Юрий Иванович

Жестокая Фортуна

Пролог

Климат в некоторых районах планеты Майра стал меняться. Причём меняться в сторону непостоянства, буйства, небольших ураганов и кратковременных торнадо. И виной тому послужили неожиданно изменившиеся течения в Мировом океане. Если раньше пресная вода из пролива Речной самотёком вливалась в Южный океан, то с недавнего времени началось обратное движение, и теперь океанские воды проникали в Речной, сделав его солёным. А потом, дальше по проливу Змеиный, устремлялись к Дикому океану.

Смена течений повлекла некое изменение ветра. Вот в Южном и зарождались неожиданные ураганы, но, к счастью обитателей трёх стоящих рядышком материков, воздушные массы смещались в своём опасном движении на юг и юго-восток. Да там бесследно и безобидно рассеивались над безбрежными водами океана и россыпями скалистых, необитаемых островов. Про упоминаемые бури можно было сказать «как правило…». Потому что во всём и всегда существуют некие исключения. Вот и одно такое «исключение», в виде набирающего мощь урагана, увеличиваясь в размерах и наращивая скорость, устремилось по разным стечениям обстоятельств не на юг, а строго на север. Прямиком в широко раскрытое устье пролива Речной.

Если бы на планете существовала служба наблюдения за погодой, да на орбите висели спутники слежения, то после предупреждения люди могли бы обезопаситься, принять надлежащие меры и спокойно пересидеть приближающийся ураган в безопасности. Но метеосводок не существовало, как и не было на планете старых рыбаков, умеющих предсказывать погоду. Поэтому жертвы могли быть огромными и непредсказуемыми.

Жаль, что никто из людей этого не мог предвидеть.

Глава первая

Прощание у шулпы

Нет ничего лучше, чем тёплый день, с лёгким ветерком и неназойливым солнечным светом, пробивающимся сквозь белые облачка. Плюс приятная насыщенность желудка перед дальней дорогой и вполне благодушное настроение, с которым так приятно просто усесться на камешке да любоваться синими водами пролива, голубым небом да химерическим нагромождением некоторых скал на обоих берегах.

Да только внушительной группе людей, собравшейся на сильно возвышающемся над водой пирсе, было не до любования чудесным днём и окружающими красотами. Представители светской, научной и военной власти Шулпы провожали в море эскадру королевства Чагар, а вместе с ней и знаменитого в данном мире Монаха Менгарца. Все провожающие отлично знали, что на самом деле отправляющийся в плавание человек – это обитатель далёкого космоса, выходец из созвездия Жёлтых Туманностей, некогда потерпевший катастрофу над данной планетой, Виктор Палцени. И как раз благодаря Виктору в последние годы, а в особенности месяцы люди данной планеты нанесли сокрушительный удар по рабовладельческой системе, которую чуть менее тысячи лет назад здесь организовали преследуемые во всех галактиках за свои кощунственные опыты учёные.

Менгарец сплотил вокруг себя единомышленников, обучил самых сообразительных и талантливых новым техническим навыкам, создал заново порох и научил чагарцев, а потом и их союзников лить пушки. Уничтожил бессмертного императора, взорвал диспектсор, кошмарное воплощение чёрного научного гения, и сумел захватить, а потом и поставить под полный контроль своих соратников почти весь третий континент планеты, который назывался Шлём. Столица континента Шулпа, она же в прошлом столица рабовладельческой империи Сангремар, отныне являлась самой защищённой от внешней агрессии, потому как охранялась двумя автоматизированными крепостями Великого космоса. Эти крепости иначе назывались «пирамидальной смертью», и противостоять им в бою могли разве что два боевых корабля, не менее крейсера по рангу. А за дальними подступами к самому огромному городу планеты с воздуха внимательно присматривались Белые орлы катарги, разумные, огромные птицы, с которыми людям удалось в последнее время подружиться и наладить взаимовыгодное сотрудничество.

Сейчас остающиеся в Шлёме провожали Виктора на Первый Щит, самый заселённый континент и наиболее густо исполосованный многочисленными государственными границами. Там человеку со звёзд предстояло утрясти весьма хлопотную и пикантную ситуацию с бывшими наложницами императора Гранлео, погибшего в битве у Радовены. Ко всему прочему, на Первом Щите замерли в опасном, хрупком перемирии сразу три воинские силы, и проблема мирного урегулирования там стояла тоже весьма остро. То есть друзья и единомышленники провожали героя не просто домой, на отдых или в объятия его любимой принцессы, дочери Грома Восьмого, они хорошо представляли, с какими трудностями Менгарцу придётся вскоре столкнуться.

Но так как все прения на эту тему уже закончились, советы выслушаны, а споры однозначно запоздали, то во время прощания старались говорить только о погоде да про видимую трансформацию всего пролива. За три прошедшие недели уровень воды в нём упал на шесть с половиной метров, что влекло за собой массу хозяйственных и оборонных забот. К примеру, трапы на корабли вели теперь не вверх, как когда-то, а удвоенные по своей длине уходили круто вниз, что никак не содействовало погрузке-выгрузке товаров и пассажиров. К тому же сильно мешало появившееся в проливе течение. Невзирая на внушительную ширину Змеиного пролива в этом месте, скорость тока воды достигала пяти кабельтовых, что делало проблематичными манёвры кораблей по причаливанию и отходу от берега. А учитывая окончательное понижение уровня пролива ещё на несколько метров, уже сейчас следовало немедленно начинать строительство удобного и вместительного порта с разветвлёнными пологими дорогами к нему.

Виной таких изменений стал взрыв искусственной дамбы, которая перекрывала природный пролив в северной его оконечности, наполняя его и два остальных бассейна пресной водой, в которой разводились кошмарные монстры, называемые кашьюри. Эти твари, специально завезённые сюда преступными учёными из иного мира, за сотни лет настолько расплодились, что люди при всём желании не смогли бы жить на внутренних пространствах ранее пресноводных проливов. Хорошо, что удалось выяснить, что кашьюри умирают в солёной морской воде, и теперь воды дальнего Южного океана достигли и этого места. Пусть и сильно разбавленные пресными реками внутреннего бассейна континентов, но они были солёными, не питьевыми, и уже сейчас видны первые результаты: плавающие здесь чудовища не резвились, не атаковали корабли с людьми, а некая часть туш, вяло трепыхаясь в предсмертных конвульсиях, сносилась течением к противоположному океану с названием Дикий, на северо-восток.

Оставалось только как можно скорей взорвать вторую дамбу в оконечности пролива Стрела, после чего кошмарные создания, питавшиеся человечиной, будут уничтожены окончательно. То есть для эскадры кораблей под командованием адмирала Стэра Ньюцигена имелась ещё одна наиважнейшая задача: как можно быстрей загрузиться в Чагаре порохом, пройти по второму проливу на северо-запад и разрушить преграду, построенную тысячу лет назад сумасшедшими учёными. Стоящая сейчас в Стреле пресная вода будет снесена в море проточной водой из Южного океана, и все три пролива окончательно станут морскими. Так уж получалось на этой планете, что вызванные смещённым центром тяжести планеты поверхностные перемещения вод создавали определённые течения, при которых океан на севере оказывался метрах в десяти ниже по уровню, чем океан на юге.

После взрыва дамбы в проливе Стрела течение в Змеином упадёт по скорости вдвое, позволяя нормально барражировать парусным судам. Однако проблемы с постройкой порта возникли сразу с падением уровня и появившимся течением. Но правительство Шулпы решило сделать город столицей всего здешнего мира, так что и порт собирались возводить соответствующий. Вот на эту тему и вёлся разговор при расставании на каменном выступе, используемом как пирс.

– Причём нормальный заход тяжёлых кораблей будет лишь при уменьшении скорости течения вдвое, – напоминал инопланетянин своим соратникам. – Ну и обмелевшее на некоторых участках дно придётся расчищать. Так что сразу думайте над тем, как поднять со дна взорванные паромные устройства вместе с тросами. Вдобавок следует придумать, как зачистить всю акваторию пролива от торчащих на дне скал.

– Можно и не трогать скалы, – не согласился с ним Додюр Гелиан, – наши лоцманы будут знать проходы, а посторонним нечего приплывать сюда без спроса. Скоро только ленивые не настроят корабли и лишь недоумки не возжелают если не напасть на город, то хотя бы полюбоваться им.

Крупный, с отлично просматриваемой мускулатурой на теле и вызывающий расположение открытым, честным лицом Додюр в парадной одежде выглядел великолепно. В свои тридцать пять он смотрелся лет на шесть, а то и восемь моложе, благодаря пройденным преобразованиям тела в чудодейственном медицинском агрегате Великого космоса, называемом «омолодитель». Некогда служивший личным коком у его Святости Монаха Менгарца, а ныне занимающий должность бургомистра Шулпы Додюр по большому счёту имел пост не ниже императорского и был вправе носить корону. По крайней мере так в последнее время думали почти все. Ибо к Гелиану, который пока лишь огласил о создаваемой очереди к «омолодителю», уже стремились попасть на приём многие венценосные правители не только королевств Шлёма, но и соседних материков. А ведь подавляющее количество людей данного мира ещё ничего толком не знало о новых чудесах великой столицы и о возможности прикоснуться к этим чудесам.

Кстати, рядом с бывшим коком стояло ещё одно чудо. Вернее, стояла. Его законная супруга. Аристина Вакахан-Гелиан, роковая красавица, самая известная на Первом Щите женщина, недавняя княгиня, последние два года побывавшая в ипостаси изуродованной рабыни, и теперь вознесшаяся на вершину иной власти и оказавшаяся на острие глобальных исторических преобразований планеты. Не так давно ей исполнилось сорок три года, но после воздействия иномирского медицинского устройства она выглядела на неполных тридцать и легко затмевала красотой даже знаменитых наложниц погибшего сатрапа Гранлео.

В иные времена Аристина считала себя обязанной влезть в любой разговор и высказать своё независимое мнение. Но сегодня она молчала, до сих пор придавленная полученной несколько часов назад новостью от врачей. Известная также своей врождённой патологией и ранее не могущая иметь детей, она вдруг узнала, что беременна и у них с Додюром будет дитя. То есть отныне княгиня, скорей всего, останется привязана к губернатору ещё и самыми крепкими узами, узами наиближайших родственных отношений. Что для свободолюбивой, любящей авантюры и приключения женщины оказалось сродни некоему шоку. Она считала себя ещё слишком молодой и не готовой стать степенной хранительницей домашнего очага. Вот она и помалкивала, отвечая невпопад и думая только о своём, женском.

Ещё один провожающий являлся ярким представителем той самой научной элиты недавно созданного пришельцем со звёзд государственного образования. Между собой его с уважением называли «доктор» или «врач», хотя скорей бы ему подошло определение «рвущийся в бой воин». Настолько он выглядел довольным, брызжущим молодецким задором человеком. Ни на секунду не замирал в недвижимости или безделье: посмеивался, покрикивал, потирал ладони и готов был спорить по любому поводу, заниматься любым делом и мчаться куда угодно. Выглядел Фериоль Вессано на сорок, максимум сорок пять лет, хотя натуральный его возраст уже давно перевалил за семьдесят. В данный момент некогда прославленный как целитель старец монастыря Дион обладал пышным званием-титулом Верховный управляющий Цитадели Магических Обрядов. В его ведении находились все медицинские устройства, оставшиеся от группы учёных-преступников из иных миров, и он со своими помощниками как раз и проводил процессы всё того же омоложения организма.

Именно мнение Фериоля оказалось самым аргументированным, когда он отвечал губернатору:

– Додюр, дружище! Если кто сюда приплывёт нас завоевать, то он в любом случае высадится в ином месте. А вот для торговли подводные скалы будут мешать невероятно. Мы обязаны создать и построить огромный порт и самый удобный в мире торговый град. Пусть сюда приплывают и торгуют все, кому возжелается.

– Но налог всё равно надо ввести! – завёлся Гелиан, вспомнив недавний спор, затеянный инопланетянином. – Где такое видано, чтобы торговали беспошлинно? Это же какие убытки для Шулпы!

– Опять он за своё! – развёл Виктор руками. – Вижу, что на словах ты цельную картину не воспринимаешь. Придётся мне после возвращения всё это нарисовать для тебя и снабдить соответствующими надписями. Хорошо хоть, что дело не завтрашнего дня, да и первые результаты сможешь сам наблюдать на пригородном рынке возле столицы. А посему… – Тут он прервался, обменявшись жестами с командующим эскадрой. – О! Пора! Наш адмирал уже готов к отплытию. Да и ветер вроде бы самый удачный для парусов… Счастливо оставаться, друзья! – Он каждому пожал руку, а вот Аристину чмокнул на правах старого друга и спасителя в щёчку. Ещё и шепнул при этом: – Ты посматривай за Додюром, как бы он за чужими юбками увиваться не стал…

– Чего?.. – смешно нахмурила брови красавица. – С чего это ты взял?

– Тише! – продолжал шипеть он. – Иначе нас услышат!.. А с чего я взял, так ты сама подумай: теперь у него титул, не меньше чем императорский. К чему такое приводит? Вот-вот… Так что вскоре начнут возле него отираться иные женщины, готовые ради омоложения на всё. И если ты упустишь момент…

Он отстранился, но по озабоченному виду Аристины понял: зерно упало в нужную почву и прорастёт обязательно. По правде говоря, Менгарец создал эту супружескую пару скорей своей властью, чем идя на поводу взаимных просьб. Губернатор-то свою супругу обожал и молился на неё ещё до начала семейных отношений, но та лишь посматривала на него благосклонно, не больше. Утверждала, а может, и думала, что он ей не ровня. И даже нынешнее положение, титул и беременность могли не удержать герцогиню Вакахан от какого-то опрометчивого поступка. Поэтому Виктор Палцени решил разбудить у роковой красавицы никогда ранее не просыпавшуюся ревность. Если та вспыхнет, то и женщина лучше разберётся в своих чувствах, быстрей привяжется к мужчине, быстрей познает, изучит его привычки и разберётся в характере. И если уж начнёт «бдеть и опекать», то господину Гелиану мало не покажется от ежеминутного надзора. О чём он втайне только и мечтает.

То есть цель будет достигнута, и не совсем важно, какими методами. Тем более что губернатор и так обречён в самые ближайшие дни на женское внимание, в этом Менгарец был прав. Ну а то, что он заранее предупредил друга и дал несколько дельных советов, как разбудить в жене ревность, так это останется их личным секретом, о котором никто третий не узнает.

Прощание состоялось.

Как только Виктор Палцени ступил на палубу корабля, трап с завышенного пирса стали убирать, а команда корабля сноровисто принялась поднимать нужные паруса, подтягивать якорные канаты и отдавать чалки. И через несколько минут изящный корвет, набирая скорость, уже двигался к середине пролива. А люди, оставшиеся на берегу, продолжали вскидывать руки в прощальных жестах. Теперь им какое-то время предстояло управлять, развивать и защищать огромную столицу без своего идейного, морального и технического лидера.

А того ожидало трёхдневное плавание в королевство Чагар.

Глава вторая

Природные катаклизмы

Корвет от стен пирса сопровождало иное судно, более мощный фрегат, на котором имелось до тридцати пушек. Грозное оружие, и хорошо, что никто не знал: пороха на кораблях оставалось от силы на десяток выстрелов. Приходилось только надеяться, что прошлые сражения, в которых эскадра показала себя воистину непобедимой, существенно отпугнут любителей разбойничьих нападений. На фрегате располагался и сам адмирал Ньюциген, старый морской волк родом из Гачи, который ещё в молодости бороздил прибрежные зоны океана Жизни, имея специальное разрешение на рыбную ловлю в открытом море.

Вся остальная эскадра, к которой оба корабля дошли через час, уже давно ждала в более открытом и широком Речном проливе. Эскадра стояла на якорях ближе к континенту Второй Щит и как можно дальше от гористого мыса Кряжистый Угол, который венчал континент Шлём на его южной оконечности. Причина банальна: чрезмерная агрессивность всё тех же хищных водяных монстров, которым некогда циничные рабовладельцы скармливали людей. После прихода с юга солёной воды из океана кашьюри устремились огромными косяками в пролив Стрела, в котором до сих пор оставалась только пресная среда. Как следствие, там зубастых чудовищ сейчас кишело столько, что даже повидавший места их рождения и нереста Виктор хватался за голову и высказывался нелицеприятными словечками:

– Протуберанцы им во все отверстия! Сколько же там этой мерзости?!

Фрегат сблизился с корветом почти вплотную, и адмирал получил возможность разговаривать с Менгарцем без помощи рупоров:

– Ты видишь, что там творится? Мне кажется, что пройти по тем водам нашей эскадре будет архисложно. И то соли придётся загрузить больше, чем пороха и всех остальных припасов. Это же нереально!

Виктор кривился и кивал согласно головой:

– Да уж!.. Но тогда тем более следует взрывать вторую дамбу, чего бы нам это ни стоило…

– Даже ценой гибели эскадры?

– Ещё чего не хватало!.. Но подумать придётся хорошенько… Или ты что-то хочешь предложить?

Стэр Ньюциген расставил руки в стороны:

– Конечно, огромный корабль, с высокими бортами, был бы идеальным, но!..

– Ха! Когда ещё такой построят?!

– Значит, остаётся надежда только на твоих друзей катарги. Если бы они согласились всё перенести по воздуху… А?

Порывы ветра заставили корабли разойтись на большую дистанцию, а там и вся эскадра стала сниматься с якорей и выстраиваться в походную колонну, а Менгарец закручинился с новой думой.

По сути, огромные Белые орлы, поражавшие своим разумом, могли почти всё. При этом они прекрасно понимали, что уничтожение кашьюри приоритетно, и как бы сами заинтересованы были в скором открытии пролива Стрела для прохода морской воды. Мало того, они уже много раз помогали Виктору, как и возглавляемому им отряду. Например, умудрились побывать в далёком княжестве Керранги и уничтожить с помощью фугасов в столице княжества Чаоле диспектсор, кошмарное воплощение преступной научной мысли. При этом разумные птицы и лошадей переносили, и людей спасали, и пленных брали в случае нужды, но тем неожиданней неделю назад оказалось заявление Связующей орлицы Альири, которая считалась в птичьем племени одной из цариц:

«…Отныне и всегда мы готовы помочь тебе, Монах Менгарец, и всем твоим спутникам в любом путешествии, сражении, разведке и деле. Но для всех остальных людей мы были и навсегда останемся неприкосновенными созданиями. Позволить использовать себя как тягловую силу мы не имеем морального права. Пусть хоть весь мир рухнет в пламя глобальной катастрофы, мы никому помогать не собираемся!.. А переносить грузы или просто катать людей по небесным просторам – тем более! Это окончательное мнение совета Связующих, и обсуждению или изменению оно не подлежит!»

В ответ Менгарец торжественно заверил, что все привилегии орлов закрепляются на века, а их права на самоопределение будут учтены во всех существующих законах. Потому что в тот момент инопланетянин и не догадался попросить об одной-единственной, самой последней услуге: доставить минёров и порох к северной оконечности пролива Стрела.

Если разобраться, то проблемы в глобальном плане не существовало. Уже через час к кораблям должны наведаться катарги Мурчачо и Чтец, которые осматривают пока побережье Первого Щита и вместе с членами своей стаи собирают нужные сведения. Можно попросить открытым текстом, поставить новую задачу, и тотчас начнётся подготовка к должному действу. Но! Всё это будет делаться лишь в том случае, если среди подрывников будет находиться сам Покоритель Небес, как орлы ещё иногда называли Виктора за умение летать на созданном им дельтаплане. Тогда они и порох перенесут в несколько этапов, и десяток человек доставят к дамбе, а понадобится, так и несколько стай соплеменников соберут вместе для глобальной помощи.

Вот только всё с тем же единственным условием – помощь другу Виктору.

А ему-то как раз и требовалось срочно, а скорей всего, что и длительно заняться делами в Чагаре. Потому что никто, кроме него, накопившийся и с геометрической прогрессией увеличивающийся узел проблем с бывшими наложницами Гранлео не распутает. Только он, со своим авторитетом, знаниями и умениями, а также пользуясь дружбой с королём Чагара, сможет убедить последнего в определённых действиях. А через него выйти на след всех остальных, розданных красавиц из гарема главного рабовладельца планеты.

То есть терять полторы, а то и две недели на уничтожение оставшейся дамбы он никак не мог. Правда, вырисовывалось ещё два варианта развития событий. Первый: корабли эскадры привозят порох к Шулпе, и уже оттуда при сопровождении достаточной воинской силы сухопутный караван движется к дальней оконечности Стрелы и там, наказав должным образом строптивое королевство Бонителлы, разрушает искусственную запруду. Причём данный вариант казался самым удобным и наиболее логичным.

Но имелся ещё и второй путь, по которому эскадра может достичь конечной цели. Путь этот, правда, считался в два раза длиннее, да и трудностей наверняка в плавании возникнет не в сравнение больше, но тоже вполне приемлемый. Следовало кораблям после загрузки пороха двинуться вокруг Первого Щита по часовой стрелке. Удаляться в незнакомых местах далеко от берега не придётся, а ближе к северу и Ньюцигену знакомы все тамошние заливы и бухты. Этот второй путь займёт примерно столько же времени, что и первый, но зато не потребует для безопасности сопровождения в виде сухопутной армии, двинувшейся из Шулпы. Правда, весь юг континента Первый Щит сейчас захвачен новоявленным императором, бывшим королём Редондеры Оксентом Вторым. И наверняка он тоже начал строить свой флот, чтобы дать сражение Союзу Побережья ещё и в море. Да и в финале плавания подобные столкновения могли произойти с самозваным императором Севера материка, бывшим монархом королевства Дейджан. Но в любом случае эскадры Чагара разобьют любого противника благодаря грозной мощи пушек на бортах и наличию опытных, сработанных экипажей на вантах.

Оставалось посоветоваться с адмиралом о выборе правильного пути, где помощь от катарги потребуется только в виде воздушной разведки. А уж на такую мелочь, как пригляд сверху за армией или за кораблями, орлы согласятся без колебаний.

Пока в голове у Виктора ворочались подобные рассуждения, выстроившаяся в кильватерную линию эскадра вышла окончательно в более широкий Речной пролив и двинулась прямо по его центру строго на юг. Постепенно отошли к горизонту оба берега, а возвышающиеся позади горы Кряжистого Угла превратились в мало заметные возвышенности над морской гладью. И казалось бы, никто не сможет помещать целенаправленному переходу. Даже скользящие изредка под поверхностью воды тени монстров кашьюри перестали замечаться дозорными.

И вот тут неожиданно свалилась новая напасть на головы моряков. Ветер, до того дувший вполне упруго и равномерно, стал дёргаться, переходя от порывов к затишью, а потом и вовсе неожиданно иссяк. Ещё с четверть часа во всех направлениях носились лёгкие, еле ощущаемые бризы-дуновения, но потом и они исчезли, оставляя корабли с обвисшими парусами недвижимыми на зеркальной глади воды. Хорошо, что ещё время года считалось не самым жарким, да и вода за бортом, заметно посвежевшая и очищенная океаном, всегда позволяла ополоснуться в случае нужды.

Стали советоваться: ждать на месте, закрепившись якорями, или двигаться к берегу с помощью вёсел? Смысла идти на вёслах против небольшого, но всё же течения, никто не увидел. И берег далеко, и воды пресной хватает, и с какой стати корячиться? Не сейчас, так к вечеру ветерок поднимется, об этом заявил много здесь плавающий адмирал:

– Ну было такое пару раз. Но не более чем на час-два… Так что я укладываю команды спать. Пусть отдыхают впрок.

Виктор на это решение покривился, но настаивать на вёсельной гребле не стал. В любом случае это не ускорит плавание. А вот о своём решении плыть на кораблях пожалел. Теперь ему, как никогда ранее, не терпелось добраться до Радовены, столицы Чагара, и он сомневался в правильном выборе нужного транспорта. Мог ведь и на дельтаплане сразу взлететь в небо: уж там, на высоте, воздушных потоков всегда хватает. А дальше его орлы к месту назначения забросили бы. Ведь совсем необязательно возвращаться в сопровождении грозной эскадры. Тем более что встречи не будет: никто на Первом Щите ещё не знал, что его Святость, высший проповедник монастыря Менгары остался жив и в полном здравии. Там его до сих пор считали сгоревшим в адском пламени кошмарной машины, оставшейся от императора Гранлео.

О предстоящем прибытии инопланетянина знали только три человека. Линкола – мать короля Грома Восьмого; её старшая внучка, принцесса Роза Великолепная, Покорительница Небес; ну и генерал Тербон, верная опора и наилучший защитник всей королевской семьи, старый приятель и соратник Виктора Палцени. Ждали и готовили соответствующие действия к моменту его прибытия.

«А прибытие как раз и задерживается! – с досадой размышлял Менгарец, нервным шагом прохаживаясь по раскалённой палубе корвета. Каждый раз при развороте он останавливался и внимательно вглядывался в небо. – И Мурчачо не видно! Вроде бы уже и пора орлам появиться. С чувством времени у них всегда был полный порядок. Хотя… – он взглянул на часы и покаянно вздохнул, – это я зря паникую. Полчаса как минимум у них ещё до назначенного времени есть. Но! Ржавчина на мою голову! Почему я такой нервный, неуравновешенный? Если бы кашьюри на нас напали, я бы хоть душу отвёл, работая своим двуручником!

Но его угрожающий меч так и стоял, прислонённый к центральной мачте, и грозно поблескивал удивительной по прочности сталью. Туда его заботливо поставили и даже закрепили в специальных зажимах вновь вернувшиеся к своим обязанностям оруженосцы. А водные монстры вообще пропали из поля зрения. Скорей всего, ушли к более пресным проливам, а те, кто не успел, попросту завалились отравленными на дно. Так что сражаться было не с кем. Сгонять зло на матросах вообще было не в стиле его Святости, ничего больше не оставалось, как метаться по палубе да с нетерпением посматривать на небо.

И всё равно не он первым заметил опасность. О ней сообщил один из марсовых, восседавший на мачте флагмана эскадры:

– Грозовая облачность с южного направления! – звонкий голос услышали на всех погрузившихся в дрему кораблях. – Тучи приближаются довольно быстро!

С тучами, пусть даже и грозовыми, для бравых моряков трудностей не предвиделось. Наоборот, все обрадовались и зашевелились. Тучи – это и ветер! А значит, предстоит опять движение! И громкие команды вывели экипажи из спячки, приказывая готовиться к продолжению плавания.

Да только радость на лицах офицеров и наблюдателей несколько погасла, когда они минут через пять сообразили, с какой громадной скоростью надвигается на них странная буря. Небо на юге чернело и наливалось свинцовой тяжестью прямо на глазах, и вихрящиеся тучи уже распростёрлись широкой полосой на весь горизонт.

Адмирал Ньюциген, сам никогда не бывавший в подобном урагане, всё-таки знавал об аналогичных апокалипсисах понаслышке. И сразу понял, какая опасность грозит его эскадре. По его командам стали снимать и сворачивать в бешеном темпе все паруса, оставляя только один малый косой парус, называемый грозовым и позволяющий кораблям держаться носом к волне. В аварийном режиме наглухо задраивались все люки и палубные отверстия. Готовились все снасти и распорки, которые могли повысить выживаемость суден в экстремальных условиях. Проверяли шлюпки и их крепления.

И всё равно можно было смело сказать, что до первого налетевшего шквала военные моряки приготовиться не сумели. Хорошо хоть плавучие якоря успели сбросить за борта. Удар ветра оказался настолько сильным и мощным, что не стой корабли к нему носом, так бы и полегли на борт. Но и так мало не показалось: мачты ломались, словно спички, натяжки и канатные снасти рвались, словно прогнившие насквозь нитки, а шпангоуты заскрипели и затрещали так, словно их ломал, выкручивал невидимый гигант.

А потом с мелкой водяной пылью и громыхающими вспышками молний всё вокруг заполонила практически непроглядная мгла. Такой и среди ночи не случается. Невидимый и не испытываемый никем ранее ураган обрушился на эскадру со всей беспощадной и слепой яростью. И началось истинное светопреставление.

Естественно, что ни о какой взаимовыручке кораблей в данный момент не могло быть и речи. Да что там говорить о соседях, когда нельзя было расслышать в рёве ветра то, что кричал держащий тебя за руку товарищ. Да и его лица при этом было не рассмотреть. Поэтому каждый спасался как мог сам, держался, за что вцепился, и старался успеть вдохнуть как можно больше воздуха перед набегающей очередной волной. Ещё полчаса назад выглядящие как грозные и непобедимые творения рук человеческих фрегаты и корветы сейчас мотало в потоках словно щепки, ветер на пиках волн пытался поднять их в небо, а потом бросить оттуда с ещё большей смертельной высоты. Оставалось только надеяться на Удачу и благосклонную Фортуну, которые спасут в данную секунду и утихомирят ураган. Если не в самые ближайшие минуты, то хотя бы в течение получаса. Иначе – смерть.

Виктор, привязавший себя верёвками к мачте, старался спасти глаза и уши, закрывая их плотно веками и ладонями, и всё равно ветер с водой выносили у него из головы все мысли, чаяния, надежды и размышления. Только и мелькали порой на периферии сознания некие обрывки мысленной деятельности, совсем неуместные в данную минуту:

«Вот потому о таких кошмарах никто и не рассказывает… что живых не остаётся… Этак и корабли строить побоятся после такого урагана… И как он образовался?.. Планета чудес, не иначе… А вот древний город, найденный орлами, так и не довелось посмотреть перед смертью… Ну да, и Розу я больше не увижу… О! Неужели нас подняло в воздух?! Вроде как летим и медленно переворачиваемся вниз мачтами? Но такого не может быть! Падаем?! Воздух! Надо набрать как можно больше воздуха!..»

И ещё через полчаса:

«Неужели гибнет весь мир?! Ведь прошла вечность, а ураган так и не ослабевает! Жаль… Жаль, если все наши мытарства и потуги пойдут насмарку… Ведь без моего вмешательства Гранлео вскоре возродится вновь… И опять возобновит империю Сангремар, восстановив свою власть и прежнее рабство… Только и греет одна надежда, что отстроить заново диспектсор своими силами ему не удастся, а значит, его новая жизнь будет уже точно последней. Следовательно, я не зря прожил на этом свете… А Роза?.. Роза, надеюсь, спасётся, сумеет скрыться от молодого Гранлео и его подлой сообщницы Мааниты… Всё-таки подсказки и некие описания сути бесчинств, творимых Гранлео, я ей и Линколе передать успел… Они прекрасно понимают, кого родят наложницы, в случае если они уже были беременны… Да и Додюр с Фериолем не просто будут сидеть на месте сложа руки. Дворец в Шулпе в их полной власти, а без него воскресший император немногого стоит…»

Дальнейшие разрушения, постигшие корвет во время ударов, толчков и странного скрежета, не замедлили сказаться на целостности всего судна. Судя по характерным сотрясениям и вибрации, легко можно было догадаться, что ураган забросил корабль к береговой линии и сейчас, скорей всего, ломает его о сушу.

Только и стоило для отвлечения внимания задуматься над вариантами: к каменному и местами крутому берегу Первого Щита принесло останки морского красавца или волочит по прибрежным болотам Второго Щита? А может, занесло обратно к Кряжистому Углу? В первом случае смерть, скорей всего, будет быстрой, во втором и в третьем – мучительной. Потому что в пресноводных болотах Второго Щита как раз и концентрировались спасающиеся от соли водяные монстры. Одни подались в пролив Стрела, а другие на болота континента, лишённого со своей западной стороны гор. Правда, из-за падения уровня воды болота тоже стали медленно осушаться, и там кашьюри погибнут. По логике они и там когда-нибудь вымрут. Но когда ещё это случится?

Ну а на слиянии проливов концентрация монстров вообще не поддавалась уразумению. Так что если выбирать, то лучше уж погибнуть на скалистом, но чистом берегу. Увы! Выбор изменчивая Фортуна оставляла в своих руках.

Страшный удар, похоже, расколол судно если не на несколько, то уж на две части точно. Остатки снастей, уволакиваемых обломками мачты, словно хлыстом ударили по лицу и по голове Виктора. Вводя сознание в состояние кратковременной контузии. Не помогли даже прижатые к голове ладони, которые покрылись сочащимися кровью порезами.

Затем второй удар, ещё более страшный, чуть не разрезавший тело частично оглушённого человека натянувшимися верёвками. Теперь показалось, что палуба стала задираться вертикально вверх, словно останки корабля вдруг наткнулись на прочную скалистую преграду. А потом нечто тяжёлое ударило пытающегося вздохнуть Менгарца по затылку, и он окончательно и надолго провалился в омут беспамятства.

«Ну вот и всё!..» – мелькнула последняя мысль.

Глава третья

Выжить любой ценой

Прежде чем вернуться в сознание, Виктор Палцени почувствовал, что задыхается. И только потом услышал неприятный, страшно знакомый хруст. Дышать мешали верёвки, на которых он провис всем телом, а одна из них впивалась в горло. Тут обошлось без сложностей: достаточно было пошевелиться и приподнять голову, как влажный прохладный воздух ринулся свежим потоком в лёгкие.

А вот хруст продолжался, и, лишь с трудом приоткрыв правый глаз (левый оказался заплывшим под жуткой опухолью), Менгарец смог рассмотреть, что творится под ним. Слух и память его не обманули: такие характерные звуки могли издавать только гигантские челюсти кашьюри, рвущие плоть своей добычи вместе с костями. И внизу, на расстоянии метров семи, два монстра, отталкивая друг друга мордами, доедали тело одного из пострадавших при кораблекрушении моряков. Хотелось надеяться, что бедняга умер ещё во время урагана, а не от зубов хищных людоедов. Скорей всего, те и до висящего на верёвках человека добрались бы, встав на задние лапы, но им для этого не хватало высоты собственных тел. Окажись жертва на метр ниже, то очнулся бы не от удушья, а от последней в своей жизни боли ломаемых конечностей.

Естественно, что первым желанием Виктора было отпрянуть назад как можно дальше. Затем накатил страх, что верёвка не выдержит и разорвётся или просто развяжется. Поэтому он стал осматриваться с максимальной осторожностью и не делая резких движений.

Похоже, что корвет всё-таки раскололся на несколько частей, когда ураганный шквал, торнадо или гигантские волны выбрасывали его на берег. А потом ещё и по суше проволокли эти части, не выбирая ровного пути и добивая ударами о скалы несчастных, пытающихся выжить мореплавателей. Палуба, а вернее её кусок, стояла под ногами у Виктора перпендикулярно к почве и, что самое неприятное, медленно, но вполне заметно продолжала погружаться в кучи грязи, водорослей и спутанных веток деревьев. Вполне возможно, что под этим наносным мусором располагалось болото. О болоте говорило и наличие копошащихся вокруг кашьюри, помимо пары прямо внизу виднелось ещё несколько тварей, которые рылись в грудах веток. Хотя и твёрдые участки суши просматривались этакими бугорками и торчащими на них остатками деревьев. Вырисовывалось в растекающемся, сочащемся дождём тумане несколько массивных скал, на одну из которых и опиралась горизонтально мачта, тоже не вся, а своим оставшимся десятиметровым отрезком.

Самое печальное, что пока вокруг не наблюдалось хоть кого-то из выживших членов экипажа. Помощи ждать было не от кого, следовало самому приложить все свои силы и умения для собственного спасения.

Первым делом осмотр тела. Все кости на удивление целы. На затылке громадная шишка, к которой больно притронуться. Наружные части кистей рук содраны, местами до костяшек, но пальцы тоже целы. Левый глаз заплыл так, что вначале показалось, что и нет его больше, и, только разведя пальцами застывшую корку крови, удалось увидеть кусочек окружающего пространства. То есть двигаться и сражаться можно.

Оставалось только развернуться на провисших верёвках, не выпав при этом в хищные пасти, а потом ещё взобраться на верхнюю плоскость горизонтально лежащего мачтового обломка. Развернуться удалось с трудом, с замиранием сердца поймав отвязавшийся конец верёвки, который до того поддерживал грудь. А вот дальше пошло на удивление легко благодаря своему именному прославленному оружию. Как это ни было дивно, но гигантский двуручник удержался в своих креплениях! Хотя скорей всего помогли ему это сделать две обвязки, которым оруженосцы притянули тяжеленное оружие к мачте намертво, в момент экстренной подготовки к шторму.

И вот как раз, придерживаясь за крепления и за крепкие стягивающие верёвки, Менгарец сумел выбраться наверх и уже там, усевшись на толстенный ствол верхом, стал осматриваться более тщательно. Потом даже встал и, подтянувшись на руках, заглянул за торчащие вверх остатки палубы. Надеялся увидеть там трюмные помещения, а в них и кого-то из спасшихся товарищей, да только… днища у корабельного обломка не оказалось. Несколько торчащих, словно рёбра шпангоутов, на которых комьями висели сплющенные останки болотной растительности.

И тишина… Нарушаемая ненавистным хрустом и шелестом падающего дождика.

Прошёлся, аккуратно балансируя по мачте на скалу. Та тянулась куда-то вдаль и терялась в тумане, но отсутствие на ней кровожадных монстров внушало оптимизм. Раз сюда не забрались, значит, можно пересидеть некоторое время в безопасности. А там тучи разойдутся, дождь кончится, и обязательно прилетят на поиски орлы катарги. Пусть даже сутки пройдут, а то и двое, но помощь по всей логике должна поспеть.

К сожалению, ничего, кроме верёвок да громадного обломка палубы, в распоряжении потерпевшего не было. Это если не считать двух метательных ножей, оставшихся в голенищах сапог, приличного кинжала, болтающегося на поясе, ну и монстра-переростка, который именовался личным мечом его Святости. Сколько ни всматривался Виктор в пространство вокруг остатка фрегата, ничего не заметил. Ни бочонка с питьевой водой, ни корзины с пищевым провиантом, ни сто́ящего плотницкого инструмента. Ведь топор бы, к примеру, очень и очень пригодился. Хотя бы для разделки палубы на необходимые для костра дрова.

Естественно, что о костре сейчас и даже сегодня не стоило мечтать. Ни солнца не видно, ни сухой щепочки не отыщешь. Солнце бы пригодилось для использования стекла от часов, которым можно было разжечь сухой мох и листья. Да и кресало с трутом, которые находились в непромокаемом ранее, но сейчас порванном пузыре, оказались жутко мокрыми и подпорченными.

Пока лишенец осматривал скалу да окрестности, кусок палубы просел в болото ещё на метр в глубину и вроде как замер. Но всё равно ходить по мокрому брусу мачты, теперь лежащему под уклоном, стало трудно и опасно. А ходить, хочешь не хочешь, а надо. Во-первых, следовало отвязать и доставить в безопасное место свою палочку-выручалочку, двуручник. С этим удалось справиться быстро. А вот затем полтора часа ушло на попытки выломать раскуроченные доски палубы из пазов и нахлёсток и сделать запас дров если не на ближайшую ночь, то на завтрашний день.

К концу этого изнуряющего труда вокруг немного посветлело, тучи стали рассеиваться и дождь почти прекратился. Но зато стало темнеть из-за приближающегося вечера.

– Это сколько времени тогда прошло?! – поражался Менгарец, стараясь разговором вслух успокоить свои нервы и проверить заодно исправность своей гортани. – Неужели ураган меня носил пять часов? Или я так долго находился в бессознательном состоянии? Если судить по несчастной жертве, которую доедают кашьюри, то долго я в отключке не провисел… Или чудовища тоже несколько часов прятались после невиданного шторма? Вряд ли… эти твари не имеют ни малейшего инстинкта самосохранения. Как и страха никогда не испытывают… Так, значит, всё-таки ураган виноват? Но тогда на какое расстояние могло разметать эскадру? И кто из наших сумел спастись в такой катавасии? Естественно, дальнейшие вопросы проистекали из предыдущих. Если это конец света, то что творилось в Чагаре? Уцелела ли Радовена? А что могло достаться Шулпе? Хотя город там любую бурю выдержит… М-да!.. Плохо жить без постоянной и вездесущей связи!..

Все эти его ворчания проходили под весьма интенсивные действия. Он таки решил при быстром беге осмотреть свою скалу как можно дальше от точки крушения. Вдруг она упирается другим концом прямо в лес? А то и вообще выходит к человеческому жилью? Вот будет глупо ночевать в холоде и сырости, когда недалеко городок или деревня! Правда, после нынешнего урагана всем прибрежным поселениям неслабо досталось, но уж во всяком случае лучше оказаться среди людей, чем прислушиваться к постоянному хрусту болотных тварей.

Пробежать пришлось с километр, прежде чем пришло понимание, что скальная возвышенность с понижением расходится в стороны. А когда впереди показалось особо плотное туманное облако, Менгарец здраво решил вернуться. Соваться в неизвестность в сгущающихся сумерках – невероятная глупость. И так теперь ночь спокойно спать не будет по той причине, что дальние оконечности скалы, скорей всего, смыкаются с болотами, выходят с ними на один уровень и, вероятно, там есть возможность для кашьюри взобраться наверх. А почему до сих пор этого не сделали? Да по простой причине: скала голая, никого на ней не бывает, вот и сложился у местных чудовищ стереотип в бессмысленности покорения скальной высоты. Туда ещё доберёшься, а на обратном пути с голода помрёшь или от пересыхания кожи. Твари, хоть и могут выходить на сушу и двигаться по ней, всё-таки водоплавающие существа. Среда их обитания – толща пресных вод или в крайнем случае, как здесь, – топкие и гнилые болота.

Пока вернулся к заготовленной куче дров, устал как собака. Но отдыхать себе не позволил, как сделал бы до разведки. Новые знания – новые печали. Ведь всё-таки у кашьюри существовал некий шанс сюда добраться поверху, используя ночь и постоянно моросящий дождик. Мало ли как сработают у них тупые мозги! А подкрадываться эти порождения ужаса умеют тихо…

Вот и пришлось вновь бегать по наклонной мачте, срезать все верёвки, сооружать некое подобие кошки из креплений и поднимать наверх все ранее замеченные остатки снастей. Хорошо, что успел это сделать до наступления полной темноты. А вот некое подобие сигнальной сети расставлял вокруг предстоящего места ночлега на ощупь. И только потом, обложившись со всех сторон обломками досок, уложил меч у себя на коленях, да так и уснул сидя. А точнее сказать провалился в пропасть сна.

Скорей всего, подберись к человеку любой из монстров в первые два-три ночных часа, тот бы и не отреагировал. Кровожадный монстр, выросший на человечине, схрупал бы спящего инопланетянина и не подавился. Повезло лишенцу…

Две твари приползли гораздо позже, с первым рассеянным утренним светом. А к тому времени Виктор, уже выспавшийся, восстановивший силы, но страшно промёрзший и мокрый насквозь, нагулял зверский аппетит и страшно хотел пить. Так что не вставал на ноги лишь по причине эфемерного желания сберечь тепло в сжатом, скрюченном теле. Ну и не спал, естественно. На пустой желудок и без крыши над головой долго не поспишь!

Поэтому тихий скрежет когтей по камням услышал заблаговременно. А потом и рассмотрел две крадущиеся туши, напоминающие толстенных крокодилов. Успел сделать разминку всех мышц, так и не меняя сидячего положения, а когда пришла пора для атаки, вскочил на ноги да подпрыгнул на месте несколько раз, проверяя готовность к бою. Содранные костяшки пальцев побаливали, левый глаз так почти и не открывался, но сил и злости для сражения хватало с излишком. Ещё и тактически поступил очень грамотно, не став убивать тварей далеко от края скалы. Подманил их ближе, а потом двумя мастерскими ударами, за которые и получил всемирную славу, раскроил обоим кашьюри головы.

После чего, используя доски как рычаги, подкатил туши к краю скалы да и столкнул вниз. Где незамедлительно начался завтрак для таких же чудовищ. Поедали они всегда раненых или убитых особей своих стай с полным равнодушием и отменным аппетитом.

Немного подумав, Менгарец прошёлся по скале по маршруту пришедших монстров, но никого при нарастающем дневном освещении не обнаружил. И только тогда поспешил назад к своему временному биваку, радуясь, что дождь закончился. Очень уж не терпелось разжечь костёр, просушить одежды и прогреть основательно продрогшее тело.

Увы, удалось добыть пламя, а потом его и распалить как следует только часа через два. И то лишь благодаря кратковременным лучикам солнца, которые выглянули в окошко среди туч. Но и этого хватило, чтобы затрепетал первый язычок огня. Далее человек уже и одежды высушил, и сам прогрелся как следует, и спокойно обдумал свою диспозицию.

Облачность не позволит орлам его заметить издалека. Дрова кончаются. За ночь остатки корвета провалились вниз ещё метра на полтора, и ходить по круто наклонённой мачте было крайне проблематично. Да и обломанный её конец находился теперь на самой кромке скалы. Того и гляди рухнет в болото! И хорошо, если пришибёт собой только нескольких кровожадных монстров, а не уронит вниз неосторожного, слишком самонадеянного человека.

То есть оставаться на месте не было ни малейшего резона. Следовало искать людей. Да и просто уходить отсюда как можно быстрей. Если пара кашьюри сюда забралась, то могут иные члены стаи следом прийти, а может, и вся стая на запах крови подтянуться.

Виктор напоследок оправился, затянул ремень на следующую дырочку, возложил свою смертоносную оглоблю на плечо да и двинулся в путь. На месте своей вчерашней разведки и в самом деле рассмотрел, что боковые откосы спускаются вниз, а потом зарослями кустарника так и переходят в болото. И естественно, что даже издалека в болоте просматривались поблескивающие, копошащиеся туши кашьюри.

– А чтоб они загорали возле Сверхновой! – не удержался от ругательств вслух инопланетянин. – Сколько же их тут?! Даже понижение уровня воды в заливе не сказывается. Вот же живучие твари! Нелегко придётся здешним жителям отвоёвывать свои исконные плодородные земли. И солью ведь болота не посыплешь… Ну да справятся как-нибудь…

Конечно, сомнения ещё оставались в том, что он на Втором Щите, но совершенно мизерные и беспочвенные. Слишком уж местность разнилась от побережья противоположного континента, которое он прошёл пешком да и внимательно осматривал с летящего в небе дельтаплана. Ну и вид недалеко расположенного холмистого леса сразу указывал на его необычность и ранее не виданное величие. Скалистая возвышенность так и вела к массивным деревьям, постепенно опускаясь вниз и на своей оконечности опасно смыкаясь с подступающими болотами. Так что рассматривать окружающие красоты и ориентироваться на местности было некогда. Следовало преодолеть опасный участок чуть ли не бегом, пока его не перегородили кровожадные твари.

Вот Менгарец и поспешил. Прикинул издалека, что вроде как должен пройти опасный участок не напрягаясь. При ближайшем рассмотрении удалось заметить, что уровень вод тут всё-таки сильно спал, как минимум метра на три, так что выползать из болот на возвышенность стало довольно проблематично для кашьюри. А они, заметив спешащего человека, жутко активизировались, пытаясь массовыми потоками взобраться на скалу.

– Ну да… так я вам и дался, зубастые уроды! – бормотал человек, тем не менее значительно увеличивший скорость своего передвижения. – Не на того напали! И будь у меня время, стоял бы тут и рубил бы вас от рассвета до заката! Мрази!.. Оп-па!

И от неожиданного зрелища чуть не споткнулся. Там, где скалистая возвышенность вонзалась в лесной массив, на неё из-под деревьев единой колонной из-за узости тропинки выползала вереница кашьюри. Видимо, у них и в самой чаще имелось некое болотце или озеро, где они проживали, и вот теперь из своей вотчины спешили навстречу своему самому любимому лакомству. Взор с ходу насчитал не менее десяти особей.

Человеку отступать было некуда. Но при виде новой опасности он зло рассмеялся, перехватил удобней свой громадный меч и двинулся дальше, приговаривая:

– Ну вот, сам хотел вас покромсать… а вы тут как тут. На ловца и зверь бежит. Эх! Раззудись плечо!..

И довольно эффективно, экономно расходуя силы, начал прорубаться через прущую на него колонну. Сражение получилось невероятно красочным и неожиданным в первую очередь для монстров. Вроде как атакуют они, но победителем со всех сторон выглядит человек. Удар – труп. Обход дёргающегося в конвульсиях тела со стороны – и новый удар. Но чаще всего выверенное рассечение носовой части зубастой пасти сразу выпускало всю жизненную энергию из монстра, и он замирал на месте, словно умер уже давно. Уж кто-кто, но его Святость, первым поднявший оружие на кашьюри, прекрасно знал, как и с какой силой надо смертельно ранить безобразных монстров. Да ещё так, чтобы не мешали своими лапами и хвостами в посмертных конвульсиях. А уникальное оружие, легко порхающее в его руках, позволяло воевать и не с такими кошмарными созданиями.

Вот так, размахивая деловито своим двуручником, Менгарец вошёл под густые кроны лесных исполинов. Как он вскоре заметил, озёр в лесу особо не наблюдалось, и уж тем более болот. Да и объектов уничтожения перед ним осталось единицы. Скорей всего, ураганом сюда донесло волны грязи, слизи и жижи с болот, а вместе с ними и кашьюри здесь оказались. Хотя не факт, что их вскоре тут не очутится бесчисленное множество, привлечённое запахом крови и человека.

А посему останавливаться и осматриваться было некогда. Так и пришлось интенсивно двигаться в глубь леса. Хорошо, что гигантские стволы отстояли друг от друга далеко и подлеска как такового не существовало: выбирать дорогу стало легко и безопасно. Любого бросающегося наперерез кашьюри Виктор успокаивал одним ударом и всё дальше и дальше уходил от опушки. Как ни странно, но твари так и продолжали настойчиво идти за ним следом, хотя большинство таки отвлекалось на поедание трупов. Что вызвало вполне справедливые опасения:

«Вдруг впереди всё-таки имеется болото? Или внушительное лесное озеро? Если меня прижмут к его берегу, я могу с навальной атакой и не справиться! Может, ускориться, пробежаться вперёд?..»

Он как раз рассёк пасть очередной твари, выползающей из-под кустиков, когда рассмотрел впереди особо густые заросли высокой травы и кустарника. На секунду задумался, куда податься и сам вздрогнул от неожиданно раздавшегося голоса:

– Ну ты лихо с ними расправляешься! – из-за третьего справа дерева выступил высокий тощий мужчина с коротким копьём и, не пытаясь завязать знакомство, сразу начал с совета: – Туда не ходи! Там озеро с этими тварями. Уже и в него добрались!..

– Так показывай дорогу, – без всякого колебания предложил Менгарец.

– Беги за мной! – И незнакомец довольно резво припустил бегом, забирая круто вправо от прежнего маршрута движения Виктора.

Так они двигались минут пять, затем опять повернули на восток. И ещё через минут десять, видимо, обойдя озеро и оставив его далеко за спиной, нежданный проводник остановился и предложил отдохнуть попутчику:

– Отдышимся… Здесь уже вроде и не страшно… Но посматривать не помешает.

– Ясно. Спасибо за помощь, – поблагодарил лишенец и представился: – Виктор!

– Кхети Эрст! – тщательно выговаривая каждую букву, назвал себя мужчина. При этом он уже более внимательно осматривал пришельца, особенно его одежду и меч. – А ты откуда тут взялся?

– Ураган принёс… – Видя непонимание в глазах собеседника, Менгарец стал уточнять: – Ураган – это та самая буря, которая была вчера. Мы плыли по морю, а точнее, по проливу Речной на корвете, а нас подхватило волнами и сюда забросило. Остатки корабля ещё торчат из болота в конце скальной гряды, по которой я добирался к лесу.

Кхети Эрст хмурился так сильно и так однозначно кривил тонкие губы, что всё его полное недоверие сразу читалось на лице. Но уточнять и переспрашивать он начал с конца короткого пересказа:

– Небось ты на этой скале и ночевал?

– Ну да, в тумане не разобрался, куда она выводит…

– И монстры тебя не атаковали?

– Под утро зарубил парочку. Потом костёр развёл, отогрелся, просох и понял, что надо к лесу двигаться. Хорошо, что успел.

– И по морю, значит, плыл?

– Ну, я же говорю!

– А что такое корвет? Твоя лодка так называлась?

– Да нет. Это такой огромный корабль, который может и двести человек, и триста перевозить по морю.

– Хм! Ураган и в самом деле был сильный. Вчера волна прошла далеко вверх по течению Саарги. Но чтобы она принесла такую большую лодку?.. Да ты никак врёшь, Виктор?

– Зачем мне врать? В конце скальной гряды ещё торчит обломок нашего бедного корвета. Если есть желание, сбегай и посмотри… – Виктора очень заинтересовало упоминание о какой-то реке. И если он правильно понял, то называлась она Саарги. Также стало понятно и минимальное опускание уровня воды: прилегающие к реке болота имели свои независимые источники пресной воды и от пролива никак не зависели. Теперь бы ещё точней выяснить своё местонахождение и понять, куда его занесло. – Значит, мы в устье реки?

Местный абориген как-то странно, но всё-таки утвердительно покивал головой. Словно не соглашался, а подавал некий особый знак. Потом развёл руками и заговорил слишком громко и торжественно:

– Да! Мы недалеко от берега великой реки Саарга! Но ты, чужак, запутался в своей лжи! Потому что до знаменитого Речного пролива отсюда три дня пути через густые леса и болота. Так что тебя никак не могло занести сюда на крыльях ветра. И скорей всего, ты лазутчик наших кровных врагов!.. Бей!

Неожиданное восклицание относилось явно не к Виктору. И в следующий момент он ощутил оглушающий удар по многострадальному затылку.

Глава четвёртая

Почётный плен

Очнулся он во время переноса своего тела. Причём сразу же отчётливо расслышал ворчание носильщиков, которые нелицеприятно ругали всё того же коварного Кхети Эрста:

– Ну и чего, спрашивается, – сиплым голосом высказывался первый охотник, – ты, старый баран, дал команду мальцу глушить рыцаря? Ведь не убегал же он!

– Да потому, что Кхети лучше бы подошло имя Чурбан! – восклицал другой голос. – Это же надо додуматься волочь такую тушу и чёртову железяку, вместо того чтобы преспокойно сопроводить пленника в посёлок под видом гостя! А?

– Ну да, этот тип и сам бы тогда свою оглоблю железную пёр! – поддакивал третий. – Ну! Чего молчишь, умник?

Тоже покряхтывающий наравне со всеми от натуги, потому что приходилось идти в гору, вышеназванный абориген попытался оправдаться:

– Посмотрел бы я на вас, после того как этот рыцарь монстров рубил, словно мотыльков на иголку накалывал. Да возле него страшно стоять было, не то что разговаривать. Так и казалось: сейчас махнёт своим мечом, и меня в два раза по кускам больше станет. Ещё мне в голову мысль ударила, что он сейчас меня ног лишит, а потом пытать будет, узнавая, где посёлок. А вас и слышно не было… Вот я мальцу и кивнул, чтобы он подкрался да оглушил… Что ни говорите, а так спокойнее. Дотащим до посёлка, а там уже пусть его долю старшины решают…

Его друзья на это лишь пофыркали да вполне верно наградили недоумка новыми нелестными эпитетами. Чем бы ни оправдывался их дальний разведчик, а его излишняя перестраховка налицо. Теперь им приходится пыхтеть, как стаду бегемотов. А просто связать пленника, дождаться, пока тот очнётся и сможет идти сам, видимо, не позволяли рыщущие по лесу кашьюри.

Оглушённого человека аборигены несли привязанным к тонкому, но прочному стволу какого-то срубленного дерева, привязав руками и ногами. Причём верёвки въелись в кисти настолько, что Менгарец уже не смог дольше притворяться беспамятным и взмолился:

– За что ж вы меня калечите, люди добрые?! У меня так кисти скоро оторвутся! Давайте я уж сам идти попробую, да и вам легче будет!

С первыми словами процессия замерла на месте, а потом и опустили пленника на землю. Вытянули вначале ствол из петель, потом развязали ноги и попробовали поставить в вертикальное положение. При этом вполне мирно интересовались:

– А ты не побежишь?

– А то у нас и луки со стрелами, и копья!

– Враз утыкаем, словно дикобраза иголками.

Виктор попытался говорить самым мирным и дружеским тоном, на какой был способен:

– Какой мне смысл бежать? Я тут сразу же заблужусь! Да и ноги затекли так, что стали словно деревянные. Постойте хоть чуток, дайте кровообращение восстановить!

Четверо мужчин стояли возле него кругом, направляя острия своих копий прямо в лицо. Одеты они были так же просто и незатейливо, как и Кхети Эрст. То есть в одежды охотников раннего Средневековья. Рядом с ними пытались отдышаться два подростка, сбросившие тяжеленный двуручник наземь и поглядывавшие на него, как и на хозяина этого оружия, с неприкрытым страхом и уважением. Ну ещё бы, раньше легендарный меч за его Святостью носили по очереди сразу два совсем не слабых оруженосца, а тут такую непосильную ношу возложили на плечи несовершеннолетних мальчишек. Правда, один из них не погнушался ударить незнакомца, подкравшись подло со спины. Поэтому Менгарец, скривившись от головной боли, не слишком-то и пожалел недорослей.

Попрыгал на месте, размял затёкшие пальцы ног вставанием на цыпочки и бодро заявил настороженно за ним наблюдающим провожатым:

– Я готов! Ведите меня к своим старшинам.

Естественно, что собственный меч нести ему не доверили, хотя теперь его на плечи возложили старшие мужчины неизвестного племени. И пока дошли к месту, пленника уже зауважали все без исключения. Потому что диковинное оружие пришлось нести всем по очереди.

Сам подход к посёлку оказался знатно замаскирован и расположен в расщелине между скал. Охранялся он тоже весьма усиленно: пятью лучниками, двое из которых оказались молодыми и вполне симпатичными девушками. А пройдя по узкому проходу, вся группа оказалась на окраине небольшой, но очень уютной долины. И практически по её центру виднелось компактное поселение, с несколькими большими домами, имеющими сходство с миниатюрными замками, и доброй сотней стоящих порознь строений. Самое интересное, что постройки в своём большинстве были не просто каменные и фундаментальные, но настолько древние, что сразу просматривался их возраст не менее чем в тысячу лет. Имелось, конечно, и достаточно много бревенчатых зданий, но они явно были сооружены в последнее столетие и носили вспомогательный характер, как то: сараи, склады или некие банные сооружения. А уставившийся на каменные здания инопланетянин подумал: «Не удивлюсь, если тут действующая канализация имеется!»

Казалось бы, полный нонсенс: полудикие охотники, бегающие по окрестным лесам с копьями и несуразными луками, проживают в таком удивительном, пережившем всепланетные катаклизмы месте. Уже в который раз здешний мир поразил Виктора Палцени своими тайнами и загадками. Но, с другой стороны, он сразу чётко осознал: раз его привели сюда, то, значит, он либо будет казнён, либо выйдет отсюда как облечённый полным доверием друг и союзник. Иного не дано. Что сразу накладывало определённый отпечаток на предстоящие переговоры.

Поэтому он, попутно рассматривая всё вокруг широко раскрытым правым глазом, стал мысленно прогонять самые соответствующие речи и обращения. Благо уже радовало, что язык оказался очень сходным и недопонимания во время общения не предвиделось. Встречающих людей удалось рассмотреть издалека, их насчитывалось довольно много, не менее ста взрослых особей и в основном женщины. Виднелось и несколько ватаг ребятни младшего, так сказать, дошкольного возраста. Видимо, мужчины и старшие подростки занимались добычей, охраной и хозяйственными делами.

А вот последующие действия охотников предвидеть не удалось. Его завели, пожалуй, в самый мрачный дом с маленькими окошками, затолкали в пустую тюремную камеру и, не слушая бурных и сбивчивых требований, закрыли за спиной железную дверь. Правда, тут же в двери открылось окошко, и последовал приказ:

– Давай сюда руки! – Ножом перерезали верёвки и посоветовали: – Лучше не кричи, а спокойно жди своей участи. Иначе подкинем тебе сонных клопов, и будешь спать сутками как овощ.

– Да хоть накормите-напоите! – взывал пленник в закрывающуюся щель окошка. – Умираю от голода и жажды! Я ведь вам не враг!

– Ну, с этим проблем не будет, – донеслось из-за двери. – Получишь!.. Если не враг… По расписанию…

Сонных клопов и состояния овоща Менгарец не хотел. Хотя впервые слышал о подобных созданиях. Ну это и понятно: иной континент, иная живность. Да и толку кричать не было никакого: вряд ли кто услышит. Под самым потолком две узкие щели, дающие свет. Даже если до них добраться, вряд ли они выходят на лобное место, откуда воплям пленника захотят с почтением внимать обитатели этой дивной долины. Дверь тоже плечом не вывалишь, так что о побеге и думать не стоило. Ну а скудная меблировка камеры вызывала лишь горький вздох безысходности. Два каменных возвышения в виде нар и на них всего один тюфяк, набитый сеном. А в правом углу от двери, за плотной полотняной загородкой, глиняный горшок с крышкой, явно применяемый для естественных надобностей.

Горшок сухой и чистый, тюфяк – один. Вонь или неприятный запах гнили тоже отсутствуют. Вывод: здесь преступников или провинившихся не бывает, а враги попадаются довольно редко. Значит, оставалось только одно: улечься на тюфяке, который, кстати, оказался довольно чистым и приятно пах луговым сеном, да и отсыпаться впрок. Раз уж обстоятельства сложились таким образом, что не поддаются воздействию, то лучше и в самом деле выждать.

Проверил свои карманы и голенища сапог. Мелочь, кое-какие бумаги, несколько медальонов и перстней с него сняли, кинжал с поясом, естественно, тоже. А вот один из метательных ножей в сапоге остался. Да и второй, видимо, не нашли, а он сам выпал во время несуразной транспортировки тела. Конечно, с таким оружием много не навоюешь, да и никак не стоило настраивать против себя аборигенов, но хоть что-то давало повод не считать себя совсем беззащитным. Осталась луковица часов, которые он засунул в потайной карман возле бокового, внутреннего шва брюк. Это он ещё успел сделать во время подготовки приближающегося урагана. А потом положил обратно после разведения костра на скалистой гряде. Хотя, по сути, и оставаясь на руке, влагонепроницаемые часы не поддавались никакой порче окружающей среды.

Ревизия закончена, можно и поспать.

Вот только смущали два вопроса. Первый касался возможной помощи со стороны катарги. Трудно такое представить, но если останки корвета занесло так далеко от пролива, то орлы, скорей всего, обломок с мачтой никогда не отыщут. А значит, и в округе хозяева небесного океана выискивать оставшихся в живых моряков эскадры не станут. Долину не найдут, пленника выручить не смогут. Да и вообще, после нескольких дней розысков посчитают Монаха Менгарца погибшим или в крайнем случае пропавшим без вести. Что есть одно и то же.

«Ржавчина на мою голову! – сокрушался Виктор, усевшись на тюфяк и прощупывая его внутренности. – А время-то уходит! Не фартит так не фартит! И что мне стоило по воздуху в Чагар отправиться? – запоздало и уже в который раз сожалел он. – А ведь ещё и здешние «недоумки» типа Кхети Эрста сдуру могут и в самом деле казнить как шпиона! Ха! И хорошо ещё, если казнят не на пустой желудок!..»

Это как раз и был второй вопрос, который смущал очень сильно. Вроде дело шло к обеду, но мало ли как у них кормят и по какому расписанию подают кусок чёрствого хлеба арестантам? Почему-то пленник и не сомневался, что пищу ему подадут самую неперевариваемую и залежалую. Так сказать, для сговорчивости. Подобные методы используют всегда и везде. И понимание этого факта заставляло вздыхать с ещё большей безнадёжностью и печалью.

Поэтому арестант даже вздрогнул от неожиданности, когда с грохотом открылась маленькая дверца. Ведь до того не удалось расслышать ни шагов, ни голосов в коридоре. И первой в дырке показалось не лицо надсмотрщика или иного визитёра, а довольно симпатичная деревянная ложка. Естественно, что пленник, только и мечтавший о корочке хлеба, поспешил к двери и попытался рассмотреть местного разносчика пищи. Немного мешали в этом деле поставленная глиняная миска с жидким супом, потом вторая с неизвестным мясом и овощами, а потом и громадная, опять-таки глиняная кружка с неким подобием кисломолочной сыворотки. Всё это бережно снималось и ставилось пленником на пол. Напоследок дали ещё и огромный кусище вполне свежего, дурманящего ароматом хлеба. А там и благодетеля удалось рассмотреть. Точнее говоря, благодетельницу.

Мало было сказать, что девушка красива. Она казалась очаровательной, страшно сексуальной, никак не соответствующей данному месту и её роли в этом событии. Огромные глаза на пол-лица, белокурые локоны, алые, чувственные губы… В другое время Виктор уставился бы на такую красоту и долго, молча любовался, но сейчас ему следовало говорить и требовать как можно более быстрой встречи с местными старшинами.

Вот он и заговорил, непроизвольно сминая в руке мягкий кусище хлеба. И вещал о себе, о Первом Щите, о Шлёме и о королевстве Чагар минут пять, пока в горле окончательно не пересохло. Внимательно его выслушав, красавица мило улыбнулась, а потом явными, понятными во всех мирах жестами дала понять, что она… глухонемая.

Ну и напоследок довольно беспардонно закрыла дверцу, чуть не прищемив нос очумевшего и растерянного арестанта.

Глава пятая

Недоразумения и испытания

Так и постояв около минуты в согнутом положении, уткнувшись лбом в железное полотно двери, Виктор наконец-то пришёл в себя, резко выпрямился, разочарованно фыркнул и поспешил насладиться предоставленным ему обедом, присев на пол прямо там же, возле мисок. Пока ел, размышлял о парадоксах внешности здешних жителей:

«Несмотря на крайнюю изолированность от остального мира, обитатели долины не выродились за прошлые поколения. То ли они настолько умело и правильно подбирают супружеские пары, то ли живут здесь совсем недавно. Иначе таких красивых девушек здесь просто не могло бы появиться. Да и мужчины у них пусть не крупные телом, но стройные, жилистые, вёрткие и быстрые. И лица… как бы правильнее сказать… не страдают отсутствием интеллекта. Скорей всего, у них и школа имеется, что сразу поясняет наличие на улице только мелких детишек да отроков для помощи старшим. Остальные, пока меня вели, наверняка усиленно грызли гранит науки. Хотя, может, я преувеличиваю, для них вполне хватает уметь читать или элементарно знать счёт до тысячи. Ага! Ещё и одежда последней красавицы поразила: довольно резко она по качеству и отделке отличалась от простых одеяний тех же стражей на входе в долину или охотников…»

Обед приговорил быстро, ну и понятно, что остался полуголодным. Кислого напитка, как ни странно, вполне хватило для утоления жажды, хотя изначально казалось, что готов выпить полведра, не меньше. Ну и по всем законам бытия, моментально потянуло в сон, что никак не противоречило здравому рассудку и желаниям исстрадавшегося тела. Потому и стал укладываться на бочок, чтобы как можно меньше касаться несчастным затылком пахнущего травой тюфяка.

Уже засыпая, Менгарец подумал: «Я один в тюрьме или есть ещё арестанты? Надо будет попробовать перестукиваться через стены, вдруг отзовётся товарищ по неволе…»

Разбудила его вновь открывшаяся раздаточная дверца. Оказалось, что доставили ужин, и женская ручка указала пальчиком вначале на пустые миски и кружки. Только после возвращения пустой тары в окошко были поданы очередные не менее обильные, чем в прошлый раз, порции. Из чего можно было сделать вывод, что за явного врага пленника пока всё-таки не считают. Кормят, откровенно говоря, на оценку «очень хорошо!»

Но хотелось как можно быстрей решить свою судьбу. Поэтому Виктор попытался всеми доступными для него жестами и мимикой объяснить важность и срочность его встречи со старшинами. И ведь умел он очень многое. Чего только стоило его умение общаться свистом, которому он обучил катарги.

Но тут ничего не вышло: слишком маленьким оказалось оконце, и слишком красавица спешила по своим, неведомым постороннему человеку делам. Улыбнулась опять вежливо и приветливо да и закрыла окошко выдачи провианта.

Пришлось ругаться мысленно, потому что вслух это делать мешал полный рот. Ужин тоже оказался на славу, как и некий напиток в виде компота из сухофруктов. Но после приёма пищи благодушное настроение вкупе с прежней сонливостью так и не вернулось. Взамен пришла агрессивность вместе с раздражением и досадой. А там и совсем плохие мысли не задержались:

«Уж не на убой ли они меня откармливают? У некоторых каннибалов имелись подобные традиции: сожрать своего врага, чтобы стать таким же сильным, бесстрашным и великим, как он. Вдруг кому-то тоже возмечталось так же легко махать моим двуручником? А мощи-то и не хватает!.. Ладно… чего это я себя накручиваю?.. Вроде совсем не похожи местные аборигены на людоедов… Так какого они эллипсоида меня на допрос не ведут?!»

Силёнки появились, левый глаз уже открывался наполовину, так что почему бы и не покричать? Продумав несколько пафосных, пышных, важных по существу и торжественных внешне фраз, Менгарец их выкрикнул несколько раз по очереди то в сторону оконных отверстий, то в дверную щель. Хоть и кричал во всю мощь лёгких, кажется, его старания пропали втуне: в ответ ни звука, ни грюка. Снаружи стало темнеть. Не прошло и получаса после ужина, как в тюремной камере наступила полная ночь. Хорошо, что видеть в темноте помогало ночное зрение, не пришлось на ощупь разглаживать сбившееся сено в тюфяке. Зато довелось с недовольным ворчанием укладываться спать.

И тут же послышались тяжёлые шаги нескольких человек в коридоре за дверью. По всем традициям и канонам зла плохие дела как раз и откладывают на ночь. Спрашивается: неужели старшины или кто там ещё не нашли времени поговорить с арестантом при свете дня? Поэтому пленник и насторожился, проверил метательный нож за голенищем сапога и собрался дорого продать свою жизнь в случае опасности.

Вошли в камеру, держа по факелу в руке, трое мужчин. Причём первый из них мог смело называться старшиной посёлка. Старый, ссохшийся, с седыми волосами до лопаток и со скрюченными подагрой пальцами. Два других оказались облачены в повседневные рыцарские одеяния, в которых отсутствовали тяжёлые нагрудные пластины, сплошные наручи и шлемы. Но всё равно их облачение весьма и весьма напоминало облачение рыцарей княжества Керранги. Мечи, вынутые из ножен, оба рыцаря держали наготове. Тогда как старик в правой руке держал длинный, опасно поблескивающий кинжал с узким лезвием.

Рыцари встали у раскрытой двери, а старец остановился в двух шагах за ней. Он и стал говорить, начав не с приветствия, а с обвинения:

– Твоя ложь, незнакомец, раскрыта! По твоей вине погиб наш воин, ещё один тяжело ранен и, скорей всего, останется калекой. Так что вина твоя доказана, и мы лишь хотим услышать, что скажешь ты в своё оправдание.

Если пришедшие не шутили, а на скоморохов они никак не выглядели, то этакие беспочвенные и огульные обвинения явно тянули на преддверие к смертной казни. Скорей всего, и оправдываться будет бесполезно, а может и такое случиться, что данный момент будет потом расцениваться как самый удобный для побега. Это пришедшие в камеру воины самонадеянно думают, что их больше, они вооружены, поэтому даже развязанный пленник для них неопасен. Видимо, они не поверили рассказам Кхети Эрста о силе чужака, показанной во время истребления кашьюри. Но сам-то Менгарец вполне реально оценивал собственные силы и умения. Бросок ножа в горло более худощавого и жилистого рыцаря, одновременно с этим прыжок к седому, захват его кинжала с попутным сворачиванием головы и затем уничтожение второго рыцаря в течение двух секунд. Сценарий данной атаки был уже мысленно несколько раз прокручен в голове, и почему-то не возникало сомнений, что и из посёлка он легко доберётся в горы, а уже оттуда станет подавать дымные сигналы катарги, которые видят такие столбы за сотни километров.

И по большому счёту такой кровавый побег вполне себя оправдывал перед историей. Текущие важные дела и проблемы всей планеты по своей важности затмевали жизнь даже десятка невинных, а уж тем более агрессивно настроенных и глупых аборигенов.

Только вот совесть и гуманизм не позволили воспользоваться нужным моментом, а разум попытался отыскать самые нужные слова и действия в ответ на беспочвенное обвинение. Ну и самая лучшая защита – это нападение. Пусть даже и в словесной дуэли:

– Как только вы посмели обманом и коварством пленить одинокого путника! Вместо того чтобы оказать помощь потерпевшему кораблекрушение, вы подло его оглушаете и тянете в этот ваш городишко, который ему и даром был не нужен! Мало того, вы его ещё и нагло обвиняете в какой-то лжи и приписываете вину в гибели и ранении воинов! Да что же это такое творится в ваших местах?! Существует ли здесь справедливость и здравый смысл?! Почему вашим воинам было сразу меня не спросить, кто я такой, да и не отправить лесом в любую сторону?

Внешне пришедшие аборигены от такой отповеди ни чуточки не смутились, но в голосе старика всё-таки послышалась определённая неуверенность:

– Экий ты нахал! Ещё и нас обвиняешь?.. А зачем тогда шёл к Воротам?

– Понятия не имею, о каких Воротах идёт речь! И шёл я по кратчайшей прямой от берега. Просто пытался углубиться в лес и уйти подальше от кашьюри. Мало того, я даже не ведал, что передо мной озеро, полное этих зубастых тварей, и чуть не попал в ловушку. Так что вывел меня из неё всё тот же ваш подленький и глупый Кхети Эрст. От него только требовалось указать мне верную дорогу вдоль русла Саарги к Речному проливу, а не заговаривать мне зубы для неожиданного пленения. Или вы тут специально ловите заблудших людей, а потом съедаете их на праздничном ужине?

Седой старшина враз осерчал:

– Что ты мелешь, чужак?! Как у тебя язык поворачивается изрекать такие кощунства?!

– А что ещё может подумать невинный путник, которого обвиняют неизвестно в чём?! – тоже повысил голос арестант. – Тем более что врагов у меня на Втором Щите нет, я сам здесь оказался впервые только вчера, когда очнулся привязанный к мачте разрушенного корвета…

– Вот в этом и есть твоя главная ложь! – радостно вскричал главный обвинитель. – Мы попытались пройти по скале к её оконечности и посмотреть, что там осталось от твоей большой лодки. Но там нельзя пройти! Самому лучшему отряду это сделать не удалось, и, потеряв одного человека в стычках с кашьюри, они были вынуждены отступить.

– Ещё бы не отступили! – возмущался обвиняемый. – Да я там этих тварей десятков пять настрогал, если не больше. Поэтому с соседних болот иные чудовища и подтянулись на запах крови. А до того к моему костру только к утру пара заблудших кашьюри пришла. Чего им на голой скале делать, если там никто не бывает и ничего не растёт? Вот признайся честно, старикан, раньше ведь можно было пройти на оконечность скалы? Или по крайней мере оттуда пробежаться к лесу? О! По глазам вижу, что можно! Так что за наивные и глупые обвинения? – после чего, не дожидаясь следующих слов и делая вид, что уже полностью оправдался, стал переводить беседу, если её можно было так назвать, в приемлемое для него русло: – Кстати, вам известен Уйдано Лайри?

Старец после озвучивания имени лидера Второго Щита озадаченно нахмурился, оглянулся на молчаливо стоящих рыцарей, словно прося совета, и задал ответный вопрос:

– А что тебе с этого?

– Как что?! Это же мой союзник, добрый приятель, соратник по борьбе с рабовладельческой империей Сангремар! – воскликнул Виктор.

И принялся весьма красочно описывать последние события, которые произошли на Шлёме и в разделяющем континенты проливе. А так как свои речи он уже не только вслух озвучивал, но и сотни раз мысленно прокручивал, то получилось очень и очень забористо, доходчиво, правдиво и опять-таки пафосно. А судя по лицам слушателей, одна только уверенность, что от кашьюри в скором времени планета очистится полностью, вызвала наибольшую положительную реакцию.

Один из рыцарей даже не удержался от радостного восклицания:

– То-то мы смотрим, что уровень воды в реке упал на пару метров, а течение стало ускоряться!

– Вот именно! А когда мы разрушим ещё и вторую дамбу в устье пролива Стрела, – размахивая руками, ораторствовал Менгарец, – то останется уничтожить специальными ядами всех монстров, которые расселились у вас по болотам. Да их после падения уровня реки ещё на пару метров и повторного ускорения течения и так сразу станет вдвое меньше. Если не втрое! И заболоченные поймы рек станут осушаться, особенно в их устьях. А это какие огромные, плодороднейшие земли вернутся к людям и позволят сразу победить любой голод и недоедание.

Его выступление произвело всё-таки должное впечатление. Пришедшие явно посматривали на него с симпатией и доверием. Оставалось, закрепляя успех произнесённой речи, поинтересоваться: «Куда меня поселят на ночь?» Да только судьба и дальше хотела поиздеваться над лишенцем, подкидывая ему всё новые и новые жизненные пакости.

Из коридора на свет неожиданно шагнуло ещё два седых старца, волосы у которых уже доставали чуть ли не до пояса, а возраст не давал распрямить полусогнутые тела на всю высоту. И руки только могли опираться на тонкие посохи. За вошедшими старшинами маячили четыре воина, одетые в более простые, кожаные доспехи, но от этого кажущиеся не менее опасными.

«Вот оно как?! – мысленно удивился Виктор. – Значит, они оценили меня верно и перестраховались по полной программе. Хорошо, что я не вздумал бежать со смертоубийствами… Хотя ещё ничего не известно. Уж больно лица у этой пары стариканов злобные и строгие. Чего им ещё вздумалось на меня взвалить из обвинений?..»

– Ты хорошо выкручивался и складно говорил… – пробормотал один из новой парочки седовласых. И ему в тон вторил другой:

– Но ты чужак и в любом случае должен заработать наше доверие…

– Даже если ты совершенно невиновен перед нами…

– Ты должен сделать жест доброй воли…

– И открыть своё сердце для любви и добра…

Менгарец не выдержал их монотонного бормотания:

– Да моё сердце открыто для любого дружеского общения! А уж жест доброй воли я готов совершить хоть сей момент. Только скажите, какой именно?

Старцы перешли вообще на заунывный, можно сказать, заупокойный тон:

– Эту ночь ты проведёшь здесь, подвергаясь испытаниям…

– При этом обязан будешь вести себя как истинный мужчина…

– Как настоящий продолжатель рода человеческого…

– Выполняя волю и пожелания высших сил сотворения мира!..

Пока они это бормотали, первый старец и оба рыцаря поспешно удалились, а остальные воины занесли в камеру небольшой столик и довольно плотно уставили его отменно пахнущими блюдами, закусками и внушительным кувшином. Затем кряхтя от натуги, внесли широкий таз, похожий на половинку огромной бочки, в котором бултыхалась вода. На проушину таза повесили несколько полотенец, а на тюфяк положили стопку из нескольких льняных простыней. В финале этого странного аттракциона не то щедрости, не то жалости установили на стол маленький огарок свечи и подожгли его. По идее он должен был гореть не более чем полчаса.

На него и ткнул один из старцев скрюченным от ревматизма пальцем:

– У тебя личного времени – пока не догорит свеча!

И покинул тюремную камеру вместе со своим коллегой. Проворные воины тоже удалились беззвучно, только и громыхнула закрываемая за ними дверь. Пленник остался стоять на месте, запоздало сожалея, что не кричал, не требовал и не доказывал. Хотя сразу осознавал: ничего бы крики не помогли. А вот некие подозрения насчёт предстоящих «испытаний» зароились в голове, словно назойливые комары:

– Неужели?! – бормотал он, принюхиваясь к поданным кушаньям. Несмотря на недавний ужин, запахи опять резко разбудили аппетит. – Или меня и в самом деле хотят накормить, потом заставить добровольно помыться, а уже потом потянут поджаривать на костре?.. М-да! И ведь никак грядущего не избежать! Или всё-таки следовало сделать попытку к побегу? Без ножа? Пройти этих вояк врукопашную?.. Нет… ведь «омолодителя» рядом нет. А значит, лучше уж пройти «испытания»… Видимо, чужаки здесь – огромная редкость!.. Если я, конечно, сделал верные предположения… Иначе…

Подкрепился быстро и знатно. Удивляясь, что добрые две трети изысков так и остаются на столе и при всём желании их в себя не впихнёшь. Затем, косясь на догорающий огарок, раскинул простыни на арестантском ложе и быстро помылся. При водных процедурах громко и вслух не стеснялся жаловаться, что вода ледяная, могли бы, мол, и подогреть. Почему-то присутствовала уверенность, что его подслушивают, а то и подсматривают за всеми действиями.

Чтобы согреться, пришлось тщательно растирать тело полотенцем. Но тут и огарок погас окончательно, пришлось на ощупь добираться до своей кровати, укладываться там и накрываться оставшейся простынёю. Понятное дело, что одеваться арестант не стал, притворяться настолько тупым не позволила совесть и чувство собственного достоинства. И готовящуюся к визиту личность обижать не имел права. После чего в тюрьме минут на десять повисла полная тишина. Уже и надежды в голове стали рождаться, что ничего больше не будет и удастся преспокойно выспаться, но не тут-то было! Тихонько скрипнула дверь, а потом и закрылась без привычного грохота. А к арестанту стала приближаться женская фигура, закутанная по грудь в некое покрывало, простынь или в сари.

Естественно, что никто из местных аборигенов и не догадывался, что Монах Менгарец обладает уникальным зрением и вполне сносно видит в темноте. А признаваться в этом он не торопился. Зато сам теперь мог видеть и не опасаться, что к нему подкрадывается некая жрица с заготовленным кинжалом и готовящаяся к некоему кровавому жертвоприношению. И уже с расстояния в метр чётко рассмотрел лицо той самой красавицы, которая приносила ему обед и ужин. В ладонях у неё ничего не было, а когда она уверенно нащупала каменные нары, то сбросила с себя и последние одежды.

Нащупала простынь, откинула её и с явным стеснением попыталась улечься рядом. При этом, касаясь разгорячённого мужского тела, вздрагивала, словно лист под порывами ветра. А по выражению лица, которое перекосилось от страха и растерянности, можно было понять: девушка не только глухонемая, но ещё и весьма далека от понимания и должного восприятия постельных утех. Если вообще не девственница.

«Да уж! Воистину испытание! – мысленно возмущался мужчина. – Если они так бдят о здоровье своего рода, то могли бы кого и постарше, поопытнее выделить для вливания новой крови. Я бы сделал своё дело и спал бы смело! А что теперь?.. И ведь нельзя испугать малышку, никак нельзя ей привить отвращение к сексу… Потом ей всю жизнь придётся мучиться… И так несчастная…»

И если бы только эти трудности грозили провалом «испытания». Вполне естественно, хоть и несвоевременно нахлынули воспоминания о прекрасной, горячо любимой Розе. Она там ждёт, наверняка опять будет страшно опечалена очередным известием о его гибели, а он тем временем жив, сыт да ещё и готовится к близости с совершенно незнакомой ему женщиной. Ну как тут не взвоешь из-за отчаяния? И как выкрутиться из-под неожиданной лавины неприятностей, боли и горестей, которую подстроила жестокая Фортуна?

А ведь старшины городка, пекущиеся о здоровье огромной, изолированной от остального мира семьи не шутили и не просили. Они требовали. Они напоминали о высокой обязанности продолжения человеческого рода. И если девушка отсюда выйдет разочарованной, обиженной или униженной, то могут седовласые сморчки и осерчать окончательно. Что им какой-то чужак с иного континента? Что им мировые проблемы и всемирные преобразования? Им только своя рубашка ближе к телу. Так что могут и на костёр пристроить в сердцах. Или, скажем, в трясину сбросить за непослушание и несоответствие высокому званию «мужчина».

Пришлось соответствовать. Да ещё по самому высшему уровню.

Вначале просто прикосновения и поглаживания. Потом ласковые, успокаивающие слова… И не важно, что глухонемая девушка их не слышит. Она просто касалась ладошками его груди и ощущала равномерную, расслабляющую вибрацию мужского голоса. Затем первые, очень осторожные и деликатные поцелуи… И только на втором часу дело пошло к тому, зачем собственно и устраивалось всё ночное действо. А когда всё закончилось, гостья минут пять крепко-крепко обнимала Виктора, а потом ушла хоть и опечаленная расставанием, но жутко счастливая и окрылённая новыми познаниями чувственного удовольствия.

Как это было ни странно, Виктор проводил свою партнёршу с некоторым сожалением и возродившимся повторно желанием. А чтобы как-то загасить проснувшееся томление в чреслах, вновь подался к столу и, вспоминая прошедшие два часа, стал перекусывать. Да так и замер в какой-то момент, заметив, как дверь открывается повторно.

«Неужели красавица возвращается?»

Потом вспомнил, что в полной темноте его вряд ли кто видит и наверняка думает, что он остаётся на своём арестантском ложе. Так и оказалось. Вошедшая женщина, выставив руки вперёд и семеня маленькими шажками, двинулась в сторону нар. Причём это была уже новая женщина! Лет двадцати пяти, с более пышными и солидными формами тела и тоже с довольно-таки симпатичным лицом.

«Э-э-э!.. Да тут «испытание» грозит на всю ночь продлиться! – мысленно вскричал Менгарец, тем не менее обгоняя гостью вдоль стены и усаживаясь на простецкое ложе. – Неужели за дверью нескончаемая очередь собралась? Тогда в любом случае я живым не останусь…»

Но на этот раз всё получилось гораздо более быстро и деловито. Женщина оказалась вполне умелой и нисколько не стеснялась собственной инициативы. Поэтому и сама получила массу удовольствия, и мужчину ублажила по полной программе. Причём не стеснялась кричать в моменты наивысшего наслаждения, и частенько шептала вполне милые, трогательные признания в том, что чувствует и что хочет в тот или иной момент. Так что очередной час пролетел незаметно.

При расставании мужчина попытался задать несколько вопросов:

– Как тебя зовут, милая?

– Мне запретили об этом даже заикаться…

– А кто придёт после тебя?

– Об этом мне и знать нельзя. Только старшины ведают…

– А что бы ты хотела от меня в подарок?

– Ребёночка, конечно же! И очень надеюсь, что он у меня будет.

После этих слов женщина ушла. Ну а Виктор, догадываясь, что это ещё не всё, поспешил освежиться ледяной водичкой да как следует промочить горло оставленным напитком. Похоже, его действия были услышаны и полчаса не мешали. А потом явилась ещё одна визитёрша. По сравнению с предыдущими женщинами она несколько проигрывала в росте, пышности форм и в возрасте. Хотя выглядела не старше тридцати и имела вполне спортивную, подтянутую фигурку.

Подойдя к нарам, она не стала ощупывать постель руками, а просто спросила:

– Ты где?

Так и продолжая недвижимо лежать, мужчина ответил:

– Здесь…

– Тогда слушай и решай, – прошептала гостья, склонившись, явно не желая, чтобы их подслушали. – Я вполне здорова, как утверждает наш знахарь, и у меня уже были мужчины. Достаточно много мужчин… Но ни разу мне не удалось забеременеть, как и сколько раз мы ни старались. Остаётся только один шанс понести от мужчины совершенно иного рода, поэтому я к тебе и пришла… Правда, и старшины на этом настаивали… Но я не хочу тебя заставлять! Если ты не желаешь или не сможешь меня оделить своим мужским вниманием, скажи, я тут же уйду… Тем более что могу тебе проговориться: после меня тебя уже никто не побеспокоит.

Тон у неё был решительный, гордый и уверенный. Что совсем не соответствовало выражению её лица. Слёзы лились у неё из глаз постоянно, и она вытирала их поочерёдно руками, а потом об намотанную вокруг торса простыню. Щёки и уши горели жаром желания и кипящей страсти, а губы вздрагивали от последней, самой сокровенной надежды всё-таки испытать радость материнства.

И мужчина, уже с некоторым облегчением собиравшийся попросить женщину уйти, вдруг решился ещё на одно безумное действие:

– Ложись рядышком… Мы вначале просто полежим… – ощутил горящее желанием тело, пытающееся к нему прижаться, философски добавил: – Поболтаем… Ты мне расскажешь о себе…

– Не имею права!

– Ну тогда хоть расскажи про посёлок. Кто здесь жил тысячи лет назад? Почему построен? И почему именно в этом скрытном месте?

Женщина некоторое время молчала, гладя Виктора ладошкой по груди, а потом с грустью пробормотала:

– Ты знаешь, я совершенно уверена, что утром тебе предоставят свободу и расскажут всё, что ты спросишь. Всё-таки старшины нисколько не сомневаются, что тебя ждут великие дела на иных материках… Хотя будут ещё выжидать и проверять… Ну а мы… – Она без стеснения начала водить ладошкой у него ниже живота. И даже застонала от соприкосновения с возбуждённой плотью: – О-о-о!.. Ну а нам уже пора заниматься делом… Поболтали – и хватит!

Очередной час пролетел, словно отрезок в несколько минут.

А когда третья партнёрша ушла, окончательно обессиленный герой так больше и не встал со своего ложа. Провалился в сон.

Глава шестая

Новые тайны

Утром пленника никто не будил, и похоже, что он остался без завтрака. Такое, по крайней мере, сложилось впечатление. Да и время на часах ясно показывало: уже и обед на носу.

«Если последняя красотка не соврала, то вроде как больше «испытаний» не будет и должны меня выпустить на свободу, – недоумевал арестант, с некоторой брезгливостью рассматривая оставшиеся после ночного обжорства кушанья. – А почему не выпускают? Совсем свою совесть старые сморчки похоронили?!»

Такими и подобными возмущениями накрутил себя до нужной кондиции и, надрывая глотку, стал кричать то в сторону окошек, то в дверную щель:

– Выпустите меня немедленно! Вы не имеете права меня содержать среди преступников! Вспомните о честности и справедливости!

То ли криками довёл, то ли и в самом деле пришла пора его освобождения, но вскоре открылось окошко, и стала видна вполне знакомая физиономия Кхети Эрста. Несколько раз шумно выдохнув, он с явной неохотой стал вещать:

– Если ты поклянёшься не отходить от меня дальше чем на два метра и выполнять все мои распоряжения, то я могу тебя выпустить из этой тюрьмы.

Кажется, ему дали не почётное право присматривать за чужаком, а скорей наказали таким странным образом за предыдущие опрометчивые действия. Но уж самому арестанту выбирать не приходилось, а скандалить и кричать неизвестно в чьи уши ему надоело. Поэтому он сразу, без раздумий и торговли, согласился:

– Клянусь! – Когда дверь открылась, он изначально еле сдержал в себе порыв заехать кулаком по недовольной роже своего опекуна, но вовремя задавил вспыхнувшую обиду. Только кивнул в сторону столика с остатками роскоши. – Забираем с собой на пикник?

Значение слова «пикник» охотник понял скорей частично. Потому как скривился и, стараясь не коситься в сторону смятых простыней, пробормотал:

– Праздновать вроде нечего… А тут… женщины сами уберутся… Идём за мной, покажу, где спать и столоваться будешь.

Естественно, что просто так идти за подлым обидчиком и молчать Менгарец был не в силах. Хоть и опять принялся во все глаза рассматривать посёлок этакого городского типа, но вопросы постоянно задавал самые въедливые и ехидные:

– А двуручник за мной кто будет носить теперь?

– Не положено тебе пока оружие!

– Странно… Ты вон ходишь с оружием и до сих пор не зарезался. Ха-ха!.. Слушай, Кхети, а как тебе без жены и детей живётся?

– Да есть у меня жена… – угрюмо хмурился тот. – И детей трое…

– Надо же! Мне казалось, что с таким, как ты, ни одна женщина жить не станет. Ты ведь и оглушить, а то и убить ненароком можешь…

Охотник на это промолчал, но желваки вздулись, и послышался явственный скрип зубов. Но его подопечный и не думал остановиться в своих издевательствах:

– А дети у тебя чьи? Небось приёмные сиротки, которым и жить-то негде?

Они как раз дошли до одного весьма солидного и огромного дома, огороженного скорей декоративным забором, чтобы домашняя скотина далеко не разбредалась. И тут охотник не выдержал, уткнулся лицом в лицо Менгарца и зло заговорил:

– Ты давай кончай надо мной издеваться! Я ведь только о детях своих и соседских думал, когда тебя в первый раз увидел. И представил себе, как ты своим мечом наших лучших рыцарей убиваешь. Точно так же легко и небрежно, как самых жутких и страшных болотных чудовищ. Вот потому и побоялся сам решать твою судьбу и не смог отпустить тебя на все четыре стороны. А сейчас не побоюсь и скажу: что да, был не прав! И даже прошу у тебя прощения, что дал команду отроку тебя оглушить ударом дубинки сзади. Хочешь прощай, хочешь нет, но, если ты ещё хоть одно поганое слово о моих детях или жене скажешь, я тебе сам зубами глотку порву. Понял?

Будучи хоть немножко и ниже ростом, Виктор не сомневался, что легко справится с охотником. Но сейчас осознал, что несколько перемудрил с попытками достать и хотя бы морально отомстить незадачливому аборигену. Так и самому недолго в скота превратиться. Поэтому попытался улыбнуться и миролюбиво ответил:

– Ладно, за удар по моей голове прощаю. Да и ты меня извини за излишнюю жёлчь в твой адрес. Хотя скрывать не стану: затылок у меня до сих пор побаливает даже от прикосновения ветра.

Кхети Эрст, облегчённо вздыхая, развёл руками:

– А что делать, у самого сердце болит, как вспомню… Но неужели тебе мазью лечебной не помазали? Почему не признался-то сразу, что болит?

– Хм! А меня кто спрашивал? Вы же сами меня сразу в тюрьму затолкали, и всё. Хорошо, хоть не били больше да покормить не забыли…

Про ночные «испытания» он и словом не обмолвился. Но похоже, что это для некоторых посельчан не было собой тайной. Стараясь скрыть непроизвольную улыбку, охотник толкнул рукой калитку в заборе, приглашая за собой во двор:

– Вот и дом нашей семьи. Будешь пока жить и столоваться с нами, а спать в одной комнате с моим дедом по материнской линии. Вот с этим самым…

И он указал рукой на сидящего на веранде массивного, но совсем не толстого старика. Судя по морщинам, ему могло быть и все восемьдесят лет, но при дальнейшем знакомстве выяснилось, что только шестьдесят пять. Хотя и данный возраст в среде аборигенов считался весьма заслуженным и редким. Ещё более редким оказалось прозвище старика, которое издавна закрепилось за ним вместо имени и никак не соответствовало его габаритам. Называли его Сухарь, разве что в некоторых уточняющих случаях добавляли Большой. И этот Сухарь в данный период считался лучшим инструктором и учителем для рыцарей, носящих тяжёлую броню. И видимо, имел немалый вес в общественной жизни посёлка.

Он усадил пришедших мужчин рядом с собой, а после знакомства стал с пристрастием выспрашивать у мужа своей внучки:

– Ну и почему Виктора не освободили полностью?

– Таково решение старшин, – пожал плечами Кхети. – Ну и для окончательной проверки всего сказанного нашим… хм, гостем послали сегодня утром посланника к Уйдано Лайри.

– Ага! – обрадовался Менгарец. – Значит, вам всё-таки этот вождь известен и вы имеете с ним связь?

На этот вопрос ответил заулыбавшийся Сухарь:

– Ха! Да этот Рыжий проныра и наши Ворота сумел в своё время разыскать. И воинов наших на правах короля, а то и императора требовал для похода на Шулпу. Да потом понял, что ничего не получит, потому что мы тут и сами постоянно воюем, и предложил взамен свою защиту и покровительство. Хитрюга!..

Но судя по тону, старый рыцарь очень сильно симпатизировал лидеру Второго Щита. Что доказал своим ревнивым ответом его внучатый родственник:

– Да никакой он не хитрюга, а самый настоящий аферист и пройдоха! Никакой помощи мы от него не получили. Говорят, что он пол-армии в войне положил, а назад возвращался с видом победителя.

– Во-первых, не пол-армии, а намного меньше, – вмешался свидетель и участник всех событий, поглядывая на собирающихся на веранде взрослых и подростков. – А во-вторых: главная цель кампании всё-таки была достигнута, рабовладельческая империя свергнута. И это самое главное.

После чего сделал краткий обзор всех творимых Гранлео безобразий, особо останавливаясь на методе разведения кашьюри и скармливания им человеческого мяса. Как-никак, но говорить и высказывать собственное мнение ему никто не запрещал, и если есть возможность, то почему бы не просветить серые массы народа?

Народ после такой политинформации оказался впечатлён. Хотя общая суть войны, а также её итоги им были известны. Но, видимо, только в общих чертах, подробности и многие важные детали они никак знать не могли и теперь отреагировали вполне адекватно: возмущению не было предела, а на Монаха из монастыря Менгары обрушилась лавина вопросов. Пришлось бегло и с терпением отвечать на большинство из них.

Да только поднявшийся базар и галдёж не понравился Большому Сухарю. Минут десять он сдерживался, а потом рявкнул:

– Разойтись! Занимайтесь своими делами! Потом всё узнаете. А мне надо с гостем переговорить о делах рыцарских.

Никто из родственников перечить не стал, разошлись. Но за столом помимо Кхети осталось ещё двое взрослых мужчин, которые явно имели все права и ранги для участия в любой беседе или деловых переговорах. Ну а старый рыцарь перешёл к вопросу, который его наверняка интересовал больше всего:

– Господин Менгарец, прошу всё-таки разрешить мои набольшие сомнения…

– Всё, что в моих силах! – с готовностью ответил тот.

– Вот-вот, как раз об этих силах и речь, – начал старик, косясь на мужа своей внучки. – Мы, конечно, нашему Кхети верим, парень он славный и честный, но его рассказ о твоём прорыве через колонны монстров, нас… э-э-э… как бы это сказать… поразил. Мало того, мы тут сегодня с утра пробовали твоим двуручником помахать, так ни у кого толком не получилось. Ну, там пару раз крутануть ещё так-сяк, но чтобы долго?! Да ещё и одной рукой?!

Виктор не смог удержаться от смешка и признался:

– Да я сам порой поражаюсь, как мне с таким громадным мечом управляться удаётся. Один учёный муж, некогда старец из прославленного монастыря Дион, а ныне Верховный управляющий Шулпы по Магическим Обрядам, утверждает, что эти умения у моего тела наследственные. От каких-то великих предков достались.

– Да-а? – протянул недоверчиво Сухарь. – Надо же, какие чудеса творятся… Но для боя не только умения нужны, но и сила. А внешне ты… не смотришься никак на силача.

– Вон оно что! Хотите, чтобы я продемонстрировал? – догадался Менгарец, поняв, что меч или в доме, или где-то рядом, раз им сегодня пробовали упражняться местные рыцари.

– Да уж больно глянуть хочется, – признался Большой. – Покажешь? Или ночью из тебя все силы высосали… допросами и пытками?

«Кажется, о моих ночных деяниях в посёлке только маленькие дети не знают, – констатировал Виктор. – Разве что имена женщин им неизвестны… пока. Со временем всё равно поймут…»

– Силёнок хватает, – сказал вслух, – кормят у вас отменно. Да и сколько там тех допросов было? Я бы мог и до утра продержаться… А где меч-то?

Старик назвал какое-то имя, и вскоре два подростка, один из который вчера и саданул гостя издалека дубинкой по голове, принесли легендарный на Первом Щите и на Шлёме двуручник.

Правда, ещё до того как меч оказался в руках у своего хозяина, Кхети Эрст недовольно проворчал:

– Старшины запретили ему давать в руки любое оружие.

– Пусть занимаются своими делами по укреплению потомства, – равнодушным тоном начал Сухарь. А вот закончил уже зло и авторитетно: – А здесь мы сами разберёмся. Ну? Готов?

Подкидывая ласково лезвие меча на ладони, Менгарец спустился во двор, осмотрелся по сторонам и указал взглядом на одинокий столб, который, скорей всего остался от каких-то детских качелей, а сейчас к нему тянулась одинокая и пустая верёвка для белья:

– Не жалко?

– Рубить попробуешь? – поразился старый рыцарь. – Так ведь меч сломаешь! Или ты собираешься ударов за двадцать это сделать?

– Нет. С одного удара.

– Ха! Воля твоя, пробуй.

После такого разрешения все свидетели предстоящего показа заулыбались: бревно было сантиметров пятнадцати в диаметре. Только один Кхети улыбнулся совсем иначе, ещё и хмыкнул при этом, как бы говоря: «Ну-ну! Сейчас я вам припомню ваше недоверие и обвинения во лжи!»

Ну а владелец дивного оружия начал, как обычно, с лёгкой разминки, подстраивая тело под боевой ритм и постепенно разогревая мышцы рук и всего торса. Вначале покрутил меч двумя руками, затем устроил вращение и восьмёрки каждой рукой по отдельности. Когда почувствовал полное слияние с двуручником, выдал десяток приёмов наивысшего фехтовального искусства и только потом, постепенно приблизившись к столбу, набрав нужный разгон и должную силу инерции, нанёс завершающий удар. Ствол довольно сухого, давно используемого людьми дерева оказался срублен наискосок на уровне пояса с мелодичным звуком, напоминающим звон колокола. И какое-то время верхняя часть обрубка просто перпендикулярно сползала вниз. Потом сказалось натяжение верёвки, и обрубок завалился в сторону.

Первым полюбовался и даже погладил ровный срез сам Менгарец. При этом чуть не обжёгся: настолько горячим оказался участок среза. Потом то же самое делали, оживлённо переговариваясь, и все остальные. А в финале этого показательного урока мастерства Сухарь тщательнейшим образом осмотрел лезвие меча и восторженно огласил:

– Ни единого скола или зазубрины! – Ну а когда все высказались, совсем иным тоном обратился к дорогому гостю: – Счастлив, что удалось увидеть подобное собственными глазами, и горд, что будем жить некоторое время в одной комнате. Пошли устраиваться? Тем более что и обедать скоро позовут, – заметив переглядывания героя с мужем его внучки, беззаботно махнул рукой. – И меч теперь можешь сам носить. У нас тут без оружия никак нельзя. А если надо, мы за тебя всей семьёй поручительство дадим.

Честно говоря, ношение неудобного и длинного двуручника не сильно-то и прельщало. Но неоднократное упоминание о военных действиях заставило Виктора, пока ему показывали комнату, кровать и прочие удобства, поинтересоваться более конкретно:

– А с кем же вы воюете, если про ваш посёлок никто не знает? Неужто ещё кто-то кроме Уйдано Лайри о вас ведает?

Большой Сухарь начал с заявления, что от наружных врагов жители Ворот только с помощью дозоров на тропе отбились бы. Главная беда, проблема и головная боль таилась в ближайшем горном образовании, в которое упиралась долина своей восточной оконечностью. Там жила иная, изолированная от всего остального мира общность людей, которые во все века претендовали на право владения древними постройками. Каждый раз они изнутри пробивали новый тоннель или раскапывали завалы в старом и выпускали в долину отряд своих рыцарей ровно в сорок воинов. Если половина из них погибала, то остальные быстро отступали, а ждущие их в тоннелях соплеменники быстро заваливали глыбами проход перед преследователями. Порой удавалось уничтожить все сорок врагов до единого, но такое случалось раз в столетие.

Война велась постоянно, с непрекращающимися жертвами и с тупым безумием. Причём нападающие в своём большинстве проживали в глубоких пещерах и подземных рукотворных посёлках. Имели огромные бороды до пояса, широкие плечи и сражались словно берсерки.

Услышав всё это, Виктор не удержался от удивлённого восклицания:

– Гномы, что ли?! – ещё и рукой показал на уровне своего пояса.

– Скажешь такое! – возмутился старый рыцарь. – Почитай, все с меня ростом и мощью будут. А так как в их подземном городе наверняка древние люди несметные количества железа и брони оставили, то и на нас они выходят закованные в сталь настолько, что их почти никакие стрелы не берут. Честно говоря, всё наше оружие, латы и шлемы – всё трофейное. Ещё и лишнее порой на сторону продаём. Ни мы, ни соседи в иных королевствах делать такое не умеют.

Гость в недоумении пожал плечами:

– Очень странно. Война у вас какая-то неправильная… Если пещерных людей так много, то почему они вас одним ударом не сомнут? Почему всем скопом не навалятся? Ну и с другой стороны, раз там у них в подземельях столько стали и сокровищ, то почему вы соседей в единую армию не соберёте и горы с землёй не сровняете? Неужто на военные трофеи никто не польстится?

На это у ветерана тоже имелись логичные и резонные ответы. Вначале поведал о пещерных людях, что было известно. В плен те никогда не сдавались, а если удавалось их захватить силой, то всё равно умирали в полном молчании через несколько дней. При этом они впадали в непонятную кому и не реагировали на боль, крики или любые иные внешние раздражители. По итогам многолетних наблюдений и сделанных аналитических выводов удалось примерно понять сам смысл числа сорок и то, что люди подземелий не рвутся сюда всем скопом. Получалось, что в долину отправлялись воевать только проштрафившиеся зрелые воины. А то и вообще преступники. Имелась версия, что в число сорок входили только добровольцы, но и она, как и предыдущие, ничем конкретно не подтверждалась.

Задача у четырёх десятков накачанных яростью берсерков была только одна: захватить посёлок, уничтожив всех его защитников. Затем планировалась некая иная, неведомая фаза агрессии.

Потом господин Большой перешёл к внутренним причинам. Во-первых, о местонахождении Ворот знали в остальном мире считаные единицы. Что в принципе и помогло во время тысячелетнего рабства под гнётом империи Сангремар. Сборщики рабов никогда не появлялись в долине, ну а соседние племена и человеческие сообщества сами выживали с огромным трудом. Куда уж там оказывать какую-либо военную помощь никому не известным, таящимся в горах людям.

Ну и, во-вторых: община данного посёлка жила и руководствовалась жёсткими правилами и законами, доставшимися им от предков. При этом строго насаждалась полная самоизоляция от остального мира и жёсткая оборона непосредственно посёлка от агрессивных посягательств кого бы то ни было. И естественно, что сама по себе идея самоизоляции была абсурдна, вряд ли бы она продержалась в сознании многие века, но имелся и некий финальный этап, на который в законах указывалось отдельно. Дескать, все тайны посёлка и он сам можно передать во владение только тех людей, которые прилетят со звёзд. А они-то уже и сами скажут, что делать и как жить доблестным хранителям Ворот дальше.

Как только Палцени услышал такое, то чуть не запрыгал на месте от озарения:

– Надо же! И название какое многозначительное – Ворота! Как же я сразу не сообразил?! А что за тайны здесь охраняются?

При этом он жутко пожалел, что сразу не рассказал всю правду о себе. А именно тот факт, что он сам родом с далёких планет, а здесь случайно оказался после крушения космического корабля и счастливого спасения.

И вполне понятно, что предвидел ответ Сухаря:

– Увы! Наш дорогой и почётный гость! Ответить на этот вопрос я не могу, да и знал бы, не ответил. Закон гласит чётко: только люди, прилетевшие со звёзд, узнают и смогут правильно понять все тайны данного места. Остальных заказано не пущать и разворачивать на дальних подступах к долине.

Когда это прозвучало, инопланетянин не удержался, чтобы не уточнить:

– То есть если вдруг Уйдано Лайри укажет конкретного человека, прилетевшего на эту планету, то вы ему поверите и допустите к тайнам?

Сухарь настолько разволновался, что покраснел, а лоб покрылся капельками пота:

– Неужели существует человек со звёзд?

– Несомненно! И лидеру вашего континента он знаком лично!

– О-о! Ну, если сам Уйдано Рыжий подтвердит… – Старик покивал головой и, словно о чём-то догадываясь, осмотрел гостя самым внимательным образом с ног до головы. Потом предупредил: – Только сразу я могу признаться, что и сами тайны к себе ни за что не подпустят самозванца. Имелось несколько случаев в истории, когда чужаки пытались доказать, что они прилетели со звёзд, но все они погибали при попытках ознакомления с тайнами.

«Это и понятно! – прокручивал у себя в сознании Палцени самые различные варианты и предположения. – Точно так же, как и в подземельях Шулпы: незнакомый с космическими технологиями человек погибнет при попытке вскрытия запоров, дверей или банальных на вид ящиков. Как и его товарищи… Разве что всей армией навалятся да тот же дворец растащат по камешку. Но тогда от тайн ничего, кроме искорёженного, а порой и радиоактивного металла не останется. Теперь бы выяснить, когда и кто эти Ворота тут построил… Вроде несложно…»

Просматривалось только два основных варианта. Один – что некая группа с того самого корабля-матки, на котором прибыл более девятисот лет назад Гранлео, отделилась и спряталась здесь. Или спрятала нечто, мешающее, компрометирующее или могущее спасти всех колонистов в чёрную годину.

Второй – здесь спрятано нечто, оставленное ещё более древними по времени посетителями данной планеты. А то и теми, кто построил те самые таинственные города, найденные Белыми орлами катарги на севере княжества Керранги и их розовыми собратьями, проживающими на востоке Второго Щита, в Сумеречных горах. Признаки и упоминания о древней цивилизации имелись в сохранившихся чудом летописях того же Чагара, в исторических хрониках монастыря Дион да и в сокровищницах многих других труднодоступных государств Первого Щита.

Поэтому следующий вопрос Менгарец задавал очень осторожно:

– Наверняка ваши старшины ведут некую летопись Ворот и точно знают, сколько лет вы и ваши предки стоите на страже великих тайн?

– Об этом у нас все знают, кто грамоте обучился. Можно сказать, отпраздновали недавно дату в девятьсот шестьдесят три года с момента вступления на пост.

– Вон оно как…

«Значит, всё-таки кто-то из всё той же компании колонистов! Теперь бы понять, кто именно: враги или соратники Гранлео? Если соратники, то, что они могли здесь такое спрятать, что побоялись доверить охране боевых роботов у корпуса корабля-матки? Неужели второй диспектсор? Так сказать, запасной? Только этого мне не хватало!..»

По всем уже известным Виктору правилам пользования здесь и в самом деле могло находиться второе устройство, наличие которого карается смертной казнью по закону всегалактического Союза Разума. И место для него выбрано вполне удачно. Река недалеко, соорудить каналы и некое подземное озеро – пара пустяков для колонистов, построивших Шулпу и всю ту же Чаолу, столицу Керранги. Но если следовать и дальше логике рассуждений, то подобных диспектсоров могло быть и больше. Один мог быть оставлен в королевстве Бонителлы, которое находится на северо-западе Шлёма и жители которого до сих пор сохраняют завидную лояльность императору Гранлео. Второй мог и в самом деле оставаться в корабле-матке. Да и третий могли попросту законсервировать в пустынном, совершенно не посещаемом людьми месте планеты. Против этого страшного вывода была только одна важная деталь: во время своих ежегодных паломничеств главный сатрап здешнего мира путешествовал только в Керранги и там вносил запись своей памяти в считывающие устройства диспектсора. Иные места он никогда не посещал.

Вроде здравая, успокоительная мысль, но за ней тут же пришла следующая: а что стоило имеющим любую современную технику колонистам просто закольцевать все диспектсоры в единую систему. То есть они постоянно делились имеющейся в них информацией. Один, основной, выходит из строя, и тут же подключается следующий, начиная работать как основной и действующий. И при необходимости сразу передаёт весь пакет информации в любую окольцованную яйцеклетку любой наложницы, которая якобы ждёт ребёнка от другого мужчины. И через девять месяцев всё равно рождается новый Гранлео.

«Кошмар! – мысленно стонал инопланетянин. – В таком случае уж точно придётся выискивать все пятьдесят пять наложниц и уничтожать их вместе с человеческими зародышами! Или под конвоем заставлять путешествовать в Шулпу, где проводят насильственное омоложение каждой красотки, уничтожая при этом как сам плод, так и все остальные, уже давно «окольцованные» яйцеклетки. Что ж за напасть такая?!»

Правда, тут же постарался себе добавить оптимизма иными воспоминаниями, которые сводили на нет такое кошмарное предположение. Всё-таки надпись на найденной карте была однозначная, и указывала, куда именно доставить и установить один диспектсор, а не тот или иной с порядковым номером. К тому же паниковать было слишком рано, следовало вначале получить допуск от старшин и посмотреть на те самые тайны. Ведь могли и недруги Гранлео здесь нечто спрятать. Ну и напоследок, из всей этой целостной картины совершенно выпадали гномы, как всё-таки мысленно окрестил Виктор огромных бородатых подземных жителей. Уж их нападения четырьмя десятками рыцарей на заведомо более многочисленный гарнизон Ворот вообще ни в какие ворота не пролазил.

«Эко я удачно скаламбурил, – улыбнулся Менгарец, уже сидя за обеденным столом и поглощая поданные довольно скромные блюда. При этом он уже в который раз убедился, что его задумчивость замечена и никто не пристаёт к нему с вопросами. – Уважают!.. А скорей всего, Сухарь догадался, что на роль того самого «человека со звёзд» я и собираюсь претендовать в самом скором времени. Эх, ещё бы только понять, что за странные военные действия здесь ведутся и что тут вместо «сладкой морковки»?..»

Глава седьмая

Война с гномами

После окончания скромной трапезы гость, а вернее всё ещё пока почётный пленник, приступил к дальнейшим расспросам. Причём опять собрал вокруг себя пяток мужчин опекавшей его семьи и теперь задавал вопросы каждому по отдельности. Настолько ему хотелось сравнить разные мнения. Ну и попутно старался узнать о том бонусе, которым девятьсот шестьдесят три года назад хитрые колонисты заманили людей для охраны явно более древнего посёлка (скорей всего Ворота были найдены с помощью воздушной, а то и спутниковой разведки). Потому что без сладкого пряника или блестящей погремушки так просто людей на века не загипнотизируешь. Так просто они, питаясь только легендами да сказками, сражаться, умирать и жить в полной изоляции не станут.

Но сколько ни спрашивал, сколько ни уточнял, так и не получил внятных, прямых ответов. Особенно по поводу обещанной «морковки». Все явно что-то знали и свято в это верили, но чужаку данный секрет раскрывать не спешили. Зато появилась твёрдая уверенность, что если старшины решатся на показ неких тайн, то и про награду для обитателей посёлка обязательно расскажут. Опять-таки если награда не заключается в наличии банального молекулятора, производящего большую часть нужных для людей продуктов и одежд. Но против молекулятора говорил тот факт, что отряды охотников вынуждены были добывать дичь в лесах, а раскинувшиеся по всей долине сады и огороды, а также домашняя живность в каждом хозяйстве подтверждали, что люди здесь себя обеспечивают пищей сами. Ну а любые ткани и прочие недостающие в хозяйстве вещи они могли выменять за трофейные рыцарские доспехи и оружие.

Молекулятор отпадал. Можно было отложить на будущее и вопрос о награде.

А вот с гномами очень хотелось разобраться. Правда, Большой Сухарь вначале выражал своё недовольство:

– Да что ты их всё время гномами называешь?

– Стереотипы у меня такие, – многозначительно пояснял гость. – В моём понимании все, кто живет в пещерах и подземельях, – это гномы. Просто тут у вас они какие-то неправильные, слишком огромные, а потому ещё более непонятные. Им что, места под солнцем не хватает? Или они под его лучами ожоги получают?

Выяснилось, что не боятся небесного светила. Мало того, в ночное время, как следовало бы ожидать по логике существования в полной темноте, гномы никогда Ворота не атакуют. Только днём, хотя время разнилось, от завтрака до ужина, и никакой системы не просматривалось.

– А чем же тогда они свои пещеры освещают? Или в темноте живут?

Сие было не известно никому. Судя по глазам гномов, которые позволяли тотчас идти в атаку на посёлок, не тратя времени на адаптацию к свету, в подземельях пользовались неким освещением. Но вот ни запаха костра, ни запаха обычного дыма, в особенности свечного, от бородачей никогда не ощущалось. Выходили они на бой, не имея с собой ни крошки продуктового запаса, ни фляги или ёмкости с водой. Также никаких посторонних вещей или мелочей личного характера. Только одежды из крепкого льна и иного непонятного материала и рыцарское облачение.

Иные наблюдения тоже имелись и собирались веками: зубы – вполне нормальные, как для обычного человека, порой отсутствовали, порой виднелись больные. Старше чем в сорок лет никто из гномов в атаке не участвовал. Судя по остаткам пищи, найденным в слишком уж распоротых животах, употребляли подземные жители и свежую зелень, и фрукты, и мясо с хлебом. Хотя большую часть рациона составляли всё-таки грибы. Значит, и у них среди гор имелись некие долины с садами и огородами.

Вот и все догадки да выводы.

– А поговорить вы с ними пытались? – упорствовал в расспросах Виктор. – Причём не с пленными и не перед началом боя, а именно выкрикивая в те места и расщелины, откуда они пытаются к вам подобраться?

– Постоянно пытаемся выйти на разговор, – стал пояснять Кхети Эрст, который, оказывается, частенько стоял во внутреннем дозоре непосредственно возле горных тоннелей. – Это у нас уже вошло в ритуал. Как только начинаем слышать скрежет и шебуршание, сразу туда направляем рупоры и твердим как сумасшедшие: «Мы не хотим с вами воевать! Давайте жить в мире как добрые и порядочные соседи!»

– И хоть раз откликнулись?

– Ни разу за всю нашу историю.

– Кстати, а нападать они стали сразу с первого же дня поселения здесь общины?

Аборигены задумались. Даже самый старший среди них так и не смог ответить конкретно на поставленный вопрос:

– Надо у старшин спрашивать…

– Да я готов! – тут же откликнулся пришелец, обращаясь к Кхети: – Пошли?

– Запретили появляться и беспокоить, – скривился охотник. – Сказали, что сами вызовут, когда время придёт.

– Ну а хоть посёлок и остальные строения осмотреть можно? – не хотелось Виктору терять время, ведь задавать вопросы и разговаривать можно и на ходу.

Все пятеро мужчин посовещались, и Большой Сухарь решил: можно. Так всем гуртом и отправились сопровождать гостя, который сам нёс на плече свой огромный двуручник, посматривая по сторонам, чтобы не срезать ненароком кому-нибудь голову.

Менгарец уже знал, что посланный к Уйдано Лайри связной вернётся не ранее завтрашнего вечера, и сразу смирился с нахождением здесь ещё как минимум двух дней. Пробиваться из долины с оружием нельзя, вроде вокруг не враги, и рваться на приём к ополоумевшим от старости старшинам тоже бессмысленно. И так хорошо, что ходить везде разрешили, вопросы задавать любые и оружие пусть только одно-единственное, но вернули.

Прогулка по посёлку, принесла очень много познавательной информации. Гость совал свой нос всюду, о каждом выспрашивал и со всеми пытался познакомиться. Поэтому довольно быстро и легко не только опознал, но и представился всем трём женщинам, посетившим его ночью и узнал их биографию. Те не догадывались, что он прекрасно рассмотрел их лица, и сами были не против перекинуться с ним если не парой фраз, то хотя бы взглядами.

Очаровательная глухонемая красавица жила в большой и дружной семье, но без матери, которую убили прорвавшиеся к домам гномы, когда ребёнку было всего пять лет. Смерть матери настолько потрясла дитя, что после долгих криков девочка оглохла и стала немой. Что только не пытались сделать с ней лекари, никаких результатов. Ко всему прочему она банально боялась всех мужчин, кроме своего отца и старших братьев. То есть ей вряд ли светило замужество, несмотря на всю красоту, добрый нрав и непорочность. И сама девушка не желала, и другие не слишком-то сватались.

Когда её представили, она скромно поклонилась и замерла, не отводя взгляда от своего первого в жизни мужчины. И настолько этот взгляд показался странным и многозначительным, что это заметил даже старый рыцарь:

– Ох как на тебя смотрит! Впервые такое вижу. Никак понравился ты ей…

– Увы! Я уже помолвлен, – признался Виктор, – так что свататься не имею права. Единственное, что могу пообещать, что когда вы её доставите в Шулпу, то я приложу все усилия, чтобы вернуть красавице и слух, и умение разговаривать.

Сухарь поверил сразу и потом оживлённо о чём-то перешёптывался с отцом глухонемой девушки. А сам Менгарец сумел рассмотреть во взгляде в первую очередь именно благодарность и похвалил себя за ночные выдержку, терпение и неспешность.

Вторая женщина оказалась супругой одного из лучших, знатного, по местным меркам, рыцаря. Да вот беда, так и не было у него ни одного своего ребёнка, хотя в семейном доме иных детей и малолетних родственников хватало. Причём сам рыцарь, скорей всего, знал, что причина бесплодия его жены именно в нём и догадывался, куда уходила его супруга этой ночью. Потому что как-то уж слишком пристально осматривал гостя со всех сторон, опробовал его меч, а потом слишком долго держал его руку при прощальном рукопожатии.

Ну а третьей женщиной оказалась одиноко живущая вдова, которая с первыми мужьями разошлась из-за бесплодия, а последний муж, который и так был с ней счастлив в браке, погиб год назад во время охоты. Она встретила гостя шутками и весёлым смехом, а потом ещё и предложила зайти в дом да испить прохладного ягодного морса. Неожиданно для всех сопровождающих Виктор согласился, но когда они на короткое время остались одни, он быстро зашептал хлебосольной хозяйке:

– Если вдруг тебе не удалось забеременеть этой ночью, не отчаивайся. Обязательно постарайся сопровождать вашу глухонемую девушку в Шулпу. Я и тебе окажу помощь в восстановлении детородных органов! Даже если меня в тот момент в столице не окажется, добивайся личной встречи с Додюром Гелианом или Фериолем Вессано. Им двоим можешь смело рассказать, что у нас было ночью, и они тебе помогут обязательно.

Когда он уходил, вдова стояла с выпученными глазами и с кувшином морса, словно окаменевшая. Но когда они немного отошли от её дома, выглянула в окно и прокричала одно из самых значимых местных пожеланий:

– Пусть твоя жизнь продлится сто пятьдесят лет!

– Ух ты! – удивился Кхети. – Чего это она такая добрая и приветливая вдруг? Напиться предложила… улыбается… А ведь самая склочная и скандальна баба в посёлке! Только не хватало…

– Много ты понимаешь! – прервал разглагольствования охотника его дедушка по линии жены. – Знал бы ты, сколько она в жизни горя перенесла…

И в этот момент началось: звонко и часто зазвенела подвешенная где-то возле восточной оконечности не то рельса, не то определённый сигнальный колокол. Именно по этому сигналу тревоги всем воинам посёлка следовало мчаться на сражение. Очередные сорок рыцарей подземелья выбрались на поверхность долины и шли штурмом на посёлок.

Как уже знал Виктор из рассказов, гномы, если им не удавалось сразу незамеченными вырваться на свет и броситься к посёлку, после поднятия тревоги уже не спешили. Строились в виде ощерённого короткими копьями или мечами треугольника и ждали приближающегося противника. И если потери приближались к пятидесяти процентам, подхватывали раненых и организованно возвращались в зев ждущего их тоннеля.

Жители посёлка тоже за века выработали свою тактику, главная суть которой заключалась в одном: не допустить потерь в собственных рядах. А потому на бой бежали не только все рыцари, охотники и могущие нести оружие мужчины, но и женщины, подростки, а порой и дети лет восьми-десяти. Последние несли в своих ручонках хоть что-то: несколько стрел, камень, нож. И готовы были подать свою ношу взрослым по малейшему знаку или негромкому слову. Благо ещё, что сами не лезли в первые ряды, а довольно дисциплинированно выстраивались за спинами взрослых этакими маленькими группками. Женщины несли рогатины, копья, но в основном носилки и перевязочные материалы.

А в посёлке оставался дежурный отряд охраны количеством в тридцать воинов. Всё-таки тылы обитатели Ворот всегда держали прикрытыми.

В любом случае перевес в схватке с гномами получался многократный только по воинам, что позволяло порой отбивать агрессию без жертв со своей стороны, а в лучшие дни и без ранений.

Что характерно и несколько удивительно, но у защитников Ворот луков имелось мало, всего лишь у каждого третьего. А вот у бородатых агрессоров подобного оружия вообще не существовало. И глядя на их наглухо закрытые забрала, из которых несуразными клочьями торчали бороды, и сплошные, без видимых прорех латы, можно было догадаться, что лук и стрелы они презирали, мягко говоря. А может, никогда и не умели ими пользоваться. Однако лёгких стрел, которые имелись в посёлке, совершенно не боялись.

Во время сближения защищающаяся сторона действовала тоже по правилам, выработанным за столетия кровью. Как раз об одном из них и рассказывал бегущий рядом с Виктором Сухарь:

– Спешить нельзя! Если мы приблизимся к ним цепью, они сразу ударят, сминая тонкую стенку бойцов. Только все вместе! Только сработанными и дружными клиньями! И при этом при постоянном обстреле бородачей с флангов, а также атак со второй линии тяжеленными рогатинами.

– Разумно, – похвалил гость, переложив свой меч на левое плечо и разминая освободившуюся правую кисть. – Хотя могли бы вы уже давно придумать и некие иные методы…

Рыцарь презрительно фыркнул и умудрился дёрнуть Менгарца за фалду куртки:

– Ты вперёд не рвись! Это тебе не брёвна!..

Но гость и так не торопился, внимательно присматриваясь к выстроившимся гномам, до которых осталось всего лишь метров пятьдесят. Потом вместе со всеми, чтобы перед боем восстановить дыхание, тоже перешёл на шаг:

– И как часто они нападают?

– Когда как. Могут порой и два раза в неделю нагрянуть. А могут всего раз в год побеспокоить.

– А что с индивидуальными поединками? Не пробовали их вызывать по отдельности?

– Для развлечения, что ли? – разозлился старик и сплюнул от досады. – Так при одиночных боях они чаще наших побеждают. А даже и если бы поровну, чего нам даром рисковать?..

Но Менгарец уже завёлся и, ускорив шаг, несколько вырвался вперёд из общей массы защитников Ворот. Так и добрался первым к месту сражения, остановившись только метрах в пяти перед остриём стального треугольника. Тот не дрогнул, видимо, посчитав одиночную цель несущественной. Зато немедля приступил к словесной атаке обладатель двуручника:

– Эй, ребята! Почему вам не сидится в своих пещерах, спрашивать не буду. Ибо меня убедили, что вы все немые и говорить не умеете. Но вот на вашу удаль молодецкую посмотреть жуть как хочется. Поэтому для начала предлагаю одному из вас сразиться со мной в личном поединке. Когда я его завалю, могут выйти на бой со мной двое. Потом трое. Ну и так далее, до десяти. Ах да!.. – на мгновение умолк, быстро успел просчитать в уме и сложить цифры. – Вас же не хватит тогда даже на девятку! Ну да ладно! Кто первый?

К некоему удивлению, торговаться и вызывать соперника на поединок больше не пришлось. Вперёд беззвучно шагнул самый первый бородач, стоящий во главе клина. Так же молча ударил плашмя мечом по своему щиту, видимо, в знак приветствия или ещё чего другого, и тотчас пошёл в атаку. Вероятно, ни сомнений, ни страха эти подземные жители не испытывали.

Зато несколько растерялся от такой простоты сам вызывающий. И прежде чем успел крутануть разок своим тяжеловесным оружием, пришлось отступить два шага назад. Гному, наверное, показался такой ход поединка очень выгодным, и он резко ускорился и даже не понял, скорей всего, как у него оказалась отрезанной правая кисть вместе с мечом. Бросив щит и зажимая кровоточащий обрубок левой рукой, он, пошатываясь, отошёл в сторону и там осел на землю без единого стона.

В этот момент Менгарец больше всего опасался, что оставшийся клин тут же устремится в атаку, тем более что за спиной дуэлянта, метрах в десяти, уже выстроились стенкой защитники посёлка. Но гномы стояли, словно ожидая очередного приглашения. И оно последовало:

– Теперь – выходите двое!

И опять отделились две закованные в сталь фигуры с острия клина. С этой парой обладатель легендарного меча тоже справился быстро: одному отсёк правую руку с мечом по локоть, а второго убил, разрубив левое плечо вместе с кромкой щита. Не спасли бородача ни толстенные латы, ни щит, ни его воинские умения.

А Виктор только почувствовал себя нормально разогретым:

– Приглашаю на поединок троих соперников! – воскликнул под мощный и непонятно, одобрительный ли, но уж точно восхищённый гул у себя за спиной. Причём именно в этот момент он вдруг почувствовал в себе дивную, но твёрдую уверенность: если вдруг на него сейчас бросятся все оставшиеся в строю тридцать семь противников, он и с ними справится без помощи жителей Ворот.

Эта тройка, как и последующая четверка, была порублена вместе с латами и щитами, словно капуста в поле. Из семерых никто не остался в живых. Когда вышли пятеро, стараясь двигаться единой стеной, Менгарец применил несколько опасный для себя приём: чуток присел, вытягиваясь вперёд, и, словно лазерным лучом, обрезал ноги сразу четверым противникам. Кому одну ногу зацепил, кому обе, но бой продолжать они уже не смогли в любом случае. Последнего не разрубил, а просто проколол вместе со щитом, будто бы орудуя шпагой. Причём именно хотелось и самому узнать, не завязнет ли меч в костях и броне, явно не приспособленный для таких уколов.

Не застрял. Во время поединка с шестёркой гномов сделал вид, что опять хочет порубать им ноги. Те приняли контрмеры, убирая выступающие колени и пытаясь атаковать из удобной позиции сверху. Да только Виктор встал чуть раньше, и его почти невидимый в движении меч прошёлся на уровне грудных клеток у врагов, разрезая всё, что попалось у него на пути. Трое упали сразу, один стал пятиться, пока с хрипом не завалился на спину: у него была снесена половина челюсти. С оставшейся парой противников дуэлянт справился двумя взмахами гудящего от скорости меча.

После чего замер на месте, посматривая на оставшихся девятнадцать агрессоров. Вроде как по всем традициям, потеряв половину личного состава, отряд стремительно покидал долину. Так было раньше…

Но не сейчас. Всё так же безмолвно подземные жители ждали выполнения обещания дивного соперника с громадным мечом. Тем более что все ясно видели, он получил-таки несколько ранений. Кровоточили оба плеча и правое бедро, всё-таки и его достали в этой жестокой, кровавой схватке.

Ну и сам Менгарец прекращать поединок не собирался. Хотя со спины неслись не только предупреждения и советы, но и требования прекратить подобное сражение. А бас Большого Сухаря перекрывал все остальные голоса:

– Прекращай! Такого ещё никогда не было в истории! Может, ты и справишься, но нельзя так рисковать! Да и как бы чего иного не случилось… Вон сколько их из тоннеля выглядывает! Вроде не рыцари, без оружия, но мало ли что…

Но тут уж отступать было не с руки. Тем более что, ещё сражаясь с шестью соперниками, Виктор понял прекрасно: таким скопом они только мешают друг другу атаковать, и главное, самому не оступиться, не упасть и не дать себя погрести под общей массой закованных в сталь противников.

Поэтому он не стал оттягивать финальные схватки:

– А теперь приглашаю на бой семерых соперников!

И вновь громадный двуручник мелькнул, превращаясь в размытый от скорости пропеллер, который без труда разрезает воздух, плоть, кости и железо.

Глава восьмая

Приоткрытые тайны

Когда поединок закончился, несколько минут над полем боя висела полная настороженная тишина. После чего со специфическим грохотом стал заполняться громадными булыжниками открытый до того тоннель. Никто из гномов не бросился наружу мстить за своих павших товарищей, а может, и родственников. Даже за ранеными, которых пытались теперь спасти поселковые женщины, никто не предпринял ни малейшей попытки выхода. Они попросту ушли, заваливая за собой проход, как делали это уже многие сотни лет.

Тогда как Менгарца силком уложили на носилки, установленные на камнях, и окружили тотальной заботой сразу два лекаря да плюс десяток наиболее расторопных женщин. Только тогда он заметил все свои многочисленные раны, которые получил во время последних схваток. И запоздало пожалел, что не имел на себе надлежащих доспехов. Хотя тут же сообразил, что именно лёгкость и быстрота перемещения, скорей всего, и спасли от более тяжёлых и глубоких ран. Его всего начало солидно, очень неприятно потряхивать: после гигантского перенапряжения пошло расслабление мышц, стали ощущаться болезненные разрывы тканей, а голова стала мыслить более правильно и меркантильно:

«Ну и кому и что я доказал? К чему это глупое детское позёрство и хвастовство? Этих бы гномов и без меня затоптали количеством или разогнали рогатинами! Что за смысл рисковать собой, когда у меня на носу срочное решение проблем всего здешнего мира? М-да! Похоже, я с возрастом глупею…»

Кажется, точно таких же мыслей придерживался и Кхети Эрст, протолкнувшийся среди женщин и вставший у него в головах:

– Все, конечно, в восторженном шоке от твоего геройства и невиданного воинского искусства, – шептал охотник на ухо, – но все очень интересуются: зачем ты затеял подобный бой?

Так как Виктор сам бился над этим вопросом, то вначале догадался многозначительно промолчать. Уж больно не хотелось выставлять себя в непритязательном свете перед всем посёлком. А потом, вспомнив услышанные местные легенды, сообразил, как себя обелить, и таки придумал вполне приличную, даже солидную отговорку:

– Мой меч обладает собственным сознанием. И порой заставляет меня действовать словно загипнотизированный. Так что за свои некоторые поступки во время боя ответственности не несу.

Кхети удовлетворённо хмыкнул и вернулся в толпу воинов, где гомон сразу стих. Настолько все желали выслушать правильное толкование всему увиденному. Виктор ещё попытался прислушаться к словам и комментариям окружающих, как вдруг уши словно заткнули ватой, небо вдруг развернулось, поменявшись местами с землёй, и на сознание накатила волна беспамятства. Всё-таки кровушки из него вылилось слишком много.

Слабый, сонный, можно сказать, разбитый на сотни кусочков и кое-как склеенный, очнулся уже совсем в ином месте, незнакомом и совсем непохожем на комнату Сухаря. Мысль о еде вызвала неприятие, а вот пить хотелось неимоверно. Но пока пытался облизать пересохшие губы и кого-то позвать, над ним тотчас же нависли две сиделки. Заботливо приподняли голову и плечи, подложили подушки и стали поить каким-то травяным отваром. Выпив полную кружку, раненый распробовал вкус и скривился:

– Какое же оно горькое!

Одну из сиделок он узнал сразу: та самая тридцатилетняя вдова, которая перед боем пожелала ему прожить сто пятьдесят лет. Она ответила довольно строго:

– Тебе положено пить только это.

Удалось рассмотреть падающий свет в окно. И по нему получалось, что уже утро:

– Однако! Как меня развезло! Я весь вечер и всю ночь проспал?

Теперь затараторила другая сиделка, явно опередив свою товарку:

– И вечер, и ночь! И весь день, и опять ночь! Но наш знахарь сказал, что так надо. Здоровье у тебя в порядке, ран опасных нет, скоро сможешь вставать. А через день-два и самостоятельно кушать.

– Не понял… Я что, уже и ложку держать не могу?

– У тебя много ран и порезов на руках, так что тревожить их ещё нельзя будет некоторое время.

Менгарца не столько кормление ложкой смутило, как трудности при оправлении нужды. Он даже покраснел, ощущая головокружение. Вдова это заметила и обратилась к подруге командным тоном:

– Позови знахаря! – а когда та ушла, без всякого стеснения спросила у мужчины: – Подать тебе «утку»?

Тот отрицательно дёрнул щекой, решив, что вначале сам попытается встать, переводя разговор в иное русло:

– А где это мы? – при этом начал постепенную проверку своего организма, перейдя к шевелению пальцами ног, а потом и рук.

– Наш поселковый госпиталь. Самое спокойное и надёжное место. Здесь никто не будет надоедать своими посещениями, потому что ни знахарь, ни я не допустим.

– Ага, спасибо… Но ты лучше скажи: посыльный, которого отправляли к Уйдано Лайри, уже вернулся?

– Ждали его ещё вчера вечером, но до сих пор его нет. Если до обеда не будет, собираются отправить сразу двоих. Времена-то нынче ещё более неспокойные, чем при владычестве империи. Вон сколько лихих людей по дорогам бродит, да и кашьюри словно взбесились в последние дни. Уровень воды падает, вот они и ползут по суше, словно ориентиры потеряли.

Проверка ног и рук к тому времени закончилась. Всё вроде шевелилось и чувствовал себя нормально, хотя и с некоторой заторможенностью. Но тут наверняка были виноваты обезболивающие мази, которыми пользовались местные врачеватели, да тот самый горький выпитый отвар, заставивший забыть про жажду в частности да и про желудок вообще. Теперь оставалось осмотреть себя визуально:

– Пожалуйста, раскрой меня! – попросил он сиделку и не удивился, что из одежды на нём ничего не осталось. Зато её вполне существенно заменяли повязки и приложенные к самым значительным синякам компрессы с мазями. Некий бандаж, удерживающий что-то мягкое на затылке, ощущался и на голове. – Эк меня замотали! Словно мумию!

Во время этих весёлых восклицаний явились два местных целителя. И с ходу забросали пациента кучей вопросов о его самочувствии. Долго тешить их профессиональное самолюбие Менгарец не стал. Немедля потребовал совершенно иного:

– Уважаемые! Пока я тут лежу, совершаются страшные дела, которые будет очень сложно исправить впоследствии. Поэтому срочно позовите ко мне тех, кто вправе решить вопрос с сигнальными кострами. Будь то хоть старшины, хоть господа Большой Сухарь и Кхети Эрст.

– Тебе бы ещё этот денёк и ночь поспать, – попытался навязать свой режим старший из местных знахарей. – Всё-таки ран у тебя…

– Я лучше знаю, как у меня с заживлением! – не совсем вежливо оборвал его пациент. – Так что прошу немедленно позвать сюда кого следует. Иначе, если я решу встать и выйти, меня никто не остановит!

Целители переглянулись между собой, кивнули головами в знак согласия, развернулись и вышли, нисколько не заглушая своё недовольное бормотание:

– Ну да, такого остановишь!..

– А говорил я тебе, давай ему снотворного больше добавим!

– Да-с! Жаль, что я тебя не послушал… Спал бы наш герой ещё сутки и никаких проблем не создавал!..

Засомневавшись в правильном понимании их кивков, Виктор уточнил у вдовы:

– Позовут? Или мне вставать?

– Они позовут. И старшины сейчас же придут, никуда не денутся! – успокоила она его. После чего воровато оглянулась на закрытую дверь и, пока нет товарки, решила задать пару самых сокровенных для неё вопросов:

– Признавайся, как ты меня узнал?

Пришлось сделать многозначительную паузу, чтобы придумать достойный, а главное, могущий звучать как комплимент ответ:

– Ты знаешь, такую страстную и прекрасную женщину можно узнать только по одному голосу и призывному взгляду.

– Скажешь тоже… – зарделась она от смущения и удовольствия. – Неужели я так на тебя открыто смотрела?

– Ещё как!

– Но если у меня будет ребёнок, мне сопровождать нашу бедняжку в Шулпу?

Понятно, что она говорила о глухонемой красавице, которая посещала арестанта самой первой. И он несколько замялся, не зная, как правильно на этот вопрос ответить. Оказалось, что с ним общается весьма и весьма информированная особа:

– Да ты не мнись. Не знаю, как твоя вторая партнёрша, но я-то их обеих прекрасно видела и чётко опознала по силуэтам. Так что догадываюсь, что и она стала женщиной и может вскоре иметь ребёнка.

– Э-э-э?.. Ну если так, то признаюсь: пока женщина не родит, её омолаживать или лечить в Шулпе нельзя. А вот после пусть обязательно совершит путешествие. Ну а ты…

– Ну а я почему-то очень верю, что никуда мне путешествовать не придётся. – Женщина счастливо улыбалась, при этом словно прислушиваясь к своему внутреннему миру. – Боюсь, конечно, утверждать окончательно, но что-то во мне изменилось. Ну а после увиденного в твоём исполнении боя я уже и не сомневаюсь, что именно. У таких героев не бывает сбоев и напрасных попыток.

Захваленный и осыпанный такими восхвалениями мужчина даже дар речи потерял от смущения, а когда всё-таки собрался как-то ответить, в палату чинно стали входить старшины. Причём в полном составе, и оказалось их не трое, а сразу пятеро. С ними также явились Сухарь Большой, и Кхети Эрст, и ещё несколько солидных, судя по возрасту и выправке, воинов. Правда, вслед прибывшим неслось недовольное ворчание целителей, которые посчитали злостным нарушением врачебных законов такое скопление здорового люда в одной комнате с пострадавшим. Но на него никто не реагировал.

Старцы уселись на принесённые для них стулья и, прежде чем начать общение, многозначительно вонзили свои взоры на вдову. Причём грозно уставились и повелительно. Мол, сваливай отсюда! Да только та проигнорировала все взгляды, усевшись с другой стороны раненого и деловито поправляя на место то одеяло, то край простыни, то подушки. А весь вид её говорил: «Отсюда меня унесут только мёртвой!»

Пришлось дедуганам смириться, и самый старший из них скрипучим голосом, медленно выговаривая слова, приступил к вступительной речи:

– Виктор Палцени, он же Монах Менгарец! Ты доказал свою лояльность нашему посёлку…

А тому уже такое длинное вступление надоело, и он еле сдерживался, чтобы не скривиться, как от лимона. Поэтому постарался радостно улыбнуться и деловито вклинился в скрипучую речь:

– Вот и прекрасно! И я рад, что вы осознали всю тяжесть сурового положения, которое сложилось на Майре. Каждая минута моего бездействия – это новые войны и тысячи жертв в будущем. Поэтому я счастлив, что мы нашли общий язык, доверяем друг другу и незамедлительно переходим к самому главному. Итак! Надо немедленно устроить сигнальные костры на самых высоких точках и сделать так, чтобы клубы дыма вырывались с определёнными интервалами. Это надо, чтобы Белые орлы катарги увидели наши сигналы и прилетели сюда с помощью. А если…

Теперь его перебил, не выдержав, один из старшин:

– Но ты нас не дослушал! И ты всё ещё остаёшься чужим среди нас! Да и от короля Уйдано Лайри пока нет подтверждения, что он тебя знает! Поэтому слушай нас и не пытайся распоряжаться!

Он закончил своё гневное высказывание и победно оглянулся по сторонам. Да только сразу было понятно, что ни у кого, даже у своих престарелых товарищей, он не вызвал одобрения своим вмешательством. Никто не поддержал его даже взглядом, отводя глаза в сторону. А уж рыцари и воины так вообще откровенно кривились да фыркали. Из чего Виктор моментально сделал должные выводы:

– Спасибо за огромное доверие! Уверен, вы о нём не пожалеете! – и продолжил в том же тоне: – Орлы видят очень далеко и наверняка ведут поиски потерпевших кораблекрушение в прибрежных зонах возле Речного.

– Но мы страшно далеко оттуда! – опять возопил ретивый и самый недовольный дедок. Видимо, он никак не хотел идти на поводу у чужака. – И общеизвестно, что все орлы катарги, что Белые, что Розадо, – беспощадные убийцы, кровавые хищники, охотящиеся на людей. И никакое их приручение невозможно изначально.

– Смею вас всех заверить, уважаемые, что Белые катарги обладают таким же разумом, как и мы, люди. И в данный момент с ними возможно как общение свистом, так и полное взаимовыгодное сотрудничество. На Шлёме их права и привилегии уже закреплены новыми законами. Если прибудет посланник от Уйдано Лайри, то подтвердит мои слова. По поводу Розадо точных сведений нет, да они на дымные сигналы и не подтянутся. Так что… Вначале покажите мне на карте, где мы находимся? Есть у вас карты?

Оказалось, что есть, и к тому же принесённые с собой. Кхети держал карту перед раненым, а Сухарь ткнул своим толстенным пальцем в точку возле широченной синей ленты Сарги:

– Вот здесь мы находимся.

– Ржавчина на мою голову! – округлил глаза инопланетянин от удивления. – Не может быть, чтобы обломок корвета так далеко занесло ураганом! Невероятно!..

Таинственная долина с посёлком Ворота находилась в глубине материка чуть ли не на треть от всей его ширины. И уж точно две трети расстояния оставалось до массивных Сумрачных гор, в которых обитали вышеупомянутые дикие орлы Розадо. Никак не приходило понимание того, как ураган мог заволочь судно, пусть даже его небольшой обломок, на такое кошмарно огромное расстояние? Не иначе как смерч постарался, потому что чётко остались воспоминания о каком-то странном полёте-круговерти.

Так что лишний раз Виктор подивился капризности Фортуны. Настолько далеко зашвырнуть в дебри Второго Щита и при этом оставить шансы к выживанию – этому даже трудно найти точное определение, наказание это небес или награда.

Не менее интересным оказалось и разделение материка по границам государств. Во время подписания союзнического договора с Уйдано Рыжим, как его тут чаще называли, тот показывал инопланетянину карту, нарисованную от руки, скорее всего, сделанную им лично. Ранее, в Чагаре, таких карт вообще не имели, ну а в Шлёме отыскать не удалось. Поговаривали, что они остались только в некоторых древних библиотеках. А здесь перед глазами пришельца предстало настоящее произведение искусства, где превосходно виднелись все одиннадцать государств, а также подавляющее количество рек и озёр. Недаром этот край прозвали «болотным», а его обитателей «болотниками», настолько много здесь было пресных водоёмов.

Правда, тотчас мелькнуло неприятное воспоминание о кашьюри. Если эти твари заполнили все эти пространства и поймы рек, их и за сотни лет не выведешь.

– И что, монстры расселились по всем озёрам и болотам?

Его страхи немного успокоил охотник Кхети:

– Судьба миловала наши земли от такого нашествия. Только примыкающая к заливу территория, да болота и маленькие озерца вокруг больших рек. И то не на всю длину. В Саарге монстры добираются лишь до этого крутого поворота. Дальше начинаются пороги, и они, словно преграда, отсекают эту клыкастую мерзость.

– Ну хоть что-то обнадёживающее… Кстати, выжил кто-то из гномов, которые со мной сражались в поединке:

– Все умерли, – как о чём-то несущественном высказался охотник.

– Так что с кострами? – поинтересовался Сухарь. – Есть ли смысл их разводить, если мы так далеко от пролива, и привлекать тем самым ненужное внимание посторонних к нашей долине?

– Есть! Уверен, что катарги в любом случае даже сюда залетят. Особенно один из них никогда не успокоится, который считает меня своим первым кормильцем. Да и совсем не обязательно разжигать костры именно рядом с долиной. Пусть их устроят где-нибудь вот здесь или вот на этом взгорье. А когда увидят Белых орлов, только и надо будет уложить костёр углом, который показывает остриём на Ворота, да накрывать куском мокрой ткани. Заметив прерывистый дым, орёл прекрасно поймет, куда ему следовать. А вот уже в самой долине при его появлении следует подавать одним дымом несколько иные знаки…

Он пояснил, какие именно делать интервалы, настаивая, что в случае появления катарги он и сам выйдет наружу. Потому что разумные птицы умеют с огромной высоты узнавать в лицо знакомого человека.

Как ни продолжал один из старшин бубнить себе под нос нечто нелицеприятное, остальные даже не совещались и не обсуждали просьбу героя. Просто кивнули по очереди, и один из воинов поспешил наружу. Вскоре отряд из пяти человек умчался в сторону намеченного для раскладывания кострищ взгорья. Как оказалось, у них для лучшего, чёрного по цвету, дыма имелись некие скатанные шары природного асфальта, который добывался в одной из глубоких пещер.

А Менгарец, не откладывая давно заготовленные вопросы на потом, приступил к выяснению местных тайн и секретов:

– Уважаемые старшины, у меня к вам только два основных вопроса: когда вы мне покажете все оставленные вам на хранение тайны? И что всем жителям Ворот обещано за верную службу в награду?

Так вот сразу и с ходу седобородые старцы отвечать не спешили. Вначале ушли куда-то в соседнюю, пустующую палату, минут десять посовещались, а потом вернулись вчетвером. Заметив, как герой вопросительно смотрит на оставшийся пустой стул, один из старшин пояснил:

– Когда два раза подряд один из нас становится против остальных, его освобождают от почётной должности, и он отправляется доживать свои дни в семью.

– А если против – сразу двое?

– Они отправляются на покой после своего третьего несогласия. И на их место выбирают иных заслуженных людей во время общего схода.

Виктор кивнул на такое объяснение, признавая подобные правила вполне резонными и действенными. Конечно, могли иметь место и сговор между всеми пятью старшинами, но вряд ли они в такой небольшой общине долго бы удержались при власти. Здесь наверняка все знают действия, а то и помыслы каждого, и эти поступки остаются более чем прозрачными.

Теперь оставалось дослушать, что ответит на его вопросы один из старшин:

– Даже не дожидаясь посланника от Уйдано Лайри, мы покажем тебе наши тайны. Но не сегодня и не завтра. Самое раннее – послезавтра.

– Почему? – вырвалось у раненого.

– Есть некоторые стороны жизни, в которых и мы не имеем права командовать. Целители настаивают на твоём полном покое ещё два дня, ты потерял слишком много крови…

«Много они понимают! – мысленно фыркал Виктор, стараясь внешне сохранять выражение бесстрастности и внимания. – Они даже не подозревают обо всех возможностях моего тела! Ну да ладно, спорить сейчас не резон. А вот ночью встану и похожу для пробы сил, а то уже и вечером… И тогда плевать я хотел на постельный режим!..»

– К тому же мы просто обязаны предупредить тебя о смертельном риске для каждого, кто войдёт в хранилище. Если ты самозванец и не имеешь никакого отношения к далёким звёздам, тайны сами к себе не подпустят, превращая тебя в обугленную головешку… Как это ни прискорбно, но…

– Но это правильно! – закончил за него Менгарец твёрдым голосом. – И я даже рад, что наши предки установили такие жесткие меры безопасности.

Сам он нисколечко не сомневался, что ему удастся вскрыть какую угодно защиту любого законсервированного склада или объекта. Теперь осталось выяснить, что тут было оставлено в виде «сладкой морковки». На это ответил другой старец:

– Ну а награда для нашей огромной семьи была обещана великая и достойная. Всем, кто дождётся людей со звёзд, а также их детям, внукам, правнукам и самым дальним потомкам обещана молодость до ста двадцати лет, а потом и долгая жизнь до ста пятидесяти.

«Ну да! Это ведь так просто! – с некоторым разочарованием подумал Виктор. – Мог бы и сам догадаться!»

Глава девятая

Коварные гномы

Пока раненый задумался над своими выводами, в палату с самыми строгими лицами вернулись оба целителя. И сейчас их голоса особенно показались жутко во всём одинаковы, вплоть до обертонов:

– Организм пациента истощён!

– Ему пора завтракать. Да и обед на носу.

– И делать это в нормальной, спокойной обстановке!

– Всех просим удалиться и заняться делами!

Не нашлось ни одного мужчины, который бы не посмотрел на лекарей с возмущением. Потому что получалось, все тут только тем и занимались, что настойчиво и целеустремлённо бездельничали. Тут, можно сказать, судьбы мира решаются, а некто излишне принципиальный такую напраслину возводит.

Зато первая сиделка оказалась самой понятливой и шустрой. Через пару мгновений она уже стояла со стороны посетителей, наклонившись над раненым и словно загораживая его от мира всем телом. Естественно, она при этом что только не поправляла, умудряясь казаться деловой и жутко занятой. Появилась и вторая сиделка с огромным подносом в руках. Тот оказался с ножками и весьма удобно расположился прямо на теле пациента, сковав ему руки.

Чувствуя себя неудобно от предстоящего кормления героя с ложечки, все визитёры довольно бодро потянулись к выходу. На некие попытки Виктора заявить, что он совершенно не голоден, никто не обратил ни малейшего внимания. Ну а уж хозяева госпиталя и подавно:

– Надо съесть всё без остатка! – опять заговорили они в унисон.

– Иначе постельный режим затянется на неопределённо долгое время.

– Тем более что этот завтрак готовила лично наша лучшая поселковая повариха.

– А она у нас в этом деле настоящая кудесница.

В самом деле, первая же ложка некоего блюда, напоминающего соте из баклажан, вызвала удивительный прилив аппетита. И смирившийся со своей участью Менгарец, гроза всех рабовладельцев, извозчиков, разбойников и бородатых гномов, стал покорно открывать рот при каждой поднесённой к нему ложке.

Так налопался, что, когда опустевший поднос унесли, даже задумался: «Вроде как в туалет не помешало бы сходить… Или малость поспать? Что-то и в самом деле я до сих пор ослаблен невероятно…»

С этими мыслями и заснул. И только во сне к нему пришла догадка о подноготной его странной слабости и сонливости: «Да ведь меня усыпили!» Чётко вспомнились слова местных эскулапов и их желание усыпить слишком беспокойного пациента ещё на сутки. Естественно, сознание стало противиться такому насильному сну. В результате чего удалось несколько раз вернуться в реальность. Но каждый раз, когда раненый открывал глаза, над ним склонялось заботливое лицо сиделки и раздавался тихий, ласковый шёпот:

– Спи… Тебе надо спать…

«Да что это творится?! – пытался он мысленно возмущаться. – Ещё и гипноз ко мне применяют!» Пару раз даже попытался что-то гневное высказать вслух, но ничего не получалось. Губы не шевелились, слабость опять сковывала члены, веки бессильно опускались на глаза, а уши заволакивало ватой очередного сна.

Так и чередовалось: возмущение – некие картинки из прошлого и будущего. Порой мелькал верный двуручник. Порой он пробирался по подземным ходам дворца в Шулпе, а один раз пытался, безоружный, убегать от кашьюри, которые вдруг встали на задние лапы и вздумали передвигаться, словно люди.

Очередное пробуждение вначале тоже показалось сном. Короткий женский вскрик, а потом шорох непродолжительной интенсивной борьбы где-то рядом. Причём женщину не то продолжили обижать, не то удерживать, но она стала время от времени мычать, словно рот у неё заткнут, а сама она крепко связана. Тотчас на лицо Менгарца легла невесомая, но явно влажная ткань. Пока он к ней с недоумением принюхивался, началось странное копошение вокруг кровати, и вроде как пациента перенесли в иное место вместе с матрасом. Краткая пауза в движении, уложили на нечто иное и вот опять понесли, стараясь это делать плавно, без рывков и совершенно беззвучно. Даже сложилось такое впечатление, что носильщики женщины, к тому же босоногие.

Несмотря на ткань на лице и исходящий от неё дурманящий запах, удалось почувствовать себя уже вне помещения, явно под открытым небом:

«Чудеса! Уже и такие сны мне снятся, – мелькало в затухающем сознании Виктора. – Или это старшины решили меня вырвать из лап несговорчивых эскулапов? А может, и сам Уйдано Лайри прибыл? Этот Рыжий ещё и не то способен вытворить… – и уже на грани осознания вдруг до слуха донёсся несколько отдалённый перезвон тревожного колокола. – Неужели среди ночи на посёлок напали гномы?! Но ведь такого не бывает! По крайней мере ни разу не было почти за всё тысячелетие. Вставать!.. Мне надо немедленно вставать!.. Меч! Надо найти мой меч!.. – давал он бесполезные команды своему телу, которое никак не могло превозмочь полный паралич. – Почему я не могу встать? Или это всё-таки сон?..»

Просыпался он потом довольно долго и с непонятной головной болью. Мелькнуло подозрение, что неудачно отлежал многострадальный затылок, но болело больше в районе висков. И даже долго думать не пришлось, чтобы отыскать виноватых. Конечно же, целители! Перестарались с успокоительными средствами и со снотворным и превратили недавнего героя в тряпку.

Вполне логично, что вспыхнувшая злость и ярость помогли быстро открыть глаза, совладать с губами и начать ругаться:

– Ну сколько можно меня в сон загонять?! Протуберанец вам за пазуху! – и тут же осёкся, поняв, что он уже явно не в палате. Может, и не в госпитале. А несколько угрюмых, жутко бородатых физиономий, склонившихся вокруг кровати, одним своим видом заставили резко проснуться и все остальные чувства. В том числе и переполошенное предчувствие. – Э?.. А вы кто такие?

Минуту висела тяжёлая пауза, пока самый заросший мужик не приоткрыл свой рот в угрожающем оскале. Ещё и зарычал при этом, словно дикий, желающий горячей крови зверь. За ним и остальные скорчили подобные рожи и издали похожее рычание. Стало страшно, и он понял, что его сейчас станут есть. Прямо такого сырого, без перца и без соли. И в то же время у пришельца возникло какое-то подспудное понимание неправильности обстановки. Неправильно, нелогично всё.

И даже неожиданный, пусть и запоздалый ответ показался словами из другого спектакля:

– Мы твои судьи и твои палачи! – с рычанием шипел бородатый. – Готов ли ты к смерти, чужак?!

Причём в слове «чужак» слышалось какое-то совсем иное значение. Этакого глобального, масштабного значения. Нетрудно было догадаться, кто стоит рядом. Дальше ещё проще: оказывается, произошло банальное похищение тела прямо из госпиталя. А судя по смутным воспоминаниям о том моменте, гномы умудрились сработать тихо, с высоким военным профессионализмом и, скорей всего, не оставляя жертв на месте своей диверсии по взятию пленного. Ну а раз не убивают и не мучают сразу, то, значит, он им очень для чего-то нужен. А что может раненый и беспомощный. Ничего! Ну… Кроме информации, а уж её Менгарец скрывать ни от кого не собирался. Следовательно, в ближайшие несколько дней ни судить его не будут, ни казнить, ни тем более есть в сыром виде. А значит, можно и побравировать. Тем более что в тело, так до сих пор и напичканное местными наркотическими средствами для обезболивания, пришёл кураж и неожиданное веселье:

– Слушайте, я тут уже пару суток в туалет не ходил, и мне уже так приспичило – глаза на лоб лезут. А тут ещё вы так смешно рычите и глаза выкатываете… Ха! Так что, если хотите меня есть, сразу предупреждаю: неприятный запашок весь аппетит перебьёт.

Четверо бородачей застыли каменными изваяниями, а пятый (видимо, самый злой и голодный) вдруг отвернулся в сторону и со странным хрипом присел вниз. Причём хрипы и там продолжились, отдалённо напоминая нечто совсем неуместное для данной сцены.

Тот, кто говорил, покосился вниз и продолжил уже без прежней уверенности в голосе:

– Ты даже не представляешь, чужак, что мы с тобой сейчас сделаем!

Менгарец попытался пошевелиться, но понял, что не так связан, как прикрыт неким подобием железного кожуха, который легко от себя не откинешь:

– Ага! Значит, решили меня сварить как мясные консервы? Так ведь предупредил по поводу крайней нужды! Потом отмывать придётся.

Один из бородачей не удержался и, морща лоб, спросил у главного:

– А что такое консервы? – Тогда как ещё один вполне таким простым, нормальным и рассудительным голосом предложил:

– Может, перестанем дурачиться? А то я сейчас тоже от смеха загнусь.

Их вожак недовольно выпрямился, пнул корчащегося от смеха товарища ногой и рыкнул с нескрываемой досадой:

– Ну вот, всю договорённость испортили! Знал бы, лучше б кого-то из молодых подговорил. Никакого с вас толку!

– Ну чего ты? – заговорил очередной бородач с обидой. – Мы старались! И он явно чуть от страха не помер. Это просто у тебя голос такой слишком добрый, и он сразу обо всём догадался.

Теперь не на шутку обиделся сам вожак:

– Это я-то добрый?! – и добавил несколько словечек, относящихся к явному местному нецензурному лексикону: – А хочешь, я тебе сейчас с одного удара три зуба выбью?!

Тот захохотал, но на два шага назад отступил-таки:

– Не-а! Не хочу!

Виктору ничего не оставалось делать, как стоном привлечь к себе внимание:

– Послушайте, любезные, или не знаю как вас там, может, всё-таки дадите мне наведаться в отхожее место? А то всё, сил больше нет! Последние моменты терплю!..

Теперь бородачи уставились на пленника с сомнением:

– А сможешь? Ты еле губами шевелишь, куда тебе вставать-то?

– Вы ведь меня какой-то гадостью усыпили… – начал пленник, но его перебили:

– Да когда тебя забирали, ты и так при смерти лежал!

– Неправда! Это меня так знахари успокоительным и снотворным напичкали!

Вожак решился:

– Ну ладно, вставай! Коль сможешь…

Два иных гнома, екнув от натуги, сняли с кровати и в самом деле металлическое покрытие, весящее невесть сколько, и отставили в сторону. А Виктор, внимательно осматриваясь и откинув с себя аккуратно одеяло, стал помаленьку вставать. Кстати, что простыни с подушкой, что матрас так и оставались под ним из госпиталя Ворот. Да и на теле ничего, кроме повязок и бандажей, не было.

Первым делом пленник, конечно же, присматривался к «гномам». А те, несмотря на кажущуюся неуклюжесть и внешнюю бесхитростность, очень чётко и грамотно рассредоточились вокруг и выдерживали должную дистанцию. То есть относились к раненому как к совершенно здоровому и опасному воину. Вздумай он неожиданно атаковать или попытаться отобрать оружие, вряд ли бы ему это удалось. Радовал тот факт, что не связали и ни в какие цепи кандальные не заковали.

Само помещение напоминало выдолбленную прямо в скале довольно просторную комнату, со сводчатым потолком и прорубленными в каждой из четырёх стен дверьми. Вот на одну из них крайний справа бородач и указывал рукой. Помимо кровати, сделанной из красивого кованого железа и стоящей строго по центру, чуть ли не в каждом углу стояло по шкафу, всякий уголок или выступ которого был забран потемневшим от времени бронзовой окантовкой. Стояла ещё парочка комодов, но ни одной вещи на виду не просматривалось. Самой диковинной смотрелась округлая лампа электрического света, несколько кособоко закреплённая на высшей точке потолка. Причём лампа, скорее всего, беспроводная, потому как никакого электрического кабеля к ней не вело. Ну а сверлить дырки в этих пещерах сквозь породы для подводки провода – в голове не укладывалось…

Сами гномы красовались в одежде смешанного стиля, где кожаные участки чередовались с вшитыми металлическими пластинами. Широкие пояса с кинжалами, некое подобие кистеней, весьма удобных для боя в замкнутом помещении, да почти у всех на левой руке стальные наручи. Ввязываться в рукопашную драку с такими даже полным безумием не оправдывалось. Скрутят как котёнка и подзатыльников надают.

Чуть уняв головокружение, Виктор поднялся с кровати и, еле передвигая ноги, двинулся в нужном направлении. В маленьком помещении, которое оказалось санузлом с душем и унитазом, уже и в самом деле плохо соображающий пленник только и успел присесть куда надо. Там он тоже косился на лампочку, а точнее говоря, несколько тусклый плафон аварийного освещения. Тоже беспроводной. Ну и как тут не задуматься о чудесах в диких подземельях?

Минут пять пленного никто не беспокоил. Потом всё-таки кто-то заглянул одним глазом и хохотнул в дверную щель:

– Болезный, водой тебя не смыло? Ха-ха!

Как ни странно, но даже некое подобие туалетной бумаги оказалось рядом с унитазом. Пусть и самого низшего сорта, чуть ли не из гофрированного картона, но всё-таки! Потом посетитель слил воду, внимательно рассматривая сливной бачок. Всё чугунное. Крышка, возможно, пригодится как ударная часть, некий штырь с гирькой тоже может пойти в дело, если тщательно приготовиться. Пусть и несуразное, да оружие. Но пока трогать или выворачивать ничего не стал. А расслабленный и успокоенный, вернулся в комнату, улёгся неспешно на кровать и даже накрылся одеялом. А потом ещё самым недоумевающим тоном поинтересовался:

– А что, время завтрака ещё не пришло?

Тот, который первым и больше всех смеялся, продолжил в прежнем духе:

– А мы тебя на обед съедим! Ха-ха-ха! – Но его поддержал коротким смешком только один товарищ. Тогда как вожак, наоборот, нахмурился и опять стал рычать, обращаясь к пленнику:

– Прежде чем решить, убивать тебя или покормить, мы должны узнать, откуда ты родом. Отвечай!

– Да мне нетрудно, – с охотой начал Палцени. – Родом я с планеты Террас, которая в созвездии Жёлтых Туманностей. Здесь, на Майре, уже третий год.

– Ага! – Бородач как-то слишком кровожадно выхватил свой кинжал и шагнул к кровати. – Значит, не отрицаешь, что ты человек со звёзд?!

Теперь уж точно, присматриваясь к нему, можно было утверждать, что артист из него никудышный. Поэтому Виктор слегка дёрнул плечами и поинтересовался:

– А что в этом такого уголовного, если человек прилетел с другой планеты? Вон в Чагаре да и на всём Первом Щите многие знают, что я с неба упал. И в Шулпе знают, и на Шлёме. Да и тут мой приятель и союзник Уйдано Лайри может за меня поручиться. – И, не делая никакой паузы, продолжил: – А что у вас за проблемы? Может, какая помощь с моей стороны нужна? Или вас надо в качестве посредника замирить с жителями Ворот?

Бородач задумался, чуть при этом неосознанно не отрезая себе пальцы – настолько раздражённо елозил и вращал своим кинжалом. Потом выдавил из себя несколько равнодушно:

– А мы никогда с жителями долины и не воевали…

– Как же так? А ваши постоянные набеги на мирный посёлок?!

– Ерунда. Это просто наши любители острых ощущений туда отправляются, когда отряд набирается. Поединки у нас запрещены, так недовольные там свой пар выплёскивают. Ну и тех, кто наши законы нарушил или преступление совершил, если таковые находятся, мы тоже в «клин сорока» отправляем и ставим на его острие. Нечего охранникам Ворот расслабляться от безделья.

От этих слов Менгарец напрягся троекратно больше, чем когда ему угрожали кинжалом:

– Не понял?.. То есть вы знаете про их тайны? И не воюете с ними?

Бородач с издёвкой фыркнул:

– Да чего нам с ними воевать? В нашем государстве двести тридцать тысяч жителей. Из них готовых немедленно выступить в поход только рыцарей тридцать тысяч. Так что мы бы захватили Ворота при желании, только раз чихнув в ту сторону.

От услышанного количества обитателей Виктор откровенно рассмеялся:

– Не верю! Невозможно спрятать такие толпы народа, в том числе и воинов, от остальных жителей континента. Да и где вы берёте пищу, чем питаетесь?

– Ох, сколько у тебя, чужак, вопросов, – осуждающе покачал лохматой головой вожак. – Чем питаемся, сейчас попробуешь… Ну а про всё остальное… хм, ведь всё равно не поверишь?

Инопланетянин задумался, пытаясь прогнать в голове все возможные варианты, и был вынужден признать:

– Ну, если вам что-то очень ценное и репродуктивное оставили другие люди со звёзд, то я, конечно, поверю. Имея некоторые устройства, можно жить-поживать и бед не знать. Только я вот никак не могу связать концы с концами: как соотносятся ваши кровавые развлечения с «клином сорока» с тайной, охраняемой посёлком? Пусть даже у вас есть в распоряжении дающие энергию реакторы или молекуляторы, производящие всё, что угодно…

– О! Наконец-то совсем умными словами заговорил, – обрадовался вожак, пряча кинжал обратно в ножны. – Но, мне кажется, тебе всё легче показать, чем сотни раз пересказывать. Поэтому завтракай и собирайся на прогулку.

Менгарец попытался пошутить:

– Чего мне собираться… только и надо, что меч на плечо вскинуть… Где он, кстати?

– Потом, – отмахнулся бородач и, шагнув к другой двери, выходящей в коридор, выкрикнул: – Соберите нашему пленнику что-то перекусить! – Слышав бормотание своих соратников за спиной, спохватившись, добавил: – Ну и нам заодно! Всю ночь не жрали! Ха-ха-ха!

Артист он был неважный, но непосредственности у него хватало с лихвой.

Глава десятая

Кто есть кто?

Завтрак принесли, скорее всего напоминающий плотный обед. Причём сделали это сразу пяток женщин разной комплекции и различного возраста. Так что, глядя на подавальщиц, можно было смело утверждать: есть и среди «гномов» вполне симпатичные и стройные девушки.

Заметив, что пленник с некоторым удивлением рассматривает их женщин, один из бородачей засмеялся:

– Что, нравятся? Или ты думал, что мы тут с пещерными медведицами проживаем?

Пока он хохотал, Менгарец пробормотал без всякого опасения:

– Разве можно предполагать иное, глядя на вас таких мохнатых и рычащих?

Ответом ему был дружный хохот из пяти глоток. Как раз в этот момент в комнате появился ещё один мужчина, несущий на локте некое подобие лёгкой и просторной одежды. Причём сам он очень контрастно отличался от иных, ранее виданных подземных жителей: гладко выбрит, коротко подстрижен и одет в некое подобие рабочего комбинезона для технических работников.

Скептически оглядев своих соплеменников, он приблизился к кровати, положил одежды в ногах у Менгарца и участливо поинтересовался:

– Тебя эти медведи не утомили своими глупостями? – А так как хохот при непроизвольном упоминании всё того же пещерного хищника вызвал новую волну натурального ржания, то и он не удержался от улыбки, констатируя очевидное: – Вижу, что утомили. И наверняка даже представиться забыли? А? Точно!.. Так вот, начну, пожалуй, с самого главного среди нас! – продолжил он торжественно, указывая рукой на мгновенно посерьёзневшего и приосанившегося вождя. – Его сиятельство Фарт Берсед, светлейший князь нашего подземного народа.

Бородач дождался лёгкого наклона головы от пленника и величественно кивнул в ответ. После чего Виктор не удержался от очевидного вопроса:

– А-а-а… почему не король?

– Потому что место на княжеском троне у нас выборное, – с некоторым ехидством объяснил гладковыбритый мужчина, косясь на Фарта Берседа. – Тогда как короля для смены власти пришлось бы убивать. А оно нам надо? Да и законы у нас именно такие, что под выборного князя заточены. Теперь сам представлюсь: Дарел Венжега, главный инженер и первый архитектор княжества.

– Очень приятно! – опять кивнул пленник, с некоторым недоумением пытаясь понять разницу в представленных ему людях. Ещё и рукой повёл вопросительно в сторону иных бородачей: – А-а?..

– С их именами не стоит напрягаться, – с издёвкой отмахнулся Дарел Венжега. – Ничем не примечательные, малограмотные представители воинских формирований. Их основная задача только и сводится к тому, чтобы выкрасть на соседних землях сотню молодых невест в год да научить таких же, как они, размахивать мечами.

Бородачи тут же нахмурились, а самый смешливый из них угрожающе оскалился:

– Ну ты, умник! Что бы ты делал без нас? И жены бы не имел толковой, и жил бы, опасаясь постоянно за свою шкуру. Мы – воины! Гордость нашего княжества!

Инженер не думал пугаться, а только ёрничал:

– Ой как страшно! Вот только и умеете что рычать громко. А этот вот чужак в одиночку сорок бузотёров и отбросов из ваших рядов положил играючи! Вот это – воин! И что самое интересное: я с тремя такими, как он, справлюсь. Ведь не сомневаетесь? Так кто и чью шкуру быстрей защитит?

Виктор ел чисто машинально, пытаясь сообразить: это для него специально такой спектакль разыгрывают или у них и в самом деле такое странное разделение существует? Да ещё и вкупе с междуведомственной грызнёй? То есть учёный люд насмехается над солдафонами, а те, в свою очередь, не жалуют уважением людей умственного труда? Да плюс ко всему удивляло наличие именно инженера среди диких, казалось бы, и неграмотных гномов.

Хотя существовал и третий вариант подоплёки ведущейся при чужаке беседы. Могло быть такое, что здесь собрались настоящие друзья, искренние соратники, которые не стесняются в любой обстановке и при любых посторонних лицах устроить показательную грызню и в разных стилях поиздеваться друг над другом.

А вот утверждение Дарела, что он сам справится с тремя такими воинами, как Монах Менгарец, навевало ещё более интересные мысли. Чем он собрался справляться? Оружия как такового у него нет, зато на поясе висит некая короткая дубинка и два тусклых, словно сделанных из камня, диска. Неужели дубинка – это тривиальный, пусть даже и сильно парализующий электрошокер? А диски – одна из последних новинок Большого космоса, инициатор сферы мерцательной аритмии? Такие инициаторы появились всего лет десять назад, но в поле их действия попавшие туда люди валились с ног от удушья, либо с оглушённым сознанием, или сразу мёртвые, с остановленным сердцем. Хуже всего, что Палцени только слышал о таких дисках, но никогда их в руках не держал, не видел и даже не слишком ими интересовался. Так что о конкретном внешнем виде мог только догадываться.

Но если продолжить логическую цепочку своих догадок, то получится нечто паранормальное: возможно, здесь сейчас перед ним стоит или стоят колонисты, которые даже в данную минуту имеют связь со всей Галактикой! Такое в голове не помещалось, потому что тогда и рабства бы не было на Майре, и императора Гранлео давно бы скрутили и повязали, да и с кашьюри давно навели порядки по всем проливам.

Разве что эти «гномы» ещё нечто более страшное, чем Гранлео!

Поэтому осипшим голосом пленник поинтересовался у Дарела Венжеги:

– А ты… а вы все, кто такие?

Вместо него ответил скривившийся от досады князь:

– Ну вот, как только бритый появился, так и вопросы умные пошли! А то всё медведями нас обзывал. Мохнатыми… Ладно, мы пошли, води его сам по городу! – Это он уже говорил инженеру, выходя из помещения. – Если он, конечно, от тебя не сбежит.

– Бесполезно! – без тени сомнений заявил Дарел вслед своим бородатым соотечественникам. – Если он от вас не сбежал, то от меня подавно никуда не денется! – после чего повернулся к пленнику: – Ну, Виктор, сам оденешься или позвать помощницу?

Тот мотнул головой, откинул одеяло, стараясь не опрокинуть стоящий рядом столик с остатками завтрака, и стал одеваться. Хоть сложно это было сделать из-за повязок и не совсем приятных ощущений в ранах, но вполне возможно без посторонней помощи. Облачался, продолжая при этом перебирать различные варианты будущих событий, выбирая заодно наилучшую линию поведения. Не понравилось, что первый архитектор знает его имя, хотя раненый и не представлялся. А значит, они могли иметь тотальное прослушивание в посёлке, а то и просмотр, или своих шпионов, внедрённых среди жителей долины.

Но и молчать, показывая своё смятение, не хотелось:

– Раз ты, Дарел, знаешь моё имя и откуда я сам, то хоть о себе немного больше расскажи. Где родился, когда, почему не воин… – хотя комплекция тебе позволяет…

– Чего тут рассказывать, – пожал тот плечами. – Родился в Рисовой долине, это на самой окраине княжества, мне пятьдесят пять лет, ну а быть воином мне мои сообразительность и ум ещё в молодости запретили. Предпочитаю работать головой, а не бицепсами.

– А что у тебя за оружие на поясе? И откуда оно?

– Вестимо откуда, – с некоторой неохотой продолжил «гном». – Досталось в наследство от «людей со звёзд». Вот это парализатор, бьёт издалека током. – Он коснулся дубинки ладонью, а глазами указал на светящуюся потолочную лампу. – А эти вот диски, которые слушаются только своего хозяина, пробивают рыцаря насквозь при наличии у него даже самых прочных доспехов.

Виктор вздохнул с некоторым облегчением. О таком древнем оружии с несколько странным названием вчоба он тоже слышал, его около тысячи лет назад изобрели. Но важней, что это не инициаторы сферы мерцательной аритмии. Окажись здесь современное боевое устройство, он бы не знал, что думать и как действовать. А так вроде кусочки мозаики не слишком выпадали из общей картины.

Тем временем инженер Венжега прищурился с подозрением:

– А ты за кого меня принял?

– Да как сказать… Показалось, что ты тоже совсем недавно на Майру попал.

– О-о! Много чести для меня и для моих знаний! – рассмеялся собеседник. – Если бы это было так, то мы бы тебя не похищали и в твоих услугах не нуждались.

– Ага! Значит, я вам всё-таки нужен? Но, после того как воспользуетесь моими знаниями, что сделаете? В самом деле съедите, как тут ваш главный мед… э-э… то есть князь со своими товарищами пытались наше знакомство представить?

– Да ты на них не сердись, это они попугать тебя хотели, чтобы подтолкнуть к лучшей сговорчивости. А на самом деле никто тебя обижать не собирается.

– Даже в плане сохранения секретности о вашем народе?

– Даже в этом. Ты человек умный, сообразительный, мы о тебе слухи уже пару месяцев собираем и все сведения перепроверяем. Так что по политическим мотивам зря лишнее болтать не станешь. Мало того, обстановка на планете благодаря тебе кардинально изменилась. Гранлео убит, империя Сангремар сменила свою ориентацию к рабству, да и название поменяла, так что нам теперь вскоре предстоит вполне официально появиться на карте истории и заявить о своих правах как на эти невысокие горы, так и на сопредельные к ним земли иных государств. И именно сейчас заявить, прямо-таки на днях. Пока ещё такие короли, как Уйдано Лайри-Рыжий, толком не знают о своих границах. И пока они, занятые внутренними делами и собственным становлением, не стали посматривать по сторонам с целью поживиться.

Такие речи многое проясняли в будущей политической ситуации на континенте. Силы у княжества огромны, воинов и вооружения с избытком (оставалось только узнать, как они доспехи и прочую амуницию производят). Мало того, при верной политике так ещё и соседи, желающие жить в крепком независимом государстве подтянутся. Так что за короткий период количество жителей подгорного государства может резко удвоиться. И тогда даже собранная со всего континента армия не сможет противостоять бородачам.

Теперь следовало осмотреть весь город да понять, что тут у них и откуда. Но Менгарец уже на выходе из помещения не удержался от терзающего его сознание вопроса:

– Ну а что будет с жителями посёлка Ворота? Если я правильно понял, то охраняемые ими как бы проходы на таинственные объекты вы у них уже давно и бесцеремонно умыкнули. Вернее, сами используете на полную мощность, а они, глупые, ни о чём не догадываются.

Сопровождающий его инженер крепко задумался, прежде чем ответить, но решился-таки:

– А! Всё равно ты всё со временем узнаешь. Дело в том, что есть у них нечто, что и мы вскрыть не можем, да и не лезем туда особенно, чтобы не засветиться напрасно. Есть там некое устройство, про которое много сказок да легенд, но по большому счёту люди со звёзд и в самом деле поставили там охранников бдеть и защищать. Другое дело, что электричество там мы уже давно по основному кабелю отключили, потому как для собственных нужд не хватает. Да и поездом их в тоннеле, можно сказать, без всякого спроса или угрызения совести столетиями пользуемся. С них же сняли копии, да по всему городу такой транспорт у нас по рельсам колесит…

– То есть, для чего предназначено то устройство, вы не знаете?

– Ведь сказал же, что нет. Вскрыть так и не смогли.

– А то, что у вас есть и чем вы пользуетесь, вам тоже «чужаки» оставили в пользование? – продолжал уточнять инопланетянин.

– Э-э-э! Тут совсем другая история! – с гордостью за свой народ протянул Дарел Венжега. – Пошли! Буду тебе сразу показывать и рассказывать нашу историю!

И не опасаясь удара в спину от пленника, первым вышел в коридор.

Глава одиннадцатая

Подземный город

Виктор Палцени превратился на какое-то время в туриста, которому словоохотливый экскурсовод всё время что-то показывает и говорит без умолку. Получалось, по его словам, что прибывшие на Майру тысячу лет назад колонисты вначале долго искали удобные места для поселения и размещения своих производств, реакторов и научных лабораторий. А потом, когда окончательно определились, не стали убирать некоторые объекты, построенные в скрытных местах, а по ненадобности просто законсервировали их. Неизвестно, сколько разных сокровищниц технической мысли находится по всей планете, но в данном месте, а конкретнее на данном континенте, так и осталось три сосредоточия разумного гения из огромной Галактики.

Одно – мелкое и незначительное, на охрану которого были поставлены обитатели весьма шикарного по местным условиям посёлка Ворота. И там для Виктора Палцени некая общая идея уже была ясна.

А два остальных сосредоточия оказались в большей взаимосвязи между собой. Благодаря внушительным залежам полезных ископаемых колонисты разместили на территории нынешнего княжества огромный промышленный комплекс механического завода вкупе с литейным производством. Естественно, что со всем сонмом роботов и полумеханических помощников. А вдали, под Сумеречными горами, установили два критолиевых реактора, к которым вели два тоннеля с кабелями и вполне солидная рельсовая дорога. Дорога доходила до подземелий посёлка, так сказать непосредственно к тому самому таинственному объекту. Ну и надо всем этим тоже поставили отдельных охранников. Только выбрали для этого не огромную семейную общину, как в случае с Воротами, а сагитировали, убедили, уговорили, прозомбировали проживающих в пещерах монахов.

По статусу монастыря Цензоров, как он назывался, как раз бы и следовало охранять нечто такое, таинственное и недоступное иным людям. Но колонисты, дабы обеспечить «вечный» интерес монахам, оставили им вдобавок два молекулятора. Да плюс вполне подробные объяснения, как выводить реакторы из спящего режима в рабочий, как менять их очерёдность работы и как производить с запасом на годы продукты и предметы первой необходимости.

И убыли на Шлём.

По логике и судя по обрывкам найденных записей пилота всекосмического истребителя, Менгарец мог предположить для всех, кто знал о заводе и реакторах, самую печальную участь. А уж как так получилось, что о заводе не знал, а может, и не пытался искать Гранлео, теперь можно только догадываться.

Но и оставшиеся монахи стали бдеть, имея указание присматривать за своими коллегами, которые жили и процветали в довольно безопасной, сказочной и благоустроенной долине.

Именно благоустроенность большой общины вызвала настолько сильную зависть у тогдашних, так сказать изначальных, монахов, что они возненавидели свой аскетизм и открыто стали возмущаться унылой, однообразной жизнью. Вот тогда и появился в их среде самый умный, самый сообразительный и самый далеко смотрящий монах. Он же впоследствии и стал первым князем, приведя своих братьев к совершенно иной жизни. Он, наплевав на заветы людей со звёзд, создал новую заповедь: сказочные блага – для наших потомков, а для нас реальные удобства уже сейчас! И начались преобразования.

Сразу запустили реактор и стали жить в роскоши и сибаритстве. Причём не сами, а банально похищая для себя в окружающих землях девушек и молодых женщин, которым тоже нравилось жить в тепле, уюте и достатке. Постепенно и многочисленные сыновья подросли, превращаясь в воинов, образуя жёсткий иерархический клан воинской структуры со своими законами, наказаниями и кодексом чести. А лет через пятьдесят появились уже и первые смутьяны среди воинов да те, кто желал драться до крови, а то и убивать, вызывая на поединок кого угодно. Вот таких бузотёров собирали в «клин сорока» да и отправляли в заведомо гиблое место. То есть совсем недалеко – штурмовать Ворота, где тамошние жители побеждали больше своим количеством, но не забывая при этом и воинские умения совершенствовать.

Постепенно княжество, названное в честь прежнего монастыря Цензорским, разрасталось, используя неприступные долины в горах, в которые роботы легко прокладывали нужные тоннели. Также расширялся и сам город, образовавшийся вокруг оставленного завода. Вместе с этим и завод постарались использовать по мере необходимости, подключая всё новые и новые мощности. Понятное дело, что оборудование невечно, как и роботы, и к данному времени одна четвёртая всей техники уже простаивала из-за неисправимых в местных условиях поломок. Но и это было не самое сложное и печальное: сложней всего оказалось исключить в сбоях чисто человеческий фактор.

А именно: все технические функции и нужные знания сосредотачивались в руках так называемого главного инженера и первого архитектора вместе с его соратниками. И лет триста тому назад очередной «умник» до того урезал команду своих помощников и до того засекретил правила перевода критолиевых реакторов в рабочее состояние и в режим отдыха, что благополучно унёс все ценнейшие знания с собой в могилу. Вот с тех самых пор один из ректоров трудится без роздыху, а последние шестьдесят лет так вообще в аварийном режиме, если судить по мигающим лампам и предупреждающим символам красного цвета.

Пришлось в последние десятилетия резко снизить потребление энергии, а это сразу сказалось на дефиците поставляемых молекулятором продуктов и товаров первой необходимости. Благо ещё, что население княжества дружно и слаженно встало на борьбу с трудностями, доведя эффективность сельского хозяйства в своих долинах и в пещерах с гидропоникой до максимума. Невероятный скачок получило животноводство и выращивание рыбы в подземных озёрах. Поставили на поток производство тканей, развили простые в энергопотреблении ремесленничества, да и вообще показали себя с самой лучшей стороны в плане организации и развития творческой мысли. Ну и можно сказать, что в повседневный уклад общества прочно вошли рационализм, здравый смысл и весьма действенная форма правления. Выборность князя осуществлялась тайным голосованием и довольно просто: любой совершеннолетний обитатель подземного государства голосовал тайно за любого понравившегося кандидата в князья, а уже тот выбирал своих соратников и друзей в помощники в правлении.

Главного инженера и первого архитектора, порой в одном лице, выбирали уже только люди в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти лет. Сложно было понять с ходу, на чём базировалась такая странная возрастная политика, но во все времена технические работники справлялись со своей работой на «отлично». Естественно, за исключением только одного раза, упоминаемого выше, когда главный «умник» перестарался с секретностью.

Ну и к данному историческому моменту княжеству крайне требовались большие потоки энергии. Ведь вместе с выходом на политическую мировую арену у них предстояли огромные траты всего, начиная от оружия и кончая продовольствием. А так как за посёлком Ворота и так велась постоянная «прослушка», то появление человека со звёзд было воспринято и встречено с небывалым энтузиазмом. Потому что догадывались: такой человек может здорово помочь с проблемами критолиевых реакторов. Ко всему прочему, он ещё оказался и несомненным лидером текущих исторических преобразований. Так что при получении его в союзники можно было выиграть сразу несколько огромных бонусов.

А когда пришелец играючи расправился со всем «клином сорока», то было принято решение немедленно выкрасть героя, оказать ему при нужде должное лечение и дальше уже раскрутить на полноценную и масштабную помощь по всем направлениям. С давно вырытым подземным ходом непосредственно в центр посёлка совершить задуманное оказалось проще простого. Естественно, что на такое ответственное и почётное дело отправился лично князь со своими ближайшими друзьями и соратниками.

Виктор Палцени вначале слушал, смотрел и удивлялся в полном молчании, но потом и от него хлынула лавина уточняющих вопросов. На них следовали ответы, весьма рассудительные, довольно откровенные и достаточно полные.

– Когда меня похищали, там были сиделки и врачи, никто не пострадал?

– О! Мы даже в курсе, кто именно там был в сиделках. Поверь, с её головы не упал ни один волосок. Если сомневаешься, мы тебе легко докажем наши слова.

– А зачем меня пытались запугать мои похитители, когда я очнулся?

– Ну что тебе сказать… У военных и шутки весьма… хм, специфические… К тому же князь и его друзья считают, что в союзники можно брать только человека смелого, имеющего чувство юмора. И как бы у них ни получилось, ты на них не обижайся, люди они справедливые и с понятиями. А судя по их настроению, когда мы расставались, они тебя оценили высоко и ты им понравился.

– Ну спасибо хоть на том… А почему открыто не подошли ко мне и не сделали нормальное предложение о сотрудничестве?

– Не всё так просто, особенно в нынешний момент. Нам, например, известно точно, что в посёлке есть два человека, работающие на иные королевства. Может быть, ещё есть третий, а то и пятый. А мы должны выйти «на свет» единовременно и неожиданно для всех без исключения. Позже мы помиримся с обитателями Ворот и готовы дальше признавать их полную независимость хоть от всего мира. Пусть что хотят, то и делают. Даже электропитание им вернём на основной кабель. Но сейчас – никак нельзя. По крайней мере до того, как ты нам поможешь вывести в режим отдыха один реактор и запустить второй.

То есть основное условие своего освобождения этакий принудительный союзник понял правильно. Но всё равно решил уточнить:

– Ага! Значит, как только реакторы заработают как вам надо и я дам слово о молчании, вы меня сразу отпустите?

– Ну да. Тем более что мы хорошо осведомлены о той грандиозной работе, которую тебе предстоит совершить, уничтожая наследство преступной деятельности Гранлео. Проблемы и в самом деле могут быть немаленькие. Поэтому мы даже готовы тебе помогать во всём, чем только сможем. Вплоть до предоставления воинских формирований в твоё распоряжение.

Менгарец был поражён таким обещанием:

– О-о! Даже так? Тогда я готов немедленно отправляться к реакторам.

Дарел Венжега с признательностью кивнул, но тем не менее возразил:

– Подобная спешка ни к чему. Несколько часов, а то и целые сутки большой роли не играют. А вот бледность у тебя мне очень не нравится, – заметив, что новый союзник пытается возразить и заверить, что чувствует себя преотменно, усилил голос. – Это – раз! Как следствие, тебя просто обязаны осмотреть ещё и наши врачи. Это – два. Ну и три: мы пока знакомились с городом, почти добрались до места, которое назначено для праздничного обеда в твою честь. Князь просто обязан обозначить и представить тебя для остальных гостей как нового союзника, пусть там их и немного соберётся. Поэтому выбирай: вначале осмотр у наших эскулапов или сразу садимся за стол?

Они уже поднимались по пустынному, ведущему полого вверх тоннелю, и в конце того виднелось яркое пятно солнечного света. Наверняка выходили в одну из внутренних долин. Поэтому Виктору ничего не оставалось, как смириться с очередными задержками и поспешно проинспектировать своё внутреннее состояние. Понятное дело, что прежней своей мощи он никак не ощущал, некоторые раны от трёхчасовой экскурсии нещадно ныли. Усталость тоже присутствовала. Но что радовало больше всего, так это наличие аппетита. Вероятно, длительная прогулка сказывалась, а может, и вернувшееся хорошее настроение способствовало, но мысль о предстоящем обеде показалась весьма недурственной.

Так что похищенный ночью пленник, а сейчас уже неофициально перешедший в статус союзника мужчина перед выходом на дневной свет признался:

– Да вроде как и подзакусить не помешало бы…

Несмотря на улыбку, взгляд главного инженера стал ещё более уважительным:

– Ну, теперь уже точно князь тебя за друга считать станет и великого героя. Потому что он спорил со своими друзьями, что ты после любой прогулки по городу останешься в строю и не откажешься выпить и закусить. Кажется, точно так же думали и все остальные его прожорливые собутыльники, но в угоду своему другу и уважаемому вождю приняли заклады. Кто утверждал, что ты до вечера отлёживаться станешь, кто – что до самого утра…

Не удержался от смешка и сам объект спора:

– Проиграли бы все. Я бы и сутки был не против поваляться в кровати… даже без перерыва на обед.

Долина оказалась небольшая, потом резко сужающаяся и переходящая в глубокое, хмурое ущелье. Но в данный момент дня она вся оказалась залита светом местного светила и смотрелась со своими садами просто великолепно. А в наилучшей точке обзора, на этакой выступающей из скалы каменной террасе, уже стояло с десяток столов, установленных буквой «П». Вокруг них сновали женщины, заканчивая накрывать вполне цивилизованными приборами и тарелками с салатами и холодными закусками. Ещё человек сорок мужчин и с десяток женщин в явно парадных одеждах толпились кучками по всей террасе или прохаживались парами, обсуждая что-то, а то и ведя жаркие диспуты.

Рассмотрев именно женщин, Виктор успел шепнуть своему сопровождающему:

– Не скажу, что у вас полное равенство полов, но и жён вы своих ни в чём не ущемляете…

– Ха! Так ведь и они тоже право голоса имеют во время выборов…

Дальше его объяснения перебил восторженный вопль князя, который первый заметил вышедших из тоннеля:

– О-о-о! А вот и наш долгожданный союзник! Наш человек со звёзд! Прошу, дамы и господа, знакомиться: Виктор Менгарец, глава правительства Шулпы и учреждённого на Шлёме нового имперского образования Союза Разума.

Глава двенадцатая

Дальняя дорога

Фарт Берсед во время обеда всеми силами старался развеселить гостя, наверняка помня и смущаясь того факта, что пришлось доставлять его сюда в состоянии пленника. Да ещё и пленника довольно израненного и обескровленного. Правда, при этом он несколько раз пытался особо подчеркнуть:

– Мы тебя несли так аккуратно и нежно, что ты и не проснулся. Вот признайся честно: возникло у тебя хоть какое чувство беспокойства?

– Вообще-то да… – припомнил Менгарец. – Я услышал звук тревожного колокола и очень обеспокоился. Возникло желание кого-то убить…

– Ай, не обращай внимания на мелочи, – досадовал князь, тем не менее продолжая радостно улыбаться. – Это наши сыновья недосмотрели, что дозор подходит, вот и пришлось им отвлекать внимание на себя. Зато как мы тихо и плавно бежали, а?

– Действительно, даже топота не слышал! – признал Виктор, демонстративно поглядывая на тяжёлые рыцарские сапоги местного выборного самодержца.

– Ха! Так мы в специальных кожаных чулках шли на твоё освобождение. А уж носилки с тобой нести для нас забава.

– Ага… это теперь похищения стали называть освобождениями?

– Ну а как же! Вспомни о своём затылке больном. Не тебя ли поселковые подло оглушили, пленили и волокли на палке как молодого бычка?

Упоминание о недавних событиях развеселило как самого говорящего, так и большинство его соратников. Смеялись и веселились даже женщины. Видимо, у них тут было нечто особенно смешное, связанное с упоминанием подобного вида добычи свежего мяса.

Пока подавали, а потом и пробовали очередное блюдо, новый союзник подтвердил, что готов отправляться к реакторам немедленно. Князь посерьёзнел, отдал несколько распоряжений молодым посыльным и только после очередного блюда вернулся к затронутой теме:

– Да мы и сами спешим обезопаситься в данном вопросе. Поэтому есть предложение… К реакторам в лучшем случае сутки пути. Предлагаю выспаться и отдохнуть прямо в дороге. Там сейчас устанавливают мягкое и удобное лежачее место для тебя. Ну а твои сопровождающие вздремнут по очереди в сидячем положении. Согласен с таким предложением?

– Ещё бы! От мягкого плацкарта и суток сна никто в здравом уме не откажется.

– Решено! Как только заканчиваем обед – сразу в путь! – обрадовался князь и рявкнул в сторону кухни: – Подавайте десерт!

Так что концовка праздничного обеда прошла несколько скомканно и в нервной обстановке. Не вылезая из-за стола, что Фарт Берсед, что главный инженер стали рассылать во все стороны княжества посыльных и давать последние, как всегда самые важные и срочные, наущения своим подчинённым. Те забегали, как наскипидаренные, и Виктор даже чуток пожалел, что не успел в должной мере насладиться поданными угощениями. Потому что и он оказался привлечён к решениям важных проблем и вовлечён в споры по массе технических и политических вопросов.

Князь не забыл про обеспечение отъезжающего отряда и дал наказ женщинам с кухни «уложить и доставить в поезд», как он выразился, самое вкусное, что осталось с праздничного стола. Что-то там унесли, что-то, наоборот, поставили на столы в виде напитков и десерта, и вроде все остались сыты и довольны, но когда встали из-за стола и стали втягиваться в тоннель, Менгарец вдруг сильно загрустил. Как-то неожиданно навалилась печаль, нежелание расставаться с дневным светом и острая, всепроникающая тоска по принцессе Розе.

«Что же мне так не везёт?! – сокрушался инопланетянин. – Уже в сторону Чагара направлялся, а тут ураган. Потом со старшинами договорился, так тут гномы со своими проблемами! И ведь не выкрутишься и не откажешься! Всем всё срочно, всем неимоверно важно! А то, что у меня ни покоя, ни личной жизни, никого совершенно не волнует! Эх! Подхватить бы Розу и умчаться на родную планету Террас! Или хотя бы как-то весточку в Галактику отправить? Помощи попросить… Тоже эти колонисты, мало того что рабство на планете устроили, так ни одного внешнекосмического передатчика не оставили! Могли бы хоть в этом заводе нечто такое устроить… Или возле реакторов. – Он уже описывал главному инженеру внешний вид аппаратуры для межзвёздной связи, но тот утверждал, что ничего подобного не встречал. – А может, как раз Ворота охраняют некий передатчик?! – осенила его вдруг идея. – Ну никак не поверю, что такие запасливые, знающие, что уходят в изгнание навсегда, переселенцы не оставили для себя хотя бы маленькую форточку в большой мир. Так сказать, на всякий случай. Или их лидеры в этом отношении перестраховались? М-да, скорей всего… Но как только вернусь в посёлок, сразу надо будет взглянуть на их тайны. А вдруг…»

Сразу в подземелье, к транспорту, спускаться не стали, а один из друзей князя повёл Менгарца в некое подобие склада с одеждой. Причём очень тёплой и добротной.

– Выбирай, что тебе больше всего нравится и не будет мешать ранам.

– Мы вроде на восток собирались? – удивился гость.

– О-о! Вот увидишь, как там, в Сумрачных горах, холодно и мерзко! – поёжился непроизвольно бородач. – Мало того что высоко, дышать нечем, так ещё и прямо между ледниками наша цель поездки расположена. Так что бери что потеплей, не стесняйся. В том числе и рукавицы, смотри какие шикарные!..

Хотелось Виктору проворчать, что он так не договаривался и холод ненавидит больше всего на свете, но что теперь толку сотрясать воздух словами? Пришлось выбирать, примерять и откладывать самые понравившиеся вещи в сторону. Потом бородач их захватил в единую охапку и радостно оповестил:

– А теперь в поезд будем грузиться! Ах да! Тебе же ещё к врачам надо зайти, чтобы они осмотрели твои раны.

– Не надо! – решительно отказался герой. – Мелкие царапины и так заживут.

Гном пожал плечами да и двинулся впереди, показывая дорогу к местному аналогу железнодорожного вокзала.

До него оказалось минут двадцать ходьбы в основном по лестницам и вниз. При виде «поезда» лицо потенциального пассажира непроизвольно скривилось в непонимании. По большому счёту на двух рельсах четырьмя колёсами стояла крупная дрезина, некая уменьшенная копия товарного вагона. Шесть кресел, и перед каждым из них рычаги, которыми, скорее всего, и надо приводить эту странную конструкцию в движение. Нечто подобное в виде движущегося упора имелось и для ног. Этакая байдарка распашная, только на рельсах и без вёсел. Четыре сиденья смотрели в одну сторону, а два в обратную. Сзади наблюдалась небольшая площадка, на которой раньше могли бы встать вплотную друг к дружке ещё человек шесть. Но теперь там красовалась этакая конструкция в виде роскошной кровати, подушкой нависающая далеко сзади над рельсами.

Виктора при виде такого «поезда» пробило на смех:

– И на этой плацкартной кровати я буду целые сутки блаженствовать-отсыпаться? Ещё и в холоде?

На что бородач ответил с весёлым оскалом:

– Ну да, скучно!.. Закутаешься в одеяла – не замёрзнешь. Тем более что морозно станет только в конце пути. Зато нам будет жарко и весело на рычагах. «Тяни-толкай» называются.

Оружие располагалось между сиденьями и свисало, прикрепленное к бортам снаружи. Провиант и роскошные остатки с праздничного стола находились в корзинах, прикреплённых прямо на лёгкой крыше этого гротескного средства передвижения. Ну и у каждого колеса Менгарец рассмотрел по геомагнитному двигателю. Что его немало удивило, и он обратился к подошедшему инженеру:

– Так «оно» ещё и само ездит?

– Можно и так сказать, – скептически скривился Дарел. – По идеальной прямой, при средней нагрузке поезд сам движется со скоростью пять километров в час. Но в гору – хорошо хоть назад не откатывается. А у нас к Сумрачным горам тоннель несколько сложный по перепадам высот. Первые часа три двигаемся с лёгким уклоном вниз, и можно при небольшой «накачке» рычагами ехать с ветерком. Потом час пути по прямой, проходим как раз под поймой Саарги. Ну а дальше, часов на двадцать – двадцать пять постоянный, довольно неприятный подъём. Вот там уже приходится попотеть. Но зато обратно, когда катимся – благодать! Свист в ушах от ветра, и рычагов не касаешься!

Инопланетянин тоже скривился, но совсем по другой причине. Будь он здесь на постоянной основе и давно, обязательно бы переоборудовал поезд. Можно ведь снять с завода любой мотор, запитать оба рельса электрическим током и только дави потом на маленький рычажок скорости или тормоза. Но раз уж тут такая традиция всё вручную толкать и к подвигам это приравнивать, то чего уж там спорить – пусть пыхтят. Сроки бы не поджимали, имелось бы дня два, переоборудовал бы транспорт, а так та же трата времени получится. Хотя позже надо будет подсказать Венжеге верное и очевидное решение.

Стали грузиться. И выяснилось, что «тянуть-толкать» собираются сам князь и первый архитектор. Решились всё-таки окончательно, хотя сомнения на этот счёт оставались до последнего момента. Ну и помогали им четыре ближайших, наиболее мощных, как они хвастались, княжеских соратника и друга. Тёплые вещи каждый укладывал напоследок где только мог. Одному Виктору было удобней всех: расстелил всё подобранное под себя, да с боков, ещё и прикрылся толстенным одеялом. И совесть его совершенно не мучила при этом. Улёгся и благосклонно разрешил пяти бородачам и одному гладковыбритому аборигену отправляться в путь. Им надо? Вот пусть и пыхтят! А он раненый и к тому же после весьма и весьма сытного обеда.

Однако поинтересовался:

– А меч мой где?

Как оказалось, и его взяли, только удачно прикрыли на крыше корзинами настолько, что легендарное оружие не бросалось в глаза при беглом осмотре. Виктор не стал признаваться, что задал вопрос в шутку, а наоборот, обеспокоился:

– Так мы что, воевать едем? Там же глухие, безжизненные горы?

– Можно и так сказать, – кивнул князь. – Но случаи бывали, и всегда приходится быть начеку. Там ведь Орден Тумана расположен, а они, пожалуй, единственные, кто продолжает отчаянную войну не только с соседями, но и с орлами Розадо. Всё хотят прорваться к каким-то древним городам, которые в Сумеречных горах стоят залитые не то селями, не то озёрами, не то присыпаны лавинами. Так что пару раз за историю нашего Цензорского княжества приходилось устраивать хорошую бойню для некоторых горных кланов, слишком уж настойчиво и опасно близко подбиравшихся к реакторам. А лет двести назад так вообще группа каких-то шустрых «туманников» умудрилась забраться в тоннель, который ведёт к наружным воротам. И уже пытались вскрыть бронированные створки… Там их всех и похоронили! Ха! Ещё и обвалом хорошо прикрыли. Виктор! Да ты спи, спи!..

Не проехали и пятнадцати минут, как единственного пассажира стало клонить в сон. Ничего интересного вокруг, кроме мрачных стен да пятна света от фары впереди. Попарно берясь за рычаги, «гномы» добавляли скорости транспорту. Так сказать, разогревались и держали себя в нужном тонусе перед основными перенапряжениями.

Вот и заснул чужак под равномерный гул колёс. И хорошо так заснул, душевно. А вернулся к действительности часов через пять, когда «поезд» уже со скоростью километров двенадцать-пятнадцать в час двигался в гору. Сидящий к нему лицом Фарт Берсед, несмотря на выступивший пот на лбу, довольно бодро стал восклицать:

– Чего так рано? Нам ещё ехать и ехать! Отдыхай! Сил набирайся!

– И я к тому веду. Ведь у меня режим, – стал покладисто объяснять пассажир. – А значит, пора ужинать. Да и вообще, не мешало бы сделать краткую остановку.

Остановиться никто не отказался. Как и сделать небольшой «перекусон», всё-таки в пути, да ещё интенсивно работая, аппетит нарастает соответственно. Само собой, что Менгарец ел не спеша, обложившись несколькими блюдами и парочкой кувшинов, а когда тронулись дальше, продолжил смаковать разносолы да время от времени вести монолог на разные темы. Теперь лицом к нему пересел ещё и главный инженер, так что с коллегой было чем поделиться: этой теорией и практическими описаниями разных устройств. В том числе была подсказана идея переоборудования «поезда», чтобы он мог ездить самостоятельно, да ещё и платформу за собой волочь в случае необходимости.

Так двигались ещё часов пять, и Виктора ни разу совесть не кольнула, что он лежит и кушает, а другие работают вместо тягловых лошадей. Раз его украли, то сами виноваты, пусть теперь и кормят, и возят, и остановки в случае нужды делают. Правда, вторая остановка была более продолжительная и основательная. Бородачи даже на маленькой керосиновой горелке разогрели имеющееся рагу с мясом и хорошенько подкрепились горячей пищей. Сила есть – ума не надо! Поговаривают… Но кушать-то в любом случае надо, иначе сил тоже не останется.

Последующие пять часов пассажир бессовестно притворялся спящим, иногда и в самом деле впадая в дрёму, но зато тщательно обдумав последнюю поступившую к нему информацию и свои возможные шаги в ближайшем будущем.

Вновь образующееся Цензорское княжество, двенадцатое на материке, только одним своим появлением могло резко накалить обстановку вокруг себя. Как бы ни были в данный момент четыре королевства озабочены своим возрождением, вряд ли они так просто простят отхваченные у них куски земель. Хотя эти земли в основном труднодоступны и самими не осваиваются, но наверняка будет важен сам принцип отторжения: одним отдашь кусок, вторым – и вот уже нет государства. Значит, трения будут, а то и война. Не сейчас, так в будущем. И пока соседи не получат жестоко и больно по зубам, не успокоятся. А пока это случится, на обещанную военную помощь союзников можно даже не рассчитывать. Наивно и глупо. Да и то в случае чего надо будет посылать за ними по реке Саарга корабли. А Менгарец даже мысленно боялся предположить, что там осталось после урагана от эскадры адмирала Ньюцигена.

Так что единственная польза от нового союза может заключаться только в демонтаже из подземного завода колонистов нескольких сотен станков широкого профиля, которые помогли бы королевству Чагар сделать заметный рывок на пути технического прогресса. Вроде как князь с инженером пообещали поделиться техникой, тем более что у них много оборудования простаивало после поломок, которые инопланетянин постарается устранить.

Но больше всего хотелось бы обеспечить эти станки должной энергией. А где взять «лишний» реактор? Даже если бы отыскался ещё один, то как перенести этакий массив сложного устройства на новое место? Проблемы… А о строительстве порядочной гидроэлектростанции в ближайшие пять, а то и десять лет и мечтать не стоит.

А вот сагитировать и забрать с собой в Чагар прямо сейчас человек пятьдесят хороших воинов и лучших разведчиков – дело вполне реальное. В эту компанию что подданные княжества, что жители Ворот с радостью подпишутся. Только свистнуть да условия оплаты оговорить. Ну и способ доставки придумать. Потому что орлы катарги катать кого попало по небу не захотят.

«Кстати, когда они прилетят? – вспомнил о разумных птицах Виктор. – А если уже прилетели, а меня нет? Точнее говоря, меня они не увидят в долине? Что подумают о тамошних людях? М-да!.. Ничего хорошего не подумают и могут на них очень и очень рассердиться. Ещё вобьют себе в голову, что условные сигналы кострами из меня вырвали во время пыток и… Ржавчина на мою голову! Как же я этот вариант не продумал и не предупредил старшин?..»

Понятно, что вся вина теперь ляжет на плечи «гномов», но самому от этого не легче. Мог и предусмотреть запасной вариант, пусть бы он даже и назывался «В случае моей смерти…».

Но теперь Виктор понимал, что всё продумать и предусмотреть не в силах и самые совершенные аналитические машины. Куда там человеку с его переменчивым, строптивым характером. Поэтому стал больше посматривать на цензорцев и размышлять на тему: почему они сами не догадались установить иные двигатели на поезд? А там и мудрить не стоило.

«Оно им и не надо! Смена режимов реакторов происходит раз в тридцать лет. Ну и вдобавок раз пять-шесть в год в Сумрачные горы наведывалась ватага в двенадцать-пятнадцать воинов с так называемой инспекцией. Учитывая жуткое затворничество княжества от остального мира, такая поездка – небывалое развлечение и подвиг. Вон они и сейчас как дружно рычаги тянут: мокрые от усилий, а все равно радостные. Даже Венжега счастлив, хоть и умом хвастался. Так что наверняка умники находились, которые о моторах заикались, да кто же себя единственного удовольствия лишит? Сразу становится понятна идея «клина сорока». Не будь этих отчаянных смертников, давно бы друг друга перерезали. Вот и на поезде им силёнки приложить – небывалое приключение и удача. Первые лица не брезгуют, чего уж про остальных воинов говорить. А если поезд к условленному времени не вернётся, туда бегом по тоннелю за три дня добежит готовая к бою тысяча, а то и две рыцарей. Ага! И конница у них есть, пусть и лошадей боевых всего сотни три. Так кавалерия вообще за половинку суток доберётся – вон в тоннеле какой свод высокий…»

Смотрел и любовался гномами до того, что и самому вдруг захотелось сменить лежачее положение на сидячее и знатно приложиться к рычагам. Хорошо, что вовремя сам на себя мысленно прикрикнул: «Что это со мной?! Мне восстанавливаться надо, а вдруг на тренажёры потянуло! Всё! Отбой! Как говорится: хочешь кому-то помочь – замри. Потом ляг и поспи, обязательно глупое желание исчезнет».

Глава тринадцатая

Опасное путешествие

В очередной раз пассажир вывалился из дрёмы, когда «железнодорожный транспорт» замер на месте, потом дёрнулся обратно на прижатых тормозных колодках. Все цензорцы живо попрыгали с сидений на грунт и поспешили по тоннелю вперёд с каким-то оживлённым, деловым ажиотажем.

Надоевшему валяться и бездельничать Менгарцу тоже захотелось спрыгнуть и малость размяться. Хотя делал он это осторожно, чтобы не сорвать заживающие раны. А впереди и в самом деле было на что посмотреть и над чем задуматься. Тоннель в данном месте, видимо, из-за подвижек земной коры проломился и вздулся несколько вверх. Рельсы явно покривились, расстояние между ними даже на глазок оказалось неравномерным.

– Каждый раз мы здесь переживаем, – пожаловался один из бородачей, который наверняка в последнее время входил в команду «инспекторов». – По сути, можно и пешком дойти, уже недалеко осталось, но часа четыре топать тоже не с руки… Но вроде нестрашно, сейчас подправим и поедем. А вот на обратном пути в сто раз опасней: а ну как разгонимся с горы да не затормозим вовремя? Катастрофа!

Главный инженер тем временем под светом фонарей уже проверял контрольной планкой развал-схождение рельс, а вскоре и работа заладилась по ремонту. Пошли в ход клинья, задействовали кувалды. Стали разгружать прикреплённые на крыше корзины, так как свод здесь местами мог задеть багаж. И часа через полтора на самом малом ходу дрезина проехала опасный участок. Загрузили корзины обратно, и, только когда тронулись дальше, Виктор поинтересовался:

– Почему бы не послать сюда рабочих и не стесать «выпуклость»? Ну и рельсы уложить прямо и жёстко.

Равномерно дышащий инженер ответил вполне резонно:

– Толку никакого. Перегиб тоннеля идёт постоянно, так что проверять и подправлять зазоры приходится при каждой поездке. Хотя срезать выпуклость каменного разлома всё равно придётся в самое ближайшее время.

Через час с небольшим прибыли в конечный пункт назначения.

Там действительно оказалось более чем свежо, не выше чем плюс три-пять градусов по Цельсию. Но Менгарца удивила ещё одна дрезина, стоящая чуть дальше, в самом тупике, и явно припыленная временем, а перед ней ещё и ось с колёсной парой, тоже стоящая на рельсах и подстрахованная от нечаянного самоката деревянными клиньями:

– Запасной вариант?

– В некотором роде, – приступил к объяснениям Дарел, меняя с себя мокрую рубаху на сухую и быстро облачаясь в тёплые одежды. – Но у этого поезда нет стояночного тормоза, а на скорости рычагами останавливать – гиблое дело. Вон видишь там клин под колёсами? Когда-то раньше им только и пользовались, но, когда тоннель вздулся там, где мы недавно «переползали», наши реквизировали второй поезд из-под Ворот.

– А колёса откуда?

– Испокон веков здесь были. Видимо, ремкомплект. Уже пару лет собираемся забрать в город, да всё никак не получается.

Пятеро бородачей тоже быстро переоделись и стали вооружаться, а потом и готовить прихваченные продукты для переноса. А наблюдающий за ними Менгарец вдруг почувствовал явный дискомфорт. Тоннель с рельсами вонзался в край огромной природной пещеры, а дальше следовало пересечь эту пещеру и по нескольким иным тоннелям добраться ещё в одну пещеру, к внутренним воротам, которые, по словам инженера, имели не меньшую степень защиты, чем наружные. Осветив здешнюю пещеру фонарями, вначале никто ничего не заметил.

Но сейчас Виктор Палцени чётко ощутил на своём затылке чужой, враждебный взгляд. Еле сдерживаясь от готового сорваться крика-предупреждения, медленно развернулся и, словно раздумывая, уставился в полную темноту. Ему требовалась минута-полторы, чтобы глаза отвыкли от света и могли рассмотреть что-нибудь в кромешной тьме. Но кажется, неведомое нечто, а может и некто, задумку человека осознал. Ощущение чужого взгляда резко пропало. А чуть позже, когда темень для иных глаз стала рассеиваться, у дальнего выхода промелькнула неясная тень.

– Там кто-то есть! – не выдержал Менгарец. – И за нами явно подсматривали!

Стоило отдать должное скорости реакции цензорцев. Пятеро бородачей без лишнего вопроса или уточнения с оружием на изготовку и с фонарями в руках бросились в пещеру. А уже полностью одетый и тотально вооружённый главный инженер встал рядом с инопланетянином. С минуту они оба настороженно прислушивались к удаляющемуся топоту ног и следили за уменьшающимися зайчиками света на стенах следующего тоннеля.

Когда всё стихло, Дарел прошептал:

– Вот видишь, как оно бывает! Никто сюда пробраться не может… вроде бы, а ты что-то заметил… Или, может, показалось? А?

Виктор уже и сам не мог утверждать с полной уверенностью. Да и как он расскажет о своих подозрениях? Почувствовал взгляд? Ерунда… Заметил тень? Банальное помутнение зрения… Если бы хоть сам чётко рассмотрел нечто, а так…

– А ржавчина знает! Могло и показаться. – Он прислушался к звуку шагов возвращающихся бородачей. – Не обидятся?

– Ха! Ещё и спасибо скажут за такую приятную пробежку, – засмеялся инженер и полез на крышу поезда доставать легендарный двуручник. Уже подавая его вниз, поинтересовался: – Носить-то сможешь?

Хозяин меча пошевелил своим оружием, переложил его несколько раз с плеча на плечо и довольно хмыкнул:

– Легко! И нехолодно будет, и… спокойнее.

Вернувшийся князь, увидевший союзника с мечом, даже бровью не повёл. Вначале сам осветил пещеру и даже взобрался по каменным выступам чуть выше, чтобы осветить полку, на которой мог вполне спрятаться человек. Там тоже никого не оказалось. Поэтому презрительное хмыканье прозвучало вроде как в безадресном направлении. Зато потом вождь нагрузил продукты на себя и соратников не пожалел. Ещё и криками всех стал подгонять:

– Шевелимся интенсивней! И трусцой! А то замёрзнем! – Когда двинулись, скорее констатировал, чем отчитался: – Пробежались мы до самых ворот… Ни одного постороннего или подозрительного следа… Ну разве что ещё раз позже осмотримся более тщательно. Да и в дальние анфилады заглянуть не помешает…

Идти оказалось сравнительно недалеко. По нескольким тоннелям пришли в ещё одну природную пещеру, где по обеим её сторонам имелось двое ворот. Наружные выходили в ущелье, то самое, заваленное ещё пару веков назад, а внутренние вели в помещения непосредственно с реакторами. Перед ними и стал священнодействовать Дарел Венжега с двумя соратниками князя. К их действиям, которые они не скрывали, присматривался и чужак, стараясь понять и ухватить общие кодовые системы и пароли. Получалось не намного сложней, чем при попытках вскрытия потайных помещений во дворце Гранлео. Если не проще! Да и сами двери при их кажущейся неприступности выглядели довольно хлипенько по сравнению с подобными образцами последних десятилетий. Как специалист по сварке, Палцени это сразу подметил.

Через десять минут прибывшие вошли внутрь, где после нескольких зон контроля и полос безопасности дошли-таки до главного зала управления критолиевыми реакторами. С порога бросались в глаза аварийные надписи о несколько критическом состоянии работающего энергоблока, и уже через час разобравшийся в показаниях Виктор понял, что здесь произошло и почему. По сути, ничего страшного, и большой вины в излишней секретности не было, просто следовало в своё время больше и тщательнее изучать оставленные технические описания и указания к ремонту. Потому как вышли из строя две панели системного контроля над вторым реактором, и без их замены тот никак бы не запустился. Прочитай верно нынешние инженеры нужные технические символы, которые оказались им незнакомы, могли бы и сами понять, в чём дело, сделать соответствующую замену и произвести запуск. Потому как на территории завода, как указывалось на информативных экранах, должные ремкомплекты имелись.

Опять-таки если сумеют после смены панелей правильно их откалибровать и настроить. Самая тонкая и капризная работа. Инопланетянин даже в себе засомневался. Но если уж он не сможет выполнить это дело, то местные аборигены тем более не справятся.

Первый реактор, работающий в данный момент, потому и резко снизил отдачу энергии, что был рассчитан на подобный человеческий и временной фактор. Лишние двести лет работы истощили необогащённые критолиевые стержни настолько, что мощность упала до одной трети. В подобном режиме реактор мог давать энергию ещё лет восемьсот, а потом бы и сам благополучно отключился благодаря имеющимся системам самоконтроля. Другой вопрос, если бы используемые для охлаждения контуров ледники вдруг растаяли. Вот тогда точно случилась бы катастрофа, могущая негативно повлиять на всю планету. В данный момент следовало вывести стержни из рабочей зоны и сместить их в крезортный обогатитель. Потом тридцать лет «сна» стержней в жидком крезорте, и реактор опять готов к интенсивной вековой деятельности.

Часа полтора у Виктора ушло на объяснение главному инженеру всех осознанных им постулатов и этапов дальнейшей деятельности. Ну и пришлось честно обрисовать все сложности калибровки и настройки заново установленных панелей.

Как только цензорцы всё поняли, то не захотели и лишней минуты терять. Решили немедля возвращаться в город за нужными сменными частями. Вопрос только стоял в том, кто поедет, а кто останется. Князю по его должности было нельзя долго задерживаться вне государства. Поэтому он возвращался домой и повторно к реакторам не вернётся. И одного подвига хватит.

Дарел Венжега из-за своих знаний предпочитал присутствовать при вскрытии склада в городе, погрузке панелей в поезд и сопровождении их к месту установки. Так что ему придётся мотаться туда и обратно.

Ну а Менгарец, как ни расстраивался очередной двухдневной задержкой, вынужден был признать, что ему нет смысла опять вылеживаться на закорках несуразной плацкартной кровати. Уж лучше оставаться здесь и запустить в ход весь необходимый комплекс подготовительных работ, чем без толку потерять двое суток. К тому же не помешает произвести профилактическое исследование всего реакторного комплекса, которое следовало делать опытным техникам хотя бы раз в пятьсот лет, если тот непрестанно работал. А почитай уже десять веков, как здесь ничего не делалось. Вот он и остался.

Ему в помощь, а заодно и для обучения оставили двоих бородачей. Причём один, несмотря на свои воинские знаки различия и близкую дружбу с князем, оказался ещё и «умником», одним из ближайших помощников Дарела Венжеги. А второй хоть и вояка, но тоже не совсем тупой, потому как здесь не раз бывал и мог при нужде сам вскрыть хотя бы те же внутренние ворота.

Последние детали группа обсуждала уже на ходу, покинув комплекс с реакторами и отправившись к поезду. Там быстро демонтировали ненужную уже кровать, разгрузили оставшиеся корзины с провиантом, а также ёмкости с питьём, и четверо мужчин, отсалютовав троим провожающим, поспешили к главному подземному городу Цензорского княжества.

Махая им вслед рукой, «умник» со знанием дела рассказывал союзнику:

– Главное – аккуратно «выпуклость» переехать. А потом только держись да глаза закрывай от встречного ветра, чтобы не выдавило. Считай, по инерции даже на треть подъёма взберутся, а там три часа интенсивной работы – и дома. Ну и обратно самые лучшие сядут на рычаги.

К тому же на обратном пути планировалось не вшестером приехать, а добавочно взять четырёх самых мощных воинов, чтобы можно было меняться на рычагах, пытаясь побить рекордное время путешествия в Сумеречные горы. Всё-таки нервозность, нетерпеливость и досаду Менгарца из-за такой длительной задержки замечали все без исключения.

Сейчас оба «гнома» поправили висящие на груди фонари и деловито подхватили часть корзин и кувшинов. Они решили перенести добро во внутренние помещения за две ходки. При этом чужака они не учитывали, решив, что тому хватит тяжести своего двуручника. Виктор сильно и не настаивал, шагал себе сзади воинов да и засыпал их вопросами. Благо, что те умели грамотно подать запрашиваемую у них информацию. А той только по княжеству и окружающим его государствам накопилось множество. Хотя бы по тому же Ордену Тумана, пожалуй, единственному государству на планете, где царила и властвовала несколько извращённая и суровая религия. Да и правили орденцами не короли или князья и не выборные демократы, а странные жрецы, устраивающие порой в храмах человеческие жертвоприношения.

Интересно было послушать и про окружающую дикую природу. Хотя там данные очевидцы бывали всего несколько раз, но знали очень много. По крайней мере были уверены, что выйти на открытое пространство – смерти подобно. Неизвестно откуда тут же прилетали орлы Розадо и либо сбивали людей в пропасть камнями или брёвнами, либо умерщвляли касанием лап. Уж про это правдивых историй за тысячу лет существования княжества накопилось преизрядно.

Отнесли первую партию багажа, открыли ворота и поставили внутри всего комплекса. Отправились во вторую ходку. Плотно нагрузились остатками и неспешно потопали к воротам.

Вот именно тогда на входе в большую пещеру с воротами на них и напали.

Глава четырнадцатая

Кровавая бойня

Наверное, неожиданные враги только подошли к данному тоннелю, а увидев отблески света, наскоро рассредоточились вокруг зева, не слишком-то успев спрятаться. Это и не дало им возможности положить одним массированным ударом всех троих. Потому что идущий впереди цензорец-«воин» сразу заметил нечто неожиданное, замер на месте, улавливая чужие запахи, а потом шагнул назад:

– Засада! – только и успел прохрипеть он, уже вполне сознательно заваливаясь вперёд, на проткнувшие его мечи. Руки от корзин и кувшинов он освободить смог, а вот оружие выхватить – нет. Зато успел взяться за меч и кинжал идущий следом за ним товарищ, «умник». Он, словно взбешённый дикобраз, выкатился вперёд, кромсая врагов налево и направо, словно лианы. Только при первых движениях он убил или тяжело ранил как минимум шестерых. Оставшиеся враги, укутанные с ног до головы в мохнатые шкуры и в количестве примерно двух десятков особей, взревели и вполне слаженно бросились на немногочисленных соперников. Эта отсрочка во времени позволила Менгарцу вырваться на пространство пещеры и раскрутить в мельнице смерти свой двуручник. В узком проходе он оказался бы практически безоружным.

Ожесточённо сражающийся «умник» пал на восьмом метре своего обрызганного кровью пути, успев зацепить ещё троих. В тот же момент освещение от фонарей погасло окончательно. Один фонарь был повреждён, а второй, залитый кровью и придавленный телом владельца, оказался прикрыт намертво.

В создавшейся ситуации легче всего оказалось сражаться Виктору Палцени. Как он понял, пещерные люди, или кто они были на самом деле, тоже весьма неплохо ориентировались в темноте. Наверное, даже умудрялись видеть контуры и силуэты противника. Но не больше. Тогда как модернизированный не единожды в омолодителе инопланетянин уже через пять секунд мог различать даже зверские выражения на изрисованных чёрными полосками лицах.

А большего ему и не надо было. Оставшихся восемнадцать, а может, и все двадцать врагов он порубил в течение двух минут. А потом с особой злостью и остервенением принялся добивать подранков. Завершив эту неприятную работу, попытался присмотреться к телам боевых товарищей, которые своим самопожертвованием однозначно спасли ему жизнь. Увы, оба были мертвы! А «колыбельной», в которой можно реанимировать любое разумное создание, вернув его с того света, под рукой не было.

Пока горевал и отчаивался, оказалось, что упустил и для себя спасительную возможность проскочить к воротам и спрятаться во внутренних помещениях реакторного комплекса. Хотя опять-таки те две минуты, которые необходимо было потерять на открытие, могли свести на нет всё временное преимущество.

С противоположного края пещеры в неё втекал поток новых, облачённых в мохнатые шкуры воинов. Они двигались молча, аккуратно ступая, присматриваясь вокруг себя и словно принюхиваясь. У многих на плечах виднелись некие странные мешки или бурдюки. А впереди шествовал одетый в кожаные одежды стройный юноша. Скорее всего разведчик, который вёл за собой толпу и раньше послал тех, кто уже лежал мёртвыми в этой части пещеры. Новый поток врагов насчитывал не менее тридцати человек, но хуже всего было наличие у доброй трети из них луков с уже готовыми, наложенными на тетиву стрелами. Пусть сдуру, пусть в силуэт, но выстрелить и попасть смогут. И ещё неизвестно, не смазаны ли наконечники стрел ядом. С дикарей и не то станется!

Поэтому Менгарец не раздумывал и лишней секунды: включил фонарик, направил луч на противника, оставил его на камне, а сам бросился к запасному «поезду». Причём пока бежал, лихорадочно раздумывал над своими дальнейшими действиями: «Когда я оглянулся, они все стянулись в кучу, прикрылись щитами и готовились стрелять… Значит, лишняя минута у меня есть… Успею я столкнуть колёсную пару в сторону, а потом качнуть рычагами дрезину вниз? Вроде должен успеть… Потому что открытого столкновения со всеми я не выдержу… Ржавчина на мою голову! Там ведь тормозов нет! Меня на «выпуклости» по стенам размажет!..»

Раны вроде не открылись, как это ни странно, но побаливали ощутимо. Благо, что новых порезов и ушибов, к удивлению, удалось избежать.

Вбежав в пещеру, образно именуемую «вокзалом», на мгновение замер, прислушиваясь к возможному шуму в пройденном тоннеле. Полная тишина, дающая лишние секунды для раздумий и для действий. И, наверное, эти-то лишние секунды дали шанс взбудораженному сознанию придумать самый наилучший выход: «Да на кой протуберанец мне поезд?! Я ведь на нём точно убьюсь! А вдруг на него покусятся эти мохнатые вонючки? Особенно если колёсную пару толкнуть вниз? Гул-то всё равно будет… И те подумают, что я, вернее мы убегаем. Точно! Теперь бы только найти подходящее место и спрятаться самому. Ах да! Тут же каменный выступ есть!..»

Ловким броском забросил громадный меч на нужное место. А сам метнулся к рельсам. Вынул клинья, забрасывая их в дрезину, и толкнул колёсную пару в тоннель. Та вначале катилась лениво, но по мере усиления наклона стала набирать скорость со специфическим гулом. После чего одинокому воину оставалось поспешно забраться на полку пещеры и залечь там вместе со своим неразлучным двуручником.

Сердце стучало так, что его грохот перекрывал все остальные шумы в пещере, когда туда почти беззвучно стала вливаться толпа мохнатых дикарей. И опять впереди них с тонким и длинным кинжалом в виде рапиры уверенно двигался затянутый в выделанные шкуры стройный разведчик. Приведя воинов за собой, он замер и взмахом руки заставил остальных сделать то же самое. Теперь уже отчётливо стал слышен усиливающийся, но всё равно удаляющийся гул уносящейся вниз колёсной пары.

Как только это осознали аборигены, тут же оживлённо загалдели, пытаясь перекричать друг друга. Их тут же заставил замолкнуть злобный рык самого громадного из них, явного вожака этого стада. После чего он вопросительно уставился на разведчика, а тот звонким, срывающимся от волнения голосом стал пересказывать перипетии явно подсмотренного им события. Слова Виктором узнавались не все, одно из трёх, а то и реже, но, даже наблюдая за жестами местного лазутчика, нетрудно было догадаться о сути его рассказа. Вот прибывает вторая дрезина… Вот из неё выходят люди с оружием и в латах (те самые, двое из которых лежат среди зверски убитых воинов!)… Вот эти люди начинают разгружать корзины с крыши, кувшины и тёплые вещи… Вот один из них (стоявший вот здесь!) почувствовал чужой взгляд, обернулся и стал высматривать притаившегося разведчика. Тому ничего не оставалось, как убегать, а потом звать на помощь всех остальных, стоящих сейчас вокруг воинов.

Мало того, разведчик однозначно призывал приведённых им воинов усесться на вторую дрезину и пуститься за врагами, принесшими так много горя, в погоню!

Подобные призывы вожаку не понравились, но он заставил группу самых смышлёных осмотреть дрезину, а когда та стала двигаться, то и подтолкнуть ближе к месту так называемой посадки. Влез сам и, толкнув рычаги, понял, как создаётся движение, гаркнул призывно всей компашке, и те стали грузиться.

Причём так грузиться, что даже видавший виды Менгарец отвесил челюсть от удивления. Он рассчитывал на некое любопытство дикарей и даже мечтал, что десяток, да хотя бы восемь, а то и шесть человек сдуру покатятся вниз. Действительность превзошла все его самые смелые ожидания: в дрезину, на её крышу и кое-где подвесившись с боков вместилось человек двадцать! Если не больше!

Попытался примазаться, уцепившись за скобы и упираясь ногами в краешек рамы, разведчик, но рык строже прежнего заставил его отпрыгнуть обратно на платформу. Затем дикари по команде своего вожака так налегли на рычаги, что дрезина стартовала с места чуть ли не с искрами из-под колёс и моментально скрылась в зеве тоннеля.

Всё это время Виктор молил Фортуну только об одном: чтобы грохот, наверняка сошедшей на «выпуклости» с рельс колёсной пары не донёсся слишком преждевременно. Иначе это могло насторожить любителей прокатиться с ветерком, задуматься, а то и остановить свою авантюристическую поездку. Пронесло, грохота не последовало. Может, его и не было при ударе колёс о каменные стены? А может, стальная парочка чудом как-то проскочила резкую возвышенность? Всё-таки лёгкость, несравнимая со всей перегруженной дрезиной, там могла сыграть решающую роль. Да и далековато «выпуклость» находилась, звук мог и потеряться: всё-таки по расстоянию получалось километров пятнадцать, не меньше.

Довольно сильно гудела прилично разогнавшаяся дрезина. Да и оставшиеся на «перроне» особи затеяли бурную перебранку. Начав самостоятельно решать, что им делать и чем заниматься дальше. Как ни странно, но командовать ими попытался разведчик. Вот только остальные мохнатики, не выражая явно своё несогласие, всё равно проигнорировали оглашаемые приказы. И решили вернуться, пока суд да дело, к месту недавней схватки да более подробно осмотреть, а скорее всего мародёрничать над чужаками и над своими соплеменниками. Нестройной толпой, количеством в одиннадцать особей, двинулись к выходу из пещеры. При этом они больше посматривали себе под ноги, чем рассматривали стены и свод. Хотя и держали мечи наготове.

Поэтому первую атаку соскочившего вниз воина прозевали. А потом он настолько ускорил вращение своего меча, что головы и руки отлетали в стороны быстрей, чем мёртвые тела оседали на камни.

Напоследок остался только один пятящийся разведчик. И Менгарцу показалось, что тот сейчас развернётся и вполне резонно бросится наутёк. В подобной ситуации, когда некто в течение половины минуты уничтожил всех без исключения воинов «мохнатого» отряда, побег казался самым здравым и единственно верным. Поэтому перехватил свой меч, намереваясь метнуть в спину убегающего врага как копьё. Гоняться со своими ранами за ловким лазутчиком до самого города он не собирался.

И в этот момент произошло неожиданное: вместо разворота на сто восемьдесят градусов разведчик прыгнул на Виктора, целясь остриём своего длинного кинжала прямо ему в сердце. И всё решали какие-то доли секунд! Мечом воспользоваться никак не получится при таком уменьшающемся расстоянии. Поэтому, одновременно разворачивая корпус боком, пытаясь ускользнуть от удара, Менгарец выронил своё оружие и, уже продолжая движение правой, просто заехал кулаком прямо в лоб своего противника. Тот отлетел от удара метра на два и мешком рухнул на камни, скорее всего уже мёртвым. Вот только кинжал, а может, и короткая рапира осталась торчать в плече инопланетянина.

Стало больно почти до потери сознания. Но то же сознание подсказывало, что вокруг могут валяться подранки, с тыла подойти новые враги, да и со стороны тоннеля может вдруг вернуться некто, «выпавший с поезда» или соскочивший благоразумно с подножки. Поэтому самым строгим образом оно запретило телу валиться в обморок.

Следовало побыть санитаром и лекарем для самого себя. Резко выдернул кинжал, зажимая его на всякий случай между колен. Подвывая от боли, сбросил пальтишко на меху, затем тонкую куртку и рывком разодрал рубашку. Присмотрелся к ране и только тогда вздохнул с облегчением. Лезвие только проткнуло кожу, прошло под ней над лучевой костью и сделало сквозное отверстие. Кровь лилась обильно, но, прижав края порезов, удалось её легко остановить. Что вселяло ещё больший оптимизм. Затем перевязал себя имеющимся рулончиком дезинфицированной тонкой ткани, которую вместо бинтов выдавал княжеству молекулятор, и стал спешно одеваться обратно. Не хотелось замёрзнуть в этом морозном, леденящем воздухе.

Рука двигалась вполне нормально, первая, несколько странная боль прошла и больше не беспокоила.

«Это я, наверное, от страха перепугался, – пытался оправдать свои стоны Виктор. – Да и кто мог подумать, что эта мразь на меня прыгнет, а не станет убегать! Хм! Хотя… что-то я становлюсь слишком высокого мнения о себе… Как следствие, эта вот совсем несвоевременная рана…»

Подхватив свой двуручник правой, он быстро и безжалостно добил нескольких подранков и уже примерился остриём к затылку лежащего на животе разведчика, когда тот резко дёрнулся и застонал. Тут же мелькнула мысль: «Он остался один, добить несложно, но не лучше ли допросить? Хоть буду знать, всех ли я тут прикончил…»

А то и в самом деле приходилось постоянно оглядываться по сторонам и прислушиваться. Два движения верёвкой, руки постанывающего пленного стянуты сзади, ещё парочка затяжек, и вот уже ноги привязаны к рукам, не давая разогнуться. Аккуратно удерживая меч в левой руке, правой подтащил лазутчика на «перрон», так как там было более чисто от крови и кусков отсечённых конечностей. Тот полностью пришёл в себя, но не дёргался, пытаясь присмотреться к пленившему его человеку.

И только этот человек открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг из тоннеля донёсся жуткий, скрежещущий грохот: дрезина благополучно попала в катастрофу. И вряд ли теперь в той мясорубке выживет хотя бы единственный абориген.

Разведчик дернулся от услышанного и просипел еле слышно несколько слов. Хоть и сильно произношение разнилось от привычного Виктору, но понять удалось без труда: «Что это было?» Стараясь говорить раздельно и не скрывая торжествующего злорадства, стал отвечать:

– Смерть! Все пришедшие сюда без разрешения убиты! И так будет с каждым, кто осмелится потревожить уединение данного места! Ты понял меня, дикарь?

Фанатичный блеск в опухающих глазах удалось рассмотреть даже в темноте:

– Я не дикарь! Это вы, весь остальной мир не признаёте нашего бога и будете уничтожены! – шипел взбешённый, начавший дёргаться в путах пленник. – И в своё капище вы больше никогда не пройдёте! Никогда!

Пытаясь сообразить, о каком капище идёт речь, Менгарец решил сыграть на духе противоречия, сдавив шею пленного и рыча прямо ему в лицо:

– И тебя сейчас убью, как лохматых баранов из твоего стада! И всех остальных порубаю на куски! И до твоего бога доберусь! Вот прямо сейчас и отправлюсь его крошить на куски!..

– Нет! Ты не пройдёшь через нашу армию! – Пленник перешёл на срывающийся визг, переходящий в предсмертный хрип. – Выходи на белый свет! Наши воины и за меня отомстят, и за моего дядю!.. И за наших павших…

Вражеский лазутчик, одетый в одежды из хорошо выделанной кожи, доживал последнюю минуту. И сам уже верил, что вот-вот задохнётся от недостатка воздуха. Поэтому пытался выдохнуть только одно-единственное слово:

– Выходи!..

Значит, некий выход наружу, минующий ворота, и в самом деле существовал. Скорее всего, именно этот разведчик его отыскал, сам тут всё высмотрел и случайно стал свидетелем прибытия «поезда». После чего со всех ног кинулся за подмогой. Причём подмога – это явно не армия. Но тогда получается, что снаружи остаётся ещё очень и очень много «мохнатых дикарей»! И если они сейчас просачиваются по одному в какую-то пробитую штольню, то вскоре заполонят всё здесь до последнего квадратного метра.

Но самое смешное и несуразное, что ещё осознал Менгарец, так тот факт, что у него сейчас в руках извивается и умирает не парень, не молодой воин, а… девушка! Ну, или, иначе говоря, женщина во всей своей красе. Потому что кожаная куртка впереди на пленнице разошлась и наружу вывалились, до того плотно прижатые, две вполне упругие и натуральные женские груди. Всё ещё не до конца веря увиденному, Виктор опустил меч на землю и чисто машинально сдавил одно из полушарий.

– Что б ты загорала возле Сверхновой! – ошарашенный, воскликнул он вслух, отпуская горло и давая судорожно бьющемуся под ним телу свободно дышать. – Не могла сразу умереть от удара моего кулака?! – но тут же вспомнил об упомянутом войске, и мысли изменили своё направление: – Ладно, пока поживи! Посидишь у меня на привязи возле реактора, а там разберусь с тобой…

Развязал пленнице верёвки на ногах, подхватил свой меч левой, а правой практически понёс хрипящую лазутчицу в сторону комплекса с реакторами. Та шла, почти ничего не соображая, словно потеряла частично сознание во время такого грубого и жестокого допроса. Но когда дошли до пещеры с воротами, вскинула голову и торжествующе зашипела:

– Никогда больше вы не войдёте в своё капище!

Тогда как Менгарец застонал от досады и бессилия. А он ещё удивлялся на последних метрах пути: откуда это вдруг дымком протянуло с таким странным приятным запахом? Оказывается, дикари, перед тем как броситься за ним следом, успели скинуть на внутренние ворота бурдюки с вязким, древесным клеем. И не только залили все панели и кодовые замки мерзкой, липнущей жидкостью, но и подожгли эту гадость, неизвестно где и каким образом собранную. Жутко чёрный дым поднимался к самому своду высокой пещеры и там вытягивался наружу через невидимые щели или специально оставленные при строительстве воздуховоды.

То есть пока одна группа кинулась рыскать по тоннелям, вторая пыхтела, подтаскивая бурдюки со смолой для уничтожения непонятных, но не поддающихся их разуму дверей.

Естественно, что неуничтожимые ворота не могли быть окончательно повреждены ни смолой, ни даже более сильным огнём, но сколько же теперь времени придётся возиться с их очисткой! Одному человеку и за неделю не справиться! Что уж тут вспоминать о предполагаемых совсем недавно нескольких минутах.

Как ни считал себя Виктор Палцени человеком мирным, с гуманными соображениями, но и то ему захотелось сейчас ткнуть вот эту девицу харей в горящую смолу, и пусть визжит, умирая, как самая никчёмная, мерзкая скотина. Уже и несколько шагов сделал к воротам, приподнимая опять вдруг захрипевшую пленницу, и уже её лицу оставалось полметра до огня, но вовремя опомнился. Остановил себя гневными восклицаниями типа: «Что же я творю?!» Заметил боковым зрением, что несчастная девица от страха обмочилась. Дралась, умирала, задыхалась, но так не боялась. А тут вдруг сразу сломалась… Видимо, правду говорят: любая фанатичка готова умереть, если будет знать, что её понесут в открытом гробу как героиню. Но продаст всех и вся, если представит собственные похороны с обезображенным, обожжённым до костей, отпугивающим зрителей лицом.

Следовало убить такого коварного и подлого врага. Но раз не сделал это в бою, не добил во время допроса, то… А что? И оставлять за спиной живого врага нельзя. И потом допрос, возможно, следует продолжить.

Пришлось опять спешно и прочно опутывать пленнице ноги, связывать её в виде изогнутого назад бублика и надевать всю эту композицию на обломок торчащего на краю пещеры сталагмита. При всём желании не распутается и не вырвется. А если в течение нескольких часов не освободить уложенную таким образом тушку, то девица и сама умрёт от затекания конечностей.

«Должно же ей быть наказание за нанесённую мне рану?»

Вот с такими размышлениями поспешил настроенный на кровавую месть Менгарец к дальнему краю пещеры, откуда недавно появились мохнатые дикари.

Глава пятнадцатая

Западня

Место, где горцы просочились в запретную для посторонних зону, инопланетянин отыскал довольно быстро. К нему вели следы глины, которая была промыта вниз дождевыми потоками. То есть сама щель произошла не при подвижках земной коры и не при случайном обвале или лавине. Узкое отверстие, похожее на звериный лаз, образовалось из-за обильных, тёплых осадков, которые тут крайне редки. Скорее всего, именно в последнее время создалось, возможно, даже из-за грозовых туч, которые приволок за собой ураган из Южного океана. Ловкая и стройная разведчица, рискуя жизнью, всё-таки дерзнула сунуться в щель и таким образом добралась в пространство тоннелей и пещер между воротами. Увидев прибытие поезда, она бросилась за своими соплеменниками, и уже те во главе с её массивным дядей разрыли отверстие до более приемлемого для их туш размера. Может, сразу и поверили разведчику, что та нашла дверь в некое капище безбожников. Потому что слишком уж много прихватили с собой древесной смолы.

Добравшись до промоины и подставив лицо опускающемуся вниз ледяному воздуху, Менгарец задумался: «Там наверху морозец под минус десять, что уже пугает больше обещанной на мою голову армии. Не лучше ли плюнуть на всё и поспешить пешком по железнодорожному тоннелю в город «гномов»? В любом случае, идя навстречу спешащей в гору дрезине, я успею встретить цензорцев гораздо раньше, чем меня догонят очередные фанатичные дикари. Но, с другой стороны, взобраться наверх и там осмотреться тоже необходимо. Если там и в самом деле армия, то следует хотя бы прикинуть их примерную численность и уже потом плясать от неё, вызывая из столицы княжества должное количество рыцарей. М-да, если бы не холод… А если только выглянуть? Ведь у меня тёплая одежда, за пару минут никак не замёрзну!..»

Приняв такое решение, Виктор стал думать, какое оружие с собой брать. С двуручником карабкаться по норе вверх? Жутко неудобное получится карабканье. Вернуться к трупам, набрать там побольше стрел и выбрать лук поприличней? Так ведь стрелок из него, мягко говоря, аховый. Пока стрелу на тетиву наложу, пока прицелюсь, уже и пальцы от мороза отвалятся.

Пойти поискать более короткие, удобные в ближнем бою мечи? И эта идея вызвала у его Святости неприятие в душе. Поэтому, как это ни казалось глупым и абсурдным, он стал втискиваться в промоину вместе со своей стальной оглоблей. Всё-таки столько раз легендарный меч выручал, что бросать такое чудо просто совесть не позволит. Да и как оказалось в процессе восхождения, меч никак не мешал, подвешенный на ремень, а в некоторых моментах даже помогал, используемый как упор.

Белый свет встретил альпиниста-любителя не ледяным холодом, сковывающим члены и останавливающим кровь в жилах, а приятной, пахнущей льдом свежестью. Хотя скорее причина такого удовольствия заключалась в порядочном разогреве тела после подъёма по узкой щели. Ну а дальше оставалось герою не удивительными горными пейзажами любоваться, а как можно быстрей и правильней оценивать создавшуюся обстановку. И принимать соответствующие меры.

Выход из промоины оказался в широкой расщелине, над которой нависал внушительный скальной козырёк. Но, двигаясь дальше, человек попадал на очень удобную, прикрытую опять всё тем же козырьком площадку. И уже оттуда можно было безопасно для себя расценивать всю диспозицию противника. А почему безопасно? Да потому что в ином месте быстро бы убили. Кто? Да те самые, которые, по счастливому стечению обстоятельств, в данный момент ожесточённо и целенаправленно пытались уничтожить потенциального противника – гигантских орлов Розадо!

Несколько минут, несмотря на критичность имеющейся ситуации, Менгарец заворожённо и с каким-то трепетным восторгом наблюдал за гигантскими птицами. Уж он-то, наверное, лучше всех на этой планете знал должные размеры и мог делать сравнительные выводы. Но сразу заметил, что розовые орлы несколько крупнее, мощнее своих белых собратьев, которые обитали на Первом Щите и на Шлёме. Правда, из-за этого у них появлялась значительная инертность в движениях, этакая тяжеловесность во время выполнения воздушных пируэтов, но в любом случае оторваться от любования ими оказалось невероятно сложно. Ко всему прочему, инопланетянин чётко осознавал, что и эти птицы разумны, а потому каждое их движение соразмерялось как действие именно разумного существа.

Да и не только он знал о разумности Розадо. Те же дикари в мохнатых шкурах прикладывали весь свой звериный ум, природную сообразительность и бешеную изворотливость, чтобы хоть как-то перехитрить, а в конечном итоге и выжить после атак и нападений гигантских орлов.

Суть ведущегося сражения была такова. Чуть ниже той площадки, где находился Менгарец, была ещё одна, широкая и защищённая сверху каменным выступом. Вот на ней постепенно и накапливалась куча рвущихся туда дикарей. В данный момент их скопилось уже полтора десятка. Причём их увеличивающееся количество тоже играло немалую роль в окончательной победе. Потому что им сверху открывался более удобный азимут стрельбы из лука. И они всеми силами старались отогнать тех орлов, которые девятью парами регулярно пикировали на проходимую для человека тропу, идущую снизу. Разумные птицы пытались бросить туда камень, либо прикоснуться лапами к своим врагам, или только сымитировать прикосновение. Ведь любое живое существо умирало на расстоянии полтора-двух метров от страшных лап летящего орла. Ну а дикари бешеным спуртом пытались преодолеть опасный участок и добраться к своим лучникам. Удавалось не всем, а вернее, только одному из трёх. Но настойчивость и усердие их командующего поражало.

К тому же с каждым новым лучником на верхней площадке увеличивались шансы идущих по тропе. Потому что они значительней угрожали пернатым, постреливая в них из луков.

Ещё ниже как раз и располагалась та самая «армия», о которой распиналась фанатичная лазутчица. Трудно было оценить точное количество воинов Ордена, которые выглядывали из пещер и толпились под каменными козырьками, но не менее чем триста человек. Если не все пятьсот, учитывая, что иные могут спать или трапезничать в глубине пещер.

Теперь можно было догадаться и об остальном. Наверняка правители Ордена Тумана уже давненько ведали о неких вратах в тайные помещения. Недаром ущелье, ведущее к наружным створкам, цензорцам даже завалить пришлось. Настолько интенсивно там дикари копались, пытаясь вскрыть заманчивую для них шкатулку с сокровищами. Вот и посылали регулярно такие, а чаще всего более мелкие отряды на поиски. Данной армии повезло: хорошо видящая в темноте разведчица (а ночью орлы не летают и практически беззащитны) наткнулась на промоину и отыскала сразу вторые ворота, ведущие к славе, почестям и богатству. Понятно, что дикари ошибались, и ничего, кроме смерти, они бы в реакторном комплексе не отыскали, но их незнание никоим образом не могло изменить их печальную участь. Но тем не менее они сюда ринулись, как мухи на мёд. И первому отряду во главе с дядей фанатички, удалось прорваться в промоину и дальше. А вот остальную «армию» остановили в продвижении вовремя появившиеся орлы. По сути, командующий дикарями мог бы преспокойно дождаться ночи и потом двигаться на воссоединение с передовым отрядом, да, видать, жадность затмила разум: «Как же так?! Мы тут мёрзнем, а они там грабят… наживаются нашим добром?!»

Вот и штурмовали тропу, пытаясь сосредоточить на верхней площадке должное количество лучников. А это для возникшего у них в тылу Монаха показалось весьма и весьма нежелательным. Конечно, он в данный момент мог поспешить вниз, а там дальше двинуться по рельсам, как намечал. Проблемы, в сущности, не его, и цензорцы обязательно с ними сами разберутся. Пусть большой кровью, пусть не сразу, но обязательно отобьют свои реакторы, а потом ещё и посты для охраны здесь организуют постоянные. Но когда это будет? И какими жертвами всё нынешнее промедление обернётся?

А значит, надо действовать. И немедленно!

Оставалось окончательно прикинуть все варианты и сделать так, чтобы и самому от Розадо не пострадать. Всё-таки их здесь оказалось очень много, и каждого следовало держать в поле зрения. Девять пар, как уже упоминалось, активно и беспрерывно атаковали тропу. Ещё три пары только тем и занимались, что сносили с окрестностей самые удобные для метания лапами камни и складывали их на плоских вершинах скал. После чего метатели хватали камень, не отвлекаясь и не теряя времени на его поиск. Ну и две розовые птицы, судя по величине орлицы, сидели на ключевых пунктах наблюдения и, скорее всего, корректировали все военные действия своей стаи. Не приходилось сомневаться, что вышедшего из глубин человека они заметили сразу и теперь держали его на виду. Как только он выйдет на открытое пространство, так его сразу и атакуют.

А открытое пространство было весьма коротким: только пробежать на скорости метров десять-двенадцать. Ещё и с уклона. Так что долго размышлять Виктор не стал. Сбросил свою утеплённую куртку, с особым сожалением снял тёплые рукавички и засунул их за пояс, коротко размял постреливающие от болей плечи да, подхватив свой двуручник, ринулся на врага. Атаковать дикарей со спины оказалось весьма удобно, и это позволило проскочить самые опасные первые метры. Да и смотрели лучники только на тропу да на летающих над ней орлов. Выстрелить в упор, когда уже началась рубка, успели только двое. Да и те, к счастью для атакующего воина, промазали.

Ну а дальше уже сказался опыт обращения с легендарным мечом, который с гудением порезал тела пятнадцати врагов и при этом даже не затупился.

Сцену кровавой рубки заметили все остальные участники сражения. Со стороны пещер послышался рёв возмущения и ярости. Но тем не менее на короткое время образовалось затишье, никто не ринулся на тропу. Все пытались понять, кто и в каком количестве атакует.

Орлы Розадо тоже были весьма и весьма озадачены появлением такого нежданного союзника. Сделав по несколько пируэтов, они расселись на скалах вдоль тропы и теперь присматривались к человеку с огромным мечом.

А тот с самым невозмутимым, деловым видом принялся наводить на площадке относительный порядок. Меховые шкуры, которые оказались не залиты кровью, снимал с трупов и укладывал в сторонке. Туда же собрал и всё найденное оружие. В особенности луки и стрелы. Прошёлся по холщовым сумкам дикарей, откладывая их к небольшому припасу продуктов, который и так уже лежал сбоку, под самой стенкой. Видимо, воины Ордена туда уложили то, что им мешало на теле. Ну и напоследок победитель бесцеремонно сбросил тела поверженных врагов вниз.

Вот тут опять над горами взвился вопль ярости, ещё более громкий, чем прежде. Поняв, что враг всего один-одинёшенек, дикари словно с ума посходили. И ринулись по тропе сплошным потоком. Да только отдохнувшие Розадо отреагировали более чем слаженно и точно: камни рухнули на головы карабкающихся в гору орденцев, а некоторых особо настойчивых и проворных орлы касались лапами. То есть уничтожали почти всех. Тогда как самых «счастливых» дикарей, которым несказанно повезло преодолеть всю тропу, встречал наверху со всем своим озлобленным гостеприимством Монах Менгарец. Выстрелить в упор из лука и не промазать по врагу, который не может увернуться, – это и у него получалось великолепно.

И как ни подбадривала оставшаяся внизу «армия» своих бесстрашных, лучших воинов, ни один из них так и не добрался до цели. В итоге та самая куча мохнатых дикарей уменьшилась на полсотни. А то и на все шесть десятков.

Финалом этого скоротечного и яростного штурма стала презрительная эскапада, которую устроил Виктор орущим снизу врагам. Вначале он жестами, понятными на всех языках, показал, где он имел своих врагов, потом цинично помочился вниз, а потом ещё и демонстративно поплевал туда же.

Результатом такого унизительного вызова стал очередной штурм тропы. На этот раз опять ринулись явные добровольцы, подбадриваемые сзади криками как своих вождей и командиров, так и кипящих злобой товарищей. Но и эти сорок человек ничего не достигли. Их тела изломанными силуэтами так и остались лежать на окровавленных склонах.

Вот тогда дикари задумались основательно. И наверняка пришли к самому логичному решению: дождаться ночи, а уж потом одинокий защитник верхней площадки не сможет противостоять стремящимся к мщению воинам. И стали выкрикивать снизу самые грязные ругательства и угрозы, только десятая часть которых могла вогнать в ужас любого опасающегося крови обывателя. Уж такие они пытки в своих угрозах выкрикивали, что даже повидавший много на своём коротком веку Палцени заслушался. И пришёл к очевидной мысли: что Гранлео, что эти вот представители Ордена Тумана друг друга стоили. Это просто чудо, что павший император при своей жизни не обратил внимания на здешних фанатиков. А то бы они вместе такой геноцид на планете устроили, что атомная война невинной забавой показалась бы.

Ну посмотрел он на плюющихся желчью дикарей, ну послушал, а когда понял, что очередной атаки не последует, преспокойно занялся своими делами на площадке, даже не посматривая вниз. Потому как уверовал: чуть что, рассевшиеся опять по скалам орлы первыми пойдут в атаку и тем самым предупредят об опасности.

Кстати, сама площадка, как и последующая, возле расщелины, ведущей к промоине, снизу «воинами армии» не просматривалась. Это сказывалось на безопасности и на определённом психологическом комфорте. Преспокойно осмотрел все сумки, потом перебрал сложенный отдельно запас и убедился, что перекусить здесь будет чем. Пища вполне добротная и без неприятных запахов. Хоть в этом орденцы походили на нормальных людей.

А потом Виктор задумался на тему: сгонять ли наверх за своим утеплённым мехом пальто или воспользоваться пока грязными, но всё-таки довольно тёплыми трофейными мехами? Да и про пленницу почему-то вспомнилось. Ещё час, максимум два без послабления верёвок – и помрёт девка. Не то чтобы её жалко было, но вот поговорить следовало обязательно. С её психической надломленностью разведчица сейчас расскажет всё, что только ни спросишь.

И как раз в этот момент на вышестоящую тропку опустилась орлица Розадо. Причём очень грамотно опустилась, оказавшись всем корпусом за торчащей скалой и при необходимости имея возможность поднимать голову и смотреть на человека. А судя по мелькающим теням, в воздухе над данным участком барражировало сразу несколько орлов, готовых в случае чего подстраховать свою подругу сброшенными вниз камнями. Да и по большому счёту, возжелай любой орёл рискнуть, надеясь на счастливый для себя промах лучника, мог бы и под козырёк влететь в планировании, сбивая человека клювом и тут же убивая касанием лап. То есть орлица перестраховалась со всех сторон.

Теперь оставалось понять, для какой цели она настолько приблизилась. Хотя сразу пришло понимание этого поступка. Орлица теперь наглухо перекрыла человеку возможность проскочить в более безопасное место, а потом и безнаказанно скрыться в недрах.

«Ну-ну! – с весёлой бесшабашностью подумал Виктор. – А как она теперь отнесётся к моим попыткам установить контакт? Сейчас будем смотреть…»

Глава шестнадцатая

Знания – сила

При общении с Белыми орлами катарги Виктор Палцени в своё время использовал хорошо известный ему язык свиста. И этого в последнее время хватало для почти полного (понятно, что в рамках бытового уровня) общения. Потому как гортань орлов не могла приспособиться к произношению человеческих звуков, а вот свистеть они умели изумительно.

В то же самое время, проводя много часов в «разговорах» со своим ближайшим другом и воспитанником орлом Мурчачо, инопланетянин не гнушался и у разумной птицы выяснить хоть какие-то слова их сложного, трудно улавливаемого на слух клёкота. И практиковался в произношении нескольких фраз. Другой вопрос, каких это трудов стоило! После нескольких таких клекочущих усилий горло саднило, язык болел, а скулы сводило судорогой. Но! Тем не менее! Сотню слов и три десятка кратких фраз Виктор Менгарец сподобился выучить. Чем сильно и небезосновательно гордился. Потому что его лучшие друзья и соратники не могли и десятой части подобного учения освоить.

К примеру, самая настырная и въедливая из всех, Аристина Вакахан, княгиня и супруга бургомистра Шулпы, знала шесть слов и две фразы. Сам бургомистр, Додюр Гелиан, хвастался пятью словами и одной фразой. Ну а Фериоль Вессано, будучи учёным, всё равно не удосужился научиться произносить больше чем три слова: «Привет. Давай дружить!» Очень жаловался, что его голосовые связки прекрасного певца, тенора, банально не выдерживают подобного издевательства клёкотом и рвутся. И утверждал, что с него и трёх слов достаточно, чтобы его случайно встреченный орёл, не знающий языка свиста, походя не пристукнул лапой.

Теперь предстояло опробовать свои умения, а заодно удостовериться, так ли уж идентичен язык Белых и розовых орлов. По крайней мере Связующая, царица Альири, утверждала, что сходны. Правда, не раз предупреждала, что между обеими видами разумных птиц ведётся испокон веков непримиримая вражда. Причины этой вражды толком даже она объяснить не смогла. Так, совокупленье легенд и бабушкиных сказок да какие-то древние обиды и недоразумения.

«Ну что ж, приступим!» – подумав, решил Менгарец, выдвигаясь на самый краешек пространства, прикрываемого козырьком, и расставляя руки в стороны, словно крылья. Как убеждали его белые орлы, такая поза человека наиболее приемлема для начала переговоров, потому что указывает на желание разумного существа полетать в небе. И, закончив делать определённые упражнения для гортани, инопланетянин закурлыкал первую фразу:

– Приветствую тебя, Связующая стаи!

Сказать, что орлица была поражена обращением, – это значило ничего не сказать. Глядя на неё, создавалось впечатление, что она сейчас потеряет сознание от изумления. Или яйцо снесёт! Непроизвольно распрямилась, шагнула вперёд, чуть ли не полностью открывая корпус, крылья опустились до земли, клюв раскрылся, огромный язык вывалился и свесился вниз, глаза остекленели. Ещё и начала опасно пошатываться во время второй минуты физического и умственного ступора. Того и гляди грохнется на спину лапами кверху (орлы, между прочим, в такой смешной позе и спали частенько). Но в данном случае летающие сверху члены стаи, готовые бросить камни, точно решат, что орлицу вдруг убили неким коварным способом, и ринутся мстить, невзирая на любые последствия.

Поэтому пришлось человеку напрягаться дальше. Ещё громче повторил первую фразу, и добавил:

– Давай дружить и сражаться с врагами вместе!

Опять прошла минута, и стало закрадываться подозрение, что его просто не понимают, и вдруг разумная птица замотала ошарашенно головой и воскликнула:

– Ты умеешь говорить?! – Естественно, что она это проклекотала, но получилось настолько смешно и необычно, что Виктор облегчённо рассмеялся. Тем более что знал: человеческий смех орлы понимают как следует. Хотя у них подобная эмоция выражается совсем иначе. В самом деле, получалось смешно. Всё равно что если бы человек произнёс подобный вопрос, услышав понятные слова от собаки, к примеру.

И продолжил начавшийся диалог:

– Все разумные говорят. Все разумные дружат.

Теперь уже первая растерянность прошла, орлица стала соображать лучше, подобралась и медленно стала наливаться угрозой. Причём угроза сразу слышалась в её новом вопросе.

– Как посмел ты, человек, появиться в наших владениях?

Чтобы ответить правильно и полноценно, даже словарного запаса Менгарца не хватало. Приходилось отделываться общими фразами:

– Большие трудности. Большая война. Мир в опасности. Могут погибнуть все: и люди, и орлы.

– Но мы не касаемся ваших дел и запрещаем соваться в наши! Поэтому не суйтесь к нам, а мы уже и без вас выживем.

– Нет! У нас одна вода. У нас общий воздух. В недрах гор – смерть. Если её не усыпить, вода и воздух умрут. Потом умрут орлы и люди.

– Что за смерть? – обеспокоилась орлица. – Почему мы о ней ничего не знаем?

– Много лет назад её здесь оставили люди со звёзд. Если за ней следить, опекать, то она не вырвется и воздух не будет отравлен, – изгалялся в клёкоте человек. – Да мы никогда на поверхность и не выходили, – взял он на себя смелость говорить от лица Цензорского княжества. – Это вот эти дикари к нам прорвались, неожиданно напали и пожелали разбудить смерть…

Его собеседница хотела ещё что-то спросить, но тут со стороны ниже расположенной тропы последовали предупреждающие крики орлов и раздался грохот падающих камней. Подхватив лук, Виктор бросился к другой стороне площадки, желая поскорей выяснить, кто там оказался настолько нетерпеливым, что не стал дожидаться ночи. Вероятно, орденцы решили, что одинокий воин ушёл, и отыскавшийся доброволец решил рискнуть. Практически в самой лёгкой одежде и только с одним ножом в руке он скакал словно горный баран по камням и кручам, удачно избегая попаданий падающих камней и стремясь выскочить на верхнюю площадку. Вряд ли бы это у него получилось в любом случае, но вонзившаяся ему в ногу стрела лишила последних надежд. Он захромал, а в следующее мгновение ловкого прыгуна сбил вниз метко брошенный камень килограммов под шестьдесят весом. Предсмертный вскрик, и смятое тело вместе с камнями скатилось в самый низ каменистого обрыва.

Ну а Менгарец как ни в чем не бывало вернулся к прерванной беседе:

– Извини, уважаемая, нас прервали! Но теперь я хочу представиться.

Назвав свои имена и имеющиеся титулы, перечислив все города, в которых он бывал и куда должен добраться в ближайшее время, и добавив, что и сам гость на этой планете, так как прилетел сюда со звёзд, он вопросительно уставился на разумную птицу. Прежде чем назвать своё имя, орлица весьма дотошно, меняя слова в своих вопросах, стала уточнять:

– Я правильно тебя поняла? Ты тоже со звёзд? И сможешь это доказать?

Пришлось применять весь скудный словарный арсенал для настоятельного и действенного убеждения в своей честности.

– Интересно… Если это правда, так ты меня очень заинтриговал, – призналась собеседница и наконец-то назвала своё имя: – Глеселла! Связующая Глеселла! Но, прежде чем мы продолжим разговор, скажи, кто обучил тебя нашему языку?

Пришлось и тут, чувствуя, что скоро вообще говорить не сможет, клекотать имена и ранги Белых орлов катарги. Упоминать о своём воспитаннике и объяснять, как случилось, что человек стал кормильцем орла. Напоследок, помня про историю его знакомства с Белыми орлами и их древние легенды, рассказал и о том, что умеет строить некое устройство, дельтаплан, на котором тоже может летать по небу в воздушных потоках.

Судя по реакции Глеселлы и по её ответным речам, подобные легенды и у них существовали. То есть с тем человеком, который вскормит орла и сумеет сам взлететь в небо, они тоже были не против завести знакомство. По крайней мере такие предания от далёких предков к ним дошли и превалировали в устном творчестве. Правда, среди Розадо имелось ещё и третье условие для возможной дружбы. Причём условие более чем сложное, если не сказать невыполнимое. Да и не о дружбе в том условии шло, а ни меньше ни больше: если некий человек его выполнил, то его вообще изберут пожизненно своим царём! И насколько сумел понять человек, звучало это условие так.

Сумрачные горы огромны, но всё-таки не бесконечны. И у каждой стаи, а то и у нескольких сразу имелись свои любимые места обитания, в которых они со времён глубокой старины делали гнёзда, выращивали своё потомство. За видимым с данного места горным хребтом уже начиналось постепенное, а потом и резкое понижение высот в сторону востока, то есть туда, где ориентировочно смыкали свои волны два океана, Южный и Дикий. Вот на том понижении имелось, да и сейчас имеется огромное озеро, образующееся от таяния снегов и ледников. Считалось оно пернатыми обитателями священным, и называли они его Око за довольно характерный вид сверху. А вытекающая из него река, петляя между гор, образуя каскады и прекрасные водопады, сотворила массу восхитительных, удивительно красивых долин. Покрытые зеленью, полные дичи и выделяющиеся громадными, нигде больше не растущими деревьями, эти долины никогда не видели человека и во все времена безраздельно принадлежали только орлам. Кстати, в те далёкие, исторические эпохи обе расы орлов жили вполне дружно, и нисколько не делали между собой различий по цвету оперения.

И вот появился как-то у Ока человек. Причём в то время между птицами и людьми существовал договор, по которому ни один путник не имел права появиться ни возле священного озера, ни возле каскадов благостных долин. А человек, прибывший из огромных городов, расположенных в иных горных долинах, вступил с орлами в переговоры и попросил скромное местечко на берегу озера себе для проживания. Ещё и утверждал при этом, что он прилетел из иных миров и не может, дескать, ужиться с местными. А птиц любит больше своих собратьев по роду человеческому, потому и просит его приютить до скорой смерти. Мол, сколько там уже осталось до неё? Да выглядел он пожилым, в годах.

Между орлами возникло разногласие на эту тему. Розадо категорически отказались пускать человека на свои неприкосновенные территории. Тогда как Белые катарги настояли на поселении и поручились за человека во всех отношениях. Вот того и пустили под их ответственность.

А человек вроде как преклонного возраста всё жил себе да поживал и умирать не собирался. По некоторым сведениям, все двести лет ещё прожил он в построенном собственными руками доме. Никому не мешал, никого не беспокоил, только и торчал в своей лаборатории. А потом стали происходить странные вещи по всей планете. Многие древние города оказались уничтожены в неприглядной войне, которую затеяли прилетевшие из чёрного космоса «неживые» люди. И всё бы ничего, орлов никто не трогал и не обижал, да вот поселенец что-то учудил страшное. Вырос над его домом жуткий дымовой гриб да и начал так распространяться во все стороны и вверх, что за три дня темно сделалось в атмосфере, а все земли и океаны Майры покрылись непроницаемыми серыми облаками. Летать стало невозможно, пришлось отсиживаться в гнёздах и пещерах. Многие живые люди погибли, тогда как «неживые» вымерли поголовно, пало множество орлов от непонятных хворей и от банального голода. Но основные костяки стай всё-таки выжили и, когда через месяц туман осел вниз ядовитой росой, бросились к Оку, чтобы наказать подлого человека. Только его и след простыл. Так и не нашли, как ни искали.

А с тех пор из священного озера вытекала совершенно непригодная для питья вода. В случае нужды ею можно было напиться, но при многократном употреблении неприятной даже на вкус жидкости все животные, люди и орлы умирали через пару месяцев. Стали высыхать зелёные травы в долинах, гнить и заваливаться громадные деревья, дичь и прочая мелкая живность покинули благодатные прежде каскады, а наилучшее некогда место стало для орлов самым мрачным и печальным. Жить там стало невозможно.

Как следствие, Розадо ополчились на Белых катарги за то, что они разрешили поселиться в священном месте подлому отравителю, и после короткой, но яростной войны изгнали их из Сумрачных гор. Ну и до сих пор с презрением считают бывших братьев по небу предателями, недоумками и отщепенцами.

Выслушав, уточнив и осознав всю суть древней истории, Виктор задумался:

«Прямо не забытая во Вселенной планета, а проходной двор какой-то получается! Вначале думал, что только я один тут такой пришелец. Потом Гранлео нарисовался. Причём не сам он сюда прилетел, а с целым табором учёных-преступников. Хотя стоит признать: среди них, как оказалось, ещё и порядочные люди затесались. Теперь выясняется, что тут ещё какие-то «неживые» люди воевали. Хотя это, скорее всего, андроиды какой-то корпорации пытались нелегально прибрать «зачищенную» планету под контроль подленьких толстосумов из центра Галактики. Две, две с копейками тысячи лет назад такое случалось. М-да! Не повезло Майре!.. Но! Судя по тому, что андроидов тоже уничтожили всех до единого, гибель целой армии так ударила по её владельцам, что те, фигурально выражаясь, не выжили после такого удара. А если и выжили, то попрятались по таким норам и замолчали так сильно, что никто и никогда не мог связать самое страшное преступление с их именами.

Вот тут и становится интересен ещё один «человек со звёзд». Судя по всему, отшельник занимался тоже не совсем законными опытами, раз настолько тщательно прятался от людей и всей Галактики. Бывают такие непризнанные, но и в самом деле уникальные гении, которые обозлятся на весь свет, спрячутся в глухую пещеру и пытаются доказать свои непринятые открытия, догмы и аксиомы, делая это наперекор всем и вся. А потом из пещеры вылезает страшное чудовище и жрёт любую шевелящуюся органику без разбора. Не всегда, конечно, доходит дело до рождения чудовища, да и тот пример приведён как редкое исключение, но случается. А чаще эти отшельники так и умирают в одиночестве, непонятые и отвергнутые.

Что пытался вытворить живший возле Ока пришелец? Неизвестно. Но как можно догадаться, узнав о ведущейся войне с андроидами, он воспылал чувством высшей справедливости и решил уничтожить «неживых» агрессоров. Гении они такие: если что их взбесит, то жаловаться не побегут в Союз Разума, совета просить не станут. Сами постараются наказать виновных.

Отшельник наказал. Но что-то у него не получилось. Наказанными оказались все без исключения. Вот такой у меня вывод…»

Размышления Виктора велись параллельно попыткам договориться со Связующей.

И вот тут вдруг стало выясняться, что та зациклилась на своих абстрактных понятиях, основанных на наивной вере во всесильного, всё знающего и умеющего «человека со звёзд». И вбила себе в голову ни много ни мало, как заставить Менгарца отправиться к священному озеру и там всё исправить.

– Ты должен исправить ошибку, допущенную твоим предком! – клекотала она, словно на митинге. – Обязан!

– Да какой он мой предок?! – возмущался Менгарец. – Да мне теперь что, каждого питекантропа в родственники приписывать будут?!

«И всё-то я кому-то должен! – В уме он мог высказаться гораздо лучше, грубее и чётче. Без обязательной вежливости. – То жители Ворот меня как племенного бычка использовали, то цензорцы потребовали их реакторы наладить, теперь вот Розадо требует в наследстве какого-то сумасшедшего алхимика разобраться! И хуже всего, что я в этих химических формулах точку от запятой не отличаю. Ржавчина им всем на мозги!..»

А вслух стал дальше клекотать:

– Так ты хочешь, чтобы я туда наведался в ближайшие годы?

– Нет! Ты отправишься туда немедленно! – заявляла местная царица. – Это недалеко, всего три дня пути. И по дороге мы тебя прикроем с воздуха от любых неприятностей, обеспечим продуктами и дровами.

– О-о-о-о!.. – затянул человек, вовремя остановив в себе порыв быстро и категорически отказаться. – Как удобно…

Следовало срочно придумать должные отговорки, убраться отсюда в промоину и уже там организовать опорный пункт обороны против прорывающихся туда дикарей. Кстати, вспомнилась в тот же момент и мучающаяся пленница, и толпа её сородичей, до сих пор завывающая над павшими в пропасть соплеменниками. То есть как бы уже две причины нашлись:

– У меня там девушка. Пленная. Чужая. Обещал жизнь. Надо её тоже с собой взять.

Глеселла думала недолго и поразила своим ответом до глубины души:

– Хорошо, я пропущу тебя за ней. Но ты должен дать слово, что в течение часа вернёшься. И ещё: придётся тебе оставить здесь свой меч.

Приятно было, конечно, что разумная птица настолько верит слову впервые встреченного ею человека. Но самое неприятное кольнуло в сердце, что придётся расстаться со своим легендарным уже на всех континентах оружием. И если нарушить данное слово о возвращении как-то можно, ссылаясь на обстоятельства и благо всего населения планеты, то терять двуручник никак не хотелось.

Пришлось озвучивать вторую причину своего отказа:

– И это место я не могу покинуть. Есть причина: дикари. Они не имеют права забраться внутрь гор. Иначе будет беда. Спящее зло проснётся и будет намного хуже для всех, чем истекающая мёртвая вода из вашего Ока.

Правда, пришлось это утверждение повторить раза три в разных вариациях. Настолько оно было сложным и непонятным в интерпретации человека на птичьем языке. Но разумная птица поняла и с апломбом заявила:

– Не стоит опасаться тех людей, что внизу. Через час, максимум два с ними всеми будет покончено.

Смелое заявление. Особенно в свете того, что только недавно наблюдал здесь Менгарец. Да и не он ли помог орлам сбросить в пропасть самых активных и ловких? Если бы не работа мечом и не помощь стрелами, здесь бы уже скопилась половина той мохнатой армии и вряд ли пернатые смогли бы им противопоставить нечто дельное и убийственное. О чём Виктор и не постеснялся высказаться:

– Дикарей много. Розадо мало. Дикари хитры, они разбудят зло.

– Ты их враг. Поэтому я тебе расскажу, как они скоро погибнут, – начала орлица. После чего и в самом деле рассказала о вполне гениальной и действенной атаке, которая готовилась в ближайшее время. Правда, раньше орлы не знали, что в недрах «спит зло». А то бы они и первую группу не пропустили.

По сути дела, стоящая внизу армия сейчас находилась в смертельной западне. Отступить немедленно обратно они до ночи не догадаются. Только при таком решении половина или часть из них осталась бы в живых. Вместо этого они сидят в пещерах, где когда-то давно имелись огромные гнёзда внушительной стаи Розадо. В некие времена горы стали трескаться, и стае пришлось перебраться в иное место. Но про старые, родные пещеры не забыли, прекрасно зная, что достаточно ощутимого толчка, и все эти скалы сложатся внутрь себя, погребая всё живое внутри. Через час-полтора ожидается прибытие чуть ли не всех орлов, обитающих на трети Сумеречных гор. Может, ещё и соседи примчатся на помощь. И вот тогда они все единым ударом создадут нужное сотрясение и уничтожат подлых людишек из Ордена Тумана.

– Так что торопись за своей пленницей и быстрей возвращайся с ней сюда, – завершила Глеселла объяснения. – Иначе пропустишь невиданное зрелище грандиозной казни.

Как ни был Виктор Палцени озадачен задержками в пути к Чагару, как ни был ранен, зол и раздражён, но намечающееся действо и его потрясло. Не говоря уже о том, что ему никогда раньше не доводилось видеть орлов катарги в количестве большем, чем восемь штук. В сегодняшнем бою – двадцать шесть. Уже невероятный рекорд! А как оно всё будет смотреться, если разумных птиц соберётся сотня? Или сколько там возможно?

Последний вопрос он задал несколько раз, меняя порядок слов. Но орлица твердила только одно:

– Возвращайся быстрей, увидишь сам.

Пришлось и в самом деле давать слово и спешить к реакторным комплексам. Естественно, что напоследок аккуратно выглянув вниз и убедившись, что дикари и в самом деле дожидаются ночи. Потому что отдыхали, спали и готовили предстоящий ужин.

Глава семнадцатая

Показательная казнь

Внизу, в пещере с обоими воротами, инопланетянин первым делом убедился, что пленница жива. Сменил ей позу, привязав несколько иначе и давая время дойти до транспортабельной кондиции. А пока она со стонами восстанавливала кровообращение и пыталась вернуть позвоночник в нормальное состояние, прошёлся среди трупов, собирая нужные верёвки, ремни и пояса. Выбрал несколько крепёжных планок со своей плацкартной кровати. Собрал узел с той пищей, которую павшие товарищи не успели донести до вторых ворот.

Ну а потом вздёрнул на ноги уже начавшую развязывать зубами верёвки пленницу. Ещё и грубя ей при этом и отвешивая этакие шутливые подзатыльники:

– Я ведь тебя предупреждал о полном послушании? Так куда это ты собралась, красавица?

После его удара кулаком в лоб разведчица теперь словно щеголяла в маске – настолько посинела и вспухла у неё кожа лица вокруг глаз и переносицы. Ну и от глаз оставались узкие щёлочки – настолько те опухли.

Теперь он завязал ей прочную верёвку на шее, оставив руки и ноги свободными. Жёсткий узел не давал возможности распустить плотный ошейник, и легко затягивающаяся петля сразу сжимала горло в случае неповиновения. Нагрузил на аборигенку половину имущества, и, подхватив оставшуюся часть провизии, поволок за собой.

Кажется, пленница что-то себе такое надумала. А скорее всего возомнила, что жуткий воин решил её выменять у командиров армии на иные, более полезные для него трофеи. Да и, по сути, она бы сама стремилась именно в том направлении, если бы удалось сбежать. Так что шла, а потом и карабкалась по промоине довольно бодро, в охотку.

Зато когда выбрались на свет дневной и она увидела в пяти метрах от себя грозную, страшную орлицу, то у девушки от навалившегося страха отнялись на какое-то время ноги. Пришлось её за шиворот спускать на вторую площадку и уже там выставлять на всеобщее обозрение. Её сразу заметили земляки, она рассмотрела кого-то внизу и с неожиданной истерикой стала вопить:

– Дядя! Выкупите меня! Иначе он меня скормит Розадо! Спасите! Умоляю!

Удивляло, сколько тут у неё дядьев – но чего не случается в жизни?! К тому же родственнички оказались с гнильцой. Они не только не посочувствовали своей отчаянной, ловкой в разведке родственнице, но и умудрились несколькими словами унизить её и обидеть до глубины души:

– Сама туда полезла! Тебя никто не посылал! И теперь подыхай, как последняя рабыня! – После чего прорычавший всё это мордоворот добавил несколько специфических, не совсем понятных слов, сплюнул со злостью и вернулся в пещеру.

Мысленно Менгарец ей посочувствовал, но, пользуясь моментом, стал быстро выспрашивать пленницу о её семье, про отношения в Ордене и разные политические, да и общественные мелочи. Та отвечала отрешённо, бездумно, тупо глядя вниз и окончательно потеряв веру в человечество. Но лучшего состояния при ознакомительном допросе и не требовалось.

Тогда как сам вопрошающий экзальтировался, то есть приходил в восторг всё больше и больше. Но не от даваемых ответов, а от вида невероятного количества орлов, которые слетались к месту событий, садились на скалах, и невидимые дикарям, выслушивали клёкот ещё одной орлицы, которая летала над ними кругами и согласовывала совместный удар. Розадо было очень много! Десятки! Сотни! Они яркими пятнами выделялись на фоне скал, внушая своим видом и восхищение, и трепетный ужас одновременно. Попытавшись считать, Виктор сбился уже в начале третьей сотни и решил, что при цифре в триста он не ошибётся.

А потом все орлы взмыли в воздух, разлетелись по окрестностям и стали подхватывать такие камни, которые были им максимально по силам. И уже с этими массивными булыжниками стали выстраиваться на небе в некое подобие плотного квадрата, который широким кругом стал издалека заходить к месту событий.

Такое зрелище даже одурманенную горечью, болью и унижениями пленницу заставило прийти в себя. С дрожью по всему телу она стала присматриваться к приближающемуся квадрату, а рассмотрев, кажется, поняла, что тут готовится. Потому что истошно, из последних сил завизжала:

– Спасайтесь! Орлы! Их много! Спасайтесь!..

Инстинкты сохранения рода, желание помочь близким заставили её моментально забыть о своём положении и незавидном состоянии. Но это было всё, что она смогла сделать для своих обречённых соплеменников. Потому что, во-первых, её конвоир потянул за верёвку и петля стянулась, прекращая доступ в лёгкие для очередного крика. А во-вторых, ей не поверили. Ещё и высмеяли снизу в несколько голосов, обозвав какой-то особенной, жутко трусливой курицей и сравнив с недалёкой умом овцой.

Ещё раздающийся хохот поднимался вверх, когда наступила кульминация.

Гигантский розовый квадрат, взмахивая в унисон шестью, а может, и восемью сотнями крыльев, завис над скалами, внутренности которых пронзали древние пещеры. После чего по пронзительному свисту из центра скопления все бросили свои валуны вниз. И тут же слаженные группами уходя в пике с разворотом, устремились за новыми метательными снарядами. Те требовались для точечного добивания.

Сам по себе первый бомбовый удар оказался поразительно эффективен. Видимо, и в самом деле орлы знали в горах всё, даже и о каждом камешке. И использовали свои старинные крепости в последний раз с удивительной пользой. Обе слегка наклонённые друг к другу скалы просели внутрь моментально, вздымая в воздух такие клубы пыли, словно гигантская фугасная бомба угодила в цементный завод. И вот в эту самую пыль вскоре полетели новые камни. Может, бросаемые наобум, а может, и вполне прицельно. Орлы летают высоко. Зрение у них отменное. Значит, им видней.

Людям, ставшим свидетелями такой грандиозной казни, пришлось подниматься на верхнюю площадку и ждать там целый час, пока тяжёлая пыль не осядет окончательно, а более лёгкая не будет разнесена ветерком по соседним ущельям. За это время возле них остались всё те же двадцать шесть орлов, которые сражались здесь раньше. Остальные помчались к своим удалённым гнездовьям в надежде успеть в безопасности встретить тёмное время суток.

Когда люди спустились обратно и стали присматриваться, то прекрасно поняли, что добивать внизу уже будет некого. Кто немедленно не умер под обвалами, наверняка задохнулся от пыли. Даже если и осталась пара счастливчиков в живых, то как они выкарабкаются из-под камней? Пусть и выберутся, но куда двинутся дальше? Ведь утром разумные птицы вновь и вновь будут прочёсывать каждый квадратный сантиметр гор своим острым зрением.

Бой окончился. Опасность со стороны Ордена Тумана ликвидирована.

Наступила пора повторного общения Менгарца со Связующей Глеселлой. Теперь вокруг неё опустились сразу три подруги и пять орлов. Этакая солидная, пышная делегация разумного вида в полном составе. Ну а человек, прекрасно зная о предпочтениях орлов катарги, щедро выложил на камнях перед ними все найденные у дикарей припасы продуктов. Царица удивилась:

– Ты нас угощаешь?

– Да! Когда друзья вместе – всегда большой пир. Много еды. Жареное мясо.

Кивнув на это с одобрением, заклекотала другая орлица:

– Во многих посёлках, кроме территорий Ордена Тумана, горцы и пастухи выставляют для нас угощения. Нам и в самом деле нравится хлеб и готовая пища. Завтра утром мы принесём сюда дичь, вы сделаете костёр и подкрепитесь перед дальней дорогой. У озера тоже есть всё необходимое для варки, костра и сна не под открытым небом. Очаг каменного дома и центральная комната в превосходном состоянии.

Стараясь не терять время, Виктор и сам интенсивно наедался. Поэтому приходилось тщательно очищать рот, перед тем как общаться на птичьем языке:

– Почему дальней дорогой? Вы ведь туда долетите за час?

– Мы – да. Но у тебя ведь нет крыльев, – резонно возразила царица. – Или ты успеешь их сотворить за ночь?

– Ночь – мало. Надо месяц. Но ведь вы можете нас перенести через этот хребет! – заявил он, а потом повторил только что сказанное несколько иными словами: – Для великого дела вам будет нетрудно унести туда не то что двоих, а две тысячи человек. Правильно я говорю?

Его прекрасно поняли и даже согласно кивнули головами. А потом Глеселла стала терпеливо объяснять:

– Если бы это было в наших силах, мы бы вас перенесли. Мы сильные. Сам видел, какие мы огромные валуны сбросили на пришедших сюда без спроса дикарей. Но ты ведь прекрасно знаешь, что после нашего прикосновения любое живое существо умирает. А ваши трупы у озера не нужны.

– Ваши когти нас не касаются, – приступил Менгарец к объяснениям того, что он уже не раз осуществлял с Белыми катарги. – Ваши когти держат верёвку. Внизу, на верёвке, висим мы. Надеваем на себя много тёплых шкур – и летим. Вот так!

И на примере плоского камешка, который привязал ремнём, продемонстрировал всю операцию в малейших деталях:

– Это человек. Это верёвка. За неё когтями. Плавно вверх. Полёт спокойный. Посадка аккуратная. Орёл садится далеко. Ваши белые братья так носят дичь в новые долины. Там много дичи. Зимой нет голода. Ваши древние мёртвые долины – тоже можно разводить дичь.

В общем, изгалялся, как только умел, и уже чувствовал, что завтра сможет только сипеть: настолько у него болело горло и гланды. Странная, хоть и простейшая в исполнении связка была орлами понята и принята на ура. А так как до ночи оставалось всего полтора часа, потребовали вылетать немедленно.

Такое предложение Виктора вполне устроило, а связать нужные сиденья из ремней и широких поясов оказалось для него привычным делом. Напрактиковался в своё время, во время путешествия в княжество Керранги. Вначале усадил обложенную мехами девушку, имени которой так и не сподобился узнать. Она с жалобным воем, будто её разрывали на куски, поднялась в небо первой, несомая самой Связующей. Она, наверное, догадывалась, что её используют первой для смертельного эксперимента, и не так далека была от истины. Затем мужчина сам уселся удобно в сооружённое, усиленное стальными распорками кресло и дал команду на взлёт. Его несла наиболее мощная орлица. Насколько он понял, родная сестра Глеселлы. Один орёл нёс отдельно двуручник, ещё два – остатки съестного провианта. И вскоре эскадрилья из пяти огромных Розадо на максимальной скорости неслась на восток.

Глава восемнадцатая

Священное озеро

Посадку на землю хозяева небесного океана совершали уже в густых сумерках. И с непривычки, а может, и от усталости висящих внизу людей опустили на поверхность довольно жёстко. Хорошо, что делали это на песчаной осыпи, почти рядом с массивным каменным мрачным зданием. Поэтому ни ноги никто не переломал, ни раны у Менгарца не открылись. Хотя он уже и так думал, что большинство повязок можно снимать, зажило как на собаке. Оставалось отыскать удобное место, запастись тёплой водой да и поснимать мешающие и давно надоевшие бинты.

Поднялся он на ноги сам. А вот пленницу пришлось несколько приводить в чувство, разогревая лёгкими тумаками и подгоняя рычащими окриками. Потому как на простое, нормальное обращение та не реагировала.

Орлы успели указать на здание и заверить, что внутри него и рядом всего с избытком. Потом они завалились в одну кучу, привалив двуручник своими телами, да и впали в крепкий сон. Менгарец чувствовал себя на удивление в полной безопасности рядом с пленницей, у которой были развязаны руки. При себе он имел только широченный кинжал и метательный нож в голенище сапога. Но свой секрет полного видения в темноте раскрывать не спешил. Хотя дикарка уже и сама могла додуматься до определённых выводов. Для осмотра здания использовал фонарь, выданный ему ещё главным инженером. Имелся у него и второй фонарь, который он вынул из-под тел геройски павших бородачей.

Так что уже через час в огромном очаге пылал огонь, грелись два котла с водой, а в малом чугунном котелке варился кусок мяса с овощами. Да и в герметичном, если не считать маленьких щелей центральном зале стало настолько тепло, что можно было остаться в лёгких одеждах. В остальные комнаты и смысла не было заглядывать до утра.

Инопланетянин обратил внимание на сравнительную чистоту, исправность печи и явные следы недавних ремонтов. Заметку он себе сделал, что надо расспросить на эту тему птиц конкретно, но уже догадки промелькнули. С их умом и сообразительностью орлам не обязательно было самим месить раствор, подправлять кладку или делать побелку стен и потолка известью. Достаточно просто заставить забредших в горы искателей приключений отработать свою свободу. А может, и было где-то не совсем далеко людское селение, жители которого за ценный подарок в виде оленя в любое время с радостью спешили помочь в благоустройстве данного здания и поддержке его в рабочем состоянии. Иначе за две с половиной тысячи лет от него бы остались только руины.

Вода уже нагрелась, а поздний ужин задерживался, поэтому Виктор приступил к осмотру своих ран и снятию бинтов. А также собрался помыться. Всё-таки сражения, кровь, пыль оставили свои следы на нём, и он сам себе казался невероятно грязным. Особы женского пола он при этом совершенно не стеснялся по многим причинам: не считал женщиной, ненавидел за смерть товарищей-цензорцев, да и выглядела она похуже атомной войны. На разведчицу просто неприятно было смотреть, потому что синяк от удара по лбу уже чуть ли не на всё лицо распространился, стал покрываться жёлтыми и чёрными пятнами, а узкие щелочки глаз вызывали желание сплюнуть в сторону да припомнить заклинание против восставших усопших. И довершали всё это волосы, спутанные, измазанные кровью побоища и присыпанные пылью разрушенных пещер.

Скорее всего, жуткий вид дикарки заставил мужчину начать лечение с неё. Достав две баночки с мазями, которые ему дали целители в столице княжества, он уселся на выступ возле очага, который как-то снизу тоже прогревался, и приказал:

– Ну-ка, иди сюда! Руки за спину, чтобы я видел! Становись на колени. Да не вой ты так! Дура! Лечить тебя буду, а не жрать!.. Вот видишь мазь? Зело лечебная. Ага, на тебе и испытаем. Если за час не помрёшь, то повезло тебе… тогда утром орлам скормлю. Да не скули ты так! Это я пошутил. Смеюсь, улыбаюсь. Ха-ха! Нет, нет, так смеяться не надо, а то баночку с мазью нечаянно проглотишь. Тьфу ты, что за дура? Кажется, совсем мозгами тронулась… Да! Может, ещё не поздно добить? Тебя как зовут? Что ты «экаешь»?! Имя своё говори! Меня – Виктор! А тебя?

– Эратика, – кое-как выдавила из себя искательница военной славы.

– Ха! Знакомитое имя! – рассмеялся Менгарец. – А у вас в Ордене случайно не богу Эросу поклоняются? Странно, что нет. А то имечко твоё словно ему посвящено.

Измазав всё лицо разведчицы мазью, вплоть до ушей включительно, Виктор разделся, припрятав нож в сапоге, взял в руку кинжал для лучшего среза бинтов и «на всякий случай» стал командовать девицей. Потому как, пользуясь двумя руками, отмачивать давно засохшие мази вперемешку с кровью, а потом отдирать всё это от раздражённой и покрасневшей кожи было проблематично.

Как ни странно, но с этим делом пленница справилась до изумления быстро и ловко. Видно, имела лёгкую руку, как любил говаривать дружище Фериоль. Ну и самое положительное – что раны и в самом деле оказались почти все заживлены. Кроме двух: на бедре, она была получена во время поединка с «клином сорока»; и на левом плече, которой успела наградить в коварном броске как раз вот эта опухшая сине-фиолетовая девица.

– Ну да! Теперь ты уставилась на рану, словно крови никогда не видела. А ведь это ты мою тушку продырявила! Да-да! И не смотри на меня так покаянно, лучше больше мази накладывай и бинтуй плотно. Ага, вот эта ткань называется бинтами… Ещё бы! Конечно, удобно. Так, пора уже и освежиться!.. Ого! Как отлично всё прогрелось. Чем не банька? Короче, я сажусь в котёл, а ты, Эратика, мне помогаешь голову смыть и плечи… Смелей плескай, смелей! Что, ванны никогда не видела?.. М-да, кого я спрашиваю?..

Вылез из воды расслабленный, умиротворённый и уже авансом простивший всех на свете за их тупость, коварство, жадность, варварство и агрессивность. Проследил, как была наложена повязка с мазями на бедро, и одобрительно хмыкнул. А потом так и уселся голышом на теплый выступ возле очага, ожидая, пока тело подсохнет. Принюхиваясь к готовому ужину, великодушно разрешил:

– Теперь мойся ты! – и щедрым жестом указал на оба котла.

Потом он часто и бурно каялся в содеянном. Спрашивается: зачем настолько становиться добрым? Зачем делать такие поблажки пленнице? Зачем промолчал, когда она стала неожиданно и быстро раздеваться? Вроде бы за минуту до этого она бинтовала ему рану на бедре, и у него ничего совершенно не шевельнулось в плане мужского вожделения к женщине. Словно это и не живая особь его обслуживала, а полностью пластмассовый врачебный робот. А тут…

Эратика, уже обнажённая, шагнула в первый котёл, который они использовали вместо ванной. Но не села там, а, повернувшись к мужчине спиной, стала мыться стоя, черпая деревянным ковшиком воду у себя из-под ног. Разве что когда мыла волосы на голове, сильно прогнулась назад и ополаскивала их чистой водой из другого котла. Затем и всю себя окатила чистой водой, отжала волосы и вышла из воды.

И вот во время её купания Виктор Палцени сидел, отвесив челюсть, почти ничего не соображая. В его жизни совсем недавно был такой момент, когда знаменитая на весь Первый Щит роковая женщина страстно и опытно завлекла его в свои сети. Тогда ему оставалось сделать несколько шагов, чтобы броситься в колодец любовного безумия. Случись это, он бы потерял сразу двоих друзей. А то и троих. И не смог бы создать в Шулпе независимое правительство новой империи.

Тогда его от рокового поступка спасли стечения обстоятельств и скоротечная встреча с Додюром. Сейчас же Менгарца спасать было некому. Он и девушка с изумительной, невероятно соблазнительной фигурой были в данном здании одни. Мало того, ещё и девушка поступила очень правильно и коварно, когда развернулась и пошла с торчащими сосками на мужчину, вдобавок свесила свои влажные волосы вперёд, полностью закрывая страшное, пугающее и вызывающее омерзение лицо. Словно вуаль опустила, став от этого ещё более таинственной, притягательной и желанной. И ведь дикарка! И ведь нельзя сказать, что она прошла школу великосветской львицы, как княгиня Вакахан, за которую друг друга на дуэлях и в войнах убивали короли и принцы. А как умело на одних чувствах и внешних эффектах соблазнила мужчину! Без единого слова! Только фигурой, телом и пластикой движений!

Мужчина, ещё пару минут назад не помышлявший о чём-то подобном, сломался. Если бы он хотя бы раньше задумался, подготовился, вспомнил о принцессе Розе! Если бы он на кончик мизинца мог заподозрить, предположить, что такое отвратительное, практически бесполое существо окажется сродни богини, он бы принял надлежащие меры, избежал бы, не допустил бы… увы, не заподозрил…

А пришёл в себя только через час бурного, огненного секса только по той причине, что запах подгоревшего мяса с овощами стал невыносим. И только тогда отпустил совершенно по-иному напрягшееся тело. Девушка проворно соскочила с возвышения и бросилась снимать с огня, а потом и выносить куда-то вне зала пропавший ужин. Затем с растерянными причитаниями примчалась обратно, собираясь забрать чистую воду для мытья котелка. Огонь в очаге уже почти не пылал, так что смутно виднелись лишь контуры прекрасного тела. Поэтому сердце Виктора опять растаяло, и он, прекратив себя ругать за случившееся, скомандовал:

– Эратика! Иди ко мне! Будем спать. А все проблемы и покаяния оставим на завтра.

Она его только слегка ослушалась: прежде чем опять прижаться к мужскому телу, метнулась к дровам и подбросила в очаг парочку новых поленьев. Потом они спали, несколько раз просыпаясь ночью по разным причинам. Два раза Виктор вставал, ощущая понижение температуры, и подкладывал дрова в очаг. И ещё два раза его разбудили нечаянные прикосновения женской груди то к спине, то сбоку. И опять-таки два момента бодрствования из четырёх завершились очередным, пусть и кратковременным сексуальным слиянием.

То есть ночь оказалась бессонная, голодная, но зато перенасыщенная действиями интимного свойства.

Утром, когда стало светло и в окна, затянутые каким-то мутным минералом, заглянули восходящие лучи, встать сразу не получилось. Потому что девушка проснулась первой и довольно умело, со страстью принялась ласкать расслабившегося мужчину. После финала, когда немного отдышались, он не мог скрыть своего удивления:

– У вас и такое вытворяют? – поинтересовался он, имея в виду завершающие ласки. На что девушка тоже удивилась:

– А разве не везде так любят?

– Хм… Наверное, везде… Но твои сородичи совсем не выглядели цивилизованными и опытными ловеласами. Что-то мне подсказывает, что они и такого понятия, как поглаживание, не оценят. А?

– Ну так это же горцы! Специальная дивизия егерей, которая только и подчинялась его святейшеству, военному жрецу Логушу. Они с самого детства занимались тренировками да повышением воинского и альпинистского мастерства. Жили в предгорьях и лишь раз в неделю допускались в полк военнообязанных горянок, которые только по этой причине квартировали рядом, в обнесённом стеной посёлке.

– А как же ты к ним попала?

– Благодаря тому, что там служили два моих дяди, младшие братья моего отца. Они были вынуждены взять меня в поход под родовую ответственность.

– А где твоя остальная семья? – потянуло Виктора на расспросы.

– О матери ничего не знаю. Отца казнили давно, а я воспитывалась в столице при главном храме. Меня готовились отдать в жёны кому-нибудь из жрецов. Ну а дядьев отослали в дивизию ещё мальчиками. Вот потому они и одичали, стали мерзкими и циничными скотами. Хотя тот, что погиб в тоннеле, меня очень любил, от всех защищал. Он ведь погиб?

– Да, скорее всего погиб…

– Я бы не попросилась в дивизию, – уже без понуждения рассказывала Эратика дальше, – и даже согласилась бы стать женой любого выбравшего меня жреца. Но ко мне стал приставать сам Логуш. А в жёны брать он не имел права. И дело шло к тому, что он меня просто изнасилует, а потом подстроит несчастный случай. Пришлось воспользоваться своим правом идти в трудный воинский поход, связанный со смертельным риском. А тут риск преогромный: когда идут в вотчину Розадо, мало кто возвращается… Вот меня вынужденно и отпустили, хотя Логуш был в ярости. Так мне и удалось вырваться из столицы. А потом увидеть такое!.. – Она задрожала от восторга и стала шёпотом перечислять: – Врата капища! Железную повозку! Сотни орлов! Удар камней и гибель всей армии! И тебя!.. Того, кто дружит с Розадо, того, кто завоевал меня…

Менгарец печально выдохнул и подумал:

«Да уж!.. Кто ещё кого завоевал! Вот что значит применить варварские, но самые действенные методы отупения противника! Отключила мне мозги и творит что вздумается… Зарезала бы – не успел бы и слова пикнуть…»

Окно вздрогнуло и чуть не рассыпалось от нетерпеливого стука. А потом послушался клекот Связующей:

– Менгарец! Ты там не умер? Мы слышали, как ты стонал! Отвечай!

– Доброе утро! – пришлось напрягать саднящее горло. – Скоро выхожу.

– Это хорошо. А то мы заподозрили твою пленницу в хитрости и обмане… И пусть она быстрей выходит работать! Мы принесли свежую дичь.

Когда раздался яростный орлиный клекот, кожа Эратики от страха вся покрылась пупырышками. Пришлось ей подробно и доходчиво объяснить, по какой причине стучались, чего хотели и что ей надлежит делать начиная непосредственно с этой минуты: готовить как можно больше вкусных мясных блюд. А если ему понадобится помощь человеческих рук, то он её отвлечёт от кухонных забот.

Когда он спокойно оделся и вышел на утренний морозец, его нежданная любовница уже носилась, выполняя задание, словно ей вставили реактивный двигатель. А разумные птицы взирали на неё с каким-то недоумением. Чуть позже его сформировала вслух сестра царицы:

– Человек, такое впечатление, что эта женщина за одну ночь превратилась из рабыни в твою супругу. Мы правильно рассмотрели и поняли её усердие?

– Нет, нет, что вы! – сразу решил расставить Менгарец все точки над i. – Я уже помолвлен, значит, можно считать, что супруга у меня есть…

– Ну и что? Мы вон за свою жизнь меняем с годами трое, четверо, а то порой и пятеро мужей. Для продолжения рода нужна частая смена партнёров.

– Ну, кому как. Мне иная жена не нужна, – заявил мужчина, внутренне раскаиваясь и укоряя себя за слабоволие. После чего стал переводить разговор в деловое русло: – Начинайте мне показывать всё, что вам известно. Что где стояло, откуда и куда текло, где находился центр дымного гриба и всё остальное. Не забывайте: важна каждая деталь, каждая мелочь. Да! И попутно я вас буду начинать учить языку свиста. Приступаем!..

Глава девятнадцатая

Попытки разобраться

Ну и понеслась круговерть исследований, осмотров и попыток понять, что же здесь творилось больше двух тысяч лет назад. Вроде и нереальная задача, но попробовать стоило в любом случае, да и давал надежду тот факт, что здесь всё осталось в целостности и неприкосновенности такой нереально огромный, исторический отрезок времени. Изначально было осмотрено всё в округе. Из толщи недр выбивался один родник, пробегал рядом с домом и впадал потом в озеро. Что интересно: иные родники, расположенные на расстояниях в километр справа и слева, тоже вызывали подозрение в своей питьевой пригодности. А уж вода в самом озере сразу порождала неприязнь только странными, косматыми взвесями в своём составе. Словно тончайшие паутинки там плавали.

По утверждениям орлов, воронка дыма, уничтожившего почти всю разумную жизнь на Майре, поднималась из углубления, которое было когда-то искусственно вырыто между домом и озером. Причём глубина там когда-то была ниже уровня Ока чуть ли не на два метра, и по узкому каналу вода могла входить в это углубление. В данный момент углубление оказалось почти засыпано грязью и камешками, нанесёнными редкими здесь дождями. Канавка тоже почти не просматривалась. Но толку их раскапывать или очищать пока не было никакого.

«Значит, всё-таки что-то связанное с химией! – сделал предварительные выводы досадующий Палцени. – И для разгадки данного действа и его последствий желательно разместить здесь специальную научно-исследовательскую группу определённого профиля. Вот они бы данную разгадку раскрыли быстро, всего лишь за два-три… месяца. А у меня вон даже атомного микроскопа нет! Хотя можно ведь с реакторного комплекса снять один аварийный блок контроля, в нём вроде есть многопрофильный анализатор. Точно таким мы с Додюром и Фериолем в Шулпе пользуемся. Не лучший вариант, но иного просто на Майре не отыщешь…»

Вторым делом пошло исследование самого места жительства легендарного не то отшельника, не то гения, не то сумасшедшего. И началось оно с осмотра нижних уровней. Этакие полуподвалы, приподнимающие всё здание метра на полтора над поверхностью. Два помещения оказались забиты всяким ненужным и непригодным на первый взгляд хламом. Да и сгнило там практически всё, несмотря на вполне добротный уход за крышей здания и, как следствие, отсутствие влаги в подвалах. А вот в двух остальных комнатах располагалась вполне приличная и нормально сохранившаяся научная лаборатория. Это несколько настораживало: откуда всё могло взяться?

На эти вопросы орлы не могли дать вразумительного ответа. Отшельник всё строил сам, помощи ни в чём не просил и никуда в горы не отлучался. Так и прожил здесь двести лет безвылазно.

Абсурд какой-то получался! И ему никто ничего не приносил, и сам он в далёкие походы не отлучался. Головоломка? Зато и предварительная разгадка пришла быстро, стоило только вспомнить про ночное время. Орлы-то ведь спят! Ещё и лапами кверху! Поэтому о постоянном наблюдении за человеком не может быть и речи. И в это ночное время либо к нему приходили визитёры и таскали всё нужное, либо он сам куда-то отлучался. Причём отлучался недалеко совсем, можно сказать рядышком.

После этого прозрения Виктор опять спустился в подвал, присматриваясь с несущим стенам, сделанным из удивительно точно, ровнёхонько вырезанных каменных блоков. И ведь никакой каменотёс так не располосует твёрдую скалу. Значит, помогали высокотехнические машины! Однозначно! Да и соорудить на берегу в твёрдой скале довольно громадное углубление да плюс канал к нему подвести – никакому отшельнику двухсот лет не хватит. Про постройку дома вообще отдельная песня. Только наивные орлы могли поверить, что некий товарищ со звёзд, работая как ударник труда, мог отгрохать такие хоромы в одиночку.

«А нет ли тут где-то поблизости ещё одного потерпевшего катастрофу космического корабля? Ха! Вдруг даже не потерпевшего, а специально аккуратненько посаженного в какую-нибудь расщелину, а потом без лишнего лукавства прикрытого камнепадом? Чего стоило, например, всё тому же гению повисеть на орбите какое угодно время, всё высмотреть, всё выслушать, узнать, что тут на суше творится, выбрать нужное местечко и обмозговать самую правдивую легенду? Да и самому думать не надо, как влезть в доверие к доверчивым аборигенам: дал задачу аналитической машине, и та тебе такие перлы выдаст, основанные на истории иных миров, что кого угодно можно в дураках оставить. Опять-таки если я размышляю правильно…»

Выскочил вновь наружу и стал интересоваться, а как же тот ушлый отшельник понимал катарги? Как с ними общался? Ведь этот момент он как-то не уточнил при первом рассказе.

Оказалось, что и в самом деле отшельник говорить не умел по-птичьи! А помогал ему в общении некий мешок, носимый в виде ворота вокруг шеи и на плечах. Как догадался бы любой просвещённый «человек со звёзд», напросившийся жить возле Ока предок пользовался одним из самых первых лингвистических модуляторов. Тяжёлая штуковина, громоздкая, но самое главное – действенная. С таким устройством первые колонизаторы космических пространств обманом захватывали у аборигенов всё: материки, планеты, а порой и целые системы.

Так что с этим понятно, историю проходили.

Опять ходка в подвал, где, вооружившись кинжалом и крепкой палкой, Менгарец принялся довольно безжалостно и пренебрежительно расшвыривать старую, полусгнившую рухлядь, наполнявшую подсобные, так сказать, комнаты. И уже через полчаса наткнулся на ожидаемые сувениры. Замаскированные ненужными вещами в подвалах покоились останки трёх вспомогательных роботов всепланетной и астероидной разведки. Не монстры последних столетий и даже не универсалы, которые имели при себе колонизаторы из банды Гранлео, но тоже вполне удобные, надёжные и ценные помощники человека в любой среде и в любом месте обитания.

Правда, годы на роботах сказались. А скорее всего, они вышли из строя ещё во время нещадной эксплуатации самим хозяином в те самые двести лет. Или вообще в начале интенсивной постройки как дома, так и углубления. В результате чего так и остались лежать здесь и даже не были разобраны на запасные части. А почему?

Логическая цепочка рассуждений давала возможность сделать очевидные выводы. Один из них, самый простой: у гения-отшельника больше роботов не было. То есть запчасти ему не нужны. Или просто складировал «усопшие» устройства до лучших времён. Как следствие, возникал вопрос: а был ли исправен его корабль. Мог ли в случае необходимости и, так сказать, глобальной катастрофы на Майре опять покинуть планету и улететь в черноту Великого космоса? Если мог, то всё ясно: дым по всему миру, смерть почти всех людей могли заставить таинственного учёного в панике и раскаянии бежать с планеты. А потом где-то там, в необъятной Галактике, благополучно… помереть.

Тогда понятно, почему его после рассеивания смертоносного тумана и отравления священного озера нигде не нашли. Растаял вдали…

А вот если корабль был неисправен? Тогда хозяин просто обязан был вернуться к нему и спрятаться от тумана внутри. Возможно, когда понял, что натворил, он попытался вызвать помощь, дать о себе знать, послать, наконец, банальный призыв о катастрофе. В те времена, конечно, и речи не могло быть про современные средства связи, но всё-таки! Послал или нет?

Ещё один вариант: учёный добрался до спрятанного корабля на последних крохах своей жизненной силы да там и умер. Скорее всего у него имелся «омолодитель» самых первых поколений, раз инопланетянин прожил почти два века в полном здравии и трезвом уме (а может, и не трезвом?). Наверняка он мог попробовать подлечиться, спешил туда, но мало ли какую дозу яда он отхватил? Мало как этот яд в дыму на него воздействовал. К тому же если судить по массе ценнейшего брошенного оборудования лабораторий, то его хозяин уходил отсюда в спешке, так ничего и не эвакуировав.

Пока корабль или место от него не будет найдено, рассуждать дальше бесполезно. Сделав такой вывод, Виктор опять поспешил к орлам, закидывая очередными вопросами:

– Одиночка любил гулять? Если да, то в какую сторону? – Ведь по предварительным прикидкам, корабль не мог находиться дальше чем за три часа пешего перехода.

– Неизвестно, гулял ли он и как это выглядело в его исполнении, – стала припоминать Глеселла, – но вон тот весь участок вправо по берегу, называли «огородом» отшельника. Может, он там что-то сажал для себя, может, фруктовые деревья там росли… Как далеко простирался? Да во-о-он до той нависающей над самым озером скалы.

Отлично! Ареал поиска сокращался уже вдвое. Участок не превышал три километра в длину. Значит, любое ведущее от него в горы ущелье следует обследовать до определённого момента. Слишком далеко тоже забираться не стоило: найденные в подвале роботы не обладали большой скоростью передвижения, следовательно, не могли за ночь сделать дальнюю ходку туда и обратно.

Теперь следовало грамотно растолковать орлам поставленную задачу и приступить к поискам. Причём не самому искать, заглядывая в каждую дырку, а пернатых подключить к тщательной и вдумчивой разведке. Ведь они могли веками летать над чем-то явным, бросающимся в глаза опытному человеку и не замечать этого в силу своего полного равнодушия к некоторым вещам.

С неполным знанием птичьего языка пришлось при инструктировании объяснять очень долго. И только с большим трудом, когда человек окончательно сорвал себе голос и перешёл на шёпот, орлы поняли, что от них требовалось, и высказались о готовности начинать. Мало того, к их небольшому отряду присоединились ещё три орла, которые, освободившись от дежурства на месте казни егерской дивизии, тоже примчались к священному озеру. Правда, одного из них царица отправила в родовое гнездо за гарви. Так и добавила при этом:

– Возьми всех трёх ветеранов. Здесь для гарви совершенно безопасно.

Естественно, что Менгарец не смог удержаться от любопытного шипения, пытаясь скрупулезно повторить расслышанную в клёкоте суть. И Связующая, предупредив о важности этой тайны, принялась рассказывать.

В сущности, как и любые разумные существа, орлы тщательно изучали иные живые творения природы, присматривались к ним, а порой и пытались приручить. И самыми удачными для этих целей оказались гарви, по виду громадные, неядовитые ужи с парочкой лапок возле пасти. А если судить по размерам и силе, то скорее они выглядели как больших размеров удавы. Будучи теплокровными созданиями, гарви обладали вполне значительным, сравнительно с остальной массой тела мозгом и за сотни лет селекции стали настоящими друзьями и помощниками Розадо в их пещерах. Примерно так же, как собаки стали помощниками человека. Они очень трепетно относились к яйцам, порой сворачиваясь на них кольцами, если матери отлучались из гнезда, оберегали, играли с маленькими птенцами, опекая их на уровне заботливой наседки с развитыми инстинктами. Помимо этого различали массу команд, выполняли кучу иных дел, в том числе считались незаменимыми при поиске воды, угля, металла, при открытии и исследовании внутренних пространств в подземельях. Порой, хотя и крайне редко, домашних питомцев использовали для поиска и уничтожения особо вредных, спрятавшихся в недрах охотников.

Ко всему прочему гарви могли не спать несколько суток кряду или отсыпаться днём. А потому в ночное время становились единственными охранниками орлиных мест обитания, особенно зло, с безрассудной яростью встречая людей в наиболее изолированных от остального мира гнёздах с яйцами. И жили они очень долго, сравнительно с иными животными, до двадцати, а в редких случаях и до тридцати лет. Так что опыт у них накапливался за это время невероятно огромный.

Другое дело, что всех гарви очень берегли как братьев меньших и без крайней нужды ими не рисковали. Тем более что в открытом поединке с вооружённым и опытным человеком прирученные удавы чаще проигрывали и погибали. Ну а здесь, возле Ока, им и в самом деле никто не угрожал, а вот помощь от них во время проникновения и исследования глубоких ущелий или провалов могла оказаться бесценной. По крайней мере раз они могли отыскивать железо, то Виктор заранее был в восторге от таких чудесных помощников.

На его вопрос, а почему подобных ручных созданий нет у Белых орлов, последовало прозаичное разъяснение:

– Когда мы изгнали Белых из Сумрачных гор, работы по приручению ещё только начинались. А потом изгнанники, пусть и захватившие домашних питомцев с собой, не сумели их сохранить и начальные знания потеряли.

Прирученные существа не погибали, как все остальные, потому как они отправлялись в полёт, обвиваясь этаким кольцом вокруг шеи орла. Как раз троих и мог транспортировать взрослый хозяин небесного океана. В редком случае четверых.

После услышанного человек восторгался только мысленно, горло болело и саднило. Да и некогда ему было размахивать руками и показывать своё восхищение. Так что к поискам приступили, не дожидаясь возвращения посланника с гарви. И довольно скоро было определено четыре места, где по сути можно было спрятать нечто большое, потом тщательно прикрыть объект, ну и иметь в обязательном порядке вполне свободный и скорый доступ к своей захоронке. Последний вариант, что корабль улетел с планеты во время всеобщей гибельной облачности, старались пока не рассматривать.

В самое перспективное ущелье, более всего подходящее для посадки туда космического корабля, полез сам Виктор. Найденные им пещеры, каверны и анфилады перекрученных, сложных переходов вымотали его окончательно. Ещё и один раз неудачно провалился в какую-то яму, неправильно наступив на скользнувший вниз камень. При падении весь исцарапался и получил несколько свежих синяков. Выбрался он наружу только к вечеру, так до конца и не проверив оставшиеся штольни, с десяток ответвлений и несколько заваленных лавинами и камнепадами углублений.

Первым делом Виктор пожелал увидеть прирученных орлами созданий и узнать, как у них дела с поисками. На глаза ему показался только один гарви, специально позванный орлами для знакомства с человеком. Остальные двое, пока безрезультатно, продолжали исследовать доставшиеся им участки. Да и этот, который имел имя собственное Аши и двадцать три года жизни за своим хвостом, тоже не нашёл куска обработанного железа большего, чем старый ржавый меч.

Знакомился двадцатипятикилограммовый питомец с человеком своеобразно. Как только его увидел, сразу поменял свой цвет с тёмно-зелёного на дымчато-серый. По комментариям Глеселлы, так он лучше маскировался на фоне камней и моментально входил в боевой транс, готовясь бросаться на агрессора. Дальше пришлось орлице резким клёкотом приказать Аши оставаться на месте, а потом уже совершенно иным тоном успокаивать, уговаривать и убеждать, что данный человек – это друг. Ему, дескать, можно доверять, его тоже надо защищать и при возможности исполнять его просьбы. Настороженно приподнятая голова гарви иногда резко дёргалась, словно в атаке. Глаза пытались загипнотизировать, лапки нервно колотили по туловищу, тонкий длинный язык вылетал вперёд как стрела, наверное, тоже пугая соперника. Но по дальнейшим комментариям стало ясно, что на языке у этого дивного помощника как раз имелись рецепторы обоняния. Вот он ими и улавливал запахи вокруг во время так называемой имитации угрозы.

Потом ему разрешили подползти ближе и лизнуть руку человека. Этакий первый контакт при знакомстве. Тем более что только после этого выяснилось из комментариев, что именно Аши – самый умный, самый боевой и самый геройский гарви в гнезде. Потому что на его счету уже имелось четыре убитых агрессора. Но так как он не зря считался ещё и самым послушным и понимающим, то именно по этой причине его и представили человеку.

Затем пошли следующие фазы знакомства. Виктор угостил гарви кусочком сырой оленьей печени, наилучшим лакомством питомца орлов. А тот наконец-то разрешил себя погладить в ямках под нижней челюстью. После чего Глеселла с уверенностью заявила:

– Теперь он тебя отличит от остальных людей даже с большого расстояния. А если побудет с тобой неделю-вторую, то научится и твои команды воспринимать и выполнять. Пусть даже ты их будешь произносить своим голосом.

Наверняка тут понималось, что во время приручения животные больше понимают интонацию сказанного, чем конкретику слов.

– А завтра его можно будет мне взять с собой? – спросил Менгарец. – У меня там столько осталось непрощупанного и подозрительного пространства!

Царица орлов задумалась, затем посоветовалась с орлом, который доставил всех трёх гарви и, как оказалось, в детстве рос под присмотром Аши, и выдала решение:

– Вполне. Нам кажется, что он отнёсся к тебе хорошо. Но ещё утром вас сведём вместе и посмотрим, как вы контактируете. Ну а теперь оба будете отдыхать.

– Не сразу, – осадил человек орлицу. – Надо писать послание моим друзьям. А только потом спать.

И в самом деле, по времени получалось, что цензорцы к завтрашнему утру, если не раньше, обязательно доберутся до реакторов. И чтобы не случилось ненужной войны или банального недоразумения, следует отправить для них послание. И уже в нём многое объяснить первым людям подземного княжества.

Глава двадцатая

Шантаж

Во время отсутствия мужчины оставшаяся на хозяйстве девушка пахала как пчёлка. Причём не только умудрилась сварить или прожарить целого оленя, молодого кабанчика и десяток огромных рыбин, но и навести уборку в двух помещениях. Теперь главный зал дома выглядел не просто чисто, а даже уютно. Мало того, орлы доставили целую корзину свечей, а при их освещении любое, даже самое мрачное жилище становилось загадочным и романтичным. Ну а второе помещение, некогда бывшее этакой купальней, тоже манило свежестью да оригинальным каменным бассейном, который был заполнен наношенной с ручья водой.

Понятие «бассейн» не слишком подходило к здоровенной ванне полтора на три метра и глубиной метр двадцать, но не суть, как и что называлось, главное, что там можно было в отличие от котла с удовольствием помыться. Разве что лестниц недоставало, которые сгнили за века, да и температура жидкости оставалась пригодной лишь для экстремалов и любителей купания в проруби.

Другой вопрос, что с существовавшим здесь когда-то подогревом ещё следовало разобраться. Отшельник явно нагревал эту ванну дровами или углём, но, сколько ни пыталась Эратика разжечь огонь в специальном камине в торце ёмкости из толстенных каменных блоков, огонь не разгорался, а дым удушливым облаком выходил в помещение. Пришлось Виктору вместо отдыха и желанного ужина разбираться, потому что помыться после пыльных пещер хотелось неимоверно.

Пока исследовал и обдумывал увиденные дымоходные ответвления, рассмотрел и существовавшую здесь некогда систему водоснабжения. Скорее всего, вода забиралась из ручья выше по его течению и по полым стволам деревьев подавалась в дом. А уже там, не опасаясь привлечь особого внимания орлов, отшельник использовал медные трубы, тройники, уголки и перекрывающие задвижки вместо кранов. Причём покрытая толстым наростом зелени система из меди оставалась вполне пригодной для дальнейшего употребления. Только следовало хорошенько предварительно всё прочистить да вновь соорудить подвод воды. Имелись и стоки для неё, она банально сливалась в то самое углубление (то есть там было очистное сооружение!), а уже оттуда, видимо, пройдя некий процесс очистки, по каналу уходила в священное для птиц озеро.

А значит, пришелец из космоса очень бережно и щепетильно относился к охране окружающей среды. Никто бы ничего не заметил, а он всё равно совестливо и тщательно очищал стоки из своего дома. Вроде и небольшой штрих, а характер жившего в глубокой древности предка уже выглядел вполне положительно.

С дымоходами удалось разобраться, отыскав плоскую каменную задвижку в углу ванной комнаты под самым потолком. После её выдвижения тотчас появилась отменная тяга, дрова разгорелись, как и следовало ожидать, а следя за нагревом каменных блоков ванны снаружи, удалось сделать верный вывод о направлении траектории уходящего тепла и дыма. Оказывается, большинство блоков внутри были полыми и вырезаны так, что некая отводящая дым труба внутри стенок два раза обвивала бассейн, словно змея, и только тогда ныряла в основной дымоход.

Нагрев воды в купальне пошёл безостановочно, а мужчина, просто умывшись для начала и сняв верхнюю одежду, поспешил к столу. В принципе ужин получился вполне нормальным для полной изоляции от всего мира. Но всё-таки отсутствие специй и разных травок сказывалось. Да и из овощей орлы принесли только местную разновидность моркови. Поэтому сравнить сделанные девушкой блюда с теми, которые изумительно вкусно готовил ещё не так давно кок Додюр, было бы кощунством.

А что делать? Правильно: есть и не привередничать! Ну и вежливо говорить спасибо.

Потом Менгарец устроился на спальном возвышении и приступил к написанию послания для цензорцев. Благо на чём писать и чем у него имелось. В раскрытие всех тайн об отношениях с орлами он пока не вдавался. Хотя о событиях и схватке в пещере, а потом и про сражение с воинами Ордена Тумана да и об уничтожении всей дивизии егерей в западне написал довольно тщательно.

О причине своего отсутствия сообщил, что занят сейчас весьма важным делом. Находится за ближайшим горным хребтом на восток и постарается вернуться как можно быстрей. В случае более сложных и продолжительных действий постарается наведаться к пещере через двое, максимум трое суток.

В финале настойчиво советовал руководству княжества самым тщательным способом продумать пути создания крепкого союза с разумными орлами катарги, что с Белыми, что с Розадо. Соглашаться на их требования и ещё предоставить кучу дополнительных льгот и поставок продуктов от себя лично. А скорее всего не только продуктов, но и неких промышленных товаров в виде тканей, ремней, определённого вида сбруи. И обязательно: предоставить им специальные арбалеты, которые проще простого сделать на заводе.

Потому что только за помощь в разведке с воздуха вокруг княжества стоит пойти на какие угодно уступки и сделать какие угодно предложения. Уж эту простую аксиому цензорцы поймут обязательно.

После завершения письма и придумывания к нему соответствующего «конверта», Виктор посчитал все свои дела на сегодня выполненными. Да только девушка была несколько иного мнения. К тому времени она уже прибралась в зале, перемыла всю глиняную посуду, помылась сама и дисциплинированно ожидала, сидя в сторонке, пока мужчина отправится в купальню. А судя по распущенным косам, свешенным на всё ещё жутко смотрящееся лицо, да по лёгкой, просторной рубашке на голое тело, соблазнительница опять была готова повторять безумства прошлой ночи.

А вот Менгарцу предстояло сделать мучительный выбор. Весь день он занимал себя тяжкой работой, беготнёй и поисками. Подумать – не выдавалось лишней минутки. А если и лезли в голову мысли покаяния и сомнения, то он жестко отгонял их прочь. Ну вот никак он себе не мог представить того момента, когда встретится с принцессой Розой, бросится к ней навстречу и с жаром в голосе воскликнет: «Я так по тебе скучал!» Совесть не позволит! А раз он не бросится ей навстречу и не позволит себе восторгов и выражения прочих чувств, значит, Роза сразу поймёт, что он «…сволочь, развратник, похотливое животное, бесчестное и жалкое создание… и так далее, и тому подобное!..»

При этом в ответ не хватит наглости напомнить любимой, что расстались они в последний раз чуть ли не в ссоре. Да и вообще, ни он ей в любви и верности никогда не клялся, ни она карами не грозила в случае возможной измены. Правда, последняя переписка, осуществляемая с помощью Белых орлов между Шулпой и Радовеной, была более чем насыщена любовной тематикой. Именно эти жаркие строки и заставляли сейчас мужчину страдать, мучиться угрызениями совести и лихорадочно придумывать способы и уловки, благодаря которым можно будет избежать повторной близости со вчерашней пленницей.

Особо ничего не придумывалось. Удалось только разыграть жуткое раздражение и страшную усталость:

– Ладно! Пора спать! Вначале я иду мыться, а ты можешь засыпать сразу. Когда выйду и лягу, не вздумай меня разбудить. Тихонечко ложишься вон там, и чтобы ни единого шороха! Понятно?

Девушка настолько изумилась услышанным распоряжениям, что даже две щёлки перед глазами сделала, раздвигая свисающие волосы. Но ни слова не пискнула. Уже раздевшись в купальне полностью, Менгарец вдруг сообразил, что ещё вчера эта дикарка пыталась его убить. И он с удовольствием стал раскручивать эти мысли в том же направлении.

«Не слишком ли много я ей дал воли? Ах, досада! И кинжал свой большой, который я дал ей для разделки мяса, не забрал! Вдруг с ним бросится на меня? Откуда мне знать, что у неё в голове творится? – Он с настороженностью приготовил свой метательный нож и положил рядом, на борт бассейна. И только после этого окунулся в блаженно тёплую воду. – А ещё лучше было бы её связать на ночь и закрепить в дальнем углу залы. Хотя такая верёвки перегрызёт!.. Лучше всего было её оставить там в горах, и пусть бы шла себе на все четыре стороны… Если бы её сразу Розадо не прибили камнем… А то и свои бы казнили как единственно выжившую. Скорее всего следовало оставить её с запиской в пещере, и пусть бы дожидалась цензорцев. Точно! Уж в их княжестве она могла начать новую жизнь! И как это я сразу не догадался? Завтра же отправлю Эратику вместе с посланием! А мяса себе я и сам наварю…»

Вот так он себя не то успокаивал, не то накручивал. Но, выбравшись из ванны и кое-что на себя накинув, взял нож в правую руку, вполне осознанно считая себя напуганным. Возвращался в залу настороженно и затаив дыхание: спит ли выполняющая приказ пленница или стоит у прохода и готова броситься на него с кинжалом?

Не угадал. Она и не спала, и не готовилась его зарезать. А наоборот, готовилась сама умереть. Обнажённая, она стояла на возвышении, а внизу, на полу, остриём вверх между двух камней торчал неосторожно забытый хозяином кинжал. Как только мужчина выглянул из прохода, ожидающая его девушка наклонилась чуть вперёд, и воскликнула:

– Моя жизнь принадлежала только тебе! Но ты отвергаешь мои ласки и мою привязанность, значит, я никому в этом мире больше не нужна. Прощай! – И бросилась выпрямившимся телом на пол, стараясь пронзить своё сердце торчащим оружием.

Когда она только начала говорить, Виктора с ног до головы пронзила волна ужаса. Он понял, что произойдёт, и верил каждому звучащему слову. Зная эту гордую дикарку, никто бы и не подумал сомневаться в её намерениях. Но хуже всего, что сильный и ловкий мужчина никак не успевал перехватить падающее тело в полёте. Или хотя бы оттолкнуть его в прыжке в сторону! Слишком далеко! Слишком неожиданно!

Так что рука, бросившая метательный нож, действовала чуть ли не помимо воли своего хозяина. Просто некая подспудная мысль из подсознания нашла единственно верный выход и дала резкую команду мышцам к должному движению. Летящий словно молния нож промелькнул под падающим тело, и в первый момент показалось, что не успел ударить по стоящему перпендикулярно кинжалу. Тело глухо шмякнулось о камни и, пока Виктор оказался рядом, стало сворачиваться от боли. А когда он приподнял самоубийцу за плечи, послышался судорожный стон.

Крови не было. Оба лезвия поблескивали чуть в стороне. Но Эратика жутко ударилась, сбив себе дыхание, оцарапав несчастное личико и слишком сильно приложившись по камням своей великолепной грудью. Скорее всего, могла сломать грудину или несколько рёбер. Но первые две минуты она судорожно пыталась восстановить дыхание и, наверное, всё-таки решила, что умерла. Потому что первые слова она прошептала такие:

– Прости, что не смогла тебя ублажить… Не сердись на меня, забудь обо мне…

А Менгарец себя ругал последними словами, коря во всех грехах и обвиняя в полном бездушии: «Докатился! Чуть бедная девочка жизни не лишилась из-за моей тупости и чёрствости! Да пусть бы себе со мной спала! От меня бы не убыло! Ей же и в самом деле некуда возвращаться. Она одна на белом свете! А я как последняя скотина себя с ней повёл! Уф! Кажется, выжила. И рёбра вроде не сломаны…»

Он подхватил на руки постанывающую девушку, бережно уложил на кровать и стал успокаивать. При этом городил такую чушь, что сам себе поражался:

– Ну что же ты, глупая, творишь?! Неужели не соображаешь, что в жизни каждого человека могут быть особенные дни, когда по каким-либо обязательствам или данным обетам он не имеет права совершать те или иные поступки! Вот и у меня сегодня такой день… Вернее ночь! По нашим семейным традициям именно в эту ночь мужчина не имеет права касаться женского тела, чтобы отдать дань уважения всем своим предкам, закалить в себе волю, научиться бороться со своими желаниями… ну и так далее…

Отдышавшаяся красавица была в шоке:

– Так ты из-за меня совершил страшное преступление?! – Он её не только касался, а чуть ли не всем телом прижимался. – Прости! Я не знала! Я такая глупая! Какой ужас! И что теперь будет с тобой?

– Ну, не знаю даже. Когда возвращусь домой, придётся наведаться в фамильную усыпальницу и попросить прощения у основателей нашего рода.

– И они тебя простят? Хочешь, я буду просить прощения вместе с тобой?

– Нет, нет, что ты! Тем более что у меня там жена, – решил он сразу признаться. – А она такая ревнивая…

– Ну и что тут такого? Скажешь, что я твоя рабыня. Разве она станет ко мне ревновать?

– Увы! Держать иного человека в рабстве категорически нельзя.

– Тогда скажешь, что я твоя добровольная наложница, – не сдавалась Эратика. – И я буду выполнять любую прихоть твоей жены! Она мною тоже останется очень довольна. Ты ведь мною доволен?

– Да как бы тебе сказать… – замялся он, подбирая нужные слова, но чувствуя, что разум уступает позиции инстинктам: тело уже желало интимной близости.

– Если недоволен, то я всё равно умру…

– Ну что ты, что ты! Я очень тобой доволен, и ты мне очень нравишься!..

– Тогда докажи. Приласкай меня…

Пришлось подчиняться подобному шантажу и ласкать постанывающее теперь уже от удовольствия тело часа два. А когда измученные, окончательно стали засыпать, Палцени делал это с философскими, мысленными причитаниями:

«Что же мне делать? Вроде как оправдания есть – человеческую жизнь спасаю, но подобная демагогия с Розой не пройдёт. Или вообще о данной связи при ней даже не заикаться? Как я решил не заикаться о ночных посетительницах во время моего нахождения в тюрьме Ворот? Но тогда получится, что я любимую во всех смыслах обману? И как жить потом с такой тяжестью на сердце? Дилемма… Хотя тут есть одно действенное оправдание, вернее, этакая отговорка… Я ведь не собираюсь рассказывать принцессе в подробностях обо всех тяжестях моих мытарств? Нет! Зачем ей знать о крови, грязи и прочих непритязательных событиях? Правильно, незачем! Значит, и эти мои вынужденные, навязанные мне обстоятельствами фривольные события я могу опустить из повествований. Могу? Несомненно! Надо будет только самому для себя провести надлежащий инструктаж на тему: что можно, а что нельзя рассказывать… Ну и про то, что нельзя, самому забыть как можно скорей».

Вот такая демагогия.

Совесть пыталась протестовать, но тело к тому времени устало настолько, что отключилось, посылая сознание в пропасть сна. А утро опять получилось прекрасным и чувственным, потому что Эратика вновь разбудила мужчину и усыпила его совесть своими особенными ласками. И опять инопланетянин уходит «на работу» со странной смесью сожаления, философского смирения, досады и восторга в душе.

Глава двадцать первая

Два выхода

Утреннее общение с Аши показало, что гарви и в самом деле хорошо запомнил человека, относится к нему с достаточным доверием и пониманием. Под присмотром орлов и под диктат их постоянных команд стали понятны основные постулаты дрессуры, главные способы разъяснения своего желания. Человек и сам попробовал минут десять-пятнадцать, и почти на все его команды прирученное создание реагировало совершенно верно.

Во время этих учений стало понятно, каким способом гарви информируют своего хозяина о выполненном задании. Или, например, если им следовало позвать орла срочно к себе и на что-то указать конкретное, самому гарви непонятное. Делали они это специфическим стуком зубов. Причём челюсти сжимались так быстро и резко, что получалась звонкая дробь, лишь чуточку по частоте не дотягивающая до стука дятла. Стук укладывался чуть ли не в слова и предложения, создавая изумительный и быстро понимаемый язык для общения.

В итоге Менгарец отправился на дальнейшие поиски со своим новым помощником. И только до обеда они осмотрели довольно тщательно вдвое больше пространств, чем сделал человек вчера за такое же время. На перерыв выбрались довольно далеко от дома, да там, на месте, и пообедали. Потому как орлы их заметили и доставили корзину с пищей. Другие два гарви пока ничего не отыскали, но поиски велись весьма и весьма интенсивно.

– Много ещё? – поинтересовался Розадо, заметив, что человек наелся и напился.

– Искать несколько часов.

– Ну а если так ничего и не отыщете?

– Придётся демонтировать некие приборы в пещерах со спящей смертью. Кстати, посланник с моим письмом ещё не вернулся с ответом?

– Нет. Видимо, твои друзья ещё не отыскали выход на поверхность. Вот ему и приходится ждать.

Посланнику указывалось особо: пока людей не увидит и весточку не передаст – не возвращаться. Виктор уныло покивал на это сообщение и так же молча, жестами объяснил, куда они уходят и где примерно вылезут на поверхность. Если, конечно, проход сквозной будет по подземельям.

Так и двинулись намеченным маршрутом. Но часа через два пришлось признать, что ущелье закончилось глухим тупиком и придётся возвращаться.

– Ладно, Аши. – Человек разговаривал с животным почти постоянно. Особенно если они находились рядом. – Двигаем обратно. Здесь уже ничего не найдём.

Животное отозвалось на это довольно радостно и довольно. Щёлкнуло пару раз челюстями в знак согласия и двинулось, извиваясь, вперёд. Но уже через пару сотен метров заметно напряглось, с любопытством заглядывая то в какую-то дырку в стене, то посматривая на своего временного хозяина. Виктор эту дырку помнил:

– Что, опять тебя туда так тянет? Ну сам посуди, она у меня на уровне груди и явно выглядит как промоина среди твёрдых пород. Огромный, ты понимаешь?.. Огромный, – он даже руками показал нечто больше него раз в сто, – кусок железа туда не пролезет. А сверху, насколько я помню, там вполне равномерный, ничем не примечательный склон горы. Ни одной расщелины.

Аши внимательно выслушал, ещё раз чутко принюхался к дыре с помощью своего длиннющего языка и с сомнением щелкнул зубами. Словно предлагал: «Может, я всё-таки загляну?»

– Да как хочешь, – согласился человек. – Давай, мчись. А я тут подожду.

Что ещё было хорошо у членов данной сработавшейся пары: даже в глухих пещерах они могли действовать и работать без принудительного освещения. Громадный удав имел в себе некие природные возможности, которые ему позволяли замечать дырки, щели и опасные ямы, преспокойно обходить и выбирать при этом весьма правильное направление движения.

Так что в темнеющей, полной чернотой дыре его хвост скрылся со скоростью убегающей ящерки. Но не успел Менгарец присесть для отдыха и вытянуть натруженные ноги, как издалека послышалось возбуждённое, почти непрекращающееся клацанье челюстей. Подобным способом и собаки выказывают свой восторг и радость от удачно выполненного задания, при приближении очень опасного врага или при достижении добычи. Да и орлы предупреждали о такой реакции гарви, когда они отыскивали что-то стоящее или звали хозяина на бой. Пришлось человеку карабкаться по крутому подъёму промоины не хуже обезьяны, лишь бы как можно скорей выяснить, что же там произошло.

А когда добрался до места, рассмотрел находку и осознал, то сам чуть не залился радостным щенячьим лаем: прямо ему с лицо смотрел раструб реактивного двигателя! Устаревшего, ещё времён первых колониальных переселений, но вполне отлично сохранившегося, а главное – отлично опознаваемого.

Чуть позже стала понятна и вся система такого неадекватного способа хранения внешнекосмической техники. Ведь у отшельника времени было хоть отбавляй. И его корабль имел ещё некоторые ресурсы для краткого взлёта и посадки. Реактор уже не работал, и лунманский прыжок совершить было невозможно, а вот причальные дюзы ещё действовали, остатков топлива хватало. Скорее всего, некую щель в горе роботы должным образом расширили, подогнали под размеры корабля и заранее приготовили плиты и камни для маскировки. Корабль уселся в гнездо, можно сказать на вечный прикол, а потом его сверху наглухо прикрыли в течение одной ночи. А подход к нему остался снизу, потому что в трюме были вырезаны отверстия для передвижения, перемещения грузов.

«Вот так он тут и жил! – поражался Палцени, взбираясь в трюм по приваренным титановым скобам. – Ни один человек бы сюда в горы не забрался без разрешения орлов катарги, а уж как спрятаться от орлов, пришелец придумал идеально. Ну что ж, приступим к осмотру… О! О, как чешет!»

Гарви нисколько не обеспокоился несколько иным способом подъёма. Извиваясь свои телом, он этакой змейкой скользил вверх, делая «шаг» сразу в две скобы.

– А вниз как будешь спускаться? – делая руками волнообразные движения вниз, поинтересовался человек. – Ха! И в самом деле, в ком я сомневаюсь?! Жаль, у меня нет с собой чего-нибудь такого, не догадался взять твоей любимой печени ещё больше…

Но Аши уже вовсю исследовал новую находку, стараясь тем не менее далеко от человека не отходить.

Большим кораблём гость из Космоса не оказался, зато специальным. Стандартный дальний разведчик, который в те времена по всем историческим ссылкам мог принадлежать только военным. Или в крайнем случае огромным государственным корпорациям. Что могло означать только одно: человек, угнавший такое дорогостоящее чудо, имел доступ к большим секретам какой-то неслабой державы. И наверняка перед своим уходом в иные миры довольно громко «хлопнул дверью». А может, не только хлопнул, может, кого и пристукнул этой дверью насмерть. Вот потому и прятался так тщательно и так далеко, стараясь даже возле людей не селиться.

Но это пока были только предварительные размышления на тему увиденного. Виктор же надеялся отыскать самого отшельника с его дневниками (если таковые, конечно, имели место!) и мечтал найти хоть какое-то относительно хорошо сохранившееся оружие. Хотя прекрасно осознавал, за две тысячи с лишним лет никакое боевое оружие не останется в нормальном, рабочем состоянии.

О том, чтобы отыскать крабер, самое лучшее и действенное средство связи между любыми точками Галактики, даже не мечталось. И опять-таки, случись такая чудесная находка, толку с неё однозначно не будет. По всем статистическим данным, ни один крабер не «прожил» больше чем пятьдесят лет. Гении Доставки, создавшие данное устройство связи, что-то там явно намудрили, вставляя растворяющиеся от времени детали, дабы дорогостоящие изобретения со временем выходили из строя, а клиенты были вынуждены покупать новые, умопомрачительные по стоимости устройства связи.

Первым делом отыскали ссохшуюся мумию. Для этого даже не пришлось подниматься в рубку управления. Отшельник забрался в корабль, но умер на следующей палубе трюмного отсека. Так и рухнул ничком возле стеночки. На большее ему старческих сил не хватило. И это было плохо в понимании разгадки проблем Ока и отравленных в нём вод. Менгарец, видимо, слишком рано обрадовался, отыскав гору инопланетных технологий. Почему-то решил, что учёный вернулся «домой», там сделал должные выводы из своих ошибок и написал для потомков должные рекомендации: что и как надо исправить. А тут получается, что рекомендаций не будет. Нет их попросту!

Аккуратно обойдя иссохшие, скрюченные останки, исследователи двинулись дальше. На следующей палубе отыскался «омолодитель». Как и предполагалось заранее, чуть ли не самых первых поколений. Только и стоило удивляться, как, имея такое несовершенное устройство, удалось прожить двести лет. Видимо, в легендах орлов закралось некое преувеличение в большую сторону. Но на самом деле пришелец не мог протянуть на таком омоложении больше чем сто лет. А учитывая, что он сюда прилетел не безусым юношей, можно вообще заявлять о шестидесяти, максимум восьмидесяти годах этакого безмятежного пребывания на берегу Ока.

Скорее всего, даже имея нужный поток энергии, данное устройство уже и не запустишь. Металлолом! Да ещё и сомнительного качества! Что до реактора, то сразу было понятно: его заглушили очень давно. При попытках задействовать аварийное освещение оно даже не мигнуло.

Рубка управления оказалась идеально прибрана, словно последняя уборка проводилась на прошлой неделе: ни пыль, ни посторонние запахи сюда не проникали веками. Стол и пульты управления чисты, ни единой тетради или журнала. В двух креслах пилотов никаких покромсанных остатков. Ну а зайти в электронную память корабля, а то и пообщаться с бортовым компьютером – дело архисложное, скорее всего невыполнимое из-за времени, а может, и по иной банальной причине. Ведь, прежде чем угнать такую боевую единицу, отшельнику пришлось уничтожить искусственный интеллект. Иначе тот бы ему не дал доступа к управлению.

Палцени поспешил к таблицам боевого вооружения, которые крепились на переборках. А когда вчитался в перечень, присвистнул восхищённо и разочарованно одновременно. Четыре мезонных орудия, две скорострельные пушки и одна ракетная установка могли навести шорох и устроить геноцид на любой планете, где цивилизация соответствовала нынешнему развитию Майры. Но всё это оружие никак нельзя было демонтировать и использовать на ином месте без наличия реактора. И это ещё с условием, что вся оружейная база в исправном состоянии. К примеру, те же ракеты, пролежавшие в защитных кожухах две тысячи лет, только при неосторожном с ними обращении могут разорваться на месте от брутального удара кулаком по корпусу. Про остальной боекомплект можно было выразиться ещё более скептически.

– М-да, Аши! Это нам с тобой не повезло! – рассуждал человек вслух. – Победить мы победили и даже приз получили, а вот что теперь с ним делать? Толку-то никакого! А? Понимаешь? И предлагаешь возвращаться? Да нет, надо тут ещё как следует порыться… Ты вот здесь спокойно полежи, отдохни и, очень тебя прошу, ни к чему не прикасайся. Договорились? Так сказать, во избежание… Тогда как я ощупаю всё, до чего мои руки дотянутся и что мозги разрешат трогать…

Гарви вроде и прилег, где ему указали, но, как только человек обследовал рубку и отправился дальше по кораблю, его помощник настойчиво двинулся за ним следом. Правда, ничего не трогал, ничем особо не интересовался, и скорее всего, просто не хотел оставаться в одиночестве в этом странном, жутко чужом для него месте.

На довольно тщательный обыск трёх двухместных кают и остальных вспомогательных помещений инопланетянин потратил два часа и, уже собираясь возвращаться на поверхность, добрался повторно до двери, которая, судя по надписи на ней, вела в арсенал. Первый раз он прошёл мимо, не став заморачиваться со вскрытием, потому как понимал, именно там лежат те самые ракеты и снаряды, которых лучше не касаться. Но сейчас задумался:

«С другой стороны, там может храниться и оружие ближнего боя, – размышлял Виктор. – Ну не поверю я, что на таком универсальном разведботе ничего нет стоящего, чем экипаж сможет защищать свою жизнь, совершив аварийную посадку, скажем, в глухих джунглях. Хотя тоже не факт, что могли автоматы в штатное расписание ввести… Вон я даже ни одного кинжала не увидел. Парадного кортика на стене и то нет. Или отшельник был заядлым пацифистом и всё выкинул? Случаются ведь и такие оригиналы…»

Но если все другие двери открывались прижатием фиксаторов и движением полотен в стороны, то эта оказалась с кодовым электронным замком и с ходу не поддавалась. Мало того, без электрического тока, пусть и мизерной силы, разобраться со здешними секретами нереально. Силы двух фонарных батарей никак не хватит, не мешало бы ещё пяток.

– А где их взять? – последовал сакраментальный вопрос помощнику. – Правильно: у наших друзей из Цензорского княжества. Значит, спешим на ужин, а то снаружи уже темнеть начинает, как бы паника по поводу нашего долгого молчания не началась.

Аши, кажется, понял каждое слово. Потому что крутнулся на месте этаким колесом, радостно щёлкнул челюстями и первым поспешил на выход. Человек потом только поспевал с трудом да словами пытался уговорить гарви не торопиться. А тому словно игла в одно место попала. Так он нёсся, не разбирая дороги. И проползая мимо скрюченного тела хозяина данного космического объекта, настолько без всякого уважения пнул его боком, что ссохшаяся мумия двинулась в сторону, ударилась о стенку и, отскочив обратно, развалилась на несколько кусков.

– Аши! Ну что же ты так? – досадовал Виктор на помощника, который, осознав свою вину, щёлкал зубами еле слышно, словно извинялся. – Расстраиваться вроде смысла нет… Уже. Оно в принципе и нестрашно. Всё равно бы старика целиком похоронить не удалось. А вот что это у него в руках было?.. Ха-ха! Неужели дневник?! О-о! Неужели тот самый, о котором я мечтал? Ну-ка, ну-ка… Ба-а-а! Да он из пластика! И буквы все сохранились! Вот это нам повезло! Теперь вечер будет занят только интеллектуальной работой.

Почерк оказался жутко неряшливым, неразборчивым, и счастье, что велись эти записи вечными чернилами, изобретёнными ещё в начале колониальных экспансий человечества в Большой космос. Но именно такие дневники, особенно настолько древние, только за само их существование стоили немыслимые деньги. Найденные в местах кораблекрушения, они не просто исследовались или прочитывались, а становились гордостью коллекционеров данных раритетов.

Правда, Менгарец сейчас не о заработке мечтал (да и где она, галактическая цивилизация с её коллекционерами?!), а о наличии чётких инструкций: как и что надо сделать, чтобы очистить воды Ока.

Выбрались на поверхность только через полчаса, когда на розовом от заката небе оставалась только одна орлица. Заметив человека, она камнем упала вниз, клекоча ещё на подлёте:

– Быстрей цепляйся за ремни! Иначе придётся вам пешком добираться! Наши уже спать ложатся! Что ж вы так долго?

Гарви свился кольцом у неё на шее, разражаясь довольным и хвастливым стуком челюстей, а человек, вдев ноги в петли, прямо на лету попытался выдать несколько слов на птичьем языке. Увы, холодный ветер не дал измученному горлу как следует пообщаться, и объяснения были отложены до лучших времён. Но зато они за две минуты преодолели по воздуху участок скал, который пешком им предстояло бы форсировать не менее чем час.

Сразу после посадки Глеселла так и рухнула на том же месте набок, дав короткое пояснение:

– Я уже сплю…

А так как орлам на берегу озера никто и ничто не угрожало, то Виктор пригласил помощника к себе. Покормить следовало гарви самыми лучшими кусочками. Всё-таки он заслужил сегодня особую награду.

Видимо, Эратика на фоне розового неба заранее заметила прибытие связки орёл-человек, потому что, когда Менгарец входил в зал дома, уже расставляла глиняные миски и была готова их наполнять ужином. А вот когда увидела ползущего рядом гарви, то чуть котёл с пищей не перевернула. Она с писком и хрипом ринулась на возвышенность с постелью.

– Да ты не бойся. Это Аши. Он мне сегодня очень много и верно помогал. Аши, а это Эратика, – познакомил он прирученное животное и человека таким же способом, как его самого вчера знакомили. – Она умеет хорошо, вкусно варить мясо и будет нас сейчас кормить. Ага, кушать её нельзя. И давить тоже. А руку она не подаёт, потому что ещё к тебе не привыкла, немножко боится. Ведь ты такой сильный и красивый! Ага, любого человека запугаешь. Ну да ладно, она чуть освоится и к нам спустится, а мы сразу к еде приступим. Куда? Да вот руки вначале помою и лицо освежу. Ну-ну, смотри…

Правда, после омовения, прежде чем сесть за стол, пришлось Виктору ещё и в иное помещение выходить, самое холодное в доме, где девушка устроила нечто вроде разделочного мясного цеха и кладовки. Отрезал гигантский кусок оленьей печени и, неся его на кинжале, принёс к столу. И уже там, наворачивая рагу из мяса и моркови, отрезал по полоске от куска печени и давал гарви.

Когда оба чуть утолили первый голод, к ним и в самом деле спустилась хозяйка угощений. Правда, голос у неё подрагивал, когда она стала рассказывать:

– У нас про этих удавов страшные легенды ходят. Что они могут плеваться ядом на сто метров. И могут целиком заглотить человека со всей одеждой и оружием, а потом переварить его всего за один день…

– Ты слышал, Аши? Вон как вашего брата в Ордене Тумана боятся! – потом подмигнул девушке. – Но, несмотря на такие слухи и свои огромные челюсти, гарви питаются довольно малыми кусками пищи, как видишь…

– Он будет спать с тобой рядом? – шептала со страхом нежданная любовница.

– Что за глупости? Покушает и сам себе найдёт подходящее для сна место.

– Да-а?.. И он тебя слушается?

– В некотором роде… Хотя Аши и сам прекрасно догадывается, где и что искать надо. Если бы не он, я бы самого главного и не отыскал.

– А что для тебя самое главное?..

– Вот пока именно это… – Он достал тетрадку из-за пазухи и стал раскладывать перед собой на столе. – И чего я даром время теряю?.. – Уже уставившись взглядом в первые строчки, пробормотал: – Ты нашего гостя подкармливай мяском-то. И не дергайся, если он вдруг тебе руку лизнёт…

Пошло вникание в тайну того, что произошло в этом месте более двух тысяч лет назад.

Глава двадцать вторая

То, что дарит жизнь и смерть

К концу ужина Эратика уже осмелела до того, что не только погладила гарви и даже дала лизнуть свою руку, но и угостила дивное существо кусочками вареного мяса, пропитанного соком моркови. Как ни странно, Аши такое угощение понравилось. Правда, он вскоре так насытился, что еле-еле заполз в самый тёмный угол, и там затих. Не то заснув, не то приступив к вдумчивому перевариванию пищи.

Затем утолил голод и Менгарец, жестом разрешивший убирать со стола. И читал он с таким вниманием и ажиотажем, что девушка не решилась его обеспокоить какими-то вопросами. Всё убрала, перемыла, искупалась, да так и прилегла на кровать в терпеливом ожидании. А потом незаметно для себя заснула.

Ночью резко вынырнула из чуткого сна, ощутив возле себя мужчину, но была быстро убаюкана успокаивающими словами и обещаниями, что они завтра наверстают упущенные удовольствия. Но ранним утром мужчина умудрился встать гораздо раньше, подавшись за письменными принадлежностями, подбросив в камин дров и пристроившись у окна, поближе к рассеянному свету первых солнечных лучиков. Не то чтобы обманул, просто перед ним открылись новые грядущие перспективы адского труда, и ему хотелось как можно быстрей отсюда вырваться. Ведь если получится задуманное, то скорее всего завтрашний день станет последним днём его пребывания у священного озера Око.

Не успел он и половину загаданного написать, как снаружи к окну приблизились, переваливаясь с лапу на лапу, четыре громадные фигуры. Пришлось открывать окно, разбудив при этом Эратику с Аши, и выпытывать последние новости.

– Как прошла встреча с моими друзьями?

– В обед они где-то из недр вылезли, – стал рассказывать летавший туда посыльный. – Меня сразу заметили и затаились под первым козырьком. Затем двое перебежали во второй грот, а оттуда уже видно прекрасно, сколько тел внизу окоченевших валяется. Перекрикивались громко. Хоть и пылью всё запорошено, но рассмотрели твои друзья наших казнённых врагов. А тут и я им твоё послание сбросил под ноги. Вначале испугались, подумали, что камень. Потом присмотрелись, узнали твою куртку и принялись её разворачивать. Прочитали, да всё поняли и стали передвигаться уже смелей на участке, всё время мне делая знаки, которые ты им в послании нарисовал. То есть признали наше право на Сумрачные горы и готовы заключить дружественный союз.

– Отлично! Я пишу новое письмо, которое тоже надо отнести срочно.

– Ну а как вчерашние поиски завершились? – перебила его Глеселла.

– Замечательно! Аши мне невероятно помог. Ну и самое главное, я теперь знаю, что делать и как очистить священное озеро от гибельных для всего живого паразитов. Но мне нужны ещё люди с лопатами и кайлами, чтобы раскопать воронку на берегу. Много людей, человек десять. Может, и ещё больше…

– Мы принесём, – согласилась тут же царица орлов. – Лишь бы они не боялись.

Дальше пошло обсуждение предстоящих перелётов и прочих деталей, связанных с намечающимся действом по очистке вод от заразы, процветающей здесь. Менгарец наконец жестко потребовал, чтобы возле него на постоянной основе находились два орла с самой крепкой и натренированной памятью. С этого часа он собирался с максимальной интенсивностью обучать огромных птиц языку свиста. Орлам, как и людям континента Второй Щит, предстоит изучать его в первую очередь. Иначе никакого общения, а уж тем более крепких союзов между двумя видами разумных существ не получится.

Во время всего обсуждения, Виктор Палцени ещё и письмо умудрялся писать, вкладывая туда все свои просьбы, заказы, советы и поучения. Конечно, он понимал, что в идеале лучше самому слетать к горе с реакторным комплексом, но на него напала лихорадка самой интенсивной деятельности, и он боялся потерять даже полчаса текущего времени. А сделать сегодня ещё предстояло невероятно много.

Вскоре все орлы взмыли в воздух, унося с собой сделанное Менгарцем кресло для перелёта как образец для сообразительных цензорцев. Один орёл отправился к гнёздам за помощью. А возле озера Око с людьми и тремя гарви осталась одна орлица, сестра Связующей. Она же вскоре подхватила человека, на ходу доедающего свой завтрак, надела на шею кольцо из свернувшегося Аши и доставила их к точке вчерашнего выхода на поверхность. Теперь, после прочтения дневника учёного-отшельника, Виктору Палцени предстояло кардинально распотрошить найденный им древний космический корабль и приготовить весьма большие объёмы топлива к транспортировке. А учитывая чрезвычайную ядовитость этого топлива, дело предстояло сложное и кропотливое. Помимо этого, имея перед глазами конкретный список ингредиентов, предстояло значительно подчистить склад разведбота с химическими реактивами и компонентами. Благо ещё, что их там оставалось предостаточно.

Наибольшие сложности представлялись с доставкой топлива. Просто не хватало достаточного количества герметичной пластиковой тары. Чтобы как-то решить этот вопрос, пришлось безжалостно разрушать все внутренние покрытия, которые годились для сотворения некоего подобия канистр, а потом первые из них, уже заполненные едкой смесью для реактивных двигателей, вытаскивать на поверхность. Тоже работка!.. Каждую из четырёх ёмкостей пришлось выносить наверх по одной, а гарви для такой деятельности в помощники не годился.

Потом связал канистры вместе, подготовив для транспортировки, и ближе к обеду сам отправился к дому у озера. И там состоялась радостная встреча. Цензорцы оказались более чем решительными и смелыми людьми, долго раскачиваться и сомневаться не стали. Так что безотлагательно выделили пять человек с орудиями труда землекопа, и те бесстрашно отправились в свой первый полёт по небу. А прибыв на место и зная из письма, что надо делать, сразу, не заходя даже в дом, приступили к расчистке той самой воронки-углубления, которую вырезал в скальной породе с помощью роботов живший здесь отшельник.

Среди этой пятёрки бородачей оказались два ближайших княжеских соратника, которые после радостных приветствий с Менгарцем опять вернулись к работе и попутно принялись рассказывать о последних событиях в своём княжестве и непосредственно в тоннеле.

Нужные системные блоки для реакторов отыскались быстро, были загружены в поезд, и тот, перегруженный сразу восемью стоящими на закорках воинами, поспешил в недра Сумрачных гор. Наибольшие опасения Виктора, что колёсная пара проскочит «выпуклость» на склоне и окажется на ровном участке, к счастью, оказались напрасными. Пущенные для обмана орденцев колёса сошли с рельс, не нанося особого вреда ни тоннелю, ни стальным полосам. Поэтому поезду не суждено было столкнуться с колёсной парой. А вот обломки второго поезда, который потерпел страшную катастрофу, стали попадаться за десяток километров от выпуклости!

Естественно, что это сразу же насторожило цензорцев. Они сбавили и так невысокую на длинном подъёме скорость и утроили внимание. А когда наконец добрались до места катастрофы, оказались в шоке от увиденного и долго не могли понять, что и как произошло. Удары массивной дрезины были настолько сильными, что на участке в сто метров топорщилась свалка из камней со свода и стен, покорёженных и разорванных кусков металла и истерзанных кусочков плоти. Фактически только несколько тел дикарей осталось в сравнительной целостности. Да и то лишь по причине, что выпали сразу да так и померли в самой начальной точке сущего Армагеддона. Ещё два покалеченных, измятых трупа отыскалось потом почти в самом верху. Видимо, когда поезд набрал слишком бешеную скорость, кое-кто попытался от страха спрыгнуть.

Как ни были прибывшие поражены предварительным осмотром, долго они бездействовать не стали. Четвёрка самых мощных воинов поспешила на поезде обратно в город. Шесть приступили к очистке непострадавшего пути от обломков. А четверо самых быстрых и отчаянных поспешили к реакторным комплексам пешком. Этим разведчикам следовало выяснить, сколько ещё притаилось врагов в пещерах и как вообще они там оказались. Ведь вначале все были уверены (а вернее, очень хотели в это верить), что Менгарец и два оставшихся с ним бородача преспокойно отсиживаются в безопасности за вторыми воротами.

Да только найденные два десятка трупов на «перроне» сразу лишили разведчиков всех иллюзий на то, что товарищи отсиживаются в спокойном месте. А чуть позже и павших товарищей отыскали в пещере с вратами. Как и чем были порублены агрессоры, тоже установили быстро, как и то, что вторые ворота изгажены невероятно и открыть их сразу не удастся.

С собранными основными новостями вниз по тоннелю побежал первый разведчик. За ним чуть позже двинулся и второй, уже с сообщением, как и где в пещеры пробрались воины Ордена Тумана. А оставшаяся пара осталась сторожить у выхода на поверхность, опасаясь новой атаки дикарей в мохнатых шкурах.

А в княжестве была объявлена боевая тревога. В тоннель ринулась лёгкая кавалерия, возглавляемая лично князем Фартом Берседом. Следом помчался перегруженный новыми рельсами поезд. Так что помощь добралась до реакторного комплекса в тот момент, когда пернатый посланник уже готовился передать письмо от Менгарца. А уж когда пришло второе письмо с просьбой прислать работников, кайла и лопаты, то в недрах горы уже командовал добравшийся туда князь. Причём он сам лично собирался отправиться в составе первой пятёрки к священному озеру. Не пустили. И без него героев хватало.

Пока шёл пересказ событий, прилетели целой группой представители так называемой пернатой интеллигенции. То есть те, кто собрался интенсивно изучать язык свиста, а потом его передавать своим соплеменникам по стае. И первый интенсивный урок длился около часа. Причём участвовали в нём все: и орлы, и люди.

Затем прилетело ещё более двадцати Розадо, дюжина которых несла на подвесках по человеку с необходимыми инструментами. Возглавлял дюжину цензорцев сам князь, не погнушавшийся с кайлом встать плечом к плечу со своими подданными.

Работа пошла настолько интенсивно, что Виктор, ведущий второй урок, обрадовался явному опережению его начального графика:

– Так держать! Главное, не перестарайтесь и глубже восьми метров не расчищайте! Большие чугунные ядра с дырками тоже не трогать! Желательно их даже не перекатывать.

– А если начнёт выступать вода? – спросил кто-то. – Озеро ведь рядом совсем.

– Как ни тяжко, но придётся вычерпывать ведрами и замазывать смолой щели. Но не думаю, что такое случится. Яма по описаниям вполне герметичная.

Ещё бы! Ведь её вырезали в монолитной скале универсальные проходческие роботы. Хотя за века трещины могли появиться. Вон, в тоннеле за тысячу лет «вздутие» возникло, а тут времени вдвое больше прошло.

Второй урок языка свистов продлился два часа. Потом его пришлось прервать по нескольким причинам. Орлы принесли двух оленей, с которыми Эратика сама вряд ли справилась бы. Да и наготовить полновесный обед на такое количество существ – дело сложное. Ей выделили одного человека. Затем приняли коллективное решение перенести к озеру ещё два десятка человек. По сути, люди, если и рассмотрят чудесные в перспективе места вокруг озера да каскады долин, всё равно не позарятся на них после составления союзнического договора. А уж тем более жители Цензорского княжества, проживающие далеко в центре континента.

С большой группой орлов на запад улетел и князь Фарт Берсед. Даже заслуженного своим по́том обеда не стал дожидаться. Так сказать, отработал ударную смену с кайлом, прокатился лично по небу над горными вершинами, убедился, что человек со звёзд жив – комплект положенных подвигов выполнен. Никто в трусости не обвинит или в отрыве от народа, значит, пора к своим прямым обязанностям в княжестве вернуться.

Глава двадцать третья

Первый этап

После того как наскоро пообедали, пятеро цензорцев остались углубляться в яму, насыпая по бортам всё выше и выше горы почвы и каменных обломков. А с оставшейся пятёркой Менгарец поспешил к древнему разведботу. В сущности, внутри корабля помощь ему и не нужна была, хватало того, что приставший к нему Аши постоянно крутился под ногами и даже несколько мешал. Но раз ничего не трогал, прогнать умное животное рука не поднялась. А вот бородачей внутрь хозяин находки не пустил, хотя вполне им доверял и не сомневался в их дисциплине. Просто спускал им грузы, емкости с топливом, упаковки с реактивами на верёвке из нижнего трюмного отверстия. А уже дальше крепкие воины в отличном темпе поднимали трофеи из ущелья на поверхность. Там делались вязки, которые орлы довольно быстро и аккуратно доставляли к дому на берегу озера.

В общем, работа пошла с максимальным ускорением, и ближе к вечеру уже можно было бы осуществить первый этап готовящейся акции. Но после ударного опорожнения грузовых трюмов корабля и отправки на берег бородатых помощников у Виктора появилась пара часов дополнительного времени, которые он решил потратить на вскрытие арсенала. Тем более что его просьбу выполнили – батареи к фонарям доставили. И у него сейчас с собой имелся целый десяток малых источников питания, более чем достаточно, по мнению опытного взломщика, и для более современных запоров.

Хотя в данном случае попотеть и понервничать пришлось немало. Как раз те самые два часа и ушли. Но когда инопланетянин оказался внутри арсенала, то в восхищении забыл о потраченных усилиях, нервах и времени. По крайней мере в первый момент ему показалось, что он «ухватил бога за бороду». Настолько многочисленное и разнообразное оружие ближнего и среднего боя оказалось у него перед глазами. В зажимах, стеллажах, ящиках и пирамидах находилось до десяти видов огнестрельного оружия. Автоматы, снайперские винтовки, гранатомёты, пара пулемётов и около шести видов ненарезных охотничьих ружей. Ну а в цинковых ящиках – тысячи патронов к ним да пистолеты четырёх модификаций.

Невероятно счастливый Палцени потянул на себя стоящий в зажимах штурмовой автомат и замер в оцепенении на полувздохе: в руке остался лишь рассыпающийся обломок некогда грозного оружия!

«Что б мне загорать возле Сверхновой! – ругался мысленно Менгарец, уже с опаской прикасаясь к следующему экземпляру. – Да что же это такое творится в моём арсенале?! – Охотничье ружьё оказалось менее проеденное ржавчиной, но тоже никак не боеспособное. – Что этот учёный баран здесь вытворял?! Пацифист недоделанный! Чтоб он в чёрную дыру провалился! Два раза! Ну надо же, такие сокровища уничтожил!..»

Ему очень быстро стала понятна задумка отшельника: «Мало ли что со мной случится, так что лучше всего эти огнестрелы «пропарить» неким химическим составом, после которого они только и годны будут, чтобы ими полюбоваться издалека». Однозначно учёный не слыл и не являлся приверженцем охоты, иначе у него никак рука не поднялась бы на такую красоту. Потому как парочка ружей по виду являлась немалым произведением искусства.

Со стонами и причитаниями Виктор ворочал и ломал привезённое оружие, проклинал своего заумного предка-неудачника и вымещал зло, пиная ногами ни в чём не повинные, прогнившие до плотности мягкого картона ящики, а корёжа такие же картонные, по сути, стеллажи и крепления. Настолько его расстроила и рассердила нулевая стоимость внушительного арсенала. Столько добра – и всё в хлам! И самое смешное, что сотворил такую глупость пацифист, который собственными руками угробил более половины населения планеты!

– Тьфу ты! – перешёл Палцени на ругань вслух, обращаясь к невидимому, уже давно умершему оппоненту. – Старый маразматик! Лучше бы ты себе мозги ржавчиной пропарил! Нет чтобы раздать оружие всем странам! Они бы за сто лет совершили техническую революцию и легко победили бы андроидов. Да тех бы и не послали на завоевание такой сильно развитой планеты. Со временем жители Майры могли бы и колонистов банды Гранлео встретить, как положено!.. Вон она, человеческая косность мышления во всей красе!..

И уже в финале случившегося погрома, почти выходя из арсенала, заехал ногой по одному из трёх цинков, которые несколько отличались цветом от иных и крепились в самом нижнем углу стеллажа. В следующий момент исследователь взвыл от боли, прыгая на неповреждённой ноге и пытаясь растереть чуть ли не сломанные пальцы второй. Цинки-то оказались не просто целёхоньки и прочны, а ещё и тяжелы, словно свинцом залиты.

– Какой гад туда камней напихал?! – стонал пострадавший, пытаясь унять цветные круги перед глазами, явившиеся следствием неприятной боли. – Или это я нечаянно по переборке заехал?.. Ну да, ей плевать на ржавчину, она титановая.

Усевшись на пол, снял обувь и тщательно ощупал ноющие пальцы: чудо свершилось, вроде ничего не сломал. Ну и глаза к тому времени рассмотрели чудо в виде целёхоньких коробок. Те только сдвинулись от удара, выпав из гнилых креплений.

– Хм! Неужели после такого облома и боли хоть что-то ценное отыщется? Что-то мало получается и слишком дорого.

Коробка оказалась не из цинка, а из тонкого титана. Наглухо запаянная. Тяжёлая. Внутри нечто слегка сдвигается. По сути, в таких мог быть поясной парализатор с запасной батареей. Или лазерный тубус, который был очень популярен к середине третьего тысячелетия. Этакая толстая и неудобная в бою труба с пристёгивающейся отдельной рукояткой. По размерам подходит, а вот по весу нет.

«Чего тут гадать! – оборвал сам себя Виктор, поднимаясь на ноги и подхватывая все три коробки. – Вскрывать надо! А не рассиживаться. В любом случае внутри сохранилось нечто, чего не усмотрел этот долбанутый мизантроп…»

Благо что, как и чем вскрыть ящик, на корабле хватало. И вскоре инопланетянин, подивившись именно вакуумной упаковке, осматривал содержимое первой вскрытой коробки с явным удовлетворением. Внутри оказался флотский пистолет для офицеров наградного образца выпуска две тысячи четыреста пятого года. Магазин на пятнадцать патронов. Производство страны или консорциума, скрывшегося под аббревиатурой СИС. Что-то знакомое, но давно забытое, связанное с этими буквами мелькнуло у Палцени в голове, но долго напрягаться он не стал. Радость распирала, а руки сами довольно ловко и без напряжения разбирали оружие, а глаза пристально осматривали каждую деталь по отдельности.

– Никаких дефектов! – теперь уже вслух радовался инопланетянин. – Ни пятнышка ржавчины. – Ха-ха! Живём, Аши! С этой штукой я теперь в ближнем бою не только двуручником смогу защищаться. А если ещё и в этих двух коробках то же самое…

Предположения оправдались на все сто! Три идентичных боевых пистолета и к каждому по семьсот пятьдесят патронов. Плюс комплект чистки и смазки. Всё идеально сохранилось в сухом вакууме и готово было к употреблению хоть немедленно. А уж как подобное оружие пригодится в Чагаре! Причём кому подарить второй комплект, даже задумываться не пришлось – только Розе. Тем более что ещё неизвестно, как принцесса отнесётся к запоздавшему кавалеру.

«Может, она уже не сомневается в моей смерти? – Вспомнив о любимой, Виктор запаниковал. – И быстренько вышла замуж по политическим мотивам? Убью!.. Знать бы ещё кого?.. И сам-то хорош… Ладно, всё забираю или только один комплект?»

Решил-таки забрать всё. Вряд ли его кто станет обыскивать и задавать лишние вопросы. Даже после наладки их реакторов Менгарец останется для Цензорского княжества одним из самых желанных и нужных союзников. Ну а орлам людское оружие пока не страшно. Тем более такое слабенькое по дальности выстрела.

Нагрузившись неким подобием заплечного мешка, двинулся в путь. Хорошо, что на поверхности его ждали два Розадо, и минут через пять бодрящего полёта он уже был возле дома. А там кипела непрерывная работа. Углубление уже вычистили на всю глубину и теперь аккуратно очищали грунт вокруг тяжеленных чугунных шаров, каждый сантиметров двадцать в диаметре. Двух молодых косуль жарили над углями прямо на улице: в доме просто не хватило инвентаря для такого грандиозного по количеству едоков ужина.

С последней партией помощников прилетел и главный инженер княжества, который при виде инопланетянина поспешил к месту его посадки:

– Виктор! Привет! Мы тебя уже заждались. Всё вырыли, а до ужина ещё почитай час времени. Что делать?

Тот обрадовался опытному специалисту и старому знакомому, с чувством пожал руку и тут же нагрузил следующим заданием:

– Надо будет соорудить отвод с ручья, так чтобы завтра к обеду его воды хлынули в яму. Сумеете?

– Обижаешь! Уже приступаем.

– И что там с воротами к реакторам? Когда очистите от смолы и нагара?

– Думаю, завтра к вечеру уложатся, – досадливо скривился Дарел Венжега. – И как это дикари до такого абсурда додумались?

– Да там много ума фанатикам и не понадобилось. Меня больше поразило, где это они столько древесной смолы взяли? Чай не ложка и не казанок, почитай штук двадцать бурдюков у них было.

– У нас предположение, что они отыскали некий горячий источник с подобной смолой… Хотя понимаю, что такого не бывает, но иной версии нет.

– Действительно, странная версия…

Менгарец поспешил в дом, довольный, что о мешке за его плечами не спросили. В здании обменялся несколькими словами с бросившейся к нему навстречу девушкой, успокоил её, заверяя, что никто из этих бородатых страшилищ на её честь не покусится и вообще все они добрые и милые люди. Принесённые три коробки припрятал среди упаковок с химикатами и реактивами, наказав не трогать и даже не смотреть в их сторону.

После чего поспешил на дневной свет, где ещё успел провести чуть ли не часовой урок по птичьему свисту. Учеников в яме и вокруг неё хватало с избытком.

Когда подготовительная работа была закончена, Виктор сам спустился в яму, тщательно осмотрел все чугунные шары и сделал кое-какие замеры. Затем выбрался наверх и при помощи цензорцев стал заливать вниз наношенное из разведбота топливо. Что оно не токсично и вполне безопасно для людей во время горения, он знал, поэтому по ходу дела давал только основные пояснения:

– Нам при первом этапе следует как следует прожарить эти шары, не сдвигая их с места. Поэтому уровень жидкости на дне надо поддерживать всю ночь такой, чтобы она покрывала шары на одну пятую их высоты. Когда настанет рассвет, топливо можно больше не подливать. Понятно? Тогда приступаем!

И через некоторое время поджёг разлитое на две воронки топливо, смешанное в определённой пропорции с химическими добавками. Столб пламени вначале взлетел метров на двадцать выше верхней кромки, но потом спал, заполняя собой яму не выше её половины. Процесс переплавки давно уснувших штаммов начался.

Ну а потом последовал ужин, во время которого люди и орлы пытались опробовать новый метод общения между собой. Получалось оглушительно! И почти безрезультатно. Зато настойчиво и весело. Тем более что наступающие сумерки разгоняли отблески дурного пламени из ямы и нескольких огромных костров, так что орлы, пожалуй, первый раз в своей жизни настолько загуляли, что отвалили на боковую часа на два позже обычного.

Цензорцы расположились в наскоро прибранных комнатах дома, устроив там нечто в виде временных кубриков. Что интересно, на право спать в тёплом зале никто не претендовал. А судя по горящим решительностью взглядам хозяйничающей там девушки, она бы никого туда и не допустила.

Несколько неудобно было перед главным инженером, в виду чего попытался Менгарец затянуть «умника» хотя бы на вечернюю беседу, но тот уже удобно устроился со своими соратниками и вежливо отказался от предложения. Ещё и добавил со смехом:

– В кои веки сам участвую в таких приключениях, и чтобы спать в тепле и роскоши? Ха! Меня дома не поймут!

В итоге пришлось Виктору эту ночь и мыться в купальне не в гордом одиночестве, и в постели половину ночного времени проводить, интенсивно бодрствуя. Эратика справедливо полагала, что ей положена добавочная компенсация за бездарно проведённую прошлую ночь. Скрепя сердце и мысленно себя уверяя, что это в последний раз, «человек со звёзд» вынужден был только соглашаться.

Наверное, поэтому с утра чувствовал себя невыспавшимся и несколько разбитым. Зато успел присмотреться во время завтрака, что личико у пленницы уже совершенно оправилось после его ужасного удара: мази помогли кардинально. Теперь любой мужчина мог с уверенностью утверждать, что девушка и на лицо весьма симпатичная особа. Не удержался от своеобразного комплимента и Менгарец:

– Ну да, теперь я не удивляюсь, что тебя сам высший жрец полюбил. Видно, не хотел отдавать кому-нибудь. Или у вас в Ордене все такие красавицы?

Нисколько не смутившись, девушка пожала плечиками:

– Да нет, там у нас очень любят полненьких, этаких пышечек. На меня всегда тыкали пальцами и обзывали тощей жердью. А то, что Логуш меня возжелал, так он вообще извращенец известный. Гад! А может, и отомстить таким образом хотел моему роду. Ведь после казни отца я единственной наследницей осталась. Дядья не в счёт, на них титул не переходит.

– О-о! – со смехом признался изумлённый мужчина. – Если ты сейчас заявишь, что являешься наследной принцессой, я буду в шоке!

Девушка посмотрела на него очень серьёзно и тяжко вздохнула:

– Увы! У нас нет королей и принцесс, у нас правит теократия. Или, иначе говоря, полная власть жрецов, которые даже никогда не разрешат выдвинуть над собой, к примеру, одного верховного лидера. Так и правят советом из двадцати пяти Помазанников. Да я тебе рассказывала…

– Но титулы какие-то остались? Или о чём ты?..

– Да не обращай внимания, – отмахнулась она. – Всё это сказки и семейные легенды. Лучше ешь как следует! Какой-то худой ты стал, измученный…

– Ещё бы! – подмигнул ей мужчина. – Всю ночь мне кое-кто спать не давал, возомнив себя лучшей наездницей всех времён и народов. И ладно бы мчалась себе куда ей надо, но орать-то зачем с таким восторгом и упоением? Что я своим помощникам скажу, если они спросят, зачем я тебя так изощрённо пытал?

Эратика в ответ даже не улыбнулась:

– Да-а, синяки на мне ещё не сошли. Надо будет что-то придумать… Где мазь?

Помотав головой от таких наглых заявлений вчерашней бесправной пленницы, мужчина подался из дома. Снаружи работа кипела полным ходом: иное русло для ручья, уложенное кое-где в сердцевину выдолбленных внутри брёвен, уже было вчерне завершено. Только оставалось подмазать, подсыпать, укрепить да выровнить. А благодаря руководству Дарела Менгарцу и вмешиваться в ход работ не стоило.

Поэтому он поспешил к яме, на дне которой среди густого слоя копоти и сажи возвышались до сих пор потрескивающие от жара шары. Присмотревшись к этим болванкам, он удовлетворённо потёр руки:

– Пока всё по плану! Теперь акт второй – специальный обжиг!

Топчущаяся у него за спиной Глеселла озабоченно стала вопрошать:

– Ты случайно не натворишь той самой беды, что натворил отшельник?

Теперь можно было хоть некоторые слова при разговоре по-птичьи заменять свистом. Мелочь, а уже насколько гортани легче:

– Волноваться нечего, всё под полным контролем. Тем более что и сам учёный, живший здесь, собирался исправить свою ошибку. Просто не успел. Не хватило жизненных сил. Умер. Но всю последовательность работ и должные действия с химикатами описал до мелочей. Так что проблем у нас не ожидается.

После чего стал замешивать новые составы, разбавляя их принесённой водой и добавляя уже совсем мизерные порции топлива. А когда наготовил достаточно варева, вместе с помощниками вылил всё это в воронку и поджёг. Теперь созданная жидкость горела вяло, с небольшой температурой. Выделяя при этом нужный газ. Прожаренные, а точнее говоря, ожившие при большой температуре штаммы теперь вступали в соединение с дымом и жидкостью, создавая нужный бульон. И вскоре уже до половины громадной ёмкости клубился густой, вязкий туман стального цвета.

А всё это затеявший экспериментатор стоял на краю и довольно подробно объяснял всю суть Дарелу Венжеге. По крайней мере, только тот мог понять сложные термины, а потом и сохранить эти полученные знания для истории.

Когда андроиды напали на планету и стали уничтожать население Майры, учёный из неизвестного мира невероятно разъярился. И буквально после первого рассказа Розадо о творящихся безобразиях в человеческих государствах принялся сооружать погибель для агрессоров. А так как уровень местной цивилизации ещё не дорос до создания синтетических веществ, то и метод уничтожения андроидов оказался весьма прост и дешёв. Только и стоило создать цепную реакцию в атмосфере, после чего новые едкие вещества попросту разъели бы армию агрессора, превратив её в рассыпающийся со временем, изъеденный дождями пластик. Но старик умер, едкие вещества зависли надолго, и погибли не только агрессоры, но и огромное количество людей, орлов и животных. Самые жесткие соединения поселились в озере Око и своей структурой уничтожали всё живое на его берегах, даже деревья.

Теперь заготовленные для уничтожения этих жестких соединений штаммы проснулись и вскоре начнут выедать чуждые жизни образования. Только следует заварить «крепкий бульон» в данной яме, потом дополнить его чистой водой, подкрасить нужными ингредиентами, добавить крепителей-стабилизаторов, запустить процесс размножения да и выпустить в священное озеро. За две, максимум три недели вода в озере станет пригодной для питья. Река оживит каскад долин, и кланы орлов вновь смогут возвратиться на свою историческую родину.

В финале этого рассказа Дарел задумчиво потирал свой бритый подбородок:

– Как у тебя всё здорово и просто получается…

– Ерунда! С таким делом любой грамотный человек бы справился. Только следовало отыскать старый корабль, найти дневник отшельника и скрупулёзно выполнить все сделанные предписания.

– Ха! Не зная толком, что там за химические компоненты, я бы, к примеру, помер ещё в момент первого смешивания. И уже не стоит напоминать, что для инициации всего этого, что мы видим вокруг, тебе следовало не погибнуть самому, потом вырезать всех дикарей, прорвавшихся в пещеры, потом тех, что на карнизе, потом познакомиться и подружиться с орлами, завоевать доверие их удава, который у тебя и сейчас на ногах сидит. А ещё до того…

– Стоп! Иначе ты договоришься до того, что мне следовало вначале родиться! – рассмеялся Виктор, и в самом деле обращая внимание на Аши. Тот в последнее время взял в привычку не только ползать всюду за инопланетянином, словно его хвост, а ещё и укладываться частью тела на его ступни. Словно говорил, «вот он я, не забывай обо мне!». Да и как забудешь, если перед началом движения следовало освободить собственные ноги! И так уже пару раз чуть не грохнулся, трогаясь с места. – Эратика рассказывает страшные легенды об этом милом создании. А у вас про гарви знали?

– Ни единого упоминания в истории, как мне помнится, – поведал главный инженер княжества. – Ведь мы никогда с Розадо и не воевали, и не сталкивались. Но то, что ты его называешь милым, вызывает смех. Я сам, честно говоря, смотрю на него и стою с тобой рядом с опасением. Так и кажется, что он следит за каждым моим движением. Опасней прирученного волка.

– Зря ты так, он и в самом деле добрый и весёлый. Жалко будет с ним расставаться.

– Разве тебе его не подарили?

– Ещё чего! Это же очень редкостные существа, и орлы их берегут чуть ли не как собственных птенцов. Так что вечером мы с ним расстанемся. Эй, Аши! Ты будешь меня помнить? – Он протянул руку к вмиг поднявшейся на высоту пояса пасти и погладил гарви по выемке возле нижней челюсти. Пока тот щёлкал зубами, выказывая удовольствие, Менгарец увидел вышедшую из дома девушку и вспомнил о другой разлуке. – Кстати, Дарел, надо будет придумать, как устроить Эратику к вам, чтобы она ассимилировалась легко в вашем обществе и безболезненно.

– Не переживай, сам возьму её под опеку, – заверил цензорец. – А что ты о ней узнал интересного?

И Виктор приступил к краткому рассказу не только о пленнице, но и том, что узнал про Орден Тумана. А также о тех планах, которые у него имелись по поводу похорошевшей и уже никого не боящейся девушки.

Глава двадцать чётвертая

Союз и подарки

Второй и третий этапы восстановительного процесса прошли успешно. Ничего не взорвалось. Дымный гриб, которого больше всего опасались орлы, к небу не взвился, а крутой бульон из проснувшихся штаммов пузырился и кипел, словно во́ды в горячем источнике. Ну и напоследок всё это созданное варево по расчищенному каналу стало вытекать в священное озеро. Ещё через пару часов Виктор сделал забор воды возле берега и убедился окончательно: несущие гибель всему живому паутинки теряют свои структурные связи и осыпаются вниз совершенно безвредным осадком.

Когда он вышел после этого из дома и на него уставились десятки орлиных и человеческих глаз, вместо ответа вскинул руку и издал торжествующий вопль. Потом сменил его на клёкот, обозначающий «Победа!», ну и напоследок перешёл на свист, переводящийся как то же самое слово. Союзники к нему присоединились, и свист стал похож на рёв урагана, до того синхронно и слаженно у них получилось.

Так как пищи было наготовлено с запасом, решили устроить ранний ужин в честь такого праздника, а уже потом транспортироваться к пещерам с реакторным комплексом.

Правда, быстро перекусить, как намечалось изначально, не получилось. Потому что урок по новому языку продолжился. Только теперь была тема «Продукты питания и приём пищи». По два представителя от каждого племени разумных находились напротив Менгарца и повторяли каждый его свист. Два умника из когорты главного инженера записывали продолжительность и силу модуляций, а орлы запоминали. Хотя пернатые тоже умели рисовать и писать вполне разборчиво. Но делали это угольками на стенах или толстых, устойчивых досках. А так как стены под боком не было, как и досок, то в данном случае полагались только на память.

Ну и к концу ужина настала пора раздачи подарков. Именно так обозначила этот отрезок времени Связующая стаи Глеселла. Причём покорители небесного океана приготовились к данному моменту заранее:

– Мы знаем, что у вас среди людей котируется больше всего из материальных ценностей. Поэтому дарим тебе, Виктор Палцени Монах Менгарец, вот эти алмазы и рубины разных оттенков. Они не обработаны, но наверняка ты и сам сможешь их огранить и отшлифовать.

Находящийся рядом с человеком пернатый «умник» передал солидный мешок Виктору, и тот с некоторым недоумением в него заглянул. Потому что ему вначале показалось, что там обычные разной формы и оттенка, но булыжники. А когда рассмотрел один из них, вынутый на свет, то не смог удержаться от восторженных восклицаний:

– Таких не бывает! Это невероятно!

Поспешивший к нему Дарел Венжега тоже получил в руки по камню, присмотрелся к ним и стал впадать в прострацию, шепча себе под нос:

– Легендарные Звёзды! Мы о них слышали, но… но ведь это же сказки! Или мне мерещится?..

Однако держал в руках он эти сказки и смотрел на них, как слепой на солнце, не могущий понять, как такое чудо может вообще существовать. Недолго пялился, до той поры пока не получил ещё больший шок. Потому что следующий такой же подарок в виде такого же мешка получил в руки и он, как наивысший представитель власти Цензорского княжества в данном месте:

– А это подарок нашим новым союзникам, – вещала царица, – в знак закрепления наших отношений и в знак нашего полного взаимного доверия. Для нас подобные камни не представляют особой ценности, а людям пригодятся.

К тому времени Менгарец немного оклемался от своего подарка и хмыкнул в сторону инженера, выводя того из умственного ступора:

– Ну и что вы с ними будете делать? У вас же никто подобных украшений не носит. – И еле слышным шёпотом добавил: – Не забудь про арбалеты!

– Правильно, не носят, – довольно быстро пришёл в себя Венжега, запуская в действие свой практичный ум. – Поэтому мы используем эти камни для задабривания соседних правителей при определении наших окончательных границ. Правда, отличная идея? – Услышав в ответ восхищённое хмыканье, усилил голос, старательно добавляя в свою речь свист: – В свою очередь, мы даём торжественное обещание поставить нашим союзникам – орлам Розадо любое требуемое ими количество арбалетов. Специальный чертёж этих арбалетов, которыми уже пользуются Белые катарги, нам любезно дал господин Менгарец. И мы постараемся сделать, а также предоставить в ваше пользование первую партию этого оружия через неделю.

Что такое арбалеты и как ими пользоваться, инопланетянин уже поведал Связующей, в меру своего знания птичьего языка. И также подчёркивал, что производство подобного оружия на континенте принадлежит полностью только Цензорскому княжеству. Никому они пока ещё эти технологии не отдавали, секретов не раскрывали и даже жителям Ворот ни разу не показывали. Так что после данного обещания новых союзников орлы Розадо окончательно становились непобедимы, а их горные твердыни – неприступны.

Конечно, Палцени намекал, что поставка арбалетов, возможно, будет вестись и со стороны Шулпы, или Чагара, но когда ещё такое стало бы возможно? Так что Глеселла по достоинству оценила ответный жест со стороны цензорцев. Торжественно их поблагодарила, произнеся речь. Также пообещала и дальше содействовать развитию самых разносторонних дружеских отношений с жителями подземного, а от недавнего времени и очень даже наземного государства.

А в финале ужина сделала ещё один особенный подарок для спасителя священного озера. Причём начала с вопроса:

– Как тебе Аши? Я вижу, вы с ним идеально подружились.

– Ха! Ещё бы! – Виктор указал пальцем вниз. – Он и сейчас у меня на ногах лежит, пальцы мне отогревает. И мясо вареное ему очень понравилось. Как и морковка!

Кусочек мяса исчез в приподнявшейся к руке и раскрывшейся пасти. Туда же отправилась и морковь. После чего ручное животное вообще в показном удовольствии обвило ноги человека несколькими кольцами.

– Ну вот, я себе лоб точно расшибу! Ха-ха! Если вдруг бежать куда-то резко придётся!..

– Ну вот и прекрасно, что у вас такие отношения. – Орлица выглядела очень довольной. – Нам приятно видеть, что Аши очень хочется остаться с тобой навсегда. Поэтому мы тебе его дарим как личного телохранителя, лучшего помощника и верного товарища!

Виктор немного растерялся, став как бы размышлять вслух:

– Да я как-то совсем того… живу словно скиталец. Мечусь по всему свету как неприкаянный… Ещё и двуручник за собой таскать приходится… Правда, чего там скрывать, меч мне не раз помог и от смерти спасал… Ну а гарви и носить не надо, он сам всюду примчится… Хм! Так что я вроде не против, если он точно согласен… А?

Он стал поглаживать приподнявшуюся к нему зубастую пасть.

– Согласен, согласен! – ответила орлица вместо гарви, не умеющего выражать свои эмоции словами. – Уж мы-то отлично знаем, как наши меньшие братья себя ведут, когда к кому-то привяжутся всей душой и сердцем. Так что отныне ты имеешь ещё одного, пожалуй, самого верного друга.

Ещё плохо соображая, как с таким другом придётся жить хотя бы в том же Чагаре, новый обладатель гарви засомневался:

– Вот единственная незадача: до сих пор не знаю, как буду через Речной пролив перебираться. Мне ведь срочно надо попасть в Радовену, а потом ещё и по всему Первому Щиту, наверное, мотаться придётся в поисках наложниц Гранлео.

– По этому вопросу можешь не переживать, – с пафосом начала очередной клёкот Глеселла. – Если твои белые друзья не появятся у Ворот в ближайшие дни, то мы сами доставим тебя не только на другой континент, но и прямиком в столицу нужного тебе государства. И коль для остальных наших Розадо такой путь покажется слишком дальним и бессмысленным, то с тобой вместе отправимся я и моя сестра. И сил у нас хватит тебя с Аши доставить и твой багаж.

Естественно, что после такого торжественного обещания Менгарец вздохнул не в пример свободнее. По сути дела, он мог требовать беспрекословного подчинения всех Розадо, да только у него язык не повернулся сейчас во всеуслышание напомнить высказывание орлицы ещё в первые часы знакомства. Дескать, любого, кто вернёт чистоту Ока и каскада долин, они сделают своим царём. Но пока ещё никто о таком не заикнулся. То ли им следовало вначале удостовериться окончательно в чистоте вод, то ли следовало собрать совет всех стай для утверждения человека над собой в роли царя.

Но с другой стороны, толку от подобного титула – лишняя головная боль. Достаточно уже того, что хозяева Сумрачных гор даже словом не обмолвились против переноса людей на большие расстояния. И это было важней всего. Как следствие, на этой оптимистической ноте Виктор решил заканчивать затянувшийся ужин:

– Ладно, тогда вылетаем. У нас с Дарелом ещё ответственная работа на всю ночь. Так что нас, пожалуйста, доставьте первыми к пещерам.

К тому времени все вещи и багаж были собраны в одну кучу. Самое интересное, что местный герой умудрился набрать всего и столько, что его огромные баулы и легендарной двуручник несли сразу четыре орла. Ведь спасителю священного озера разрешили забрать из дома всё, что только ему понравится. А ведь он ещё кое-какие вещички помимо банок с патронами и пистолетов прихватил из древнего космического корабля. В его положении, когда придётся устраивать техническую революцию на планете, нельзя было пренебрегать ни точными измерительными приборами, ни микроскопами, ни кое-какими ценнейшими и редчайшими реактивами. Орлы Розадо, конечно, обещали, что он может сюда вернуться в любое время и забрать всё, что ему потребуется, но мало ли что в жизни случится. Вон, к примеру, до Чагара оставалось рукой подать на корабле, а смотри, где оказался! И не столько из-за урагана, а из-за целой цепочки случайностей и непредвиденного стечения обстоятельств. Да и то ещё кучу проблем решить надо, пока вновь прямиком в Радовену отправится. Так что следует брать сразу и самое ценное. А потом… потом видно будет.

Но теперь уже Связующая смотрела на груды багажа явно озадаченно: при всём желании её и её сестры вдвоём они с таким грузом (если таскаться только с ним) лишь за две ходки справятся. Но ничего не сказала царица. Видно, обещание выполнит, раз слово дала…

Час полёта, проведённого в стремлениях то подставить лицо навстречу лучам заходящего солнца, то в попытках спрятать его от морозящего встречного ветерка, пролетел незаметно. Заснеженный хребет, который путешественники перелетали, поражал не только своими величественными красотами, но и средоточием крайне неприятного холода.

На месте прибытия вещи и оружие в промоину опускать не стали, потому как не знали, каким способом Менгарец продолжит своё путешествие. Так и оставили в гроте, правда, под охраной десятка дежурящих там воинов. В промоину теперь спускаться было не в пример проще – её расширили, сделали ступеньки, а на вертикалях вбили удобные скобы. Ну а внизу, в первой пещере, после которой шла анфилада переходов к большой с воротами, уже возводились массивные стены. Получалась этакая небольшая крепость, в которой отныне будет дежурить на постоянной основе отряд воинов. Слишком не понравилось цензорцам вторжение в их святыню диких и напористых орденцев.

О строительстве некой башни, а то и целой крепости тоже шли бурные дебаты и прения. Одни требовали вообще наглухо замуровать промоину, другие напоминали, что для общения с орлами построенная в горах башня будет просто необходима. И орлам с неё будет удобно подать сигнал о встрече, да и сама встреча должна же где-то проходить.

Сами Ворота уже очистили от прогоревшей смолы и даже вскрыли. И на пороге внутренних помещений своего шефа и инопланетянина встречал один из гладковыбритых «умников». Он же стал сообщать последние новости из центра континента, пока шли в операторский ангар:

– Сегодня утром на дым костра прилетели три белых орла. Потом они сдвинулись к Воротам, но делать посадку не собираются. Так и летают кругами. Явно стараются высмотреть конкретного человека. Наши внутренние долины они тоже обнаружили и очень ими заинтересовались.

Радости Виктора не было предела:

– Ну вот, я верил, что товарищи меня отыщут! Хо-хо! Как здорово!

– Да я уже давно в твоих выводах и предположениях не сомневаюсь, – охотно закивал головой Дарел. И обратился к своему соратнику: – И как телефонная связь действует со столицей?

– Отлично! Только сам аппарат стоит в пещере.

– А как вообще жители Ворот отнеслись к нашему появлению на мировой арене?

Вопрос и в самом деле оказался непростым. По поступающим постоянно сведениям, жители посёлка вначале попросту не поверили, что они тысячу лет сражались только с камешками, которое громадное и мощное государство скатывало в их сторону время от времени. А в некотором роде выражаясь, работали палачами или проводящими наказание над особо буйными, деклассированными элементами общества. Естественно, что возникнет злость, обида, а то и ненависть ко всему миру. В данный момент лучшие демагоги княжества всеми силами уговаривали посельчан, объясняли, как так и почему исторически случилось, и втолковывали, что отныне будет во сто крат лучше.

Ну и не раз при уговорах утверждали, что вернётся к вам скоро человек со звёзд и всё подтвердит. Тогда как сам вышеупомянутый человек оказался очень недоволен такими ссылками на его доброе имя:

– Ну и зачем такую чушь выдумали? Что я им подтверждать буду? Да они меня первого на копья поднимут за низложение всех их духовных и религиозных ценностей! Что-то ваши демагоги-политиканы перемудрили. Кстати! Раз есть прямая связь, немедленно передайте определённые сигналы для Белых катарги. Два костра и дым прерывать определённым образом: два коротких дыма, один длинный. Это обозначает, что встреча со мной состоится в течение ближайших двух дней. Не успеете сегодня до ночи всё организовать, давайте сигналы с самого утра.

Взбодрённый кивком головы своего шефа «умник» умчался в пещеру между воротами. А его коллеги стали помогать Менгарцу в демонтаже повреждённых и установке новых, доставленных из столицы панелей системного контроля над вторым реактором. Первый этап работы «снять-установить» оказался несложным. А вот второй «калибровка-настройка» – более чем хлопотный и продолжительный. Занял он по времени даже часа на три больше, чем ожидалось вначале.

Самое приятное, блаженное состояние накатило, когда запустили всю систему контроля второго реактора, и она заработала без малейших сбоев или отклонений от нормы. Выразили свои восторги дружным рёвом и улюлюканием, после чего приступили к долгожданной замене одного реактора другим. Тут тоже всё прошло штатно и без каких-либо осложнений. Вначале запустили второй реактор, а когда энергия от него обеспечила максимально желаемый уровень потребления, стали отключать первый. Вынули манипуляторами из рабочей зоны критолиевые стержни и бережно опустили их в крезортный обогатитель. После чего вздохнули с облегчением. Отныне целых тридцать лет энергия будет идти максимальным бесперебойным потоком, а отдыхающие стержни будут обогащаться в жидком крезорте. Затем опять смена, которая позволит Цензорскому княжеству ещё тысячу лет существовать безбедно и с явным опережением своих соседей.

Ну и хотелось очень инопланетянину надеяться, что правители княжества так и останутся выборными истинно демократическим путём. А то, если кто-то задержится у власти на десятилетия, а потом вздумает передавать корону по наследству, может случиться непредвиденное. Как-никак оружие у молодого государства самое лучшее, да плюс союз с орлами – это уже непобедимая сила. А там и до новой империи один шаг, во время которого могут пролиться реки крови.

«Подумать только, как всё удачно сложилось в истории, – размышлял Виктор, наблюдая за радостным ажиотажем в ангаре управления реакторами. – А как бы сложилась она, достанься реакторы и завод таким, как жрецы Ордена Тумана? При имеющемся у них теократическом правлении, зиждившимся на распространении веры, они бы настолько агрессивно штурмовали собственных соседей, что вряд ли бы с ними даже Гранлео справился. А так можно сказать, что повезло… М-да! Колонисты оставили такой дар обитателям монастыря с очень и очень правильным уставом. И прятались они весьма верно, постепенно наращивая мускулы, осваивая внутренние горные пространства и увеличивая дисциплинированное, но в то же самое время открытое, весёлое и дружное население. Наверняка они и с трудностями официальной легализации справятся шутя. Вот как Дарел правильно решил поступить с камнями: всё для общего блага! Между прочим, и мне так же придётся делать, в самых скользких случаях выкупая наложниц, а то и непосредственно их самих подкупая. Как оно всё сложится?..»

Глава двадцать пятая

Политическая целесообразность

Настала пора решать, каким образом отправиться в княжество Цензорское. Но тут особых вариантов не было. Конечно, будь сейчас только поздний вечер, Менгарец, без сомнения, согласился бы отправиться в столицу подземного государства на дрезине. Дорогу вроде как отремонтировали, рельсы были, по утверждениям помощников, уложены идеально, и даже старая «выпуклость» пород срезана до безукоризненной прямой линии. И обещалась поездка с ветерком, на максимальной скорости при спуске. Одно испытание уже провели, и вполне удачно.

Только вот после гибели огромной толпы дикарей на «поезде» без тормозов Виктор ощущал беспричинный страх, как только вспоминал протяжный гул и грохот, донёсшийся из тоннеля после катастрофы. А уж представлять с омерзением перетёртые тела вперемешку с железом и камнями ему вообще не хотелось.

Да и к тому же было утро. Яркое, солнечное, бодрящее. И что может быть лучше воздушного путешествия под крыльями гигантских розовых орлов? Правильно – только путешествие на космическом корабле. Но так как последнего под рукой не было (по крайней мере исправного и дееспособного), пришлось отправляться в полёт, укутавшись шубами и сидя в своём привычном самодельном кресле.

Причём опять-таки в попутчики к инопланетянину напросился главный инженер княжества. Так они и полетели вчетвером: Виктор, Эратика, Дарел и друг человека Аши. Багаж, личные вещи с оружием несли ещё четыре орла из стаи царицы Глеселлы. Ну и хорошо, что цензорец прекрасно разбирался в топонимике, то есть, находясь в воздухе, прекрасно распознавал, где они и куда им двигаться далее. Потому как Розадо ни разу за пределы Сумрачных гор не летали.

Понятно, что и так бы разобрались да отыскали нужное место посадки, но зато потратили бы лишние время и силы. А так уже через два часа полёта Венжега уверенно указал на две характерные верхушки гор, а чуть позже дал направление лететь над глубочайшим, странно извивающимся ущельем. А потом оно тут же перешло в каскад цветущих долин. По хвастливым утверждениям местного жителя, только таких каскадов у княжества имелось целых три комплекта. Да плюс куча иных затерянных долин и альпийских лугов на сложных перевалах. А уж сколько скота там паслось! Сколько садов и огородов виднелось! Любой бы это увидевший не усомнился, что княжество прокормит и вдвое большее количество жителей, чем сейчас у них есть.

И это не считая выращивания грибов в тёплых пещерах. И самого главного: двух молекуляторов, творящих чудеса преобразований.

Подлетая к самой крайней, западной долине, Виктор рассмотрел на фоне синего неба два столба прерывистого дыма. Чуть в стороне, на максимальной высоте, еле виднелась одиночная чёрточка парящего Белого орла. Кто-то из друзей уже заметил сигнал, подаваемый людьми, и теперь внимательно присматривался, что будет дальше. А так как его розовые собратья летели по ущелью, то и он их заметил только на открытом пространстве, на фоне зелёной долины и бесстрашно стал с резким снижением и наращиванием скорости планировать в их сторону.

Стоило помнить, что фактически две птичьи расы находились в состоянии перманентной войны вот уже почти две тысячи лет. Белым было заказано прилетать в Сумрачные горы под страхом немедленной смерти. А так как нигде на континенте больше таких гор не было, то разумные Белые катарги не могли безопасно наведаться на Второй Щит. Им банально негде было переночевать, чувствуя себя в полном спокойствии. Данные горы, которые сейчас заняло Цензорское княжество, не считались достаточно безопасными для нескольких ночёвок подряд на одном месте.

Так что отчаянный Белый однозначно и сильно рисковал. А ведь ещё где-то неподалёку летала вторая пара, хотя и могла отправиться обратно к своим гнездовьям ещё вчера, сразу после обеда. По крайней мере отсюда получалось три часа беспрерывного лёта до Шлёма, на его Кряжистый Угол с высоченными и неприступными для человека вершинами.

Но пока тут был только один представитель когда-то изгнанного племени.

Заметили его и Розадо. Глеселла высказалась клёкотом, хорошо слышным человеку:

– Однако! Тебя, я вижу, уже встречают? И не побоялся этот одиночка залететь в такие дали? Ладно, ладно, молчи. А то опять голос сорвёшь на холоде.

Её сестра вообще высказалась с недовольством:

– Какой шустрый нахал! Мчится на нас и ничего не боится! Вот бы задать ему должную трёпку! Будет знать…

Орлиный разговор продолжил один из пернатых, обладавший самым острым зрением:

– Вряд ли получится задать ему должную трёпку. У него в лапах то самое устройство, называемое арбалетом. А второе такое же висит на груди, прикреплённое ремнями. И сбруя у него интересная… сбоку висит сложенная кольцами верёвка. Но вряд ли это всё прибавляет ему скорости полёта. Мешает ведь.

У Виктора радостно заколотилось сердце. Два арбалета, подаренных кормильцем, таскал на себе только один орёл, Мурчачо. И кстати, лучше всех остальных научился ими пользоваться. Ну и с лассо он никогда не расставался, готовый в любой момент подхватить с земли своего наставника или его друзей или любого противника, которого следовало пленить.

Тем временем восемь Розадо сделали посадку на аккуратный, зелёный лужок возле небольшого хутора, состоящего из полутора десятков добротных каменных строений. Этакое гигантское поместье с амбарами, складами, скотными загонами и жилыми домами. И с его стороны уже размеренно бежало с десяток вооружённых мужчин и женщин. Наверное, посадка никогда здесь ранее не виданных орлов послужила людям поводом для беспокойства и превентивного сближения. Хотя, как позже выяснилось, весть о союзе с хозяевами воздушного океана разлетелась по княжеству со скоростью степного пожара. Да и все оказались в курсе: для чего костры с сигналами и кого там с неба высматривает Белый. В дружном и открытом сообществе секретов не существует на подобные темы.

Им навстречу, дабы не произошло недоразумений, поспешил Дарел Венжега.

Приблизился к данному месту и одиночка, которому уже опознавший его Менгарец подавал руками условные знаки. Это и в самом деле оказался Мурчачо. Он опознал своего кормильца из далёкого далёка, но сесть рядом с извечными врагами по воздушному океану всё-таки не рискнул. Опустился несколько в сторонке. Пришлось Виктору бежать к нему навстречу, уже там стукаться в приветствии лбом по огромному клюву да обмениваться с другом сумбурными и громкими впечатлениями от встречи. Так и пересвистывались минут десять, выспрашивая и отвечая и почти не обращая внимания на затянувшееся ожидание всех остальных участников знаменательного события.

Но даже за короткое время удалось выяснить много важных новостей. Из всей эскадры во время урагана потерпело полное крушение только два корабля. Причём обломки двухмачтовой шхуны удалось отыскать почти сразу же после наступившего затишья. Ещё и треть экипажа успели спасти, ибо моряки сумели как-то зацепиться на безымянном скалистом островке, оказавшись там вне досягаемости кашьюри. А вот всему экипажу корвета, на котором находился Монах Менгарец, не повезло. Ни одного человека не спаслось. Мало того, даже обломков долгое время не смогли отыскать. Причём поиск вели только орлы катарги и один наименее пострадавший корабль. Большой фрегат был оснащён просторной палубой, и пернатые смогли на ней спать по ночам в полной безопасности. Остальные корабли эскадры адмирала Ньюцигена, изрядно потрёпанные штормом, подались в Чагар. И там встали в порту на ремонт. Тогда как за порохом, необходимым для подрыва дамбы в проливе Стрела, поспешили в столицу интенданты и лично сам адмирал.

Орлы, проявив похвальную настойчивость, продолжили поиски в верном направлении – по следу разрушений, которые оставил за собой гигантский торнадо, находившийся в эпицентре пронёсшегося природного бедствия.

Но в какой-то момент даже пернатые потеряли надежду, залетая невероятно далеко, куда по здравым рассуждениям никак не могло забросить потерпевших кораблекрушение людей. И только вчера трое из них решили напоследок слетать к виднеющимся чуть ли не в центре материка горам. Так, на всякий случай. А при подлёте увидели три столба дыма, а потом и понятный сигнал, указывающий на конкретную долину. Целый день кружили над Воротами, попутно высматривая замкнутые от всего мира иные анклавы с людьми. Но Менгарца так нигде и не заметили. После чего Чтец и Ураган помчались к Шлёму за помощью, а Мурчачо рискнул остаться на ночёвку в этих горах. И с самого утра вновь рассматривал всех, кто попадал в круг его острого зрения.

И вот новый сигнал. А потом и замеченные Розадо, несущие людей на длинных верёвках. Единственное, в чём продолжал сомневаться бесстрашный товарищ, так это в благонадёжности розовых собратьев по виду:

– Они же враги! Как ты им доверился?

– Спокойно, дружище. Сейчас я тебя с ними познакомлю. И держись гордо, с особым достоинством! Ведь ты первый, кто вступает в контакт со своими крылатыми братьями после перерыва в два тысячелетия.

Тут на друга напали сомнения совершенно иного рода:

– Но я же самый молодой в стае! Для такой встречи лучше всего дождаться Связующую…

– О! Не хватало только, чтобы ты, первый из орлов получивший имя собственное, стал комплексовать! Тем более что выглядишь со стороны как настоящий воин, который не знает страха и упрёка: два арбалета, лассо! Красавчик! Герой! Ну и самое главное – мой лучший друг! За мной!

Так он его и начал представлять надменным Розадо: «Мой лучший друг…» Потом представил обитателей Сумрачных гор. Затем Дарела Венжегу. Не забыл и про Эратику, назвав её вполне официальной представительницей дворянской оппозиции, которая мечтает о свержении в Ордене Тумана антинародной власти жрецов. Похоже, от таких слов больше всего в шоке оказалась сама «представительница», потерявшая дар речи и лишь сумевшая с трудом изобразить свистом простенькое приветствие.

Не забыл и про Аши, который ноги своего нового хозяина не оплетал, зато находился рядом, задрав голову на уровне плеча и с удивлением рассматривая орла с белым оперением. Наверняка Мурчачо его удивил ещё больше, чем не такая давняя по времени встреча с человеком, который оказался другом.

В финале этого знакомства Менгарец торжественно огласил, что причина давней вражды между орлами уничтожена. Священное озеро вновь возрождается. Места для гнёзд в каскаде сказочных долин хватит всем желающим. Так что пора дружить и общаться открыто и по-простецки. Ну и предложил орлам располагаться, беседовать, ждать Чтеца с Ураганом и отдыхать.

Сбоку отозвался главный инженер княжества:

– И не беспокойтесь о добыче пропитания! Вы наши почётные гости! И вскоре вам будет предоставлен обед. Чуть позже ужин. Хватит и на тех, кто прилетит позже. Также мы обеспечим вам спокойный, безопасный ночлег.

Довольный Виктор одобрительно кивал:

– Ну а мне с господином Венжегой ещё придётся решить несколько второстепенных проблем.

– А если их отложить на завтра? – не удержался от вопроса Мурчачо.

– Тогда мы с тобой полетим в Чагар только послезавтра. Тут, конечно, хорошо, да и закормить могут до смерти…

– Понял, понял! – остановил его разглагольствования друг. – Иди и возвращайся быстрей. – Когда люди тронулись к домам, он весело щёлкнул клювом и осмотрел уставившихся на него Розадо. – Ну что, сёстры и братья, пообщаемся? Тем более я вижу ваш огромный интерес, который вы проявляете к моим арбалетам. И правильно проявляете, потому что оружие это для нас с вами невероятно нужное и эффективное. Кто-нибудь уже стрелял из него? Как?! Неужели никто? Ну ладно, тогда подходите поближе, буду вам показывать, и вы быстро начнёте делать первые пробные выстрелы…

Удаляющиеся люди оглядывались на орлов, хотя никто, кроме Менгарца, не понимал деловитого клёкота.

– Как оживились! Все к Белому подтягиваются, – обеспокоился Дарел. – О чём это они? Уж не получится ли ссоры?

– Нет! Мурчачо распри не устроит, – гордился своим воспитанником Виктор. – Да и Связующая ничего подобного не допустит.

Инженер шёл бодро справа, слева змеилось опасное тело Аши, поэтому Эратика умудрилась протиснуться к боку героя только во время спуска по лестнице в подземелье. И немедля прошипела свои недоумения:

– Кем это ты меня представил?

– Лидером недовольных дворян и оппозиции. У тебя ведь есть титул?

– Ну, есть…

– И твой отец был казнён за борьбу против власти жрецов?

– Но я этого не рассказывала!

– Я и сам могу догадаться. Да и жрец Логуш явно хотел тебя уничтожить, мстя всему твоему древнему роду. Значит, было за что. И теперь отныне ты пример для всего обездоленного народа, лидер оппозиции, образец для подпольщиков и бунтовщиков.

– Что за чушь?! При чём тут я? Обо мне никто уже и не помнит в Ордене!

– Ерунда, – отмахивался инопланетянин. – Напечатаем листовки, разбросаем с воздуха над всеми территориями Ордена Тумана. Не пройдёт и часа, как о тебе заговорит каждый.

– Но я боюсь и не собираюсь ни с кем бороться! – чуть не плакала девушка.

– Поздно! – с весёлыми интонациями восклицал Менгарец, не обращая внимания на то, что к их разговору прислушиваются все сопровождающие цензорцы без исключения. – Надо было раньше думать, когда на меня с кинжалом бросалась. Не бросилась бы – стала бы убегать, я бы тебя и убил мечом, словно копьём. А так ты оказалась слишком смелой и отчаянной. Потому и выжила. А смелые – это огромная редкость, гордость любой державы. Как следствие, теперь ты путеводная звезда для всего освободительного движения, которое вскоре разгорится в твоей стране.

– Но я не хочу! – уже повизгивала нежданная «звезда» от страха и недовольства. – Ноги моей больше не будет в Ордене!

– А и не надо! Главное, ты есть, существуешь и борешься. Тем более что и соседним государствам такие беспокойные агрессоры у своих границ не нужны. И они помогут всеми силами той самой оппозиции. Правильно я говорю?

С последним вопросом он оглянулся на главного инженера, и тот со всей горячностью поддержал такую здравую идею:

– Очень правильно! Феноменальное решение большинства проблем. Эти жрецы непосредственно нашему княжеству не угрожают, но!.. Два соседних королевства готовы отдать нам земли вдоль русла Саарги на восток. Дабы мы могли своей армией немного припугнуть и усмирить жестокие амбиции двадцати пяти так называемых помазанников. Но если имя принцессы Эратики всколыхнёт народные массы и поднимет их на свержение правящей теократии, то это будет расценено историей как величайшее деяние. К тому же бескровное, более удобное, чем прямое вторжение наших войск.

От услышанного девушка даже резко встала на лестничном повороте и расставленными в сторону руками заставила остановиться остальных:

– Вы сговорились?! О какой принцессе идёт речь? Поймите: я никакая не принцесса! И мой отец вообще, по семейным преданиям, был простым графом. И эти все титулы в Ордене давно отменили!

Дарел понял прекрасную, поданную Менгарцем идею внутреннего переворота, и такие детали его уже не слишком интересовали. Поэтому он уже и сам напирал с такой настойчивостью и рвением, что даже инициатор идеи поразился. Ловко развернув девушку и подхватив её под локоток, первый «умник» княжества с воодушевлением затараторил ей на ушко:

– Ваше высочество! Неужели вы не знаете прописную истину?! Когда погибают все прямые наследники на трон, то выбор продолжается среди дворян. И как правило, нет ни одного графа, в жилах которого не текла бы истинная голубая кровь королевской династии. Так что не волнуйтесь, ваше право на престол будет доказано сотни раз. Тем более если мы возьмём этот процесс в свои руки. А там вы и не заметите, как народ и оппозиция казнят зарвавшихся жрецов и приспособят их храмы под более ценные и нужные мероприятия. Главное, чтобы у них было знамя, под которое они соберутся и с которым пойдут на великие дела. И это знамя в ваших руках. Потом вам только останется явиться в столицу Ордена Тумана на собственную коронацию. Верьте мне, ваше высочество!

А инопланетянин шёл сзади и мысленно посмеивался. Самые наилучшие политические наработки галактической истории срабатывали в здешних условиях на ура!.

Глава двадцать шестая

Мировое решение

Внизу под долиной находилась одна из центральных площадей столицы. Телефонное сообщение о вылете героев было получено давно, так что и к встрече инопланетянина приготовились заранее. Рыцари, облачённые в парадные блестящие латы, выстроились двумя идеально ровными квадратами, собрались толпы народа, на возвышающемся крае площади в нарядных одеждах красовались князь, его сторонники и первые лица из ведомства главного инженера. Ну и самое неожиданное: героя встречал духовой оркестр. Он этак живенько и ужасно громко грянул бравурный и боевой марш, заглушая все остальные звуки.

Оркестром больше всего оказалась поражена Эратика, ничего подобного ранее в жизни не видевшая и не слышавшая. Поэтому так и простояла всю торжественную часть церемонии, глядя выпуклыми глазами на медные трубы. И совершенно не реагировала на произносимые речи. Да и говорил, в сущности, только Дарел Венжега. Расписал геройство великого Монаха Менгарца, потом вознёс панегирики новому союзу с орлами Розадо и в последней трети своего выступления обрисовал грядущую борьбу народа Ордена Тумана за светлое будущее. Да и представил её высочество, добавляя, что высокородная девушка несколько растеряна от такого тёплого приёма и устала с дороги. Потому и выглядит как прекрасная статуя.

Князь Берсед говорил коротко и по существу:

– Наш народ и наше государство отблагодарит нашего спасителя всем, чем только возможно! Ну и сразу скажу: уже выделены два здания, стоящие рядом, для посольства королевства Чагар и для представительства из Шулпы. А завтра нашим почётным гостем будет король Алании, прославленный борец против рабства, Уйдано Лайри. Намечается создание пятистороннего союза с подписанием соответствующих документов.

Виктор при этих словах постарался не кривиться от досады:

«Кажется, ещё один день придётся здесь торчать! Если не все два! Как я не догадался сразу и заранее откреститься от всех этих посольских дел и подписания союзнических соглашений? И если от Шулпы я имею полное право такое творить, то от имени Чагара – неизвестно. Может, все мои полномочия уже сняты и аннулированы в связи с моей неоднократной «гибелью»? Или по какой иной причине. Хотя бы по причине моего долгого отсутствия. Судя по последним письмам от Розы, бывшая подстилка покойного императора окончательно запудрила мозги Грому Восьмому. Как бы чего не вышло… Надо быстрей отсюда сматываться! И что бы такое придумать?..»

Особо думать ему не давали. Лишая всяких прав отказаться или отложить это дело, потянули за накрытые столы. Народ вокруг ликовал и счастливо улыбался, так что омрачить подобную радость каким-то неуместным отказом нельзя было по всем соображениям. Пришлось вместе со всеми идти в банкетный зал столицы. По пути выяснилось, что вначале дорогому гостю покажут его апартаменты и выделят полчаса для приведения себя в порядок.

Соседние апартаменты достались новоиспечённой принцессе Эратике. Она и Аши, несколько смущённые и растерянные от такого столпотворения, не желали отходить от Виктора ни на шаг. И когда тот решил за пять минут быстро ополоснуться, они отправились за ним следом в ванную комнату.

Зная, чем это может кончиться, Менгарец прикрикнул на девушку, стараясь привести её в чувство и вывести из прострации:

– Стоп! А ты куда? Давай к себе и приведи свою внешность в надлежащий порядок! Принцесса всё-таки! Там тебе даже платья какие-то сносят. Ну! Побежала, побежала!..

Та уже повернулась и к выходу двинулась, но вдруг резко вернулась обратно и бросилась мужчине на грудь со слезами:

– Ты меня хочешь здесь бросить?.. Навсегда?.. Лучше бы ты тогда меня убил… Умоляю! Забери меня с собой!

Поначалу Аши как-то хотел оградить хозяина от девушки, оттолкнуть её, но потом так и замер, приподняв голову на уровень людских плеч и несколько растерянно пытаясь осознать происходящее. Это лишний раз подтверждало: гарви отлично чувствуют эмоции разумных существ и соответственно на них реагируют.

Не менее растерянным оказался и Виктор. Для него подобная женская истерика была сродни психологическому шоку и похуже кровавого сражения с десятком закованных в латы рыцарей. В первый момент он даже не знал, что делать, что сказать и как выбраться из такого щекотливого положения. А выход следовало искать срочно, иначе жалость опутает сознание паутиной сочувствия, опеки и ответственности за ставшую близкой ему доверившуся женщину. Ещё несколько минут таких рыданий, и он не сможет трезво мыслить. А потом будет во сто крат больней рвать по живому. И ей, и ему.

Поэтому невероятным усилием воли погасил в себе все эмоции, отстранил соблазнительное тело от себя, а потом и насильно усадил в стоящее рядом кресло.

– Значит, так! – начал он воспитательную проповедь, расхаживая интенсивно по комнате. – Быть вместе мы не можем, и ты это прекрасно знаешь! Но давай теперь посмотрим на твоё нынешнее состояние и сравним с прежним. Раньше ты была воином, которого не насиловали коллеги только по причине наличия среди командиров твоих дядюшек. Да и в столицу Ордена тебе возвращаться было нельзя. Оставалось либо погибнуть, либо дослужиться до генерала. Последнее тебе не грозило. А погибнуть ты могла много раз. В последний раз – во время показательной казни всей твоей дивизии. А сейчас? Ха! Да в данный момент ты личность! Величина! На тебя с надеждой смотрит огромное, самое мощное по вооружению государство всего континента. И будет ублажать тебя льготами, как бы ни развивались события дальше. Уже прямо сейчас ты можешь выбирать любого мужчину, который тебе понравится, и прицениваться к нему как к кандидату в супруги. Вспомни: ты была готова идти замуж за любого, кого для тебя выберут храмовники! А тут ты сама вольна распоряжаться своей судьбой. Так что прекращай слёзы лить и быстренько наводи на себя красоту. У нас осталось всего двадцать минут.

А так как задумавшаяся девушка продолжала молчать, довольно бесцеремонно вывел её из своей комнаты и завёл в её апартаменты. А чтобы ускорить интенсивность мытья и переодевания, попросил о помощи гарви:

– Аши, дружище! Присмотри, пожалуйста, за Эратикой. Как только она остановится, сразу её подталкивай в…

– Не надо его оставлять со мной! – испугалась красавица. – Это я только при тебе с ним такая смелая. Я и сама переоденусь.

– Ну вот и отлично! – Обрадованный мужчина тут же помчался к себе.

Приводил он себя в порядок лихорадочно быстро, словно каждая минута на вес золота. Но уже когда смотрел в зеркало на себя причёсанного, посвежевшего и в новой, пусть и не совсем подходящей по размеру одежде, вполне резонно вспомнил о соседке за стеной. Как любая женщина, да ещё в таком состоянии, Эратика наверняка будет собираться не менее часа. А если ещё и специально затянет время…

«Ну что ж, тогда придётся отправляться на обед без неё! – решил Менгарец. – Ну разве что как дань традиции разрешу ей опоздать на пятнадцать минут, не больше».

Поэтому, когда за ним зашёл сияющий, гладко выбритый и облачённый в парадные одежды Дарел, заявил:

– Нам осталось ждать десять минут.

– А-а-а? – начал было первый архитектор княжества.

– Если её высочество захочет покушать, сама отыщет дорогу к банкетному залу. Тем более что тут всего-то два шага. Ну а пока её нет…

Он приблизился к коллеге и быстро стал нашёптывать сонм разных советов по поводу предстоящих мероприятий в Ордене Тумана. И о главной роли в этих мероприятиях именно новоиспечённой принцессы. Если всё сделать правильно и только мягко подталкивать очередные этапы внутренней революции, то теократия в соседнем с княжеством государстве падёт в течение полугода. Причём вполне бескровно и без каких-либо призрачных шансов на возрождение.

Девушка явилась даже на две минуты раньше намеченного срока. Словно подслушала и имела часы. За такое короткое время успела сильно преобразиться. Теперь на ней вместо одежд военного разведчика идеально сидело шикарное платье (как только подобрать такое сумела?!). Ножки с розовыми пальчиками украшали изящные босоножки, и даже на голове почётная гостья княжества успела создать некое подобие весьма красивой причёски. Преображённая, с довольно милым, ангельским личиком, которое уже полностью избавилось от синяков, она сразу вызывала повышенное слюноотделение у любого нормального мужчины.

Где-то в глубине души у Виктора стала вдруг просыпаться неуместная жалость, ностальгия, и он даже попытался сделать непроизвольное сравнение между этой женщиной и Розой Великолепной, принцессой Чагара. Хорошо, что вовремя опомнился, резко осадил ринувшиеся в галоп фривольные мысли и, придав своему голосу недовольные обертоны, воскликнул:

– Ну наконец-то! А то я уже от голода чуть не вою. Дарел, ты впереди. Твоя союзница – с тобой рядом. Давай, давай! Бери его под локоть! Ну вот… Двигаемся!

Их выхода в банкетный зал уже заждались. Переместившийся туда оркестр грянул некое подобие праздничного туша. Причём туш получился весьма похожий на банальную какофонию. Видно, здесь ещё не родились великие композиторы. Но зато родилась мысль в голове инопланетянина несколько помочь местным аборигенам в этом плане. Раз уж играть умеют, то подсказанную и наигранную мелодию подхватят быстро. Тем более что прекрасных маршей и прочих мелодий неисчислимое количество. Вряд ли, что кто-то в остальной Галактике сильно обидится, если нечто популярное станет гимном маленького государства на захолустной планетке. Остаётся выбрать часок времени вечерком для общения с оркестрантами да поиметь некую выгоду и для себя лично. Потому как замаливать грехи, пусть даже они никому не станут известны, всё равно придётся. А ведь Роза так любит музыку!

И Виктор, выбрав паузу между тостами, склонился в сторону Дарела:

– А сможете ещё несколько комплектов подобных инструментов сделать? – И он указал взглядом на оркестр. Ответ получил незамедлительно:

– Для тебя – всё что угодно! Причём без всяких встречных просьб или ограничений.

– За эти комплекты я отблагодарю отдельно, – тут же предупредил сообразительный человек со звёзд. – Уже к завтрашнему дню у вас будет свой национальный гимн. Величественный и пробирающий до дрожи в ушах. Может, и ещё парочку маршей для разных торжественных случаев покажу.

Инженер скривился:

– Да у нас вроде и так самая лучшая музыка…

– Ха! Вот завтра послушаешь и сравнишь! – пообещал Менгарец. А после очередного тоста осмотрел гостей за столами и поинтересовался: – А что-то я никого из жителей Ворот не вижу. Неужели вы даже старшин не приглашали?

– Как же, приглашали! Но они стену строят, отделяются! Глупые, и к нам ни ногой. Если бы тебя не ожидали, наверняка бы на наше княжество войной пошли. – Дарел хихикнул: – Боимся страшно! А так нам только и остаётся уповать на твои способности миротворца.

– М-да… Придётся тут долго не засиживаться. Ты ведь не забыл, что меня ждут в посёлке для раскрытия великой тайны?

– Ох! Сомневаюсь, что ты их сильно порадуешь чем-то.

– Ну а энергию на ведущий туда кабель подключили?

– Конечно, я ведь обещал.

– Тогда, – Виктор склонился к инженеру, – дай мне провожатого, который выведет к посёлку. Мне тут засиживаться недосуг, ещё и завтра придётся с Уйдано бражничать, уж тот рыжий хулиган от меня не отступится и на шаг не отойдёт. Поэтому ещё чуток посижу и тихонько слиняю. Словно по нужде на минутку выйду. Ах да! Готов уделить немного времени вашему оркестру, чтобы показать им новую торжественную мелодию. Если понравится, сделаете торжественным гимном княжества.

Дарелу тоже жутко не хотелось за столом засиживаться. Для него данный праздник в тот момент, когда живительная энергия хлынула на все участки гигантского завода, уж совсем был неуместен. Душа болела за своих помощников, которые в уменьшенном составе сейчас метались между морально и физически устаревшим оборудованием.

Поэтому он понял своего коллегу да и сам решился на эскападу из-за стола:

– Вначале выйдешь ты, а потом я пойду тебя искать, как будто… – И, подозвав к себе одного из «умников», нашептал ему на ухо: – Выйди и жди нашего гостя возле его апартаментов. А потом проведёшь его в зал для музыкальных репетиций, куда заранее отправь оркестрантов. Когда он закончит с ними, проводи его по вскрытому тоннелю к Воротам.

Минут десять ещё посидели, отдавая дань кулинарному искусству местных поваров. Напоследок Монах Менгарец сказал интересный тост, который был отмечен одобрительным рёвом. После чего под шумок незаметно удалился из-за стола. Пожалуй, только Эратика заметила, потому что тоже сделала попытку встать. Пришлось ей шепнуть:

– Много выпил! Но скоро вернусь.

С провожающим цензорцем прошёл несколько коридоров и оказался в помещении, где уже собрался в нервном ожидании весь личный состав оркестр. Уж они-то прекрасно знали все истории о Менгарце и сейчас были страшно заинтригованы, что он от них хочет. А тот долго размышлять или разговаривать не стал:

– Итак, господа. Начинаем быстренько разучивать новый гимн княжества. Ночью порепетируете, утром его прослушают князь и высшие представители власти, одобрят, и сыграете его на торжественной части церемонии подписания союзнических договоров. Вначале я вам наигрываю общую мелодию, а потом постараюсь исполнить партии для каждого инструмента. Внимание, начали!

Лучшие в княжестве музыканты оказались и со слухом, и со способностями. Так что с ними удалось управиться за неполный час. После чего Виктор двинулся дальше в путь со своим провожатым и добрался до нужного тоннеля минут за тридцать. И то солидную часть пути проехали на каком-то подобии маленькой дрезины по узкоколейке. В финале дороги прошли по узкому (два человека разминутся с трудом) тоннелю, который заканчивался расширяющейся пещеркой с временной стальной дверью наружу. Там дежурило десяток воинов в полном вооружении, готовые отбивать любую атаку всякого противника. Взведённые арбалеты говорили о довольно напряжённой обстановке.

Ещё два человека, пожилого возраста и тщательно выбритые, находились снаружи и вроде как собирались начать воспитательную беседу. Вернее говоря, начинать агитацию под девизом «Все люди – братья!». Так как перед ними, на расстоянии всего десяти метров велось интенсивное строительство каменной стены. Возводили её жители посёлка со злыми, решительными лицами, и та уже поднялась на высоту двух с половиной метров.

Линию собственного поведения Виктор продумал заранее. Поэтому, оказавшись под дневным светом, радостно заорал и стал размахивать руками:

– Ха-ха! Я рад вас приветствовать, доблестные защитники Ворот! А почему у вас такие вытянутые лица?! И где мои лучшие друзья Кхети Эрст и Большой Сухарь? Почему не встречают? Эй! Ну чего стоите, скидывайте мне какую-нибудь лестницу! А ещё лучше развалите вы эту стену как можно быстрей, пока раствор намертво не схватился.

Но вместо лестницы за спинами застывших строителей показался седой дедок, тот самый, которого остальные старшины после нескольких споров отправили на пенсию. Брызгая слюной и покраснев, как мухомор, пенсионер стал выкрикивать:

– А кто ты такой?! Такой же подлый обманщик, как и все остальные пещерники! Не успели они тебя похитить, а ты уже выскакиваешь от них радостный и счастливый.

Удалось набрать много воздуха в грудь и, рявкнув, перекричать старика:

– Вы меня тоже похитили! Да ещё и чуть башку при этом не проломили! Но я-то вам простил, узнав, что вы люди хорошие! Я-то с вами подружился! Так с какой стати ты воду мутишь и за людей решаешь, узнать ли им о своей тайне великой или нет?! Между прочим, жители подземного княжества ещё больше нуждались в человеке со звёзд! Ибо у них сложностей было не в пример больше, и если бы их не устранили, то никакой энергии на вашу тайну они не смогли бы выделить. А без той энергии, свет и тепло дающей, уж никак вашу тайну и не открыть было. Вот и пришлось мне вначале тут починку сделать, а теперь вот и к вам направляюсь.

– Никуда ты не направишься! – взвизгнул старик и при этом, кажется, сорвал голос.

– А это уже не твоего ума дело! – воспользовался Менгарец моментом. – Тебя из совета старшин вывели, так что иди домой и помогай бабке заниматься стиркой.

Кажется, он попал в точку со стиркой, потому что хохотнули и заулыбались все строители. Как раз в этот момент появились за стеной двое старшин и главный рыцарь посёлка, Сухарь Большой. Здоровяк без лишних разговоров или вопросов просто опустил на эту сторону лестницу и протянул руку навстречу:

– Перебирайся! Мы тебя давно ждём. – Когда перелезли на ту сторону и собрались двинуться к посёлку, разговор всё-таки завязался: – Так что, достраивать стену?

– Шутите? К чему этот напрасный труд? – возмутился Виктор, оглядывая свезённые кучи камня. – Да у них такие машины есть, что за две минуты вашу стену прогрызут, словно крыса кусок сыра. А ещё лучше я вас по их огромному подземному городу повожу да все чудеса покажу.

– Нас уже приглашали… – Строителям была дана отмашка прекратить работу, и вся группа, собирающая вокруг себя любопытных, в том числе и бросивших работу людей, двинулась к посёлку.

– Ну и чего не пошли?

– Думали, что эти подлые обманщики и воры тебя убили, – насупился рыцарь.

– И не собирались! Ещё и мазями чудесными мой ушиб на затылке залечили. Обращались как с царём и кормили самым лучшим. А сейчас там банкет идёт, но я к вам поспешил. И завтра пир будет в честь прибытия Уйдано Рыжего. Они вас всех приглашают на подписание союзного договора.

Идущий рядом старшина проворчал:

– Кому мы там нужны? Над нашим позором все смеяться будут.

Подобные настроения следовало искоренять немедленно. Поэтому Менгарец резко встал и, воздевая руки к небу, стал возмущаться:

– Не сметь такое говорить! Никогда! Потому что вы все должны гордиться Воротами! Должны гордиться каждым жителем посёлка, свято исполняющим волю вашего закона! Вам было дано задание – и вы его с честью выполнили! Века, многие века ни один чужак не ступал на эту землю и не понял вашу тайну. Века вы дисциплинированно обучались воинскому мастерству, оттачивали свои умения и поддерживали жизнь общины на самом высоком уровне. Ну а цензорцам тоже было дано отдельное задание, в том числе и не давать вам расслабляться, быть всегда во всеоружии перед любой опасностью. Так им завещали люди со звёзд! И рыцари подземелий не имели права нарушить данное слово. И вы тоже не нарушили слово, данное вашими предками! Так что можете смело, с гордостью смотреть в глаза любому человеку.

Речь произвела впечатление. Люди расправили плечи, приподняли подбородки, во взглядах появилась уверенность, а лица просветлели. Правда, всё тот же объективно размышляющий старшина прошептал:

– А что с наградой? Нам ещё и долгожительство обещали.

Кризисный вопрос. И ответить на него верно у господина Палцени не хватало ни прав, ни полномочий, ни возможностей. Пригласить их всех на омоложение в Шулпу? Так там уже очередь на годы расписана, и именно на этой очереди зиждется в данный момент сила, благосостояние и безопасность новой империи, раскинувшейся на Шлёме. Как бы там ни было, но четыреста с лишним жителей посёлка да плюс их подрастающие потомки ну никак в очереди на «омолодители» не уместятся. Оставалось надеяться на чудо и на невероятную щедрость побывавших здесь когда-то колонистов.

Поэтому и последовал расплывчатый ответ:

– Все люди, в том числе и со звёзд, могут быть как хорошими, так и плохими. Вспомните хотя бы Гранлео, который устроил на Майре рабство и скармливал молодых, здоровых людей жутким монстрам кашьюри. Поэтому данное вам обещание могло быть и не совсем выполнимым. Но к чему мы будем гадать и спорить без толку? Не лучше ли мне спуститься в подвалы главного здания Ворот и присмотреться к вашей тайне? А потом посмотрим…

Понятное дело, что все одобрительным ворчанием и восклицанием поддержали здравую мысль, и уже гораздо более бодрым шагом люди поспешили к центру посёлка. И пока добрались, там уже собрались чуть ли не все остальные жители. В толпе мелькнули знакомые лица Кхети Эрста и его племянника, прекрасное лицо глухонемой девушки, вдовушки, которая пробралась в первые ряды, а там и третья партнёрша нарисовалась, даря издалека многообещающую улыбку.

Ну и в самом доме ждали остальные старшины в составе трёх человек (видимо, не мешкая, выбрали нового члена совета). По правилам отправлять иномирца в путь к тайне следовало только старшинам, но так как вся устоявшаяся за века жизнь дала огромную трещину, то сопроводить чужака в подземелья решило человек двадцать, не менее. Старшины, плюс десяток самых прославленных воинов, да плюс десяток наиболее активных поселковых жителей. Среди последних и вышеупомянутая вдова смотрелась вполне на своём месте. Боевая бабёнка.

Правда, тут стал осторожничать Виктор:

– Господа… и дамы! Предупреждаю: ни шага в сторону без моего разрешения. Ни единого прикосновения или лишнего вопроса. Стоим молча, двигаемся ещё тише. Понятно?

Непонятливых не оказалось. А если и были таковые, то не здесь, а занимались стиркой. Остальных желающих всё-таки твёрдо и неукоснительно вытурили из здания поселковой управы. Да ещё входы-выходы изнутри закрыли. И только потом открыли двустворчатые широкие двери, ведущие в соседний зал. Где тотчас начались странности для инопланетянина. Не лестница вниз, а чуть ли не сразу за порогом вторая огромная дверь, но положенная под углом в шестьдесят градусов. Её створки поднимались почти вверх. А за ними – пандус, полого уходящий в мрачную темень.

– Они туда что, на повозке въезжали? – удивился Менгарец и пояснил свой вопрос старшинам: – Ничего тут такого движущегося на колёсах не оставляли? Или там, внизу?

Но блюстители традиций и порядка заявили, что никаких повозок здесь испокон веков не было. Пришлось смело двигаться дальше пешком и осматриваться по сторонам. Железа здесь не пожалели, всё плитами нержавеющими покрыли. А под плитами наверняка железобетон самой высокой прочности.

Пологий спуск уводил недалеко: если судить по вертикали, то опустились всего этажа на три. А потом квадратный тоннель перетёк в этакую зону контроля с виднеющимися на полу полосами и надписями на галакто. Пыли здесь не было, так что читалось всё отлично, как и превосходно просматривались три обугленные мумии. Две прямо возле ворот, и одна возле боковой двери. Причём на полу под боковыми воротами виднелись окончания рельс, утопленных вровень с полом. Скорее всего, там и находится железная дорога, ведущая к реакторному комплексу в Сумрачных горах. Оттуда гномы и умыкнули вторую самоходную дрезину.

«Жаль, что не поинтересовался у Дарела, что с той стороны: ещё одни ворота или как? – размышлял Менгарец. – Но главное, что питание дали, значит, освещение должно быть…»

Оглянулся назад и заметил сбоку разводку панелей и обозначение последовательностей нажатия для освещения разных режимов. Выбрал максимальный, и свет, брызнувший с потолка, чуть не ослепил посетителей.

– Ну вот… Теперь осматриваться проще. Чего раньше не включали?

– Мы здесь впервые, – отвечал самый дряхлый с виду старшина. – Шагать нам на спуск вообще не велено. Только ждать ушедших сюда людей, а если те не возвращались через три часа, закрывать обе двери обратно.

– Ага! Значит, вот те мумии?..

– Самозванцы!

– Можно было и не сомневаться, – бормотал Виктор, вчитываясь в надписи на полу и делая первые шаги вперёд. – Здесь зона ожидания, ага! Вот дальше этой линии не заходите! Если со мной что-то случится, вы не пострадаете в любом случае.

– А если случится? – подала обеспокоенный голос вдова.

– Значит, будет одной обугленной тушкой больше! – с весёлым фатализмом философствовал инопланетянин, уже смело приблизившийся к воротам и начавший изучать видимые ему рукояти настроек и тусклые экраны контроля.

С первого взгляда можно было определить огромную схожесть имеющихся здесь запоров и систем безопасности. Но имелась излишняя сложность в виде двух систем: той, что прикрывала реакторы в горах, и тех, которые имелись в потайных комнатах императорского дворца в Шулпе.

Но в принципе ничего невозможного. Хотя после начала первых манипуляций появилась предупреждающая надпись: «Время попытки введения кодов доступа или глобальной раскодировки – пять минут. Потом – минутная зачистка». И пошёл отсчёт секунд с единицы до трёхсот.

«Всего лишь?! – ехидничал мысленно господин Палцени. – Умели бы самозванцы читать на галакто, копались бы тут веками и хоть случайно, но открыли бы. Так что и мне главное – не забыть да на хронометр поглядывать. А потом покажу аборигенам представление! Ха! Интересно, что здесь за спектакль получится? Банальные молнии или лазерные лучи? Ладно, вон как время быстро бежит, скоро посмотрим…»

Когда оставалось двадцать секунд, он развернулся и живо двинулся к группе замерших посельчан. Ступив за черту, всё-таки сжалился:

– Закрываем глаза! Плотно! – А сам таки аккуратно подсматривал.

Молнии ахнули от всей души, сразу трёх видов и во всех направлениях. В принципе можно было выжить в таком кошмаре, но только находясь во внешнекосмическом скафандре наивысшей или хотя бы специальной защиты.

Пространство наполнилось таким количеством свежести и озона, что сразу повысился тонус, подскочили работоспособность и настроение. Даже аборигены не сильно испугались и к концу минуты глаза приоткрыли, глядя на невиданное зрелище и непроизвольно пятясь назад. Но как только минута кончилась, молнии исчезли, и знаток смело двинулся вперёд. И вовремя прочитал следующую надпись:

«Очередной отрезок времени для проб – конец отсчёта в четыреста двадцать единиц». Циферки резво перескакивали одна на вторую. Причём очень быстро переключались, совсем при этом не соответствуя секундам. Получалось примерно, что второй раз и пяти минут не дадут. Так и вышло: пришлось убегать, когда только началась пятая минута.

Успел. И на этот раз наблюдал голубоватые лазерные лучи, которые исполосовали всю зону, примыкающую к воротам.

– Во как ваши люди со звёзд намудрили! – не то восхищался, не то возмущался Менгарец, уже двигаясь по прошествии минуты опять к воротам. – Затейники-юмористы!

Дальше так и повелось: покрутит, отбежит. Опять бегом туда – вскоре обратно. Причём два раза последовало предупреждение: «Система безопасности дублирующая! Минута зачистки, полминуты покоя, опять минута зачистки». Неграмотный не прочтёт, побежит вперёд после первой минуты молний и… Протуберанец с чёрной дырой ему уже будет не страшен. Два раза дали спокойно поработать чуть ли не по десять минут, что в конце концов значительно ускорило процесс вскрытия.

Но всё равно он затянулся неоправданно долго, больше шести часов. Пришлось даже пожалеть, что мало подкрепился во время пира у гномов, и послать посельчан если уж не за закуской, то хотя бы за напитками и фруктами. И только в седьмом часу от начала всей акции ворота дрогнули, раскрываясь в стороны, а очередная надпись на галакто обрадовала своим содержанием: «Добро пожаловать в малый модульный госпиталь городского типа!»

Сердце заныло от радостного предчувствия пополам с некоторой неопределённостью. В данное время современные галактические госпитали городского типа имели всё. В буквальном смысле этого короткого слова «всё». А конкретно: два «омолодителя» для каждого в отдельности пола, «колыбельная» для любого живого разумного существа, а также гипноизлучатели, корректоры внешности и автоклавы для начального развития плода. Стоили подобные комплексы, конечно, невероятные средства, но за несколько лет окупались полностью. Гораздо выгоднее иметь такой госпиталь с персоналом в три человека, чем старинные госпитали и больницы, каждая со штатом в триста человек. Так что каждый уважающий себя город копил деньги и отказывал себе во многом, лишь бы установить такие чудеса современного медицинского оборудования.

Тогда как тысячу лет назад подобные госпитали никак не могли быть укомплектованы такой уникальной и всеобъемлющей аппаратурой. А если тут ещё и некий архаичный для тех времён госпиталь смонтирован, то огромное разочарование обеспечено.

В первом широком коридоре находилось вдоль стены четыре специальные кровати-каталки. Теперь стал понятен наклонный пандус, ведущий в подземелья: любого пациента непосредственно сюда закатывали мягко, плавно и быстро. Что сразу вызывало некий оптимизм своей солидностью.

А вот в большом зале инопланетянина постигло разочарование. Устройств и медицинской техники тут находилось более чем предостаточно, да только все они вместе не стоили единственного «омолодителя», который находился в центре помещения. А тот с ходу бросался в глаза своей архаичностью и несовершенством. Только один плюс: в него можно было закладывать женщин и мужчин. И если проводить омоложение регулярно, по рекомендациям устройства, то и в самом деле можно при крепком здоровье и отличном наследственном иммунитете доживать до ста пятидесяти лет. Но основная беда – малая скорость приёма пациентов. И это удручало больше всего.

Палцени около часа ползал по «омолодителю», ощупывал его и диагностировал. Осматривая графики и вычитывая простенькие инструкции, он окончательно убеждался, что по техническому уровню данному агрегату далеко до тех, что в Шулпе. Всё равно как сравнивать ручной молоток и робот-полуавтомат.

Потом исследователь устало присел во вращающееся кресло и уставился на сидящих на полу хранителей данного чуда:

– Ну что челюсти отвесили? И моргать не забывайте, глаза пересохнут. Вот, хорошо. Теперь по поводу того, на что вы так усиленно пялитесь. – Виктор развёл руками. – Как в массе анекдотов: есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– Давай с хорошей! – быстрей всех решила вдова. Остальные кто кивнул сразу, кто чуть скривился, но слушать приготовились все.

– Так вот: жить вы и в самом деле будете чуть ли не до ста сорока, а то и больше, – и резко поднял руку, останавливая начавшееся радостное оживление. – Дослушайте до конца даже эту хорошую новость. Для достижения такого огромного возраста следует ложиться в то устройство и омолаживаться там хотя бы один раз в шесть-семь лет начиная с двадцативосьмилетнего возраста. Только в том случае, когда постоянно заменяются старые клетки, человек живёт очень долго. В вашем варианте, уважаемый, – он указал ладонями на самого ветхого старшину, – можно будет омолодиться всего несколько раз. Это с учётом, допустим, что вы должны умереть уже через неделю.

И чуть ли не на пальцах стал показывать: первый раз омолодитель прибавит только года четыре, второй раз – только три, третий – два, а четвёртого омоложения может и не быть. При помещении на стол сразу сработает система оповещения, высвечивая надпись: «Объект омоложению не подлежит!»

Как ни странно, старшина и этим годам обрадовался:

– Девять лет? Счастье-то какое! – Наверняка он для себя уже месяцы отсчитывал, если не недели. Но Менгарца такой подход вполне удовлетворил:

– То есть общий принцип омоложения вы уже поняли? Отлично! Тогда перейдём к осветлению негативных моментов всей этой истории. И начнём с подсчёта. Агрегат принимает и обслуживает одного пациента в течение целых двенадцати часов. Значит, два человека в сутки, грубо говоря, семьсот – в год. Ещё чуточку округляем – четыре тысячи за шесть лет. Много это или мало?

Ответы от всех присутствующих послышались в разных словосочетаниях, но все они сводились только к одним эпитетам: великолепно, шикарно, умопомрачительно, сказочно и так далее и тому подобное.

Человек со звёзд задал следующий провокационный вопрос:

– Учтите, две тысячи посещений или, иначе говоря, сеансов вам надо будет в обязательном порядке отдать людям со стороны. Как вы на это смотрите?

Общий ответ понёсся в прежнем стиле: мол, наплевать, лучше и не придумаешь. А больше нам и не надо!

– А вы хорошенько ещё подумайте и посчитайте, – настаивал Виктор.

Некоторое время все усиленно думали и сопели в две дырочки. А потом самый младший из старшин, наверняка и самый ученый среди них, которому были подвластны абстрактные вычисления, вдруг вскинул голову и выпалил:

– А почему это мы должны отдавать половину?!

– Как?! Не ты ли только что кричал об избытке сеансов?

– Кричал, да… Но я не учёл, что наша численность будет с годами расти. И лет через сто нас станет две тысячи. А при повышенной рождаемости то и все четыре тысячи! Нам самим понадобятся все сеансы-посещения!

– Вот! Молодец! – похвалил Менгарец старика азартно и от всей души. – А вот теперь я вам сразу выдаю новый закон, который вы просто обязаны будете принять: отныне и навсегда Ворота должны иметь не более чем две тысячи жителей. Все остальные и лишние будут обязаны уходить в большой мир и там искать своё счастье.

Гул недовольства и ропота надолго лишил возможности собеседников здраво рассуждать и внимательно слушать единственного среди них знатока всех неприятностей и подводных камней в большой политике.

Наконец общее мнение сформировал и выдал своим басом рыцарь Сухарь:

– А почему не четыре тысячи населения?

– Да ты сам подумай. Ну? Даю подсказку иным вопросом: хватит ли вам четыре тысячи населения, чтобы защитить данный госпиталь от посягательств огромных соседних королевств?

– Нет, – почти сразу последовал ответ.

– А какое население надо иметь, чтобы в этих горах выстроить неприступную крепость и отбивать любые атаки?

Рыцарь поник головой и ответил только после печального вздоха:

– Тысяч двести, не меньше…

– Вот! И прибавь к этому ещё и обязательное наличие наилучшего вооружения. Так что ответ напрашивается сам собой: две тысячи сеансов вы будете вынуждены отдать Цензорскому княжеству.

И опять поднялся шум и гам, которому послужило групповое возмущение: почему именно цензорцам?! Почему именно этим подлым ворам и обманщикам?! И на это последовало должное объяснение:

– Причина проста. Для госпиталя необходимо очень и очень много энергии. Её дают реакторы в Сумрачных горах. Реакторы принадлежат подземному городу-заводу. Город – столица Цензорского княжества. Если они перекрывают поток энергии, вы можете здесь просто иногда ночевать, и только. Ну вот… Думайте дальше!

И опять групповая перебранка всё-таки родила самый скользкий вопрос:

– А что помешает княжеству вообще нас всех порезать ночью и забрать госпиталь в свои лапы?

– О-о-о! Наконец-то! Вот он, апофеоз нашего высокого собрания! – радостно возвестил Менгарец. – Я его растолковываю, и мы спокойно можем начинать первое омоложение. Итак, слушайте внимательно. Есть два фактора, почему цензорцы не станут завоёвывать Ворота. Первый: на них всех всё равно «омолодителя» не хватит. И нужна для распределения и установки очереди некая иная сила. Допустим, те же самые хранители Ворот, которые сберегли чудо долгожительства в полной целостности и сохранности. И второй фактор: всё будет зависеть от правильно составленного договора. Всё! Я закончил! – Он встал с кресла и упреждающе поднял руку. – Все остальные прения по договору продолжим после предстоящего ужина. А теперь выбираем: кто первый пройдёт омоложение?

И снова всех опередила вдова:

– А можно я?!

– Извините, мадам, – сделал вид Виктор, что совершенно незнаком с женщиной. – Но я вынужден спросить: вы не беременны? Иначе плод исчезнет при вашем омоложении.

Поселянка тут же уселась на пол, вся залившись краской смущения, и пролепетала:

– Как ни странно, но да. Сегодня утром убедилась точно…

Старшины удовлетворённо крякнули в один голос, а вот все остальные уставились на вдову выпуклыми глазами как на второй «омолодитель». И пока они были в таком ступоре, человек со звёзд принял решение:

– Пусть первым ложится Сухарь Большой. В любом случае защита поселка останется на исключительном уровне и рыцарская дружина просто обязана будет стать наилучшей на континенте. Так что давай раздевайся и ложись, будешь первым испытателем. А я на тебе начну проводить обучение первых людей из обслуживающего персонала госпиталя. Иди ко мне! – Он поманил рукой опять вскочившую, расцветшую счастливой улыбкой вдову. – Смотри внимательно за моими действиями и всё запоминай.

Правда, несколько возмутился готовящийся на первую пробу рыцарь:

– Мне что, догола раздеваться?

На что женщина еле слышно пробормотала:

– А то я мужика не видела!..

– Ну, для первого раза прикрою твои чресла куском ткани, – было принято компромиссное решение главным куратором эксперимента. – Но учитывай, данные устройства развоплотят одежду в любом случае. Зато, когда будешь вставать омоложенный и невероятно бодрый, тебе будет наплевать на внешние приличия. Давай пошевеливайся!.. А для скорости просто представь, какая длинная очередь уже стоит у тебя за плечами.

Подействовало.

Первое омоложение, проводимое на Втором Щите, началось.

Глава двадцать седьмая

Праздник единения

Вся бессонная ночь прошла в спорах и диспутах вокруг составления предстоящего договора Хранителей Ворот с Цензорским княжеством. Причём делалось это вне поселка, на противоположной стороне долины, во временном шатре. Такие меры предосторожности были предприняты из-за знания о подслушивающих устройствах, которые имелись в старинных каменных домах. Искать их Виктору было некогда, поэтому и предложил воспользоваться шатром.

Вот так и спорили, порой повышая голоса до хрипоты или фальцета. Но в конечном итоге почти все пункты и условия, которые предложил именно Монах Менгарец, утверждались большинством голосов. А уж он лучше всякого аборигена знал, какие фразы и уточнения следует внести, чтобы они, не бросаясь в глаза вначале, со временем проявили себя во всей красе бюрократической казуистики.

Потому что вот так прямо и с ходу раскрывать карты, то есть признаваться во всех своих возможностях перед «гномами» владельцы госпиталя не имели права. Ведь лучше сразу дать лишь малую часть сладкого пряника, который ещё соседи не пробовали, чем показать его весь и рассказать, как он делится. Были продуманы обязательные паузы в работе «омолодителя», время для чистки и периодической калибровки и вообще несколько занижена глобальная работоспособность. Ну и главная ставка делалась на то, что представители Цензорского княжества с радостью подпишут любой договор, даже не читая его, если им дадут такое огромное количество сеансов-посещений для омоложения. Тем более что они и так официально обещали взять посёлок под свою защиту, покровительство и готовы замириться с обиженными посельчанами на любых условиях. Даже немедля запитали идущий к их тайнам энергопровод.

И ночью, и утром связных посылали неоднократно к недостроенной стене и та и другая сторона. Цензорцы интересовались, куда спрятали Менгарца, а тот им в свою очередь отвечал, что всё в порядке, встречаемся после завтрака в торжественной обстановке. На рассвете было принято решение, и стену стали быстро разбирать, готовя место для торжественной церемонии. А со стороны княжества вскрыли три громадных по проходимости тоннеля.

В то же самое время невиданную активность проявил личный посланник от Уйдано Лайри. Он прибыл сутки назад с сообщением, что следом спешит сам король, больше известный местным как Рыжий. Причём полномочия посланник имел настолько огромные, что уже предварительно оговорил и подтвердил предстоящий договор с Цензорским княжеством. И самое главное, что на данные горы и якобы отходящие к новому государству земли Алания не имела никаких претензий. Мало того, земли в виде коридора вдоль реки Саарги, ведущие к Ордену Тумана, они отдавали без всякого сожаления. Пока! Потому что там агрессивные жрецы творили сущие безобразия, устраивая пиратские набеги, опустошали прибрежные зоны, фактически изгнав оттуда всех мирных жителей. Самой Алании хватало забот бороться с пиратскими наскоками немножко выше по течению Саарги, которая и являлась границей между ними. То есть ушлый Уйдано Рыжий хотел проверить, как новые соседи справятся со жрецами, прощупать их силы, а уже со временем, укрепив собственное королевство до максимума, расширить его в нужную сторону.

Единственное, чего не мог понять полномочный представитель Рыжего, так это отношения между Воротами и Цензорским княжеством. Его-то пустили только в посёлок, а жившие там люди умели молчать как рыбы без всякого на то предупреждения. Посла никуда в дома не пускали, ничего тайного не показывали, вот потому он и метался во все щели и пытался подслушать любой мало-мальски интересный в его понимании разговор. Да и замеченные им Белые орлы катарги, про которых он хорошо знал, что они союзники и помощники его Святости Менгарца, весьма и весьма аланийца заинтриговали. Он задавал чуть ли не каждому встречному только одни и те же вопросы: «Когда вы пойдёте войной на Орден Тумана? Готовы ли вы к этой войне?»

Столкновение двух сил – так и прослеживалось красной нитью в его речах, помыслах и планах.

Наверное, точно так же думали и соседи с юго-востока. Там находилось королевство Шарлогов, которое тоже жутко страдало от набегов со стороны Ордена Тумана. И они тоже со своей стороны Саарги выделили солидный коридор вдоль побережья реки, лишь бы чужими руками наказать или хотя бы значительно ослабить оголтелых в своём фанатизме и желании грабить жрецов. Представитель Шарлогов пока находился где-то на юге предгорий и тоже ждал своего монарха для окончательного подписания договора. То есть цензорцы уже давно и целенаправленно вели должную работу в данном вопросе, и проблемы признания их как независимого государства не существовало.

С двумя иными соседними государствами они успели договориться ещё раньше, купив их согласие грядущими поставками массы изделий из стали и железа. Потому как королевство Лазурное на юге и юго-западе и княжество Панов на западе были настолько нищими, слабыми и отсталыми в любом плане, что их мог завоевать или присоединить к себе каждый, насобиравший сотню-полторы рыцарей.

То есть политический расклад вокруг нового государства был для «человека со звёзд» ясен и понятен. Ему только и оставалось как можно быстрей посодействовать подписанию всех договоров, а потом с максимальной скоростью устремиться в Чагар. И так он с переживанием оглядывался на проносящиеся дни, предчувствуя, что ещё не раз будет кусать локти из-за своей медлительности.

Но и здесь следовало дела завершить.

После завтрака компактной группой, которая уже побывала в госпитале, устремились к «омолодителю». Так сказать, чтобы лично лицезреть изменения во внешности первого пациента. Успели вовремя, прождали десять минут и с придыханием наблюдали, как опустившиеся на ложе приборы и устройства отходят на манипуляторах в стороны. Тут же и Сухарь проснулся.

Изменениями был потрясён даже сам Менгарец. Пациент в свои шестьдесят пять лет выглядел мощным и невероятно сильным человеком, но когда он спрыгнул на пол, уже в теле сорокапятилетнего атлета, все невольно залюбовались его совершенством, изяществом и всё сокрушаемой мощью. Теперь и пришелец верил, что недаром Большого считали самым прославленным и непревзойдённым рыцарем Ворот. И то, что он в данный момент был голым, никого ни капельки не смутило, люди оценивали совсем другое. Да и сам помолодевший довольно потешно размахивал руками, приседал и даже подпрыгивал, никак не в силах поверить в вернувшуюся молодость.

– Даже ни одного шрама не осталось! – восклицал он, поворачиваясь к зрителям спиной и ворочая мощными плечами. – Чудеса!

Его привёл в чувство самый старый старшина, который, на ходу раздеваясь, оттолкнул рыцаря в сторону и даже с ворчанием ткнул его кулаком по бицепсу:

– Ну и чего встал?! Нечего очередь задерживать! А подраться со мной хочешь, так только подожди чуток. Вот омоложусь и так тебе накостыляю!.. Давно руки чешутся твою наглую морду помять.

Посмеиваясь от избытка радостей и эмоций, Сухарь стал быстро одеваться. Но с удивлением обнаружил, что прежние одежды стали для него малы. Фактически он еле в них втиснулся, кое-где даже не завязав как следует и не застегнув на пуговицы. Поэтому, когда седого старшину уложили на стол и уже собрались включать установку, рыцарь хохотал без остановки:

– Ей, драчун! Я тебе сюда через двенадцать часов одежонку с моего правнучка принесу! Ха-ха! Как раз ты в его штанишки влезешь!

Старик и не думал обижаться:

– Согласен и десятилетним стать! Но тогда уж я тебе точно по шее надаю.

Вскоре его накрыли приборы и медицинские устройства из Большого космоса. При этом интенсивное обучение обслуживающего персонала госпиталя продолжалось, и помимо бойкой во всех отношениях вдовушки вместе с ней получали знания ещё две специально для этого выделенные женщины и два наиболее умственно развитых, хорошо умеющих читать посельчанина среднего возраста. А так как ничего сложного в манипуляциях с «омолодителем» не было, то Виктор надеялся на максимальный по краткости курс обучения. По сути дела, для работы с остальным оборудованием следовало несколько месяцев обучаться, а вот для основного устройства таких проблем не существовало.

На выходе за ворота установили несколько иные коды доступа и этапы вскрытия. Теперь входящим достаточно было набрать простейшую комбинацию из трёх цифр, тогда как изнутри человек мог выйти, вообще просто нажав рычаг открытия ворот. Мало ли что.

Ну и после этакой «загрузки» второго пациента все первые люди посёлка вместе с Менгарцем отправились к тому краю долины, где во все времена велись самые жестокие сражения с «клином сорока». Только если раньше туда мчались с желанием убивать, то теперь спешили с желанием договориться о вечном и нерушимом мире. Единственное, кого оставили на страже наибольшей пока тайны, так это помолодевшего Сухаря. Мир-то ещё не подписан, а значит, все воинские силы Ворот теперь с удвоенной силой должны охранять как своё будущее долгожительство, так и долгожительства своих потомков. Да и не хотелось, чтобы ушлые и всезнающие цензорцы узнали об омоложении раньше срока.

А край долины только за это утро преобразился кардинально.

Там уже были сделаны соответствующие приготовления. Причём с двух сторон. Что могли, поставили или построили посельчане, а вот уже всё остальное вывезли и установили цензорцы. Причём столько всего вывезли и столько установили, что некоторые жители Ворот почувствовали себя неполноценными букашками. Кстати, нечто подобное испытал и полномочный представитель Алании, а также доставленный сюда посол королевства Шарлогов. Потому что техники княжества вывезли роботами горы железа и быстро смонтировали из него кучу помостов с ареной перед ними, а напротив – трибуны в виде амфитеатра. По сторонам установили столько столов и скамеек, что можно было за них усадить не менее двух тысяч человек. А за трибунами стали возводить нечто вообще фантастическое для данного мира: разнообразные качели, карусели и несколько простеньких для технически развитой галактики аттракционов.

Только тогда стало известно, что сегодня объявлен праздник, который отныне станет ежегодным и будет называться Единением. Ну а раз праздник, то на него смогут чуть позже подтянуться все желающие, а в особенности дети. Ну а кто пикнет хоть слово против увеселения детей? Вот и старшины не смогли найти возражений некоему самоуправству цензорцев. Их желание устроить подобное торжество казалось несколько преждевременным и наивным, но и воспротивиться сейчас такому – полный нонсенс. Вроде все вот-вот станут единым государством, разве что Ворота – неким отдельным анклавом со своими льготами и законами.

Сюда же, в долину, прилетели и орлы. Причём ещё ранним утром в компании пернатых произошло пополнение: прибыла Связующая Белых, царица Альири, а с ней ещё около десятка членов стаи, все хорошие и старые знакомые Менгарца. Так что он в обществе разумных птиц с белым и розовым оперением провел чуть ли не полтора часа перед общим сбором.

С немалым апломбом и величием прибыл король Уйдано Лайри. И после объятий и обмена приветствиями с его Святостью Монахом Менгарцем присоединился к удивительной компании. Он ведь тоже хорошо помнил Белых, пленивших его когда-то во время войны на Шлёме, и даже не забыл десятка два слов на языке свиста. Чем сразу же заслужил определённое уважение и от Розадо.

Чуть позже к ним присоединился прибывший монарх Шарлогов, худой, явно измученный заботами о возрождении своего королевства мужчина. Правда, внешний болезненный вид не совсем соответствовал внутреннему нраву Ремеза Второго: весёлый, радующийся жизни и постоянно готовый рассказывать самые оптимистичные истории. То есть и с ним быстро нашли общий язык. Тем более что с тем же Уйдано он давно был знаком лично, а перед орлами испытывал детский восторг и искреннее уважение.

Ближе к обеду появились первые лица Цензорского княжества. Фарта Берседа было не узнать: аккуратно подстриженная борода, идеальная причёска, парадные, с изумительной гравировкой и отделкой латы, рядом шла очаровательная, довольно стройная женщина в длинной белой тунике. Все остальные его соратники тоже были разряжены не хуже. Да и корпус инженеров, вырядившийся в гражданские, несколько излишне деловые одеяния, выглядел более чем импозантно. Много красиво одетых женщин, видны отроки и старшие дети. Во второй волне в долину хлынули вполне обычные обыватели княжества, не гнушавшиеся захватить с собой и более маленьких детей.

То есть нынешнее торжество обещало стать эпохальным для истории Майры.

Ну а пока стали устраиваться на выделенном для каждой делегации помосте, прибыло ещё две группы несколько опоздавших участников многостороннего союза. В обеих группах находились правители Лазурного королевства и княжества Панов. Сопровождали их в общем-то небольшие кучки придворных, одетых более чем скромно. Но запоздавшие гости не так удивлялись величию окружающего амфитеатра или блистающих одеждами коллег, как наличию на форуме орлов Розадо и Белых. Видимо, их попросту не успели предупредить об участии разумных птиц, да и вообще о первых контактах пернатых с людьми. Вот они и присматривались долго, вместо того чтобы вместе со всеми устроиться, усесться и дать возможность начинать церемонию.

Но, наконец, и их усадили как полагается, а внимание присутствующих сосредоточили на главном помосте довольно простым способом. Расположившийся рядом оркестр сыграл одну, но весьма торжественную и оригинальную музыкальную фразу. И фраза эта была из того самого гимна, который показал им вчера Менгарец. То есть новинка столпами подземного народа была принята с восторгом и благосклонностью. Теперь всем присутствующим было бы интересно и полный вариант услышать.

Но началась торжественная часть, и с первым словом выступил главный инженер цензорцев. Обрисовал политическую обстановку на континенте, восславил героев, свергших тирана и рабовладельца Гранлео, а потом довольно плавно перешёл к делам сегодняшним. И первым пунктом огласил неполное воссоединение Ворот с княжеством, а именно крепкий и прочный союз на века. К тому времени суть договора уже была оговорена, безоговорочно принят вариант, составленный посельчанами, и теперь его громогласно подтвердили и подписали представители обеих сторон.

Затем сведения об иных подобных союзах стал зачитывать сам князь. И первым делом подписали договор с Аланией. Кстати, именно такое торжественное, с многочисленными представителями всех соседей празднество не слишком понравилось хитрому Уйдано Рыжему. Он прекрасно понимал, что дальнейшие трения или пересмотр границ станут практически невозможными. Но словно предчувствуя срыв мероприятия, к королю приблизился Монах Менгарец и, с минуту что-то пошептав на ухо, вернулся на своё место. А так как инопланетянину было чем прижать строптивого лидера всего континента, то он действовал без сомнений, никоим образом не нарушая запланированный протокол.

Затем огласили союзнический договор с королевством Шарлогов. Оно хоть и занимало наибольшую территорию на Втором Щите, но никаких планов на экспансию в будущем пока не имело. Тем более что ему успели нашептать о некоем омоложении его самого в самое ближайшее время. Поэтому он подписал договора с готовностью и без проволочек. Точно так же поступили первые лица княжества Панов и Лазурного королевства.

Затем последовал очередной сюрприз. Цензорское княжество огласило и подписало ещё один союз. Но теперь уже с орлами Розадо, хозяевами Сумрачных гор. Событие более чем неординарное и для большинства совершенно неожиданное. Одно дело просто начать общение, установить контакт с разумными птицами, и совершенно иное – признать их полную самостоятельность в государственном плане и устроить союз по всем отраслям сотрудничества. И особенно в плане военного сотрудничества.

Уж тогда скривившийся Уйдано Лайри понял, что отданного участка берега вдоль реки Саарга его королевство назад никогда не получит. Но он скривился ещё больше, когда огласили новый союз Цензорского княжества с Орденом Тумана. Где от имени Ордена бумаги подписала наследная принцесса Эратика Дайли, а в недалёком будущем, после возведения на престол, её величество Эратика Дайли Первая.

Так как принцесса только кивала и помалкивала, то Рыжий сразу понял всю глубинную суть творящегося процесса. Мол, цензорцы отыскали некую марионетку, вполне возможно, что и невесть какую аферистку, но после должной поддержки и подкормки оппозиции оружием легко сменят власть в Ордене и без ведения открытых боевых действий. Понятно, что лидер континента моментально высчитал духовного организатора всего этого мероприятия. Потому что сразу уставился на Виктора и еле заметно покачал своей головой с рыжими патлами. Словно говорил: «Ну ты даёшь!»

В финале всех этих треволнений выступил сам Монах Менгарец. И от своего имени, как возглавляющий правительство Шулпы и всего Союза Разума третьего континента, поздравил, выразил надежду, а также заверил, что данные союзы им одобрены и засвидетельствованы как представителем третьей, ни в чём не заинтересованной независимой стороны.

Ну и не постеснялся поставить свои подписи на всех официальных бланках соглашений.

После него опять взял слово блистающий в своих парадных доспехах Фарт Берсед. И он опять ошарашил слушателей:

– Дамы и господа, думаю, что наилучшим гарантом сегодня подписанных соглашений станут извечные желания разумных существ жить в мире, дружбе и добрососедстве. Воевать и ссориться нам не с руки. Потому что ещё многие и многие годы нам придётся потратить только на восстановление наших государств, на возвращение численности населения к норме и на значительное увеличение продолжительности этой жизни. Потому что мы вполне можем достигнуть рубежа в сто пятьдесят лет. А продуктивная жизнь, когда люди могут иметь детей, растянется до ста двадцати лет. При этом все силы будут брошены на развитие образования и науки, а также на совершение технической революции. Иначе говоря, на создание технического потенциала, достаточного для совершения следующего шага, который придётся делать нашей планете как можно скорей. И этот шаг предопределён знанием о жизни в иных мирах, в иных системах и во всей нашей огромной Галактике. Наша общность, общность всех проживающих на Майре разумных созданий, просто обязана выйти в Большой космос и занять достойное место в списке разумных цивилизаций, которые доказали своё право на существование не только с оружием в руках, уничтожая таких изгоев, как Гранлео, но и благодаря внутренней миротворческой политике. Мы обязаны доказать братьям по разуму в Галактике, что мы достойны считаться цивилизованными.

Закончил князь в полнейшей тишине. Казалось даже, что никто не дышал.

Великая речь и своевременная. После неё и в самом деле ни о какой грабительской войне никто, будучи в здравом уме, не заикнётся. Цель поставлена, и, чтобы к ней дойти хотя бы лет за двести, понадобится консолидация и максимальное сотрудничество всей цивилизации Майры.

Он сделал паузу, как бы давая время прочувствовать только что обозначенные грандиозные планы, а потом огласил:

– А сейчас наш оркестр сыграет гимн Цензорского княжества, который любезно подарил нашему государству глава правительства Шулпы и континентального Союза Разума Виктор Менгарец!

Вот тогда оркестр грянул одну из величайших мелодий последнего века, весьма и весьма популярную во всей Галактике. Естественно, что творить такое было нельзя, право интеллектуальной собственности запрещало во всех мирах галактического Союза Разума даже проигрывать мелодию полностью без соответствующего денежного вознаграждения автору или его потомкам. А уж тем более нельзя было делать этот шлягер гимном. Но! В законе имелись некие закавыки, которые грамотно и трезво использовал господин Палцени. Изначально закон о праве собственности распространялся на все цивилизации, входящие в Союз Разума. А ведь о Майре там пока даже не знают! И что толку, если бы вдруг завтра во время приёма в тот же Союз местным аборигенам заявили: ваш гимн недействителен! Аннулируйте его! Иначе накажем! Но ведь до принятия Майры в Союз ещё о-го-го сколько времени пройдёт! Если не века!

А там была ещё одна тонкость, касающаяся как раз гимнов и относящаяся ещё только к первым годам возникновения Союза. Она гласила: если к данному моменту мелодия использовалась как государственный гимн не менее пяти стандартных галактических лет, то она таковой (в виде гимна) имеет право оставаться навсегда.

Что и требовалось доказать.

Если уж на то пошло, то Палцени помнил очень много шикарных творений, которые, несомненно, подходили к гимнам, и этим стоило воспользоваться в определённые моменты, когда придётся что-то выторговывать или неким жестом склонять чашу переговоров или торга в свою пользу.

Об этом думал Виктор, стоя вместе со всеми во время исполнения величественной мелодии:

«Ну да, теперь каждое государство захочет иметь свои оркестры и свой гимн. Вон как Уйдано гримасничает и жестами показывает, что ему тоже надо подарить нечто подобное. Ха! Сообразительный жук! Остальные пока только слушают, отвесив челюсти, а он уже начинает «хватать за глотку». Хорошо, что я заранее заказал нужное количество комплектов инструментов для оркестров Чагара и Шулпы, иначе оказался бы в очереди далеко не первым».

Ну а дальше начался пир, в организации которого цензорцы превзошли самих себя и лишили своих гостей дара речи на несколько часов.

Глава двадцать восьмая

Очередная головная боль

Как ни пытался сбежать Монах Менгарец с праздника Единения как можно быстрей, раньше чем через двое суток вылететь к побережью Речного залива не удалось. Но зато никто и никогда из его новых друзей и союзников не смог бы укорить, что он мало сделал или предавался излишнему чревоугодничеству в эти дни. Инопланетянин мелькал везде и успевал всюду, а поговорил и пообщался чуть ли не с каждым, от кого хоть чуточку зависела политическая стабильность на континенте.

А то, что он при этом фактически ни разу толком не поспал, никого не волновало. Да и стыдно было подумать. Менгарец! Инопланетянин! И устал? Хотя справедливости ради следовало добавить, что остальные ответственные лица тоже не слишком расхолаживались за столами, в купальнях или спальнях. Все дружно поняли: если не урву сейчас, по горячим следам – потом будет троекратно сложней.

Единственная, кто сурово и резко озаботилась состоянием Виктора, оказалась новоиспечённая принцесса. Однажды она отыскала его Святость в группе инженеров княжества, которые что-то спешно записывали с его слов, и высказалась со всей строгостью:

– Да на нём лица нет! А он не так дано ещё лежал при смерти от тяжёлых ран! Оставьте его немедленно в покое! – и, уже бесцеремонно уволакивая Менгарца в сторону апартаментов, потребовала: – И для меня ты обязан выделить пять минут. Мне надо с отбой посоветоваться! – Уже на месте безразлично поинтересовалась: – К тебе зайдём или ко мне?

– Ко мне! – тут же последовал ответ. Потому что мужчина надеялся, что спартанская обстановка в прихожей будет настраивать только на деловой лад.

Зря надеялся. Первые слова были и в самом деле о будущем Ордена Тумана, а вот последующие всю деловую часть беседы пустили насмарку.

– Да мне, в сущности, плевать, что со мной и с проклятым Орденом будет дальше! Но попрощаться с тобой и получить твой последний поцелуй я имею полное право!

И шагнула к нему, одновременно ловкими движениями рук развязывая бретельки на шикарном тяжёлом платье. Оно рухнуло вниз, открывая взору изумительную фигурку. Следующий шаг – и ножка перешагивает платье, ещё один, и девушка прыгает вперёд, словно клещ, руками и ногами обвивая мужчину. Ну и тому ничего не оставалось, как унести красавицу в спальню, закрыть дверь изнутри и отдать «последний поцелуй». Довольная, как кошка, объевшаяся сметаны, Эратика Дайли Первая убежала от своего любовника только через два часа. Причём на прощанье она даже не подумала сказать: «Ты бы и в самом деле немного вздремнул». Куда там! Вместо этого она воскликнула:

– Спасибо тебе! Я счастлива! Прощай!

Ну хоть с последним не обманула. Побежав одеваться в прихожую, в спальню больше не вернулась. А Виктор, вспомнив, что срочно должен явиться в госпиталь к началу очередной смены пациента на ложе «омолодителя», с причитаниями стал одеваться. Ещё через минуту он бегом покинул свои апартаменты, так и не сомкнув глаз. Но зато оказался неожиданно очень доволен. Причём не фактом телесной близости, возможно, с будущей королевой Ордена Тумана, а тем, что пленённая им «дикарка» окончательно успокоилась и смирилась со своей судьбой.

В госпитале дела решились довольно быстро. Так же очередной, пожалуй, последний урок обучения медперсонала прошёл деловито и по существу. А вот при выходе на поверхность к нему уже спешил Кхети Эрст с сообщением:

– Тебя Белые срочно разыскивают.

Всё время орлы поддерживали постоянное сообщение с кораблем, курсирующим уже в солёных водах Речного пролива возле самого берега Второго Щита. Велась интенсивная переписка, и шли соответствующие распоряжения и советы от его Святости. А ещё два орла постоянно курсировали между кораблём и Радовеной, доставляя те самые письма, кому положено. Тем более что и до того орлы прилетали на башню королевского дворца два раза в день, доставляя неутешительные известия о безрезультатных поисках Монаха Менгарца. Так что к ним в столице давно привыкли.

Когда Виктор всё-таки отыскался, решили пока не объявлять об этом во всеуслышание. Хотя естественно, что королева мать и принцесса Роза были в курсе всего происходящего. Этим преследовалось две цели: ослабить бдительность врагов короны и заставить их действовать более нагло и открыто. Что, в сущности, и случилось: бывшая наложница Маанита опять поверила, что власть сосредотачивается только в её руках. Узнавший о её беременности Гром Восьмой словно рассудка лишился, не замечая ничего вокруг и не слушая предупреждения от шефа своих тайных служб. А точнее говоря, от своей родной матери, которая и заведовала этими службами.

Вот последнее сообщение и было передано орлам с добавлением на словах: «Очень срочно! Чагару грозит большая беда!»

И примчавшись к месту расположения катарги, Виктор вскоре читал полученное письмо и щёлкал от злости и досады зубами. Безобидные слова складывались в строчки, которые освещали приближающуюся проблему:

«…Маанита умудрилась через королевский Совет провести закон о недопустимости бессмысленного простоя места главного Советника и первого министра, которое до того принадлежало его Святости Монаху Менгарцу. Этот закон отец неоправданно быстро подписал, не желая даже выслушать ни меня (писалось от лица принцессы Розы), ни бабушку. Послезавтра состоится утверждение этого закона официально собирающимся Советом. Но по сути это уже ничего не значит, и не это главное. На недавнем собрании в Нижней палате лордов Маанита и её сторонники легко протолкнули иной закон, разрешающий первому министру и главному Советнику контролировать деятельность тайных служб. При этом ещё и настаивалось, что такой человек, как Виктор Палцени, достоин таких прав и привилегий. Мол, народ и дворянство ему полностью доверяют. Смешно было слышать, как эта бывшая наложница озабоченно восклицала: «Неважно, что его Святость считается пропавшим без вести. Мы верим, что он жив и скоро приступит к выполнению своих обязанностей государственного деятеля. И обязанности у него самые почётные, а значит, должны быть наивысшими!..» Вот закон и был принят единогласно. И теперь, если ты не явишься вовремя в Радовену, на собрании Совета будет не просто принят новый закон, а сразу же и избран новый Советник. И на его роль, по данным наших людей, которых мы забросили в лагерь Мааниты и её сторонников, претендует именно она, бывшая подстилка Гранлео. Так что, Виктор, теперь всё зависит от тебя. Если ты не успеешь вовремя, нам придётся банально убивать эту дорвавшуюся до власти выскочку. Иного не дано. Отец окончательно помешался на чувствах к ней и заранее соглашается на любые её требования, пожелания и капризы. Чагар, да и весь наш Союз Побережья в опасности!

Очень, очень тебя жду! Торопись!

(Ну и подпись, вместе со специальным значком:) J Принцесса Роза Великолепная Покорительница Небес».

Естественно, что, прочитав такое письмо, Виктор с удвоенной энергией, уже совершенно позабыв про сон, постарался приблизить время своего вылета. При этом он на все лады благодарил переменчивую фортуну за таких верных и бескорыстных друзей, как катарги. Если бы не они, то никакой возможности успеть в столицу Чагара к сроку не существовало бы.

Прежде всего написал послание в Чагар. Потеряв на это часа полтора. Но оно того стоило. Подробные инструкции и советы могли очень облегчить сам момент возвращения и вдобавок увеличить популярность его Святости среди народа. В свете предстоящих действий даже разные дешёвые трюки, не совсем честно бьющие по сознанию не привыкших к зрелищам людей, вполне подходили для достижения окончательной цели. Просто некогда было проводить свой курс спокойно и планомерно. Следовало устроить гигантское шоу и одним махом раскрыть всю правду о Гранлео и о его наложницах. А для этого любые рекламные средства, или те же рекламные трюки, ох как хороши!

Отправил очередного пернатого посыльного и поспешил решать скопившиеся напоследок вопросы.

А дел оказалось и в самом деле предостаточно. Пришлось мчаться в ювелирную мастерскую княжества, где шла огранка и шлифовка драгоценных камней, подарка от орлов Розадо. Дело двигалось медленно из-за боязни мастеров повредить уникальные, легендарные Звёзды. Ведь только по примерным оценкам таких огромных камней, дороже них ничего не существовало. А только за обладание одной такой Звездой в древности начинались войны между государствами.

Так что заказчик сразу понял, что половину из его камней так и не удастся огранить в княжестве. Но хотя бы пять штук попросил мастеров сделать в ущерб сну и всему остальному. А уж остальные можно постепенно огранить где угодно. Хоть в той же Радовене, к примеру. Да, по сути, Звёзды и без огранки ценились относительно своей стартовой стоимости не меньше, чем когда уже возлежали в футлярах сверкающие и поблескивающие. Но возиться с ними в Чагаре будет некогда, а возможные подношения и подарки наверняка придётся сделать чуть ли не с первых шагов по дворцу. И это несмотря на своё невероятно высокое положение как главного Советника короны и первого министра.

Уже готовые драгоценности обещали в мастерской окончательно отполировать и упаковать часа через три. Тяжко вздохнувший Менгарец горячо поблагодарил мастеров и помчался дальше.

Его просьба-заказ была выполнена и в плане музыкальных инструментов. Полный комплект для полноценного духового оркестра был упакован и приготовлен к отправке. Теперь следовало согласовать с чётвёркой орлов Розадо, согласившихся доставить груз на Первый Щит, маршрут следования, остановку на отдых на корабле и сам момент прилёта в Радовену. Не следовало доставлять инструменты раньше, чем сам там появится. Поэтому посылку следовало доставить несколько позже, то есть после триумфального появления во дворце.

С полчаса ушло на примерку и окончательную подгонку специально сшитой по заказу подмышечной кобуры для пистолета. Отныне придётся носить данное оружие на себе постоянно. Уж слишком много оказалось у его Святости личных врагов как в Чагаре, так и в соседних с ним государствах. И это не говоря про самозваных императоров Юга и Севера, которые почему-то объявили на захваченных ими землях, что отныне после погибшего императора Гранлео первым врагом всего человечества является именно Монах Менгарец. Почему они так считали, ещё следовало разобраться подробней, но вот без оружия, скорее всего, и спать по прибытии в королевство не придётся.

Кобура с ремнями получились на славу.

Ну и следовало собрать в единую кучу громадные горы собственного багажа. И распределить собранный груз между готовыми к вылету Белыми катарги. А в той горе чего только не было: и подарки от Розадо, и подарки от Цензорского княжества, некоторое личное оружие, банки с пистолетами и патронами, иные ценные мечи и кинжалы, среди которых выделялся легендарный меч-двуручник. Значительная часть наследства отшельника, которое была собрана в доме на берегу Ока и вынута из наглухо замурованного в скалах древнего космического корабля. Некоторые личные подарки, которые настоятельно и от всего сердца вручили обитатели Ворот. А также масса личных подношений от иных правителей, соседей Цензорского княжества. Попутно они и королю Чагара кое-какие послания и мелкие подарки дали для отправления.

Естественно, что не стоило забывать и про Аши, к которому Виктор в последние дни настолько привык, что даже не замечал постоянно скользящее подле него тело. Зато всегда знал, что гарви рядышком, и, прежде чем самому взять первый кусок во время приёма пищи, опускал руку вниз с угощением, подкармливая прирученное животное. И ни разу не получилось, чтобы угощение моментально не было подхвачено зубастой пастью.

И этот друг был готов к путешествию. А так как весил двадцать шесть килограммов, то уже сам мог считаться чуть не отдельным багажным местом.

Так что когда стая взмыла в небо в конце концов, то инопланетянину даже стало немного жаль перегруженных пернатых братьев по разуму. А ведь ещё чуть позже в путь тронутся четыре орла Розадо с музыкальными инструментами.

«А что делать? – успокаивал он сам себя, махая на прощание рукой людям, скопившимся в долине. – Только и хочется надеяться, что старания катарги потом вернутся к ним сторицей в виде благ и почёта на уровне межвидовых отношений в нашей Галактике…»

Глава двадцать девятая

Реальное шоу

До посадки на корабле, а вернее вместо неё, основной стаей сделали ещё одну остановку на небольшой горе, фактически уже в пределах видимости вод пролива. Хоть гора и могла быть посещаема агрессивно настроенными воинами княжества Панов, которые ничего и знать не хотели о новом союзе, но такой стае да с таким вооружением бояться было нечего. Ведь у каждого орла имелся арбалет. А у некоторых и по два благодаря оружейным мастерским Шулпы, которые работали с максимальной эффективностью.

Тем более что необходимость для остановки и отдыха на берегу была основательная: все вместе не смогли бы одновременно разместиться на палубе морского корабля. А туда отправился только Менгарец, которого несла лично Связующая Альири, Мурчачо с его двуручником и Чтец с Аши на шее. Встреча на корабле получилась торжественной и волнительной. Весь экипаж восторженно встречал вновь воскресшего героя, и, несмотря на его высокий ранг сразу в двух государствах, отношения между моряками и его Святостью оставались более чем простецкими и панибратскими. Словно ближайшие родственники, они хлопали своего кумира по плечам, засыпали вопросами и откровенно радовались его возвращению.

Хотя при этом и о деле не забывали. Боцманская команда выбрала якорь, а вантовые матросы быстро поставили большую часть парусов. Наиболее манёвренная и быстроходная боевая единица эскадры адмирала Ньюцигена спешила хоть чуть-чуть подбросить своих пассажиров ближе к берегу. А уж когда на следующий день тут пролетят Розадо с музыкальными инструментами для духового оркестра, вернутся в родной порт приписки, на побережье Чагара.

По словам капитана, пернатый посланник Менгарца пролетал уже давно, сделал короткую остановку на баке и поспешил с депешей, не обременённый никаким лишним грузом, в столицу без лишней задержки и с максимальной скоростью. Значит, скорее всего именно сейчас, в предобеденное время, королева Линкола и её внучка принцесса Роза уже начали организовывать задуманное представление. Или, иначе говоря, грандиозное, чётко управляемое шоу-манифестацию с заранее просчитанными результатами.

Теперь все остальные действия следовало синхронизировать, а потом и провернуть после подтверждения визуальным сигналом. Именно поэтому Чтец отправился вперёд без груза. В его задачу входило высмотреть окончательную диспозицию всего действа и дать нужный сигнал к конкретным поступкам своим подлетающим собратьям. Чтец улетел, а Мурчачо остался при Менгарце. После чего воспитанник и самый верный товарищ стал не только оруженосцем своего кормильца, но и крылатым транспортирующим средством гарви.

Столица Чагара в последние дни только украшалась и прихорашивалась. Несмотря на временное, весьма шаткое перемирие в масштабной войне одновременно с Югом и Севером, в Радовене полным ходом шло приготовление к намеченной через несколько дней свадьбе Грома Восьмого и Мааниты Очаровательной. Именно таким вторым именем официально наградил монарх свою будущую супругу, в которой души не чаял и от которой ожидал наследника мужского пола.

В народе, да и в придворцовых кулуарах говорили разное, но в последние дни женщину осмотрело бесчисленное количество знаменитых врачей, и все как один подтвердили наличие плода у бывшей императорской наложницы. То есть всякие инсинуации во лжи или ошибке были отвергнуты окончательно. Мало того, половина врачей утверждали, что имеющий всего лишь три недели зародыш – мужского пола. В свете того, что прежняя королева дала престолу пятерых дочерей, имеющих прямое право наследования по старшинству, будущее рождение мальчика сразу вызвало бурное обсуждение и разные кривотолки.

Сам король до этого неоднократно заявлял, что закон незыблем и следующей владычицей Чагара станет его старший ребёнок. Но вот когда узнал о будущем рождении сына, как-то странно затих, резко обрывая любые разговоры при себе на эту тему. Но тут даже слепой и глухой мог догадаться, кто еженощно и ежечасно ведёт целенаправленную работу с монархом и наверняка ожесточённо склоняет его в сторону изменения закона о престолонаследовании. Да оно и понятно: при безграничной власти единоличного властителя в государстве, пусть и несколько ограниченной в теории властью Палаты Лордов и королевского Совета, всегда возможны новые изменения, замены или трактовки любого незыблемого, казалось бы, закона. В Палате Лордов, где заседали не только дворяне, но и избранные народом представители, короля побаивались. Ну а в свой, так сказать карманный, Совет он сам выбирал людей из числа наиболее преданных и проверенных сторонников.

Так что мог соблюсти любое внешнее приличие, столкнув принятие непопулярного закона на плечи иных людей, а на самом деле делая так, как ему заблагорассудится.

Вот и нынешнее заседание Совета проходило по заранее спланированной и одобренной Громом схеме. Хотя и сидел он на месте почётного Наблюдателя мрачнее грозовой тучи. Как ни окрутила его новая любовь, остатками сопротивляющегося сознания он уразумевал, что поступает неправильно. А поэтому злился ещё больше. К данному моменту бывшая наложница императора не сумела до конца сломить волю монарха, но и те уступки, на которые он пошёл, угнетали его совесть, давили морально и заставляли порой презирать самого себя.

Хотя внешние приличия во время своих убеждений Маанита соблюдала очень и очень строго. Её послушать, то ничего зазорного в её словах не было. Скорей наоборот, она только и стремилась, что сделать лучше, облегчить долю близких людей, дать им возможность жить счастливо, легко и ни о чём печальном не задумываясь. Тем самым продлевая как их собственную жизнь, так и в конечном счёте жизнь самого монарха.

К примеру, что могло быть плохого в таком монологе, высказанном с тревогой во всём облике и с непередаваемым сочувствием в голосе:

– Твоя мать – человек невероятной духовной силы, образец воистину великого политического деятеля, которой уже давно следовало поставить памятники в каждом городе Чагара. Каким надо было обладать упорством, самопожертвованием, тягой к справедливости и желанием спасти собственный народ, чтобы после смерти любимого супруга удержать пошатнувшийся трон, спасти государство и даже упрочить твоё положение до нынешних высот! Я её просто обожаю и горжусь, что у меня такая свекровь. Но когда гляжу на неё в последнее время, то у меня сердце кровью обливается от жалости и сочувствия. Линкола почернела лицом, исхудала, кожа стала морщинистой и чрезмерно сухой, волосы поседели. А во взгляде уже просматривается безысходность и отчаяние. Она же совсем себя не щадит, хватается за каждое неподъёмное дело, забывая, что годы уже не те и себя следует пощадить. Если мы хотим её уберечь для Чагара, для всего народа и для нашей семьи, следует срочно разгрузить её от дел, дать ей возможность отдохнуть, просто осмотреться вокруг и банально порадоваться жизни. Это ведь так прекрасно – продолжать жить и видеть, как твой сын становится самым великим и прославленным правителем на Майре. А что мы видим взамен? Она носится по столице, вылавливая мелких преступников, ругаясь с подрядчиками, проверяя, как достраивается плотина, портя свои лёгкие в вонючих лабораториях и чуть ли не сама с веником бросается подметать улицы Радовены. Ну разве тебе не жаль собственной матери?!

Вопрос она задавала так патетично и страстно, что Гром и в самом деле чувствовал себя неправым и до слёз желал немедленно устранить несправедливость, желал спасти любимую женщину, давшую жизнь ему самому:

– Конечно, жалко! Она и в самом деле в последние дни даже не поест спокойно.

– Как же ты прав, любимый! Как ты тонко и верно всё умеешь заметить с одного взгляда и сделать единственно верные выводы. И правильно твердят историки, что ты самый великий и умный король за время существования нашей планеты. И ты спасёшь свою мать! Достаточно только снять с её хрупких старческих плеч чрезмерно тяготящие её обязанности. Пусть твой первый Советник занимается тайными службами и секретными производствами. И пусть у него голова болит да случается несварение желудка. А мать надо поберечь, она у тебя одна, её уже никто заменить не сможет.

Вот такие проявления воистину дочерней заботы. И какой любящий сын скажет хоть слово против или выдумает какие-то неуместные сомнения?

Или второй монолог:

– Какая же у тебя славная, милая и умная дочь! Я от неё просто таю! И недаром Покорительницу Небес так обожает весь народ Чагара. Но ты посмотри, как она мечется в последнее время, насколько себя загнала в желании хоть как-то вникнуть в несвойственные для молодого ума государственные проблемы. Да ты вспомни: лапочка-дочь перестала посещать балы и торжественные приёмы! Над ней начинают подтрунивать ближайшие сторонники и послы соседей. Самый прекрасный твой цветочек, вместо того чтобы блистать на фоне чагарской короны, как самый драгоценный камень, пытается отравить себе жизнь и будущее ненужными, несвойственными такой молодой красавице мытарствами. Пожалей свою кровиночку! Пусть она навсегда отбросит государственные дела и живёт в радости, неге, покое и счастье. Удел управлять государством принадлежит мужчине, пусть он тянет адски непосильную ношу власти. Тем более что твой сын будет иметь счастье ещё лет тридцать-сорок учиться у тебя, брать с тебя пример, а потом ещё долгое время прислушиваться к твоим мудрым советам. Так что наследником трона обязан быть только мужчина!..

– Ну как же так? – возмущался Гром. – Закон передачи короны по наследству незыблем и самый древний…

– Ты – лучший король за всю историю Чагара! Значит, только ты вправе менять законы, как подсказывает твоя мудрость и твои здравые рассуждения. Мудрей тебя нет, и ты сам лучше всех знаешь, кому наследовать тяжесть правления, а кого окружить только отцовской любовью и превратить жизнь в сказку!

Патетические высказывания.

Причём делала их Маанита, как правило, держа короля в своих страстных объятиях, ублажая в постели или доставляя иные удовольствия. И противиться такой агитации потерявшему голову от любви мужчине становилось с каждым разом трудней. И как ни грызли его порой дурное настроение и нехорошие предчувствия, он был не в силах возразить очаровавшей его женщине. По поводу передачи полномочий главы тайных служб в руки первого Советника он уже согласился. Как согласился и на то, что важнейшая должность в управлении королевством не должна оставаться пустующей. Там должен находиться человек и работать не покладая рук, укладываясь в постель для сна лишь на несколько часов в сутки. Решили, что если Менгарец жив и здоров («Да продлит небо жизнь этого прекрасного и талантливейшего человека до ста лет!» – с горячностью восклицала каждый раз Маанита), то и для него отыщется надлежащая работа и подобающая по рангу должность. Главного распорядителя и толкового верного Советника и в самом деле не хватало. Поэтому на нынешнем Совете всё должно было решиться окончательно по поводу главной опоры королевства. В данном вопросе Гром Восьмой больше не возражал. Сломался.

И только чудом, на последних крохах собственного духа противоречий монарх никак не соглашался на изменение закона о престолонаследии. С огромным трудом отбился торжественным обещанием: «Вот когда родится сын и если он будет совершенно здоров, тогда и решим этот вопрос окончательно. И поверь, дорогая, сын на меня в обиде не будет!»

Поэтому сегодня ни единого слова о возможном новом законе не прозвучало.

Одиннадцать человек восседали за столом в виде подковы. И эта подкова своими концами упиралась в возвышение для трона, где и восседал король. За его левым плечом стояла его суженая, которой через три дня надлежало уже законно стать королевой. По сути, ни один посторонний человек не имел права находиться в данный момент в зале, но для совершеннолетних членов королевской семьи делались исключения. А Маанита считалась законно помолвленной невестой, соответственно член семьи. Потому и присутствовала, возложив ладошку на плечо монарха, иногда поглаживая сильную шею и постоянно ему что-то нашёптывая в ухо.

А заседание Совета тем временем шло своим чередом.

Вначале решили мелкие текущие проблемы. Хозяйственных, военных и административных вопросов, которые нельзя было решать без одобрения короля, накапливалось всегда очень много. Только на их решение тратилось каждый раз два, а то и три часа. Но сегодня большинство было единодушно, а монарх только и делал, что быстро утверждал предоставленные ему проекты или одобрял любое выдвинутое предложение. Точно так же с ходу прошло и утверждение Советом закона о недопустимости простоя вакантного места главного Советника. «За», проголосовало шесть человек, «против» – пять, и оказавшаяся в числе последней пятёрки мать короля сразу поняла, что сейчас встанет вопрос и о передаче её обязанностей главы тайных служб в руки всё того же, пока не избранного первого Советника.

Подобная спешка ей очень не понравилась. Всё это ломало как её личные планы, так и те, которые сейчас воплощала в жизнь принцесса Роза после получения последнего письма от Менгарца.

Она-то ведь знала подноготную всех ведущихся козней! Да и какая бы она была глава тайного сыска, если бы не ведала заранее, что собираются устроить на данном совете Маанита с её шестью сторонниками! Мало того, «шестой» из этой оппозиции, герцог Жерард Страмский, который в данный момент как бы горячо поддерживал все начинания бывшей наложницы и её клики, на самом деле оставался предан короне. Этот старый и опытнейший ветеран прекрасно понимал ошибочность нынешних действий Грома Восьмого и готов был по условному знаку вдовствующей королевы проголосовать как следует или в случае каких-то форс-мажорных обстоятельств сказать своё веское слово.

Помимо герцога Страмского за столом находился ещё один человек, которого можно было считать уже тройным агентом. Маркиз Икар Шаваду – прославленный вояка, балагур и весельчак, двадцати трёх лет от роду. К примеру, при последнем голосовании он находился в меньшей группе, голосуя за мнение Линколы и по виду являясь как бы её ярым сторонником. На самом деле он уже давно был завербован Маанитой в ряды её приверженцев невероятными обещаниями и привилегиями в скором будущем и был готов поменять своё решение по оговорённому знаку суженой короля. И опять-таки! Только три человека знали, что маркиз Шаваду так и продолжал оставаться верен короне, а в лагерь предателей затесался, выполняя конкретное задание главы тайного надзора. И он был готов в крайнем случае после условного жеста или слова вдовствующей королевы встать на нужную сторону и совершить необходимые деяния на благо Чагара. Вплоть до немедленного убийства мечом как Мааниты, так и её сторонников.

Так что данное заседание, как бы там себя ни тешила бывшая наложница императора Гранлео, всё-таки проходило под жёстким контролем Линколы. К тому же она знала, что на самом деле Монах Менгарец жив, в полном здравии и скоро станет главным участником затевающегося грандиозного события. Знал об этом и сидящий с ней рядом генерал Тербон. А так как поспешность проведения Совета их обоих не устраивала, то после взгляда своей покровительницы и непосредственного начальника генерал встал и разразился пространной речью по поводу новой проблемы. Тем более что она могла и в самом деле показаться волнующей и весьма достойной внимания. Нужная задержка в заседании произошла:

– Ваше величество, – начал Тербон. – Случилось самое неприятное и самое неожиданное! Народ на грани бунта!

– Что за маразм?! – рассердился монарх. – С чего это вдруг кто-то решился бунтовать? Голода нет, работы хватает, платят всем золотом, Чагар разбогател невероятно. Неужели из-за перемирия? Или, наоборот, не хотят больше воевать?

– Хуже, ваше величество. Хуже! Неизвестные злоумышленники пустили слух, что дворяне и аристократия Чагара пошли на преднамеренное преступление. Дескать, перепуганные огромным влиянием одного человека и той славой, авторитетом и богатством, которыми этот человека располагает, было совершенно коварное убийство. Именно убийство, а не страшная ошибка, как мы до сих пор говорим об этом в официальной версии. Некие силы начали спекулировать на смерти великого Монаха Менгарца и пытаются вбить клин неприязни и кровавой вражды как между дворянами, так и между остальными подданными королевства.

Вот тут и началось! Король вскочил на ноги, сбрасывая ладошку суженой с плеча и не обращая внимания на её успокаивающий шёпот, принялся с руганью и злобными восклицаниями расхаживать по возвышенности для трона. Для Грома Виктор Палцени являлся и другом, и спасителем, и несомненным авторитетом в любом вопросе. Даже, несмотря на некоторые разногласия и трения, которые у них возникли в последние дни оккупации Шулпы, он готов был за лучшего прогрессора и умнейшего советника горло перегрызть любому встречному. Сейчас, правда, он и сам считал друга уже вторично погибшим во время урагана, но даже сама попытка осквернить память Менгарца, использовать его смерть как причину для раздора вызывала у него справедливое негодование.

Минут десять он почти никого не слушал, требуя немедленно отыскать всех виновных и казнить их на виду у народа самым строгим способом.

Потом чуточку отошёл, стал соображать здраво и перешёл к конкретным вопросам, которые адресовал уже не только к продолжающему стоять генералу, но и к своей матери:

– Кто?! Кто конкретно распространяет эти слухи и на кого они работают?

– Видишь ли, тут всё довольно сложно, наши агенты никак не могут отыскать конкретных виновников или конкретного заказчика. Скорее всего эти слухи и в самом деле появились в народных массах по причине незнания народом истории смерти Монаха. Мы ведь не смогли изначально рассказать правду, потому что она будет выглядеть сущей нелепицей. Тотчас разнесутся вопли: «Как это так?! Менгарец, и сгорел синим пламенем?! Нас пытаются одурачить! Его явно убили!» После чего станет только хуже. Также огромную ошибку мы совершили, когда узнали, что он чудом спасся и вскоре приплывёт на корабле. Слишком хотелось, чтобы Виктор явился перед народом и опроверг всякие глупые россказни. А теперь будет ещё хуже, если мы станем лепетать оправдания, ссылаясь на какой-то там ураган…

– Да я и сам это всё прекрасно понимаю! – возопил король, в бешенстве сжимая кулаки. – Ты лучше скажи, как можно выпутаться из создавшегося положения? Как заткнуть рты сволочным сплетникам и выдумщикам?

– Есть выход, и он очень прост! – Теперь уже Линкола сама встала, прошла на помост и там начала медленно прохаживаться, придерживая венценосного сына за локоток. Она как мать имела такое право и привилегию. – Почему пошли такие слухи? Да потому, что твоё величество сам не выступил перед народом. Мы-то понимаем, насколько ты занят и как тебе было тяжко тревожить раны после смерти лучшего друга. Да и заботы о государстве не дают тебе времени даже вздохнуть свободно. – Она не стала сейчас вспоминать очевидное, что её сын давно забил на дела государственные, занимаясь только утехами постельными. – Но факт остаётся фактом, благоприятный момент тобою был упущен. Твоего личного выступления не последовало. А народ знати не всегда доверяет. Вот и начались брожения, вот и пошли слухи…

Она ещё и от себя добавила конкретные данные о том, что именно говорится в народе, кого конкретно обвиняют, какие причины высказывают. В финале своей умело построенной речи подвела итоги и сделала надлежащий вывод:

– И ничего ещё не потеряно, ты ещё можешь выступить перед народом, сделав заявления во всеуслышание. Кстати, сегодня тоже собирается огромная толпа жителей столицы, и во время этого сборища будет муссироваться подлое убийство его Святости Монаха Менгарца. Вот именно в тот…

– Как толпа?! – взвился Гром, перебивая мать. – И я об этом ничего не знаю?!

– Ну, подобные сборища, или, как их называют, манифестации, в последнее время проводятся частенько. Но мы держим их под полным контролем, фиксируя самых активных горожан, и потом не снимаем с них круглосуточного наблюдения. Ведь если за их спинами стоят наши внешние враги, то надо отыскать ведущие к ним следы и отрубить подлую мятежную руку. Если же замешаны наши внутренние враги, их тоже следует выявить ещё до начала массовых арестов.

Рассуждения казались правильными. Так что никто возразить на такие слова не посмел. Сторонники Мааниты посматривали на своего лидера, а она хоть и кривила губы, понимала, что не имеет права вмешиваться в ведущийся разговор. Да и по сути, что в случившемся страшного? Ну собираются толпы, ну что-то там выкрикивают недовольно! Ха! Только и послать непобедимое войско, сокрушившее Гранлео да завоевавшее Шулпу, вот и весь сказ.

Но это внешне, а на самом деле задержка в спланированном ходе Совета бывшую наложницу сильно беспокоила. Даже правильнее сказать, жутко нервировала. Ведь только оставалось проголосовать за передачу полномочий главы тайного надзора в руки первого Советника. А там встают сторонники и дружно предлагают избрать нового человека на должность, которую раньше занимал Менгарец. И предлагают на это место Мааниту. А дальше всё легко и просто.

И до намеченного триумфа оставалось всего ничего, как влез этот противный генерал Тербон со своими криками о приближающейся беде!

«Ну ладно, ладно! – подумала суженая короля, внутренне коварно улыбаясь от пришедшей ей в голову мысли. – Будет ещё один лишний повод уличить эту старую сучку в её некомпетентности и неумении справиться с бунтовщиками! Но это – позже! А вот как бы сейчас вернуть заседание Совета в прежнее, намеченное русло?..»

Тем временем венценосный монарх вёл интенсивный диалог со своей матерью:

– Что, вот так прямо сейчас мне выйти на улицу и выступать перед горожанами? Делать мне больше нечего, как выискивать их толпы!

– Я тебе не успела сказать, что они и на главной площади перед дворцом собираются, – сообщила Линкола. – Причём туда стягиваются самые солидные и авторитетные жители столицы. Если бы они услышали твоё слово…

– Неправда! – не удержалась от недовольного вскрика Маанита. – Возле дворца народ собирается в преддверии нашей свадьбы и чтобы посмотреть на ведущиеся приготовления к празднеству! Я знаю! Я видела!

Вдовствующая королева посмотрела на неё взглядом любящей матери, которая готова простить разбалованное дитя за любое прегрешение. Но сама при этом опять взяла сына за локоть и со снисходительностью продолжила:

– Не всегда можно увидеть то, что прячется за внешним фасадом. Мне кажется, тебе было бы достаточно выйти на главный балкон, и народ сразу же начнёт выкрикивать не здравицы по поводу предстоящего бракосочетания, а вопросы, касающиеся таинственной гибели первого Советника.

И опять бывшая наложница не выдержала, выкрикнув истерическим тоном:

– Давайте вначале завершим Совет и поставленные перед ним проблемы, а потом будем выступать перед каждой голытьбой!

– Милая, так мы как раз и решаем одну из самых больших проблем нашего королевства, – рассудительно проговорила Линкола и перешла на пафосный тон, обращаясь к сыну: – Ибо нет ничего важнее для короля, чем доверие к нему его подданных! Помнишь, сын, эти святые слова твоего отца?

– Ну ещё бы!

Тут её величество, словно расчувствовавшись почти до слёз, пустилось в рассказ о своём подло убитом муже. При этом она рассказала две шикарные, поучительные истории из жизни предыдущего монарха, о которых до сих пор не слышал даже его сын. Как бы она увлекательно и в тему ни рассказывала, но теперь уже все, кроме восторженно слушающего Грома Восьмого, стали догадываться, что вдовствующая королева явно затягивает время. От того же генерала Тербона, к примеру, не укрылось, как противники из стана оппозиции занервничали и стали уже открыто кивками голов переговариваться с Маанитой. Словно спрашивали: сколько это будет продолжаться и что делать? Та в ответ нервно дёрнула плечами и ехидно заулыбалась. Мол, пусть болтает, пусть оттягивает момент своего низложения. В любом случае заседание будет продолжено и будет доведено до намеченного результата, что бы ни случилось и как бы кто ни затягивал время.

Ведь никому и в голову не приходило, что народ вот прямо сейчас, сию минуту сбежится на центральную площадь, устроит манифестацию и потребует личного участия монарха с его монаршим словом.

Однако! Всё-таки нечто из ряда вон происходящее случилось.

Дверь в зал раскрылась, и вошла та единственная персона, которая и могла это сделать: совершеннолетняя принцесса. Причём не просто вошла, а фактически вбежала, привнося за собой сумятицу, ветер перемен и неясный гул со стороны большого дворцового коридора.

– Отец! Ваше величество! – сразу с порога начала она выкрикивать, приближаясь к возвышению с троном. – Невероятно огромная манифестация! Почти все жители столицы собрались на главной площади и прилегающих улицах! И все скандируют только два вопроса: «Где король?» и «Кто убил Менгарца?». Ты слышишь? Они зовут своего короля!

Тут же, словно почувствовав, что ситуация уходит у неё из-под контроля, со своего места довольно резко отозвалась бывшая наложница императора:

– Что за бред?! Никто и ничто не имеет права прерывать заседание Совета! Это кощунственно! Тупой народ должен терпеливо ждать, пока его позовут, а не сам требовать выхода своего владыки и повелителя! Куда смотрит полиция? Почему по бунтовщикам не стреляют пушки?!

Она сделала всего лишь маленькую паузу для большого вдоха, но этим успела воспользоваться вдовствующая королева, которая самым проникновенным голосом посоветовала:

– Помни наказы своего отца. Никогда не гнушайся узнать нужды народа, тем более когда он так взволнован.

– Но как же традиции ведения Совета?

– Ты король и лучше всех понимаешь, как порой меняются обстоятельства. Так что просто сделай перерыв и во время оного разберись, что там происходит на площади.

Гром Восьмой больше ни мгновения не колебался:

– Перерыв! – рявкнул он. – Все выходим на верхний балкон над площадью! За мной! – и сам двинулся впереди, таща за собой вцепившихся за его локти мать и старшую дочь. – И что я им скажу по поводу Виктора?

– Посмотрим по обстоятельствам, – скороговоркой наговаривала Линкола. – И если что, то я тебе подскажу. Тем более что мы-то знаем: наш герой не сгорел в подземельях императорского дворца. Да и сейчас есть шансы, что он выжил после урагана, орлы ведь его до сих пор разыскивают. Так что можно смело утверждать: наш герой остался в тылу врага, чтобы оттуда партизанской борьбой разрушить противостоящую нам армию Львов Пустыни.

– Точно! – поддакнула дочь с другой стороны. – Ведь, по сути, он только тем и занимался, что врагов рассорил между собой и вновь захватил Шулпу в свои руки. Создал новое правительство, отбил атаки врагов и сделал чудо – новое государство! Так что смело ставь себе это в заслугу, как монарх, оставивший своего первого Советника в логове врага. Скоро всё равно новости о Союзе Разума невозможно будет скрыть, и тогда тебе слишком долгое молчание сразу поставят в вину.

Такими речами родные люди как раз успели настроить короля должным образом к моменту выхода на балкон. То есть он уже настроился почти верно и готов был ко всему. Но дальнейшее всё равно было никак монархом не ожидаемо.

Едва он появился на балконе пятого этажа и приблизился к перилам, как раздался неимоверно громкий рёв из десятков тысяч глоток:

– Да здравствует король!

Причём так слаженно рявкнули, что аж дворец содрогнулся. Словно до этого жители столицы только тем и занимались, что репетировали подобные крики долгое время. Площадь была полна, от пестроты рябило в глазах. Точно так же бурлили обилием голов, флагами и размахиваемыми шляпами все прилегающие улицы. Толпа неистовствовала. Но неистовствовала однозначно от радости и восторга, никоей мерой не выражая недовольство или злобу.

При этом все вышедшие на балкон, за исключением самих организаторов данного действа, не догадывались: сколько усилий пришлось приложить для чёткой и правильной корректировки всего разворачиваемого спектакля. Тайные службы оказались на высоте, если не превзошли себя. Авторитет принцессы, которая сама местами созывала людей на улицы, оказался как нельзя кстати. Ну и офицеры генерала Тербона своим личным примером показывали горожанам, как надо выходить на первую в здешней истории подобную манифестацию: без оружия, с флагами и цветами.

Мало того, несколько доверенных лиц главы тайного надзора сейчас находились на втором этаже балконов и, размахивая руками, словно дирижёры, синхронизировали приветственный рёв толпы. Вот потому и получалось так слаженно и красиво:

– Да здравствует король!

Вот потому и будоражил кровь неожиданно чёткий вопрос от такой массы народа:

– Где Монах Менгарец?!

Быстро повисла над площадью полная тишина, как только король поднял руку и собрался говорить. Стоящие на втором этаже старательно показывали, что надо молчать, а если до кого особо крикливого и восторженного сразу не дошло, то его быстро успокоили соседи резким шиканьем или хлопками ладоней по плечам. И тишина повисла такая, что многие слышали, как вдовствующая мать короля и наследственная принцесса Роза Великолепная что-то продолжали шептать его величеству с обеих сторон.

И Гром Восьмой, уже восемнадцатый год по праву носящий корону, стал говорить своим подданным:

– Чагарцы! Я рад вас видеть у стен этого древнего дворца! И рад видеть ваши счастливые лица! И счастлив поделиться радостными новостями! – Он сделал небольшую паузу, опять прислушиваясь к своим родным. – Мало кто знает о последних событиях на Шлёме и мало кто догадывается даже, что там могло произойти. Как вы помните, ради защиты собственных земель и нашей столицы от самозваных императоров Юга и Севера нам пришлось спешно покинуть завоёванный континент и отойти на защиту нашей родины. Агрессор был остановлен и сейчас висит шаткое перемирие. Но в то же время, отступая со Шлёма, мы не успели там навести должный порядок, окончательно сломать хребет огромной армии Львов Пустыни, которые вознамерились продолжить войну с нами и решили отобрать нашу законную добычу вместе с нашими жизнями…

Здесь на некоторый момент народ взволновался, взлетевшим к небу гулом выказав своё недовольство неправильными действиями на третьем континенте. Уж про эти просчёты короля его подданные знали прекрасно, и словоблудием он себя обелить не смог. Упустил победу из рук, потому и пришлось спешно бежать перед угрозой полного уничтожения всей армии. Хорошо, что целыми вернулись да и в самом деле успели пушками остановить агрессоров с Севера и с Юга.

Но пока шумели, речь была подправлена умными советами родственников:

– У кого не бывает военных просчётов? – задал риторический вопрос его величество, после повторного наступления полной тишины. Хотя и дальше не поспешил каяться или признавать личную вину. – Ведь порой и самые великие генералы просчитываются! Да и союзники не всегда спешат геройствовать, ожидая, что это за них сделают бесстрашные чагарские воины. Но зато мы всё равно победили! Да-а-а! Победили! И Львы Пустыни нам отныне никогда не будут угрожать. И сейчас я вам расскажу, как это произошло!..

Казалось бы, тише уже не может быть в многолюдном и огромном городе. Однако случилось и это. Люди словно дышать перестали, а повисшую у них над головами тишину можно было резать ножом.

– Оставленные нами в Шулпе люди целенаправленно принялись разрушать единство и сплочённость вражеской армии. Не прошло и пары дней после нашего ухода, как сведённые лбами враги стали бить и травить друг друга. Триумвират распался! Умер от яда самый умный среди них – князь Элвис Парайни. Оказался в тюрьме принц Геберт Шуканро – самый бесстрашный воин, гениальный стратег и рыцарь открытого боя. Вынужден был бежать в собственное расползающееся королевство герцог Паугел Здорн, один из лучших и самых знаменитых рыцарей континента Шлём. Мало того, удалось подключить в борьбу нового союзника, короля Уйдано Лайри, который является общепризнанным лидером Второго Щита. Апофеозом всех этих действий стало полное истребление на Шлёме Извозчиков, тех самых злобных пособников подлого Гранлео, которые собирали рабов по всему миру и скармливали их потом водяным монстрам. Напоследок наши доблестные военные моряки сумели прорваться в конец залива Змеиный и взорвать дамбу, мешающую проходу морской воды как по нашему Речному заливу, так и по заливу Змеиный. Теперь там солёная вода, что является смертельным для монстром кашьюри. Мы спасли мир от мерзкого императора! Мы спасли планету от монстров!

Новый рев восторга и одобрения, который всё-таки местами перекрывался криками народа, интересующегося судьбой его Святости. И на это король уже был готов отвечать после поднятия руки:

– Мы оставили в тылу врага лучших из лучших. Которые, не щадя живота своего, добровольно согласились на лишения и смертельный риск. Но они добились своего, и все их имена вы очень скоро узнаете, потому что высота их нынешнего положения сродни… – Тут Гром несколько сбился, сообразив, что фактически повторяет синхронно подсказки матери. – Ну, почти соответствует моему положению… Но важней всего один вопрос, на который я вам сейчас и отвечу. Кто руководил теми людьми? Правильно! Он не погиб! Сведения о его смерти были специально распространены среди врагов, чтобы усыпить их бдительность. И это… Его Святость, высший проповедник монастыря Менгары, Монах Виктор Менгарец!

Тут народ буквально взвыл от восторга. Такого счастливого и радостного окончания речи никто не ожидал, хотя подспудно ждали, верили, надеялись. Казалось бы, громче некуда, но теперь уже точно гигантский дворец сотрясался от резонирующих волн крика, визга и молодецкого свиста. Поэтому никто особо не обратил внимания, что сидящие на башнях два Белых катарги, словно от испуга, свечами взмыли в небо. Сложенные на груди ладошки принцессы все расценили как благодарение небу за такое чудесное известие. О непростых отношениях между её высочеством и его Святостью было известно почти всем подданным. Потому что слухи о любви между наследницей престола и Менгарцем уже давно ходили в народе и плотно обрастали романтическими, до глубины сердец волнующими подробностями.

А потом вдовствующая королева указала куда-то вдаль вытянутой в струнку рукой. И многие увидели, как со стороны долины, главной житницы Чагара, приближается огромная, никогда ранее не виданная по количеству стая орлов катарги. А впереди косяка, очень от него оторвавшись, летели сразу две величественные прекрасные в своём полёте птицы. Одна из них держала в лапах легендарный, известный всему миру двуручник, а вторая на провисших далеко вниз ремнях, несла размахивающего приветственно руками человека.

И чем ближе они подлетали, тем всё громче становились приветственные крики встречающих. Теперь уже народ не сомневался в счастливом будущем своего государства и самое себя, скандируя в унисон прославленное имя-титул-призвание:

– Мен-га-рец!.. Мен-га-рец!..

Глава тридцатая

Триумфальная встреча героя

Не прошло и минуты, как сидящего в удобном креслице героя опознали, а он уже коснулся ногами плиток балкона на самом его краю. Ловко отстегнул от себя ремни и оттолкнул сиденье в сторону. Орёл сразу же взмыл в небо, а его место занял «оруженосец». С высоты пяти метров он попросту аккуратно уронил меч вниз, разжав огромные когти на утолщениях из тряпок и кожи. Двуручник оказался легко подхвачен Виктором, после чего он двумя движениями очистил режущие кромки от предохранительных обмоток. Тотчас вскинутое вверх, освобождённое лезвие засияло, словно молния, вызывая новый рёв воодушевления среди народа.

А уж после того, как легендарный меч мелькнул в воздухе, делая несколько восьмёрок, даже у самых мнительных и сомневающихся свидетелей этого действа, внимательно вглядывавшихся в изменённого и выздоровевшего героя, не осталось сомнений в идентичности владельца. Только его Святость мог так легко обращаться со своим оружием одной рукой. Иным смертным такое не было дано.

Затем начались приветствия и объятия стоящей на балконе знати с прибывшим героем. Вначале он приблизился к королю, склонил голову и даже попытался встать на одно колено. Только Гром этого не допустил, подхватывая друга и сжимая его в своих богатырских объятиях. Не будь инопланетянин после усиливающей трансформации троекратно мощнее от своей прежней силы, точно был бы задушен. А так выдержал да ещё и в ответ умудрился слегка помять венценосного товарища. Тому пришлось отстраниться, чтобы ещё раз всмотреться в знакомые черты:

– Ай да чудеса! Ай да неожиданность! – твердил монарх. – Откуда ты взялся?! И откуда в тебе столько силёнок вдруг появилось? Да и выглядишь ты так, словно с самого детства воинскими дисциплинами занимался.

– Да всё тебя пытаюсь догнать по силе, – отвечал Виктор с искренней улыбкой.

– Так что случилось? Где ты был? Мы думали, ты погиб!

– Как видишь! Жив-здоров!

– Ох! Виктор! – встала между сыном и Менгарцем Линкола. – Как я рада тебя видеть! – Пока он целовал её руки, она громко потребовала: – Рассказывай немедленно, что случилось и почему тебя сочли погибшим!

– Ваше величество разрешит вначале со всеми поздороваться? – Он вроде спрашивал у монарха, и тот махнул на это рукой, но ответила его мать:

– Со всеми может и не обязательно, потом во дворце поговоришь и обнимешься, а вот её высочеству ручку поцеловать можешь. Народ такие жесты любит и одобряет.

Ну ещё бы не одобрял! Как только мужчина поцеловал ручку у принцессы, над площадью пронёсся вздох восхищения и восторга. Каждый из зрителей фантазировал в сознании слова, которыми влюблённые сейчас обмениваются друг с другом. Но наверняка все эти фантазии носили только возвышенный, одухотворённый характер. Слишком уж все обожали Покорителей Небес, чтобы даже в мыслях допустить по отношению к ним некую вульгарность или скабрезность.

Тем временем Гром Восьмой решил удалиться хотя бы на время с балкона, чтобы уже в коридоре выслушать доклад Менгарца о его приключениях. И стал придумывать повод для достойного ухода. Тогда как Линкола, безостановочно тараторя Виктору, что здесь было и как хорошо выступил король, сразу же предупредила сына:

– Люди могут не понять! Ещё и заподозрят нас во лжи или в сохранении какой-то скрытой информации. Так что пусть Виктор рассказывает здесь всё, для всех и сразу!

– Ну как же так?! – возмущался монарх. – Надо всё обдумать, вдруг он сболтнёт нечаянно важные государственные секреты?

– Когда это я болтал лишнее? – усмехнулся его Святость. – Видишь вон те грузы, что несут катарги основной стаи? Благодаря им вскоре Чагар станет самой технически развитой державой на континенте. И про те секреты я словом не обмолвлюсь. Уж поверь мне, во время полёта я успел продумать, что надо сказать народу, а что оставить только для твоих ушей и для наших лучших кузнецов-оружейников.

– Точно! – поддержала его и принцесса. – Это же какое будет величие для твоей короны, отец, и для твоего авторитета, когда ты прямо сейчас дашь слово Менгарцу и разрешишь ему поведать во всеуслышание о своих приключениях. Конечно, если эти приключения не слишком кровавы или антигуманны.

Никто не заметил, как прибывший герой нервно сглотнул: уж он-то про некоторые приключения сам желал бы забыть навсегда.

Но общими усилиями обеих родных женщин Грома удалось уговорить:

– Ладно, говори, главное – чтобы всё пошло на благо и процветание Чагара! – после этого предупреждения шагнул к перилам и вновь поднял руку, требуя внимания от собравшихся на площади и прилегающих улицах людей. – Чагарцы! Небо вернуло нам Менгарца, которого мы ждали гораздо раньше, желая устроить всем грандиозный сюрприз и праздник из его возвращения. В любом случае сюрприз получился, праздник продолжается, а вот о своих приключениях и о причине задержки его Святость сейчас расскажет сам. Своей высочайшей, монаршей властью я даю ему право на рассказ!

Народ вздрогнул от радостного предвкушения, резко и быстро продышался и вновь затаил дыхание, стараясь не пропустить даже второстепенного слова, даже короткой паузы, даже интонации предстоящего повествования.

Ну и Виктор, встав рядом с королём, стал говорить:

– Начну с событий последних часов, постепенно отдаляясь в то время, когда его величество оставил меня и ещё нескольких человек в тылу врага со специальным заданием. В данный момент мы возвращаемся со Второго Щита, где мне повезло участвовать в историческом событии: подписании многостороннего мирного договора сразу между семью сторонами. Это воистину феноменальное событие, гарантирующее на втором континенте с большой численностью населения мир и спокойствие. И начну перечисление этих сторон с описания независимого государства Сумрачные горы. Да! Я не ошибся! Есть отныне и такое официальное государство на Втором Щите. А живут в нём и здравствуют огромные орлы Розадо, которые разумны, так же как и Белые катарги.

Ну и дальше он описал свою посильную помощь Розадо в очистке их священного озера Око. Огласил новые сведения об истории планеты, про её трагедии, о которых упоминаний в летописях не сохранилось. Наличие у разумных пернатых огромного железного корабля, который летает между звёзд, поразило всех. Даже король стоял с отвисшей челюстью.

Ещё больший удар по сознанию слушателей нанесли сведения об ином, новом государстве – Цензорском княжестве. А также о наличии в этом княжестве такого универсального завода, что вскоре на планете обязательно свершится техническая революция. А если не свершится, если люди не успеют консолидироваться и прыгнуть сразу из рабовладельческого общества в эпоху покорения звездного пространства, то могут опять прийти завоеватели и опять уничтожить на планете всё живое. Поэтому о таком понятии, как внутренняя война, люди Майры должны забыть навсегда.

После таких речей Гром судорожно вздохнул, немного пришёл в себя и попытался остановить разошедшегося докладчика:

– Ты что мелешь?! – зашипел он в сторону героя. – Какие пространства? Какие завоеватели? Что значит забыть войны?!

Естественно, что вот так сразу в сознании вечно воюющего, надеющегося только на силу оружия монарха никаких радостных позывов по поводу услышанного не могло возникнуть. Только боль, разочарование, недоумение и растерянность.

А тут ещё друг решил окончательно добить своими речами и стал восклицать:

– И как раз император Гранлео – это один из завоевателей, которые превратили нашу планету в вольер для разведения людей. А потом собранных людей скармливали монстрам кашьюри, разводя их для одного страшного, античеловеческого эксперимента. Хотите знать, для чего Гранлео скармливал тысячи молодых, здоровых рабов в пасти ненасытных чудовищ? Хотите знать, как он это задумал и почему живёт веками? Хотите знать, почему подлый пришелец из иного мира считал себя бессмертным?

На все его эти вопросы народ да и все стоящие рядом с героем отвечали синхронным «да!». В том числе и король Гром Восьмой, вздрагивая от неприятного предчувствия, не смог остановить себя от страстного желания выяснить главную тайну своего самого ненавистного и проклятого поколениями предков врага. И выяснить немедленно, не откладывая до момента «с глазу на глаз».

И Менгарец решился бросить страшные слова в полной тишине.

У него и в самом деле было много времени в полёте, чтобы продумать свою речь и возможные её производные. По сути дела, никто ещё в Чагаре не ведал истинную правду про наложниц покойного императора. Даже в письмах Розе и Линколе о самой страшной тайне не было сказано ни слова. И сейчас было неимоверно важно понять и решиться: стоит ли заявлять о тайне во всеуслышание? А если заявлять, то как именно? Ведь в самом нежелательном случае на материке начнётся страшная резня всех, кто хотя бы мало-мальски будет похож на прекрасных, умопомрачительных по своей красоте наложниц. А там всего один шаг до того, что начнут вырезать всех подряд симпатичных женщин. В такой обстановке ни одна из наложниц не пойдёт на добровольный контакт и на добровольное излечение.

Спрячутся, укроются навсегда в самых глухих норах и пещерах. А то и обезобразят себя специально, лишь бы выжить. Потом обязательно родят сына Гранлео, и тот после взросления начнёт устраивать гадости на планете.

Но, с другой стороны, возникает вопрос: как страшны будут эти гадости и насколько они подорвут стабильность на планете? Даже если всё-таки ускользнёт несколько искусственных женщин с «окольцованными» информацией яйцеклетками, не обязательно, что родившийся заново Гранлео, пусть даже и в нескольких ипостасях, сумеет захватить мир в свои руки. Дворец в Шулпе со всеми его потайными комнатами и техническими новинками из Большого космоса под надёжным контролем Додюра Гелиана и Фериоля Вессано. Диспектсор в Чаоле, столице княжества Керранги, уничтожен. А значит, возродившийся подонок не сможет дальше оставаться бессмертным, возрождаясь вновь и вновь. К большому кораблю-матке колонистов, который лежит на дне ущелья в горах Кряжистого Угла, тоже никто не проберётся, достаточно там только установить постоянную охрану и должным образом настроить робота геологоразведки и проходки.

Ко всему прочему, главное секретное спасение Гранлео, кашьюри с их уникальной для всех миров икрой, вот-вот будут уничтожены окончательно.

Ну и четырнадцать-пятнадцать лет становления нового человека – огромный срок. За это время можно создать такую ситуацию на планете, что ни о каком рабстве даже самый отчаянный головорез не заикнётся. Другой вопрос, если у того головореза окажется мощь нескольких космических кораблей, всепланетное оружие массового поражения или иные рычаги давления на несчастное население. А то и новый, так сказать, запасной диспектсор со всеми вытекающими из него проблемами. Тогда разумным видам на Майре придётся очень туго.

Но и этого можно избежать, если правильно всё организовать и таки отправить все пятьдесят пять прекрасных наложниц на процесс омоложения с сохранением разума и памяти. Вот в правильной организации этого процесса и заключалась главная сложность.

Как всё верно преподнести народу?

Как сделать так, чтобы Гром Восьмой не разъярился прямо тут же и не прибил до смерти либо своего друга и первого Советника, либо свою суженую и будущую супругу?

Вот эти все вопросы и промелькнули в голове у Виктора, когда ещё над площадью висело последнее громогласное «да!». Но краем глаза он успел заметить, что Маанита не осталась стоять на месте. Постепенно она сдвинулась в тылы балкона, проскользнула в широкий коридор и там скрылась вместе с несколькими предателями, недальновидно перешедшими на её сторону. Вовремя сообразила, что сейчас может произойти, а значит, и в самом деле оказалась в курсе почти всех экспериментов с её телом и телами остальных наложниц.

Думать на тему её побега долго не стоило. Пусть красавица и в самом деле пока где-нибудь спрячется и пересидит самые страшные первые всплески всеобщей ярости. Ведь куда, спрашивается, она из Радовены денется? Но, с другой стороны, не следовало и расслабляться. Вдруг сейчас во дворце начнётся переворот? И отчаявшиеся враги ударят в спину?

Поэтому, прежде чем отвечать народу и всем заинтересованным лицам, Виктор цыкнул в сторону генерала Тербона и глазами указал ему на коридор. Тот моментально всё понял, осознал свою ошибку главного командира всех телохранителей и вместе с герцогом Страмским и маркизом Шаваду сдвинулся за спины королевской семьи. А стоящим на постах в коридоре гвардейцам шёпотом последовали определённые приказы. Как люди военные, те быстро выходили из ступора последних новостей и бросались выполнять полученные распоряжения. То есть против удара с тыла стоящие на балконе люди обезопасились, теперь герою следовало завершить речь о главном. Вот он и начал несколько издалека:

– Сразу хочу сказать, что в страшном злодеянии виноват только один человек. А те, кого он использовал для своих целей, – это такие же несчастные, пострадавшие люди, как и все вы. На месте слепых оружий Гранлео могли оказаться ваши матери, сёстры или дочери. Так что вдумайтесь в мои слова и запомните их навсегда: ни одна женщина не виновата! Никто не имеет права их даже пальцем тронуть, а уж тем более ударить, только и следует доставить их со всей аккуратностью ко мне, а я уже дальше займусь их излечением. После чего красавицы станут вновь самыми обычными, могущими рожать от любимых мужчин женщинами. Понятно?

Зная, как порой косно и неправильно могут истолковать любые плохо расслышанные слова, Менгарец ещё два раза повторил свою речь, но уже несколько иными фразами. Добивался воздействия разными манерами. И очень напирал на тот факт, что достаточно просто определённого, освоенного им исцеления каждой женщины в отдельности, чтобы мир избавился от опасности возвращения Гранлео.

Кажется, дошло до всех. И похоже, что большинство догадалось, о каких именно женщинах идёт речь. Даже король стал оглядываться по сторонам, замечая, что Мааниты рядом нет.

Тогда как Виктор краткими фразами и опять-таки в нескольких вариантах обрисовал, что у таких рожениц рождается ребёнок только с умом и полной памятью за все века жизни именно императора Гранлео. И будучи внешне ещё практически малолетним ребёнком, главный злодей уже постарается преобразовывать мир вокруг себя для своего извращённого сознания.

Ну а потом и подошёл к моменту истины. Поведал, как покойный император всегда возил за собой своё главное достояние, свою гарантию обязательного возрождения. Потому что знал: его самого убьют, армии разгонят, сокровища разграбят, а вот красивых женщин не тронут. И пятьдесят пять прекрасных наложниц разберут между собой победители как заслуженные трофеи. Возрадуются на лаврах, успокоятся после смерти злодея и станут взращивать своих сыновей, которые на самом деле будут их возрождающимися врагами.

Теперь народ оказался ошарашен. Все прекрасно помнили пышную помолвку короля, прошедшую совсем недавно, к тому же столица готовилась к торжественной свадьбе, намеченной через три дня, и ни для кого не было секретом, что суженая уже беременна и ожидает ребёнка. Кем бы она ни была в прошлом, но любой, кто видел её красоту, признавал неоспоримое совершенство и считал, что его величество вправе иметь такую уникальную супругу.

Но что будет теперь? Куда это вдруг пропала Маанита, ещё недавно стоявшая на балконе вместе со всеми? И как на эти новости отреагирует сам Гром Восьмой, который любил свою суженую и души в ней не чаял? Ведь одно дело – большая политика, чаяния народа или интересы государства, и совсем иное – когда дело касается личных чувств. Что сейчас произойдёт?

Именно гомон из подобных вопросов повис над площадью во время очередной паузы. Виктор Палцени в своём последнем письме подобный момент предвидел и дал должные советы и рекомендации. Поэтому мать короля и его дочь Роза сразу приступили к словесной атаке на родного человека. И в этих атаках они никоим образом не настаивали изгнать подлую «подстилку» из дворца, забыть о её существовании, а то и казнить на потеху беснующейся толпе. Наоборот! Они рьяно защищали наложницу, напоминали о добрых чувствах к ней, делали ударение на её полной невиновности и незнании обстоятельств. И настоятельно советовали не опозориться перед народом, не показать своей растерянности или злости. А воскликнуть, что в любом случае его суженая будет излечена Монахом Менгарцем и уже очищенная и заново девственная сможет с гордостью нести звание законной королевы Чагара.

Ещё и Виктор успел вставить несколько фраз негромким голосом, пока над площадью стоял гул:

– Верь мне, Гром! Маанита после всеобщего исцеления станет совершенной девственницей, с телом, не знавшим мужчин, и ты у неё будешь первым. А значит, и любовь ваша станет многократно сильней, крепче, искреннее. Можешь даже сказать подданным, что свадьба не откладывается! Я успею вылечить твою любимую женщину от проклятия Гранлео!

Такое массированное убеждение с трёх сторон сказалось на монархе. Он только ещё продолжал терзаться некоторыми сомнениями по поводу взлелеянного в мечтах сына:

– Но ты точно уверен, что она беременна не от меня? Что у неё родится именно Гранлео?

– Уверен! – твёрдо ответил Менгарец. – И тебе немного позже представлю все доказательства этого. А сейчас прошу тебя, не теряй времени! Народ ждёт твоего слова.

Гром Восьмой тяжко вздохнул и поднял руку, призывая к тишине:

– Подданные Чагара! Хочу заявить, что я не разлюбил свою суженую и свадьба состоится в намеченные сроки. Его Святость успеет провести исцеление Мааниты!

Глава тридцать первая

Внутренние разбирательства

Заявления его величества были встречены народом с пониманием и подавляющим большинством с одобрением. Всё-таки в сердце у каждого человека живёт сочувствие и доброжелательность к иному, желание делать добро и потворствовать большой, романтической любви. И естественно, что понимание любви в исполнении первого человека в королевстве только и может быть возвышенное. Так что высказанное прощение и подтверждение негаснущих чувств к прекрасной женщине, пусть она хоть трижды будет наложницей злодея, только умилило и растрогало толпу. Да и кто, по сути, любая наложница? Да та же бесправная рабыня, только более красивая и гораздо лучше вскормленная для утехи своего господина.

Следовательно, бывшая рабыня сразу получает от сердобольных обывателей свою порцию защиты, жалости и сочувствия даже при самом негативном поведении с её стороны. Подобное решение монарха не могло не вызвать воплей осчастливленного народа:

– Да здравствует король!

Да и всю манифестацию можно было считать оконченной, даже без нужных взмахов королевской длани. Его величество просто развернулся и резво покинул балкон вместе со всеми сопровождающими. Виктор Палцени, уходя последним, подхватил свой легендарный двуручник и лихо отсалютовал им собравшимся внизу людям. Теперь уже вслед ему понеслось восхищённое скандирование:

– Мен-га-рец! Мен-га-рец!

И слово это ещё некоторое время пробивалось сквозь плотно закрытые двери зала заседаний Совета. Естественно, что первый Советник не только имел право стоять за плечами короля, но и обязан был это делать. А так как наложницу пока отыскать так и не смогли, хотя после приказа Грома к этому делу подключили уже все воинские и полицейские контингенты, то Виктор встал за левым плечом своего венценосного друга. Он же с нарочитой обеспокоенностью задал первый вопрос, когда ещё все только рассаживались:

– А куда пропали сразу три члена совета?

Имелись в виду самые ярые приспешники Мааниты, которых пока тоже не могли отыскать, и на место одного из них сейчас уселась наследная принцесса. Правда, ещё двое сторонников остались, и сейчас, нахмуренные, обеспокоенно переглядывались друг с другом. Герцог Жерард Страмский, хоть и голосовал за предложения Мааниты и тоже считался её приверженцем, сидел с полным безучастия взглядом, как человек, которого не в чем винить. А маркиз Икар Шаваду вообще неуместно веселился, потирал ладони и похихикивал. Тройным агентам проще всех: любое их действие и слово можно истолковать как «против», так и «за» существующей политической системы.

А на прозвучавший вопрос стала отвечать вдовствующая королева:

– Теперь мы одни, народ нас не слышит, и мы можем говорить только чистую правду. Как бы горько она при этом ни прозвучала. И при всём уважении к суженой нашего монарха, а также материнской любви к ней как к будущей невестке вынуждена сообщить, что она несколько погорячилась, превысив заранее свои полномочия. Для обеспечения себе большинства в Совете она подкупила голоса отсутствующих здесь графов и барона. По сути, она пообещала им огромные земли, которые будут отобраны у ярых сторонников короля, и даже указала, какие именно земли. Вот здесь оригиналы её письменного заверения, где она подписалась ясно и отчётливо: «Королева Чагара, Маанита-Великая Первая Очаровательная».

У Грома глаза полезли на лоб, когда ему в руки передали озвученные документы.

А глава тайного сыска продолжила со всей строгостью и с еле различимым ехидством в голосе:

– Вполне возможно, что сбежавшие отсюда члены Совета попросту шантажировали невесту моего сына, заставили её подписать эти бумаги обманом и угрозами убийства. Думаю, когда закончат освежаться неизвестно где, то вернутся и дадут его величеству должные объяснения. Но! У нас тут ещё кое-кто имеется. – Она многозначительно открыла одну из папок, лежащих перед ней. – Здесь документы с подписями герцога Паарти и престарелого (она особенно подчеркнула это слово) барона Глера. Может быть, они поделятся своими рассуждениями на тему: как и почему они подписывали имеющиеся у меня соглашения в обход королевской канцелярии и постановки монарха в известность? Итак, мы вас слушаем, господа!

Герцог Паарти первым пожал плечами и в недоумении развёл руки:

– Не пойму, в чём меня пытаются обвинить? Ну подписал, ну содействовал… Так ведь Маанита ни в коей мере не действовала против правящей королевской династии. Она только и желала обеспечить безопасность своему будущему сыну.

– Документы подписаны тогда, когда врачебный осмотр женщины ещё не был сделан и никто не знал, что она беременна, – перебила герцога Линкола. – То есть она уже тогда знала, что у неё будет мальчик?

– Без сомненья! – заверил Паарти. – И она очень переживала, что сын не станет главным наследником престола.

– И вам не показалось это странным?

– Ну, немного… А сейчас так более чем!

– А вам, барон, что говорилось при подписании документов?

– Да то же самое! – Глер отвечал твёрдо и даже с каким-то возмущением в голосе. – Причём она утверждала, что недавно было сделано разоблачение некоторых дворян, которые замешаны в сотрудничестве с Югом и прямом предательстве интересов Чагара. Дескать, скоро они будут арестованы, и их некоторые земли будут присоединены ко мне. Меня же за верность короне произведут в графы, вручат погоны генерала и дадут право командовать целой дивизией на южном фронте. Так что объясните мне, что я сделал не так, поддерживая без пяти минут королеву? – так как последовала пауза, он искоса посмотрел на герцога Страмского. – А он как в нашу когорту затесался? Неужели и на него компромат есть?

Линкола мотнула головой:

– Сама не понимаю. Может, вы, ваше сиятельство, объясните?

– Чего тут объяснять? – фыркнул герцог с недоумением. – Я всегда готов поддержать беременных женщин, если это не бросает тень на мою репутацию и не подталкивает к измене королевской династии.

Этакая мешанина событий, исчезновение суженой да плюс сомнения в самых ближайших сторонниках опять разъярили его величество. И он, отшвырнув поданные ему документы, со злостью стал молотить кулаком по широкому подлокотнику своего рабочего трона:

– Да что это вокруг меня творится?! Почему я узнаю обо всём самым последним?! Что за предатели вокруг меня?! И почему я должен всем верить?! – после чего развернулся всем корпусом к Менгарцу: – Ты обещал мне представить неопровержимые доказательства! Где они?

На этот раз Виктору пришлось рассказывать всё более подробно, с техническими деталями и с предоставлением некоторых записей, которые вёл император Гранлео в самые разные годы и века своего правления. Также он предоставил записи пилота, найденные в потерпевшем катастрофу внешнекосмическом истребителе. Потом более подробно рассказал, как действовал диспектсор на озере Шулугар в Чаоле и почему именно требовались для кашьюри молодые и здоровые рабы. Упомянул и «Кольцеватель матричный» в помещении номер десять императорского дворца и разъяснил, как именно он действует. Так что к концу его доклада уже никто не сомневался в той легенде, где говорилось о бессмертии Гранлео. Теперь уже все понимали, на чём зиждилась эта достоверная информация о непобедимости и невероятной информированности главного злодея на Майре.

После этого король в недоумении пробормотал:

– Тогда не пойму, почему Маанита спряталась?

– Ну, во-первых, ей попросту страшно. Мало ли как ты мог отреагировать на такое жуткое известие: любишь её ты, а родится у вас Гранлео. Ну и во-вторых: у меня есть основания считать, что Гранлео особенно выделял Мааниту среди всех остальных и после омоложение её тела и мозга полностью раскрывал перед обновленной женщиной всю прежнюю историю. Используя для этого специально обученных евнухов, которых после курса обучения безжалостно скармливали кашьюри. Поэтому с ней будет не так всё просто…

Гром Восьмой стал чернее тучи:

– То есть ты хочешь сказать, что она сознательно меня обманывала и знала прекрасно, кто у неё родится?

– Нет, подобное обвинение я никак не могу выдвигать с уверенностью. Это ты лучше у неё сам спрашивай. Но опять-таки её попытка исчезнуть говорит о её конкретных знаниях лучше всего. Узнай она, к примеру, такую новость впервые, как бы она себя повела? Да уж никак не убегая и не прячась. Да ещё и уводя с собой наиболее запятнанных в грехах сторонников. Да и эти трое предателей явно поняли: им не поздоровится, они слишком крупно стали играть против королевской династии. А таких уже помилованием не соблазнишь. Вот и бросились убегать.

В подтверждение слов Менгарца вдовствующая королева открыла очередную папочку:

– Здесь у меня показания агентов, утверждающих, что барон и оба графа вели переговоры с самозваными императорами континента в обход всяких официальных каналов. В одном случае удалось даже узнать суть переговоров: эмиссар короля Дейджана интересовался конкретно списками наиболее преданных нам соратников внутри Чагара и среди правительств наших союзников. По факту получения огромного сундука с драгоценностями можно утверждать, что такие списки были нашим врагам предоставлены.

– Это провокация!.. – с неуверенностью выдохнул король.

– Сундук у нас под контролем, как и секретные хранилища графа, где сейчас спрятаны драгоценности. Засада там находится со вчерашнего дня, так что, если убегающие предатели за ними сунутся, там их и арестуем…

Это уже после обусловленного сигнала первого Советника пошла в ход тяжёлая артиллерия. Требовалось окончательно сломить монарха, открыть ему глаза на кощунство творимых Маанитой дел, заставить его ко всему относиться с прежним своим умением разумного, рационального управленца.

У её величества для своего сына имелись ещё более неоспоримые доказательства для обвинения Мааниты в подлости и двурушничестве. К тому же мог выступить свидетелем и герцог Страмский, рассказывая, как и чем его склоняли к предательству. В крайнем случае мог и тройной агент маркиз Икар Шаваду раскрыться, делая соответствующие заявления. Но оказалось, что и этого хватает. С сознания Грома Восьмого словно пелена стала спадать, когда он более скрупулёзно и логично стал анализировать события последних дней, постоянные уговоры по поводу реорганизаций в Совете, попытки лишить Розу права наследования трона, желание упечь королеву-мать на пенсию и так далее и тому подобное.

Не мог он только понять, почему именно в руки первого Советника давались такие неограниченные полномочия:

– Почему же она так ратовала и боролась за полномочия Менгарца?

– С чего ты взял? – удивилась Линкола. – Сам ведь утвердил закон, что место первого Советника не должно пустовать. А чтобы ты меня не обвинял в излишнем пристрастии, пусть голосовавшие против моих предложений сами расскажут, что тут дальше планировалось. Ну?! Герцог, барон, вам слово.

Оба с хмыканьем переглянулись, понимая, что про всё и так уже известно, и только добровольным сотрудничеством они смогут вернуть себе некоторое доверие, и стали выдавать тайную ещё пару часов назад для его величества информацию:

– Да ничего такого, что могло бы подорвать могущество Чагара…

– Мы-то ведь уже поверили окончательно, что его Святость погиб…

– Поэтому следовало после предложения передать бразды управления тайными службами в руки первого Советника, проголосовать за это…

– Тем более что суженая вашего величества утверждала, что с вами всё согласовано и вы не будете против…

Монарх стал краснеть, Паарти продолжил:

– Как только мы за это проголосовали бы, сбежавший граф, хм, должен был выдвинуть на пост первого советника госпожу Мааниту…

А барон Глер добавил с некоторой издёвкой в голосе:

– Конечно же, нам и в голову не пришло бы высказываться против будущей королевы, в которой наш прославленный монарх души не чает и во всём, безусловно, доверяет. Если он ведёт себя как юнец, никогда бабу не видевший, то, что уж нам, старым баранам, остаётся делать?

Пожалуй, только барон Глер мог себе позволить за данным столом такую подковырку, потому что был наиболее ветхим по возрасту и являлся старшим боевым товарищем ещё прежнего короля. То есть в этом своём последнем вопросе он как бы потакал любовным симпатиям Грома Восьмого и помимо этого уже в который раз заявлял Линколе прямо в лицо, что ей пора себя поберечь, больше отдыхать и меньше морочить голову государственными заботами. Правда, та в ответ на это лишь сердилась, обзывала Глера старым маразматиком и советовала спрятаться в дальнем поместье. И ни для кого звучавшая не раз пикировка не была тайной.

Вот этим бессовестно и воспользовались представители оппозиции. Потому и сам барон оказался в стане врага обласканный и привечаемый, не столько соблазнившись куском земли, как в самом деле не сообразивший, с кем связывается. Вот он сейчас и ерничал не над королём, а в первую очередь над своей старческой тупостью.

Хорошо, что его величество не начал обижаться, а решительно встал и объявил:

– Раз последние два вопроса с повестки дня сняты, считаю наше заседание оконченным. Ну и всем приказываю: проявить изворотливость и сообразительность в поимке беглецов. Потому что я очень, даже очень-очень хочу увидеть обоих графов и барона у себя на собеседовании. Со своей суженой желаю поговорить ещё раньше. Действуйте!

Когда почти все вышли, он вдруг добавил:

– А его Святость попрошу остаться! Есть ещё к нему несколько вопросов…

Принцесса Роза попыталась тоже вернуться в зал, но её придержала бабушка за локоток да и сама спросила:

– Как же обед? Мы и так на два часа его просрочили.

– Обедайте без нас!

– Но Виктор после дальней дороги!..

– Тогда пусть камердинер нам что-то принесёт и накроет прямо в моём кабинете, – решил Гром Восьмой. – Мы отправляемся туда, – и, уже видя, что все ушли и, кроме «семейных», нет никого, добавил с некоторым раздражением застывшей в сомнениях Линколе: – Ма! Нам и в самом деле надо поговорить! Как мужчине с мужчиной!

И два соратника, друга, приятеля и даже коллеги по рангу наконец-то остались одни. Правда, монарх Чагара пока не догадывался, что означает собой должность главы правительства Шулпы и главы Союза Разума континента Шлём.

Глава тридцать вторая

Кто есть кто?

В сущности, его величество ещё очень многого не знал и очень о многом не догадывался. А вот Виктор Палцени не хотел торопиться с подобными откровенными разговорами один на один. По его понятиям сейчас следовало немедленно и повсеместно броситься по следам розданных наложниц, собирать их в королевский дворец и начинать немедленную отправку в Шулпу для исцеления. Но раз предстоит некий разговор, то следует использовать эту возможность для раскрутки приоритетных изысканий. Без полного согласия короля в данном вопросе не стоит начинать поисковые мероприятия.

Но вначале следовало узнать, почему Гром решил вести беседу без присутствия хотя бы матери, которой должен всецело доверять в любом вопросе. Пусть он и собирался отправить её на пенсию, но ведь не из-за недоверия, а заботясь о её спокойной старости. Поэтому Виктор, как только уселись за столом, сразу спросил в лоб:

– Ну и о чём хочешь посекретничать?

Король начал явно не с самого главного:

– Чего так молодо выглядишь?

– Медицинский агрегат оказался в полном порядке. Проснулся я вскоре в подвале вот такой здоровый и помолодевший. Ты тоже таким станешь, как только наведаешься в Шулпу с визитом. Линколу тоже омолодим, превратив её в прежнюю писаную красавицу.

– Э-э-э?.. Настолько всё правдоподобно?

– А ты думал! Там сейчас главным возле «омолодителя» тот самый старец из монастыря Дион, Фериоль Вессано…

– Да помню я этого седого доходягу!

– Сейчас ты его с трудом узнаешь в черноволосом, статном красавце сорока пяти лет с виду.

– Надо же!..

Монарх недоверчиво улыбнулся, чуть отклоняясь в сторону: его личный камердинер, глухонемой от рождения, прикатил огромный столик в два уровня, заставленный закусками и выпивкой, и оставил его прямо между креслами беседующих друзей.

– Сам увидишь! А знаменитого кока Додюра помнишь?

– Ещё бы! Лучший кудесник в кулинарии!

– Тоже помолодел, набрался сил и проявил свой недюжинный ум, помогая мне в освобождении Шулпы от ненужных агрессоров. Сейчас занимает пост бургомистра столицы, и без его подписи никого из желающих не ставят в очередь на посещение «омолодителя».

– Однако! – изумился Гром. И тут же вспомнил о недавнем обещании омолодить мать. – А как же мы?

– По рекомендациям главы правительства кандидаты на омоложение проходят вне очереди. Но ты бы знал, на ком женился недавно Додюр Гелиан! Не забыл о самой роковой женщине Первого Щита, о княгине Аристине Вакахан? Так вот, она, здоровая, помолодевшая и смотрящаяся не старше тридцати лет, стала супругой губернатора и сейчас ждёт от него ребенка, – заметив отвисшую от удивления челюсть приятеля, не стал над ним подшучивать, а сменил несколько тему разговора: – Кстати, Аристина составила обвинительные документы на похитившего её некогда графа, подданного короны Кезохи. А также дала много компрометирующих данных на короля Редондеры, Оксента Второго. Того самого, что сейчас объявил себя императором Юга.

– Ага, это хорошо, – вернулся в действительность король. – Княгиня Аристина должна очень много знать.

– Не княгиня! Бери выше: отныне она супруга губернатора Шулпы. А его должность где-то на уровне императора всего Шлёма.

– Ух ты! – крутанул головой венценосный собеседник, сам наливая вино в бокалы и переходя на язвительный тон: – Кок?! И на уровне императора?

– А ты как думал? Человек живота своего не щадил. Неоднократно доказал верность идеалам галактического гуманизма, так что на доставшемся ему троне смотрится в самый раз!

– А бывший старец из монастыря Дион, получается, стал главным целителем континента?

– Хм! Выходит, что стал.

– Постой… А ты тогда кто, если Додюр и Фериоль у тебя в подчинении?

Вместо ответа Виктор соприкоснулся бокалом с бокалом в руке короля и сказал тост:

– За здравие твоего величества! – а когда выпили, бесшабашно отмахнулся: – Да какая разница, что на мне лежит должность главы правительства. Всё равно без меня там вся политика идёт словно отлаженные часы. А нам всем сейчас придётся рвать когти и бросать все силы на единение и консолидацию всех разумных обитателей Майры. Дело безотлагательное.

И перешёл на более подробное разъяснение, почему да как следует жить в мире и приводить законы к единому общему знаменателю. Делал он это, попивая вино да слегка закусывая поданными деликатесами. Монарх слушал очень внимательно, но к концу монолога скривился как от лимона:

– Так нам что теперь, идти на уступки каждому владыке? Делать всё, что пожелают разные придурки? А то и выполнять заведомо глупые условия какого-нибудь князька, возомнившего себя пупом земли?

– А что делать? Ради общего мира на планете – придётся! – заявил Виктор и тут же весело рассмеялся. – Но сразу тебя утешу: без небольших войн и локальных военных конфликтов никак не обойдётся. Потому что нам обязательно придётся давить тех, кто не согласится выполнять наши главные условия. И очень жестко давить. Показательно. Чтобы другим неповадно было. Иначе пожар войны разгорится слишком сильно и его нельзя будет погасить малой кровью. Так что помахать мечом на поле брани тебе как главе Союза Побережья ещё много придётся.

– А если с нами не согласятся, хм, императоры?

– Юга и Севера? – уточнил Виктор. И твёрдо добавил: – Значит, уничтожим! Вместе с их главными ставками и штабами. Поверь, силы, средства и методы для этого имеются. Армиям затем прикажем возвращаться по домам и заниматься восстановлением хозяйства и ремёсленных мануфактур. А потом бесплатно начнём распространять чертежи строительства новых фабрик и заводов. И даже будем давать на строительные объекты технически грамотных специалистов. В перспективе у нас грядёт полное открытие границ, отмена любых пошлин при въезде и выезде и установление единой валюты для всей планеты.

– Ой! Ой! – замахал испуганно своими ручищами король Чагара. – Куда это тебя понесло?! Что ты мелешь?! Да тебя за такие призывы следует казнить прямо на месте! Тут за клочок земли готовы тысячи положить, а ты заикаешься об упразднении границ?! Не ожидал от тебя.

– Ожидал, не ожидал, а реалии жизни диктуют именно такие наши предстоящие действия. Иначе может наступить новая катастрофа, после которой планету приберут к своим липким рукам нечестные галактические концерны. Уже один раз почти прибрали, направив сюда полчища искусственных андроидов. Погибло большинство населения, цивилизация скатилась к дикости и прозябанию. Но только стали подниматься на ноги, заявился Гранлео с компашкой сумасшедших учёных. И тысяча лет рабства чуть опять не привела вашу цивилизацию к пропасти вымирания. Поэтому чем быстрее мы забудем про границы и войны, чем быстрей мы подадим сигнал в Большой космос о нас, людях и катарги, тем быстрей нас прикроют общегалактические полицейские силы. А впоследствии нас быстрее примут во всеобщее объединение всех разумных видов: в Союз Разума нашей Галактики!

Гром Восьмой и после такой пафосной речи не мог просто так принять грядущие перемены и стать их сторонником. Хотя когда-то давно, во время личных бесед инопланетянин не раз мечтал о подобном светлом будущем для Майры. Но тогда он многого не знал, многого не имел и не располагал знаниями о массе полезных вещей на планете, могущих решительно подтолкнуть техническую революцию.

Король об этом услышал, но сердцем ещё не верил в правдоподобность:

– Не получится! Огромный скачок ты хочешь совершить! От сохи и сразу в Космос подпрыгнуть нельзя! Портки порвутся! Сам ведь когда-то утверждал подобное. Забыл?

– Помню! Но за последние недели обстоятельства изменились. Кардинально изменились. И если мы не поторопимся, погибнем сами, потеряем родных и близких, и история нам этого не простит.

С минуту мужчины сидели молча, попивая креплёное вино, словно воду. После чего Виктор вдруг бесцеремонно фыркнул, отставил пустой бокал и поинтересовался:

– Всё выспросил? Я уже могу бежать, приступать к своим обязанностям первого Советника?

– Ещё ничего не выспрашивал, – проворчал монарх. – Только приступаю! Вопрос первый: стоит ли мне верить Мааните, если она начнёт оправдываться?

– Нет. До тех пор, пока она не пройдёт в Шулпе исцеление, не верь ей. Дальше?

– Мм? Ну ладно!.. Как долго ты собираешься пробыть в Чагаре?

– Насколько потребует обстановка.

– Как ты относишься к моей старшей дочери?

Теперь хмыкнул и тяжело вздохнул сам Менгарец, перед тем как ответить:

– Более чем хорошо отношусь… – и тут же решился: – Хочу уже сегодня официально при твоей матери предложить Розе Великолепной руку и сердце. Надеюсь, ты не станешь возражать и чинить препятствия нашему счастью?

– Хм! Хочешь меня смутить? – посуровел Гром. – Или стал сомневаться в моей любви к дочери? А зря! Что бы я ни творил в последние недели, как бы ни смотрел на мир через мутные стёкла зависимости от Мааниты, Розу я никому в обиду отдавать не собирался. И даже лишение престола – не более чем попытка оградить мою кровинушку от этого мерзкого политического болота. Сам видишь, что вокруг творится. И уж тем более вещаешь, что станут происходить события, многократно более страшные и, скорее всего, кровавые.

Виктор не стал вслух обвинять друга в некоторой непоследовательности:

– Ну что ты! В твоей отцовской любви к принцессе у меня и крохи сомнения не было. Я всегда верил и знал, что рядом с тобой она в полной безопасности. Но я всё-таки переспрошу: ты не против моего будущего брака с принцессой?

Король сделал вид, что очень засомневался, бормоча свои сомнения вслух:

– Ну что тебе ответить?.. Раньше ты был старый и невзрачный… сейчас вроде исправился и явно помолодел. Прежде ты хромал очень сильно, а одна рука у тебя почти не действовала. Как и один глаз почти не видел. И это ты поправил… А значит, уже можешь рассмотреть строптивый и вздорный характер моей дочурки… Что поумнел, тоже заметно внешне… Но вот понимаешь ли ты, что с Розой тебе будет очень сложно? Она ведь не уступит, она ведь не стушуется перед авторитетом, она в порыве к честности и к торжеству справедливости может сотворить невесть что. Нужна тебе такая взбалмошная и непокорная супруга?

– Ха! С этим мы уж как-нибудь разберёмся! – улыбался успокоившийся Виктор Палцени. – Тем более что иной супруги я возле себя и морально не потерплю. Мне как раз такая и нужна, решительная, воинственная, настоящая Покорительница Небес!

Опять с минуту Гром Восьмой уже совсем иным взглядом присматривался к другу, который неожиданно стал перемещаться в совсем иную категорию зятя. Но ревности или неприятия не возникало, поэтому он протяжно выдохнул и кивнул:

– Ладно, можешь считать, что моё предварительное согласие ты получил. Всё остальное будет зависеть от дочери. Мало ли что она надумает…

– Понял, спасибо! Значит, все вопросы решили? Теперь мне надо бежать, подключаться к поискам всех без исключения наложниц. Скорейшее их исцеление – для меня сейчас задача номер один.

Он уже встал и собрался двинуться к двери, как Гром нечто припомнил. Правда, говорил об этом с некоторым стеснением:

– Ну, одна штука прямо тут недалеко завалялась…

– Что значит «завалялась»? – замер в нехорошем предчувствии Советник.

– Ну, я не совсем верно выразился, скорей «засиделась». Одна тут оставлена в самой строгой темнице по моему личному распоряжению.

– Как же так? Неужели для себя оставил?

– Зачем так издеваться? – обиделся король. – Она сама виновата, хотя сейчас получается, что сама себе и помогла… Когда за ней прибыли эмиссары Юга, она единственная из всех, кто закатил истерику и пригрозил покончить жизнь самоубийством. Кричала о том, что её не имеют права отдавать кому-то в жёны как бессловесную скотину. Постоянно при этом цитировала твои слова, что наложницы не рабыни, а свободные женщины, освобождённые из гарема нашего врага. И что с ней только не делали, как не уговаривали… – он скривился, припомнив нечто совсем нехорошее. Но, оглянувшись на двери, покаянно признался: – Голодом даже морили – ни за что не соглашалась. Пришлось на время упрятать в самое мрачное и страшное подземелье.

– И как она там?

– Понятия не имею, сразу про неё все забыли. Хотя я давал строгое распоряжение кормить её самой лучшей пищей. Как-никак, а трофей-то слишком дорогостоящий…

– Эх! – печально заохал Менгарец. – Лучше бы ты своим союзникам и врагам драгоценностями их долю отдавал, чем наложницами. Подержал бы лишний месяц, не объели бы!

– Кто ж знал. Да и Маанита от ревности пеной исходила…

Сказал и сам задумался. А Виктор рад был ткнуть пальцем в рану:

– Вот видишь, как получилось. Не иначе как особо доверенная наложница Гранлео все тонкости знала о сути его бессмертия. Правда, и тут странностей хоть отбавляй. Неужели Маанита не осознаёт ужаса своего положения? Неужели не хочет стать воистину свободной от своего страшного прошлого? Или чего-то очень боится?..

– Вот пусть её вначале поймают, тогда у неё и спросим…

– Да уж… Ну, я побегу с той «строптивой» пообщаться. Может, она чего высветит?

Глава тридцать третья

Белые пятна истории

Когда Менгарец вышел из кабинета короля, то узнал, что высшие сановники уже давно разбежались по делам. Генерал Тербон руководит операцией глобального поиска четверых беглецов, которые, к всеобщему удивлению, словно в воду канули. Вдовствующая королева по тому же самому делу напрягала свои тайные службы. Ну а принцесса Роза, наскоро пообедав, отправилась в карете проехаться по столице и разрешить некоторые оставшиеся очаги напряжённости. Всё-таки толпы горожан после такого грандиозного спектакля и вороха новостей всемирного значения никак не могли успокоиться. Так и собирались группами, обсуждая, споря, выслушивая ораторов и разных проповедников. Общее спокойствие удавалось поддерживать в городе многочисленным, правильно проинструктированным агентам, но в любом случае появление Розы Великолепной, пусть и в сопровождении внушительной охраны, сразу охлаждало все страсти, вселяло в сердца умиротворение и душевную радость.

Наследницу престола столичные жители обожали и по мановению её пальчика были готовы на всё. Поэтому после проезда кортежа и призывов юной красавицы соблюдать порядок подданные Чагара безропотно спешили разойтись по домам. Всё-таки предстоящие праздники никто не отменял, а значит, следовало к ним готовиться, а не бездельничать раньше времени.

Поэтому в тюремные подвалы в сопровождении парочки гвардейцев его Святость поспешил со спокойной совестью: «Ещё успею сегодня вечером наговориться с Розой! Ах да! И пистолет ей подарить надо… и Звёзды!..»

Пленницу и в самом деле содержали в самой неприятной, гнетущей сознание камере. Таких тут было всего пять единиц. Напоминающая колодец, со стенками два на два метра, в высоту она поднималась почти на десять метров и завершалась двумя маленькими окошками величиной в мужскую ладонь. Причём окошки очень напоминали по форме глаза, и в дневное время создавался неприятный психологический эффект, когда за арестантом как бы постоянно кто-то наблюдает. Ночью «глаза» начинали мерцать жёлтым отсветом – это снаружи оставляли горящий факел. И по описаниям главного надзирателя, который вёл Менгарца на последних участках пути, мало кто выдерживал в здравом сознании больше месяца.

– Правда, женщины чуть больше выдерживают, – сетовал он как истинный профессионал своего дела. – Считается, что по причине их врождённого пониженного интеллекта.

– Ха! – не удержался визитёр от улыбки. – Ты только при её величестве Линколе или её высочестве Розе такое не ляпни!

Провожающий крякнул от запоздалого раскаяния и с показной деловитостью бросился отпирать дверь. Открыл, осветил внутренности своим факелом. После чего отступил в сторону, давая проход первому Советнику. Но тот заходить не стал, вести беседу внутри не было ни пространства, ни времени. Только приподнял свой факел чуть выше и начал с вопроса:

– Ну, как тебе тут живётся?

Женщина продолжала держать руки на глазах, уберегая их от яркого света, который стал ей непривычен за две недели заточения. Но при звуках мужского голоса встрепенулась, словно лист под порывом свежего ветра:

– Неужели?! Ваша Святость, это вы?! – и в её восклицаниях слышались радость и надежда. Поразило, что она узнала знаменитого человека по голосу, но чему тут было удивляться? Ведь после захвата гарема императора Гранлео Монах Менгарец часто и подолгу беседовал чуть ли не с каждой прекрасной рабыней.

– О как! Узнала? А с чего такая радость?

– Фортуна услышала мои мольбы! Вы здесь, а я не под каким-то властолюбцем! Если бы меня отдали на Юг, мы бы никогда не встретились больше, меня бы заставили родить, и ваш главный враг вновь захватил бы весь мир.

«Вот это да! – теперь уже от полного изумления застыл Виктор на месте. – Как мало слов она сказала и как много тайн сразу высветила! Что же это такое?! Почему она раньше ничего не говорила?! Это же кошмар, если все наложницы в курсе своего предназначения и действуют с жёстким расчётом!..»

Но мысленные вопросы ничего разрешить не могли, а внутреннее предчувствие не спешило выспрашивать вслух сразу и здесь. Поэтому Менгарец вначале отправил старшего надзирателя:

– Можешь идти, мы сами доберёмся до выхода.

– Выполняю, ваша Святость! – коротко поклонился тот, и вскоре отблеск его факела уже исчез в черноте коридора. Первый Советник несколько отвёл в сторону свой факел, чтобы не слепить заключённую.

– Ну как глазки, привыкли? – Та уже пыталась смотреть сквозь расставленные пальцы ладоней. – Сможешь идти?

– Ещё пару минуток, – последовала просьба. Но зато уже и разговор можно было начинать на волнующие темы без лишних свидетелей.

– Начнём с твоего имени, а то я тебя не помню.

– Лайдюри, господин.

– М-м? – Он так и не припомнил. Потому что при череде допросов все красотки казались на одно лицо, а их имена так и виделись в памяти пёстрыми всплесками ярких созвучий. – Ну ладно, Лайдюри. Но о чём это ты только что сказала? Неужели знаешь о своём предназначении?

– Знаю, ваша Святость. О многом знаю. И о самом страшном: что у любой из нас родится именно Гранлео! Поверьте мне, это правда! И только вы сможете остановить эту безумную раздачу моих товарок по всему свету.

– Увы, их уже всех роздали. И даже Маанита беременна от короля…

– Это кошмар! Нельзя допускать рождения наших детей! – заголосила Лайдюри уже с открытыми от ужаса глазами. – Это будут не дети! Это будет Гранлео! Поверьте мне, умоляю!

Виктор не спешил говорить, что и сам уже всё давно это выяснил. Вместо этого выспрашивал дальше:

– И каждая из твоих подруг знает о таком кошмаре?

– Нет! Только одна Маанита. Потому что после каждого омоложения и потери памяти её не только вновь учили читать, писать или заниматься сексом, а и тщательно информировали обо всех её делах и чаяниях в прежних сознаниях, и она опять становилась точно такая же, как и прежде: лживая, подлая, мерзкая и самая опасная.

– А тебя, получается, тоже учили?

Наложница горько усмехнулась, быстро смахнув слёзы с глаз:

– Меня не надо было учить. Гранлео даже не догадывался, что я не такая, как все, иначе он бы давно меня уничтожил, ещё девять веков назад.

Теперь уже Менгарец не стал скрывать своего изумления:

– Ты помнишь все свои омоложения и всю жизнь за девять веков?! – когда получил в ответ утвердительный кивок, резко передумал уходить отсюда как можно быстрей. Вставил факел в держатель на стене, шагнул в камеру, присел на край туфовой лежанки и приказал: – Рассказывай!

Лайдюри скромно присела в головах лежанки, расслабленно опёрлась спиной о стенку и приступила к повествованию.

Она помнила всё. Где родилась, где росла. Своих родителей и друзей детства, потом вступление во взрослую жизнь и первое замужество. То есть она была натуральной жительницей Майры, родившейся вовсе не из пробирки, а найденная колонистами после тщательной и длительной селекции и отобранная за красоту, крепкое здоровье и нужный для экспериментов молодой возраст.

Вот когда Лайдюри исполнился двадцать один год, и началась её многовековая кошмарная жизнь. Всех жителей её посёлка связали верёвками в колонны и куда-то отправили. С тех пор она ни их, ни своих родственников больше не видела. Да и по здравом размышлении – не расспрашивала. Со временем сама догадалась, что пойманных рабов скормили противным монстрам кашьюри.

А пленённую красавицу безжалостно швырнули в омут научных экспериментов. Вначале ею занимались трое колонистов, явно помешанных на своих научных разработках и новых идеях. Но при этом не гнушались опускаться до скотского сексуального насилия над своими беззащитными, ничего не соображающими и не помнящими жертвами. Потому что опыты проводились в основном только с омоложением. Причём полным, вместе с омоложением мозга, а следовательно, и со стиранием памяти о предыдущей жизни.

То есть безумные ученые превращали пленниц в растение с сознанием новорожденного ребёнка, а потом морально третировали и издевались над этим ребёнком. Когда у измученной женщины вырабатывались некие рефлексы, навыки или желаемые умения, следовало очередное омоложение и всё повторялось сначала.

Вот тогда Лайдюри и допустила ошибку. После первого же омоложения она не повела себя так, как все товарки, лишённые памяти. А во время приближения мучителей к её телу дико завизжала и попыталась вырваться из пут. Ох! Как же обрадовались и возликовали экспериментаторы при виде такой реакции! И первые их восклицания-вопли звучали так: «Эгри! Невероятно! Чудо! Нам попалась эгри!»

Кто такие эгри, Виктор Палцени немножко знал. Так, на уровне обывателя, считывающего новости да почитывающего интересные статейки краем глаза. Можно было сказать, что такие люди, смело квалифицируемые как человекообразные существа, встречались в Галактике повсеместно. Где чаще, где крайне редко. И не настолько уж они были как-то уникальны или отличались от остальных людей. Просто у эгри было как бы сразу два хранилища памяти. Одно в голове, как и положено, в мозгу, а второе – в спинном мозге. И вроде как никаких бонусов, исключительности или развитых талантов наличие этих хранилищ не давало. Но зато при страшных авариях или катастрофах, когда голова подвергается наибольшим повреждениям, таких пострадавших удавалось реаниматорам восстановить гораздо легче. Особенно в плане возвращения полной памяти и здравого сознания. Помогали резервы спинного мозга.

Так что сейчас инопланетянин сразу понял всю подноготную ведущегося пересказа. Когда девушку-эгри омолаживали, она все равно пусть и не сразу, пусть и со временем, но вспоминала о своей прежней жизни. Потому что память, сосредоточенная в спинном мозге, содержалась там в совершенно иной концепции, чем в мозговых извилинах, и не стиралась вместе с полной «зачисткой омоложением» всего организма.

А недавняя рабыня тем временем продолжала:

– Для меня настали самые страшные дни в моей жизни. Мои мучители измывались надо мной самыми изуверскими способами, нанося смертельные раны, а порой и отрезая конечности. А когда я вновь оживала в здоровом теле, с жадностью выпытывали все подробности моей смерти. Я проклинала тот день, когда родилась, и умоляла небо даровать мне быструю смерть. Жутко завидовала другим пленницам, которые долго не выдерживали издевательств и умирали. Не раз пыталась покончить жизнь самоубийством, но меня держали под строгим, ежесекундным контролем. Даже спать укладывали в специальный саркофаг, где я не могла руками притронуться к собственному телу… Но однажды, когда я ещё только начала возвращать себе память после очередного омоложения, произошли изменения в моей судьбе. Дело было во время какого-то осмотра-визита. Вначале показались мои жутко рассерженные и злые мучители, следом за которым двигался Гранлео. Вокруг было ещё с десяток воинов из местных. Учёные явно по принуждению показывали свои лаборатории и помещения с пленницами. На меня они просто ткнули пальцем, буркнув, как и на отсталых в развитии дикарок: «Омоложенная…» И когда они уже покидали наши чертоги зла и печальной юдоли, я услышала, как Гранлео рассмеялся: «Что же вы таких красавиц от меня прячете? Нехорошо, милые, ох как нехорошо!..»

Лайдюри на мгновение примолкла, вытирая обильные слёзы:

– После этого учёных не стало… Как я поняла, их попросту и без затей убили. А мой персональный ад закончился. Попав в гарем императора, я стала жить как в скучном раю, особенно если сравнивать со временем, проведённым в застенках лабораторий. Никто больше не знал, что я эгри, и мне только оставалось после омоложения и после возвращения памяти делать вид, что я ничего не помню из своей прежней жизни.

Менгарец сочувственно помотал головой, но тут же с подозрением спросил:

– Почему же ты всего этого мне не рассказала при первых наших встречах?

– Перед отправлением войска императора Гранлео из Шулпы я как раз прошла очередное омоложение. А полная память ко мне вернулась только две недели назад. И вас рядом не было. Так что мне ничего не оставалось, как закатить истерику и отправиться в темницу за строптивость…

Ну да, она правильно поступила. Попытки открыть правду надсмотрщикам или конвоирам ничего бы не принесли, кроме смерти. Сведения о «всезнайке» сразу бы достигли ушей Мааниты, и Лайдюри моментально бы свернули голову или тихонько отравили. Многовековой опыт способствует здравой рассудительности.

Глава тридцать четвёртая

Суматоха

По окончании рассказа Виктор впал в транс размышлений, пытаясь сообразить, как лучше воспользоваться только что полученными сведениями. Может, и дольше бы так просидел, как истукан, но треск догорающего факела вернул в действительность. Подхватив девушку за руку, он потащил её за собой к выходу, приговаривая:

– Если факел погаснет, не волнуйся, я отлично помню дорогу, дойдём и так. – Он не собирался кому бы то ни было без лишней нужды рассказывать о своём умении видеть в полной темноте.

– Хорошо! – Она отвечала твёрдо, ничего больше не опасаясь.

– И немедленно отправимся в кабинет его величества. Ты всё это повторишь в присутствии королевской семьи. Договорились?

– Как скажете, ваша Святость.

– Так называть меня следует только во время официальных бесед и при посторонних, – огласил инопланетянин, внутренне содрогаясь только от одной мысли, что разговаривает и общается с человеком, который прожил чуть ли не тысячелетие. – Во всех остальных случаях обращайся по имени или Менгарец.

– Хорошо… Виктор.

Они уже выбрались на нижний этаж дворца, и Монах отправил обоих поджидающих его возвращения гвардейцев с заданиями:

– Отыщите короля и скажите, что я прошу его о срочной встрече у него в кабинете. То же самое сообщите королеве Линколе и её высочеству принцессе Розе, если та вернулась из поездки по столице. – Когда воины умчались, двинулся к лестнице на верхние этажи, продолжая расспросы своей новой, как он надеялся, союзницы. – Ты готова лечь на ложе омолодителя?

– Хоть сию минуту!

– Причём память тебе будет оставлена…

– Пусть даже и сотрётся, я всё равно вспомню. Причём очень быстро. Чем меньше лет я живу между омоложениями, тем быстрей вспоминаю своё прошлое. Я готова на всё, лишь бы избавиться от проклятия во мне и чтобы больше никогда не взбираться на «кольцеватель»!

От новой появившейся мысли Менгарец хмыкнул. Хотел было промолчать, но не выдержал, решился спросить прямо:

– Послушай! Но ведь тогда у нас возникнет проблема. В данный момент, если твоя память будет оставаться с тобой, а мозг не омолаживаться, ты проживёшь максимум сто пятьдесят лет. Минус твои существующие по физическим параметрам двадцать, двадцать пять. Может, это тебе не понравится? Ведь вечная жизнь как бы считается предпочтительнее.

Но Лайдюри впервые радостно и звонко рассмеялась:

– Нет, Виктор! Я больше не хочу так жить! Сотни лет я мечтала хотя бы тридцать лет прожить, как все. Иметь мужа, любимых деток. Потом спокойно умереть в окружении внуков. Это настоящее счастье. А жить, каждый раз вспоминая, кто это вокруг тебя и что они значат, – непосильное и ужасное бремя. – Она вытерла очередные набежавшие слёзы и опять радостно заулыбалась. – Ну а если мне удастся больше тридцати лет прожить, то я… то я… – Она никак не могла подобрать нужные слова для восторга, но наконец-то выдавила из себя: – То я просто сейчас, не сходя с этого места… умру от восторга!

– Ну-ну! Не надо так усердствовать! – осадил мужчина пошатнувшуюся красавицу грубым окриком и подхватил её под локоть. – Тут такое в мире творится, что я сам себе боюсь гарантировать год жизни! Поэтому смерть от радости одной только перспективы в тридцать лет может оказаться явно преждевременной. Повода может и не оказаться впоследствии…

Они поднялись на третий этаж и двинулись по парадному коридору в сторону покоев Грома Восьмого, когда навстречу выскочил раскрасневшийся адмирал в парадной морской форме. Вскидывая руки вверх, он воскликнул:

– Наконец-то! Теперь мои глаза тебя узрели, и я убедился в донесшихся до меня сведениях! Живой? Здоровый?!

– Как видишь!

Стэр Ньюциген обнялся со старым другом и боевым соратником, приговаривая:

– Знал, верил, что ты выживешь. Но как?

– Об этом позже расскажу, – остановил его вопросы Виктор. – Ты лучше сам отчитайся: где был во время моего прилёта и почему до сих пор не в пути к оконечности пролива Стрела? Дамбу-то в любом случае взрывать надо!

– А для чего же я здесь?! – В ярости адмирал даже смешно подпрыгнул на месте. – За порохом прибыл! Если ты не догадался!.. Но! Мне его не давали! К королю не подпускали! Под домашний арест посадили! И пытались навесить обвинение в потере двух боевых кораблей королевства Чагар. Со всеми вытекающими из этого обвинения последствиями. Моряков наших до сих пор держат в порту, заставляя ремонтировать корабли и запрещая даже за пределы верфи выходить. А?! Как тебе такой отчёт?

– Извини. Сочувствую. Я и сам не на курорте прохлаждался. Так что помочь никак не мог, – развёл руками Менгарец. Но бравый мореман на это весело хохотнул:

– А вот и помог! Твои письма Линколе всё верно подсказали. Она забеспокоилась, вытащила меня позавчера из-под ареста и отправила на загородные заводы по производству пороха. Вот я там и торчал до сегодняшнего часа, отправляя чуть ли не контрабандой емкости с порохом в порт на берегу Речного пролива. Но как только узнал о твоём прибытии, всё бросил и сюда помчался. Уже полчаса мечусь по этим коридорам, не в силах тебя отыскать.

– Но теперь-то уже можешь успокоиться, – заулыбался Виктор. – Порох тебе выдадут в полном объёме немедленно. Да и вообще, скорее всего, я сам с катарги отправлюсь на север, прихватив парочку минёров, да быстренько провернём это дело со взрывом плотины за три дня.

– А вдруг не получится? Вдруг тебе помешают отщепенцы из королевства Бонителлы? Они ведь могли и забыть наши поучительные обстрелы. Так что моё мнение: надо и эскадре параллельно туда выдвигаться. Вдруг артиллерийским огнём придётся ваши работы прикрывать? Это вам не фугасы с неба сбрасывать!

Дельные мысли заставили задуматься. Какие бы иные проблемы ни беспокоили в данный момент, окончательная расчистка морских проливов от кашьюри – дело тоже приоритетное. Поэтому такую поддержку с водных артерий иметь не помешает. Да и простаивать кораблям на месте нет смысла, возле Чагара они пока не нужны.

– Ладно, ты прав. Сколько кораблей готовы выйти в открытый Южный океан и двинуться в обход Первого Щита к океану Жизни?

– О! – несколько потух Ньюциген. – Если для открытого моря, то лишь шесть кораблей в идеальном состоянии. Но если идти проливами, выйдут все что есть: десять старых и четыре новых.

– А удастся пройти по Стреле? Особенно на участке с мостом?

– Легко! Дадим бортами с десяток залпов и расчистим левый берег от любого неприятеля. Особенно если нас поддержат со Шлёма. Хуже всего в тех узких местах пролива, где нас могут ждать с большими баллистами. Да и небольшое встречное течение нам не на руку. Вот там не помешает воздушная разведка с неба.

Тут же последовало утверждение, что Белые катарги не откажутся оказать любую посильную помощь в разведке. Пятёрка пернатых отправится в воздушном эскорте. Дальше последовало решение первого Советника об экстренной загрузке кораблей эскадры всем необходимым и о выходе в море уже сегодня вечером.

Приказы были розданы прямо по ходу движения к кабинету его величества. Так что боевой адмирал, довольно потирая руки, умчался, даже не попрощавшись.

Гром Восьмой и его мать-королева уже ждали Менгарца в кабинете. И свои вопросительные взгляды направили на наложницу.

– А где Роза? – вначале с некоторым недовольством поинтересовался Виктор. Покривился, когда узнал, что принцесса пока не вернулась из поездки по столице, насильно усадил бывшую наложницу на стул и огласил:

– Лайдюри сейчас расскажет много страшного, но необходимого. Верьте ей, и я подтверждаю, что она не сказала ни единого слова лжи. Рассказывай, начиная с момента своего рождения!

Но только красавица открыла рот, как раздался стук в дверь и в кабинет просунулась голова генерала Тербона:

– Ваше величество, срочная новость!

Король нетерпеливым жестом разрешил войти и доложить о случившемся.

– Напали на след беглецов. Непонятно, как они умудрились вырваться не только из дворца, но и из Радовены, однако небольшой отряд с масками на лицах заметили и стали преследовать по западной дороге, ведущей в промышленные долины. Но как только погоня стала настигать пятерых всадников, те резко развернулись, вступив в скоротечный, кровавый бой. Все пятеро погибли, причём последний закололся сам, не желая сдаться в плен. Похоже, они решили ценой своих жизней задержать погоню. Когда сняли маски, опознали в одном из воинов графа-предателя, бывшего члена королевского Совета. Ни его коллег, ни Мааниты поблизости нигде не оказалось. В данный момент ведутся широкомасштабные поиски в западном направлении. По логике они никуда уйти не могут, там же вокруг постоянные дозоры, линии контроля, заставы, через которые ещё ни одному шпиону пробраться не удалось.

– Как же, не удалось! – ворчал монарх, покусывая от досады губы. – Ещё пару часов назад я был уверен, что из дворца тоже никто не выберется. А тут получается, что могут в любую сторону расхаживать кто угодно!

Генерал не побоялся напомнить:

– Но ведь Маанита имела все привилегии. Никто бы её не посмел остановить…

– Ладно, ладно, – оборвал его Гром, – пусть продолжают поиски! – А когда генерал вышел, спросил у ждущей красавицы: – Прежде чем расскажешь о себе, скажи в двух словах, чего можно ждать от твоей подруги Мааниты?

– Чего угодно! Любой подлости, коварства, лжи. И даже в самые сложные годы своего существования я не желала даже близко сходиться с этой ядовитой змеёй.

Менгарец вынужден был вмешаться:

– Но чтобы не путаться, пусть всё-таки начнёт с самых первых своих воспоминаний. Вы будете слушать, а я порой выскакивать в коридор и отдавать нужные распоряжения: столько всего накопилось!.. Давай!

Решительно выдохнув, великовозрастная рабыня приступила к рассказу:

– Родилась я девятьсот восемьдесят один год назад…

Виктор и в самом деле не собирался присаживаться. Так и метался большее время снаружи королевского кабинета, заставив стянуться к его предбаннику добрую часть главных чиновников государства, которые ведали и правили различными министерствами. Как ни хороша власть при полной монархии, но даже её бюрократическая махина требует титанических усилий для полной раскрутки и нужного набора скорости.

Тем более что только для политических преобразований следовало немедленно созвать всех союзников, которые отсутствовали в Радовене в данную минуту. Потом следовало сделать так, чтобы они обязательно захватили подаренных им наложниц. Архиважно было доставить под видом домашнего ареста раздаренных красавиц, которые достались доблестным генералам в самом Чагаре. Ну и следовало всеми доступными средствами разъяснить новоявленным императорам континента главную опасность, происходящую от женщин, коих они уложили в свои кровати. От этих объяснений также зависело, поверят ли они в полное и безобидное исцеление доставшихся им красавиц. Ведь, по сути, их никто живых сокровищ не лишает, после омоложения те опять вернутся к своим мужчинам полные страсти, задора и сексуальной привлекательности.

А попробуй ещё при этом не нанеси обиды самозваным императорам! Вдруг те без ума успели влюбиться? Южанину досталась всего одна обворожительная нимфа, несмотря на то что он моложе. А вот северянину перепали сразу две. К тому же у него и так уже была лишившая его ума от любви к себе молодая жёнушка. Как там сложатся отношения? Удастся ли воспользоваться ревностью, жадностью, амбициями?

В данных направлениях отныне предстояло трудиться целому сонму дипломатов, писарей, тайных агентов и разведчиков.

Вот его Святость, он же первый Советник, и метался, стараясь успеть сделать за пару часов то, что следовало творить неделями. Раздавал приказы, прочитывал бумаги, а некоторые тут же относил на утверждение Грому Восьмому. Тот, почти не глядя, подписывал, увлечённый рассказом и некоторыми спорами с Лайдюри. Порой и сам Виктор по ходу дела успевал прислушиваться и давать некоторые нужные пояснения в кабинете. Но как бы там ни было, в течение полутора часов венценосный правитель со своей матушкой узнали всё, что требовалось им знать.

Если ещё теплились в сердце монарха какие-то тёплые крохи чувств к подлой предательнице, то и они растворились окончательно под напором правды и железной логики. Пелена с его глаз спала окончательно. И теперь он чувствовал в душе опустошённость и некий подспудный страх перед каждой красивой женщиной. И в итоге выдал печальную фразу:

– Ну и ладно, раз мне не суждено жениться второй раз, значит, не бывать этому никогда. Буду жить ради Чагара, моих дочерей и внуков. А поэтому надо дать распоряжение об отмене приготовлений к свадьбе…

– Увы! Ваше величество, не получится! – вернул его к суровой действительности первый Советник. – Теперь уж точно придётся устраивать женитьбу по политическим мотивам. У правителя королевства Дейджан любимая племянница ищет себе достойного кандидата. У Оксента Второго, короля Редондеры, имеется сестра на выданье. Так что если мы их не станем уничтожать вместе с генеральной ставкой их армий, то придётся выбирать одну кандидатку из двух.

– А если удастся уничтожить обоих императоров? – не сдавался король.

– Тогда обязательно отыщется новая кандидатура! – растоптал все его чаяния друг. И требовательно уставился на Линколу, которой ничего не оставалось, как подтвердить:

– Да, сын! Скорее всего, так и придётся поступить. Сам понимаешь… И не смотри на меня так! Если не хочешь отдавать своих дочерей замуж по политическому расчёту, придётся самому поднапрячься. Отложим твою свадьбу пока только на неделю, а там глядишь и успеем договориться. Обстановка такая, да и нельзя лишать народ обещанного праздника.

Стоило видеть, как смешно и по-детски скривился Гром Восьмой. Но промолчал, указывая глазами на постороннего человека в кабинете. Мол, не надо на меня давить в присутствии вчерашней наложницы.

На что Менгарец рассмеялся:

– Пройдёт совсем мало времени, и твоё величество, скорее всего, станет доверять госпоже Лайдюри полностью. Я-то здесь не навсегда останусь, а без первого Советника трудно придётся. Да и сам закон подписал, что должность сия не должна пустовать. А кто сможет дать лучший совет, чем человек, имеющий за своими плечами почти десять веков жизни? Ведь она по крохам насобирала столько знаний, что я по сравнению с ней как школьник рядом с учительницей. А такими кадрами разбрасываться нельзя! Так что посмотрите на эту женщину чисто с практической, самой что ни на есть рациональной стороны. Будет глупо, если не использовать её, не получить от её опыта максимальную пользу. Дадим ей время немного освоиться в королевстве, под патронажем её величества вникнуть в хитросплетения дел, и лучшей помощницы вам не найти.

Слишком смелое и скороспелое предложение он выдвинул. О чём можно было судить по плотно сжатым губам вдовствующей королевы и по сузившимся от подозрений глазам самого монарха. Такого быстрого доверия и бесшабашной меркантильности они от Виктора Палцени никак не ждали. Но он-то понимал, что вначале должно быть слово, а уж потом неспешные размышления, выводы и действие. А раз слово было сказано, значит, действие когда-нибудь, но будет обязательно.

Интересно, что сама Лайдюри восприняла прозвучавшие слова как нечто вполне для себя приемлемое. И после продолжительной паузы неожиданно произнесла:

– Я буду очень стараться помочь Чагару. На любом месте и в любой должности. И вы не пожалеете о своём доверии ко мне.

Похоже, король хотел вспылить и высказаться на тему: «Я тут уже одной такой доверился!..», но сумел промолчать. И ответил только после хорошего раздумья, обращаясь к матери:

– Ладно, забирай её под своё крылышко и уже сама решай, что с ней делать. Разве что Виктор заберёт Лайдюри на три дня на исцеление. А я… побежал!

И первым покинул свой кабинет, подавая пример остальным и напоминая, что стоять на месте некогда.

Глава тридцать пятая

Качнувшиеся весы

А за сутки до триумфального возвращения Менгарца в Радовену на севере континента произошли некоторые события, существенно повлиявшие на устоявшееся равновесие воинских сил.

Незадолго до того всякие наступательные действия империи Севера прекратились. Всё-таки сказался существенный отрыв непобедимой армии от собственных тылов, усталость воинов и немалые трофеи в виде драгоценностей, которые награбили в покорённых государствах.

А набранные в стане побеждённого противника рекруты воевали из рук вон плохо. Им легче было самим порезаться и умереть от потери крови, чем победить хоть одного противника. А противник противостоял здесь опытный, умудрённый и готовый драться до последнего. Потому что объединённая армия Союза Побережья, и так утратившая более половины своих законных земель, теперь стянулась широким мощным кольцом вокруг Чагара, ощетинившись во все стороны пушками, и могла только одним своим видом легко охладить любые наступательные порывы. Линия фронта сейчас проходила поперёк королевства Шаули, где и находилась главная ставка армии Севера, и надвое рассекала в длину королевство Бонтиньеры.

Имелась ещё одна причина для перемирия, а точнее говоря, позиционного противостояния. Не самая главная, но тоже существенная. Через личных эмиссаров, работающих под видом контрабандистов, королевство Чагар предложило замирение, желая уплатить за это двумя наложницами и весьма приличными подношениями из сокровищницы покойного императора Гранлео. Заносчивые генералы Севера вначале посмеялись, но своих эмиссаров в Радовену всё-таки отправили. И те молнией вернулись обратно, утверждая на ушко своему верховному главнокомандующему и повелителю: «Плевать на сокровища! А вот красавиц надо забирать немедленно! Они того стоят!»

Именно тогда новоявленный император Севера призадумался. В свои сорок пять лет Павел Первый, именующийся с недавнего времени и как Великий, познал много прекрасных женских тел. Грех ему было жаловаться на судьбу в этом плане. Конечно, гибель единственного сына и наследника, принца Стаина, несколько подкосила его оптимистическое и бесшабашное отношение к жизни, но всё равно он оставался крепким мужчиной, у которого каждодневное желание ласк считалось вполне нормальным и естественным. А тут его молодая жена Лилия Кордешес-Дейджан, оказавшаяся беременной и ожидающая сына, несколько преждевременно стала показывать свой норов и строптивость. Заявляя, что в её положении нельзя предаваться бурным страстям, иначе может случиться выкидыш. И никакие убеждения, просьбы или дорогие подарки не помогали. Бывшая баронета Кордешес уже почувствовала себя императрицей и с апломбом будущей повелительницы всего мира умела настоять на своём.

А тело-то у неё молодое! Всего восемнадцать на носу! Как тут не старому ещё и крепкому мужчине сдерживать инстинктивные порывы плоти? Да и парочка прежних фавориток, с которыми он иногда грешил в походных шатрах придворной свиты, уже ему приелась окончательно.

Вот и подумал Павел: «Да пусть доставят этих красоток, что я теряю? Не понравятся, подарю отличившимся генералам. Окажутся гадкими – сожгу показательно на костре вместе с обманувшими меня эмиссарами. Тоже потеха получится и развлечение. Так что пусть везут…»

Опять-таки решил доставить многообещающие трофеи не в ставку своей армии, а в более спокойное место, в долину Размышлений. Это было недалеко, да и сама долина в иных планах не представляла никакого стратегического интереса: камни да редкая трава. Но с седловины перевала, разделяющего долину на две части, открывался изумительный вид на пик Каньеллу, высочайшую вершину планеты, находящуюся в соседнем с королевством Шаули, Небесном княжестве. Побывав там первый раз, Павел Первый Великий поразился ошеломляющей картиной. И назвал то место святым. После чего приказал возвести высокую деревянную башню и намеревался посещать её для раздумий и медитаций.

Правда, местные пастухи отговаривали от такого действа, ссылаясь на древние легенды, запрещающие тут что-либо строить и находиться более чем пять дней подряд. Дескать, таинственные местные духи тогда начнут пакостить и обязательно сживут со свету настырных поселенцев. Само собой разумеется, что строители, уже имеющие на руках чертёж башни, даже не подумали передать слова диких горцев великому императору. Возведение оригинальной башни прямо на седловине началось немедленно.

«Вот как раз и появится повод отправиться в некое уединение, – рассуждал он. – Если вдруг противник зашевелится, мои генералы сами легко справятся. Даром я их, что ли, учил воевать столько времени?..»

Эмиссары управились быстро. Да и император успел в свою почти достроенную башню Размышлений вовремя. А когда увидел сногсшибательных куколок, да как следует рассмотрел их, то сам процесс ощупывания чуть не довёл его до инфаркта. Дальше он на полные сутки выпал из действительности, захлёбываясь негой и удовольствиями.

Бывшие наложницы Гранлео старались из всех сил, используя умения искусных любовниц и отдавая свои изумительно прекрасные тела на растерзание похотливому северному барсу. Ещё по пути из Радовены они, пользуясь собственной неотразимостью, сумели узнать у своих сопровождающих все сведения о чертах характера своего будущего повелителя, его предпочтениях и слабостях, и теперь без всякого зазрения совести пользовались своими знаниями.

Но не всё так просто и радостно происходит в мире Майры. Порой счастье и удовольствия длятся очень недолго. Вот и бурным развлечениям в башне Размышлений не суждено было длиться вечно.

Да и госпожа Случайность сказала своё веское слово.

Нашлись злые языки, которые нашептали слова раздора в ушки великой императрицы. Несмотря на свою молодость, она словно опытная интриганка и дальновидная правительница успела собрать вокруг себя круг молодых дворян, которые были готовы за неё в огонь и в воду. Да и выходцами из своего баронства она буквально устлала все подступы к короне. Преданные люди следили для неё, собирали компромат на неприятных, заносчивых строптивцев, узнавали последние новости и с удовольствием наушничали. Причём делали это, невзирая на лица и совершенно не опасаясь последствий из-за своей глупости и молодости. Да наверняка они и в жутком кошмаре не смогли бы предвидеть последствия своего наушничества на императора.

Лилия проведала о наложницах и взбесилась. О старых фаворитках своего любвеобильного супруга она знала. И даже держала под некоторым контролем. То есть особо ревнивой и совсем уж собственницей она себя не считала. С детства была воспитана в понимании, что властелину позволительны некоторые забавы, недоступные простым смертным. А тут она своим звериным предчувствием поняла, что дело для неё может кончиться очень плачевно. Тем более что докладчики в один голос утверждали:

– Обе рабыни такие красивые, что сопровождавшие их воины не просто перепились с горя после их доставки, а передрались между собой. Четыре дуэли и три трупа! И это в военное время, когда и оставшимся в живых после поединка грозит казнь. Ещё один труп после удара кинжалом в драке! И всё из-за этих двух куколок, которых они обговаривали на все лады…

– Чем сейчас занимается Павел? – цедила сквозь сжатые от злости зубы молодая супруга.

– На верхний этаж башни никто не имеет права даже войти под страхом смерти. Его императорское величество только кричит вниз, что подать из разносолов, а потом блюда и напитки поднимаются в специальном подъёмнике наверх. Да и к самой башне никого не подпускают…

– Как же вы узнали все детали?

Молодой придворный франт льстиво склонился:

– Для вас, самая прекрасная повелительница, все двери открыты и не существует тайн! Тем более что начальником стражи, расположенной вокруг башни, является мой отец. Лично мне он не хотел ничего рассказывать, но, узнав, что сведения для вас, передал всё, что знал и видел. Потому что твёрдо уверен в приоритетности именно вашего права быть супругой его императорского величества.

– Прекрасно! И он, и ты вскоре узнаете, как я умею благодарить за проявленную ко мне лояльность. А это так, небольшой аванс… Разделите между собой!

И она пнула ногой скромно украшенный кофр, скользнувший по паркетным плитам к ногам франта и его парочки товарищей. Когда те его вскрыли, то не сдержали восторженного мычания: содержимым кофра могли откупиться от агрессии Севера некоторые княжества, а то и королевства. Так что полученный аванс уже перекрывал все «издержки производства», глуша окончательно затоптанную совесть и попытки здравого рассудка докричаться до сознания.

Поэтому следующий приказ своей повелительницы молодые повесы восприняли с горящими от нетерпения и предвкушения глазами:

– Соберите всех наших верных людей, и через полчаса, сохраняя максимальную секретность, отправляемся к башне. Отрядом командовать буду я!

Собрались. Отправились в недалёкий путь. И вскоре уже были на месте.

По сути говоря, Лилия не желала устраивать какую-то резню или отравления ядом. Да и сопровождающий отряд вокруг себя она собрала скорей для приличия, чем для нападения. К тому же понимала, что есть предел и для её власти. Кем бы ни был командир стражников у башни, он вряд ли пустит внутрь вооружённых воинов. Пусть даже среди тех и будет верховодить родной сын.

Будущая мать просто хотела ворваться в спальню мужа, увидеть этих подлых рабынь и закатить порядочный скандал. Ей почему-то казалось, что после такого действа пристыженный муж бросит бывших подстилок своего врага и чинно «возвратится в семью». Ведь в любом случае никакая похоть не сможет перекрыть любовь к сыну, к законному наследнику, и к его молодой соблазнительной матери. То есть она слишком зазналась, оказавшись о себе невероятно высокого мнения и не поверив в исключительность присланных из Чагара живых подарков. Будь она немножко дальновидней и действуй исподтишка, наверняка бы добилась больших успехов. Хотя бы даже воспользовавшись специальной потравой нежданных разлучниц.

До башни они добрались быстро, скрытно, без приключений и нисколько не потревожив тех людей, которые имели право и не побоялись бы войти поздней ночью в спальню императора, сообщая, что его жена вот-вот туда вломится.

Уже на месте возникли естественные трудности. Наружная охрана не пошла на поводу у молодой императрицы и не пропустила её сопровождающих даже в долину. Но это взбешенную женщину не остановило, она отправилась дальше сама. Не посмели её остановить и стражи, бдящие на первом этаже башни: не та величина для них! Если уж имелся с пяток приближённых к императору лиц, которые могли мчаться в любое время дня и ночи к своему повелителю без предварительного доклада, то супруга Павла Первого стояла в этом коротком списке выше всех остальных.

Вдобавок, как уже говорилось, начальник стражи был внутренне на стороне молодой жены, сам являлся примерным семьянином и всегда осуждал внебрачные отношения. Так что проявлять неуместную инициативу, которая явно превышала его полномочия, не решился и не захотел. Возжелал всё возложить в руки Судьбы и просто понаблюдать, как оно всё закончится.

То есть на второй этаж Лилию Дейджан-Кордешес пропустили без слов возражений или лишних вопросов. Второй уровень содержал в себе кухню и кондитерскую, где в это ночное время находился и рьяно работал только один повар. Он же наилучший придворный специалист по изготовлению сладкого. Когда молодая женщина приблизилась к увлеченно работающему кондитеру и рассмотрела, что он творит, то сразу задохнулась от возмущения. Огромный торт в виде двух прижавшихся друг к другу сердец. Причём оба сердца пронзались стрелой, сделанной в виде мужского фаллоса. Весьма символичное и многозначащее произведение искусства.

Кое-как собравшись с мыслями, Лилия прорычала:

– И по чьему приказу ты творишь такую композицию?

Несчастный кулинар чуть в обморок не грохнулся от неожиданности, а уж когда рассмотрел, кто его спрашивает, то стал бледным как мел, губы его затряслись, и он еле из себя выдавил:

– Его императорское величество приказал… ваше императорское величество…

– Ну-ну! Старайся! – Змеиное шипение скрутило несчастного в три погибели. – Только поверх всего этого изобрази ещё и другой орган, материнский!

Отдав такой приказ, Лилия поспешила наверх.

Третий этаж выглядел как приёмная, в которой можно было принимать посетителей. Четвёртый – арсенал, где оружие ещё не успели развешать по стенам или установить в стеллажи, и оно грудами лежало по всем пространству пола. Пятый – гардеробные отделения, которые тоже ещё практически пустовали. Но зато немедленно бросились в глаза с десяток платьев и десяток иных женских одежд, которые привезли с собой в багаже новые рабыни. Только один вид этих оригинальных одеяний подтолкнул озлобленную женщину на следующую ступеньку бешенства.

Так что когда она стала подниматься на этаж со спальней, уже напоминала клокочущий, готовый взорваться вулкан. И этот вулкан вдруг застыл на мгновение, как настоящий, перед последним самым сокрушительным взрывом, когда императрица увидела творящееся на огромной кровати действо. Там как раз происходил финал очередного акта и все три его участника не то что по сторонам смотреть, а и ход времени заметить не могли.

Но наиболее трагическим фактором стало желание ушлых красавиц вырвать из своего похотливого повелителя новые, очень для себя приемлемые обещания. Уж они-то прекрасно знали, как и в какой момент следует это делать.

– О, любимый! – восклицала одна. – Как нам хорошо! Ты – бог!

– Ты самый сильный и ласковый мужчина на свете! – вторила ей вторая. – Мы от тебя без ума!

– Я тоже!.. – хрипел ускоряющийся в движениях мужчина.

– Ты сделаешь нас своими жёнами, дорогой?

– Конечно!..

– А свою прежнюю отправишь в ссылку?

– Обязательно!..

– О, наш сладкий повелитель! – раздавались в унисон два мелодичных и страстных женских голоса. – Да! Да! Ещё сильней!..

Услышанное кощунство повергло императрицу в шок. Можно сказать – привело к временному сумасшествию. Сознание окончательно померкло, уступив место лишь всепоглощающей ненависти и желанию отомстить, уничтожить, растоптать, сжечь, растерзать на кусочки. Но некоторые инстинкты ещё действовали.

Тот же инстинкт тела подсказывал, что голыми руками она ничего не сделает с боевым, прославленным рыцарем. Значит, нужно оружие. А оно – в арсенале. Ноги повели тело вниз.

Другой инстинкт материнства и самосохранения напомнил, что во время применения оружия и она всё-таки может пострадать, а то и лишиться ребёнка. Поэтому опять в мозгу мелькнула верная мысль: «Сжечь! Всех и сразу!» И уже неосознанно сжимая в руке тонкий удобный стилет, Лилия спустилась на этаж с кухней. Вначале не обратила никакого внимание на замершего возле торта кондитера. С дикими, бешеными глазами стала открывать кувшины с оливковым маслом и выливать их на пол. Глупому повару нет бы метнуться вниз за помощью или просто сбежать, так он ринулся к императрице с восклицаниями:

– Ваше императорское величество! Что вы де…

Да так и получил на полуслове длинное лезвие стилета прямо в нос. Оно достало до мозга, и к ногам убийцы свалился уже бездыханный труп. Но именно факт убийства и пролитая кровь окончательно довели женщину до полного сумасшествия. Все инстинкты погасли, осталось только желание сжигать и убивать ненавидимых людей.

Всё масло было вылито на стены, потом дошла очередь до керосина, на котором работали печи. Один бидон разлит по кухне, два Лилия понесла за собой наверх, поливая ступени. Остатками облила платья в гардеробной и сами изящные шкафы из тонких досок и подожгла. А затем, выхватив засунутый в сапожок стилет, устремилась в спальню.

Ворвалась она туда вместе с клубами дыма и сразу ринулась на разлёгшихся, пытающихся сообразить, что происходит, любовников. И расстояние в пять метров пролетела со скоростью несущейся за добычей пантеры.

Но Павел и в самом деле оказался опытнейшим воином. Несмотря на расслабленное, вымотанное состояние, его тело двигалось на рефлексах, задействовав все резервы для самосохранения. Ловко крутнувшись набок, император перелетел одну из любовниц и рухнул с кровати на пол. А опускающееся на него лезвие стилета всё-таки изменило своё направление в попытке догнать ускользающую жертву, но попало совсем в иное тело. Воткнулось оно по самую рукоять в рабыню, в районе солнечного сплетения, нанося практически смертельную, неизлечимую рану.

Но взбешенная супруга только открыла счёт своих основных жертв, поэтому продолжила попытки уничтожения. Выдернув стилет из хрипящего тела наложницы, она замахнулась им на приподнимающегося с пола императора. А у того опять сработали вбитые в подкорку мозга воинские инстинкты и умения. Опять откинувшись на пол, он ногой ударил снизу вверх, надеясь просто отбросить атакующую жену от себя. Но нога лишь скользнула по женской груди и с хрустом впечаталась в подбородок. Голова Лилии сразу запрокинулась так сильно, что смерть наступила мгновенно.

В следующее мгновение Павел уже стоял на ногах и в сгущающихся клубах дыма, под аккомпанемент истерического визга второй любовницы пытался понять суть происходящего. И опять-таки сработали вбитые в сознание боевые рефлексы. Как бы ни были тяжки и невероятны созерцаемые потери, следовало в первую очередь спасать собственную тушку и оставшуюся в живых красавицу.

Другое дело, что рёв отчаяния вперемешку с призывами к страже у него из груди всё-таки вырвался. Но вместо топота ног на лестнице или звуков тушения пожара внизу со стороны входной двери в спальню, с лестницы прорвался шар полыхнувшего пламени. А от дыма вот-вот можно было окончательно задохнуться.

Короткий осмотр супруги показал, что носительницу наследника спасать бесполезно. Она мертва. Раненая наложница уже билась с хрипом в предсмертных конвульсиях: такие раны не лечатся.

Обнажённый мужчина не раздумывал больше ни секунды. Сгрёб с кровати окровавленные простыни, подхватил ещё с полтора десятка стоявших в стопке на комоде и, пинками подталкивая перед собой живую наложницу, устремился этажом выше, в последнее место, куда ещё не доставали клубы пламени. Там предполагалось устроить кабинет с огромным окном, глядя через которое было бы чрезвычайно шикарно любоваться на пик Каньелла во время закатов и рассветов.

Сейчас это окно чрезвычайно пригодилось для спасения. Император ловко связывал простыни узлами, рявкая на притихшую женщину и объясняя ей, что надо делать:

– Заткнись и внимательно слушай! Спускаешься первой, и ничего не бойся! С этой стороны нет ни окон, ни пламени. Если длины простыней не хватит, прыгай и откатывайся в сторону! Иначе я тебе раздавлю своей тушей!

Привязав конец, попросту перекинул голую красавицу через подоконник, заставил уцепиться руками в простынь и скомандовал:

– Пошла! Быстрей, быстрей! – И та стала неловко спускаться.

Тут сзади что-то громыхнуло, и Павел обернулся на перекосившуюся, пропускающую отблески пламени и клубы дыма дверь. А когда вновь посмотрел вниз, вскрикнул от досады и ужаса. Имеющая все таланты соблазнения и ублажения плоти богиня любви не смогла элементарно удержаться после первого же узла и с воплем рухнула вниз. Так что императору ничего больше не оставалось, как начать спуск самому.

На земле его уже встречали воины стражи, мечущиеся в панике и бережно относящие изломанное женское тело в сторону. Туда же рванул и император, понимая, что ярко разгоревшаяся башня может ещё и на голову рухнуть. Тушить её и спасать в ней кого-то не было уже никакого смысла.

При свете факелов со всех сторон Павел Первый осмотрел упавшую с громадной высоты женщину и пришёл к неутешительному выводу: и эту его любовницу вот-вот заберёт смерть в свои чертоги.

Встал мужчина на ноги, сразу потерявший всех своих женщин, с почерневшим от горя лицом. И долго так стоял, не заметив, что кто-то накинул ему на плечи плащ, прикрывающий всё тело. Его взгляд так и прикипел к пылающей, а потом рухнувшей на землю башне. Император Севера горевал и слегка помутился рассудком во время этого процесса. Потому что, когда вокруг него собрались примчавшиеся генералы и самые верные телохранители, задал им два вопроса:

– Кто сопровождал… покойную императрицу к этой долине?

– Отряд её молодых поклонников и почитателей, ваше императорское величество.

– А где стража башни вместе со своим командиром?

– Здесь они, ваше императорское величество. Мы их тоже разоружили.

И вот тогда последовали приказы:

– Всех казнить! По кругу в долине вокруг седловины установить колья и насадить на них приговорённых! Пепел с пожарища весь собрать! Место расчистить и начать там возводить каменную пирамиду, в которой и будет заключён прах моих женщин. По всей империи с послезавтрашнего дня объявить пятидневный траур! Выполнять!

Подручные генералы тут же бросились выполнять волю своего императора.

Такая вот трагедия, имеющая огромное политическое значение.

Хотя казалось бы, что она играет на руку непосредственно Чагару, Союзу Побережья, всему процессу перемирия в целом и определённым планам Монаха Менгарца. Всё-таки на двух опаснейших, попавших в наивысший круг власти наложниц стало меньше. Потому что не факт, что такую личность, как Павел Первый Великий, удалось бы уговорить отдать добровольно своих новых любовниц на исцеление. Если остальных ещё можно как-то запугать, то высшие правители будут артачиться, а владыки Севера и Юга тем более.

Но в том-то всё и дело, что некая печальная череда событий, направляемых Случайностью, на этом не окончилась. И новые неприятности для планеты начались с рытья котлована под фундамент пирамиды, которую приказал возвести Павел Первый. Для каменной массивной усыпальницы и фундамент пришлось рыть втрое более глубокий, чем для стоявшей здесь до того деревянно-каменной башни. И гораздо более широкий. Чем и занялись тысячи военнопленных, согнанных из других мест в течение нескольких часов.

Вот тогда и выяснилось, почему легенды запрещали здесь что-то строить, да и вообще долго находиться. Седловина, пересекающая долину, оказалась искусственного происхождения, а под ней находились искусственные тоннели, ведущие под нависающие по соседству массивные горы. А в этих тоннелях сразу проснулась таившаяся там смерть. Клубы едкого, убийственного газа успели уничтожить половину военнопленных и тех, кто ими руководил. Потом газ иссяк, давая возможность людям приблизиться и вновь начать просматривать тоннели. Скорее всего, время не пощадило химические мины и подобные им ловушки, которыми построившие всё это колонисты из Большого космоса обставили своё хранилище под горой и проходы к нему.

Хотя это уже со временем стало понятно, что колонисты принадлежали к группе сумасшедших учёных, захвативших планету тысячу лет назад и которых в свою очередь уничтожил коварный Гранлео.

Зато, на удивление, можно сказать совершенно точно, не пострадало от вековой ржавчины само хранилище. Видимо, его создавали так, чтобы в любое историческое время можно было при необходимости вооружить небольшую армию. Всё в герметических камерах, всё в специальной полиэтиленовой упаковке, всё в смазке, практически не ограниченной по сроку годности. Вдобавок ещё и с понятными инструкциями в рисунках, показывающими, как и что нужно делать, как нечто стреляет и даже как вылетающие пули разворачивают своим ударом вставшие у них на пути препятствия. Что живые, что неодушевлённые.

Над миром нависла угроза новой, всеобъемлющей диктатуры. Единственное, что давало шансы на сопротивление, – это наличие в хранилище лишь нескольких единиц атакующего вооружения да парочки единиц вооружения защитного плана. Да и те все архаично устаревшие. Простые пятизарядные винтовки и пистолеты годились для атаки. Малые ротные миномёты и гранаты – для обороны.

И всё равно такое вооружение давало неоспоримые преимущества на любом современном поле боя планеты Майра.

Практически на второй день после трагического пожара стали формироваться первые стрелковые взводы и роты. В тот же день начались учебные стрельбы и раздались первые взрывы боевых гранат. Несмотря на всеобщий траур, Павел Первый Великий, обозлённый на весь «поганый мир», как он сам высказывался, решил этот мир завоевать.

Ну а на следующий день в Радовену вернулся его Святость Монах Менгарец.

Глава тридцать шестая

Кара за ротозейство

На улице уже стемнело, когда мечущийся по делам Виктор сообразил, что так и не увиделся толком с Розой и не побыл с ней наедине. Потому и двинулся в семейную столовую короля, надеясь там застать свою любимую девушку.

– Увы, ваша Святость, – доложил главный лакей. – Её высочество слишком устала и по прибытии из столицы отправилась к себе. Мы ей отправили ужин прямо в покои вместе с блюдами и напитками.

«Ну, так даже лучше! – обрадовался мужчина. – И явно догадывалась о моём приходе, раз потребовала ужин к себе. Наверняка нам никто не помешает спокойно поговорить…»

Так как день выдался более чем насыщенный, то он ещё и сам толком ничего не ел. Но как ни спешил, преодолевал короткое расстояние раз в пять дольше обычного. Весь дворец гудел, как растревоженный улей, все службы и канцелярии продолжали работать с максимальной отдачей, поэтому первый Советник был нужен буквально всем. Его чуть ли не за руки в коридорах хватали, умоляя утвердить, просмотреть, подсказать или решить окончательно.

Так что, оказавшись у нужной двери, Палцени вздохнул с облегчением: «Ну всё, отмучился! Прикажу гвардейцам никого не пускать, кроме короля, естественно. Оп-па! А где же они?..»

По правилам караульной службы, даже в отсутствие принцессы возле её двери стояла стража, когда она об этом предупреждала. А уж когда она сама находилась в личных апартаментах, наличие двух караульных снаружи было обязательным.

Конечно, срочные дела могли заставить Розу куда-то помчаться и захватить гвардейцев из караула как сопровождающих. Могло и такое быть, что, находясь у себя не одна, она отправила воинов со срочными заданиями. Но в любом случае заглянуть в апартаменты стоило.

Что Менгарец и сделал. Вошёл в гостиную, по-хозяйски огляделся и крикнул в сторону приоткрытой двери в спальню:

– Роза?! Ты здесь?!

В ответ ни звука, и он уже решил отправиться на поиски любимой, как заметил нечто неправильное. Полураскрытая дверь давала возможность рассмотреть в спальне только краешек балдахина над кроватью, кресло, комод, участок штор и ковёр с рассыпанным по нему виноградом…

«Почему он рассыпан?!» – Хотя три небольшие грозди не слишком-то вызывали большую дисгармонию в интерьере, а вот сердце сразу зашлось в тревожном стуке.

Несколько прыжков и беглый осмотр спальни. Вроде всё в порядке, но ваза так и стоит на месте, а фрукты рассыпаны. Некогда было убрать? А что за спешка?

Более пристальный взгляд зацепился за неуместные тёмные пятна на ковре. Причём пятна даже виднелись под кроватью. Поэтому Виктор рухнул на пол, принимая упор лёжа и заглядывая под огромное ложе принцессы. И в следующий момент уже орал во всю мощь своих лёгких:

– Стража!!! Ко мне!

Его взгляду открылись два мёртвых тела гвардейцев.

За пять минут весь дворец был поднят на ноги по боевой тревоге. Ещё через пять боевая тревога была объявлена по всей столице и всему королевству. Первое расследование показало, что Роза Великолепная похищена. Затем выяснилось, что злоумышленники прятались у неё под кроватью, и даже стало ясно, кто именно: Маанита и два её подельника, предавшие своего короля. Были там найдены мелкие вещи и платок, которые были тут же опознаны как вещи и платок всюду разыскиваемой суженой Грома Восьмого да двух предателей, барона с графом. То есть получалось, что один беглец сумел вырваться из дворца и отвлекал погоню на себя. Не пожалел даже собственной жизни для этого. Тогда как остальные догадались спрятаться в самом невероятном месте, где их и не подумали бы искать: в личных апартаментах наследной принцессы.

И трое злоумышленников не только выждали нужное время, после которого поиски во дворце прекратились, а решили дождаться позднего вечера, когда поднялась настоящая суматоха во дворце. Ведь все только и делали, что передвигались бегом, выполняя приказы и распоряжения вернувшегося к исполнению своих обязанностей первого Советника. То есть они могли легко и под шумок ускользнуть поздним вечером.

Но дальнейшие коварство и наглость Мааниты превзошли все мыслимые пределы. Она не просто дождалась принцессу, которую ненавидела всеми фибрами своей души, а воспользовавшись усталостью той да и беззащитностью перед двумя сильными мужчинами, захватила её в плен. Затем наверняка обманом позвали внутрь гвардейцев, убили их и спрятали под кровать.

Ну и чуть позже, когда стали поступать первые сведения о ведущемся расследовании, стало понятно, как троица предателей вырвалась из дворца, да ещё и вынесла с собой пленницу. Мужчины, переодевшиеся в форму слуг, просто несли ковёр на плечах, а покрикивающая и на них и по сторонам женщина в одежде кастелянши, выглядела неприятной, сгорбленной и обозлённой:

– Пшли вон! Распоряжение его Святости о замене ковров! – орала она скрипучим голосом на каждого, кто только пытался заступить троице дорогу. То есть самая преданная императору Гранлео наложница оказалась ещё и невероятно талантливой актрисой, способной отвести глаза и ввести в заблуждение чуть ли не любого встреченного на пути человека.

Так и промчались фальшивые слуги быстрым шагом по всем коридорам, пробрались к наружной стене и выбрались в город через калитку для прислуги. Дежурящим там стражникам наружного оцепления была показана бляха высшего допуска, и они сплоховали, не заподозрив переодетых врагов ни в чём. Да и не знали те воины, что следует проверять всех поголовно, ведь сам поиск во дворце был прекращён за два часа до того.

Потом злоумышленники уселись со своим грузом в стоящую за калиткой крытую карету и умчались в неизвестном направлении. Но кто-то сумел опознать кучера: тот принадлежал к свите графа-предателя.

Карету отыскали через час. Она находилась на вполне пригодном для постоя месте, у лошадей на головах были торбы с овсом. Но никого в карете, как и вокруг неё, не оказалось. Только надпись на внутренней обивке, сделанная губной помадой, гласила: «Станете нас догонять, мы её убьём!»

Более чем страшная и зловещая угроза!

Но и поддаваться на подобный шантаж было нельзя. Да никто бы и не поверил, что прекратить поиски – самый лучший выход для спасения принцессы. В любом случае, как только беглецы почувствуют себя в полной безопасности, сразу постараются избавиться от мешающей им обузы. И каким способом избавиться – догадаться нетрудно. Мало того (хоть о таком и не хотелось думать!), но не исключалось, что наследницу престола нечаянно убили во время нападения, и теперь будут пытаться прикрыться её телом. В любом случае поиск следует вести до конца, каким бы печальным он ни оказался в итоге.

И естественно, что вся огромная столица Чагара в ту ночь так и не улеглась спать. Всюду горели факелы, на перекрёстках пылали костры и стояли заслоны, по всем кварталам встречными волнами велись тщательные обыски, ну и в пригородных поселениях глаз не сомкнул ни один человек. Там тоже обыскивали каждый дом, каждый подвал, каждую копну сена, а то и каждый куст. Причём никто из подданных не возмущался таким беспрецедентным мерам, не чинил препоны, люди с готовностью шли навстречу. Порой и сами помогали уговаривать нечистых на руку соседей показать всё. Даже если те занимались чем-то запрещённым.

Потому что для прощения прошлых грехов имелись веские причины. Король объявил, что никаких гонений ни преступникам, ни ворам не будет: главное – отыскать принцессу. После чего будет сделана полная амнистия.

Ну и награда. Она была такой огромной, что поражала воображение. Любой, кто сумел бы конкретно указать на место сокрытия преступников, мог купить себе чуть ли не целое графство или уж точно десяток зажиточных баронств. Последнее подвигло отправиться на поиски всех без исключения, даже тех, кто ненавидел правящую династию и мечтал о её свержении. Вернее, как раз последние и ринулись шнырять по дорогам потому, что хотели больших денег. В основном же народ искал Покорительницу Небес из-за большой к ней любви и сопереживания.

Но увы! Час проходил за часом, а ни одного следа так отыскать и не удалось. Наступило утро, и к поискам приступили орлы катарги, но и это не принесло результатов в течение всего дня. Были перекрыты все границы Чагара и соседних союзных государств. Особые приказы стоять по боевой тревоге последовали на обе линии фронта. Предполагалось если и побегут предатели куда-то, так естественно, что к врагам.

И поздним вечером констатировали, что отыскать злодеев с похищенной принцессой на руках так и не удалось. Напрашивалось два очевидных вывода. Либо Маанита заранее держала несколько каналов для побега, предвидя любые неприятности для себя, либо она «залегла на дно», тоже заранее и тщательно подготовленное, и сейчас продолжает прятаться в столице. Иного было не дано.

Так что поиски перешли на несколько иной уровень, когда стали прочёсывать в поисках следа любые леса, овраги и скальные нагромождения, а всех тех, кто общался в последнее время с Маанитой и предателями, стали пропускать через многие перекрёстные допросы. И опять получились целые бессонные сутки.

Только на третий вечер с момента похищения поступила некоторая ценная информация к размышлению. В принципе правящие круги королевства знали, что велись переговоры с эмиссарами Севера и Юга и что в них весьма активно участвовала сама суженая Грома Восьмого. Даже в первый день в представительствах были проведены тщательные обыски, несмотря на громкие возмущения и даже угрозы со стороны посланцев от агрессивных императоров. Но так как никого из посторонних в арендуемых домах найдено не было, то представительства оставили в покое. Как оказалось, зря.

Как раз к третьему вечеру стало известно, что эмиссары бросили всё и, покинув столицу вполне спокойно (ловили-то не их!), домчались до моря, там сели на корабли и уплыли каждый в свою сторону. Стало известно, что корабли перед выходом из порта тщательно осмотрели, но, не найдя ни одного злодея, отпустили в море. Могло быть простое совпадение, потому как голубиная почта работала вполне сносно и наблюдатели заметили прилетающих с севера и юга голубей. То есть своих людей могли отозвать императоры. Но почему так неожиданно? И почему одновременно?

Тем не менее это были единственные конкретные следы, которые вели хоть куда-то. Но на ночь отправить следом небесных разведчиков уже не успели, поэтому пришлось ожидать следующего утра. Полночи провели в спорах и обобщении имеющихся сведений.

Хуже всех себя чувствовал Виктор Палцени. Морально он оказался на грани срыва, потому что корил и проклинал в первую очередь только себя. Потому что обязан был проследить, добавить охрану, встретить лично, а то и вообще неотрывно сопровождать принцессу повсюду, не отпуская от себя ни на шаг. Ведь знал же лучше всех о змеиной хитрости Мааниты, о её цинизме, подлости и невероятной наглости. Знал и не принял никаких мер. Да и тогда, на балконе, после своего прибытия поступил неоправданно мягко, дал жестокому врагу возможность ускользнуть, спрятаться и выждать, а потом прозевал подлый удар из-за угла в самое сердце. Своё сердце, сердце королевской семьи и всего Чагара.

Но ещё печальнее и страшнее ему казался тот факт, что он не знает, куда мчаться, куда лететь и в какой стороне света искать свою любимую. Наверное, поэтому он себе вбил в голову, что Розу вывезли на одном из кораблей:

– Она далеко, я чувствую. Наверняка её сразу же повезли к морю, потому что на восточной дороге движение самое оживлённое и вначале там проверяли спустя рукава. Потом всех четверых спрятали на вражеском корабле в тайниках, а когда прибыл эмиссар, сразу вышли в море.

– Может, и так… – соглашался тоже почерневший от горя и переживаний король. – Знать бы, в какую сторону, сразу бы двинули войска немедленно вдоль берега.

– Значит, надо двигать войска вдоль обоих берегов! – настаивал Менгарец.

– Нельзя! – довольно спокойно осаживала мужчин вдовствующая королева. – Иначе перемирие окончится и начнутся военные действия на обоих фронтах. В данный момент это гибели подобно.

Говорила она уверенно, весомо, хотя вряд ли бы кто догадался, чего ей стоило это внешнее спокойствие и уверенность. Высокий и худой генерал Тербон выглядел вообще как выжатый лимон. Только глаза поблескивали на осунувшемся лице:

– Хорошо, что мы предупредили всех своих резидентов в тылу врага. И они знают, как подать главные сигналы кострами для наших союзников катарги. И если хоть что-то станет известно, то сразу на то место вылетит штурмовой отряд.

– Эх! Жаль, что орлы ночью не летают! – досадовал ещё один участник дебатов, герцог Страмский. – Можно было бы сейчас отправить по небольшому отряду, который бы затаился поблизости от верховных ставок неприятеля. Кстати! А почему они и в самом деле ночью не летают?

Виктор раздражённо пожал плечами. Ему и самому не сразу удалось точно вспомнить, в чём проблема. Так что он стал скорей рассуждать, чем отвечать на вопрос:

– Кажется, там две причины: куриная слепота, которая их одолевает после захода светила, и полная физическая опустошённость. Они буквально валятся с ног, как только их окутывают плотные сумерки. Правда, несколько раз возле больших костров они засиживались с нами за ужином на несколько часов. Так что если бы их возбудить какими-то лекарствами или подобием допинга да приделать на глаза специальные очки для ночного видения, то… то они бы могли, наверное, и ночью летать.

– И что, разве такие очки существуют?

– Существуют… Даже мы их в скором времени сумеем сделать, если не будет войн. А если пробраться на корабль-матку колонистов, то там можно или готовые найти или по нужным параметрам сделать для орлов или для человека.

– Хм! – сразу оживился король. – И когда же мы туда попробуем пробраться?

Менгарец глянул на него со скепсисом:

– Куда уж там твоему величеству «пробираться»! Мне бы самому проскользнуть… Там такое смертоносное зло может на волю вырваться, что вся Шулпа, а то и весь Шлём костьми ляжет, но так и не остановит роботов-убийц. Гранлео, видимо, своих шефов убрал, а вот доступа так получить и не смог. Вот так-то. И сдаётся мне, что ты, Гром, ещё не скоро из Чагара вырваться сможешь…

Мужчины и рады были поспорить на иные отвлекающие от горя проблемы, но опять вмешалась Линкола:

– Раз уже всё по поискам Розы обсудили – давайте спать. Вставать перед рассветом, а вы все смотритесь как привидения.

Укор все поняли, пожелали вдовствующей королеве спокойной ночи и дисциплинированно поспешили хоть немного отоспаться.

И только укладываясь в постель, Менгарец вспомнил о Звёздах в своём так и не разложенном багаже и о верном Аши, который оставался с орлами на верхушках дворцовых башен.

«Что толку сейчас доставать эти редчайшие даже для Галактики драгоценные камни? – подумал он, настойчиво укладывая сопротивляющуюся голову на подушку. – А завтра достану, подарю по одному Грому и его матушке, два оставлю для Розы, ну и один выставлю на всеобщее обозрение на площади перед дворцом и тоже объявлю его дополнительной наградой за помощь в розыске принцессы. Мне нежалко, а делу вдруг и поможет. К тому же пусть и все остальные эти камни увидят, возможно, придётся выменивать за наложниц… Кстати, что-то я сегодня так ни разу Лайдюри и не увидел. Чем же она занимается? Обязательно надо спросить у королевы. Ну и Аши! Будучи рядом со мной, он бы с ума сошёл от этой беготни, его бы попросту растоптали, а так его орлы хоть покормят вовремя…»

На том и заснул, зная, что караульные его разбудят в строго обусловленное им время. Но разбудили его минут на сорок раньше:

– Ваша святость, беда!

– Что случилось? – Он спешно надевал рубашку.

– Только что добрались гонцы с линии фронта на Севере. Там вчера в полдень противник начал неожиданную атаку и одним ударом захватил столицу королевства Бонтиньеры.

– Как же так?! Считается, что этот город неприступен.

– Точно, считается. Только враг применил много разного нового оружия, которое бьёт огнём и разрывает тела кусочками железа. А также у них тонкие приспособления, которые носят воины и которые стреляют как пушки, но маленькими кусочками свинца.

Виктор Палцени чуть за голову не схватился, осознав, что у армии северян вдруг откуда-то взялось настоящее огнестрельное оружие.

– Неужели колонисты ещё и складов по всей планете настроили? – бормотал он уже на ходу, двигаясь к залу заседаний Совета, куда король созывал в этот ранний час всех своих сторонников. – И похоже, наши враги случайно наткнулись на одно из таких хранилищ. Им вообще везёт в этом плане: то они отыскали древнейшие сокровища, которые остались от первой цивилизации, теперь нашли огнестрельное оружие. Протуберанец им за пазуху! Но тогда мы проиграем, так ничего и не успев сделать! Что за невезение! Может, удастся хоть на несколько дней продлить перемирие? Пока хоть Розу не отыщем…

Действительность оказалась ещё хуже. Пока собрались, пока стали бурно обсуждать новости о падении столицы Бонтиньеров и выдвигать первые предложения насчёт встречных действий, в Радовену примчались вторые вестники с Севера. Эти уже привезли ультиматум от императора Павла Первого Великого.

И там без всяких обиняков заявлялось:

«…Приказываю сложить оружие, прекратить любое сопротивление и распустить армию, противостоящую мне на линии Шаули – Бонтиньеры. В течение трёх дней открыть свободный доступ в Радовену моих представителей, интендантов, пяти полков охраны и отдать им в распоряжение половину королевского дворца.

Приготовиться к даче вассалитета, принятию присяги моей императорской короне.

Также начать немедленные приготовления к свадьбе, которая состоится не позднее, чем через неделю и на которой я намерен вступить в брак с Розой Великолепной Покорительницей Небес. Потому как в последние дни я стал вдовцом, а наследник моему престолу нужен в любом случае.

Также приказываю содействовать проходу моих войск в южном направлении для принятия капитуляции армии Юга. Если там будет оказано сопротивление, враг будет уничтожен, а все его командиры будут казнены. Та же казнь ожидает всех генералов, дворян Союза Побережья, а в особенности правителей со всеми их семьями, если они окажут сопротивление войскам императора…»

Далее шли пышные имена, титулы завоевателя половины континента и личная подпись Павла.

Когда все поняли каждое слово из ультиматума, первой прервала молчание вдовствующая королева:

– Тут только неясно по поводу брака с Розой… Этот обнаглевший старикан требует от нас, чтобы мы предоставили ему мою внучку или он привезёт её с собой?

Все почему-то уставились вопросительно на Менгарца.

– Отправим на Юг срочную депешу, – решил тот с бесстрастным выражением на лице, словно говорилось о чём-то второстепенном. – С разъяснениями, что её высочество мы сами разыскиваем уже третьи сутки.

– А не дать ли приказ морской эскадре вернуться домой? – заволновался генерал Тербон. – Всё-таки у них лучшие дальнобойные пушки, самые превосходные канониры, да и вообще…

– Нет. Пусть завершают поставленную перед ними задачу!

– А что делать с армией северного фронта? – хмурился король. – Неужели и в самом деле распустить? Жалко, если люди погибнут даром.

В голосе Виктора Палцени стала прорезаться стальная злость:

– Даром? Никто не гибнет зря! Любой воин, погибший на войне, особенно если он воюет за правое дело, – герой!

– Да с этим никто не спорит, – степенно кивнул герцог Страмский. – Но пример столицы Бонтиньеров очень печален и показателен. Если уж такая громадная крепость пала за пару часов, есть ли у нас шансы оказать сопротивление?

– Шансы есть всегда! Разве что в данном случае у нас будут новые совсем нежелательные потери. – Немного подумав, он постучал пальцем по лежащему перед ним ультиматуму. – Смотрите, как все грамотно расписано, какие точные сроки указаны, как заранее продумана наша реакция. Все слова выверены! А ведь Павел, – он запнулся, будучи не в силах назвать титульный номер самозваного императора. Поэтому с ходу придумал другое прозвище: – Павел Наглый торопится! Потому что написал эту писульку и собрался её отправлять ещё перед штурмом якобы неприступной крепости. В ином случае бы насладился победой, осмотрелся бы вокруг как следует, принял бы лавры победителя. А он таки спешит! И что это значит? Только одно: куёт железо, пока оно горячо! То есть пока никто ещё не разработал тактики борьбы против его нового оружия. Но ведь он не знает, что о подобной тактике знаю я! И тактика эта проста до безобразия. Уже через два часа я буду на линии фронта, а ещё через два воины будут готовы к отражению атак. Они мне верят и послушаются моих наущений. А если понадобится, то я сам первый засяду в окопах с арбалетом или даже с луком или копьём. Огнестрел страшен, когда его не понимаешь, а в ином случае опытный воин выходит против вояки с ружьем врукопашную.

На Советника все смотрели с недоверием, потому как с его же слов знали, что такое винтовка, пистолет или граната.

– Ты не имеешь права погибать! – не констатировал, не возразил, а приказал король Гром Восьмой.

– Не с моим счастьем, – отмахнулся на этот приказ Менгарец. – Речь сейчас не обо мне. И есть ещё один нюанс в данной войне – боеприпасы. Павел Наглый потому и спешит, что запас патронов, гранат и чего он там ещё отыскал невечен. В любом случае они когда-нибудь да кончатся. И без наших промышленных долин, которые самые лучшие и прогрессивные в мире по технологическому оснащению, боезапас пополнить нельзя. Вот потому он и спешит подмять именно нас, а не ждать, пока мы сами к нему придём с предложением о капитуляции. Поэтому…

Он резко встал, внимательно оглядывая всех сидящих за столом в виде подковы:

– Поэтому нельзя терять ни минуты! Я уже отдал приказ о сборе всех воинских командиров, которые есть в столице, на площади перед дворцом. Вначале думалось мне иначе, но теперь быстро прочитаю им в течение получаса основные приёмы в обороне перед атакой противника со стрелковым оружием. А уже потом отправлюсь с орлами к столице Бонтиньеров. И не сомневайтесь: мы победим!

Он уже повернулся уходить, как Линкола вспомнила о своей внучке:

– А как же принцесса Роза?

– И её отыщем! – уверенно заявил Палцени с горящим от ненависти взглядом. – А её похитителей лично растерзаю!

Уже через три минуты, появившись на балконе второго этажа, стал читать должные инструкции для собравшихся военных.

Война на головном континенте планеты Майра выходила на новый, качественно иной, ещё более кровавый уровень. А чтобы крови пролилось как можно меньше, попавшему сюда инопланетянину следовало приложить все свои мыслимые и немыслимые усилия.

Content

Юрий Иванович
Жестокая Фортуна

Пролог

Глава первая Прощание у шулпы

Глава вторая Природные катаклизмы

Глава третья Выжить любой ценой

Глава четвёртая Почётный плен

Глава пятая Недоразумения и испытания

Глава шестая Новые тайны

Глава седьмая Война с гномами

Глава восьмая Приоткрытые тайны

Глава девятая Коварные гномы

Глава десятая Кто есть кто?

Глава одиннадцатая Подземный город

Глава двенадцатая Дальняя дорога

Глава тринадцатая Опасное путешествие

Глава четырнадцатая Кровавая бойня

Глава пятнадцатая Западня

Глава шестнадцатая Знания – сила

Глава семнадцатая Показательная казнь

Глава восемнадцатая Священное озеро

Глава девятнадцатая Попытки разобраться

Глава двадцатая Шантаж

Глава двадцать первая Два выхода

Глава двадцать вторая То, что дарит жизнь и смерть

Глава двадцать третья Первый этап

Глава двадцать чётвертая Союз и подарки

Глава двадцать пятая Политическая целесообразность

Глава двадцать шестая Мировое решение

Глава двадцать седьмая Праздник единения

Глава двадцать восьмая Очередная головная боль

Глава двадцать девятая Реальное шоу

Глава тридцатая Триумфальная встреча героя

Глава тридцать первая Внутренние разбирательства

Глава тридцать вторая Кто есть кто?

Глава тридцать третья Белые пятна истории

Глава тридцать четвёртая Суматоха

Глава тридцать пятая Качнувшиеся весы

Глава тридцать шестая Кара за ротозейство