Кирилл Казанцев

Кристальная ложь

Глава 1

По заснеженной трассе катила старая побитая «шестерка». В машине находились двое молодых мужчин. За рулем сидел атлетического телосложения парень с короткой стрижкой и наглым прищуром. На нем была явно не по погоде турецкая кожаная куртка, спортивные штаны и кроссовки. Он старался ехать аккуратно, учитывая зимние погодные условия. А если учесть, что «шестерку» и в обычных условиях особо не разгонишь, то получалось, что скорость держали так себе.

— Главное до Москвы добраться, а на тот свет мы всегда успеем, — раздувая щеки, говорил «атлет» сидевшему рядом высокому блондину.

Из-за странной привычки раздувать щеки водила получил погоняло Бульдог. Оно ему настолько нравилось, что собственного имени почти и не называл.

— Ты не каркай, а то накличешь чего ненароком, — спокойным, но твердым тоном отвечал блондин. Кроме высокого роста и широких плеч, он выгодно отличался от шофера ясным блеском серых глаз, в которых читались не «семь коридоров начальной школы», а что-то большее. Глядя в эти глаза, многие, особенно женщины, сразу делали вывод, что перед ними достаточно умный молодой мужчина. На нем было серое пальто, темные джинсы и зимние спортивные ботинки. Так же, как и водитель, блондин хотел быстрее оказаться в Москве, но понимал, что в этих условиях торопиться следует не спеша…

«Ветер в харю, а я шпарю. Что мне грусть, моя печаль», — тихо подпевал Бульдог песню, которая доносилась из радиоприемника. Блондин машинально обернулся и посмотрел на заднее сиденье. Оно было полностью завалено ящиками с яблоками, заставлено банками с консервированными огурцами, помидорами, патиссонами. Кроме этого, там хватало другого барахла хозяйственного назначения. Внешне могло показаться, что два простых парня везут с подмосковной дачи в столицу летние заготовки. Однако на самом деле все было далеко не так. Под банками и вещами лежал туго набитый брезентовый рюкзак. Строго говоря, ящики и банки были нужны лишь для того, чтобы этот рюкзак замаскировать и не дать возможности любопытному взору увидеть то, что видеть не положено. Вот блондин время от времени и проверял, не вылез ли из-за тряски рюкзак наружу. Это была явная перестраховка…

Песня по радио закончилась. Ведущий принялся неудачно шутить про необходимость потуже затянуть ремни и тут же поздравлял слушателей с Новым годом.

— На шее бы ты себе ремень потуже затянул, — огрызнулся Бульдог, имевший обыкновение разговаривать с радио. Видя, что блондин на это никак не отреагировал, он спросил:

— Лазарь, как ты думаешь, каким будет новый 1994 год?

Лазарь, а так называли блондина из-за его фамилии Лазаренко, смотрел на дорогу и говорил:

— Ты так спрашиваешь, будто я бабка Ванга какая-то. Что будет, то будет. Наверное, кое-что устаканится после того, как мы доставим груз в Москву.

— Это да, — согласился Бульдог и восхищенно заметил: — Миллион баксов — это ж сумасшедшие деньжищи.

— А ты думаешь, мандат депутата Госдумы стоит меньше? — отпарировал Лазарь.

— Да что мне думать! Я все равно ничего не решаю. Я мелкая сошка. Вот ты хотя бы «бригадир». Рулишь братвой в Подмосковье. Ближе к «старшакам».

— Ну, и что с того? Я эти ценники не устанавливаю. Обходятся и без меня, и без тебя. Но мы сами выбрали для себя этот путь. Так что не хрена скулить.

— А я и не скулю. Просто константирую факты, — говорил Бульдог, будучи уверенным, что произносит все слова правильно.

Лазаренко усмехнулся и сказал:

— Во-первых, не «константирую», а «констатирую». А во-вторых, нечего здесь констатировать. У нас есть задание, и мы его выполняем. Да, наш «старшой» решил податься в депутаты. Но от этого он не перестал быть для нас «старшим». А значит, наше дело — выполнять то, что нам сказали. Завезем рюкзачок с «лимоном» «бакарей» в Москву, отдадим кому надо по указанному адресу. А потом спокойно укатим в свой Подольск.

— Вот же придумали перевозить «бабки» на этой развалюхе. Хрен кто подкопается! — воскликнул водитель. — Кому нужны эти чертовы закатки или яблоки! Нас даже менты не останавливают. Думают: что с этих лохов на добитой «шестере» можно взять. Ну, не соленые же патиссоны, бляха-муха!

— Не, а что ты удивляешься? «Старшой» наш с головой. Знает, что где подтянуть, поджать, чтобы вышло на уровне.

— Ой, Серега, чего прибедняешься, — Бульдог обратился к блондину по имени. — Можно подумать, что ты совсем тут не при делах. Вот мне сдается, что без тебя там не обошлось. Ну, признайся, это ведь ты «старшому» подсказал, как безопаснее доставить «лимон» в Белокаменную?

Лазарь попытался сделать серьезное лицо. Но в то же время еле сдерживал улыбку.

— Да какая разница? Может, пару слов и сказал. А там уж «старшой» сам докрутил до нужной кондиции. Да и перевозка ведь только часть дела. Ты не забывай про секретность всего плана. Об этих деньгах знаем только ты, я, «старшой», встречающий нас в Москве человек да Витя-Бита. Все люди надежные. Никаких неожиданностей случиться не должно.

— Ха-ха, — водила проронил смешок. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Как там, кстати, Витек? Готов отдать сестру за лучшего друга?

— А что Витек? — пожал плечами Серега. — Витек нормально. «Бригадирствует», как и я. За меня и Алену рад. А почему не радоваться? Сестра-то выходит замуж не за какого-то встречного-поперечного, а за человека, которому он доверяет как самому себе. Да и я не против того, чтобы у меня был такой шурин. Это тот редкий случай, когда я уверен в человеке. Сечешь? Дорогого стоит. А тут еще и дело общее делаем.

— Ой, Лазарь, об этом можешь даже не рассказывать. Это я и знаю, и понимаю, — не забывая следить за дорогой, молвил Бульдог. — Я вот только насчет свадьбы не уловил. Когда вы с Аленой собираетесь пожениться?

— Точно пока не определились. Скорее всего, весной следующего года. Я хочу, чтобы где-то в конце апреля или начале мая. Когда сады цвести будут. С детства люблю, когда сады цветут. И чтоб не жарко было. Так и вижу эту картину. Деревья в цвету, холодок идет за ворот, а нам с Аленой родичи и братва кричат «Горько!».

— Ну, ты как придумаешь, так аж дрожь пробирает, — заметил шофер и добавил: — За это бабы тебя и любят. Я так не могу. Ну, и бабы у меня, сам знаешь, какие…

Серега хотел отпустить вдогонку какую-нибудь шутку на поднятую тему. Однако впереди замаячил пост ГАИ, и блондин сосредоточился на нем. Да, все предыдущие посты они проезжали без проблем. Но мало ли что могло стукнуть в голову очередным гаишникам. Веря в положительный исход, Лазарь все же не сбрасывал со счетов пусть и мизерной вероятности опасного поворота событий именно на посту ГАИ. Он кивнул Бульдогу. Бульдог кивнул в ответ. Остаток отрезка пути до поста они ехали молча. На случай, если гаишники придерутся из-за скорости или еще из-за чего-то, у «бригадира» имелось несколько зеленых банкнот. Чтобы дать на лапу. Лишь бы они не лезли в салон и не стали докапываться до рюкзака. Вот тогда бы пришлось шлепнуть постового и гнать. По промерзшей дороге на «шестерке» от преследования ментов уйти проблематично…

Бульдог и Лазарь напряглись. Машина все на той же до безобразия низкой скорости проехала мимо поста ГАИ. Как и в прежних случаях, никто ее останавливать не стал. Гаишники даже не посмотрели в ее сторону. Ну, еще бы! Зачем им нужна какая-то замызганная «шестерка», если они уже успели тормознуть вполне респектабельный «мерс».

— Пускай их доят. Если получится, — прошептал Серега, когда пост оказался за спиной. Он продолжал наблюдать через зеркало заднего вида, пока, наконец, пост не исчез за поворотом.

— Пронесло, — пробормотал Бульдог.

— Сколько до Москвы осталось?

— Километров пятьдесят, наверное. С нашей скоростью еще целый час уйдет.

Из радиоприемника продолжали звучать поздравления с наступающим Новым годом, чередуясь с песнями. Бульдог к песням подходил избирательно. Какие-то сразу подхватывал, до хохота смеша своим пением «бригадира», а какие-то игнорировал.

— Почему «так узнала мама моего отца» ты подпевал, а на «девочке моей синеглазой» приглушил звук? Ведь и там, и там про любовь, — попытался выяснить Лазарь.

— Так и любовь же разная… — начал отвечать водитель, но осекся.

Фура, которая только-только обогнала их «шестерку», резко повернула и заблокировала собой обе полосы трассы.

— Это еще что за хренотень! — недовольно воскликнул Серега.

Бульдог ударил по тормозам. В кабине фуры мелькнуло лицо, которое обоим показалось знакомым.

— Бляха-муха, да это же Монгол! — Бульдог узнал водителя фуры.

— Что? Один из пацанов Витька? — недоверчиво переспросил «бригадир». — Да не может такого быть!

— Да ты сам посмотри! Это он!

— Черт. Точно он. Что же происходит?

— Да ничего хорошего! Давай уносить ноги.

— Погоди. Вдруг просто план поменялся.

Серега осмотрелся по сторонам. Сзади на высокой скорости подкатил огромный черный джип. Мысли о том, что кто-то сейчас начнет вести с ним переговоры, испарились из головы Лазаря после секундного замешательства. Он схватил пистолет и крикнул водиле:

— Давай задний ход! Помнишь, там был поворот? Туда давай!

Бульдог попытался сделать так, как сказал «бригадир». Однако джип не позволил это осуществить. Он стал прижимать «шестерку» к обочине. Большого труда для огромного джипа это не составило. Он буквально выдавил «жигуль» на край промерзшей дороги. Боковые стекла опустились, оттуда открыли стрельбу. Лазарь и его напарник пригнулись, будто это могло как-то помочь. Не помогло. Одна из выпущенных пуль угодила Бульдогу в голову. Стреляли из пистолетов. Если бы огонь велся из автоматов, то стрелявшие враз изрешетили бы машину.

Понимая, что стрельба не прекратится, Лазарь сиганул через убитого напарника, выскочил наружу, открыл заднюю дверь, выдернул один за другим несколько ящиков, освобождая доступ к рюкзаку. Из джипа продолжали стрелять. Яблоки, закатки, рулоны рубероида защитили его от нового града пуль. Он видел, как разлетались щепки от ящиков, а банки лопались, освобождая свое содержимое. В нос ударил смешанный запах яблок и солений. Прямо как в старом овощном магазине. Серега рванул за шлейки рюкзака. Тот сразу же подался и спустя секунду уже был в руках у «бригадира».

Вариантов дальнейших действий у Лазаренко, по сути, было немного. Поэтому он выбрал самый очевидный. Под прикрытием обстреливаемого «жигуля» рванул вниз под откос и по снегу побежал в направлении близлежащего леска. Снежный покров мало напоминал беговую дорожку. Ноги то и дело утопали почти до колена. Но желание вырваться из западни и остаться живым оказалось гораздо сильнее, чем неудобство в виде сугробов. Из джипа успели выбежать какие-то парни. Используя «шестерку» в качестве прикрытия, они возобновили стрельбу. На этот раз стрельба была прицельной. Пытающийся скрыться в лес блондин казался неплохой мишенью. Особенно на фоне снега. Лазарь и сам это прекрасно понимал. Поэтому старался петлять и периодически отстреливался.

Добежав до леска, Серега услышал грохот железнодорожного состава. Стало ясно, что за небольшим лесным массивом находилась станция. Попасть туда и где-нибудь среди вагонов или построек скрыться от преследователей выглядело куда более реально, чем беготня по лесам и долам. А стрелявшие уже успели выбежать из-за «жигуля» и двинулись в погоню. Не выпуская рюкзак из рук, «бригадир» прибавил ходу. Но теперь, помимо снега, препятствием стали еще и деревья. Нужно было и быстро бежать, и мгновенно ориентироваться в массиве, чтобы не столкнуться с деревом. Впрочем, деревья одновременно и помогали убегающему, так как прикрывали блондина от преследователей. По крайней мере, последним стало очень трудно целиться и предугадывать, где в следующий момент появится их цель. Да и то, что Лазарь отстреливался, серьезно тормозило их действия.

Лесок закончился. Впереди в каком-то десятке метров находилась железнодорожная насыпь. Она была довольно высокой. И если добраться до нее, а затем побежать вниз, то можно было минут на пять исчезнуть из вида преследователей. Тем самым шансы спастись резко возрастали. Серега бросился туда и стал подниматься на насыпь. Казалось, что еще пара движений — и он окажется в невидимой для преследователей зоне. Однако едва ему удалось ступить на самый верх насыпи, как раздался очередной выстрел. «Бригадир» схватился за плечо. Хлестала кровь. Он сжал зубы, чтобы не закричать от боли и обиды. Ранившая его пуля вдобавок оборвала и шлейку рюкзака. Тот упал вниз и покатился к основанию насыпи. Лазарь хотел было податься за ним. Однако из-за плотного огня со стороны преследователей не рискнул это сделать. Скрылся за насыпью, посчитав, что жизнь дороже, чем миллион долларов. О других вероятных последствиях инцидента он в те секунды не думал. Главное, что до заветной станции было рукой подать.

Преследователи добежали до места, куда скатился рюкзак, и остановились. Один из них поднял и проверил содержимое. Чисто на глаз он определил сумму. Улыбка удовлетворенности мелькнула на его лице. Но только буквально на секунду.

— Так, быстро, за ним. Свидетель нам не нужен, — в приказном тоне объявил он остальным. Все дружно начали подниматься по насыпи, возобновляя преследование.

Лазарь времени зря не терял. Пока преследователи не могли его видеть, он успел добежать до станции. Пересек несколько путей. Пробежался вдоль формирующегося состава «товарняка». Выбрал один из вагонов в качестве убежища. Забрался вовнутрь и задвинул за собой дверь. Он отошел в дальний угол и затаился там.

Между тем преследователи поступили вполне разумно. Еще на насыпи им стало ясно, что блондин ранен. По пятнам крови на снегу определили. И дальнейший свой путь они строили, исходя из кровавых следов и отметин. Да, не везде кровь виднелась четко. Да, случались пробелы, когда крови вообще не было видно. Но все равно кровоточащая рана Лазаря привела бандитского вида парней сначала на станцию, а затем и к составу товарного поезда. Пара человек на всякий случай остались на платформе. А другие два начали шустрить возле вагонов «товарняка». Здесь следы крови полностью исчезли.

— Наверное, в каком-то из вагонов приховался, — заметил один из парней. — Сейчас делаем так. Ты стоишь с «пушкой» наготове, я дергаю дверь вагона. Если где-то что не так, сразу пуляй.

Так и стали делать. Подходили к вагону, один останавливался и направлял пистолет на дверь, а второй резко отодвигал ее. Поскольку никакой угрозы изнутри не исходило, они бегло осматривали «чрево» вагона и подавались к следующим. Там действия повторялись в таком же порядке. С нулевым результатом они исследовали пять вагонов. Настала очередь шестого. Едва дверь оказалась открытой, как изнутри вагона раздался выстрел. Пацан, стоявший наготове с пистолетом, попросту не успел отреагировать. Пуля угодила ему в шею. Его товарищ, не маяча в проеме, выставил в руку с пистолетом и принялся стрелять наобум. А вдруг повезет, и одна из пуль зацепит блондина. Однако Серега сразу заметил этот выпад и быстро отпрянул в непростреливаемую зону. Хотя от потери крови он успел ослабнуть.

Стрелявший выругался, так как закончились патроны. Он хотел было поднять пистолет убитого напарника. Но этой короткой заминкой воспользовался Лазарь, открыв ответную стрельбу. Преследователь согнулся, стараясь избежать пуль. Блондин чертыхнулся, сетуя на то, что запас патронов иссяк.

Преследователь, услышав это, без раздумий поднялся и быстро полез внутрь вагона. И вот тут Серегу ожидало невероятное открытие. Он впервые четко увидел того, кто гнался за ним со своими подельниками от самой трассы. Это был Витя-Бита — лучший кореш и брат его невесты. В замешательстве Лазарь подумал, что Витек ни при чем. Что тот просто вовремя подоспел на станцию, чтобы выручить друга. Однако в следующую секунду иллюзии исчезли. Бита набросился на Лазаря с кулаками. Лазарь не мог орудовать рукой, пробитой пулей. Ему-то и пистолет пришлось держать в левой руке. Дружбан, воспользовавшись замешательством, зарядил ему кулаком в челюсть. Серега от удара едва устоял на ногах, оказавшись прижатым к стене вагона. Нападавший не собирался сбавлять обороты и уж тем более не намеревался вести переговоры или что-то объяснять. Вся его энергия была устремлена лишь на одно — нейтрализовать перевозчика миллиона долларов. Последовало еще несколько ударов, прежде чем Лазаренко собрался с силами и духом.

— Что ж ты творишь, братан? — спросил он у Витька, пытаясь одной рукой блокировать его выпады.

— Просто прими все как есть, — прошипел тот в ответ и с новой силой навалился на Серегу.

Серега сжал зубы. Невероятным усилием воли, превозмогая адскую боль, он вскинул раненую руку и двинул Витьку в висок. Тот никак не ожидал такого поворота. По инерции попятился назад. Но не настолько далеко… Лазарь махнул левой рукой, в которой держал пистолет. Держал за ствол, а ручкой норовил ударить Витю по голове. Тот быстро среагировал и отстранил голову, как сумел. Пистолетная ручка прочертила ему по щеке, задев скулу. Образовалась бороздка, из которой проступила кровь. Бита зарычал от злости и прыгнул на раненого, снова пытаясь свалить его с ног. Серега, однако, резко присел и кинулся под ноги нападавшему. Тот потерял равновесие и упал, распластавшись на полу вагона. Лазарь не хотел терять больше ни секунды. Оказавшись возле Вити, он несколько раз ударил того локтем в грудь, после чего стал выталкивать из вагона. Витя сопротивлялся. Однако дверь была очень близка, а решительные действия Сереги не давали противнику опомниться. Единственное, что сумел сделать Бита, это схватить блондина за ногу и резко дернуть. Блондин рухнул на пол, но все равно продолжал выталкивать, но уже не руками, а ногами. Все происходило как бы на автомате. Инстинкт самосохранения вкупе с чувством справедливости задействовали скрытые резервы организма даже тогда, когда перед глазами Сереги начинали мерцать синие пятна, а обзор заволакивала мутная пелена. Как бы там ни было, потеря крови давала о себе знать. Раненый подспудно понимал, что вот-вот потеряет сознание. И чем ближе развязка боя, тем ожесточеннее он норовил избавиться от человека, который из лучшего друга внезапно превратился в кусок дерьма. И хотя Бита упирался, Лазарю все равно удалось его вытолкнуть наружу.

Оказавшись на снегу, Витя тут же пополз к трупу своего подельника. Хотел все-таки забрать пистолет и уже с его помощью окончательно решить вопрос с Серегой. Оставлять его в живых он не планировал. Завладев пистолетом, Бита повернулся к вагону. На это раз он не собирался стрелять вслепую. Намеревался забраться внутрь вагона и пустить пулю в лоб неугомонному Лазарю. Чтобы наверняка. Едва он сделал первый шаг, как вдруг по вагонам прошелся громкий металлический грохот. Сомнений не было — состав начал отходить, постепенно набирая скорость. Видя это, Бита рванул к вагону, норовя забраться прямо в него на ходу. Лазарь в который раз собрал силы и дернул двери, чтобы закрыть их. В какой-то степени ему это удалось. Двери подались в нужную сторону, ударяя собой пытавшегося вскарабкаться Витю. Тот не сумел удержаться и упал. Состав набирал скорость.

Витек был не в состоянии нагнать нужный ему вагон. В отчаянии он опустошил остаток обоймы, навскидку стреляя в направлении удаляющегося вагона, в котором находился Серега. Ни одна из выпущенных пуль не достигла желаемой цели. В гневе Бита метнул пистолет в сторону и выругался, проклиная Лазаря и его ангела-хранителя. Сам Лазарь не слышал тираду ругательств, ее смысл не уловил. Сознание неумолимо покидало его. Стук вагонных колес и мерное покачивание убаюкивали. Не сводя глаз с небольшого зазора, образованного не до конца закрытой дверью, он отключился.

* * *

Обессилевшего от потери крови Сергея Лазаренко обнаружили железнодорожные рабочие. Произошло это на станции Москва-Сортировочная. Туда прибыл состав товарного поезда, в одном из вагонов которого лежал без сознания молодой мужчина. Его правое плечо было заляпано кровью. В левой руке он даже в бессознательном состоянии держал пистолет. На рукоятке пистолета также были заметны следы крови. Железнодорожники не стали разбираться и размышлять, чья это кровь. Они просто-напросто связались с начальством. Доложили обстановку. А уже начальство с подачи рабочих вызвало милицейский наряд и «Скорую помощь».

Прибывшая на станцию милиция довольно быстро выяснила личность раненого. Портреты «бригадиров» местных организованных преступных группировок были хорошо известны правоохранительным органам. Лазаря под усиленной охраной вывезли в тюремную больницу и разместили в специальный бокс, который тщательно охранялся. Медицинский осмотр показал, что Лазаренко нуждался в срочном хирургическом вмешательстве. В тот же день была произведена успешная операция. Пару дней Сергею дали на то, чтобы оклематься. Затем он был переведен в больничный корпус «Матросской Тишины».

С самого начала делом «бригадира» занялась прокуратура. При этом подача обстоятельств случившегося выглядела по меньшей мере странно. Согласно прокурорской версии, Лазарь во время поездки повздорил с Бульдогом и смертельно ранил его. А тот перед смертью якобы успел прострелить Лазарю плечо. После этого, опять же по версии прокуратуры, Сергей попытался скрыться с места преступления, добежал до подмосковной станции, забрался в вагон товарного поезда, где и потерял сознание, держа в руках пистолет.

Лазаренко отрицал данную версию и требовал проведения следственного эксперимента вплоть до выезда на место трагедии. К тому же он ссылался на то, что «жигуль», на котором они с Бульдогом ехали, был изрешечен выстрелами. А об этом прокуратура ничего не говорила. Требование провести следственный эксперимент было отклонено без объяснения причин. В отношении «жигуля» было заявлено, что многочисленных пулевых отверстий в нем не обнаружили. Обвиняемый настаивал на проведении дополнительного осмотра машины. В этом ему также отказали, мотивируя тем, что автомобиль уже успели утилизировать. Сам Сергей рассказал все, как оно было на самом деле. Утаил лишь те моменты, которые противоречили бандитским понятиям: не сообщил о перевозимом рюкзачке с миллионом долларов и о личности нападавших. Ему не спешили верить. Если не считать женщину-следователя, которая напрямую занималась делом. Это была Татьяна Гребенникова.

Татьяна как-то сразу приняла сторону обвиняемого. Не то чтобы это было безоглядное доверие к его показаниям. Она заметила многочисленные нестыковки в деле. Следователь понимала, что Сергея планомерно топят, и пыталась восстановить справедливость. Вначале Лазарь отнесся к ней с большой настороженностью. Полагал, что она просто хитрит, преследуя какие-то свои цели. Но чем дальше, тем все больше и больше Татьяна становилась ему симпатичной. Особенно когда для него стало очевидным, что женщина не притворяется, а реально идет против навязываемой сверху версии дела. Симпатичной она стала для него не только как человек, но и как женщина. Красивая, умная, порядочная, скромная, честная — все это можно было по праву сказать о ней. А в ситуации, когда о недавней невесте ни слуху ни духу, Сергей начинал питать к Татьяне более глубокое чувство, нежели просто симпатию. В очень скором времени выяснилось, что это светлое чувство стало взаимным. Да, Сергей был бандитом. Но кто в ту пору из его ровесников не стремился к романтике! Гребенникова влюбилась в него такого, каким он был. Надеялась вытащить из передряги, чтобы затем он смог перечеркнуть свое прошлое и начать жизнь с чистого листа.

— Ну что нового, Танюша? — спрашивал Лазарь во время очередной встречи с ней.

— Сережа, все по-прежнему, — объясняла она в ответ. — Пытаюсь раздолбить все ту же стену. Требую от начальства то, чего оно не хочет делать. Они там сидят в полной уверенности, что расследование пора прекращать, а дело следует передать в суд. Но все равно я их закидываю требованиями дополнительных экспертиз. Стараюсь доказать целесообразность расширения круга свидетелей. Я пытаюсь ткнуть их носом в те неувязки, которыми полна официальная версия. Они слушают и морщат носы. Мол, что ты, цыпочка, дергаешься, когда есть установка засадить Лазаренко в тюрьму.

— Так, может, ты бы и не дергалась? А то ведь отыграются на тебе. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности, — с заботливостью в голосе говорил Сергей.

— Перестань. Я знаю, что делаю. — Татьяна не собиралась отказываться от своих намерений. — Вот если бы ты дополнил свои показания, рассказал бы о том, куда вы тогда ехали, и так далее…

— Я считаю, что достаточно рассказал обо всем случившемся, — настаивал он, несколько напрягаясь при этом.

Их руки невольно сплетались. Дыхание у обоих становилось прерывистым. Казалось, что вот-вот произойдет то, что не должно произойти между ними в стенах «казенного дома». Потому что он преступник, а она следователь…

Гребенникову отстранили от дела… Однажды утром Лазаренко увидел вместо нее незнакомого мужчину в форме. Это был новый следователь. Он не только не искал противоречия в деле. Он сделал все возможное, чтобы на основе уже имеющихся в официальной версии «фактов» сварганить формулировку «отягчающие обстоятельства». Не случайно этого «следака» называли садистом. Причем называли как обвиняемые, так и многие из его коллег. Он довел дело до конца и на суде потребовал для Лазаренко двенадцать лет строгого режима. Его требование было удовлетворено. Лазаря «закрыли» именно на этот срок.

Витя-Бита, отчитываясь перед «старшим», убеждал, что милицейская версия событий близка к истине.

— Да у него план заранее был, — говорил он несостоявшемуся депутату. — Он и место не случайно выбрал. Возле станции. Чтобы следы замести и исчезнуть. Вальнул Бульдога. Только не рассчитал, что у того хватит сил пальнуть в ответ. Вот эта рана Лазаря и погубила.

— Ты хочешь сказать, что Лазарь скрысятничал? — с некоторой долей недоверия уточнял «старшой».

— Ну, конечно. Я об этом и базарю.

— Так где тогда «бабло»?

— Припрятать успел.

«Старшой» волей-неволей поверил в версию Вити-Биты. Все то время, пока велось следствие, он отправлял своих пацанов на поиски «припрятанного Лазарем бабла». Но ни в леске, ни по дороге на станцию, ни на самой станции, ни еще черт знает где денег найти не удалось. Оставалось ожидать суда и отправки Лазаря в колонию. Уж там-то возможностей достать его было немало. На зоне за «крысятничество» Сереге не сносить головы. Заслать «маляву» кому следует, и «крысу» уберут в два счета. Однако буквально за пару дней до суда случилось то, что случалось тогда со многими главарями организованных преступных группировок. «Старшой», намеревавшийся за исчезнувший «лимон баксов» стать депутатом Госдумы, внезапно сделался мертвецом. Претендента на депутатство вместе с ближайшими соратниками взорвали неизвестные в его собственном «Порше». Перенимать «бразды правления» было некому. Руководимую им преступную группировку пытались подмять под себя конкуренты. Получилось это лишь частично. По сути, группировка очень быстро распалась. Пацаны разбежались кто куда. О том, что один из прежних «бригадиров», возможно, «скрысятничал» в отношении к «старшому», забылось. Во-первых, мало кто слышал об этой версии с Лазарем. Во-вторых, даже тем, кто что-то знал или вполуха слышал, было просто недосуг лезть в это дело. Гибель «старшого» и без того проблем подкинула. Вот с ними-то и разбирались.

Отошел от дел и Витя-Бита. В очень скором времени после того как «тачка» со «старшим» взлетела на воздух, Витек и его ближайшие друзья выехали за границу. Там и отсиживались несколько лет. Когда же все утряслось, он вернулся обратно в Россию. О возобновлении преступной деятельности в новых условиях не было и речи. Бандитский «бригадир» середины 90-х превратился в крупного преуспевающего бизнесмена. Та же метаморфоза случилась и с его друзьями. Свое прошлое Виктор Битов старался не афишировать. Ну а поводов для того, чтобы кто-то вдруг стал ворошить прошлое или копаться в его грязном белье, он старался не давать.

Алена Битова, которая должна была выйти замуж за Сергея Лазаренко, не пришла в свое время даже на суд. Все клятвы любви в один момент оказались пустым звуком. Она не пыталась ни увидеться с Серегой, ни написать ему на «зону» хотя бы пару строчек. Алена просто вычеркнула его из своей жизни. Вычеркнула, будто его там никогда и не было. А далее ее, как и брата, закружили совсем другие заботы и проблемы. Прятаться за границей, правда, не пришлось. Оставаясь в России, Алена вышла замуж за бизнесмена армянского происхождения. Этот брак казался ей вполне удачным и счастливым. Ну а с точки зрения Виктора имелась в этом браке и целесообразность — польза для бизнеса.

Сергей Лазаренко отсидел все двенадцать лет «строгача» от звонка до звонка. Он не попал ни под одну из амнистий. Хотя казалось, что все поводы для этого имелись. Серега держался, вынашивая все это время планы мести. Мести тем, «благодаря» кому он оказался за решеткой. Мысли об этом не давали ему сломаться. Впрочем, жажда мести не была для него единственным мотивом, заставлявшим его держаться. Забытый всеми на свете, Лазарь получал письма только от одного-единственного человека. Этим человеком была Татьяна Гребенникова. Вот уж если кто и не забывал о его существовании, так это именно она. Постоянно давала о себе знать, и не только через письма. Регулярно, насколько позволял режим «зоны», ездила к Сереге на «свиданки». То самое чувство, которое возникло между ними еще во время следствия, никуда не исчезло. Наоборот, с каждым месяцем и годом оно лишь усиливалось. Иногда чувство улетучивается после первых же трудностей. Кто-то не выдерживает испытание вынужденным нахождением на расстоянии. Кому-то трудно выдержать испытание временем. Сергея и Татьяну эти испытания лишь закалили. Сделали их чувство невероятно крепким…

* * *

Когда ты на свободе, то не воспринимаешь происходящие вокруг тебя изменения. Что-то приходит. Что-то уходит. Ты просто живешь со своими радостями и заботами. Изменения происходят постепенно. Декорации окружающей действительности не меняются в одночасье. Не бывает так, что однажды утром ты просыпаешься, а мир вдруг стал полностью неузнаваем. Нет, безусловно, можно возразить и вспомнить какой-нибудь глобальный катаклизм или там инопланетное вторжение. Однако, по сути, каждый живущий на свободе человек обитает в постоянно изменяющемся мире. Его не станет шокировать новая модель заморского телефона с кучей функций или пристрастие жителей средней полосы России к изыскам японской традиционной кухни. Для него это просто жизнь.

Но что можно сказать о человеке, который волею судьбы оказался на долгое время в изоляции? В условиях, когда изо дня в день ты находишься в одних и тех же стенах. Когда видишь (если видишь вообще!) один и тот же кусочек неба над головой. Когда об изменениях в мире знаешь лишь понаслышке и с трудом представляешь, как оно там, в действительности, за линией охраны. Да, Лазаренко многое узнавал из рассказов Гребенниковой, новых сидельцев и реплик «вертухаев». Однако цельного представления о жизни на свободе у него не было. Поэтому в первое время после освобождения Серега пребывал если не в шоке, то в состоянии, близком к тому. Вокруг все стало совсем другим, не таким, каким было в 90-е. От мелочей до вещей серьезных. К примеру, пейджеры. В то время, когда Серега был «бригадиром» организованной преступной группировки, пейджеры считались едва ли не роскошью и признаком определенного достатка. Теперь же с большим для себя удивлением он отметил наличие у многих, даже у детей, мобильных телефонов. Смотрелось это по меньшей мере непривычно. Но это был всего лишь один из элементов технической стороны прогресса. А большие перемены случились и в других сферах. Все эти «терки», «наезды», «стрелки», которые были актуальными во времена «бригадирства» Лазаря, ныне ушли в прошлое. Причем безвозвратно. Ушли, став неотъемлемыми атрибутами воспоминаний и городских легенд под смачным ярлыком «лихие 90-е». Лазаренко, листая газеты или смотря телевизор, видел много знакомых по той ушедшей эпохе лиц. Кем они были тогда? Да теми же «бригадирами» или «старшими» в разных группировках. Кем они стали нынче? Люди большого бизнеса. Возможно, не всеми уважаемые, но… Сергей догадывался, откуда у тех взялись стартовые «бабки» для начала серьезного бизнеса.

«Откинувшись с зоны», Лазарь вернулся в Москву. Вернулся тихо, полагая, что излишняя спешка может навредить его планам мести. «Месть — это блюдо, которое подают холодным», — любил повторять он. Нужно было обжиться, осмотреться, притереться. В конце концов, следовало просто привыкнуть к реалиям новой жизни…

В Москве Серега сумел отыскать кое-что из своих старых сбережений. Не зря все-таки откладывал доллары в тайник. Конечно, за двенадцать лет с тайником могло произойти все что угодно. Однако бог миловал — деньги по-прежнему находились в том самом месте, где их когда-то оставил «бригадир». Сумма не была баснословной, но и совсем маленькой ее назвать нельзя. Лазарь снял квартиру на окраине. Обзавелся мобильным телефоном. Купил скромную машину. Наступало время начинать отслеживать всех тех, кто его предал. Кое-что о том же Вите-Бите он уже знал. Однако этого явно недостаточно. Необходимо знать гораздо больше. Со многими деталями и подробностями теперешней жизни Биты, Монгола и всех остальных, кто был втянут в тот предательский заговор против Лазаренко. Сделать это за короткое время, да к тому же еще и в одиночку, было непросто. Впрочем, Сергей не сомневался, что посильную помощь ему окажет Татьяна. С возлюбленной еще предстояло встретиться…

Глава 2

В роскошном офисе, из окон которого виден Кремль, закончилось заседание совета директоров международного инвестиционного фонда «ГрандБитИнвест». В председательствующем на заседании солидном господине с внешностью серьезного международного дельца с трудом узнавался бывший бандитский «бригадир» Витя-Бита. За двенадцать лето много воды утекло. Появились и седины, и морщины. Да и вообще внешность серьезно изменилась. Участники заседания неторопливо расходились. Виктор Иванович Битов выжидал, когда в зале, наконец, останется он один. Хотелось в одиночестве осушить стакан виски и выкурить сигару, откинувшись на спинку кресла. Однако по телодвижениям начальника службы безопасности инвестфонда стало понятно, что мечтам осуществиться не суждено. Отставной офицер ФСБ Максим Кущенко, заправлявший здесь вопросами безопасности, подавал Битову недвусмысленные знаки. Просил разрешения остаться на пару слов. Судя по всему, у него была какая-то очень срочная и важная информация. В противном случае он не стал бы беспокоить. Чего-чего, а уж полномочий на самостоятельные действия в различных нештатных ситуациях ему хватало.

— Кущ, я надеюсь, у тебя действительно что-то важное, — промолвил Виктор, когда они остались в зале одни.

— Думаю, что немаловажное, — уверенно ответил глава службы безопасности.

— Не томи. Что такое? — поторапливал шеф, отходя к окну.

— Нет, дело в другом. Понимаете, Виктор Иванович, тут в Москве один тип интересный нарисовался, — стал объяснять Максим. — Сергей Лазаренко, ранее известный по прозвищу Лазарь. Вышел недавно из тюрьмы. Полагаю, что вас эта информация заинтересует.

— С какого перепугу? Кто это такой? Наместник папы римского или губернатор острова Борнео? — иронично уточнил Битов, на самом деле не понимая, почему его должен интересовать какой-то откинувшийся с зоны зэк.

— Просто в 90-е вы были с ним хорошо знакомы, — заметил главный охранник.

— В 90-е я много с кем был знаком. Все это дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Одних уж нет, а те далече. Слышал такое? — в своеобразной манере продолжал удивляться шеф, открывая окно.

Шум столицы ворвался в зал. Начальник службы безопасности терпеливо и довольно деликатно объяснял хозяину суть проблемы:

— В середине 90-х ваши интересы, так сказать, пересеклись. Пересеклись так, что ему пришлось получить двенадцать годков «строгача». Ну а вы остались в выигрыше. Он еще перед тем, как все случилось, собирался жениться на вашей сестре.

— А-а-а, — протянул Битов, отводя взор от окна. — Эта уголовная рожа…

Такая реакция была вполне предсказуемой. Человек, который ворочал миллиардами долларов, про свой первый миллион давным-давно забыл. За двенадцать лет в его жизни произошло столько всего, что вспоминать эпизод середины 90-х годов было просто недосуг. Он был вытеснен из памяти куда-то в подсознание.

— И к чему ты клонишь? — после небольшой паузы спросил Виктор и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Все, что было в лихие 90-е, там и осталось. Не хрена ворошить прошлое. Себе дороже выйдет. Ну, вышел этот Лазарь из тюряги. И что? Кто он, а кто я? Мы люди совершенно разных миров. Наши с ним калибры совершенно несопоставимы. Это то же самое, что сравнивать привокзального бомжа с деловым человеком со страниц журнала «Форбс». Ты это улавливаешь? Я крупный игрок на инвестиционном рынке. Делец мирового масштаба. А он простой зэк без денег, без связей, без какого-нибудь влияния. Думаешь, от него может исходить опасность? Но ведь он мне ничего не сможет сделать. Разве что обоссыт дверь центрального входа в офис моего фонда. Да и то вряд ли. Ты со своими орлами возьмешь его раньше, чем он успеет ширинку расстегнуть. Так что твои опасения насчет него абсолютно безосновательны. Нам что Лазарь, что Цезарь — все равно. Моська лает, а караван идет.

— То есть мы вообще не будем обращать на него внимания? — переспросил Кущенко.

Битов на несколько секунд задумался, нахмурив лицо. Но затем оно озарилось хитрой, если не сказать ехидной, улыбкой.

— Знаешь что? — заговорил он. — Давай не будем его оставлять полностью без внимания. Мало ли какие тараканы завелись у него в голове за время отсидки. Не сможет навредить по-крупному, так еще по мелочам начнет нам воду мутить. Короче, бери своих пацанов и последите за ним пару недель. Выясни, чем он сейчас живет. Какие у него настроения. Забыл ли прошлое. Ну, и так далее. Не мне тебя учить, ваше благородие.

Виктор похлопал начальника службы безопасности по плечу и захохотал.

— Понятно, — сохраняя серьезность, отреагировал тот и уточнил: — А особое внимание на что-нибудь обратить надо?

— Особое внимание может быть обращено лишь на одно. Смотрите, чтобы он не стал болтать о нашем прошлом. Ты прекрасно знаешь, что мне такие воспоминания не нужны. Одно дело, если он на кухне с бутылкой водки будет своими мемуарами делиться. А другое, если вдруг начнет вякать публично. Вот это мне ни в сад ни в огород. Эта тема не должна нигде всплывать. Никто не должен лишний раз задумываться, с чего начинался мой бизнес.

Кущенко принял все сказанное к сведению. Битов посмотрел на часы и вздохнул. Посидеть с виски и сигарой уже не получалось. Нужно было ехать на очередную деловую встречу. Начальник службы безопасности проводил его. По дороге присоединились телохранители. Виктор полностью вернулся к своей повседневности. Повседневности, в которой не было Сергея Лазаренко. Можно сказать, что он о бывшем подельнике почти сразу забыл. Настолько рядовым и неважным казался ему вопрос…

В сопровождении охраны Битов вышел из офиса. Его уже ожидал новенький «Майбах» с мигалками. Рядом находился джип с охраной. Охрана в инвестфонде была организована на весьма высоком уровне. Это являлось заслугой Максима Кущенко. Но и сам глава, заботясь о себе, постоянно настаивал на модернизации охраны и всего того, что было с ней связано. В общем, на собственной безопасности Виктор не экономил.

Едва он сел в авто, как о своем существовании напомнил мобильный телефон. Звонила сестра. Бизнесмен приказал водителю отправляться и принял вызов. Сразу после приветствия из динамика хлынул поток истеричного набора слов. Битов отдалил трубку от уха, выдерживая паузу. Когда на том конце линии, наконец, установилась относительная тишина, он вернул трубку в исходное положение и промолвил:

— А теперь объясни мне нормальным языком, что ты хотела всем этим сказать. Если честно, то я ни черта из лепета не понял.

— Ты издеваешься, что ли?! Мне жизни с этим проходимцем нет, а родной брат даже не слышит меня. Хорошенькое дельце. Я сейчас обижусь, — послышалось в ответ.

— Ты погоди обижаться. Объясни толком, что произошло.

— Да я про муженька своего! Он меня измучил совсем! Витя, приезжай к нам, пожалуйста.

— Хорошо. Жди. Обязательно приеду. Только прошу тебя, не наделай глупостей.

Алена пообещала. Виктор сбросил вызов, после чего недовольно вздохнул и приказал водителю изменить маршрут. Нужно было срочно ехать к сестре и на месте разбираться, что же там стряслось.

Глава 3

Сергей назначил Татьяне свидание в маленьком уютном баре. Не хотелось больших пространств и сопутствующей им суеты. Само слово «свидание» вызывало у него бурю эмоций. По сути, это была его первая встреча с возлюбленной на свободе. Букет ее любимых роз. Шампанское, греческий салат, стейки с картошкой. Сплетение романтики и обыденности. Они оба так спешили на встречу, что приехали одновременно. Не пришлось ждать друг друга. Это выглядело символично. Казалось, сама судьба решила хоть немножко компенсировать свои прежние огрехи. Они нежно обнялись и поцеловались, прежде чем зашли в бар и сели за заказанный заранее столик.

Первый раз бокалы подняли как раз за то, что сумели вынести все испытания и дождаться этого самого дня.

— А помнишь, как мы с тобой в первый раз встретились? — глядя Сереге в глаза, с улыбкой спросила Таня.

— Помню, конечно. Так все странно тогда было, — тоже не скрывая улыбки, отвечал недавний заключенный.

— О, да! «Странно» — это даже не то слово! Я ведь тогда только-только с юридического выпустилась. Мне сразу же дали твое дело. Обставили все так, что я думала: вот ведь душегуб попался. Сначала была уверена, что в деле все правильно, безо всяких там передергиваний. А оказалось, что нитками белыми шито…

— Ох, я помню, когда ты в первый раз пришла. Посмотрел на тебя и подумал: «Ну, все, мне капец». Был уверен, что ты «ментяра поганая», которая засадит меня за решетку по меньшей мере лет на сто. Только потом понял, как сильно ошибся. А когда ты впервые ко мне на «свиданку» в тюрягу приехала, я…

— Ха-ха-ха, ты ведь говорил, что на зоне тогда вся братва ржала. Узнали, что я тебе не жена и не любовница, а твой следователь, и надрывали животы.

— Да было дело. Это же так необычно. Как ни крути. Но я от той нашей встречи столько душевного тепла получил, что вдруг осознал: я выдержу все, выдержу и вернусь на свободу…

Возлюбленные осушили еще по бокалу. Поглощая ужин, они продолжали беседовать. Вспоминали и встречи, и переписки. Ведь за двенадцать лет случалось разное! Было однажды, что временно исполняющий обязанности начальника колонии не дал Гребенниковой разрешения на встречу с осужденным Лазаренко. Просто уперся рогом и не хотел, чтобы их «свиданка» состоялась. Никакие доводы не принимал. Татьяне пришлось тогда ни с чем уехать обратно в Москву. Случился как-то также сбой и с перепиской. Танины письма по вине почтовиков вдруг перестали доходить до Сергея. Но он-то об этом не знал. Думал, что ей просто надоело все это и она решила прекратить их странные отношения. Писать встречные письма и задавать важные для себя вопросы он не стал. Гордость взыграла. А за ней последовала депрессия и чуть ли не разочарование во всем. Ситуацию спасла сама Татьяна. Она всполошилась, когда от ее возлюбленного перестали приходить письма, и примчалась на «зону», так сказать, вне графика. Только тогда все и прояснилось, и Сергей в очередной раз убедился, что эта женщина его по-настоящему любит и не променяет ни на другого мужчину, ни на работу.

Кстати о работе. В прокуратуре Гребенникова проработала всего лишь четыре года. Оказалась чересчур честной, принципиальной, неподкупной. В то время такие люди там надолго не задерживались. Начальству надоело постоянно отстранять ее от дел… Поэтому в конце концов ее и уволили. После увольнения с ней тоже случился небольшой период депрессии. С ней Таня справилась опять же благодаря «свиданке» с Сергеем. Тот убедил ее, что расстраиваться не стоит, что свои знания она прекрасно сможет применить и вне прокуратуры. Она и сама это понимала, но слова любимого человека ее взбодрили и дали этому пониманию ход к реальному воплощению. В последующие несколько лет Татьяна работала юрисконсультом, затем — в адвокатской конторе. Везде были свои плюсы и свои минусы, свои свободы и свои ограничения. Минусов и ограничений было больше, и это ее сильно смущало. В конце концов, посоветовавшись с Лазаренко, она приняла поворотное в своей жизни решение. Гребенникова открыла небольшой собственный бизнес — детективное агентство «Лунный след». Агентство специализировалось на слежке за неверными женами и мужьями. Спрос на услуги ее агентства оказался очень высоким. Да и как могло быть иначе в Москве, где все друг другу изменяют! Бизнес наладился. Дела были разными — и нудными, и веселыми, и странными. Иногда приходилось идти и на нарушение закона: частенько требовалась прослушка телефонов, взлом электронной почты или страничек в социальных сетях. Однако Тане ее работа очень и очень нравилась. В агентстве она почувствовала себя по-настоящему самостоятельной и независимой. Никто не заставлял шить липовых дел, не долбил мозг нереальными сроками и графиками. Она стала сама себе хозяйкой. И это было одним из самых главных моральных результатов работы в собственном агентстве. Несмотря даже на регулярное появление причудливых клиентов.

Впрочем, ради любимого Татьяна была готова отказаться от своего бизнеса. Такую мысль она озвучила там же за ужином в баре, когда после тоста за любовь речь зашла о планах на будущее.

— А что? Продам свое агентство. Сумма приличная должна выйти. Плюс мои сбережения. Уедем куда-нибудь из Москвы. И начнем нашу жизнь заново. Я уверена, что это у нас обязательно получится, — говорила Гребенникова.

— Я тоже уверен, но только… — задумчиво проронил он.

— Что только? — женщина немного насторожилась.

— Представь себе штрафной изолятор, холодную зиму и мерзнущего меня. Зуб на зуб не попадает, и я смотрю на лампочку. Тусклую, но горячую лампочку. Смотрю, чтобы согреться. Создать иллюзию тепла. И в это время голова наполняется множеством мыслей. И я думаю, что для каждого человека может прийти время раздавать долги. Или же, наоборот, не может. И вот сейчас я убежден, что для меня такое время как раз настало, — очень серьезно, с горечью и одновременно невероятной твердостью ответил Сергей.

— Ты все об этих людях? Думаешь, стоит ввязываться? — понимая, что возлюбленного не отговорить от затеи, все же попыталась Татьяна.

— Стоит. Они заслужили, — был непреклонен Серега.

Повисло напряженное молчание.

— Ну что? Может, по коктейлю вдогонку? — решив не затягивать неловкую паузу, с улыбкой промолвил Лазаренко.

Гребенникова ответила улыбкой и посоветовала, какой коктейль лучше заказать. Ее спутник понимающе кивнул, поднялся со своего места и направился к барной стойке. По дороге он нечаянно столкнулся с каким-то скуластым типом. Его внешность показалась знакомой. Секундного усилия памяти хватило, чтобы вспомнить. Еще раньше, сидя за столиком с Таней, Сергей боковым зрением заметил, что этот мужчина пялится на них. Тогда он не придал этому любопытству особого значения. Ну, мало ли! Может, он просто завидовал, напевая про себя: «Ах, какая женщина, мне б такую». Могло быть. Но вот это столкновение показалось Лазаренко слишком странным. Во-первых, народу в баре было не так много, и двое мужчин могли вполне просто разминуться друг с другом. Во-вторых, скуластый тип хоть и пошатывался, будто слегка перебрал, но запаха алкоголя от него не исходило. Это означало, что тот нарочно разыграл сцену. Возникали вопросы. Зачем ему это нужно? Зачем он высматривал Сергея и Татьяну за столиком? Кто он такой, в конце концов? Лазарь понимал, что это все неспроста… Он взял обещанные коктейли и вернулся за столик.

Глава 4

В роскошном трехэтажном особняке классического стиля на Рублевке продолжался скандал. Алена Гаспарян, бывшая в девичестве Битовой, предъявляла многочисленные претензии своему мужу Геворгу. Он в долгу не оставался, отвечая ей той же монетой. Это при том, что вина в разладе лежала, в общем-то, именно на нем. Геворг нашел себе очередную молоденькую любовницу и все больше и больше времени проводил с ней, а не со своей дражайшей супругой. Вначале он развешивал на уши супруге лапшу правдоподобных отговорок. Но очень скоро это перестало «прокатывать». Алена не верила ни одному его слову. Тогда все чаще и чаще в ход начинали идти руки. Да-да, за ревнивые вопросы и замечания она стала получать затрещины и оплеухи. Армянин, вероятно, руководствовался в своем рукоприкладстве патриархальной русской мудростью: бей бабу молотом — будет баба золотом. Однако этот принцип никак не срабатывал. Точно так же саму Алену не успокаивала другая народная мудрость: бьет, значит, любит. Пыталась терпеть. Уговаривала себя, внушая, что все пройдет и семейная жизнь вернется на круги своя. Не проходило. Не возвращалась. И когда в тот вечер муж на замечание отвесил ей громкую пощечину, она не выдержала. Это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Оказавшаяся под рукой ваза с какой-то замысловатой икебаной полетела под ноги мужу. Тот подпрыгнул на месте, будто ему бросили не вазу, а гранату. Жена побежала от него. Он кричал и ругался, хватал по пути другие вазы и метал их в стены. Алена в ответ швыряла в него все, что попадалось под руку. И тоже кричала, тоже ругалась.

— Вот я вижу, как ты меня любишь! Готов променять на любую смазливую мокрощелку! — орала она. — А ведь ты должен меня на руках носить и пылинки сдувать!

— Женщина, ты слишком много на себя берешь! То, что я был тебе должен, я тебе давно дал! А ты даже фамилии моей так долго не хотела брать! — орал он в ответ, сбрасывая со стены рамку с фотопортретом.

— А мне моя девичья фамилия очень нравится! Я и сейчас люблю, когда меня называют не Гаспарян, а Битова! — еще больше раззадоривала мужа Алена. — Хотела, чтобы она постоянно напоминала тебе о том, кому ты по гроб жизни обязан! Или ты не помнишь, с какой помойки тебя мой брат вытащил?! Да если бы не Витя, быть бы тебе до сих пор базарным хачиком и не более того! «Давай налэтай, памидорки пакупай»!

— Вай мэ, ты еще будешь меня упрекать в чем-то! — негодовал армянин. — Тебя наши с Витей вопросы вообще волновать не должны. Это наше сугубо мужское дело. А если здесь кто-то чем-то кому-то обязан по гроб или по полгроба, так это ты! Уже одно только то, что я взял тебя замуж, было для тебя настоящим подарком! Кому ты такая уродина нужна была?! Ты в зеркало на себя посмотри. Ты же вылитая обезьяна! Тебе не на Рублевке место, а в вольере московского зоопарка!

— Ну, уж если я обезьяна, то ты, наверное, глист в скафандре! Ну, или там инфузория-туфелька! Да ты даже не знаешь, что это такое! Ты же в детстве не в школу ходил, а в подвал коньячной фабрики! — огрызнулась с новой силой Алена, пряча в своем гневе растерянность и обиду за, мягко говоря, придирки к внешности.

К слову сказать, претензии к внешности Алены были верхом напраслины. Чтобы называть ее уродиной или сравнивать с обезьяной, нужно быть не в себе. Блистательной красавицей она никогда не была. Но ее миловидности никто никогда не отрицал. Ни в молодости, ни в зрелых летах. Она всегда отличалась ухоженностью. Следила за собой. Поддерживала фигуру. Была яркой и в целом приятной во всех отношениях женщиной. Просто морально неустойчивому мужу она порядком поднадоела. И он причинял ей не только физическую, но и моральную боль, унижая подобными сравнениями.

Виктор Битов появился на «поле семейной брани» в тот момент, когда в сторону Геворга полетела настольная лампа.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — воскликнул он.

Супруги тут же прекратили перепалку, как дети прекращают драку с появлением родителей.

— Витя, я не могу больше жить с этим изменщиком и садистом. Я хочу развестись, — уставшим голосом промолвила она.

— Я бы попросил не торопиться с принятием скоропалительных решений, — спокойно отреагировал брат и добавил: — Ну, вы и устроили здесь погром. Самим не стыдно?

Слова были явно не те, что ему на самом деле хотелось бы сказать. А ведь мог бы язвительно заметить, что безвкусно обставленный особняк в результате ссоры немного избавился от некоторых элементов безвкусицы. Мог бы озвучить и настоящую причину, по которой он был категорически против развода Алены и Геворга. Этот развод для него был крайне невыгоден. Прямо как удар тупого иль остро заточенного серпа по известной части мужского достоинства. Дело в том, что у Гаспаряна имелись немалые связи в армянской диаспоре Лос-Анджелеса. А это был весьма существенный фактор, если учесть, что именно в Калифорнии находится самая большая и самая влиятельная в США армянская диаспора. Именно через калифорнийских армян Битов изрядно крутил инвестиционные деньги. Крутил не совсем законно. Он даже на секунду не мог себе представить, что сестра вдруг бросит Геворга. Это автоматически повлекло бы за собой нежелательные последствия. Их развод означал бы для Виктора потерю большого куша. И вот в этом вопросе дилеммы между бизнес-интересами и братскими чувствами у него ни на секунду не возникло. Он был однозначно за то, чтобы сохранить брак сестры и этого армянина. При этом ему давно было понятно, что отношения в их семье оставляют желать лучшего.

Не озвучивая своих истинных мыслей, Битов пытался успокоить и сестру, и ее мужа.

— Ну что же вы, как дети малые? — говорил он, пытаясь пожурить обоих. — Столько лет вместе, а начинаете скандалить. Алена, Геворг, честное слово, мне стыдно за вас.

Сестра не выдержала этого подчеркнуто родительского тона. Того самого тона, когда родителям недосуг разбираться в реальной подоплеке конфликта и они просто пытаются его прекратить своим волевым решением.

— Витя! Да ты же не хочешь ничего слышать! — кричала в сердцах Алена. — Ведь это ты меня сосватал за этого урода! Если бы ты не настоял тогда, я бы никогда в жизни не стала бы с ним связываться! Да у меня же тогда такой золотой парень был! Не чета этому армяшке!

Гаспарян вздрогнул от неожиданности. О Лазаре ему никто никогда не рассказывал. Бросив изумленный взгляд на жену, он вкрадчиво спросил:

— Это какой такой парень? Я что-то не понял…

Понимая, до чего может сейчас докатиться разговор, Виктор сделал сестре страшное лицо. Мимикой просил угомониться и не развивать тему. Однако Алену уже понесло. Она не стала обращать внимания на гримасы брата. Желая уязвить самолюбие Геворга, она принялась расписывать достоинства своего несостоявшегося жениха.

— Это был настоящий рыцарь без страха и упрека! — в невероятном исступлении не говорила, а едва ли не в буквальном смысле пела оду Алена. — Сильный, высокий, красивый, благородный, умный! Мне до сих пор снятся его белокурые волосы и ясные голубые глаза! Он никогда на женщину руку не поднимал. С ним я себя чувствовала как за каменной стеной. Знала, он не предаст и не бросит из-за каких-нибудь проституток! Его ни за что ни про что в тюрягу упекли…

Женщина вдруг поняла, что сболтнула лишнего. Она напряженно смотрела на брата. Муж, ничего не понимая, поочередно поглядывал то на жену, то на шурина. Лицо Виктора побагровело от злости, он не выдержал и сорвался на крик:

— Да ты выбирай выражения, в конце концов! Его за дело тогда посадили! Нашла мне благородного! Как был крысой, так крысой и остался! Не хрена ему дифирамбы петь! Эта уголовная рожа не заслуживает всех тех слов, которые ты сейчас наговорила! И знай — я не допущу того, чтобы он снова влез в твою жизнь!

— А он что, сейчас в Москве? — как бы невзначай уточнил Геворг.

— Да. Откинулся недавно с зоны и сюда примчался, — отвечал Битов, глядя больше на сестру, чем на ее супруга. — Не дай бог, он попытается мутить здесь воду. К тебе подкатывать или еще что-то… Я ему такую отдачу устрою, что вмиг опять на нарах окажется! Пусть не думает, что я ему дам спуску! Найдем на него управу! У меня и денег, и связей хватит, чтобы решить эту проблемку в два счета! А ты… — он обращался к Алене, — не смей больше даже заикаться о нем! Он для тебя никто! Понятно?!

Женщина испуганными глазами смотрела на вскипевшего брата и молчала, словно утратила дар речи.

— Не слышу ответа, — настаивал Виктор. Его слова звучали твердо, будто удары тяжелого молота о камень.

— Да, понятно, — словно опомнившись, сказала Алена.

И хотя сказанное ею не выглядело убедительным, для Битова этого было достаточно.

Получилось так, что семейный скандал между Аленой и Геворгом внезапно нарушил прежний ход их жизни. А заодно натолкнул Виктора на мысли, которые он еще совсем недавно гнал прочь из своей головы. Склоки из-за любовниц Гаспаряна возникали периодически. Но в них никогда не всплывала фигура какого бы там ни было бывшего парня сестры. Армянин не подал виду, однако слова жены о каком-то «утраченном рыцаре» его зацепили. К тому же «рыцарь» вдобавок ко всему еще и уголовником оказался. Геворг затаил злобу и жаждал мщения. Его мужское самолюбие было серьезно задето, ведь его сравнили с какой-то «бандитской рожей», и сравнение было отнюдь не в его пользу.

А Алена хотя и пообещала брату не вспоминать о своем несостоявшемся женихе, все же не собиралась выбрасывать Лазаря из головы. Эмоциональный накал скандала высвободил из оков давние чувства к Сергею. На его фоне муж смотрелся жалкой пародией на мужчину. Не спасал даже кошелек. Битова поняла, что вот просто так взять и выбросить своего рыцаря из головы она вряд ли сможет. Ей очень сильно захотелось увидеть его снова. Увидеть после стольких лет разлуки. Она почему-то была уверена, что Серега ее поймет и простит.

Виктор Битов пожалел, что сгоряча ляпнул лишнего. Однако обратно пленку уже нельзя было отмотать. Раз уж ляпнул, значит, ляпнул. Оставалось плясать именно от этого обстоятельства. Его взбалмошная сестрица станет искать встречи с Лазарем. Битов получил дополнительный стимул расправиться со своим давним дружком… Присутствие Лазаря в Москве становилось все более обременительным. Пришло время задуматься над тем, каким образом избавиться от него, пока ситуация не успела принять очередной неожиданный поворот.

Геворг фыркнул и попытался уйти, не попрощавшись. Виктор задержал его и шепнул пару слов на ухо. Назначил встречу для беседы. Армянин утвердительно кивнул и помчался прочь, торопясь к своей любовнице.

Битов несколько неуклюже обнял свою сестру и стал ее успокаивать, как совсем маленькую девочку. Алена рыдала, проливая слезы, будто над покойником. Брат никак не мог ее утешить. Да он и никогда не умел этого делать.

Глава 5

В детективном агентстве «Лунный след» начинался вполне заурядный рабочий день. Гребенникова прибыла в офис и вызвала нескольких своих подчиненных на своеобразную «планерку». Подчиненные из числа бывших милиционеров и следователей прокуратуры сразу же обрадовали ее результатами по старым заказам, передав ей «заказные пакеты». Они коротко обрисовали ситуацию по каждому из дел. Впрочем, она сама начала просматривать данные. Просматривала, слушала комментарии и сдержанно удивлялась поворотам каждого из конкретных дел. Давно нужно было привыкнуть к тому, что самые очевидные версии чаще всего оказываются безосновательными. Однако удивление охватывало всякий раз, когда очередная очевидность рассыпалась прямо на глазах. «Что? На самом деле? Эта бизнесвумен изменяла мужу не с его партнером по бизнесу, а с замухрышкой-водителем, который забирает их детей из школы? — негромко восклицала она. — А этот банкир и вовсе геем оказался! Такой красавице-жене предпочел долговязого стриптизера! А мы-то думали…» Можно было связываться с клиентами и договариваться о передаче им всей собранной информации. Гребенникова отдала соответствующие распоряжения своим подчиненным. Поинтересовалась о числе новых клиентов. С утра еще никто не успел обратиться в агентство за услугами. Это мало о чем говорило. Опыт показывал, что могло быть по-разному. То утром пусто, а днем густо, то совсем наоборот.

Раздался звонок. Звонили на городской номер. «Вот и клиент вырисовывается», — с улыбкой промолвила владелица агентства и подняла трубку.

— Детективное агентство «Лунный след». Доброе утро. Чем мы можем быть вам полезны? — выдала она обычную тираду.

— Здравствуйте. Я хочу воспользоваться услугами агентства, — зазвучал в трубке женский голос. Татьяна сразу уловила манерно-надменную интонацию потенциальной клиентки и про себя предположила…

— Да, пожалуйста. Вы можете подъехать к нам или же кто-то из наших специалистов выедет для встречи с вами в удобное для вас место. Мы всегда рады помочь, — говорила Гребенникова.

— Давайте на нейтральной территории, — сказала клиентка и озвучила название дорогого ресторана клубного типа, в отдельном кабинете которого должна состояться встреча.

Хозяйка машинально записала адрес заведения, хотя в принципе представляла, где оно находится. То, что клиентка назвала именно этот ресторан, не удивило. Это лишь усилило уверенность в том, что дело придется иметь с весьма обеспеченной дамой. Они условились о времени встречи, Татьяна спросила:

— Будут ли еще какие-то пожелания?

— Если можно, то пусть на встречу приедет женщина, а не мужчина. Вот вы, например, — прозвучало в ответ.

Гребенникова подтвердила, что это возможно. Разговор закончился. Последние нюансы были сами по себе излишними. Владелица агентства на встречи с VIP-клиентами всегда выезжала лично. А здесь как раз такой случай…

— Ну что, мальчики? — обратилась она к подчиненным. — Вроде крупная рыба к нам попала. Так что пока повоюйте здесь без меня. Готовые пакеты развезите. Не забудьте оставить кого-нибудь на телефонах. С вероятными клиентами будьте учтивыми. Держите себя в тонусе.

Помощники, улыбаясь, закивали головами.

— Все будет хорошо, — сказал один из них. — Лишь бы опять какой-нибудь телефонный маньяк не позвонил. А то я не выдержу.

— Выдержишь. Просто представь, что это слишком уж своеобразный клиент попался, — ответила Татьяна.

Все дружно захохотали, вспоминая давний анекдотический случай из практики агентства.

Гребенниковой с помощниками повезло. Парни оказались и толковыми, и порядочными, и с чувством юмора. Хозяйку просто обожали и ценили. Ну, и она отвечала им тем же.

Ресторан находился не так далеко от офиса «Лунного следа». Но с учетом дорожной обстановки на улицах столицы запас времени в шестьдесят минут лишним не был. Татьяна не рискнула ехать на своем авто и взяла такси. Как таксист ни старался довезти женщину быстрее, у него это не получалось. Не помогло ни знание улиц, ни пользование онлайн-сервисом с информацией о пробках. Шофер злился, старательно подбирая слова, чтобы не ругнуться матом. Хозяйка детективного агентства не обращала внимания на него и на суету за окном. Думала о предстоящей встрече. Она имела серьезный опыт в общении с клиентами. Но всякий раз пыталась представить себе, в каком ключе пройдет беседа. Вот и на этот раз она была погружена в подобные мысли. Предполагала суть будущего дела и его, так сказать, изюминку. Проверяла свою интуицию.

Ровненько через час такси, наконец, остановилось у ресторана. Гребенникова расплатилась с таксистом и направилась к входу в дорогое заведение. Метрдотель поспешил осведомиться, не заказывала ли она столик. Женщина без лишних подробностей описала ситуацию. Метрдотель понимающе кивнул и проводил ее до того самого отдельного кабинета, где была назначена встреча.

Клиентка поприветствовала Татьяну, представилась Аленой Гаспарян и пригласила сесть за столик. Официантка принесла чай из каких-то невероятно экзотических трав и пирожные тирамису.

— Я тут заказала на свой вкус, — заметила Алена. — Люблю тирамису. Правда, приходится лишний раз ходить в фитнес-клуб. Ну, да это в любом случае на пользу.

— Ой, у меня почти та же история. Только я на теннисный корт чаще захаживаю, — воодушевленно промолвила Татьяна, чтобы немного уменьшить дистанцию между собой и заказчицей. Заказчица, хоть и была не из простых штучек, однако при встрече волновалась. Она, безусловно, старалась спрятать это свое волнение, но профессионала трудно было обмануть.

Официантка разлила чай по большим чашкам. Гаспарян кивком поблагодарила и попросила ее выйти. Лишь после этого клиентка перешла к делу.

— На сайте вашего агентства я читала условия, на которых вы работаете, — говорила она. — Меня все устраивает. Цена вполне приемлемая. Я даже готова дать вам премиальные, если все сделаете быстро. Надеюсь, вас это устроит.

— Возможно. Только хотелось бы сначала узнать, какого рода услуги вам нужны, — уточнила Гребенникова.

— Слежка за моим мужем, — после короткой паузы выдала клиентка. — Нужно собрать на него полный пакет компромата для бракоразводного процесса. Вы не сомневайтесь, там много чего найдется. Это не просто мои подозрения. Я точно знаю, что он мне изменяет. Даже предполагаю, с кем именно.

— Вы знаете, все предположения требуют проверки. Нередко они не подтверждаются, — сделала ремарку Татьяна, следя за реакцией заказчицы. Заказчица выслушала ее без явных признаков раздражения, но интонация следующих фраз Алены звучала несколько истерично:

— Да мне плевать на то, с кем именно он трахается. Вот честное слово. Меня интересуют лишь сами факты измены. Вот последите за ним несколько дней. Мне нужны такие материалы, чтобы на бракоразводном процессе были козыри.

Гребенникова хотела похвалить клиентку за образность, но решила все-таки не делать этого, дабы не спровоцировать новую, возможно, более сильную волну истеричности.

— Мы постараемся сделать все то, о чем вы просите, — заверила заказчицу Татьяна и перешла к вопросу о деньгах. — Единственное, я хочу напомнить, что мы работаем на условиях частичной предоплаты. То есть сейчас вы должны подписать наш стандартный договор об оказании услуг силами нашего детективного агентства и внести задаток. Обычно это четвертая часть от конечной суммы.

Гаспарян понимающе кивнула. Запустила руку в свою сумочку, извлекла из ее недр пухлый конверт и протянула хозяйке агентства со словами:

— Вот, возьмите. Здесь треть от суммы. Я на сайте смотрела. Решила, что лучше сразу дать больше.

Гребенникова не стала жеманиться или пытаться отговорить клиентку. Она просто взяла конверт и, пересчитав банкноты, спрятала к себе в сумочку. После этого она выложила на стол необходимые бумаги, в режиме интервью быстро заполнила их и передала клиентке, чтобы та прочла и расписалась. Та пробежалась глазами по тексту договора и поставила подпись. Затем обе женщины выразили надежду на плодотворное сотрудничество. Татьяна поспешила попрощаться. Была рада очередному выгодному делу. Она и предположить не могла, что ее новая клиентка — бывшая невеста Сергея Лазаренко.

Глава 6

Чего-чего, а уж умения оперативно собирать нужную информацию начальнику службы охраны «ГрандБитИнвеста» было не занимать. Виктор Битов сидел за столом в своем роскошном кабинете и неспешно изучал материалы из красной папки, которую ему совсем недавно передал Кущенко. Бизнесмен старался ничего не пропустить. Любую, пусть даже саму мелкую и на первый взгляд незначительную деталь он считал важной. Сказывался многолетний опыт работы в крупном бизнесе. Ему не раз приходилось убеждаться, что дьявол кроется в деталях. Это понимание не раз его спасало и позволяло уходить на несколько шагов вперед по сравнению с конкурентами. В случае же с информацией из красной папки разного рода нюансов хватало. Более того, все данные, собранные Максимом и его людьми, изумляли буквально с первых же строк.

О бывшей следовательнице прокуратуры Татьяне Гребенниковой Виктор почти забыл. Если воспоминания о Лазаре были довольно смутными, то о ней он помнил только одно: пытался дать ей взятку, а она отказалась. Это было как раз в те времена, когда велось следствие по делу Лазаря. Витя-Бита был уверен, что если дать следователю на лапу, то все вопросы решатся. Оказалось, что ошибся. Тогда возникла идея убрать «следовательшу». Но возобладала другая точка зрения, и он сделал так, чтобы ее отстранили от дела. Битов еще в те времена слышал, что эта «бабенка в погонах» прикипела к Сергею. Однако большого значения этому не придал. И вот после стольких лет оказалось, что у этих двоих любовь. «Твою ж мать! — мысленно выругался бизнесмен. — Лазарь не просто притащился в Москву, но еще и сошелся с этой бабенкой. Да какого черта! Детективное агентство «Лунный след». Это они что? Копать, что ли, под меня собрались вдвоем? Видимо, Лазарь не упокоился. А с другой стороны, он пока активности не показал. Может, все не так сложно? Почему эта баба не может быть детективом? Вполне может. А любовь-морковь между ментами и бандитами время от времени случается. Зря вот только я Аленке про Лазаря трепанул. Еще начнет вдруг бросаться в глупые затеи. Мозгов же ей на всякую ерунду хватит».

Виктор перелистнул страницу. Глаза его сделались круглыми. На этот раз он выругался вслух. Родная сестричка, сама того не понимая, все-таки подкинула лишних проблем.

«Ну, вот как? Как это получилось? — негодовал Битов. — В Москве десятки подобных детективных агентств. А мою Аленку угораздило обратиться именно в то, которым владеет нынешняя пассия Лазаря. Да и зачем? Чтобы развестись с Геворгом. Говоришь ей, говоришь. Втолковываешь ей. Объясняешь, что можно делать, а что нельзя. Но вот не слушает же брата нисколечко. Девчонка… Конечно, этот армянин далеко не сахар. А если и сахар, то вперемешку с битым стеклом. Да, паршивенький. Да, вороватый. Но дело свое знает. И место тоже знает. Не выскакивает, где не надо. Не крадет больше, чем другие. А эта дурочка вдруг разводом стала бредить. Мне и моему бизнесу этот развод ни к селу ни к городу. Столько лет прожила с Геворгом, а сейчас внезапно хвост загорелся. Как будто не понимала с самого начала, что ее брак — это брак по расчету. По сути, их свадьба была частью моего многоходового бизнес-плана. Баба — она во всем баба. Когда в роскоши начала купаться, так все зашибись было. А когда роскошь стала для нее обыденностью, так сразу же с жиру взбесилась. Видите ли, муж ей изменяет! Да закрыла бы глаза на это и помалкивала. Нашла бы себе кобелька на стороне и мстила бы за измену сколько влезет. Но нет! Такой вариант ей не подходит! Ей подавай развод! Ей подавай скандал! Ей надо лезть к частным детективам! Конечно, эти шерлоки-холмсы нароют на армяшку кучу компромата, которым моя милая сестричка хотела бы трясти на бракоразводном процессе. Вот только не будет никакого развода! Я не собираюсь сидеть и смотреть на то, как у меня будут отнимать дойную корову. Этот развод автоматически приведет к огромным финансовым потерям. Я ведь не докажу Гаспаряну, что ничего против него не имею. Он такой обидчивый. Пошлет на хрен не только Алену, но и меня. А значит, найдет себе другой инвестиционный фонд. И все денежки, в том числе и связанные с армянской диаспорой в Калифорнии, начнет прокручивать через него. Вот на черта мне такие танцы?! А что, если обращение сестры в «Лунный след» не является случайным? Что, если это часть плана Лазаря?»

Битов оторвался от бумаг и одарил сидящего неподалеку Кущенко вопрошающим взглядом. Тот быстро отреагировал на изменение мимики босса и предупредительно поинтересовался:

— Вас что-то смущает?

— Меня смущает, что сейчас не начало 90-х, — ощущая, как внутри начинает бурлить бандитская кровь, говорил Битов. — Приходится сюсюкать. Устраивать каждодневную слежку. Строить предположения… То ли дело тогда! Подкараулили бы этого мудака, затолкали бы в машину и увезли бы куда-нибудь в лес! А там бы уже развязали ему язык. Паяльник в задницу и «Говори, сука!» Враз бы раскололся! Все бы рассказал! Так просто приехал в Москву или с планом мести? Случайно ли его любовница вызвалась копаться в грязном белье моего шурина по заказу моей сестры?

— Что поделаешь, — развел руками Кущенко. — Времена другие. Правда, и возможности тоже другие. Оно и к лучшему, что мы пока не вмешиваемся во все это, а лишь наблюдаем со стороны.

— Да чем же оно лучше? — Виктор явно не разделял оптимизма Максима.

— Полагаю, ничего такого сверхъестественного, как и страшного, не случилось, — рассуждал начальник службы охраны. — Надо за ними всеми еще немного последить. Зачем оказывать нажим на кого-то из них, если они и так у нас как на ладони? Знаем, кто где живет, что делает, куда захаживает. Если они действительно что-то задумали, то это обязательно в чем-то проявится. Случится у них какой-нибудь прокол, и мы все узнаем без прямого вмешательства.

— А Алена? Они ее втянули?

— Да вряд ли. Чистое совпадение. Мои люди отследили все недавние звонки на ее номера и с них. Исходя из этого, она обратилась в агентство первой. От них никакой активности в отношении Алены до этого мы не зафиксировали.

— То есть ты уверен, что слежка — это самое эффективное средство в данной ситуации? — уточнил бизнесмен, постукивая костяшками пальцев по столу.

— Да, — коротко ответил Кущенко и продолжил по сути дела. — Я убежден, что Лазарь и его подруга что-то замышляют против вас. Однако сейчас у нас еще нет сведений о том, что же они задумали. А раз так, то мы не знаем, есть ли еще какие-то фигуранты или нет. Вот сестра ваша проявилась. Да, я считаю, что это случайность. Но если Лазарь и «следовательша» что-то затеяли, то вполне вероятно предположить, что они постараются каким-либо образом использовать в своих целях и Алену. Но мы держим все под контролем. Следим и ждем, что в деле нарисуется еще кто-нибудь. Я считаю, что такая тактика является наиболее разумной в теперешних условиях. Возможно, скоро мы будем знать гораздо больше, чем теперь. И уж тогда-то приступим к более активной фазе.

— На самом деле? — промолвил Битов с какой-то блеклой, не свойственной ему интонацией. — Мне хочется поверить твоему опыту и чутью. Вроде и простое дело. Да что-то у меня голова от него кругом идет.

— Не беспокойтесь. Все будет хорошо, — поспешил заверить Максим.

— Людей у тебя хватает? Или же ты распыляешься сразу на все направления? — осведомился хозяин.

— Хватает. Я не распыляюсь. Я руковожу процессом. У нас тут разделение труда. Лазаря ведет Леня Щербатюк. Ну, мордастый такой. Вы еще его Сереньким иногда называете за пристрастие к серым костюмам. Толковый парень. Поэтому я его и определил следить за главным объектом нашего дела. Двое других занимаются слежкой за Гребенниковой и вашей сестрой. Каждый из них постоянно находится на связи. Если хотите, это можно проверить прямо сейчас.

Битов отрицательно покачал головой. Он полностью доверял Кущенко…

Глава 7

Несколько следующих дней своего пребывания в Москве Лазаренко с немалым для себя удивлением отмечал странности, происходившие вокруг. Внешне все выглядело по-прежнему. Серега встречался с Татьяной. В основном по сердечным их делам. Кроме того, он очень осторожно наводил справки о своем несостоявшемся шурине. Как и планировал еще в тюрьме. Так просто к Вите-Бите подобраться нельзя. Его жизнь и работа были окружены настолько плотным кольцом тайны, что выудить нечто неофициальное казалось невероятным. Но Сергей все равно пытался это сделать. С прежними Витиными «бригадными пацанами», участвовавшими в ограблении в декабре 1994 года, дело обстояло немного проще. Нахождение некоторых из них удалось определить довольно быстро. Больше пришлось рыть на подготовительном этапе. Имена и фамилии большинства из них Лазарь не помнил. В ходу ведь тогда были погонялы — прозвища. Вот их, а не настоящие имена, Лазаренко помнил четко. Хотя бы того же Монгола — Витиного подручного, который в тот злосчастный декабрьский день сидел в кабине фуры, перекрывшей дорогу «жигуленку». Сергей изучил старые записные книжки, хранившиеся в тайнике вместе с деньгами. Сделал несколько «левых» телефонных звонков, выдавая себя за выдуманных людей. Старался не наследить. Впрочем, этих дней для него было явно недостаточно. Да к тому же замеченные по ходу дела странности настораживали и несколько нервировали его.

Что же конкретно настораживало Лазаря, если внешне все шло по плану? Настораживали мелкие детальки. Несколько раз боковым зрением он улавливал присутствие возле дома каких-то подозрительных типов. Причем всякий раз, когда он оборачивался, чтобы лучше их рассмотреть, те внезапно исчезали. Испарялись, будто их и не было там никогда. Кроме того, дважды за неделю Лазарь замечал того самого мордастого типа, с которым они ранее «случайно» столкнулись в баре. Ладно бы один раз столкнулись и все. А тут еще два раза. Разве могло быть такое случайным совпадением в пятнадцатимиллионной Москве! Сергей был убежден, что все это отнюдь не случайность.

Уровень настороженности достиг пика днем позже. Вернувшись вечером домой, Лазаренко заметил чуть сдвинутый коврик в прихожей. Он бы и не обратил на это никакого внимания, если бы перед самым уходом не выравнивал его. То есть оставленный ровно лежать коврик вдруг оказался сдвинут. Кошки или еще какой-то живности в квартире не было. Предположил, что виной всему сквозняк. Прошелся по комнатам осмотрел все окна. Ни одно из них не было открыто. Стал осматривать остальные предметы интерьера. Ложечка для обуви висела не так, как обычно вешал он. Часы на кухне висели идеально ровно, хотя Лазарь точно помнил, что во время вселения они висели кривовато, и он их не поправлял. «Собачка» на двери в комнату оказалась высунутой, хотя до этого западала и находилась именно в таком положении. Он взглянул на книги в хозяйском шкафу. Несколько раз брал первый том «Графа Монте-Кристо» Александра Дюма. Просто пробегался глазами на случайно открытой странице и ставил книгу обратно. Второй том должен был стоять после первого. На поверку все оказалось совсем не так. Последние сомнения исчезли. В квартире явно кто-то копался. Серега позвонил хозяину квартиры и спросил у него, не заглядывал ли он в свою вотчину. Тот удивился и заявил, что не имеет такой привычки. Главное, чтобы на квартиросъемщиков не было жалоб от соседей или, вообще не дай бог, полиции. Говорил он очень убедительно. Получалось, что в съемную квартиру проникали неизвестные люди. Возможно, что-то искали и даже установили где-то прослушивающие устройства. Серега сразу понял, что следует быть более осторожным в словах. Ничто не должно было выдавать его планов насчет Вити-Биты и его старых дружков по «бригаде». Впрочем, он с трудом догадывался, кто именно мог стоять за всеми странностями последних дней. Если полиция, то возникал резонный вопрос: на кой хрен ей это надо? Ну, освободился бывший бандитский «бригадир». Ну, приехал он в Москву. И что дальше? Что могло заинтересовать полицию в человеке, который столько лет не видал воли и практически не имел там никаких связей? Пронюхать о планах Лазаря полицейские никак не могли. Он не озвучивал своих планов нигде и никому, кроме Тани. Сергей допускал, что слежку за ним мог устроить сам Витя-Бита. Справедливо полагал, что тому могли донести о прибытии в Москву старого «кореша», из-за чего и были предприняты вот такие меры. И хотя Серега, по сути, в своих догадках был прав, на тот момент они оставались только догадками. Ему еще предстояло выяснить, как все обстояло на самом деле.

Это с виду Лазаренко мог сойти за простого бесхитростного парня, позабывшего свое далекое прошлое дотюремного периода. Он нарочно примерил этот образ на себя, чтобы при случае ввести в заблуждение и пустить по ложному следу вот таких вот шпиков. А вместе с ними и всех любопытных из потенциально враждебного окружения. Играть простака, «побитого, порезанного» жизнью, но не утратившего к ней вкус, было достаточно легко. Делал он это очень талантливо. Все, с кем пришлось ему общаться после выхода из тюрьмы, были уверены, что перед ними зэк, решивший завязать со своим прошлым, чтобы потихоньку жить дальше. Единственным исключением опять же была Татьяна. Вот она-то точно знала, что Серега куда расчетливей, чем могло кому-либо показаться. Поразмыслив над ситуацией со слежкой и вероятным проникновением в снимаемую им квартиру, Лазарь достаточно быстро набросал план дальнейших действий. Нужно было выяснить, кто стоит за всем этим.

* * *

Останавливая машину среди бетонных незаселенных новостроек, Лазаренко не без удивления отметил, как же разрослась Москва за время его отсутствия. В ту пору, когда он «бригадирствовал», здесь едва ли не лес стоял…

Приезд поздним вечером на окраину столицы являлся частью его плана. Плана насколько хитрого, настолько и опасного.

Еще днем Лазарь связался со своей возлюбленной и назначил встречу именно в этой части Москвы. Напрямую он ничего ей не объяснял. Выражался всяческими недомолвками и намеками. Давал понять, что якобы нашел очень важного свидетеля «той самой истории». При этом добавлял, что сам свидетель очень опасливый и хочет говорить только с ней. Без присутствия самого Сереги. «Не хочет он разговора втроем, — говорил Лазаренко. — Лишь один на один с тобой. Придется уступить ему в этом. То, что он поведает, станет настоящей бомбой, которая похоронит настоящих виновников той истории. Ты, главное, не опоздай. А то второй раз он на встречу не согласится. В общем, когда будем на месте, я выйду из машины, а он останется сидеть на пассажирском сиденье. Ты приедешь, сядешь в мою машину на водительское место. И с ним переговоришь».

На самом деле никакого свидетеля не было и в помине. Вся история с ним была специально выдумана Лазарем. Выдумана с тем расчетом, что телефонные переговоры прослушиваются и что со стороны соглядатаев обязательно последует какая-то реакция. По крайней мере, он сделал все, чтобы заинтриговать их. По его мнению, люди Вити-Биты должны клюнуть на эту приманку, даже если до конца и не понимали смысл подслушанного телефонного звонка. «Витьку-то в любом случае доложат. А он-то уж точно все поймет так, как нужно. И прикажет своим орлам ехать на новостройки. Если же все это никак с ним не связано, значит, «переговоры» останутся без внимания. Ну, или нарисуются те, на кого еще не пало мое подозрение», — рассуждал Серега, готовясь к осуществлению плана. Поздний вечер был выбран не случайно. В вечернем полумраке со стороны трудно было определить, что сзади на пассажирском сиденье находится манекен. Даже с близкого расстояния его вполне можно было принять за человека.

Лазарь заглушил двигатель и без колебаний вышел из машины. Закрывая за собой дверцу, он довольно громко сказал «пассажиру»: «Ты обожди здесь немного. Она вот-вот должна подъехать. Поговорите тогда. Ну а я тут поблизости прогуляюсь, раз уж ты такой трусливый». После этого он развернулся, двинулся в сторону одной из строящихся многоэтажек и через несколько секунд растворился в темноте. По крайней мере, со стороны стоящей машины увидеть его было нельзя.

Прошло несколько минут, прежде чем тишина новостроек наполнилась гулом автомобильного двигателя. Приехала Татьяна. Она остановила свое авто неподалеку от машины возлюбленного и вскоре пересела в нее. При этом она не забыла поздороваться с манекеном. Далее же усердно делала вид, будто ведет оживленную беседу. Несколько раз очень громко восклицала: «Да не может быть!» Постоянно выразительно жестикулировала. Опять-таки со стороны этот цирк целиком и полностью мог показаться реальной беседой энергичной женщины с меланхоличным типом. А если знать, что меланхоличный тип к тому же дрожит от страха, то снимался и вопрос о том, почему не слышно его голоса. Впрочем, так близко к машине никто не подошел. Слежка на самом деле велась со второго этажа близлежащего недостроенного дома.

За машиной с Гребенниковой и «свидетелем» наблюдал Леня Щербатюк. Он же Серенький. Его отправили сюда как одного из наиболее опытных людей службы безопасности инвестиционного фонда. На стройку он прибыл за несколько часов до установленного времени. Приблизительную точку, где должна была остановиться машина Лазаря, он вычислил. Хотя полученная из подслушанного телефонного звонка информация на этот счет была довольно путаной, он все-таки разобрался в ней. На предполагаемом месте Леня воткнул штырь с куском красной ткани. Так он на всякий случай пометил интересующую его точку, после чего стал рыскать в близлежащих зданиях новостроек. Во-первых, выискивал, нет ли чего-либо подозрительного. Во-вторых, подбирал диспозицию, удобную для будущего наблюдения. Штырь с красной полоской ткани служил своеобразным ориентиром. В результате ничего подозрительного, если не считать недопитой бутылки «бырла», Щербатюк так и не обнаружил. Удобное же для наблюдения место он все-таки нашел. Правда, пришлось полазать, примеряясь к выставленному ориентиру. Чтобы не запутаться, он делал по ходу пометки у себя в блокнотике и на стенах при входе в осмотренные квартиры. Когда же комната одной из квартир показалась самой удобной для выполнения задачи, Серенький зафиксировал ее местоположение в блокнотик. Затем он вышел на улицу, чтобы убрать штырь. До приезда Лазаря оставалось еще достаточно времени.

Несмотря на наступившую темноту, Леня довольно хорошо видел прибывшего Лазаря и его машину. Правда, пользовался он для этого прибором ночного видения. И в этом были свои определенные издержки. Свидетеля, сидевшего сзади, разглядеть было трудно. Сколько Серенький ни пытался настроить прибор, выжимая из него максимум возможного, тип на заднем сиденье в машине Лазаря просматривался с трудом. Если что-то наблюдатель и мог сказать однозначно, так это то, что там действительно кто-то находился. Помимо прибора ночного видения в его распоряжении имелся также и специальный аппарат для дистанционного прослушивания. Для подобного рода техники при отсутствии в зоне прослушивания «жучка» главным является наличие застекленного помещения. Наведя такой приборчик на стекло, можно услышать, о чем говорят находящиеся за ним люди. Касается это не только жилых или офисных помещений, но и автомобильных средств. Щербатюк слышал фразы, сказанные Лазарем при выходе из машины. Реакцию пассажира он понять не смог. Ему показалось, что тот либо промолчал, либо же что-то буркнул в ответ. Эта неопределенность не вызвала удивления или подозрения. Учитывая то обстоятельство, что свидетель, по словам Лазаренко, очень труслив, все это выглядело вполне объяснимо. Впервые смутные подозрения у Лени стали возникать при прослушивании беседы Гребенниковой с этим таинственным очевидцем. Он слушал и записывал все, что там говорилось, на карту памяти. Так вот разговор очень быстро показался ему весьма странным. «Следовательша» была очень живой и активной, задавала уйму вопросов, удивлялась и много жестикулировала. Даже чересчур много. Сидящий же сзади тип мямлил что-то совершенно невнятное. Расслышать его никак не получалось. А то, что все-таки удавалось более-менее расслышать, казалось каким-то горячечным бредом. Пассажир говорил про какой-то магазин и даже перечислял продукты. Серенький даже не поверил своим ушам. Если это конспирация, то слишком уж замысловатой выглядела зашифрованная таким способом информация. Наблюдатель надеялся, что информацию можно будет обработать при помощи мощного аудиоредактора. Полагал, что, очистив от посторонних шумов и увеличив громкость голоса свидетеля, можно будет полностью разобрать его речь. Внезапно качество приема стало максимально высоким, и голос свидетеля прозвучал, как никогда ранее, громко. «Я куплю большой пакет муки, полдесятка яиц и бутылку кефира», — весьма отчетливо прозвучали его слова в наушниках. Леня аж вздрогнул от осенившей его догадки: никакая беседа в машине не ведется! Гребенникова мастерски имитирует разговор. А в тех местах, где должен был говорить свидетель, она просто включала диктофон с записью разговорной темы по русскому языку для иностранцев. Соответствующий файл женщина скачала из Интернета незадолго до выезда на новостройки. Посчитала, что мужского голоса с диктофона для создания иллюзии беседы будет вполне достаточно. Это была ее собственная идея, взятая из опыта работы в детективном агентстве.

Щербатюк едва слышно выругался матом и озвучил свою догадку: «Да это ж манекен! Он ведь ни разу толком не пошевелился! Как же я сразу не допетрил!» Он опустил обруч наушников на шею и стал шарить в кармане. Искал мобильник, чтобы позвонить Максиму Кущенко и доложить о своем неожиданном открытии. Он извлек телефон, начал снимать блокировку и вдруг замер. Ему в спину между лопаток уткнулось что-то холодное. Сомнения в том, что это был не ствол пистолета, развеялись тут же. На спину надавили, и резкий мужской голос предупредил: «Только пошевелись без моего разрешения, сразу получишь пулю в хребет». Серенький лишь тяжело вздохнул, сетуя про себя, что не сумел расслышать приближение незнакомца. В наушниках сделать это было проблематично. А без них он пробыл всего лишь с минуту.

Глава 8

Развод разводом, а фитнес по расписанию. Приблизительно такого принципа придерживалась Алена. Да, ей хотелось, чтобы частные детективы поскорее насобирали жареных фактов, связанных с разгульным образом жизни мужа. Однако безвылазно сидеть в особняке, лить слезы и ждать у моря погоды она не желала. Считала подобное поведение изначально проигрышным. «Ты будешь рыдать, как мышка, в уголочке, а он в это время будет мурлыкать с очередной киской и даже не думать о тебе? Не бывать этому!» — сказала она себе. Пришлось, правда, всю волю собрать в кулак. В кулачок. Милый, ухоженный… Ох, как ей вдруг захотелось быть боксером! Чтобы пойти на тренировку и колошматить до исступления увесистую грушу, представляя, что это ее беспутный супруг.

Но она все-таки предпочла фитнес. Изменила прежний график и стала захаживать на тренировки каждый день. Весь комплекс упражнений несколько усмирял стресс. Да и сама атмосфера тренировок воздействовала на нее весьма благотворно. По крайней мере, желания разрыдаться из-за неверного мужа-кобеля не возникало. Впрочем, нельзя сказать, что фитнес полностью устранял все мысли о муже и вероятном в будущем разводе. О детективном агентстве «Лунный след» тоже помнила. Помнила и ждала звонка. Осознавала, что детективы в случае необходимости сами выйдут на связь. А хотелось, чтобы на связь вышел кое-кто другой. Тот самый «бандитский рыцарь» середины 90-х годов. Однако что-то ей подсказывало, что сам «рыцарь» вряд ли стал бы ее искать. Нужно было срочно брать быка за рога.

Переодеваясь после очередной тренировки, Алена болтала с одной из своих приятельниц по фитнесу.

— Послушай, — говорила Гаспарян, обращаясь к приятельнице, — если не ошибаюсь, у тебя ведь муж в УГРО служит?

— Ну, да. Подполковник уже. А что? Проблемы какие-то? — с готовностью помочь отреагировала та.

— Не то чтобы проблемы. Просто нужно узнать кое-что.

— Что-то о твоем Геворге?

— Да нет же. Нужно найти одного человека. Только чтобы это осталось между нами.

— Ой, да конечно! Я могила! — заверила подруга и уточнила: — О ком идет речь?

Алена назвала имя, фамилию и год рождения своего несостоявшегося жениха и добавила:

— Еще могу сказать, что этот человек недавно освободился из тюрьмы. Живет он сейчас в Москве, снимая в каком-то из районов квартиру.

— Хм, а зачем тебе это? — собеседница заговорщически взглянула на Гаспарян.

— Надо мне. Ты сможешь мне помочь?

— Да запросто, сестренка, — с бахвальством в голосе промолвила приятельница. — В наше время при теперешних-то возможностях это раз плюнуть! Надеюсь, что мой муженек просто даст всю нужную инфу и не станет меня ревновать.

Она громко захохотала, будто на самом деле сказала что-то смешное. Ее хохот тем не менее был таким заразительным, что удержаться было просто невозможно. Засмеялась и Гаспарян, и другие женщины, переодевавшиеся после тренировки. По всей видимости, нервного перенапряжения хватало всем. И все, что не выплеснулось за время тренировок, выходило вместе с этим хохотом.

Переодевшись, приятельницы направились в бар при клубе. Заказали чай и слово за слово стали говорить о современных мужчинах. О скандале, произошедшем между ней и Геворгом, Алена не рассказывала. Однако по тону ее высказываний можно было понять, что в их отношениях явные нелады. Впрочем, для приятельницы это выглядело очевидным. О современных мужчинах «любая нормальная женщина» почти ничего хорошего сказать не может…

— Я думаю, что во всем виноват Интернет, — говорила подруга, отпивая из большой чашки. — Все соблазны сейчас как на ладони. Залез на сайт, нажал на кнопку — вот тебе и проститутка заказана. Или социальные сети. Наставил какой-нибудь малолетке «сердечек», прислал пару «подарков», вывесил пару своих фоток рядом с крутой тачкой — и пипец! Растаяла… Готова на все. А взрослому мужику это льстит. Ну и бросаются в омут нимфеток. Вот мой муж, к примеру. Каким бы положительным и милым он ни казался, да и то нередко резвится на стороне. И насколько я знаю, у него почти никогда не было любовниц моего возраста. Ему все студенточек подавай.

— Вот это ты хорошо подметила, — согласилась Алена. — Иной раз смотришь на них и думаешь: ну ведь сущие подонки! И при этом инфантильные существа. Семья для них ничего не значит. Разве только для блезиру лепечут, что семья — это святое. А на самом деле ничего святого, кроме денег, для них нет. И ладно, если бы деньги шли исключительно в семью. Но ведь нет! Непременно нужно сорить деньгами на глазах всевозможных телок, коллекционирующих члены чужих мужей! Ты можешь у него шубу целый год просить и получишь в конце концов не то, что хотела. А для какой-нибудь губастой телочки без принципов и шуба, и тачка в считаные недели. Почему такая несправедливость?

Приятельница соображала, что бы такого сказать в ответ. Однако в это самое время ей позвонили на мобильник. «Муж», — одними губами проговорила она, предупреждая Алену. «Да, милый, — начала ворковать она с супругом. — Все нашел? Ай, ты мой умничка. Ай, ты мой сладенький. Да-да, сейчас возьму ручку и бумагу». Она сделала выразительный жест рукой. Гаспарян быстренько извлекла из сумочки блокнотик и авторучку. Подруга, продолжая ворковать, торопливо записывала все то, что ей диктовал «сладкий подполковник». Все то, что она говорила в те секунды, не сильно вязалось с тем, что она говорила несколькими минутами ранее. Это на словах в чисто женской компании можно было ругать на чем свет стоит современных мужчин, не делая никаких оговорок насчет своего собственного мужа. В телефонном же разговоре с ним она вдруг оказалась этакой покладистой козочкой, готовой плясать вокруг своего хозяина веселые танцы. Эти «танцульки» немного покоробили Алену. Но она приняла их как должное. Судя по тому, сколько ей пришлось писать, муженек дал достаточно полную информацию. «Ну, спасибо, котик, ты очень выручил. Все. Целую. Бай-бай», — попрощалась та с супругом и, победно блеснув глазами, подтолкнула блокнот к приятельнице. Гаспарян взглянула в него с некоторой опаской. Надеялась, но до конца не была уверена в своем везении. Вчитавшись в записи, она поняла, что особых поводов для волнений нет. Информация была полная. Особенно с учетом того, что собрали и передали ее менее чем за час. Если бы Алена добывала информацию самостоятельно, у нее вряд ли получилось бы так быстро. Она с едва скрываемым восторгом читала данные по Сергею Лазаренко. Адрес съемной квартиры, марка автомобиля и регистрационный номер, номера домашнего и мобильного телефонов… Номера абонентов, по которым он часто звонит… Память на цифры у Алены была не ахти какая. Однако иногда определенные их сочетания все же в память врезались. Просматривая телефонные номера, записанные подругой, она вдруг поняла, что один из них кажется знакомым. Это был тот номер, на который Лазаренко названивал чаще всего. Женщина сама себе ухмыльнулась, пожала плечами и обхватила приятельницу со словами: «Спасибо большое. Буду должна. Только еще раз прошу тебя, никому обо всем этом не говорить». Та в очередной раз расплылась в улыбке и заверила, что слово свое сдержит.

Глава 9

Последние сомнения исчезли у Щербатюка после того, как за спиной щелкнул пистолетный затвор. Незнакомец настоятельно потребовал не делать глупостей и стал забирать мобильник. Номер Кущенко был уже набран, и на том конце линии приняли вызов. «Алло», — послышалось из трубки. Леню подмывало закричать о том, что здесь чужак, или нечто подобное. Однако пистолетный ствол тут же переместился ему на затылок. Неизвестный одним только этим движением дал понять, что наступил ответственный момент. Когда же он больно надавил стволом на затылок, мысли о крике исчезли. Шеф службы безопасности инвестфонда начал волноваться:

— Что там у тебя, черт побери, стряслось? Серенький, чего ты молчишь?

— Да все в порядке, — выдавил из себя Леня. — Слежу, слушаю, записываю. Никто меня не заметил.

— Бляха-муха, а какого хера ты тогда звонишь? Я же предупреждал, что звонить нужно в экстренных случаях, — заводился Максим.

— Шеф. Наверное, я не так понял. Думал, что по ходу слежки… Вот я и… — выкручивался Леня не столько для начальника, сколько для незнакомца, продолжавшего держать наготове пистолет.

Кущенко матерно выругался и сбросил вызов. Вооруженный пистолетом мужчина переложил мобильник себе в карман, вполне доброжелательно проговорил:

— Вот и молодец. Все правильно сделал. Понимаешь меня без слов. А сейчас я отойду на пару шагов назад, но все равно буду держать на прицеле. Ты же положишь руки за голову и медленно повернешься. Усек?

— Усек, — промямлил тот.

Незнакомец сделал условленные несколько шагов назад. Леня медленно поднял руки и скрестил пальцы, укладывая ладони на затылок.

— Поворачивайся, — приказал неизвестный.

В комнату пробивались лишь отблески луны и мерцание дежурного фонаря, находившегося неподалеку. Однако этого света оказалось достаточным для того, чтобы в полумраке помещения Серенький смог уловить знакомые черты лица недавнего зэка, за которым приходилось следить последние несколько дней.

— А-а-а… Это ты… — несколько разочарованно промолвил шпик.

— А кого ты хотел здесь увидеть? Папу римского? — усмехнулся Лазарь и продолжил: — Сейчас я опущу пистолет. Но это не значит, что я вдруг заболею острой формой амнезии и забуду о его существовании. Не забуду. И ты помни об этом, отвечая на мои вопросы.

— Какие еще вопросы? — то ли с неохотой, то ли с едва скрываемым раздражением переспросил Серенький.

— Простые вопросы. Можешь считать, что билет на этом экзамене тебе попался очень легкий, — иронизировал Лазаренко. — Только зачетки не будет. Но ты и без зачетки поймешь, на какую отметку ответил. Если через четверть часа спокойно пойдешь отсюда, то — на отлично. Если же тебе придется остаться с дыркой в голове, то считай, что твоя оценка неудовлетворительная. Да к тому же и без права пересдачи.

— Да что ты лепечешь? Под кого косишь? Ты же беспонтовый, который ни хрена не сечет фишку! — прорвало Щербатюка.

По всему было видно, что эту тираду он хотел бы прокричать недавнему заключенному в лицо. Однако пришлось довольствоваться лишь недовольным шепотом, напоминавшим шипение змеи. Причем змеи, которой прищемили хвост, а она не может никого в отместку за это ужалить.

— Будем считать, что студент переволновался. И из него поперло всякое говно, — спокойным твердым тоном отреагировал Серега. — Но я попробую все-таки задать вопросы. На кого ты работаешь? Кого отслеживаешь? Какие задачи на тебя возложил заказчик?

— Да пошел ты. Мне по фигу, что у тебя волына в руках. Ты все равно не выстрелишь, так как понимаешь, что тебя враз заметут, — ерепенился Леня, не желая отвечать на поставленные вопросы.

— Малыш, да ты не понял ни хрена. Мы с тобой в разных весовых категориях сейчас. И расклад никак не в твою пользу. Ты предсказываешь, что я не выстрелю? Ну же! Скажи мне еще раз, что я не выстрелю.

Он поднял руку с пистолетом, целясь шпику в голову.

— Не выстрелишь, — надменно бросил Щербатюк.

Лазарь тут же опустил руку и дважды выстрелил прямо под ноги несговорчивому типу. Пистолет был с глушителем, поэтому выстрелы напоминали глухие хлопки. Серенький аж подпрыгнул на месте, когда понял, что Лазаренко не блефует. Правда, надменности у наблюдателя не убавилось.

— Тебе кранты, урод! Из тебя отбивнуху сделают и сожгут к чертовой матери! — более громко, чем раньше, но все равно несколько сдавленным голосом стал угрожать Леня.

На свои полные отчаяния угрозы он услышал вполне предсказуемое фырканье. Сергей был тверд. Нервные выпады застигнутого врасплох шпика не вызывали ни капли страха.

— Ну, раз ты у нас такой неугомонный да еще бесконечно преданный своим хозяевам, то придется поговорить с тобой по-другому. Так, как это могло быть где-то в начале 90-х годов. Ты прав. Я не застрелю тебя. Ты сам грохнешься с высоты вон на те кирпичи или плиты. То, что ты после падения не выживешь, — это факт. То, что твою смерть обязательно посчитают несчастным случаем, — тоже факт. Так что можешь дергаться и дальше. Я все равно до момента твоего падения с одного из верхних этажей узнаю от тебя все, что мне нужно узнать. Жгут у меня есть. Острый ножичек тоже. Можно будет сделать несколько надрезов. К примеру, на кончиках локтей. Ты будешь визжать, как сучка, от боли. Точнее, захочешь визжать, но не сможешь. Уж рот-то я тебе чем-нибудь заткну. О! Придумал! Как насчет куска кирпича вместо кляпа? Что скажешь? Хорошая ведь идея.

Лазарь смотрел Серенькому прямо в глаза, стараясь быть убедительным. На лице последнего застыла гримаса растерянности. Он не знал, как реагировать на услышанное: верить или нет? Вот не поверил же в то, что объект слежки начнет стрелять. Не поверил — и ошибся. А вдруг и с ножом будет такая же история?

— Надрезы все равно потом найдут судмедэксперты, — неожиданно даже для самого себя нашелся Щербатюк. — А значит, версия с несчастным случаем сразу же отпадет. Все-таки следы пыток.

— Ну, давай. Давай расскажи про работу судмедэкспертов, изучающих труп молодого мужчины, свалившегося этажа так с пятнадцатого. Ты просто задумайся на секунду и представь, как ты будешь выглядеть после приземления. Там хрен кто определит, надрезы это на локтях или один из результатов несчастного случая, — разбивал Сергей хлипкую зацепку шпика. — Пойми. Я зла на тебя не держу. И убивать я тебя не хочу. Но если ты не выбросишь к черту свою несговорчивость, то тебе обязательно будет плохо. Поэтому заканчивай выкобениваться и расскажи мне все то, о чем я тебя уже спросил.

Лазаренко не сбавлял оборотов. Видя растерянность на лице Серенького, он достал из кармана диктофон.

— Если ты сейчас в ступоре, то отдышись немного и кивни головой, когда будешь готов к рассказу. Мне ведь надо во время кнопочку нажать, — тон Сереги был издевательским. — Кстати, техника современная меня впечатляет. В наше время диктофон выглядел совсем по-другому. Как небольшой кассетный магнитофон. А теперь и кассеты даже не нужны. Красота. Жалко, что еще не придумали такую штуку, чтобы она сразу была и диктофоном, и пистолетом, и ножом. Представляешь, насколько бы облегчилась наша с тобой беседа, будь у меня сейчас такая штука?

Лазарь нарочно молол чушь, чтобы еще больше «вынести мозг» шпику. Казалось, что еще немножко, и тот полностью уверует в его «безбашенность». Тем не менее Щербатюк все еще молчал. Глаза его бегали в ожидании неизвестно чего. Недавний зэк все поторапливал и поторапливал его с принятием решения.

Глава 10

Неформальное совещание — так Битов назвал встречу старых знакомых в загородном доме. Принадлежал он Кирсану Батырову, который владел в Подмосковье оздоровительным комплексом. Такие комплексы по нынешней моде принято называть агроусадьбами. Здесь просматривалась определенная специфика. Весь антураж агроусадьбы — ширма, за которой скрывался незамысловатый разврат. Если бы у этого оздоровительного комплекса существовал свой герб, то на нем в качестве девиза должны были красоваться три слова: «Сауна. Шлюхи. Кокаин». Такой девиз как нельзя более точно отражал основу «оздоровительных услуг» усадьбы. Но не наблюдалось ни герба, ни рекламного щита… Не выпячивалось и бандитское прошлое самого хозяина. А был он в лихие 90-е одним из пацанов бригады Вити-Биты. Украденный «миллион долларов» очень сблизил тогда Батырова с Битовым. Ведь именно Батыров, известный в те годы как Монгол, помог заблокировать дорогу «жигулю», в котором Лазарь и Бульдог везли рюкзак с «лямом баксов».

Мужская компания, включавшая Битова, Батырова, Кущенко и Гаспаряна, сидела в сауне. Особых секретов у них друг от друга не было. Все были знакомы между собой несколько десятков лет, плотно сотрудничали. Поэтому и говорили о разных проблемах без каких-либо стеснений и опасений, что это может выйти за пределы сауны и окажется в чужих ушах. Виктор вернулся к вопросу взаимоотношений между его сестрой и Геворгом.

— Дорогой, послушай, тебе не мешало бы быть чуть скромнее и не выставлять свой блуд напоказ перед Аленой, — говорил Битов.

— Вай, и что мне теперь, на стороне потрахаться нельзя? — не то чтобы возмутился, но немножко напрягся армянин.

— Я этого не говорил, — возразил Битов. — Трахайся сколько хочешь. Это дело твое. Но уж постарайся делать так, чтобы об этом никто ничего не знал. Не хватало еще, чтобы Алена натворила на этой почве каких-нибудь глупостей. Или ты хочешь, чтобы из-за бабской дури разрушилось все то, что создавалось и шлифовалось годами?

— Да не хочу я этого! Что ты! Ты же для меня столько сделал. Пусть будет так, как ты сказал, — Геворг наступил на горло своей гордости, соглашаясь с пожеланиями Виктора.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Бита. — А я уж попытаюсь как-нибудь вправить ей мозги. У нас и так проблем хватает. Взять хотя бы того же Лазаря. Заявился в Москву и вроде как пытается что-то мутить против меня. Хотя пока это точно неизвестно.

Повисла непродолжительная пауза. Батыров недоуменно посмотрел на Битова и через некоторое время спросил:

— Это какой еще Лазарь?

— Тот самый. Можешь не удивляться, — коротко ответил глава «Гранд Бит Инвеста», понимая, что Монголу такого объяснения будет достаточно.

— Да ну на фиг, — недоверчиво фыркнул хозяин сауны. — Я думал, что этот ублюдок давно сгнил на зоне. Ну, или там финку под ребро за свой характер получил. А он, оказывается, живехонький, да еще и к нам в Златоглавую пожаловать изволил… Кстати, какого хера он до сих пор жив?

— Что значит, какого хера? — не понял Виктор. — Ну, сумел выжить на зоне. Вот и живой.

— Я имею в виду, почему он еще не умер по приезде в Москву, — без обиняков пояснил Кирсан.

— Я же русским языком говорю — мы еще толком не знаем, что он задумал. За ним и его зазнобой ведется наблюдение. Ждем результатов, — настала очередь Битова объяснять ситуацию. — Об этом Макс лучше рассказать может.

Начальник службы охраны инвестиционного фонда коротко обрисовал ситуацию для Батырова и Гаспаряна. После этого сообщил последнюю информацию.

— Вот как раз сегодня у Лазаря и его бабы была встреча с каким-то мужиком, — говорил он. — Вроде у него есть какая-то информация по известному нам событию декабря 1994 года.

— Бляха-муха, это ведь означает, что Лазарь на самом деле копает под тебя! — не сдержался Монгол.

— Спокойно. Кущ все держит под своим контролем, — уверенно промолвил Бита.

— Да, — подтвердил Максим. — Один из наших лучших людей отслеживает, что там, на этой встрече, происходит. Завтра доложит мне, о чем говорили… В общем, все подробности. И тогда уже решим, как действовать дальше. Пока, исходя из результатов прослушки, следует одно — Лазарь явно не так прост, как показался нам в первые дни слежки.

Монгол фыркнул и высказался по поводу всего услышанного:

— Я одного не могу понять — почему вы так паритесь из-за каких-то шавок? Зачем вам эти слежки, прослушки и прочая хренотень? Вы же знаете, что он враг чуть ли не каждому из нас. И думаете, что он нас врагами не считает? Типа забыл, простил, отошел от дел. Нет, пацаны, такого не бывает. Вот только силы не рассчитал.

Он подлил себе в стакан виски, залпом осушил его и стал развивать свою мысль дальше.

— Сдается мне, что вы с ним и его бабой слишком много нянчитесь, — говорил он, попеременно заглядывая в лица Виктора и Максима. — Вы забыли одну простую вещь: нет человека — нет проблемы! Вот от этого и нужно плясать, а не заниматься слежками и прослушками. Если Лазарь замечен в том, что строит козни, пусть ответит. И неважно, мелкие это козни или крупные. Вы же серьезные опытные люди, а почему-то не поняли самого главного в такой ситуации. То, что он вытворяет, следует гасить прямо в зародыше. Нельзя кому бы там ни было позволять безнаказанно копать под нас! Какой-то свидетель выискался. Это через столько-то времени! Сам по себе он никогда в жизни не отыскался бы. И вообще, любые свидетели сами по себе не нарисуются. Но если вы и дальше будете только следить и прослушивать, не вмешиваясь в сам ход дел, то они в скором времени целый взвод свидетелей нароют. Вы этого хотите? Например, я как один из участников той давней истории этого нисколько не хочу.

Чем больше Битов его слушал, тем проигрышнее в его глазах смотрелась выжидательная позиция, предложенная ранее начальником службы охраны. Батыров своими рассуждениями давил на болевые точки. Его замечания казались Виктору вполне здравыми и резонными. И это несмотря даже на то, что от них веяло все теми же «лихими 90-ми», от которых директор «ГрандБитИнвеста» всегда пытался откреститься либо попросту забыть.

— И что же ты предлагаешь? Ставить на кон деловую репутацию ради того, чтобы грохнуть долбанутого на всю голову зэка? Не слишком ли большая цена? — сыпал вопросами Бита. — Я понимаю, что устранение Лазаря в один момент решило бы все проблемы. Но, с другой стороны, мне не хочется рисковать из-за этого бизнесом. Если вдруг где-то всплывет то, что я замешан в подобном деле, то финансовые потери будут колоссальными. Да и другие последствия вряд ли окажутся хорошими.

— Да все можно сделать так, что никто ничего не узнает, — с уверенностью заявлял Монгол. — Есть тут у меня один вариант. И люди тоже имеются.

— Мне бы сейчас твою уверенность, — заметил Битов, осушил остатки виски в своем стакане и потянулся за бутылкой.

— Если Монгол сказал, значит, сделает, — промолвил Кирсан, говоря о себе в третьем лице. — Я гарантирую, что информация о твоем участии в «операции» никуда не просочится. Просто действовать надо очень быстро и напористо. Нужно будет их отследить и без церемоний завалить.

— И как ты себе это представляешь? — уточнил Битов, переглядываясь с Кущенко, который не хотел заниматься мокрухой…

— Очень даже просто представляю, — не терял набранных оборотов хозяин сауны. — Макс со своими людьми…

Кущенко немного напрягся и смотрел на него, ожидая, что сейчас всю грязную работу предложат сбросить на службу охраны.

— …займется слежкой, — продолжил Монгол, и Кущ с облегчением выдохнул. — А мы с пацанами сделаем все остальное. Ну что? Я же «по-чесноку» работу разделил?

Виктор, изрядно разгоряченный спиртным, еще немного поразмыслил и дал свое согласие. Максиму пришлось лишь взять под козырек. Предложенная им тактика была отправлена на свалку. Аргументов в ее пользу у него больше не нашлось. Единственное, что его в данной ситуации радовало, это «разделение труда». Такой расклад выглядел гораздо лучше, чем тот, при котором и следить, и стрелять пришлось бы его людям.

— Тогда в самое ближайшее время я все организую, — пообещал Максим. — Слежкой, как обычно, занимается Леня Щербатюк. Толковый и надежный парень. Все грамотно сделает, как он это умеет. Оперативно сбросит мне необходимую инфу, а я уже переброшу тебе, Монгол.

— Вот и хорошо. Вот и договорились, — констатировал Виктор.

— Ты только, когда инфу передавать мне будешь, не мудри с шифровкой. Я школы КГБ не заканчивал. Могу и не понять, — Батыров слегка подколол отставного службиста.

У того не нашлось емкого остроумного ответа, и он лишь махнул рукой: мол, не переживай, все ты поймешь.

— Надеюсь, что через несколько дней мы будем праздновать отход Лазаря на тот свет, — озвучил свои мысли директор инвестфонда. — Жалко, что тогда, в 90-е, мы не решили вопрос. Сейчас бы не пришлось голову ломать.

— Тогда было не до него. Тем более что явной угрозы для кого-то из нас он не представлял, — напомнил Монгол. — Знал бы, где падать, так соломки бы подстелил.

— Маковой? — подал голос молчавший до этого момента Гаспарян.

— Ну, если хочешь, — ухватился за невольно смененную тему хозяин сауны. — А вообще пора уже и девочкам немножко внимания уделить. А то мы все о делах, да о делах. Вон, Геворг совсем заскучал. Значит, для него я подберу самую горячую. Ну, или он сам выберет на свой вкус первым.

— Эээ, а почему он все время первым выбирает? Где справедливость? — хмельная дурь слетала с языка Битова…

Глава 11

Конспирация превыше всего. Именно так говорила себе Алена всякий раз, когда желание действовать опережало здравый смысл. Вроде и пообещала брату не думать о Лазаре, а сама сделала все, чтобы эта встреча произошла. Лазарь, как ни странно, довольно быстро согласился. Несмотря даже на то, что встречаться пришлось не в Москве, а на трассе в Калужской области в придорожном кафе «Спасибо милому за суши». Претенциозное название не вводило в заблуждение. Это была обычная забегаловка без каких-либо притязаний на реальный изыск.

Сергей и Алена заняли самый дальний столик. Сели так, чтобы ни со стороны зала, ни с улицы никто не смог рассмотреть их лиц. Для Сереги этот разговор был определенным испытанием. Он толком и не был к нему готов. Зато его несостоявшуюся невесту словно прорвало. Она с самого начала говорила и говорила, журча подобно неугомонному ручью.

— Ну, неужели ты не помнишь, какими счастливыми мы тогда были, — старалась освежить воспоминания Алена. — А планы? Ты же наверняка помнишь, какие планы мы с тобой строили. Все так грандиозно, так романтично, так красиво. Мы были отличной парой. Мы так искренне и нежно любили друг друга! Боготворили друг друга. Я обожала тебя за все. Ты носил меня на руках. Как жаль, что все это осталось в прошлом.

— Жалко? — нарочито удивленным голосом промолвил Серега. — Ты на самом деле жалеешь, что все это исчезло без следа?

— Да, — утвердительно кивнула женщина.

— Какая-то ерунда получается, — выразил сомнение Лазарь. — Ведь, если помнишь, не я тебя, а именно ты бросила меня. Да к тому же в очень сложное время. Я не знаю, как это называешь ты, но мне на ум приходит лишь одно слово. Угадай какое?

Глаза собеседницы блеснули негодованием, а лицо зарделось румянцем. Она явно догадалась, что имелось в виду. Догадалась и даже хотела попросить, чтобы Сергей не произносил это слово вслух. Однако он был быстр. Не давая опомниться и собраться с духом, он продолжил:

— А называется это ПРЕДАТЕЛЬСТВО, — слово было произнесено выразительно по буквам, каждая из которых звучала как удар плетью.

В глазах Битовой блеснули слезы. Но «мужчина ее мечты» был неумолим.

— Я вообще не мог тогда понять, куда ты вдруг подевалась, — говорил он. — Ты исчезла в никуда. Была, и вдруг не стало тебя. Ни во время следствия, ни на суде, ни потом. Все эти годы с того злосчастного декабрьского денька о тебе не было ни слуху ни духу. Даже ни малейшего намека. И вот теперь ты нежданно-негаданно появляешься и пытаешься взывать к памяти и ностальгии. Думаешь, это прокатит? Думаешь, я расчувствуюсь и отвечу тебе взаимностью?

— Сережа! — воскликнула Алена в порыве безысходности. — Прости меня, милый, за все! Я ошиблась! Я была молодой и чересчур доверчивой. Мой брат сделал все возможное и невозможное для того, чтобы я поверила в ту историю. Тебя выставили в очень страшном свете. Я пыталась во время следствия вырваться к тебе. Так он меня чуть ли не под замком держал, чтобы этого не произошло. И каждый день на мозги капал, что ты такой-сякой, что не стоишь моей любви, что предал бы меня так, как якобы предал того вашего «главнюка». Что я тогда понимала?! Дитем еще была! А когда опомнилась, то оказалось, что я уже замужем за бизнесменом армянского происхождения. И что у нас с ним вроде как совет да любовь. Это все как во сне было. Или как в параллельной реальности. Когда я очнулась и огляделась, у меня началась «ломка». Мне вдруг стало непонятно, что я делаю рядом с нелюбимым и по большому счету чужим мне человеком. Стала метаться. Пыталась узнать, где ты сидишь. Витя меня обломал тогда хорошенько. Пришлось жить с армянином. Жить по принципу «стерпится — слюбится». А привело это к тому, что сейчас мой муженек меня и в грош не ставит. Шастает по девкам и даже не скрывает этого. Детей у нас нет. Да и откуда им взяться, если у нас не любовь, а здравый смысл и коммерческий расчет моего брата? Он держит меня за дуру. Думает, что я не понимаю, насколько ему лично выгоден мой брак с этим армянином. Но я-то все прекрасно понимаю…

— Ну, раз понимаешь, то молодец, — не совсем равнодушно промолвил Лазаренко. Слова Алены смогли его тронуть, но не настолько, чтобы он вдруг бросился в ее объятия. А именно этого она больше всего и хотела. Она даже думала, что все сказанное им было лишь частью какой-то игры. Игры, которая должна была вызвать у нее все эти эмоции, взгляды, слезы. Ей сильно хотелось, чтобы неумолимость Сергея оказалась этаким театральным жестом, способом мягкой мести, строгим экзаменом на проверку искренности ее чувств. Где-то в глубине души у нее теплилась надежда, что ее собеседник в одну из последующих минут резко переменится. Что он тепло улыбнется ей, нежно возьмет за руки и скажет: «Аленушка моя милая, как же я ждал этого мгновения! Я хотел лишь убедиться, что ты действительно любишь меня. И вот я это увидел. И слава богу, что мне удалось дожить до этого счастливого дня». Однако реальность была совершенно иной. Ничего подобного не происходило. Сергей оставался все тем же. Никаких намеков на перемены в его поведении не наблюдалось. Она смотрела на него сквозь радугу слез.

— Но ты должна понять и еще кое-что, — между тем продолжил он. — Время ушло. И вряд ли возможно вернуть хоть сотую часть тех чувств, которые были между нами в начале 90-х.

— Ну почему же! Почему ты делаешь такие скоропалительные выводы? — затараторила она. — Я думаю, что многое можно было бы вернуть. Будь на то воля бога и наше с тобой взаимное желание. Вот это сейчас самое главное. Я знаю, что ты только-только вышел из тюрьмы. Денег у тебя нет. Но я бы сумела тебе помочь! Я все для тебя сделаю! Давай с тобой все бросим и уедем отсюда куда-нибудь подальше. Туда, где нам никто не будет пудрить мозги. А о деньгах ты не беспокойся. У меня их предостаточно. А если разведусь, еще больше будет.

— Пытаешься меня купить? — с ухмылкой спросил Серега.

— Не купить тебя, а искупить свои грехи. Ну, и к здравому смыслу взываю. Тебе же наверняка тяжело обжиться и привыкнуть к тому, что по эту сторону решетки все очень сильно изменилось, — женщина не теряла надежды убедить собеседника. — Что здесь может позволить себе недавний зэк, решивший отойти от дел? Ты ведь не собираешься возвращаться к прежнему ремеслу?

— Нет, — отрицательно покачал головой Лазарь.

— Ну, вот. И зачем тебе барахтаться во всех трудностях жизни на свободе, если я могу тебе дать и стабильность, и обустроенность, и человеческое тепло, — сказала она и выжидающе посмотрела на него. — Ну что же ты? Соглашайся. Мы были прекрасной парой. Почему бы не восстановить то, что было раньше? Вон люди возрождают из праха и пепла древние дворцы и целые города. Неужели же нам будет не под силу возродить взаимность наших чувств?

— Я вижу, ты хорошо готовилась к нашей встрече, — заметил Серега и осторожно продолжил: — Очень уж точечно бьешь. Я, конечно, тронут. Не ожидал такого от тебя по прошествии стольких лет. Но ты должна понять, что изменился не только мир вокруг, изменился и я. Я допускаю, что мог бы принять и твои чувства, и твою помощь, если бы был тем самым «бригадиром» Лазарем. Если бы за моими плечами не было этого тюремного срока. Если бы я тысячу раз не обдумывал то, что со мною случилось. Понимаешь, пока ты здесь приходила в себя, ощущала «ломку» и всякие прочие неудобства, я по ту сторону решетки разгорался любовью к другой женщине. И вот ее я сейчас люблю больше жизни. Она для меня все. Если я кому-то в своей жизни чем-то обязан, так только ей. Если бы не она, то я бы вообще на волю не вышел!

Глаза Алены были на мокром месте от всего услышанного. В ней боролись и отчаяние, и ревность, и подспудное понимание, что Сергей может быть прав. Она зацепилась за последнюю фразу и выразила недоумение:

— Да вышел бы ты на волю и без нее! При чем тут она вообще?! Закончился срок и вышел бы!

— Она была для меня тем островком, к которому я хотел вернуться все эти годы. Не будь ее у меня, я стал бы делать на зоне всякие глупости. Встревал бы в опасные затеи. Не вылезал бы из штрафного изолятора. Заработал бы прямо там, за колючей проволокой, новый срок. А если бы и оказался на воле, то не своим ходом. Вынесли бы вперед ногами. Ты знала мой характер. И вполне можешь себе представить, как бы я вел себя на зоне, если бы на воле у меня совсем никого не оставалось…

Женщина, смахивая слезы, утвердительно кивала головой. Во всем, что она услышала, хорошо узнавался тот самый Лазарь начала 90-х годов. Видя, что Алена плачет, он не пытался ее успокоить, словно давал возможность погасить чрезмерный эмоциональный накал. А она все равно лелеяла надежду на то, что у нее есть пусть и маленький, но шанс расположить Сергея к себе. Если бы в те минуты он дал ей самый крохотный намек на возможность взаимности, она бы без раздумий бросилась к нему в объятия. Однако никаких намеков не было. Лазаренко вроде и сидел с ней за одним столиком, но на самом деле был где-то в другом месте. Алене это не нравилось, но предъявлять претензии при подобном раскладе было бессмысленно. Уж чего-чего, а злить Серегу она не хотела. Понимала, что он для себя все решил. Осознавала, что эта встреча может оказаться первой и последней. Но не сдавалась.

— Сережа, послушай. Понятно, что у тебя любовь. Что ты души не чаешь в этой женщине. Но все-таки тебе не стоит вот так сразу говорить мне «нет». Ты ведь не знаешь, как оно может повернуться! Тем более напоминаю еще раз, наш мир очень сильно изменился за то время, которое ты был на зоне.

Алена постаралась произнести эту фразу заботливо и участливо, чтобы не дай бог в ней не проскользнули нотки угрозы. Она посчитала, что прекрасно справилась с этим, и ждала реакции собеседника. Да, Лазарь выслушал ее, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он так и не дал однозначного ответа. Полагал, что в данной ситуации это излишне.

Глава 12

Ну кого может привлечь промышленная зона, кроме работающих там людей да неисправимых техноромантиков, любящих индустриальный туризм? Необъятная территория со всеми этими бесчисленными подъездными железнодорожными путями, складскими строениями, ангарами, строительной техникой и прочими атрибутами индустриального пейзажа в Подмосковье мало походила на место, пригодное для прогулок и развлечений. Здесь и дышать порой было трудно. Особенно тогда, когда давал о себе знать расположенный по соседству асфальтобитумный завод.

И вот именно сюда, в район повышенной концентрации «индустриальных красот», заглянул Кирсан Батыров в сопровождении нескольких своих людей. Люди эти официально числились в списке охраны его агроусадьбы. Пацаны весьма лихого вида. За спиной у каждого из них свое прошлое, в котором их мало что объединяло. Бывшие милиционеры и бывшие бандиты, списанные со счетов мастера спорта — всех их Монгол собрал к себе под крыло. Дал им столько «корма», сколько им даже не мечталось. За соответствующее вознаграждение они были готовы выполнить буквально любой приказ хозяина.

И что же могло заинтересовать Батырова в промзоне? Уж точно не предприятия или склады и даже не земля, на которой они находились. Нет, теоретически он был бы не против оттяпать себе такой лакомый кусок. Но это только теоретически. Слишком много денег пришлось бы вбухать сюда, чтобы очистить территорию для дальнейшего использования земли в целях бизнеса. Можно сказать, что Кирсан прибыл в промышленную зону на разведку. Он со своими цепными псами высматривал здесь место, которое бы в наибольшей степени подошло для будущей операции по устранению «нежелательных лиц». Такими лицами были Сергей Лазаренко и Татьяна Гребенникова. Предстояло найти способ заманить их в район промзоны ночью. Тогда, когда здесь почти не будет людей. Чтобы потом не нашлось свидетелей «несчастного случая», в котором Сергей и Таня должны погибнуть. Сам способ приманки должен придумать и обеспечить его осуществление Максим Кущенко со своими подручными, включая Щербатюка. Батыров же тщательно подбирал тот закуток или площадку, где было бы удобно устранить неугодных. Он лично осматривал каждый новый квадрат и делал вывод, указывая на плюсы и минусы конкретного места. Где-то слишком много открытого места. Где-то все портили окна соседних помещений, а где-то наличие прожекторов. Он приценивался ко всему, что видел. Отметал любые замечания своих громил, считая, что те должны заниматься только своим делом — быть начеку и вникать в слова хозяина. На обход территории ушло несколько часов. Все точки, которые более-менее подходили по параметрам, один из охранников наносил на специально распечатанный план промзоны. Идеального места они так и не нашли. Пришлось выбирать из тех, что успели нанести на распечатку. Монгол размышлял над этим. Нельзя сказать, что его выбор был мучительным. Но голову себе он все-таки поломал. В конце концов, решение было принято. Он вместе со своей свитой вернулся в выбранный пункт. Уже на месте они еще раз осмотрелись. Кирсан нашел несколько дополнительных плюсов того места и обрел уверенность в том, что все пройдет гладко, как по маслу. «Главное, чтобы пташки угодили в нашу ловушку. А остальное уже дело техники», — самодовольным тоном сказал Батыров. Затем он попытался смоделировать ситуацию: попросил своих громил представить, что «сладкая парочка» уже на месте. После этого каждый из них отработал свои вероятные действия в отношении жертв западни. Вариантов было немного, но наиболее очевидными представлялись несколько. Вот их и старались прокрутить заранее. Хотя сам Монгол прекрасно понимал, что в реальности все может обернуться иначе. И тренировки попросту оказались бы бесполезными. Неконтролируемый ход событий в задуманном деле был нежелательным. Но и стопроцентно подготовиться к такому повороту событий невозможно. Поэтому хозяин «напрягал своих пацанов», гоняя по тем сценариям, которые представлялись самыми реальными.

У Батырова зазвучал мобильный телефон. На связь, как и было ранее условлено, вышел глава службы безопасности «ГрандБитИнвеста».

— Ну что вы там, пинкертоны, рыцари плаща и кинжала, надумали что-нибудь? — в своей излюбленной язвительной манере поинтересовался Монгол у звонившего.

— Да, все готово, — не обращая внимания на язвительность, отвечал Кущенко. — Долго думать не пришлось. Посидели, помозговали и придумали, как наших любовничков заманить в промзону.

— А они ничего не заподозрят? — уточнил Кирсан.

— Не должны, — поспешил заверить Максим. — Все будет выглядеть очень правдоподобно. Правда, для этого нам необходима подготовка. Несколько дней. Нормально?

— Сколько именно дней вам понадобится?

— Дня три. Может быть, четыре. Посмотрим по обстоятельствам. В любом случае я все время на связи. Сообщу дополнительно.

— В детали дела ты меня посвятишь? Или же вы выполните свою часть дела, а затем мы возьмемся вслепую его продолжать? — Батыров сохранял прежнюю тональность.

— Как ты себе это представляешь? — демонстрируя крепкую выдержку, реагировал Кущенко. — Конечно, мы обговорим с тобой все подробности. Иначе наши влюбленные зайчики куда-нибудь убегут. А такой расклад ни тебя, ни меня не устраивает.

Они обменялись еще несколькими дежурными репликами и закончили разговор. Монгол спрятал телефон и, потирая руки от предвкушения кровавого действа, злорадно засмеялся. Гибель Лазаренко и Гребенниковой представлялась ему неизбежной. Он колебался в нюансах, но в главном был уверен на все сто — обе цели никуда не денутся от возмездия. «Зайчики? — с ехидством повторил Кирсан слово, подобранное Максимом. — Они не зайчики. Они крысы. И сдохнут по-крысячьи». Охранники, слыша эту фразу, лишь обменялись взглядами. Им было плевать на то, кого мочить: зайчиков, крыс или нильских крокодилов.

Глава 13

Алена явилась в офис «Лунного следа» в условленное время. Татьяна заблаговременно позвонила ей и поведала радостную весть — заказ полностью выполнен. Клиентка сразу же бросила все дела, отменила встречи и понеслась в детективное агентство. Она хоть и предполагала степень «блудливости» своего мужа, но теперь могла по-настоящему сопоставить свои подозрения с реальным положением вещей на «блядском фронте» Геворга. Ну, и кроме всего прочего, полученная детективами информация должна была стать документальной основой для будущего бракоразводного процесса. Сколько бы ни говорил Виктор, что последствия развода обойдутся слишком дорого, сколько бы он ни отговаривал, сестра всякий раз делала вид обиженной послушной девочки, но сама оставалась при своем мнении. Развод с мужем и стремление вернуть себе Сергея стали для нее едва ли не самыми главными жизненными устремлениями. Поэтому была готова рисковать. Не зная, что люди брата следят за детективным агентством…

Гребенникова соблюла все необходимые формальности. Была с клиенткой подчеркнуто вежливой. Заметила, что та просто сгорает от нетерпения, и поэтому поспешила передать полный пакет информации о Геворге.

— Накопали? — только и смогла вымолвить Алена, тяжело дыша от нарастающего волнения.

— Как видите, — ответила хозяйка агентства и, видя состояние гостьи, предложила ей воды.

— Нет, спасибо, — отказалась та и, словно побаиваясь открыть папку, спросила: — Что в ней?

— Все, что вы просили, — поясняла Татьяна. — Широкий набор сведений, подтверждающих супружеские измены со стороны вашего мужа. Здесь разнообразные снимки, письменные показания свидетелей, диск с видеоматериалами… Ну, и всякое прочее…

— Ого, еще и свидетели нашлись? — удивилась клиентка, продолжая мандражировать.

— Да. К примеру, рассказ коридорной из гостиницы, где ваш муж останавливался с любовницей, — ответила Гребенникова и все-таки наполнила водой стакан, после чего придвинула его к Алене. Алена жадно осушила емкость. Это несколько успокоило ее, и она принялась наконец листать папку.

— Вы должны понимать, что наше агентство действует в рамках законодательства Российской Федерации, — вводила в курс дела хозяйка «Лунного следа». — Это значит, что все материлы, которые мы вам предоставили, собраны легальным путем. Никаких противозаконных прослушек или еще чего-то подобного. Собранные материалы вполне могут стать главными аргументами во время бракоразводного процесса. Но при этом вы должны знать, что в этой папке вы не найдете фотографий или видео, на которых были бы запечатлены сами факты измены. Здесь есть лишь то, что дает возможность с большой уверенностью предполагать, что такие факты действительно имели место.

Клиентка как раз начала разглядывать фотографии. Волнение ушло прочь. Женщина позволила себе быть ироничной.

— Ну, да, не запечатлены, — усмехнулась она. — То есть эту дурочку он лапает за задницу исключительно ради укрепления нашего брака? А здесь? Нет же, нет. Он вовсе не целует ее, а просто делает искусственное дыхание, оказывая первую медицинскую помощь. А вот тут она засунула свою ручонку в задний карман его джинсов, чтобы согреться. Понимаю, он ведь очень добрый дядя. То искусственное дыхание сделает, то даст погреться бедной девочке.

Татьяна не знала, как реагировать на все эти язвительные комментарии. Поэтому решила сохранять нейтральное выражение лица и продолжала наблюдать.

— А может, в показаниях коридорной что-то найдется? — Гаспарян сохраняла прежнюю тональность и принялась изучать распечатку, цитируя и комментируя отдельные моменты из нее. — «Они закрылись в номере…» Ну, это для безопасности. «Из-за дверей доносились стоны и возбужденные крики». «Да, да, сделай это, детка!» — кричал господин с армянской внешностью». Ага, играли в «Монополию» и ненароком вошли в раж. Геворг, подогретый азартом, всегда покричать любит. И любого, кто тогда от него в радиусе трех километров находится, готов называть деткой. Это все в порядке вещей.

Алена явно переигрывала. Хозяйке агентства, многое повидавшей за время своей детективной практики, было не очень приятно снова и снова смотреть на эту игру. Тем более что трудно было понять, какая в реальности реакция кроется за ней.

— Вам видео запустить? — вклинилась Гребенникова, чтобы хоть как-то разбавить происходящее.

— А что на нем? — спросила клиентка вполне обычным тоном, без всякого шутовства.

— Как они пересекаются в определенных местах, целуются, обнимаются, уезжают вместе на его машине. Плюс рестораны, гостиницы, ночные клубы, — с готовностью объяснила Татьяна.

— Ладно. Я это уже сама посмотрю. Огромное вам спасибо, — женщина улыбнулась по-настоящему радостно.

Хозяйка «Лунного следа» с облегчением для себя отметила этот факт и промолвила:

— Наше агентство — гарантия профессионализма, качества и оперативности. И вы знаете, что мы обычно говорим нашим клиентам, когда все материалы собраны?

— И что же?

— Мы желаем, чтобы им не пришлось больше обращаться к нам за услугами. Хочу пожелать этого и вам. Надеюсь, что после развода у вас все наладится.

— Татьяна, вы так милы. Благодарю за пожелание. Я тоже хочу надеться, что развод станет поворотным моментом в моей жизни. И хочется, чтобы этот поворот был поворотом к лучшему. Как женщина, вы наверняка меня понимаете. Ведь хочется не только неба в алмазах и дворца на Рублевке. Хочется простого бабского счастья. Чтобы любимый мужчина крепко обнимал и ты чувствовала при этом, что за ним ты, как за каменной стеной. Каменной, но не холодной…

— Тогда я вам желаю, чтобы такой мужчина обязательно встретился на вашем пути сразу после вашего развода с господином Гаспаряном.

— Спасибо, — клиентка достала из сумочки конверт с деньгами и передала его Гребенниковой со словами: — Здесь столько, сколько я и обещала за вашу быстроту и, как говорится, убойность собранных вами материалов. Теперь я всем своим подругам в случае чего буду рекомендовать ваше агентство.

Пришло время прощаться. Алена поднялась со стула и хотела на прощание протянуть руку хозяйке «Лунного следа». В этот самый момент запел лежавший на столе мобильный телефон Татьяны. Алена машинально бросила на него взгляд. Бросила и не поверила своим глазам — на экранчике высветилась фотография Сергея Лазаренко и четкая надпись «Любимый мой Сережа». Гребенникова отклонила звонок, пожала руку Алене и провела ее до двери. Изумленная увиденным на телефоне снимком, женщина огромным усилием воли заставила себя сохранить самообладание. Она не выдала своих чувств. Хотя на самом деле ей хотелось раскричаться.

«Что это было? — думала она, покинув офис детективного агентства. — Может, мне просто померещилось? Я так много думаю в последнее время о Сергее. Могло ведь и почудиться. Но, с другой стороны, я ведь еще не настолько сошла с ума, чтобы начались галлюцинации».

Алена села в машину и первым делом сверила номер Татьяны с тем номером, на который чаще всего, по данным из УГРО, звонил Лазарь. Сердце бешено колотилось. Не веря в такое невероятное совпадение, она надеялась, что номера окажутся разными. Однако номера совпали. Нервный смешок сорвался с ее уст, а вслед за ним и негромкая реплика: «Так вот кого имел в виду Сережа, когда говорил о женщине, которую он любит и которой очень многим обязан!» Женщина застыла в растерянности, не имея сил справиться с царившей в голове путаницей мыслей.

Глава 14

Геворг, хотя и внял просьбам Битова, выполнять свое обещание не спешил. Не в его правилах было скрывать своих молоденьких любовниц от света. «Пусть смотрят и завидуют», — не раз повторял он по этому поводу. Одна мысль о том, что кто-то видит его с очередной юной красавицей, возбуждала его сильнее любых препаратов. Отказаться от этого сладостного ощущения он не мог. По крайней мере, говорил себе, что резкого отказа не получится. Рассчитывал на постепенность. Все-таки обещал Виктору. Обещал и всякий раз забывал, когда в ночном клубе взгляд выхватывал из толпы танцующих девочку с отличной грудью и смазливым личиком. Сразу бросался знакомиться, сорил деньгами, убеждая в необходимости продолжить знакомство в более интимной обстановке. Девчонки попадались разные. Некоторые ломались очень долго. Именно с такими армянин потом и уезжал в ближайшую гостиницу. Иные же сразу вешались на шею. Таких он хоть и не любил, но от мимолетного секса почти никогда не отказывался.

Очередная детка с милой мордашкой сидела рядом с Геворгом за игровым столом, покрытым зеленым сукном. Ей не особо нравилось казино, но выбирать не приходилось. Любовник решил поехать в казино, значит, нужно следовать за ним. Лениво наблюдала за игрой, потягивая из бокала шампанское. Армянина явно охватил нездоровый азарт к игре. Он практически потерял связь с окружающей действительностью. И если в самом начале ему казалось, что везение находится на его стороне, то позже очевидной стала совершенно другая сторона медали. Первые выигрыши, подогревшие тягу Гаспаряна к продолжению игры, растворились. Последовала целая череда проигрышей. Причем он считал, что они произошли на пустом месте. Считал, что у него были максимальные шансы на победу.

Выйти из игры или, по крайней мере, сконцентрироваться у Геворга не получалось. Наоборот, с каждым новым проигрышем жажда реванша возрастала, а вместе с ней возрастала и злость. Злость вызывала невнимательность и провоцировала новые ошибки. Очередная игра заканчивалась для горячего кавказского парня новым проигрышем. Но о том, чтобы прекратить играть, он даже и не помышлял. Любовница, видя, что ее «папочка» впустую просаживает немалые деньги, несколько раз пыталась отговорить его. Однако смысла это не имело. «Папочка» отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Когда же девушка решила в буквальном смысле взять его за руку и увести от игрового стола прочь, армянин вскипел. «Еще раз помешаешь мне играть, выкину из казино!» — угрожающе фыркнул он. Спутница обиделась на эти слова, но уходить никуда не собиралась. Терпеливо сидела неподалеку от любовника и не знала, стоит ли заказывать новый бокал шампанского. Гаспарян тем временем проиграл все фишки, подскочил со своего места и направился в кассу, чтобы наменять еще. По пути он улыбнулся своей любовнице, чмокнул ее в щечку в знак прощения и сказал: «А что ты вот так сидишь? Закажи себе шампусика или вискаря. Ты не думай, все под контролем». Спустя секунду он исчез, убежав к заветной для него кассе.

У всех кабинок были очереди в несколько человек. Геворг, поколебавшись, выбрал ближайшую к себе. Рядом стояла слегка подвыпившая женщина и бросала на него огненные взгляды. Правда, он не сразу это заметил. А когда заметил, то понял, что играть ему перехотелось. Красивая ухоженная зрелая женщина, да еще и в его вкусе, явно жаждала приключений. При этом она казалась ему знакомой. Если бы ему раньше пришло в голову интересоваться жизнью и свободным временем своей жены, он наверняка бы вспомнил, что перед ним стоит подруга Алены по занятиям фитнесом. Впрочем, это вряд ли бы удержало его от возникших намерений. Желание поскорее увести эту женщину из казино и «проверить ее в деле» полностью затмило его сознание. Армянин быстро забыл и про фишки, и про юную любовницу.

— Извините, мы с вами не знакомы? — промолвил он вполне банальную фразу, которую ежедневно произносят, наверное, миллионы мужчин по всему миру.

— Мельком, — промурлыкала женщина и озарилась загадочной улыбкой, нарочно затягивая интригу.

— То есть пересекались в казино или ночном клубе? — спросил он и одновременно ухитрился заказать для дамы дорогую выпивку.

— Имя Фаина тебе что-нибудь говорит? — по-прежнему улыбаясь, дала подсказку она, перейдя на «ты».

Армянин сделал вид, что этого перехода не заметил, и попытался напрячь память. Образ Фаины действительно казался ему знакомым, но вспомнить, где и при каких обстоятельствах он ее видел, не получалось. В этом он честно признался, вызывая еще большую улыбку женщины. Наконец она сжалилась и сказала:

— Мы с твоей женой на тренировке вместе попы качаем.

Кавказец сразу же вспомнил о фитнес-клубе и о том, как однажды забирал оттуда Алену. Именно тогда он ее подругу и мог видеть.

— О, да! Как же я мог забыть! — изобразил удивление Гаспарян и тут же шепотом заметил: — Качаете попы вдвоем, но хорошие результаты только у тебя. Не сочти меня наглецом, но ты выглядишь очень аппетитно.

— Ах, ах, спасибо, — довольным голосом отвечала она. — Ох, и люблю же я вашего брата за такую вот милую непосредственность. Вот есть у вас, армян, что-то такое чарующее, притягивающее, чего нет у русских. Ты вроде и не сказал ничего особенного, а я уже растаяла.

— А что делать, Фаина? Как можно вести себя иначе перед такой знойной женщиной, как ты? Бросил бы все к твоим ногам, если бы ты разрешила поцеловать твою руку, — армянина несло в обычную для таких ситуаций «степь».

Подруга жены, польщенная комплиментами, делала все, чтобы еще больше разжечь в Геворге пламя желания.

— Поцеловать руку можешь прямо сейчас, — заговорщическим тоном промолвила она и затем шепнула ему на ухо: — А вот к ногам, я надеюсь, ты очень скоро сбросишь свои штаны. По крайней мере, мне бы этого очень хотелось.

Гаспарян не ожидал от собеседницы подобной прыти.

— Вах, — воскликнул он и поинтересовался: — А как же твоя подруга и моя жена?

— Пускай дальше попу качает. Может, что-нибудь и получится, — ответила напрямую Фаина.

— Да, по ходу, ей ни фитнес, ни сритнес не поможет, — говорил он, намекая, что ему самому на женушку, в общем-то, наплевать.

— Ну, зачем ты так говоришь? — с явным кокетством восклицала женщина, закатывая к потолку глаза. — Хорошая у нее попа. Не у всякой в нашем-то возрасте такую отыщешь.

— Вай! Если честно, твоя попа мне больше нравится, — не стеснялся Геворг.

В этот самый момент оба расслышали, что фоновой музыкой зазвучала заводная песня «Танцуй Россия и плачь Европа, а у меня самая, самая красивая попа». Поняв, какое любопытное совпадение получилось, они заулыбались. Гаспарян не удержался и выдал:

— Ты заметила, что это знак?

— Какой знак? — не уменьшала напор кокетства Фаина.

— Знак свыше, — не стал переходить на чистую прозу Геворг.

— Так, может быть, упорхнем в какое-нибудь уютненькое гнездышко? — женщина решила взять инициативу в свои руки.

— Полетели, — тут же поддержал он.

— И ты вот так спокойно изменишь своей жене с ее подругой? — спросила она.

— А ты ж вот так запросто пойдешь с мужем своей подруги?

— Жизнь короткая, не одним же фитнесом ее заполнять, — промолвила она с нарочито серьезным видом и спустя секунду снова блистательно улыбалась.

Неподалеку замаячила юная спутница Геворга. Боковым зрением тот заметил ее. Прежде чем она успела раскрыть рот и что-то сказать, он прильнул к подруге своей жены и прошептал ей на ушко несколько объясняющих ситуацию слов. Женщина оказалась понятливой — в следующее мгновение они спешно направились к выходу, явно опережая покинутую детку. Та торопливо и суетливо ринулась вслед за ними, но не успела. Как назло, мешали другие посетители, преграждавшие путь в самый неподходящий момент. В конце концов молодой любовнице пришлось лишь лицезреть отъезжающее от казино такси с армянином и его случайной пассией. Девушка пыталась что-то кричать вдогонку. Однако все было бессмысленно. Такси укатило. Рядом стояли охранники, напоминая, что за выпитое шампанское следует заплатить. «Развлеклась, блин», — тихо выругалась она, понимая, что вечер не задался.

Гаспарян оглянулся и увидел, что его юная подружка объясняется с вышибалами. Картина его несколько позабавила. Спутница же упрекнула его: мол, чего смотришь, переживаешь за нее или как? Тот понимал, что ее упреки часть любовной игры, и стал подыгрывать. Клялся и божился, что переживает лишь за то, что ночь слишком коротка.

— Вообще-то я секретный агент, — нес заведомую чушь Геворг. — Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд. А эту девушку подослали бразильские коммунисты, чтобы следить за мной.

— Бедненький. Да тебе же срочно нужна помощь и укрытие в уютной норке на конспиративной квартире, — с неподдельным восторгом поддержала его чушь Фаина.

— Вот как раз от уютненькой норки я бы сейчас точно не отказался, — не унимался кавказец.

— А что бы ты стал там делать? — распаляла его спутница.

— Я бы, наверное, включил печатный станок и работал бы, работал бы, работал бы, не останавливаясь, — продолжал тот.

— Джеймс Бонд за станком? Как же это романтично! Я бы хотела, чтобы наши с тобой станки подключились друг к другу и работали одновременно. Как там у тебя с кабелем?

— Кабель у меня что надо, — с гордостью заметил Гаспарян. — Надеюсь, что переходники для разъемов не понадобятся.

— Не волнуйся. Разъемы на моем станке универсальные. Любой кабель подойдет. Главное технику безопасности соблюдать, — не думая ни секунды, выдала Фаина.

Диалог еще долго продолжался в том же духе. Пожилой таксист ничему не удивлялся, так как за время своей трудовой жизни успел насмотреться и наслушаться всякого. Поэтому он лишь время от времени поглядывал на «чумачечую парочку» через зеркало заднего вида. Надеялся, что эти «бредогоны» не начнут «соединять свои станки» прямо на заднем сиденье его машины. Как ни странно, но его надежды оправдались. Несмотря на нараставшее у них желание, Геворг и Фаина сдерживались от объятий и поцелуев. Согласно их игре — в целях конспирации.

«Конспирация» некоторое время продолжалась и в гостинице. Армянин заказывал номер, выполнял необходимые формальности, старался держаться в рамках приличия, несмотря на бушующий в крови алкоголь. Однако как только двери снятого номера хлопнули за их спиной, а кавказец запер их на ключ, последнее терпение закончилось у обоих. Они заключили друг друга в объятия и начали неистово целоваться. Целоваться так, будто до этого не целовались две с половиной тысячи лет. А затем взаимное раздевание и, по сути, ни ей, ни ему ненужные нежные слова. А потом дикая необузданная страсть. И снова слова. И снова страсть…

Наутро нечаянные любовники продолжали нежиться в постели. Фаина ласково гладила Геворга и шептала:

— Ах ты, мой котик, мурлыка. Славный. Милый. Шустрый.

— Тебя муж там не хватился? — абсолютно серьезным тоном спросил армянин, будто его действительно только этот вопрос и заботил.

— Ой, блин, у него эта работа круглые сутки, — фыркнула она. — А там хрен его знает, чем на самом деле занимается. Может, расследует какое-нибудь важное дело. А может, проводит совещание в сауне со шлюхами. В общем, не знаю и не хочу знать. Мне так легче жить. Я в его жизнь не лезу. А он не лезет в мою.

Гаспарян на секунду стушевался, вспоминая недавнее «совещание» с Битовым и «товарищами», и с усмешкой сказал:

— Плохо ты о мужиках думаешь.

— А что мне о них думать? Я и так все знаю, — усмехнулась в ответ она, села на кровать и, взяв мобильник, набрала мужа.

Кавказец наблюдал за ней, видя, как меняется ее лицо. Оно походило на маску хитрой лисы, которая хотела казаться максимально честной. Обменявшись с мужем приветствиями, женщина получила от него закономерный вопрос: где шляешься? Геворг точно не расслышал, как именно тот поинтересовался о ночном отсутствии супруги. Но ему почему-то показалось, что полицейский чин употребил именно слово «шлялась». Женушка для большего реализма засияла улыбкой, будто супруг находился прямо перед ней, и принялась объясняться. «Ой, да ты не представляешь, что со мной было! — талантливо кося под полную дурочку, воскликнула Фаина. — Встретила Кристинку. Ты должен ее помнить. Ну, та, которая безбашенная совсем. Да-да. Так вот поехали мы к ней. А ей, сучке драной, по дороге плохо стало. Я ведь сразу и не поняла, что стряслось. А она, хоть и в полуобморочном состоянии была, смогла объяснить, в чем проблема. Ну, понимаешь, какая незадача? Она, оказывается, коксом сильно долбанулась. Вот и пришлось ее выручать. Что поделаешь, если она шалашовка!»

Муж выслушал объяснения и в принципе не удивился рассказанному. Он слегка пожурил супругу, посоветовал беречь себя и гнать таких подруг куда подальше. «Смотри, какой заботливый!» — ехидная реплика чуть не вырвалась из уст армянина, но он вовремя сдержал неуемный порыв ехидства. Хотя сдерживаться было очень трудно. Особенно когда Фаина стала спрашивать у мужа о его работе, а тот в ответ вешал ей лапшу на уши, а она во время этого гладила кавказца ниже живота. Когда она отключила мобильный, Гаспарян окинул ее хитрым взглядом. Женщина, безусловно, это заметила и спросила:

— Ну что? Котик хочет еще немного сметанки?

— Ты такая коварная, — промолвил он. — Я бы на месте твоего мужа…

Фаина не ожидала услышать нечто подобное, но виду не подала.

— Ты всю ночь был на его месте, — бросила она.

На этом тема могла бы и закрыться. Однако женщина не сумела удержать зуд, и с ее языка сорвалось замечание:

— А вообще, лучше бы ты за своей супружницей приглядывал.

Лицо кавказца окаменело.

— Это ты о чем сейчас? — уточнил он, вглядываясь любовнице в глаза.

— Да о том самом, — кивнула она. — Ты трахаешь меня. А кто сейчас трахает ее, ты, скорее всего, не знаешь.

— Что ты выдумываешь? Кому она такая нужна! Ну, не будет же она себе трахальщика за деньги снимать! — завелся он.

— Не знаю, как насчет платных услуг, но вот одним уголовником она недавно интересовалась. Спрашивается: на кой хрен супруге респектабельного бизнесмена интересоваться каким-то зэком, который только-только вышел из тюрьмы на свободу?

— Ну-ка, ну-ка, — кавказец нетерпеливо подталкивал женщину к более подробному рассказу о том, что она знала или могла знать.

— Сейчас, — Фаина стала рыться в мобильнике, пытаясь найти информацию о Лазаре, которую муж слил ей для Алены.

Найдя то самое сообщение, женщина передала телефон Геворгу.

— Что это? — спросил он.

— То, что твоя Алена попросила меня узнать через моего благоверного об одном мужчинке с уголовным прошлым.

— Шлюха, — пробормотал Гаспарян.

— Вот, бери. Здесь все, — комментировала женщина. — Адрес, телефоны, машина и всякое разное другое. Смотри, читай, изучай. Может, тогда ты поймешь, что не нужно считать меня абы кем. Далеко не я одна в этом мире и в этой милой Москве мужчинами интересуюсь. Но и скромняжки, вроде твоей жены, тоже слабы на передок. Такова суровая правда жизни, дорогой.

Армянин помрачнел.

Глава 15

Батыров сначала не понял, почему Кущенко запросил для подготовки несколько дней. Однако по ходу дела дошло, что суть здесь не столько в подготовке, сколько в датах. А точнее — в стечении обычных выходных дней и государственного праздника. Благодаря официальным переносам рабочих дней народ гулял целых четыре дня. А что это означало для Монгола и Куща? Для них это несколько облегчало возможность проведения задуманного дела. Ведь промышленная зона на все выходные практически полностью пустела. Монгол очень скоро убедился в этом лично. Даже тогда, когда он со своими пацанами проводил в промзоне разведывательный рейд, народу здесь было куда больше. Сейчас же, по сути, никого и не было. По крайней мере, от самого момента прибытия сюда поздним праздничным вечером они почти никого не встретили. Лишь однажды из-за угла выскочили несколько подвыпивших мужиков. Да и то лишь затем, чтобы помочиться и снова скрыться в недрах построек. Изредка можно было услышать пьяные возгласы тех, кто был вынужден оставаться на работе даже в праздник. Даже если бы кто-то и заметил посторонних, то с большой долей вероятности махнул бы на них рукой. Ибо не до того.

На закате Кирсан и его громилы вышли на условленные во время разведки точки. Хозяин агроусадьбы ощущал себя едва ли не Наполеоном, хотя внешне больше походил на Гитлера. И это несмотря на азиатские черты лица и комплекцию. Вместе с одним из своих охранников он забрался на кран. Из кабины крана он наблюдал за прилегающей территорией. Отличная видимость. Солнце еще полностью не исчезло за горизонтом. Было достаточно светло. По крайней мере, прибор ночного видения можно было не задействовать. Батыров осматривал окрестности при помощи мощного бинокля. Так он еще раз убедился, что промышленная зона в большей своей части вымерла. Он сверил часы. Приближалось время, когда должен был прибыть Лазарь и его боевая подруга. Монгол направил бинокль на территорию, прилегающую к забору. Именно там должен припарковаться Серега. Время вышло, а машины все не было. Секунды ожидания шли очень медленно. Можно сказать — ползли, как полудохлые черепахи. «Неужели он что-то заподозрил и решил не появляться?» — промелькнула мысль в голове у наблюдателя, который не отрывался от бинокля. Однако в тот же момент к забору подкатила машина, в которой узнавалась добитая «тачка» Лазаря. Кирсан радостно присвистнул, увидев, как из легковушки выходят Лазаренко и Гребенникова. Хозяин кивнул охраннику. Тот при помощи рации сообщил о прибытии целей остальным громилам, задействованным в деле.

Монгол, наблюдая за прибывшими, с удовольствием для себя отмечал их волнение. Нет, оба старались быть сдержанными, но отдельные жесты, движения выдавали, что они все-таки тревожатся. Хотя, по идее, оснований для тревоги у них быть не должно. Ведь Кущенко с помощью своих людей поставил дело так, чтобы Сергей и Татьяна сами охотно устремились в западню. Он подготовил такую приманку, на которую те должны обязательно клюнуть. И вот получалось, клюнули.

— Слышишь, — обратился Кирсан к своему охраннику, который помогал координировать связь с Максимом. — Ты ведь знаешь, как Кущ сумел забадяжить все это? Как он заманил их сюда?

— Да им очень грамотно передали маляву от Бульдога, кликуха такая, — принялся растолковывать он. — А кореш тот на нарах чалится, ему еще семь лет от звонка до звонка херачить. А сама малява фуфловая. Это Кущ со своими спецами ее склепал. Хорошо склепал. Не подкопаешься. То, что кореш этот чалится в тюряге, Лазарь знает. Но проверить, реально ли тот передавал маляву, он не может.

— А что в ней такого особенного? — полюбопытствовал Батыров.

— Написали от имени того кореша, что, мол, узнал он об интересе Лазаря и хочет помочь свести его с одним надежным человеком. Человек передаст важную информацию, которая касается взрыва машины тогдашнего «старшого», чьи деньги Лазарь и Бульдог в середине 90-х не довезли до Москвы. Написали, что есть бумаги с прямыми доказательствами причастности Вити-Биты к этому самому взрыву.

— Крутая приманка. Этого заключения экспертов о взрыве, насколько мне известно, давно в природе не существует. Утеряно как бы. Но ведь ни Лазарь, ни его подружка о том знать не могут. Вот и клюнули, — злорадно прокомментировал Монгол, продолжая «вести» парочку при помощи бинокля.

— Ну а потом уже сделали звонок Лазарю от имени этого надежного человека и назначили встречу здесь. Вместе с этой бабой. Лазарь сразу напрягся. Мол, зачем ее тащить. А ему объяснили, что она должна быть при передаче документов. Чтобы своим ментовским глазом взглянула на бумаги и сказала, что все в норме, все сходится. Чтобы у него не появилось даже мысли, что ему фуфло втюхивают. В общем, растолковали ему все как надо, он и перестал трепыхаться. Согласился. И выходит, что он со своего обещания не спрыгнул. Приехал с бабой почти вовремя.

— Ну, да. Явились не запылились, — фыркнул Монгол. — Надеюсь, ему доходчиво объяснили, куда надо идти. Что-то он петляет…

— В первый раз здесь. Тут черт ногу сломит, — заметил охранник.

Кирсан проигнорировал это замечание. Он не отрывался от бинокля. Лазаренко и Гребенникова на самом деле слегка поблуждали в районе между забором и подстанцией. Правда, вскоре они сориентировались и направились к будочке стрелочника — напротив состава с лесом-кругляком. Именно там они должны были остановиться и ждать «надежного человека с важными документами». С удовольствием для себя наблюдатель отметил, что пара шла четко указанным курсом.

Глава 16

Пара шла молча. От самого момента выхода из машины Лазарь и его возлюбленная не промолвили ни слова. Лишь обменивались взглядами, понимая друг друга. Заранее они об этом не договаривались. Молчание стало чем-то вроде инстинктивного средства защиты от опасности. Как бы там ни было, но лишний шум, включая и пророненное слово, мог усложнить ситуацию. Об этом нужно было помнить, невзирая ни на какие планы и расчеты. Запланировать и рассчитать можно все что угодно. Но реальность могла круто все изменить. Перевернуть задуманное с ног на голову, а потом еще раз десять крутануть так, что не узнаешь, где небо, где земля. Возможно, в таком отношении к действительности и крылась некая доля мистики. Однако перспектива получить в голову пулю или кусок арматуры выглядела отнюдь не мистической. И это опять-таки с оглядкой на осведомленность о дальнейшем ходе событий. В противном случае вылазка в промышленную зону напоминала бы не более чем экстравагантную прогулочку двух техноромантиков. На самом деле романтичной свою вылазку ни он, ни она не считали. Нет, Таня старалась не подавать виду, что ей несколько не по себе от нахождения на этой территории. Она хорохорилась, как могла, лишь бы любимый не заметил ее волнения. Все же у нее за плечами большой опыт работы в детективном агентстве, разные передряги случались. Но ее невольно охватывала дрожь. Серега это если и не замечал напрямую, то уж интуитивно ощущал точно. По этой причине старался прикрыть собой Таню. Она шла по правую руку от него, и со стороны наиболее высоких построек промзоны ее можно и не заметить. По крайней мере, ему хотелось так думать. О том, что опасность могла исходить из прилегающего к зоне жилого массива, он почему-то не думал вовсе.

До будки стрелочника оставалось не так много. Однако пара не торопилась. Сохраняла умеренный, если не сказать медленный, темп. Промышленная зона по большому счету молчала. Ни грохота колес, ни гудения агрегатов. Слышалось лишь щебетание каких-то полоумных птиц. Полоумными их мысленно окрестил Лазаренко за то, что пернатые не погнушались выбрать местом своего обитания этот «индустриальный рай». К почти постоянно звучащему щебетанию изредка добавлялись хаотичные мужские голоса. Разобрать смысла их восклицаний было невозможно. Чувствовалось, что накатили мужики по полной программе за все праздники сразу. Отзвуки голосов время от времени сменялись отзвуками зычного смеха. Все это смешивалось с пением птиц и шумом легкого ветра, создавая причудливую атмосферную симфонию, которой позавидовали бы самые матерые музыканты-электронщики. Однако ничего такого, что могло бы вызвать настороженность, до их ушей не долетало.

Сергей постоянно осматривался, словно пытался упредить вероятную опасность. Вокруг никого, кроме Танюши, не было. По крайней мере, не замечалось. Да и невооруженным глазом сделать это было довольно проблематично. А бинокля или какой-то другой оптики ни у Лазаренко, и у Гребенниковой не имелось.

Остывший после жаркого дня воздух был насыщен запахом пропитки для шпал. Вдыхая его, наши герои неминуемо представляли себе эту насыщенную вязкую массу. Будто она прямо под ногами. Однако на самом деле под ногами шуршала вполне обычная насыпь из щебенки, сквозь которую пробивалось разнотравье. Идти по ней между железнодорожными путями было не очень удобно. Щебенка хрустела под ступнями. А побеги молодой крапивы норовили обжечь щиколотки и голени одетой в шорты Татьяны. Поэтому, не сговариваясь, пара перешла на ближайший путь и стала двигаться по шпалам. Лазарь невольно глянул под ноги. Приходилось либо семенить, делая мелкие шажочки, либо переступать через одну широким шагом. Если же шагать как обычно, то вполне можно было подвернуть ногу или вывихнуть ступню. Серега возвращался к мысли об экстравагантной романтической прогулке и немного жалел, что они с Танюшей в промзоне по другой причине. Было бы все это прогулкой, тогда бы и напряженности никакой. И Таня могла бы идти прямо по рельсе, балансируя, а он бы держал ее за руку. И смеялись бы как дети, и целовались бы беззаботно. И в глазах бы все расплывалось от ощущения полноты бытия, именуемого в народе дивным словом «счастье». Лазарь задумчиво посмотрел на возлюбленную. Она его поняла без слов — пожала плечами и развела руками. Мол, работа…

Дойдя до будки, они остановились. Лазаренко в очередной раз осмотрелся. В нескольких метрах от будки находился состав с открытыми платформами, груженными лесом. Наказав Татьяне не высовываться из-за будки, Сергей побрел к ближайшей платформе. Состав перекрывал собой прямой путь к забору. В случае чего состав пришлось бы для начала оббежать или же шмыгнуть вниз, чтобы пролезть между колесами. А что означает бег по железнодорожным путям, Лазарь очень хорошо помнил по середине 90-х. Воспоминания об этом были, мягко говоря, не самым приятными и лучезарными. Усилием воли пришлось их отогнать, так как картинки старых событий невольно накладывались на новую реальность и чрезмерно притупляли внимание. Справившись с наваждением, Серега внимательно осмотрел платформу с лесом. Бегло взглянул и на другие. Затем резко опустился на колени и посмотрел под платформу. Фыркнув, поднялся через несколько секунд на ноги и ударом ладони о ладонь стряхнул песок. Посмотрел на возлюбленную. Та стояла на том же месте, где он ее оставил, и помахала ему рукой. Он ответил так же. Озабоченное выражение лица при этом не исчезало. Сергей стал расхаживать туда-сюда вдоль платформы, то и дело бросая взгляд на часы. Время тянулось. Время плелось, словно старая кляча или, того хуже, полудохлая черепаха. Казалось, что между брошенными на часы взглядами — вечность. Однако на поверку это была одна и та же растянутая до бесконечности минута. Словно подчеркивая возрастающее с каждой продолжительной секундой напряжение, те самые «полоумные птицы» вдруг замолчали, а подвыпившие рабочие перестали подавать голоса. Наступило то, что обычно называют звенящей тишиной. Лазаренко перевел взор на возлюбленную. Она вопросительно кивнула ему. Он в ответ лишь пожал плечами. Шелест листвы, вызванный легким дуновением ветра, лишь добавил тревожности в воцарившуюся в районе будки стрелочника атмосферу. Жук-короед грыз одно из облюбованных им бревен, лежащих на платформе. Что в те минуты грызло Серегу, мог сказать только он сам. Однако ему приходилось молчать и ждать. Ждать и молчать.

Глава 17

Монгол по-прежнему не выпускал из вида Сергея и Татьяну. Видел, как они шли по железнодорожному пути, как достигли будки стрелочника, как нервничал Лазарь, похаживая у платформы с бревнами.

— Так, бляха. Почему эта баба встала за будкой и не подходит к платформе? — не выдержал Кирсан. — Неужели она чувствует опасность? У некоторых баб такое бывает. Сколько раз замечал. Одни так и норовят влезть в какую-нибудь переделку. Прямо на ровном месте. Другие же опасность за версту чуют.

— Но будка же точно не за версту от ловушки, — заметил громила-охранник.

— Да, конечно, — согласился хозяин. — Но будка-то хоть и близко, да может ведь и не сработать. А нам нужно, чтобы сразу и наверняка. Как говорится, без шансов, без вариантов. Думаю, нам стоит самую малость подождать.

— Может, все-таки рискнем? То, что она стоит у будки, все равно ее не спасет. Хоть на перроне, хоть возле будки — ей все равно трындец. Так что… — попытался высказать свои соображения громила.

— Да угомонись же ты, наконец! — раздраженно бросил ему шеф. — Такой нетерпеливый! Полминуты еще подождем, а там сделаем, как ты сказал. Даже если баба все равно останется возле будки.

— Но этот мудак, почти не отрываясь, на часы смотрит. А назначенное время прошло пять минут назад, — нетерпеливый специально сверился с часами на своем мобильном телефоне. — Он же сейчас психанет, плюнет на все и смотается на хрен отсюда. И вся наша затея псу под хвост.

— Не кипешуй! Никуда он не смотается. Он этих выдуманных бумаг ждет больше манны небесной. Хотя он и та еще сука. — Батыров так и брызгал слюной от злости.

Через секунду он увидел, что Гребенникова все-таки вышла из-за будки и несмело направилась к любовнику. Когда расстояние между ними сократилось до минимума, Кирсан кивнул своему напарнику и промолвил: «Поехали!» Громила с радостным оскалом без промедления нажал на нужную кнопку небольшого пульта дистанционного управления, который он через открытое окно кабины крана направил на платформу с бревнами. На платформе что-то громко щелкнуло — был приведен в действие заранее установленный механизм. Все поперечные подпорки на ней одновременно лопнули. Лес-кругляк в ту же секунду стал валиться за борт. Он в буквальном смысле ринулся водопадом на стоящую рядом с платформой пару. Зрелище из кабины крана выглядело следующим образом: вот стоят Лазарь и его любовница, а вот стремительно падающие бревна накрывают их. Видя это, нельзя было сделать какого-то иного вывода, кроме одного — мужчина и женщина погибли.

— Трындец котяткам! — радостно воскликнул Монгол, ликуя.

— Больше срать не будут, — машинально продолжил расхожую фразу охранник, оскалившись довольной улыбкой. Идея с ослаблением подпорок на платформе принадлежала ему.

Падение бревен наделало шума. Эхо от их грохота разлетелось на добрую половину промзоны. Сила их удара была настолько мощной, что будка стрелочника не выдержала. Ее просто-напросто снесло ударом. Что уж говорить о попавших под бревна людях! Батыров готов был рапортовать Битову, что все удалось четко и быстро.

Глава 18

Двое громил Монгола на момент падения бревен находились неподалеку от платформы. В закутке между составом и бетонной стеной они стояли, покуривали и ожидали, когда же все произойдет. Щелчки и последовавший за ними страшный грохот не застали их врасплох. Они-то знали, что лес-кругляк будет падать. Сами участвовали в ослаблении подпорок и установке специальных фиксаторов, которые по сигналу с крана должны были вызвать крушение кругляка за пределы платформы. И вот, когда бревна оказались внизу, а будка стрелочника была сметена, парни быстро двинулись к месту события. Со стороны они могли напоминать чересчур любопытных школьников или же типичных зевак, любящих совать свой нос в любую щель… Не прошло и минуты, как дежурившие в закутке громилы оказались сверху скатившихся бревен. Они ходили по ним, словно по деревянному покрытию какого-нибудь средневекового города. Кругляк, правда, не везде лег аккуратно и плотно. Приходилось смотреть в оба, чтобы нога не нырнула в один из немалочисленных проемов.

— Ты что-нибудь там видишь? — поинтересовался один.

— Ну, ни хрена не видно, — промолвил другой.

— Но они же не могли никуда убежать. Наверное, их накрыло. С концами. Столько бревен. Так быстро свалились. Масса огромная. Тут только спортсмен какой-нибудь попытался бы дернуться, чтобы избежать волны бревен. Да и то хрен бы он сумел отскочить. А мужик с бабой не спортсмены. По крайней мере, шеф об этом не говорил.

— Да хрен ли тут рассуждать! Нам надо своими глазами убедиться, что парочке кирдык. А заодно нужно убрать те штуки с проломанных подпорок. Давай-ка собери их.

Напарник утвердительно кивнул и забрался на платформу, чтобы изъять те самые фиксаторы.

— Слышишь, от них почти ничего не осталось.

— По херу, все равно забирай. Нельзя оставлять никаких следов. А то менты, сам знаешь…

Громила снова кивнул, спешно собрал и спрятал себе в карманы то, что осталось от фиксаторов. Его товарищ продолжал расхаживать по лежащим на земле бревнам, пристально вглядываясь между ними. Несколько раз даже ложился на живот. По идее, он должен был увидеть там следы крови. Однако не увидел, как ни напрягал зрение.

— Ну что? Жмуры на месте? — спросил у него подельник.

— Не могу разглядеть. Там снизу бревна слишком плотно легли, — прозвучал в ответ озабоченный голос.

— Да их там в лепешку сплющило! — уверенно воскликнул товарищ.

— Ну и что? Должна быть видна кровь, мозги и все такое… Или хотя бы одежда, — ответил безуспешный искатель трупов и в то же мгновение осекся. Сначала он даже не понял, что же вдруг заставило его замолчать. Что-то странно раздразнило его, но он не мог сообразить, что именно. Приятель недоуменно посмотрел на него и бормочущим голосом спросил:

— Что такое?

— Что-то мелькнуло, — наконец сумел сформулировать тот и резко повернул голову в сторону. Оказалось, что боковым зрением он уловил некое движение на путях. И действительно, чуть в стороне от состава и разрушенной будки виднелись два спешно удаляющихся силуэта.

— Так вот оно что! Под платформу поднырнуть успели, суки. А пока мы тут расхаживали, они проползли под составом и вот теперь выбрались, — злобно зарычал он.

— Побежали скорей, бляха-муха, — заметил подельник и без рассуждений бросился в погоню. Его дружок тут же двинулся следом. Попутно он включил рацию, чтобы связаться с Монголом. Мобильными телефонами на время «операции» договорились не пользоваться. Батыров, несмотря на свои колоссальные связи, хотел подстраховать себя во всем. Вероятность того, что переговоры по рации могут быть кем-то перехвачены, была близкой к нулю. Поэтому у него самого и у ряда задействованных в «деле» людей вместо мобильников имелись переговорные устройства. С одной стороны, это выглядело забавно, но Кирсан утверждал: «Это тот случай, когда при помощи старой доброй техники можно оказаться в выигрыше». Но реального выигрыша пока не получилось. Гневу и негодованию Монгола просто не находилось никаких границ. Орал и вопил. Грозился всем оторвать ноги и яйца за то, что парочке удалось избежать ловушки.

Глава 19

Сергей и Татьяна заметили преследователей сразу и сразу же попытались оторваться от тех, кто бежал следом за ними. Благо что расстояние между ними было довольно приличным. Впрочем, бежать как одним, так и другим приходилось не по беговой дорожке. Сумерки хоть и начали опускаться на промзону, но в целом все еще было достаточно светло. А значит, преследователи вполне отчетливо видели свои цели. Видели и не отставали, насколько возможным для них это было. Правда, и стрелять они не спешили.

Сергей и Татьяна старались оторваться от преследователей. Но сделать это непросто. Бесконечные пакгаузы, составы, цистерны, семафоры, локомотивы, железнодорожные пути препятствовали быстрому бегу. Да и сама местность незнакома. Частенько приходилось оперативно ориентироваться и быстро принимать решение о том, куда двигаться дальше. Тем более что вариантов по ходу следования возникало не так уж и мало. Принимая в считаные секунды то или иное решение, они рисковали попасть в тупик. Однако пока все обходилось, и бег с многочисленными препятствиями продолжался.

Под ногами скрипел гравий, хрустела щебенка. Песок и мелкие камешки попадали в обувь. Лазарь несколько раз влетал ногой в какие-то лужи. Судя по запаху, не все из них были результатом дождя. Все это создавало лишний дискомфорт, но приходилось терпеть. Терпеть ради того, чтобы не оказаться в руках громил, которые продолжали погоню и мчались при этом словно заведенные. Словно их силы были бесконечными. Словно они никогда и ни при каких обстоятельствах не выдохнутся. Видя это, Серега пытался хитрить. Вместе с возлюбленной они то и дело петляли, использовали особенности местности, чтобы исчезнуть. Забегали за очередную будку или еще какую-нибудь постройку и, отгородившись от громил, продолжали бег. К сожалению, помогало это очень и очень мало. Неуемные громилы на все изменения реагировали очень быстро, повторяя за беглецами все их движения. Лазарь не рассчитывал вступать в бой с этими чертовыми громилами! А даже если бы и рассчитывал, то удобного для этого дела момента все равно не подворачивалось. Казалось, что все обстоятельства были на стороне преследователей.

— Ну ты смотри! Не оторваться от них никак, — со злостью промолвил Лазаренко.

— Хорошо, что хоть не окружают, — заметила ему на это Гребенникова.

Она как в воду глядела — впереди замелькали фигуры еще нескольких крепких парней.

— Давай вправо, — увидев их, сказал Серега своей спутнице.

Она уже ничему не удивлялась. Вместе они рванули в сторону асфальтобитумного завода, со зданием которого как раз успели поравняться. Обе группы преследователей тем временем успели соединиться. Шум их возмущенных голосов отчетливо слышался за спинами. Лазарь даже сумел понять, что один из них переговаривался по рации и спрашивал разрешения на применение оружия.

— Давай-ка поднажмем, — обратился он к Татьяне. — А то начнут стрелять. Наши жизни они сохранять не собираются.

— Не сомневаюсь, — пробормотала женщина, понимая, что других вариантов, кроме ускорения, у них с Сергеем просто нет. Территория была очень удобной для обстрела. И если бы в те самые секунды преследователи получили от своего верховода разрешение на применение оружия, то шансы пары на спасение оказались бы мизерными. Их бы безжалостно изрешетили пулями. Лазарь лишь на миг представил себе эту картину и невольно поежился. Не хотелось, чтобы все это вдруг стало реальностью.

Мужчина и женщина синхронно ускорились. До забора, ограждавшего завод, оставалось всего ничего. К тому же в ограждении виднелась приоткрытая калитка. Даже не ворота, а именно калитка. По всей видимости, это был один из входов на территорию предприятия. Именно туда пара и устремилась. Дышать стало совсем тяжело. Нужен был еще один рывок, чтобы влететь в проем калитки и оказаться за довольно высоким заводским ограждением, сделанным из железобетона. И вот они это сделали. Проскочили калитку. Причем по пути Серега успел схватить торчавший кусок толстой проволоки. Подруга с удивлением посмотрела на него и спросила:

— Зачем тебе это?

— Сейчас увидишь, — сказал он, живо захлопнул калитку, спешно засунул проволоку в пробой для замка и стал ее закручивать. Получалось, что таким образом он на некоторое время заблокировал вход. Конечно, при помощи замка это можно было сделать более надежно и эффективно. Но за неимением такового отлично подошла и проволока. Преследователи и так отставали на несколько десятков метров, а теперь они должны были неминуемо упереться в стальную дверь, заблокированную изнутри. На какое-то время препятствие должно было их задержать. Это означало, что Лазаренко и Гребенникова получали весьма серьезное преимущество, чтобы унести ноги не только с асфальтобитумного завода, но и из промышленной зоны. Голосов преследователей пока не было слышно.

Заметно стемнело. На территории предприятия зажглось несколько фонарей. Рабочих в связи с выходным днем на заводе не было. Однако обнаружился охранник. С травматическим пистолетом он выскочил навстречу бегущим мужчине и женщине. То, что это был именно охранник предприятия, а не один из громил-преследователей, можно было понять по его униформе. Впрочем, это не давало стопроцентной уверенности. Лазарь не стал лишний раз рисковать и изменил направление движения, скрываясь вместе с Гребенниковой в промышленном лабиринте. Охранник не успел даже опомниться, как обе фигуры исчезли. Он попытался их окликнуть, но тщетно. Ему ответило лишь унылое эхо.

Тем временем пацаны Монгола оказались у калитки. Стали дергать и толкать ее. Дверь не поддавалась. Громилы матерились. У них был приказ продолжать погоню, и его следовало беспрекословно выполнять. Времени на отдых, размышления и прочее у них не было. Нужно было срочно попасть за ограду. Один из них продолжал дергать калитку, заметив, что она зафиксирована не замком, а лишь куском проволоки. Другие внимательно, насколько позволял полумрак, осматривали забор. К нему вплотную примыкал ряд густых зарослей — смесь кустов и травы. По верху ограды везде была пущена «колючка» — спираль Бруно, в просторечии именуемая «егозой». Чтобы перебраться через нее, нужна была определенная подготовка.

— Все. Хватит сопли жевать! — рявкнул один из парней. — Давайте устроим «живую лестницу» и так войдем.

Вскоре они это успешно проделали. Самый первый перебравшийся продолжил преследование, хотя и не знал толком, куда бежать. Второй же сорвал проволоку и разблокировал дверь. Остальные громилы проникли на территорию завода. Самый первый из них опережал своих подельников на несколько метров. Пытался выйти на утерянный след беглецов.

Охранник уже слышал шум, доносившийся со стороны калитки. Однако появление одного из громил, который вдруг вырисовался из полумрака, застало охранника врасплох. Увидев вооруженного незнакомца, он попытался воспользоваться травматическим пистолетом. Если бы ему это удалось сделать, то дальнейший ход событий мог оказаться совершенно иным. Однако громила оказался более проворным — он быстро вскинул пистолет… Прогремело три выстрела. Две из выпущенных пуль угодили охраннику в голову. Он даже ойкнуть не успел. Как стоял, так сразу и рухнул на землю. Пацан Монгола пнул труп ногой и двинулся дальше, несмотря на усталость и желание присесть и перевести дыхание. Но как бы ему и его подельникам ни хотелось прекратить погоню, беглецов все равно следовало отыскать. Иначе хозяин мог наказать за лишнее «щелканье хлебальником», как он нередко выражался. Лихие 90-е в голове Монгола так и не закончились.

Громила бежал наобум. Следом подались и остальные. Главным для них на тот момент был принцип: «Волка ноги кормят». То, что никто из них в точности не знал, куда ринулись беглецы, их совершенно не смущало. Ни один не удосужился хотя бы осмотреться и освоиться с особенностями местности. Бежали, мчались, летели за призрачными тенями. А их нигде не было. Они исчезли, словно в воду канули.

Пропустив преследователей, выждав для верности несколько минут, Лазарь вышел из временного укрытия. Он был предельно осторожен. Резких движений не делал. Мелкими перебежками добрался до убитого охранника. Никто этого не заметил. Забрал травматику и документы убитого. Затем, не медля ни секунды, снял с себя куртку и набросил на плечи убитого. Опять-таки стараясь быть незамеченным, рванул обратно в темноту. Его отсутствие длилось чуть больше минуты. Затем он вернулся к трупу с сумочкой Татьяны, засунул ее в карман куртки. Приподнял труп и потащил. Его путь лежал на верхние ярусы завода. Попасть туда было непросто. Тело убитого оказалось тяжелым. Тянуть пришлось по неудобным лестницам. Подъемник не работал. А если бы и работал, Сергей вряд ли бы им воспользовался. Не хотел привлекать к себе внимания. Громилы с минуты на минуту должны вернуться. А значит, имелась вполне реальная опасность быть обнаруженным ими. Несмотря на все трудности, он двигался к цели. Волоча за собой труп, направлялся туда, где в гигантском промышленном бассейне булькала расплавленная смола.

Глава 20

И хотя череда празднично-выходных дней не закончилась, асфальтобитумный завод следующим утром кишел людьми. Правда, лишь частично это были рабочие. Кроме них там находилось большое количество сотрудников правоохранительных органов. Одни осматривали завод изнутри, другие прочесывали его территорию и участки промзоны, прилегавшие к ней. В том числе были задействованы и служебные специально обученные собаки. Впрочем, самый главный интерес для полиции представляла картина, открывшаяся людскому взору после откачки содержимого из промышленного бассейна. Внизу на асбестовой подстилке отчетливо виднелся залитый смолой силуэт. Вместе с полицейскими и экспертами неподалеку топталось заводское и железнодорожное начальство. Среди них находился и Батыров. Держался он очень уверенно, можно даже сказать — нагло. Его явно знали.

Ждал, что скажет экспертиза по поводу обнаруженного. Вскоре эксперты смогли доложить следствию первые результаты.

— Это точно человек? — первым делом спросил один из полицейских чинов.

— Человек, — кивнул эксперт. — Я же вам уже сказал, что версию о том, что в бассейн со смолой кто-то сбросил манекен, можно спокойно отправить на свалку. Любая органика, синтетика и даже мелкие металлические предметы растворяются в расплавленной смоле. Если бы кто-то на самом деле бросил туда манекен, то это вряд ли можно определить. Даже человеческое тело почти полностью растворяется за несколько часов.

— Хотите сказать, что личность погибшего установить не удастся? — задал полицейский еще один вопрос.

— Ну… — замялся эксперт, будто подбирал подходящие слова. — Кое-что все-таки имеется. Однако это мало что нам даст. Ни рост, ни вес, ни особых примет. Разве что только пол по костям определить можно. Это был мужчина. А в остальном вам придется разбираться по косвенным уликам. Найдено два оплавившихся мобильника, несколько металлических пуговиц, металлические части от дамской сумочки.

— Он гей что ли, раз с женской сумочкой? — не удержался молодой помощник следователя.

— Да при чем тут гей! — недовольно воскликнул следователь. — Он мог ее украсть. Мог взять подержать, пока дама вышла пи-пи. Да можно сто других объяснений найти, почему он был с женской сумочкой. В общем, так — оба мобильника, то бишь их остатки, в лабораторию. Пусть наши спецы поковыряются. Уверен, они сумеют определить, кому эти трубки принадлежали. Мы же остаемся здесь и продолжаем искать. Если это на самом деле было двойным убийством, то вполне возможно, что труп женщины все еще находится где-то на предприятии или неподалеку. А значит, придется обшарить каждый квадратный сантиметр на заводе, заводской территории и окрестностях.

Слыша все это, Монгол несколько напрягся, но пока сдерживал себя и в развитие ситуации не вмешивался. Полиция взялась за поиски тела женщины. Присутствие Батырова поначалу вызывало вопросы: мол, что он здесь делает и какой у него интерес к произошедшей на заводе трагедии? Начальники все время называли его благодетелем. Из этого полиция сделала вывод, что перед ними либо крупный акционер, либо спонсор. Выяснять же, кем господин Батыров был на самом деле, полицейским в тот момент было недосуг. Между тем он ожидал появления результатов экспертизы оплавленных мобильников не меньше, чем следователи. Ожидал, хотя и мог вполне безошибочно сказать, кому они принадлежали. Ему просто нужно было выдержать определенную паузу, чтобы осмотреться и увидеть, куда качнется маятник следствия и действий полиции в этом деле. Лишь после этого он собирался предпринять какие-то свои шаги. Хотел, чтобы они имели некую логическую привязку к действиям правоохранителей. На крайний случай собирался решить вероятные нестыковки старым добрым дедовским способом — «денежкой».

Результаты дополнительной экспертизы не заставили себя долго ждать. Главному следователю сообщили, что один телефон был зарегистрирован на безработного, недавно освободившегося из мест лишения свободы Сергея Лазаренко, а второй — на владелицу частного детективного агентства «Лунный след». Дело для следствия принимало неожиданный оборот. Возникали новые вопросы и предположения. Тело женщины так нигде и не нашли. А кто-то из рабочих, давая показания, вдруг вспомнил, что куда-то пропал охранник завода: утром, вопреки правилам, дежурство своему сменщику не передал, на телефонные звонки не отвечает. Одним словом, у следствия появилась еще одна ниточка к тому, чтобы выяснить реальную картину вчерашнего вечера.

Монгол перестал держать паузу и перешел к активным действиям в отношении следствия. Кирсан под предлогом важной беседы уединился в одном из кабинетов со следователем. Полицейский сначала недоумевал, что происходит, почему на разговор его вдруг пригласил не директор предприятия, а именно этот бизнесмен. Монгол же был предельно прямым. Едва собеседник успел открыть рот, как перед ним на стол легла пухлая пачка долларовых банкнот крупного достоинства. Глаза «следака» округлились, «в зобу дыханье сперло», и прежде чем он снова попытался что-то сказать, рядышком легла еще одна пачка. «Следак» нервно усмехнулся и, наконец, выдавил из себя:

— Что это?

— Это ваши деньги. Вы нечаянно их потеряли, а я вот нашел и теперь хочу восстановить справедливость. Возвращаю их в руки хозяина и искренне надеюсь, что он в дальнейшем будет более осмотрительным и не потеряет их снова.

— Да? Вот просто так? Без вознаграждения за то, что возвращаете их мне? — подхватил полицейский манеру, в которой с ним разговаривал бизнесмен.

— Ну, как сказать? — ухмыльнулся Батыров, видя, что собеседник готов сотрудничать. — Небольшое вознаграждение хотелось бы получить.

— И какого же рода?

— Все очень просто. Вы же оформляете документ по результатам экспертизы. Во-первых, надо указать, что нашли останки двух человек — Лазаренко и Гребенниковой. Можно отдельной строкой записать, что его останки больше уцелели, а ее только частично. А во-вторых, необходимо забыть о существовании вчерашнего охранника. Просто нигде в документе о нем не упоминать. Не было его здесь вчера, и все тут. Когда все будет сделано, я хотел бы получить ксерокопию документа. Уверен, это возможно. Договорились?

Следователь смерил взглядом бизнесмена, затем посмотрел на пачки с долларами, нарочито тяжело вздохнул и сказал:

— Договорились.

— Вот и славненько, — улыбнулся Кирсан. — За эту ксерокопию мы еще несколько ваших денежек найдем. Понимаете, о чем я говорю…

— Понял, не дурак, — стараясь сохранять нейтральное выражение лица, промолвил «следак».

— Надеюсь, что и остальное тоже понятно. Предмет нашего разговора должен остаться между нами. Никто не должен знать, о чем мы здесь беседовали. Никто. Понимаете? — проговорил бизнесмен, не сводя при этом пронзительного взгляда с собеседника.

— Естественно, — заверил полицейский.

У Батырова с самого начала не было уверенности в том, что в емкости с расплавленной смолой обнаружены останки именно Лазаря. Тем более что останков его подруги так и не нашли, а лишь ни о чем не говорящие фрагменты ее сумочки. Плюс ко всему странное исчезновение заводского охранника. Точнее — его трупа. Один из пацанов Монгола клялся и божился, что лично завалил охранника во время погони за Лазаренко и Гребенниковой. Идти к могучему Виктору Битову с повинной и признаваться в своем досадном промахе Батыров не желал. Реакцию на промах предсказать легко. Поэтому лучше не рисковать. Да и обещанные за удачное завершение деньги очень хотелось получить. Поэтому Кирсан и решился на подобное…

Глава 21

Узнав предварительную информацию о том, что Лазарь и его подруга погибли, Максим Кущенко не преминул ее проверить. Да, Монгол вел себя очень уверенно, рассказывая детали дела. Кущ хотя и слушал его внимательно, но верить одним лишь словам не собирался. Такова уж была его сущность службиста. У него зародилась своего рода ревность после того, как Битов избрал план действий именно Батырова, а не начальника службы безопасности инвестиционного фонда. Естественно, своих обид Максим не демонстрировал. Только подковерной возни ему еще не хватало! Поэтому он просто выслушал захватывающую историю «коллеги» и, не афишируя, организовал соответствующую проверку. Благо, что своих каналов и связей для этого у него хватало. Вот только данные он мог получить исключительно официальные. Никакие связи не помогли бы вскрыть факт взяточничества и частичной фальсификации дела в угоду тому, кто взятку дал. Для вскрытия этого нужно организовать по меньшей мере собственное расследование. Но для этого необходимы если не веские доказательства, то хотя бы весьма серьезные подозрения. А для таких подозрений должны иметься основания. Да, службист не доверял Монголу. Однако при этом он понимал, что одного его недоверия мало. Вот и искал зацепки, которые могли бы дать возможность подловить Батырова.

Подловить Монгола на основании проверки официальных данных не удалось. Результаты проверки формально подтвердили, что Сергей и Татьяна исчезли из мест своего обычного пребывания. Квартиры, где они до последнего момента проживали, теперь пустовали. Соседи с праздничного дня их не видели и не слышали. Подозрительного ничего не замечали. Ну а уж о том, чтобы Лазарь или его подруга вдруг разоткровенничались со своими соседями и что-то им сказали или намекнули насчет ближайших планов, не было даже и речи. Лазаренко вообще со своими соседями за время съема квартиры почти и не разговаривал. Гребенникова же была, как всегда, радушная и приветливая, но ничего лишнего о себе и своей работе не говорила. Сунуться в детективное агентство люди Кущенко не решились. Нет, службист ничуть не боялся всех этих «шерлоков холмсов». При желании на них можно было хорошенько наехать и прижать… Однако смысла в этом Кущ не видел. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания и поднимать ненужный шум. Минимальный просчет в общении с третьими лицами мог всплыть в СМИ. А информацию о том, что служба охраны «ГрандБитИнвеста» прессует работников детективного агентства «Лунный след», охотно взяло бы любое «желтое» издание. Это автоматически подорвало бы авторитет директора фонда и привело к убыткам. Кто-кто, а западные партнеры привыкли всегда реагировать на подобного рода информационные «вбросы». Именно поэтому Виктор Битов просил начальника своей службы безопасности работать чисто. «Если ты ввязался, то будь добр довести дело до такого состояния, чтобы ни ты, ни твои люди, ни тем более мой фонд не были в нем засвечены», — не раз говаривал босс, обращаясь к Максиму. В переводе на обычный язык это означало приблизительно следующее: если ты считаешь нужным кого-то убрать, то сделай это так, чтобы никто об этом не узнал. Примеряя правило на «Лунный след», Кущ отчетливо видел нецелесообразность любого наезда на них. Поэтому его люди ограничились внешним визуальным наблюдением за агентством и самими детективами. Наблюдали непосредственно за офисом. Высматривали, кто приходил, кто выходил. Пытались определить, нет ли среди клиентов загримированных знакомых особ. Безрезультатно. Устраивали слежку за работниками агентства на предмет контактов и встреч. Опять же ничего для них интересного не обнаружилось. Гребенникова в «Лунный след» так и не явилась. В других точках города со своими коллегами она тоже не контактировала. То же самое касалось и Лазаренко.

Параллельно были изучены все телефонные разговоры исчезнувшей пары. Последние звонки были сделаны как раз вечером перед событиями на асфальтобитумном заводе. Причем они звонили лишь друг другу. Проверили и записи видеокамер с тех мест, где пара прежде регулярно появлялась. Просмотр видеозаписей дал лишь отрицательный результат. Камеры никого из них не зафиксировали.

Все это в совокупности могло свидетельствовать как в пользу версии Монгола, так и в пользу негласного предположения Кущенко, что Лазаренко и Гребенникова залегли на дно. По крайней мере, такого варианта начальник службы охраны исключать не хотел. В любом случае следовало дожидаться официального заключения по поводу останков, обнаруженных в промышленном бассейне асфальтобитумного завода. Об этом и доложили Виктору Битову, который, безусловно, хотел узнать, чем же затея Монгола закончилась.

На самом деле Сергей и Татьяна были живы. Они срочно уехали из столицы в Подмосковье, а затем и за пределы Московской области. При этом старались не оставлять никаких следов. Ничего такого, что могло бы привести к ним людей Битова. Впрочем, Лазарь хотел убедиться, поверили ли их несостоявшиеся убийцы в его гибель и гибель Тани. Сделать это можно было, лишь связавшись с внешним миром. Ничего не говоря своей возлюбленной, он последовал на переговорный пункт в одном из райцентров, через который они ехали. Стараясь быть неприметным (что для провинции было крайне сложной задачей), Серега с узла связи позвонил в Москву. Абонентом, с которым он таким вот образом связался, был не кто иной, как Леня Щербатюк. Тот практически и не удивился звонку. Отреагировал так, будто сидел с трубкой и ждал, когда Лазарь ему позвонит. Примерно такой реакции сам Лазарь от него и ожидал. Спросил, как там дела после трагедии на асфальтобитумном заводе, как на это реагируют верховоды и какое в целом царит настроение в кругах, приближенных к Битову. Щербатюк сначала замялся, а потом принялся рассказывать все, что знал. Сказал, что Батыров крутился на заводе на следующее утро после произошедшего. Поведал о поиске, который устроил Кущенко. Сообщил, что сам Виктор Битов пока не в курсе, чем завершилась операция по уничтожению Лазаря и его подруги и какой поворот в этом деле произошел.

— Что ты имеешь в виду под поворотом? — не преминул уточнить Серега.

— То, что изначально вас хотели засыпать бревнами, а теперь Монгол с молчаливого согласия Куща твердит, что сутью плана было именно уничтожение вас в бассейне с расплавленным битумом. То есть одну из неудач этой операции они оба скрывают от босса. И вряд ли он узнает, что все пошло не так, как надо.

— Когда-нибудь узнает. Нет ничего тайного, что не стало бы явным, — заметил Лазарь и добавил: — Ты сам будь осторожен. На рожон не лезь. Живи и работай, как жил и работал до того. Пока я вряд ли буду тебе звонить. Но… Мобильник не вырубай и держи всегда заряженным. А то мало ли что мне может вдруг понадобиться.

Татьяна заглянула в переговорную кабину и по последней услышанной реплике поняла, с кем разговаривает ее возлюбленный. Она едва ли не вырвала трубку из его рук. Но он не дал этого сделать. Попрощался с Сереньким и повесил трубку. Таня недовольным взглядом смотрела на него. Они вместе вышли из кабины, а затем и из «переговорки». Гребенникова не могла смолчать и высказала спутнику все свое недовольство по поводу необоснованного и безрассудного риска, на который тот пошел, звоня Щербатюку. Делала упор на то, что звонок вполне могли засечь и тем самым выяснить место их теперешнего нахождения. Серега пытался объяснить свои мотивы и успокоить подругу: мол, с «переговорки» звонить безопасно. Женщина в ответ закатила глаза и слегка хлопнула себя ладонью по лбу. Пришлось в сотый раз объяснять своему любимому мужчине совершенно очевидные для реальности начала ХХI века моменты.

— Сережа! Милый мой! Опомнись наконец! — восклицала она. — Ну что ты, в самом деле, как маленький? Я же тебе столько раз говорила, а ты опять начисто забываешь о теперешних реалиях. Жизнь вокруг изменилась не только внешне, но и по существу. Возможно, что в середине 90-х звонить кому-то с «переговорки» и было безопасно. Возможно, тогда нельзя было отследить человека по такому звонку. Сейчас же все по-другому! Нынче техника такая, что не только отследят, но и отыщут в два счета! Моргнуть даже не успеешь! Все давным-давно компьютеризировано. Цифровые системы, аналоговая связь и все такое прочее. От этого нельзя никуда уйти. Средства связи, с одной стороны, облегчили нам жизнь. Но с другой стороны, благодаря им мы утратили большую часть своей свободы…

Лазаренко слушал ее рассуждения. Он не только сохранял спокойствие, но и пытался успокоить любимую. Все-таки Серенький не был ранее засвечен звонками Лазаря, а значит, его телефон вряд ли находился на прослушке. «А уж сам-то он точно не пойдет меня выдавать. Ему это невыгодно», — думал Серега.

Глава 22

Прошло несколько недель. Алена Гаспарян ничего не знала о событиях на асфальтобитумном заводе. Точнее сказать, она слышала что-то об этом краем уха в теленовостях криминальной тематики. Однако не придала никакого значения. Имен и фамилий репортеры не называли. А без этого новость ее заинтересовать не могла. Мало ли трагических происшествий случается в мегаполисе ежедневно! Подобное отношение трудно назвать равнодушием или жестокосердием. Это нечто такое, что присуще большинству современных людей, для которых чужие горести и печали, обильно выливаемые на их головы в режиме реального времени с экранов и мониторов, почти перестали что-либо значить. Вот и Алена, услышав про останки, найденные в резервуаре для смолы на асфальтобитумном заводе, лишь на сотую долю секунды пожалела «погибших бедолаг» и сразу же забыла об этом под грузом своих собственных переживаний. Своя рубашка ближе к телу. Своя болячка больше жжет. Так и с ней. Она очень сильно переживала за то, что семейная жизнь, по сути, не удалась. Она оглядывалась в прошлое и понимала, что проблемы в отношениях с мужем нарастали постепенно, но неумолимо. И то состояние, в котором они в конце концов оказались, нельзя назвать временной трудностью или же кризисом семейной жизни. Их семейная жизнь дала трещину. Причем не одну. Ее семейный очаг, ее дом весь — от фундамента до кровли — покрыт огромными трещинами. Одно дуновение ветра или вибрация от проезжающего мимо грузовика — и домику конец! Он не подлежал ремонту. Он должен в любом случае рухнуть. И Виктор со своим желанием сохранить этот брак походил, с ее точки зрения, на наивного мальчика, пытающегося склеить трещины канцелярским скотчем. С другой стороны, преувеличивать наивность брата в этом вопросе не стоило. Уж кто-кто, а он всегда мог добиться своего.

Вместе с тем Алена не только переживала из-за потерянного времени в браке с Геворгом. Очень часто она витала в своих радужных мечтах, желая их неминуемого осуществления. Это при том, что большинство из того, о чем она грезила, было просто из разряда фантастики. И тем не менее она грезила. Надеялась на то, что изменчивая удача наконец повернется к ней лицом. Что она сможет вернуть себе Сергея. Да, она убедилась воочию, что тот сильно изменился. Длительный срок тюремного заключения отразился на нем. Однако одновременно женщина ощущала, что его основа осталась прежней. Все то, за что она его полюбила в начале 90-х, оставалось при нем. И умный прищур, и волевой подбородок, и чуток металла в голосе. Представляла, какой он в постели, и едва не сходила с ума от разыгравшейся фантазии. Ох уж этот Лазарь! Даже в мыслях он оставался лучшим…

Мечтая о том, чтобы вернуть Сергея, Алена ничего конкретного для этого не предпринимала. Светлые мечтания сталкивались с суровой реальностью. Она так и не могла прийти в себя после того, как узнала, кого нынче Лазарь называет своей возлюбленной. Все выглядело логичным: Алена в середине 90-х предала его, и он выбрал ту, которая оказалась ему верной во всем. Но почему-то это так сильно ранило саму Алену, что порой не хватало сил справиться с чувствами. И тогда она начинала плакать, даже рыдать от безысходности, обильно увлажняя подушку на супружеском ложе. Муженька, как обычно, черт где-то носил. Поэтому слез своей жены он не видел. А если бы и видел, то вряд ли посочувствовал бы. Скорее наоборот. Засыпал бы упреками. Да ей и не нужно было сочувствие Геворга. Она уже считала его пройденным этапом своей жизни. Теперь нужно только решиться на очень серьезный шаг — подать на развод и пустить в ход материалы с компроматом на непутевого мужа. А то они все еще оставались незадействованными. И хоть внутренне женщина была готова к такому шагу, что-то ее все-таки сдерживало. Пойти на активные действия и начать бракоразводный процесс она пока не могла. Да, сил на то, чтобы жить дальше с Геворгом, уже не хватало. Но для начала активных действий нужна отвага, которая смела бы все внутренние препоны и страхи. Оставалось лишь терпеть и ждать какого-то нового импульса, толчка для того, чтобы вызревавшие неделями намерения воплотились в реальность. И вот время для такого импульса подошло.

Новый скандал разразился по инициативе мужа. За прошедшие несколько недель супруги мало пересекались. А если и пересекались, то держались воинственного нейтралитета. Ни секса, ни кекса, а только «привет» да «пока». И как-то ведь получалось не сорваться. Несмотря на мысли и настроения Алены. Несмотря на темперамент и вспыльчивость Геворга. Однако всему когда-нибудь приходит конец. Весь этот воинственный нейтралитет в одно мгновение полетел, стоило лишь армянину явиться домой изрядно подвыпившим и ощутить на себе презрительный взгляд жены. Вообще-то она должна была отправиться в ночной клуб, но в самый неподходящий момент разболелась голова. Решила не рисковать и осталась дома. Как вскоре выяснилось — на свою беду.

— Тебе не кажется, что ты слишком явно меня игнорируешь? — с вызовом бросил ей Геворг, который до этого так долго сдерживал себя.

— А что ж ты хотел?! Может быть, за то, что ты трахаешься со всякими шлюхами, я должна одарить тебя?! — хватило Алену на испепеляющий сарказм в ответ, что даже сама удивилась своим словам и тому вызову, который был в них заключен.

Глаза супруга недобро блеснули, а рот исказился неким подобием улыбки.

— С каких это пор ты перестала уважать меня?! — ехидно, но с нескончаемой злостью выпалил тот и, не давая супруге опомниться, выдал: — Или ты уже окончательно меня променяла на этого бешеного пса подзаборного?!

Женщина округлила глаза, стараясь при этом быть как можно более естественной, без театральных перегибов.

— Что? О чем поют березы, милый? — с недоумением промолвила она, смутно догадываясь, что муженек имеет в виду.

Тот со злой ухмылкой кивал головой. Это означало лишь одно: «Ты можешь мне говорить все что угодно. Но я-то знаю, как все обстоит на самом деле».

— Да ты все хорошо понимаешь! — воскликнул он. — Оборзела вообще! Березы у нее, бля, поют! А соком своим березовым ты этого зэка сколько раз угощала?! С медком или как?!

С каждой секундой пьяный армянин заводился все больше и больше. Видя это, Алена попыталась уклониться от бесплодного спора.

— Я не понимаю, о чем ты, — спокойным тоном промолвила она.

Ее ответ явно не устроил мужа.

— Что ты из себя дуру полную строишь и меня за дурака держишь! — не унимался он. — Вот ты думаешь, что я совсем ничего про твоего уголовничка не знаю? Думаешь, что я идиот? А вот черта с два, милая! Ты хотела меня наколоть? Думала, что я ничего не узнаю? Хотела от меня скрыть, что интересуешься этим ублюдком. Но от меня ничего не скроешь! Я все знаю!

Смутные догадки, роившиеся в голове женщины, подтверждались с каждой новой репликой армянина. Однако пока ничего конкретного не было сказано, и Алена решила не признаваться. Ведь про «уголовничка» Геворг слышал ранее от Виктора. А значит, вполне мог блефовать, устраивая бесполезные сцены ревности.

— Да что ты знаешь? — силясь сохранить невозмутимость, спросила она. Думала, что в ответ посыплется новая порция общих ничего не подтверждающих фраз. Однако ошиблась. Супруг выдержал небольшую паузу и выдал очередную тираду:

— Я знаю, что ты искала Сергея Лазаренко. Искала и в конце концов нашла. Благодаря своей подружке по фитнесу. Она, конечно, пообещала, что никому о твоем интересе не расскажет. Но ты же знаешь, какая она — женская дружба? Как дырявый сапог. Так что у меня и адрес его есть, и телефон, и номер машины. А ты все еще будешь отрицать, что не встречаешься с ним, да вешать мне лапшу про поющие березы?!

Сердце Алены екнуло, но бояться уже было поздно. Оставалось лишь продолжать разговор в надежде на то, что страсти как-то улягутся.

— Дались тебе эти березы, — устало проговорила она. — Я не хочу ничего ни подтверждать, ни отрицать. Вот ты в чем-то меня обвиняешь, но даже не думаешь о том, имеешь ли ты на это хоть капельку морального права. Ты ведь сам по уши погряз в изменах. Ты хотя бы этого отрицать не станешь, великий поборник морали? Тебе совершенно нечего сказать. Потому что любое твое слово, сказанное в оправдание, будет ложью. Тебе нечем крыть. Ты можешь только обвинять меня в чем-то и продолжать бессовестно трахать всех шлюх подряд!

Геворг напыжился. Ему было неприятно слушать все, что без обиняков выдавала супруга. В принципе, она была права. Но признавать это кавказец не собирался.

— А ты хотела, чтобы я трахал кого-то совестливо? — прищурив глаз, спросил муж. Он пытался пошутить, но в сложившейся ситуации шутка прозвучала нелепо. По этой причине направился к бару. Однако по дороге его застали убийственные слова жены:

— Нам лучше всего развестись, — тихо, но в то же время очень отчетливо промолвила она.

Казалось бы, всего лишь каких-то четыре слова. Однако эффект они произвели неимоверный. Армянин на мгновение замер и качнулся, будто ему выстрелили в спину. Затем он резко развернулся, бросил на Алену недоумевающий взгляд и переспросил, будто бы не расслышал:

— Что ты сказала?

Кончики ее губ невольно дрогнули. Все-таки произнесенное ею требовало достаточной смелости. Она ее вроде бы и нашла в себе, но волнение все равно захлестывало, что и отражалось на мимике. Алена не стала повторять сказанное.

— Ты прекрасно все слышал, — заметила она и тут же добавила: — Как тебе мое предложение? Тебе такая мысль в голову не приходила? Я думаю, что это будет самое мудрое наше с тобой решение. Как думаешь?

Женщина напряженно смотрела на супруга, стараясь изо всех сил не дать волю слезам. Тот явно смутился и какое-то время пребывал в молчаливом ступоре. Наконец он оживился. На лице у него заиграла нездоровая улыбка. Она уловила это и машинально попятилась, будто ощутила исходившую от Геворга опасность. Однако последовавшие затем его слова несколько притупили ее бдительность. А он весьма решительным тоном заявил о своем согласии на развод.

— Да, ты права. Давай разведемся, — говорил он, кивая головой. — Зачем нам так мучиться? Вся эта ревность. Все эти скандалы. Надо покончить раз и навсегда. Развод. Ну, конечно же, развод. Не будем слушать твоего братца, а пойдем и расторгнем брак. Вот это настоящий праздник. Надо срочно за это выпить. Тебе не предлагаю.

Он снова двинулся к бару. Достал оттуда литровую бутыль коньяка, немного повозился с пробкой и вскоре хорошо приложился прямо из горла. И хоть сама логика его тогдашнего поведения предполагала произнесение тоста, он этого не сделал. По сути, это должно было послужить еще одним тревожным сигналом для Алены. Однако она его не заметила, хотя и пристально следила за каждым движением мужа.

— Я пью за наш развод, — комментировал он, — и надеюсь, что все пройдет честно. Ну, ты должна понимать, что он должен произойти только при справедливом дележе имущества.

Он указал рукой, в которой держал бутылку, на интерьеры.

— И как ты представляешь «справедливый дележ»? — скептично уточнила Алена.

Геворг еще раз отхлебнул из бутылки, вытер пятерней губы и расплылся в противной улыбке.

— Все должно быть по-честному, — принялся объяснять свою точку зрения он. — То есть мне отходят все банковские активы, все движимое и недвижимое имущество, а ты уходишь из моего дома на все четыре стороны. Уходишь в том, в чем сейчас стоишь. Халатик и тапочки, так уж и быть, я тебе по старой дружбе оставлю. Я не хочу, чтобы мои родственники и друзья говорили, что Геворг Гаспарян настолько скуп, что выгнал свою бывшую жену из дома прямо голышом. Этого не будет, конечно. Хотя интересно посмотреть на того, кто первым бы клюнул на твои дряблые ляжки.

Алена возмутилась и едва ли не плюнула мужу прямо в лицо в ответ на его высказывания.

— А у тебя губа от такой честности не треснет?! — с неподдельным возмущением воскликнула женщина. — Ты, кажется, забыл, что на момент нашей с тобой свадьбы из движимого имущества у тебя был только член да «бумер» 85-го года выпуска. Всем, что ты получил после, ты обязан моему брату. Да-да, брату, у которого ты, между прочим, еще и воруешь, чтобы спускать украденные деньги на своих чертовых потаскух.

Геворг тут же взорвался неудержимым криком:

— Да что ты мне все о своем брате пиликаешь! Ты меня еще дедом своим попрекни! Или бабкой какой-нибудь! Заколебала уже! На хрену я вертел и тебя, и весь твой семейный портрет…

— Да ты своим хреном только шлюх ублажать можешь! — не смолчала Алена. — Посмотрим, как тебе это умение поможет, когда ты сам после развода гол как сокол останешься!

— Это ты что? Грозишься оставить меня после развода без копейки? — нарочито недоверчивым тоном изрыгнул из себя армянин и в очередной раз глотнул из бутылки.

— Все именно так и будет! — уверенно воскликнула женщина и с издевкой добавила: — «Бумер» свой, надеюсь, недалеко припрятал? На первых порах после развода пригодится. Таксовать или мандарины перевозить. Милое дело.

— Что, сучка, ты сказала?! Что?! Повтори, тварь! — гневно взревел он, стремительно подлетел к жене и, не ожидая ответа, со всей силы ударил ее бутылкой по голове.

Алена среагировать не успела. Обливаясь кровью, она без сознания грохнулась на пол. Геворг смотрел на нее ошалевшим, полным ненависти взглядом.

Глава 23

Как бы ни был занят Виктор Битов важными делами своего инвестфонда, он все равно мысленно возвращался к вопросу о судьбе Лазаренко и Гребенниковой. Предварительно вопрос выглядел решенным. Но все же оставались нюансы, которые следовало прояснить. Точнее, даже не столько прояснить, сколько подтвердить некими бесспорными свидетельствами. Чтобы убедиться, хватило бы официального заключения экспертизы. Ему и в голову не могло прийти, что выводы написаны, можно сказать, под диктовку Монгола в его шкурных интересах. Начальник службы безопасности утверждал, что «сладкая парочка» мертва. Максиму он больше доверял, чем Кирсану. И получалось, что Кущ невольно усыпил бдительность своего босса. Плюс ко всему череда важных дел по линии инвестфонда не позволяла зацикливаться исключительно на проблеме бывшего дружка и его подружки.

«Майбах» главы «ГрандБитИнвеста» мчался по улицам мегаполиса. Как обычно, его сопровождал джип охраны с включенными мигалками. Все пробки кортеж объезжал по встречной полосе. Никакого промедления! Никаких преград! Вот он, символ реальной свободы и власти! По крайней мере, так думал сам Битов. Давно пора бы ко всему этому привыкнуть. Но что-то сидящее у него внутри тормозило. И поэтому всякий раз, когда «Майбах» выезжал на встречную полосу или гнал на красный свет, он радовался как ребенок. Потирал от удовольствия руки… Наверняка многие из его партнеров по бизнесу не поверили бы, что ему свойственно такое вот поведение. Батыров, находившийся рядом с Битовым в салоне, об этой привычке знал. Но когда респектабельный бизнесмен начинал хихикать и чуть ли не хлопать в ладошки, тоже не переставал удивляться. Витина привычка не вводила его в заблуждение. Суровости и жестокосердия Битову не занимать. Мог похихикать и тут же отдать приказ кого-нибудь убрать. Ну, вот как того же Лазаря с его любовницей.

Монгол так и лучился довольством, повторяя то, что уже сказал давнему «корешу» еще несколько недель назад:

— Я этих сучар позорных в расплавленной смоле утопил! Они этого заслужили! Не хрен путаться под ногами у тех, кому они сами в подметки не годятся. Тоже мне придумали — козни строить. Я со своими пацанами показал им, чем такие игры завершаются. Жаль, что нельзя все это афишировать. А то бы и другие узнали, что бывает с теми, кто сует палки в колеса уважаемых людей вроде вас, Виктор Борисович.

Всякий раз, когда в личной беседе с Битой нужно было подчеркнуть особую важность или торжественность момента, а также продемонстрировать свою лояльность к нему, Монгол переходил на «вы» и называл своего бывшего «бригадира» по имени-отчеству. Виктору это льстило, хотя он подспудно и понимал, что Кирсан, делая это, немножко переигрывает.

— Про этот котел с битумом я уже почти полмесяца слышу, — отозвался на тираду директор фонда. — Ты обещал официальное ментовское подтверждение этого случая достать. Чтобы там все было расписано пункт за пунктом, что, где, когда и как произошло да с каким исходом. Где же это подтверждение? Если честно, то я устал его уже ждать. Ты только не говори, что менты до сих пор не могут разобраться во всей этой истории… Ну, без учета того, что ты чисто сработал, и о твоем участии они точно никогда не узнают.

— Ой, да у ментов же бюрократия, — с ехидной улыбкой воскликнул Батыров. — Они там полмесяца бумажки с одного стола на другой верхом на пьяных улитках перевозят. Вот наконец и перевезли. Теперь уже все, что вы хотели, Виктор Борисович, имеется у нас на руках. Как в прямом, так и в переносном смысле.

Он повертел папкой, которую держал в левой руке.

— И ты вот так просто сидишь и молчишь? Я тут жду не дождусь этих чертовых бумаг, а он садится с ними ко мне в машину и молчит. Послушай, Монгол, тебе давно говорили, что ты черт?

— Да мне всегда так говорят, Виктор Борисович, — не моргнув глазом, сказал тот. — Вы же прекрасно знаете, что потянуть интригу дорогого стоит.

— Это да, — согласился собеседник. — Ты только смотри в следующий раз не переборщи. Я-то тебя знаю и понимаю, а другой может ведь не оценить.

— Ох-ох, — хохотнул исполнитель заказа и самоуверенно проговорил: — С такими и я дела водить не стану. А если, не приведи господь, это все-таки случится, то пускай такой крендель потом сам на себя пеняет. Я ему потяну петлю на шее…

Он открыл заветную папку и извлек из нее несколько скрепленных скоросшивателем листов стандартного канцелярского формата. Босс жадным взглядом посмотрел на эти листы. Смотрел так, будто речь шла не о результатах полицейской экспертизы, а о каких-то секретных экономических данных, сулящих большой куш.

— Вот, — промолвил Кирсан тоном придворного церемониймейстера, протягивая листы его величеству хозяину «ГрандБитИнвеста». — Вот с этими нечастными несколькими бумажками менты мурыжили столько времени. Надеюсь, все, что вы в них прочтете, согреет вашу душу не меньше, чем стаканчик доброго виски.

— Если ты хочешь выпить, то пей. Я никогда выпивки для старых корешей не жалел. Бар в твоем распоряжении, — по-своему неожиданно отреагировал Битов, забрал результаты официального экспертного заключения и принялся читать. Читал не бегло, не по диагонали, а слово за словом, начиная от «шапки», заканчивая итоговой датой, подписями и печатями. По нему было заметно, что содержание документа его радовало. Он буквально посветлел лицом и заулыбался, хотя несколькими минутами ранее выглядел несколько мрачновато.

Монгол же тем временем не преминул воспользоваться мини-баром. Он щедро наполнил широкий тяжелый стакан холодным «вискарем» и принялся потихоньку попивать его, поглядывая на Битова. Следил за тем, как быстро меняется его выражение лица. И чем светлее оно становилось, тем приятнее было делать очередной глоток из стакана, словно «вискарь» становился более вкусным. Когда же Виктор на какое-то мгновение отрывался от чтения и поднимал голову, Кирсан тут же отворачивался и смотрел в окно. Делал вид, что его не так уж и интересует реакция босса. Хотя в действительности он только ее и ожидал. Впрочем, все говорило о том, что реакция будет положительной. И вот, наконец, Бита вернул бумаги в исходное положение и посмотрел на собеседника довольным взглядом.

— Ну, Монгол, ты меня уважил. Давай «петюню», — удовлетворенно промолвил он и протянул давнему «корешу» руку. Тот спешно убрал стакан, и они обменялись крепким рукопожатием. Прямо как тогда, в середине 90-х, когда договорились убрать Лазаря и забрать чемоданчик с миллионом долларов. Воспоминание об этом, словно яркая картинка, вспыхнуло перед глазами Батырова. Голова закружилась, но он сумел сдержать себя, чтобы не откинуться на спинку сиденья. Виктор продолжал расхваливать товарища.

— Ты хорошо сработал, — говорил он, улыбаясь. — Те, кто мне мешал, оказались на том свете. Это круто. У меня камень с души свалился. Ну, ты понимаешь, о чем я.

— Да, конечно, я прекрасно тебя понимаю! — поддержал его Кирсан, снова возвращаясь к обычному обращению на «ты». — Я же с самого начала, когда узнал о них, говорил тебе, что это тот еще геморрой. Слава богу, что ты меня послушал и дал добро на нашу «операцию».

— У тебя чутье. Как и в 90-е, так и сейчас, — заметил Бита. — Спасибо, что убедил меня решить проблему вот так радикально.

— Да не за что. Обращайся.

— Обязательно, — заверил директор инвестфонда. — У меня только по этим бумагам еще один вопросец имеется.

Исполнителя передернуло. Неужели Витя заподозрил что-то, а до этого просто маскировался?

— Что за вопросец? — как ни в чем не бывало уточнил Монгол.

— Я вот внимательно прочел эти бумаги, но так из них и не понял, что же будет дальше с этим делом. Менты продолжат копать?

У Батырова отлегло от сердца. На такой «вопросец» у него ответ нашелся.

— Нет. Не будут они копать, — со своей прежней улыбкой поспешил заверить он. — Дело закрыто. Оформили как несчастный случай. Так что не надо беспокоиться. Все в полном ажуре.

— Ну, раз в ажуре, тогда вообще замечательно, — не прятал ликования Битов.

Он взял чемоданчик, стоявший справа от него на сиденье, и передал подельнику. Тот положил чемоданчик себе на колени и поспешил щелкнуть замочками, чтобы открыть его и увидеть содержимое. И вот наконец увидел. Внутри находилось множество пачек с долларовыми банкнотами крупного достоинства. Монгол взял навскидку одну пачку, поднес к глазам и «пролистал» банкноты. Его и без того довольная физиономия стала просто сиять от счастья.

— Что, Монгол? Любишь деньги? — усмехаясь, спросил директор фонда.

— Да кто же их не любит! — вполне предсказуемо воскликнул он.

— Это точно. Согласись, что тот «лимон бакинских рублей», — Виктор вспомнил одно из старых жаргонных названий доллара, — нам очень даже кстати пришелся.

— Согласен. Я ни о чем не жалею. Окажись я сейчас в том времени, я бы сделал все точно так же. Ну а то, что в наше теперешнее время вдруг возник хвост той старой истории, не стоит принимать близко к сердцу. Ведь кроме смерти нет на свете таких проблем, которые бы не решались, — серьезным тоном протараторил Монгол, немного спотыкаясь в отдельных словах.

— Правильно мыслишь. Надо бы по-взрослому обмыть это дело, — предложил Битов отпраздновать гибель Лазаря и его подруги. — И чтобы не пять капель, как ты здесь сейчас. А немного больше. Ну, там текила, лайм, мясо-гриль, девочки без комплексов. Чтобы и душу повеселить, и тело потешить.

— Да не вопрос, — вновь заулыбался Кирсан, понимая, что за полученные за «операцию» деньги нужно хорошенько «проставиться». По старой, так сказать, традиции. Битов напрямую об этом говорить не стал. Однако вполне хватило полунамека с его стороны. Ничего не говоря, тот лично наполнил стаканы «вискарем». Свой стакан он поднял, произнося слова, будто бы уже находился на праздничном застолье:

— Я хочу выпить за то, чтобы наши мысли всегда опережали хитрость наших врагов, а наша сила и ловкость могли в любой момент сломить хребет любому недругу!

Они чокнулись и залпом осушили содержимое стаканов. Лишь после этого босс решил уточнить:

— Так, где будем отмечать это дело?

— Можно у меня на усадьбе. А можно еще куда-нибудь. Есть у меня одно прелестное местечко… — тут же начал фантазировать Монгол. Он уже хотел расписать все выгоды предлагаемого заведения и даже поднял руку для выразительной жестикуляции… Но не тут-то было — внезапно его прервал завибрировавший Витин телефон.

— Погоди, — попросил Бита своего давнего подельника, взглянул на экранчик мобильника, где высветилось «Геворг Гаспарян» с игривой фотографией шурина, и принял вызов:

— Да, я слушаю тебя внимательно. Не торопись ты так. И внятнее говорить можешь? Если ты думаешь, что будешь так тарахтеть и я тебя смогу понять, то ты ошибаешься. Успокойся. Набери воздуха в грудь и начни, наконец, нормально все объяснять. Ну!

Монгол притих. Из телефонных динамиков доносились узнаваемые нотки голоса. Армянин тарахтел без умолку, пытаясь что-то растолковать своему шурину и деловому партнеру в одном лице. А лицо это с каждой новой секундой менялось. Вскоре от недавней радости на нем не осталось и следа. Он стал мрачнее свинцовой грозовой тучи и, наконец, рявкнул в трубку:

— То есть как это убил? Ты что, мудозвон, набухался? — Армянин стал оправдываться. Однако Виктор не стал его слушать, а в приказном порядке заявил: — Будь на месте. Не смей никуда уезжать.

Ничего не объясняя ни Монголу, ни шоферу с охранниками, Битов скомандовал развернуть машину и направиться к загородному особняку своей сестры.

Глава 24

Тверская губерния — край сказочных по красоте просторов. Леса и реки, сенокосы и поля. Все то, что воспевал в своих стихах Есенин. Все то, что способно спасти горожанина от городской суеты сует и прочих издержек цивилизации. Воистину здесь можно и преобразиться, и воспрянуть духом, и просто укрыться от всяческих невзгод. Недаром Сергей и Татьяна выбрали именно здешние места, чтобы исчезнуть с глаз своих московских недругов. Они сняли дом в одной из небольших деревень с живописными садами. Дом стоял на самой окраине рядом с речушкой, за которой виднелась стена леса. Глядя на эти красоты, трудно было избавиться от желания взяться за стихосложение или распевание песен. Лазарь несколько раз не выдерживал и, к удивлению своей возлюбленной, пытался что-то рифмовать в есенинской манере. Правда, всякий раз «ситец берез» из его стихотворных попыток заканчивался «этапом из Твери». Таня сдержанно посмеивалась, а Серега разводил руками и говорил в оправдание: «Такова жизнь». В ответ она тянула его к себе в объятия, и они сливались в страстном поцелуе, будто вот-вот что-то могло их разъединить…

Нередко в своих разговорах Лазаренко и Гребенникова возвращались к недавним событиям в подмосковной промзоне и всему тому, что им сопутствовало до и после. Пытались предположить, могли ли развиваться события по какому-то иному сценарию или же нет. С одной стороны, это занятие выглядело бесполезным, но с другой — неожиданно всплывали некоторые ранее незаметные детали. Да и отталкиваясь от некоторых логических построений, можно было более-менее обоснованно предположить, какими могут быть дальнейшие действия недругов.

— И все-таки отправным моментом событий я считаю твой мужской разговор с Сереньким на новостройках, — говорила Татьяна, сидя плечом к плечу со своим возлюбленным на берегу речки. Здесь им никто не мог помешать говорить на любые темы. Где-то вдали щебетали птицы. Пахло недавно скошенной травой. Трещали кузнечики. В речушке плескалась рыба.

— Да, конечно, — согласился Лазарь, обнимая одной рукой свою сердечную подругу. — Тот разговор многое решил. Не было бы его или завершись он по-другому, все бы, возможно, было иначе. Не сидели бы мы с тобой сейчас здесь и не обнимались.

Он повернулся к ней и поцеловал.

— Даже страшно подумать, — рассуждала женщина. — Мы ведь ничего бы не смогли узнать об их планах. Поверили бы той «подставе» с «важным свидетелем». Пришли бы к платформе с бревнами. И все. Накрыло бы. Убежать не сумели бы. Слава богу, что еще тогда перед событиями на новостройках ты все очень хорошо продумал. Диктофон взял. Записал все откровения Серенького про Витю-Биту и про начальника службы безопасности «ГрандБитИнвеста». Это ведь компромат не столько на них, сколько на него самого.

— Да капец бы ему был. Что уж тут гадать, — сказал Лазарь, бросая камешек в воду. — Однако ты забываешь, что Леня Щербатюк мог ничего и не сказать. Вот оказался бы он упертым и ни на какие уговоры не поддался бы. Или же вообще смог бы исхитриться да прикончил меня. Реально? Конечно, реально.

— То, что эта затея была опасной, я поняла сразу. Именно поэтому ты сначала и не посвятил меня во все подробности, — возлюбленная слегка пожурила и потрепала ему волосы.

— Все правильно. Но ты ведь помнишь, какая тогда ситуация была, — оправдывался Серега. — Мне эта идея с манекеном в голову пришла внезапно. Я ничего не успел с тобой обговорить, общаясь один на один. По телефону же мы не могли ничего обсуждать. Да и квартиру, которую я снимал, эти засранцы успели «жучками» нашпиговать. Назначать тебе встречу где-то в городе смысла не было. Это лишь отняло бы у нас время и привлекло внимание тех, кто за нами следил. Поэтому мне пришлось принять важное решение и начать действовать так, чтобы загнать в ловушку одного из оборзевших шпиков. Я же этого Серенького как минимум полдесятка раз видел до нашего с ним задушевного разговора в новостройках. Примелькался, гад. За что ему там только деньги платят, если он скрытую слежку провести не мог. Говнюк…

— Да ладно, что ты опять заводишься? — успокаивающим голосом щекотала она слух любимого. — Главное, что у тебя все получилось. Ты остался жив, а этот Щербатюк оказался у тебя на крючке. Стал сливать тебе информацию обо всех планах своих хозяев, а им подкидывать те сведения, которые фабриковал ты. Это была явная удача с твоей стороны.

— Слава богу, что его страх перед Кущенко оказался более сильным и Серенький не осмелился пойти на двойную игру. Иначе те самые бревнышки давно бы проверили наши кости на прочность! Со всеми, как говорится, вытекающими последствиями… Нет, я не боюсь смерти. Но я не хотел бы, чтобы из-за меня погибла ты. Да и к тому же не хочется доставлять радость этим шакалам. Я ведь не все долги им еще раздал.

— Ну, теперь-то наши враги уверены, что мы погибли в бассейне с расплавленной смолой. Если действительно нам будет угрожать смертельная опасность, то я буду с тобой до конца. Мне не подходит такой вариант, что ты меня спасешь, а сам погибнешь. Даже не думай о таком.

— Вот за что я тебя люблю, так это за преданность. Редкая женщина готова пойти за своим мужчиной до конца.

— Глупости. Просто не всякий мужчина способен настолько обаять свою женщину, чтобы она приняла такое решение.

Они улыбнулись друг другу и в который раз поцеловались.

— Думаю, что смертельной опасности пока не предвидится, — все равно заговорил Лазарь о делах. — Для этих уродов мы больше не существуем как реальная угроза. Они уверены, что мы «жмуры». А это значит, что настало самое подходящее время для осуществления моего плана. Никто не останется безнаказанным.

— А может, все-таки ну его, этот твой план? — снова пыталась отговорить возлюбленного Татьяна. — Давай махнем в Испанию, и дело с концом. А они пусть здесь варятся в собственном соку. Когда-нибудь поубивают друг друга. Мне кажется, что это лишь вопрос времени. Я просто уверена, что такой исход вполне реален.

— Однако сколько уже времени прошло с тех пор, а у них все еще совет да любовь, — скептически заметил Сергей. — Значит, они друг друга устраивают. У каждого своя нора. Свой порог для амбиций. И пока я не замечаю чего-нибудь, что могло бы их вот так вдруг развести и поставить по разные стороны баррикад. Они неплохо ладят между собой. И это может продолжаться еще не один год. А я не хочу где-то сидеть и думать, что у них там все хорошо. Что Витя-Бита заработал очередной миллиард. Что Монгол настроил своих блядских усадеб по всему «Золотому кольцу». Что Кущ в угоду своему боссу упрятал за решетку или тайно убил очередного «путающегося под ногами человечка». Я не хочу, чтобы эта круговерть продолжалась. Я должен разорвать этот чертов круг. Убежден, надо действовать именно сейчас. Сейчас, когда наши враги снова легли в спячку, думая, что мы уже мертвы. А в Испанию махнем обязательно, как только все будет позади. Ты ведь не зря агентство продала…

Действительно, дело со слежкой за Геворгом Гаспаряном было последним в практике Гребенниковой в качестве частного детектива. Она продала свой бизнес партнеру, а вырученные деньги, как и прочие сбережения, перевела за границу. Теперь она ни от кого не зависела. Партнер же обещал ей или любым ее друзьям поддержку и содействие, если таковые в случае чего потребуются. Лазарь хоть и рассчитывал прежде всего на свои силы, полагал, что о подобном обещании забывать не следует. Понимал он и стремление Тани быстрее уехать за границу. Однако через себя Серега переступить не мог. Да, после тюрьмы он несколько изменился, видя, как изменилась окружающая действительность. Да, он во многом дистанцировался от того самого себя, каким он был ранее, «чалясь на зоне». Каждое воспоминание о годах тюрьмы все еще оставалось ясным. Вместе с тем ему все чаще казалось, что Лазарь-зэк и Лазарь-свободный становятся непохожими друг на друга. Но связь с прошлым была настолько сильной, что об отказе от мести Вите и его подельникам не могло быть и речи.

— Пойдем домой, — с лучистой улыбкой промолвила Таня. — Самое время сменить тему и подумать о чем-нибудь хорошем. Я приготовлю здоровый деревенский ужин. Ты протопишь баньку. Попаримся. Покушаем. Еще кое-что сделаем.

— Танюша ты моя, Танюша! Как же я тебя обожаю, милая моя женщина! — с невероятной нежностью и трогательным надрывом в голосе сказал Серега, крепче обнял возлюбленную и поцеловал в губы.

Они поднялись с берега и в обнимку направились к дому, который снимали. Гребенникова взялась за готовку. Ее любимый мужчина принялся колоть дрова для бани. Затем он накачал воды из ручной колонки. Дело спорилось. Пока баня топилась, заботливая хозяюшка испекла блинов да нажарила мяса. Чтобы блины не остыли, накрыла их рушником. Ну а кастрюльку, куда переложила приготовленное мясо, завернула в телогрейку и поставила на лавку. Она давным-давно не была в деревне, но что-то такое неподвластное времени и забвению всплыло в ее голове и подсказывало, что и как нужно делать.

Сергей сказал, что баня готова. Взяв все необходимое, они вместе пошли туда. Он размочил в горячей воде дубовый веник. Плеснул из ковша на раскаленные камни… Клубы пара наполнили помещение. Таня взяла веник и принялась хлестать им возлюбленного. Тот и засмеялся, и заойкал одновременно.

Чистые, разгоряченные, румяные, они вышли из бани. На душе стало легко-легко. Свежий воздух пьянил. Татьяна быстро выставила на стол все, что приготовила на ужин. Плюс к этому — сметану, овощи, бутылочку охлажденной «беленькой». Серега по-хозяйски распечатал водку и наполнил маленькие граненые рюмочки, оставшиеся в целости и сохранности, наверное, еще со времен развитого социализма. Они чокнулись, осушили содержимое рюмочек и принялись ужинать. При этом они разговаривали на простые житейские темы, будто несколько часов назад не было никаких рассуждений о мести недругам и отъезде за границу.

Ночь была волшебной. Красота и неистовство любви взяли верх над мыслями. Казалось, что ничего вокруг не существует. Что на целом белом свете есть только он, она и их светлое чувство…

К утру за окном начал моросить мелкий дождь. Сама погода диктовала лень и сонливость. Обычно при такой погоде голову от подушки невозможно оторвать. Однако Лазарю это ничуть не помешало подняться с постели ни свет ни заря.

— Ты куда, милый? — спросила сквозь сон Татьяна.

— Отлучусь, — коротко ответил тот и подался во двор.

Сев за руль взятого напрокат у одного из сельчан «жигуленка», Серега укатил прочь. Сон у Гребенниковой как рукой сняло. Она встала с кровати и прошлась босиком по холодным половицам до окна, которое выходило в сторону улицы. Отодвинув шторку, она проводила удаляющуюся машину грустным взглядом. Внутри нарастало тревожное предчувствие. Женщина жалела, что не подскочила с кровати сразу же, когда любимый стал выходить из избы. Жалела, что хотя бы не расспросила его о том, куда он все-таки направляется и с какой целью. Однако теперь было поздно о чем-то жалеть. Теперь нужно было смиренно ждать, когда и с чем Серега вернется.

Глава 25

Алена лежала на больничной койке в VIP-палате одной из престижных частных клиник столицы. Голова забинтована. Под глазом сиял пока еще не исчезающий синяк. Множество проводков тянулось от нее к хитрой медицинской аппаратуре новейшего поколения. Аппаратура фиксировала малейшее изменение в состоянии пациентки. Сама пациентка чувствовала себя сносно. Голова больше не кружилась. Женщина стала вполне адекватной и могла говорить. И это несмотря на то, что на днях она получила не просто сотрясение мозга, а травму черепа. Хорошо, что хоть «Скорая помощь» быстро подоспела. Ну, и в дальнейшем врачи сработали весьма оперативно, сделав все возможное, чтобы пострадавшая от семейного скандала не умерла. А далее вмешался брат — организовал место в блистательной клинике и обеспечил надлежащий уход за больной сестрицей. Собственно, об этом он не переставал щебетать, словно заговоренный. Хотел продемонстрировать заботу и расставить нужные акценты, прежде чем Алена начала бы в очередной раз гнуть свою линию. «Свою чертову бредовую линию», — отметил про себя Виктор, а вслух ласковым голосом справился:

— Ну, как тебе здесь, родная? Правда ведь, хорошая палата? Я бы сказал — отличная! Думаю, ты заметила, насколько здесь уютно и комфортно. Ты знаешь, какие очереди в эту клинику? Огромные! Длинные, как Великая китайская стена! Столько людей хочет попасть именно сюда, что ты даже представить себе не можешь. Ведь здесь самые лучше специалисты не только Москвы, а и всей России. Ну, и оплата, как ты понимаешь, здесь соответствующая. Но ты же знаешь, что мне для тебя и твоего здоровья ничего не жалко. Если тебе еще что-то нужно, ты только скажи, и я все для тебя сделаю. Иначе и быть не может. А почему? Да потому, что я твой брат! А ты моя сестра! Что может быть крепче, чем кровные узы! Как жалко, что в наше время многие об этом забывают…

Битов сбился на дешевый пафос, от которого за версту разило фальшью. Сестра эту фальшь ощутила буквально с первых ноток. Да, ей хотелось верить в то, что брат действительно ее любит и заботится о ней. Однако на поверку все выходило совсем иначе. Мягко стелет, да жестко спать… Алена прекрасно понимала причину всего этого пустого треска. Однако продолжала его слушать в надежде, что брат наконец устанет и прекратит нести «прекрасную чушь», за которой скрывались его собственные корыстные цели и интересы. Витя не умолкал. Поток «прекрасной чуши» все продолжался и продолжался, пока изрядно не вымотал пострадавшую.

— Постой, — промолвила она, прерывая «голосистого соловья».

— Что-то случилось? Тебе плохо? Позвать доктора? — изобразил волнение Битов.

— Неужели ты думаешь, что Геворг мне полностью мозги отшиб и я совсем ни черта не соображаю? — обратилась она к брату с вопросом.

— Погоди. Нет, конечно. Что за мысли такие? — продолжал Виктор играть в чуткость и отзывчивость, слегка «подкашивая под дурачка».

— Тебе маска не жмет? — спросила она с иронией и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты же сейчас сам не свой. Думаешь, если сделать вид, что сдуваешь все пылинки с глупенькой маленькой сестрички, она сразу же потеряет рассудительность? Дорогой мой, я слишком хорошо тебя знаю… Ты кричишь на весь мир о том, что заботишься обо мне. Но на самом деле за этой твоей заботой кроется отнюдь не братская любовь. Можешь даже не пытаться отрицать это, я все равно тебе не поверю. И эту больничку с дорогими врачами, и эту палату со сверхсовременной техникой ты устроил с определенным расчетом. Ты хочешь, чтобы я отозвала свое заявление в полицию и там прекратили бы уголовное дело против Геворга. И уж, конечно, ты хочешь, чтобы я с ним ни в коем случае не разводилась. А все потому, что ни первое, ни второе тебе невыгодно. Да ты и печешься обо мне, с одной стороны, чтобы задобрить. Но с другой-то стороны, ты просто боишься, что я отдам концы и твой чертов бизнес-партнер Геворг Гаспарян перестанет быть связанным с тобой подобием семейных уз. Возможно, я и в самом деле дура, но такие очевидные вещи улавливаю мгновенно. Так что можешь не стараться. Веди себя естественно. Непринужденно. Без этих вот скоморошьих кривляний. Смотреть же противно, ей-богу.

Битов молча, не перебивая, выслушал сестру. По сути, ему нечем было крыть. Сестра говорила правду. Уж самому-то себе можно было и не врать. А вот сестре… «Дурехе этой»… Почему бы и нет? И вот после всего сказанного ею он рискнул не менять тона разговора, пытаясь по-прежнему продолжать играть роль заботливого брата. И это при том, что Алена за эту неуклюжую актерскую игру, образно говоря, закидала его гнилыми помидорами да тухлыми яйцами. Бита сделал вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Хотя подобного рода выпады со стороны сестренки были таким же редким явлением, как заморозки в пустыне Сахара. Он одарил ее долгим пристальным взглядом печального кота. Получилось опять-таки не очень. Возможно, какая-нибудь экзальтированная дамочка и клюнула бы на этот взор, поверив в фальшивую печаль. Но только не Алена. На нее это не подействовало.

— Леночка, мне очень обидно и горько слышать от тебя такие слова, — промолвил он, когда сестра буквально на мгновение отвела от него свой взгляд. — Я слушаю тебя и кажется, будто это говоришь не ты, а кто-то другой. Это ужасно. Что происходит с родным человеком… И знай, я не обижаюсь на тебя. Понимаю, что все это лишь проявления посттравматического синдрома. Ты не вполне адекватно реагируешь на реальность. Все-таки хорошо, что я позаботился поместить тебя именно в эту клинику. Доктора помогут тебе прийти в себя. Ты выбросишь из головы все глупые мысли. Забудешь о своих навязчивых идеях. Я более чем уверен, когда твои дела пойдут на поправку, ты не будешь говорить так, как говорила только что. Ты станешь прежней. И я наконец-то увижу перед собой мою сестру такой, какой видел все эти годы.

— Безмолвной и бесхребетной, как амеба? — с той же смелостью и решительностью вклинилась она в его пространный монолог. — Ну уж нет. Не бывать этому. У тебя своя жизнь, а у меня своя. Мне надоело быть в твоей тени и в руках этого садиста. Мне хочется простого женского счастья…

— Да какого к чертям собачьим счастья?! — терпение Виктора лопнуло, он не выдержал и разразился криком. Вопрос прозвучал настолько громко, что его было хорошо слышно и за пределами палаты. Как и следовало ожидать, в дверь поспешил заглянуть кто-то из медперсонала. Проверить, что происходит и все ли в порядке. Однако Битов резко захлопнул дверь и рявкнул: «Не входить! У нас серьезный разговор! Я плачу вам такие деньги и имею право поговорить с сестрой с глазу на глаз. Без посторонних ушей». Бита отошел от двери и быстро приблизился к Алене. Теперь-то уж точно все маски были сброшены. Виктор представал перед сестрой таким, каким он был на самом деле. Она поежилась в кровати. Брат подошел к ней очень близко. Почти вплотную. Он не стал придвигать к кровати стул, а просто наклонил голову, чтобы смотреть на сестру.

— Послушай, — обратился он к ней угрожающим тоном. — Ты должна раз и навсегда запомнить одну важную вещь. Никакого женского счастья за пределами моего поля зрения у тебя никогда не будет. Ты слышишь? Никогда! Довольствуйся тем, что имеешь. А имеешь не так уж и мало. Трезво посмотри на себя и свою жизнь. Сравни с другими своими ровесницами. Подруг своих школьных вспомни. Кто они сейчас, а кто ты? Улавливаешь? Да ты же как сыр в масле катаешься. Живешь в роскошном особняке на Рублевке. Денег немерено. Возможностей куча целая. Можешь себе позволить то, о чем большинству россиянок приходится лишь мечтать. И ты еще позволяешь себе выдергиваться. Говорить о каком-то другом женском счастье. Да знаешь кто ты после этого?

— Ну, кто? — с едва сдерживаемым вызовом уточнила она, отводя голову чуть в сторону.

— Неблагодарная тварь!!! — гаркнул Битов так громко, что висящая на стене репродукция картины модного художника немножко накренилась, а цветы в вазе на тумбочке зашевелились, словно от ветра.

Он выпрямился и стал расхаживать по палате, продолжая развивать тему.

— Все это богатство ты имеешь благодаря мне и твоему мужу, — говорил он, сбиваясь на патетичный тон. — Но при этом позволяешь себе такие речи произносить. Надо выбирать слова. Базар фильтровать, если ты забыла. Быть, в конце концов, благодарной за все, что ты имеешь в своей теперешней жизни. Женского счастья ты захотела! Геворг твое женское счастье. Моя братская забота о тебе — твое женское счастье. Все, что сверх того — пустая бабская ересь. Глупая и вредная. Насколько уж я терпелив, но даже у меня с твоими выходками терпения перестает хватать. Прошу тебя по-хорошему: не зли меня! Здесь я всем распоряжаюсь и все решаю! А ты будешь делать только то, что я скажу! Прикажу тебе всех любовниц Геворга дома принимать, и ты будешь это делать! Скажу задницу армянину лизать — будешь лизать задницу! Ты вообще никто и звать тебя никак! Никакой самодеятельности! Я тебе на размышление ровно один час даю! Чтобы никаких уголовных дел и никаких разводов! Если ты не образумишься, не примешь единственно правильное решение, то можешь потом сама на себя пенять. Поверь, я найду способ устроить тебе такое, что мало не покажется!

Не дав сестре опомниться и не позволив ей промолвить хоть что-нибудь в ответ, Виктор пулей выскочил из палаты и звучно хлопнул дверью. Ситуация для Алены складывалась совершенно безвыходная. Ожидать помощи было неоткуда. Хороших друзей у нее не было. Фаина, которую считала своей приятельницей, проболталась Геворгу о том, что обещала хранить в секрете. Да и какой из нее мог быть помощник, если бы дело дошло до реального противостояния Виктору Битову! Положение Алены выглядело настолько плачевным, что единственный вариант — просто покориться брату, пренебрегая своими желаниями и амбициями. Это при том, что братец показал себя как полный подонок, для которого нет ничего святого. Даже чувства к родной сестре были для него не более чем ширмой. Да и сама сестра, скорее, выступала в качестве небольшой козырной карты в его бизнес-играх, а не как живой человек со своими радостями, печалями и страстями. Он был «закручен» на жажде наживы любой ценой, не компенсируя эту сторону своей натуры хотя бы минимальной моральной составляющей.

Глава 26

Монгол после небольшой деловой встречи спустился в подземный паркинг одного из гипермаркетов. Настроение у него было приподнятым. Еще бы! Он ведь нашел хорошую схему выгодного использования тех денег, которые получил от Вити-Биты за «расправу над Лазаренко и Гребенниковой». Выгода предполагалась весьма ощутимой, причем первая значимая прибыль должна была поступить уже буквально через месяц-полтора. Он радовался успеху и насвистывал мотив веселой песни про «страну Лимонию, страну без забот», которая была популярна в 90-е годы. Насвистывал, игнорируя давнюю народную примету о том, что свистеть нельзя, денег не будет. Если бы ему кто-то напомнил об этой примете, он бы просто рассмеялся такому человеку в лицо. Как он может оказаться без денег! Батыров чувствовал себя довольно уютно под крылышком Виктора Битова. Однако понимал, что когда-нибудь придется становиться самостоятельным. Лишняя копейка на пути к самостоятельности не помешала бы. Вот почему он так суетился вокруг дела с неугодной Битову парочкой. Это был реальный шанс «срубить бабла». Ну а то, что для этого пришлось пойти на обман, Монгол близко к сердцу не принимал. Правда, нельзя сказать, что он вообще об этом не думал. Вдруг ненавистная парочка воскреснет и начнет мстить. Ему не хотелось, чтобы это произошло. Ведь тогда он оказался бы под двойным ударом — и со стороны Лазаря, и со стороны Биты, который явно не простил бы обмана. Но пока в этом отношении царила тишь да гладь. Можно было радоваться будущему большому кушу и думать только о хорошем.

У Кирсана не было привычки иметь при себе постоянную охрану или личного шофера. Обзавестись всем этим собирался «чуть-чуть позже, когда дела пойдут круто в гору». Вот и в паркинге он был один — без охранника и без водителя. Прошелся мимо нескольких рядов машин и остановился у своей новенькой «Мазды». Полюбовавшись ею несколько секунд, он снял автомобиль с сигнализации и сел. Как только хлопнула дверца, а руки Монгола легли на руль, случилось то, чего хозяин машины никак не ожидал. С заднего сиденья к нему вдруг протянулись две руки. В одной руке был нож, который тут же оказался плотно приставлен к шее Батырова. Другая же рука стала быстро шарить по карманам, извлекая из них все содержимое, включая мобильник и пистолет.

Понимая, что ситуация сложилась явно не в его пользу, Батыров старался не дергаться. В те мгновения ему хотелось, чтобы все это было лишь банальным ограблением без дальнейшего продолжения. Он суетливо бросил взгляд в зеркало заднего вида. Там мелькнули до боли знакомые черты лица.

— Лазарь? Ты? — просипел Кирсан.

— Ну, да. А ты Арнольда Шварценеггера ожидал? — как ни в чем не бывало промолвил в ответ Серега, явно ерничая над незадачливой жертвой обстоятельств.

— Нет. Никого не ждал. Вообще, — Батырову было непросто произносить слова, так как лезвие ножа все еще было приставлено к горлу.

— Ясно. Ты уж извини, что вот так к тебе пришел, — сквозь ухмылку говорил Лазаренко. — Незваный гость, как говорится, хуже татарина. А уж меня-то ты точно не ожидал увидеть живым и здоровым.

— Нож… Ослабь… — пробормотал Монгол и, когда Лазарь выполнил его просьбу, продолжил: — Ожидать, конечно, не ожидал. Но допускал вероятность того, что ты не сварился заживо в смоле. Это вот насчет твоей бабы сомнения были.

— Какой ты проницательный, — съязвил Сергей и снова надавил лезвием ножа на шею недруга. — Но это тебе не поможет. Считай, что на пути машины, в которой ехала твоя проницательность, возникла фура и встала поперек трассы.

Кирсан слегка заерзал, сразу же уловив, о чем идет речь. Тем более не так давно эта сцена из прошлого уже всплывала в его памяти весьма и весьма отчетливо.

— Что? Помнишь середину 90-х и зимнюю трассу в Подмосковье? — говорил Лазаренко, не ослабляя хватку. — Или уже забыл, как мы с Бульдогом «лимон бакарей» для «старшого» в Москву везли? А ты тогда фурой нам дорогу перекрыл, чтобы Витя-Бита со своими пацанами взял нас тепленькими… Ну, сука, помнишь?! Думаешь, это прошло для тебя безнаказанно? Ты жестоко ошибаешься!

Он стал вдавливать нож в горло Монгола еще сильнее. Проступила кровь. Монгол сразу же ощутил это. Если у него и были какие-то сомнения насчет намерений Лазаря, то сейчас они исчезли вместе с этими капельками крови.

— Что хочешь? Сделаю все. Не убивай, — пролепетал Кирсан, боясь, что продолжения разговора не последует, а жаждущий мести все-таки перережет ему горло.

— Да что ты можешь сделать? — пренебрежительно бросил недавний зэк и слегка ослабил хватку. — Ты же только и способен на то, чтобы лизать задницу Вите! Как тогда, так и сейчас. Думаешь, я не поинтересовался заранее, какой жизнью ты сейчас живешь и чем промышляешь? Мно-о-о-го о тебе знаю.

Лазаря так и подмывало сказать о том, что у него есть и люди, при помощи которых он получил информацию о судьбе некоторых бывших пацанов из «бригады» Вити. Да и Монгола на паркинге он обнаружил отнюдь не случайно. Однако ему не хотелось развивать данную тему, дабы не вводить в уши недруга лишнюю информацию. Ведь тот, к примеру, сумел бы сразу сообразить, что информацию из камер наружного видеонаблюдения по Москве могло предоставить детективное агентство. Это информация стала бы лишней зацепкой для Батырова, решись он на активные поиски виноватых или брось он сигнал бедствия своим подельникам. Да, у Сереги был свой план насчет Кирсана: от немедленного устранения врага до его дистанционного использования на дальнейших этапах осуществления общего плана мести. И вот если бы развитие событий пошло бы по второму сценарию, то Монгол вполне мог бы затеять двойную игру. Предполагая это, Лазаренко твердо решил не выдавать никаких деталей, которые пустили бы вражину по следу. Даже будучи под ножом, Батыров попытался поинтересоваться, откуда Лазарь все узнал. Тот лишь презрительно фыркнул.

— У нас здесь не клуб анонимных алкоголиков с обменом душеспасительными вопросами! — заметил он. — И вообще, вопросы здесь задаю я! Меня интересует только конкретика.

— Что именно? — умоляюще вопрошал давнишний подельник.

— Вот ты прозрачно намекнул, что можешь быть полезен. Но я пока не понимаю, как… Ну, не сумку же мне делать из твоей кожи… — Серега легонько, словно щекотал, поводил лезвием ножа по кадыку Батырова. И фраза о сумке, и это движение были приемами психологического воздействия. Враг должен был постоянно испытывать чувство страха, которое подавляло бы все остальные чувства и устремления.

— Я тебя прошу! — запричитал тот. — Не совершай ошибку! Не убивай меня! Я тебе пригожусь!

— Ой, что-то мне это напоминает, — с ехидцей заметил Лазаренко. — Дай подумать. Бляха, да это же из сказки. И попался Ивану Царевичу заяц в сети. Хотел он зайчишку на ужин приготовить, а тот взмолился: «Не убивай меня, Иван Царевич, я тебе еще пригожусь. На-ка возьми мое яйцо, в нем смерть Кощеева». Так, что ли?

— Нет-нет-нет! Никаких сказок. Все реально. Все по-настоящему. Честное пацанское слово. Я так понимаю, что твоя главная цель все-таки не я, а Витя-Бита. Так вот на него у меня есть такое, чем ты сможешь уничтожить его в два счета! Поверь, если пустить в оборот то, что у меня есть, Вите наступит полный и бесповоротный трындец. При нынешней жизни и репутации директора «ГрандБитИнвеста» это будет настоящей бомбой под весь его бизнес и под него самого.

— А ну-ка объясни, что ты имеешь в виду, — приказал Серега.

Он понимал, что подельник Биты готов был «слить» своего хозяина. И действительно, Батыров принялся растолковывать, чем же именно можно свалить могущественного бизнесмена международного масштаба. Рассказывал подробно и обстоятельно, вдаваясь в детали. Когда же он перескакивал на какой-нибудь «левак», Лазарь быстро возвращал его в нужное русло лезвием ножа…

Десять минут спустя, когда рассказ был завершен, «Мазда» Монгола выехала из паркинга и взяла курс на его подмосковный особняк. В салоне по-прежнему находились те же два человека. Лазарь оставался на заднем сиденье и ехал в Подмосковье вместе со своим заклятым, но, как оказалось, сговорчивым врагом. Правда, при этом Лазарю пришлось держать наготове отнятый у Кирсана пистолет. Чтобы Кирсанчик ненароком не наделал глупостей.

Глава 27

Первый испуг у Геворга прошел. Хотя он пережил поистине животный страх. Дрожал, как осиновый лист. Чуть ли не бился головой о стену в истеричности тревожных мыслей, которые нарастали и нарастали подобно снежному кому. А думал ведь об одном. Думал, что теперь, после этой неконтролируемой вспышки гнева, ему придет конец. Полный неотвратимый феерический конец! Приедет полиция, схватит его за грешную волосатую задницу и упрячет далеко-далеко за решетку. Упрячет на сорок тысяч лет без суда и следствия, без права переписки. Ведь состав преступления был налицо. Вот она — истекающая кровью женщина с пробитой головой. А вот он — ее любящий муж, все еще держащий в руках горлышко разбившейся о череп супруги бутылки. Все очевидно. Опись-протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев! И давай в кутузку, армяшка. Ну что еще могло нарисовать крепко подогретое алкоголем сознание! Повезло, что сам не додумался вызвать правоохранителей. Вовремя вспомнил про шурина и позвонил именно ему. Это, в сущности, и помогло разрулить, казалось бы, абсолютно безысходную ситуацию.

Да, когда Витя-Бита приехал, Геворгу пришлось пережить немало неприятных мгновений. Тот ругал незадачливого женоубийцу, посыпая самыми последними словами. Многие из этих слов армянин в любой другой ситуации воспринял бы как оскорбление. Однако в тогдашнем положении он лишь поджал хвост и слушал, как шурин его чехвостит. В конце концов именно Битов удосужился проверить, бьется ли у Алены пульс. Когда стало ясно, что женщина все еще жива, он вызвал «Скорую помощь». Для врачей была срочно придумана бытовая версия травмы — оступилась и ударилась об угол стола. Армянину после всех сказанных в его адрес слов он вполне добродушно пообещал, что все уладится. Что беспокоиться не стоит. Лишь бы сестра «коньки не откинула». Тем не менее еще почти целые сутки Гаспаряна продолжало трясти от страха. Серьезной уверенности в том, что все действительно вскоре уляжется, у него никак не проявлялось. И если бы опять-таки не Витя, он наверняка бы бросился в бега. От греха подальше. Геворг даже вещи самые необходимые стал собирать. Однако Битов сумел его убедить не делать глупых опрометчивых поступков.

И вот Гаспарян сумел-таки прийти в себя. Немного воспрянул духом, осмелел и решил, что дальше сидеть сложа руки нет причин. Раз уж в Москве появился мужчина, который так взбаламутил Алену, то следовало заняться им. Информации о Лазаре немного, но она казалась вполне достаточной для того, чтобы попытаться насолить «этому сраному зэку». При этом Геворг совершенно упустил из виду, что именно об этом самом «зэке» речь шла в сауне в агроусадьбе Монгола несколько недель назад. Тогда он не придал значения прозвучавшей фамилии. Мало ли с кем Бита и Монгол решили разобраться! Он не знал, что именно этого мужчинку пытается найти Алена. Теперь ему не было известно, что Лазаренко, по официальной версии полиции, мертв. По его выводам Лазарь был жив, здоров, снимал квартиру, ездил на старой машине, и им интересовалась Алена. Этого было вполне достаточно, чтобы армянин загорелся желанием выловить возмутителя спокойствия и потолковать с ним.

Рассчитывать исключительно на свои силы в поисках Лазаря кавказец не мог. Вмешивать же в историю своих земляков — дружков по армянской диаспоре в Москве — не хотел. Последовало бы чересчур много лишних вопросов. Пришлось бы рассказать о натянутых отношениях с женой и стать для всех посмешищем из-за того, что не сумел вовремя приструнить бабу. И это после стольких-то лет супружеской жизни! Он долго перебирал возможные варианты. Листал старую записную книжку в поисках подходящей личности. Но выходило так, что кто-то давно отошел от дел, кого-то не было в живых, а кто-то был слишком одиозным, чтобы вовлекать его в подобную затею и надеяться при этом на гладкий исход дела. И вот после раздумий Гаспарян решил, что едва ли не единственным вариантом в данном случае могла стать помощь Монгола. Кавказец даже посветлел лицом, когда это понял. Да, Монгол был одним из приближенных брата Алены, но и с Геворгом по большому счету в неплохих отношениях. «Думаю, за хорошее вознаграждение не откажет в любезности», — рассудил он про себя и принялся рыться в списке контактов своего мобильного телефона. Номер Батырова там был подписан отнюдь не по-дружески — «Злобная горилла». Но, как говорится, если жизнь заставит, то не только злобной горилле, но бешеной гиене позвонишь! Гаспарян несколько раз пытался дозвониться до Кирсанова. Но всякий раз безрезультатно. Сначала абонент не принимал вызов, а затем и вовсе оказался вне зоны доступа. «Вырубил телефон. Наверное, гостей привечает», — предположил армянин, немного злясь, что не может по этой причине договориться о важной встрече. Однако этот технический сбой не смог поколебать его решимости. Бросать затею он не собирался. Снова позвонил «горилле». Снова наткнулся на вежливый голос сервисного робота и после этого решил лично прямо сейчас отправиться к Монголу за город. Горячая кавказская кровь в предвкушении «стремного дельца» начинала закипать в нем с новой силой. Это ощущение свидетельствовало о том, что прежнее угнетенное состояние осталось позади.

Глава 28

Лазарь держал Монгола на прицеле. Мало ли какой номер он мог отколоть! По большому счету предлагаемая сделка была выгодна Монголу. А все потому, что предметом торга была его собственная жизнь, за сохранение которой он сулил передать Лазарю пакет неких важных материалов о Вите-Бите.

По своей усадьбе Кирсан свободно разгуливать не мог. Серега ни на секунду не выпускал его из виду. Не разрешал дотрагиваться до всего, что имело кнопки или подобие их. Не хотелось добавлять лишнего риска и в без того рискованную затею. Ведь он действовал в одиночку, не имея никакой поддержки извне. А кто знает, чем могло обернуться нажатие Батыровым какой-нибудь с виду безобидной «пимпочки»! По сути дела, тревожная кнопка могла быть замаскирована под все что угодно. Так он хотел включить кондиционер. По крайней мере, сказал, что речь идет о включении кондиционера. Но у Сергея не было никакой уверенности в том, что в результате нажатия соответствующей кнопки в апартаменты ворвется исключительно прохлада, а не взвод автоматчиков. На всякий случай Лазарь предупредил хозяина усадьбы о том, что трогать любую технику в доме ему не стоит. В противном случае Монгол рисковал получить пулю в руку или ногу. Выстрела все равно бы никто не услышал. Пистолет был снабжен глушителем, который среди прочих вещей отыскался в карманах Монгола.

— И еще раз напоминаю: давай без резких движений, — напомнил Серега находящемуся на прицеле «респектабельному бизнесмену среднего звена», как было написано о Батырове на одном из новостных сайтов. — Дернешься, буду сразу стрелять на поражение. Сейчас не та ситуация, чтобы шутки шутить. И неплохо было бы уже узнать, что у тебя там за материалы, при помощи которых ты пытаешься выторговать свою никчемную жизнь. Надеюсь, не фуфло какое-нибудь и не ловушка. Ты учти, если я почувствую подвох, то ствол сразу воткнется тебе в затылок, и я без колебаний нажму на курок.

— Да никакого подвоха! — воскликнул Монгол, едва не стуча себе кулаком в грудь. — Очень скоро ты получишь то, что хотели бы получить многие и многие конкуренты и противники Биты.

— И что же это такое? Визитки могильщиков и гробовщиков? — по-черному съязвил Сергей, который уже сгорал от нетерпения увидеть все своими глазами и убедиться, что это на самом деле нечто стоящее.

— Хех, — криво усмехнулся хозяин усадьбы на язвительность «гостя». — Ты и раньше был мастером таких вот шуточек. Совсем не изменился. Я, конечно же, о другом говорю. У меня на нашего распрекрасного Витюшу собран очень забойный компромат. Поверь, такого набора документов нет больше нигде и ни у кого. Потому что такое из ничего не возникает. Этот набор — результат долгого и кропотливого труда. Там есть всякое. В том числе и то, о чем он даже сам в силу разных причин давным-давно забыл.

Кирсан говорил обо всем этом так, будто бы посвящал давнего приятеля в сокровенную личную тайну. Говорил и ожидал, наверное, восторженной реакции. По крайней мере, то и дело поглядывал на Серегу.

— Ну, я так и предполагал, — равнодушно заметил тот и затем добавил более заинтересованным тоном: — Но вот только одного я не могу понять. Вы ведь с Витей все-таки кореша. И что же получается? Ты насобирал на своего кореша компромат? На кой черт тебе это сдалось? Да и как он мог позволить?

— Кореш? — переспросил Монгол и сделал нарочито удивленное лицо. — Но ты ведь в свое время тоже его корешем был. И что? Это его не остановило, когда речь зашла о деньгах. А здесь речь о его деловой репутации и, возможно, об уголовном деле против него. И он меня давно бы грохнул или подстроил какой-нибудь несчастный случай, если бы не этот компромат. Смешно думать, но я с моими юристами составил завещание. Там черным по белому написано, что в случае моей насильственной смерти эти документы изымаются из моего сейфа и передаются в СМИ. Если же меня вдруг собьет машина или я скручу себе шею на лыжном курорте, то мои юристы получают право распорядиться документами по своему усмотрению. В общем, проверят, не подстроен ли несчастный случай, и далее…

— Ну, хватит уже, — не выдержал Лазаренко. — Я понял, что для Вити ты остаешься нежелательным свидетелем той истории.

— Да. И кстати, он про этот компромат хорошо знает, — признался Батыров. — Не знает только, что его слишком много… Вот. Я отдам тебе весь компромат, а ты сохранишь мне жизнь. По рукам?

— Ну, уж руку я тебе в любом случае жать не собираюсь, — с презрением промолвил Серега и уточнил: — Но это вовсе не отменяет возможности сделки. Мне нужно убедиться, что у тебя действительно взрывной материал. Я устал от твоей интригующей, но все еще пустой болтовни.

Кирсан понимающе закивал головой и промолвил:

— Ты мыслишь стереотипами. Вот кто тебе сказал, что сейф в кабинете? Его там нет. Точнее, есть, но это другой сейф. А тот, в котором я держу компромат на Витю, специально установил в бильярдной. Сейф классный. Немцы херни делать не станут. Ну, плюс ко всему установлен он по-особенному. Вот так с ходу никто и не поймет, что он вообще там есть. Замаскирован хорошо.

— Картиной, что ли? — предположил Лазаренко.

— Опять стереотипное мышление, — Батыров снова употребил «умное» словосочетание. — Нет, не картиной. Идем. Сейчас сам все увидишь.

— Только без фокусов. А то будет тебе стереотипное пулевое ранение, — не преминул напомнить Серега, поддразнивая хозяина усадьбы.

— Это по-любому, — деловито пробормотал тот и двинулся в глубь широкого коридора. Лазарь последовал за ним.

Через минуту они уже находились в весьма просторной бильярдной комнате. На ее стенах помимо картин имелось несколько встроенных шкафчиков-витрин. В них, словно музейные экспонаты, размещались разные атрибуты и сувениры, так или иначе связанные с бильярдом. «Гость» осмотрелся. Сейф мог быть где угодно. И если бы его пришлось искать в одиночку, то достичь желаемого результата было бы непросто. Лазарь догадывался, что тайник спрятан за одним из этих шкафчиков. Но за каким именно? И как получить к нему доступ? Неизвестно. Он максимально сосредоточился, держа на мушке Монгола. Тот с его молчаливого согласия подошел к нужному шкафчику и начал приводить в действие тайные кнопки. Просто так заметить их было невозможно. Они походили на элементы декора, который был одинаков на всех витринах. Через секунду шкафчик легко отпрянул от стены. Никакой дверцы сейфа за ним Серега не увидел и заподозрил неладное. Однако Кирсан произвел еще парочку манипуляций с задней стенкой шкафчика, и через пару секунд в сторону отошла оформленная под стиль стены крышка, за которой и находился сейф. Хозяин сейфа немного помялся, будто стеснялся набирать шифр на кодовом замке.

— Ну что ты медлишь, как жеманная целка перед первой брачной ночью? — ехидно усмехнулся Сергей, видя странную заминку. — Мне насрать на твой шифр. Если ты об этом так переживаешь. Или же дело в другом? Может, ты все-таки наколоть меня решил?

— Извини. Забылся малек, — вздохнул тот и, словно опомнившись, быстро набрал необходимую комбинацию. После этого, уже без промедлений, открыл дверцу. Сергей же до самого конца ему не доверял, держа на прицеле. В сейфе ведь вполне могло оказаться в придачу ко всему и оружие. Однако обошлось. Оружия там точно не было. Монгол нехотя стал извлекать из тайника содержимое. Это были и многочисленные диски, и увесистые папки с массой бумажных документов. Все это он выкладывал на бильярдный стол и попутно комментировал, что к чему.

— На «сидишках» и «дивидишках» найдешь записи скрытой прослушки и видеосъемки, — говорил он, походя в те минуты на инструктора, страдающего синдромом повышенного чувства собственной важности. — А в папках фотки с места событий той самой зимы. Я, хоть и оказался тогда в фаворе у Биты, чувствовал, что надо подстраховаться. Просто завалить его тогда я бы не смог. Ну, ты помнишь тогдашние порядки в нашей среде. Во-о-о-от… Поэтому я прихватил с собой на дело «мыльницу» с пленкой на 36 кадров. И пока фура блокировала дорогу, а Витек вместе с остальными пацанами превращали в решето вашу с Бульдогом «шестеру», я все это защелкал себе на фотик. Качество снимков в основном галимое, но есть парочка очень даже хороших. Там отчетливо видно, как Бита целится в «жигуль» с вами. Плюс ко всему здесь ксерокопии подлинных материалов расследования по твоему делу. Ну, то есть с того самого времени, когда твое дело с подачи Витюши перевернули с ног на голову. Там много деталей, свидетельствующих против него. Я там тоже фигурировал. Поэтому пришлось эти моменты подрезать. Ты уж извини, но держать компромат на самого себя мне не хотелось.

— Какой же ты все-таки жучило, — бросил ему на это Лазарь.

— Ну, а что делать? Сам же знаешь: не мы такие — жизнь такая, — ухмыльнулся в ответ тот.

— Что там еще имеется? — уточнил Сергей, глядя на остальные папки.

— Разное. Но все очень интересное, — растолковывал Монгол. — Вот тут, например, куча доказательств того, что к взрыву машины нашего тогдашнего «старшого» Витя причастен напрямую. Да-да-да, это его стараниями «Порше» нашего «главнюка» взлетело в воздух. Хотя ты пацан сметливый, наверняка сам давно все понял. Так вот, эти бумаги железобетонно подтвердят твои выводы и послужат настоящей бомбой, заложенной под репутацию глубокоуважаемого и горячо любимого Виктора Борисовича Битова. Тогда-то он вне подозрений оказался. Сухим из воды вышел. Все списали на борьбу конкурирующих группировок. Кого-то наши успели завалить якобы в отместку. Кого-то за взрыв этого «Порше» засудили и успели даже расстрелять незадолго до вступления в силу моратория на применение смертной казни в России. А здесь все конкретно изложено: что, где, когда, при чьем участии. Смотри только диск не потеряй. Там несколько аудиозаписей с голосом Витька. Он там по пьяни сам все рассказывает. Ностальгирует…

— Понятно, — вымолвил Серега и подошел поближе к столу. Из первой попавшейся ему на глаза папки он вытащил фотографию с целящимся по «шестерке» Витьком. Перед глазами тут же промчались картины того дня. Пришлось избавиться от назойливого наваждения.

— Да ты не сомневайся! Это не фуфло! Можешь любому эксперту отдать, и тебе подтвердят, что все настоящее, — залебезил Кирсанов, который очень сильно хотел сохранить себе жизнь. Но пока ему казалось, что никакой определенности в этом вопросе нет. Ему представлялось, что Лазарь уж больно скептически смотрит на всю эту гору «добра» в целом и на снимок в частности.

— Не ретушь, не фотошоп, не какая-нибудь муйня. Реальный снимок, сделанный мной лично в тот декабрьский день, — навязчиво проталкивал свое мнение Монгол.

Фотография на самом деле поразила Лазаря. Он будто бы услышал свист тормозов резко разворачивающейся посреди дороги фуры, увидел, как черный джип придавливает «жигуль» к обочине… Пришлось быстро спрятать фотографию в папку и сказать собирателю компромата:

— Если судить по этой фотографии, то материалы интересные. Я забираю все это себе. Тебе сохраняю жизнь. Но учти, если на дисках или в папках мне попадется больше «фуфлянского», чем подлинного, то я тебя заставлю потом эти диски и бумаги сожрать. Будь уверен, что смогу тебя найти везде, куда бы ты ни спрятался. Уяснил?

Кирсан утвердительно кивнул головой в ответ.

— Вот и отлично. У тебя здесь есть какая-нибудь сумка? Не тащить же мне все это в руках. И веревку заодно поищи. Не хочу, чтобы ты тут начал шустрить, как только я за порог ступлю. Я хочу спокойно удалиться отсюда в неизвестном для тебя направлении.

— Да, конечно. Нужно в кладовой глянуть, — вроде бы обреченным голосом сказал Батыров.

Внешне Батыров казался сломленным. Но мысленно искал вариант избавиться от Лазаря. Мститель это прекрасно понимал и не терял бдительности ни на секунду. И сумку, и веревку хозяин дома искал, находясь по-прежнему под прицелом. Когда материалы компромата на Витю-Биту перекочевали в сумку, Серега отконвоировал Кирсана в один из пышных залов, увешанных настоящими персидскими коврами и дорогим холодным оружием.

Лазарь не всматривался в интерьеры и не давал оценку дизайнерским решениям. Он взял веревку, крепко связал ею недруга и, собираясь уходить, предупредил:

— Ты не смей пиликать, что я к тебе наведывался. А то всякое ведь может потом случиться.

— Я же не враг самому себе, — малоубедительно изобразил рассудительность тот.

— Вот и ладненько, — Лазаренко сделал вид, что не заметил этих фальшивых ноток, дернул за торчащий из кармана Монгола носовой платок и засунул ему в рот со словами: — Ты уж извини, но без этого никак.

Монгол трепыхнулся, пытаясь выплюнуть кляп. Однако Лазарь свалил его с ног, уложил на пол лицом в ворс коврового покрытия и лишь после этого, прихватив сумку, направился к выходу. Едва он сделал несколько шагов, как в дверях перед ним выросла фигура мужчины кавказской наружности. Это был Геворг Гаспарян, который примчался в усадьбу к Батырову за советом и помощью в поисках Лазаренко. То, что перед ним именно тот, кого он искал, ему не было известно. Увидев перед собой крепкого незнакомого мужчину, за спиной которого на полу лежал хозяин дома, армянин сразу же пустил в ход кулаки. Он набросился на Лазаря, приняв его за обычного грабителя.

— Ах, ты ж сука! Ты кого вздумал грабануть?! Да я тебя сейчас! — кричал он при этом.

— Иди на хрен, недомерок, — бросил ему Серега, отпрянув назад, чтобы уклониться от ударов. Его слова мгновенно разбудили в кавказце ярость. Он в один миг оторвался от пола, прыгнул на «грабителя» и свалил его с ног. Лазарь никак не ожидал подобного поворота. Равновесие сохранить не сумел. Да и «прыгун» весил явно больше, чем он. «Прыгун» уцепился ему в горло, кряхтя:

— Я тебе покажу недомерка. Ты, сука, сейчас сдохнешь в моих руках.

Однако в своей ярости Геворг забыл об элементарных вещах. Да, он душил «грабителя», представляя себя спасителем. В то же время руки самого «грабителя» были свободны. И уже через пару секунд эти руки ударили армянина сначала по почкам, а затем по вискам. Гаспарян ойкнул от боли и неожиданности. При этом хватка его сильно ослабла. Лазаренко не преминул немедленно этим воспользоваться. Левой рукой он схватил напавшего за шевелюру, приподнял его так, чтобы было видно лицо, и уже правой рукой врубил в челюсть. Кавказец всей тушей запрокинулся набок. Серега, высвободившись из-под этого груза, тут же вскочил на ноги. Он попытался достать припрятанный перед уходом пистолет. Убивать армянина он не собирался. Решил лишь припугнуть того стволом, чтобы он отвязался и дал спокойно покинуть усадьбу. К своему удивлению, он вдруг увидел, что «недомерок» ловко поднялся с пола и снова оказался готовым к бою. Прежде чем Сергей успел дотянуться до пистолета, Геворг подлетел вплотную к нему, приняв боксерскую стойку. Возможно, со стороны это выглядело комично — Сергей на голову выше соперника. Однако оценить комизм ситуации было некому. Монгол ерзал на полу, толком не понимая, что же происходит. Он лишь слышал обрывки фраз и шум возни. Но увидеть происходящее своими глазами не мог, так как его лицо по-прежнему лежало в ковровом ворсе, а повернуться не получалось.

Армянин норовил ударить Сергея в грудь. Тот успешно ставил блоки и пробивал ответные удары. Гаспарян несколько раз увертывался, но и опять же несколько раз получал от Лазаренко по голове. Это его ничуть не останавливало. «Недомерок» зарычал, схватил стул и метнул его в «грабителя». «Грабитель» умело уклонился. Стул рухнул на спину хозяина дома, и тот аж заохал от боли. Не раздумывая, Серега крепко взялся за ножку стула и, размахнувшись, изо всех сил ударил кавказца. И хотя этот предмет мебели с виду казался очень прочным, тем не менее от удара он разлетелся на части. Кавказец пошатнулся. Его повело в сторону. И если бы не стена, на которую он оперся, то ему вряд ли удалось бы устоять на ногах. Впрочем, на некие доли секунды он утратил связь с реальностью. Лазарь подскочил к нему, схватил за грудки, потянул на себя и быстро вернул в исходное положение, и так повторил несколько раз. Получалось, что он крепко припечатывал незадачливого «прыгуна» к стене. Тот едва мог сопротивляться. Однако в какое-то мгновение Гаспарян все-таки изловчился — резко поднял руки и попытался избавиться от хватки. Ему это не удалось. Серега, продолжая держать его левой рукой, правой провел сильный удар в голову. Геворг стукнулся о стену. Удар слегка смягчил ковер… В этот самый миг за спиной у Сереги послышался едва различимый шум. Он обернулся и увидел, что на него несется Кирсан.

Как оказалось, находясь на полу, Кирсан все это время пытался распутать узлы и сбросить с себя путы. Не без труда ему это удалось сделать. В тот момент, когда на него упал брошенный армянином стул, Монгол испугался, что будет разоблачен. Однако жар схватки был настолько сильным, а ее участники настолько увлечены противостоянием, что никто не заметил ослабленных к тому времени узлов. Да и сам Монгол тогда замер, стараясь ничем себя не выдать. И вот он выбрался из пут и поднялся на ноги. Шаги его не были слышны из-за мягкого коврового покрытия. Он видел, что Лазаренко стоит к нему спиной. Это было удобное положение для того, чтобы нанести удар исподтишка. Недолго думая и не размениваясь на мелочи, Батыров снял со стены саблю дамасской стали и полетел на Серегу. Сергей расслышал шуршание у себя за спиной. Думать времени не было. Следовало мгновенно принимать решение и действовать. По сути, одна секунда решила все. Лазарь повернулся, выставляя перед собой армянина. Монгол уже ничего не смог поделать, сабля опустилась на голову Геворга. «Травма, несовместимая с жизнью», напишут потом медики в своих заключениях.

Кирсан от неожиданности опешил и застыл на месте. Серега сразу же оттолкнул от себя тело армянина в сторону оцепеневшего Монгола. Тот не устоял на ногах и рухнул на пол. Сабля упала рядом с ним. Лазарь первым делом отфутболил ее подальше, дабы она не искушала ни Монгола, ни его самого. Затем он попытался пнуть хозяина усадьбы, но тот сноровисто увернулся, вскочил с пола и бросился к стене, на которой оставались висеть другие образцы холодного оружия. Кирсан сдернул оттуда палаш и, вооружившись им, ринулся на Сергея. Счет по-прежнему шел на секунды. Сергей снова не успевал вытащить пистолет. Точнее, он смог бы его извлечь из внутреннего кармана лишь к тому самому моменту, когда Батыров был бы возле него. А посему Лазарю пришлось брать для защиты то, что в буквальном смысле было у него под рукой. Он резко сорвал со стены картину в массивной раме. Удар палаша как раз пришелся по ней. Палаш глубоко вошел в дерево. Хозяин не сумел тут же вытащить его и размахнуться, чтобы нанести повторный удар. Лазарь одним махом повернул картину на 180 градусов. Вместе с ней повернулся и палаш, так как у Кирсана не хватило сил удержать его. Как только это произошло, Лазарь метнул картину в неприятеля. Тяжелая деревянная рамка ударила того в грудь и едва не сбила с ног. Картина упала на пол.

Рука Сереги потянулась за пистолетом. Видя это, Батыров рванул с места, будто гоночный автомобиль. Он не хотел, чтобы у недавнего зэка в руке снова оказался пистолет. При этом он был на все сто уверен в своей ловкости и силе, но упустил из виду одну весьма существенную деталь. За спиной у Лазаренко находился огромный аквариум, изготовленный отнюдь не из бронированного стекла. А вот Лазаренко успел сообразить, что надо делать. Монгол на всех парах летел к нему. Он же, когда расстояние между ними сократилось до минимума, стремительно отпрыгнул вправо. Монгол не успел опомниться и затормозить. По инерции он влетел в стекло аквариума. Оно не выдержало такого испытания и разбилось. Вода вместе с рыбками и водорослями тут же хлынула потоком. Стекло крупными осколками осыпалось вниз. Один из самых больших острых осколков впился Кирсану в шею, перерезав сонную артерию. Кирсан ничего не успел сказать… Мгновенная смерть.

Серега спешно осмотрел оба тела. Сомнений не оставалось — и «прыгун», и хозяин были мертвы. Лазарь протер все предметы, до которых ему за время драки пришлось коснуться. После этого он забрал заветную сумку и покинул усадьбу. «Скоро их хватятся. Но некоторый запас времени у меня все-таки есть», — подумал он, захлопывая за собой дверь.

Глава 29

Ругать Серегу было бессмысленно. Татьяна это понимала. Когда услышала рассказ обо всем произошедшем в усадьбе Монгола, ее сердце разрывалось от переживаний. Ведь повернись ситуация чуть-чуть не так, и возлюбленный мог бы погибнуть. Вот этого она и боялась больше всего. Однако он вернулся живой и почти невредимый. Всего пара царапин и ссадин, которые он даже не разрешил смазать йодом. «Мелочи жизни. И без того пройдет», — уверенно заявил он. Пытаться затевать с ним спор было занятием бесполезным. Он совершенно не поддавался уговорам. И уж тем более не стал бы слушать сетований и увещеваний по поводу своей вылазки, о которой перед отъездом вообще ничего не сказал. Даже не намекнул.

Он видел, что Таня хотела бы высказаться по поводу всего этого, однако молчала, сдерживая себя. Переключил ее внимание, достав из сумки весь прихваченный компромат на Виктора Битова. Гребенникова взглянула на гору папок и дисков.

— Это то, о чем я думаю? — спросила она, переводя взгляд на Сергея.

— А я считал, ты о другом мечтаешь, — с дразнящей улыбкой ответил ее любимый мужчина.

Он подошел к ней близко-близко. Их губы соединились в поцелуе. Танюша с ухмылочкой полюбопытствовала:

— Это мне в качестве вдохновляющего напутствия перед работой с этими документами?

— Угу, и в этом качестве тоже, — не прекращая улыбаться, промолвил Сергей. — Посмотри, пожалуйста, и скажи, есть ли среди бумаг и прочего хлама действительно что-то ценное. Я только одну фотку просмотрел. Она вроде настоящая.

Лазаренко извлек ту самую фотографию и показал ее возлюбленной.

— Ого, — удивилась она. — Если здесь все подобного рода, то…

На беглое ознакомление со всеми материалами, которые достались Сереге из сейфа Монгола, ушло несколько часов. Безусловно, их стоило бы тщательно изучить. Однако на подробное изучение просто-напросто не было времени. Укрываться в деревне бесконечно невозможно. И хотя Лазарь заверил, что в усадьбе Кирсанова его никто не видел, а отпечатки своих пальцев он стер, у его подруги зародилось подозрение, что «следы» все равно остались.

Гребенникова просмотрела все документы. С помощью ноутбука прослушала и просмотрела аудио— и видеозаписи. У нее сложилось достаточно четкое представление о том, насколько ценны все эти материалы.

— Ну что? Ты говоришь, что Монгол называл эти документы бомбой? — начала она сразу же после завершения просмотра.

— Да. Что-то в этом роде. И как оно? Не фуфло?

— О, мой дорогой! Не фуфло. Далеко не фуфло, — говорила женщина. — Если это все отправить в прокуратуру, а заодно и слить в средства массовой информации, то это будет не просто бомба, а бомба атомная! Битов в своем интервью для одного гламурного журнала твердил о своем бизнесе как об империи, которую он, по его же словам, создал кропотливым трудом. Так вот всего этого, что сейчас лежит перед нами, достаточно, чтобы от его империи остались одни дымящиеся руины.

— Ты не преувеличиваешь? — с некоторым недоверием промолвил Сергей.

— Преуменьшаю! — воскликнула Таня. — Здесь и убийства, включая громкие заказные, и участие в организованной преступной группировке, и бандитизм, и вымогательства, и все что хочешь, милый мой. Его ничего не спасет! Ты слышишь? Ни-че-го! Ему конец!

Женщина была рада, но возлюбленный почему-то не спешил разделить эту радость с ней.

— Как бы этот ядерный взрыв не накрыл и нас с тобой, — задумчиво заметил он, попивая горячий кофе.

— Ты что? Засомневался? — изумилась Татьяна. — Ты ведь отомстить ему хотел за все, что с тобой из-за него произошло. Неужели передумал?

— Не отомстить, а раздать долги, — поправил ее возлюбленный.

— Ну, пусть так, — она кивнула головой и развела руками. — Ему долг, как говорится, воздастся сторицей! Тем более что Монгол мертв.

— Я от своих намерений не отказался. Но нам нужно максимально подстраховаться, прежде чем запустить компромат в действие, — говорил он, стоя посреди комнаты и уставившись в одну точку.

Гребенниковой это не очень понравилось.

— Ты прав. Если Бита знал о том, что у Монгола на него есть компромат, то он наверняка начнет искать того, кто все это добро забрал себе, — высказала свои соображения Гребенникова, подходя к любовнику.

— Но он все еще думает, что мы с тобой мертвы, — попытался возразить Лазаренко, наконец, отведя взгляд от несуществующей точки. Взоры возлюбленных встретились.

— Я в этом не уверена, — категорически заявила Таня. — Даже если он сейчас и не знает, что мы живы, то вскоре узнает. У него службу безопасности бывший гэбэшник возглавляет. Тот найдет способы отыскать наши следы. Единственно верным в такой ситуации решением было бы одно — срочно выехать за границу. А уже оттуда слить компромат в разные инстанции. Кстати, необязательно исключительно в российские. В некоторых странах Европы против Битова вполне могут быть заведены уголовные дела, даже если он никакого отношения к этим странам и не имел. Их законы это позволяют сделать. В принципе можно слить материалы параллельно…

— Какая же ты у меня умница. Каждый раз смотрю, слушаю и умиляюсь, — похвалил Сергей.

— Не льсти мне, маленький подхалим, — шутливым тоном отозвалась на нежные слова женщина. — Скажи лучше, согласен?

— Да, согласен. Я двумя руками «за», — с улыбкой ответил он.

— Двумя не надо. Оставь одну на то, чтобы меня обнять, — сохраняя шутливую тональность, промолвила она.

Сергей поставил чашку с недопитым кофе на стол.

Таня села ближе к ноутбуку.

— Бери табурет и садись рядом. Надо будет поискать в Интернете варианты с нашим выездом за границу, — пояснила она и добавила: — Ты умеешь Интернетом пользоваться?

— Думаю, что ты меня научишь, — ласково отреагировал он, усаживаясь на придвинутую к столу табуретку.

Гребенникова проделывала операции, которые являются обыденными для многих миллионов пользователей по всему миру. Однако для ее возлюбленного, проведшего в тюремной изоляции столько времени, все было необычно, в диковинку. Поэтому она комментировала каждое свое действие, чтобы мужчина мог повторить и запомнить. Открыв браузер, она вышла на популярную поисковую систему. В качестве поискового запроса она «забила» расписание авиарейсов из Москвы в Испанию. Следовало отыскать ближайшие рейсы и по возможности забронировать билеты. Серега безгранично удивлялся, что все это можно узнать, не выходя из простого деревенского домика. Несколько подходящих рейсов нашлись довольно быстро. После непродолжительного спора влюбленные пришли к общему мнению и выбрали дату вылета из России в Испанию. Туда, куда ранее Татьяна перевела свои немалые накопления и выручку за проданное детективное агентство.

— Хорошо, что у тебя остались связи с коллегами по агентству, — удовлетворенно заметил Лазаренко. — Если бы не они, нам бы долго пришлось искать чистые документы и загранпаспорта для вылета.

— Возможно, и недолго, так как за деньги сейчас делают все, — отвечала Гребенникова. — Однако за безопасность в таком случае нельзя было бы поручиться. Все эти делатели фальшивых документов наверняка бы слили информацию о нас людям Битова. — Она сделала небольшую паузу и спросила: — Ну что? Ты попробуешь теперь сам поработать. Поищешь нам недвижимость в Испании? Какой-нибудь уютный домик на берегу Средиземного моря или Атлантического океана.

Сергей немного замялся, но все-таки согласился. Таня подвинула ноутбук к нему поближе. Он весьма уверенно проделал все те операции, за которыми только что наблюдал в исполнении опытного пользователя. «Поисковик» выдал с десяток сайтов фирм, специализирующихся на продаже недвижимости. Лазарь навскидку зашел на один из них. И уже дальше вместе с Татьяной они пару часов просматривали разные варианты вилл и домов на испанском побережье. Интересовало сочетание нескольких условий: цена, живописность местности, близость больших населенных пунктов. Предложений было хоть отбавляй. Выбрали парочку из них. Оставалось только прибыть в Испанию и окончательно решить с покупкой. До отлета одна неделя.

Глава 30

Медики не могли ничего поделать, кроме как констатировать очевидное — двое мужчин в агроусадьбе мертвы. Трупы унесли. В здании работала полиция и эксперты. Личности обоих были установлены сразу же. Кто-то из полицейских оперативно сообщил о случившемся в службу безопасности «ГрандБитИнвеста», а оттуда информация о странной гибели Кирсанова и Гаспаряна дошла и до Виктора Битова. Узнав о случившемся, он спешно примчался в усадьбу и находился там на правах родственника одного из погибших. Вместе с ним туда прибыл и Кущенко, чтобы взглянуть на все собственными глазами, узнать все напрямую, а не из последующих бумажных отчетов. Ему это без труда удавалось. Старые связи продолжали работать…

На момент прибытия Вити-Биты еще не было никакой ясности относительно произошедшего в доме Монгола. Самым первым предположением было то, что хозяин усадьбы и его гость армянин по какой-то причине поссорились, подрались и в ходе драки убили друг друга. Правда, сразу же возник ряд вопросов, которые ставили подобную версию под сомнение.

— С камер наружного наблюдения менты уже сняли запись, — тихо проговорил Кущенко своему хозяину.

— И что там может быть интересного? — с явным скепсисом промолвил на это Битов.

— Кое-что интересное есть. Я бы даже сказал, что очень-очень интересное, — выдерживая интригу, ответил Максим.

— Ну, говори уже. Не тяни кота за хвост, — недовольно поторопил его Виктор.

Начальник службы безопасности инвестфонда поведал то, чего хозяин услышать никак не ожидал:

— Большинство камер не зафиксировали ничего. Но на одной видно, кто последним покидал усадьбу. Трудно поверить, но это Лазарь.

— Что?! — изумленно вскрикнул Бита и, оглядевшись по сторонам, более тихим голосом продолжил: — Это как же так получается? Может, ты перепутал? Может, просто похож по комплекции?

— Не перепутал. Это точно он, — службист настаивал на своем.

— Ну, не мог же мертвец взять и вернуться с того света, чтобы начать мстить. Я в мистику не верю. Получается, что никакой он не мертвец. Наверное, тогда в промзоне Монгол все-таки промахнулся, не сделав того, что должен был сделать. А бабла с меня срубил. Ему ничего не стоило сварганить липовый результат экспертизы, чтобы подсунуть мне и тем самым замаскировать свой промах. Вот только не рассчитал он немножко. Видимо, думал, что Лазарь после промзоны бросился в бега, а тот взял и заявился сюда. Теперь-то наш Лазарь наверняка ноги за границу унес. Ты как думаешь?

— Я мыслю, что он со своей бабой все еще в России, — ответил Кущенко.

— Откуда такая уверенность?

— Слишком мало времени прошло с момента смерти Геворга и Кирсана, — объяснял службист. — Практически нереально было за такой короткий промежуток свалить из страны. Засветились бы наверняка.

— Засветились бы?! — внезапно завелся Бита, едва ли не брызгая слюной. — Да как же они засветились бы?! Кто из нас отставной гэбэшник — ты или я? Вроде ты. А несешь бред собачий. Какого хрена они буду светиться! У них явно уже на руках купленные паспорта. Может, и внешность успели изменить. Лазарь преспокойно мог этих двоих субчиков грохнуть, а потом поехать в аэропорт, чтобы вместе со своей телкой улететь от всего этого. Или же через Беларусь на Запад рванули. С Беларусью ведь у нас граница прозрачная. Меньше заморочек с документами. Ну, не я тебе это должен объяснять. Они все давно хорошо спланировали…

Максим, сохраняющий спокойствие, сказал:

— Не уехали потому, что хотят уничтожить главную цель.

Виктор вздрогнул, резко обернулся к начальнику службы безопасности и не нашелся что сказать. Все слова вдруг куда-то исчезли, а во рту пересохло.

— Ну, а что? Разве не логично? — продолжил Кущенко. — Монгола, который фурой перекрыл тогда трассу, на тот свет отправили. Армянину, который женился на тогдашней невесте Лазаря, череп раскроили. Остальных фигурантов тех событий почти не осталось в живых. Кроме…

— Да-да. Я понимаю, — пробормотал Битов и заметил: — Хорошо, что Лазарь ничего не знал о…

Договорить он не успел, так как подошел один из следователей и, извинившись, обратился к нему:

— Вы были близким другом гражданина Батырова и, вероятно, сможете нам кое в чем помочь.

— Знаете, это все очень деликатные темы, — Бита мгновенно изменился, напялив свою обычную мину строгого, но справедливого хозяина жизни. — Возможно, мне потребуются консультации с юристами. Скажите хотя бы, в чем дело?

— Видите ли, мы в бильярдной обнаружили открытым потайной сейф, — принялся объяснять полицейский. — Там достаточно большая сумма наличных денег. Она лежит нетронутой. Однако непохоже, что злоумышленника что-то спугнуло и он не успел забрать деньги. Там явно было что-то еще. И вот это самое «еще» преступник и забрал. Мы хотели у вас спросить, не в курсе ли вы случайно, что там могло быть?

Когда Битов это услышал, внутри у него все забушевало и закипело. Он сжал ладони в кулаки, изо всех сил стараясь сдержаться от крика.

— Нет. Не знаю. Мы, конечно, друзья. Но показывать содержимое своих сейфов друг другу как-то не практиковали. Так что прошу прощения, но ничем помочь не могу.

Следователь еще раз извинился и вернулся к работе. Как только он откланялся, Виктор схватил Максима за отвороты пиджака и притянул к себе. Злость мутным потоком струилась из каждой его клетки.

— Ты понимаешь, что произошло?! — сдавленным голосом вопрошал он. — Этот гребаный ублюдок забрал из сейфа все мое «грязное белье», которое имелось у Монгола. Ну, это ж надо! Сука поганая! Да я бы его сейчас голыми руками разорвал! Если бы он попался мне… А ты что стоишь?! Что ты себе думаешь?! Этот черт сам сюда не вернется. И мне в офис компромат на блюдечке с голубой каемочкой не принесет. Надо его найти. Слышишь? Срочно найти! За что, в конце концов, я тебе такое бабло плачу?! Уж явно не за то, чтобы ты сейчас здесь стоял и почесывал себе яйца! Так что действуй. Ищи его. Выясняй, почему он тогда не погиб в промзоне. Подними всех своих на ноги, если надо.

Кущенко внешне оставался невозмутимым.

— Все будет сделано, — заверил он. — Важно найти хоть какую-нибудь зацепку.

— Так найди же ты наконец! Зацепку! Прищепку! Хренетку и вагонетку! Найди! — буйствовал босс.

— Есть у меня одна догадка. Выйдем во двор потолкуем, — все тем же спокойным тоном промолвил службист. Битов несколько остыл и последовал за начальником своей охраны.

Кущенко на ходу попытался проанализировать ситуацию вокруг охоты на Лазаря. Тот вместе со своей подругой должен был погибнуть под обрушившимися с платформы огромными бревнами. Любой человек, не зная о том, что его подстерегает такая опасность, вряд ли сумел бы спастись. Гибель или увечье были бы неизбежными. А здесь и Лазаренко, и Гребенникова вдруг избегают и того, и другого. Явно кто-то сообщил. И не просто об опасности вообще. Максим рассуждал над тем, кто эту информацию мог передать заранее Сергею. Крутил и так, и этак. Круг людей, втянутых в дело, был невелик. А тех, кто знал многие его тонкости, было еще меньше. Как ни странно, но большинство ниточек и стрелочек в логических построениях службиста тянулись к Лене Щербатюку. Тому самому Серенькому, которого Кущ постоянно нахваливал боссу. Именно Щербатюк вел слежку за Лазарем и давал всю полученную по нему информацию Монголу. Именно он занимался непосредственной организацией встречи у состава с лесом-кругляком. Если где-то и мог произойти слив информации, то только не на этом «участке». Максим сделал выводы. Он предположил, что Серенький с Лазарем в сговоре и, возможно, знает, где тот прячется и какие планы имеет на ближайшее будущее. Битов внимательно выслушал его и в конце концов вынес свой вердикт: «Хватай Серенького за жабры, вымотай из него всю душу, вырви кишки, но добейся ответа». В принципе, всего этого он мог бы и не говорить. Кущ и без того знал, что задушевной беседой с Леней дело не обойдется. Он собирался любой ценой выудить из подозреваемого правду.

Глава 31

Известие о смерти непутевого мужа Алена восприняла спокойно. Можно даже сказать, с облегчением. Когда медсестра передала ей сообщение от брата, который все еще злился и не хотел общаться напрямую, она пустила слезу. Медсестричка по наивности своей приняла этот плач за следствие безмерного горя по поводу кончины Геворга Гаспаряна. Она не могла знать, что на самом деле это были слезы радости. Не могла она знать и о том, какими в действительности отношениями отличался быт этой семейной пары. Даже тот факт, что пациентку муж так и не проведал, не вызывал у работницы клиники никакого удивления. Логика была проста: супруг пациентки являлся бизнесменом и не мог оторваться от важных дел, зарабатывая очередную крупную сумму. Это буквально читалось в ее глазах, и Алена даже посмеивалась про себя по поводу этой наивности. «Интересно, как бы ты запела, пташка, если бы узнала, что муженек разбил на моей голове бутыль из-под коньяка?» — в мыслях спрашивала она. Ответ напрашивался сам собой.

Когда же медсестра еще добавила несколько фраз соболезнования, у Алены похолодело внутри. «Дурочка ты дурочка, — думала она. — Ты полагаешь, что наличие больших денег автоматически гарантирует человеку счастье? Да, деньги облегчают жизнь, но если не будет счастья, то они вряд ли чем-то помогут. Конечно, мне было бы трудно отказаться от повседневной роскоши. Но на кой черт она сдалась, если приходится испытывать на себе постоянные унижения! Геворг ведь превратил мою жизнь в ад. Третировал чуть ли не каждый день. А мне приходилось сжимать зубы и терпеть все его выходки в угоду моему братцу. Вот уж воистину — женское счастье. Вечно метаться между двух огней. Между двух полоумных огней. Ты б смогла так жить, детка? Ты бы терпела ради денег все выходки мужа и постоянное давление со стороны брата? Ты смотришь на верхнюю часть айсберга, но не видишь того, что находится под водой. Я нисколечко не жалею, что моего муженька не стало в живых. Можешь считать меня за это бессердечной стервой. Но иначе я думать не собираюсь». Если бы работница клиники могла услышать хотя бы малую часть мыслей пациентки, она бы сильно удивилась. Внешне Алена Гаспарян выглядела подавленной горем вдовой. Даже то обстоятельство, что вдова не выбралась на похороны погибшего мужа, не изменило впечатления медсестры. Мол, пациентка еще очень слаба. Что ей не нужны лишние переживания. Что на могилу мужа можно будет съездить и после выписки.

Естественно, Алена даже не думала о посещении кладбища. Она даже не пыталась узнать, где непутевого муженька похоронили. Гибель Геворга частично развязала ей руки. Дать ход собранным на мужа компрометирующим материалам она так и не успела. Зато теперь с носом оставался Виктор — такой яростный защитник незыблемости их брачных уз. Теперь можно было не лезть на рожон, не думать о разводе. Развод состоялся автоматически. Старуха с косой развела.

Новоиспеченная вдова уже успела узнать, что в убийстве Геворга и Кирсана следствие подозревает Серегу Лазаренко. Это новость звучала для нее очень странно, так как она уже знала о наличии официального заключения о смерти Сергея и его возлюбленной. Впрочем, ей никто не сообщил о том, что формально «оживший» Лазарь никого не убивал. Дело в том, что в зале, где разыгралась драма, все-таки обнаружилась тщательно замаскированная видеокамера. Она включалась автоматически. Данные с камеры записывались автономно от камер наружного наблюдения. Так вот, именно она и зафиксировала все, что произошло.

Алена этого не знала. Да ей плевать было на то, как муж и Монгол лишились жизни. Даже если бы Лазарь в действительности их «замочил», ее отношение к нему ничуть не изменилось бы. Она была убеждена, что Серега имел право на месть. И поэтому ничуть не осуждала его. Главным для нее оставалось то, что Геворг оказался на том свете, а Сергей, как выходило, все еще на этом. Оставался живым и здоровым вопреки всем опасностям и угрозам, исходившим от Вити и его верных псов.

Мысль о том, что Сергей жив, не давала женщине покоя. Алена была безумно рада. У нее снова вырастали за спиной крылья, а сердце вырывалось из груди, устремляясь к Сергею. Она не знала, да и не могла знать, где на тот момент находился он. Была, однако, уверена в одном: где бы Серега ни был, рядом с ним обязательно будет его любимая женщина. Но даже эта уверенность не останавливала мыслей Алены о нем. Хотелось отыскать его. Обязательно, непременно отыскать! Хотя бы просто для того, чтобы еще раз увидеть, прикоснуться к рукам и сказать спасибо за то, что избавил от страшного человека, превратившего ее жизнь в сущий ад. Она не надеялась на что-то большее. По крайней мере, старалась не признаваться себе в этом.

Самой найти Лазаря ей было явно не под силу. Ни опыта, ни средств. Понимала, что найти Сергея можно будет через Виктора и начальника его службы безопасности. Она справедливо предположила, что они наверняка интересуются Лазарем и его местонахождением. Но каким образом можно получить информацию от тех, кто изначально не настроен делиться?

По всем показателям состояния здоровья ей следовало пробыть на больничной койке еще где-то порядка недели. Каким образом выудить информацию о Сергее у брата, она пока не знала…

Глава 32

Щербатюка посадили в подвал на цепь, словно собаку. Одних подозрений хватило для того, чтобы он впал в немилость… Пока он ни в чем не признался и признаваться не собирался. Впрочем, его еще толком и не пытали. Да, били. Обливали холодной водой. Однако он ничем не выдал своей связи с Лазарем. Это бесило Кущенко. Он был уверен на все сто, что Серенький каким-то образом оказался предателем. Для него было важно добиться от подозреваемого признания. Старых чекистских приемов, как и бандитских способов в стиле лихих 90-х, Максим старался избегать. По крайней мере, до определенного времени. Но поскольку Леня молчал, службист решился на нечто не совсем обычное. Кто-кто, а Кущ на человечность плевал с молодых лет. Сначала в целях защиты социалистического отечества и коммунистической идеологии, а позже исходя из практической целесообразности. Он придерживался простого принципа — если жалящий тебя враг попался в плен, то ужаль его в три раза больнее. Случай с Сереньким был классическим примером реализации этого принципа.

Серенький услышал скрежет открывающейся двери и шум приближающихся шагов. Кущенко шел к нему размеренным, медленным шагом. Леня пытался поднять голову и взглянуть в сторону идущего. Из-за оплывшего от побоев лица он выглядел как китаец. Широко открыть глаза не выходило. Сфокусировать взгляд не получалось. Но он все равно знал или даже чувствовал, что к нему приближается именно Кущ, а не кто-нибудь другой. Запах резкого мужского парфюма, которым обычно пользовался начальник службы безопасности «ГрандБитИнвеста», значительно опережал его шаг.

Максим подошел к невольной «жертве обстоятельств» довольно близко. В руках он держал нечто громоздкое, накрытое сверху куском материи. Понять, что это, Щербатюк не мог, как ни силился представить. Он поймал себя на мысли, что шеф с этой «хреновиной» очень напоминает фокусника. Для полного антуража тому лишь не хватало фрака и цилиндра. Впрочем, и без этого облачения казалось, что Кущенко сейчас сбросит кусок материи и обнажит поднос, на котором будет стоять «магическая шкатулка» с зайцами или голубями внутри. На какое-то мгновение Леня поймал себя на мысли: а не чудится ли ему все это? Мало ли какие сдвиги могли произойти в голове после пережитых избиений. Он даже улыбнулся, вглядываясь в шефа. Улыбка вызвала боль — из уголка опухших и потрескавшихся губ потекла струйка крови.

— Ты чего лыбишься? — спросил службист.

— Да вот… Весело, — с трудом произнес в ответ прикованный.

— Ну-ну, — словно с сожалением заметил Максим и добавил: — Нам уже все известно. Просто хочется узнать правду именно из твоих уст. Вдруг какие-то подробности вскроются. Если ты думаешь, что тебя снова будут дубасить, то ты ошибаешься. У нас есть другой способ развязать тебя язык. Через пару минут ты заговоришь как миленький. Поверь на слово.

Леня ничего хорошего и не ожидал.

Кущенко, будто бы поддерживая образ фокусника, наигранным жестом сорвал материю с принесенного предмета. Под ней находилась клетка с двумя крысами. Клетку он довольно легко разглядел сам, а вот насчет крыс ему сообщил Максим. Тот водрузил клетку на подставку непонятного назначения. Ее с одинаковым успехом можно было принять и за трибуну, и за подставку для цветов. Как только клетка оказалась в устойчивом положении, «фокусник» нырнул рукой в карман своего пиджака.

— Если ты думаешь, что я достаю из кармана заячьи уши, то ошибаешься, — издевательски говорил он. — Это две ампулы и два шприца. Сейчас я сломаю первую из них и помещу содержимое в шприц, чтобы затем поочередно сделать инъекцию и одной, и второй крысе. В шприце находится яд. Вот сейчас мы и проведем небольшой научный эксперимент.

Он вкачал в шприц всю жидкость из ампулы. Стекляшку после этого небрежно бросил под ноги и раздавил. Далее Кущ извлек из клетки одну из крыс и вколол ей половину дозы, умещавшуюся в шприц. После этого было проделано то же самое, но уже с другой крысой. Щербатюк не мог сообразить, что происходит и на что ему сейчас так прозрачно намекают.

— А это антидот, — Максим продемонстрировал вторую ампулу и стал набирать жидкость из нее в другой шприц. — Ты знаешь, что такое антидот?

— Нет, — пробормотал Леня.

— Антидот — это противоядие, — пояснил «фокусник». — Сейчас я возьму одну из этих хорошеньких крысок и вколю ей этот препарат.

Он сделал то, что сказал, и вернул крысу обратно в клетку.

— Догадайся, что будет теперь, — службист нарочно дразнил допрашиваемого. — Ну чего же ты молчишь? Неужели даже не догадываешься? Или ты совсем разума лишился? Все ведь ясно как божий день. Первая крыса скоро сдохнет. А вторая будет бегать живее всех живых. Ты вот только посмотри.

Он подвинул подставку поближе к Щербатюку, чтобы тот воочию мог убедиться в сказанном. Сперва крысы одинаково резво нарезали круги по достаточно просторной клетке. Но где-то через полминуты одна из них внезапно стала вялой и прекратила бегать. А еще секунд через двадцать она просто завалилась на бок, чтобы несколькими мгновениями позже застыть в неподвижности.

— Вот! — до странности торжественным голосом воскликнул Кущенко. — Как видишь, крысяндра издохла. На крыс яд действует очень быстро. На все про все минуты хватает. Если, конечно, не ввести вовремя антидот. Причем это можно сделать даже на самых последних секундах. С людьми несколько иначе. Люди все-таки не крысы. Ну, нет. Некоторые особы, безусловно, бывают хуже любых крыс, но это, к сожалению, в расчет не берется, ибо химия здесь бессильна. Так вот, на людей яд начинает действовать через десять минут после инъекции. Уйма времени, если подумать. За эти десять минут можно многое вспомнить и о многом пожалеть. Главное, чтобы с вводом противоядия задержки не было. Философом за это время стать можно. Думать о звездном небе над головой и смертельной отраве внутри тебя. Ах-ха-ха! — Он зашелся громким страшным смехом.

Максим взял шприц с ядом и без предупреждения вогнал иголку в плечо Серенького. Тот ойкнул от боли и страха, но сказать что-либо внятное так и не сумел. Зато снова и снова говорил Кущ:

— Ну что же? Время пошло. Тебе дается чуть менее 600 секунд на то, чтобы рассказать мне о Лазаре и его бабе. Не из той информации, которой ты нас пичкал до сих пор. А из той, о которой ты старался умолчать. Но мы-то все равно смогли узнать, что ты снюхался с этим ублюдком.

На самом деле громкие заявления о том, что служба безопасности инвестфонда смогла вычислить связь между Щербатюком и Лазаренко, являлись блефом. Вполне обычный прием. Кущенко пытался выглядеть убедительным. Инъекция яда, введенная в организм допрашиваемого, была веским аргументом в пользу убедительности слов службиста.

— Ну, так ты собираешься говорить? Или готов умереть молодым на собачьей цепи? — Максим продолжал травить Лене душу. — Не забывай, что время имеет свойство играть с нами злые шутки. Иной раз десять минут тянутся, как целый час. А иногда не успеешь вздохнуть, и уже полчаса прошло. Так что давай, не стесняйся. Говори все, как на духу. Пока не испустил его. И ради чего! Ради того, чтобы покрыть какого-то мелкого уголовника — птицу весьма низкого полета! Давай же, Ленчик! Не глупи! И я вколю тебе антидот.

Щербатюк обильно вспотел. Умирать не хотелось. Он цеплялся за возможность остаться в живых и поэтому согласился говорить.

— Я скажу. Я все скажу, — промолвил Серенький с безнадежностью в голосе.

— Я и мой друг антидот с нетерпением выслушаем твой краткий, но емкий рассказ, — послышалось от начальника службы безопасности «ГрандБитИнвеста», который взглянул на свои наручные часы, а потом снова перевел взгляд на допрашиваемого.

— Лазарь меня еще на стройке спалил, — тяжело дыша, начал Леня. — Пистолет к затылку приставил. Вынудил рассказать, на кого работаю. Записал все на диктофон. Этой записью шантажировал. Заставил работать на себя. Поэтому он все и знал о составе с бревнами. Я ведь держал его в курсе. Я не хотел. Но он грозил передать аудиозапись вам. Так получилось.

— Это все? После мнимой гибели на асфальтобитумном заводе Лазарь не выходил с тобой на связь? — нетерпеливо уточнил Кущенко.

— Да. Он звонил какое-то время назад. Хотел убедиться, поверил ли Бита и Монгол в его смерть, — Леня не стал скрывать данное обстоятельство.

— Так-так-так, — ухватился за эти слова Максим. — А с какого телефона он звонил? Номера у тебя не осталось?

— Звонил точно не с мобильника, — уверенно сказал Щербатюк. — Наверное, с переговорного пункта. Да вы в моем мобильнике посмотрите! Я помню дату, когда он мне звонил. Номер должен сохраниться. Я вроде не стирал его.

Он назвал день и приблизительное время звонка от Лазаря. Службист рявкнул, подзывая к себе стоявшего за дверями громилу. Тот вбежал в подвал с пистолетом наготове, думая, что шефу понадобилась помощь.

— Убери ствол, идиот, — прошипел на него начальник. — Если бы мне была нужна помощь для защиты от него, я бы так не орал. Поэтому спрячь пистолет и принеси мобильник вот этого… — он задумался, выбирая слово, — этого гражданина. Надо кое-что проверить. Только в темпе, а то у нас тут каждая секунда дорога.

Его последняя фраза прозвучала с издевкой.

Громила вернулся очень скоро. Кущ быстренько пролистал входящие звонки до названной Леней даты и времени. Все совпадало — необычный номер сохранился. Он передал телефон в руки помощнику и приказал срочно пробить этот номер, добавив при этом задумчиво:

— Нам предстоит важное дело.

Громила козырнул и вылетел из подвала. Максим медленно двинулся следом, не обращая внимания на умоляющий взгляд Серенького.

— А как же антидот? — прохрипел тот, начиная биться в лихорадке — яд действовал.

Кущенко небрежно повернулся вполоборота и сказал:

— Забудь об этом.

— Ах ты ж сука! — вскричал Щербатюк. — Да чтоб ты сгорел в аду, ублюдок!

Тирады ругательств одна за другой слетали из уст отравленного. Однако шеф пропускал их мимо ушей и вскоре скрылся за дверью. Леня пытался вырваться. Наручники до крови впились ему в запястья. Он стучал в стену. Он ударил ногой и сбил подставку с крысиной клеткой. Он проклинал всех и вся. Ничего не помогло. Его активность резко спала. Внезапно пленник обмяк и опустился на каменный пол. Помочь ему уже никто не смог бы. Волна смертельной судороги прошла по его телу. Щербатюк замер. Навсегда.

Глава 33

Сергей и Татьяна были готовы к тому, чтобы покинуть свое временное укрытие. На сборы много времени не понадобилось. Вещи прекрасно поместились в одну сумку. Компромат на Виктора Битова находился в той же сумке, на которую расщедрился Монгол. Туда же поместили ноутбук, предварительно проверив, все ли в порядке с «бронью» билетов. Заказ был подтвержден, никакого сбоя не произошло. Оставалось лишь вовремя прибыть в аэропорт, чтобы забрать их и сесть на самолет указанного рейса. В своей поездке до аэропорта паре хотелось быть как можно более неприметными. Не хотелось, чтобы на них обращали лишнее внимание. Сделать это можно было, лишь прибегнув к помощи кого-то из местных. Вызванное такси привлекло бы гораздо большее внимание сельчан, чем «жигуль» кого-то из здешних жителей. Лазарь обратился все к тому же знакомому, чью машину он уже одалживал. Тот не был против. Тем более что ему посулили неплохие деньги.

Из деревни выехали рано утром. Снимаемый дом находился на окраине. Сельчанин заехал за ними. Они за несколько минут погрузились. «Жигуль» сразу же выскочил за околицу. По идее, никого из жителей такая ранняя поездка односельчанина не должна была как-то взволновать или показаться подозрительной. Ведь он зачастую поднимался ни свет ни заря, прыгал в свою «тачку» и уезжал на рыбалку в район ближайших озер или на известные лишь ему одному рыбные места на здешних речушках. Вот и сейчас он по просьбе Лазаря изобразил рыбацкую вылазку. Вечером демонстративно погрузил в багажник мешок с надувной лодкой и рюкзак со снастями и торчащими удочками. Если кто-то из соседей и полюбопытствовал, наблюдая за ним через окошко, то вывод мог быть сделан лишь один. О рыбалке. Этого Сергей и хотел, полагая, что тем самым будут запутаны следы перед возможными преследователями.

Сначала «жигуль» в действительности направился в сторону одного из ближайших озер. Однако, проехав вдоль довольно большого живописного озера, машина свернула на грунтовую дорогу, которая шла вдоль леса. Через несколько километров она выехала на асфальтированную дорогу местного значения, а уже по ней где-то за час добралась до федеральной трассы. Ничего особенного по пути не произошло. Сельчанин рассказывал истории из жизни. Сергей и Татьяна были благодарными слушателями, умеющими вовремя вставить нужное слово или фразу. И это несмотря на то, что оба, в общем-то, были заняты мыслями, далекими от житейских сюжетов. Им хотелось быстрее добраться до пункта назначения и наконец покинуть Россию и всех тех, кто готов был их растерзать. Слава богу, что таких оставалось немного…

«Жигуль» въехал в районный центр.

— Я знаю улицу, по которой быстрее можно проехать, — сказал сельчанин и после короткой паузы заговорщическим тоном добавил: — Да и более неприметно.

— Дядь, ты погоди, — обратился к нему Лазаренко. — Не надо этих коротких улиц. Вези лучше к почте. Ну, или где здесь находится «переговорка»?

— На почте, — подтвердил дядька. — А почта в самом центре. На площади возле памятника Ленину и домом культуры.

— Прекрасно. Вот туда и поехали, — промолвил Сергей.

Татьяна одарила его удивленным взглядом и не смогла удержаться от того, чтобы не спросить:

— Это зачем тебе снова «переговорка» нужна? Кому ты звонить собрался?

— Одному очень хорошему человеку, — уклончиво ответил Лазарь, явно не собираясь посвящать свою возлюбленную в какие-либо детали будущего телефонного звонка. — Ты только не ревнуй.

— Ревнуй не ревнуй, а ты все равно сделаешь по-своему, — надула губы Гребенникова, театрально изобразив обиду.

— Не обижайся. Я обязательно должен сделать этот звонок, — настаивал он.

— Чтобы дать лишнюю зацепку тем, кто нас с тобой уже наверняка ищет? — не преминула она напомнить об опасности.

— Перестань. Один звонок ничего для них не решит. Они же не могут все переговорные пункты держать под своим контролем, — Серега попытался быть убедительным в своих рассуждениях.

— А если они твоего хорошего человека прослушивают? — выдала она.

Лазаренко осекся и на несколько секунд замолчал.

— Не должны. Точно не должны, — стал уверять он.

— Ну, ладно. Надеюсь, что это звонок действительно стоит того, чтобы рисковать, — заметила она в ответ. Сергей промолчал. Впереди замаячил памятник Ленину. Сельчанин проехал по периметру площади и остановился у здания с надписью «ПОЧТА».

— Приехали, — сообщил он.

— Я постараюсь вернуться через пять минут, — предупредил Лазарь, после чего вышел из машины и торопливо зашагал в сторону почты.

Татьяна не имела ни малейшего представления о том, кому ее возлюбленный собрался звонить.

Глава 34

Отметка о входящем звонке на мобильном телефоне Серенького стала для Кущенко отправной точкой в поиске исчезнувшей парочки. Службиста ни капли не смущал тот момент, что сам хозяин телефона подох в подвале, так и не получив заветного противоядия. Даже тот факт, что до момента разоблачения Щербатюк был у начальника на хорошем счету, мало что менял. Кущ был человеком старой закалки и любого предательства не мог терпеть в принципе, считая смерть предателя единственно возможным способом искупления. Он не видел возможности того, чтобы использовать Леню в качестве приманки для Лазаря. Пришлось бы затеять большую игру, времени на которую попросту не было. Ему казалось, что в сложившейся ситуации следует действовать быстро, нагло, грубо. Без обманных маневров, построения многоходовок и организации новых слежек. В противном случае Лазаренко и его подруга смогут ушмыгнуть из России, чего никак нельзя допустить. Особенно с учетом имеющегося у них компромата на Виктора Битова.

Кущенко по телефонному коду выяснил, откуда в свое время Лазарь звонил Серенькому. Это оказался узел связи небольшого районного центра на юго-востоке Тверской области. Существенную зацепку службист тут же использовал для выяснения основного вопроса. Все-таки районный центр — это не мегаполис, каковым является российская столица, и в нем гораздо легче вычислить приезжего. Поэтому Кущ сразу сел на телефон, чтобы по своим каналам пробить, не видели ли в том самом районном центре парочку москвичей. При этом его вопрос существенно дополнялся развернутыми ориентировками на Лазаренко и Гребенникову. Их фотографии и текстовое сопровождение с описанием особых примет службист переслал в райцентр. Все происходило довольно быстро. Вот только с получением ответа пришлось немного подождать. На месте пришлось задействовать большое количество людей, включая участковых и информаторов. Естественно, это заняло чуть больше времени, чем хотелось бы Максиму. Никто из опрошенных указанную пару в городке не видел. Службист настаивал на том, что мужчина и женщина все-таки там были и оставили свой след телефонным звонком с «переговорки». Ну, и намекнул, что те вполне могут скрываться. Из райцентра пришло предположение, что эти москвичи снимают дом в одной из ближайших деревень. Для получения более точной информации пришлось снова задействовать административный ресурс. Всем участковым, курировавшим деревни района, был отправлен аналогичный запрос и ориентировка на Сергея и Татьяну. По району поднялся такой «шорох», будто речь шла о поимке гангстеров… География поисков расширилась. Ведь кто лучше местных участковых мог знать обстановку на вверенных им территориях! Здесь, правда, не обошлось без некоторых конфузов, когда некоторые участковые не брали трубки и их приходилось искать косвенными путями. Но и с этим справились успешно, отрывая сельских стражей порядка то от чужой жены, то от трехлитровой банки с охлажденным пивом. Как раз один из таких «шерифов» и признал по описанию Лазаря и его подругу, о чем со всей прямотой сообщил полицейскому чиновнику из райцентра. А уже чиновник связался с Кущенко и обрадовал того новостью. Максим не медлил ни единой секунды.

* * *

Микроавтобус на всех парах въехал в деревню. В салоне находились лихого вида люди. Это был сам Максим Кущенко и его подчиненные из службы безопасности «ГрандБитИнвеста». С ними ехало и несколько районных полицейских. Их взяли специально для прикрытия, чтобы вторжение в деревенский дом не выглядело бандитским налетом или рейдерским захватом. Макс пытался внешне соблюсти признаки законности. Машина остановилась метрах в десяти от дома. Вооруженные охранники и полицейские быстренько вывалили наружу. И теми, и другими командовал лично Кущ. Командуя, сам он держался чуть в стороне, чтобы не оказаться на предполагаемой линии огня. В том, что Лазарь мог открыть огонь, он не сомневался. Лезть под чьи бы то ни было пули ему не хотелось даже ради примера своим «бойцам». Впрочем, «бойцы» были серьезно обучены и сами знали, что и как им нужно делать, дабы не попасться под обстрел со стороны жилого помещения. Макс координировал их действия. Два человека должны были держать под прицелом калитку. Остальные сиганули через забор, чтобы оказаться у той части дома, где не было окон. Старались быть максимально бесшумными, что давалось не так легко. Внутри дома кто-то беседовал. Причем довольно громко. Слов не разобрать, но можно было понять, что о чем-то между собой разговаривают мужчина и женщина. Об этом по цепочке шепотом было передано Кущенко. Тот подошел поближе и прислушался. «Бойцы» не ошиблись. Уверенность в том, что Лазаренко и Татьяна находятся в доме и ничего не подозревают, возросла в разы. Начальник службы безопасности решил, что медлить больше не стоит. Он отдал приказ о начале активных действий. Группа быстро разделилась. Громилы разошлись в разные стороны по периметру избы. Одна часть была готова ворваться в дом через дверь, другая обеспечивала их вторжение. Один из «бойцов» второй группы резко ударил ручкой пистолета по оконному стеклу, тут же его напарник метнул в разбитое окно гранату-вспышку. По идее, это должно было ослепить мужчину и женщину и послужить сигналом для остальных громил. Вторжение в дом началось. Однако уже в первую секунду появилось подозрение — что-то здесь не так. Ведь, несмотря на вспышку, голоса в избе продолжали звучать все с той же интонацией, что и прежде. И только тогда службиста озарила догадка. Тем более что из предсмертного рассказа Лени Щербатюка он знал об уловке, которой парочка воспользовалась тогда на московских новостройках. Громилы, ворвавшиеся в дом, вскоре эту догадку подтвердили. В передней комнате на комоде стояло радио. Оно было подсоединено к миниатюрному плееру, где на повторе стоял фрагмент какой-то аудиокниги, читаемой актерами по ролям. А чтобы плеер не испустил дух раньше времени, он был подключен к розетке электросети.

— Накололи нас, — злобно процедил Макс сквозь зубы и плюнул прямо на пол. — Давайте сюда участкового. Пусть свидетелей толковых обеспечит.

— Он уже на подходе, — сообщил один из полицейских.

— А вы не стойте, — обратился Кущ к своим громилам. — Обыщите избу. Вдруг эта чертова парочка что-нибудь да оставила.

«Бойцы» тут же взялись за выполнение приказа. Смотрели везде, где только можно. Шерстили по шкафам, комоду, заглядывали под кровати и внутрь старого дивана, срывали тюфяки и простыни, но отыскать хоть что-нибудь, касающееся Лазаря и его возлюбленной, они так и не сумели. Доложили об этом службисту. Тот отправил их в подполье, на чердак, в сарайчик. В подполье не было ничего, кроме запаха сырой земли. В сарайчике точно так же обнаружилась пустота, правда, немного с другими запахами. И лишь с чердака один из громил снял большую коричневую папку.

— Вот, — протянул он находку шефу. — Лежала там опилками присыпанная.

Кущенко посмотрел на папку, мягко говоря, с недоверием. Слишком уж старой она выглядела. Гораздо старше, чем любой из документов, которые могли ранее быть на хранении у Монгола. Тем не менее службист уложил ее на стол, развязал шнурки и открыл. Внутри находилась куча вырезок из старых советских газет с портретами Сталина и других коммунистических вождей. На самом дне лежали несколько послевоенных банкнот и облигаций государственного займа.

Максим криво усмехнулся.

— Надеюсь, что в следующий раз ты нам откопаешь сокровища Наполеона, — с ехидцей промолвил он, закрыл папку и вышел во двор.

Там уже находился озадаченный участковый. Кущенко с видом «начальника всех начальников» обратился к нему подчеркнуто снисходительным тоном:

— Что же это ты допустил на свою территорию международных преступников? Надо было сразу их вычислить, как бы они там ни маскировались под мирных российских граждан. Но теперь-то поздно кулаками махать.

Участковый стоял сам не свой от волнения. Он то и дело хватался за носовой платок, чтобы вытереть пот со лба. Сказать что-либо внятное на «наезд» начальственного вида незнакомца у него не получалось.

— Ты опросил местных? Что они видели или слышали? — продолжил Кущ.

— Некоторых опросил, — сумел наконец выговорить участковый.

— И что? Не тяни резину, — недовольно прошипел службист.

— Говорят, что эти москвичи на рыбалку поехали с дядей Васей, — поторопился ответить участковый.

— Куда именно?

— Вроде куда-то на озера.

— На хренозера, — из-за забора послышался ворчливый стариковский голос.

Службист и его громилы дернулись от неожиданности и схватились за пистолеты…

— Это кто там? — громко поинтересовался Максим.

— Это ж дед Михей. Тот еще брюзга, — заметил участковый.

— Брюзга у тебя в штанах, — без капли стеснения или трепета перед стражем порядка промолвил старик. Он успел приставить к забору деревянную лестницу и поднялся на несколько ступенек вверх, чтобы видеть тех, с кем пришлось заговорить.

Кущенко быстро сообразил, к какому типу людей относился этот колоритный дед.

— Послушайте, уважаемый, — обратился он к старику, — вы нам не поможете с поимкой крупных преступников, которые скрывались от правосудия в этом доме. Я так понял, вы что-то знаете об их планах. Куда они отправились?

— Гони сто баксов. Тогда и скажу, — не моргнув глазом, бросил ему Михей.

— Да ты сошел совсем с ума, старый! — не выдержал участковый. — Ты вообще знаешь, с кем говоришь?

— Пыжится, как генерал, да что-то погон не видать, — спокойно отреагировал дед.

Макс от наглости старика развеселился. Он выдал дедушке заветную сотку «американских рублей». Старик с блаженной улыбкой взял банкноту, повертел ее в руках и как бы между делом сказал:

— Они поехали не на рыбалку, а в аэропорт. Я слышал это сегодня утром.

— Это точно? — мгновенно наэлектризовался службист.

— Точнее не бывает, — горделиво ответил дед.

— А название аэропорта?

— Не слышал. Но точно знаю, что в Тверь. Они все про Москву шептались, — дополнил старик, спускаясь с лестницы.

Недолго думая Кущенко отдал команду собираться и выезжать из деревни. Когда все «гости» погрузились в микроавтобус и тот покатил в сторону райцентра, участковый с облегчением вздохнул.

Водитель спросил у Максима, на какой аэропорт следует ориентироваться. Тот сразу даже и не смог ответить. Сказал лишь, чтобы гнал на предельной скорости за пределы Тверской области, а оттуда на трассу, чтобы прямиком на Москву. Сам же начальник службы безопасности «ГрандБитИнвеста» погрузился в раздумья. Следовало как минимум до Клина, а как максимум до Солнечногорска определиться, в какой все-таки аэропорт ехать. Впрочем, и эти пространственно-временные рамки были весьма условны. В любом случае следовало бы поторопиться не только со скоростью движения машины, но и с быстротой построения предположений. И не ошибиться! Кущенко прекрасно понимал, что не имеет права на ошибку. Это могло стоить ему места — очень теплого места! — в крупном международном инвестиционном фонде. Но даже это было лишь половиной беды. Если учитывать нрав Виктора Битова, то простым увольнением с должности начальника службы безопасности фонда не отделаться. Практически невозможно. И в расчет не примется ни их давнее знакомство, ни былые заслуги Максима. Теперь все решит лишь один факт — факт поимки беглецов. Вот этим и были поглощены все мысли Куща.

«Куда же они направились? — рассуждал про себя службист. — Какой аэропорт выбрали? Шереметьево-2? Внуково? Домодедово? Каждый из них имеет статус международного. Лазарь со своей бабой спокойно может воспользоваться любым из них, чтобы рвануть за кордон. Если не помешать, конечно. Но как помешать? Какой логикой руководствовались они, выбирая «воздушную гавань»? Неужто они направились в Шереметьево-2? По маршруту следования. Или все-таки пустились на какую-нибудь хитрость?» Он достал мобильный телефон и запустил Интернет-браузер. Ловким движением пальцев набрал в «поисковике» название аэропорта. Зашел на его сайт и принялся изучать расписание и номера ближайших заграничных рейсов. Вполне естественно, что их достаточно много. И методом тыка определить, каким из рейсов Сергей и Татьяна собрались улетать, невозможно. Макс снова задумался, пытаясь найти зацепку. Вспомнил о бизнесе Гребенниковой и о том, что она продала свой «Лунный след». Вырученные деньги должны где-то засветиться. Следовало проверить. Для этого пришлось сделать несколько звонков весьма серьезным людям. Зато в течение получаса Кущенко имел на руках данные о том, что бывшая хозяйка детективного агентства перевела свои сбережения в один из банков Испании. Он вернулся на сайт аэропорта, выбрал закладку «Табло рейсов», ввел в нужном окошке название испанской столицы и выбрал текущую дату. В качестве результата сайт выдал всего восемь рейсов. Причем актуальными по времени были только четыре из них. Два в 18:50 и два в 19:15. Вот на них и нужно было ориентироваться в стремлении поймать Лазаря и его подругу. До вылета самолетов первых двух рейсов оставалось всего несколько часов.

Кущенко указал водителю пункт назначения и попросил не сбавлять скорости. Сам же снова обратился к телефону. Через очередных знакомых он передал полиции аэропорта данные на Лазаренко и Гребенникову, чтобы тех смогли задержать, не допустив их вылета в Испанию. Затем он позвонил своим помощникам по службе безопасности в «Гранд Бит Инвесте», чтобы те переслали в Шереметьево-2 подробные ориентировки и сами выдвигались к аэропорту. Когда все это было сделано, Максим набрал номер Вити-Биты, чтобы доложить обстановку и сообщить, что ситуация с беглецами под контролем. Микроавтобус подъезжал к Солнечногорску.

Глава 35

Алене не хотелось, чтобы из больницы ее забирал брат. Пролежать на больничной койке удалось чуть меньше, чем настаивали заботливые и падкие на лишние рублики врачи. Правда, выписывать ее раньше намеченной даты не хотели. Пришлось убеждать врачей не только в прекрасном самочувствии, но и в том, что в оплате они ничего не потеряют. Ведь могущественный брат в ее лечение и содержание вбухал денег гораздо больше, чем на самом деле требовалось. В конце концов ей пришлось переступить через собственную гордость и лично позвонить Виктору, чтобы снять проблему. Ну а уж Витя сумел убедить докторов… Никто ему не перечил. Сестра осторожно поблагодарила его, надеясь, что тот просто возьмет и уедет, а она будет добираться на такси. Надежды оказались напрасными. Виктор не собирался уезжать из больницы один. Дав Алене некоторое время на сборы, он ожидал ее в вестибюле. Женщина прикидывала, сможет ли незаметно покинуть здание. Мысленно перебирала варианты, поглядывая на план эвакуации в случае ЧП, который висел на стене. И она решилась податься запасными путями на первый этаж. Была даже готова оставить вещи, лишь бы избежать братика. Однако в дверях вдруг нарисовался Витин телохранитель. Он забрал сумки и хмуро напомнил, что ее ждут. Стоял до тех пор, пока Алена не вышла из палаты первой.

Алена сидела рядом с братом на заднем сиденье его «Майбаха», который в сопровождении джипа охраны с мигалками катил по Москве. Витя снова разыгрывал из себя заботливого брата.

— Вот, хорошо, что полежала в больнице. Профессиональное лечение, отличный уход, все тебе пошло только на пользу, — говорил он. — Ты даже посвежела. Помолодела. Ты у меня и так молоденькая красотка, а сейчас так вообще как выпускница.

— Ага, института благородных девиц, — вставила свою реплику сестра.

— О! И чувство юмора просыпается! Это же отлично, дорогая моя сестренка! — воскликнул он, будто и впрямь был рад тому, что Алена пошутила. — Оно, конечно, жаль, что твой муженек так неожиданно отдал концы. Хотя я и подозреваю, что ты, скорее всего, радуешься этому обстоятельству. Не поверишь, но я тебя в этом могу понять. Непростой он был человек. Кавказская кровь и все такое. Сожалею, что многое из неприятных моментов его натуры сильно отражалось на тебе.

«Ого! Как вдруг запел братишка! Еще совсем недавно с твоих уст слетали совсем другие песнопения!» — подумала женщина, но вслух сказала другое:

— Лучше поздно, чем никогда.

— Но при всем при том ты должна тоже понимать, что немалую часть богатств мне приносил именно Геворг, а уж я с ним делился, — в открытую признался Битов. — Он погиб, и сейчас я в подвешенном состоянии.

«За яйца?» — подмывало Алену поинтересоваться, однако оно молчала, продолжая слушать излияния брата.

— Я сильно пострадаю экономически из-за его смерти, — твердил тот. — Пока по инерции работают старые связи, налаженные через него. Но скоро это закончится. Пострадаю и я, и ты, моя милая. Ведь ты привыкла к роскоши, а тут, не ровен час, придется во многом себе отказать… — он выдержал паузу и затем заметил: — Если, конечно, не подумать прямо сейчас о будущем.

— О будущем? — как-то небрежно переспросила Алена. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что негоже тебе, красна девица, вдовствовать, — несколько манерно промолвил Виктор.

— Только не говори, что ты опять хочешь… — хотела высказать догадку женщина. Однако брат ее оборвал:

— Да, я опять хочу выдать тебя замуж. Что в этом такого! Ты молодая, красивая и, можно сказать, богатая. Зачем губить себя в безбрачии или же лезть в брачные узы неизвестно к кому, если можно выйти замуж за надежного проверенного человека! Пусть он и будет немного старше тебя, но зато ласковый, заботливый и, главное, с головой на плечах и кучей солидных связей, — говорил он, стараясь прозондировать почву на предмет желания сестры в скором времени снова выйти замуж за его очередного ставленника. Причем им озвучивались не столько предположения, сколько вполне реальные вещи. Если уж Витя упомянул жениха более старшего возраста, чем Алена, значит, он имел в виду кого-то конкретного. Сестра это прекрасно понимала. Ей не хотелось выходить замуж при посредничестве брата, и она поинтересовалась:

— И что ж ты мне за жениха прочишь? Какого-нибудь старикашку, который во времена Горбачева был такого же возраста, как я теперь? Да?

— Ха, — короткий смешок сорвался с уст Битова. — Ты несколько утрируешь, сестренка. Все не так плохо. Двадцать лет разницы по нынешним временам — это ведь сущая ерунда. Да тем более для любящих сердец, — по его тону в который уж раз нельзя было понять, серьезен ли он или же насмехается. — Да и вообще, ты поговорку, наверное, забыла. Как ведь в народе говорят? Старый конь борозды не испортит.

— Но и глубоко не вспашет! — воскликнула женщина, вспомнив продолжение той самой народной мудрости.

— Не переживай. Вспашет. Еще как вспашет. Поверь, ты меня потом благодарить за эту партию будешь. Ты только согласись. Давай для начала я вас познакомлю. Уверяю, женщины от него без ума.

— О, да! И опять мне достанется гуляка, который активно будет ходить налево?! Я не хочу такого!

— Да не будет он ходить налево! По крайней мере, ты должна сделать так, чтобы этого не было. Елки-палки, да напустишь женских чар. Придумаешь такое, что ему не захочется вылезать из твоей кровати. Мне ли тебе говорить, — поучал ее брат.

— Так, может, ты сам за него замуж бы вышел?! — не сдержалась от резкого выпада сестра.

Вполне вероятно, что на этот выпад последовала бы весьма жесткая отповедь. Но запиликал его мобильный телефон. Возможно, что в другой ситуации Битов просто бы отключил мобильник и продолжил «задушевный» разговор с сестрой. Однако в эти дни входящие звонки от Кущенко он ждал. Речь шла о поиске и поимке Лазаренко и Гребенниковой. Любой звонок от службиста мог иметь важное значение. Поэтому Битов не стал чехвостить сестру, а переключился на телефонный разговор с Кущенко.

— Мы напали на их след, — говорил Кущ.

— Реально серьезное? — поспешил уточнить Бита.

— Да. Я вычислил их. Мы уже на подъезде к МКАДу. Наша сладкая парочка наверняка уже в Шереметьево. Я сообщил своим ребятам, они выехали в аэропорт. Менты тамошние уведомлены. Так что нам остается лишь взять беглецов тепленькими перед посадкой в самолет.

Услышанное настолько взбудоражило Битова, что он стал буквально взрываться от переполнивших его эмоций.

— Отличная новость! — вскрикнул он. — Так им, сучарам поганым, и надо! Попались в клетку, крысы гребаные! Ну, мы им скоро покажем кузькину мать и римского папу в одном флаконе! Ты держи все там под контролем. А я сейчас тоже подъеду в аэропорт. Хочу поучаствовать лично. Ну, ты понимаешь меня.

— Конечно, понимаю, — промолвил Максим и добавил на прощание: — Как только менты нам сообщат, каким из четырех ближайших рейсов парочка вылетает, я перезвоню.

Виктор радостно заерзал на сиденье. На секунду его взгляд остановился на сестре. Но он не стал ей ничего говорить, лишь махнул рукой и затем обратился к водителю:

— Братан, маякни нашим в джипе, чтобы тормознули, я пересяду к ним. А ты доставь мою дорогую сестру домой в целости и сохранности. Ну, в общем, чтобы я не волновался за нее.

— Все сделаем, босс, — с готовностью заявил водила, посигналил джипу охраны фарами, через прямую радиосвязь сообщил охране, что к чему, и затем снова обратился к Бите: — За сестру не беспокойтесь. Со мной она как за каменной стеной.

— Надеюсь, все будет нормально. Но я по любому благодарен тебе за службу, — промолвил Битов, открывая дверь, перед которой уже стояли охранники, чтобы сопроводить его к джипу. — И как завезешь, то тоже езжай в аэропорт. Вдруг там твоя помощь тоже понадобится.

Из-за этой остановки образовалась пробка. Машины, выстроившиеся сзади, стали сигналить. Водители высовывалась из окон и ругались. Витя ничего не сказал на прощание своей сестре, а только злобно блеснул глазами. Охранники, уверенные в своей всесильности и безнаказанности, ручками пистолетов разбили фары ближайших машин. Ну, и не забыли пригрозить стволами возмущенным водителям. Шума от этого ничуть не убавилось. Они быстро сопроводили босса в джип и рванули с места. Через пару секунд то же сделал и «Майбах». Алена, слышавшая переговоры брата с начальником службы безопасности его фонда, сразу сообразила, о чем идет речь. Захват Сереги и его возлюбленной людьми службиста — дело нескольких ближайших часов. Сердце ныло от осознания того факта, что Бита снова обставит Лазаря. Решительность Вити, с которой он рванул в аэропорт, ничего хорошего не обещала.

Глава 36

Приближался вечер. Жизнь международного аэропорта Шереметьево шла своим чередом. Аэропорт успешно функционировал подобно огромному, хорошо слаженному механизму. Было бы иначе, вряд ли бы ему удалось выбиться в число лидеров международных авиаперевозок. Совершали посадку и шли на взлет самолеты самых разных конструкций и модификаций. Казалось, что не нашлось бы в мире такой крылатой машины, которую Шереметьево не сумело бы принять на свои взлетно-посадочные полосы. Наверное, не зря через эту воздушную гавань ежегодно проходят миллионы пассажиров из стран всего мира. Впрочем, Серегу и Татьяну интересовал один конкретный рейс — на Мадрид. Внимание пары было приковано исключительно к информации, касающейся данного рейса. Смотрели на табло. Прислушивались к объявлениям, передаваемым через громкоговорители. Регулярно заглядывали в Интернет, чтобы при помощи сайта аэропорта отследить вероятные изменения. Однако все оставалось по-прежнему. Самолет прибывал вовремя, и это не могло не радовать. Нельзя сказать, что Лазаренко и Гребенникова находились в полнейшем спокойствии. Они, конечно, не знали, что по их следам уже мчался Кущенко со своими громилами и лично господин Битов. Однако все-таки предполагали, что их местонахождение вполне могли вычислить. Опять же при нынешних-то технических и прочих возможностях, о чем не преминула напомнить Таня. Они старались вести себя осмотрительно. Друг от друга не отходили ни на шаг. Даже до туалета шли вместе. Благо, что вещей и ручной клади у них практически не было. Большую часть времени сидели в зале ожидания, незаметно высматривая среди присутствующего люда подозрительных личностей. Тех, кто чисто визуально вызывал подозрения, хватало. Но всякий раз эти подозрения оказывались беспочвенными. Правда, в кафе, куда пара заглянула, чтобы пообедать до вылета, несколько парней атлетического телосложения показались подозрительными. Нервы были на пределе, и Лазарь чуть было не наделал глупостей. Однако тревога оказалась ложной — парни никоим образом не проявили к ним интереса. Постоянно донимало ощущение, будто за ними кто-то наблюдает. Справиться с этим было не так-то просто. Хотя внешне и Серега, и Татьяна пытались ничем не отличаться от обычных пассажиров, смиренно ожидающих регистрации на свой рейс. Таня даже журнал с кроссвордами купила. И для вида, и для того, чтобы хоть немного переключиться. Лазарь неохотно участвовал в разгадывании зашифрованных слов. А вскоре к ним подошел полицейский. Он вежливо представился и попросил документы.

— Да, пожалуйста, — силясь не выдавать растерянности, промолвил Лазаренко, доставая из внутреннего кармана пиджака оба загранпаспорта.

— Спасибо, — поблагодарил страж порядка и принялся изучать документы.

— Да в общем-то не за что, — с глуповатой улыбкой заметил Сергей. — А в чем собственно дело?

— Это вы, значит, Игорь, вы Евгения, а фамилия ваша Самара? Супруги? — будто не слыша вопроса, уточнил правоохранитель.

— Ну, да, — дуэтом подтвердили Сергей и Татьяна, помня свои вымышленные имена.

Полицейский с полминуты стоял молча, поглядывая то в паспорта, то на удивленных пассажиров.

— Хорошо, — в конце концов сказал он.

Пара с облегчением вздохнула, полагая, что инцидент исчерпан, а им сейчас вернут документы и извинятся за досадное недоразумение. По крайней мере, благожелательный тон молодого лейтенанта располагал думать именно так. Однако они ошиблись. Полицейский спрятал оба паспорта себе в карман и вполне протокольным тоном попросил:

— Пройдемте. Возникли кое-какие вопросы относительно вас и вашей поездки.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Лазарь, изображая озадаченного, действительно ничего не понимающего пассажира.

— Там все поймете, — бросил лейтенант.

Сергей и Таня переглянулись. Ни он, ни она до конца не были уверены в том, что это не простое стечение обстоятельств, а результат вмешательства Битова или его цепного пса Кущенко. Однако при этом оба прекрасно осознавали, что поход в полицию ничего хорошего сулить не может. У обоих мелькнула мысль насчет бегства. Ну, вот просто взять и не пойти со стражем порядка туда, куда он просит, а рвануть прочь, к выходу, поймать такси и умчаться. Хоть к черту на кулички, лишь бы их никто не достал. Ни полиция, ни Витя-Бита. Но секундного раздумья хватило на то, чтобы понять очевидное — бежать из аэропорта невозможно. Если уж они попались на вид полиции, то наверняка их отслеживают посредством камер наблюдения. Любое движение под контролем. Полицейские в каждом зале и в каждом терминале. При необходимости им будет брошено подкрепление вплоть до спецназа. Поэтому возлюбленные решили не рисковать. Они еще раз переглянулись. Лазарь взял сумки и вместе с любимой последовал за полицейским, который уже начинал немного злиться из-за их нерасторопности. В мыслях было лишь одно: «Неужели все пропало?» Точный ответ мог дать только господь бог, однако к нему обращаться с подобным вопросом бессмысленно. Разве что с молитвой. Да и то негромкой. Чтобы лейтенант не услышал.

Глава 37

К стеклянному зданию аэровокзала в обход всех правил на большой скорости подкатил микроавтобус. Можно было подумать, что кто-то торопился, чтобы не опоздать на свой рейс. Однако на самом деле из открывшейся двери выскочили парни крепкого телосложения и их предводитель. Это был Кущенко со своими людьми. Они спешно двинулись сквозь толпу вовнутрь здания, нагло расталкивая всех на своем пути. Некоторые из толпы пытались возмущаться. Громилы в ответ как бы невзначай показывали оружие. Когда дорогу им попытался преградить кто-то из здешней охраны, Максим ткнул ему прямо в лицо какую-то «корочку» и коротко объявил:

— Я и мои люди имеют соответствующие полномочия.

— А-а-а, я понял, вас уже ждут, — несколько растерянно промолвил тот.

— Так бы сразу, — ухмыльнулся службист и уточнил: — Где подозреваемые?

— В здешней «опорке». Это… — охранник попытался объяснить расположение.

— Я знаю, где это находится, — прервал его Кущ и, кивнув своим «бойцам», двинулся в нужном направлении.

Сейчас, точно зная, что Лазарь и его подруга в руках у полицейских, можно особо не торопиться. Начальник службы безопасности «ГрандБитИнвеста» сказал об этом своим громилам. Теперь все шли твердой уверенной походкой, словно аэропорт и еще добрая половина мира принадлежала им и никому другому. По крайней мере, со стороны они выглядели именно так. Кущенко буквально упивался ощущением победы. Это ведь он вычислил беглецов, а полиция лишь выполнила техническую работу. Он раздулся от важности, как индюк, и распустил хвост, словно павлин. Глаза спрятал за темными очками, полагая, что тем самым вносит в свой образ дополнительный шарм. На самом же деле, с учетом комплекции, короткой стрижки и двухдневной небритости, Макс выглядел помято, будто с тяжелого похмелья…

В «опорку» Кущ зашел без стука, едва ли не ногой открыв перед собой дверь. Полицейские, ожидавшие его прихода, встали со своих мест и чуть ли не вытянулись по стойке смирно. Бывало в его «послеотставной» биографии и не такое, однако он всякий раз умилялся, когда люди в погонах вскакивали при его появлении. Он сдержанно поприветствовал «ментов» и пробежался взглядом по помещению. Знакомая по фотографиям и видеозаписям парочка сидела на стульях в дальнем углу под присмотром правоохранителей. Максим взорвался смехом. Даже не смехом, а каким-то неистовым хохотом. Видимо, таким вот образом он прощался с тем грузом невидимых стороннему глазу переживаний, которые накопились за несколько дней неопределенности ситуации.

— Ну что, блин?! Убежали в Испанию?! — громогласно промолвил он, обращаясь к задержанным. — От нас не убежите. Никуда!

Ни Сергей, ни Татьяна не стали ничего говорить ему в ответ, лишь пристально смотрели на него и его громил.

— Что дальше? Будете разбираться с ними по своей линии? — поинтересовался присутствовавший в помещении майор МВД.

— Конечно, — охотно подтвердил Кущенко. — Вам спасибо за службу. Как говорится, свои люди — сочтемся. А эти проследуют вместе с нами.

Майор кивнул и удовлетворенно улыбнулся. Службист жестом отдал команду своим «бойцам», чтобы набросили на запястья Лазаренко и Гребенниковой наручники.

— И сумки их прихватить не забудьте, — бросил он вдогонку.

Лазарь с ненавистью смотрел на него и его подручных. Лишь четкое понимание неравности сил и нежелание рисковать здоровьем или даже жизнью возлюбленной сдерживали его от попытки оказать сопротивление. На уровне интуиции Максим это уловил и на всякий случай предупредил:

— Смотри, без глупостей мне. А то все может кончиться прямо сейчас.

— Да пошел ты… — все-таки не сдержался Сергей.

Пользуясь скованностью Лазаря, Кущ ударил его под дых. Татьяна рванулась, но один из громил удержал ее в руках.

— Не дергайся, а то в следующий раз заряжу пониже пояса, — прошипел службист.

Лазаренко зло сверкнул глазами. Его вместе с подругой подвели к дверям. Сумки один из «бойцов» поставил на ближайший стол. Кущ расстегнул обе сумки и принялся быстро изучать их содержимое. Проще говоря, стал в них рыться. Хотел убедиться, что интересующие Виктора Битова материалы в одной из них. И действительно, папки и диски из сейфа покойного Монгола обнаружились. Он запустил руку в одну из папок и достал ту самую фотографию, которая ранее самой первой попалась Сереге. Кущ рассмотрел ее внимательно, задорно хохотнул и небрежно бросил обратно. Жестом приказал одному из громил забрать сумки, попрощался с пребывающими в полном безмолвии полицейскими и направился к выходу.

Конвоировали пару не через общие залы, а через служебные помещения. Кущенко позвонил водителю микроавтобуса и объяснил, куда следует отъехать, чтобы принять пленников. Подкрепление, которое также прибыло к аэропорту, он отправил обратно со словами: «Помощи не надо. Мы и так справимся». Когда Серегу и Таню вывели на улицу, микроавтобус уже стоял с приоткрытой дверью. Громилы вошли в салон сами и приняли неудавшихся беглецов. Службист был доволен, снова и снова выражая свою радость в надменной улыбке. Теперь, когда оба объекта поисков были схвачены, можно и отчитаться перед боссом. Максим потянулся за мобильником. В ту саму секунду телефон сам дал о себе знать — звонил Виктор Битов.

— Алло, твою мать! — рвался из динамика возбужденный голос босса. — Я на месте. Но что-то ни хрена не вижу вашего микроавтобуса! Где вы, черт побери?!

— На месте, — поспешил заверить начальник службы безопасности. Он рассказал, как подъехать, и торжественно заявил: — Они у нас. Оба. И бумаги тоже.

— Отлично, — гаркнул Бита и сбросил вызов.

Не прошло и минуты, как к микроавтобусу подкатил джип. Виктор чуть ли не на ходу выскочил из него. В приоткрытую дверь он увидел закованных в наручники Лазаря и его подругу. И без того радостный, Битов просто засиял от восторга. Вот уж воистину были правы древние, когда говорили: хлебом не корми, но дай увидеть поражение врага своего. Директор инвестфонда находился на небывалом подъеме настроения. Пожал руку начальнику службы безопасности, а затем даже обнял его. Чего-чего, а такого в отношении Кущенко он раньше не позволял себе никогда, даже в шутку. Но теперь, на волне эйфории, он был готов чуть ли не плясать и водить хороводы вокруг службиста. Хлопал по плечам «бойцов», выражая тем самым благодарность за работу. Хотя по большому счету никто из них реальной похвалы босса не заслужил. Беглецов задержала полиция, а не служба безопасности «ГрандБитИнвеста». А отконвоировать двух человек в наручниках особого мужества не нужно. Макс все это прекрасно понимал…

— Ай, молодцы. Сделали мне такой подарок, — приговаривал Бита, а потом вплотную подошел к Кущу и тихо промолвил ему на ухо: — Я вижу, что наша парочка в наручниках. У них оружия нет?

— Нет. Менты их обшмонали, — ответил службист.

— Отлично, — с удовлетворением произнес директор. — Теперь сделай мне, пожалуйста, одолжение. Забери всех своих горилл, и оставьте меня с этими двумя наедине. Нужно мне им пару слов лично сказать. Погуляйте где-нибудь на другом конце аэровокзала. Можете, если хотите, даже в кафе сходить. Пиццы какой-нибудь съесть. В общем, дайте мне время. Хорошо?

— Понял, — кивнул Макс. — В кафе мы сейчас вряд ли пойдем. Лучше уж после всего по водочке ударить. Ну а так, конечно, мы прогуляемся. Почему бы не прогуляться.

Босс смотрел на него с заговорщическим блеском в глазах, а начальник службы безопасности отвечал ему тем же.

— Ну-ка, все со мной. Вперед, — прикрикнул Кущенко на своих «бойцов». Те с недоумением посмотрели на шефа, а затем на хозяина. Никто не осмелился задавать вопросов. Все последовали за Максимом. Тем временем Витя-Бита забрался в микроавтобус и задвинул за собой дверь.

Глава 38

Со стороны улицы не было видно, что происходит в салоне микроавтобуса. Стекла затонированы, а по бокам еще и шторки. Битов сидел спиной к водительскому сиденью. Лазарь и его возлюбленная сидели прямо напротив него. Никаких послаблений для них сделано не было. Наручники по-прежнему впивались в их запястья, а сидеть приходилось так, как их посадили — в несколько неудобных позах. С первой секунды, когда Виктор оказался наедине со своими противниками, в салоне микроавтобуса повисло молчание. Его вряд ли можно было назвать неловким. Скорее его можно было бы сравнить с ожиданием грозы или бури. Стороны смотрели друг на друга, буквально источая флюиды ненависти. Но поскольку преимущество имел Бита, то пауза затягивалась исключительно по его воле. Лазарь не хотел ему ничего говорить. В принципе, все и так понятно по одному лишь только взгляду.

— Ну что ты смотришь? — наконец выдал свою первую фразу Витек. Однако ему никто на это ничего не сказал. Тем не менее он продолжил, и с его уст не сходила самодовольная ухмылка. — От меня никакая падла не уйдет! — воскликнул он. — Вы меня что? Наколоть решили? Полностью страх потеряли? Захотели с ног меня сбить? И что? Вышло? Я вас спрашиваю — вышло?! Ни хрена у вас не вышло. Я вообще не понимаю, на что вы надеялись, суки. Вы же мелкие сошки. Вы сявки, путающиеся под ногами. И вдруг отважились на такое. Но ничего. Я человек не злопамятный. Я все записываю. Кровью на черепушках…

Выдав эту тираду, Битов выдержал небольшую паузу, во время которой глазами расстреливал то Сергея, то Татьяну. Провоцировал их хоть на какую-то реакцию. Однако ничего ему не удалось. И Лазаренко, и Гребенникова просто смотрели на него с нескрываемой ненавистью, но не более того. Поняв, что расшевелить их не получается, Виктор вздохнул, театрально усмехнулся. Затем он запустил руку в один из карманов пиджака и быстро извлек пистолет. Долго рассматривал его, словно любовался. Чуть ли не сдувал со ствола невидимые пылинки. После этого в другой карман запустил вторую руку и принялся там усердно что-то искать. Искал едва ли не целую минуту, будто это был не карман, а филиал восточного базара. В конце концов он достал глушитель. Бита не переставал ухмыляться. Поднес глушитель к стволу пистолета и все с той же издевкой начал навинчивать его. При этом он даже удосужился насвистывать какую-то песенку, страшно при этом фальшивя. Реакция пленников, как и прежде, была нулевой. Это взбесило Биту. Он вскинул оснащенный глушителем пистолет и нервно затарахтел:

— Я тебя еще тогда, в середине 90-х, должен был замочить. Там, в пустом вагоне. Но тогда провидение вмешалось. Ты остался жив, а в дальнейшем я посчитал, что так и надо, да отправил тебя за решетку. Теперь же я понимаю, что сильно погорячился в своем милосердии. И вот сегодня, хорошо осознав свою ошибку, я лишний раз убедился в том, что дела нужно выполнять до конца. И неважно, сколько времени прошло с того момента, когда все началось. Без срока давности… Ну а что до тебя, — он обратился персонально к Татьяне, — то ты сама прекрасно понимаешь, что вынуждена будешь уйти следом за своим хахалем. Опять же слишком добрым я оказался в середине 90-х. Надо было не взятки совать, чтобы тебя от дела отстранили, а просто взять и шлепнуть где-нибудь в темной подворотне или в подъезде. Получается — следователь прокуратуры и преступник закрутили роман. Это ведь непорядок. Но ничего, мы это сейчас исправим. Всего лишь двумя выстрелами. Никто ничего не услышит. Кроме меня и вас, естественно. Два щелчка, после которых вы распрощаетесь с жизнью. Эх, если бы вы только знали, какое удовольствие я от этого получу!

И все-таки странная человеческая натура! Порой ее нельзя ничем изменить. Вот и в случае с Витей-Битой это утверждение оказалось очень даже справедливым. Казалось бы, Виктор Битов — бизнесмен мирового уровня, многого в этой жизни достиг, сказочно богат, денег на несколько жизней… И вот сейчас, несмотря на все свои достижения, он взялся за пистолет, чтобы застрелить неугодных ему людей. Застрелить лично, а не руками своих верных «шестерок» из числа «бойцов» Макса Кущенко. Возможно ли такое в принципе? А ничего невозможного в подобных случаях нет, если человек не изменился в своей сути. Да, прежний бандитский бригадир Витя-Бита достиг небывалых высот, став крупным международным дельцом. Однако никуда не исчезла его бандитская натура. Он так бандитом и остался. И никакие транснациональные бизнесы изменить его не сумели. Отсюда и пистолет с глушителем, и издевательская ухмылка, и садистское подтрунивание…

Битов, продолжая ухмыляться, начал поднимать руку с пистолетом. В этот момент глаза Лазаря расширились. Виктор принял это за признаки страха и удовлетворенно хмыкнул. Однако на самом деле Серегу, сидящего лицом к лобовому стеклу, впечатлило кое-что другое. То, что Бита видеть не мог. Он как раз был готов направить пистолет на одного из пленников. Но тут прозвучал не щелчок, а приглушенный выстрел. Выстрел со стороны. Пуля угодила ему прямо в висок. Струйка черной крови вырвалась наружу. Татьяна вздрогнула от неожиданности. В открытом со стороны водительского сиденья боковом окне виднелось лицо Алены Гаспарян. В руках у нее был «Глок» водителя «Майбаха».

— Ты? — изумленно промолвил Серега.

— Я, — кивнула она в ответ и бросила ему ключи от наручников. — Возьми. Нет времени объяснять. Скоро регистрация на ваш рейс. Отстегивайтесь и улетайте.

И действительно, по громкоговорителю оповестили о том, что самолет соответствующего рейса уже прибыл в Шереметьево и что через несколько минут начнется регистрация улетающих этим рейсом в Мадрид. На разговоры, объяснения и прочее времени не оставалось. Лазарь снял наручники с себя и Татьяны. Они быстро вышли из микроавтобуса.

— Спасибо вам, — сказала Гребенникова, безусловно узнав свою недавнюю клиентку.

— Да, в общем-то, не за что, — скромно ответила она, будто бы только что не застрелила хладнокровно своего родного брата, а прихлопнула мухобойкой назойливое насекомое. — Козел козлом мой братик был… Ну, бегите же, а то на самолет опоздаете или в руки охранников попадетесь.

— А как же ты? — поинтересовался Серега и едва ли не умоляющим взглядом одарил Алену. Татьяна это сразу заметила, но никак не отреагировала.

— А я остаюсь… Я для тебя сделала все, что только могла.

Лазарь кивнул в знак благодарности. Гребенникова помахала недавней клиентке рукой. Парочка, схватив сумки, рванула в здание аэропорта, а оттуда к стойке регистрации. Алена не стала провожать их долгим взглядом, обогнула микроавтобус, перешла дорогу и поспешила скрыться с места событий. В кармане убитого зазвучал мобильник. Кущенко тщетно пытался дозвониться до босса, чтобы уточнить, не пора ли им возвращаться. Начальник службы безопасности почуял неладное. Вместе со своими громилами он бегом бросился к микроавтобусу, будто и впрямь надеялся в очередной раз выслужиться перед Битовым. Однако, прибыв на место, он обнаружил то, что должен был обнаружить…

Алена тем временем успела взять такси и с чувством исполненного долга поехала прочь от аэропорта. О том, что Сергей и его возлюбленная улетают за границу, она узнала раньше, чем Кущенко. Ведь именно ей Лазарь звонил с «переговорки» райцентра, так и не признавшись в этом Татьяне. Он тогда хотел с ней попрощаться и дать понять, что не таит на нее обиды. Для Алены этот звонок был словно гром среди ясного неба. Сережа улетает с другой женщиной из России, а у нее не будет возможности хотя бы мельком увидеть его на прощание. Именно поэтому ее так напрягала заботливость брата во время выписки из больницы. Если бы не его настойчивое присутствие, то она прямо из больницы направилась бы в Шереметьево. А так пришлось пережить поездку с ним в «Майбахе». Правда, подслушанные переговоры Биты и Куща и дальнейшие кульбиты подвигли женщину на принятие серьезных решений. Водитель, довезший ее до дома, никак не подозревал, что на его шею будет наброшен ремешок от дамской сумочки. Он не был готов к такому повороту событий и не сумел себя спасти. Гаспарян его задушила, после чего отодвинула на правое сиденье, забрала засвеченный «Глок» и сама села за руль. Подъезжая к аэропорту, рисковала быть замеченной братом или охранниками. Но Виктор приказал водителю «Майбаха» подъезжать в аэропорт, потому шанс проскочить не исключался. Витек со своими «орлами» был настолько увлечен охотничьим азартом, что появлению в зеркале заднего вида знакомого «Майбаха» особого внимания не уделили. В этом Алене повезло. Она видела, как ее брат метался возле здания аэровокзала и говорил по телефону. Отследила, куда он потом двинулся. Бросила «Майбах» и подалась туда же, куда и брат. Когда же она поняла, что Сергей и Татьяна сидят в микроавтобусе, приняла жесткое решение. Теперь Алена точно знала, что будет делать…

Глава 39

Сергей и Татьяна благополучно улетели в Испанию. Ни единого вопроса по поводу загранпаспортов и содержимого одной из их сумок ни в Шереметьево, ни в Мадриде не возникло. Пришлось свыкаться с новыми для себя именами. Но раз решили начать жизнь заново, то смена имен в чем-то была даже символична. Из Мадрида перебрались на побережье Атлантического океана, где и купили небольшую, но уютную виллу. Как раз из числа тех вилл, которые возлюбленные выбрали через Интернет, находясь еще в деревне в Тверской области. Имевшихся денег вполне хватало на то, чтобы жить в свое удовольствие, не беспокоясь о завтрашнем дне. Не забывали они отслеживать и события, происходившие в России в связи с убийством Виктора Битова.

Алена Гаспарян не строила никаких планов бегства от правосудия. Отсидевшись дома несколько часов после убийства брата и вдоволь наплакавшись, она направилась к властям с повинной. Так и заявила, что застрелила Виктора Битова. Свой поступок при этом она абсолютно ничем не мотивировала. Ее взяли под стражу. Расследование велось довольно вяло. Адвокат же с самого начала настаивал на том, что его подзащитная ни в чем не виновата. В качестве главной продвигал версию о самоубийстве директора «ГрандБитИнвеста» на почве нервного срыва в результате продолжительного маниакально-депрессивного состояния, связанного с рядом неурядиц в бизнесе после гибели делового партнера Геворга Гаспаряна. Виктора он обвинил в убийстве охранника с целью завладеть его пистолетом и рассчитаться с жизнью. Выстрел был сделан с предельно близкого расстояния. Экспертиза не могла дать однозначного ответа по поводу того, откуда именно производился выстрел. Адвокат четко гнул свою линию. Он утверждал, что Алена Гаспарян, делая признание, просто оговорила себя, так как не отдавала отчета своим словам. По его мнению, это стало результатом не так давно полученной сильной черепно-мозговой травмы и переживаний из-за гибели мужа. «Да баба просто не в себе была!» — говорил он в «кулуарах» следствия.

Эта версия вскоре стала главенствующей, а позже — единственной. Немаловажным стал тот факт, что Кущенко не поднял шум по поводу исчезнувших Лазаренко и Гребенниковой. Он понимал, что версия о самоубийстве босса вполне устраивает и его. Правда, ему очень хотелось вернуть себе тот самый компромат на Битова. Он отлично понимал, что среди той массы материалов, которые кропотливо собирал Монгол, было немало документов и о нем — начальнике службы безопасности инвестфонда, а по сути главе карательного органа при директоре. Были у него наметки отыскать беглецов на испанской земле. Но затея оказалась довольно дорогостоящей. Да и к тому же совершенно неожиданно Татьяна Гребенникова по своим каналам вышла на связь с вполне конкретным и очень для него интересным предложением. Она заявила о готовности отдать ему абсолютно весь компромат в обмен на то, чтобы он любой ценой вытащил Алену из тюрьмы. Вначале Кущ попытался ломаться, спрашивая, зачем ему компромат на мертвого начальника. Однако она доходчиво объяснила, что почти во всех документах так или иначе фигурирует он сам, причем в весьма нелестном виде. Получалось, что Татьяна тем самым подтвердила догадки Максима. Он был рад, что так все повернулось, и окончательно убедился, что в деле Алены занял правильную позицию. Ему пришлось поднажать на то, чтобы убийца брата реально вышла сухой из воды. Для этого не нужны были взятки или шантаж. Следовало лишь правильно подать те события, которые предшествовали смерти Битова. И он, и его «бойцы» стали давать следствию показания. При этом все как один, но разными словами утверждали одно и то же. Говорили, что босс в последние перед смертью дни был каким-то подавленным, с нездоровым блеском в глазах. Спрос с Кущенко как с правой руки директора фонда был больше. Следователь задавал соответствующие вопросы: мол, вы были довольно близки с господином Битовым, так неужели он ничего вам не говорил о своих настроениях? Макс без раздумья заявил, что пытался выяснить у босса причину резкой перемены в его поведении, но тот, мол, отвечал грубо. «Знаете, даже я, работая с ним столько лет, опешил от его реакции, — службист старался быть очень убедительным. — Мне и в голову не могло прийти, что господин Битов решится на самоубийство». Следователи пытались выяснить, зачем Битов вместе с охраной приехал незадолго до своей гибели в Шереметьево. Кущенко объяснил это неадекватным поведением хозяина. «Сказал мне, чтобы собирал людей и ехал в аэропорт. Ну, мы и поехали, сами не зная, зачем едем. Говорил, что должен кто-то прилететь. То ли из Пуэрто-Рико, то ли из Тринидада и Тобаго. Вроде как деловой партнер. Бред, одним словом. Там, кажется, и рейсов таких не было», — продолжал «заливать» он. Следствие пыталось выяснить некие подробности у служащих аэропорта и тамошней полиции. Результата это никакого не дало, так как вопрос службист предусмотрительно «подработал». В этом случае все-таки пришлось «дать на лапу» нужным людям. Так вот, общими усилиями адвоката и Максима Кущенко следствие пошло по пути признания версии о самоубийстве Виктора Битова. И на суде другие точки зрения попросту не всплыли.

Империя Виктора Битова потерпела крах, ненамного пережив своего основателя. В спешном порядке состоялись собрания совета директоров «Гранд Бит Инвеста». После недолгих, но весьма оживленных споров был принято решение о ликвидации фонда с разделом имущества и активов. По сути, недавние компаньоны Вити-Биты растащили его бизнес по своим «норам». Как ни странно, но изрядный кусок оказался и в руках Кущенко. Какими-то правдами, неправдами и полуправдами ему удалось заполучить то, на что у других уходили многие годы. Однако жизнь сложна и судьба непредсказуема… И хотя весь пакет компромата Гребенникова, как и обещала, переправила ему, это не спасло службиста от преследования по другим каналам. Ведь кроме материалов из сейфа Монгола в реальности хватало других поводов упрятать Кущенко за решетку. Генеральная прокуратура занялась им вплотную. Вскрылось множество интересных и одновременно шокирующих фактов. Например, странное исчезновение Леонида Щербатюка. Его труп нашли закопанным неподалеку от загородного дома службиста. Некстати всплыла и видеозапись, на которой был зафиксирован весь процесс издевательства над Щербатюком со стороны своего шефа. Запись в прокуратуру «слил» кто-то из громил Куща. И хотя на ней отсутствовал звук, сам зафиксированный на ней факт дал повод выписать ордер на арест Максима. Вполне вероятно, что он сумел бы найти хорошего адвоката и получить минимальный срок. Однако ему не хотелось попадать в тюрьму даже на полгода. Нервы сдали. При попытке его арестовать Кущенко открыл стрельбу. Пока прибыло подкрепление, он успел натворить дел, запрыгнул в один из своих автомобилей и помчался прочь, желая скрыться от правосудия.

Здравого смысла в поступке не было никакого. Полицией тут же была объявлена операция «Перехват». В широком масштабе было задействовано все возможное. Тут и камеры слежения, и разнообразные датчики, и прочее. Десятки полицейских машин бросились за дерзким беглецом в погоню. По ходу использовались вертолеты. Уйти при таком размахе было делом совершенно нереальным. Но Кущ все равно мчался и мчался, будто действительно был уверен, что сможет оторваться от преследования и затем скрыться. На самом деле никакой уверенности не было. Он просто пытался внушить ее себе. Получалось, что врал, подспудно понимая, что «менты» вот-вот его настигнут и, скорее всего, изрешетят пулями вместе с машиной. Наверное, честнее было бы пустить себе пулю в рот, а не устраивать эти гонки. Но службист не мог не врать даже самому себе. Поэтому жал на газ и нисколько не считался с дорожной обстановкой. Сбил мужчину с дочкой, которые переходили дорогу. Сбил и летел дальше, опьяненный всем, что творилось с ним и вокруг него.

Оценив исходящую от него опасность, полицейское начальство дало своим подчиненным карт-бланш. На практике это означало, что преследователи получили право открыть огонь на поражение. Однако сначала им пришлось вытеснить Кущенко в безлюдную местность. И когда это было сделано, начали обстрел. Тот пытался отстреливаться. Приходилось оборачиваться и отвлекаться от дороги. Колесо его автомобиля угодило на крупный камень. Машина содрогнулась, и ее повело в сторону. Службист на несколько секунд потерял управление. Автомобиль съехал с дороги и полетел в глубокий карьер. При этом авто несколько раз перевернулось. Как позже выяснили эксперты, водитель получил смертельное ранение как раз во время этих переворотов. Смерть, однако, наступила сразу после удара машины о землю. Ударилась она передней частью. Часть автомобиля смялась в гармошку. В этой «гармошке» полуживой службист был просто раздавлен.

О перипетиях, связанных с разделом бизнеса брата и судьбой начальника его службы безопасности, Алена узнала несколько позже. Она находилась на лечении в спецклинике. Диагноз, который ей поставили врачи, был схож с диагнозом, ранее поставленным адвокатом ее покойному брату, — маниакально-депрессивный синдром. Впрочем, вела себя она вполне мирно. На сотрудничество с докторами шла весьма охотно. Лечение шло быстро и успешно. Ее недуг не был симуляцией. Груз всех испытаний, которые обрушились на ее плечи за пару месяцев перед попаданием в спецклинику, был все-таки настолько сильным, что психике оказалось сложно с ним совладать. Однако благодаря усилиям профессионалов и желанию самой пациентки с недугом удалось справиться в довольно короткие сроки. Покинув клинику, Алена решила ряд формальностей по поводу наследства брата. Какая-то часть его имущества и средств ей все-таки полагалась по закону. Правда, за нее пришлось немного побороться. Свою долю имущества она распродала. Все деньги перевела за границу. Особняк на Рублевке в ее отсутствие успели себе отсудить какие-то родственники Геворга — седьмая вода на киселе. Бывшее семейное гнездо не вызвало в Алене никаких положительных эмоций. Конечно, его можно было бы выгодно продать кому-нибудь. Но от самой мысли о новых судебных разбирательствах ее воротило. Поэтому она махнула рукой и упорхнула в Испанию. Упорхнула, вернув себе девичью фамилию. Упорхнула, оставляя в России воспоминания обо всех страданиях, горестях и неурядицах. Стараясь если не полностью их вычеркнуть из своей памяти, то запрятать в ее самые отдаленные и темные закутки. Впереди ее ожидала новая и, она надеялась, интересная жизнь.

Глава 40

Волны океана размеренно плескались, ударяясь о берег. Ласковое солнце катилось по безоблачному небу к закату. Небо неумолимо меняло свой цвет, из синего становясь красным. Неподалеку на приколе стояли яхты. Чайки безудержно кричали, пикируя над водной гладью. Небольшой курортный город готовился к ночной жизни. По набережной неспешно прогуливалась экстравагантная троица — мужчина в сопровождении двух женщин. Их речь и смех были по-настоящему раскрепощенными. Они упивались свободой. Мужчина обнимал своих спутниц. Дарил и одной, и другой свои поцелуи. И при этом со стороны все выглядело очень естественно. Женщины никак не походили на тех, кто продавал себя на ночь богатеньким туристам. В их глазах был неподдельный блеск любви. Кто же эти трое? Да-да, вы правильно догадались — это Сергей Лазаренко вместе с Таней Гребенниковой и Аленой Битовой.

Троица зашла в кафе, где их уже ждал столик. Сергей учтиво усадил своих дам, а сам отправился на кухню. Хотел своими глазами посмотреть на лобстеров, которых заказал утром. Нужно было убедиться лично, настолько ли они хороши, как их рекламировали работники кафе и, в частности, шеф-повар. Лобстеры оказались отменными. Лазарь похвалил работников, распорядился приготовить эти замечательные дары моря по фирменному рецепту и справился о том, сколько времени на это уйдет. Шеф-повар хотел было ответить, но русский его остановил:

— А впрочем, не говорите. Я уже и так знаю, что вы все готовите быстро и вкусно. А мне с моими женщинами спешить некуда. Наслаждаемся жизнью…

Шеф-повар и метрдотель смотрели на уже известного им посетителя вопросительными взорами. Присущий южным народам интерес нельзя было ничем унять. Сергей уловил их взгляды и уточнил:

— Что-то не так?

— Нет, сеньор, все так, — решился метрдотель. — Не сочтите нас наглецами и извините, что лезем не в свое дело. Но меня с шеф-поваром сильно гложет любопытство. Мы даже заключили с ним пари.

— Вы о чем? — с гордой улыбкой спросил Лазаренко, догадавшись, о чем пойдет речь.

— Мы о ваших спутницах, — вклинился повар. — Вы постоянно втроем у нас ужинаете. Мы смотрим и не можем понять, кто из них ваша любимая женщина.

— А как вы сами считаете?

— Я думаю, что та, которая сейчас слева сидит, — пояснил метрдотель, кивая на Татьяну.

— А я думаю, что вторая, — заметил шеф-повар и указал на Алену.

Лазарь засмеялся, обвел взглядом сгорающих от нетерпения работников кафе и снова затянул интригу, задав очередной вопрос:

— А вы на деньги или на интерес поспорили?

— Можно сказать, что на интерес. 100 евро — это ведь мелочь, — ответил за двоих метрдотель.

Серега в очередной раз не удержался от смешка и сказал:

— Возможно, что и мелочь. Но знайте, что вы сэкономили друг другу эту самую сотку.

— Что это значит? — с недоумением пробормотал повар, переглядываясь со своим коллегой.

— А то и значит, что никто из вас не выиграл, — со счастливой улыбкой проговорил русский. — Я люблю их обеих. И, главное, они тоже меня любят и ничуть не ревнуют!

Content

Кирилл Казанцев
Кристальная ложь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40