Юлия Черных

Курсы переквалификации

«Полюбить можно каждого. Дайте мне мужчину, и я буду его любить».

Из передачи «Давай поженимся»

Стило, мазнув по блокноту, выпало из пальцев и укатилось под стол. Планшет отключился с пронзительным писком крысы, прищемившей хвост. Антонида обернулась и поверх очков оглядела аудиторию.

— Ракитина, вам что-то неясно?

— Да, — с отчаяньем безнадежности сказала Даша. — Я не понимаю, почему на лекции по сексопатологии мы проходим перекрестное опыление?

Антонида нахмурилась:

— Что непонятно? Секс налицо, ведь благодаря этому процессу происходит оплодотворение и семязачатки превращаются в семена. А перекрестное опыление — патология для многих рас, в том числе и для людей. Ракитина, имейте в виду, если не сдадите теорию, вас не допустят к практическому экзамену.

Даша жалобно вздохнула, подняла с пола стило и повернула планшет солнечными батарейками к свету.

Еще недавно она была офисным планктоном, безгласным, бездумным квалифицированным специалистом. Дарья виртуозно рисовала графики продаж, с умеренной фантазией придумывала отчетные справки и маркетинговые планы. Впереди маячило типовое будущее, осененное предстоящим повышением и предполагаемым замужеством. Все рухнуло в одно мгновенье, будто выключили свет.

Кризис.

Говорили, что на грань экономической катастрофы мир поставили галакты из центра Вселенной, торговавшие то ли воздухом без планет, то ли планетами без воздуха. Но кому какое дело до космических недотеп, когда собственная судьба висит на волоске!

Выходного пособия хватило на неделю разгульной жизни и пару месяцев экономии. Дарья без особой надежды пробежалась по знакомым фирмам, поцеловала замки на десятке-другом офисов и опустила руки. На курсы переквалификации ее направили с биржи труда, предупредив, что отбор будет жесткий. Дарья никогда не верила в собственное везение и заполняла анкету с хулиганским задором.

На собеседовании ее спросили только одно:

— На вопрос «Сексуальные предпочтения?» вы ответили: «Зоофилия». Поясните, пожалуйста.

— Щеночков очень люблю, — сказала Даша. И добавила, подумав: — Котят тоже обожаю.

К собственному изумлению, на курсы ее приняли. И даже дали стипендию.

Занятия проходили в здании школы, на переменах наполнявшейся воплями, гиканьем и топотом. Всего на курсы ходило человек пятнадцать разного пола и возраста с одинаковой печатью покорности судьбе и готовности к постоянной неудачи.

Из вступительной речи директора курсов переквалификации Дарья ничего не поняла. Собственно, она и не собиралась вникать. Ей казалось, что мир вот-вот восстановится и родная фирма примет ее в пропахшие ксероксом и кофе объятия.

Но мир все не восстанавливался, а действительность начинала пугать всерьез. С квартиры пришлось съехать в общежитие, в блок на восемь койкомест, где по ночам шла разгульная жизнь, мешая спать и заниматься. Молодой человек, имевший на девушку некоторые планы, сгинул в неведомую даль. Продукты дорожали, стипендии едва хватало на еду. На почте и в ЖЭКе все места оказались заняты этническими мафиозными группировками. Дарья даже подумывала, не уехать ли ей домой, пока не увидела в новостях, что в родном Неблаголепинске посреди зимы отключили свет и газ за поголовную неуплату.

Среди всего этого хаоса единственной отдушиной оказались курсы переквалификации. Даша любила учиться, лекции, конспекты — это были милые атрибуты светлого прошлого. Но жизнь подлая штука, она не останавливается на полпути, ей обязательно нужно задвинуть человека в самую глубокую жопу.

И жопа не замедлила явиться в лице девушки, с которой Даша сидела в офисе стол в стол.

В конце февраля небо развиднелось и почти весеннее солнышко заставило слегка разжаться морозные щупальца зимы. Дарья шла с занятий, подставив лицо теплым лучам, вдыхая мягкий влажный воздух, когда ее окликнули.

— Дашка! — раздалось на весь Балаклавский проспект. — Ты куда делась?! Я тебе звонили, звонила.

Дарья вздрогнула и заозиралась. Подруга выпрыгнула из громадного серого джипа, схватила ее за локти и принялась разглядывать.

— Какая ты, Дашка, худая стала, осунулась. Работаешь или так, на пособие перебиваешься?

— Хожу на курсы переквалификации, — сказала Даша с некоторой гордостью.

— Молодец! Какая специальность?

— Специальность? — Даша задумалась. — Оператор чего-то там. С медициной связано, а точнее я не знаю.

Подруга захихикала.

— Ну, Дашка, ты в своем репертуаре! Посмотри в зачетку, там написано.

— У нас только зачетный лист. Да какая разница кем работать, зато от фирмы «Паблик хауз» бессрочный контракт.

Подруга отступила на шаг и перестала улыбаться.

— Ты что, совсем ку-ку? Информаторий не читаешь? Это же публичный дом! Международный публичный дом, оплот секс-индустрии, вокруг него столько скандалов было!

Даша стояла как оплеванная.

— Не может быть!

— Дай свой зачетный лист! Смотри сюда, специалистка. «Сексопатология», «Психология половой жизни», «Тантрическая йога». А это что «Компьютерная стереометрия»? Что вы на ней делаете?

— В прошлый раз надо было ввести в отверстие… Ои-й! — Дарья схватилась за пылающие щеки. Ужас положения предстал пред ней во всей красе. Подруга хмыкнула и покачала головой.

— Эх ты, оператор полового аппарата. Беги оттуда, дурочка, пока не продали на Альфу Центавру. Я слышала, центаврики весьма охочи до земляночек.

Всю ночь Даша думала и переживала, а утром пошла к директору.

— Я не могу больше учиться на курсах, — твердо сказала она. — У меня семейные обстоятельства. Вот заявление об исключении.

Директор мельком глянул на бумагу, достал из стола квитанцию, заполнил и протянул Дарье.

— Зайдите в бухгалтерию, рассчитайтесь и приходите за документами.

На квитанции значилась сумма с таким количеством нулей, каких Дарья и в руках-то не держала.

— Что это?

— Расчет. Оплатите стоимость пройденного обучения, вернете стипендию.

— Но у меня нет таких денег!

Директор пожал плечами.

— Разумеется, нет. Но это ничего, выпишем кредитное обязательство, передадим в службу судебных приставов, пару лет каторжных работ на Тхукане — и рассчитаетесь.

«Вот оно! — подумала Даша в панике. — Вот когтистые сети порноиндустрии и сексобизнеса. Я пропала!»

Наверное, ткачиха или повариха гордо бы взяли на себя кредитное обязательство и высокомерно сгинули в красной грязи Тхукана. Но в Даше текла жидкая кровь офисного планктона, и мама ее была офисным планктоном, и отчим тоже служил в конторе. Она взяла заявление, запихала, комкая, в портфель и вышла, в смятении чувств едва не сбив с ног Антониду, психологиню.

— Чуть не упустили, — сказал директор Антониде. — Заявление принесла, охламонка.

— Ты не отпустил, конечно?

— Разумеется. Как я могу отпустить такое сокровище. Гибкость психики невероятная, полная доверчивость, восприятие слов собеседника как абсолютную истину.

— И учится неплохо, — Антонида сняла очки и начала их протирать. — В чем же дело? Похоже, имела место утечка информации.

— Плохо. Надо проверить обеспечивающие каналы. Рано еще им знать правду. Пусть пройдут первые тесты.

Вернувшись в общагу, Даша бросилась на диван, открыла планшет и загрузила конспект лекций. Сначала буквы троились и кружились перед глазами, потом она заставила себя сосредоточиться и включиться в текст, мыслями периодически возвращаясь к тайне курсов переквалификации.

Умственная нагрузка вернула Даше способность к критическому мышлению. С одной стороны, с курсов действительно пока никто не уходил. Даже туповатая Марья Андреевна. Даже Гриша, бывший слесарь-механик с образованием пять классов по узкой специализации «биохимия спиртных напитков». Но позвольте, какая из Марьи Андреевны проститутка с ее ста килограммами живого веса и внуком на иждивении!? А из Гриши? Вот Семен Петрович, он точно прирожденный проститут, во все свои пятьдесят с гаком лет.

Нет, что-то не так. Дарья встала и возбужденно заходила по комнате.

Она была встревожена, но почти счастлива. Впервые за много дней ей представилась возможность заняться тем единственным, чему ее учили в институте, натаскивали на работе, тем, что она в самом деле умела и любила — анализом.

Первая заповедь аналитика: информация должна быть достоверной, и ее должно быть много. Дарья одолжила у соседки студенческий билет и отправилась в учебный информцентр с бесплатным обслуживанием.

Организаций с названием «Public house» обнаружилось целых три, но все с какими-то довесками. Так, «Public house & K» оказался концерном пивных ресторанов. «Public house L» — сетью публичных библиотек. «Public house А» — адвокатской конторой, специализирующейся на публичном праве. Публичные библиотеки можно было притянуть, хоть и с трудом, к подпольной порнографии. Пивные рестораны — к секс-обслуживанию, хотя Даша, как ни напрягалась, так и не вспомнила ни одного паба со стриптизом. Ей всегда казалось, что любители пива с большим удовольствием будут наблюдать за полностью одетым хоккеистом, вгоняющем шайбу в ворота, чем за почти раздетой теткой, которая зачем-то вертится вокруг шеста.

Все эти «Public house» решительно не годились. Может быть, название не так пишется? Дарья достала документы и внимательно изучила зачетный листок. В тексте вроде так же, а вот печать… Очень мелко и смазано, но… Даша бросилась к стенду с марками, распугивая флегматичных филателистов, и сунула листок под лупу. Так и есть!

В названии фирмы в конце и в начале стояли точки.

Точки — Даша точно знала — означали вселенский диапазон деятельности, а значит «.Public house.» надо искать в реестре межгалактических организаций. Адрес реестра, код доступа в него Дарья помнила наизусть: в ее обязанности входил контроль за иноземными поставщиками. Действительно, в реестре такая фирма значилась. Даша нажала на ссылку «Устав», программа запросила код доступа. Девушка кода, разумеется, не знала, но у нее был свой, придуманный еще в институте прием. Дарья переписала страницу в блокнот, раскрыла его в режиме исходного кода, отмотала до нужного места. Есть!

В тридцати случаях из ста ссылка была виртуальная. Еще в двадцати случаях бралась из базы данных. Но в половине ситуаций после проверки кода доступа программа направляла адресата по реальной гиперссылке. И найти ее в исходном тексте не составляло труда.

«Я не хакер, я только учусь», — сказала себе Даша, записывая на блокнот устав загадочной «.Public house.».

Вечером, в общежитии, прочитав устав, Дарья долго лежала и смотрела в потолок. «Как могло такое случиться? — спрашивала она себя. — Как могли пропустить вопиющее нарушение правонаблюдающие организации, борцы за равноправие женщин, межгалактическая коллегия адвокатов, в конце концов? Как могли допустить официальное существование организации, в функции которой входит оказание физиологических услуг инопланетянам!»

Весна вступала в свои права яростно и беспощадно. Солнце лупило в окна всей силой своих лучей, небо сияло чистой голубизной с редкими бледными облаками. Но Дашу не радовали эти признаки возрождающейся природы. Она ходила на занятия бледная, задумчивая, погруженная в свои мысли. Машинально фиксируя в блокноте сведения об интимной жизни насекомых, Дарья впервые в жизни думала о себе. Ведь это ей придется столкнуться с неведомыми формами физиологий, с инопланетными существами, чуждыми простых радостей Дашиной жизни.

Что странно, про инопланетные формы иноземных существ в Информатории не было ни слова. Видимо, это была настолько секретная информация, что ее вычищали из всех страниц.

И тогда Даша решила позвонить отцу.

Наверное, так надо было сделать с самого начала, пока девушка не погрязла в нечистоплотной сфере секс-индустрии. Но кто мог знать заранее, чем все кончится.

Проблема «позвонить папе» состояла в том, что Дашин отец был всамоделишный астронавт. Когда-то давно молоденький курсант по хорошей пьяни зацепил на одной вечеринке невзрачную офисную мышку и провел с ней феерическую неделю. Провел — и умчался на дальнюю космическую станцию. А мышка родила дочку, устроила свою тихую мышиную жизнь, вышла замуж и почти никогда не вспоминала про блеск начищенных погон.

Но, повинуясь мышиной логике, не преминула подать на алименты.

О дочке бравый курсант узнал из бухгалтерской ведомости.

Первая реакция была: «Не может быть», вторая — «Ух ты!». Порыв «немедленно лететь на Землю» пресекли друзья и мудрый полковник политрук. Но генетический материал для анализа отослали. Анализ дал тождественный результат, и у маленькой Дарьи официально появился папа-астронавт.

Сейчас астронавт пребывал на дальней космической станции, где ни одного ретранслятора «Билайна» или «МТС» на ближайшую сотню парсек не наблюдалось. Чтобы пообщаться с отцом, Дарье надо было ехать в Королев, заказывать пропуск, занимать терминал и дожидаться, когда станция войдет в зону прямой связи. Раньше пятницы не получалось.

Неделя прошла беспокойно, маетно. На занятиях Дарья отвечала невпопад. Натыкаясь на недоуменный взгляд Антониды, краснела и пролистывала записи в блокноте. На тестах любимый цвет показала коричневый, хотя всегда любила голубой. Все Дашины устремления были направлены на то, чтобы дожить до пятницы. Отец поможет, отец выручит. Отец приедет и спасет. А если не приедет сам, то скажет, к кому обратиться. У отца много друзей, это Даша знала наверняка.

В пятницу, проверив насчет пропуска — есть, заказан, — Дарья поехала в Королев. Серое разлапистое здание встретило ее привычной пустотой. Даша прошла замысловатыми коридорами через второй этаж, вошла в знакомое помещение. Крутанув по дороге огромный глобус Земли, она спустилась в терминальный зал.

Занято было терминалов пять-шесть. Даша знала, что основной массив используется при старте и посадке и когда идут эксперименты.

Дарья посмотрела на большой экран, где на фоне звездного неба перемещались макеты космических станций, и увидела, что та станция, где работал ее отец, находится в зоне доступа, но вот-вот ее покинет. Она бросилась к ближайшему терминалу, включила и набрала код станции.

Через некоторое время в зоне экрана показался человек. Увидев включенную камеру, он подплыл и спросил:

— What do you want? (Что вы хотите?)

— Ракитин! — закричала Даша в микрофон. — Ра-ки-тин!

Человек кивнул, уплыл, и вскоре на экране появился Дашин отец. Он что-то жевал, и вид у него был недовольный.

— Папа, я по тебе соскучилась, — заявила Даша.

— Я тоже, птичка моя, — ответил любящий родитель. — Но это не повод отрывать меня от завтрака.

— Папа, послушай, я влипла в историю, — торопясь и путаясь, Даша изложила ситуацию с курсами переквалификации, свои чудовищные подозрения и процитировала устав «.Public house.».

— Момент! — сказал отец. Он отплыл в сторону, и слышно было, как с кем-то переговаривается, потом вернулся. — Физиологические услуги, говоришь? Ну и оказывай. Мы с матерью из тебя не белоручку растили.

На этом месте изображение поплыло и по экрану терминала побежали серые полосы. Связь прервалась, оставив Дарью сидеть с раскрытым ртом и ощущением вопиющей несправедливости.

— Мицелий грибной культуры «фламмулин» имеет разветвленную систему ложноножек. Ложноножек. Записывайте. Ракитина, я сказала: «Записывайте».

Даша вынырнула из полусонного состояния и принялась чиркать стилом по блокноту. До практических занятий оставался месяц мучительных раздумий и неясных ощущений грядущих перемен. Плохо было Дарье, вот что. Плохо и маетно.

Весенний месяц март слепил глаза солнечным блеском, расплавляясь в оконном стекле яркой воздушной мишурой. Каждое утро Даша просыпалась с ожиданием быстротечной надежды, а восьмого числа надежда переросла в уверенность.

Для Дарьи в году существовало три праздника: День рожденья, Новый год и Международный женский день. Давно забытые неблагодарными потомками Роза Люксембург и Клара Цеткин несли красное знамя сквозь века и поколения, через потные толпы мужской ненависти и пренебрежения. Но лишь раз в году вершилась справедливость: женщина, вершина цивилизации, признавалась образцом для подражания, светлым образом всего сущего.

Не бывало такого, чтобы к восьмому марта Дарье ничего не дарили. Случилось и на этот раз. Кустик желтого сухостоя, пахнущего терпким запахом весны, был торжественно вручен представителем мужского пола.

Именно так.

У Даши не было других определений для бывшего возлюбленного.

Впрочем, у него было имя. Саша. Александр. Шурик.

Шурик был моложе Даши на полгода. В двадцать лет это чудовищный срок. Дарья чувствовала себя многоопытной валькирией. В свете предстоящих карьерных перемен, она представлялась себе и окружающим порочной красавицей, что вызывало у Александра недоумение и ощущение некоторого неудобства.

Чувство неудобства превалировало и у Дарьи. «Физиологические услуги» стучало в висках, билось в растерянном сердце. Она боялась сделать опрометчивый жест, дотронуться до руки, почувствовать запах мужского тела. Даша заранее чувствовала себя нечистой, и это очень смущало Шурика, хотя он и не понимал, в чем проблема. Перемигнувшись с соседками, девушка на целый час получила комнату в собственное распоряжение. Дарья отдалась Шурику с безразличием молодости и неверием в грядущее счастье.

Но, в целом, ей понравилось.

Во время секса она прислушивалась к своему телу и представляла, как будет заниматься тем же самым с абсолютно чужим, незнакомым человеком. Или не человеком даже.

Практикум начинался в конце марта. Первый весенний месяц растопил лужи на асфальте, но не тронул снег во дворе. Желтые от собачьей мочи комья снега, подмороженные какашки вписывались в Дашино ощущение всеобщей мерзости существования.

Зачеты по всем специальностям она сдала с первого раза.

После сдачи экзамена по «Этической ксенологии» Дарью, алкоголика Гришу и проститута Семена Петровича вызвал к себе директор.

— Вы успешно прошли первый тур испытаний, — сказал директор, перебирая документы на столе. — Пора приступать ко второй стадии — практической работе.

У Даши задрожали коленки, она села на ближайший стул. Гриша переглянулся с Семеном Петровичем.

— Ваша практическая работа будет проистекать не на Земле, — продолжил директор. — Вы — лучшие абитуриенты на наших курсах, и я предлагаю вам выбрать место будущей деятельности. Имейте в виду, ваша карьера зависит сейчас от выбора. Итак, — директор еще раз переворошил бумаги на столе. — Дипломатические спутники «Миколин», «Судорецкий» и «Мариман».

— Миколин! — воскликнула Даша.

— Отлично. Вот билет и путевка.

Дарья схватила документы и выскочила из кабинета.

Спутник — об этом можно было только мечтать. Даша подспудно стремилась убежать с Земли, где желтые от мочи сугробы и мерзлые собачьи какашки вызывали рвотный рефлекс.

Космический лифт Земля-спутник умчал девушку в мир, где пахло озоном, горелой изоляцией и пластмассой. И черноземом с конским навозом.

Еще в лифте Дарью просветили по поводу инопланетян. Чудес не бывает. Лысые зеленые человечки существовали только в фантастических рассказах и старинных кинофильмах. Есть известные виды — растения, насекомые, грибы, из которых образовались разумные инопланетяне. На «Миколине» главными были грибы.

После прибытия на спутник, подключившись к электричеству, Даша перечитывала блокнот о способах размножения грибов. «Ничего такого, что я не могла бы рассказать своей мамочке», — думала Дарья меланхолично. Какие физиологические услуги можно оказывать мухомору? Гладить по шляпке? Жевать? Окучивать?

Последнее оказалось недалеко от истины. На блокнот пришел перечень обязанностей, которые Даша должна была выполнять.

Прочитав, она долго, от души, взахлеб смеялась.

Второй раз в жизни Дарья была счастлива.

— Ну что, красавица, — сказала толстая тетка в оранжевом жилете, когда Даша протянула документы от курсов переквалификации. — Давай, показывай, чему научили.

Даша солнечно улыбнулась и с неимоверным облегчением вонзила лопату в мягкую перегнойную почву.

© Copyright Белкина Мать (db_snti@mail.ru), 14/06/2009.

Content

Юлия Черных
Курсы переквалификации