Изере куроки успели не только овладеть специальностями, но и узнать многие особенности в области судовладения и познакомиться с людьми. Словом, подбирался пароход, который должен был перевозить интересующий аборигенов груз и на котором имелся капитан, полностью удовлетворяющий требованиям, то есть достаточно жадный и сговорчивый. После чего осуществлялся «захват» судна, и его уводили в глубь территории куроки.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Сергей. – Какая капитану от этого выгода?

– Он избавляется от старой лоханки и получает новый пароход.

– Но каким образом?

– Часть покрывается страховкой, часть восполняем мы. Нам это выгоднее, чем закупать инвентарь у белых. В результате продажи груза, даже по льготной цене, мы остаемся в прибытке. Владелец груза также получает страховку и не имеет претензий к незадачливому капитану. Страдает только страховая компания. Но нас это не интересует.

– Но если после нападения выживает весь экипаж… Это достаточно подозрительно.

– А разве я сказал, что выживает вся команда? Но это на совести капитанов. Я ведь говорил, что мы не обращаемся к первым попавшимся. И потом, это позволяет сохранить все в тайне. Оставшиеся члены команды не станут болтать лишнего. Кстати, на последнем пароходе договоренность была с боцманом, он же подобрал троих членов экипажа. Когда наши люди поднялись на борт, все уже было кончено.

– Но ведь боцману не положена страховка. Или он имел долю с парохода?

– Его вместе с сообщниками устроила наша плата: судовая касса и кое-что из груза.

– Ну и сколько пароходов вы уже успели «захватить»?

– За два года только четыре. Найти согласных на подобное не так чтобы и просто.

– Но своего судна вы еще не имеете?

– Не имеем. Пароходы довольно индивидуальны, и, чтобы их не узнали, необходима вдумчивая и тщательная переделка. В настоящий момент мы уже заканчиваем переделку парохода и баржи. Думаю, что на следующий год он выйдет на просторы реки, а мы начнем переделку еще одного судна. У нас теперь есть кое-какой опыт, так что тут все должно пойти быстрее.

– А как же валиец, торгующий с вами?

– Весной он придет сюда в последний раз, а потом и его судно пойдет на нашу верфь.

– Жестко.

– Жестко, – согласился с Сергеем вождь. – Но на кону слишком многое, чтобы бояться замарать руки.

– Последний вопрос. А почему ваши люди пришли к нам на помощь?

– У них не было другого выхода. Баржа стояла у берега, и если бы они не помогли вам, то арачи напали бы на них. А что касается того, что вас доставили сюда… Это не планировалось. Но Хват, который не потерял сознание, как ты, сообщил, что один из вас Верная Рука.

– Ясно. – Чего неясного, повезло. – А почему Мрава?

– На Изере невозможно напасть на пароход, если только ночью, во время стоянки, но теперь суда на ночь становятся у застав. Мрава не так широка, маневрировать, имея баржу, очень сложно. Все выглядит правдоподобно. Главное – ночью незаметно пройти мимо вашего форта и уйти вверх по течению Изеры. – Вождь немного помолчал и добавил: – Думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно, ты устал, да и Хитрый Змей недовольно смотрит на нас.

Глава 2

В поисках друга

– Я думаю, здесь будет в самый раз. – Говоривший вернул в рот сухую травинку, которую перед этим вынимал, и сноровисто прогнал ее в другой уголок губ.

Алексей посмотрел на мужчину, в очередной раз пытаясь дать ему оценку. Высокий и крепкий мужик, с окладистой бородой и надвинутыми на глаза широкими полями шляпы, из-под которых слева видно изуродованное ухо. Клетчатая рубашка плотно облегает бугрящиеся рельефные мышцы, ни дать ни взять культурист, хотя тут подобных понятий и не знают.

Из седельного чехла выглядывает приклад «дятлича», здесь это как признак крутости. У самого Алексея такой же, хотя «балич» вон того паренька – штука куда убойнее будет. Прицельная дальность из армейского карабина раза в два превышает этот же показатель у «дятлича», правда, со скорострельностью однозарядной винтовке с магазинной не тягаться. На бедрах мужчины пара револьверов, тоже новомодные. По манерам их владельца видно, что обращаться с ними он умеет. Ну да, в поход неумех и не брали. Не на прогулку вышли.

Что же касается конкретно этого мужчины, то из тех, что были в пределах досягаемости, он был самым лучшим. Алексей понял это как со слов капитана Дивиша из крумлского форта, которого ему рекомендовали, так и со слов парнишки-оборванца, столь удачно выклянчившего у него почти полкроны. На этот раз дело планировалось не на реке, поэтому на его взаимоотношения с лоцманом Хором можно было не обращать внимания.

Алексей покосился было на Ванека, чтобы узнать его мнение по поводу высказанного Рваным Ухом, но он тут же отвел взгляд. Бенеш был из каторжан, куда угодил за убийство, причем не единичное. Но степь – это не город, тут недостаточно быть просто убийцей, здесь, по факту, нужно воевать, а потому местные куда лучше разбираются в данном вопросе. Бенеш честно признал это еще перед походом, почему, собственно, сейчас людьми и командовал малознакомый Рваное Ухо. Вот прикрыть спину или вправить мозги, если они у кого потекут, – дело иное, в этом Ванек незаменим.

Что же, если так, то придется задействовать свои таланты. Хотя… какие там таланты. Вот бы посоветоваться с Сергеем… Но проблема в том, что Болотин оказался в данной ситуации, как раз чтобы найти пропавшего друга. Ладно. Если он будет без конца ныть, то пользы от этого никакой. Не дурак ведь, в конце концов. Опять же, есть и другие, которые если и уступят этому мужику, то ненамного, им ведь тоже здесь рисковать шкурой. Что толку от солидного вознаграждения, если станешь трупом, поэтому мозги мужики будут напрягать на совесть. Да и в отряд набирали только бывалых парней.

Итак. Имеется распадок между двумя высокими холмами, с большим ручьем, струящимся по его дну. На северной стороне холм вроде и пологий, но конную атаку там не проведешь. На юге довольно крутой склон переходит в отвесную скалу песчаника сажен на пятнадцать, а дальше становится уже пологим, поросшим невысокой травой. Там, конечно, можно устраивать позиции для стрелков, но до ручья шагов триста будет. Для «дятлича» это уже предельная дистанция для прицельной стрельбы, а для пинков – так и вовсе запредельная из любого ствола. Стрелки они в основном аховые.

Получается, что они могут напасть только с севера или с двух сторон вдоль ручья. Конечно, теоретически они могут спуститься со скалы при помощи веревок, но все же вряд ли. Как сомнительно и то, что нападение будет со склона другого холма. Для нападения на обоз переселенцев из полутора десятков человек, половина из которых – женщины, они, скорее всего, изберут атаку в лоб. С гиканьем и верхом. Ну не придумывать же что-то эдакое для захвата каждой семьи переселенцев.

Вообще-то отряд Алексея включал в себя сорок тщательно отобранных и бывалых мужчин. Но на виду держались только пятнадцать. Причем самых щуплых переодели в женские платья, да еще и некоторым из них сунули свертки тряпья, призванные изображать собою младенцев. Пришлось каждому из ряженых приплатить сверху по пять крон вперед, иначе они наотрез отказывались от участия в подобном маскараде.

Остальные члены отряда передвигались в двух больших повозках, в которых обычно размещались пожитки переселенцев. Сейчас там были только продовольствие, парусиновые полога, боеприпасы и аппаратура съемочной группы. Остальное пространство занимали люди, для которых специально оборудовали лавки вдоль бортов. Тесновато, но не смертельно.

Расчет Алексея был прост как мычание. Он не собирался сам гоняться за арачами. Еще чего. По степи за ними не набегаешься. Пусть уж лучше они сами к ним припожалуют, причем туда, где мнимые переселенцы будут готовы их встретить. А что для арачей может быть более желанной приманкой, как не небольшой караван переселенцев. Старожилы предполагали, что отряд будет не более чем в два десятка воинов, что вполне логично.

– Место вроде и впрямь неплохое. Как думаешь, они нападут ночью? – посмотрев на уходящее к закату солнце, поинтересовался Алексей.

– Все зависит от того, обнаружили они нас или нет. Если уже обнаружили, то возможно. Хотя и необязательно.

– Почему?

– Так ведь они не на вражий отряд собираются нападать, а на переселенцев, если только в наших «барышнях» не распознали мужиков. Им нужна добыча. Ночью проще ненароком пришибить какую бабенку, опять же, коней и скотину попортить, а все это – их добыча.

– Но ведь ночью они могут вырезать всех по-тихому?

– Это только в ваших книжках все так просто, господин писатель. В жизни такого не бывает. Здесь путники даже на освоенных землях держатся настороже. Есть, конечно, дураки, но эта диковинка здесь долго не живет или не суется в дикие земли. Так что на такой расклад арачи рассчитывать не станут. А вот напасть на закате или на рассвете – это то, что нужно. Неплохо еще и во время движения. Есть шанс, что какой-нибудь возница не выдержит и начнет нахлестывать лошадей, караван распадется, и взять его по частям будет куда проще.

– Значит, они могут и не напасть на нас здесь?

– Уж лучше бы напали. Здесь можно по склонам секреты расставить и устроить настоящую мясорубку хоть сотне арачей. А если в движении, то будет гораздо сложнее.

– Значит, расставим вокруг секреты?

– Именно. У повозок оставим восьмерых. Начнется бой, они займут позиции в повозках, а то еще арачи захотят там обустроиться.

– Может, не рисковать и оставить у костров чучела?

– Не пойдет. Пинки не дураки. Если ожидать ночную атаку, то можно и так. Но если днем с появлением арачей не начнется никакого движения, то они заподозрят неладное и тут же повернут назад. А нам того не надо. Все должно быть по-настоящему.

– Что ж, доверюсь твоему опыту. Только одна просьба. У скалы нужно будет выкопать окопчик и замаскировать его хорошенько.

– Не далековато? – ухмыльнулся командир отряда, а именно им Рваное Ухо по сути и являлся.

Никогда не лезь туда, в чем ничего не понимаешь. В истории есть множество примеров, когда некомпетентность была причиной множества бед. Алексей не имел опыта не то что командования людьми в боевой обстановке, но и участия в боях. Стычка с бандитами и глупо полученная пуля да убийство разыскиваемого преступника (он уже знал историю Ирмана Болана) – вот и весь его опыт.

Именно поэтому Болотин позволял себе только выказать сомнения, обращая внимание на то, что его смущало. Он получал обстоятельные ответы, а значит, нарабатывал кое-какой опыт. А еще мог в какой-то степени повлиять на то или иное решение. Так, например, идея с фальшивым караваном принадлежала именно ему. Но Рваное Ухо согласился с его планом с явным энтузиазмом, что говорило о дельности предложения.

С одной стороны, срок службы сокращался, что вроде как ему невыгодно. Но с другой – наниматель обещал премию за скорейшее обнаружение следов его друга. Поэтому внакладе они точно не останутся, а заставив арачей играть по своим правилам, они еще и имеют неплохие шансы, чтобы остаться в живых и потратить заработанное, а не надеяться на то, что товарищи поднимут чарку-другую за погибших.

– Далековато, – согласился с Рваным Ухом Алексей. – Но по-другому никак. Мои операторы с трудом отличают приклад от ствола, так что пусть уж из безопасного места. И хорошо бы им выделить парочку парней, чтобы, случись что, могли защитить.

– Хотите заснять все на преобразек?

– Если нападут не ночью, то отчего бы и нет.

– Тогда и впрямь далеко.

При этих словах Алексей с нескрываемым удивлением посмотрел на мужчину. Это что же получается, обычный боец открытых просторов, не умеющий ничего, кроме как стрелять, разбирается в преобразеке? Чудны дела твои, Господи. Вот уж чего о нем не подумал бы.

– Я как-то сопровождал в приграничье одного фотографа, – смущенно начал пояснять Рваное Ухо. – Он старался подходить поближе, если хотел сделать хороший снимок. Они ведь одинаково работают, ну этот преобразек и фотографический аппарат.

– Принцип один, – согласился Алексей. – Но мы тут кое-что придумали, надеюсь, что получится.

По его предложению и впрямь было внесено одно новшество – сменный объектив. Поэтому когда нужно было снимать издали, объектив заменялся одним из трех, в зависимости от расстояния. Трудность была только в том, что каждый раз объектив нужно было откручивать, чтобы заменить другим. Разумеется, делать это нужно было с незаряженным аппаратом, иначе можно засветить пленку.

Идея Алексея понравилась одному из инженеров, и тот сейчас занимался ее разработкой. Аппарат с тремя объективами, которые, проворачиваясь, позволяли бы ловить различные планы по ходу съемки, имел бы большие преимущества. Стоит ли говорить, что деньги на работу выделил Болотин, и далеко не безвозмездно. Он вообще в последнее время все больше превращался в настоящего дельца.

Вообще-то самый мощный объектив способен хорошо приблизить картинку. Но тогда можно было бы снять происходящее только в одном плане, а хотелось большего. Именно этим и объяснялось согласие Алексея с мнением Рваного Уха.

Решение нашлось, стоило только обратиться к оператору. Оказывается, тот и мысли не допускал, чтобы расстаться с дорогостоящей аппаратурой. Основные запасы пленки и реактивов он, конечно, оставил на хранение в гостинице в Крумле, а что касается аппаратов, то оба они были в повозке. Он просто настроит преобразек и вручит помощнику, которому останется только вращать ручку. Конечно, два плана – это не то что три, но и куда лучше одного. Все же нужно будет ускорить работу инженера.

Хотя… Тот настолько увлекся, что, возможно, к моменту возвращения Алексея уже будут первые результаты. Местные обладали прекрасной соображалкой, а главное – рвением и самоотверженностью. Только успевай направлять их в нужное русло, и результат не заставит себя долго ждать.

К обустройству позиций секретов приступили только с наступлением темноты. Тогда же смогли покинуть свои места в повозках поскрипывающие затекшими членами и остальные члены отряда. По стоянке то и дело разносились приглушенные смешки и подтрунивания над парнями, обряженными в женские платья. Случилась даже короткая потасовка.

Один из рьяных весельчаков настолько увлекся, что шлепнул по заду одну из «женщин». За громким шлепком последовал удар в челюсть. Потом забряцало оружие, послышались звуки взводимых курков…

Рваное Ухо навел порядок молниеносно и жестко. Оказавшись в эпицентре событий, он двумя ударами свалил на землю обоих бузотеров, а затем, обведя всех собравшихся угрюмым взглядом, предложил им проваливать и заняться своими делами.

Точку в этом деле поставил Алексей. Мотивируя свои действия тем, что ему приходится выплачивать дополнительную премию тем, кто согласился изображать женщин, он попросту оштрафовал зачинщика на одну крону. Вообще-то они здесь, чтобы заработать, а не терять заработок из-за сомнительного удовольствия приложиться к мужскому заду. Поэтому подобные эксцессы больше не повторялись.

Незатейливый, но сытный ужин прошел быстро. Сразу после остановки «женщины» озаботились приготовлением пищи, это на случай, если за отрядом все же велось наблюдение. Покончив с ужином, все начали расходиться по местам, указанным Рваным Ухом. Каким образом люди будут оборудовать свои позиции, его не касалось. Не маленькие, разберутся.

Алексей и Ванек устроились за своим валуном на южном склоне. Подошел Рваное Ухо, сделал кое-какие замечания. Помог получше замаскировать позицию. Указал направление, в котором следует вести огонь, в зависимости от того, с какой стороны произойдет нападение. Толковый боец, чего уж.

– И помните, что бы ни случилось, держите свое направление, – наставлял он своих подопечных.

– А если?..

– Никаких «если», – осек он Болотина, – что бы ни случилось, держите свою позицию. Остальное вас не касается. И поаккуратнее с гранатами, не забывайте, что в повозках наши, а то забросите им гостинец.

– Ладно, с этим понятно. Но если нападут с двух сторон?

– Такое тоже может быть. Тогда разделитесь. Один держит одно направление, второй другое, или помогаете друг дружке. Тут уж сами решайте, по обстановке. Ладно, мне еще остальных обойти надо.

Сидеть без лишнего движения, да еще когда температура начала падать, – то еще удовольствие. Тут ведь как получается: весь день в седле, а потом еще и сидение в секрете. В принципе можно по очереди вздремнуть, но командир наемников настаивал на том, чтобы никакого отдыха.

Сложно удержаться, чтобы не смежить веки, когда твой напарник спит, усталость-то у всех присутствует. Так что лучше бы перетерпеть и присматривать за товарищем. Алексей предложил было распределить бойцов по тройкам, но Рваное Ухо отверг подобное предложение. У них не так много людей, чтобы в достаточной мере перекрыть все необходимые позиции. Вон даже пришлось пару человек забрать из повозок, чтобы выставить еще один секрет. Интересно, а что они будут делать, если пинки не нападут ни этой ночью, ни на следующий день.

Холодно. Тело затекло так, что с трудом удается пересилить желание встать и размяться. Ох уж эти игры в войнушку. Впрочем, какие там игры. Игра – это весело, задорно, где-то волнительно, а тут… Алексею было страшно. Вроде бы все предусмотрели и сами завлекают арачей. Все логично и обоснованно. Наемники уверены в успехе и готовы показать пинкам кузькину мать. Но отчего-то решимость, переполнявшая Алексея вначале, постепенно таяла. Незадолго перед рассветом им уже откровенно овладела тихая паника.

Он не бился в истерике и старался держаться молодцом. Но бросил украдкой взгляд на спрятанные от Ванека руки и выявил дрожь. Желудок уже давно сковывает холодный спазм, который временами отпускает, но только для того, чтобы волна холода прокатилась по всему телу. Затея, казавшаяся еще недавно правильной, таковой уже не видится. Конечно, он готов ради поисков Сергея на многое и, видит бог, сам искренне в это верит. Но что делать с перехватывающим дыхание страхом? Уж лучше бы началось. Хуже нет, чем ждать и догонять.

Вот и рассвет. Солнце еще не взошло, но видно уже значительно лучше. Предрассветные сумерки истаяли быстро. Даже не так холодно, как было еще недавно. Самая малость, и на востоке из-за холмов появится алый диск. Сомнений в том, что начинается очередной жаркий день, никаких. Предстоящее пекло ощущается буквально всем телом.

Оно бы и ничего. Стоянку они разбили у глубокого ручья с каменистым дном. У повозок растянуты полога, где можно в тени укрыться, по распадку дует ветерок с завидным постоянством и, судя по всему, если успокоится, то не скоро. Ополоснись в холодной воде да укройся в тени. Так можно и не один день простоять.

Трудность только в том, что если арачи не появятся сегодня, то нормального отдыха не получится, а силы не бесконечны. Усталость имеет свойство накапливаться, и лучше бы не злоупотреблять стойкостью людей, не железные ведь. Об этом они как-то не подумали, а стоило бы. Если противник не появится в течение пары часов, нужно будет решать, как быть.

Ага. Сейчас лучше озаботиться другим вопросом. Вот они, голубчики. Несутся во весь опор. Чего же они не орут, как это у них принято? Алексей бросил взгляд на стоянку. Его позиция, конечно, повыше, но и оставшимся в лагере налетчики должны быть хорошо видны, до них едва ли три сотни метров. Да они и видят, это заметно по опасливым взглядам, бросаемым в сторону несущихся всадников. Однако парни ведут себя так, словно ничего не происходит. Арачи же в свою очередь наблюдают за лагерем, а потому пока не шумят, выжимая максимум из внезапной атаки.

Но вот уже слышится топот копыт. Изображать из себя глухослепых теперь глупо. Несоответствующее поведение может вспугнуть пинков, а они нужны внутри кольца секретов. Ловушка должна захлопнуться, иначе могут случиться проблемы. Вернется кто из арачей в свое стойбище и принесет весть о военном отряде белых. Как оно потом все дальше обернется, бог весть, поэтому лучше бы их всех тут прищучить.

Вот люди у повозок «заметили» опасность, небольшая суета, которая с позиции Алексея выглядит несколько наигранной. С другой стороны, тут как ни играй, все будет похоже, разложить по полочкам поведение человека в экстремальной ситуации попросту нереально. Послышались дикие крики арачей, то ли подбадривающих самих себя, то ли старающихся навести жуть на атакуемых. Последнее вряд ли имело бы успех даже с обычными поселенцами: слишком далеко и едва слышно.

Наконец недолгое «бестолковое» метание прекратилось. Произведя несколько заполошных выстрелов в сторону приближающегося противника и, разумеется, ни в кого не попав, люди полезли в повозки. Ну и правильно, дистанция уже едва ли две сотни шагов, нечего дразнить судьбу. Они и без того сейчас окажутся под перекрестным огнем. Одна надежда на высокие борта из толстых плах и бойницы.

Пинки напали с одной стороны, прямо по распадку. Удачно так напали. Хотя тут, скорее всего, виноваты лошади и скот, которых «поселенцы» оставили с восточной стороны. Это как-никак добыча, так чего же ею рисковать лишний раз. Арачи даже не стреляют, боясь, что могут попасть в животных. Впрочем, возможно, Алексей и ошибался, а причина в экономии боеприпасов. Вот окружат повозки, сойдутся накоротке, тогда и попасть легче, и вероятность, что пострадают животные, меньше.

Алексей поудобнее устроился за своим валуном, стараясь не отсвечивать. Не хватало еще привлечь к себе внимание. Любая оплошность сведет на нет все старания по устройству ловушки. Из повозок раздались первые выстрелы, на этот раз куда более результативные: двое арачей покатились по земле.

Болотин начал было волноваться по поводу жидкого огня из повозок, а ну как пинки насторожатся и отвернут. Но в следующее мгновение понял, что эти страхи напрасны. Ничего они уже не успеют. У них теперь только один выход – ни в коем случае не останавливаться и постараться проскочить распадок насквозь на максимально возможной скорости. Остановятся или замешкаются – и все, превратятся в мишени.

Не сообразили. Может, подумали, что остальные поселенцы со сна еще не успели добраться до оружия. Может, решили, что это новички, которые предпочли не тратить лишние деньги на оружие и прикупить чего полезного для обустройства хутора. Ничего удивительного, хватало и таких, даже среди тех, кто собирался обустроиться на пинкской территории.

Арачи закружили вокруг повозок, оглашая распадок выстрелами и обрушивая на повозки свинцовый град. Еще немного – и, убедившись, что противник загнан в ловушку, часть нападающих начнет спешиваться и брать повозки на абордаж, одну за другой. Чего же Рваное Ухо не подает сигнал? Первый выстрел за ним, но он не спешит. Вот около трети из двух дюжин арачей соскользнули с коней. Примерно половина из них вооружена холодным оружием, оно и понятно, от длинноствола в повозке будет мало толку, но у второй половины имеются револьверы.

Именно в тот момент, когда арачи двинули на штурм, выстрелил карабин Рваного Уха. И тут распадок буквально взорвался. Интенсивность стрельбы увеличилась в разы. Беспрерывная трескотня «дятличей» и басовитые раскаты «баличей» зазвучали наперебой и накладываясь друг на друга.

Спешившиеся арачи остановились в нерешительности, силясь понять происходящее. Что тут скажешь, ситуация и впрямь резко изменилась. Всадники сориентировались сразу, начав хлестать коней и стремясь выскочить из распадка в ту же сторону, откуда появились.

Два выстрела Алексея ушли в белый свет как в копейку, хотя к первому он готовился основательно. Скорее всего, виной тому адреналин, буквально бушевавший в крови и не находящий выхода. А может, это просто банальный страх, из-за которого руки ходили ходуном. Как бы то ни было, но всадник, взятый им на прицел, так и остался невредимым. Данное обстоятельство настолько раздосадовало Болотина, что он зло выматерился, причем сделал это в голос, чего за ним раньше не водилось.

Он считал себя хорошим стрелком, но, как видно, стрельбище, даже на качающейся палубе, – это только стрельбище. Реальный же бой, с невоображаемым противником, – совершенно иная ипостась. Но он не может стрелять вот так! Эти… Они… Нет, Сергей конечно же жив, он в это верит, но если… То соплеменники именно вот этих…

Отчаявшись попасть в кружащихся всадников, он быстро посадил на мушку одного из спешившихся арачей и с каким-то остервенением нажал на спуск. Приклад привычно легко толкнул в плечо, а пинк вдруг мотнул головой и изломанной куклой повалился на траву. Есть!

Взять на прицел очередного спешившегося? К лукавому! Теперь всадник. Ни один не должен уйти, а эти пока ограничены в маневре. «Дятлич» уже готов к выстрелу. Алексей повел ствол в сторону. Вот всадник, нахлестывающий коня. До него метров полтораста, он все еще в пределах прицельной дальности. Большой палец левой руки с легкостью находит г-образную планку прицела и переставляет на максимальную дальность. При этом Алексей не отводит взгляда от спины человека, которого он никогда не видел, но уже ненавидел всем своим существом.

После первого успеха им овладела какая-то эйфория, голова словно поплыла в каком-то дурмане, но от этого мозги заработали более четко, быстро раскладывая все по полочкам, несмотря на стремительно меняющуюся обстановку. Дрожь и неуверенность испарились, как нечто инородное. Рука тверда, а все существо переполняет жажда новых достижений. Ну прямо как в компьютерной игре, если позабыть о захлестывающих через край эмоциях. За дисплеем он стремился быть лучшим и заработать как можно больше очков, тут же он жаждал крови.

Он задержался с выстрелом, но, когда тот прозвучал, арачи слегка повело в сторону, и он свалился, как бы скручиваясь. Мгновение – и он упал рядом с промелькнувшими копытами своего коня. Его по инерции протащило по траве еще метра три, и наконец он замер абсолютно недвижимым.

Несмотря на то что арачи угодили в расставленную ловушку, нужно отдать им должное, сориентировались они довольно быстро. Конечно, можно предположить, что они просто испугались и бросились наутек. Но на деле это было не так. Быстро оценив ситуацию и поняв, что их зажали в клещи, они тут же начали уходить. Причем для отхода выбрали именно то направление, откуда пришли и где не было никаких сюрпризов. И у них должно было получиться, по меньшей мере около десятка всадников уже были на границе кольца и имели все шансы, чтобы вырваться.

А вот вам привет от Верной Руки, йок макарёк. Когда спасение было уже близко, перед всадниками полыхнули резкие вспышки и один за другим прогремели четыре взрыва. Для и без того напуганных лошадей это оказалось слишком. Часть из них бросилась в сторону, часть встала на дыбы, две лошади вместе с всадниками с ходу полетели наземь, опрокинувшись через голову. А взрывы продолжали греметь один за другим, перемежаемые непрерывной трескотней выстрелов.

И вдруг как разом отрезало. Распадок погрузился в мертвую тишину. Конечно, слышались отдельные выкрики, стоны раненых и полное страданий ржание покалеченных лошадей. Но на фоне того, что здесь творилось еще совсем недавно, это звучало куда как тише, правда, настроения подобные звуки не добавляли. Во всяком случае, Алексею, которого как-то разом отпустило и он взглянул на происходящее совсем другими глазами.

Все эти раненые и убитые были на его совести. Именно он снарядил и привел сюда самый настоящий военный отряд. Он придумал план, согласно которому более чем двух десятков мужчин, еще вчера обнимавших своих родных, вдруг не стало. Нет, кое-кто из них все еще жив, но и это ненадолго. Именно из-за них все и затевалось. Ему нужна была информация, и добыть ее можно было только у пленных. Он не был наивным, а потому прекрасно понимал, как именно будут добываться эти сведения, пусть и не им самим, но по его заданию и за вознаграждение, которое выплатит он же.

Алексей так и оставался за валуном, который ему и Ванеку определил как позицию Рваное Ухо. Уже послышалась команда осмотреть распадок. Мало того, стали раздаваться единичные выстрелы. Это либо контроль, либо добивали тех, кто был слишком тяжело ранен. Алексей попросту не смотрел в ту сторону, предпочитая разглядывать окопчик с операторами, находящийся сзади, метрах в ста по склону.

Вот из него показались сначала двое, определенных для охраны. Эти вооруженные «баличами» также участвовали в обстреле, Алексей помнит, что слышал выстрелы за спиной. Бой закончился, подопечные живы и здоровы, а носить их поклажу бойцы не подряжались, поэтому поспешили вниз. Пинки, конечно, нищие, но кое-чем можно прибарахлиться и у них, а там сейчас вовсю идет сбор трофеев.

Вскоре появились и двое операторов с аппаратами на плечах. Их работа закончилась, снимать то, что началось после боя, у них не было никакого желания. Мерзко и противно. Лица бледные, старательно отворачиваются от происходящего, пытаясь смотреть только на Алексея и Ванека, привалившихся к шероховатому валуну и следящих за их действиями.

Болотин украдкой бросил взгляд на Бенеша. Бывший каторжанин был абсолютно спокоен. Ну да, ничего удивительного, на его руках была кровь, причем убивал он ножом, а если верить слухам, то убийств на его совести гораздо больше, чем было доказано. Так что спокойно привалившийся к камню и жующий травинку Ванек – картина вовсе не странная. Тут впору думать, отчего он остался в стороне от разворачивающегося совсем рядом. Но ответ Алексею был прекрасно известен – Ванек Бенеш отправился в это путешествие не за острыми ощущениями, испытываемыми при убийстве, а чтобы присматривать за нанимателем. Вот он и присматривает.

Что действительно должно было показаться ему странным, так это собственное поведение. Ведь он убивал уже, и не раз. Однажды так и вовсе задушил человека собственными руками. Отчего же он так комплексует? Да к чертям собачьим. Он не кровожадный маньяк, чтобы спокойно реагировать на подобное. Нет, необходимость таких действий он понимает и принимает, но это не значит, что он получает удовольствие. Кстати, Ванек тоже вовсе не считает то, что здесь произошло, развлечением, просто он куда лучше владеет собой.

– Ну как панорама? – обратился Алексей к подошедшим оператору и его помощнику.

– Панорама отличная. Получилось и крупные планы снять, и общий. Вообще впечатление неизгладимое. Повторить подобное в кинофильме вообще нереально, – возбужденно ответил оператор.

В ответ на это Алексей только загадочно улыбнулся. Ох, ребятки, не ведаете вы, у истоков чего стоите. Пройдет время, и реально будет не то что это, а куда более масштабное и притягательное. Взять хоть современные Алексею картины, там спецэффекты зашкаливают настолько, что реальное и рядом не стоит по зрелищности, смотрясь серо и уныло в сравнении с режиссерской постановкой. Так что дайте только время.

– А вот то, что началось потом… – посмотрев в сторону прохаживающихся по месту схватки наемников и тут же переведя взгляд опять на Алексея, произнес оператор.

Болотин только тяжко вздохнул. Собственно, ничего удивительного в поведении молодого человека нет. Парню было всего лишь двадцать лет. Он был сыном фотографа, и все говорило о том, что он пойдет по стопам своего отца. Но случилось так, что парень просто влюбился в преобразек. Молодой человек, готовый положить на алтарь преобразека свою жизнь… Да это просто находка.

На фильмостудии Болотина было еще три оператора, но все они были обременены семьями. Так что кому, как не молодому и преисполненному романтизмом, отправиться в подобное путешествие. Он сам вызвался, едва только было озвучено, что именно собирается снимать Алексей и куда будет представлена работа. Это был реальный шанс увековечить свое имя.

Но, как видно, молодость являлась еще и проблемой. Ни разу еще Либор не выказывал своего неудовольствия, с азартом запечатлевая все, до чего мог дотянуться его объектив. Он снимал панорамы Нового Света в городах, из вагона поезда, с палубы парохода, на заставе Паюла. Записывал на фонограф рассказы старожилов Нового Света. Но, столкнувшись не с рассказами, а с самой настоящей реальностью, не мог просто пройти мимо подобной грязи.

– То, что началось потом, Либор, – ответил парню Алексей, – это уже не фильм, а жизнь. Жестокая, грязная и противная, но жизнь.

– Пусть и так, но это я снимать не стану.

– Ну и правильно. Да, похоже, ты теперь стал смотреть на наших парней как-то иначе. Это сразу заметно. Так вот, спрячь свое презрение подальше. Мне тоже претит то, что они делают, но это необходимо, а потому просто отнесись к этому как к должному. И потом, именно от этих ребят зависят наши жизни. Нехорошо презирать тех, кто готов рисковать ради тебя, даже если ты больше их никогда не увидишь.

– Я не хочу ничем быть им обязанным и хотел бы вернуться, – упрямо сжав губы в тонкую линию, выдавил оператор.

– Боюсь, что ты можешь двигаться только вперед. Одному тебе не выбраться, а мы возвращаться пока не планируем. И потом, ты не забыл, что у тебя контракт?

– Я не предполагал, что будет такое.

– Но ведь ты знал, что предстоят схватки и перестрелки, – поднимаясь, возразил Алексей. – Понимаю, тебе все это представлялось несколько иначе, более романтично. Прости, но жизнь жестокая штука.

– Господин Дворжак, мы взяли четверых раненых, которые вполне годятся для разговора, – доложил подошедший Рваное Ухо.

– Хорошо. Не передумал, сам будешь с ними беседовать?

– Сам конечно же.

– Знаешь, я слышал твою историю. Но если можно, обойдись без лишнего.

Предупреждение Рваному Уху небезосновательное. Было дело, он как-то попал в руки окатов, проживающих значительно севернее. Попал не просто так, а после схватки с пинками, положив двоих из них. Двое суток он провел у пыточного столба. Несмотря на то что здесь шрамов никто не чурался, Рваное Ухо все же предпочитал не раздеваться на людях, уж больно жуткие отметины оставили истязатели на его теле. А ведь взгляни на него в одежде, так ни о чем подобном и не подумаешь.

Тогда ему, еще молодому парню, повезло. Отряд пинков был сборным, состоял в основном из молодых воинов, шлявшихся по степи в поисках добычи. Поэтому далеко от границы они не отдалились, устроив себе потеху в укромном уголке и отдыхая после трудного перехода, а также распределяя добычу, взятую с двух семей поселенцев. Ну и получая удовольствие, насилуя женщин, куда же без этого. А в перерывах между этими занятиями или так, от нечего делать, кто-нибудь проверял на прочность единственного пленного мужчину.

Так вот, к исходу вторых суток на окатов вышел драгунский разъезд. После короткой стычки, потеряв четверых людей и всю добычу, пинки ретировались. Несмотря на серьезные увечья и уверенность в том, что он не жилец, Рваное Ухо выжил и получил вот это самое имечко, причем не от рустинцев, а от окатов.

Ожидать, что после такого мужчина будет испытывать нежность к пинкам, было бы глупо. Именно поэтому Алексей и решил его предупредить. Ему не нужна мученическая смерть арачей, а только информация, хотя и живыми он их отпускать не собирался.

– Не волнуйтесь, господин Дворжак. Если глупить не будут и расскажут все, что знают, то отправлю на небеса чисто и без затей.

– Погодите. Вы что же, убьете их, даже если они расскажут все, что вам нужно? – возмутился оператор.

– А что мне их, зобряткой угощать? – удивился постановке вопроса мужчина.

– Но ведь нам нужны только сведения.

– Слушай сюда, умник. Если бы на нашем месте оказались настоящие переселенцы, то тут сейчас так тихо не было бы. Где-нибудь неподалеку орала бы какая-нибудь баба, а стоящие в очереди, чтобы ее поиметь, арачи гоготали бы от удовольствия. Чуть позже и, может быть, в другом месте загорелся бы костер, и всех мужиков, которые попали им в руки живыми, пытали бы так, что они молили бы о смерти. Еще раз попробуешь посмотреть так на меня или моих людей, я тебе башку оторву, и тридцать шесть хороших парней под клятвой заявят, что ты погиб в бою с пинками. Понял?

– П-понял, – глядя в глаза обозленного Рваного Уха, пролепетал оператор.

– Ухо, поаккуратнее на поворотах. – Это уже Ванек не выдержал. Все же молодые оператор с помощником, как и работодатель, – его ответственность.

– Что ты хочешь этим сказать, Ванек?

– То, что, прежде чем добраться до них, тебе нужно будет пройти через меня. Смотри, смотри, только гляделки не сломай.

– Так, успокоились все. Ванек, Рваное Ухо. Мы здесь, чтобы выяснять отношения или чтобы делом заниматься? – поспешил снизить накал Алексей. Не хватало еще разборок на ровном месте.

– А вы не нас успокаивайте, господин Дворжак, а своему мальцу мозги вправьте. Не все же такие покладистые, как я, – все же решив не нагнетать, произнес командир наемников.

– Я позабочусь об этом, – заверил Алексей.

– Ну тогда я пошел отрабатывать жалованье.

– Либор, чтобы больше ничего подобного не повторялось, – жестко припечатал Алексей, стеганув парня строгим взглядом.

– Вы знали… Вы с самого начала знали, как все будет, – словно только сейчас поняв, на кого именно работает, обличительным тоном произнес Либор.

– Разумеется, знал. Я ведь долгое время провел в этих краях. Или ты, как и те умники из разных салонов, решил, что я никогда не ходил дальше библиотеки и весь мой жизненный опыт основан только на сведениях со страниц книг?

– Значит, вы такой же. Ради того, чтобы найти одного человека, который может обогатить ваш опыт для последующих сочинений, вы с легкостью готовы разменять десятки жизней.

Все именно так. Только Ванек был в курсе настоящей истории, остальным была предоставлена самая удобоваримая легенда. Так что в разговоре с молодым человеком Алексей не мог засветить свой самый большой козырь – настоящую дружбу. Да и бог с ним. В конце концов от него требуется только выполнять свою работу. Пока в этом плане нареканий не было, что же касается остального…

– Молодой человек, я не собираюсь оправдываться перед вами. Вам должно быть достаточно того, что каждое слово, сказанное Рваным Ухом, правда. И чтобы больше вы себе ничего подобного не позволяли. Это приказ. Вам ясно?

– Ясно, господин Дворжак, – недовольно буркнул парень.

От той растерянности, что была при общении с главой наемников, нет и следа. Ну да, а как же иначе, Дворжак в его понимании – представитель цивилизованного общества и не позволит себе опуститься до убийства подобного себе даже в этих диких краях.

– Паря, ты бы сдулся, – провожая взглядом удаляющуюся фигуру работодателя, ровным голосом произнес Ванек.

– Что?

– Сам подумай. Почему эти арачи напали на нас?

– Ну… Потому что приняли нас за переселенцев.

– А что случилось бы, если бы они нас заметили?

– Не знаю. Наверное, вернулись бы в свои стойбища.

– Волк вышел на охоту, не нашел дичи и вернулся к своей волчице и щенкам без мяса. Нет, парень, так не бывает. Они рыскали бы по степи, пока не нашли бы то, что искали. Сегодня им не повезло: они нашли волкодавов.

– Получается, что эти, – Либор кивнул подбородком в сторону наемников, – еще и благородное дело сделали.

– А ты думал. Сегодня мы прищучили банду дикарей и этим кому-то из поселенцев спасли жизнь. Ну и как, по-твоему, благородное это дело или нет? Так-то, парень.

– Но убивать пленных…

– Погано, согласен. Но каждому воздастся по делам его. Арачи не жалеют пленников, так с чего мы должны жалеть их.

– Но вы ведь тоже бывший убийца, но вас не казнили, а определили на каторгу, и вы исправились.

– Исправила меня не каторга, а то, что я повстречал хорошего человека. Так что кем я был, тем и остался – убийцей. А касаемо арачей… Ты же слышал, что сказал Рваное Ухо: ответят на вопросы – и никто их пытать не станет. Насколько я знаю, пинки никогда не дают выбора своим врагам и, если есть возможность, всегда пытают. Развлечение у них такое. Так что держи свой язык за зубами и подумай. И это… Побудь здесь, пока я не позову, а то еще без чувств грохнешься, возись потом с тобой.

Разговор с Либором сильно разозлил Алексея. С одной стороны, не хотелось ломать неокрепшую психику, но с другой… Кто он такой, чтобы осуждать жителей границы? По сути, местные просто обязаны быть готовыми к тому, чтобы дать достойный отпор, и они вполне уживаются с теми пинками, которые стремятся к доброму соседству. Их слово так же крепко, как и слово пинков. Здесь даже договоры составляются очень редко, достаточно просто ударить по рукам, и это гарантирует выполнение условий куда лучше, чем бумага с гербовой печатью.

Да, ни один белый не станет необдуманно стрелять в пинка, так как тот может оказаться из дружественного племени. Причем это относится не только к рустинцам, но и к тем же валийцам. Простые люди с радостью жили бы с пинками в мире до скончания веков, в конце концов, они здесь ради лучшей доли, а не из-за жажды крови. И будь так, эти места изменились бы – постепенно, медленно, но неуклонно. Это правительства с их интересами и политикой приводят к войнам и практически поголовному истреблению аборигенов.

Конечно, хватает и больных на всю голову как среди пинков, так и среди белых. Но это вполне регулируется жесткими законами фронтира и готовностью соседей прийти на помощь. Разумеется, льется кровь. Но где она не льется? Где то место, тот город Солнца, где все любят друг друга, равны между собой и живут в достатке? Нет его и быть не может. Утопия, она и есть утопия.

– Готово, господин Дворжак.

Алексей, сидевший в тени растянутого тента, привалившись к колесу повозки, приподнял шляпу, так, чтобы из-под ее полей было видно подошедшего Рваное Ухо. Потом поднялся, отряхнул налипшие травинки и повел плечами, разминая слегка затекшее тело. Все же бессонная ночь не могла не сказаться, его разморило, и он сам не заметил, как задремал.

– Странно. Я ничего не слышал. Так крепко уснул?

– Не услышали, потому что ничего и не было. Раны мы им не перевязывали, но и не измывались. Они сами все рассказали.

– Сами?

– Ну а чего удивляться. Вот если бы мы стали расспрашивать, где их собратья или где находится стойбище, тогда только держись. Но вопросы-то никак не касаются их родных.

– Это как посмотреть. Сомневаюсь, что тот род, который причастен к смерти Верной Руки, останется невредимым.

– Вы готовы настолько потратиться? Тут понадобится сотня бойцов, не меньше, да еще снаряжение.

– Можете не сомневаться.

– Странный вы. Ну да ладно, все одно этого не потребуется. Верная Рука не попал ни в одно стойбище арачей. Все пленные в один голос утверждают, что он в очередной раз сумел выскользнуть из рук их соплеменников.

– Может, врут и хотят отвести беду от стойбищ?

– Не. С каждым я беседовал отдельно, так, чтобы другие не слышали, и потом не сводил вместе. Если бы они знали, о чем их будут спрашивать, то сговорились бы, а так… Не врут.

– Ладно. Так что они тебе рассказали? Верная Рука жив?

Алексею трудно было сдерживаться, но он старался изо всех сил казаться спокойным, хотя сердце и ухало тяжелыми ударами.

– По их словам получается так, что, может, и жив, а может, и мертв. Отряд арачей прижал шевронов к Мраве, но тут им пришла помощь с парохода. На нем вроде как были куроки. Странное дело – куроки и пароход. С другой стороны, кого только на реке не повстречаешь. Жить-то всем нужно.

– Так что там с шевронами, – вернул наемника к насущному Алексей.

– Да непонятно все как-то. По рассказам получается, что одного из них убили, об остальных ничего толком не понятно.

– Но одного точно убили?

– Точно. Он вроде остался прикрывать тех двоих, что убегали к реке.

Остался прикрывать отход. Это очень похоже на Сергея. Он никогда не позволил бы себе пройти мимо, если имел бы возможность помочь. И потом, он был десятником, а значит, те двое – его подчиненные, а еще боевые товарищи, прошедшие с ним, судя по бумагам, весь путь от начала и до конца. Значит, Сергей все же погиб.

– Кто-то из них был там?

– Нет. Они знают это по рассказам, – пожав плечами, ответил наемник.

Ну и что меняют полученные сведения? Да ничего не меняют. Все так же нет того, кто видел бы Сергея мертвым. Значит, ничего еще не закончилось. Выходит, Болотин там же, где был раньше. Только теперь он знает немного больше. Даже если Сергей и погиб, то есть вероятность, что жив кто-то из его товарищей и нужно его искать, нужно найти куроки, что были на том пароходе. А может, они их увезли к своим шатрам? Так где сосредоточить свои поиски – в степи или на обжитой территории? Вот, казалось бы, все начало проясняться и тут же запуталось еще больше.

– Если здесь замешан пароход, то нужно возвращаться, – все же решил Алексей.

– А мне кажется, вы торопитесь.

– У куроки есть пароходы?

– Нет, про это я ничего не слышал.

– Понятно. Чем дольше продлится наем, тем больше заработок.

– Это так, да только вы и без того обещали уплатить полной мерой, если обернемся быстро. Тут другое. Если Верная Рука среди куроки, то мы это выясним быстро. У них, конечно, нет телеграфов, но вести тут разносятся куда быстрее, чем на обжитых землях. Вот исключим из поиска степь, тогда и начинайте поиск на востоке. Или на юге, в Новой Валенсии.

– А почему там?

– Так пароход может быть откуда угодно. Хотя бы и из того же Медиолана.

– Дьявол, об этом-то я и не подумал. – Алексей немного помолчал, потирая нос, а потом решительно заявил: – Ладно, тогда к куроки. Как пойдем?

– Напрямки оно короче, да только лучше бы через Опань. Незачем дразнить костлявую, мы ведь не собираемся биться со всеми арачами.

– Хорошо. Только заходить в сам форт не будем.

– Как скажете.

– Да, Рваное Ухо, а как поступим с пленными?

– Так, как я им и обещал, – подозрительно глянув на нанимателя, ответил мужчина. – Я своему слову хозяин, так что никому глумиться не позволю. Четыре выстрела в голову, и всех делов.

– Я не о том. Может, отпустим?

– Кого? Арачей? Вы в своем уме, господин Дворжак? Или заразились от этого паренька?

Да, Алексея переполняла злость на арачей. Вот только он не был готов ненавидеть всех поголовно. Именно эти пленники не имели никакого отношения к смерти его друга, а значит, и счета к ним у него нет.

– Ну ведь мы узнали все, что нам было нужно, – подпустив в голос как можно больше безразличия, ответил Болотин.

– Правильно. Именно поэтому я и не стану их жечь каленым железом и рвать жилы. Если не можете на это смотреть, так и бога ради, я не прошу.

– Я просто подумал… Кровь ведь порождает новую кровь. Мы убиваем их, они нас, и это будет длиться вечность. Нужно же когда-то начинать договариваться.

– Ясно. Теперь послушайте меня. Если бы сейчас была война и мы взяли бы пленных в бою, то я, может, и прислушался бы к вашим словам. Но войны нет. Если бы арачи потребовали, чтобы мы покинули их земли, сделал бы так же. Но они просто напали, чтобы грабить и убивать. При таком раскладе я никого и никогда не отпускал и не буду этого делать впредь. И поверьте, после всего того, что досталось мне, я сама доброта.

– Ладно. Забыли об этом. Возможно, я и неправ.

– Именно что неправы. – Довольный тем, что последнее слово осталось за ним и он утер нос нанимателю, попытавшемуся сунуть этот самый нос куда не следует, Рваное Ухо повернулся, чтобы уйти.

– Послушайте, а что такого случилось между вами и Хором? – Припомнив вражду капитана парохода и наемника, Алексей не удержался от того, чтобы не подпустить шпильку.

– Кхм. А вот это вас не касается.

Кто бы возражал, разумеется, не касается. Но Алексей испытал некоторое чувство удовлетворения оттого, что смог немного подпортить настроение мужику. Уж больно неприятно, когда с тобой говорят в подобном тоне. А еще не нужно давать подчиненным повод чувствовать собственное превосходство, даже в условиях дикой степи. Особенно в подобных условиях. Разумеется, тут главное не напоминать, кто именно платит, а по-настоящему проявить характер.

Алексей с легкостью выдержал тяжелый взгляд наемника. Как видно, то, что Рваное Ухо уловил в глазах нанимателя, ему понравилось. Он снял шляпу и, отряхнув ею пыль со своих брюк, вновь нахлобучил на голову.

– Пьяные разборки. Я тогда здорово ему накостылял, едва за оружие не схватились. Но у Хора вздорный характер, и отступать он не привык, как не любит и быть битым. Вот и лезет в драку при каждом удобном случае. Все что-то хочет доказать другим и себе.

– А вы?

– А я стараюсь его обходить стороной. Не хватало еще из-за этого тупицы попасть на каторгу или оказаться на виселице.

– Ясно.

– Ладно. Пойду закончу, и через пару часов выдвигаемся к границе. Здесь нам делать больше нечего.

Глава 3

Встреча

– Лукан? Лукан Губачек?

Сергей обернулся, услышав молодой девичий голос, в котором звучали как вопрос, так и надежда, а еще узнавание. Его примеру последовали и товарищи, с которыми он как раз беседовал, устроившись в теньке на завалинке и наслаждаясь прохладой. Друзья были вполне себе расслабленными и вели вялую беседу. Хват, как всегда, беззлобно подначивал Ануша по любому поводу, тот нехотя отбрехивался. Сергей же, только изредка и с такой же неохотой, выступал в качестве третейского судьи.

Дела шли на поправку. Вернее, друзья уже были, считай, в порядке, чего нельзя было сказать о Сергее. Но и его здоровье значительно улучшилось. Он даже начал себя понемногу нагружать упражнениями, чувствуя себя неуютно из-за постоянной слабости. Видя это, Хитрый Змей только похвалил его усилия и заметил, что и Хвату с Анушем не помешало бы начать заниматься.

Сейчас они как раз отдыхали после очередной тренировки. Правда, Сергей уже начал сомневаться в правдивости утверждения доктора о том, что тренированные мышцы улучшают ток крови, что способствует выздоровлению. Возможно, это и так, но что-то улучшения незаметно, скорее наоборот, сразу же хочется покоя, да и рана болит. С другой стороны, Варакин знал, что пройдет совсем немного времени, и ему станет скучно бездельничать и ощущать себя старой развалиной, и все повторится.

Стоявшая перед ними молодая женщина, а вовсе не девушка, как показалось по голосу, была одета в традиционное пинкское одеяние. Платье из мягкой замши, украшенное иглами дикобраза и купленным у белых бисером, с бахромой на рукавах и по подолу, доходящему до икр. На ногах мягкие мокасины.

Но на этом пинкский образ заканчивался, потому что это была самая настоящая блондинка с длинными волосами, заплетенными в толстую косу, перекинутую через левое плечо и на рустинский манер покоящуюся на высокой груди. Разве только нет и намека на платок, вместо этого на голове повязана ярко-красная ленточка. А еще лицо. Оно сильно загоревшее, но нет ничего общего с медным цветом кожи местных красавиц.

Закончив осматривать девушку и придя к выводу, что она смотрит вовсе не на него, а значит, ни с кем его не перепутала, Сергей покосился на друзей. Ануш полон любопытства и с нескрываемым удовольствием разглядывает красавицу. Загар, он, конечно, не яркий румянец, которым любят щеголять рустинские девушки, но от этого незнакомка ничуть не менее красива. Наоборот, ее образ был весьма притягателен, а поза и то, что выставляло напоказ платье, вовсе не висевшее балахоном, указывало на стройное и гибкое тело.

А вот Хват… Он застыл от изумления, как соляной столп. Глаза навыкате, рот безмолвно разевается, как у рыбы, вытащенной на берег. Наконец он нашел в себе силы подняться, опираясь на бревенчатую стену. На глазах женщины выступили слезы.

Твою дивизию, сто тридцатый полк! Да ведь они с Хватом на одно лицо! Разумеется, его черты более жесткие и рубленые, но вот сгладь их, придай мягкости – и не отличишь. Ну прямо близнецы, да и только. Тогда получается… Значит, Лукан Губачек. Интересно.

– Будь я проклят. Рузена, – ошарашенно произнес вор.

В следующее мгновение он сделал несколько стремительных шагов и заключил женщину в объятия. Та в свою очередь сжала своими ладонями виски Хвата и стала осыпать его лицо поцелуями, заливаясь слезами и без конца что-то приговаривая. Что именно она говорила, было не понять, да оно и не важно.

Сергей вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком. Н-да, нужно быть совсем уж бесчувственным, чтобы спокойно наблюдать за встречей двух людей, которые нашли друг друга после стольких лет разлуки. Долгие годы знать о том, что у тебя не осталось никого из близких, и вдруг обрести родную кровь, – это способен понять только тот, кто терял. Или нет. Вон Ануш, часто моргая, что-то усилено ищет у себя под ногами.

– Идем, дружище, – опуская руку на плечо Бартовы, с трудом выдавил Сергей.

Парень, правильно поняв старшего товарища, согласно кивнул и, поднявшись, направился к крыльцу. Не стоит мешать встрече дорогих друг другу людей после долгой разлуки. Господи, Сергей был готов отдать все ради встречи со своими родными, но это лишь пустые мечты, проход откроется только через сто лет. Была у него ниточка, связывающая с прошлым, но и ее не стало. Алексей уже давно лежит в сырой земле, убитый неким Ирманом Боланом.

При воспоминании о друге твердый ком сам собой пропал, а Сергея охватила злость. Жаль, не он добрался до этого Ирмана. В его гибели Варакин не сомневался, оставалось только уточнить это, для полного спокойствия. Были у него на этом свете еще обязательства, а потому врешь, костлявая, не возьмешь. Вот найдет этого самого Шимона Дворжака, расспросит его обо всем, а тогда уж можно и успокоиться.

Дверь в палату открылась привычно тихо, без намека на скрип. Если припомнить, что Хват пару часов назад убыл вместе с вдруг обретенной сестрой и ее новой родней, то это мог быть доктор, так как обычно примерно в это время он и навещал своих подопечных. Впрочем, могла быть и сестра милосердия, пришедшая, чтобы поменять повязки. Сергей взглянул в дверной проем и встретился взглядом с Хитрым Змеем.

– Ну-с, как мы себя чувствуем? – с улыбкой доброго дядьки менторским тоном произнес Хитрый Змей.

– Доктор, вы бы хоть разговаривали как-нибудь иначе. Вот гляжу на вас и вижу полное несоответствие. С одной стороны, крепкий воин куроки, с другой – эта речь, приставшая самому настоящему профессору.

– А кто вам сказал, молодой человек, что я не профессор? – все так же изображая из себя научное светило и вздернув бровь, поинтересовался доктор.

– Скажете тоже… Да ну… Не может быть. – Словно придавая весомость своим словам и пребывая в уверенности по поводу собственной правоты, Сергей даже покачал головой.

– Может, молодой человек. Очень даже может.

– А вот в этом месте поподробнее. Ну же, профессор.

У Сергея теперь язык не поворачивался называть Хитрого Змея доктором. Все же к по-настоящему образованным людям у него было искреннее уважение. Кто знает, может, это было вызвано тем, что за всю свою жизнь ему ни разу не довелось видеть настоящего профессора. А может, причина совсем в другом. Но это было.

– Сначала осмотр. Потом… Время у меня есть, так что обещаю вам рассказ. Итак, что тут у нас?

Присев рядом с Анушем, он наскоро осмотрел его, задал несколько вопросов, заглянул в глаза, прощупал и простукал. Осмотр Хитрый Змей всегда начинал с имеющих более легкие ранения, будь здесь Хват, так вначале доктор обратил бы свое внимание на него. Покончив с Анушем, профессор присел рядом с Сергеем…

– Что же. Должен заметить, что такие больные, как вы, могут только радовать любого доктора. Вы до безобразия быстро идете на поправку. А ведь я сомневался, что мне удастся вас спасти.

– Не дождетесь, – жизнерадостно ответил Сергей.

– И не надо, – тут же согласился Хитрый Змей.

– Так что там с рассказом?

– А рассказывать, собственно, нечего…

Ну это с какой колокольни посмотреть. Как со стороны Сергея, так история вышла весьма занимательная. Все началось еще во времена, когда куроки активно резались с рустинцами, а Хитрый Змей был подростком на побегушках у шамана.

Однажды в стойбище вернулся очередной отряд воинов и привел с собой пленников. По обычаю, их собирались придать мученической смерти. Но тут один из троих белых вдруг стал заступаться за старика с чудными стеклянными глазами. Конечно, то, что белые просили пощады или легкой смерти, вовсе не являлось новостью, но чтобы просить не за себя и не за своего близкого родственника… Это было весьма необычно.

Оказалось, что этот старик был доктором. Шаман, имея далекоидущие планы, воспользовавшись своим авторитетом, отсрочил смерть старика на неопределенное время. Бедняге пришлось наблюдать за тем, как мучились его спутники, отчего потом был не в себе несколько дней.

Но как известно, время лечит. Вот и доктор пришел в себя благодаря заботе, которой окружили его в стойбище по указанию шамана. Тот, памятуя, что белые весьма сведущи в лекарском деле, решил выведать секреты мастерства. Трудно переоценить влияние того, кто способен подарить исцеление.

Доктор прожил в их стойбище почти год. Насколько он был неприспособлен к самостоятельной жизни, настолько же он оказался талантливым в своем деле. За это время шаман успел у него кое-чему научиться, как и сам Хитрый Змей, который превратился в хвостик белого шамана, сопровождая его повсюду. Он же не давал чудаковатого старика в обиду другим подросткам, храбро вступая в потасовки как с ровесниками, так и со старшими соплеменниками.

Доктор умудрялся справляться даже с такими болезнями, где шаман уповал только на волю Великого Духа, камлая над больным. Белый шаман без страха резал подопечных, которые не имели никаких ран, находил заразу внутри и удалял ее, неизменно ставя тех на ноги. Сращивал переломы, и зачастую больные после его забот вели привычный образ жизни, словно и не должны были стать калеками.

Но как ни странно, все вокруг его не любили тем сильнее, чем больше он спасал жизней. А еще его боялись. Однако забота о близких заставляла пинков переступать страх и идти за помощью к странному старику. Причем обращались к нему не только люди их рода, но все племя. За этот год он вернул к жизни более двух десятков взрослых мужчин и женщин, а еще в их роде не умер ни один ребенок.

А потом случилось так, что один из пациентов умер, и шаман вдруг вспомнил, что смерть старика у тотемного столба вовсе не была отменена полностью, а лишь отсрочена. Хитрый Змей хотя и был молод, но себя не обманывал, память у шамана проснулась из-за того, что, несмотря на страх, все хотели получить помощь именно от белого доктора. Да – непонятный, да – странный, да – внушающий опасения и даже страх, но в то же время способный творить чудеса, он был куда более востребован, чем шаман рода.

– Это был первый человек, которого я убил, – с непередаваемой грустью вздохнул Хитрый Змей.

– Вы? Но из вашего рассказа мне показалось…

– Вам правильно показалось. Я стал учеником шамана, так как мой отец погиб и он взял меня в обучение. А доктор Баньши заменил мне отца, пусть и ненадолго. Да, я убил его, но сделал это по просьбе белого человека. Он очень боялся оказаться у тотемного столба, ведь там его смерть не была бы легкой.

– А что было потом?

– Потом? Потом были другие больные, но все вернулось на круги своя. Кто-то выживал, кто-то умирал. Новый шаман даже брал на себя смелость оперировать, но ни один из тех несчастных не выжил. Кости срастались как вздумается. Баньши часто говорил мне, что если соединить знания наших шаманов по части природной аптеки и знания белых докторов, то можно добиться очень многого. Белые в большинстве своем утратили эти знания, и в немалой степени благодаря стараниям все тех же докторов с университетским образованием и учеными степенями. Сам Баньши в Старом Свете был пьянчужкой. Но, оказавшись среди нас и лишенный горячительного, он преобразился и на деле оказался по-настоящему талантливым врачом.

– И вы решили пойти по его стопам? – подбодрил Сергей рассказчика.

– Именно так. Науку шамана я уже постиг, оставались знания белых. Когда Бурый Медведь отправлял первых мальчиков в белую школу, я напросился с ними. Вряд ли меня отпустили бы, ведь я был сменой шамана. Но за год общения с доктором я успел выучить рустинский, а потому мог помочь своим соплеменникам. Учился я с неистребимым чувством жажды, как и мой товарищ, Высокая Гора. Потом был переход через океан, учеба в университете.

– Вас приняли в виде исключения?

– Да, именно так. Но только не потому, что я пинк, или, вернее, не только из-за этого, а благодаря Баньши. Перед смертью он вручил мне письмо с просьбой передать весточку, если таковая возможность будет. Долгие годы я хранил его и, попав в Плезню, разыскал адресата. Им оказался старинный друг доктора, который в то время был уже профессором медицины и ректором университета. Я окончил университет, а потом еще на долгое время задержался в Старом Свете, совершенствуя свои знания и проводя научные изыскания. Получил профессорское звание. Четыре года назад, когда я понял, что теперь обладаю достаточными знаниями и что процесс обучения может быть бесконечным, так как нет предела совершенству, я вернулся на родину, чтобы принести пользу своему народу.

– И вы построили этот госпиталь?

– Не сам, средства изыскал совет племени, но в принципе это так. Это не просто госпиталь. Это своего рода наш медицинский университет, где я делюсь своими знаниями с юношами и девушками, готовыми связать с медициной свою жизнь. Здесь же находится моя лаборатория, я состою в активной переписке с моими коллегами в столице Рустинии. Правда, корреспонденция идет слишком долго, но это все же лучше изоляции. За прошедшие годы я успел добиться многого. Без ложной скромности должен вам заявить, что стараниями нашего госпиталя удалось спасти уже не одну сотню жизней. Сюда направляют больных со всех родов, если шаманы сомневаются в своих возможностях. Это заслуга Высокой Горы. Он за годы моего отсутствия взял много власти в племени и способен спросить с нерадивого. Сегодня шаманы все еще занимают основную нишу в оказании медицинской помощи, но еще пара лет – и мои ученики их значительно потеснят.

– Кстати, нам очень неприятно, что мы выжили ваших подопечных, как и сестер милосердия. Может, уже пора им вернуться в свое помещение? – смущенно закинул пробный камень Сергей.

– Пока нет. Высокая Гора еще не решил, как стоит поступить с вами.

– А как же Хват?

– Он отправился в гости к своей новой родне, и там они присмотрят за ним. Не стоит так реагировать. До сегодняшнего дня все происходящее в землях куроки было только слухами, а вы многое уже знаете доподлинно. Мы же заинтересованы пока хранить все в тайне. Вряд ли белые отнесутся с пониманием к происходящему здесь, и король Рустинии, несмотря на свой прозорливый ум, вовсе не исключение. К сожалению, никто не заинтересован в сохранении племен. Одни хотят нас истребить, другие – растворить в себе, но никому не нужны сильные и свободные племена пинков.

– Но если это так, на что же вы рассчитываете? Неужели вы думаете, что как только белые увидят ваши достижения, то с распростертыми объятиями примут вас как союзников?

– Не все белые, а только Рустиния.

– Я, конечно, несведущ в вопросах политики, но сдается мне, что это утопия.

Сергей даже поднялся с койки и начал прохаживаться, ему казалось, что так мысль будет работать лучше. Опять же, его деятельная натура не позволяла сидеть без дела. Разумеется, с выдержкой у него все было в порядке, и он мог долгое время находиться без движения во время охоты или в боевой обстановке, но это другое.

Видя, что разговор завернул куда-то не туда и, потеряв интерес к беседе, Ануш вышел из комнаты. Вопросы, касающиеся непосредственно их самих, больше не затрагиваются, а все эти рассуждения ему были неинтересны. Для себя он уже решил, что не расстанется с Сергеем, куда бы он ни двинул. Захочет поставить хутор – хорошо. Нет – значит, будет его сопровождать. За последний год они успели настолько сблизиться, что Бартова уже не представлял, как оно будет без друзей. Вот бы еще и Хват, или как его там, Лукан Губачек, решил остаться с ними.

Ну и самое главное. Ничего еще не закончилось. Подлечатся, и придется возвращаться в подразделение шевронов, дослуживать оставшийся срок. Кстати, теперь их служба закончится уже не в середине весны, а в самом ее конце. Им ведь никто не засчитает в срок службы то время, что они находятся на излечении. Вот отслужат, получат на руки бумаги, а тогда уж и о будущем можно думать. Или вот об этой бредятине, по поводу куроки.

Проводив взглядом выходящего из комнаты Ануша, Сергей непроизвольно направился к окну, у которого располагалась койка парня. Разумеется, беседа должна быть ему неинтересна, но, с другой стороны, он всегда с удовольствием слушал разные байки. Что поделать, с развлечениями тут не очень, а вездесущий и неунывающий Хват сейчас в отъезде. Так что поведение друга Варакину показалось странным.

Однако едва он взглянул в окно, как все встало на свои места. За их домом персонал госпиталя установил столбы с натянутыми бельевыми веревками. Сейчас там находилась Синяя Птица, молодая пинкянка довольно миловидной наружности. Она трудилась сестрой милосердия в госпитале, была очень заботливой, обладала невероятно легкой рукой, способной абсолютно безболезненно отделить от ран присохшие бинты. А еще она имела невероятный дар вызывать румянец на загорелом и задубевшем лице Ануша.

Сергей даже не знал, радоваться за друга или начинать беспокоиться. Парень сильно робел в ее присутствии, но с маниакальным упорством каждый раз искал встречи с девушкой. Правда, при ней он все больше молчал, пыхтел, боролся с не желающим шевелиться языком, но это не мешало ему каждый раз наступать на одни и те же грабли.

Девушка, в противоположность ему, щебетала без умолку, вгоняя его в смущение и, судя по всему, получая от этого удовольствие. Можно было бы подумать, что он ей безразличен и она просто над ним издевается, если бы не одно «но» – она слишком часто исполняла обязанности по развешиванию белья. Да что там, Сергей уж и забыл, когда какая-нибудь другая сестра занималась этим.

С другой стороны, как уже говорилось, с развлечениями здесь было не очень, и она могла таким образом просто разнообразить свой быт. Впрочем, Сергей не раз и не два наблюдал бросаемые ею украдкой взгляды в их сторону, пока Ануш не видит. Как только молодой человек оборачивался к ней, девушку словно подменяли, и она становилась хотя все такой же милой, но равнодушной.

Ничего страшного, обычные молодые люди со всеми полагающимися им тараканами. Но здесь имелась одна закавыка – Сарка, дочь хуторянина Кафки, из-за которой Ануш убил человека и угодил под суд. Молодой Бартова – натура цельная и на подлости неспособен по определению. Совершив такое ради девушки, дав тем самым понять, насколько она ему дорога, он не мог вот так запросто отвернуться от нее. Разумеется, при условии, что он ей не безразличен.

Сергей уж начал не на шутку волноваться за Ануша. А ну как, не найдя выхода, он совершит какую глупость. Парень, похоже, крепко влип. Если Сарку можно было отнести к влюбленности и пылкости молодости, то Синяя Птица – это уже было нечто иное. Это был осознанный выбор сильно повзрослевшего и заматеревшего за последние полтора года человека.

Надо бы поговорить с парнем и вправить мозги. В конце концов он ведь не сделает ничего плохого. Его и Сарку не связывает ничего, кроме безвинных свиданий на ярмарке, никаких обещаний друг другу они не давали. Она вольна, так же как и он. А насчет дочери хуторянина Сергей ничуть не обманывался, она спала и видела себя в подвенечном платье, боясь остаться в девах. Так что Ануш для нее был возможностью, а не большой любовью. Ну Сергей на это очень рассчитывал. Уж больно приятно было наблюдать за молодыми рустинцем и пинкянкой.

– Отчего вы решили, что это утопия? – возвращая Сергея к разговору, поинтересовался оставшийся сидеть на койке Хитрый Змей.

– Потому что договариваются с сильным, а не с культурным, – отворачиваясь от окна и переводя взгляд на профессора, ответил Сергей. – Я могу допустить, что, учитывая ваше стремление к изменению уклада жизни, для куроки сделают исключение. Ну там снизят процентную ставку по займу или еще что, но вас постигнет судьба других племен. Вас ждет расселение и постепенное орустинивание.

– С некоторых пор я и Высокая Гора пришли к тому же мнению. Мы подумываем о создании армии.

– Смеетесь? Признаться, я раньше даже не подозревал, насколько дорого стоит снаряжение и содержание солдата. Но сложилось так, что я был вынужден заняться собственной экипировкой, и она обошлась мне в двести крон. Допустим, у меня не совсем обычная экипировка, но в ваших условиях, когда дорог каждый мужчина, не думаю, что она должна быть хуже. А теперь представьте себе полк, к примеру, из тысячи бойцов. Без учета содержания, без трат на необходимое обучение, без накопления боеприпасов, а их понадобится очень много. И это на примере драгун, без каких-либо средств усиления, а без артиллерии в нынешних условиях попросту не обойтись. Где вы на все это будете брать средства?

– Каждый наш воин…

– Послушайте, профессор, я ведь не учу вас, как нужно лечить мои раны. Каждый воин… Чего стоит каждый пинкский воин, прекрасно показала застава Паюла. Слышали о такой? Понимаю, вопрос риторический. А вот вам не риторика, а факты. За год с небольшим существования заставы погибло двадцать пять человек. А скольких потеряли арачи? Или вы считаете, что они менее подготовлены, чем ваши воины? Не разочаровывайте меня, профессор, гордость за свое племя – это прекрасно, но способности пинкских воинов в принципе сопоставимы.

– А если посмотреть на этот вопрос с другой стороны? Если посчитать, сколько потеряли рустинцы в общем за этот год? Потери получаются сопоставимыми. Причем при двух захватах ваших застав арачи вовсе не потеряли ни одного человека.

– Угу. Ну что ж, давайте взглянем на это с другой стороны. Сколько было сожжено валийских фортов? Один. И то только после того, как они расслабились и начали нести службу из рук вон плохо. Сколько сил было задействовано для выставления застав и фортов на враждебной территории при постоянной угрозе нападения? Ничтожно мало. Будь там хотя бы по сотне бойцов – и у арачей вообще не было бы шансов добиться хоть каких-нибудь успехов. Кстати, рустинцы потеряли больше не из-за того, что худшие солдаты, а потому что там и солдат-то не было, только сборище отребья.

– Отчего же тогда рустинские власти не поступили, как валийцы?

– Спросите что полегче. Я уже больше года стараюсь понять происходящее и не нахожу ответа. Все сделано так, словно нас не знали, куда деть, и отправили на убой. Те же валийские форты имеют по две полевые пушки и строевых солдат. Их никто не обязывал патрулировать территорию, как нас. Они только прочесывали окрестности, но это для обеспечения собственной безопасности. И потом, наши опорные пункты вполне справлялись с главной задачей – предоставлением безопасных ночных стоянок. Все это для меня темный лес. – Сергей даже развел руками, чтобы показать свое недоумение по данному вопросу. – Но несмотря на это, мы выстояли. Я не случайно упомянул, что гарнизон Паюлы изначально включал в себя в основном осужденных военных. Из пинков получатся прекрасные бойцы, ни храбрости, ни ловкости им не занимать. Но если в чистом поле сойдутся сотня драгун и три сотни пинкских воинов, я смело поставлю на первых. Вы можете биться только партизанскими методами, а так еще ни одна война выиграна не была. Вы способны укусить, и очень больно, но не в состоянии предотвратить вторжение на свои земли и защитить свои дома. Разумеется, если белые захотят получить ваши земли.

Сергей вновь опустился на свою койку и задумался. Молчал и Хитрый Змей, погрузившийся в свои думы. Конечно, проще простого заявить о намерении создать армию, но армия не сборище разношерстно вооруженных мужчин, пусть и хороших бойцов. Это если просто позабыть о том, что от семей оторвутся кормильцы. Пусть у куроки в этом плане дела обстоят куда лучше, чем у других племен, все же оседлый образ жизни, ремесла, земледелие и скотоводство позволяют организовать более сбалансированную жизнь. Но это все равно не будет армией.

– Вы способны только критиковать или можете предложить что-то конкретное? – поинтересовался Хитрый Змей.

Это не праздное любопытство, вопрос и впрямь животрепещущий. Впрочем, может ли быть иначе для человека, бросившего вполне состоявшуюся жизнь в столице Рустинии и вернувшегося к своему народу, чтобы быть ему полезным и совместными усилиями вырвать для него будущее.

– Я не семи пядей во лбу. Будь так, я сейчас находился бы в другом месте. На мой взгляд, у куроки есть только один путь – переговоры с Рустинией. Иной будет кровавым и бесполезным. В тот день, когда короли Рустинии или Валенсии решат, что им нужны ваши земли, у вас их отберут. Вы неспособны противостоять армии, только нападать из-за угла. Агония, которая, несомненно, будет стоить большой крови. Однако это ничего не изменит. Результат один. Рустинцы же, по меньшей мере, не собираются уничтожать вас физически или загонять в бесплодные земли резерваций, где вы постепенно вымрете.

– Не думаю, что рустинский король будет против бескровного присоединения наших территорий. К тому же мы сможем склонить к подобному решению остальные племена.

– И многих вы уже склонили? Вам придется воевать, чтобы заставить других подчиниться. Во всяком случае, с большинством из них. Вы готовы сражаться с теми, кто, по сути, является вашими соплеменниками, ведь у вас одни корни?

– А отчего ты так заинтересован в нашей судьбе, Верная Рука?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Они с профессором настолько увлеклись беседой, что даже не заметили появления еще одного человека. Не сказать, что они были поражены, но некое удивление все же присутствовало, когда они разом посмотрели в сторону двери, где возвышался во весь свой могучий рост верховный вождь куроки.

– Я уже говорил, что в моем мире с племенами индейцев, очень похожими на вас во всех отношениях, поступили несправедливо. Всякий раз, когда я читал о тех событиях, мне хотелось им чем-нибудь помочь.

– Что же, здесь у тебя есть реальный шанс.

– Боюсь, что мечты так и остались мечтами. Я не представляю, чем могу быть полезен для куроки и пинков в целом. Все мои рассуждения гнедка ломаного не стоят, я обычный охотник-промысловик.

– Ну кое-какие твои знания вовсе не будут для нас лишними, – не согласился Высокая Гора, покачав головой. – Я имею в виду те, которые ушли вперед в сравнении с нашим миром.

– Они все поверхностны. Даже слишком.

– Но не те, что касаются военной стороны, – покачав головой, убежденно произнес вождь.

– Возможно, в некоторой степени. Да только для куроки эти знания бесполезны. Я уже говорил, что у вас нет шансов выстоять в открытом противостоянии.

– В любом случае мы будем пытаться. А если нужно, то и драться.

– Глупо было бы ожидать чего-то другого, – откидываясь на подушки и устраиваясь в полусидячем положении, согласился Сергей.

Выздоровление шло полным ходом, но он все же пока был довольно слаб, чтобы перегружать организм. Профессор утверждал, что ситуация будет меняться чуть ли не ежедневно, и Сергей верил ему. Он и сам замечал, что тело с каждым днем все больше крепнет, а усталость не так наваливается. Но сегодня он, похоже, перестарался. От долгих разговоров уже начинала побаливать голова.

– Верная Рука, ты говоришь, что человек не военный. Но если судить по твоим действиям, получается, что ваша тактика сильно отличается от тактики белых.

– Да, это так. В моем мире с распространением нарезного оружия и повышением скорострельности довольно быстро отказались от старой тактики, очень схожей с местной. Тому способствовали несколько кровавых войн.

– А не согласился бы ты взяться обучить наших воинов новой тактике? – Высокая Гора с надеждой взглянул на Сергея. – Нас слишком мало, чтобы мы могли позволить себе воевать так же, как это делают белые. Именно по этой причине нам остаются только партизанские методы, но так воевать не получится.

– Даже если предположить, что я смогу научить вас чему-то дельному, то это приведет к еще большей крови, а результат будет один.

– Но ты говорил, что тебе нравятся пинки.

– Этого я не говорил, Высокая Гора. Ты выдаешь желаемое за должное.

Странное дело, общаясь с профессором, Сергей никогда не позволял себе переходить на «ты». С вождем же это выглядело как-то естественно, хотя и панибратством это не назовешь. В глазах Варакина Высокая Гора все так же был весомой фигурой, достойной уважения, хотя и общались они всего-то ничего.

– Но ты говорил о том, что в вашем мире подобных нам практически уничтожили и что ты всегда хотел им помочь.

– Там это были книги, рассказы, слухи, романтика. Здесь же я большую часть времени провел, сражаясь именно с пинками, пусть это и были арачи, а не куроки. Рустинцы же мне нравятся, они очень близки по духу и культуре моему народу.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что недостаточно хорошо нас знаешь, чтобы принять нашу сторону.

– Возможно.

– Хорошо. Тогда оставайся у нас. Определись с тем, чем бы ты хотел заниматься. Захочешь охотиться – так тому и быть. Решишь возделывать землю – подберем тебе отличные плодородные земли, их здесь великое множество. Пожелаешь заняться скотоводством или разведением лошадей – мы выделим тебе участок пригодный для этого занятия. Совет племени заинтересован в белых поселенцах, мы постоянно учимся у них чему-нибудь новому.

– Перекраивать старые устои не такое уж легкое дело?

– Да уж, а главное, долгое и кропотливое, – горько улыбнулся Высокая Гора, и тут же стало очевидно, какой груз несет на своих плечах этот человек.

– А еще ты надеешься, что в процессе моего проживания здесь я, сам того не желая, начну делиться своими знаниями из моего мира. Это просто неизбежно.

– Именно так. – На этот раз вождь улыбнулся с видом хитрована.

– А ничего, что я и мои товарищи проходим службу в черных шевронах? Вот возьмет кто из твоих соплеменников и соблазнится большой наградой. Или кто из другого племени прознает про нас. Жить, чтобы всегда оглядываться? Не хотелось бы.

– Я же говорил, что можно кое-что предпринять. Например, мы сделаем так, что все узнают о вашей гибели. Потом я смогу выправить тебе новые документы – и все. Живи и радуйся.

Не сказать, что предложение Высокой Горы было неприемлемым. В конце концов Сергей никому ничего не должен, разве только своей совести. Он не считал свою вину искупленной, но и погибать за непонятные интересы тоже не хотел. С другой стороны, он совершил это убийство по чистой случайности. Если Высокая Гора сможет все обставить должным образом… Сомнительно, конечно. Верная Рука – довольно известная личность в этих краях, и тут как ни рядись…

– Я подумаю над твоим предложением, – наконец выдал Сергей, решив и впрямь взвесить все «за» и «против».

– Подумай, – удовлетворенно произнес вождь. Как видно, он и не рассчитывал на сиюминутное решение. – Да. Признаться, сейчас я приехал по другому поводу, – словно вспомнив о чем-то, продолжил Высокая Гора.

А может, так оно и было на самом деле, но, задетый за живое, он переключился на более интересующую его тему. Скорее всего, именно так.

– И по какому же? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Сергей. Что еще придумал Высокая Гора?

– Тебе известен некто Шимон Дворжак?

– Скажем так: я слышал это имя и, признаться, хотел бы встретиться с этим человеком, – непроизвольно приподнимаясь и делая стойку, словно охотничий пес, почуявший дичь, произнес Сергей.

– Какое совпадение. А он хочет встретиться с тобой. Его желание настолько велико, что он не поскупился сначала нанять пароход, для того чтобы добраться до Паюлы. Не застав тебя там, он нанял отряд наемников, чтобы отправиться в степь. И даже успел сцепиться с арачами, перебив один из их военных отрядов.

– Интересно, – задумчиво произнес Сергей, вдруг разволновавшись, сам не понимая отчего.

Ну зачем он мог понадобиться этому Дворжаку? А может, это последний привет от Алексея? Господи, нет, этого не может быть. Если бы Бедрич Кафка лично не придал бы земле останки Болотина, то Варакин был готов поверить в то, что его разыскивает Алексей. Но с другой стороны, столь завидное упорство… Он уже давно смирился с потерей друга, и тут такое.

Стоп. Ничего не поменялось. Мало ли по какой причине его разыскивают. Очень может быть, что это и впрямь последний привет от Алексея. Хм. А сам-то он в это верит? Но тогда вообще ничего не понятно.

– А кто он, этот Шимон Дворжак? – теряясь в догадках, поинтересовался Сергей.

– Известный писатель. Он утверждает, что прибыл в Новый Свет для того, чтобы набраться впечатлений и собрать материал для последующих книг. Кто-нибудь еще может знать о том, что ты и твой покойный друг – пришельцы из другого мира?

– Нет. Ну я не знаю, о чем мог проговориться Алексей после нашей разлуки и до своей гибели. А так… И о чем он пишет?

– Он фантаст. Появился ниоткуда чуть больше года назад. Его книгами зачитываются очень многие.

– А названия книг? – Сергей и самому себе не мог объяснить, отчего в его голосе звучит такая надежда.

– «Двадцать тысяч верстин под водой», «Таинственный остров», «Дети капитана Гаргута»…

– Лешка!!!

– …Вот так вот все и случилось. Как видишь, без приключений, захватывающих дух, как у тебя.

Закончив свой рассказ, Алексей с видимым удовольствием допил остатки зобрятки в стакане. Нужно отметить, хорошей зобрятки, Высокая Гора, не скупясь, выставил достойный и дорогой напиток. Сейчас друзья гостили в его усадьбе, расположенной в живописном месте, у небольшой реки, среди смешанного леса, раскинувшегося на правом берегу. Левый представлял собой открытую степь, убегающую вдаль балками, холмами и распадками.

В пределах видимости имелись два хутора. Оба они принадлежали верховному вождю, вернее, его роду. У пинков все еще не было ярко выраженной частной собственности. Имелись, разумеется, предметы обихода, принадлежащие конкретным людям или семьям, но что касается земельных угодий, скота или промысла, то это была прерогатива рода, и каждому члену полагалась определенная часть этих благ.

Пока было именно так, хотя уклад жизни менялся стремительно. Старики еще помнили, когда куроки были едины и привольно жили в своих степях, не помышляя о каких-либо переменах. К слову сказать, они и сейчас не понимали, к чему нужно было все ставить с ног на голову, да еще и учиться у белых. Но молодые считали иначе, а старикам оставалось только вздыхать и поминать о том, что в дни их юности все было правильно и куда лучше.

Кстати, даже в племенах, которые крепко стояли на позициях прежнего образа жизни, уже имелись значительные перемены. Так, например, их предки никогда не держали домашних животных, кроме собак, но за какие-то двести с лишним лет эти племена из жителей лесов превратились в кочевников-скотоводов. И пусть единственным животным, которое они разводили, были лошади, по сути это ничего не меняло. Еще они научились обрабатывать железо. Среди них появились кузнецы, способные получить железо из примитивных горнов, а затем его обработать. Порой из их рук выходили очень качественные вещи. Если смотреть на этот процесс с позиции истории человека, то рывок прямо-таки стремительный.

Все пинки с удовольствием пользовались тем, что мог дать белый человек – будь то железные вещи вообще или еще что иное. В некоторых родах отошли в прошлое волокуши. Большая повозка белых куда более удобная и вместительная, а пинки постепенно обрастали имуществом. Да, она требует ухода, а как следствие – и владения некоторыми навыками, но ведь это мелочи. Однако все эти мелочи вели к изменениям, и порой значительным.

Так что жизнь коренного населения стремительно преображалась. Но белые, скорее всего, не дадут им достаточно времени. Наиболее умные вожди это понимают, а потому делают все для стремительного рывка вперед, чтобы суметь сохранить свой народ.

На одном из видневшихся хуторов занимались разведением лошадей. Роду Высокой Горы пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть по-настоящему породистые экземпляры. Разумеется, о покупке тут не могло быть и речи. Этих статных красавцев добывали традиционным для пинков способом, то есть воровали. Данное предприятие начал еще отец нынешнего вождя, поэтому теперь хутор представлял собой самый настоящий конезавод с просторными конюшнями и привольными пастбищами.

Сейчас этот табун являлся самым настоящим богатством. Пятьсот взрослых лошадей, стоимость каждой особи варьировалась от ста до пятисот крон. Целое состояние. Но из этого числа только малая часть уходила на продажу, благодаря чему удавалось закупать фураж и расширять хозяйство. Планы Высокой Горы были куда как более обширными, и благосостояние сородичей занимало в них далеко не первое место. Он должен был заботиться об интересах всего племени.

На втором хуторе, отстоявшем от первого верст на десять, разводили буйволов. Большое стадо в шесть тысяч голов, которое с каждым годом только разрасталось. Забой животных был строго выборочным в ходе выбраковки наиболее агрессивных или хилых, и никак иначе. Мужчины по-прежнему устраивали большую охоту для заготовки припасов впрок или на поставку консервному заводу.

В принципе глупо. Хорошие лошади – весьма дорогой товар, и лучше бы роду ястреба сосредоточиться на одном. Но Высокая Гора хотел показать пример своим соплеменникам. Не дело, если все займутся только лошадьми, все же буйволы – это жизнь пинков, опять же, важная статья продовольствия и доходов.

В отличие от других племен куроки не торговали сырыми кожами, у них было несколько дубилен и немало мастеров-скорняков, поэтому в племени предпочитали торговать готовыми изделиями. Подобными промыслами пробавлялись и одиночки на своих хуторах или в шатрах.

Не все земли рода ястреба были непригодны для земледелия из-за пересеченности местности. Имелись и такие, что сами просились под плуг. Это был третий хутор, его отсюда не видно. Вокруг него раскинулись обширные поля и лишь незначительная часть выпасов для домашнего скота.

По соседству устроилась и рустинская семья, тоже занимающаяся земледелием. Согласно договору с Высокой Горой каждый новорожденный ребенок, будь то мальчик или девочка, будет получать по наделу. Высокая Гора хотел иметь как можно больше хуторов, кого выберут эти дети, когда вырастут, пинка или белого, – не важно, главное, что у них уже будет собственная земля и сильный соблазн осесть на ней. Тем более молодым семьям, решившим заняться земледелием или ремеслами, совет племени всячески помогал. Взять тот же «захваченный» пароход, буквально набитый сельхозинвентарем.

Собственно, именно из-за постоянной поддержки нарождающегося крестьянства и ремесленников казна куроки и испытывала финансовый голод. Каким образом верховный вождь собирался еще и создать армию, являлось загадкой. Не было у него возможности для этого. Он не был способен даже заложить арсенал, хотя бы с минимальными запасами боеприпасов.

Но сейчас мысли Сергея были далеки от всего этого. Он смотрел на хутора просто как на элементы пейзажа, думая совершенно о другом. И потом, он был слишком счастлив, чтобы забивать себе голову мыслями о судьбе куроки, об их стремлении сохранить свое племя, даже поступившись укладом, обычаями и традициями. Все это мало его касается. Главное, что Алексей жив, здоров и в полном порядке.

– Н-да-а-а, Леша. Как там говорил незабвенный Остап Бендер… Сбылась мечта идиота, вот я и прославился, – хитро подмигнув, произнес Варакин.

– Вообще-то там речь шла про миллионы, – не согласился Болотин.

– Ну каждому свое. Остап жаждал заполучить миллион, у тебя другие устремления, так что все в кассу. Да брось, Леш. Нормальное желание. Ты же никого не гнобишь, ни у кого ничего не воруешь.

– Ага. Я искренне сочиняю чужое.

– Хм. Что-то знакомое, только не могу вспомнить, где слышал.

– Был такой фильм, «Ландыш серебристый», это продюсер говорил своему аранжировщику.

– А-а, вспомнил. Но ты-то чего грузишься? Здесь ведь нет Жюля Верна. Так что ты ничего и ни у кого не воруешь.

– А что подумают те, кто придет сюда следом за нами? Да тот же Высокая Гора прекрасно понял, что я вор.

– Прости. Это было настолько неожиданно, что я непроизвольно. Да и не говорил я о том, что ты…

– А тебе и говорить было не нужно, – перебив друга, отмахнулся Болотин. – Вождь достаточно образован и умен. Он только по твоей реакции на названия сделал правильные выводы. А потом… Это вначале я и впрямь думал оставить о себе след через книги. Но позже понял, что это все равно не мое и очень не хотелось бы, чтобы в мою сторону кто-то плевался.

– Брось.

– Нет, Сергей, все именно так. Вот и решил я сделать что-то действительно достойное.

– А оно тебе надо, Леш? Ты неплохо устроился, если и не миллионер, то недалеко от этого. Женишься, дети, внуки.

– Э-э-э, не-э-эт, мне выпал такой шанс, и я что же, все спущу в унитаз? Да ни за что. Разумеется, про потомков я не забуду, но и жить только ради прибыли не стану. По срокам, в Плезне уже должен был выйти тираж комиксов, который будет распространяться по всей стране. Глядишь, это явится стимулом для людей к овладению грамотой. Я уже запустил пару школ и еще несколько запущу к началу учебного года. На следующий год еще запланирую. В эту экспедицию отправился и буду снимать все, до чего только дотянется объектив. И вот это я уже не украл, Сергей, это уже мое. Так что если придет время, когда разоблачат плагиатора, давно покоящегося в могиле, не смогут не вспомнить и об этом. Меня на эту мысль подбил король. Понимаешь, он уже сейчас занялся устройством видеоархива. Вот я и решил собирать такой же, но в основном хронику. Представляешь, какая находка для землян?

– Ну и как ты собираешься им все это передать? – недоуменно пожал плечами Сергей, имея в виду то простое обстоятельство, что им попросту не дожить до момента открытия портала.

– А просто все, – заерзав и подавшись вперед, сидя в плетеном кресле, ответил Алексей. – Не сегодня, не завтра, но лет эдак через двадцать на пинкских землях либо будет подобие государственности, либо сюда придут белые. Мы просто выкупим участок с оврагом, поставим там усадьбу и создадим наше хранилище.

– Наше? – вскинул бровь Сергей. Уж что-что, а идти на службу, пусть даже к другу, который сделал для него очень много, Сергей не собирался.

– Сереж, ты чего? – опешил Алексей.

Он очень надеялся на то, что друг его простит и примет, а еще боялся обратного. Но то, как встретил его Сергей, говорило, что он не держит зла и даже рад. Неужели не все так просто и в душе Варакина осталась неприязнь к Болотину или еще чего похуже?

– Так, Леха, тормози. Вот ничего из того, что ты подумал, и в помине нет. – Варакин даже выставил перед собой руку в протестующем жесте. – В случившемся со мной виноват только я, ну и стечение обстоятельств. Видит бог, я тебя никогда ни в чем не винил и не собираюсь делать этого впредь. Но моя жизнь – она моя и есть. Идти к тебе прихлебателем я не намерен. И работать на тебя тоже не собираюсь, – предвосхищая вопрос друга, поспешил возразить Сергей. – Я не безрукий, к славе не стремлюсь, а на жизнь всегда заработаю.

– Сергей, конечно, я был бы рад, если бы ты взялся мне помогать. Однако у меня и мысли не было нанимать тебя на службу. Но если хочешь, чтобы наши пути разошлись… Я не хотел бы этого. Ну прости дурака, деньги глаза застили…

– Стоп, Леша. Я уже сказал, вины твоей нет. Будь ты сволочью, не сделал бы то, что сделал. Не бросил бы все, и не поперся бы на пинкскую территорию, и не организовал бы розыск таким вот образом. Считай, боевую операцию замутил.

– Тогда я не понимаю, – растерянно проговорил Алексей.

– Да просто все, Леш. Я как представлю себе скуку Старого Света, так не по себе становится. Я ведь и раньше вел привольный образ жизни, а тут… Словом, даже зная, что вынужден бездействовать, чувствую себя не в своей тарелке. Хочется вольного ветра, никаких обязательств, опасности, подстерегающей за каждым бугорком. Вот сейчас мы сидим и мирно беседуем, а я все прощупываю пространство и прикидываю варианты, куда можно уйти в перекат.

– На адреналин подсел, что ли?

– Что-то вроде того, – сделав неопределенный жест рукой, ответил Сергей. – Да и не смогу я в городе.

– У меня усадьба за городом. Деревенский пейзаж, неподалеку достаточно большой лес, охота, говорят, превосходная, там и олени, и косули, даже волков еще не всех повыбили. Есть несколько лесных озер с водоплавающими птицами, хоть целыми днями по лесу броди. А хочешь, можем поставить домик на берегу одного из озер.

– Леш…

– Слушай, да плевать на твои принципы, – перебивая, повысил голос Алексей. – Ты вообще понимаешь, что не было дня, чтобы я себя не корил? Да я и сейчас себя виноватым чувствую, а он заладил: не хочу быть в долгу, не хочу быть в долгу. Да не должен ты никому ничего. Это я перед тобой в долгу до конца дней своих. Пока ты каждую минуту рисковал своей шкурой из-за этих клятых денег, я жил в свое удовольствие и делал, что хотел, а еще купался в лучах славы, даже при дворе был принят. Светский лев, йок макарёк.

– Леш…

– Ну чего – Леш?

– Нормально все. Спасибо тебе огромное за все. Но пойми, там нет того, что есть здесь.

– Ну чего там нет?

– Фронтира с его законами, людьми и укладом. Там даже люди другие. Здесь до сих пор купцы сделки совершают, в основном просто ударив по рукам и заручившись честным словом. Ну неужели ты не видишь разницы между этими такими разными мирами. Мне здесь нравится, а там хоть трижды лес или тайга – это все не то.

– Но ты не пробовал. Ты там еще не был.

– Лучшее – враг хорошего, Леш. Мне здесь хорошо, а от добра добра не ищут.

– Ну и как я себя буду чувствовать, если с тобой что? Я же себе до конца дней не прощу.

– Господи, да ты-то тут при чем? Это мой выбор. Понимаешь, мой. А потому и вина моя. Ну пустишь слезу – и порядок, в расчете.

– Типун тебе на язык.

– Согласен. Пожить еще хочется. А вот со съемками и записями на фонограф – ты это замечательно придумал. Вот это по-настоящему твое будет. И кстати, если я здесь останусь, то успею застолбить место, тебе не придется отвлекаться.

– Да ты, пожалуй, раньше по степи с «дятличем» наперевес понесешься, чем станешь отстраивать усадьбу в лесной глуши. Тамошних пинков тебе на один зуб, если хотя бы часть слухов о тебе правда.

– Я не столь кровожаден. Опять же, икезы – друзья куроки, а этим я вроде как обязан жизнью.

– Обязан он. Ладно, ты не малец неразумный, а я тебе не мама. Извини, но оставаться в этих диких местах в мои планы не входит. Давай хотя бы обговорим, куда тебе писать.

– А пиши в Крумл, до востребования. Я постараюсь почаще отвечать, ну хотя бы парой строк.

– Будешь все время мотаться в Крумл?

– Вряд ли. Но ты пиши туда, откуда бы ни получил весточку.

– Хорошо, – вздохнув, окончательно согласился с выбором Сергея Алексей. – Только учти, просто так я отсюда не уеду. В рустинском королевском банке оставлю на твое имя счет, на который лягут триста тысяч крон.

– Сбрендил? Да мне этих денег на триста лет хватит.

– Сам ты сбрендил. Смотря как решишь распорядиться своей жизнью. Глядишь, тоже захочешь не просто остаться Верной Рукой, а чего посерьезнее. Вот тогда может и не хватить.

– Я не могу принять столько.

– Еще как можешь. На сегодняшний день это половина моих свободных денег, так что мне на мои планы тоже остается. И это по-честному. Пожалуйста, не обижай. И не вздумай благодарить куроки. Я об этом сам позабочусь. Думаю, взнос в пятьдесят тысяч их казне совсем не помешает. Хотя бы пароход купят.

– Не скажу, что это меня не радует, но мы можем найти этим деньгам и иное применение, – послышался голос Высокой Горы от двери, ведущей на веранду, где сейчас сидели друзья. – Уж простите, но я слышал конец вашего разговора.

– А чего прощать-то, – пожал плечами Сергей. – Мы особо и не шептались, при желании можно было услышать и во дворе. Присоединяйся, Высокая Гора. Впрочем… Дом-то твой.

– Мой, но это ничего не значит. Вы мои гости, и если хотите пообщаться, то я займу себя чем-нибудь другим.

– Угу. Сейчас возьмем и прогоним хозяина с веранды, а он нас взашей из дома. Весело получится, – расплывшись в улыбке, возразил Алексей. – Тем более у меня есть разговор к вам, Высокая Гора.

– Интересно. И о чем вы хотели поговорить?

– О куроки. Я тут посмотрел, пока меня везли к вашей усадьбе, пообщался с людьми и вот с Сергеем. Хорошее дело вы затеяли. Конечно, ломать устои – это та еще морока, но вы трудностей не боитесь.

– Это заслуга моего отца, я только продолжаю его начинания, – держась не без гордости и присаживаясь в свободное кресло, возразил вождь.

– В любом случае достойно восхищения.

– Так о чем вы хотели говорить?

– Хотел сказать, что линия, избранная вами, несколько ошибочна. С одной стороны, вы готовитесь предстать перед другими государствами в иной ипостаси, не как охотники-кочевники, а как развитое крестьянское общество. А с другой – стараетесь все это держать в тайне.

– Только пока не достигнем больших успехов.

– И зря. Другая ваша ошибка состоит в том, что вы собираетесь еще и готовиться к войне, причем в спешном порядке. Вон даже Сергея на предмет подготовки ваших воинов прощупывали. А ведь это куроки пока без надобности. Сергей все верно вам рассказал, в нашем мире с индейцами поступили очень жестко. Но только он не учел одной маленькой детали. У вас здесь нет независимого государства, как у нас США. У колониальных держав хватает противоречий за океаном. Сферы влияния на пинкских территориях пока никак не поделены. Иными словами, нет никакой договоренности, какие земли кому колонизировать. К тому же решающим сдерживающим фактором является то обстоятельство, что последствия эпидемии все еще не преодолены. Лучше всего дела обстоят все в той же Рустинии, где за рождение каждого ребенка от казны идет кое-какое пособие, и они всячески умасливают пинков, что ведет к значительно меньшим потерям. Только с арачами ситуация напряженная, но это лишь четверть границы с пинкскими территориями.

– То есть вы хотите сказать, что о расширении колоний пока речь не идет?

– Именно так. Хотя Рустиния и не отказалась бы от задела на будущее, но им понадобится лет двадцать, чтобы довести плотность населения на уже имеющихся территориях до приемлемой цифры. Да и то вряд ли. Просто король смотрит в будущее, вот и предпринимаются некоторые меры для расширения границ, но не так чтобы активные. Кстати, именно поэтому на Мраве были выставлены такие слабые гарнизоны. Арачи успели надоесть со своими набегами на границе, и правительство попыталось решить этот вопрос. Когда заставы сумели закрепиться, от них стали требовать патрулирования местности. Это неизбежно должно было повлечь новые потери.

– Иными словами, власти Новой Рустинии хотели обеспечить подходящий повод для расширения территорий путем решения вопроса с кровожадными арачами? – задумчиво произнес Высокая Гора.

– Именно так, – плеснув зобрятки и опрокинув в себя порцию, подтвердил Алексей.

Сергей при этих словах зло выматерился. Если уж Алексею действия властей пришлись не по душе, так как между жерновов оказался его друг, то что говорить о том, кто сам побывал в этой мясорубке. Политика. Грязная все же штука. Надо отдать должное рустинцам, они отправили туда осужденных, и в основном висельников, каковым и был Сергей, но от этого не становилось менее противно.

– И чего у них не заладилось? И вообще, откуда ты все это знаешь? – поинтересовался Варакин у Болотина.

– Знаю из беседы с парой офицеров. А не заладилось из-за отсутствия договоренности с Валенсией о сферах влияния. Этим летом Новая Рустиния должна была направить в степь свои полки, но тут заволновался губернатор Новой Валенсии. Скандал дошел до того, что едва не началась война, причем не только на новосветском театре. Сейчас конфликт разрешен, валийцы тоже хотели оттяпать кусок пирога до Мравы. В принципе получилось бы поровну, но ни та ни другая сторона не желает уступать, поэтому пока все замерло на прежнем уровне.

– А что случится, когда они все же смогут договориться о сферах влияния? – задал Высокая Гора животрепещущий вопрос.

– По-моему, им не договориться никогда. По большому счету, ни Рустинии, ни Валенсии эти земли пока не нужны. И опять же, по причине малочисленности населения. Если тут найдется что-то очень привлекательное, например золотые копи, или все же начнется война, то ситуация может и измениться. Но до той поры – вряд ли. Именно поэтому я и думаю, что время у куроки есть. Но только с затворничеством нужно заканчивать.

– Хотите сказать, что известие о том, что творится у нас, не взволнует правительства Рустинии и Валенсии? – откинувшись на спинку кресла и сложив руки на бедрах, поинтересовался Высокая Гора.

– Скорее всего, вызовет некоторый интерес, но не более. Но только если вы будете ориентироваться лишь на рустинцев, Валенсия может перейти и к более решительным действиям. А вот если вы станете налаживать отношения и с теми и с другими, то это не вызовет накала страстей. Тем временем можно будет начать готовить общественное мнение. Преобразек в этом отношении – просто колоссальная штука. Показать уклад куроки и других племен, воочию представить ваши достижения на белом полотне и в печати, записать ваши предания. Вам нужно принимать и оказывать содействие всем писателям и съемочным группам, какие только захотят вас посетить. Уверяю вас, после моего возвращения в Старый Свет интерес к вам поднимется до небывалых высот. Пусть пишут книги, и неплохо бы о благородных и честных пинках. Пусть негативного будет как можно меньше. Бороться можно не только с оружием в руках, тем более вы гарантированно проиграете открытую войну. Нужно использовать то, что вы, по большому счету, пока никому не нужны, и приучать белых к мысли, что вы гордый, свободолюбивый народ, стремящийся отойти от древних законов своих кровожадных предков. А за прошедшее время, да еще и торгуя с обоими государствами, вы сумеете наладить какую-то экономику, и тогда можно будет подумать и об армии или ее подобии.

– Наши предки были не более кровожадными, чем ваши, – с немалой долей обиды возразил Высокая Гора. – Да и мы сегодня ничуть не хуже белых. Вы не видели, что остается на местах сгоревших стойбищ, а я видел.

– И не подумаю вам возразить. Но о кровожадности пинков говорят везде. А вот о том, что вы благородны и честны, предпочитают помалкивать, хотя и пользуются этим. Те же валийцы, с их присказкой «хороший пинк – мертвый пинк», прекрасно знают, что если с вами будет достигнуто соглашение, то вы станете строго ему следовать, чего не скажешь о них самих.

– Значит, вы предлагаете выйти из тени?

– Именно.

– А что там насчет парохода?

– Да ничего, собственно. Просто из общения с речниками я понял, что каждый пароход на реке знают в лицо, поэтому очень сложно сделать его неузнаваемым. По-моему, проще машины с захваченных судов использовать для чего-то другого, например, расширить лесопилку, которая сейчас едва удовлетворяет потребности куроки и белых хуторян. А для того чтобы ходить по рекам, купить новое судно. Десяти тысяч вам хватит и на пароходик, и на баржу, причем не худшие, хотя и деревянные.

– Или на два.

– А не слишком для вашего оборота? – не согласился с вождем Алексей.

– Не слишком. У нас фактически есть две команды. Можно зарабатывать и на перевозках, благо торговля между Новой Валенсией и Новой Рустинией набирает обороты, тут еще и Медиолан. Так что средства потекут в нашу казну. Мы сейчас будем рады любому доходу. К тому же если расширим лесопилку, то производимого ею леса будет слишком много для наших нужд. Людям ведь понадобится заработок, а работать там будут белые.

– Белые? – разом удивились друзья.

Сергей, конечно, уже знал о том, что у куроки есть лесопилка. Но то, что там работали белые, для него стало откровением. Он даже не интересовался этим вопросом, полагая, что если предприятие принадлежит куроки, то и обслуживают его они же.

– Конечно, белые. Или закупим негров в Новой Валенсии. Мои соплеменники еще могут принять торговлю, земледелие, скотоводство и некоторые ремесла, но только не нудную работу на рубке леса. На том же консервном заводике трудятся только белые рабочие. А чего вы хотите, вольный народ, который немало времени посвящал веселью и праздности, даже ведение домашнего хозяйства на женщинах, мужчины в основном только добытчики и защитники.

– Н-да-а-а, тяжкую ношу вы на себя взвалили, – подытожил Алексей.

– Можно подумать, это открытие, – в свою очередь опять вздохнул Высокая Гора. А потом взбодрился. – Но я так понимаю, что вы, закончив свои дела, вернетесь за океан, а Верная Рука останется у нас.

– Найдешь мне достойное местечко, чтобы я мог поставить дом не хуже твоего?

– Любое на выбор.

– Тогда по рукам.

Глава 4

Возвращение

– Сергей! Парни!

Высокий мужчина с седыми усами, свисавшими прямо как у Тараса Бульбы, и в кепке, надвинутой на глаза, смотрел на троих прибывших с нескрываемым удивлением. Ему бы озаботиться тем обстоятельством, что недавно сбежавшийся почти весь гарнизон заставы во все глаза наблюдает картину под названием «растроганный железный сержант», да куда там. Подобно простому бойцу, он вдруг сделал пару шагов и сграбастал в объятия всех троих разом. Мудреная задача, если учесть, что и парни вовсе не худосочные. Но он с успехом управился с этой трудной и, казалось бы, невыполнимой задачей.

– Тише, медведь, раздавишь ведь, – взмолился Сергей.

За прошедшее время его хорошо подлатали и вполне поставили на ноги, но больно уж эмоциональным оказался сержант Грибски. Вот уж никто и никогда не подумал бы, что за ним водится подобное. А если эту эмоциональность помножить на недюжинную силу, то едва избежавшему встречи с костлявой Варакину и впрямь следовало бы поберечься.

Словно осознав происходящее, сержант разом отпустил своих пленников и, отступив на шаг, в одно мгновение оправил мундир. Потом столь же отработанным движением вернул сбившийся головной убор на законное место. Вот только что перед всем гарнизоном был обрадованный донельзя мужик, и вдруг все это исчезло, словно наваждение какое. Сейчас перед ними стоял все тот же непоколебимый железный сержант Грибски, проведший на границе всю свою сознательную жизнь и сделавший немало для того, чтобы как минимум половина шевронов сумели дожить до сегодняшнего дня.

– Докладывай, капрал.

Гарнизон в настоящий момент находился не в строю, да и многих из них солдатами можно было назвать с большой натяжкой. Более того, на заставе ко всем атрибутам воинской службы, таким как тянуться во фунт или отдача воинской чести, относились наплевательски. До панибратства не доходило, и приказы командиров выполнялись исправно, в особенности в боевой обстановке, и этого было вполне достаточно, чтобы выжить.

Но едва Грибски потянулся к козырьку, как вся эта разношерстная братия вытянула руки по швам. Понятное дело, степень исполнения у всех варьировалась от строевой стойки до «сойдет и так», но так поступили все без исключения, правда, о правильном строе и говорить было нечего.

В принципе Сергей уже не был капралом и мог послать начальника по всем пунктам. Но это кого иного, а Милоша он уважал, хотя именно его стараниями не раз и не два оказывался на волосок от смерти. Однако стоит ли поминать прошлое. Если бы сержант думал о своей шкуре, то за Сергеем не заржавело бы, несмотря на то что он во многом пересмотрел свое поведение и отношение к тем или иным вопросам, как и к жизни в целом. Но правда была в том, что сержант всегда думал в первую очередь о тех людях, за жизни которых нес ответственность перед Создателем. И потом, поступить иначе после столь странной реакции гарнизона…

– Докладываю, господин сержант. В ходе патрулирования был обнаружен отряд арачей. Мною было принято решение атаковать пинков, однако сначала я решил разведать обстановку, приказав капралу Радичу в случае столкновения отходить к заставе. В ходе разведки мною, Бартова и Хватом были обнаружены арачи, пытавшиеся зажать наш патруль. Приняв бой, мы отвлекли пинков на себя, дав патрулю возможность уйти. Нам удалось добраться до плавней Кривой, где нам помог отряд куроки. Так как все мы были ранены, они увели нас с собой. По выздоровлении мы прибыли для дальнейшего прохождения службы.

Выслушав доклад, Грибски, все так же стоя навытяжку, легонько кивнул, а затем заговорил торжественным голосом. Ну прямо ни дать ни взять стоит перед строем на плацу. Может, для кого это и было бы комично, но только не для гарнизона Паюлы – заставы, выстоявшей, несмотря ни на что, там, где это было просто невозможно. И потом, несмотря на то что они уже знали об этом, хорошие вести можно слушать и по нескольку раз на день.

– Приказом генерал-губернатора за номером двести шестьдесят девять от двадцать пятого червеня сего года осужденным Сергею Варакину, Анушу Бартова и Хвату за добросовестное исполнение службы, проявленные рвение, смекалку и самоотверженность объявлена амнистия с восстановлением во всех правах подданного рустинской короны. Пусть их служба послужит примером остальным отбывающим службу в подразделениях черных шевронов Рустинии. Парни, шевроны всегда знали, что у них есть два пути – погибнуть или дослужить положенный срок, вы указали им третий.

– Аппак!!! Аппак!!! Аппак!!!

И тут торжественность момента была нарушена самым радикальным образом. Шевроны сломали строй и бросились качать троих вернувшихся с того света. Их уже успели изрядно потискать при встрече, но то была радость по поводу возвращения. Сейчас же причина иная и не менее важная. Так что Сергею пришлось смириться с тем обстоятельством, что его трижды подбросили в воздух. Хорошо хоть и поймали тоже трижды, так сказать, сошелся дебет с кредитом, а то бог весть, что могло произойти с не вполне окрепшим организмом. Впрочем, вряд ли что-то из ряда вон, пинкский профессор изрядно и на славу над ними потрудился, но все одно, приятного было бы мало.

– А теперь рассказывай, чего это ты появился здесь, когда тебе прямая дорога в Крумл? – затащив к себе в каморку Сергея, поинтересовался Грибски. – Только не надо плести кружева. Приказ о вашем помиловании привез один писатель, по слухам, он же отправился в степь на ваши розыски. Говорят, он за это взялся весьма рьяно. Сомневаюсь, чтобы он тебя не разыскал. Да и вы трое не больно-то удивились этому известию.

– Конечно, разыскал и даже сообщил радостную весть. Странные люди эти писатели. Учудить такое только ради того, чтобы несколько дней и ночей мучить меня своими вопросами – что, как и когда.

– И?

– И я ему выдал, да такое, что ему на дюжину романов хватит.

– Приврал, что ли?

– Не. Не приврал. Наврал с три короба. А что? За его плату можно было еще много чего напридумывать. Он как дитя малое радовался.

– А сюда-то чего, если знал, что уже чист?

– Смеешься? Ты ведь отписал в Крумл, что мы погибли. Там нас никто не знает, а потому пошлют куда подальше, а то еще опять определят на службу в веселое местечко.

– Угу. Они могут.

– И потом. Тут ведь наши вещички остались.

– За патроны свои беспокоишься?

– И за патроны, и за лошадок. Зря, что ли, я на них уйму времени и трудов убил.

– Это да. Стоящие лошадки получились. Патроны твои у меня. Сам не знаю, чего их прибрал. Ну и лошадок забирай.

– А у вас тут как?

– Смеяться будешь, но гораздо лучше, чем было с вами. Нет, арачи все еще пошаливают, но то дело привычное, хотя с твоими собачками попроще было. Мы теперь секреты выставляем и, случись что, оказываем поддержку со стен. Опять же, твои гранаты сильно выручают.

– Нужно ли так рисковать парнями?

– А как иначе? Раньше мы ведь устраивали разные ловушки в мертвых зонах, но арачи легко обезвреживали их, а теперь все куда сложнее. С одной стороны, в секрете только трое, с другой – усеяли подступы к позициям ловушками, как малиновый куст ягодами, поди разделайся с нашими сюрпризами под обстрелом. Так что парням не такой уж и великий риск, не больше чем всегда.

– А еще какие изменения?

– Патрулирование всей округи с нас сняли. Мы теперь прочесываем только прилегающую к заставе территорию. Не знаю, с чего так, но с месяц назад получил такой приказ. А еще поговаривают, что гарнизоны на заставах скоро начнут менять на штатные взводы и артиллерией будут усиливать.

– Странно, – зная суть происходящего, все же изобразил удивление Сергей.

Как видно, потерпев неудачу в разыгранной партии, генерал-губернатор решил пересмотреть вопрос о заставах на Мраве. Все же власти заинтересованы в процветании торговли, а этого без серьезных опорных пунктов на реке не добиться. Ну а правда… Не всегда стоит ее знать, тем более тем, кто остается служить здесь и дальше.

– А с вами что будет? – поинтересовался Сергей, наблюдая, как Милош привычно извлек свою трубку и пыхнул дорогим душистым табаком.

– А что с нами? – искренне удивился вопросу Грибски. – Будут постепенно переводить шевронов от ближних к Крумлу застав к дальним. Так что наша Паюла перейдет к армейцам в последнюю очередь.

– Понятно. Ну как, бумагу-то выпишешь?

– А куда я денусь. Только заночевать вам тут придется. Я тот еще писарь.

– Угу. Ты это… На Хвата писать станешь, укажи, что он будет получать паспорт на имя Лукана Губачека. Ага, его имечко и есть. Мы у куроки его сестру нашли. Одну. Вторую в свое время куроки тоже спасли, да померла она от какой-то болезни.

В принципе зная отношение пинков к белым женщинам, можно было бы удивиться, зачем им понадобились две малолетние девочки. Для плотских утех они слишком малы, а рабства у пинков нет. Впрочем, не было до недавнего времени. Уже появились рода куроки, которые закупали чернокожих рабов. Все же пинки больше охотники и воины, сложно вот так в одночасье стать крестьянином. С другой стороны, люди, они и на Глобусе люди, мог кто-то оказаться и любителем малолетних девочек. Кто сказал, что педофилия – это отрыжка просвещенного двадцатого века?

Как бы то ни было, но причина пленения сестер Хвата осталась загадкой. На отряд арачей налетел такой же военный отряд куроки. Покружили, постреляли, кого-то ранили, остальные предпочли спасаться бегством, а девочки остались на месте схватки. Жена одного из воинов, Бегущего Буйвола, которую тот очень любил, всегда хотела дочку, а Великий Дух им дарил только мальчиков. Вот и забрал он девочек в свой шатер, ну не разлучать же сестер. Старшая умерла через год от болезни, младшая выжила, расцвела и вышла замуж. Лишившись одной семьи, она обрела другую и теперь была счастлива.

– Значит, Лукан Губачек? – улыбнулся Грибски.

– Ага. Он, правда, ерепенился: мол, никому не говори, Хват я, и никаких гвоздей. Но я его убедил хотя бы документы выправить по-человечески.

– И это правильно. Даже если он свое прозвище возьмет как имя. Все одно нужна фамилия. Но это не ко мне.

– Как это? – удивился Сергей, тут же представив себе бюрократические перипетии своего мира.

– А вот так. Я отпишу бумагу в отношении вас троих, а какие имена вы захотите себе выбрать, уже вам решать. Как скажете, так и будет. У вас начинается новая жизнь, с чистого листа. Так что все это вы в Крумле решать будете.

– Ясно. Тогда пойду устраиваться на ночлег.

– Давай. К Крайчику подойди, он определит. Только как бы тебе не пришлось задержаться здесь. Река скоро станет, и пароходы сейчас редкость, только если кто домой возвращается.

– А мы не будем ждать, – равнодушно пожал плечами Сергей. – Завтра на рассвете выдвинемся посуху.

– Зря, – в очередной раз пыхнув густым облаком, покачал головой сержант. – По воде оно и безопаснее, и быстрее будет.

– Ну насчет быстрее не уверен, ты сам сказал: река скоро встанет. Опять же, не каждый капитан возьмет на свою посудину лошадей, а я их оставлять не хочу. Не-э, своим ходом оно надежнее будет. Нарваться на арачей вероятность небольшая, да и в степи мы теперь куда лучше себя чувствуем, так что как детей неразумных в оборот не возьмут.

– Ладно. Вам решать. Слушай, а откуда там взялся тот отряд куроки?

– Понятия не имею. Знаю только, что вначале мы на их след напали, а потом уже на него нарвались арачи. У них какие-то дела были с капитаном-валийцем, а что там и как, с нами не откровенничали. Потом дали старую пирогу, мы и дошли до вас. Мы ее бросили там, за мысом. Проще пешком дойти, чем выгребать через водовороты у слияния рек.

Вообще-то их сопроводил отряд куроки, это Высокая Гора расстарался, с которым они и впрямь расстались примерно в версте от заставы. Но откровенничать по этому поводу, как и по факту разбоя куроки на Мраве, Сергей не собирался. Рустинцам-то плевать, но вождь решил последовать совету Алексея и начать налаживать отношения с валийцами, а при таком раскладе подобное известие – не лучшая реклама.

На заставе они пробыли, как и планировали, только до рассвета, а когда выдвинулись в путь, пошел снег. Однако данное обстоятельство никак не повлияло на их намерения. Разве только пришлось упрятать подальше свои лохматки и обрядиться в белые комбинезоны. Это снаряжение они изготовили еще прошлой зимой, и оно здорово помогало. Портные из них были те еще. Так что сшитые из купленного белого полотна изделия больше напоминали бесформенные балахоны, но это не страшно, ведь не красоваться же в них.

Вот и сейчас, едва начался снегопад, они поспешили сменить маскировку. Доберутся до безопасных мест, можно будет принять и более приличествующий вид, а сейчас на первом месте безопасность. В этих краях выпавший снег уже не таял, как не сходили до самой весны и морозы. Под эти комбинезоны они изготовили и отдельную сбрую, выкрашенную в белый цвет.

Ближе к полудню стало еще холоднее, солнце так и не появилось из-за сплошного серого ковра, затянувшего небосвод. Снег, валивший все время большими хлопьями и успевший упрятать под своим покровом землю, сменился мелкой крупой, которая на пару с ветром безжалостно секла лица путников.

– Командир, а мы не погорячились, когда отправились в путь? – поеживаясь от пронизывающего ветра и приподнимая меховой воротник длиннополого кожаного пальто, подбитого изнутри мехом, заявил Хват.

Поверх маскхалатов на них были надеты именно такие пальто, без которых в зимнюю пору невозможно представить всадника в этих краях. Полы хорошо защищали ноги всадника и подобно попоне частично прикрывали и саму лошадь. Маскировочные комбинезоны, как и оружие, находились уже под ними. Сбросить пальто не так уж и долго, к тому же это не единственная теплая одежда. Под белым балахоном имелась куртка, также подбитая мехом.

В принципе подобное одеяние – непреодолимая преграда для любого ветра. Просто горсть снега, брошенная в лицо и тающая на покрасневшей коже, не добавляет приятных ощущений. Отсюда и реакция Хвата.

– Начало-о-ось, – протянул Ануш.

Сергей не больно-то обратил внимание на ворчание друга. Вор не был бы самим собой, если проделал бы весь путь, ведя спокойные разговоры. Слишком деятельная натура парня и монотонное путешествие были несколько несопоставимы. А вот Ануш не мог пропустить слова Хвата. Бартова отличался молчаливостью и не мог постигнуть, как друг может часами говорить в общем-то ни о чем.

– Ты лучше помолчи, крестьянская душа. Откуда тебе знать, что творится на душе у того, кто привык к теплу и уюту.

– И много у тебя было того уюта? – хмыкнул Ануш.

– Каждый раз, как только выпадал случай и водились деньги. Ну чего ты улыбаешься? Я, между прочим, был удачливым и уважаемым во всех землях вором. Так что можешь не сомневаться, у меня было все – и жарко натопленная банька, и кое-кто, чтобы похлестать веником, и не только похлестать, и пиво в запотевшем жбане. Не веришь? – вскинулся Хват, заметив очередную ироничную улыбку Ануша.

– Да верю я, верю. Не закипай, как двухведерный самовар. Командир, может, вмешаешься?

Ага. Это уже опять к Сергею. Только он мог заставить Хвата попридержать язык. Сергей мельком взглянул на парней, а потом вернулся к осмотру горизонта. Хотя где тот горизонт, хорошо, если видно на несколько сотен шагов. Похоже, скоро завьюжит так, что лучше бы поискать место и переждать ненастье.

– Парни, я вам не командир. Хватит, послужили. Сергей. Так будет проще.

– А что, уже Крумл на горизонте? – тут же встрепенулся Хват.

– Ну чего ерничаешь? Знаешь же, что до Крумла еще несколько дней ходу, – безнадежно вздохнул Варакин.

– Во-о-от! – Хват даже воздел руку с выставленным указательным пальцем. – Доведешь нас до места, вручишь паспорта, тогда можешь считать себя свободным, а до той поры мы твои подчиненные и ты за нас несешь ответственность перед Создателем.

– Лихо, – хмыкнул Сергей.

– А то! – с готовностью согласился Хват.

– Ну тогда помолчи. И вообще присматривай за своим сектором.

– Так не видно же ни лукавого, – возмутился Хват.

– Тем более. Или ты решил меня подставить перед Создателем, погибнув в этой степи?

– Скажешь тоже. Вот доберусь до баньки, с пивом и сопутствующими прелестями, а тогда уж можно будет и богу душу отдать. Но никак не раньше.

– Вот и поглядывай, чтобы никто не подобрался. Умник.

Не сказать, что этот разговор хоть как-то повлиял на Хвата, который вовсю старался скрасить их путешествие. Во всяком случае, он был искренне уверен, что занимается именно этим. С другой стороны, сложно утверждать обратное, не мог он молчать слишком долго. Причем это относилось и к боевой обстановке. Ну не умел он унывать. Варакин был уверен, что, даже если костлявая все же встанет на его пути, он встретит ее с улыбкой и подначкой.

Это вовсе не значило, что Хват хоть на мгновение забывал о бдительности. В этих краях подобное – непростительная роскошь. Впрочем, это получалось само собой, без каких-либо усилий. Все выходило совершенно естественно, как дыхание. Правда, благодаря такой привычке и большому опыту они многое и потеряли. К примеру, глядя на красивый закат, они невольно улавливали приметы, которые позволяли делать прогноз погоды на завтрашний день. Полная луна, заливающая землю бледным светом, ими рассматривалась только как помощь в обнаружении противника. Или как помеха для скрытных действий. В красивом степном пейзаже, даже весной, они разбивали общую панораму на небольшие участки и, не отдавая себе отчета, начинали выискивать места, которые способен использовать противник или которыми могут воспользоваться они сами.

Замечание же Сергей сделал в силу сложившейся традиции. Все прекрасно знали, что Хват не прекратит изливать словесный поток, пока не появится нечто, что можно было бы квалифицировать как опасность.

Вот таким образом и протекало их путешествие в течение целой недели. К слову сказать, снегопадов больше не случалось, хотя и оттепелей тоже не было. Впрочем, в этом ничего удивительного. Степь сейчас покрыта тонким белым покрывалом. Кое-где этот покров снесло ветром, и темных проплешин хватает, как и высокого бурьяна, выстоявшего осенние ветра и возвышающегося над тонким покровом. Постепенно мороз, ветер и снегопады сделают свое дело, и большинство этих зарослей будут изломаны и скроются под белым покрывалом. Но пока этого не случилось, и одеяние степных просторов кажется грязным и подранным.

До границы оставался день пути, когда Хват вдруг прервал очередную свою тираду. Сергей было вздохнул с облегчением. Вор сегодня превзошел самого себя. Чувствуя, что осталось не больше пары дней путешествия в этих диких местах и вскоре перед ним откроет ворота славный город Крумл с его соблазнами, Хват становился все более словоохотливым. Скорее всего, он таким вот образом пытался унять свое нетерпение.

– Что?

– Гром бежит, – указал вор в направлении собаки.

Лайки за прошедшее время изрядно возмужали и набрались значительного опыта. Во время движения они исполняли роль дальних дозоров, обследуя направления, указанные людьми, когда этого не происходило, выбирали сектор для разведки самостоятельно и, что самое интересное, наловчились действовать раздельно друг от друга.

Так как путники оставляли свои следы на снегу, то Хват раз за разом отправлял Грома далеко назад. Если кто-то решит двинуться по их следу, который сейчас можно легко различить с приличного расстояния, то лучше об этом знать.

Сергей заметил пса, бегущего так, словно он кого-то обнаружил. Объяснить, по каким именно признакам он так решил, Сергей не смог бы, но знал, что прав. Помнится, у него был сослуживец, который успел некоторое время поводить автомобиль на гражданке, да и вообще, отец сажал его за руль с самого детства. Так вот, он на спор мог определить, что за рулем автомобиля сидит либо старик, либо женщина. Сколько его ни пытали, как он это определяет, тот так ничего вразумительного объяснить не мог, только и заявил, что женщины и старики водят автомобиль в одинаковой манере, но в чем она выражается… Вот и здесь так же. По поведению собаки было просто понятно, что по их следу движется кто-то чужой.

– Что будем делать, командир? – поинтересовался Хват.

– Готовиться к встрече. Причем аккуратно готовиться. Не дай господь, окажутся куроки.

– Проклятье. И почему я не арачи? Эти парни не заморачиваются, кто там и что, – в привычной манере возмутился Хват.

– Ладно. Выбор все одно невелик. Давайте вон к той проплешине.

Сергей указал на участок склона небольшой возвышенности, с которого ветром сдуло снег. Что же, разумно. Если они хотят устроить засаду, то лучше бы озаботиться тем, чтобы не оставить явных следов.

– Так, парни, времени нет. Поэтому слушаем внимательно. Я с лошадьми остаюсь у основания склона, вы наверх. Встречу пинков, гляну, кто они. Если подам сигнал, валите всех. Собачек с собой оставлю, если что, помогут.

Угу. В том, что лайки окажутся к месту и смогут реально помочь, ни у кого сомнений не было. Матерые вышли псы, способные дотянуться даже до всадника на высоких скакунах, о мелкорослых степных лошадках и говорить нечего. А риск… Сергей никогда не стал бы подвергать их опасности, сам оставаясь в стороне.

– Толково, командир. Но глупо, – подгоняя коня, возразил Хват.

Никаких сомнений по поводу того, что кому-то придется рисковать, нет. Если окликнуть пинков и начать выяснять, кто они, все может обернуться позиционной перестрелкой. Затянувшаяся схватка была на руку пинкам, но никак не бывшим шевронам. Поэтому нужно решать вопрос максимально быстро, что возможно только в случае внезапного нападения.

– Хват…

– Не кипи, командир. Внизу останусь я. У меня получше получается управляться с револьверами, ты же все больше из карабина. И потом, если побегут или попытаются залечь, твоя «мосинка» куда полезнее на выгодной позиции. Нормально все, командир. Каждому свое.

Они быстро спешились, увязали коней так, словно Хват передвигался в одиночку, ведя в поводу двух вьючных и двух потерявших седоков коней. Вор скинул с себя пальто, а затем и белое одеяние. Слишком необычно, если это арачи, то только по нему сразу определят принадлежность к заставе Паюла. Вряд ли они стали бы долго размышлять в этом случае и уж точно ждали бы какой каверзы. Избавившись от белой одежки, он опять набросил на себя пальто, взобрался в седло и откинул его на круп лошади. Все должно выглядеть естественно, пинки – очень наблюдательный народ.

Тем временем Сергей и Ануш взобрались на холм, вершина которого была также голой, а потому они несли с собой лохматые покрывала. Их они использовали, когда не было времени обряжаться в полный комбинезон.

Не прошло и минуты, как все заняли свои позиции для воплощения в жизнь предстоящего действа. Два стрелка с интервалом шагов в десять – на вершине холма. Одинокий всадник с пятью лошадьми – у его основания. Два пса, словно статуэтки, замерли по бокам Хвата, дополняя картину.

Вообще вид лаек скорее был привлекательным, настоящие красавцы и друзья человека. Лайка вообще отличается незлобивостью и преданностью. Они охотники и труженики, но не бойцы в прямом понимании этого слова. Вот только именно к этим двоим подобное высказывание не подходило никак. За милым обликом скрывались по-настоящему свирепые хищники, матерые, битые жизнью и несущие на себе следы множества схваток.

Дюжина пинков появилась примерно через пять минут. Вначале двое из передового дозора, остановившиеся при виде Хвата, а потом и остальные. Вооружены разношерстно, но как минимум половина с ружьями.

Сергей приник к биноклю, пытаясь понять по внешнему виду, кого это принесло на их голову. Разумеется, они находились на землях арачей, и встретить тут кого другого было весьма сложной задачей, но у них уже имелся опыт столкновения с куроки там, где им точно не место. Здесь же могли оказаться стойбища арачей, а это объект для набега. Бить обретенных союзников, да еще и возможных соседей, не есть хорошо. А Сергей вполне серьезно собирался поселиться на землях куроки, хотя с местом еще и не определился.

Гадство. По внешнему облику не понять, арачи это или куроки. Эти племена родственные, вышедшие из одного народа, а потому обычаи, одежда и украшения у них весьма схожи. Придется ждать, пока они не проявят себя. При этой мысли Сергей заерзал, устраиваясь поудобнее. Проявить-то они себя могут по-разному. Вот сейчас издали стрельнут, и вся недолга. Бронежилет – это, конечно, хорошо, но Варакин теперь знал доподлинно, что пулю из «балича» с сотни метров он не держит. А между Хватом и пинками, остановившимися, едва заметив всадника, сейчас примерно такое расстояние и есть. Да и в руках у парочки аборигенов Сергей рассмотрел именно «баличи».

Вот и думай, как тут быть. Одна надежда на то, что среди пинков хорошие стрелки редкость. Чего не скажешь о Сергее и Ануше. От них до противника метров сто пятьдесят, расстояние не критичное для «дятлича». Так что укусят от души, мало точно не покажется. Но вот сможет ли это уберечь их друга, вопрос. Как и то, удастся ли положить весь отряд. Все же много их.

Вот пинки разошлись, образовывая полукруг и охватывая вора. Но при этом стараются держаться подальше и настороже. Так и вертят головами, стараясь определить, есть ли опасность и где она скрывается. Хват всем своим видом показывает, что, хотя в его руках и нет оружия, он готов в любое мгновение выхватить револьверы. Собственно, именно поэтому он и отбросил пальто на круп лошади. Но его поведение также говорит о том, что он готов к диалогу. Ничего сверхъестественного, это вполне обычно при встрече с пинками.

Наконец аборигены заняли свои позиции, и четверо двинулись к Хвату. Двое держат на изготовку ружья, другие – луки с наложенными на тетиву стрелами. Вообще-то лучше бы им держать готовыми копья, в случае необходимости их можно пустить в дело куда быстрее. Ну да любая ошибка противника на руку троим друзьям, поэтому пусть себе ошибаются.

Н-да. При таком раскладе положить весь отряд не получится. Самое оптимальное в их ситуации – это устроить засаду, разойдясь в стороны и заняв позиции на возвышенностях. Такая возможность была, и шансы положить весь отряд тоже немалые. Сначала передовой разъезд из пары пинков, при помощи глушителей, а потом и остальных, когда они попадут под перекрестный огонь. Но тут палка о двух концах. Не дай господь, окажутся куроки. Впрочем, об этом уже говорилось, и не раз.

Пинки настороженно осматривают окрестности, пытаясь обнаружить спутников стоящего перед ними всадника. Однако их усилия не приносят успеха, да и Сергей с Анушем не собираются облегчать им задачу, у каждого свои трудности. Пинки раздумывают о том, нет ли тут какого подвоха, а Варакин с друзьями – над тем, как выбраться из этой заварухи с минимальными потерями. Да еще желательно никого не упустить. Но вряд ли получится. Мчащийся во весь опор всадник – совсем не одно и то же, что и стоящий или бегущий человек. Они, конечно, хорошие стрелки, но всему есть предел.

– Ануш, этих четверых оставляем Хвату, – тихо произнес Сергей, стараясь не шевелиться.

Голоса его не услышат, это однозначно, а вот стоит ему сделать неосторожное движение, как цепко осматривающие местность пинки могут тут же его обнаружить. Имелся уже опыт. Пинков вообще перехитрить большая проблема. Они всю свою жизнь охотятся и устраивают друг другу ловушки, а потому наблюдательны просто до неприличия. Вот и приходится стараться изо всех сил, чтобы переиграть их на собственном поле.

Сергей старается не смотреть в сторону Хвата. Вор достаточно быстр и умело обращается с револьверами, так что вполне способен позаботиться о себе сам. Во всяком случае, парочку с ружьями он точно снимет, да и собачки без дела отсиживаться не будут, им только дай волю. Может, и слишком самонадеянно это звучит, но и по-другому не получается. Оставшиеся поодаль пинки представляют ничуть не меньшую опасность. Но Варакин никак не может не стрельнуть быстрым взглядом в сторону друга. Арачи или куроки?

Все же арачи! Хват был очень быстр. Вот только что сидел в седле, прямой и недвижимый, и вдруг словно взорвался. Он был так стремителен, что Варакин даже не заметил, в какой момент он выдернул револьверы, как вдруг раздался сдвоенный выстрел. Оба всадника с ружьями тут же переломились, схватившись за грудь.

Оставшиеся двое вскинули было луки, но вор вовсе не собирался изображать из себя неподвижную цель. Сразу после выстрелов он откинулся на спину и, перекатившись через круп лошади, приземлился за ней, оказавшись в относительной безопасности.

Арачи совершили ошибку, отвлекшись на всадника, потому что опасность находилась не в седле, а на земле. Едва только прозвучали выстрелы, как лайки стремительными молниями метнулись в сторону пинков. Гром было замешкался, так как всадник, на которого он нацелился, вдруг начал спадать на землю. Но умный пес быстро сориентировался и рванул к другому, уже спустившему тетиву лука. Больше пинк ничего предпринять не успел, серая тень взмыла в воздух, царапнула когтями по попоне, и мощные челюсти сомкнулись на руке лучника. Тот все же заметил опасность, но единственное, что мог предпринять, – это постараться схватить пса за горло, однако мало преуспел в этом деле. Впрочем, смотря что называть успехом. Его товарищ, оказавшийся менее расторопным, уже хрипел с разорванной глоткой.

Гром и арачи покатились по земле. Пинк старался изо всех сил не подпустить грозные окровавленные клыки к своему горлу и выхватить нож. Гром – дотянуться до врага любой ценой. Неизвестно, сколько они катались бы и с каким результатом, если бы не подоспевший Хват, который приставил ствол револьвера к груди арачи и нажал на спуск.

Потом вор подбежал к своему коню, возбужденно вращающему глазными яблоками и нервно переступающему на месте, но все же не убежавшему. Секунда – и «дятлич» оказался в его руках. Другая – и курок взведен, приклад впечатался в плечо, ствол направлен в сторону противника, выискивая цель и не находя ее.

Всего этого Сергей уже не видел. Едва только прозвучали первые выстрелы, он даже вздрогнул – худшие опасения все же сбылись. Но уже через мгновение пинк, выпавший было из поля зрения, опять в прицеле – и палец нажал на спуск. Всадник только и успел, что вскинуть «балич», как резко грохнул выстрел, а затем краснокожий покатился по траве, сраженный увесистым куском свинца.

С небольшим запозданием карабину Сергея вторит «дятлич» Ануша. И еще один арачи валится с лошади, нелепо взмахнув руками. Вокруг слышатся разрозненные выстрелы, как от основания холма, так и со стороны мечущихся арачей. Как там у Хвата? Но Варакин на корню пресек желание взглянуть в ту сторону. Слишком много противников, вору и собачкам придется пока обходиться самим.

Второй поспешный выстрел ушел мимо. Третьим Сергей все же ссадил еще одного всадника. Четвертый также достиг цели. Следующие три прошли мимо или все же зацепили, но если и так, то оставили ничего не значащие царапины. Наконец четверо оставшихся арачей развернулись и, прекратив стрелять, нахлестывая лошадей, помчались прочь. Им нужно преодолеть всего-то метров двести, и они окажутся скрытыми за возвышенностью. И еще раньше – вне пределов прицельной дальности «дятличей».

Ануш в бессилии продолжает садить из своего карабина, явно осознавая бесполезность данного действа. Ему теперь попасть в беглецов попросту невозможно. Только в случае невероятного везения.

В этот момент прозвучал хлесткий выстрел из «мосинки». Уж для этого-то карабина такая дистанция никак не является запредельной. В подтверждение этого пинкский воин, поймав спиной пулю, выгнулся дугой и завалился на круп лошади. Второй выстрел – и другого всадника бросило вперед и вбок. При этом его голову мотнуло так, что никаких сомнений по поводу того, куда именно попала пуля, не осталось. Хотя Сергей и не выпендривался, целясь в спину пригнувшегося к холке коня всадника. Просто в этот момент тот как раз обернулся, осматриваясь через плечо. Что же, хорошо хоть попал. Ведь вполне мог и промазать, все же скачущий всадник – та еще цель.

Все. Больше никого не видно. Оставшиеся двое ушли за возвышенность. Взгляд в сторону Хвата. Тот сейчас как наседка возится с собаками. Что там? Ранены? Нет. Похоже, все в порядке, вор просто успокаивает разошедшихся псов, ну и, не скупясь, раздает ласку и теплые слова. Заслужили, чего уж. Все же Хват оказался настоящим собачником. Вон даже к Бурану нашел подход, а у того характер не такой покладистый, как у Грома.

– Ну что, командир, догоним? – встретил спустившихся с холма товарищей Хват.

– Как же, догонишь их, – возразил ему Ануш.

Это да. Пинк в степи – опасный противник. Они, конечно, тоже не подарок и побывали во множестве схваток, но тут стоит соизмерять цели и степень риска. У них цель одна – побыстрее добраться до Крумла, и поэтому рисковать, гоняясь за беглецами, – глупая затея. Именно эту мысль Сергей и озвучил, приказав побыстрее выступать в путь.

– Добивать не будем? – удивился Ануш, поддержанный взглядом Хвата.

Оставлять недобитого противника не в правилах шевронов, и не только их. Кто захочет получить выстрел в спину? Ведь так сразу и не скажешь, кому и как прилетело. Вполне возможно, что какой-нибудь раненый уже отошел от первого потрясения. Утверждать, что все пинки убиты, никто не взялся бы, разве только вот эти четверо. Опять же, что с бою взято, то свято.

– Не будем, – спокойно ответил Сергей. – От этих трофеев мы не разбогатеем, а раненые и имущество задержат этих двоих. Так они будут вынуждены заботиться о соплеменниках, а не гоняться за нами. Все же еще два дня пути, не шутка.

Так оно и случилось, а может, пинки улепетывали во все лопатки до своих шатров, этого они так и не узнали. Однако до самого Крумла обошлось без приключений. Да и в самом уездном центре все прошло спокойно и пристойно, если только не вспоминать удивленного хмыканья штабного офицера.

Впрочем, тоже ничего сверхъестественного, вдруг вернувшимися без вести пропавшими в этих краях не удивишь. Случались и такие прецеденты. Ну хмыкнул разок, потом отправился с бумагой к коменданту, а затем спокойно выписал справки для паспортной управы.

С паспортами и вовсе все прошло тихо и гладко. Чиновник, приняв бумажки, сноровисто выписал паспорта, внес данные в амбарную книгу, взял причитающуюся пошлину и выдал документы на руки. На все про все ушло не больше получаса, по прошествии которых из здания управы вышли три полноценных подданных рустинской короны.

Единственное неудобство представлял Хват. Он все никак не мог успокоиться и ярился ворваться в харчевню с девочками, а если их там не окажется, так и в домик с интересным названием. Он до того довел Сергея, что, чертыхнувшись в очередной раз, Варакин предложил вору проваливать на все четыре стороны. Но тот только удивился подобному заявлению: не заболел ли, часом, командир? А ну как эти чинуши кинутся на него, кто же придет Сергею на выручку?

Но потом все вернулось на круги своя, правда, теперь Хват проявлял заботу о своем боевом товарище: мол, пора бы уже Анушу становиться по-настоящему взрослым. Заявление о том, что тот уже успел вкусить греха, его ничуть не смутило, мол, если не стремится туда так же, как и он, то ничего и не было, потому как баба – это как добрая выпивка, сколько ни пробуй, все время хочется еще больше.

Едва только они добрались до гостиницы и забросили свои вещи в номера, как Хват тут же подорвался в харчевню. Хотел утянуть и Сергея, но тот отказался, так как здесь все еще находился Алексей со своим телохранителем и операторами преобразека. Не имея возможности рассказать о давней дружбе, Варакин ограничился тем, что сообщил о своем намерении разжиться еще парой-тройкой крон. За что был одарен возмущенным взглядом, так как теперь и Ануш стремился присоединиться к Хвату.

– Ну что, отправил своих? – стоя у окна номера, поинтересовался Алексей у вошедшего Сергея.

Будучи в гостях у Высокой Горы, они решили, что Алексей продолжит свою этнографическую экспедицию. Ну не сидеть же сиднем рядом с Сергеем, пока он лечится. Они и без того провели вместе три дня, все, что можно, было уже рассказано и выслушано. Живы, относительно здоровы, пора и делами заняться. Тем более дело Болотин затеял по-настоящему стоящее. Может, сейчас это и не будет оценено в должной степени, но в будущем эти кадры будут буквально бесценными.

Алексей подошел к вопросу основательно, взяв в оборот Высокую Гору. Тот согласился с утверждением о несомненной пользе подготовки общественного мнения и выделил для сопровождения экспедиции десяток воинов. Наемников Алексей распустил за ненадобностью. А потом началось его путешествие по хуторам и поселкам куроки, по стойбищам соседей, настроенных не столь враждебно, как арачи. Им повезло даже оказаться на межплеменном празднике.

В ходе этого путешествия была израсходована вся пленка и реактивы. За часть отснятого материала Болотин откровенно переживал. Проявить кадры на месте не получилось из-за утраты реактивов, поэтому достаточно было одного лучика света, проникшего внутрь жестяной банки, чтобы ценный груз попросту прекратил свое существование. А это целая треть всего отснятого материала. Два больших кофра были забиты болванками фонографа с записями легенд и песен куроки, икезов, гаюнов, какуроки, солотов и окатов. Арачи наотрез отказались общаться с белым. Хорошо хоть не затребовали его голову, и то радует.

В принципе у четырех племен легенды и сказания были достаточно схожи, все же они имели одни корни. Но в этих легендах прослеживался путь племен от самого моря и до разделения в степи. Сейчас, возможно, это и не было актуально, но по прошествии времени будет довольно сложно переоценить эти материалы.

Кроме того, Алексей проехал по пограничью, стараясь избегать мест, где его могли знать. Эти материалы также должны были внести свою лепту в историю. Здесь он не только снимал на пленку, но и делал множество записей. Люди делились своими историями и рассказывали о причинах, по которым они пересекли океан в поисках лучшей доли.

Ему и его спутникам вновь довелось пережить нападение арачей. И хотя на этот раз с ним не было трех десятков наемников, а только десяток воинов куроки, им все же удалось отбиться. Правда, на этот раз все закончилось после непродолжительной перестрелки. Потеряв несколько человек, нападающие решили ретироваться. Сколько там было убитых и раненых – не понять, так как они всех забрали с собой. Алексей сшиб одного из седла с неизвестным результатом. Но зато его копилка пополнилась еще одним сюжетом с боевой сценой. Оператор, переполняемый чувством долга, вместо карабина вооружился заряженным аппаратом и отснял все, что только смог.

После путешествия Алексей поселился в гостинице Крумла, где и ждал возвращения друга, намеревавшегося после выздоровления посетить свою заставу и вернуться в город, чтобы выправить документы. И вот теперь они вновь встретились.

– Здравствуй, Леша, – поздоровался Сергей в ответ на вопрос Алексея.

– Привет. Как добрался?

– Нормально. Пришлось пострелять, не без того, но в остальном порядок. Даже паспорт успел выправить, представляешь.

– Угу. Тут бюрократия пока не достигла уровня нашего мира.

– Так и я о том же.

– Кстати, нам тоже однажды пришлось пострелять. Ты уверен, что хочешь этого?

– Леш, мы об этом уже говорили. Ну нравится мне здесь.

– Ладно, чего опять об этом. Кстати, я Шимон. Лучше бы тебе называть меня именно так.

– Прости, расслабился. Ну что, по маленькой? За встречу.

– Давай. Тем более я тут уже подзадержался. Пора возвращаться в столицу. Дел невпроворот.

– Когда уезжаешь?

– Ну тебя дождался. Сегодня посидим, а завтра дневным поездом двинусь в Либер. Там тоже есть кое-какие обязательства, ну да управлюсь, пока буду ждать судно.

– Думаешь, есть надежда?

– Надежда есть всегда. Я ведь известная личность, богат и, в некоторой степени, принят ко двору. Глядишь, господин Валич и поведется.

– А сама девушка? Может статься и так, что она сама будет против.

– Может, конечно. Но вот на части меня режь, а я уверен, что не безразличен ей. Н-да-а, сословное общество – это тот еще геморрой. Хана, конечно, известная бунтарка, но определенных границ все же не переступает.

– Ну что же, удачи. Кстати, а я ведь с тобой отправлюсь в Старый Свет.

– Ничего не понимаю. Ты же только что…

– Ну да. Я остаюсь. Но и на Старый Свет хочется взглянуть, раз уж у меня есть такая возможность. А вообще, есть одна задумка. Понимаешь, твоя правда: если выпал такой шанс, то глупо просто прожить жизнь. И потом, попали мы вдвоем, а вспомнят только тебя одного. Обидно.

– И что ты задумал? – напрягся Алексей, уж больно рискованная натура у его друга.

– Потом расскажу. Ладно, дружище, пошли опрокинем на посошок.

– Ты даже не помоешься?

– А кто нам запретит попариться с запотевшим чаном пива. Оно у них тут просто на славу.

– Вот с чем согласен, с тем согласен, у нас сплошные консерванты, пивзаводы уже не помнят запаха настоящего солода. В детстве, бывало, проходишь мимо, запах стоит на пару кварталов окрест, а теперь ничего подобного.

– Вот и батя все время говорил, что в его молодость пиво было не в пример нынешнему, – с грустью вздохнул Сергей, но потом поспешил взбодриться. – Ладно, идем, а то уже и слюна пошла, и тело зудит, как у прокаженного.

– Эмка, иди во двор, батя зовет, – притопывая возле двери и сбивая с обуви остатки снега, произнес значительно прибавивший в росте за последнее время Синек.

– Ну куда ты в такой обувке, нельзя было на крыльце отряхнуть? – возмущенно накинулась на подростка девушка, появившаяся из двери кухни с полотенцем в руках.

Это отец, Бедрич Кафка, расстарался. Видел он такое в господском доме в былые времена. Вот и решил, что он ничем не хуже, чай, сам землевладелец, да такой, что земли у него, может быть, больше, чем у того помещика, только руки прикладывай. Правда, сделал он несколько иначе, чем в том доме. Он не стал отделять столовую от самой кухни, а устроил последнюю весьма просторной. В получившемся помещении без труда встал большой обеденный стол, за которым собиралась вся большая семья. Дань прежнему жилищу: мол, не баре, чай. Вот и пойми этого крестьянина.

– Так батя же кличет, – растерянно ответил брат.

– Ну и что? Теперь нужно снег в дом тащить?

– Да я на секундочку.

– А снега нанес целую прорву, – не отступала девушка, теперь уже подбоченившись и очень в этот момент походя на свою мать.

– Да ну тебя. Ох и намучается с тобой мужик. – Парнишка только безнадежно махнул рукой и поспешил открыть дверь, тут же окутавшись облаком ворвавшегося из холодных сеней пара.

Эмка хотела еще что-то сказать, но в следующее мгновение вдруг осознала, что возмущаться ей придется в закрытую дверь, а выскочивший за нее Синек так ничего и не услышит. Однако, неспособная совладать с собой, она все же погрозила кулаком уже невидимому младшему брату, хотя прекрасно осознавала тщетность и этого жеста. Ох уж эти мужики!

Вернувшись на просторную и светлую кухню, она отложила полотенце, безнадежно взглянула на лохань, полную посуды. Семья только недавно закончила обедать, и девушке предстояло все перемыть. Ведь знает же об этом отец, так чего зовет, неужели без нее не обойтись? Ладно, делать нечего, слово главы семьи закон. А этот Синек… Нешто было такое, чтобы мать в чем перечила отцу? Всегда и во всем его слушает и поддерживает, а Эмка вся в мать, о том все говорят. Так чего с ней мужик должен мучиться? Ну ничего, попомнит еще этот сорванец.

Оставив посуду на потом, она вернулась к двери и, накинув полушубок с пуховым платком, выскочила вслед за братом, бесшумно ступая по дощатому полу мягкими зимними мокасинами. Обувка пинков оказалась куда более удобной и практичной, не то что неуклюжие валенки. Выйдя из сеней, спустилась по высокому крыльцу большого дома. Она помнила, в какой лачуге им приходилось ютиться в Рустинии, этот дом в сравнении с прежним был настоящим дворцом.

В настоящее время большая семья Кафки проживала в доме аж в два этажа, занимая сразу несколько комнат, тогда как раньше обходились только двумя. Конечно, прибираться теперь занятие не быстрое, но женских рук для этого хватало с избытком, так что не такое уж и большое дело. Зато даже у нее с Саркой была своя комната. Там все было устроено так, как нравилось ей, даже полка под книжки сколочена из струганых досок. А если учесть, что сестра по осени вышла замуж, то Эмка теперь была безраздельной владелицей всего помещения.

Подумав о сестре, девушка непроизвольно осуждающе поджала губы. Неправильно это. Задурила голову парню, тот из-за нее даже за нож взялся и человека порешил. А она, вертихвостка, только до осени и выдержала, выскочила замуж. Вот Эмка не такая. Она даже на ярмарку ехать не хотела, отец с матерью заставили, мол, негоже молодой девке хорониться от людей. Девушка конечно же хотела честно дождаться своего суженого, но, чего греха таить, и на ярмарку страсть как хотелось попасть, посмотреть на людей, себя показать.

Но, несмотря на то что ни одного дня на гульбище не пропустила и плясала так, что едва сапожки не стоптала, ни на одного парня взгляда не подняла и всякие ухаживания отвергала хотя и не резко, но непреклонно. Мол, жених есть, и вы ему не чета. Парни-то гоношистые, перья распускали, как петухи, даже когда она говорила, кто у нее в женихах, не успокаивались.

А жених у нее на загляденье. Мало что хорош собой и мужик первостатейный, так еще и знают его по всему пограничью. Не смотри, что служит в черных шевронах, как только услышат про Верную Руку, так восхищенно глазки закатывают. Это молодым сам лукавый не брат, ради красной девицы готовы задираться хоть с кем. Ну нет ума у них, один только ветер степной в голове свищет.

Ага. Вон и тятька на хозяйственном дворе с работниками. До него не так чтобы и далеко, но шагов полтораста будет. Вот же Синек, тятька на двор кличет, а на какой – сказать позабыл. Ладно хоть не наскоро, накинув одежку, выскочила. Поправив платок, девушка направилась в направлении отца, заприметив теперь возле него и одного пинка.

Если пришел пинк и тятька позвал ее, то, стало быть, опять щенки потребовались. Она теперь в настоящую собачницу превратилась, принося в дом немалую прибыль. Шутка сказать, щенки лаек шли аж по двадцать крон, за меньшее она даже не разговаривала. Но живущие в лесу пинки и белые охотники довольно быстро осознали пользу от этой породы. Настоящие охотники на пушного зверя, собаки не позволяли добыче просто так уйти. Понятное дело, приходилось тратить время на нужное воспитание, но и деньги, и труд окупались сторицей, конечно, если серьезно заниматься промыслом пушнины.

Кстати, Эмка и сама охотилась, с карабином Сергея. Она оказалась настолько хорошим стрелком, что никто не ожидал. Даже без зрительной трубки могла со ста шагов попасть белке в голову. Но то баловство, без этого прицела она стреляла из других ружей. Порой старший брат, Алеш, давал ей свой «дятлич». А из Сергеева – только с трубкой, чтобы ни один патрон попусту не пропал. Кстати, патронов к Сергееву карабину мало осталось, и факторщик говорил, что таких калибров у него нет. Был похожий, но все одно к этому оружию не подходил. В этом году поохотиться еще получится, а на следующий уж не хватит. Но к тому времени Сергей вернется и что-нибудь придумает.

А вообще за сезон семья Кафки добывала пушнины не меньше чем на полтораста крон, а ведь они промыслом не живут и на охоте днями не пропадают. Это у них как приработок. Но благодаря собачкам хорошо получается. Такое в тайне не удержишь, все одно наружу вылезет, да они, собственно, и не таились, наоборот, похвалялись. А потом потянулись к ним охотники.

Эмка выгоду сразу углядела. Ну не топить же щенков, да и псарню разводить тоже не с руки. Вот и стала торговать, благо они были в ее полном ведении, ведь собачки Сергея. Она и имущество его в свою комнату снесла и содержит все в порядке. Зная, каким подспорьем на охоте будут собаки, она поставила цену в двадцать крон за одного. Поначалу крутили пальцем у виска. Шутка ли, цена как за вполне приличную лошадь. Да и вообще деньги немалые. Потом все же собачки начали расходиться, даже взрослых покупали, но оно того стоило. Собачки не злобивые, как к ним с лаской, так и они с пониманием, и новых хозяев хорошо принимают.

Теперь же у нее прямо очередь выстроилась. Она старается кровь не смешивать и строго присматривает, чтобы суки вязались как положено. По округе уж и полукровки появились, ну да это уже не порода. Цены у нее, конечно, кусаются, но охотники все же предпочитают обращаться к ней.

Когда Эмка приблизилась достаточно близко, пинк обернулся, и она сразу же признала Белое Перо. Молодой куроки, который еще на осенней ярмарке сговорился с ней о двух щенках. Парень, как видно, столь же серьезно хотел подойти к вопросу разведения собак, так как просил суку и кобелька из разных гнезд. Оно вроде как и конкурент может появиться, но, с другой стороны, этого все одно не избежать. Иметь прибыток только за счет собачек в ее планы не входило, а вот то, что тятьке подспорье большое, – дело совсем иное. Опять же, братцу пока поддержка нужна.

В прошлом году Бедрич все же сговорился с Игнасом Кубертом и оженил Радоса на его Гнеське. У них сейчас неподалеку в соседней балке отдельный хутор. Дом справили не хуже отцовского, да семья работников имеется из тех, кому повезло меньше. Там двое взрослых мужиков, жена главы да две малолетние девки. Из Радоса должен будет справный хозяин получиться, хотя сейчас он пока только привыкает к самостоятельной жизни. А вскорости он и отцом станет, Гнеська уж на сносях. Нервная стала донельзя, братец всякий раз старается из дому убежать, все делами прикрывается.

Тятька как про то говорит, так чуть не плюется: мол, воспитал мужика, на свою голову. Но то он так, не злобиво. Эмка прекрасно помнила, как и он сам относился к матери, когда она на сносях была, да и у Алеша с Ханой так же. Мужики, они вообще, как жена понесет, не знают, как с ней себя вести, вот и творят глупости.

– Здравствуй, Эмка, – с сильным акцентом обратился к ней Белое Перо.

– И тебе не хворать. За щенками пожаловал?

– Если не передумала.

– А чего мне думать. То ты думай, ведь раньше следующего года не охотники.

– Ничего, как говорит твой отец, не посеешь – не пожнешь.

– А это верно. Пошли на сеновал, там и выберешь.

– Ты помнишь – из разного помета?

– Конечно, помню, что же я, неразумная какая, ты ведь их вязать будешь.

– А не боишься, что заработок уйдет из рук?

– Чего бояться-то. Ведь нужно будет, так найдешь какого охотника да все одно повяжешь. Это те, у кого с умом трудно, вяжут с кем ни попадя, плодят полукровок, а ты все одно правильно сделаешь, нешто не вижу.

– Верно видишь.

– Вот и я о том же.

Белое Перо особо не выбирал, или у него просто глаз наметанный. Выхватил двух щенков, только вопросительно посмотрел на девушку. Оно и понятно, малыши перемешались, играя и таская друг друга по всему сеновалу, так что кто и от какой мамки, только Эмка и знала. Но куроки угадал точно, поэтому она только утвердительно кивнула.

Для оплаты покупатель привез шкурки чернобурок. Тут уж товар осмотрел сам Бедрич, он в том куда более сведущ. Но все по чести, мех достойный, и на фактории за него дадут правильную цену. Ну как правильную, словом, на сорок крон будет, а так-то цена просто грабительская.

Потом день, полный забот, продолжился. Нужно и в доме порядок поддерживать, и белье постирать, и вечернюю дойку провести, и ужин приготовить.

Сейчас коровы в основном в запуске, так что доить, считай, и некого, но придет весна, и проблем прибавится. Тут и первотелки на подходе. Вообще с молочными продуктами что-то нужно решать. Сыр и масло частью скупают пинки, часть идет на прокорм семье, а вот как быть с остальным – непонятно.

Мужикам тоже работы хватает с избытком, хотя тятька и нанял четверых работников, хозяйство у них разрослось нешуточно, одних лошадей дюжина. Взявшийся было рьяно разводить коров Бедрич вдруг осознал, что растить их придется большей частью на мясо, ну некуда девать такое количество молочных изделий.

Он теперь задумывается о разведении буйволов, этим летом пинки привели с пару десятков телят. Вот на них с небывалой щедростью и уходило молоко, и не зря. Буйволы росли как на дрожжах. Но скотинка привередливая, к неволе непривычная, а еще с каждым днем становится все крепче телом, того и гляди ограду загона разнесут в щепки. Тут до Бедрича дошли слухи о проволоке для загонов, которую вроде как только начали производить специально для скотоводов Новой Рустинии. Мол, она колючая, и скотина сторонится ее, оттого и загоны целыми остаются. Но до их мест эта проволока пока не добралась, ее раскупают еще до границы. Ну да появится, никуда не денется.

А вот насчет зерна он угадал. Пинки за зиму и весну скупали весь урожай, еще и мало было. По осени еще пашню подняли и на будущий год посеют уже гораздо больше. Расплачивались пинки то вот телятами буйволов, но в основном все же пушниной, поэтому Бедрич уже наловчился в ней разбираться. И на ярмарку он ездит, только чтобы сдать шкуры забитых животных, да гонит подросшую скотину, пока немного, стадо еще не больно-то разрослось. Правда, скотину приходится гнать дальше, в Олбам, там станция, есть бойня, и поставили консервный завод.

Словом, развернулся Бедрич не на шутку. Как и хотел, по осени поставил генератор, и теперь его хозяйство имело электрическое освещение. Он подумывает и о том, чтобы в будущем организовать консервный заводик. Сейчас-то он гонит в Олбам только выбракованную скотину и сдает там, считай, за бесценок, а как заводик поставит, так то совсем иные деньги получатся. Но это были дальние планы, и осуществятся ли, неизвестно.

Вечером вся семья села за стол ужинать. Бедрич особо себя не выделял, а потому женщины готовили еду и работникам, мужики ведь, без баб. Ели они в доме, правда, их кормили перед тем, как садилась семья. Завтракал и обедал Бедрич вместе с ними, потому как после сразу за работу нужно браться, а вот ужинал с семьей. Ужин в зимнюю пору постепенно перетекал в посиделки. А что может быть лучше, как побыть в кругу семьи и пообщаться от души. Только Эмка, покончив с заботами и немного поболтав, убегала к себе.

Так как девушка теперь вносила в семейный бюджет значительный вклад, отец смотрел на ее тягу к книгам сквозь пальцы, ну нравится девке, так и пусть ее. Опять же, книжками постепенно увлеклась и невестка, и младшие почитывали. В том беды нет. На это уходило не так чтобы много денег, крон пять в год, потому как книги Эмка покупала уж подержанные.

Вот и сегодняшний ужин должен был быть вполне рядовым. Все было, как всегда, пока на дворе не залаяли собаки. Они и раньше лаяли, ничего удивительного, ведь места, по сути, дикие и всякого зверья вокруг полно, а в лайках охотничья кровь. Но сейчас они лаяли как-то иначе. Бедрич даже осекся на полуслове, услышав нечто необычное в голосах сторожей. Но раздумывал он недолго.

Наученная горьким опытом семья Кафки теперь всегда держалась настороже, и ставни на окнах из толстых плах, с бойницами, с вечера всегда закрыты, и оружие под рукой, развешанное по всему дому. Едва только глава семьи подал сигнал, как вся семья сорвалась с мест, и каждый побежал к своему месту, даже Хана, которая сейчас была в положении. Гостям в этом доме всегда рады, да только для гостей есть день, а как стемнело, от хутора чужакам лучше держаться подальше. Да и днем с оружием почитай не расстаются, оно всегда под рукой.

По всему дому погасили свет. Стены родные уже, и обстановка в доме привычная, так что темень проблемы не представляла, а вот видеть, что творится на улице, совсем не помешает. Бедрич распахнул створки, нечего бить стекла, они и денег стоят, и зима на улице. Правда, от ставен тут же потянуло холодом, но можно подумать, если разбить стекла, то иначе будет. Однако рассмотреть в бойницу ничего толком так и не удалось.

Четыре собаки ярятся возле ограды, почти напротив крыльца. Ограда невысокая, набрана из штакетника, с просветами. Для зверья вполне достаточно, а вот человека уже не задержит, ну да оно и ни к чему, главное, что и прикрытием ему служить не может. Штакетник тонкий, пулю не сдержит, даже револьверную, а просветы не позволят укрыться. Разве только столбики и из винтовки не пробьешь, но опять же, тонкие, и за ними никакого прикрытия.

Какое-то время ничего не происходило, а затем в круг света от уличного фонаря въехали три всадника, рядом крутятся две лайки, только странные какие-то. Обычно эти собачки не скупятся на лай, а эти отмалчиваются, только зубы скалят, расстояние небольшое, и Бедричу это хорошо видно.

– Мир вашему дому, – прокричал один из всадников до боли знакомым голосом. – Бедрич, гляди, дырку сделаешь, потом не замажешь.

– Эмка, шубу накинь, – расслышав легкие стремительные шаги и зная, что сейчас последует, выкрикнул отец.

Как же, послушает она. Выскочила в одном только платье, да еще и в мягкой комнатной обувке. Бедрич, стоя на крыльце, даже прослезился от радости за дочь. Дождалась-таки, упрямица. И Сергей молодец, сдержал слово, приехал, как и обещал.

Еще на осенней ярмарке Кафка слышал о том, что Сергей вроде как пропал без вести. Эмка тогда так перепугалась, что проревела почти целый день. Но потом, покрутившись среди людей, отец принес ей радостную весть: мол, есть слух и о том, что Верная Рука вовсе не сгинул, а нашел приют у куроки. В итоге он убедил дочь в том, что людям дай только повод, так они будут чесать языком, пока не сотрут.

Затем был Белое Перо, который пришел договориться насчет щенков. Особо он не распространялся, но сказал, что Верная Рука действительно жив и сейчас гостит у куроки. О каких-либо подробностях он говорить не стал. Сослался на то, что особо ничего не знает. Однако им было достаточно и его утверждения, так как пинки почем зря болтать не станут.

И вот теперь этот скиталец стоит перед домом Кафки, обнимая Эмку и пеняя ей вполголоса насчет неразумности и зимней стужи. Потом спустился отец и, накинув на плечи дочери полушубок, велел идти домой, пока они определят коней на постой. Да и о собачках следовало позаботиться. Вон как клыки ощерили, того и гляди, в глотку вцепятся все никак не успокаивающимся псам на подворье. Да и сам Бедрич отчего-то не сомневается, что, случись так, и ему достанется на орехи. Прямо бойцовые псы, а не охотничьи.

– Ты уж прости, Ануш, но так случилось, что Сарка предпочла другого, – когда они оказались в доме, перво-наперво произнес Бедрич, винясь перед молодым человеком.

– О чем вы, дядько Бедрич? Она мне не обещалась, вы слова не давали, так что все по чести. А то, что случилось… Глупость то да кровь горячая, за то и ответ держу.

– Как так держишь? Ведь говорят, что вам помилование за службу беспримерную вышло?

– Так-то оно так, да только Бойли то помилование не приняли. Говорят, что, мол, если не отслужил все два года в черных шевронах, то и мира не будет. Хорошо хоть кровную вражду только мне объявили, а семья в стороне осталась. Батя хотел было поперек встать, да Сергей уговорил моих не вмешиваться. Вражда, она до добра не доведет. Тяжко бате пришлось, но все же отрекся он от меня по моей же слезной просьбе.

– Это получается, что тебе домой путь заказан.

– Получается, что так. Потому оно и к лучшему, что Сарка определилась, прямо камень с души. Куда мне семьей обзаводиться и оседать, коли кровники за плечами.

Это да. Сергей видел, какое облегчение испытал Ануш при известии о замужестве девушки. Ну а как иначе-то, если в его сердце прочно свила гнездо пинкская красавица. Парень уж заявил, что отправится с командиром к куроки, а у Сергея, по большому счету, и выбор-то был невелик. Высокая Гора прекрасно знает, кто они с Алексеем, и лучше бы он и Хитрый Змей были бы единственными, владеющими этой информацией.

Кстати, Хват (он напрочь отказывался именоваться иначе, хотя и имел паспорт на имя Лукана Губачека) тоже решил последовать за Варакиным, заявив, что такого удачливого парня в жизни не встречал. А еще его влекла развеселая, полная приключений и будоражащая кровь жизнь. Никакие уверения, что с этим покончено и теперь Сергей станет простым хуторянином, не могли его убедить в том, что это будет действительно так.

Возможно, причина еще и в том, что там, у куроки, бывший вор нашел свою семью, сестру и племянников. Почувствовал человек, что не один теперь на этом свете, а это много значит. Очень много. Настоящую цену этому знают только те, кто пережил подобную утрату и шел по жизни один. Без семьи и родни человек и не живет вовсе, а лишь существует.

– И куда ты теперь? – поинтересовался у Ануша Бедрич.

– Куроки приглашали к себе. Поставлю хутор и буду жить-поживать. Захотят Бойли, пусть попробуют сунуться.

– К куроки? А не опасно?

– Да что ты, дядько Бедрич. Там больше сотни рустинских хуторов стоит, да и сами пинки на земле оседают.

– Выходит, правду про них говорили?

– Правду, дядько Бедрич. Конечно, не все хотят расставаться с традициями, но большинство куроки уж осели, и остальные подтянутся. Соседи их не понимают и считают чудаками, но куроки не особо их слушают. За хуторян горой стоят, ну и те тоже не отстают. Живут дружно, участок какой захочешь, тот и выделят. Если скотину будешь разводить, то в холмах, там и пастбища, и сенокосы, а как пашню поднимать, то на равнине. Так чего еще нужно?

– Если так, то да. Ну а ты, Сергей, как? Будешь ставить хутор? Я уж и место присмотрел.

– Прости, Бедрич, но я решил тоже к куроки податься.

– Это как? – тут же заволновался хуторянин.

Даска, его жена, даже рот прикрыла ладошкой и стрельнула взглядом в сторону дочери. Ее примеру последовали все домашние, в смысле устремили взоры на девушку. Одна только Эмка, счастливая и притихшая, сидит рядом с суженым, ухватив его за локоть и прижавшись головой к сильному плечу. Кажется, что она сейчас и не здесь вовсе.

– А вот так, старина, – совершенно спокойно ответил Сергей.

– Так мы же вроде все обговорили, – не унимался Кафка. – Ты хутор рядом со мной собирался поставить.

– Э-э-э, не-э-эт, Бедрич, – возразил Сергей, поглаживая руку Эмки, лежащую на его локте. – Это ты хотел, чтобы я хутор поставил рядом с тобой и жили мы добрыми соседями. Я же тебе ничего не обещал. Понимаю, за дочь переживаешь, не хочется кровиночку отпускать в глубь пинкской территории. Но ведь ты и сам живешь на землях куроки и с ними общаешься, так что ничего нового, разве только подальше получится. С другой стороны, я ни на чем не настаиваю, мое слово прежнее, ты мне ничего не обещал, и я ничего не требую. Посчитаешь, что дочери твоей идти за другого, так и говорить не о чем.

– Как это не о чем?! – вдруг встрепенулась наконец уловившая смысл разговора Эмка. – Тятя! Мама!

Но родители только потупили взор.

– Спокойно, Эмка. Родителей понять можно, чай, не для того тебя растили, чтобы отпускать туда, куда Марик телят не гонял.

– Да как ты можешь?

– Могу, дуреха. Еще как могу. Жить без благословения – та еще глупость, тогда и внуки не внуки, и племянники как чужие.

– А как женой была бы?

– Тогда и разговор иной, а сейчас ты в родительском доме и в их воле.

Вообще-то этот разговор Сергею был как серпом по причинному месту. Он даже не представлял, насколько была Эмка ему по сердцу. Только когда она выбежала к нему, он понял, как сильно ему хочется быть рядом с ней. Но иначе поступить он не мог. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Хотя он и относился ко всем этим благословениям с иронией, но сама девушка будет чувствовать за собой вину до конца своих дней. Ничего не попишешь, воспитание и устои.

– И что, сделаешь так, как я решу? – пристально глядя в глаза Сергею, спросил Бедрич.

– Сделаю, – решительно рубанул тот, втайне надеясь, что все разрешится благополучно. – В целом свете у меня не так много друзей и близких людей, чтобы по глупости лишаться хоть одного. Одно скажу: жизнь положу, чтобы только твоя дочь и внуки счастливы были, – искренне произнес Варакин, а потом так буднично закончил, хлопнув себя по коленям: – Ну пожалуй, пора отдыхать. Как говорится, утро вечера мудренее. Место-то найдется или на сеновал?

– Ты меня не позорь, – вскинулась Даска, она хозяйка, и за очаг первый спрос с нее. – При таком-то доме – и места не сыскать.

– Права Даска, Сергей. Ты нас обижать не спеши. Нешто думаешь, позабыли, чем тебе обязаны?

Отдыхать их уложили, как королей, Сергея вообще в отдельную комнату, как самого дорогого гостя. Тело обрадованно отозвалось сладкой истомой. За последнее время ему все больше приходилось спать в открытой степи, не раздеваясь, на шкуре, постеленной на холодную землю или прямо на снег. Словом, удовольствие ниже среднего, не считать же всего лишь одну ночевку в гостинице, хотя там удалось от души попариться. Все же пребывание в госпитале успело его изрядно расслабить.

Устроившись в уютной постели, Сергей даже не заметил, как уснул. Не успел он донести голову до подушки, как оказался в сладких объятиях Морфея. И сон ему снился замечательный, хотя он и не помнил, о чем именно, просто сладко спалось, не так, как раньше, когда и не поймешь, то ли спишь, то ли бодрствуешь. Так, больше находишься в полудреме, готовый в каждое мгновение вскинуться при первом подозрительном звуке.

Именно поэтому он и не услышал, как дверь в его комнату открылась с едва различимым скрипом и серая тень практически беззвучно скользнула к кровати. Потом замерла перед ним, словно набираясь решимости, и, наконец склонившись, откинула край одеяла и юркнула под него, прижавшись к Сергею горячим телом.

Что и говорить о том, как отреагировал он, уже давно не ждущий от жизни ничего хорошего. Еще не открыв глаза, Сергей откатился в сторону, но только уперся в стену, не пускающую дальше. Затем его руки отбросили неизвестного на пол, а сам он вскочил, готовый отразить нападение.

– Ты чего? Бешеный, – вдруг раздался приглушенный шепот.

– Эмка?

– А ты кого думал увидеть, арачи?

– Ты что тут делаешь?

– А ты не ведаешь? Мой ты. Никому тебя не отдам. И что бы родители ни порешили, я твоей буду.

– Ты глупости-то не городи, – шепотом произнес Сергей, спускаясь на пол и помогая подняться едва различимой в темноте девушке. – С чего ты взяла, что они противиться станут? Мы о том еще в прошлый раз с твоим отцом говорили, и он согласие свое дал. Просто не ожидал он, что я захочу увезти тебя далеко от них. Ему и матери твоей еще привыкнуть к этому нужно. Но я уверен, что все они решат правильно.

– А как не решат?

– Решат, куда они денутся. Во-первых, отец вас любит и хочет счастья. Во-вторых, ты уж не обижайся, но выгоду он чует за версту. Я вообще удивляюсь, как он не развернулся еще у вас на родине.

– Не давали, вот и не развернулся. Там ведь община, помогали все друг дружке, даже распоследнего лодыря тащили. А здесь он сам себе хозяин.

– Ну вот видишь.

– А как не отдаст меня?

– Не отдаст сегодня, отдаст потом, – уверенно заявил Сергей. – Ты ждать-то будешь?

– Буду. Только недолго, – тут же спохватилась Эмка.

Но Сергей прекрасно понял, что последнее сказано лишь ради того, чтобы он не больно-то затягивал процесс. Да он в общем-то и не собирался. Хватит, пожил бобылем, пора уж и семьей обзаводиться.

– Я быстро управлюсь, – успокоил он девушку. – Иди спать. Вот увидишь, все будет хорошо.

Едва выпроводив девушку, он даже облегченно вздохнул. Упругое и статное девичье тело, скрытое только легкой ночной рубашкой, не на шутку его разволновало. Да что там, ему все время приходилось бороться с собой, чтобы не повалить ее в кровать, да еще и всячески прятать от нее свое желание. Он даже поцеловать ее боялся, потому что был уверен – крышу сорвет однозначно и бесповоротно. А девушка изрядно похорошела, хотя и казалось, будто дальше некуда. Вот же чертовка! Поди теперь засни, йок макарёк.

Утром его разбудила Даска. Ну как разбудила. Она только открыла дверь, и полудрема, в которой он находился с момента ночного посещения, слетела с него без остатка. Женщина тихо вошла и, внимательно глядя в глаза парню, уселась на небольшую лавку у окна.

– А может, оно и к лучшему было бы, – придя к определенному выводу, задумчиво произнесла она.

– Ты это о чем?

– Сам знаешь. Приходила ведь.

– Ты все видела?

– Даже не слышала, просто знаю свою дочь. Отчего так-то?

Тут Сергей вдруг сообразил, что отдельная комната для дорогого гостя – это уловка. Их с Эмкой словно подталкивали друг к другу. Ох и хитрованы.

– А оттого, что я не вор. Вы хорошее не забываете, так и я помню. А вам хотелось, чтобы попроще? Девка порченая, кому такую? Вот только к стенке припирать я никого не хочу, пусть даже дочка твоя с радостью за меня пойдет. Сами решайте.

– Упрямый. Хочешь сказать, что все одно своего добьешься?

– Хочу. Но только добром все будет.

– Ну а как будет, так чего упрямиться, – задумчиво произнесла Даска. – Дочку-то береги.

– Я так понимаю, Бедрич уж сдался?

– А куда он денется, – вздохнула женщина.

– Да не переживай ты так. Там и впрямь все спокойно, только и того, что пинкская территория.

– Дай-то бог.

Глава 5

Большие планы

Ничем не примечательный домишко на окраине рабочего поселка. А и то, чего ему быть особенным, когда там жила вдова покойного Власека с детьми. Мужа-то завалило в шахте, уже три года как, вот и вдовствует, перебиваясь с хлеба на воду, да чем соседи помогут. Старшему только одиннадцать, такого на работу никто не возьмет.

Хозяин шахты, он, конечно, кровопийца известный, но детишек младше двенадцати на работу не берет. Работенка не из легких, поди поработай кайлом, а потом еще и вытащи выработанный уголь из штольни. Но использовать детей на шахтах выгодно. Оплата у них много ниже, чем у взрослого. А выработка при этом только чуть меньше. Опять же в множестве карманов и ответвлений тонких пластов маленькие углекопы справляются куда лучше, и не нужно бить штольню нормального размера, где большая часть будет просто пустой породой, а ведь ее надо не только отколоть, но еще и на поверхность вытащить.

Словом, востребован детский труд на угольных копях, хотя оно вроде и не по-людски, но ведь и силком никто никого не тянет. Там, где есть взрослый работник, и не помышляют отдавать детей на шахту, все же чем раньше там окажешься, тем быстрее потеряешь здоровье. Но шахтеры гибли довольно часто – то газ прорвется, то взрыв случится, а то и обвал. Вот и шли дети и женщины в забои, чтобы не помереть с голоду.

Но вдова Рада сама отправиться в забой не могла. А ну как завалит, на кого детей оставишь? Хозяин, тот хотя и выгоду свою не упустит, но больно уж не лютует, понимает, что людей можно довести до греха, опять же, вырастут детки и в забой направятся.

Для таких вдов владелец шахты тоже занятие находил, правда, как работа не обременительная и не связанная с опасностью, так и оплата мизерная, только чтобы с голоду ноги не протянуть.

Поэтому, когда месяц назад к ней на постой попросился какой-то мужчина, она долго не думала. А и то, чего думать, коли плату за постой он сам назначил, да такую щедрую, что, считай, работник в доме появился? Странный постоялец, и гости постоянно в доме бывают, но то не беда, на продукты он отдельно деньги выделял, да так, что хватало и на гостей, и на нее с тремя детками.

Перво-наперво постоялец пошел по поселку, здороваясь с каждым встречным мужчиной и заводя с ним разговоры о житье-бытье. Рустинцы – народ приветливый, общительный, а потому в разговоры вступали охотно. Они без утайки рассказывали чужаку о своих делах, не без гордости говоря, что зарабатывают большие деньги. И в том не было бахвальства, они и впрямь зарабатывали до двадцати крон, а бывало и больше, все от артели зависит. Такую плату не всякий рабочий на заводах получал, если только мастер хороший, что и норму перекрывал, и брака почти не делал.

Ну да оно и по праву. У рабочих на заводе если и случится беда, то все больше по своему же недогляду, да и то хотя и покалеченным, но почти всегда живым останется. В шахте опасности куда больше, и порой от человека ничего не зависит. Как попал под обвал или случился выброс газа, то только и остается, что отпевать. Если взрыв, так тут и говорить не о чем, потому как достаться может не только тем, кто в том забое был.

Чужак тоже охотно рассказывал о себе. О том, что прибыл из Новой Рустинии, куда попал еще мальцом из других мест, то-то все без труда замечают, что рустинский не родной ему язык. Говорил, что жизнь в Новом Свете куда как интереснее и привольнее, чем здесь. Описывал красоты нового края. И все эдак с придыханием, мол, вы тут света белого не видите, а он необъятен.

Постепенно его разговоры начали сворачивать на то, что он набирает артель углекопов, с семьями и всем скарбом. Мол, есть местечко в степи, где уголь можно не из шахт добывать, а срезав тонкий слой земли. Вскрыл пласт – и долби его, не уходя под землю на большую глубину, где и воздуха не хватает, и пылью дыхание забивает. Долби, грузи и вывози, не боясь ни взрывов, ни обвалов, красота. А какая при том будет выработка, сам подумай. Не выработка, а просто загляденье. Да еще и обещает с три короба, прямо в сказку попали, аж в глазах рябит.

Весть о странном нанимателе прокатилась по всем шахтерским поселкам. Копи здесь обширные, шахт и поселков хватает, одних только шахтеров до пятнадцати тысяч, а как с семьями посчитать, так и того больше получается. А еще он народ в гости зазывал, где за обильным столом продолжал разговоры.

Многие приходили в надежде на дармовую выпивку, это все больше непутевые, те, что только на язык работники добрые. Встречались и такие, причем во вполне себе исправных артелях. А куда их девать? Они ведь все из местных. Кого из уважения к родителю держали, кого в память о погибшем дружке.

Вот только ждало таких гостей разочарование, так как ничего крепче душистого пива на тех застольях не бывало, да и получить ты мог не больше пары кружек. Работники было попеняли чужаку: мол, доброе дело под добрую выпивку обсуждать нужно. Но тот только отнекивался: негоже под дурную голову серьезные решения принимать, и работники ему нужны да хозяева справные, а не пьянчужки, ни к чему не годные. А как работник уважаемый, так нечего его спаивать и по пьяной лавочке окручивать. Решение должно принимать со светлой головой, а не с одурманенной. Льстило такое отношение шахтерам, а потому и на отсутствие зобрятки смотрели они благосклонно.

Все началось с того, что Высокая Гора поведал Варакину о том, что на землях куроки обнаружилось месторождение каменного угля. Случилось это во время половодья, когда одна из рек, превратившись в бурный поток, подмыла берег и оголила пласт породы, который теперь выделялся на обрывистом берегу широкой черной полосой.

Вождь, человек образованный, произвел разведку, насколько он был способен это сделать, и пришел к выводу, что месторождение довольно мощное и к тому же в нем находится самый качественный уголь. Таких месторождений разведано не так чтобы и много. К слову заметить, в этих краях уголь добывался в Новой Валенсии, откуда и шли поставки для других колоний Нового Света, где месторождения угля не были обнаружены и вовсе.

Валийцы неплохо наживались на поставках своим соседям. До того как речной маршрут стал более или менее безопасным, поставки осуществлялись морем в столицу, откуда расходились по железной дороге. Но сейчас закладывалось все большее количество речных судов и барж.

Политика Рустинии в отношении своей колонии мало чем отличалась от других государств: минимум производства и максимум вывоза полезных ископаемых и сельхозпродукции. Но тем не менее потребность в топливе была довольно высокой. Завоз его из Старого Света – занятие дорогостоящее. Конечно, валийцы тоже поставляли его по ценам, дороже существующих в Старом Свете, но все же закупка у них выходила дешевле, чем перевозка через океан.

Во многом из-за ограниченности в угле тормозился рост производства металлургических заводов в Вестеме. А запросы в металле постоянно росли, тем более сталь из вестемской руды была очень хорошего качества и частью шла даже на экспорт. В настоящий момент леса вокруг этого металлургического центра были уже изрядно повыведены. Но, несмотря на это и на поставки из Новой Валенсии, доля использования древесного угля была все еще велика.

Если бы куроки сумели начать разработку копей, то смогли бы восполнить дефицит топлива Новой Рустинии. Тем более по качеству обнаруженный уголь был выше, чем в Новой Валенсии. Но правда заключалась в том, что куроки это было не по силам. Они не обладали достаточными для этого средствами, а главное, не имели опытных людей, способных организовать производственный процесс. Мало того, желающих заняться добычей угля среди куроки найдется не так много, скорее, ничтожное количество. Ведь мало добыть уголь, его нужно еще и вывезти, благо с реализацией проблем возникнуть не должно было. Но для бесперебойных поставок необходимо большое количество подвижного состава, а главное – рабочие руки.

Словом, у куроки под ногами лежало огромное богатство, но извлечь его и воспользоваться им они не могли. А ведь это во многом повысило бы доходы и, как результат, благосостояние племени и дало бы серьезный толчок в развитии. Также существовала опасность того, что как только белым станет известно о богатом месторождении, то интерес к их территориям тут же возрастет. Вот и не знал Высокая Гора, как быть с богатством, свалившимся на куроки с неба, точнее, показавшимся из-под земли.

Поначалу Сергей воспринял эту новость холодно. Ну есть уголь, так и бог с ним. Земля принадлежит куроки, пусть сами и думают, как быть с этим богатством. Его этот вопрос мало интересовал, как и будущее аборигенов в целом. Разумеется, близкое знакомство с этим племенем во многом изменило его отношение к пинкам. Как и у всех, среди них хватало и благородных, честных охотников, стремящихся к спокойной жизни, и отморозков, бандитов, видящих более простой способ роста своего благосостояния за счет грабежей. Кстати, среди куроки первые преобладали, так как вторые предпочли жить отдельным племенем, какуроки. Но Сергей все же не собирался влезать в их дела и становиться борцом за независимость пинков, как мечтал когда-то в детстве.

Все изменилось после встречи с Алексеем. Именно стремление друга оставить в местной истории яркий след заставило Варакина пересмотреть свое отношение к жизни. А еще нежелание остаться просто придатком к Болотину Алексею, когда состоится очередной контакт с Землей. Это было бы просто неприятно, хотя к тому моменту его останки уже давно будут покоиться в земле.

Словом, заразился он от друга жаждой деятельности и желанием добиться чего-нибудь стоящего и достойного. Тем более стараниями Болотина, по местным меркам у него была прямо-таки огромная сумма. Именно по этой причине он и отправился в Рустинию, чтобы набрать поселенцев. По сути, сделать это было несложно, так как правительство всячески поощряло переселенцев. Куда сложнее увлечь не авантюристов, а по-настоящему стоящих и опытных рабочих.

Вот этим он и занимался уже в течение месяца в рабочем поселке, общаясь с шахтерами, расписывая благостные перспективы житья за океаном. Правда, не забывая и разбавить ложкой дегтя, все же край опасный, и об этом люди слышали. Пока успехи были более чем скромными. За весь месяц он так и не ударил по рукам ни с одним углекопом, хотя и не скупился на посулы, по многу раз возвращаясь к одному и тому же.

– Плохой из тебя зазывала, Сергей, – сделав глоток душистого пива и довольно крякнув, подвел итог Высек, мужчина лет сорока, уважаемый в округе и являющийся старшим одной из артелей.

Они находились в небогато обставленном, но чистом домике вдовы Рады, за столом, уставленным различной снедью. Ну и запотевший кувшин пива из ледника, куда же без него. На дворе воскресенье, на шахтах выходной, народ отдыхает, поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы немного выпить и поговорить за жизнь. На сегодня Сергей гостей не ждал, ограничившись приглашением только Высека. Если бы ему удалось завлечь хотя бы одного старшего артели, то дела пошли бы куда лучше. Все же посулы никому не известного человека и слово того, кого знаешь не первый год, да еще и уважаемого в округе, несопоставимы.

– Знаю, что плохой. Но и врать людям тоже не могу. Мне несложно наобещать с три короба и расписать все, как в сказке. Но ведь потом придется в глаза людям смотреть и жить среди них. А там край дикий и закон суровый, око за око.

– А еще и оружие у каждого, – подсказал Высек.

– Мало того, их еще и обращаться с ним будут учить куда крепче, чем в королевской армии. Иначе никак.

– Так ты же говорил, что тамошние жители охранять поселок будут, – удивился мужчина.

– Есть такое дело, ни капли лжи. Но ведь случиться всякое может. Те, кто любит поживиться за чужой счет, тоже не дураки, поэтому нужно уметь себя защитить.

– Угу. Если буза случится, то тебя же первым и порешат, даже работать начать не успеешь.

– Поэтому и нужны хорошие работники, а не пьяницы и лентяи, от которых только беды и жди.

– Вот неглупый ты с виду мужик, Сергей, а ерунду городишь, ей-богу. Ну сам подумай, какой смысл доброму работнику от добра добра искать? Вот возьми меня, зарабатываю хорошо, свой дом имею, семья не бедствует. Ну и зачем мне перебираться за моря-океаны? Чего мне тут не хватает? Не там ты ищешь, Сергей. Тебе нужно больше поглядывать на бараки, где живут пришлые. Из тех, кто в рабочих поселках укоренился и дома поставил, тебе никого не утащить с собой. В бараках ведь разный народ, есть и те, кто не так чтобы и бегает по харчевням.

– Знаю. Но мне семейные нужны.

– С семьями-то зачем?

– А затем. В Новом Свете на каждую невесту чуть не два мужика, и забот от того хватает. А тут окажется, что я привезу в чисто поле одних только мужчин. Ты представляешь, что может начаться? Опять же, не на заработки зазываю, а на житье.

– Все одно, тут эдакую натуру нужно иметь – непоседливую. Рисковые тебе нужны.

– А как сам-то? Пошел бы за мной?

– Так ведь не иду, – разведя руки в стороны, возразил Высек.

– Спрошу по-другому. Я готов положить тебе жалованье вдвое против твоего нынешнего и должность мастера. Про дом, подворье, огород, семена, скотину, припасы на первый год, оружие я уже говорил не раз. Все, кроме оружия, получишь от меня бесплатно. Как и каждая семья, что отправится со мной. Лавка будет, где не втридорога можно будет покупки делать, ведь в Рустинии на одних только королевских акцизах цена задирается безбожно, оттого и разносолов не видите, и детей радовать можете только в праздники.

– А что с оружием?

– Оружие будет числиться за тобой, но если появится желание, то сможешь его выкупить, постепенно, в течение года или двух. Дорогое оно там, а что подешевле и поплоше, я людям давать не собираюсь. На оружии экономить – последнее дело.

– Раз так, то и впрямь лихие места.

– Не все так страшно. Просто хорошо, если оно за всю жизнь не потребуется, плохо, если когда-нибудь понадобится и не окажется под рукой.

– Не. Не уговаривай. Мне и тут хорошо.

– Стало быть, не рисковый ты мужик?

– Не рисковый, – легко согласился Высек, допивая пиво.

– А как же война? Лихой разведчик и кавалер трех Святых кругов?[1]

– О-о-о чего вспомнил. Молодой, горячий и дурной был, вот и отличился.

– Не бывает так, чтобы смельчак в труса обратился.

– Не бывает, согласен. Но случается, что горячая молодость проходит и приходит зрелая степенность. Вот и я остепенился. Случись беда, я не спасую, но и неприятности сам искать не стану.

– Ну что, горе-предприниматель, как дела? Если судить по твоему виду, то не так чтобы и очень, – снаряжая барабан револьвера, с улыбкой встретил друга Болотин.

Алексей по давно заведенному порядку сейчас находился в саду, на своем импровизированном стрельбище. Его личные владения за прошедшее время несколько поубавились, так как большая часть земли ушла под съемочные павильоны и обустройство киношной братии, как и вновь прикупленная земля. Здесь вообще образовался своеобразный поселок, ну прямо Голливуд. Однако Болотин все же оставил себе достаточно места, чтобы сохранить стрельбище. Правда, пришлось принять некоторые меры предосторожности и возвести забор из толстых плах во избежание несчастных случаев.

Бросать занятия стрельбой Алексей не собирался, мало того, он всячески совершенствовался. Как говорится – от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Вот и он решил не зарекаться от того, что ему никогда не придется больше использовать оружие по прямому назначению. А потом, ему было просто интересно. Сейчас он нацепил на себя оружейный пояс и тренировался в стрельбе с выхватыванием обоих револьверов из кобуры.

Надо заметить, что в этом деле он достиг уже кое-каких высот и постепенно прогрессировал. Как оно будет при реальной опасности, бог весть, но пока все не так чтобы и плохо. С другой стороны, его вполне устроит вариант, когда он испугается, а тело все сделает само. Но подобное возможно только при длительных и упорных тренировках, вот он и изводил себя, выкладываясь до последнего.

– И я рад тебя видеть, Леша. Как успехи? – кивком указав на револьвер в руке друга, в свою очередь поинтересовался Сергей.

– Вот у меня-то как раз нормально. Причем во всех отношениях.

– Да-а-а, похоже, в тебе долгое время спал настоящий предприниматель. Даже удивительно, чего ты не развернулся там.

– Ничего удивительного, Сереж. Я ведь был раздолбаем, мне всегда были интересны компьютерные игрушки, я прямо-таки виртуозом был. Потому и с компьютерами связался, и работа системного администратора меня вполне устраивала.

– А как же всякие аномалии?

– Это другое. Раньше мне было интересно про это читать и смотреть, но в какой-то момент захотелось самому поучаствовать, а потом уж и цель оставить свой след появилась. Правда, мыслил я однобоко и только в одном направлении.

– А здесь все по-другому.

– Ты прав, по-другому. Правда, я использую чужие мысли и идеи, которые уже нашли воплощение в нашем мире, но делаю и много другого. Вот те же комиксы, идея-то из нашего мира, но главное не это, а то, что это способствует повышению образования в Рустинии.

– Не книги и не кино, а комиксы?

– Книги – прямое воровство, и ты это знаешь. Кино? Не все. Только документальные фильмы, я стараюсь создать видеоархив современности, мои операторы ездят в разные страны, чтобы пополнить его. Кстати, возражать не будешь, если я отправлю одного и с тобой?

– Нет конечно.

– Вот и ладушки. Что же касается всего остального, то это только средство для воплощения других проектов. Комиксы сразу пошли в плюс, поэтому я решил заложить еще несколько школ и взять их на свое попечение. А еще… Знаешь, я тут вспомнил нашего Железного Феликса и то, что ему ставят в не меньшую заслугу, чем создание ВЧК.

– Детские дома?

– Не совсем. Трудовые колонии для беспризорников и трудных подростков. Полный пансион, обучение, мастерские для овладения специальностями. Поддержкой от его высочества я уже заручился, мне даже бесплатно под это дело выделили солидный участок на окраине столицы, там уже начались работы по возведению зданий. Да, Сереж, ты уж извини, но боюсь, что я слишком замахнулся и вряд ли смогу оказать финансовую поддержку.

– Думаешь взять на себя несколько детских колоний?

– И пару колоний, и школы хочу продолжить строить. Первые, конечно, смогут частично состоять на самоокупаемости, но полностью это дело не потянут, все же в первую очередь не производство, а обучение, да и две трети заработанного детьми планирую оставлять им. Так сказать, выходное пособие по достижении зрелого возраста. Не выбрасывать же воспитанников просто так на улицу.

– Да не заморачивайся, Леш, – отмахнулся Сергей. – Ты и без того без всякой явной причины подарил мне целое состояние. Так что должно хватить с избытком.

– Ну-ну, гляди, как бы не оказалось мало, по твоим-то задачам. Я-то начинал с малого и каждый раз с прибыльного дела, ты же идешь по другому сценарию – изрядно вложиться, чтобы потом получать серьезную прибыль. Как у тебя дела с поселенцами?

– Ты же сразу понял, что никак.

– Насколько плохо?

– Говорю же: никак. Ни одного не завербовал. Были, конечно, желающие, но такие мне там без надобности, а те, кого я с удовольствием взял бы, не хотят. Словом, полный облом.

– Слушай, я тут подумал. А что, если ты закупишь в Новой Валенсии рабов? Купишь и освободишь. Да они на тебя молиться будут.

– Леш, ты довольно прагматичный мужик, но порой как скажешь, так хоть стой, хоть падай. Ты вообще интересовался, сколько стоят рабы? Вижу, что нет. Цена колеблется от двухсот крон и выше, в некоторых случаях достигает и нескольких тысяч. Это очень дорогой товар, и к нему относятся бережно. Особо непокорным бунтарям конечно же достается, как и тем, кто, к примеру, набрасывается на хозяев, но по большой части хозяева о своих рабах проявляют заботу. В Новой Валенсии есть даже категория докторов, специализирующихся на лечении рабов, есть рабы, прошедшие обучение на врачей. Поверь, их услуги стоят дорого, хотя они и врачуют таких же рабов, принося прибыль своим хозяевам. А насчет преданности… Чушь все это. С чего им быть мне преданными? Раз свободен, то побежит как миленький, и ищи его потом. Некоторые куроки имеют рабов, и они смогли бы оказать помощь в поимке, но остальные племена прекрасно принимают в свои роды сильных мужчин. И потом, допустим, куроки поймали и привели беглого, ну и где свобода? Опять же, нужно будет нанимать отдельную охрану, потому что рабам давать оружие – последнее дело. Нет, этот процесс кажется проще, но на деле куда сложнее и дороже. С поселенцами при тех же затратах я целые семьи смогу обеспечить всем необходимым по самую маковку.

– Уже прикидывал, во что это все выльется?

– В сто тысяч уложусь. Причем сюда же входит оружие и амуниция.

– Век живи – век учись, дураком помрешь. Ну и что думаешь делать?

– Не знаю. Приехал посоветоваться с тобой.

– Сереж, боюсь, тебе не набрать тех людей, которых ты хочешь, а придется брать то, что подвернется под руку. Сам подумай. Налоги в королевстве не обременительные, только косвенные, с их акцизами и монополией, кусаются, да и то если без разносолов, то вполне нормально. Ну видят дети сладости только по праздникам, но ведь не в этом счастье. Что касается товаров первой необходимости, трудностей никаких при наличии кормильца, разумеется, если он не пьяница, но тут уж хоть какой достаток имей, результат один. И зачем нормальным работникам ехать с тобой? А ты не пробовал не агитировать, а просто рассказать о нравах и жизни на фронтире? По-моему, это должно подействовать куда лучше.

– Рассказывал. Самую малость, но и того хватило, чтобы у кое-кого глазки загорелись. Но с авантюристами намаюсь хуже горькой редьки. Если вообще не провалю все к черту. А это скорее всего. Им ведь вольготную жизнь подавай, приключения, погони, перестрелки, а там нужно будет пахать, как папе Карло.

Задумавшись, Алексей отвернулся от друга, поставил ноги на ширине плеч, а затем словно взорвался, выхватив револьверы и грохнув выстрелами. Выхватил, выстрелил – и опять оружие в кобуру. Потом все повторить. Расстреляв барабаны, он направился к мишеням с мелком в руках, до них было не так далеко, всего-то шагов двадцать, подобная стрельба не предусматривает большие дистанции.

Сергею также стало любопытно, и он прошелся с другом до круглой бумажной мишени светло-зеленого цвета, диаметром сантиметров пятьдесят, с черным кругом посередине. Там уже имелись пулевые отверстия, помеченные мелом, как и свежие. А ничего так наловчился Алексей. Все двенадцать пуль были в мишени, и семь из них ближе к центру, эдак в районе восьмерки. Парочка угодила в яблочко, но из последней серии – только одна.

– Знаешь, а ведь ты уже превзошел меня.

– Стараюсь. Ладно, на сегодня хватит.

– А из карабина не будешь палить?

– Из него я до твоего прихода успел поупражняться. Хочешь пострелять?

– Не то настроение.

– Угу, понимаю. Попробую тебе помочь, Сергей. Думаю, что должно выгореть, и с куда большим результатом.

– Обратишься за помощью к кронпринцу?

– И это тоже. Но главный упор все же хочу сделать на рекламе. Мы уже закончили съемку пары вестернов, сейчас снимаем еще один. Я отправлю эдакую кинопередвижку на угольные копи. Заодно мои парни развесят там плакаты, призывающие к переселению в Новый Свет. Последним я озаботился заранее, так что останется только указать адрес, по которому они смогут к тебе обратиться. В своих кинотеатрах также устрою что-то вроде вербовочных пунктов. В рыбном месте рыбачить, конечно, хорошо, но лучше расставить сети в разных местах, так вернее будет.

– Леш, опять авантюристов будем сманивать.

– Да не получится у тебя переманить нормальных. Ты сколько хочешь набрать народу?

– На первое время нужно хотя бы сотню работников, да и те сначала будут заниматься обустройством поселка, ни о какой добыче и речи быть не может. Пока суть да дело, озабочусь пароходами и баржами. Получится своими обзавестись – хорошо, а нет, тогда нужно будет нанимать. Делец из меня еще тот, так что нахлебаюсь, чует мое сердце.

– Поверь, ты даже не представляешь, как намаешься со своей задумкой. А насчет фильмов особо не переживай, там во главе угла не приключения, а хуторяне-поселенцы, возделывающие свою землю, живущие привольно и отстаивающие свое право на лучшую долю. Думаю, все же сотню мужиков сманить получится. Как поселение-то назовешь?

– Домбас.

– Круто. А кто сказал, что там целые угольные копи? Может, какой выход незначительного пласта?

– Этим вопросом сейчас занимаются Хват и Ануш. Мы нашли одного горного инженера, без перспектив на будущее. Они сейчас, наверное, уже приступили к разведке местности. Да и сомнительно – про незначительность месторождения. Я так понимаю – уголь либо есть, либо его нет. Опять же, Высокая Гора не мальчик, с университетским образованием, а оно тут не как у нас, про купленные дипломы я пока ничего не слышал.

– Ну может быть. Я в этом ничего не понимаю. Но если инженер без перспектив, то он не так уж и хорош. Не думаешь?

– Пусть так. Сам говоришь, мы в этом деле вообще ни ухом ни рылом. И потом, ты же знаешь, что далеко не все, кто не имеет роста, бездарь.

– Знаю. А что думаешь с другими специалистами? Ведь тебе нужны будут и врач, и учитель, и священник, и черт его знает кто еще. Или рассчитываешь на куроки?

– Брось. У них и без того во всем дефицит.

– Значит, нужно будет и этим озаботиться. Люди должны видеть, что на новом месте им значительно лучше, чем на старом. Тогда и не побегут, и будут знать, ради чего все это.

– Да понимаю я все. Пока не знаю, как все решить, но то, что это нужно, прекрасно понимаю, – вздохнул Сергей.

– По-моему, я кое-что придумал. Специалистов ты сможешь сманить длинным рублем. Положишь им жалованье втрое от нынешнего. Чего ты так испугался? – вскинул брови Алексей. – Заключишь контракт на пять лет. Пройдет время, захотят остаться навсегда – так тому и быть, нет – вернутся, наймешь других. Тебе же не профессора и не виртуозы нужны.

– А тебе не кажется, что тройная оплата – это чересчур.

– Не скупись. Оно окупится. Тем более ты собираешься стать угольным магнатом. Вспомни арабских шейхов из нашего мира. Здесь уголь очень даже может выйти эквивалентом нефти. Ну а закончится контракт, там и вопрос с жалованьем решишь. Дальше. Люди здесь простые, работой затюканные, а потому и с воображением у них не очень. Хорошо бы для наглядности дом поставить, но, боюсь, времени много потеряем.

– Почему много, можно и за неделю управиться. Правда, в гнедочек выльется.

– Говорю же, не скупись. С одной стороны, появится свое подворье, где людей станешь принимать. С другой – все прекрасно рассмотрят, в каком домике им придется жить. Нужно будет прикинуть типовой проект – и вуаля. Хонзу напрягу, он мне подбросит какого-нибудь толкового строителя. Пусть ходят мужики и бабы, руками щупают и языками цокают. Если бабы поведутся, считай, полдела сделано. Здесь сейчас вводят новый налог, на недвижимость по квадратуре, вот и намекнуть им, во что может вылиться такой дом в Рустинии, а там никаких налогов. Я еще художника подряжу, он нарисует проект будущего поселения. Картинка – залюбуешься. Я уже сам хочу в таком городке жить.

– Думаешь, поведутся?

– А ты меньше пугай и больше расписывай перспективы, да еще и наглядно. Лавку открой при своем подворье, товары на продажу пусти по нормальным ценам.

– С ума сошел? Ты представляешь, сколько нужно денег? Если я пущу все по нормальным ценам, то только в убыток себе получится, потому что акцизные сборы в казну платить все одно придется. Иначе проблемы с властями, можно и за решетку загреметь.

– Знаю. Я под это дело тебе выделю кое-какие средства дополнительно. Должны они почувствовать разницу, понимаешь.

– А меня не загребут?

– За что? За то, что ты будешь торговать в убыток себе? Закупишь все по акцизам, а выставишь по более низким ценам. Где криминал? Хотя с лавкой не мудри. Есть у меня один знакомый купец, мой ярый почитатель, он там свою лавку откроет, а мы ему все возместим. Так проще будет. Вот увидишь, к тебе со всей округи народ потянется. Кто-то просто закупится по дешевке, а кто-то и соблазнится переселением. Я слышал, там хватает сезонных рабочих?

– Есть такое дело. Еще недельки три, снег сойдет, морозы отступят, и потянутся на заработки.

– Вот к этому времени и нужно все провернуть.

– Успеем? – с явным сомнением поинтересовался Сергей.

– Слава богу, есть железная дорога, так что все успеем. Ладно, пошли обедать, а то кишка кишке приговор пишет. У меня после стрельбища всегда аппетит бешеный.

– Что так?

– Не знаю, наверное, потому, что каждый раз вспоминается фронтир и начинает бурлить адреналин.

– Хм. А может, ты просто стал адреналиновым наркоманом?

– Ну уж не таким, как ты, и обратно в степь за приключениями меня не тянет.

– Ладно. Тогда пошли обедать.

– Это все? – Подписав очередной документ, кронпринц Элиаш из рода Моравик поднял взгляд на своего адъютанта.

– Так точно, ваше высочество.

– Ну слава Создателю, а то я уж думал, что затеку вконец, – потягиваясь, как довольный котяра, с нескрываемым удовольствием произнес молодой человек.

Впрочем, потянулся – это несколько громко сказано. Скорее уж распрямил плечи и поводил ими, делая круговые движения. Еще он несколько раз напряг и расслабил мышцы рук и поработал кистями, сжимая-разжимая пальцы. Все же позволять себе большее коронованной особе как бы не пристало. Сейчас он дал себе волю только по той причине, что полковник Войнич и без того был его самым доверенным лицом.

Опять вспомнилась строгая мать, которая никак не поощряла подобное поведение даже в ближайшем окружении. В голове сам собой всплыл ее постулат об одиночестве царствующих особ, способных иметь только союзников и подданных. Возможно (и скорее всего), она была права, но как же порой хотелось быть не членом королевской семьи и наследником короны, а простым смертным. Впрочем, эти мечты неосуществимы.

По воле Создателя, он был с рождения обречен, и избавиться от судьбы можно было только двумя способами – отречением от престола, и то только после восшествия на оный, или безвременной кончиной. А до той поры над ним довлеет только долг и никак иначе.

– Собеслав, тебе не кажется, что его величество стал взваливать на меня несколько больше, чем обычно? – наконец покончив с упражнениями, поинтересовался кронпринц.

– Я тоже это заметил, ваше высочество.

Еще бы ему не заметить. Большинство бумаг Элиаш подписывал после краткого доклада адъютанта. А тому приходилось не просто изучать каждый документ, но еще и вникать во все это, а при необходимости успеть и проконсультироваться. Кстати, в последнее время необходимость в консультациях возникала все чаще. Полковник Войнич боялся в этом признаться даже самому себе, но, похоже, пришла пора его высочеству приближать к своей особе еще кого-нибудь. Разумеется, адъютанту не хотелось делиться местом рядом с кронпринцем, но и силы были уже на пределе.

Решено: еще немного потерпит, а там, если напор не ослабнет, капитулирует. В принципе он уже присматривал кандидатуру, которая могла удовлетворить и Элиаша, и его самого, но такой человек все никак не находился. Поэтому-то офицер напрягал все свои силы и крепился, превозмогая недосыпание и переутомление, напрочь позабыв о развлечениях и отдыхе.

– Что же, если на сегодня все, то, пожалуй, закончим.

Войнич с удовольствием поступил бы подобным образом. Но ему никак не хотелось ронять свой статус в глазах его высочества. Ограничиваться только строго своими обязанностями… Ну уж нет. Он привлек к себе внимание кронпринца не только своим усердием, но и способностью предвосхищать его желания или интересы, зачастую выходя за пределы своей компетенции. Не сказать, что это всегда вызывало удовольствие Элиаша, но постепенно Войнич понял, куда не следует совать свой нос, а что можно сделать.

– Если позволите, ваше высочество.

– Что, еще не все?

– Думаю, это будет вам интересно.

– Только никаких бумаг, у меня уже все мельтешит перед глазами.

– Как прикажете, ваше высочество.

– Итак?

– Я только хотел высказать некоторые свои соображения и озвучить наблюдения, сделанные за последнее время. Судя по возросшей нагрузке, его величество решил устроить вам проверку на практике. Например, отправить в Новый Свет.

– Неприятный сюрприз для генерал-губернатора.

– Его превосходительство уже давно и преданно служит короне, а потому поймет все правильно.

– А мы?

– Это наш долг, ваше высочество.

– Н-да. Но приятного мало: отправляться в колонию, где искусственно сдерживается прогресс. Все интересное происходит в метрополии, а там просто болото.

– По моему мнению, пришла пора немного расшевелить это болото. Наши промышленники, чувствуя поддержку короны, начали впадать в спячку. Имея все растущие рынки сбыта в колонии, они уступают свои позиции на международном рынке. Как ни прискорбно это признавать, но доля иностранных товаров в Рустинии год от года становится все больше, а нашим дельцам на это плевать, так как есть Новая Рустиния, куда, в большинстве своем, и уходит их продукция.

– И ты думаешь?..

– Его величество прекрасно осведомлен о вашей склонности к развитию промышленного производства. Уверен, что за вашей отправкой, если таковая последует, кроется его желание начать развитие некоторых отраслей в нашей колонии. Но отправлять вас слабо подготовленным неразумно. Оттого и увеличившаяся нагрузка. Здесь он еще может вас проконтролировать и при необходимости поправить. В Новой Рустинии сделать это будет несколько сложнее.

– Хм. Если ты прав, Собеслав, то это может быть интересно.

Элиаш поднялся из-за большого письменного стола и, пройдясь по кабинету, подошел к высокому стрельчатому окну. Оно выходило в парк, и его взору предстала великолепная картина раскинувшегося парка, с высокими деревьями, аккуратно подрезанным вечнозеленым кустарником и газонами, уже избавившимися от снежного покрова. Молодая сочная зелень резко контрастировала с более темной листвой кустов и все еще голыми деревьями, на которых только-только начали набухать почки.

А вон и его младшие братья с воспитателями, затеявшие какую-то странную игру. Впрочем, как раз-таки из-за игры он не сразу понял, что это именно они, уж больно странно они были одеты. Длиннополые кожаные пальто, непонятные головные уборы с широкими полями. В руках «дятличи» и револьверы, над которыми время от времени вьется слабый дымок. Судя по всему, оружие заряжено холостыми патронами с капсюлями в пустых гильзах. Их товарищи по детским играм по большей части разодеты как пинки. Одежда из замши, парики с косами, султаны из перьев. Причем не все выступают в качестве противников, есть и исполняющие роли союзников.

Ах да. Мальчики с друзьями сейчас разыгрывают сцену из нового фильма студии господина Дворжака о Новом Свете. Надо признать, благодаря этим фильмам популярность его взлетела еще выше. Сам Элиаш также не остался равнодушным, правда, его куда больше привлекли документальные съемки, а не игровые постановки. Очень интересный край. А еще очень интересное племя куроки, которое старательно перенимает образ жизни белых, в частности рустинцев.

Сможет ли сам кронпринц насладиться зрелищем открытого простора? Хм. Интересно, а кто ему запретит, если Собеслав прав? И потом, разве не долг сюзерена вникнуть в нужды своего народа? Вот он и вникнет. На границе. Конечно, белое полотно – это прекрасно, но оно неспособно передать и сотой доли реальной картины.

– Кстати, Собеслав, а что там слышно о господине Дворжаке? Что-то он уже давно не радует нас своими новинками, если не считать его фильмов. Хотя я слышал, что он уже и сценарии к ним не пишет, ограничиваясь только правкой.

– Думаю, что на днях он попросит об аудиенции, ваше высочество.

Воспользовавшись тем, что Элиаш смотрит в окно, Войнич позволил себе легкую самодовольную улыбку. Его не застали врасплох. Но о помощнике все же стоит озаботиться. Пора разделить с кем-нибудь эту текучку, а то и голову поднять некогда. Но пока он на высоте, и это греет.

– Надо же, а я как-то пропустил фельетоны в газете.

– Ничего удивительного. При свалившейся на вас нагрузке. Кстати, ваши братья сейчас разыгрывают сценку из его нового романа.

– Не фантастический роман?

– Нет. Эта книга о Новом Свете. И насколько мне известно, во многом документальная. Но популярность у нее должна быть ничуть не меньшей. Посмотрите на ваших братьев. Они увлеклись настолько, что, против ожиданий, даже не докучали вам.

– А ведь и правда. Что же, если документальная, то будет интересно ознакомиться со взглядом господина Дворжака на Новую Рустинию. А как там все завершилось с его другом? Он нашел его?

– Да. Более того, ему удалось при этом сохранить инкогнито, избегнув встречи с прежними знакомыми. Кстати, они оказались два сапога пара.

– Интересно, – устраиваясь у камина и вооружаясь сигарой, подбодрил адъютанта его высочество.

– Они просто неспособны оставаться в тени. Сергей Варакин умудрился прославиться своими подвигами на все пограничье, и не только. О его храбрости и изворотливости там прямо-таки легенды ходят. Не удивлюсь, если в герое Дворжака кое-что взято от его же друга.

– Действительно, два сапога пара. Я так понимаю, он сейчас проживает с Дворжаком?

– Не совсем, ваше высочество. Дело в том, что господин Дворжак решил поделиться с другом своим состоянием, выделив ему немалую сумму в триста тысяч крон. И как, вы думаете, он решил ими распорядиться?

– Я тебя умоляю, Собеслав, сжалься. После сегодняшнего я меньше всего хочу разгадывать ребусы. – Элиаш даже слегка взмахнул рукой в жесте протеста.

– Прошу прощения. Он решил организовать рустинское поселение на территории куроки. За свои средства и без поддержки со стороны короны.

– Собеслав, ты теряешь хватку. – Кронпринц даже выпрямился в кресле и отложил сигару в пепельницу. – Отчего я узнаю об этом практически случайно?

– Но… Ваше высочество… Я не думал, что это может настолько вас заинтересовать. Согласно договоренности с Валенсией наши и их подданные могут селиться на пинкских территориях, самостоятельно достигая с ними соглашения. При этом им не оказывается никакой поддержки. Валийцы не очень-то преуспели в этом, чего не скажешь о наших переселенцах. Но ведь в том нет ничьей вины, кроме них самих и их нетерпимости по отношению к аборигенам. И потом, оставаясь формально подданными короны, по факту эти переселенцы действуют на свой страх и риск…

– Я прекрасно осведомлен о политике в Новом Свете. Но до этого речь шла только о хуторах и фермах, а тут он собирается создать целое поселение.

– Но по сути это одно и то же. Даже в том случае, если валийцы отправят туда войска и уничтожат поселение, то мы сможем потребовать объяснений по факту вторжения на спорную территорию. Если они после этого сразу выведут войска, то фактически договоренность не будет нарушена. Обычный рейд, которому можно придумать множество объяснений, и никакого захвата территории.

– Да, действительно так. Но как воспримет это король Валенсии и его правительство? Они могут посчитать, что это наша политика по присоединению новых земель. Не сказать, что мы уже готовы к этому, но наше положение куда лучше, чем у других государств. Это может осложнить наши взаимоотношения, как уже было в прошлом году. И тебе следовало доложить мне об этом незамедлительно.

– Я просто не считаю, что это столь уж важно и может иметь негативные последствия. Разумеется, если мы не окажем никакого содействия переселенцам. А ни о чем подобном пока нет и речи. В конце концов подданные валийской короны вполне могут поступить так же и на тех же условиях.

– Тебе известны подробности этой авантюры?

– Не доподлинно. Варакин развернул вербовку шахтеров на угольных копях в Збродах. Пока с нулевым результатом, но он не сдается. Господин Дворжак помогает ему агитировать народ, но подвижек пока не наблюдается. Людей отпугивает тот факт, что селиться придется на пинкской территории, где вероятность нападения дикарей очень высока.

– Он ищет именно шахтеров? – удивился кронпринц, слегка подаваясь вперед.

– Основной упор именно на них. По Збродам ходят слухи о том, что Варакин обнаружил на необжитых землях угольные копи и собирается начать их выработку без поддержки государства. Если у него получится, то он озолотится. Хотя пока успехами он не блещет.

– И ты говоришь, что это не важно и не вызовет сложностей во внешней политике? Новая Рустиния не имеет своих месторождений каменного угля и полностью зависит от поставок из Новой Валенсии. Кому, по-твоему, начнет поставлять уголь новый промышленник?

– Но, ваше высочество, поставок из Новой Валенсии едва хватает на сегодняшние нужды нашей колонии. Из-за этого тормозится рост добычи металла на наших рудниках, и не только.

– С установлением застав и фортов по Мраве и Изере поставки увеличатся, и весьма существенно. Не так уж и сложно построить целую флотилию дешевых деревянных пароходов и барж для речного пути.

– Но если наши предположения относительно планов его величества верны, то это все равно не решит вопроса угольного голода. Наши потребности возрастут, и валийцы опять не смогут их покрыть. Не думаю, что это послужит причиной для осложнения отношений.

– Угольные копи – довольно весомый аргумент для обострения отношений. Сегодня мы и Медиолан полностью зависим от поставок валийцев, и они имеют солидный доход в свою казну. Если им удастся захватить новые угольные копи, то ситуация останется прежней и даже будет сулить гораздо большую выгоду.

– Но ведь мы им этого не позволим. Пусть мы и не Валенсия, но не бессильны, к тому же у нас есть союзники.

– Как и у Валенсии.

– Развязать какую-то угольную войну, да еще и из-за территорий, формально не принадлежащих никому… – Адъютант с явным сомнением покачал головой.

– Это все еще спорная земля, по которой не достигнуто никаких соглашений, Собеслав.

– Все так, но я сомневаюсь, что Валенсия готова к войне ради угольных копей. В свете предполагаемых событий валийцы и так увеличат добычу угля и все равно не смогут покрыть наших потребностей. Не сможет сделать этого и Варакин, по меньшей мере, ближайшие лет десять. Он попросту не наберет необходимое количество людей, для полноценной работы копей нужно задействовать не менее десятка тысяч шахтеров, десятки пароходов и еще больше барж. Необходим беспрепятственный проход через земли арачей, значит, нужно решать с ними вопрос самым радикальным образом. Все это потребует больших сил, средств и времени. Если мы сейчас предпримем некоторые шаги по дипломатической линии, то вообще удастся избежать обострения отношений.

– Вынужден с тобой согласиться. Но скажи, а что было бы, если бы нас поставили перед фактом?

– Я думаю, тогда нам не удалось бы избежать осложнений, ваше высочество, – потупившись, произнес адъютант. – Боюсь, что вы правы и я уже просто не в состоянии везти взваленный на меня воз.

– Хорошо хоть ты не упустил из виду этих верных друзей, ведь никто и не ждал неприятностей с этой стороны. А насчет воза… Подбери себе помощника. Помнится, ты говорил о своем кузене в Новой Рустинии, и в свете того, что нам предстоит переезд туда, он был бы кстати.

– Превосходная кандидатура, ваше высочество, но Ранек всеми средствами стремится вырваться из кабинетов военного ведомства, он видит себя в войсках. И потом, окружать себя одними только представителями рода Войнич… Это неправильная политика, ваше высочество.

– Странно, обычно все стремятся к укреплению позиций своего рода.

– Это будет на пользу Войничам, но не столь полезно для вас, ваше высочество.

– Достойные слова. Я сам подберу кандидатуру.

При этих словах полковник непроизвольно сжал челюсти, но постарался быстро взять себя в руки. Что же, у него был шанс подыскать удобного ему человека, но он слишком уж долго привередничал. Теперь кронпринц сделает это сам, не считаясь с интересами своего адъютанта. Прискорбно. Но с другой стороны, все верно.

И вдруг Войнич понял – только что он прошел очередную проверку. Кронпринц и не думал поручать ему это дело. Не стоит будущему правителю окружать себя людьми, связанными дружбой, куда полезнее, если между ними будет конкуренция. Нет, не вражда, а именно соперничество. Уж кто-кто, а кронпринц Элиаш об этом должен быть осведомлен.

От пришедшего осознания Войнича охватила самая банальная ревность. Раньше он был безраздельным наперсником Элиаша, теперь кронпринца придется с кем-то делить. Что же, он готов к борьбе. Никто не знает кронпринца лучше его, а потому на его стороне остается неоспоримое преимущество. А касаемо нового лица и предстоящего соперничества… Это необходимо. Кроме интересов самого Войнича есть еще и интересы королевства, а он офицер гвардии и присягал на верность родине.

Однако уже на следующий день он понял, насколько все будет непросто. Подполковник гвардии Карел Коваржик, которого на следующий день представил кронпринц, был по-настоящему умным и образованным человеком, успевшим кроме академии генерального штаба окончить еще и факультет экономики плезненского университета. А еще это был весьма ловкий и пронырливый сукин сын, не отличавшийся родовитостью и состоянием, по сути, живущий только за счет своего жалованья, но все же умудрившийся дослужиться до подполковника гвардии и даже стать командиром батальона. Положа руку на сердце, Войнич и сам рассматривал его кандидатуру, но потом отверг ее.

Если судить по тому, насколько быстро кронпринц подобрал себе нового помощника, над этим вопросом он думал уже не первый день. А еще успел навести справки. Отношения между двумя офицерами были натянутыми. Откровенной вражды не наблюдалось, а вот соперничество…

Подполковник Коваржик уже не первый год предпринимал шаги по продвижению по службе. Понимая, что на военном поприще он достиг своего потолка и максимум, что ему светит, – это полковничьи погоны по выходе из гвардии и командование полком, он решил попробовать добиться расположения его высочества. Несколько раз ему удавалось попасть в поле зрения столь важной особы, из-за чего, собственно, и возникла неприязнь между офицерами. Однако кронпринц при всей своей благосклонности в тот момент и не думал что-либо менять в жизни молодого подполковника. И вот теперь он в кабинете его высочества, а дворцовая прислуга устанавливает в приемной еще один письменный стол, слегка потеснив старого адъютанта.

– Итак, господа офицеры. Начну с того, что предположения о скорой отправке меня в Новый Свет полностью подтвердились.

При этих словах бровь Коваржика слегка дрогнула, вот уж на что он никак не рассчитывал, так это на отбытие из столицы. Но это единственное, чем он выдал свое удивление. В остальном он был полностью непроницаем, застыв навытяжку, как и его новый сослуживец и пока еще старший наставник. Что же, он постарается это изменить. Несомненно, полковник Войнич будет весьма полезен в окружении будущего монарха, но все же он слишком долго играл первую скрипку, по большей части оттого, что другие инструменты здесь не звучали. Пора исправить это положение.

– Отчего же его величество скрывал это от вас, ваше высочество? Поездка в Новый Свет и управление колонией – это вовсе не увеселительная прогулка, необходима подготовка, – с нескрываемым удивлением заметил полковник Войнич.

– Разрешите, ваше высочество.

– Карел… Вы позволите себя так называть?

При этих словах на лице Войнича проступили желваки и тут же поспешили сгладиться.

– Разумеется, ваше высочество, – слегка зардевшись, ответил подполковник.

– Превосходно. Так вот, Карел, не следует каждый раз спрашивать моего разрешения, и не мешало бы чувствовать себя несколько свободнее. Когда мы ведем беседу, лучше, если вы будете более раскованным. И не тянитесь, как на плацу, а то бедному Собеславу невольно приходится подражать вам, дабы не уронить мой авторитет. Превосходно. Так что вы хотели сказать?

– Думаю, замысел его величества заключался в том, что ваше высочество должны быть готовы в любой момент взвалить на себя груз короны, а потому и отправка в колонию должна была стать для вас неожиданностью. Многих бед вы натворить не сможете по причине наличия там генерал-губернатора, который все это время неплохо справлялся, зато его величество смог бы получить некую картину того, что случится, если… Хм. Если вам придется внезапно занять его место.

– В яблочко, Карел.

Ага. Стрельнули друг в дружку взглядами. Это хорошо. Главное, не перегнуть и не превратить этих двоих в злейших врагов. Войнич уже давно доказал как свою преданность, так и деловые качества, а вот Коваржику это еще предстоит. Что же, посмотрим, каким путем он пойдет. Если он всячески будет стараться оставаться в рамках и ставить во главу угла дело, то выбор правильный, если нет… Не хотелось бы признавать свои ошибки, так что вы уж постарайтесь, господин подполковник, не разочаровывать.

– Его величество крайне раздосадован тем, что его замысел по внезапной моей отправке потерпел неудачу, но мне удалось припереть его к стенке. Кстати, спасибо за это господину Дворжаку и его другу. Не обращайте внимания, Карел, Собеслав вас потом введет в курс дела.

– Возможно, если бы я знал, в чем суть, то смог бы оказаться полезным.

– Не думаю, – слегка пожав плечами, возразил Войнич.

– Отчего же, свежий взгляд со стороны может выхватить нечто новое, – возразил Коваржик.

Войнич вопросительно взглянул на кронпринца, а затем заговорил. Он быстрыми штрихами обрисовал сложившуюся ситуацию и то, чем могло обернуться новое поселение, если бы не были предприняты некоторые шаги. Но как ни скупа была информация, выложенная короткими и даже рублеными фразами, подполковник довольно легко уловил суть.

– На мой взгляд, мы просто обязаны оказать ему некоторую поддержку, ваше высочество, – подытожил слова Войнича Коваржик.

– К сожалению, ни о какой поддержке не может быть и речи, – усевшись за свой стол и положив ладони на столешницу, возразил кронпринц. – Это чревато осложнением отношений с Валенсией. В настоящее время наши дипломаты предпринимают меры к тому, чтобы различными путями довести до валийского правительства наши намерения по изменению колониальной политики. К тому имеется целый ряд предпосылок, и уж точно к ним не относится обнаружение залежей каменного угля на пинкской территории. Также скоро начнутся переговоры об увеличении поставок топлива. Но оказание помощи в создании нового поселения на спорной территории… Мы уже предпринимали некоторые шаги в плане расширения территории, и это привело только к обострению отношений.

«Странное дело, – лихорадочно размышлял Коваржик. – С одной стороны, кронпринц вроде бы против оказания помощи в амбициозных планах Варакина. С другой – в его поведении и словах чувствуется легкий налет наигранности. Нет, держится он безупречно. Но ведь наследник короны не может оставить без внимания и поддержки подобное начинание. Тем более в свете своих планов по развитию региона. Подобное поведение просто неоправданно». Подполковник решил до конца отстаивать свое мнение.

– Я и не говорил о том, чтобы делать это открыто. Все может быть довольно невинно. К примеру, мне известно, что на оружейных заводах проворачиваются незаконные сделки, причем и на казенных. Махинаторов порой ловят, судят, но других это не останавливает, способов множество, и каждый раз изобретается новый. Каждый, кто берется за подобное, считает, что он умнее предшественника. Если наши подопечные закупят оружие и боеприпасы таким образом, то оно обойдется им в два раза дешевле, не думаю, что этот факт, если он всплывет, сможет кого-либо удивить. Иное дело, что господам Дворжаку и Варакину об этом может быть неизвестно, и их стоило бы просветить. Кроме того, члены королевской семьи являются попечителями многих сиротских приютов, и ни у кого не вызовет подозрений их желание организовать несколько сеансов преобразека. Если поблизости от приюта случайно окажется один из тех плакатов, которые во множестве появились в некоторых районах страны, это также не вызовет удивления. Остальное сделают воображение и пылкие юношеские сердца.

– Браво, Карел. Мне нравится ваша мысль и то, что вы готовы отстаивать свое мнение, даже если оно идет вразрез с моим. Вижу, что я не ошибся с выбором.

Ну да, подполковник Коваржик только что прошел первую проверку, а сколько их еще предстоит. Впрочем, преисполненный радости от первого успеха, он был уверен, что сумеет упрочить свое положение. Об этом же говорит и не слишком довольный вид полковника Войнича. Хорошее начало.

Глава 6

Вербовщик

– Хотите чаю? – Хозяин подался к самовару, давая понять, что это не просто любезность, а вполне реальное предложение.

В этом не приходилось сомневаться, так как наличествовавшая на столе выпечка, вазочки с сахаром и медом, а также чистые чашки однозначно не были бутафорскими. Мужчина в форме чиновника с петлицами инженера с нескрываемым удовольствием втянул аромат свежей сдобы и непроизвольно сглотнул. Как бы ни прошла беседа, он имеет все шансы с удовольствием позавтракать, что после путешествия в крытой пролетке под моросящим дождем было особенно приятным.

– Благодарю, от чая не откажусь, – присаживаясь к столу, произнес инженер, при этом невольно оглядываясь.

Вообще-то этот дом на окраине рабочего поселка выглядел на фоне других построек несколько необычно. Он был сложен из бревен, как и многие дома в округе. Однако в отличие от других был по-настоящему просторным, как это свойственно жилищам людей зажиточных, например купцов, имел отдельную кухню, совмещенную со столовой, а также несколько комнат. Спланировано все было очень удачно, и большая печь, выложенная из кирпича, а затем оштукатуренная, отапливала сразу все комнаты. Сейчас в ней весело трещал уголь, а от нее исходили волны тепла. Весна была в разгаре, но порой выпадали довольно холодные дни, как, например, сегодняшний. А еще от всего дома веяло новизной и пахло свежей древесиной, он явно еще не был обжитым.

Сидящий за столом хозяин, разумеется, не был бессребреником. Но если верить его словам, в таких жилищах обоснуются те, кто захочет подписать с ним договор и переехать в Новый Свет. А вот это было уже удивительно. Тем более что дома переселенцам должны были достаться практически даром. Практически, потому что им придется вложить в строительство свой труд, расходы полностью взвалит на себя их наниматель.

– Как чай?

– Признаться, меня терзают смутные сомнения, что это скорее травяной сбор, но весьма недурственный. Прямо летом пахнуло.

– Местные жители просто неспособны оценить ту прелесть, которую дарит им окружающая их природа, и отчего-то предпочитают покупать чай, причем платя за него втридорога.

– Вы считаете рустинцев дураками? – Было видно, что инженеру неприятно высказывание, сделанное явно иностранцем.

– Вот уж чего нет, так нет. Просто для них это обыденность. Я нахожу новизну ощущений в этом сборе, им же хочется попробовать нечто такое, что выбивается из их привычного мироощущения. Обычное дело. У соседа яблоки всегда вкуснее, хотя за воровство можно получить добрый заряд соли чуть пониже спины.

– Трудно с вами не согласиться, – уже добродушно улыбнулся инженер. – Вы всех так вербуете? – указав на заставленный стол, поинтересовался гость.

– Уверяю вас, ничего не было проделано специально. Если посетитель приходит ко мне, когда я сажусь за стол, то я усаживаю его рядом. Но в основном я беседую в другой комнате.

– И много желающих попробовать себя на новом месте?

– Посетителей достаточно, в особенности женщин. Какая хозяйка не мечтает о хорошем доме, просторном и уютном. Бывает, что покидают меня, смахивая слезинки, осознавая, что им никак не удастся переубедить своих мужей, или боясь диких мест, где эта прелесть может стать их собственностью. Но ведь от этого стремление обладать чем-то подобным меньше не становится. А вот желающих перебраться на новые земли как-то не очень.

– И вы действительно готовы предоставить им это все?

– И даже больше. Поверьте, фронтир – весьма интересное место, не располагающее к обману. Там большинство сделок осуществляется под честное слово, и компаньоны предпочитают держать свои обещания. Допустим, я обману этих людей. И что я буду делать на дикой территории, имея рядом разгневанную толпу, да еще и до зубов вооруженную. Кстати, оружием я их сам же и обеспечу. Ну и сколько я после этого проживу?

– Серьезный аргумент.

– Тем более там не действуют цивилизованные законы. Так что я намерен быть искренним с теми, кто пойдет со мной, и никак иначе.

– Мне тоже будет выделен такой дом?

– Разумеется, нет. Такие дома будут ставиться для рядовых переселенцев. Вы как специалист получите нечто похожее, но с мансардой. Я уверен, что в таком доме вам будет куда просторнее, чем в вашем настоящем жилище. Думаю, что сейчас вы снимаете квартиру.

– Не самую маленькую, но да, квартиру.

– Вот видите.

– А ваших переселенцев не смущают размеры жилища? Оно получается довольно большим, а значит, потребует и большего количества топлива, чтобы не замерзнуть. Я слышал, зимы там мало чем уступают нашим.

– Скорее, не уступают вовсе, – промокнув выступившую на лбу испарину платком, ответил Сергей. – Но с этим вопросом все просто. Переселенцы смогут брать уголь совершенно бесплатно на угольных копях, ну разве если самим будет лень рубить, то придется заплатить тому, кто озаботится этим за них. А может, смогут брать и из нарубленного. Это все будет решаться впоследствии на общем сходе. Рабочий момент. К тому же я собираюсь полностью электрифицировать поселок. Поставлю паровую машину и генератор.

– Однако и размах у вас.

– А как еще заманивать людей? Вот у меня и дом с генератором, чтобы все было наглядно. Правда, от керосинок никуда не деться, все же техника имеет свойство ломаться, не сидеть же тогда при лучинах. Но мало того что керосинки будут только на случай аварий, так и цена за топливо будет не та, что в Рустинии.

– Я слышал о странной лавке на вашем подворье, где все можно купить по бросовым ценам.

– Не все, но можно. У нас продаются акцизные товары без учета акцизных сборов и цены ниже в разы. Мне даже пришлось осаживать целую толпу желающих, иначе весь товар растащили бы в момент. Причем по большей части не для себя, а на перепродажу. Товар отпускается только тем, кто изъявил желание переселиться, и только в ограниченном количестве на семью, исходя из ее состава. Торгую ведь явно в убыток.

– А как же будет там?

– Так же. Но только товар в лавку будет поступать не из Рустинии, а из Новой Валенсии. Уверяю вас, это совсем другие цены.

– Это мне известно.

– Но вернемся к вам, – сделав очередной глоток травяного настоя, переключился Сергей. – Итак, мне не обойтись без механической мастерской, и, судя по письму господина Дворжака, вы именно тот человек, который сможет организовать ее обустройство и руководство ею.

– Надеюсь, что так.

– А уж я-то как надеюсь, господин Заглавов, вы даже не представляете.

– И вас не интересует причина, по которой я решил отправиться на необжитые территории Нового Света?

– Нет. Это ваше дело. Просто помните – попробуете ударить в спину, и разговор будет коротким.

– Насколько коротким? – вскинул бровь инженер.

– Вы все верно поняли. Если уж я готов отвечать за свои поступки собственной жизнью, то неужели вы думаете, что от других я потребую меньшего.

Что же, все предельно честно. Вообще-то у Заглавова была причина, по которой он решил удариться в эту авантюру. Незадолго до этих событий он служил на казенном оружейном заводе. Так уж случилось, что он соблазнился дополнительным заработком и погорел на этом. Вернее, чуть было не погорел. Его подельники сумели вовремя замести следы и оставить следствие с носом. Разумеется, они пеклись в первую очередь о своем благе, но, спасая себя, избавили от каторги и его. Ему оставалось только не испортить все самому, и он выдержал допросы, не выдав ни себя, ни сообщников.

Дело в отношении Заглавова прекратили за недоказанностью, но самого уволили с волчьим билетом. Несмотря на нехватку квалифицированных кадров, он больше не имел возможности поступить на госслужбу и уж тем более сделать карьеру. Оставались только частные предприниматели. Оно бы ничего страшного, да и с оплатой там куда лучше, чем на казенных заводах, но и тут не повезло. Вернее, ему оставалось только начать все с нуля и на новом месте, совершенно новом. Однако вмешались кое-какие обстоятельства, воспрепятствовавшие этому намерению.

Он вовсе не собирался добровольно отправляться в Новый Свет и уж тем более на необжитые территории. Просто однажды его посетил один неприметный человек и посоветовал именно этот путь, а также указал, к кому именно ему следует обратиться. Сделал намек на интересы короны: мол, несмотря на его подмоченную репутацию, ему предоставляется шанс послужить родине. А потом так ненавязчиво предупредил, что об этом разговоре лучше помалкивать, в том числе и с будущим нанимателем.

Поведал он и обо всей цепочке воровства оружия с казенного завода, причем назвал все имена и даже указал долю самого Заглавова в данном предприятии. Оказывается, следствие зашло в тупик вовсе не из-за некомпетентности следователя и не только благодаря действиям сообщников инженера. Им подсказали, как именно необходимо поступить, чтобы избежать опасности. Организовать все столь грамотно мог только тот, кто знал методы работы следственных органов.

Поинтересовался, гад, о состоянии семьи. Еще и улыбнулся, вот только та улыбка больше походила на волчий оскал. А еще взгляд – холодный, расчетливый и жесткий. Заглавов сразу поверил, что если взбрыкнет или нарушит хоть один пункт, то ни о каком суде и речи не будет, его попросту устранят.

Полковник Войнич подобрал превосходного разыскника, теперь трудившегося только по поручениям его высочества. Он не только являлся умным сыщиком, но еще и мог быть очень убедительным. Разумеется, инженер ни о чем подобном не догадывался, но то, что он и его семья находятся под угрозой, понял сразу и бесповоротно.

– Если этот вопрос мы уже обсудили, то давайте вернемся к нашим баранам, – продолжил между тем Сергей, уже покончив с завтраком, но все так же оставаясь за столом. – Вам предстоит прикинуть, что и как должно быть в механической мастерской. Желательно, чтобы она могла многое, но при этом особо развернуться не получится. Станки слишком дороги, на устройство мастерской я могу выделить не больше тридцати тысяч.

– Вы издеваетесь? Да один только токарный станок будет стоить порядка трех тысяч. Механическая мастерская – весьма затратное дело. Я так понимаю, что там нет железной дороги. Получается, уголь будет вывозиться пароходами. Будут другие машины, и обслуживать их, кроме нас, никто не сможет. Понадобятся и прессы, и бог весть что еще. Однозначно нужна и малая плавильня. Господи, да чего только не потребуется. Если вы готовы потратить на это сто тысяч, тогда можно будет говорить хоть о чем-то.

– Если вы решили, что я миллионер, то очень сильно ошибаетесь, господин Заглавов. Я готов выделить тридцать тысяч, и не больше. Берите старое оборудование.

– Да о чем вы говорите?! Никто не продает старое оборудование, все стараются выжать максимум прибыли. Если только уж откровенный хлам, который никак нельзя оживить. Но это уже просто груда металла.

– Значит, покупайте из расчета, что с помощью одних станков вы сможете сделать другие.

– Для этого потребуются квалифицированные рабочие, а они на такую авантюру не пойдут… Погодите. Вы говорите: «Покупайте»? То есть вы доверите мне такую большую сумму?

– У меня нет другого выхода. Да и у вас тоже. Обманывать меня не советую. А потому если сомневаетесь, то лучше еще раз хорошенько подумайте. И если вас что-то не устраивает, то мы воздержимся от подписания контракта.

– То есть я вам не подхожу?

Заглавов постарался, чтобы собеседник не заметил надежду инженера на получение отказа. Ведь если наниматель сам откажется от его услуг, то и к нему не будет никаких претензий.

– Боюсь, что я лишен выбора, и, если вы хотите получить эту работу, вы ее получите. Так хотите или нет?

– Х-хочу, – выдавил инженер.

– Тогда постарайтесь все сделать в лучшем виде, так, чтобы мы оба были довольны друг другом. Да не переживайте вы так. Если сомневаетесь, то просто ищите то, что нужно, и ставьте меня в известность. А оформление сделки я возьму на себя.

– Что же, это более приемлемо. Вы извините, господин Варакин, но у меня складывается впечатление, что вы взялись за что-то сгоряча, а теперь и сами удивляетесь тому, насколько вы некомпетентны.

– Кхм. Есть такое дело. Ввязался в авантюру, не имея ни опыта, ни знаний.

– Так откажитесь от нее. – Надежда вновь охватила бедного инженера.

– Не получится, – упрямо мотнул головой Сергей.

Алексей начал с нуля и сумел добиться многого. Мало что он просто отдал Сергею по-настоящему бешеные деньги, так и сейчас продолжает поддерживать его агитационную кампанию. Добившись многого, Болотин не останавливается на достигнутом, и в скором времени этот мир познакомится с первыми мультфильмами. Это оказалось не таким уж сложным, как казалось Алексею вначале. Достаточно было подать идею, вспомнить о рисунках на прозрачной пленке, он как-то видел документальный фильм на такую тему, и дело пошло гораздо быстрее. Конечно, не Дисней, но эффект должен был получиться сногсшибательным. Тем более первой ласточкой должна была быть экранизация его романа «Двадцать тысяч верстин под водой».

Он же, Сергей, обладая солидным стартовым капиталом, имел все шансы банальным образом провалиться. Но лучше уж так, чем просто отступиться. Да он тогда в глаза Алексею взглянуть не сможет. И еще взяла верх его природная упертость. Неужели он хуже Болотина и не способен ни на что? А вот дудки! Или он добьется своего, или пропадай, голова, но битым он не будет.

– Вы взяли на себя какие-то обязательства? – не унимался инженер.

– Я хочу сделать в этой жизни что-то достойное. Пока мне это не особо удавалось. Убийца, едва ускользнувший от виселицы, замененной на службу в черных шевронах. Знаете, что это? Вижу, что знаете. Достойный след, не находите? Вот и я не нахожу. Жить только ради того, чтобы жить, неинтересно и глупо. Мне судьба подарила шанс, отринув прошлое, начать все с нуля, и уж очень не хочется спустить этот шанс в канализацию. Так что я или добьюсь своего, или сдохну.

– Господи, храни нас от идеалистов. Все самое страшное в истории человечества делалось только из благих намерений, – задумчиво произнес инженер, вкладывая в это особый смысл, но Варакин понял его по-своему.

– Я вовсе не собираюсь вести людей к светлому будущему, господин Заглавов. Напротив, я хочу разбогатеть, но сделать это так, чтобы оставить след в памяти людей. Лично мне для счастья нужно не так чтобы и много, хватит и десятка крон в месяц, которые я легко заработаю охотой. Поэтому я не собираюсь обирать тех, кто будет рядом со мной, вот отсюда и их светлое будущее.

– Кстати, а как насчет оплаты? Я с господином Дворжаком обговорил этот вопрос только в общих чертах.

– Какое у вас было жалованье на последнем месте работы?

– Восемьдесят две кроны.

– Значит, будете получать двести пятьдесят.

– Вы не шутите?

– Никаких шуток. Только это жалованье вы будете получать уже в Новом Свете, здесь же, пока идут организационные вопросы… – Сергей на секунду задумался, а потом махнул рукой. – Сто крон. Плюс разъездные. Кстати, как у вас с деньгами? Подъемные не нужны?

– Н-нет, – ошалев от такого аттракциона щедрости, ответил инженер. – Только вот разъездные…

– Выделю вам сто крон, но за каждый гнедок отчитаетесь, из расчета три кроны суточных. Кстати, а где вы работали до этого? Вы не подумайте, что я пытаюсь выведать вашу подноготную, ваше прошлое только ваше, и вы действительно начнете с нуля. Просто любопытно, насколько вы компетентны.

– Странно. Мне казалось, что с этого нужно было начинать.

– А вы видите за дверью целую толпу инженеров? Сам понимаю, что беру кота в мешке, но приходится радоваться и такой удаче.

– Я служил на казенном оружейном заводе.

– Ну вот, еще и это. Прямо и не знаю, с какой стороны подступиться, уж больно кусаются цены, а покупать нужно, и не абы что. Оружие в тех местах – это вопрос выживания.

– И много вам его нужно?

– Много. На всех поселенцев. Минимум сотню «дятличей», полсотни кавалерийских карабинов – «баличей» и две сотни револьверов нового образца. Плюс не меньше тысячи патронов к каждому стволу. Еще нужно будет закупить взрывчатку, только бур, с палом связываться себе дороже.

– Вы что, воевать собрались?

– Да не пугайтесь вы так. Большинство из названных боеприпасов уйдет на обучение. Необученный человек с оружием – это не защита, а самая настоящая беда. Если хотим, чтобы к нам боялись подойти на пушечный выстрел, то нужно быть сильными и готовыми.

– Господи, я свихнусь с вами.

– Так откажитесь.

– Не могу. Обстоятельства.

– Тогда просто смиритесь и думайте, как сделать все наилучшим образом. Помнится, когда я угодил в шевроны, то, вместо того чтобы жрать зобрятку и напоследок посетить шлюху, предпочел все имеющиеся средства вложить в улучшение своей амуниции и озаботиться снаряжением тех, кто был рядом, понимая, что это поможет мне выжить. Как видите, я здесь, а практически все, кто предпочел баб и выпивку, в могиле.

– А те, кто был рядом?

– Тоже живы. Они сейчас на пинкской территории, ждут моего прибытия. Так что вложусь в людей, они и себя сберегут, и мне помогут выжить. Вот такая арифметика. А мои стоны насчет дороговизны… Что же теперь, и постонать нельзя?

Заглавов не на шутку задумался. После встречи с тем странным типом он и мысли не мог допустить, чтобы оставить жену и двух сыновей, семи и восьми лет от роду. Да, путешествие опасное, и дело не только в кровожадных дикарях, хотя среди них вроде есть и вполне адекватные, просто беда может прийти с любой стороны. Но все же он предпочитал, чтобы семья была рядом и чтобы он мог о них позаботиться, быть защитой и опорой.

Получается, что он попросту лишен выбора. Будь вопрос только в нем… Но он боялся за родных. Придя к такому неутешительному выводу, инженер решил пересмотреть свое отношение к происходящему. Невозможно думать конструктивно и выкладываться полностью, без остатка, из-под палки. А в том, что вопрос выживания – это не личные качества, а совокупность их у всех, ввязывающихся в эту авантюру, он был полностью согласен с Варакиным. Значит, пора думать о происходящем как о чем-то важном для него, Заглавова, лично.

– Мне кажется, что я смогу вам помочь приобрести необходимое оружие, и по очень низкой цене. По пятнадцать крон за «балич» и десять за револьвер. Смогу достать и патроны, всего один гнедок за штуку. Насчет «дятличей» не уверен, но, думаю, это тоже возможно. А вот что касается взрывчатки, тут я не помощник. Понятия не имею, как можно ее достать.

– И как вы это сможете организовать?

Варакин смотрел на инженера с нескрываемым удивлением. Только что этот человек, о котором он еще пару часов назад ничего не знал, предложил ему экономию как минимум тысяч в десять. При этом Сергей получит то, что ему было необходимо. Он что, в сказку попал?

Алексей, конечно, предупреждал, что кронпринц, отчего-то проявлявший интерес как к самому Болотину, так и к Варакину, скорее всего, попробует приставить к ним соглядатая. В свете того что он или его люди (это, по сути, без разницы) озаботились выяснением личности Алексея, такому повороту удивляться не стоило. Тем более вопрос с поставками угля для Новой Рустинии был жизненно важным, поэтому просто проигнорировать затеянную друзьями авантюру его высочество не мог.

Они, конечно, не афишировали свои планы, и об угольных копях пока мало кто знал, слухи ходили только по Збродам, а если и вышли за пределы, то не так чтобы и далеко. Все же месторождение угля – это не золото и не серебро, чтобы вызвать ажиотаж. Но Болотин не сомневался в том, что уж кронпринц-то точно в курсе событий. Возможно, они дули на воду, обжегшись на молоке, но надо исходить из худшего сценария. Да и был ли он худшим? Если только в том плане, что кто-то мог успеть застолбить этот участок раньше их.

Мало того, в своем письме Болотин высказал предположение, что обратившийся к нему инженер, скорее всего, и есть тот самый соглядатай. И последнее заявление очень походило на то, что они правы в своих предположениях. Впрочем, друзьям нечего было скрывать от властей Рустинии, никаких заговоров они плести не собирались. Пусть соглядатай, только бы не оказался дутым инженером, а хотя бы средненьким, потому что с набором специалистов дело обстояло совсем плохо.

– Кхм. Чтобы объяснить вам, я должен буду рассказать о своем прошлом, – потупившись, ответил инженер.

– Господин Заглавов, я, как и раньше, говорю, что мне нет дела до вашего прошлого, какие бы там ни скрывались скелеты. Но я должен буду выложить немалые деньги. Оружие это нелегальное, раз уж такие цены, а значит, я рискую.

– Риск минимален, а по сути, для вас его нет и вовсе. Ладно. На любом производстве имеется брак, это просто неизбежно, и уж тем более когда оборудование довольно изношенное. Достаточно сговориться нескольким лицам, и можно получать неучтенную и вполне качественную продукцию. Забракованные стволы, скобы и остальные детали сваливаются в кучу и отправляются на переплавку. Запоротые ложа и вовсе идут на дрова. Достаточно слегка превысить процент брака, и на выходе получается неучтенное оружие, которое по бумагам ушло в переплавку. У меня получалось зарабатывать около трех сотен крон ежемесячно. Неплохая прибавка к жалованью, не находите?

– То есть вы продавали на сторону брак?

– Похоже, вы меня не слушаете. Никакого брака. Просто выбраковывались пригодные образцы. Ну кто станет спорить с дотошным инженером, лично сующим свой нос в каждый угол. Я у начальства был на хорошем счету. Потом остается только отобрать из хлама помеченные мною образцы и уложить в отдельные ящики. Продукция стандартная, так что при самой скромной слесарной мастерской эти части и детали очень быстро превратятся в готовое изделие. И, прошу заметить, качественное, ничуть не уступающее тому, что прошло приемку.

– Допустим. А как с патронами?

– Тоже ничего сложного. Достаточно двух осечек на сотню выстрелов, чтобы вся партия была забракована. После выбраковки патроны разбираются, пули и гильзы уходят в переплавку, порох ссыпается и проходит дополнительную проверку, а капсюли уничтожаются. Все просто.

– То есть я куплю бракованную партию?

– Вовсе нет. Просто когда возникает необходимость в этом товаре, человек подбрасывает несколько негодных патронов при испытаниях, и, когда партия выбраковывается, она просто пропадает, проходя по документам как уничтоженная. Но это делают уже другие люди, я занимался только винтовками и карабинами. Кстати, с револьверами та же история.

– А начальник завода тоже в сговоре?

– Иногда да, иногда нет. По-разному бывает, но подобная схема работает на очень многих предприятиях.

– Но «дятличи» производятся на частном заводе.

– И что? Там все даже проще, так как всем заправляет сам владелец. Он таким образом обходит налоги. Заводчик продает тот же «дятлич» за тридцать крон, получая прибыль в чистом виде больше, чем если бы он продавал его легально. Но можно найти оружие даже ниже себестоимости, потому что воры есть и у вора, так что на этих карабинах получится сэкономить еще больше. Как вам «дятлич» по цене ворованного «балича»?

– За пятнадцать крон?

– Именно.

– Сказка.

– Быль, господин Варакин. Оружие мы вывезем и доставим на место в разобранном виде, даже в случае обнаружения – это только отдельные части, к тому же багаж можно доставлять отдельными партиями, к примеру, на трех разных пароходах и трем разным адресатам. Так что при желании никто не сможет собрать готовый образец, а значит, предъявить обвинение в незаконной торговле оружием нам будет нельзя. С патронами я советовал бы поступить таким же образом. Десяток ручных прессов, которые продаются в любом оружейном магазине, самый минимум подготовки, и мы сами сможем их крутить в любом количестве. К тому же в этом случае каждый патрон обойдется в полгнедка.

– Во что вы пытаетесь меня втянуть, господин Заглавов?

– Ни во что. Просто согласен с вашим высказыванием по поводу достойного окружения, способного сохранить нам жизнь. А еще исхожу из того, что раз уж в силу обстоятельств оказался в подобном положении, то вынужден быть с вами предельно откровенным и делать все для того, чтобы не плыть по течению, а как-то влиять на события. И наконец, уголь – это практически золотое дно, и тот, кто был с вами вначале, не будет забыт. Как вы заметили, мне нравится получать достойную плату за свои труды. Раз уж вас опасно обманывать, значит, нужно сделать так, чтобы вы сами по достоинству оценили мои таланты.

– А вы нахал. По виду и не скажешь. Порог моего дома переступил один человек, а сейчас передо мной совсем другой.

– Просто во время нашей беседы я сделал кое-какие выводы и предпочел пересмотреть свое отношение к происходящему.

– Ладно. Надеюсь, придет то время, когда вы сами захотите мне все объяснить.

Разумеется, все, что предлагал инженер, было весьма опасной авантюрой. Слово «подстава» само собой угнездилось в сознании Сергея и не желало покидать его. Но, поразмыслив, он решил, что, по сути, рискует только деньгами, к тому же на общем фоне не такими уж и запредельными. Всю аферу с оружием провернет господин инженер, ни Сергей и уж тем более Алексей к этому и близко не подойдут. А случится беда, то и отвечать будет вот этот специалист по незаконному обороту оружия. Он ему пока никто и звать его никак, чтобы лить по нему слезы. Но если инженер и впрямь проникся, то этот человек – просто находка.

Оружейник. Хм. А почему бы и нет. Сергей предложил переместиться в свой кабинет (вернее, в просторную комнату, исполняющую его роль) и там представил на суд инженера малокалиберный патрон. А ну как присоветует что дельное.

– Ничего сложного в изготовлении. Кольцевое воспламенение, прямая гильза. Правда, я встречал калибры чуть больше, но суть одна.

– У меня есть карабин под такие патроны, а вот последние практически вышли.

– Вы хотите такие заказать?

– Если это возможно.

– Нет ничего невозможного. Вот только они получатся очень дорогие. Примите совет – проще найти место, где производят такие патроны, и закупить их там. В любом случае это обойдется дешевле, чем заказывать партию на другом заводе.

Угу. А если такой возможности нет, как тогда? Неужели придется отказываться от своего оружия? Бог бы с ним, с «тозиком», а вот «мосинки» лишаться никак не хотелось.

– И во сколько обойдется такой патрон?

– Все зависит от сбыта.

– А если эксклюзив?

– На вес золота, и это не метафора. Вы вообще представляете себе процесс производства патронов?

– Признаться, не имею понятия. Снарядить патрон из готовых составляющих – ничего сложного, как и отлить пулю, но все остальное для меня загадка.

– Отлить пулю, – невольно ухмыльнулся инженер, – вчерашний день. Я так понимаю, что мы располагаем временем? Во всяком случае, до моего поезда еще часов пять.

– Ну и у меня, как видите, посетители не выламывают дверь. – Сергей кивнул в сторону окна, через которое был виден практически пустой двор.

Сейчас там проходила только одна женщина с корзиной, полной продуктов. Варакин сразу узнал ее, это была жена одного из шахтеров, пожелавшего подписать с ним контракт. Не самый лучший экземпляр, к тому же мужик сильно недоволен тем, что в такой интересной лавке нет дешевой казенной зобрятки. Но Сергей теперь был рад и таким. Хорошо уже то, что у него было четверо детей, причем двое старших сыновей четырнадцати и тринадцати лет уже были работниками и трудились на шахте. Стоящие рабочие не спешили отдавать своих сыновей на шахту, но у этого слишком много уходило на его глотку, а потому денег всегда не хватало.

Как видно, его супруга только что добрала до конца весь месячный лимит. Похоже, он пойдет на продажу. Даже если она продаст купленное вдвое, то это будет дешевле, чем в других лавках. Расчет Сергея конечно же был на другое, и товары из лавки должны были оседать в домах подрядившихся на переезд, но, как видно, мужнино слово оказалось весомее потребностей семьи.

Отчего Сергей был в этом уверен? Да просто нужно было видеть, с каким сожалением женщина смотрит на содержимое корзины. А также обратить внимание на стоящую дальше по улице и нетерпеливо переминающуюся ее товарку, муж которой не спешил принимать столь странное предложение о переезде.

– Ну раз уж у нас у обоих есть время и его нужно скоротать, то извольте, – поудобнее устраиваясь на стуле, произнес инженер. – Итак, самое простое. Пули сейчас не льются, это дела давно минувших дней и кустарей. Сегодня все происходит иначе. Свинец расплавляется и отливается в форме цилиндрической чушки. Еще горячая, она попадает в специальный пресс, который под давлением в тысячу пудов продавливает ее сквозь матрицу. Очень похоже на мясорубку. Таким образом, получается свинцовая проволока, которую наматывают на барабаны. Потом она нарезается на равные куски, и уже они попадают на пресс, который придает им форму собственно пули.

– Процесс автоматизирован?

– Извините, что?

– Я говорю, человек практически ничего не касается?

– У каждого станка есть рабочий, а то и двое, которые обслуживают его работу. Машины, конечно, многое упрощают, но человека заменить просто неспособны.

Угу, ну это как сказать. А с другой-то стороны, здесь же не двадцатый век и уж тем более не двадцать первый. Глупо было бы ожидать полной или большой доли автоматизации в производстве. Нет, все же куда проще пули отливать. С другой стороны, все познается в сравнении и зависит от объемов.

– Ладно. Пора переходить к более сложному, – подбодрил инженера Сергей.

– Извольте. Итак, гильза. Сначала берется полоса латуни, и из нее вырезаются кружки. Потом кружки отправляются в печь, где нагреваются, после этого их ждет первый пресс, и из кружка получается стаканчик. Потом опять печь и другой пресс. Если брать ваш патрон, то уже после второго повторения получится необходимая заготовка, в случае с гильзой, к примеру, для патронов к «баличу» необходимо минимум четыре повторения и каждый раз новые прессы и новые печи, чтобы процесс не прерывался. Потом опять печь и выдавливание шляпки. Опять печь и пресс, выдавливающий гнездо под капсюль и проделывающий затравочное отверстие. Затем обточка шляпки. Потом опять нагревание в особой печи, и в этом случае уже частичное, нагревается только та часть, которой предстоит стать дульцем. Опять обжатие. Затем на станке срезается лишнее, чтобы выдержать нужную длину. Кислотная и водяная баня, сушка, и гильза готова. После этого идет сборка.

– А капсюли?

– Эти выдавливаются за один прием, баня, сушка и начинка взрывчатым веществом.

– Довольно сложный процесс, – задумчиво произнес Сергей.

– Еще бы. Хотите неприкрытой простоты пользуйтесь кремневым оружием, вот уж где все предельно ясно. Или хотя бы пистонное оружие, недалеко ушедшее от кремневого. Современное огненное снаряжение – процесс трудоемкий и требующий большой точности.

– Но неужели нет кустарей?

– Нет. У кустарей получатся такие затраты, что при их объемах цена одного патрона также выйдет на вес золота. Ну и кто будет покупать дорогие патроны, если можно купить дешевые?

– Сколько же нужно оборудования, чтобы наладить изготовление боеприпасов?

– Это целое производство, причем требующее большого количества квалифицированных рабочих и, что немаловажно, сбыта. Хотя с последним как раз пока сложностей не должно быть. У вас такой задумчивый вид, господин Варакин. Уж не собрались ли вы наладить производство огневого снаряжения? Если так, то вынужден вас разочаровать. Либо вы осуществляете свою задумку, либо вплотную беретесь за оружейный завод. Правда, сомнительно, что вам это по силам. Рассказанное мною только в общих чертах и весьма приблизительно отражает процесс производства, на деле все куда сложнее и весьма затратно.

– Убедили, уже забыл.

Нет, мысль конечно же была, но ну ее к ляду. Уголь – тоже штука дорогая, затратная и требующая кроме сил еще и мозгов, но, похоже, это все же проще. Много проще. А вот по поводу того, чтобы делать пули с медным покрытием, подумать следует. Его «мосинка» еще сослужит добрую службу, вот только озаботиться бы патронами. Гильзы в наличии имеются. Они у него латунные, а потому еще послужат. Конечно, не все удалось сберечь, но кое-что все же сохранилось. Останется изготовить капсюли, саму пулю и пресс для снаряжения патронов, но это дело техники. Даже если патроны получатся на вес золота, оно себя оправдает.

Местные образцы все же рассчитаны под другие характеристики. К примеру, в «баличе» применяются патроны, снаряженные бездымным порохом, но при этом боевые характеристики не больно-то и разнятся в сравнении с первыми образцами патронов под дымный порох. Армия перешла на бездымный порох в первую очередь из-за того, что его применение позволяло вести интенсивный залповый огонь. При этом в сохранивших свои габариты патронах просто делали меньшую навеску пороха.

Причина этого довольно проста. Металлургия не успевала за химиками, а потому в настоящий момент сплавы, которые позволили бы полностью использовать возможности бездымного пороха, отсутствовали. Для патронов с полной навеской потребовались бы слишком массивные стволы, что увеличило бы и вес самой винтовки. Именно по причине низкой начальной скорости здесь все еще использовались безоболочечные свинцовые пули, которые пока не деформировались и не срывались с нарезов ствола.

Мелькнула было мысль о том, чтобы предложить правительству «мосинку», благо свой карабин он привез с собой. Вот и инженер, который работал на оружейном заводе. Как говорится, все в жилу. Опять же, лишними деньги никак не будут, даже если за изобретение ему заплатят тысяч пятьдесят, это будет весьма существенным подспорьем. Но по здравом размышлении он отмел эту мысль.

В последнюю серьезную войну, в которую было вовлечено множество государств, армии сражались друг с другом, имея на вооружении капсюльное оружие. Уже к ее концу появились первые образцы с унитарными патронами, прекрасно зарекомендовавшие себя. Все государства бросились перевооружаться, причем предпочтение отдавалось таким простым и неприхотливым образцам, как «балич». Что-то более скорострельное отличалось сложностью и капризностью в эксплуатации. Опять же, производство огневого снаряжения едва поспевало за этими винтовками, не отличающимися особой скорострельностью. Сам процесс перевооружения все еще не завершился. Ну и, самое главное, отсутствие стали надлежащего качества.

Ну и как при подобном раскладе внедрять новую винтовку? Да никак в общем-то. Не готовы здесь пока производить подобное оружие. Если только позже, когда все же будут разработаны новые сплавы. Это непременно случится. Другое дело когда. Сейчас это бесполезно, а потому и забивать себе этим голову не стоит.

– Ой, Радушка пришла, молочка принесла, – широко улыбнувшись, встретил свою прежнюю хозяйку квартиры Сергей.

Так уж случилось, что в доме он жил один, но Рада весь день находилась при нем. Правда, Сергей поставил условие, когда появлялся новый посетитель и предстоял разговор, она неизменно уходила из дома, дабы не быть помехой. Не беда, если, к примеру, грязная посуда некоторое время побудет на кухне, куда хуже, если женщина услышит то, чего слышать ей не следует.

Он, конечно, не заговорщик, но, как известно, береженого бог бережет. Вот вроде предстоял обычный разговор с инженером. А во что он вылился? То-то и оно. Так что пусть лучше он перебдит, чем недобдит.

– Ой. А как же это? Что же вы мне не сказали, я бы… Я мигом.

– Стой. Ты чего всполошилась, Рада? Это присказка такая. Я к тому, что ты меня сейчас обедом потчевать будешь.

Инженер Заглавов оставаться на обед отказался, сославшись на то, что ему уже пора на вокзал, а там и по делам отправляться. Так уж случилось, что времени было в обрез, а вот сделать предстояло много. Отбытие партии переселенцев было запланировано на конец весны, к тому времени уже и судно было зафрахтовано. Потом еще предстояло рекой добраться до места и обустроить поселок. И все нужно успеть до холодов.

Так что времени на раскачку у инженера не было вовсе. Интересно, а о чем думал его наниматель, укоренившись в этом рабочем поселке? И какой идиот решил возложить на этого неумеху интересы короны? Да бог с ними, с теми интересами, как этот дилетант собирается обустраивать поселок, да еще подписавшись под целое громадье проектов? Его послушать, так он собирается поставить в степи город-сад.

Инженер уехал в сомнениях, но все же с твердым решением сделать все, от него зависящее, чтобы осуществить задуманное его нанимателем. Плевать на Варакина и его некомпетентность, сейчас главное – хорошо сделать свою часть работы. Надежду внушала только ярая убежденность нанимателя и его решимость осуществить задуманное. А там, если не получится, без работы Заглавов все равно не останется. Вот только семью он с собой сразу в степь не потащит. Устроит на время в гостинице, благо не все промотал, кое-какой запас имеется.

– Ох и шутник вы. А я уж, грешным делом, решила, что чего-то не расслышала прежде. Совсем вы меня заполошили, – отмахнулась от Варакина вдова.

– Прости, хозяюшка, не хотел. А насчет молочка – идея хорошая.

– Так я сейчас накрою и сбегаю, – тут же пообещала женщина, взгромождая на чугунную плиту чугунок с вчерашними щами.

Вообще-то странное пристрастие своего работодателя к застарелым щам она не поощряла, так как щи нужно есть свежие, с пылу с жару. Однако если ему нравится, то ей нетрудно. Но это ладно сейчас, пока еще довольно прохладно, а как летняя духота навалится, ну и как быть тогда? Был бы ледник, так нет его, не сладили.

С другой стороны, он вроде грозится, что к лету его тут уж и не будет, дом вроде как собирается подарить главе артели Высеку. Больно тот по душе ему пришелся, да и помощь оказал немалую. Всяк, кто подписал бумагу, прежде об этом имел разговор с артельщиком. А там уж новый владелец дома пусть сам думает, как быть с ледником. Правда, поговаривают о том, что на жилье вскорости налог должны ввести, но вроде как не такой великий. Высек работник знатный, опять же старший уж на следующий год тоже в артель пойдет, хватит ему матери по хозяйству помогать, так что выдюжат, зато какие хоромы задарма получат.

Кстати, сама Рада также доживала здесь последние недели. К середине последнего месяца весны отправится в Плезню, там на корабль – и здравствуй, новая жизнь. Трудно ей далось это решение, но все же решилась. Что ее, горемычную, ждет здесь? А там господин Варакин обещал позаботиться и детей выучить грамоте, и специальность поможет получить, если они лениться не будут. А так им одна дорога в шахту, да еще и в малолетние годы. Высек говорит, что господин Варакин – мужчина правильный, не обманет, а у главы артели глаз наметанный. Мужик он тертый и жизнью битый.

Опять же, вдова она, да еще и с хвостом длинным, трое деток, две дочки да сынок. А господин Варакин говорит, что в Новом Свете она без кормильца не останется. Баба она видная, так что, глядишь, еще устроит свое счастье. Мелькнула было шальная мысль о том, что он сам на нее глаз положил, так чуть сердце от той мысли не зашлось. Но потом выяснилось, что есть у него милая в тех краях, ждала его возвращения со службы опасной и сейчас ждет-дожидается. Жалко, конечно, но если и не такой пригожий красавец, так и кому другому вдова рада будет, лишь бы детей поднять, она на все согласная.

– Садитесь кушать, – устанавливая на стол исходящий паром чугунок, позвала Рада.

– Ох, Рада, спасибо тебе, сердешная. А запах… сейчас слюной изойду. Мм.

Первая ложка прошла на ура, и все существо затребовало добавки. Все же превосходная повариха Рада, жаль будет с ней расставаться. Эмка, скорее всего, на дыбы встанет, сама тоже не дурной хозяйкой выросла. Но с другой-то стороны, она молодая, все одно многого не знает. Опять же, если ему придется отлучиться, а это неизбежно, тут без вариантов, будет хорошо, если молодая жена останется не одна. Ладно. С будущей супругой он разберется, а помощница точно не помешает. Да и впрямь, не на разработку же угля ей подаваться, и детей поднимать нужно. А так и по хозяйству поможет, и заработок какой-никакой будет.

– Барин…

– Рада, сколько раз говорил, не барин я.

Это слово резало слух, как отточенная сталь. Ладно еще «господин», оно тут вроде как уважительного обращения, уже привыкнуть успел. Но «барин» – это уже из другой оперы. Однако женщина, ушедшая с работы на шахте и находящаяся в услужении в доме нанимателя, никак не могла перестроиться, чувствуя себя неловко от панибратского обращения. Потому от его предложения обращаться просто по имени отмахнулась без раздумий.

– Ага. Господин Варакин, я тут с подругой давней говорила, Золькой. Она тоже вдовая, с двумя детишками, мал мала меньше, муж этой зимой заболел да помер. Горе мыкают. Спрашивала, не возьмешь ли ее в новые края.

– Чего же сама не пришла?

– Так сказывала я ей, но она робеет.

– Ну так скажи еще раз. Бумаги ведь нужно подписывать, порядок же знаешь.

– Она поначалу просила разузнать.

– Ну вот и разузнала.

Многие с недоумением глядели в сторону Сергея, когда он согласился взять с собой вдову, да еще и заработок пообещал, и дом поставить, как и у всех. Ладно он завлекает мужиков, работники как-никак, а работы там должно быть много. Но к чему бабу с детьми тащить и себе на шею вешать? Когда еще из ее парнишки работник выйдет.

Но Сергей по этому поводу имел свое мнение, и основано оно было на том, что ему пришлось прожить больше года, не видя женщин вообще. Сказать, что мужики от такого житья сатанеют, – это не сказать ничего. Им порой не нужно и бабы в постель, хотя при виде оной все вздыбливается и кровь закипает, они рады бы и простому общению или со стороны поглядеть. А как до драки доходит, так и вовсе в зверей неуправляемых превращаются. Не только долг и боязнь привлечения к ответу заставляли шевронов выступать малыми силами против больших пинкских отрядов. Немалую роль в этом играла и вот такая нехватка общения с женским полом.

Из записавшихся к нему мужиков только половина семейные, остальные холостяки. Алексей сообщает о том, что на его вербовочные пункты обратились только четыре семьи, остальные молодежь, в основном из сиротских приютов. Сработала его задумка насчет фильмов. Хорошо хоть Болотин проконсультировался, записывать ли девиц и вдов, таковые нашлись, не сказать, что много, но имелись. Сергей тут же поспешил дать зеленый свет и даже всячески одобрил.

Пусть от женщин толку на копях немного, найдется им занятие, что-нибудь придумают. Дать ума осатаневшим без женской ласки мужикам, да еще и там, где степь закон, а прокурор «дятлич», – та еще работенка. Так что толк от женщин будет, хотя и измерить его можно по другим критериям. И потом, первый год ни о какой добыче не может быть и речи, все и так будут на его иждивении. А там, к весне, глядишь, и пары образуются. Без кормильцев женщины все одно не останутся, еще и не хватит, все же женихов побольше будет.

Дата отбытия в Новый Свет неумолимо приближалась, а потому Варакин больше не мог себе позволить и дальше находиться в Збродах. Пусть в основном ему и нужны углекопы, тем не менее так уж случилось, что большую часть переселенцев он должен был набрать в других местах. И как он ни стремился к тому, чтобы это были семейные пары, в основном к нему шли холостяки, и авантюристов среди них было подавляющее большинство.

Сергей очень подозревал, что кое-кто из них отправляется в колонию вовсе не затем, чтобы найти себе новый дом, в его понимании этого слова. Он предполагал, что части переселенцев нужна была помощь пересечь океан, а там они покинут нанимателя, попросту сбежав и наплевав на контракты. Что он мог предъявить им за нарушение оного? Потребовать по суду возмещения убытков? Несомненно, но для начала нужно было бы их найти и представить в этот самый суд, а ему этим заниматься некогда. Конечно, суд объявит беглецов в розыск, но в то, что их будут уж очень усиленно искать, ему не верилось.

А вот в отношении семей он был совершенно спокоен. Семья держит человека получше прочих оков, разумеется, если мужчина не склонен менять ее на увеселения и спиртное. Кстати, последних среди подписавших контракт было немало. И все же выход у них был только один – следовать за нанимателем, так как он гарантировал им работу, при помощи которой они смогут обеспечить себе ту же выпивку. Без него им останется лишь влачить жалкое существование. Даже хуторяне старались не нанимать в батраки пьяниц, а если и брали, то, соответственно, и платили гроши. В этом отношении им просто выгоднее оставаться с Варакиным.

Несмотря на то что Сергей решил перебраться в столицу, в Збродах он свою деятельность вовсе не свернул. Даже если за оставшееся время найдется хоть одна семья, решившая попытать счастья в других землях, ему это будет на руку. Этим вопросом займется Высек, который уже переехал в дом Сергея. Варакин решил таким своеобразным способом отблагодарить главу артели за помощь.

Да и что ему было делать с домовладением, на которое все одно не найти покупателя? Людям состоятельным в доме посреди рабочего поселка делать нечего, а для шахтера дом слишком дорог. Сергей думал было продать его купцу, который оказал помощь своему кумиру, господину Дворжаку, но тот только отмахнулся от подобного предложения. Не его уровень, да и глухомань несусветная. Что же, хорошо хоть он с лавкой помог, определив туда своего приказчика. Как только закончится кампания Сергея, свернет свою деятельность и торговая лавка. При таком раскладе передать дом Высеку в благодарность за помощь было самым верным решением.

Болотин приглашал Варакина развернуть новый штаб в его усадьбе, готовый и дальше оказывать всяческое содействие в его начинаниях. Но Сергей решил, что несколько удаленное от столицы поместье не слишком удачный выбор. В Збродах он был оправдан, а вот здесь уже нет. Поэтому он арендовал помещение на окраине столицы, так как кроме вербовочного пункта ему нужны были еще и складские помещения. Он собирался по максимуму закупить все необходимое здесь, в метрополии, где цены на некоторые товары были значительно ниже, чем в Новом Свете.

Несмотря на свою удаленность от центра, район был вполне спокойным, а потому не должен отпугнуть потенциальных переселенцев. И потом, он ведь не рассчитывал на сливки высшего общества, поэтому ему было вполне достаточно, что люди не подвергнутся какому-нибудь нападению на улице, а его склад – наглому разграблению, что вполне могло произойти в трущобах.

– Господин капитан, вы уверены, что у меня не возникнет сложностей с военным ведомством? – Сергей внимательно посмотрел на офицера интендантской службы, стоящего вместе с ним у широких ворот склада.

В этот момент мимо них в просторное помещение заехала большая армейская фура с парусиновым верхом, из-за которого невозможно было рассмотреть ее содержимое.

Вообще-то все уже было обговорено, но лишний раз поинтересоваться вовсе не мешало. Тем более что этот офицер сам явился к нему вчера и предложил кое-что из армейского имущества. До того дня Варакин его никогда не видел.

– Господин Варакин, на этот счет можете не переживать. Повторюсь: данное имущество уже не имеет никакого отношения к армии.

– Но палатки, как и все остальное, выглядят довольно свежими.

– Если бы это было не так, то я не предлагал бы вам их выкупить. Уверяю вас, они уже списаны за непригодностью и самым честным образом выкуплены вами по остаточной стоимости.

– Сущие гнедочки, не так ли?

– Меня вполне устраивает та сумма, которую я получу на разнице. Неплохая прибавка к жалованью.

– Но…

– Никаких «но». Даже если сейчас здесь окажется военный прокурор и обнаружит груз, то он ничего не сможет предъявить ни мне, ни вам. Выкуплено списанное имущество. Ничто не нарушает закон, казна получила остаточную стоимость.

Вообще-то сомнительное утверждение. Если бы все и всегда решалось по бумагам, то преступления совершались бы повсеместно. Так что господин интендант лукавит, и сильно. Сергей легко купился бы на это, не имей уже опыта общения с подобной публикой в Новой Рустинии. При всей браваде капитана и его коллег, дела они все же предпочитали проворачивать по-тихому. Так что наличие бумаг вполне себя оправдает при отсутствии самого имущества, а вот при таком раскладе это уже улика.

– Однако прослужили они явно не так долго, как это указано в документах.

– Господи, ну чего вы такой щепетильный, господин Варакин! – Капитан даже тяжко вздохнул, чтобы показать, насколько страхи покупателя неактуальны. – Главное – это не то, как выглядит имущество, а то, что сказано в бумагах, и по ним палатки уже отработали свой срок. Я не дослужился бы до капитана и был бы на каторге или с позором изгнан из армии, не знай я, как проворачивать подобные операции. Палатки, котелки, треноги, казаны, керосиновые лампы и все остальное, что находится в этих двух фургонах, абсолютно не доставят вам неприятностей.

Сергей вновь задумался. Он знал, ради чего ввязался в это предприятие, и был готов ко многому. Но вот что точно не входило в его планы, так это нелады с законом. Хватит, он уже в достаточной мере нахлебался из этой чаши.

Словно подслушав его смысли, капитан открыл папку в кожаном переплете, показывая лежащие внутри накладные, и протянул перьевую ручку. А вот это уже интересно. От былого страха не осталось и следа. Пусть это имущество откровенно ворованное, но при наличии вот этих выкупных накладных весь груз ответственности с Сергея снимался сам собой. Теперь уж действительно, как бы его ни припирали к стенке, он всегда может явить свету эти бумаги, а там уж пусть расхлебывает сам капитан.

Сумма в накладных была откровенно смешной. Да по-другому и не могло быть. Весьма солидную разницу должен был получить капитан, наличными и без расписок. Как видно, он и впрямь давненько проворачивает подобные операции, раз уж не стесняется в выдаче хотя и дутых, но все же документов. Что же, в любом случае это будут трудности офицера.

Сергей быстро подписал документы, потом на бумаги легла подпись интенданта, и он вручил по одному экземпляру покупателю. Внимательный взгляд на Сергея. Тот только показал глазами в сторону полутемного склада, подразумевая, что вначале все же не мешало бы проверить наличие товара. В ответ офицер только усмехнулся и кивком указал в сторону обшарпанной двери с наклеенным на нее плакатом, за которой находился вербовочный пункт. После чего, не оборачиваясь, направился в помещение.

Самоуверенный тип, ничего не скажешь. Неужели он всегда действует столь нагло? Сергей припомнил свою службу, офицеров и прапорщиков тыла, отслуживших на своих должностях по нескольку лет и действовавших не менее нахально. Очень похоже. Ну прямо один в один. Ну и черт с тобой. Все одно, покупать кота в мешке он не станет.

Впрочем, проверка имущества продлилась не дольше, чем разгрузка двух больших фургонов. К слову сказать, у Варакина в распоряжении был только один кладовщик, которого на время уступил из своих хозяйственников Алексей. У того в усадьбе тоже хватало самого различного имущества, так что опытные кадры имелись. Но вопрос с разгрузкой был решен за счет довольно сыто выглядящих четверых солдат, прибывших вместе с фургонами. И впрямь, один в один тыловики из его мира.

С грузом все оказалось в полном порядке. И количество, и качество вполне приемлемы. Не новое, но прослужит еще долго, а шанцевый инструмент так и вовсе в сале. По сути, его устроило бы и более потрепанное состояние, в конце концов, он собирался держать людей в походных условиях только до холодов. К первому снегу все переселенцы должны были уже обживать капитальные дома. Вот такие наполеоновские планы.

Войдя в свой кабинет, он обнаружил капитана за столом, с удовольствием поглощающего свежеиспеченные булки, о которых позаботилась Рада. Сергей справедливо рассудил, что оставлять женщину в одиночестве не стоит, да и вещичек у нее было всего ничего, а ему женская забота совсем не повредит. Привык уже. Поэтому, попросив Высека продать ее подворье, он увез вдову в столицу. Само собой, это повлекло целый ряд слухов, ну да когда людям скучно, они всегда что-нибудь придумывают.

Едва Сергей вошел в комнату, как Рада поспешила оставить его наедине с офицером. Это уже давно заведено, а потому ей даже ничего и говорить не пришлось. Вдова просто показала глазами на стол: мол, все готово, а буду нужна – зовите, после чего скользнула за дверь.

– Все в порядке? – слегка обернувшись, поинтересовался капитан.

– Более чем. Признаться, даже не ожидал.

– Я же говорил, что наше знакомство будет взаимовыгодным.

Затем Сергей отсчитал оговоренную сумму, прикинул, сколько останется офицеру, и только усмехнулся. На данном предприятии капитан заработает как минимум триста крон. Очень неплохо. Правда, куда больше грел тот факт, что сам Сергей купил необходимое в четыре или пять раз дешевле. Экономия здесь, экономия там, глядишь, и значительная сумма нарисуется.

– Теперь вы знаете, как меня найти, так что при необходимости обращайтесь, – пряча деньги за обшлаг мундира, произнес офицер.

– А что вы скажете о взрывчатке?

– А она-то вам зачем сдалась?

– Пинкская территория – весьма неспокойное место. Никогда не знаешь, что может понадобиться в следующий момент.

– Хм. Я конечно же могу помочь вам и в этом. Но… Все на ваш страх и риск. Я могу переправить товар за пределы склада, но не более. Дальше уж вы сами.

Сергей подумал о возможных перспективах и тут же решил дать задний ход. Ну его, к лукавому. С этим вопросом он разберется на месте. В конце концов там тоже есть тыловики. Конечно, обойдется несколько дороже, чем могло быть здесь, но зато вопросов будет куда меньше.

Выпроводив капитана, Сергей взглянул на календарь. Не забыть бы завтра отправиться в порт и уточнить насчет судна. Он собирался сэкономить столько, сколько вообще возможно, а потому намеревался воспользоваться королевской программой по переселению в колонию.

В настоящее время бума не наблюдалось, но все же два больших парохода были задействованы именно под эту программу. На них осуществлялась перевозка в Новую Рустинию как самих пассажиров, так и части их багажа, каждый переселенец мог бесплатно перевезти по полтора пуда вещей. И все это на грани рентабельности, билеты были до неприличия дешевыми, так что океан мог пересечь практически любой. В принципе препятствий никаких, если только не учитывать того факта, что народу у Варакина уже на сегодняшний день наберется порядка двухсот душ, разумеется, с учетом детей.

Надо бы озаботиться заранее, чтобы всем отбыть одним пароходом, так как списки составляются заблаговременно. Покрутившийся в порту Ванек, доверенное лицо Алексея, заявил, что трудностей тут никаких не будет, если только вовремя подмаслить чиновника, ведающего списками. Он без труда может забронировать хоть все места на корабле, по одной кроне за место.

Загвоздка была только в одном: если не озаботиться этим вопросом заранее, то после составления списков никакие посулы не заставят чиновника внести изменения в очередность. Нет, если там одного-двух, то не беда, а вот если пойдет речь о большом количестве народа, то бесполезно. Сергей решил бронировать по максимуму – пятьсот мест, что, по сути, составляло половину загрузки парохода. Да еще и место под предполагаемый груз, перевозка на этих судах все же была существенно ниже. Уж лучше избыток, чем недостаток.

Правда, в случае если все места не будут заняты, чиновник деньги не вернет, а просто передвинет очередь, чтобы загрузить судно полностью. Подумаешь, записались люди и передумали уезжать. В надежде на подобное те, у кого очередь на следующее судно, всегда держатся поближе к пирсу. Так что с недогрузом корабль никто и никуда не отправит.

За весь день было только два посетителя. Причем пришли они вместе. Парнишки лет шестнадцати. Как говорится, вьюноши бледные со взором горящим. Они наперебой рассказывали, какие они настоящие мужики, упомянули и о том, что у них уже имеется специальность. Как раз этой весной они выпускались в свободную жизнь из детского приюта, где были на полном пансионе. Оба овладели специальностью токарей, причем проблем с трудоустройством у них не наблюдалось. Попечители приюта уже озаботились этим вопросом. Но ребятам хотелось чего-то эдакого, необычного, нового. Чего они не видели в рабочих кварталах?

Тут нужно заметить, что в Рустинии была весьма развита благотворительная деятельность. Направления были самые различные. Имелись приюты с частичным пансионом, где дети находились с утра и до вечера, проводя время на занятиях и питаясь только в обед. Были с полным, где дети даже жили. Имелись приюты как отдельно для мальчиков и девочек, так и смешанные. Но главное, там не просто воспитывали детей из малоимущих семей или круглых сирот, но еще и давали им специальности. Мало того, прибыль от продукции мастерских при этих учреждениях практически полностью накапливалась и вручалась подросткам по выходе из них.

Но и на этом забота о птенцах не заканчивалась. Воспитатели и попечительский совет помогали с жильем, предоставляя комнаты в общежитиях, по сути – бараках, и помогали с устройством на работу. Кто-то скажет, что не так уж и много, но это совсем не так. Сиротам предоставляли шанс и возможность построить свою жизнь, а дальше все было в их руках. Специальность есть, работа есть, решишь иметь свой дом или квартиру – пожалуйста. Захочешь скатиться вниз – тоже твое решение.

Имелись ночлежки для бездомных, столовые с бесплатными обедами, дома ребенка, где малоимущие матери могли оставить на день свое чадо, а сами отправляться на работу. Эдакие прообразы детских садов. Были больницы для бедных, где всякий мог получить хотя и не высококвалифицированную, но зато бесплатную медицинскую помощь. Вот и Алексей ввел новшество, приют для трудных подростков и малолетних преступников. Кстати, в подражание ему уже были открыты еще три подобных приюта. Сам Болотин удостоился правительственной награды для гражданских лиц, орденом Святой Ханы. И его протеже в этом плане выступила королева, которая патронировала несколько благотворительных заведений и обществ.

Всего по стране подобных заведений насчитывалось более тысячи, а число различных благотворительных обществ достигало отметки в две тысячи. Мало того, каждое министерство имело по нескольку подобных заведений под своим патронажем, а также в обязательном порядке благотворительный фонд.

Не сказать, что этого было достаточно и проблема с малоимущими семьями и беспризорными была решена полностью. Нет, вовсе не так. Но делалось в этом направлении немало. Разумеется, благотворительная деятельность предполагала некоторые льготы для лиц, участвующих в этом процессе. Так, налоги для предпринимателей, купцов и помещиков могли быть уменьшены в целом до десяти процентов. Весьма существенно, и это тоже способствовало развитию благотворительности.

Однако, как ни странно, немалым фактором для роста благотворительности в королевстве являлось самосознание предпринимателей и их чувство ответственности перед обществом. Если уж Господь дает возможность жить богато, то он непременно потребует отчета в будущем. Поэтому предприниматели весьма активно участвовали в подобной деятельности. Кстати, те два парохода также существовали не только благодаря королевской программе, но и на добровольные пожертвования.

За подобную деятельность были предусмотрены и правительственные награды, которые вовсе не были простым символом. Так, например, Болотин, награжденный орденом, получил право на льготу в пять процентов, а его бурная деятельность обещала еще более существенно понизить ее. Однако предприимчивый писатель и делец отчего-то отказался от подобного послабления, чем на некоторое время привлек внимание общества к своей персоне в несколько необычном ракурсе.

Сергей записал данные парнишек и обещал в ближайшие дни встретиться с представителями попечительского совета. С ними самими он никаких договоров заключать не мог. Это целиком и полностью была прерогатива руководства приюта. Если они скажут «нет», то ни о каком путешествии в Новый Свет парнишкам нечего и думать. Разумеется, повзрослев, они могли отправиться туда самостоятельно, и никто их не удерживал бы. К слову сказать, находились и такие сорвиголовы, что сбегали, не дожидаясь совершеннолетия, ведь кое-какие сбережения у них имелись.

Но, во-первых, подобный молодняк никогда не посадит на пароход никакой чиновник, да и капитаны коммерческих судов рисковать не станут, если только зайцем пробраться. Причина проста: до восемнадцати лет никто не выдаст подросткам паспорт, а без него не может быть никакого путешествия. Во-вторых, отправляться в неизвестность без какой-либо поддержки все же боязно.

С Варакиным все было проще. В этом случае они оказывались под его опекой, что немаловажно для подростков, которых самостоятельная жизнь как манила, так и пугала. Правда, опекунство вовсе не значит, что, прибыв на место, они не сбегут, оставив нанимателю на память только свои свидетельства о рождении. Как раз вероятность побега была весьма высокой, но Сергей вынужден был рисковать.

Встреча с чиновником на следующий день прошла без сучка без задоринки. У бедолаги даже глаза округлились от свалившегося на него богатства, так что места как для людей, так и для грузов были забронированы без труда. Хорошо хоть с трюмом ничего особого мудрить было не нужно, достаточно только было заявить приблизительный вес и объем.

Кстати, уточнения как в большую, так и в меньшую сторону можно было сделать за неделю до отбытия судна. Места всегда оставалось с избытком, только после этого пароход мог принять дополнительный груз, о чем вывешивалось объявление. Несмотря на, казалось бы, малый запас времени, еще не было случая, чтобы пароход ушел с полупустыми трюмами, желающих зачастую оказывалось больше, чем возможности по перевозке.

Теперь бы еще господин Заглавов разродился – и вообще будет хорошо. Инженер за прошедшее время успел сделать не так чтобы и мало. В первую очередь он взялся за самое простое, то есть организовал закупку оружия, или, если быть более точным, частей и деталей. Все уже было отправлено двумя разными партиями в Либер, единственный рустинский порт в колонии. Получатели также были разные – сам Заглавов и Варакин.

На складе осело множество слесарного инструмента, закупленного инженером. Но главное все же было не это. В настоящий момент он был занят поиском необходимого оборудования для механических мастерских. Вот уж что никак не хотело складываться. Он нашел двух токарей и трех слесарей, согласившихся сменить место жительства. Понятное дело, что работники еще те, и хорошими специалистами их не назвать, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. И потом, с таким количеством работников худо-бедно, но мастерскую уже можно было запустить.

А вот со станками был полный швах. Нет, сложностей в том, чтобы закупить новые, в общем-то никаких. Но при этом уложиться в лимит никак не получалось. От неопределенности с инженером у Сергея не складывалось и с объемом груза. Если он не внесет уточнения в декларацию в положенный срок, то в случае недогруза будет вынужден уплатить неустойку, а если объемы окажутся больше, то придется отправлять коммерческим рейсом, а это куда дороже, ведь сейчас он проходит по программе переселения, какой бы груз ни потащил. Если сможет оправдать его наличие, то груз пойдет по льготной цене, а он сумеет. Достаточно заявить, что он собирается организовать механическую мастерскую, и ему поверят, это ведь не товар, а оборудование.

По возвращении Варакина ждал сюрприз. Оказывается, пока его не было, вербовочный пункт посетили три знатные дамы из какого-то попечительского совета, желавшие его видеть. Что там и как, Рада так и не поняла, единственно только объяснила, что господин Варакин появится после полудня. Дамы обещали подойти к двум часам пополудни.

Сергей успел пообедать, когда появились эти самые странные посетительницы. Странные – это не то слово. Одеты по-простому, но качество этой самой простой одежды, манеры и умение подать себя сразу же выдавали в них представительниц высшего света. Сергей, конечно, клал на всех дворян с прибором, но вот к этим женщинам отчего-то кроме как уважительно обращаться не хотелось. Они старались держаться скромно, более того, пришли к нему с просьбой, но при этом он готов был смириться, даже если они начнут требовать. Одно слово – порода.

Признаться, он растерялся, когда увидел их. Да что там, он даже запаниковал, оттого что не знал, как держать себя с посетительницами. Но потом обозлился на самого себя и решил вести себя так же, как и с другими женщинами. Хамить слабому полу в его привычки не входило, а в остальном… не он пришел к ним, а они к нему…

– То есть вы хотите, чтобы я взял с собой ваших воспитанниц? Я правильно понял?

– Совершенно верно, – с едва заметным кивком ответила старшая матрона лет пятидесяти, одетая в серое платье.

Портниха, пошившая этот довольно скромный наряд, – знатная мастерица, видно сразу. Из всех украшений на женщине было только обручальное кольцо и маленькая серебряная брошь под воротничком из белого кружева. Спутницы этой матроны одеты подобным же образом, разве только цвета платьев черный и темно-синий, но фасон практически не отличается. Впрочем, ничего удивительного, такова сейчас мода на повседневные платья.

– Вы извините, но просто я никогда не сталкивался с подобным подходом. Обычно те, кто желает отправиться со мной, сначала приходят сами, и только потом я встречаюсь с представителями попечительского совета, заручаясь их одобрением. Кстати, с девушками происходило так же. Стоило ли вам лично приезжать на эту рабочую окраину, да еще и не единожды?

– Дело в том, что наши воспитанницы не совсем обычные, – продолжала все та же женщина, так, словно ее товарки были ее бесплатным приложением.

– И в чем же заключается их исключительность?

– В том, что в прошлом они падшие женщины.

Занавес. Причем в прямом смысле этого слова, так как Сергей буквально завис с приоткрытым ртом. Потом он несколько раз моргнул, стараясь развеять охватившее его наваждение, пару раз пытался заговорить, и у него это не получилось. Это за кого же его принимают, если просят о подобном? Эти великосветские дивы что, сутенерши? Стоп, княгиня, две графини… А может, это такая иерархия в их среде или прозвища? Но как же так? Он был готов голову отдать на отсечение, что они настоящие. И потом, имена. Он готов был поклясться, что по меньшей мере две фамилии ему знакомы. Нужно взять себя в руки. Поздно.

– Молодой человек, потрудитесь извиниться, – глядя на него взглядом прокурора, строго потребовала старшая из дам, к слову сказать, назвавшаяся как раз княгиней.

– Гхм. Я? За что? – наконец прокашлявшись, сумел произнести Сергей, и, надо заметить, в его голосе явно звучал вызов.

Вот так всегда. Ведь только что решил взять себя в руки и тут же сделал все наоборот. Скорее всего, в этом повинна княгиня, с ее апломбом и гневным взглядом, но, как говорится, нечего на зеркало кивать, коли рожа кривая.

– За ваши непотребные мысли, молодой человек, – все тем же тоном прокурора произнесла княгиня.

Нормально?! Она еще и мысли читать умеет?! Впрочем, это не составило ей большого труда. Не ожидавший услышать ничего подобного, Сергей попросту потерял над собой контроль и даже позволил себе еще раз более внимательно изучить посетительниц. Так что все его мысли были аршинными буквами написаны на его лице. Но вот весь вид женщин говорил о том, что он круто перегнул и они именно те, за кого себя выдают.

– Я не премину сделать это, если вы объяснитесь. Пока я не услышал ничего такого, что могло бы убедить меня в обратном. Мне вообще непонятно, за кого вы меня принимаете, – с немалой долей сарказма и опуская титул, произнес Варакин, теперь уже прямо глядя в глаза, казалось, готовой взорваться женщине.

Похоже, Остапа понесло. Придержи лошадей, остолоп! Господи, не наломать бы дров, тут ведь не там. Кто знает, чем все это может обернуться. Вот выйдут сейчас от него, и жди неприятностей. Но с другой стороны, что тут вообще происходит? При чем тут падшие женщины? Да и чьими они могут быть воспитанницами, если не содержательниц борделей?

– Ваша светлость, вы должны простить его. Он ведь иностранец, а мы многого не объяснили. Скорее всего, тут имеет место недопонимание, – затараторила самая молодая из посетительниц, которой на вид было лет сорок, не больше.

В ответ на это заявление старшая, все так же гневно глядя в глаза Сергею, только молча кивнула, даже не обернувшись к товарке. Но та все поняла правильно и поспешила продолжить, явно опасаясь того, что вот-вот грянет буря, и принесет она очищенный прохладный воздух или разрушения, было вовсе не понятно. Да что там, конечно же второе. Ох и влип.

– Видите ли, мы являемся членами попечительского совета «Милость падшим» по вспомоществованию падшим женщинам, пожелавшим покончить с недостойным прошлым. Мы поддерживаем их, помогаем приобрести специальность и устроиться на работу. Под нашим попечительством находится три приюта в столице и окрестностях.

Твою дивизию, сто тридцатый полк! Йок макарёк!

– Господи. – Сергей сначала откинулся на спинку стула, а потом начал медленно подниматься.

Нет, ну надо же было так влипнуть! А с другой стороны. Откуда ему было знать, что здешняя благотворительность дошла и до такого. Впрочем… Сам дурак. Ведь нет ничего трудного в том, чтобы вежливо выслушать все или уточнить. Ничего трудного. Правильно. Но откуда он мог хотя бы предположить, что представительницы высшего общества проявляют заботу о шлюхах?

– Я… Я прошу меня простить, ваша светлость, ваши сиятельства. Я не знаю, как выразить свое сожаление словами, но поверьте, я искренне раскаиваюсь. Я иностранец, надеющийся найти в Рустинии новую родину, но, к сожалению, мне пока неведомы все реалии. Поверьте, всему виной только мое незнание.

Зря распинаешься. Оно может, скандала ты и избегнешь, но вот прощения не получишь, к гадалке не ходить. Теперь только соглашаться на все их условия, какими бы странными они ни оказались. Главное без проблем выбраться в Новую Рустинию, а там…

– Я принимаю ваши извинения, хотя не могу сказать, что полностью вас прощаю, – заговорила старшая матрона. – Итак, господин Варакин. Мы переговорили с нашими подопечными, и некоторые из них изъявили желание отправиться в Новый Свет. Желание их вполне понятно, они боятся, что здесь их прошлое не позволит им обрести самое главное для любой женщины – семью. О Новом Свете ходит множество разговоров, так, например, многие утверждают, что там не столь важно прошлое, сколько настоящее, и практически любой имеет шанс начать жизнь с чистого листа.

– Кто бы вам это ни говорил, ваша светлость, он не врал. Не всем это удается, но шанс есть у всех, и он куда более реален, чем здесь.

– Также нам известно, что в колонии некоторый недостаток женщин.

– И это истинная правда. Мужчины более склонны к рискованным авантюрам, а потому они преобладают за океаном. Да и среди решивших отправиться со мной за океан большинство составляют именно холостые мужчины или юноши, семейных и уж тем более девушек куда меньше.

– И что вы скажете на наше предложение? Вы согласны взять шефство над нашими подопечными в Новом Свете?

– Я готов и буду даже рад этому. – Вот только врать надо убедительно, чтобы и самому в это поверить. – Я так понимаю, что эти женщины сами изъявили желание покончить со своим прошлым и обратились к вам за помощью, а потому трудностей я лично не наблюдаю. Тем более отношение к прошлому в тех краях куда более лояльное, и нравы немного проще. Нет-нет, не подумайте, что дела обстоят настолько вольно, это относится к прошлому, но никак не к настоящему. Начав жизнь с чистого листа, живи достойно и тогда заслужишь уважение и забвение прошлого.

– Ваши слова звучат так, словно вы хотите сказать о некоем «но».

– Именно так, ваша светлость. Простите за вопрос, но что вам известно о задуманном мною предприятии?

– То, что вы собираетесь основать поселение в Новой Рустинии.

– Боюсь, что это не совсем так. Я собираюсь основать новое поселение на неосвоенных землях, где в настоящее время обитает племя куроки, весьма лояльно относящееся к белым. Это дикая территория, ваша светлость. Я без сомнения буду рад каждому, кто решит последовать за мной, но вынужден предупредить, что опасность вовсе не надуманная, она реальная.

– Но ведь куроки доброжелательно настроены по отношении к рустинцам, они многое перенимают от нас и даже приняли под свою опеку миссионеров, несущих им свет истинной веры. Во всяком случае, так утверждает господин Дворжак, об этом он говорит в своих книгах, фильмах и на страницах газет.

Было отчетливо видно, что эта дама и не думала забывать о недостойных и оскорбительных мыслях собеседника. Она говорила, буквально цедя слова через силу. Но тем не менее продолжала разговор с типом, лично ей неприятным. И чем дольше с ней общался Варакин, тем больше удивлялся той настойчивости, с которой она вела беседу. А ведь куда более логичным было бы после разъяснения ситуации и получения извинений просто покинуть этого невежу.

– И в его словах нет ни капли лжи или преувеличения. Все обстоит именно таким образом, – слегка поклонившись, ответил Сергей.

– Тогда я не понимаю. – Княгиня слегка вздернула подбородок, как видно, она не любила быть хоть в чем-то несведущей.

– Все просто, ваша светлость. Степь заселена не только куроки, есть и другие племена, которые не так хорошо расположены к белым. Есть банды белых, которые представляют опасность как для краснокожих, так и для белых людей. И те и другие являются угрозой для нас, решивших осесть там, где не приходится рассчитывать на помощь правительства и армии. Я сделаю все, чтобы оградить ваших подопечных от непристойных притязаний, и всячески буду способствовать их вливанию в нормальную жизнь, но я не смогу гарантировать их безопасность, как, впрочем, и свою собственную.

– Эти женщины сами изъявили желание отправиться за океан.

– Но они должны знать всю правду, чтобы потом не чувствовать себя обманутыми. Доверие – вот основная составляющая успеха моего рискованного предприятия. Если я хотя бы в мелочах стану обманывать своих спутников, то это не приведет ни к чему хорошему.

– Что же, в таком случае, если вы не возражаете, мы соберем наших подопечных, и вы сами им все расскажете, чтобы они могли принять взвешенное решение. Допустим, послезавтра в полдень, в приюте Святой Ханы?

– Я непременно буду, ваша светлость.

Женщины поднялись и, держась весьма чопорно, чего не было при их появлении, покинули помещение. Сергей хотел было открыть им дверь, но та самая графиня, что взяла на себя труд разъяснить ситуацию, неким неуловимым движением слегка преградила ему путь и решительно надавила на ручку. Варакин, оказавшись в неловкой ситуации, вынужден был молча взирать на то, как три дамы покинули его вербовочный пункт.

– Признаться, ваша светлость, я думала, как только мы получим извинения этого нахала, то тут же покинем это заведение, – когда они сели в легкий экипаж и тот покатил по слабо ухоженной мостовой, произнесла третья из их компании.

– Нахал – это вы верно подметили, сударыня. Но до чего очаровательный нахал, – вдруг мило улыбнувшись, ответила княгиня. – Вы обратили внимание только на то, что он позволил себе вольные мысли по отношению к нам? Господи, но ведь это очевидно. Его оскорбило, что его принимают за содержателя публичного дома. Да, он груб, невоспитан, нахален, и еще десяток эпитетов будут ему соответствовать, как сшитый по мерке костюм. Но он никогда не позволит себе унизить наших подопечных, попрекнуть их прошлым и не даст их в обиду. Разумеется, до той поры, пока они сами не решат вернуться к прежнему ремеслу. Лучшего опекуна для вставших на путь исправления и представить себе сложно.

– Но он говорил об ужасных вещах, ваша светлость, – подала голос самая молодая из их троицы. – Нашим подопечным может угрожать опасность, а ни о чем подобном мы не знали.

– Что же. Он лично им обо всем поведает, и они сами примут решение. Если из тридцати семи девиц хотя бы половина изъявит желание отправиться за океан, то сегодняшний день не прошел даром. Он сделает все, чтобы позаботиться о них. Я в этом уверена.

Во что ввязался этот Варакин? Интерес к его предприятию со стороны властей понятен. В век научно-технической революции, когда машины правят балом, без каменного угля никак не обойтись, так как древесный наносит непоправимый ущерб лесам. Огромные площади лесных массивов попросту прекратили свое существование, дело дошло даже до высадки молодняка. В самой Рустинии есть только одно месторождение угля, в Збродах. Он хорошего качества, и его с удовольствием будут покупать за границей, но производительность шахт, несмотря на неуклонное увеличение добычи, едва позволяет насытить свою промышленность, которая сейчас переживает настоящий бум. В колонии же и вовсе нет угля, поэтому его приходится закупать у валийцев.

Если Варакин обнаружил уголь на дикой территории, то власти, конечно, окажут ему всяческую поддержку, дабы он начал разрабатывать месторождение. Все же Новая Валенсия не в состоянии в достаточной мере перекрыть потребности Новой Рустинии, там до сих пор некоторая доля выплавки металлов производится посредством древесного угля, а углежоги все еще востребованы. Даже если збродовские копи сумеют обеспечить топливом еще и колонию, то все равно выгоднее покупать уголь у валийцев.

Поэтому в том, что новое месторождение представляет интерес для короны, нет ничего удивительного. Но отчего все происходит именно так, а не иначе? Почему правительство не окажет поддержку открыто? В том, что Заглавов попал в поле зрения какой-то тайной королевской службы, нет никаких сомнений. Другим просто нет необходимости действовать в интересах Варакина, если только не ему самому. Впрочем, это сомнительно. Не того полета птица, чтобы иметь возможность проворачивать подобное. Но вот методы, применяемые правительством… Заглавов и представить себе не мог, что в Рустинии возможно такое. Его буквально взяли за горло, неприкрыто угрожая расправой, причем не только над ним. Просто средневековье какое-то.

Когда его в очередной раз посетил тот самый, скользкий и внушающий страх, человек, то инженер нагло заявил, что провернул незаконную сделку по покупке оружия и боеприпасов. Однако реакция незнакомца его просто поразила. Явный представитель власти лишь заявил, будто весьма рад, что не ошибся в господине Заглавове. А потом еще и поинтересовался, какое количество оружия было закуплено и известно ли об этом Варакину. Узнав, что наниматель инженера пока еще не в курсе, этот человек предложил не торопиться. И каково же было удивление инженера, когда на следующий день запасы закупленного увеличились практически вдвое. Бог весть, как он это сделал, но результат налицо.

И вот теперь опять. Вчера вечером он нанес повторный визит, и с очередным предложением в пользу Варакина. Ему, Заглавову, теперь предстояло стать еще и взяткодателем. Причем лицо, к которому предстояло обратиться, и впрямь злоупотребляло своим положением, об этом инженеру было прекрасно известно, как и многим другим. Но вместо того чтобы притянуть чиновника к ответу, его корыстолюбие используют сами власти. Да к чему вообще вся эта суета?

Разумеется, обстановка в Новом Свете весьма противоречива, об этом знает любой мало-мальски образованный человек, но не настолько же, чтобы плести подобные интриги. Ни Валенсия, ни Рустиния к войне сейчас не готовы, так зачем воевать, разделите сферы влияния – и рустинцы получат угольные копи, а валийцы – плодородные территории.

Остается только полагать, что не все так просто, и играть отведенную ему роль. Как видно, Варакин с его поселением, не подпадающим под юрисдикцию рустинской короны, – это наилучший выход из сложившейся ситуации. Но чтобы не осложнить взаимоотношения, правительство вынуждено отказаться от открытой помощи и оказывать оную тайно. Настолько тайно, чтобы никакие шпионы не смогли связать Варакина и рустинский трон. При таком раскладе методы вполне оправданны. Но, Господи, почему это все досталось именно ему, Заглавову?!

– Наконец-то. Что скажете? Есть у нас шанс обзавестись всем необходимым или придется покупать лишь часть станков? – Варакин внимательно смотрел на вошедшего в кабинет инженера покрасневшими от недосыпа глазами.

За последнее время его нервная система была сильно истощена. Он уже забыл, когда нормально высыпался. Несмотря на все старания Рады, аппетита не было, а ведь он любил вкусно поесть. Когда Сергей брался за все это, он даже представить себе не мог, во что оно выльется и насколько непростым окажется предприятием. А ведь это даже не начало, а лишь организационный момент. Настоящие трудности ожидают его в степи, где предстоит на голом месте создавать не только поселение, но и производство.

– Шанс есть, и неплохой, – поспешил успокоить нанимателя инженер.

Странно, раньше Варакин ему казался куда более выдержанным и уверенным в себе. Да что там, еще неполный месяц назад он и выглядел куда более здоровым. И зачем ему это все нужно? Он имеет неплохое состояние, которого вполне хватит для открытия какого-либо дела. Так отчего он с таким маниакальным упорством стремится взвалить на себя эту неподъемную для него ношу?

Хм. А может, дело обстоит совсем не так, как представляется на первый взгляд? Помнится, Варакин говорил о том, что служил в черных шевронах. Могли ли его использовать в некоей тайной правительственной операции? А почему, собственно говоря, нет. Заглавову не приходилось слышать о том, чтобы рядовые черные шевроны получали помилования, а вот этот человек получил, отслужив только полсрока.

И потом, откуда у вчерашнего штрафника такие бешеные деньги? Что-то в подарок не очень-то верилось, пусть это и был старинный друг, с которым они вместе пережили многое с самого детства. Ну не бывает такой дружбы. Поговорить с ним об этом? Нет. Тот тип предупреждал, что об их договоренностях должны знать только они двое, любое нарушение – и… Об этом думать не хотелось.

– Давайте подробно. – Сергей указал инженеру на стул напротив себя.

– Если подробнее, то некий господин Злобан, владелец механической мастерской, оказался настолько некомпетентным в деловых вопросах, что умудрился прогореть. В настоящее время его предприятие выставляется на торги и должно будет уйти с молотка.

– Большая мастерская?

– Весьма солидная, и оборудование в ней не отличается древностью. Но означенной вами суммы как потолочной на выкуп этого оборудования не хватит.

– Боюсь, что торги нам не потянуть, – задумчиво ответил Сергей.

Заглавов пометил для себя это «нам», а заодно задался вопросом: если тут замешано правительство, то оно могло бы выделить и побольше средств, в конце концов, будущие выгоды были куда как перспективными и в разы покрыли бы расходы. Так кто же ты, Варакин? Предприимчивый делец, желающий получить крупный куш, или человек, загнанный в угол?

– Если будут торги, то да, не потянуть, – подтвердил инженер.

– А можно этого избежать?

– Если действовать решительно и без промедления. То есть уже сегодня, сейчас. Есть возможность заполучить все оборудование, разумеется, без помещений и земли, за какие-то сорок тысяч. В конце концов мы сэкономили на покупке оружия, так отчего же не вложить эти деньги в станки и инструмент?

– Хм. Дело в том, что расходы растут с катастрофической быстротой, хотя я и экономлю на всем, на чем только возможно. Но первоначальные расчеты уже летят к лукавому. Поэтому сбереженные средства вполне найдут себе применение в ином месте.

– Вам нужна механическая мастерская или нет?

– Нужна.

– Тогда я не понимаю вашу скупость. Вы имеете уникальную возможность закупить готовое оборудование, которому останется только подыскать помещение, по цене примерно раз в пять дешевле номинальной, при этом оборудование отработало не больше трех лет, считайте, оно новое.

– Ладно. Похандрил – и будет. Что для этого нужно?

– Необходимо выделить десять тысяч крон начальнику столичных судебных приставов, и он обеспечит нам победу на торгах. Иными словами, он оформит бумаги надлежащим образом, а мы выкупим оборудование за тридцать тысяч крон.

– У Злобана столь незначительные долги? Сомневаюсь. Тогда какой смысл приставу продавать оборудование за такую малую сумму?

– Остальное он покроет за счет продажи производственных площадей и заводского двора. Они расположены в удобном месте, так что драка за этот кусок будет серьезная. Однако нас это уже не касается. Ваше решение.

– Вы видели это оборудование? Может, оно нам и не подойдет?

– Ерунда. Там скорее будет что-то, что нам сейчас может и не понадобиться, чем чего-то недостанет. Кстати, лишнее мы сможем легко продать, и в кратчайшие сроки, так что вполне сможем влезть в лимит тридцати тысяч.

– Запас карман не тянет. Продавать ничего не станем. За какое время вы сможете демонтировать все и отправить в Новую Рустинию?

– Думаю, что в недельный срок управлюсь.

– Так быстро?

– Рабочие мастерской временно без работы, если пообещаем достойную плату, то вполне управимся.

– Кстати. Безработные. Ведь это токари и слесари?

– Хотите предложить им присоединиться к вам?

– Я подозреваю, что, перебравшись за океан, часть людей пожелает от меня отделиться. Кто-то просто сбежит, кто-то возместит расходы и выберет иное место для проживания. Даже на границе куда безопаснее, чем на пинкской территории.

– А как же куроки?

– Это мои слова, против слов тех, с кем наши переселенцы неизменно будут беседовать по прибытии. Человек склонен верить в худшее. Так что часть людей мы неизменно потеряем. Да и не думаю, что среди рабочих найдется много желающих к нам присоединиться. Все, закончили. Мы делим шкуру неубитого медведя. Я так понимаю, что вся сумма нужна целиком?

– Разумеется.

– Тогда в банк – и к судебным приставам. Боюсь, что не мы одни такие умные, уж больно соблазнительная перспектива.

Страхи Варакина оказались напрасными. Все прошло на удивление гладко. Настолько гладко, что он отказывался верить в реальность происходящего. Едва начальнику службы судебных приставов доложили об их прибытии, как они были приняты.

Сергей не имел опыта дачи взятки должностным лицам, а потому даже не знал, с чего начать. Запинаясь и с трудом подбирая слова, нещадно потея и ожидая в любой момент, что вот сейчас в дверь ворвется полиция, он сформулировал свое намерение выкупить оборудование выставленной на торги механической мастерской. Он уже имел некоторый опыт по части нарушения закона, и весьма негативный. Повторения не хотелось никоим образом.

Однако чиновник сам все разрешил, и весьма быстро. Как видно, это для него было едва ли не рутинным занятием. Без обиняков он назвал сумму и совершенно спокойно принял пачки с ассигнациями. Он даже не стал пересчитывать деньги, заявив, что верит в честность господина Варакина. Вот так, все просто и без затей. Прошло не более получаса, как ему были вручены необходимые документы с прилагающейся описью.

Оставалось только прибыть с этими бумагами в мастерскую, а по сути, все же небольшой завод, демонтировать и вывезти оборудование. Разумеется, это ложилось на его плечи, хотя и при обязательном присутствии одного из приставов. Но мысль о том, что он вовлечен в незаконную сделку, не давала ему покоя. Господи, скорее бы уже оказаться в степи, только там он сможет почувствовать себя в безопасности.

Глава 7

Либер

Первый день лета. Неужели он дожил до этого? На врезавшейся в память заставе Паюла тоже был не сахар, и опасность для жизни там была куда реальнее, но Сергея отчего-то не отпускало ощущение, что там было много проще. А вот в том, что он переживет эту весну, проведенную в Рустинии, Варакин очень даже сомневался. Когда он загорелся идеей подобно Алексею оставить свой след в истории Глобуса, то даже не представлял, насколько тернистый путь выбрал для этого.

Казалось бы, ничего сложного. В его распоряжении прямо-таки бешеная сумма, а деньги, как известно, решают все. Остается только бросить клич, собрать людей, закупить необходимое и дружными усилиями, весело повизгивая, поставить поселение. Разумеется, от денег мало что останется, но не беда. Начнут добычу угля, благо со сбытом вообще никаких проблем, и заживут припеваючи. Не тут-то было.

Оказывается, люди не видят своей выгоды и ничуть не поверили в готового их осчастливить Варакина. Даже когда он бронировал места на пятьсот человек, и в помине не имея такого количества, он все еще надеялся, что вот-вот прорвет. Оно и прорвало, правда, число их недотянуло и до четырехсот. Так что остальные сотню с лишним мест чиновник добирал на ходу. Добрал, чего уж.

У Сергея оказалось в наличии сто двадцать мужчин и парней, иными словами, работников. Остальные – женщины и дети, но это ничего, ведь, по сути, он собирается основывать поселение. В глубине души он даже радовался тому, что в Домбасе при множестве проблем недостатка в невестах точно не будет. Шутка ли, только от благотворительного общества с ним отправилось двадцать шесть женщин и девиц в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Да еще набралось с десяток девушек из приюта, да шесть вдов с детишками. А еще у семейных тоже с десяток, считай, уже на выданье.

В порту Плезни его ждал очень приятный сюрприз. Оказывается, Высек и сам проникся желанием что-то изменить в своей жизни, и артельщиков своих на это подбил. Вся артель из пятнадцати человек изъявила желание отправиться за своим главой, причем с семьями, а это шестьдесят пять человек. Артель знатная, а потому все в ней были семейными и солидными людьми в расцвете сил. К ним присоединилось еще пять семей. Да согласись Высек на переселение раньше, вышло бы куда больше.

Кстати, при демонтаже оборудования и отправке его в порт Заглавов сумел преподнести облик своего нанимателя с самой выгодной стороны. Как результат, шесть рабочих изъявили желание поискать счастья в новых краях. Разумеется, инженер заботился не столько о воплощении задумок Варакина, сколько о своей мастерской.

Что бы там ни думал его наниматель, но механическая мастерская – это не только обслуживание механизмов рудника и плавсостава, но еще и производство. Можно будет наладить изготовление тех же сельскохозяйственных машин для хуторян. В настоящее время таковые закупались у валийцев или доставлялись из Рустинии через океан, а это получается куда дороже.

Так что наличие, считай, небольшого завода ох как может себя оправдать. Ну и еще, Заглавову хотелось обелиться, и в первую очередь – в своих собственных глазах. Конечно, для подобных планов нужно куда больше рабочих рук, но главное, что есть оборудование при практически полном отсутствии конкурентов. Кадры же можно будет воспитать и самим. Семь парнишек оказались из приютов, где получили специальности токаря и слесаря, было двое электриков, работа их весьма востребованная при все сильнее набирающей обороты электрификации. Да и дети шахтеров не все захотят колоть уголек.

Словом, на борт судна Сергей поднимался воодушевленным и готовым к подвигам. С деньгами, конечно, было туговато, все же на такое количество народу он никак не рассчитывал, но впритык должно было хватить. В крайнем случае, оформит кредит, а Алексей не откажется выступить в качестве поручителя. Поэтому вопрос с деньгами его не очень-то напрягал. Главное, что он сумел-таки набрать больше сотни работников.

Неприятности начались уже через неделю после отбытия, когда половина океанского перехода оказалась позади. Именно тогда Сергей горько пожалел о том, что решил сэкономить еще немного средств и организовал переправу людей не на коммерческом судне, а на переселенческом. Соседство с обычными переселенцами, а в частности, бесконечные разговоры с ними, до добра не довели. Ну нечем людям заниматься, с утра и до вечера или пузо чесать, или лясы точить, вот они и отрывались по полной.

В результате этих разговоров Сергей лишился сразу пяти семей. Впечатленные рассказами о том, что творится на пинкской территории, а также о том, какие перспективы ждут простых добрых хуторян, они решили пойти по государственной программе переселения. Выгод это им сулит ничуть не меньше, по крайней мере, им именно так все представлялось, а опасностей почти никаких.

Похожие разговоры, а вернее, ушлые мужики, которые намеревались обзавестись хозяйством, но слышавшие о том, что женщины не очень-то стремятся в те края, лишили Сергея и части женского контингента. Кто-то старался ради себя грешного, кому-то приспичило позаботиться о своем сыне или племяннике. Словом, на корабле развернулась целая баталия за обладание женщинами. Нет, до драк и уж тем более до поножовщины не доходило, но при этом Варакин нес реальные потери.

Потери, если так можно выразиться, на момент прибытия в порт Либера были следующие: шесть девушек-сирот, одна вдова и четыре бывшие проститутки, вставшие на путь исправления. Было бы и больше, но девушек из семей держали в узде родители. Вдовы с довеском все же не каждого заинтересуют. Четверо из воспитанниц приюта успели сдружиться с такими же парнями из числа ехавших с Сергеем. С бывшими проститутками тоже не все ладно. Это уже пожившие в Новом Свете будут смотреть не столько на прошлое, сколько на настоящее, на судне же были люди из метрополии, рассуждающие не столь вольно. Будь иначе, и дела обернулись бы куда хуже.

Разумеется, у Сергея был подписан с этими людьми контракт. Но так уж случилось – чтобы не отпугивать их, он все больше прописывал пункты о своих обязательствах. В них входили и предоставление жилья, и учеба в школе для детей, и обеспечение продуктами, да много еще чего. Нужно же было завлечь людей.

А вот у переселенцев обязательств было не так чтобы и много. В частности, один из пунктов гласил, что они вправе в любой момент разорвать контракт с нанимателем, если возмещали все его затраты, вложенные в них. Ну и сколько он успел в них вложить? Закупил все необходимое для обеспечения быта на первое время? Так они всем этим еще и не пользовались. Он только оплатил их билеты на проезд, но это не бог весть какие большие деньги, и расторгающие контракт вполне могли с ним рассчитаться, кое-какие сбережения они все же имели.

Вот и выходит, что, еще не достигнув берегов Нового Света, Сергей вдруг лишился сорока двух человек. Причем работников среди этого числа насчитывалось восемь человек, это главы семейств и их подросшие сыновья. Но его несчастья и не думали на этом заканчиваться.

Он и представить себе не мог, что корабли из метрополии, оказывается, встречают. Причем не просто встречают, а порой проживают в столице в ожидании следующего судна, если не находят нужных людей на прибывшем. Кто встречает? Покупатели. Нет, не в смысле покупатели, а «покупатели». Кстати, по этой причине капитаны судов старались прибывать в порт в первой половине дня. Ну еще учитывалось то, что людям после длительного перехода нужно было где-то отдохнуть. В этой связи рядом с портом имелись бараки для временного проживания вновь прибывших. Обычно люди не задерживались здесь дольше чем на неделю. Не для прозябания же в ночлежках приехали за океан.

Встречающие вели себя по-разному. Одни громко выкрикивали свои призывы, завлекая различных специалистов. Другие внимательно вглядывались в лица проходящих людей, высматривая тех, кто мог оказаться помощником на уже порядком разросшихся хуторах. Третьи особое внимание уделяли женщинам, вычленяя из общего числа незамужних или вдов. Эти подразделялись на две категории: первые искали себе спутниц жизни, хлебнув из чаши одиночества и возжелав обзавестись семьей, вторые присматривали что-то свеженькое для своих борделей.

Словом, в порту творилось настоящее столпотворение, которое постепенно переместилось в бараки. Вокруг стоял такой гвалт, толкотня и суета, что и сам лукавый не разберется. Сергей едва только и сумел хоть как-то организовать, чтобы его люди устроились в одном бараке. Тесновато вышло, чего уж, но радует хотя бы то, что все собрались в одном месте. Да, неудобно, однако эта мера временная, и продлится их пребывание не дольше пары дней.

Варакину нужно было только разобраться с некоторыми делами: выгрузить прибывшее с ними, получить то, что прибыло раньше, и все это отправить по железной дороге до Крумла. Тут как бы не целый эшелон вышел. Он видел в художественных фильмах, как в годы Второй мировой войны эвакуировались заводы за Урал и в Среднюю Азию. Но, как оказалось, увиденное не шло ни в какое сравнение с реальностью. Да, теперь он, пожалуй, мог представить, сколько различных трудностей было на пути руководителей производств. И ведь это в мирное время, без нависшего над головой дамоклова меча НКВД, готового карать за любую оплошность.

Разумеется, придется постараться и раздобыть билеты для всех людей. И опять желательно всех посадить в один поезд. А это не так чтобы и просто, без прицепных вагонов никак не обойтись. Значит, нужно будет встречаться с руководством железной дороги, на станции этот вопрос никак не решить.

– Господи, вестоидонское столпотворение, – окидывая взором творящееся в бараке, произнес Заглавов.

Тут многие предания были схожими с земными. Было предание о всемирном потопе и даже свой Ной с ковчегом. Разумеется, называлось все это иначе. Имелся и свой Вавилон – Вестоидон, тоже очень похоже.

– Ничего, разберемся, – сквозь зубы ответил Сергей, всматриваясь в суетящихся людей и пытаясь найти нужного. – Высек! Высек! – перекрикивая повисший в тесном бараке гвалт, позвал Сергей главу артели, которого наконец сумел рассмотреть.

– Да, господин Варакин, – степенно подошел мужчина, обходя суетящихся в проходе между двухъярусными деревянными нарами людей.

К слову заметить, здесь сейчас были не только люди Сергея, хватало и посторонних. Это «покупатели» устремились вслед за теми, на кого положили глаз. Скорее всего, тут же кружили и воры, желающие поживиться в неразберихе и проследовавшие за своими потенциальными жертвами. Не нравилось это Сергею. Ох как не нравилось. Бог с ним, если потянут что из вещей или украдут деньги, с этим как-нибудь можно разобраться. Куда хуже, если начнут уводить людей. Чуяло его сердце, что добром все это не кончится.

– Ну как, устроился?

– Да как тут устроишься. Покидали вещички на койки, даже и не знаю, как вшестером на четырех уместимся. По очереди, значит.

– Ничего. Лучше слушай сюда. Твоя работа уже началась. Нам тут размещаться надолго не с руки, не затем приехали. Поэтому я и господин инженер сейчас пойдем решать вопросы с нашим грузом и билетами на поезд. Сомнительно, что уже завтра все будет готово, но мы постараемся не затягивать. А ты давай, наводи здесь порядок.

– Да как его тут наведешь?!

– Ничего, у тебя есть неоспоримое преимущество. Задействуй своих артельщиков. Вы уже привыкли вместе работать и здесь сообща справитесь. В армии служил, как размещать личный состав, знаешь, вот так и действуй. Места, конечно, маловато, но вместе – оно куда сподручнее. А начни с того, что всех лишних гони из барака взашей.

– Так они с людьми беседы ведут. Сам же сказывал, что мы не подневольные.

– А я от своих слов разве отказываюсь? Я стал кому-нибудь мешать, кто еще там, на корабле, решил поменять свои планы? Хотят поговорить – вот пусть на улицу идут и разговаривают. Я уверен, что чуть не половина из чужаков – самые натуральные воры. – Нет, воры они в любом случае все, так как покушаются на самое дорогое – людей, но об этом вслух лучше не надо. – Так что хотят лясы поточить – пусть идут на воздух. Оно и тут посвободнее станет, и спокойнее так.

– Понял. Сейчас организуем.

– Вот и ладно. Да, вот, возьми мой вещмешок и футляр с оружием, пригляди там мне местечко, хоть в уголке на полу. Чего смотришь? Я еще и не к такому привычный.

Вообще-то его вещи умещались далеко не в одном мешке. Там было только самое необходимое. Еще два больших чемодана он уже успел сдать в камеру хранения. Так было, с одной стороны, проще, а с другой – надежнее. Нечего расхаживать со всем багажом. Из той камеры вещи направятся прямиком на вокзал.

– И это сделаем, – внимательно глядя в глаза нанимателю, ответил артельщик.

– Пойдемте, господин Заглавов, – кивнув на прощание Высеку, произнес Сергей.

Летнее солнце уже изрядно припекало. Эх, остаться бы в Рустинии, там климат как раз для Сергея очень даже подходящий, куда прохладнее, чем здесь. Но ему все же ближе вольный воздух Нового Света. Да, на улице жарко, но все равно не то что в бараке. Здесь воздух все же куда чище, чем в переполненном помещении. Ага, это, считай, в самом порту, где чистым воздухом отродясь не пахло.

– Господин Варакин, вы и вправду собираетесь ночевать в этой ночлежке?

– Разумеется. Удивлены?

– Признаться, да.

– А между тем ничего удивительного. Я привычный к походным условиям, и потом, не думаю, что, выделяя себя, я заручусь уважением и доверием этих людей. И кстати, все соответствует условиям договора. Я обязался в первую очередь проявлять заботу о людях и в последнюю – о себе лично.

– Уж не камень ли в мой огород?

Первое, о чем озаботился Заглавов, – это разыскал извозчика и отправил в гостиницу свою семью. Оно бы лучше самому проследить за тем, как обустроятся жена и дети, но слишком много на него навалилось. Разместиться в гостинице не такой уж великий труд, и супруга вполне с этим справится.

– Помилуйте, с чего вы взяли, что я пытаюсь в чем-то попрекнуть вас лично. И в мыслях этого не было. Я говорю о себе, и только о себе.

– Кстати, пока я ловил извозчика, меня, грешным делом, тоже начали сватать на работу. Обещали оклад в сотню крон. Как видно, разговоры о нехватке в колонии специалистов основаны не на пустом месте.

– Конечно, не на пустом, – подозрительно глядя на инженера, произнес Сергей. – Вы отказались?

– Да не переживайте вы так. Разумеется, я отказался.

– Отчего же «разумеется»? Здесь все же не голая степь. Приличная работа, приличное жалованье, опять же, город ничем не уступит старосветским.

– Скажем так, мне не хочется быть одним из инженеров на большом предприятии. Куда предпочтительнее оказаться первым, хотя и в мастерской.

– Угу. Ее еще построить нужно, а пока хотя бы довезти в целости и сохранности все наши станки до места, – буркнул Сергей, которого не отпускали предчувствия, что все его неприятности только-только начинаются.

– Экий вы бука, господин Варакин. Помнится, меня совсем другой человек встретил на пороге новенького дома в Збродах. Изменились вы.

– Изменишься тут.

– Выше нос. С чего начнем?

– С банка. А то эти ценные бумаги мне грудь жгут. Покоя не буду знать, пока не определю их в безопасное место. Это недалеко от порта, так что быстро управимся. Ну а потом двинемся разбираться с грузами, что пришло, а что потерялось.

– Лучше бы не надо.

– Сам не хочу.

Вот, что называется, с корабля на бал. День выдался не просто тяжелым и суетным. К вечеру Сергей чувствовал себя так, будто по нему самым безжалостным образом прошлись катком. Вроде не строительство заставы, где приходилось выкладываться без остатка, и пули не свистят, и до его «друзей»-арачей далеко. Но к вечеру, когда все конторы уже закрылись, Варакин был полностью измочаленным. Он даже мечтал о тех славных деньках, когда приходилось думать только о том, чтобы не стать желанным трофеем и не занять почетное место у тотемного столба. Вот ей-ей, это куда легче.

Бесконечные большие и малые тюки и ящики, которые нужно не только пересчитать, но еще и проверить их целостность. Сливающиеся в одну сплошную вереницу оттиски свинцовых пломб. Ведомости с вносимыми отметками. Постоянно снующие с судна на большие возы грузчики. Потом все это принять в вагоны. Хорошо хоть с железнодорожниками оказалось легко договориться, и артель, занимающаяся разгрузкой, работала достаточно профессионально.

Впрочем, тут-то как раз ничего удивительного. Сергею посоветовал эту артель портовый чиновник, сразу заявив, что хорошие работники и плату требуют достойную. Не соврал. Оно бы, конечно, можно было бы сэкономить на разгрузке, все же две сотни крон как-никак, а его переселенцы только и делали всю дорогу, что грели пузо на солнышке.

Сергей не трогал людей, разве только устроил им проверку на предмет владения оружием, но баталий на целый день не затевал. Так, выяснил, кто на что способен, сделал для себя пометки на будущее и прекратил стрельбы. Правда, тут все больше из-за требования капитана, которому эти учения с пальбой поперек горла встали. Но что касается материальной части, тут никаких скидок не было, все, включая и женщин, разбирали, чистили, смазывали и вообще чуть до дыр не затерли тот десяток экземпляров «дятличей» и «баличей», что были в распоряжении Варакина.

С другой стороны, пусть люди и бездельничали, переход через океан все же по-своему утомляет. Да и не справились бы они так споро, положа руку на сердце. Так что бог с ними, с деньгами, представив, сколько эти мужики за сегодня перелопатили грузов, Сергей даже слегка содрогнулся. Опять же, его переселенцы сейчас в бараках, а местечко то еще, чтобы своих оставлять без присмотра.

– О, господин инженер, вот и вы. Чем порадуете?

Варакин приехал к вагонам с последним возом, чтобы лично проследить за тем, как обстоят дела. В то время пока он разбирался с грузом в трюме, Заглавов принимал возы на станции. Хм. По большому счету, он тут формировал небольшой такой эшелон, десяток вагонов и платформ. Цифра, конечно, впечатляющая, и, когда во время беседы в управлении железной дорогой инженер ее озвучил, Сергей чуть не присвистнул. Но потом припомнил, что местные вагоны раза в три меньше привычных ему, и немного успокоился. Но все равно, это они серьезно так прибарахлились. Одной баржей все это богатство не увезти.

– Порядок. Хоть завтра в путь, – ответил инженер.

– Вообще-то именно это и предполагается. Зря, что ли, мы оплатили доставку по двойному тарифу.

– Да это я так, к слову. Не будь этого, нам бы никто не выделил вагоны уже сегодня. Железнодорожной компании невыгодно держать состав на запасных путях.

– Угу. А нам невыгодно так гнать лошадей. Груз прибудет в Крумл раньше нас как минимум на пару дней.

– Кстати, нужно бы озаботиться тем, чтобы кто-то встретил все наше добро в Крумле. Пара дней простоя вагонов будет стоить куда дороже, чем месячная аренда складских помещений. А когда мы еще наймем пароход, неизвестно.

– Нет, разгружать вагоны мы будем сразу на баржи, в Крумле это удобно, есть пирс с кранами и подъездом для вагонов. А что касается парохода, то даже если с ним и будут сложности, с баржами там всегда было куда проще. А стоянка в порту обойдется не так чтобы и дорого.

– Ну и зачем городить огород? Давайте я завтра же выдвинусь в Крумл и приму груз в лучшем виде. Не надо будет ни за что переплачивать.

– А как же семья?

– Поедет со мной. Плавание они, слава Господу, перенесли хорошо, дети – так те и вовсе в восторге, а тут еще и несколько дней по железной дороге. Отдохнут в Крумле. Заодно я там успею и жилье для них присмотреть. Не тащить же их с собой в дикую степь.

– Разумно.

В этот момент погрузка была закончена, широкая створка, с грохотом прокатившись по полозьям, перекрыла проем, и запор с лязгом занял свое место. После этого станционный служащий проверил запоры и опломбировал их. Подписали бумаги, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Все, с этого момента вся ответственность за груз ложится на железнодорожную компанию.

– Ну раз уж мне завтра предстоит трястись в вагоне, я пошел к своим, отдыхать и готовиться, – подытожил инженер.

– Супруга-то поймет такую гонку? – озаботился Сергей.

– Разумеется, в восторге она не будет, но чем скорее мы выдвинемся, тем быстрее прибудем к конечному пункту назначения. Поверьте мне, господин Варакин, ни одной женщине не понравится жить на чемоданах, а уж обремененной детьми – так и подавно.

– Как она восприняла ваше решение о переезде? Уж простите, раньше не спрашивал, а на корабле обнаружил, что она вроде как не слишком-то рада. Раньше мне казалось, что вы вместе все обдумали…

– Не в восторге, и сейчас еще больше, чем раньше. Но она моя жена, в богатстве и бедности, в горе и радости.

– А правильно ли, что за ваши ошибки расплачивается ваша семья?

– Конечно, это неправильно, но так уж сложилось. Хотел, чтобы было хорошо, а вышло так, как вышло. Радости от подобного предприятия мало, но и без меня им никак. Так уж сложилось.

– Я вижу, вы все еще не хотите быть со мной откровенным.

– Вас не устраивает, как я веду дела?

– И в мыслях не было. – Варакин даже поднял руки в протестующем жесте.

– Ну а раз так, то давайте оставим все как есть.

– Хорошо. Да. Чуть не забыл, нужно бы завтра перед вашим отъездом успеть принять и тот груз, что мы отправили раньше, – намекая на разобранное и отправленное по частям оружие, вспомнил Сергей.

– Боюсь, что это отнимет некоторое время, а наши вагоны могут уйти уже ночью. Так что мне лучше бы выехать пораньше. Давайте навестим какого-нибудь нотариуса, и я оформлю на вас доверенность. Сами все и получите.

– Думаете, найдем кого-нибудь? – усомнился Сергей, намекая на позднее время.

– Ну кто-нибудь обязательно работает и в позднее время. Думаю, в этом деле нам смогут помочь извозчики, они всегда многое знают о жизни города.

– Хорошая идея.

Извозчик нашелся довольно быстро. Впрочем, еще немного – и таковых тут с огнем не сыщешь. Порт довольно неспокойное место, и извозчики старались не маячить здесь с наступлением темноты – мало что оберут, так еще и пролетки лишишься. Тут даже городовые меньше чем по трое не ходят, а если и ходят, то по закоулкам стараются не шарить.

Конечно, не все так печально, и вариант с пролеткой – это все же скорее крайность. Куда реальнее то, что подгулявшая компания оккупирует экипаж и будет кататься в лучшем случае пару часов, а то и до утра завеются. Разумеется, ни о какой плате при таком раскладе и речи быть не может. Кучеру останется только все время поддакивать нежелательным пассажирам и вообще быть рубахой-парнем, чтобы, не дай Господь, не осерчали, проклятые. Ну и кому это нужно?

Без труда удалось отыскать и нотариуса, который споро оформил доверенность на получение груза. Извозчик не подвел. Хм. До поры до времени: Заглавова завезли в гостиницу без вопросов, а вот Сергею пришлось с ним расплачиваться кварталах в трех от порта. Ближе возница ехать не хотел ни за какие посулы. Ладно, где наша не пропадала.

По мере того как Сергей продвигался в сторону порта, становились понятными опасения мужичка, наотрез отказавшегося ехать дальше. Все чаще попадались кабаки, в которых нельзя было поесть, зато получится от души выпить. Из еды здесь подавались только закуски: различные соленья, копченое мясо, сало. Даже если тебе захочется заказать яичницу, то вряд ли ты ее получишь. А вот выпивку, причем самую разнообразную и недорого, разумеется, из-под полы – это пожалуйста.

За акцизы в Рустинии спрос строгий, как и здесь, в колонии, но, опять-таки, все вопросы вполне решаемы, да и не станут городовые чересчур уж усердствовать, может выйти себе дороже. Поэтому когда этот бардак надоедает очередному градоначальнику или главе полицейского департамента Новой Рустинии, организовываются рейды с привлечением по большей части иногородних полицейских и городовых. Вот тогда дым стоит коромыслом, а вся припортовая нечисть старается залечь поглубже.

С другой стороны, далеко не все владельцы забегаловок оказываются пойманными и осужденными. Да и на место посаженных очень быстро находится замена, и все начинается по новой. Пока опять чье-нибудь терпение не лопнет.

Все эти кабаки соседствовали с самыми различными борделями. Разумеется, с ценами тут было попроще. В этом районе работали те жрицы любви, чьи золотые денечки безвозвратно канули в Лету, и они просто доживали свой век. Безмозглые, одним словом, которые, пока были молоды, не задумывались о том, что старость непременно придет, а их привлекательность испарится. Чем дряблее тело, тем ближе его обладательница переселялась к самому порту, словно к клоаке. Тут даже поговаривали, что темная вода ночного порта притягивает всех этих шлюх. Впрочем, не без основания – в порту нередко находили тела утопленниц.

Вот так и выстроились здания в ряд: кабак, бордель и дальше по очереди. На улицах довольно людно, всюду гуляки, среди которых хватает и бандюков самого разного пошиба, и просто любителей выпить, чтобы подешевле и побольше. Видны солдатские мундиры, мелькает и форма военных моряков. У этих с деньгами всегда негусто, а потому и гульнуть во время увольнительной они могут только здесь. Если где в другом месте, чтобы попристойнее, так только одну увольнительную в месяц и погуляешь, а потом пустые карманы до следующего жалованья.

Ну сколько того жалованья у солдата – три кроны. Моряки, те да, позажиточнее будут, целых пять. Оно если подумать, то вроде и не так чтобы мало, при казенном-то содержании. Но достаточно вспомнить, что бутылка казенной зобрятки стоит целую крону, а за более или менее приличную девку нужно отвалить не меньше трех крон. Не больно-то и разгуляешься. Так что если где и развлекаться служивым, то вот в этих дешевых забегаловках.

– Здравствуй, дорогой человек.

Сергей уже шагов за двадцать приметил троих мужчин, выбивавшихся свой внешностью и поведением из остальной толпы. Улица неплохо освещена фонарями и светильниками над различными заведениями. Поэтому хорошо видна как сама мостовая и строения, так и подвыпившие люди, снующие из одного заведения в другое.

Эта троица отличалась тем, что без видимой причины стояла на одном месте, озираясь по сторонам и не вписываясь в общую картину никаким боком. Мужчины тихо переговаривались, время от времени кивая в сторону проходящих мимо них людей. Обратив внимание на то, как один из пьянчуг вдруг переломился и выблевал прямо на мостовую, они брезгливо сплюнули, но все же чувствовалась в поведении и доля некоего сочувствия. Вот такая коллизия.

Нет, Сергею, конечно, встречались группы гуляк, стоящих на одном месте, таких он обходил, стараясь не попасть в поле их зрения. Пьяный мужик непредсказуем. То он замучает тебя самыми искренними извинениями за нечаянно оброненное слово, а то взорвется только по той причине, что ему не понравился твой взгляд. Сергей вовсе не боялся драки, просто считал ее ненужной. Да и то, какая ему от этого польза. Так вот, подобные компании всегда были шумными, и в основном спорили они по поводу того, куда направиться дальше. Эта же троица стояла на месте, словно высматривая кого-то, скорее, все же жертву.

Едва обратив внимание на нетипичность поведения мужчин, Сергей заранее расстегнул свой длиннополый сюртук. Вообще-то ношение этого одеяния летом, в солнечную погоду, да еще и в застегнутом виде, – то еще удовольствие, хотя его сюртук и сшит из легкой ткани. Пропотеешь так, что ни в какой парной не получится. Но Варакин предпочитал потерпеть.

Едва только замаячил берег Нового Света, он водрузил свой оружейный пояс на законное место. Все же настоящее оружие, а не мелкокалиберная пукалка, которую он приобрел, как и Алексей, внушает куда большую уверенность. Наличие же этого сюртука обусловливалось тем, что на востоке не разрешалось открытое ношение оружия, если ты не принадлежал к армии или полиции. А так вроде все пристойно, револьверы не отсвечивают и не смущают граждан.

– И вам не хворать, уважаемый, – остановившись, произнес Сергей, уверенно глядя в глаза мужчины.

Если тот и пил, то самую малость, для храбрости. В глазах виден только азарт, ни капли помутненного сознания. Держится самоуверенно, отсюда вывод, что здесь он у себя дома и сейчас занят вполне привычным делом. Кстати, они тоже в сюртуках, а значит, под одеждой может оказаться все, что угодно. Ну-ну, поглядим.

– Парни, стойте, где стоите, – осадил Варакин спутников заговорившего, которые начали как бы невзначай расходиться в стороны.

Говоря это, Сергей развел полы сюртука и забросил их за рукояти револьверов, покоящихся в настоящий момент в кобуре. Вообще-то он предпочитал один из револьверов держать в косой кобуре спереди, но так носить скрытно оружие не получится, поэтому он использовал две боковые кобуры. И потом, за прошедшее время он много тренировался, оттачивая движения.

Проделал он все весьма уверенно и где-то даже картинно, всем своим видом показывая, что обращаться с оружием он умеет. Не сказать, что он уподобился какому-нибудь Дикому Биллу, но результаты были, а уж когда вот так, с пары-тройки метров, так точно не промажет и с обеих рук.

Троица без труда прочла в его взгляде, что он ни на мгновение не усомнится в применении пары шестизарядных аргументов. Более того, в глазах этого странного и решительного мужика они уже трупы.

У налетчиков, скорее всего, тоже есть револьверы, вот только доставать их они будут куда дольше, а чтобы воспользоваться дубинкой или ножом, упрятанными в рукавах (Сергей прекрасно это рассмотрел), нужно приблизиться вплотную. Конечно, они могли их и просто метнуть, но револьверы и явные признаки того, что мужчина умеет ими пользоваться, – это более чем серьезно. Поэтому парни предпочли выполнить требование незнакомца, оставшись на месте.

– С Запада будешь? – вдруг поинтересовался главарь.

– Жил на границе и год на пинкской территории, – подтвердил Сергей, и не думая расслабляться.

– То-то я гляжу, нервный. Я просто хотел спросить у тебя, который час.

– Ну так глянь на своих. – Сергей легким кивком указал на цепочку, какие обычно крепились к часам.

– Забыл завести, – тут же нашелся главарь.

– Прискорбно.

– Значит, не подскажешь?

– Парни, я вас не знаю и не имею ничего против вас лично, но я не люблю, когда меня останавливают на улице с идиотскими вопросами. Неприятностей я тоже не ищу. Это понятно?

Боялся ли Сергей? Пожалуй, что нет. Не в смысле, что он вообще не ведал страха, опасения присутствовали, но со страхом это не имеет ничего общего. И потом, эти парни явно нацелились на его недешевый прикид, посчитав, что в его карманах будет куда больше одной кроны. Но пожива и схватка с бойцом, который сквозил в каждом движении Сергея, – это совсем не одно и то же. Им бы напасть из-за угла, тогда совсем другое дело, но, как видно, слишком большое самомнение сыграло с ними злую шутку. Теперь и думать было нечего о том, чтобы подкараулить незнакомца. Волчара, ясно же.

– Чего же непонятного, – стараясь не делать лишних движений, ответил главарь.

– Тогда давайте так. Вы сейчас дружно смещаетесь влево и заходите вон в ту забегаловку, на другой стороне улицы. И не дай вам господь обернуться. Лишнее это. Да не тушуйтесь. Парни вы фартовые, еще повезет. Ну как? Договорились?

– Напрасно ты так, парень. Мы ведь не хотели ничего такого.

– А я вам верю. Более того, готов извиниться за свое непристойное поведение, но сделаете вы так, как я о том прошу. Пожалуйста.

Последнее Сергей сказал, вкладывая убежденность в свои слова и говоря нарочито вежливо. Мол, вон я какой воспитанный, но всему приходит конец, как и моим благонравию и терпению. Гопники, а никем иным они не могли быть по определению, поняли все верно и, нарочито держа руки слегка на отлете, направились в кабак напротив.

Едва дверь за ними закрылась, как Сергей продолжил свой путь, вновь прикрыв револьверы полами сюртука. Вот только застегивать его он не собирался и предпочитал теперь передвигаться так, словно находился на вражеской территории. Перво-наперво он переместился с тротуара на середину улицы, чтобы избежать нападения из-за угла или из внезапно распахнувшейся двери какого-нибудь заведения. Далее он старался вслушиваться во все происходящее вокруг и оценивать всех встречных людей. Та еще задачка, ведь при этом нужно было еще и выглядеть совершенно спокойным. Паранойя? Да и лукавый с ней.

Чем ближе к порту, тем дешевле забегаловки и больше народу. Люди еще более пьяные, впрочем, нечему удивляться, сюда стягиваются самые ярые гуляки, и здесь же оседают те из моряков, кому не столько важно, где и что пить, сколько количество выпивки на выложенную крону. А также без разницы, какая баба, главное, была бы возможность выпустить пар. Однако, несмотря на это обстоятельство, Сергей миновал улицы, полные шума и гвалта, без приключений.

Когда он свернул на улицу, ведущую к баракам, то тут же окунулся в непроглядную темень. Да и тише сразу стало как-то. А вот тут очень удобное место, чтобы посчитаться. Если те мужики без мозгов и свою работу путают с самолюбием, то очень даже могут устроить какую бяку.

Жизнь давно приучила Сергея к тому, что добрые и светлые моменты случаются редко, а уж если случаются, то, по большей части, являются плодом деятельности самого человека. Вот многие могут сказать, что ему часто везло и он умудрился выжить там, где другие сгинули. Но из всего пережитого везением можно назвать только поистине чудесное спасение, когда его дорожка пересеклась с отрядом куроки на том пароходе. Вот это случайность и везение, все остальное – тяжкий труд и холодный расчет.

Поэтому он не собирался доверяться ветреной девчонке по имени Фортуна. Едва оказавшись в темноте, он тут же вооружился револьверами и взвел курки. Конечно, он не заглядывал с выставленным оружием за каждый угол, не шел с вскинутыми стволами, готовый нажать на спуск. Но тем не менее он мог в каждое мгновение взорваться, подобно гранате. Не понадобилось. До самых бараков, расположившихся в глухом уголке порта, он так никого и не встретил.

Едва только Варакин решил расслабиться, как сразу пришлось снова мобилизоваться. Нет, ну что за день, йок макарёк! То носишься как в одно место ужаленный, то эти уроды на улице греха и порока, а теперь еще и это.

Оказывается, пока его не было, возле барака крутилось достаточное количество разного народу, ведущего агитационную деятельность. К вечеру-то они рассосались, все же райончик не из спокойных. Но, как в том фильме, они обещали вернуться, и это грозило реальными потерями, потому что люди сейчас активно беседовали, обсуждая рассказанное «покупателями». Ох, чует сердце, не закончились еще его проблемы.

Но, как говорится, это полбеды. Куда хуже обстояло дело с местной братвой. Имелась тут некая организованная преступная группировка, занимавшаяся обиранием вновь прибывших. Н-да-а-а, век живи – век учись и все равно дураком помрешь. Ну откуда было знать Сергею о подобных тонкостях.

С сумерками в барак заявился какой-то мужичок весьма неприятной наружности в сопровождении четырех обломов. Их, как и положено, никто в барак не допустил. Артельщики заступили дорогу, подтянулись другие мужики, и «гости» были вынуждены начать разговор на улице.

Из их слов следовало, что вновь прибывшим предстояло уплатить некий взнос в размере одной кроны за каждого взрослого и пятидесяти гнедков за ребенка. На вопрос, что за взнос, братки пояснили, что это плата за безопасность. А то ведь всякое может случиться. Так вот, чтобы не вышло беды, нужно уплатить бравым парням и спокойно дожидаться возможности убыть восвояси. Получается самый неприкрытый рэкет. Интересно, здесь преступность уже дошла до того, чтобы обкладывать данью частных предпринимателей? Да какая, собственно, разница, тут бы со своими баранами разобраться.

– И что вы им ответили? – сразу напрягшись, поинтересовался Сергей у Высека.

– А что мы им могли ответить? Послали куда подальше, и вся недолга, – пожав плечами, ответил артельщик, а потом с довольной ухмылкой добавил: – Старшой их хотел было за оружие схватиться, да мы ему укорот быстро дали. Его счастье, что без зубов не оставили. А обломы его хоть и при оружии, но с головой дружат, в драку лезть не стали.

Обломы-то с головой дружат, в этом им не откажешь, не поперли малыми силами против рассвирепевших мужиков, а вот про своих спутников Сергей этого сказать не мог. Подумаешь, придумали какой-то идиотский сбор. Варакину не составило бы труда уплатить этим вымогателям. В конце концов не такая уж и великая сумма, в общей сложности она не должна была превысить три сотни крон. Больно, конечно, но не смертельно. А главное, получилось бы избежать серьезных осложнений.

Каких осложнений, если рэкетиров отправили восвояси? Так ведь все самое интересное только начинается. По всему получается, что кое-кто тут неплохо устроился. За месяц через эти бараки проходит минимум четыре тысячи человек. Тут ведь находятся не только те, кто прибыл на королевских пароходах, но и переселенцы с коммерческих судов. Эти бараки представляют собой нечто вроде фильтрационного пункта. Люди останавливаются здесь, проходят регистрацию и получают на руки необходимые бумаги, подтверждающие законность нахождения указанных лиц на территории Новой Рустинии.

Так вот, какая-то банда обложила незаконным налогом прибывающих и живет себе не тужит. А что, считай, вечный бизнес. Это те, кто успел изрядно пустить корни в колонии, отличаются крутым нравом и способны постоять за себя. Вновь прибывшие по большей части люди законопослушные и неагрессивные, а главное – разобщенные. Да и с оружием у новичков так себе, может, одно-два охотничьих ружья на сотню человек. Пройдет совсем немного времени, и они радикально изменятся, но вот в этих бараках они представляют собой легкую добычу для вымогателей.

Люди Варакина смогли развернуть «гостей» восвояси как раз благодаря сплоченности. Однако глупо полагать, что все уже закончилось. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – они еще вернутся, причем сегодня же ночью. И на этот раз заявится вся банда, вооруженная до зубов, чтобы примерно наказать непокорных. Они просто не смогут проигнорировать случившееся, так как это угрожает их предприятию.

Любое неповиновение, и уж тем более столь открытое, без последствий не оставят. Причем тут дело даже не в желании отомстить за то, что подняли руку на их человека, а в том, чтобы преподать урок будущим переселенцам и продолжать получать дань. Рассчитывать на вмешательство полиции глупо. Эти ребятки сумели здесь укорениться, значит, знают, как делать свои дела.

Получается, выкручиваться нужно самим. Эх, сюда бы Хвата и Ануша. Втроем они тут устроили бы карусель, всем на загляденье. Вряд ли среди этих шакалов есть по-настоящему опасные волки и их так уж много. Все же доходы не столь велики, чтобы содержать несколько десятков бойцов. Опять же, двух десятков вполне достаточно, чтобы запугать всю округу. А вот их троица как раз и была волкодавами. Может, всех и не накрыли бы, но уж точно заставили бы смазать пятки салом.

Но друзей здесь нет, а драки не избежать. Даже если он сейчас бросится к рэкетирам с суммой, вдвое большей, это не убережет их барак от расправы. Переселенцы переступили черту, показали норов и теперь должны отвечать за содеянное.

– Зря вы так, Высек, – лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации, произнес Сергей. – Лучше бы заплатили. Эх, я тоже хорош, побежал разбираться с грузом, пропади он пропадом. Нужно было сначала с вами все решить.

– Вы толком-то объясните.

– Если коротко, то здесь обретаются бандиты, которые вымогают деньги с переселенцев, тем и живут. Вы отказались платить, и теперь они захотят нас наказать, чтобы другим урок был.

– Вы знали об этом? – угрюмо поинтересовался Высек, как видно, он сразу понял что и как.

– Если бы знал, то ничего этого не было бы.

– А с чего думаете, что они обязательно припожалуют?

– Потому что по-другому и быть не может. Поверь мне, все так и будет.

– И что теперь делать? – Как видно, мужичок растерялся.

И где тот лихой разведчик, кавалер трех орденов Святого круга? Спокойно. Вот он, только остепенившийся и слегка позабывший о своей лихости, а оттого и растерявшийся. Но Сергей был уверен: для того чтобы в этом мужике проснулся боец, нужно совсем немного. Просто надо дать ему взбодриться и перестроиться с мирных рельс на военные. Правда, как раз на это-то у них, пожалуй, времени и нет.

– Драться, Высек, – глядя прямо в глаза артельщику и стараясь при этом выглядеть максимально уверенным и спокойным, произнес Сергей.

– Так ведь не в степи… И потом, полиция… А может, в околоток?

– Эти бандиты знают, что делают. Полиция в портовый район, считай, и не суется. Если какая бойня, то большими силами непременно, иначе никак. Но по первому вызову, да когда еще ничего не случилось, – это вряд ли. Так что про полицию пока забудь. Придется самим. Жаль, что оружия пока мало, я думал, до Крумла оно не потребуется, а оно вон как вышло. Но ничего, у нас есть пять «дятличей», столько же «баличей» и револьверов. Да у мужиков найдется несколько охотничьих ружей. Уже сила. Так просто нас не возьмут. Правда, времени самая малость осталось, поэтому давай поворачиваться.

Чувствуя знакомый прилив адреналина, Сергей даже расправил плечи. Накопившейся за день усталости как не бывало. Ясно, что она никуда не делась, но Варакину было прекрасно известно, что в подобном состоянии он может пребывать довольно долгое время, как и любой человек Другое дело, что за такую бодрость придется платить и непременно восстанавливать силы.

– Что делать-то? – все еще в недоумении поинтересовался глава артели.

– В первую очередь стряхни с себя страх и растерянность. Помни о том, что от нас теперь зависят жизни женщин и детей. Это поможет, поверь. Ну а дальше начинай думать и раздавать распоряжения. Итак, штурмом им нас не взять, в долгую перестрелку ввязываться не с руки. Тогда остается заставить засесть в бараке и поджечь его. Еще могут подобраться к окнам и забросить вовнутрь буровые шашки.

– Тогда перво-наперво нужно баб и детишек в соседние бараки растолкать.

– Попробуй. Но сомневаюсь, что тамошние обитатели примут наших. Они ведь откупились, а потому им никакого резона из-за нас подвергать своих опасности. Хм. А ну их к лукавому, даже если они и примут наших людей, то не заступятся. Здесь они все же в большей безопасности.

– Ваша правда. Дальше. Нужно весь хлам между бараками растащить, чтобы спрятаться было негде. Да несколько человек на крышах посадить, чтобы никто не подобрался верхом. Еще сложить костры поодаль от барака и облить их маслом или керосином. Как подойдут, подожжем – и получится осветить подступы. Да, еще нужно занести бочки с водой из-под водостоков, чтобы, случись нужда, тушить пожар.

– Не забудь собрать бочонки и от других бараков, будет лишняя вода, не беда, хуже, если ее не окажется.

– Ага. Сделаю. Погодите, а как же полиция? Мы ведь смертоубийство умыслили.

– В полиции тоже не дураки, знают, что за народец. Помурыжат нас малость, не без того, но то небольшое беспокойство, главное – людей уберечь. Так что полиции особо не опасайся.

– Тогда пошел.

– Стой, – окликнул артельщика Сергей. – Всех с оружием направь ко мне, ими я займусь сам, а остальных уж распределяй. Да, сам вооружись револьвером, и если есть такие, кто в войну разведкой пробавлялся, тоже с револьверами отдельно собери. Для вас будет особое задание. Все, действуй.

С одной стороны, дело знакомое. С другой – кто знает, как поведут себя мужики в данной ситуации, все же реальный боевой опыт только у Сергея, даже Высек – и тот успел оплыть жирком и позабыть о былом. А может, ну его? Попробовать вывести людей к центру города. Побросать все вещи, и налегке… Нет. Не дело это. Если накроют на улице, без прикрытия стен барака, то пули смогут настигнуть кого угодно, и потери будут куда как более серьезными. Придется дать бой именно здесь. В конце концов им нужно продержаться совсем немного. Не сможет полиция, какой бы она ни была, проигнорировать перестрелку в порту, обязательно вмешается.

Что же, решение принято, теперь остается встретить опасность во всеоружии. Сергей вошел в барак, гудевший, как растревоженный улей, и направился к койке, где должны были находиться его вещи. Это Высек насчет отдельного места расстарался. Пара револьверов, конечно, хорошо, но нужно что-то более существенное.

В бараке поднялась суета. Жаль. Непонятно, сколько осталось времени до нападения, слишком многое нужно успеть сделать. Ладно, на заставе тоже хватало неизвестности. Угу. Только там были одни мужики, причем все бывалые и прожженные. Что же, как говорится: взял в руки карты – играй.

Как оказалось, Рада, которая уже привычно распоряжалась у Сергея по хозяйству, пристроилась рядом и здесь. А может, это в первую очередь ее заботами, а не Высека у Варакина сейчас была отдельная койка. Хм, вообще-то непорядок. Она с тремя детьми на одной лежанке, а он, здоровый бугай…

– Рада, занимайте мою койку, – открывая футляр с карабинами, распорядился Сергей.

– А вы как же?

– Я разберусь, не впервой. Да и не получится у меня поспать.

– Что же теперь будет? – озираясь на суетящихся вокруг людей, испуганно поинтересовалась она.

– Нормально все будет. Ты меньше о том думай и ложись отдыхать. А если вдруг стрельба какая начнется, то вместе с детишками на пол падай и лежи там, пока тихо не станет. Поняла?

– П-поняла, – испуганно произнесла вдова.

– Вот и молодец. Да не бойся, я и не таким еще укорот давал, – ободряюще улыбнулся Сергей и вернулся к своему арсеналу.

Перво-наперво распотрошить коробку с патронами и набить магазин «дятлича». Да россыпью в карманы, запас не тянет, кто знает, как оно все обернется. А раз так, то и четыре гранаты тоже в карманы, жаль, что две – тяжелые тушки оборонительных, с солидным разлетом осколков, но тут уж ничего не поделаешь. Драка обещает быть лютой. Тут бандиты вряд ли быстренько смотают удочки, потому что наказать переселенцев нужно обязательно, а то страх потеряют, и плакало тогда их предприятие. Глушитель? Он, кстати, за это время озаботился подобной приблудой и для одного из револьверов. Нет. Это лишнее. Ему сейчас нужно как можно больше шуму. Сомнений в том, что им не удастся нанести серьезные потери бандитам, у него нет, поэтому чем раньше прибудет полиция, тем лучше. О «мосинке» он даже не задумался, карабин хорош в степи, на больших расстояниях, под это и заточен.

– Господин Варакин.

Так, а этой падшей и вернувшейся в лоно нормальной жизни чего нужно? Вот делать ему сейчас нечего, как на всякие глупые вопросы отвечать. Однако, даже будучи весь на взводе, Сергей совершенно спокойно обернулся к подошедшей девушке лет девятнадцати с не по годам взрослым взглядом. Ну да, хлебнула девка и повзрослеть рано успела.

– Чего тебе, Ляля? – излучая всем своим видом уверенность, поинтересовался Сергей.

Последнее дело – давать повод для паники. Одна искра так полыхнуть может, что мама не горюй. А проблем и без того хватает.

– Тут беда приключилась, – сглотнув, произнесла девушка.

– Ну это я и без тебя знаю. Нет никакой беды. Это только чтобы быть готовыми ко всему, а сунутся, так мы им так по сопатке настучим, что мало не покажется. Так что иди, не переживай. Да, если вдруг стрельба, то сразу падайте на пол, пока все не стихнет.

Так, ничего вроде не забыл. Эх, броник бы. При мысли о защитном снаряжении грудь слегка заныла. Нет, со здоровьем все уже давно в порядке. Это, скорее, воспоминание о давно минувшем, но врезавшемся в память. Жаль, бронежилет остался в чемодане. А тот в камере хранения. Ну не бежать же за ним сейчас.

– Я не о том хотела сказать, – вновь окликнула отвернувшегося было Сергея девушка.

– Ну что ты там хотела сказать? Говори быстрее, времени нет.

– Тут пока светло было, один мужчина вертелся, весь из себя видный и благонравный. Говорил, что ищет работниц в свою гостиницу. Обещал хорошее жалованье, стол и жилье.

– Ляля, их тут за сегодня столько вертелось, что и не перечесть. Все ищут себе кто работника, кто жену.

– Так с ним четверо наших девок пошли. Вы только не подумайте, они разузнать хотели, что там да как. Все же в степь боязно ехать, вот и порешили мы, если будет такая возможность, то…

– Ясно. Ляля, вы не подневольные, я о том уж говорил. Захотите остаться – пожалуйста, только верните мне то, что успели задолжать. Ваш долг пока совсем мал, поэтому проблем не вижу, отдаете мое – и вольны как ветер.

– Да не понимаете вы, – чуть не заламывая руки и едва не роняя слезы, вновь заговорила девушка. – Он поначалу все ходил кругами да на девчат засматривался, а потом на нас обратил внимание и уж тут-то прилип как банный лист. Начал обхаживать, уговаривать да обещать с три короба. Понимаете, именно нас, а не кого другого.

Слова девушки заставили Сергея призадуматься. Ну да, девки решили изменить свою судьбу и порвать с прошлым. Он очень даже верил в искренность их намерений, но ты поди объясни это другим, и в особенности бабам. Всю дорогу что умудренные опытом женщины, что молодые девчата всячески третировали бывших проституток. Явно никого не задевали, все больше то хмыкнут, упомянув в разговоре, то тон изменят, то не заметят, как кто-то из них с какой просьбой обратится. Словом, всем своим видом давали понять, что у них с «этими» ничего общего нет и быть не может.

Как результат – вставшие на путь исправления и не принятые другими девицы держались особняком. А ведь Сергей всячески настаивал, чтобы они придержали язык и не рассказывали о своей жизни. Но то ли бабы были слишком пронырливым племенем, то ли сами девицы, решив начать с чистого листа, не стали ничего скрывать, но их прошлое стало достоянием общества. Вот тут-то и началось.

Если он все правильно понял, то четверых его подопечных, за кого он также взял ответственность на себя, умыкнули у него из-под носа. Причем умыкнул какой-то сутенер. Впрочем, тут пока и понятия такого нет, есть содержатели борделей самого различного пошиба, и, кстати, в основном это женщины, поднявшиеся из тех же шлюх. Но бывали прецеденты, и в этом бизнесе временами засвечивались и мужчины. Это, конечно, домыслы, но отчего-то в правоте своих выводов Варакин не сомневался. Те же бабы могли обронить пару слов как бы невзначай или прямо указать на «гулящих», отшивая от себя странного работодателя.

– Я так понимаю, они еще не вернулись?

– Нет.

– А их документы?

– Загор, ну мужик тот, сказал, что так как они еще не прошли регистрацию, то паспорта им лучше иметь при себе, чтобы беды какой с полицией не вышло. Я говорила им, чтобы не вязались, больно скользкий тип, да они слушать не стали.

– А может так статься, что они решили вернуться к старому ремеслу?

– Да зачем нам это? Нешто подневольные. Нас ведь никто за шиворот в те приюты не тянул, сами все решили. И сюда поехали, только чтобы никто про нас дурного не знал.

– Так зачем же тогда рассказали про себя?

– А чтобы вранья промеж нас не было. Все то, дурное, там осталось, тут уж пусть по-новому судят, если повод дадим. Да только не будет этого, господин Варакин. И девчата не доброй волей в городе остались.

– Ясно. Ляля, я обязательно этим займусь, даже не сомневайся. Но тут у нас другая беда, поэтому о девушках я смогу позаботиться не раньше, чем решу вопрос с бандитами.

– Спасибо, господин Варакин.

– Пока не за что. Все, иди. Некогда мне.

Пора на выход. Перед бараком сейчас собираются мужики, да и вокруг суета нешуточная поднялась, с улицы доносится приглушенный шум. Вот в очередной раз открылась дверь, и четверо мужиков внесли в барак большую бочку, полную воды. Значит, несмотря на царившую вокруг растерянность, Высек все же что-то сумел организовать. Это хорошо, что под рукой оказался помощник, пользующийся авторитетом среди людей.

Пробираясь по проходу, Сергей все время ловил на себе осуждающие взгляды и слышал обрывки фраз.

– Во, идет, злыдень!

– А ведь обещался помочь и защитить.

– Вот пусть сам и платит этим аспидам, чего шум поднимать.

– Точно, пусть отдаст им деньги, они и отстанут.

– А чего он-то?

– А кто нас сюда сманил? Вот пусть и платит, нешто мы должны свои кровные отдавать бандюкам каким?

Н-да-а-а, настроение боевое, ничего не скажешь. Одно радует: возмущаются по большей части все же бабы. К сожалению, есть среди недовольных и мужчины. Вон четверо принципиально держатся в стороне, скрестив руки на груди.

В дверях Варакин столкнулся с мужиком, двигавшимся во главе своего семейства, со всем своим скарбом, упакованным в чемоданы и узлы. Как видно, пытались найти прибежище в соседних бараках, но были отправлены восвояси. Мужчина остановился и ожег Сергея злым взглядом.

– Доволен, гад?!

– Успокойся, Волам. Вместо того чтобы носиться, как всполошившаяся наседка, подойди к Высеку и займись делом.

– А чего это он должен чем-то там заниматься? – завизжала его супруга, дородная женщина лет тридцати семи. – Ты почто не держишь свое слово? Обещал оборонить, так обороняй.

Все, с этими разговаривать бесполезно, здесь уже правит паника. Но не следует доводить до греха. До сих пор все выглядело вполне пристойно, людей довольными назвать было нельзя, но никто на себе волосы не рвал и открыто Варакина не обвинял. Вот от этой искры может загореться пламя, которое потом не погасить, сколько ни заливай. Нужно действовать сейчас, быстро и жестко, иначе ситуация выйдет из-под контроля.

Хрясь! Волама словно бревном припечатало. Не будь здесь тесно, то он рухнул бы, как подкошенный, а так его отбросило на нары, и он медленно сполз на пол. Изо рта тут же потекла юшка. Хоть бы челюсть не сломать. Бугай-то он здоровый, но и Сергей не худосочный, и удар у него поставлен на загляденье.

– А-а-а!!! Убивают!!! Лю…

– Заткнись!!!

Сергей всем своим видом хотел показать, насколько он взбешен. И это возымело действие. Женщина замолкла на высокой ноте, прикрыв руками трясущийся подбородок и выпучив на Варакина полные ужаса глаза.

– Того, кто попробует разжечь панику, я сам лично застрелю! – громко, на весь барак, заговорил Сергей. – Если мужики готовы драться – на выход, там определят, чем вам заниматься. Не хотите, сидите тихо как мыши и не мешайте тем, кто собирается вас защищать. Не ждите, что я все сделаю сам. Я не былинный богатырь. Дать отпор мы можем только вместе.

– Так, может, им все же заплатить? Ну дать им больше, – все же нашлась женщина, которая решила озвучить чаяния остальных.

– Не нужны им уже наши деньги, – обведя взглядом барак, возразил Сергей. – Они теперь захотят нас примерно наказать, чтобы другим была наука и никто не смел им слова поперек сказать. Так что выход один – дать им хорошего пинка. И если те, кто не хочет драться, хотя бы не будут мешать, мы это сделаем. Слава богу, есть среди нас мужики.

Сергей развернулся и быстро вышел из барака. Господи, насколько же там душно. Н-да. В таких помещениях и без того свежим воздухом не пахнет, а этот еще и переполнен.

– Что там стряслось, господин Варакин? – встретил его вопросом Высек.

– Волан со своей женой чуть панику не подняли. Но вроде утихомирил. Ладно, этим потом займемся. Как у тебя?

– Пятерых с «баличами» я на крышу загнал. Мужики с «дятличами» и охотничьими ружьями засядут в бараке. Тут такое дело, мальцы приютские все с оружием оказались. У кого револьверы поплоше. У кого пистолеты, пистонные однозарядки. Снарядились в Новый Свет, стало быть. Их тоже в барак, к окнам. Наша ребятня сейчас костры снаряжает на подступах. Подпалить придется сразу, потому как потом это сделать – ума не приложу.

Эх, тут бы лук с зажигательной стрелой, ну да откуда его возьмешь, к тому же к нему еще и стрелок нужен. Так тоже нормально получится. А приютские удивили. Вот, значит, как оно. Все же не за лучшей долей, а за романтикой подались. Жаль. Верный признак, что почти всех Сергей потеряет. К тому же у них свидетельства о рождении на руках, и удержать их не получится. Вот пройдут регистрацию – и поминай как звали. А могут и так обойтись. Ладно, об этом потом.

– Разведчиков отобрал?

– Только одного. Есть еще один, охотой любил пробавляться. Ну и я.

– Негусто, но это уже кое-что. С людьми правильно все решил. Как закончишь, вместе с теми двумя подойдешь ко мне. Я пока вокруг осмотрюсь.

– Добро.

Однако осмотреться у Сергея не получилось. Едва только он вознамерился отойти в сторону, как к нему подбежал сынишка Высека. Он со своими друзьями по детским играм и другими ребятишками сейчас занимался устройством костров, стаскивая к ним всякий хлам, лишь бы горел.

– Дядько Сергей, господин Варакин, тут до вас человек пожаловал.

Что за… Неужели началось? Рано. Господи, ну еще бы самую малость. Стоп. Что значит – к нему пришел человек? Кто мог к нему прийти, ведь он в столице никого не знает. Заглавов? Нет, малец инженера хорошо знает. Хват и Ануш? Тоже нет, эти в степи, и здесь им делать нечего, если только в Крумле станут поджидать.

Ладно, чего гадать. Сергей отдал команду Высеку приготовиться к бою, ощупал револьверы, перехватил поудобнее карабин и направился в сторону, указанную сыном артельщика. Сейчас все и выяснит. Эх, бронежилет бы. Ну да что уж жалеть о том, чего нет, используй то, что имеешь.

Ну так и есть. Пожаловали, гости дорогие. Вот только они как-то не больно воинственно настроены. Неужели пронесло и согласятся на отступные? Он и вдвое согласен уплатить, и неустойку, только бы избежать драки. Да, начинать с откупа нехорошо. Раз себе попустишь, а там и привыкнуть недолго. Но Варакин все равно предпочитал отдать деньги, преследуя свои цели.

Как оказалось, навербовать людей для переезда в Новый Свет – это не самая трудная задача, как он полагал раньше. Куда труднее удержать испугавшихся проблем и расползающихся в разные стороны людей. Если сейчас случится боевое столкновение, то с ним вообще может никого не остаться. Конечно, в степи не сахар, но оттуда выбраться будет уже куда сложнее. И потом, там Варакин, не жалея ни средств, ни сил, начнет воплощать в жизнь свои обещания. В любом случае заинтересовать и удержать переселенцев там будет много проще.

– Здравствуйте, господин Варакин, – заговорил самый высокий из пятерых, встретивших его в начале улицы.

Сергей попытался его рассмотреть. Освещение и без того было не на высоте, а здесь так и того хуже, так как до ближайшего фонаря у одного из бараков было метров тридцать. Говоривший был не просто высокого роста, но еще и худой, если не тощий, и слегка сутулый. Из-за этого длиннополый сюртук, который и так не гармонировал с его фигурой, висел на нем как на пугале. Картуз немного надвинут на глаза, но в этом нет никакой необходимости – в неверном свете, кроме усов, никаких деталей все одно не рассмотреть. А вот такой голос запомнится сразу – хриплый, словно у говорившего серьезные проблемы с горлом.

– Сказал бы: добрый вечер, да только сомневаюсь, что это так.

– Н-да, дела у вас – не позавидуешь. Штырь не любит, когда его дойное стадо проявляет норов. Он намерен вас примерно наказать.

– Не понял. Так вы не за платой?

– А вы уже готовы заплатить?

– Меня не было, когда все это случилось.

– Штыря больше не интересуют деньги. Он, конечно, не так умен, каким хочет казаться, но хватка у него имеется, и отрицать это глупо. Сегодня он накажет вас, а в будущем никто не помыслит воспротивиться его воле. О нем будут ходить такие страшилки, что люди станут выстраиваться в очередь, чтобы заплатить за свою безопасность и уж тем более за безопасность своих близких. Однако мне прискорбно слышать слова о плате именно от вас.

– Отчего же?

– Сергей Варакин. Человек, в одиночку перебивший банду Васко Агилара. Убийца полицейского. Первый помилованный из черных шевронов, после того как отслужил только половину срока. Боец, вселивший ужас в сердца арачей и заслуживший прозвище Верная Рука. И такой человек собирается откупиться от второсортного бандита. Куда катится этот мир…

– Вы многое обо мне знаете, а вот я о вас – ничего.

– Я Луйко Забар. Вы можете пройтись по городу и поспрашивать обо мне. Уверяю вас, мало кто не слышал мое имя.

– Бандит?

– Воровской авторитет, причем из тех, что спокойно разгуливают по улицам и раскланиваются с представителями закона. Полицейские многое отдали бы, чтобы взять меня под белы ручки, но так уж получается, что перед законом я чист.

– Крестный отец.

– Простите, что?

– У меня на родине так называли таких, как вы. Не обращайте внимания.

– Так вот, как я уже сказал, откупиться у вас не получится. Штырь собирается навестить вас в полночь, то есть у вас осталось полтора часа. Вы конечно же многое успеете сделать, и я уверен, что сумеете отбиться. Но это никак не обезопасит ваших людей. Дело может обернуться по-разному, не мне вам объяснять.

– Вы хотите мне что-то предложить?

– Мне известно, где собрались люди Штыря. Это недалеко отсюда. И они выдвинутся только за полчаса до полуночи. Дом просторный, там располагаются все пятнадцать бойцов, когда не шляются по кабакам. Наверняка есть и подземный ход, но о нем мне ничего не известно.

– Но он есть?

– Как и у любого, кто не в ладах с законом и имеет постоянное место жительство. У некоторых их и по два.

– А зачем вы все это говорите мне?

– Ну Верная Рука наверняка знает, как распорядиться этой информацией, – пожав плечами, ответил Луйко Забар.

– Вы неправильно поняли вопрос. Зачем это вам?

– Скажем так. Я помогаю вам, вы помогаете мне – вот и все.

– Иными словами, вам хочется получить прибыльное дело Штыря, но вас останавливают его пятнадцать бойцов.

– У меня гораздо больше людей. Но зачем мне самому рисковать теми, кто мне предан, ведь в наши дни это редкость, молодой человек. У Штыря людей мало, но это битые жизнью бойцы, прошедшие хорошую школу на границе. Как человек неглупый, я предпочитаю, чтобы всю грязную работу за меня делали другие. Понимаю, цинично, но такова жизнь. У вас, по сути, нет выбора, а я выигрываю в любом случае. Если он придет сюда, то потеряет часть своих людей. Кого-то убьют, другие будут ранены, мне останется только нанести решающий удар. Если вы накроете его банду в их логове, я опять в плюсе. Либо вы уничтожите всех, либо, опять же, лишите его части бойцов.

Что же, и впрямь цинично. Но именно эта циничность говорила о том, что стоящий перед ним авторитет не врет. Впрочем, с одним маленьким условием: если этот Луйко сам не является главарем рэкетиров, решившим разыграть хитрую комбинацию и ослабить силы переселенцев, которые вознамерились дать бой. Но в любом случае Сергей может все выяснить. Однако Варакина не покидало ощущение, что он чего-то не понимает.

– И вы вот так просто позволите мне истребить банду Штыря? – стараясь уловить реакцию Луйко, поинтересовался Варакин, все еще не зная, как ему поступить.

– Разумеется. Уж вам-то его место точно ни к чему. Вас влечет Запад, с его свободой и простором. Вы просто идеальный вариант, я даже не рассчитывал на такую удачу. Мне останется только подхватить упавшее знамя.

– Вы уже исчерпали свой аттракцион щедрости или я могу получить ответ еще на пару вопросов?

– Спрашивайте.

– Все ли люди Штыря сейчас в логове или кого-то еще можно застать вне пределов дома?

При этих словах Луйко обернулся к одному из четверых сопровождающих. Правильно поняв немой вопрос авторитета, невысокий крепыш ответил густым басом. Отчего-то Сергею даже показалось, что тот мог бы занять место в оперной труппе.

– Заноза по пятницам до одиннадцати пропадает у своей зазнобы. Вряд ли он изменит своей привычке, это недалеко от их логова. Разве только пить сегодня не станет, у Штыря с этим строго, никаких дел по пьяной лавочке.

– Жаль. Времени совсем не осталось, не успею, – сокрушенно произнес Сергей.

– И что вы решаете? – полюбопытствовал Луйко.

– Придется встречать их здесь. Заявляться к ним без информации глупо. Положу всех людей. А вот если бы удалось узнать побольше, то, скорее всего, им бы не поздоровилось.

– Илан?

– Можно, – кивнул крепыш.

– Мы предоставим вам для беседы Занозу. Но…

– Вам не хотелось бы действовать открыто. Одно дело – прийти на пустующее место и совсем другое – после бойни. Я правильно понимаю?

– Скажем так – это вызовет некоторые трудности, – подтвердил слова Сергея авторитет.

– Передайте его мне, об остальном не волнуйтесь.

– Хорошо. Встретите его в конце этой улицы. Второй вопрос.

– Нам потребуется с пару десятков больших шашек взрывчатки.

– Пал устроит? Будь побольше времени, то можно было бы раздобыть и бур, но…

– Пал вполне устроит.

– Тогда получите вместе с Занозой.

– Спасибо.

– Не за что. С вас сто крон.

– Однако.

– Ну вам же нужна взрывчатка.

– Ладно, будь по-вашему. – Сергей полез в карман и при весьма скудном освещении, едва различая ассигнации, отсчитал требуемую сумму.

На этом беседа завершилась, и ночные гости поспешили убыть. Впрочем, Сергей был ни разу не против. Времени оставалось совсем ничего, так что придется действовать в жесточайшем цейтноте. Если все получится так, как задумал Варакин, то есть все шансы обойтись минимальными потерями, а может, и вовсе избежать жертв со своей стороны. Но для этого нужно поворачиваться.

– Ну что там, господин Варакин? – встретил Сергея вопросом Высек, внимательно всматриваясь в темноту за пределами света фонарей и уже разожженных костров.

– Знаешь, Высек, мне кажется, что все будет просто отлично.

– А если вы ошибаетесь?

– Тогда плохо – для меня и тех, кто пойдет со мной, а для всех остальных без особых изменений.

Сергей быстро, в двух словах, поведал суть своего разговора с неким Луйко Забаром. Конечно, все выглядело настолько неправдоподобно, что артельщик тут же усомнился в том, что это правда. Ну да, Сергей и сам пребывал в сомнениях, так что винить Высека в подозрительности было бы несправедливо.

– Как-то это все… – неопределенно произнес Высек, покрутив рукой у своего лица.

– Угу. Но с другой стороны, на что бы ни был расчет, со мной пойдут только двое или трое. Остальные останутся на месте, готовясь встретить неприятности.

– А если желающих не найдется?

– Тогда я пойду сам. Если это хитрость, то риск, конечно, велик. Но если это правда, то таким образом мы избегнем нападения на барак и лишних жертв.

– А может, они хотят убить наших бойцов? Ведь пойдут лучшие. Да что там, убьют вас, и мы примем любые условия.

– Брось. С теми мерами, что мы уже предприняли, смогут отбиться любые, было бы только желание. А что касается того, что нас могут заставить платить, то я именно так и хотел поступить, но эти отказались, заявив, что и Штырь не возьмет деньги. Кстати, еще одно подтверждение, что это разные банды и они враждуют.

– А вы, что же, и впрямь настолько знамениты?

– Ну во всяком случае, на границе мое имя известно, это факт. Ладно, пора подбирать людей.

– А чего подбирать? Я и Михал, он тоже разведкой пробавлялся в прошлой войне.

– А тут кто останется?

– Не переживайте, здесь же и моя семья будет тоже. Так что найду, кому передоверить.

– Тогда собирайтесь. Никаких винтовок, возьмите дробовики и обязательно по паре револьверов. Пользоваться-то умеете?

– А кто в разведку с пехотной винтовкой ходит? Она же длинная, как оглобля.

Сергей быстро прошел к своей койке. Теперь планы поменялись, и ему нужно было постараться какое-то время оставаться незаметным. Ну до той поры, пока они не приблизятся вплотную к дому. Поэтому он извлек глушитель и водрузил на револьвер. Тот сразу же стал неуклюжим, значительно прибавив в габаритах. Но где он, идеал? Что-то теряешь, что-то находишь. На карабин накручивать глушитель Варакин не стал, решив, что «дятлич» станет совсем уж громоздким, а драться придется в тесноте помещений. Однако и отказываться от преимущества, которое дает бесшумная стрельба на значительном расстоянии, тоже глупо. Поэтому глушитель он взял с собой.

Луйко не подвел. В Занозе Высек сразу признал того самого мужика, который пытался вымогать у них деньги. Правда, на этот раз сопровождавшие его два облома удерживали горе-вымогателя связанным и с кляпом во рту. Что же, радостно узнать, что по крайней мере с этой стороны обмана ждать не приходится, и теперь все зависит от них самих.

– Сейчас я тебе выну кляп, но ты кричать не будешь, – когда они оттащили пленника еще дальше в подворотню, заговорил Сергей. – Если понял, то кивни. Вот и умница. Так лучше?

– Лучше? – сплюнув, произнес Заноза, внимательно глядя на Сергея.

– Я знал, что тебе понравится. Мое имя Сергей Варакин, на Западе меня знают под именем Верная Рука. Ага, похоже, я не ошибся, ты все же с Запада. Тем лучше. Значит, тебе не нужно объяснять, чего стоит мое слово?

– Ни к чему.

– Приятно осознавать, что кто-то тебя высоко ценит. Как ты понимаешь, вся ваша банда приговорена, я не люблю, когда угрожают моим людям. Итак, времени нет, поэтому живо отвечай на вопросы, и я обещаю, что ты останешься жив. Вы собирались наказать взбунтовавшийся барак?

– Да. Штырь сказал, что в полночь пойдем на дело.

– Когда выходите?

– Так в полночь и выйдем, я потому и решил, что могу спокойно сходить к шлюхе.

Получается, что Луйко немного ошибся во времени, оказавшись правым во всем остальном. Что же, это даже к лучшему, запас в полчаса – это солидная фора.

– В доме есть подземный ход?

– Есть.

– Один?

– Да, один.

– Куда выходит, знаешь?

– К гнилому лиману. Там заросли камышей и припрятаны две лодки, – слегка замявшись, все же ответил бандит.

Стоит ли его винить за его предательство? Все зависит от обстоятельств. Для Занозы те парни ничего не стоили, так, компаньоны в выгодном дельце, не более. Разумеется, обернись все по-иному и попытайся кто-нибудь его подкупить, то, скорее всего, у него ничего не вышло бы. Но здесь альтернатива иная, и условия ставит человек, у которого слово с делом никогда не расходится. Поэтому своя рубаха ближе к телу, и пусть будет, как будет.

– Веди, – приказал пленнику Варакин.

– Верная Рука, давай я скажу Штырю, что ты у них за главного. Он не дурак, чтобы ссориться с тобой. У нас вся банда из западников, все обретались на границе, так что тебя хорошо знают.

Заманчивое предложение. Тем более если все парни с Запада, то, скорее всего, тертые и бывалые. Даром, что ли, Луйко оттягивал решение вопроса со Штырем и его людьми. Главарь, конечно, может решиться на переговоры, чтобы не подвергать опасности себя и своих людей, все же иметь в противниках Верную Руку может обойтись себе дороже.

Или просто учтет этот фактор и, к примеру, просто забросает барак взрывчаткой. Вот вспомнят свои детские игры с пращой, как сделал это в свое время Сергей, и приходи кума любоваться. Конечно, получится очень шумно, это не перестрелка, и полиция будет стоять на ушах, но зато весьма эффективно.

– Прежде чем задирать людей, нужно узнать о них побольше, – наконец произнес Сергей. – Теперь это проблемы твоих дружков, если будешь умницей, то не твои. Идем, времени нет.

До лимана было не так чтобы и далеко, всего-то с версту. Этот район не был престижным, соседство мелкого водоема с его зловонием не может способствовать повышенному спросу на земельные участки. Ведь это не только неприятный запах, но и тучи комаров. Зато беднота селилась здесь с охотой. Местные жители прекрасно справлялись с комариной напастью, прибегая к самым различным уловкам, например, изготовление репеллентов по пинкским рецептам или использование марлевых пологов. Словом, приспособились.

Вот этот район и выбрал для своей резиденции Штырь. Место, во всех отношениях отвечающее его потребностям. Недалеко от порта и бараков переселенцев. До увеселительных заведений в районе порта тоже рукой подать, всего-то минут пятнадцать – двадцать не торопясь. И с отходом в случае необходимости куда проще. Если подземный ход и впрямь выводит к лиману, где подготовлены лодки, то в случае бегства банда без труда может затеряться среди огромных зарослей камыша и под его прикрытием выйти за пределы любого оцепления. Чтобы наглухо заблокировать этот лиман, нужно задействовать целую дивизию.

Заноза не обманул, и уже минут через двадцать Сергей рассматривал темный провал, прикрытый камышом. Вооружившись фонарем, он прошел в рукотворную пещерку. Н-да. Низковато. Приходится идти, переломившись чуть не вдвое. Но тем не менее двигаться можно беспрепятственно.

– Что скажешь, Высек? – углубившись шагов на двадцать, поинтересовался Сергей.

– Отрыли вроде не так давно. Но без ума сделано. Свод вообще не укрепляли. Эдак ход может завалить в любой момент. Нора, одним словом.

– Ну а чего удивляться. Среди них хватает стрелков и вовсе нет шахтеров. Но это нам на руку. Давай к Михалу и тащи сюда сумку, что передали те парни.

– И зачем было связываться с палом? Отвратная штука.

– Для наших целей как раз пал лучше всего и подойдет.

Когда сумка оказалась у Сергея, он быстро связал с десяток шашек вместе, примотав к ним и пистоль, который прихватил у одного из приютских. Установил так, чтобы при выстреле пуля ударила в шашку. Пал – весьма нестабильная взрывчатка, и этого будет вполне достаточно для детонации, а вот с буром такой номер не прошел бы. После этого Сергей пристроил связку у стены, привязал к спусковому крючку шпагат, который протянул поперек прохода. Потом, соблюдая осторожность, взвел курок и попятился назад.

Высек уже был снаружи, поджидая своего нанимателя, а сейчас и командира. При нем находилась сумка, в которой еще оставалась половина взрывчатки. Признаться, держал он эту сумку так, словно там сидел клубок гремучих змей. Что же, трудно его винить, змеи куда безобиднее пала.

– Признаться, я думал, что мы по подземному ходу проберемся в дом и устроим им баню, – когда появился Сергей, произнес Михал, присматривавший за Занозой.

– Никогда не загоняй крысу в угол. Оказавшись в безвыходной ситуации, она может загрызть кошку. Вот мы им и оставим путь к отступлению. Сомневаюсь, что они будут драться до конца. Скорее при первом же выстреле постараются побыстрее воспользоваться подземным ходом. Им ведь после такого нападения все одно менять логово.

– А тут их ждет подарок, – хмыкнул артельщик.

– Точно, Высек.

– Я только одного не пойму: а чего ты не всю взрывчатку использовал? – поинтересовался шахтер.

– А что, мало заложил? – удивился Варакин.

– С такими-то сводами? Даже слишком много, минимум шагов на двадцать в оба конца все обрушит.

– Вот и хорошо. А чтобы никто не выбрался, мы и со стороны дома вторую пробку устроим.

– Сомнительно, чтобы там кто-то выжил, после такого взрыва, – не согласился Высек.

– Я предпочитаю перестраховаться. Только ты уж неси ее как-нибудь аккуратно.

– Ясное дело. К праотцам пока не спешу.

– Ну что, Заноза, веди нас к дому. Только без фокусов. Ты же понял, что шутить я не собираюсь.

Буквально пять минут ходу – и они оказались возле подворья, стоящего особняком от остальных строений поселка. Трава вокруг выкошена: Штырь все же с Запада и знает о том, как можно использовать даже незначительные заросли для маскировки. Подобраться вплотную к высокой ограде довольно проблематично. Но это смотря когда. Например, в сегодняшнюю безлунную ночь особых трудностей не предвидится.

Сергей вновь провел быстрый допрос пленного, выясняя расположение построек, планировку дома и возможных караульных. Как оказалось, строений было не так чтобы и много. Конюшня с сеновалом под высокой кровлей и собственно жилой дом. Люди с Запада никак не могли позволить себе жить без верховых лошадей. В того, кто провел долгое время в степи, въедается привычка иметь под рукой лошадь, ведь ее наличие в тех краях – это не только необходимость, но и вопрос выживания.

Паршиво. Если не отсечь доступ к конюшне, то бандиты скорее побегут сюда, чем полезут под землю. Причем их не остановит тот факт, что лошади стоят неоседланные. Проехать какое-то расстояние наметом, и уж тем более когда на кон поставлена жизнь, способен любой наездник. Плохо и то, что добраться до коней можно как через двор, так и через дверь из самого дома.

По всему получается, что спутникам Сергея придется засесть в конюшне и не допустить сюда бандитов. Это не очень хорошо. Одному поднять такой шум, чтобы заставить банду убегать, будет трудно. Но и выбора особого нет. Конечно, ввиду того что Луйко не устроил никакой ловушки, можно было вызвать еще людей из барака, но на это уже не оставалось времени.

С другой стороны, пусть даже бандиты успеют воспользоваться лошадьми и не полезут в подземный ход, Варакина устроит и такой расклад. В этом случае рэкетирам будет точно не до разборок с переселенцами. Они начнут выяснять, откуда пришла беда и кому нужно предъявить за ночное беспокойство. Наверняка в поле их зрения окажется Луйко Забар или еще кто-нибудь. Правда, тот же Луйко может перенаправить Штыря на переселенцев, помянув такую известную личность, как Верная Рука. Но в любом случае Варакин отыграет сутки. А там можно будет успеть пройти регистрацию и убраться поездом в Крумл. Выйдет накладно, но это вполне возможно.

Закончив с допросом и спеленав пленника, не забыв водрузить в рот кляп, трое диверсантов двинулись к ограде. Двигались осторожно, все время посматривая на маленькую башенку на чердаке. Там располагался наблюдатель. Сергей его прекрасно видел. Вернее, он видел не самого охранника, а то, как тот курил. Огонек время от времени двигался и разгорался особо ярко, когда бандит затягивался ароматным дымом.

Глушитель уже прилажен к карабину, но расстояние для уверенного выстрела слишком велико. Хоть бы он не докурил, пока Сергей не выйдет на нужную дистанцию. Интересно, что он курит? Если самокрутку, то дело дрянь, а вот если сигару, то не все так плохо, ее хватает надолго.

Все же сигара. Сергей приложился к прицелу. Опыт, полученный в степи, не пропал даром. Мушка и целик «дятлича» имели фосфорные метки, что позволило без труда взять точный прицел. Вот огонек опять начал ярко разгораться. Теперь главное – попасть точно, чтобы без крика. Какого-либо стука или звука падения тела Варакин не опасался. За забором слышна суета, шаги, негромкий смех и голоса переговаривающихся людей. Так что ничего не расслышат: ни падения, ни негромкого хлопка выстрела.

Есть! Огонек метнулся вверх и в сторону, ударился о какое-то препятствие, брызнув искрами. Судя по отсутствию крика, пуля достигла цели весьма точно. Никаких посторонних звуков Сергей не расслышал. За забором без изменений, все те же голоса, перемежаемые приглушенным смехом. Что же, факт нападения пока остался незамеченным, и это радует.

Сергей нашел щель в заборе, угадывавшуюся по слабому лучику света. Это охранник на чердаке прятался в темноте, иначе ему дальше своего носа ничего не рассмотреть, а двор был освещен двумя электрическими фонарями над входом в дом и конюшню. Ну да, глупо было бы ожидать, чтобы при таких доходах бандиты не озаботились генератором и сидели бы при свете керосиновых ламп. Вон ветряк торчит из крыши конюшни. Значит, и генератор там же.

Дом большой и просторный, в два этажа, стоит посреди большого и пустого двора. Нет даже кустов, как и клумб с цветами. Только трава и дорожки, выложенные камнем. Это, скорее всего, вызвано вопросом безопасности. Из-за высокого забора не видно, что творится на подворье. А если нападающие преодолеют ограду, то им негде будет укрыться, они окажутся как на ладони.

Перпендикулярно дому, образуя букву «Г», стоит большая конюшня с высокой двускатной крышей. Конечно, слишком близкое соседство с животными – это всегда своеобразное амбре, но для людей, связанных с лошадьми, этот запах вовсе не является неприятным. И потом, раз уж это вопрос безопасности, то и неудобство не особо большое.

На крыльце, а вернее, крытой веранде сидят и стоят шестеро, покуривая сигары и ведя неспешную беседу. Видны несколько «дятличей», прислоненные к столу или перилам. Парни и впрямь во всеоружии и готовы к боевому выходу. А вот и седьмой вышел из конюшни и присоединился к группе на веранде.

– Ну что, скоро выступаем? – поинтересовался он у сидящих.

– Как и условились, в полночь. Скоро уже.

– А Заноза появился?

– Нет. Ему, как видно, под бочком у шлюхи сегодня особо сладко.

– Доиграется, дурень, Штырь ему хотелку под самый корень оторвет.

– Да появится еще. Он еще ни разу не опаздывал. Ну решил лишний раз поскакать на бабе, его понять можно, вон как прилетело сегодня от этих баранов.

– А чего же вы не вступились?

– А зачем? Вчетвером мы им все одно ума не дали бы. Ты бы видел, как они разозлились. Зато теперь десятый сон видят, довольные собой. Даром, что ли, Штырь велел не отсвечивать поблизости, чтобы они успокоились. Вот сейчас за все и отыграемся, чтобы неповадно было.

Настроение у парней самое благодушное. Ну да ничего, придется его слегка подпортить. Судя по тому, что никого другого не вспоминали, остальные уже здесь. Их было пятнадцать, минус Заноза и тот караульный, остается тринадцать. Многовато, но это ничего.

– Так, мужики, слушайте сюда. Михал, как только рванет, перелезаешь через забор и бегом на конюшню. Найдешь дверь, ведущую в дом, и перекроешь ее. Чтобы никто к коням не прорвался.

– А если с улицы?

– Тут я присмотрю. Высек, обойди дом с другой стороны, перелезь через забор и бей из дробовика по окнам. Плевать на прицел, просто сунул ствол в окно и пальнул. Потом перебегай и пали снова, сделай несколько выстрелов из револьвера. Они должны подумать, что их окружили. Только держись простенков и ни в коем случае не заглядывай в окна. Вот, возьми гранату. Подожжешь фитиль и бросай в окно. Если кого заденет – хорошо, нет – тоже неплохо. Главное – побольше шума, чтобы они не через забор рванули, а спустились в подземный ход. И ни в коем случае не входи в дом. Даже не думай. Все ясно?

Конечно, безопаснее, если Высек будет палить из-за ограды, даже в этом случае нужный эффект будет достигнут. Но забор не позволит этого сделать. В два с лишним метра высотой, так что до верха достанешь, только подпрыгнув, и абсолютно глухой, он просто не позволит вести стрельбу. Сергею повезло найти в нем щель, к тому же здесь этому помогает освещенный двор, а с тылу освещения вроде бы нет.

– Ясно, чего уж, – степенно ответил Высек.

Н-да, интересно, он сможет перемахнуть через ограду? В любом случае выбор невелик, да и не такой уж и неуклюжий старшина артели, осилит. Можно проделать бойницу, но и тут не все слава богу – есть вариант поднять совершенно ненужный пока что шум. И потом, стреляя с одного места, атаку больших сил не изобразить. Так что без риска не обойтись.

– Тогда давай, ждем три минуты и начинаем, пока они ничего не заподозрили, – отправляя артельщика, произнес Варакин.

Сергей проводил взглядом Высека, потом глянул на щель в заборе. Если подработать слегка ножом, то ствол войдет, а если с глушителем, то работы побольше. Впрочем, как раз глушитель-то в его планы теперь и не входит, ему опять нужно создать максимум шума. Ну а раз так… Сергей вооружился ножом и в несколько быстрых движений расширил щель между досками, потом вставил в нее ствол «дятлича», уже без глушителя, и наконец выложил перед собой наступательную гранату. Вообще рассчитывать на особый результат с ее помощью не приходится, а вот благодаря скорострельности карабина двоих или даже троих – вполне реально.

Рядом пыхтит Михал, вооружившись ножом и кромсая доски. Вообще-то шумно получается, и Сергей хотел было на него шикнуть, но потом передумал. Бандиты ведут себя настолько вальяжно, что напрочь заглушат и больший шум. Михал же за короткий срок умудрился проделать небольшую бойницу. Так себе вышло, только просунуть ствол двустволки и рассмотреть сквозь узкую щель, что там впереди, никакого обзора.

– У меня тут крупная дробь, разлететься должно хорошо, – пояснил свою задумку углекоп.

Хм. А вот это идея. Бандиты собрались в одном месте. Если удачно накрыть, то сразу нескольких можно положить или хотя бы ранить. Тогда стоит внести изменения в план.

– Михал, начнешь ты, потом вгоняй в стволы свежие патроны и жди взрыва гранаты. Как только услышишь, давай через забор.

– Ага, понял.

Время. Команда Михалу. Оглушающий выстрел, не иначе как дуплетом. Крики, испуганные и полные боли. Топот ног по доскам. Сергей, как заведенный, сделал четыре поспешных выстрела. В белый свет как в копейку. Ну а куда палить, если перед тобой непроницаемое молочно-белое облако порохового дыма? Трудно же было поинтересоваться, что за порох использует шахтер, вот теперь и пожинай плоды. Сплошные проблемы от разношерстного вооружения. С этим нужно обязательно что-то делать, и как можно быстрее.

От дома слышны выстрелы, пули с тупым стуком ударяют в доски забора. Наконец дым рассеивается настолько, что становится видно хоть что-то. На веранде лежат недвижимые или корчащиеся четверо бандитов. Из окон первого и второго этажа стреляют сразу несколько человек. Слышится стрельба за домом, это уже Высек старается. Вот только непонятно, успел кто-нибудь проскочить в конюшню или нет.

Сергей берет на прицел одного из людей в окне второго этажа. Выстрел! Фигура бандита тут же исчезла. На его счет можно больше не волноваться, уж больно хорошо выставился, а в доме все еще горит свет. Но вот свет наконец погас. Видимость сразу упала, а на улице фонари продолжают гореть, освещая подступы. Неужели решили драться? Там же Высек, и уйти у него никак не получится.

Время упущено безнадежно, теперь отправлять в конюшню Михала слишком опасно. Да гори все синим пламенем, уйдут на лошадях, так тому и быть. Главное, теперь поддать им ускорения, чтобы они на Высеке не сосредоточились.

– Михал, хватай гранату, поджигай и бросай, только в конюшню не беги.

Отдавая эту команду, Сергей прицелился на вспышки револьвера и нажал на спуск. Вроде попал. А, черт, ничего не видно. Из дома глухо ухнул разрыв гранаты. Крики бандитов на грани паники. Затем с небольшим интервалом ударили два выстрела из дробовика. Варакин сделал еще пару выстрелов по вспышкам, но что там с результатом, не понять. В нос ударил резкий запах горящей селитры, а щеку обожгло отскочившей искрой. Сергей расположил тлеющий фитиль в петлице своего сюртука, вот Михал и поджег от него.

Граната, описав дугу огоньком на кончике запального шнура, приземлилась на траву, слегка подскочила, подкатилась к ступеням, ведущим на веранду, и там рванула. Результат взрыва практически нулевой, если не учитывать крики бандитов, полные тревоги, да ржание испуганных лошадей. Но и это хлеб.

Вдруг Сергей почувствовал, как вздрогнул забор. Он и раньше вибрировал от множества попаданий пуль, но в этот раз на него словно кто-то навалился. Твою дивизию, сто тридцатый полк! Михал, йок макарёк! Остановить мужика Сергей уже не мог, так как тот уже перемахнул забор с какой-то юношеской удалью и рванул к конюшне. Сергею только и оставалось, что садить из карабина на любую вспышку или почудившееся движение.

В шахтера несколько раз пальнули, но, по счастью, не попали. А двигался он довольно грамотно. Можно голову прозакладывать, что служил не в линейной пехоте, которые воевали все больше в строю, в плотных построениях. Несколько секунд – и он скрылся в конюшне, откуда тут же послышались два басовитых выстрела из дробовика, снова ржание лошадей и истошный крик раненого.

Что же, раз пошла такая пьянка… Сергей перебросил карабин через забор, там еще четыре патрона осталось, пригодятся, а сам, подпрыгнув, уцепился за край досок. Если выберутся, он Михалу морду набьет, вот ей-ей набьет.

Выбросить тело вверх, помогая себе ногами. Перевалиться через ограду, одним движением, не останавливаясь ни на мгновение. Рядом, с глухим стуком, в забор ударяют сразу две пули. Но земля уже стремительно несется навстречу. Сергей еще успевает приметить свой карабин и, приземлившись, делает кувырок в его сторону.

Подхватил «дятлич». Откатился в сторону. На колено. Господи, только бы ствол не забило землей. Однако мысль запоздалая, так как палец уже жмет на спусковой крючок. Выстрел! Бог весть. Куда-то в сторону противника, так как никого рассмотреть все одно не получается. Перекатиться, передернуть затвор, с «мосинкой» так ловко не получилось бы при всем желании. Выстрел. И Варакин тут же сорвался с места, перебежал несколько шагов, вихляя похлеще любого зайца. Рядом проносится пуля, но не задевает его. Выстрел с ходу и опять не целясь. Кувырок через голову – и тут же в сторону. Тупой, со скрежетом, стук пули, ударившей в вымощенную камнем дорожку. Опять вскочил на ноги, снова выстрелил. Последний рывок – и вот он на веранде, прижался к простенку.

Кровь пульсирует так, что кажется: вены вот-вот лопнут. Адреналин бурлит, как кипящая вода в котле на сильном огне. Взгляд застилает какая-то мутная пелена. Но сознание чистое и ясное. «Дятлич» падает на доски с глухим бряцаньем. Рука выхватывает гранату. Интересно, получится подпалить? Рука трясется, но все же он без труда попадает кончиком запального шнура в фитиль. В нос вновь ударил резкий запах селитры. Секунда – и тяжелая чушка влетела в окно.

Один из раненых на веранде сумел превозмочь себя и извлечь револьвер. Расстояние так себе, четыре шага, а потому даже в его состоянии попасть несложно. Все это молнией проносится в сознании. В следующее мгновение Сергей выхватывает револьверы и стреляет с левой руки. Раненый, получив пулю в грудь, откинулся на спину. Будь дистанции боя побольше – и Варакин поостерегся бы орудовать двумя револьверами одновременно, но в условиях, когда расстояние измеряется не больше чем пятью шагами, он все же может себе позволить использовать левую руку.

Наконец рванула граната. Никакой реакции. Ни испуганных криков, ни стонов раненых. Ничего, только легкий звон в ушах. Ага, а вот и пара револьверных выстрелов, прозвучавших несколько приглушено. Одно из двух: либо это Высек, либо стреляют в него. Но дальше тянуть нельзя.

Сергей рывком посылает себя в оконный проем и тут же откатывается к стене, у двери. Никого. Варакин быстро перебегает на другую сторону, стараясь осмотреть смежную комнату. В доме темно, но вроде никого не видно. Да к черту все. Он спрятал один из револьверов, взяв в левую руку фонарь. Резкий голубоватый луч прорезает темноту.

Пристроив руку с револьвером поверх руки с фонариком, Сергей быстро, со смещением вправо, входит в следующую комнату. Световое пятно обшаривает комнату. Вот у окна лежит тело, и больше никого. Тело? Нет, раненый, вон, едва шевелится. Но ты это бабушке расскажешь. Выстрел, голова бандита мотнулась в сторону. Во, теперь порядок.

Два раскатистых выстрела один за другим, дробь сыпанула по потолку и верху противоположной от окна стены. Комнату тут же заволокло едким дымом. Нет в доме никого. Как пить дать нету.

– Высек, не стреляй! Это я, Сергей!

– Ага. А где эти?!

– Похоже, получилось. Лезь в окно.

Держась вместе и страхуя друг друга, они двинулись по комнатам, стараясь сориентироваться и найти ту, глухую, из которой есть ход в подвал и дальше, в подземный ход. Нашли они ее по раскату взрыва, донесшемуся, словно из-под земли, даже пол вздрогнул под ногами.

– Что это было? – всполошился Высек.

– Все, ушел Штырь и дверцей хлопнул.

– Как это?

– Они сами подорвали за собой ход, чтобы за ними не смогли пройти. Ну и ладно, нам меньше забот. Уходим. Михал, как у тебя? – выскочив на пару с Высеком на крыльцо, выкрикнул Сергей.

– Порядок. Хотели было сунуться к лошадям, да я одного подстрелил.

– Все, мы свое дело сделали. Уходим.

– Ага. Понял, – произнес появившийся в широком проеме ворот конюшни шахтер.

Земля под ногами опять легонько вздрогнула, и донесся приглушенный звук взрыва. Ну теперь-то точно все. Даже если не всех накрыло волной или завалило, то оставшимся в живых вряд ли удастся выбраться наружу. Ну да никто им не виноват, нечего трогать Верную Руку и его людей. В особенности последнее.

Глава 8

Ничего личного

– Итак, господин Варакин, вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к перестрелке в поселке близ лимана этой ночью?

Дежавю. Все это уже было. Очень давно, в прошлой жизни, и все же как будто только вчера. Тогда Сергей вот так же сидел напротив дознавателя, только руки его не были скованными за спиной, а в остальном… Даже допрашивает его тот же человек – Марик Каберле. Разве только теперь он старший дознаватель при департаменте внутренних дел Новой Рустинии. Растет, однако.

Случилось это на рассвете. Сергей как раз собирался заняться вопросом пропавших четырех девиц. Найти их, скорее всего, будет не слишком сложно. Луйко Забар ему кое-чем обязан, поэтому не должен отказать в малой любезности и поделиться информацией.

Варакин не собирался так просто оставлять подопечных. Он своих не бросает. А все указывало на то, что женщин удерживают силой. Разумеется, если они еще в столице. Уж лучше бы это было именно так, потому как терять время на поиски, разъезжая по городам и весям, очень не хотелось. Но если женщин увезли, то однозначно придется.

Однако его планы были нарушены самым радикальным образом, когда в барак ввалилась дюжина полицейских. Его взяли под белы рученьки и препроводили в ближайший участок, оккупированный выездной следственной бригадой от департамента внутренних дел. Ну этого и следовало ожидать, уж больно шумно все получилось.

Они ведь не ушли просто так от логова Штыря, а заложили оставшуюся взрывчатку в доме. Не тащить же с собой такой опасный груз, а бросишь – найдут какие мальцы, и беды не избежать. А так, рванули домик, любо-дорого, чуть не в щепки разнесло, а что устояло, сгорело ярким пламенем. Вернулись в барак, самым тщательным образом отмылись, вычистили оружие и легли спать, уже зная, что полиция буквально наводнила припортовый район и повсюду идут облавы.

Кстати, их также посетили, наскоро поинтересовались на предмет того, что видели или слышали. Получив отрицательный ответ, тут же ретировались. Сергей не сомневался, что, как только все немного успокоится, к ним опять вернутся, чтобы отработать более тщательно. Ведь по горячим следам ничего не найдут. Ошибся, так как уже через четыре часа пришли за ним. Причем пришли целенаправленно, разыскивая именно Сергея Варакина по прозвищу Верная Рука. Вот такие пироги с котятами.

Против ожиданий, сразу его допрашивать не бросились. Продержали в клетке околотка несколько часов и только теперь притащили на допрос. Вот тут-то он и удивился, увидев до боли знакомое лицо. Но, как ни странно, ненависти к Каберле Варакин не испытывал. Так, какой-то негатив, но никакой озлобленности. У Сергея было достаточно времени, чтобы разложить все случившееся в прошлом по полочкам. По большому счету, вины дознавателя в произошедшем не было. Тот хотел выслужиться, а потому стремился как можно лучше сделать свое дело, разумеется, перегнул чуток, но ведь это Сергей кинулся в драку, хотя и знал, что вины его нет. Ну да чего теперь-то.

А вот господин Кеберле, похоже, к Сергею неравнодушен. Вон как глазки блестят, словно не один год гонялся за преступником и наконец взял его на горячем. Вообще-то сомнительно, чтобы у него что-то было. Наверняка опять берет на арапа, но Варакин за прошедшее время сильно изменился, поэтому глупости от него не дождутся. Правда, теперь он замазан по самое не балуй, но разговоров о других задержанных пока нет, он внимательно вслушивался в то, о чем говорили в околотке. А это значит, что и против него ничего конкретного нет.

– Господин старший дознаватель, я уже говорил, что понятия не имею, о чем речь. Нет, я конечно же слышал отдаленную перестрелку и взрывы, но отношения к этому не имею никакого. Вы можете допросить людей из моего барака, их там три сотни, хоть взрослых спросите, хоть детей. Я все время находился с ними.

– Господин Варакин, а правда, что эти люди прибыли из Рустинии с вами в надежде обрести лучшую долю?

– А кто же в Новую Рустинию едет без надежды на лучшее? Если только как вы, по служебной надобности. Остальные хотят устроиться лучше, чем это было в Старом Свете. Иначе и смысла нет все начинать.

– Вы прямо откровение мне поведали. А то я, грешным делом, и не знал, зачем сюда едут. Но вот те, что обосновались в том бараке, приехали именно с вами? Вы являетесь их нанимателем и выступаете гарантом их будущего благосостояния?

– В некотором роде.

– В самом прямом. Не так ли?

– Если они захотят остаться со мной, то да.

– В таком случае они – лица заинтересованные, и все в один голос будут вас выгораживать.

– Вы еще скажите, что их показания не будут приняты в суде.

– Разумеется, будут. Но меня сейчас больше занимают показания незаинтересованных свидетелей. Кстати, присяжным они тоже покажутся более убедительными. А эти свидетели в один голос утверждают, что видели на месте преступления именно вас, а с вами еще двоих людей. И это именно вы втроем устроили ту кровавую мясорубку.

– И скольких мы убили?

– Обнаружены останки восьми мужчин. Сейчас ведутся раскопки на месте предполагаемого подземного хода, где наверняка будут обнаружены еще тела.

– Втроем против чуть ли не десятка бойцов, и всех перебили. Интересно у вас получается.

– Зная вашу биографию, я этому не удивляюсь.

– Далась вам моя биография. Хорошо. Допустим, вы правы. И зачем мне, едва прибыв в Либер, бросаться убивать ни в чем не повинных людей?

– А я не говорил, что они агнцы. Эти люди пытались вымогать у вас деньги, вы же, вместо того чтобы обратиться по этому поводу в полицию, начали готовиться к вооруженной встрече бандитов, а потом устроили самосуд. Вот только здесь не пинкская территория и закон силы не работает. Здесь действуют законы королевства.

– Тот, кто вам сказал, что в степи действует только закон силы, вас сильно обманул, господин старший дознаватель. Касаемо же вымогательства, скажу так. Были вымогатели, но они пришли в мое отсутствие. Мужики сгоряча набили им морды и отправили восвояси. Я же решил уплатить вымогаемую сумму, дабы избежать осложнений. И к тому, чтобы защитить свои жизни, мы готовились на случай, если бандиты решат не брать деньги, а захотят устроить нам показательную порку. Но они больше не пришли. Вместо них появились полицейские и препроводили меня сюда. Вот вы попрекаете нас за то, что мы не обратились в полицию. А не задумывались, отчего так? Может, оттого, что полиция предпочитает оставаться в стороне и делать вид, что не замечает творящегося в порту? Во всяком случае, нам показалось именно так, поэтому-то я и решил откупиться. Тем более сумма небольшая, всего-то триста крон. Можете сделать запрос в королевский банк, на моем счету имеются куда более значимые средства. Так что убивать их мне не было никакого резона. Вы говорите, что эти преступники мертвы. Что же, я лить слезы по ним не стану.

– Вот, значит, как. Ладно, можете пока упорствовать. Но на этот раз у меня достаточно доказательств, чтобы отправить вас на виселицу. Вроде бы надобность в черных шевронах пока отпала, да и здесь действует не военно-полевой суд под председательством коменданта, находящегося в некой зависимости от хуторян. Так что теперь вам не вывернуться. Кстати, все ваши люди останутся в бараке до особого распоряжения. Им временно будет отказано в регистрации. Думаю, что уже через пару дней их единый порыв покрывать вас несколько поостынет. Уверен, скоро найдутся те, кто даст показания не только против вас, но и выдаст ваших соучастников. Нужно только набраться терпения и подождать. Кстати, мне есть чем заполнить это время. Вы такое наворотили, что мне долго придется разгребать бумаги.

– Повторяю, господин старший дознаватель, вы ошибаетесь и я непричастен к произошедшему.

– Вы нагло врете, господин Варакин.

– А может, все дело в вашей предвзятости, господин старший дознаватель? Помнится, вы уже хотели препроводить меня на виселицу, но не очень в этом преуспели. Решили отыграться?

– Я просто делаю свою работу. Тогда вам повезло. Возможно, повезет снова. В конце концов есть суд, есть присяжные, я должен только представить доказательства, а судить будут другие, не имеющие к вам никакой предвзятости. Если вам больше нечего сказать, то ознакомьтесь и подпишите.

– И как я сделаю это со скованными руками?

– Снимите с него наручники, – приказал Каберле одному из четырех городовых, находящихся в кабинете.

Как видно, господин старший дознаватель сделал выводы из прошлой встречи с арестованным и решил подстраховаться. Варакин только усмехнулся. Слишком много успело произойти с их последней встречи, и сейчас он был уже совсем другим. Хотя не факт, что его смирение сейчас – верный выход. Тогда он был невиновным, а вот теперь… Даже если у Каберле нет реальных очевидцев, а Сергея просто слили, в одном он прав – через пару дней у него будет достаточно свидетелей, и тогда рядом с Варакиным окажутся и Высек, и Михал. Но пока не стоит пороть горячку. Нужно все хорошенько обдумать и взвесить.

– Господин Каберле, вы позволите?

Марек поднял голову от бумаг и тут же встретился взглядом с вошедшим в кабинет мужчиной. При виде посетителя старшего дознавателя охватила волна недовольства. Снова этот пронырливый хлыщ, который каким-то образом оказался приближенным к его высочеству. Мало того что его невыразительная внешность производила на старшего дознавателя отталкивающее впечатление, так это чувство еще и усугублялось тем, что Каберле с большой долей уверенности мог предугадать причину его появления.

Если вызвать в памяти обстоятельства их прошлой встречи, когда старшему дознавателю пришлось кое о чем забыть и даже подписать соответствующую бумагу, а также учесть тот факт, что покойный по всем документам Алексей Болотин и Сергей Варакин были друзьями и что Болотин появился в Новой Рустинии незадолго до объявления Варакину амнистии, то причина посещения становилась ясна как белый день.

Как следствие, появление в деле, расследуемом им, таких обстоятельств не могло радовать. Не иначе как его высочество решил вмешаться в ход расследования. Впрочем, до него сведения о произошедшем уж точно достигнуть не могли. Получается, что этот человек либо сопровождает Варакина, либо присматривает за ним со стороны.

– Здравствуйте, господин Чержек.

– Вы меня узнали? Здравствуйте. Это радует и снимает некоторые формальности, – лучезарно улыбаясь, произнес посетитель.

Вот странное дело, умеет же этот человек преподнести себя с нужной ему стороны. Негатив по отношению к нему со стороны Каберле был вызван памятью о прошлом знакомстве и его догадками. А так, гость был просто душечка, сама простота и открытость. Впрочем, Марек ни на секунду не усомнился в том, что если Чержек пожелает, то сумеет предстать и в образе опасного человека, каждой угрозе которого будешь верить сразу и безоговорочно.

– Насчет формальностей вы ошиблись, господин Чержек. Очень хотелось бы удостовериться в том, что вы все еще являетесь тем лицом, с которым я познакомился полтора года назад. Время идет, знаете ли, все меняется.

– Конечно, конечно. Вот вы, например, стали старшим дознавателем. Но у меня все по-прежнему, офицер по особым поручениям при его высочестве кронпринце Элиаше. – Говоря это, гость представил Каберле документ, подтверждающий его полномочия, и вновь расплылся в самой лучезарной улыбке.

– Да, вы правы. Кое-что со временем не меняется. Впрочем, возможно, просто прошло не так много времени.

– Ох, господин Каберле, я вижу, что мой визит вас расстроил, но, убейте меня, не понимаю, отчего так.

– Ой ли? Хорошо. Тогда я объясню. Полтора года назад вы взяли с меня расписку о неразглашении в отношении некоего лица, так как это могло скомпрометировать королевский двор. Скандал получился бы не бог весть какой грандиозный, но все же никому не нужный. Я как верноподданный короны, разумеется, не мог в этом отказать. И видит Господь, считаю, что поступил верно. В конце концов господин Дворжак вернул казне уже куда более значимую сумму и вообще оказался примерным подданным, деятельность которого идет только на благо Рустинии. Чего, к сожалению, не скажешь о господине Варакине. Итак, близкий друг господина писателя, вхожего в королевское окружение, совершает громкое преступление. Это может разразиться очередным скандалом, в который окажется вовлеченной и королевская семья. И тогда появляетесь вы, решающий подобные щекотливые проблемы.

– Браво. Не знаю, за кого вы меня держите, но браво. Господину Дворжаку и не снилось ваше воображение. О-о-о, не надо хмуриться. У меня и в мыслях не было вас обидеть. Я просто не ожидал, что мой визит будет способствовать рождению подобного сюжета.

– Хотите сказать, что я неправ?

– Не во всем, но в главном – да. Причина моего визита – действительно господин Варакин. Но мотивы… Вы сильно ошибаетесь по этому поводу, – теперь уже серьезным тоном возразил Чержек.

– Господин Варакин совершил жестокое преступление и должен нести ответственность по закону. Ни вы, ни я не вправе это игнорировать. Как не вправе и его высочество. Государство не может быть сильным, если в нем не работают законы.

– И опять вы правы. Скажите, вам известно, что именно задумал господин Варакин? – вдруг перевел беседу в другое русло гость.

– Я так понимаю, что он получил солидную сумму от своего друга и решил создать какое-то предприятие.

– В некотором роде все именно так. Он обнаружил угольные копи. Надеюсь, не нужно объяснять, что значит уголь для Новой Рустинии, тем более в то время, когда его величество начал политику поощрения развития промышленности в колонии?

– О росте промышленного производства в Новой Рустинии мне ничего не известно.

– Неудивительно. Об этом вообще пока мало кто знает.

– Разумеется, я понимаю значимость угольных копей для Новой Рустинии. Но при чем тут Варакин? Найдется множество других желающих заняться добычей угля, в конце концов, это может взять на себя казна.

– Не все так просто, господин Каберле. Дело в том, что месторождение находится в глубине пинкской территории. Нужно быть достаточно отчаянным человеком, чтобы решиться на подобное предприятие. Ни один делец не станет вкладывать огромные средства с такими большими рисками. А Варакин взялся за это, причем сам, не понуждаемый никем, кроме своих устремлений. Казна же не может начать разработку копей из-за политики. Думаю, что ситуация с пинкскими территориями вам ясна и без меня. Задуманное Варакиным отвечает интересам королевства, которые требуют, чтобы он продолжил свою деятельность.

– Но закон…

– Закон не вправе нарушить даже король. Он может его изменить, отменить, в конце концов, но только не попирать. Это основа государственности.

– Тогда не понимаю, как сделать то, о чем вы просите. Варакин не может продолжить свою деятельность, так как по закону его ожидает смертная казнь.

– Не надо видеть все в черно-белых тонах. На свете есть множество цветов и несчетное количество оттенков.

– Вы предлагаете мне спустить дело на тормозах?

– Понимаю, под ударом может оказаться ваша карьера. Но я бы не стал беспокоиться по этому поводу, зная о тех людях, что заинтересованы в вашем решении. Я открою вам еще один секрет. В самое ближайшее будущее в Новой Рустинии будет упразднена должность генерал-губернатора и появится наместник.

– Его высочество…

– Король решил, что кронпринцу совсем не помешает более расширенная практика в управлении государством. Но, как я уже говорил…

– Я понял. Распространяться по этому поводу пока нежелательно.

– Именно. Вы настоящий профессионал в своем деле и уже многого добились. Но правильно ли останавливаться на достигнутом? Или у вас есть личная предвзятость к господину Варакину?

– Он убил полицейского при исполнении служебного долга.

– А вы не кривите душой? Не вы ли явились первопричиной произошедшего? Да, все случилось из-за вздорного и взрывного характера Варакина, но этот человек полностью раскаялся в содеянном. Вам известна судьба вдовы того полицейского? Вижу, что нет. Она открыла галантерейную лавку и сейчас вполне преуспевает. И она, и ее дети молят Господа, чтобы он ниспослал кару на голову убийцы их мужа и отца, а между тем преуспевают на средства, предоставленные им тем самым убийцей. Сделано это было, разумеется, тайно, но это так. Варакин заслужил помилование, именно заслужил, а не получил благодаря дружбе с Дворжаком или заботе кронпринца. И он готов служить королевству, а в первую очередь людям, и дальше. Так ли он плох, как вы о нем думаете? Думаю, что нет. Вы говорите, что он совершил самосуд и убийство. Ничуть в этом не сомневаюсь. Но также не сомневаюсь и в том, что у него не было выхода. Штырь и его банда собирались примерно наказать людей, проявивших непокорность. Иными словами, они собирались убить если и не всех, то какую-то часть из них. Варакин был готов дать им отпор и в этом случае был бы чист перед законом, так как они просто защищались бы. Однако опасности подвергались ни в чем не повинные люди, мужчины, женщины, дети. И тогда он решил нанести упреждающий удар. Да, в нарушение закона, ставя себя по другую от него сторону, но зато полностью обезопасив тех, за кого несет ответственность.

– Вас послушать, так он просто агнец божий.

– Агнцы способны лишь принять мучения и взывать к смирению, а Варакина характеризует скорее такое выражение, как добро с кулаками. И он не боится пустить в ход эти самые кулаки.

– Допустим, вы правы. Но что вы предлагаете?

– Все просто. Отбросьте свою личную неприязнь и взгляните на этот вопрос под другим углом. Подумайте, что вам важнее: добиться того, чтобы покарать преступника, несомненно виновного, или сделать так, чтобы он принес пользу королевству. Следствие сейчас находится на той стадии, когда возможно все обернуть в какую угодно сторону. Сколько свидетелей показали, что они видели именно Варакина?

– Трое.

– Вы найдете гораздо большее количество людей, которые укажут, что Варакин не покидал барака. Была ночь, и ваши свидетели легко могли обознаться. Разумеется, если вы слегка надавите на переселенцев, то добьетесь правды, я в этом уверен. Но ведь вас никто не обвинит в том, что вы не сделаете этого. И потом, у меня сложилось стойкое убеждение, что вас или, точнее, департамент полиции используют в своих целях конкуренты Штыря. Вы действительно хотите расчищать дорогу от одних преступников для других, таких же? Сомневаюсь. Я не предлагаю вам нарушить закон. Но если вы проявите самую малость некомпетентности…

– Я вас понял, господин Чержек. Не смею больше вас задерживать.

– До свидания, господин Каберле. Было приятно пообщаться с умным и прозорливым человеком.

Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. И что это было? Сергей стоял у ступеней департамента полиции и недоумевающе осматривался по сторонам. Мимо него сновали полицейские различных званий, дознаватели, чиновники, просто гражданские, и никто не обращал на него внимания, обходя стороной.

Несколько минут назад его вывели из камеры. Какой-то полицейский чин вернул ему все его вещи и даже оружие. Потом дал расписаться в бумагах, уведомляющих о его освобождении из-под стражи, а также о том, что все обвинения с него сняты за недостаточностью улик. Оно, конечно, не в связи с непричастностью, но все равно удивительно. Как и то, что с него не брали никаких расписок и его свобода никак не ограничивалась. То есть он мог свободно покинуть столицу.

Все документы были подписаны старшим дознавателем Каберле, хотя его Сергей и не видел. Это было странно. Варакин был уверен, что дознаватель вцепится в него мертвой хваткой. Сергей ничуть не сомневался по поводу того, кто именно его подставил. Это сделал тот, кто был в курсе, что Верная Рука непременно принимал участие в произошедших событиях, и не знал, кто те двое, что были с ним. Луйко Забар и его люди.

Разумеется, у Каберле ничего не получилось бы, выступи переселенцы единым фронтом. Но старший дознаватель был прав. Достаточно промурыжить людей хотя бы пару дней в тесном и душном бараке, как найдутся те, кто без зазрения совести выдаст и самого Варакина, и его помощников. Тем более они исполнят свой гражданский долг и смогут успокоить этим свою совесть.

Однако несмотря на это он стоит на улице, совершенно свободный, проведя под стражей лишь несколько часов. Сказать, что он был недоволен происходящим? Нет, он очень даже доволен тем, как все обернулось. Вот только хотелось бы еще понять, что вообще здесь творится. Ладно, как говорится, всему свое время. Сейчас главное не это.

Решив не мучить себя вопросами, на которые он не может получить ответы, Варакин отправился на поиски человека, который все же мог кое-что объяснить. Иное дело, что он не знал доподлинно, как его найти. Но это не беда. Было бы желание, а способ всегда отыщется. Как там говорил Луйко Забар: «Вы можете пройтись по городу и поспрашивать обо мне». Что же, он поспрашивает.

Добравшись до улицы в предместьях порта, Сергей вошел в первый попавшийся кабак. Время послеобеденное, так что эти заведения уже начали свою работу. А вон и кабатчик, пристроился у стойки и протирает не совсем чистой тряпицей столь же сомнительной чистоты стакан. Заведение так себе, скорее, заштатная наливайка, поэтому и публика тут непривередливая, так чего стараться лишний раз.

– Здравствуйте, уважаемый.

– И вам не хворать, – лениво окинув взглядом вошедшего, поздоровался кабатчик.

– Я ищу одного человека, не поможете?

– Отчего же не помочь доброму человеку. Да только смотря кого ищешь.

– Мне нужен Луйко Забар. – Говоря это, Сергей положил перед хозяином пятикроновую ассигнацию.

– Не знаю такого, – с сожалением покачав головой, ответил мужчина и отодвинул от себя деньги.

– Странно. А он уверял меня, что его в городе знает любой, и уж тем более такой уважающий себя кабатчик.

– Не знаю я никакого Луйко Забара. Если не будешь ничего пить, то шел бы лучше отсюда, – слишком уж резко ответил хозяин забегаловки, чем тут же убедил Сергея в том, что врет.

– Слушай, дядя. Возьми деньги и скажи, куда мне идти. Или расскажешь все, когда я тебя возьму за глотку. Выбор за тобой. Ты даже можешь отправить к Луйко посыльного, чтобы он уведомил его о моем посещении, я не буду торопиться, и он легко меня обгонит. Так даже лучше, а то еще не окажется на месте. А как узнает, что к нему идет Верная Рука, так сразу обрадуется и станет меня дожидаться. Ну и что мы решили?

– Хм. Я… Хм… Я никого не отправлю, а ты забудешь, что услышал что-то от меня. – Скорее всего, прозвище Варакина произвело на кабатчика неизгладимое впечатление.

Сомнительно, чтобы он не был в курсе, кто сегодняшней ночью накрыл банду Штыря. Такие новости распространяются со скоростью лесного пожара. Мало ли как он оказался на свободе. Факт в том, что душегуб стоит перед тобой и даже готов вышибить из тебя дух.

– Меня устраивает, – улыбнулся Сергей.

– Большая скобяная лавка на Тенистой улице принадлежит ему.

– Вот видишь. Это не больно. – Вновь улыбнувшись, Сергей подвинул кабатчику деньги и направился к выходу.

Найти извозчика и добраться по указанному адресу оказалось нетрудно, да и времени заняло совсем немного. Без труда удалось договориться и с приказчиком, стоявшим за прилавком и впрямь большой и богатой лавки. А чего, собственно, договариваться, достаточно было просто попросить пригласить хозяина, что тот с готовностью и сделал. Видно, у Луйко сейчас были часы приема или он в этот момент изображал из себя добропорядочного предпринимателя и владельца данного заведения.

Вернувшись, приказчик предложил пройти в рабочий кабинет хозяина. Варакин проследовал в указанном направлении, имея за спиной парочку мордоворотов, в одном из которых с трудом, но все же опознал Илана, одного из сопровождавших Луйко ночью. Не сказать, что Сергей пребывал в благостном настроении и чувствовал себя спокойно, но парни вроде как держались слегка поодаль, так что непосредственной опасности не было. Опять же, не устраивать ведь здесь побоище. Да и не собирался он ничего подобного делать.

– Господин Варакин, рад приветствовать вас у себя в гостях, – из-за стола навстречу Сергею поднялся тощий хозяин лавки.

Ну точно, крестный отец. Только из второй части, там, где дона Корлеоне играет Роберт Де Ниро. Вот и знаменитая родинка присутствует, хотя на голливудского актера Луйко и не похож, а так очень даже много общего: и хриплый голос, вон на горле шрам от удара ножом, и усы, и телосложение, и род занятий соответствующий. Разве только этому мужчине явно за пятьдесят и седина уже прочно угнездилась в его волосах.

– Здравствуй, Луйко, хотя мне желать тебе здоровья как-то не с руки. Непросто желать что-то хорошее тому, кто хотел отправить тебя на виселицу. Только не говори, что я ошибаюсь. Это оскорбительно для нас обоих.

– Трудно с тобой не согласиться, – с легкостью произнес авторитет, также переходя на «ты». – Но ты должен знать, что против тебя лично я ничего не имею.

Господи, ну другой ведь мир. Но и этот туда же – ничего личного, просто бизнес. Сергея аж покоробило от отвращения, хотя внешне он и постарался остаться невозмутимым.

– И ты можешь объяснить причину?

– А разве не понятно?

– Хотелось бы услышать твою версию, – устраиваясь без приглашения на стуле, произнес Сергей.

– Штырь, человек недалекого ума, с Запада, сумел рассмотреть золотое дно там, где его раньше никто не видел. Разумеется, мне захотелось прибрать дело к рукам. Но это ты и так знаешь. – Сергей утвердительно кивнул. – Я уже и сам решил с ним разобраться, но тут мне представилась уникальная возможность сделать все твоими руками и убить сразу двух зайцев. С одной стороны, ты ликвидируешь банду Штыря. Кстати, прими мои поздравления, недаром пинки тобой пугают детей. Втроем выйти против полутора десятков и уничтожить почти всех… Впечатляет.

– Ты еще не видел, как я вышиваю крестиком.

– Уверен, незабываемое зрелище. Так вот. Расправиться твоими руками с конкурентом – это только полдела. Тут ведь как получается. Прецедент. Переселенцы сплотились и сумели дать отпор вымогателям. Я не люблю пачкаться, если есть возможность этого избежать. Поэтому я направил по твоему следу полицию. Отличный пример на будущее. Переселенцы будут знать, что выхода у них просто нет. Не заплатят – им будет больно. Попробуют воспротивиться и начать защищаться – за них возьмутся власти. Все было продумано, и Каберле – именно тот дознаватель, который подходит для этого дела как никто другой. Честный, толковый, да еще и карьерист. Но что-то, видно, не так, если он легко тебя отпустил. А я очень не люблю, когда чего-то не понимаю.

– Вот и я не люблю. Но над этой загадкой ты будешь ломать голову без меня.

– То есть ты и сам не знаешь, что случилось и почему с тебя сняты все обвинения? Ведь сняли, раз уж ты сидишь передо мной, а не находишься за решеткой?

– Получается, что перед законом я чист и моя свобода ничем не ограничивается. По крайней мере, пока. Могу только предположить, что неглупый старший дознаватель Каберле понял, что его пытается использовать кто-то вроде тебя, чтобы расчистить себе дорожку. Но как я уже говорил, над этой загадкой ты будешь биться сам. Меня же ждет степь с ее ребусами, поэтому я не собираюсь забивать этим свою голову.

– А меня ты решил навестить для того, чтобы отблагодарить за то, что оказался на нарах?

– И какой мне от этого прок? Показать всем, что меня лучше не задевать? Так ты это и без того знаешь, как и многие другие.

– Тогда зачем?

– Чтобы сказать тебе на будущее, что я любой подобный выпад воспринимаю как личный, а не как издержки работы. И если ты когда-нибудь решишь провернуть со мной подобное еще раз, то добром для тебя это не кончится.

– Но не сейчас? – с явной иронией произнес Луйко.

– Не сейчас, – вполне серьезно ответил Сергей. – В мои планы входит мирно с тобой разойтись, разве только в качестве компенсации получить кое-какую информацию.

– Ты уверен, что можешь ставить мне условия?

– Луйко, я, конечно, могу и не выйти отсюда, но ты ведь деловой человек. Скажи, как на твоих делах отразится появление в столице полутора десятков парней с Запада, умеющих стрелять и не любящих думать, да еще переполняемых гневом по поводу моей безвременной кончины? Дела, они ведь не любят лишнего шума и суеты. И потом, война – это всегда убытки. Оно тебе нужно? Сомневаюсь.

Разумеется, Сергей блефовал и ни о каком отряде из полутора десятков бойцов не могло быть и речи. Но откуда этому упырю знать, как обстоят дела на самом деле. И потом, двое уж точно захотят выяснить, что случилось с их другом. А Хват отнюдь не похож на тупого стрелка и с воровской средой знаком не понаслышке. Есть еще и Алексей, рядом с которым появился весьма симпатичный малый по имени Ванек. Словом, если и был в словах Сергея блеф, то самую малость. Может, поэтому ему и удалось выглядеть весьма убедительным.

– И в чем заключается твоя просьба? – откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, поинтересовался воровской авторитет.

– Луйко, не надо этих игр. Просить у тебя будут другие. А мне нужны четыре девицы из числа моих переселенцев, которых обманом увел некий Загор. Как я подозреваю, он содержатель борделя. Через два часа эти девицы должны быть в бараке, и тогда наши с тобой дела полностью закончены.

– Никто не смеет мне угрожать, молодой человек.

– А это не угроза, уважаемый Луйко. Это окончательный расчет по нашему вчерашнему соглашению. Понимаю, этот вопрос не оговаривался, но ведь и разговора о полицейской камере тоже не было. Так что все в пределах твоей же логики. Будем считать это непредвиденными обстоятельствами.

– В таком случае мы с тобой в расчете. Занозы не оказалось среди других трупов. Не нашли его и ни в какой подворотне или пустыре.

– Луйко, я не обещал тебе, что непременно убью его. Я только сказал, что по его поводу ты можешь не беспокоиться. И это действительно так. Парень уже на пути к границе. Ему пришелся не по душе столичный воздух. Так что он тебе сейчас ничем не угрожает, как не будет представлять проблем в будущем. Многие полагают, что я хозяин своему слову, и это действительно так. Поэтому чем бы Заноза ни занимался в будущем, ты о нем ничего не услышишь. Здесь я свое обещание выполнил, и мы все еще не в расчете.

– Я не имею никакого отношения к борделям, – презрительно скривился мужчина, и было видно, что ему противна сама мысль проворачивать общие дела с торговцами женской плотью.

– До вчерашнего дня ты и к вымогательству у переселенцев не имел никакого отношения, а сегодня подмял это дело под себя. Можешь и дальше не касаться шлюх, но отчего-то мне кажется, что Загор прислушается к твоим словам. Я буду ждать. Прощай. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Сергей поднялся со стула и направился к выходу. Илан преградил было ему путь, но, уловив взгляд своего пахана за спиной Варакина, подался в сторону, освобождая проход. Сергей никак не прореагировал на это действо и прошел мимо него на выход. Если он все правильно понял, то очень скоро женщин ему вернут или по меньшей мере снабдят его информацией об их местонахождении. Последнее в случае, если женщин уже вывезли за пределы столицы. Впрочем, в этом он сомневался.

В бараке его встретили с неподдельной радостью. Даже Волам и его женушка поспешили засвидетельствовать свое почтение. Словно и не было вчерашнего инцидента, когда они едва не подняли панику среди переселенцев.

– Рад вас видеть в добром здравии, господин Варакин, – поприветствовал Сергея Высек, с улыбкой от уха до уха.

Да он словно помолодел. Расхаживает гоголем, плечи расправлены, походка легкая, настроение приподнятое. Видно, ночной инцидент не прошел для него даром, он не просто тряхнул стариной, а сбросил пару десятков лет. Кстати, с Михалом та же перемена. Молодежь посматривает на Варакина так, словно он их самый настоящий кумир. Отношение остальных тоже сильно переменилось, и это к лучшему.

– С возвращением, господин Варакин, – подошел столь же лучезарно улыбающийся Михал.

Сергей так и не дал ему в морду, как собирался. Вообще-то за такие художества следовало бы. Но Варакин не хотел перегибать палку. В конце концов мужики без лишних разговоров пошли за ним и рисковали жизнями. С другой стороны, Сергей и сам хорош, не учел, что местными все еще часто используется дымный порох. Однако и без внимания подобное оставлять не следует. Поэтому по возвращении с дела Варакин ограничился головомойкой. Пока чистили оружие, время было. Михал тогда надулся, что твоя мышь на крупу.

Как видно, обида успела улетучиться без следа, раз уж он теперь такой радостный. Вот и ладно. А сделал ли он выводы на будущее, степь покажет. Никаких сомнений, повод проверить это обязательно найдется. Не те края, чтобы жить как на курорте. Да и дело на самотек пускать никто не собирается. Сергей намеревался вплотную заняться боевой подготовкой.

– Здравствуйте, мужики. Ну как тут у нас дела? – поприветствовал своих вчерашних подельников Варакин.

– Полицейские из барака ушли. Приходил чиновник, сообщил, что с завтрашнего дня мы можем проходить регистрацию, – начал рассказывать Высек.

– Это хорошо. А что это, я гляжу, тут вокруг опять вертятся чужие. Сманивают?

– Сманивают, чтоб им, – сплюнув, недовольно произнес артельщик.

– Все так плохо? – Настроение Сергея тут же ухнуло вниз.

– Плохо не то слово. Балаги и Валеки решили взять ссуду и попытать счастья на земле близ границы. Ее там почем зря раздают. Да господин Заглавов почитай всех своих работников лишился, сманили их, кого на завод, здесь в столице, кого в мастерские, но в основном на железную дорогу.

А вот эта новость была плохой. В семье Балагов кроме мужа с женой пятеро детей, причем трое старших – уже довольно взрослые парнишки. У Валеков шесть детей, и тоже не груднички. Понятно, что рассчитывают справиться, имея такое подспорье. Семьи работящие, без глупостей, да и родители не потомственные шахтеры, а из крестьянских семей, так что сумеют дать ума земле. С рабочими тоже понятно. Специалистов и в Рустинии нехватка, а здесь они и вовсе нарасхват.

Черт! Людей теряет, словно эпидемия какая косит. Получается, только за последние сутки он лишился двадцати четырех человек. Лихо. И ведь это еще не предел. Хотелось верить в лучшее, но отчего-то на ум шли только мрачные мысли.

Примерно через час после возвращения Сергея в бараке появились пропавшие с вечера девицы. Хм. Губа не дура у этого Загора, выбрал одну под стать другой. Впрочем, скорее всего, оно само так срослось, ему ведь главное было хоть кого-то уговорить, но получилось удачно. Почти удачно. Потому что гости от господина Луйко Забара не позволили ему воспользоваться новым приобретением.

– …Когда мы приехали в дом, то сразу поняли, что тут дело нечисто, словно и не уезжали никуда из Рустинии и не было приюта, – рассказывала самая бойкая и старшая из четверых, лет двадцати двух, высокая и стройная девушка.

– Дом оказался борделем? – перебил Сергей.

– Ага. Приличный такой, ухоженный, и девки все пригожие, одеты прилично. Да только такой домик я из тысячи отличу. А вот Загор этот, гад, чисто артист, пока не добрались до места, так и не поняли, что за птица. Мы хотели в бега или крик поднять, а на нас револьвер навели. Загор сказал, что с нами все будет в порядке, что публика в доме приличная и обходительная, без дурных наклонностей, но ходу оттуда у нас нет. Либо мы будем работать пять лет и получать приличное вознаграждение, либо нас отправят на пару аршин под землю.

– Ну насчет денег, это он врал, – убежденно произнес Сергей, предполагая, что из девушек собирались сделать секс-рабынь.

– Да вроде девки рассказывали, что они свои деньги хранят в банке, на своих счетах.

– Ерунда. Есть множество способов забрать эти деньги и избавиться от нежелательной девки. Или шлюхи вам просто врали, боясь своего хозяина. Тот, кто не собирается обманывать, не станет силой заставлять заниматься непотребством.

Чему удивляться, если подобное возможно даже на Земле, с ее инфраструктурой и средствами связи. Девиц использовали бы до тех пор, пока они приносили прибыль, а потом просто выгнали бы на улицу или избавились более радикальным способом.

– Ну, может, и так. Да только мы ведь не затем, сами в приют пришли и через океан ехали, – повторила девушка слова Ляли. – Мы так Загору и сказали. А потом хотели уйти, но нас затолкали в подвал и паспорта отобрали. Сказали, посидим на хлебе и воде, ума наберемся, тогда и выпустят.

– Надругались?

– Нет. Даже не пытались. Загор смеялся и говорил, что сами еще будем умолять, мол, шлюха, она шлюха и есть, и натура падшая все одно свое возьмет. – Девушка вдруг заплакала.

Две товарки бросились ее успокаивать, шепча что-то успокаивающее в самое ухо и поглаживая сотрясающиеся от рыданий плечи. Они решили порвать с прошлым и начать все с чистого листа. За все время они не подали ни малейшего повода, чтобы их можно было в чем-либо обвинить. Благопристойные мамаши семейств сыпали скабрезными шутками направо и налево, не особо заботясь о приличиях, чего ни в коей мере не позволяли себе эти падшие.

Нельзя пенять человеку его прошлым, если он искренне пытается порвать с ним, иначе он может сорваться. И причина этого срыва будет вовсе не в том, что его гнилая натура возьмет верх, не в том, что человек неспособен измениться. Он может обозлиться на весь белый свет и назло всем остальным, так и не пожелавшим принять его нового, вернуться к прежнему образу жизни. Хуже тем самым он сделает только себе, но в этот момент он уже не будет думать головой, а находиться во власти лишь своих эмоций.

– Идите, девчата. И ничего не бойтесь, я никому не позволю вас обидеть.

– Надругались. Скажете тоже, – хмыкнув и тряхнув головой, произнес Высек, когда девушки отошли.

– Высек, заруби у себя на носу и передай остальным. Если хоть кто-то попытается обидеть девушек, пока они сами не дадут повода думать о них плохо, голову оторву. И это не шутка. Эти женщины с нами, и мы в ответе за них, так же как и за всех остальных. Если среди нас не будет единства, то в степи нам просто конец. Если кто-то любит поговорку – моя хата с краю, ничего не знаю, то пусть ее забудут. Даже на границе такие почитаются за отщепенцев и стоят вровень с врагами, про пинкскую территорию и говорить нечего. И еще, что бы вы там ни думали, но вчера мы дрались не только за ваши семьи, но и за этих девиц.

– Господин Варакин, там вас спрашивают, – подбежал к Сергею один из подростков.

– Кто спрашивает-то?

– Сказали: «Передай, что Луйко Забар просит выйти». Он хотел прямиком в барак, да дядька Михал не пустил.

– Спасибо, братец. Иду.

Вот еще и этот упырь. Ну если только попробует потребовать плату… Сергей был в таком состоянии, что авторитету лучше бы поберечься, а то можно и мозги разбросать по пыльной мостовой, чтобы впредь думал, что делает. Ничего личного. Это он пусть другим рассказывает, потому как такая постановка вопроса не устраивала в корне. Если хотят поиметь именно его, то он не станет воспринимать это как нечто сопутствующее. Получат полной мерой, и именно за то, что посмели тронуть его лично или близких ему людей.

Луйко встретил его совершенно спокойно, а вот Варакину едва удавалось сохранять хотя бы видимость этого самого спокойствия. Похоже, это ему удавалось весьма плохо, так как при виде его авторитет слегка улыбнулся. По-доброму так, словно перед Сергеем и не душегуб вовсе, а самый безобидный и добродушный мужчина, приближающийся к преклонному возрасту.

– И снова здравствуйте, уважаемый господин Варакин. Понимаю, что вы не желали столь скоро вновь встретиться со мной, но жизнь полна неожиданностей. Если вы не против, то я просил бы вас отойти со мной немного в сторону, чтобы избежать излишнего внимания.

– Итак, чем обязан столь неожиданному визиту? – сквозь зубы процедил Сергей. Ох как же трудно ему было сдержаться.

– Причина вовсе не та, о которой вы подумали. Я еще не выжил из ума.

– Я слушаю вас, – произнес Сергей.

– Дело в том, что я к вам с просьбой.

– Даже так?

– Именно. Я хотел бы попросить вас не трогать этого недоумка Загора.

– Мне казалось, что вы не имеете никакого отношения к подобного рода предприятиям.

– И вам правильно показалось. Если бы вы просто поинтересовались адресом и сами забрали оттуда ваших девиц, то мне плевать, что вы там устроили бы. Но их забрали мои люди. Пусть Загор и недостоин, чтобы его поминали в приличном обществе, но этого нельзя сказать обо мне.

– Иными словами, вы вступитесь не за этого пройдоху, а за свое «честное» имя.

– Вы все правильно поняли.

– Жаль, конечно, я бы с удовольствием оторвал кое-что у этой твари. Но сейчас все против этого.

– Так мы поняли друг друга.

– Разумеется.

– Тогда счастливого пути.

В принципе Луйко принял Сергея не за того человека. Он, конечно, был скор на расправу, но устраивать разборки в то время, когда находишься под наблюдением полиции… Он не знал, что подвигло Каберле отстать от него и сделать вид, что Варакина попросту не существует, но испытывать судьбу, когда удача столь неожиданно свалилась на голову, не собирался. Так что Загору ничего не угрожало в любом случае.

Уже к вечеру его настигла еще одна новость. Бесследно пропали четверо сирот. Можно было бы бить тревогу, но вместе с ними исчезли и их пожитки. Товарищи парнишек припомнили, что у всех четверых имелись плохонькие, но револьверы. А еще пропали два «дятлича». Все это указывало на то, что ребятки отбыли из барака своей волей. Не иначе как рвались сюда за романтикой, вот и отправились на ее поиски или приключений на свою задницу.

В том, что они не прошли регистрацию должным образом и имели только свидетельства о рождении, не было ничего страшного. Это вовсе не преступление. Если попадутся, то просто уплатят штраф, не окажется денег, отработают на принудительных работах, и инцидент будет исчерпан.

Для Сергея это происшествие означало дополнительные потери. Он лишился еще четверых человек. Да что это за город такой, одни убытки на ровном месте. Все! К лукавому Либер с его заморочками. Завтра же он отправится в управление железной дороги и озаботится отбытием в Крумл.

Глава 9

Последняя остановка

– Здравствуйте, господин Варакин.

– Здравствуйте, уважаемый. Ранек Добжен, если не ошибаюсь?

– Именно так. Мой хутор тут, в окрестностях Крумла.

– Я знаю.

– Откуда?

– В этих местах не так много народу. Но главная причина конечно же в другом. Неужели вы думаете, что я оставлю без внимания того, кто собирается похитить очередную мою подопечную?

– Я не собираюсь никого похищать, – возмутился рослый мужчина лет тридцати со светлыми волосами и откровенно простодушным лицом.

– Ой ли, господин Добжен? А как же тогда это называется?

– Я честно предложил Рине выйти за меня замуж, но она сказала, что без вашего благословения не сделает и шага в сторону моего хутора. Он не так богат, как у соседей, но я вполне способен позаботиться о жене и детях.

– Давно перебрались в Новый Свет?

– Два года уже.

– Значит, здесь найти себе пару никак не вышло? Знакомая история. Я вас прекрасно понимаю. Человек не может без семьи, в конце концов, нет ничего важнее в этой жизни, и дети – это единственное, ради чего можно трудиться не покладая рук. Но… Семья – это серьезный шаг.

– Если вы о прошлом Рины, то не старайтесь. Она честно рассказала мне обо всем. Я, конечно, был не в восторге, но поговорил с другими, даже самые злые на язык кумушки не смогли рассказать о ней что-либо плохое. Прошлое осталось там, за океаном. Там я тоже был батраком, не разгибая спины работавшим на других, а здесь стал хозяином. Я думаю, она искренне и всей душой решила начать новую жизнь. А раз так, то и говорить не о чем.

Угу. Сомнительно, что по прибытии он размышлял так же. Скорее всего, его взгляд ни на секунду не задержался бы на бывшей шлюхе. Но два года, проведенные в этих краях, заставили на многое взглянуть под другим углом. С выбором невест здесь не очень, поэтому мужчины готовы взять в жены практически любую. Даже самая настоящая дурнушка или вдова с детьми может быть уверена в том, что обязательно найдет себе пару, правда, если она не слишком стара. Причем это совсем не обязательно будет какой-нибудь старик или убогий, вовсе нет.

Два дня назад одна из вдов с тремя детишками вполне нашла себе пару. Хуторянин лет сорока, земля которого находилась в пятнадцати верстах от Крумла, в прошлом году лишился жены и остался один с малолетними сыном и дочерью. Он, конечно, выкручивался как мог, но детям нужна материнская забота и ласка.

Бальдо приехал в Крумл за покупками в лавку, когда узнал о том, что у одного из причалов стоят две баржи, на которых имеются невесты. Мужчина, не раздумывая долго, направился прямиком туда и поинтересовался, нет ли среди переселенцев вдов. Он остановил свой выбор на первой же, на которую ему указали. Побеседовал с ней пару часов, расспросил о ней, рассказал о своем житье, а потом предложил выйти за него замуж.

Варакин даже опешил от такой скорости. Стоило ему отлучиться на какое-то время, как по возвращении он застал уже груженную вещами вдовы и покупками двуколку и поджидающего его хуторянина. Бальдо вкратце поведал ему суть происходящего, без лишних разговоров восполнил Сергею затраты на переезд, после чего взгромоздил свое новое семейство на повозку и убыл. Вот так все просто и незатейливо.

С бывшими проститутками дело обстояло иначе. После того случая, когда он выручил их товарок из беды, они решили во что бы то ни стало держаться Варакина, поверив, что он не оставит их без своей опеки и защиты. Поэтому каждая, кому улыбалось счастье, неизменно настаивала на его благословении. Никаких сомнений: скажи он «нет», и жених уйдет несолоно хлебавши.

Вот только брать на себя такую ответственность Сергей не хотел. Максимум, что он себе позволял, – это хоть что-то разузнать об очередном ухажере, начинавшем крутиться вокруг его подопечных. Очень не хотелось, чтобы девушки попали к какому изуверу или очередному сутенеру. С одной стороны, они ему чужие, но с другой, – он взял на себя ответственность за них и в первую очередь держал ответ перед самим собой. Ему будет куда спокойнее осознавать, что их жизнь более или менее устроена. Разумеется, Варакин не собирался обеспечить каждую принцем на белом коне, но он хотел, чтобы девушки получили реальный шанс устроить свою жизнь, а не иллюзию этого.

Нравы здесь куда проще, чем в Старом Свете, но, опять же, не так чтобы и сильно отличались. Про прошлое, может, и не спросят, а вот за настоящее очень даже. И снова свои нюансы. Например, подобной девице найти себе пару в городе не очень просто. Местные кумушки не станут задумываться о нынешнем житье и помянут прошлое, да так, что со свету сживут, и не только жену, но и мужа. Иное дело – в сельской местности. Тут действительно все гораздо проще. Возможно, это вызвано уединенностью хуторов и самим бытом, который понуждал соседей жить дружно, а еще готовностью прийти друг другу на помощь. Все же в селе люди куда проще и дружнее, чем даже в самом маленьком и захудалом городке.

Иными словами, если эти девицы хотели и впрямь обрести покой и семейное счастье, то путь им был только на хутора. Другая возможность – забраться туда, где тебя не знают, и всю жизнь трястись над тем, чтобы тебя, не дай господь, кто-то узнал. Бывали прецеденты. Горожане умудрялись отравить жизнь тем, кто считался весьма уважаемым жителем их города.

– Что же, раз так, Ранек Добжен, то благословляю. Конечно, понимаю, что она и без того бесприданница, но и я ей не отец родной, а потому извини, мое вам придется мне вернуть.

– Об этом даже не беспокойтесь. Я способен как вернуть вам долг, так и позаботиться о жене.

Ну а что он еще мог сделать для Рины и ее товарок? Только помочь обустроиться… Говорят, что браки по расчету – самые крепкие и счастливые. Может, и так, Сергей в этом плане опыта не имел, поэтому судить не мог. Но уж лучше бы это оказалось правдой.

Вот и еще одна девушка упорхнула от него, вместо того чтобы привлечь мужчину и свить гнездышко в его будущем поселении. Господи, сколько же у него осталось человек? Он думал, что, покинув Либер, оставит все печали позади, но не тут-то было. На пути в Крумл, в поезде, он потерял еще троих мужчин, которые ушли тихо, не попрощавшись. Конечно, они остались ему должны, но долг был настолько незначительным, что затевать судебную тяжбу или устраивать розыск было глупо. На троих получалось уже не так чтобы и мало, но по отдельности… Словом, пришлось смириться с этой потерей.

Потом оказалось, что если арендовать баржу не так уж и трудно (и с этим легко справился господин Заглавов), то с пароходами дело обстоит куда сложнее. В настоящий момент строительство судов переживало настоящий бум. Стоило только обезопасить речной путь по пинкской территории, как грузооборот по реке возрос в разы. Появились пароходы и капитаны, специализировавшиеся только на перевозке угля, который раньше доставлялся из Новой Валенсии морем. Сергей даже начал было волноваться по этому поводу, как-никак конкуренты. Но потом успокоился, решив, что он всяко-разно сумеет занять свою нишу за счет более высокого качества топлива и низкой цены.

Так вот, наняв и загрузив три баржи, инженер столкнулся с трудностями с наймом пароходов. Их просто не хватало, и цены на их услуги подскочили на небывалую высоту. Стоит ли говорить, что, несмотря на множество верфей, которые вырастали, как грибы после дождя, стоимость постройки пароходов и барж также возросла. Пройдет время, и конкуренция возьмет свое, вынуждая судостроителей снизить цены. Но в настоящий момент ничто не указывало на то, что это произойдет в ближайшее время.

Поэтому Варакин был вынужден отложить отбытие на неопределенный срок. Владельцы судов не горели желанием подписывать контракт на один-единственный рейс, да еще и возвращаться порожняком. А главное, соваться на территорию арачей, где не было безопасных стоянок, ведь путь предстоял по Изере, выше ее слияния с Мравой.

Резкое уменьшение численности переселенцев сократило и количество необходимого транспорта, с трех барж до двух. Ведь большинство мест бралось из расчета именно на людей. Имущество вполне могло уместиться и на одной посудине. Однако уменьшение потребностей в транспорте вовсе не означало, что решить проблему будет проще. Найти даже один свободный от найма пароход было делом весьма проблематичным, о двух и говорить нечего.

Варакин каждый день пытался решить этот вопрос, осаждая управление порта, где располагалась и биржа для капитанов. Но, несмотря на явные намеки о вознаграждении, у него ничего не получалось. Пытался он разговаривать и напрямую с капитанами пароходов, но, опять-таки, без толку. Все в один голос утверждали, что у них контракты и нарушение условий грозит им огромной неустойкой. Сергей предлагал покрыть как неустойку, так и двойное вознаграждение. Но капитаны словно ослепли и не видели собственной выгоды.

Была мысль отправиться к куроки. Высокая Гора не откажется предоставить свои пароходы для переброски переселенцев к будущему поселку. Насколько знал Сергей, они собирались закупить парочку для своих нужд. Но и тут не все так просто. Путь к куроки неблизкий, удалось им закупить пароходы или нет, неизвестно. Опять же, суда в настоящий момент могли оказаться где-нибудь задействованными, и, скорее всего, все именно так и есть. Иными словами, Сергей мог потерять много времени и получить нулевой результат.

А между тем каждый день ожидания оборачивался для Сергея людскими потерями. Переселенцы уже начинали роптать. Проживание на тесных и неподготовленных баржах никак не могло походить на то, что так щедро обещал их наниматель. Понятно, что они были готовы к неудобствам, но одно дело – жить в этих неудобствах и наблюдать, как поднимаются их будущие дома, и совсем другое – просто ждать у моря погоды. Сергей предложил было разбить палаточный городок, благо для этого имелось все, и даже с избытком. Но народ отмахнулся от этой затеи, предпочитая скорее выдвинуться в путь.

– Господин Варакин?

Сергей все так же сидел на бревне на берегу реки, задумавшись о непростой ситуации, выход из которой никак не хотел обнаруживаться. Пребывая в размышлениях, он смотрел на реку. Проходящие пароходы, снующие в разных направлениях лодки. Красота! День воскресный, а потому многие предпочли провести время на воде или на пикнике. Город, как и порт, расположился на правом берегу Мравы, а левый оставался незаселенным. Вдоль него протянулась полоса шириной в треть версты, поросшая лесом, имелось множество ручьев, и горожане облюбовали эти места для отдыха.

Именно из-за созерцания этой идиллической картины Сергей не заметил подошедшего к нему человека. Обернувшись, он увидел кряжистого мужика с расставленными и слегка кривыми ногами. Он был одет в форменный сюртук с капитанскими знаками отличия. Одежда явно не новая, но практически не ношенная, ухоженная и отутюженная. Сергей даже не подозревал о том, что этот ворчун, отличающийся крутым нравом, имеет подобное одеяние. В прошлые их встречи владелец небольшого парохода предпочитал щеголять в мятом картузе, изрядно поношенной и потертой одежде, не имеющей никакого отношения к форме. Сложно оставаться снобом и чистюлей на небольшом пароходе, да еще и имея минимум членов команды.

Но как видно, для важных встреч у мужчины был припасен мундир. Кстати, он ему был не просто к лицу, но и придавал солидности. В этом одеянии он выглядел настоящим капитаном и немного снобом, а не мужиком средних лет, с несносным характером, который даже и не пытался скрывать.

– Привет, Хор.

– Простите… – растерялся было капитан, но потом присмотрелся повнимательнее. – Будь я проклят. Верная Рука.

– Узнал, – самодовольно констатировал Сергей.

Нет, доволен он был не тем, что капитан, с которым они пару раз встречались на заставе, признал его. Хор редко когда терял время на остановки. Он знал Мраву и Изеру, потому предпочитал не останавливаться. Но пару раз ему приходилось выполнять роль почтальона и доставщика грузов для застав, вот тогда-то они и встречались. Меньше всего Сергея сейчас занимал вопрос о его собственной известности, куда важнее было само событие. Появление Хора давало надежду. Не исключено, что, прослышав о возможности выгодного фрахта, капитан решил подзаработать. Это было вполне возможно, Варакину приходилось много слышать о несносном и авантюрном характере Хора, не боящегося браться за самые опасные дела.

– Н-да. Узнал. Вот уж не думал, что этот самый Варакин, который обещает щедрое вознаграждение, и ты – одно лицо. Ходили слухи, что ты вроде как выжил, но чтобы еще и разбогател…

– Помнишь того писателя, что тогда меня разыскивал?

– Еще бы. Не всегда найдется человек, который будет так разбрасываться деньгами. Так он нашел тебя?

– И помог обзавестись солидной суммой, которую я удачно вложил и за год сумел значительно увеличить, – выдал свою версию Сергей. – Ладно, об этом потом. Я так понимаю, раз уж ты меня нашел, то у меня появился шанс обзавестись пароходом?

– И я бы сказал, неплохой. Но опять-таки, все зависит от того, насколько мы сможем договориться.

– Только не перегибай, Хор. Я, конечно, нуждаюсь в тебе, но не настолько, чтобы давить из меня все соки, – тут же попытался сбить цену Сергей.

В настоящий момент в его распоряжении оставалось еще около ста тридцати тысяч крон. Весьма значительная сумма. Но все познается в сравнении и зависит от стоящих задач. Ему предстояло ни много ни мало – поставить поселение в чистом поле. Да еще в условиях практически полной изоляции. Поэтому хотя он и имел немалые средства, разбрасываться ими было по меньшей мере глупо.

– Не переживай, – присаживаясь на бревно рядом с Варакиным и набивая трубку, успокаивающе произнес Хор. – Все будет к обоюдной выгоде. Насколько я знаю, тебе необходимо доставить до места две баржи?

– Это так.

– И ты планируешь нанять два парохода?

– Мне нужно доставить обе баржи одновременно.

– Понимаю. Груз плюс люди. Я возьмусь проделать это в одиночку.

– То есть ты хочешь сказать, что твоя посудина возьмет на буксир обе баржи и доставит их до места?

– Именно об этом я и говорю. Знаю, что ты хочешь возразить. Но я подобное уже проделывал. Так что не переживай. Кто другой за подобное не возьмется, но я знаю цену себе, своей «Желтой розе» и своим парням.

– Придется идти вверх по Изере.

– Что же с того? Просто это будет немного сложнее, и путь займет больше времени, но ничего невозможного.

– И какие условия?

– Ты заплатишь мне за двойной переход, причем по той цене, которую сам же и озвучил.

– Лихо. За один рейс ты получишь оплату вчетверо.

– Неплохой навар, не находишь? – самодовольно улыбнулся Хор.

– В принципе мне это без разницы, – пожав плечами, ответил Сергей.

И впрямь, какая разница, скольким капитанам платить, одному или двоим, деньги одни и те же. Иное дело, что речники не рискуют водить сразу по две баржи. Река не любит самоуверенных и слишком много о себе мнящих, а потому лучше ее лишний раз не задирать. Но такой капитан, как Хор, вполне мог себе позволить подобный риск, и довериться ему в этом деле было вовсе не верхом безумия.

– Ладно, по рукам, – поднимаясь и протягивая ладонь для скрепления договора рукопожатием, что в этих местах было ничуть не менее крепко, чем подписанный договор, произнес Сергей.

– Хм, – также поднявшись, но не спеша с рукопожатием, заговорил Хор. – Тут какое дело. Придется лезть на пинкскую территорию, а там портов нет. Мне надо сначала перебрать машину, чтобы без неожиданностей.

– Что для этого нужно? Аванс?

– Нет, с деньгами у меня порядок. Придется обождать пару дней.

– Два дня, зная, что дело в шляпе? Да легко, йок макарёк.

– Тогда по рукам, – сграбастав в свою лапу ладонь Сергея, подытожил Хор.

Что же, вопрос с транспортом решен, теперь нужно приводить в порядок остальные дела, чтобы не вышло задержки. Сергей подозвал одного из подростков и попросил вызвать Высека, господина Заглавова и господина Матоуша. Первый у него выступал в качестве помощника по части работы с людьми и снабжения. Второй – по технической части, и у обоих в настоящий момент хватало забот. Третий – молодой доктор, который оказался достаточно безрассудным, чтобы отправиться в столь опасное путешествие.

– Итак, есть пароход, – сразу же перешел к делу Варакин, едва собрались представители его своеобразного штаба.

– Только один? – уточнил инженер.

– Да. Но он возьмет на буксир обе наши баржи. Оставьте сомнения, я знаю этого капитана, самая отчаянная голова на обеих реках и самый толковый лоцман. В этом отношении нам просто повезло. Теперь к делу. Кроме Рины, других новостей нет? – готовый услышать о новых потерях, поинтересовался Сергей, глядя на Высека.

– Нет. Да тут уж, почитай, и некому разбегаться. Всего вместе с вами сто двадцать восемь человек. Если господин Заглавов возьмет с собой семью, то получится сто тридцать один.

– Семью я пока оставлю здесь. Вот обустроимся, тогда можно будет говорить о переезде, но не раньше, – тут же поспешил объяснить свою позицию инженер.

Впрочем, она уже давно была всем известна. Высек заострил на этом внимание, скорее всего, из-за того, что остальные везли свои семьи с собой, имелась даже парочка грудничков. Но инженер не собирался никому подавать пример, предпочитая оставаться здравомыслящим человеком. По его мнению, это было самым разумным, и трудно было с ним не согласиться.

– Не нужно так бурно реагировать, господин Заглавов. Никто и не собирается вас к чему бы то ни было принуждать, – поспешил успокоить инженера Сергей. – Н-да-а-а, изрядно нас повыбило. Считай, только треть осталась.

– Но зато эти уж не побегут, – уверенно высказал свою мысль Высек, однако поправился: – Если только опять какую бабу местные ухари не уведут.

– Угу. Эти могут, – согласился Сергей.

– Продовольствия не так чтобы и много, только на месяц. Уверены, что мы сможем им запастись в степи? – продолжал Высек.

– Я же говорил, там не безлюдные места. Как только хуторяне прознают о том, что появились покупатели, то потянутся к нам. Нет смысла тащить все из этих мест. Даже если им сейчас и нечего будет предложить, то меньше чем через месяц начнется уборка. Здесь трудностей никаких.

– Ясно. Тогда у меня все.

– А у меня нет. Мне кажется, что у нас явно недостаточно материалов для будущего строительства, – возразил Заглавов.

С лесом проблем никаких не предвиделось, об этом позаботятся куроки и их лесопилка. Она, конечно, небольшая, но, с одной стороны, Высокая Гора вроде собирался ее расширить. С другой – Сергей был уверен в приоритетном снабжении. Куроки были заинтересованы в Домбасе не меньше самого Варакина. Но кроме леса нужно было множество изделий из металла. Скобы, гвозди, различные петли, засовы, да мало ли что еще. Отдельным пунктом проходило кровельное железо. Не менее важным был плотницкий инструмент. Шанцевым инвентарем Варакину удалось по бросовым ценам разжиться у интенданта. Различные же ножовки, рубанки, долота и тому подобное тащить с собой из-за океана не было смысла. Все это производилось здесь и было ненамного дороже, чем в метрополии.

Заявки были уже оформлены и оплачены. Оставалось ожидать, когда груз будет доставлен в Крумл. Потом опять решать вопрос с доставкой еще одной баржи в Домбас. Но похоже, у Сергея наконец появился капитан, с которым он сумеет найти общий язык. Дороговато, не без того, но лучше уж так, чем вообще никак.

– На первое время хватит, – успокоил инженера Сергей. – Остальное доставят в течение месяца. Лучше расскажите, как у нас с оружием?

– В настоящий момент собранного оружия с лихвой хватит для вооружения всех взрослых. В дальнейшей сборке пока не вижу смысла. У меня только четверо рабочих, причем двое – мальчишки без опыта работы, а нужно еще и патроны снаряжать. Но если прикажете, то мы можем опять переключиться на сборку оружия, а за снаряжение патронов посадить других. В принципе дело нехитрое, так что сложностей никаких.

– Думаю, сборка может и обождать, переключайтесь на снаряжение патронов. Кстати, насчет обучения мужчин – неплохая идея. Начинайте. Каждый должен уметь это делать и в будущем сам себя обеспечивать патронами. Ручные прессы закупили?

– Три десятка.

– Пока более чем достаточно. Как насчет гранат?

– Материал в наличии. Остается только запустить хотя бы один станок, и гранаты у нас будут. Если только….

– Взрывчатка, капсюли, детонаторы и запальный шнур уже у Высека. Доктор, теперь вы.

– Люди здоровы. Ни у кого пока не приключилось даже простуды. Я не исключаю, что у кого-то есть проблемы с желудком. Люди несколько стесняются обращаться ко мне с подобными вопросами.

При таких словах Сергей едва не заскрежетал зубами. Этот молодой самодовольный индюк, наверное, решил, что столь щедрое жалованье ему положено только за согласие отправиться в степь. Э-э-э, не-э-эт, дорогой, так дело не пойдет. Если собираешься бороться только с результатом болезни, то это ошибка. Дизентерия в степи – вовсе даже не шуточки. Но в настоящий момент Сергей предпочел сдержаться. Главное – увезти этого доктора в степь, а там он его научит родину любить и работать не спустя рукава, а на всю катушку.

– Как обстоит дело с лекарствами, перевязочным материалом, инструментом?

– Все в наличии. Согласно вашим рекомендациям я сделал изрядный запас, – ответил доктор.

– Хорошо. Итак, господа, получается, что к отбытию мы готовы.

– Я думаю, что многое еще всплывет, – решил несколько охладить Сергея Заглавов. – Но вы правы, для того чтобы начать, у нас вроде все готово.

Сергей наконец собрал «дятлич», который чистил с завидной регулярностью, к чему приучал и остальных. Все, это последний, остальное оружие уже почищено, а потому можно расслабиться. Например, сходить в харчевню. Хор сообщил, что на рассвете сдернет баржи с отмели и двинется в путь. Когда еще представится возможность посидеть. Он конечно же брал с собой некоторый запас зобрятки, но это скорее в медицинских целях. Кстати, все спиртное находилось в массивном сундуке с солидным замком и опечатано его печатью.

Разумеется, мужики сделали кое-какой запас, но они даже не подозревают, что по прибытии на место их ждет самый настоящий досмотр. Ему в степи только пьянства не хватало. Он прекрасно помнил по собственному опыту, что заливать страх или скрашивать свой быт спиртным в тех краях крайне нежелательно. Эдак и до беды недалеко. Но и полностью обойтись без спиртного не получится, как ни старайся.

Уложив оружие на место, Варакин вышел на палубу баржи. Он предпочитал жить не в гостинице, а со своими людьми, что способствовало повышению его авторитета и сближало его с переселенцами. Питался он также из общего котла, правда, при этом умудрялся избегать застолий с распитием. Не дело, когда лицо начальствующее распивает с подчиненными, если какой праздник, так это одно, а так…

Едва он оказался наверху, как буквально остолбенел.

– Алексей? – не веря своим глазам, произнес Варакин.

– Не ожидал? – улыбаясь во все тридцать два зуба, вместо приветствия произнес друг.

– Ты как тут оказался? – стискивая друга в объятиях, поинтересовался Варакин.

– Как насчет посидеть в харчевне? – вопросом же ответил друг.

– Да я и сам собирался.

– Вот и отлично. Там и поговорим. Только вот парня пристрой где-нибудь. – Алексей указал на стоящего возле груженой двуколки молодого человека.

– И кто это?

– Оператор, Либор. Он поедет с вами. Помнишь наш разговор?

– Разумеется, помню. Сейчас все устроим.

Вызвать Высека и перепоручить парня у него много времени не заняло. Поэтому уже буквально через пару минут друзья направились к центру города. Конечно, пешком было не так чтобы и очень близко, но, с другой стороны, они коротали время за разговором.

– Ну и каким ветром тебя сюда занесло? Помнится, ты говорил, что не настолько адреналиновый наркоман, чтобы рваться в эти места, – поинтересовался Сергей.

– Не поверишь. Но я хочу жениться.

– Ого. Уж не на той ли красавице Хане, о которой так много рассказывал? – скосил взгляд на покрасневшего друга Сергей.

– На ней.

– Так она же из дворян. Или есть перспективы?

– Понимаешь, совершенно неожиданно открылись. Я ведь поначалу, когда закручивал всю свою деятельность, рассчитывал только на то, чтобы оставить заметный след в местной истории. Когда понял, что Хана мне небезразлична, то даже успел расстроиться. Но оказалось, что все не так страшно.

– Ты что же, решил делать служебную карьеру? Так ведь процесс этот долгий, состариться успеешь.

– Если идти этим путем, то так все и будет. Но оказывается, я уже в паре шагов от дворянства.

– Смешно.

– Ничего смешного. В Рустинии предусмотрено множество различных поощрений лицам, занимающимся благотворительностью.

– Ну это-то я знаю. В первую очередь это послабление в налоговом бремени. Но ты вроде отказался от этой льготы.

– Отказался. Поэтому меня наградили орденом Святой Ханы. Но если я в течение долгого срока, к примеру пяти лет, сумею зарекомендовать себя как бессменный меценат, то смогу рассчитывать и, скорее всего, буду награжден орденом Святого Ванека. Согласно статуту этого ордена награжденный им получает потомственное дворянство.

– Лихо. Но все одно, пять лет – это не баран чихнул, – усомнился Сергей.

– Опять-таки, не в моем случае.

– Слушай, ты можешь разом все рассказать?

– Конечно, могу. Но ты же постоянно перебиваешь.

– Все, молчу.

– Так вот. Недели три назад меня вызвал его высочество и намекнул, что если мой друг уже на следующий год сможет наладить поставку угля, пусть и в небольших количествах, но регулярную, то дворянство мне обеспечено.

– И ты на радостях полетел в Новую Рустинию, чтобы застолбить местечко подле своей благоверной. Молодец, не теряешься. Только, Леш, я не уверен, что смогу так уж тебе в этом поспособствовать.

– Настолько все паршиво?

– И даже хуже. У меня было почти четыреста человек, понятно, что с детьми и бабами. По меньшей мере сто двадцать мужских рабочих рук имелось. На сегодняшний день осталось только сорок мужиков, включая и меня, родимого.

– Прямо эпидемия какая-то.

– Хуже. Оружие массового поражения. Едрена бомба, йок макарёк. Словом, тут бы хоть как-нибудь закрепиться. Конечно, что-то там мы добывать сможем начать, все же слаженная артель углекопов имеется. Но это будет совсем мало. Не горят люди желанием в те места перебираться, даже местные. А уж как приезжих застращают, так те и вовсе разбегаются кто куда. Молодежь, по большей части, сюда за романтикой подалась, основной отток мужских рук именно среди них.

– Невеселая перспектива.

– А я о чем.

– Сереж, а сколько ты успеешь построить домов?

– Ну думаю, что всех жильем все же сумею обеспечить. Но не больше.

– А надо больше. Нужно, чтобы у тебя был готов поселок домов на сто. Мало того, в этом году надо еще и начать добычу угля.

– Смеешься?

– Нет. Ты послушай. Даром, что ли, я к тебе привез оператора. Парень толковый, хотя у него и свои тараканы в голове, но дело свое знает туго. Ты местным преобразеком не интересуешься, а между тем отснятое им в прошлом году произвело просто фурор. Он снимет фильм о Домбасе. Люди воочию увидят готовые и пока пустующие дома, которые могут стать их собственностью. В тех же Збродах увидят довольных жизнью своих земляков. Это будут не какие-то там посторонние люди, а те, кого они знают. Рабочие увидят готовую механическую мастерскую. Да мы такую пиар-кампанию устроим, что люди хлынут к тебе рекой. Теперь ты уже ученый по части переезда, устроишь все так, чтобы они не успели даже испугаться, как окажутся в Домбасе. А там не больно-то и побежишь. И потом, ты же не собираешься их обманывать.

– Просто было на бумаге, да забыли про овраги. Как ты предлагаешь все это осуществить?

– Найми дополнительно людей, на сезонную работу.

– Да откуда я возьму тебе столько народу?

– Ерунда. На территории куроки проживает больше тысячи хуторян. Неужели им не нужен приработок?

– У них и своих забот полон рот. Если только осенью. Но время уже будет упущено.

– Ладно. Тогда так. Объяви наем плотников на сезонную работу по тройному тарифу. Получится дорого, но зато ты выиграешь время. Только не говори, что не найдешь желающих заработать. Обеспечь им безопасность, найми бойцов. Только белых. Куроки, конечно, обойдутся дешевле, но пинки не вызовут доверия среди переселенцев.

– Леша, да когда всем этим заниматься? Ты понимаешь, что каждый день, пока я здесь нахожусь, я теряю людей пачками. Завтра на рассвете мы выступаем, и откладывать я больше не могу. Ты не представляешь, с каким трудом мне удалось найти пароход. Здесь столько изменений за год произошло, что мама не горюй, йок макарёк. Речной маршрут постепенно превращается в основную транспортную артерию. Вон правительства уже договорились об увеличении гарнизонов. Рустинцы мало что выставляют полноценные форты, так еще и артиллерией усиливают.

– Не закипай, Сереж, – успокаивающе положил руку на плечо друга Алексей.

– Да не закипаю я. Просто мне не разорваться. Надежных людей, кому я могу перепоручить хотя бы часть работы, нет. Есть Высек, Заглавов, Хват и Ануш, но все они мне понадобятся там. Остается только тихой сапой.

– Эдак тебе никаких средств не хватит, дружище. Если на следующий год не начнешь добычу угля, то вылетишь в трубу. Я кое-чем смогу помочь, но на многое не рассчитывай, я столько взвалил на себя, есть обязательства на будущий год, и ослабить эти позиции я никак не могу.

– Ты думаешь, я не понимаю, что замахнулся на слишком большой кусок? Но можно еще взять кредит. Под твое поручительство мне дадут его, не раздумывая. В любом случае, худо-бедно, еще год протяну…

– И потеряешь даже тех, что пошли с тобой, – прервав друга, отмахнулся Алексей. – Ладно. В Рустинии у меня вроде все налажено, и мое присутствие необязательно.

– Ты это к чему?

– Я сам займусь твоими делами здесь, а ты штурмуй копи. С капитаном договориться сможешь, чтобы забрал отсюда людей?

– Уже договорился. К тому моменту, когда Хор вернется, сюда должен будет прибыть заказанный мною груз с материалами.

– Хор? Это такой кривоногий крепыш лет сорока пяти, с бородкой клинышком, обладающий невероятно склочным характером?

– Вспомнил? Он самый.

– Хороший выбор.

– Угу. Только я не выбирал. Так вышло.

– Значит, удачно вышло. Сергей, ты ни о чем не волнуйся, спокойно выдвигайся и начинай обустраиваться, а я тут все решу. Думай только о том, как всех обеспечить работой.

– Ты так уверенно об этом говоришь.

– Поверь, не родился еще тот человек, который не согласится заработать за сезон втрое против прежнего.

– Н-да-а-а, знала бы эта Хана, на что ты готов ради нее.

– Хана… Хана, конечно, много значит для меня, и я действительно на многое готов, чтобы добиться этой девушки. Но ты мне дорог ничуть не меньше. И потом, так уж сложилось, что у нас с тобой одна дорога на двоих. Если только ты не закусишь удила и непременно не захочешь всего добиться сам.

– Одна дорога на двоих, говоришь? А мне нравится. Эх, еще бы ты согласился переехать в Домбас, и вообще было бы прекрасно.

– Не дождешься, речистый. А вот и харчевня. Ну что, ударим по печени в честь твоего отбытия?

– Пошли уж. За тем и пришли. Только без фанатизма.

– Ну это как водится.

Сноски

1

Орден Святого круга – эквивалент креста Святого Георгия Российской империи.

Content

Константин Калбазов
Фронтир. Дорога на двоих

Глава 1 Куроки

Глава 2 В поисках друга

Глава 3 Встреча

Глава 4 Возвращение

Глава 5 Большие планы

Глава 6 Вербовщик

Глава 7 Либер

Глава 8 Ничего личного

Глава 9 Последняя остановка

Сноски