Григорий Шаргородский

ДЕМОНОЛОГ

ПРОЛОГ

Серые каменные своды изгибались пологими волнами и нависали над головой, словно грозя раздавить любое живое существо, неразумно оказавшееся в глубине горы. Подобное ощущение мог испытать человек или, скажем, морх из южных саванн, а вот дари чувствовал себя в этой пещере вполне вольготно. Конечно, ночной охотник больше любил вечный сумрак леса, его запахи и звуки, но при этом он отнюдь не страдал от клаустрофобии.

Каронторэ — первый кормящийся прайда Черного Клыка — задумчиво провел когтем по своему носу. Подобное действие на нежной коже человека оставило бы отвратительный шрам, а вот жесткая шкура чистокровного дари лишь чуть побледнела и уже через секунду восстановила свой темно-серый цвет. Предводителю всех дари, живших возле огромной черной скалы, гордо возносящей свой пик гораздо выше вековых деревьев Темного Леса, было о чем подумать. Сильнейший боевой маг в малой толике обладал и даром провидения, он чувствовал, что грядут перемены. Именно подобные предчувствия позволили ему в очень юном возрасте занять место первого кормящегося своего прайда, а немного позже — вознести свой прайд над всем народом дари.

Что именно должно произойти, маг не знал, но он чувствовал, что начало цепи событий уже совсем рядом.

Тихий скрип когтей по камню пролетел под сводами большой пещеры. «Оплывшие» формы логова казались вылепленными самой природой, но это было не так — «дикая» форма была специально создана магами дари. Это являлось единственным признаком дикости в логове первого кормящегося. Множество хорошо выделанных шкур, несколько непривычных взгляду человека, но вполне удобных для самих дари столов и стульев, а также два десятка шкафов со свитками и книгами — все это создавало обстановку уюта и атмосферу цивилизованного жилья.

Повторившийся скрип наконец-то пробился сквозь задумчивость Указующего всех дари.

— Ты можешь показаться.

В ответ на приглашение не прозвучало ни единого звука, которые могли бы сопровождать движения огромного тела, одетого лишь в вязь ремней и юбку из полосок кожи. Молодой дари возник перед глазами «старшего».

Каронторэ с удовлетворением посмотрел на своего «младшего». Вид молодого дари вызывал в его груди двойственное чувство: с одной стороны, он радовал своей завершенностью, а с другой — приходило понимание, что вскоре «младший» получит собственное имя и покинет родителя.

— Говори.

— Старший, я принес прекрасную весть. — Глаза «младшего» лучились восторгом. — Маги говорят, что смогут завершить ритуал всего за три ночи. Мы скоро увидим нашего Господина!

Принесенная весть радовала Указующего, а вот горящие глаза «младшего» вызывали раздражение.

«Имя ему, конечно, дать можно, а вот отпускать от себя еще рано. Достаточно того, что он уже потерял брата».

Желание тут же просветить единственного из выживших детей было задавлено осторожностью. Крамольные мысли в голове предводителя дари пугали даже его самого.

— Я услышал тебя. Можешь идти, и позови главу колдунов.

«Младший» немного стушевался, но быстро пришел в себя и так же беззвучно, как появился, исчез в полумраке пещеры, освещенной лишь десятком магических шаров.

Старший маг прайда явно отирался неподалеку, потому что появился буквально через несколько мгновений. Передвигался он немного кривовато, и сгорбленная фигура напоминала совсем еще юного и дикого «младшего», но в отличие от юных несмышленышей, передвигавшихся практически на четвереньках, сутулость мага была вызвана возрастом. Впрочем, возраст принес старику не только немощь, но и мудрость, а также гигантские знания.

— Указующий… — Без поклона или другого проявления подобострастия старый маг плюхнулся в каменную выемку лежака, покрытую мягкой шкурой лесного гарда.

— Это правда?

— Да, Указующий. Может, конечно, не три ночи, но о двух циклах луны уже речи не идет. На ритуал уйдет максимум пять ночей.

— Он проснется сразу?

— Нет, платой за ускоренную активацию будет долгое пробуждение — три цикла ночного светила, но процесс остановить не удастся даже нам, так что максимум пять ночей — и люди обречены.

— Хорошо, начинай готовить своих учеников, я прикажу выделить на их защиту лучших воинов.

Два могущественных мага еще какое-то время обсуждали тонкости предстоящей операции, а затем, довольные друг другом, расстались. И все же, несмотря на все радостные вести, червячок сомнений грыз душу первого кормящегося. Его сомнения достигли пика и вылились в решение. Дари поднялся с каменного ложа и подошел к бугристой стене. Только вблизи этого места можно было рассмотреть, что по однотонно-серой поверхности тянется тоненькая ниточка серебряной жилы. Когтистая лапа легла на серебряную нить, и мысленная команда мага улетела по этому «кабелю» в управляющий центр прайда.

Вызванного приказом Указующего существа пришлось ждать значительно дольше, чем визита старого мага, и у Каронторэ было время еще раз осмыслить свое решение. Оставлять события на самотек было опасно, поэтому кроме ударного отряда в княжество Сатар пойдет еще одно существо, которое, возможно, ненавидит людей даже больше самих дари. Впрочем, чувства, которые испытывали избранные слуги господ к рабам, нельзя было назвать ненавистью. Для дари люди были обычными животными. В подтверждение этой мысли взгляд дари задержался на мебельном гарнитуре, в который входило несколько похожих на диваны стульев, обитых человеческой кожей.

Недавние события в империи показали, что посылать к людям своих собратьев глупо. Зато в очередной раз оправдала себя одарийская программа. Сотни лет маги дари скрещивали избранный народ с самками рабов, создавая одарийских уродцев, но именно благодаря этому у старшего кормящегося появилось прекрасное оружие.

В этот раз о приходе нового посетителя возвестил не скрип когтей по камню, а тихий хлопок в мягкие ладоши.

— Ты можешь показаться, — позволил дари и увидел, как в помещении также беззвучно, как и «младший», появляется крошечная фигурка.

Перед дари стояла человеческая самка, или по крайней мере существо, очень похожее на нее. Крошечной «девушка» казалась лишь на фоне огромной туши дари, на самом деле она была лишь немного ниже человеческих самцов и значительно выше большинства самок. Сотни лет селекции одарийских уродов дали великолепный результат — новый вид одари. Практически неотличимое от человека худощавое телосложение, привычные для людского взгляда ногти, волосы и глаза. Немного отличалась кожа, но девушку вполне можно было принять за хтарку, особенно в тех местах, где степняки появляются слишком редко. Знающий человек вряд ли спутает светло-коричневую кожу хтарки с грязновато-серым загаром рабыни.

— Хозяин, ты звал меня?

Девушка низко поклонилась, показывая всю грациозность тела, затянутого в комбинезон одарийских рейнджеров. Впрочем, подобные красоты мало волновали чистокровного дари.

— Да, Клэрэ, для тебя есть задание. Завтра отправишься вслед за основной партией магов и воинов. Твоя задача — проконтролировать со стороны, чтобы им никто не мешал. Пришло время поставить зарвавшихся рабов на место.

В ответ на слова одарийского мага в глазах девушки полыхнула такая жаркая ненависть, что он подумал: не станут ли эмоции девушки помехой общему делу?

Глава 1

ИМПЕРСКИЙ ДЕНДИ

Дверной проем словно отрезал немного душноватую атмосферу зала, наполненного запахами женских духов, с едва уловимыми нотками пота, мерцанием свечей и рваным ритмом музыки. Я наконец-то смог вдохнуть полной грудью сложный букет ароматов весеннего сада.

Небольшой балкончик нависал над зарослями розовых кустов, так что с цветочными ароматами был даже легкий перебор. Однако ночь сглаживала слишком острые «углы» в красках, формах и запахах, а огромное светило заливало серебристым светом окрестности особняка баронессы Динати.

Планета в очередной раз облетела вокруг своего светила и вошла в весенний период, а это значило, что я живу в этом мире уже почти два года и год, как нахожусь в столице империи, далеко от поместья на хтарском пограничье, которое уже стало для меня домом. Земная жизнь постепенно начала забываться, как и фантастические приключения первого года после переселения. Прыжки из одного тела в другое, возможно, воспринимались бы мной как давнишний бред, но нахождение рядом Тани и частые встречи с дарийскими шпионами напоминали о том, что магия реальна и очень опасна.

К счастью, на данный момент у меня выдался довольно спокойный период жизни, и я мог предаться блаженному безделью. Титул графа и нажитое родом Гвиери богатство позволяли проводить время с особым шиком.

— Граф, — послышался за спиной мелодичный голосок, — вам стало скучно в нашей компании?

Конечно, сейчас мне хотелось бы находиться совершенно в другом месте и слышать совсем другой женский голос, но голосок баронессы я воспринял с удовольствием.

— Ну что вы, баронесса, просто стало немножко грустно и захотелось взглянуть на луну.

Я повернулся и увидел приятного вида женщину в кремовом платье с глубоким декольте и очень широким, практически цыганским, подолом. В юности баронесса была более чем эффектна, но бурная молодость слегка «утомила» не самое крепкое тело и отразилась небольшими морщинками на лице тридцатилетней женщины. Также имелась некая вялость пышных форм, но это если слишком уж придираться — баронесса была более чем привлекательной дамой, и если бы не определенные нюансы, я бы не отказался закрутить с ней романчик. Она тоже была не против, так что стоило напомнить ей об этих самых нюансах, что я и сделал, упомянув о грусти.

— О… — забавно округлила ротик баронесса. — Мне очень жаль. Думаю, тур трабо — это единственное, что сможет согреть заледеневшее сердце.

В ответ я лишь кивнул, внутренне признавая, что она права. К тому же трабо мне нравилось, несмотря на уверения всех моих знакомых в том, что мужики не танцуют.

Я посещал рауты баронессы по нескольким причинам, и танцы были не последней. Кроме того, переселившаяся из Сатара баронесса Динати была едва ли не единственной, кто принимал меня после разрыва с Ларой.

Да, вот такие дела — за прошедший год я не только стал фаворитом императрицы, но и успел впасть в немилость.

Баронесса изначально приняла эту историю близко к сердцу и даже успела несколько раз поскандалить с Ларой, а заодно с ее главной фрейлиной Иммой. Впрочем, как девчонки поссорились, так и помирились, а вот мне такая легкость в отношениях не светила.

Из Сатара баронесса привезла не только наплевательское отношение к великосветским табу и интригам — вместе с ней в империю переселилось кронайское трабо, моментально ставшее модным. Танец моряков напоминал некую смесь аргентинского танго и испанского фламенко, хотя не берусь утверждать, потому что никогда не был специалистом в земных танцах. А вот на приемах у баронессы, где я неделю заливал вином свои душевные муки, как-то увлекся этим странным сочетанием агрессивности, страсти и вожделения, выраженных в парном движении под музыку. Кстати, некоторые па в трабо напоминали движения, с которыми Яна махала своим веером, убивая киллеров на приеме у сатарского барона.

Баронесса вывела меня в центр зала и подала знак музыкантам, которые по сатарской традиции находились рядом с гостями, а не на высоком балконе, как принято в империи. Музыканты поняли все правильно, и со своего стула встал скрипач — по крайней мере, его инструмент был для меня неотличим от скрипки.

Повинуясь первым тягучим звукам, мы с баронессой начали медленно обходить друг друга, словно выискивая место для атаки. Скрипка перешла с растерянной тоски на плач, а затем внезапно умолкла, но лишь на мгновение, чтобы тут же взвизгнуть и разразиться агрессивной мелодией, в которой остались лишь нотки тоски. Мы также на секунду замерли и буквально вцепились друг в друга — я сжал талию партнерши, а она, высоко подняв локти, ухватила меня за плечи. Через пару па я осторожно обхватил пальцами правую ладонь баронессы, и мы в рваном ритме направились по сложной траектории через весь зал. Нашей целью была не какая-то точка на паркетном полу, а определенное состояние души — когда эмоции мешают не только дышать, но и думать, когда во вселенной нет ничего, кроме партнерши и ее очередного движения. Со стороны казалось, что баронесса пытается вырваться из моих объятий, но не в состоянии это сделать. Отпустив ее на расстояние вытянутой руки, я рывком возвращал гибкое тело в свои объятья, увлекая в очередной свинг, с переходом на высшую точку позиции дыхания и эмоции.

Легкость движений в трабо стала доступна мне только после долгих тренировок, но именно эти занятия и огонь танца позволили мне найти душевное равновесие.

Постепенно середина зала наполнилась танцующими парами, а скрипач, казалось, сейчас сойдет с ума следом за своей скрипкой, безумие которой поддерживал звон двух гитар и тихий писк флейты.

Комната наполнилась движением и страстью. Подобную атмосферу я чувствовал только однажды — в бою перед входом в малый тронный зал, где столкнулись «медведи» с легионерами. Но здесь не было ненависти — только страсть. Лучше нас с баронессой танцевали лишь один из Лариных капитанов со своей женой. Довольно неплохо держались пары, в которых одним из партнеров были кронайцы. От жителей центра империи мужчины-кронайцы отличались яркими кафтанами-безрукавками и бакенбардами, а женщины — цыганско-испанской вариацией местной моды.

Через какой-то невнятный отрезок времени музыка буквально «умерла», иначе не назовешь. Кора, тяжело дыша, уткнулась лбом в мою грудь.

— Что-то ты сегодня разошелся, Ван.

— Да, накатило, — стараясь выровнять дыхание, вернул я улыбку.

На наши замершие фигуры смотрели без осуждения. Лара игнорировала меня, а Кора еще в юности потеряла мужа, так и не вернувшегося из морского похода. Так что приличий мы не нарушали.

— Тебе стоит завести интрижку — нехорошо, когда такой красавец тоскует в одиночестве. Может, тебя с кем-то познакомить?

— Нет, баронесса, — легко поклонился я, отходя от безумия танца и возвращаясь к полусветскому тону. — Сам справлюсь.

Баронесса сделала легкий книксен и начала хлопотать возле гостей. И только после этого мой взгляд зацепился за чужеродную деталь в светло-голубой обстановке зала и праздничных цветов гостевых нарядов. Черная чешуя «ящера» выглядела как потемневший от времени гвоздь, вбитый в столешницу из мраморного дерева. Даже я перед выходом на раут сменил свой черный с серебром камзол на более «мягкий» серебристо-серый.

Подобный диссонанс требовалось срочно исправить, и я быстро направился в сторону двери. Шип качнул короткостриженой головой. Его каменное лицо являлось полной противоположностью улыбающимся гостям, но это все же лучше, чем насекомоподобная «морда» забрала черного шлема.

— Командир, — кивнул Шип, сохраняя невозмутимое выражение лица. Бывший убийца, ставший впоследствии командиром моих телохранителей, вообще не отличался эмоциональностью и разговорчивостью.

— Привет, чего такого случилось, что ты явился прямо сюда? — сначала недовольно, а затем встревоженно спросил я. — Надеюсь, все живы?

— Живы, хотя Барсук в отключке, а его игломет унесли.

— Твою ж мать! — едва не завопил я, но успел снизить громкость. — Как это произошло?

— Барсук привел к себе в домик какую-то даму с улицы. Потом дама ушла. Через час я решил заглянуть к нему и увидел, что он в отключке.

— «Даму» искали?

— Нет, я сразу сюда.

— Может, оно и к лучшему.

Шип закончил свой рассказ, когда мы подходили к каретному сараю, где находилось мое транспортное средство. В принципе и у меня, и у старого графа вкусы были похожими, так что ничего нового покупать не пришлось.

Небольшая, хорошо защищенная, при этом уютная, карета не впечатляла красками, но мне вполне подходила, как и стиль в одежде графа: мои новые наряды за редким исключением также были исполнены в родовых — черных с серебром — цветах.

У кареты скучали кучер и Сом, который сегодня отвечал за безопасность моей тушки. Похоже, Шип сначала поделился новостями с ними, а затем уже пошел ко мне, потому-то бывший «медведь» явно нервничал, беспокоясь за друга. И Сом и Барсук перешли ко мне от старшего сотника Выира Дирны, и причиной смены рода деятельности стало не совсем корректное поведение старого «медведя». Они до сих пор не общались ни с бывшим командиром, ни со старыми соратниками.

Карета тронулась, едва дождавшись, когда мы усядемся. Места внутри было мало, но мы с Шипом уместились.

Кучер гнал как на пожар, явно «мотивированный» обеспокоенным Сомом. Так что до моего городского дворца мы долетели минут за пять, благо он находился недалеко от дома баронессы — дворянский квартал столицы вообще имел компактные размеры, в отличие от императорского. Был у меня дом и в императорском квартале, но, во-первых, главная резиденция больше, а во-вторых, хотелось жить подальше от монаршего гнева, особенно если этим монархом была твоя бывшая любовница.

В саду моего дворца имелось несколько небольших домиков, которыми я разрешил пользоваться тем, кого тянет к уединению. Из моих телохранителей подобным «эстетом» был только Барсук.

После этого случая он будет жить на кухне, зараза!

Мирно похрапывающий широкоплечий мужик в данный момент вызывал у меня только чувство раздражения. Поэтому я повернулся к целителю, который дежурил возле больного.

— Что с ним?

— Спит, ваша милость, его укололи иголкой с соком явбора.

— Разбудить можно?

— Конечно, но если сделать это сейчас, ему обеспечена головная боль на два дня. Причем снять ее не получится.

— А вот это даже хорошо.

Целитель кивнул и, наклонившись над похрапывающим Барсуком, положил ладонь ему на лоб. Этот замаскировавшийся под врача маг достался мне «в наследство» от старого графа. Он привлек его к собственной охране и проверке пищи, но, увы, поздно — к тому моменту магический яд уже поставил крест на жизни предыдущего графа Гвиери. Некоторое время целитель проверял мою пищу, но затем Урген то ли нашел, то ли сам придумал артефакт в виде перстня с камнем, который менял окраску, если в радиусе трех метров вокруг проявлялась магия, даже такая слабая, как та, что использовалась в ядах. К счастью, камень себя пока не проявил.

Маг закончил свои процедуры, что тут же прокомментировал стон Барсука.

— Гнилые потроха!

— Вставай, скотина! — Мое терпение дало трещину.

— Командир? — страдальчески-удивленно посмотрел на меня Барсук и сел на кровати. Насколько шкодливым и недисциплинированным был бывший «медведь», настолько же он был догадливым. Налитые кровью глаза забегали в поисках некоего предмета. Результат осмотра комнаты вызвал еще один стон.

— Ладно, воспитательно-карательную акцию пока отложим. Кто такая? — лаконично спросил я, понимая, что время сейчас дорого.

— Не знаю, — вздохнул Барсук, — встретились у заведения Хнора Весельчака.

— Ты зачем достал игломет из хранилища?

Ответом на мой вопрос был лишь очередной страдальческий стон.

— Похвастать захотелось?

Я понимал, что здесь разыгралась вечная как мир драма. Женщина сначала восхитилась силой и мужеством мужчины, а затем позволила себе нотку скепсиса, и прожженный ловелас, нарвавшись на более сильного манипулятора, чем сам, тут же бросился доказывать свою крутость. И ладно бы он демонстрировал собственное «достоинство» — так нет, решил похвастаться диковинной и очень редкой штукой. Таким вот незамысловатым способом один из шести больших иглометов ушел «налево».

— Так, хватит сопли размазывать, — резюмировал я все происшедшее. — Шип, бери Сома, и попробуем встать на след.

Бывший убийца коротко кивнул, а вот Сом, перед тем как выйти из домика, подсунул под нос страдающему другу увесистый кулак, который и без латной перчатки смотрелся очень солидно.

Было неясно, почему на шум не явился Лован, но все стало понятно, когда я заметил его затянутую в легионерский панцирь фигуру с моим жилетом в руках. Центурион понимал все без слов, и не только потому что был нем, но и по причине природной сметливости и серьезного опыта общения с моей не самой спокойной личностью. По той же причине он не стал настаивать на полной «чешуе».

Давно заметил, что у мужчин и женщин по-разному проявляются родительские инстинкты. Если женщина, увидев маленького ребенка — не суть важно, своего или чужого, — тут же жутко умиляется и старается окружить его заботой, то мужики в основном сдерживаются. А вот повзрослевшего юношу женщины опекают слабо, зато мужики становятся похожими на наседку, особенно если они хоть как-то отвечают за безопасность подопечного. И чем старше «родитель», тем хуже. Например, оставшийся за старшего в моем новом графстве Курат наверняка устроил бы скандал и все же напялил на меня полную броню, а вот Лован поостерегся давить, хотя уверен, что без жилета он меня не выпустит. Да я и сам не стал бы рисковать: шестиствольный игломет в чужих руках — это не шутки.

Переодевание заняло всего пару минут, за которые рядом со мной появился Черныш. Слишком низкорослый и лохматый по сравнению с привычными в столице рыцарскими скакунами, он все же был для меня самым лучшим, несмотря на довольно сложный характер. Черныш демонстративно не смотрел в мою сторону, обижаясь за редкие совместные прогулки. Даже незаметно протянутый мне конюхом соленый сухарик жеребец проигнорировал.

— Ну конечно, отожрался на деликатесах и теперь морду от сухарей отворачиваешь. Вот переведу тебя на сено и воду.

В ответ конь лишь фыркнул. Мое окружение уже давно привыкло к подобным разговорам и не обращало внимания, хотя многие наверняка считали меня чудаком.

Несмотря на все сложности характера, Черныш покорно позволил мне взобраться в седло и, лишь чуть капризничая, поскакал в заданном направлении. Сзади послышался цокот копыт еще троих скакунов. Новые условия жизни немного изменили вид и состав моей боевой «свиты». Теперь отряд «ящеров» состоял из пяти человек: бывшие «медведи» Барсук и Сом и такой же бывший убийца Шип; еще двое бойцов должны подтянуться позже — так и не расставшийся с казацким оселедцем пограничник Змей и находящийся на нелегальном положении рыцарь Грифон. В мое отсутствие «ящерами» командовал Шип — только его авторитета и боевых навыков хватало, чтобы держать в узде эту не самую спокойную компанию. Кроме того, в отряд входили я и растущий словно на грибах артефактор Еж. Вся наша компания была защищена комплектами черной «чешуи».

Едва получив в свое распоряжение огромные деньги и даже небольшой флот, я все же не утерпел и отправил в Вольные Города на северном побережье континента два торговых судна под конвоем мощного фрегата «Веселая Устрица». Вернулись они совсем недавно и привезли практически все из заказанных вещей, на что ушла изрядная доля состояния, накопленного графским родом за сотню лет. В итоге я получил тридцать комплектов серой «чешуи» и шесть комплектов черной брони — одну под размеры Ежа с возможностью перекомпоновки под постоянно растущее тело подростка. Разжились мы и изрядным количеством качественных игл. Вот только сами иглометные трубки мастерам Вольных Городов повторить так и не удалось.

С имеющимся в наличии оружием тоже было не все благополучно — сказывался более чем солидный возраст иглометных трубок. В итоге после перекомпоновки у нас осталось пять двуствольных малых «пистолей» и шесть больших шестиствольных иглометов, один из которых Барсук умудрился прозевать.

Через десять минут наша компания, состоящая из одного графа, двух «ящеров» и одного легионера, добралась до заведения Хнора Весельчака. Хозяин большого и дорогого публичного дома в дворянском квартале вполне оправдывал свое прозвище. Его вотчина — двухэтажный домик — буквально фонтанировала ярким светом, визгливой музыкой и звонким женским смехом. Прямо на улице расположилось несколько девушек в ожидании клиентов.

Когда из полумрака затянутой тенью улочки появился явный дворянин на вороном коне, две дамочки даже шагнули навстречу, но тут же вся компания девушек бросилась врассыпную, как рыбешки при виде акулы: они заметили «ящеров».

Даже имея такую возможность, я все же не стал заказывать лицевые щитки другого дизайна — иногда это жутковатое зрелище позволяло решать проблемы даже без использования иглометов и мечей, а на чьи-то нежные нервы мне было наплевать.

Веселый дом стал очень тихим и даже грустным, когда наша колоритная компания ввалилась в главный зал борделя. Похожий на шар Хнор буквально подкатился мне под ноги и заискивающе посмотрел в глаза. Вид и одежда держателя публичного дома не оставляли сомнений в его сексуальной ориентации, но тут уж нечего не попишешь — должность обязывает.

— Ваша милость, я так рад, что вы почтили нас своим визитом.

— Прекрати кривляться. — У меня совершенно не было настроения ходить вокруг да около. — Кто сегодня ушел с Барсуком?

— Это не моя девушка, — замотал головой бордель-папан, да так, что казалось, инерция толстых щек оторвет ему голову.

— Я не спрашивал, твоя или не твоя, я спросил — кто?

— Не знаю.

Толстяк затрясся от страха, и боялся он явно не меня. Ситуацию нужно было исправлять, и Шип понимал это как никто другой. Он стянул свой жуткий шлем, но выражение его глаз вогнало толстяка в еще больший ступор.

— Ты врешь, и это нехорошо. Ты боишься кого-то больше, чем нас, и это совсем плохо. Хочешь, я за три удара сердца докажу тебе, что мы страшнее?

Когда было нужно, Шип становился очень убедительным и красноречивым, мне даже казалось, что театр потерял великолепного актера, — а может, он совсем не играл, просто иногда показывал часть мрака, живущего в его душе.

— Я не знаю, — заскулил толстяк, едва удерживаясь на грани истерики. — Мои мальчики хотели наехать на эту чужую шлюху, но появился Свин со своим напарником Храпом — и побили их.

Я посмотрел на Шипа и получил утвердительный ответ на невысказанный вопрос. Мы оставили погрустневший веселый дом и вышли наружу.

— Свин и Храп — эти два борова и работают на Скока Кувалду, — отчитался Шип, который в нашей компании заведовал контактами с преступным миром столицы.

— Это тот, кому мы объясняли, что не стоит брать денег от нелюдей?

— Да, командир.

— Похоже, до него плохо дошло.

Продолжая обдумывать сложившуюся ситуацию, я пропустил нечто интересное, но Шип оказался глазастее и незаметно толкнул меня локтем. Теперь я заметил, что одна из девушек ведет себя странно. Она явно искала своим взглядом мой, а поймав, тут же потупилась и поспешной походкой нырнула в темноту улочки.

Намек был понят, и мы с Шипом, оседлав своих коней, медленно поехали следом. Испуганная девчушка ждала нас за углом. Она дрожала как осиновый лист, но явно не собиралась упустить, возможно, единственный в жизни шанс хоть как-то изменить свою судьбу.

— Говори, — тихо сказал я, глядя сверху вниз на вцепившуюся в стремя Черныша девушку.

— Хнор соврал вам. С девкой приходил Два Удара.

— Ты знаешь его? — повернулся я к Шипу.

— Да, наши дела стали хуже, но не смертельно. Два Удара работает на Спрута, а это рыба покрупнее Кувалды. Вот только зачем Спрут подставил Кувалду?

— Думаешь, толстяка заставили?

— Уверен.

— Ладно, разберемся. Дай девушке пятьдесят империалов и отправь в Сатар. Бордель сжечь, только проследи, чтобы никто не погиб.

— Весельчак?

— Пусть живет. Не стоит зря губить человеческую жизнь, даже такую мерзкую.

— Принял, командир, — кивнул бывший убийца, подавая девушке руку.

Наше возвращение к борделю восприняли по-разному — кто с пониманием, а кто-то со злобой. Выкатившийся из дома толстяк едва не изошел ядом, глядя на сидевшую перед Шипом девушку. Все мои сомнения исчезли, и даже появилась мысль — не опасно ли оставлять такую гадюку за спиной.

Поняв, что все мосты сожжены, девушка что-то зашептала Шипу на ухо, и он подал своего коня вперед.

— Командир, она слышала, где охмурившая Барсука шлюха должна была встретиться с Два Удара. Таверна «Толстый кошель».

— Поехали, — дернул я повод Черныша, потому что ситуация меня откровенно достала, к тому же жутко хотелось спать.

— Дождемся остальных, — ровно возразил старший «ящер», и его тон говорил о том, что спорить бесполезно.

К счастью, наш неначавшийся спор был тут же решен приближающимся перестуком множества копыт по мостовой. На небольшую площадь, окруженную десятком разных увеселительных заведений, влетела кавалькада из двух десятков лошадей. Впереди ехали Змей, Грифон и Еж в полном облачении. Они словно представляли собой стандарт, с которым те, кто явился следом, боролись со всем жаром непокорной кронайской души.

В который раз за последние месяцы я вздохнул, глядя на этот цирк. Заказывая разные комплекты брони, я втайне рассчитывал, что появятся отряды черных и серых «ящеров». Увы, не получилось. Народная молва окрестила отряд поддержки «попугаями» — была в этом мире пестрая и крикливая птица, название которой я перевел для себя именно так.

Яркие накидки поверх серой брони были компромиссом в моей борьбе с романтичной натурой кронайцев. К тому же для них я заказал шлемы с гладкими масками и был готов к тому, что они раскрасят их клоунскими рожицами, но кронайцы опять удивили — они приделали к шлемам нечто похожее на растманские дреды, а вот лицевые пластины оставили серыми и безликими. Картинка получилась довольно оригинальной, чем-то напоминающей персонажа из фильма «Хищник». Впрочем, шлемы не особо бросались в глаза, потому что лихие морячки предпочитали держать их прикрепленными к седлу… даже в бою. Они и броню не очень-то любили, но тут я настоял на своем.

И все же, чтобы там ни думалось, глядя на этот цирк, Карн водил за собой двадцать девять действительно отъявленных головорезов, а на что способна хорошо сработанная абордажная команда, я узнал, находясь в теле пиратского принца. Так что их достоинства заставляли терпеть все недостатки, какими бы они ни были.

На площади стало шумно, но Шип быстро навел порядок, и пятерка «попугаев», забрав девушку, поскакала обратно, а все остальные под моим предводительством отправились к вышеупомянутой таверне.

Весельчак остался стоять перед своим заведением в одиночестве, уже понимая, что совершил серьезную ошибку.

Таверна «Толстый кошель» представляла собой квадрат одноэтажных, похожих на бараки зданий. Вывеска над входом была одновременно простой и оригинальной — солидный кожаный мешок, лишь отдаленно похожий на увеличенную модель мешочка для денег. Как и все заведения дворянского квартала, таверна оказалась достаточно чистой и ухоженной, но все равно ее вид намекал на явно бандитское происхождение. Кронайцы быстро окружили здание, передвигаясь на своих двоих значительно шустрее, чем верхом. За последнее время абордажники привыкли к своим скакунам, но все равно порой вызывали у опытных наездников улыбку. Только Змей постоянно морщился и плевался. Если учитывать то, что именно его я приставил обучать моряков верховой езде, такая реакция была вполне объяснима.

Три «ящера» вошли в таверну и через несколько заполненных треском, криками и звоном посуды минут выволокли наружу хозяина заведения.

— Здесь был некто Два Удара и девушка. Где они встречались?

Довольно упитанный, правда, не настолько, как Весельчак, хозяин заведения лишь мрачно кивнул. Скрывать что-либо ему смысла не было, да и вид «ящеров» не способствовал проявлению бандитской «корпоративной» этики.

— Какая комната?

— Двадцать третья.

Удовлетворенный, я покинул седло и шагнул в сторону хода в таверну. Поняв мои намерения, Лован звякнул браслетами и выдал Карну жест на легионерском языке знаков. Недолюбливающий меня кронаец, взяв четверых из своей пестрой команды, поспешно нырнул в темный прямоугольник входа в таверну. Глаза в очередной раз резанул вид цветастых и ярких даже в лунном свете накидок на серой броне. Карн носил алое, тисненное диковинными птицами «пончо», а его подчиненные добавили в общую картину все остальные цвета радуги. Некоторые умудрялись создавать такие цветовые композиции, от которых все земные стилисты совершили бы массовое самоубийство.

Цирк да и только!

«Ящеры» взяли меня в защитную «коробку» и повели внутрь здания. Тут я пожалел, что не надел полной брони, и не потому, что боялся нападения: если бы на мне была «чешуя», телохранители вели бы себя поспокойней, оставляя мне больше личного пространства.

Пройдя через вытянутый обеденный зал, мы вошли в узкий коридор правого «барака» и через минуту оказались у нужной нам двери.

Явились мы слишком поздно. Сквозь открытый дверной проем я увидел лежащую на жесткой кровати девушку и понял, откуда у подельника Спрута такое прозвище.

Кровь, вытекшая из раны под грудью, пропитала платье до пояса, а вот жуткий разрез на тонкой шейке практически не кровоточил. Его нанесли уже после смерти — как подпись того, кого называли Два Удара.

Сволочь, найду и подарю этому уроду такое же украшение.

Несмотря на все наши разногласия, Карн легко прочитал отразившиеся на моем лице мысли и выдвинул встречное предложение:

— Можно я?

— Договорились. Шип!

— Да, командир, — откликнулся мой спец по уголовщине.

— Ты знаешь, где сидит Спрут?

— В Низовье. Район Старого рынка. Но где именно он прячется, не знает никто, а искать будем долго.

— Ничего, поищем, есть у меня одна идейка. — Я недобро улыбнулся Шипу и пошел по коридору обратно.

На выходе из таверны мой взгляд сразу отыскал Ежа, который тут же был взят в работу. Подобный интерес к диковинным иглометам я предвидел уже давно, но только сейчас нашелся тот, кто решил, что может посягать на собственность молодого Гвиери по прозвищу Черный Ящер. Видно, общение со старым Гвиери, известным в определенных кругах как Кровавый Морж, их ничему не научило, так же как и воспитательная работа, проведенная мной с парочкой местных бандитов.

Местного любителя диковинного оружия ждал сюрприз — в каждый игломет был вставлен простенький артефакт из запасов замка Торнадо. Даже не артефакт, а осколок от артефакта, толку от которого было ноль, но натасканный Ургеном Еж мог засечь этот осколок с расстояния в тридцать метров, чем мы и собирались воспользоваться.

Небольшая заминка случилась на выезде из дворянского квартала — стража не любила ночных путешественников, и я их вполне понимал. На сердитых стражников не подействовали ни жуткие маски «ящеров», ни черный морж на серебристом фоне, ухмылявшийся окровавленной пастью с родового знака на моем камзоле. А вот спокойная физиономия Лована и три серебряных наконечника стрелы центуриона на его черной гвардейской броне сработали не хуже земной «вездеходной» ксивы.

Ворота со скрипом открылись, выпуская нас в Низовье, словно болото обтекающее три богатых холма имперской столицы.

В отличие от холмов, Низовье не засыпало никогда, даже посреди ночи кто-то шлялся по улицам, направляясь по своим, наверняка темным, делам. До них нам не было совершенно никакого дела, и наша кавалькада быстро спустилась до набережной Ады, а затем по набережной до Речного рынка. Как только мы достигли рыночного квартала, вперед выехал Шип, а за ним двинулась пугливая, как и сам подросток, лошадка Ежа. Бывший убийца показывал дорогу к возможным лежкам местного босса мафии, а юный артефактор пытался уловить магические эманации.

Выбор Шипа оказался верным, и буквально в первом же доме, мимо которого он провел нашу компанию, Еж почувствовал отголоски магии. Это был старый постоялый двор, похожий на тот, в котором мы год назад отсиживались перед штурмом городской стены.

Судя по отсутствию вывески и некоторым архитектурным излишествам, кто-то тщеславный решил переделать постоялый двор в свою резиденцию.

А что, довольно оригинально — одновременно и не слишком вызывающий для вора дворец, и довольно презентабельное жилище.

Так как отпор ожидался серьезный, а лить кровь пока не хотелось, в дело вступила шальная команда морячков.

— Как работаем? — спросил Карн, вот уже почти год умудряющийся обращаться ко мне, избегая упоминания имени, титула и даже «вашей милости».

— Дубинками.

— Можно и дубинками, — пожал плечами практически квадратный моряк и потащил из кофра на своей лошади еще одно привнесенное в этот мир земное изобретение.

В руках бронированного воина, можно сказать типичного рыцаря, милицейская дубинка с боковой ручкой смотрелась диковинно, но отнюдь не нелепо. Новинка пришлась по вкусу и «ящерам» и «попугаям», но только после того, как Шип произвел некую модернизацию: в местной дубинке не было ни дерева, ни резины, а только качественная сталь.

Что ж, другой мир — другие правила. Я особо не возражал.

Ворот абордажная команда трогать не стала, кронайцы лихо перемахнули через трехметровые стены, причем без использования подручных средств.

Отстраненный от всеобщего веселья кронаец открыл для нас ворота и тут же побежал за своими вовсю резвящимися товарищами.

Когда-то я уже входил в захваченный моими бойцами дом, но сейчас взятое штурмом здание напоминало не морг, а скорее госпиталь — десятки людей валялись под стенами, выплевывая на землю зубы и держась руками за места переломов.

Не помню, откуда я это почерпнул, но мысль о том, что «переговоры нужно вести в такой обстановке, чтобы твой собеседник чувствовал себя неуютно», мне понравилась, также как Карну — человеку кровожадному и, скорее всего, скрытому садисту.

Довольно крупный и только начавший толстеть Спрут ждал возможности поговорить со мной в действительно неудобном положении — подвешенный вверх ногами к потолку своей спальни. Мало того: из одежды на нем были только сапоги — судя по характерным порезам на теле, Карн сначала подвесил его за ноги, а уже затем начал срезать тряпки. Не скажу, что зрелище приятное, но с такими людьми как-то не до церемоний — вежливость они воспринимают как слабость.

— Доброй ночи, господин Спрут. — При такой расстановке сил можно было позволить себе легкую издевку. Выслушав ответный поток грязной брани, я продолжил: — Вы слышали обо мне?

— Ты — Черный Ящер, — как-то неожиданно быстро успокоился мафиозо, что говорило об уме и внушало надежду на конструктивные переговоры.

О том, где находится игломет, спрашивать было глупо, потому что оружие нашлось на рабочем столе в кабинете Спрута, но не это было самым важным.

— Кто надоумил вас позаимствовать мою собственность?

— Да пошел ты! — прорычал бандит и постарался даже плюнуть в мою сторону.

Карн не зевал и врезал кулаком по слегка надувшимся для плевка губам Спрута раньше, чем слюна успела вылететь наружу. Бандит закашлялся, а его крупное тело задергалось. Я недовольно сморщился — поведение кронайца мне не понравилось, особенно ввиду того, что такой же прием он применил два года назад, когда я вздумал плюнуть в старого графа Гвиери.

Чудны твои дела, господи, ну кто тогда мог знать, что пройдет не так много времени — и я сам стану носителем герба с моржом, а Карн будет предотвращать попытку плюнуть уже в мою персону?

Еще несколько ударов по обнаженному телу результатов не дали, что едва не ввело Карна в исступление.

— Карн, успокойся, — тихо сказал я, и кронаец с недовольным рыком отошел назад.

В комнате появился Шип почему-то с тазиком в руках. Он поместил посуду под головой висящего Спрута и достал кинжал.

Любопытство все же оказалось сильнее меня.

— Что ты собрался делать?

— Так ведь профессор просил заготовить ему пару литров крови. Когда еще выдастся такая возможность?

В бывшем убийце точно пропадал великой актер.

И все же одного из самых жестоких мафиозо столицы убедили отнюдь не слова. Шип чуть присел, и его глаза оказались на уровне с глазами Спрута. Вот только после этого я увидел страх на лице бандита.

— Это был не человек, — отрывисто заговорил Спрут. — Он сначала заказал твое убийство, но я отказался. Затем он предложил серьезные деньги за оружие.

Смысла в дальнейшей беседе не было, но я все же не удержался.

— Неужели вы не понимаете, что иметь дело с нелюдью нельзя?

— А чем их золото хуже твоего?

— Когда они придут в этот город всерьез, золото тебе уже не понадобится.

— Мы народ привычный, выживем и при нелюдях, — криво ухмыльнулся Спрут. Допрос начал превращаться в беседу, и с этим нужно было заканчивать.

— Живые люди нужны дари только в роли рабов, впрочем, говорить тебе это бесполезно. Где в городе могут прятаться нелюди?

— Можно подумать, если я скажу — ты меня отпустишь.

— Можешь не верить, но отпущу. Крови моих людей на тебе нет, а за кражу мы уже рассчитались. — Я был уверен, что, пока мы беседовали, абордажная команда успела обнести весь дом начисто, включая самые хитрые тайники.

— Хорошо, я расскажу о нелюдях, но сдавать своих не стану.

— А меня твои подельники не интересуют, пусть этим занимается стража. У каждого свой хлеб.

Спрут оказался действительно разумным человеком и сдал мне пять домов, в которых его люди приготовили лежки для дарийских шпионов. Вот только эта информация оказалась бесполезной — все схроны к тому времени опустели. Причем нелюди там явно жили, но ушли как минимум за сутки до нашего прихода. Вымещать зло на Спруте я не стал, понимая, что он вряд ли мог предупредить своих партнеров из Темного Леса. К целому вороху тайн добавилась еще одна: нелюди спокойно сидели у нас под носом, и мои агенты не смогли их засечь. И все же они уходят в неизвестном направлении, и что самое главное, по непонятной причине, а вот это было значительно хуже.

Ночка выдалась беспокойной, поэтому по прибытии домой я сразу отправился в душ и уже собирался завалиться спать, но заметил, что в банном комплексе моего дворца я не один.

В такое время в этом месте могла находиться только одна особа.

— Яна, хватить отмокать, — крикнул я в сторону «водного пузыря» и, накинув халат, уселся в плетеное кресло, накрытое пушистым полотенцем, дожидаясь плещущейся в бассейне хтарки.

Весь банный комплекс являлся моей прихотью и гибридом достижений двух миров. Еще мой первый поход в одно из развлекательных заведений Золотого Города дал возможность по достоинству оценить «водный пузырь» — каменную сферу, по внутренним стенкам которой постоянно текла вода, собираясь в бурлящем бассейне. Как оказалось впоследствии, это чудо-джакузи не обошлось без примитивных артефактов.

В своем банном комплексе я организовал и «пузырь», и два вида бань, и несколько разновидностей джакузи. Что уж говорить о душевых кабинках.

Чтобы обеспечить все эти чудеса необходимым напором воды, пришлось немного подпортить архитектурную гармонию особняка, достроив высокую водонапорную башню. Но и с этой задачей местные строители справились, гармонично вписав башенку в общий ансамбль.

Несмотря на всю конспирацию, Яна не могла отказать себе в удовольствии и совмещала отчеты в проделанной работе с посещением банного комплекса.

Наконец-то к тихому журчанию «водопада» добавились хлюпающие звуки, и из-за полога льющийся воды, как Афродита из пены морской, явилась хтарка. Я в очередной раз залюбовался изящным телом степной смуглянки. Мне больше нравятся женщины со светлой кожей, но эта девушка была исключением из всех мыслимых правил. Не особо стесняясь, Яна набросила на себя махровый халат и, изящно «проплыв» по центральному залу банного комплекса, опустилась в соседнее кресло.

— Хорошо, — выдохнула девушка, и я дал ей возможность прийти в себя перед деловым разговором.

А поговорить нам было о чем. Баронесса Яна Рошаль была моим агентом в тех кругах высшего света, которых я не посещал по вполне понятным причинам. По «легенде» дальняя родственница покойного графа Гвиери была со мной на ножах из-за наследства. Это давало ей возможность собирать вокруг себя моих врагов. Со вхождением в высший свет у хтарки проблем не возникло. Мало того что она считалась родственницей воспитателя императрицы, — к тому же ее баронский титул был вполне реальным: где-то на юге в бедной усадьбе доживал свои годы старый барон Рошаль, который своей юной супруги и в глаза не видел.

— Устал? — участливо спросила девушка, с которой нам удавалось сохранять те редкие отношения между мужчиной и женщиной, которые вполне можно назвать дружбой.

— Да, пришлось побегать, но все это лирика. Как там дела в высшем свете?

— Болото, — фыркнула хтарка. — Я вообще не понимаю, как можно жить такой жизнью. Переливают из пустого в порожнее, и ладно бы просто переливали и обсуждали друг друга — так постоянно норовят испоганить кому-нибудь жизнь.

— Яна, я действительно устал и хочу спать. — Вслед за этим заявлением мне удалось изобразить мягкую улыбку, чтобы не обидеть девушку.

— В принципе все по-старому, — добродушно отмахнулась хтарка. — Твоя Лара по-прежнему сходит с ума, я едва сдержалась, чтобы не нахамить ей на вчерашнем приеме. А ее новый фаворит…

— Это неинтересно, — без нажима перебил я девушку.

— Ну тогда из интересного лишь то, что маркиза Селкер очень зла на тебя, и судя по тому, что в ее окружении появился некий юный рыцарь, тебя ждет дуэль. Ван, это не совсем разумно — отказывать женщине, особенно такой красивой.

— Мне что, нужно было с ней переспать?

— И чего бы с тобой такого случилось? — немного удивленно приподняла бровь Яна. — Она ведь действительно красавица.

— Ну, на вкус и цвет все фломастеры разные, — немного неуклюже скаламбурил я и услышал в ответ фырканье девушки.

Яна знала, что такое фломастеры, впрочем, как и то, по какой причине жгучая брюнетка вот уже неделю домогалась моего тела. Любовью здесь и не пахло, просто жене престарелого, но очень богатого маркиза захотелось заполучить в свою коллекцию еще один трофей, особенно ценный из-за моей связи с императрицей. Для меня секс — это в лучшем случае марафон, в худшем спринт и уж никак не эстафета, какой бы красивой ни была передаваемая из рук в руки эстафетная палочка.

— Если это все, я пойду спать.

— Иди уж, соня, а я еще немного поплещусь.

Увы, сразу лечь спать мне не удалось — в купальню вошла сонная Таня.

— Привет, Ваня, привет, Янка, — потирая глаза маленьким кулачком, заявила тринадцатилетняя девочка в ночнушке. По крайней мере, так мог подумать любой, кто не знал, что в теле маленькой девочки живет душа взрослой женщины.

— Меня зовут Яна, — уже в сотый раз прошипела хтарка.

— Я тебя не звала, сама пришла, — также в сотый раз парировала Таня.

Эта перепалка повторялась постоянно, но пока не надоедала ни им, ни мне.

— Ты чего не спишь? — вяло спросил я.

— Так ведь все бегают, как слоны. Что случилось-то?

— Ничего интересного, иди спать, — едва не вывихнув челюсть в зевке, посоветовал я.

— Не хочу.

— А тебе не кажется, что приличной девушке не полагается появляться на людях в ночной рубашке? — не удержалась хтарка от укола.

— Не кажется, ведь Ван мой брат, а тебя здесь вообще нет, — лениво отмахнулась Тяня и плюхнулась в свободное кресло. Ее слова имели под собой основание — ведь Таня действительно получила статус виконтессы и фамилию Гвиери.

— Да, с «приличной» это я преувеличила, — буркнула в ответ Яна.

Поняв, что в моем обществе здесь никто не нуждается, я пожелал всем спокойной ночи и отправился спать.

Следующие два дня не принесли никаких новостей как из придворной жизни, так и на фронте тайной борьбы с дари. Появилась даже мысль навестить свое графство, в котором я так ни разу и не побывал с тех пор, когда оно было еще баронством. Но, увы, эта мысль улетела так же быстро, как и прилетела: с моим везением я едва успею отъехать лишь на два дня пути от столицы — тут же начнется очередная неприятность. Так что пришлось остаться в столице, и именно скука заставила меня пойти на очередной раут к баронессе Динати. Лучше бы сидел дома и не отлынивал от занятий по фехтованию с Шипом и Змеем.

Дом баронессы вновь встретил меня мелодией кронайского трабо. В салоне было довольно людно, но в центре зала танцевали лишь три пары — один из сатарских дворян, смутно знакомый мне по раутам у баронессы, и два капитана, которые усердно пытались заставить неуклюжих имперских дворянок изобразить хоть что-нибудь чувственное. В неуклюжести партнерш не было ничего странного — мода на трабо только начала захватывать умы имперского высшего света.

Заметив баронессу в компании молодых людей, я направился к ней, но едва не споткнулся, когда увидел, кто является центром еще одной тусовки. Маркиза Селкер поймала мой взгляд и злорадно улыбнулась. Закрыв лицо веером, она наклонилась к молодому человеку, чьи одежда и замашки выдавали в нем жителя герцогства Забадар. Кроме того что там правила очень приятная герцогская чета, эта земля рождала прекрасных фехтовальщиков, и судя по всему, мне выпало «счастье» лицезреть местного д'Артаньяна. Вот только посетивший столицу пылкий юноша пропустил встречу с троицей потенциальных друзей, заодно и с прекрасной фрейлиной королевы, зато он попал прямиком в лапки местной коллеги Миледи.

Да что ж ей все неймется-то!

Резко менять направление движения я не рискнул, потому что вдруг нахмурившийся после слов маркизы парень направился в мою сторону.

Положение спасла баронесса — она быстро поняла, что происходит, и как гончая рванула мне навстречу.

— Мой дорогой Ван! — Баронессе пришлось практически прыгать мне на шею, чтобы успеть раньше бретера.

Несмотря на возраст, парень выглядел серьезно. Несколько шрамов на его лице говорили о солидном опыте схваток, а то, что он до сих пор ходит на своих двоих, подсказывало, что эти схватки он выигрывал, отделавшись лишь легкими ранениями. Загорелая рука уверенно сжимала потертую рукоять забадарского меча, который был чуть массивнее и шире кронайской шпаги, но значительно уже, чем традиционные мечи северных имперцев.

Меня посетила неприятная мысль, что я веду себя как последний трус, и тут случилось то, за что я женщин люблю и ненавижу одновременно, — именно они сталкивают лбами восторженных идиотов, и они же способны вытащить мужчину из самого дурацкого положения. Кора посмотрела мне в глаза, и ее взгляд оправдывал любой мой поступок только потому, что именно она считала его правильным.

Баронесса, не переставая щебетать, увлекла меня на балкон, а бретер растерянно смотрел на наши спины. Если бы он был постарше, так легко мы бы не отделались.

Возможно, эти слова покажутся отговоркой, но в данной ситуации я спасал от опасности нас обоих. Во-первых, честной дуэли он не дождется, я, как и в прошлый раз, выберу главным оружием парные короткие клинки, но опыт противника не позволит мне просто ранить его. Моя первая и, как я надеюсь, последняя дуэль в столице закончилась смертью достаточно неплохого парня, который в будущем обещал стать прекрасным капитаном. Без привычной сатарской широкой и массивной шпаги шансов у него не было, но и я не смог обойтись первой кровью — обезумевший от романтических чувств юнец сам напоролся на «младшего брата» из облегченной одарийской пары.

Ясные и такие удивленные глаза этого почти ребенка еще снятся мне по ночам. Из тех, кого я убил в бою, никто меня не беспокоил, а вот погибший по глупости паренек наведывается регулярно. Получив удар в грудь, он посмотрел на меня с непониманием и обидой — как же так, ведь он защищал честь дамы?.. И то, что эта дама является моей любовницей, а оскорбление — всего лишь простым скандалом двух влюбленных, ему в голову просто не пришло. Взгляд незадачливого дуэлянта погас медленно, как огонь на опустевшей лампаде. Увы, целители оказались бессильны — удар прошел между ребрами и разрезал сердце едва ли не напополам. Магия целителей могла срастить самые страшные раны, они даже проводили полостные операции и поддерживали организм раненого энергетическими вливаниями. Сердце — тоже мышца, но очень уязвимая…

Твою ж мать — прошлое вновь стегнуло мозг кровавой картинкой, а следом пришла злость.

Тогда мальчишка умер из-за собственной глупости даже без вмешательства Лары, а сегодняшнего «героя» сознательно подталкивали в спину.

Кора погладила меня по плечу и ткнулась в него носом. Она прекрасно понимала, что происходит, потому что была свидетелем той давешней дуэли.

— Я выгоню ее, — решительно сказала баронесса.

— Не нужно наживать себе врагов. Продолжай жить своей жизнью, и все будет хорошо.

Увы, мы оба недооценили решительности маркизы. Ведущая на балкон дверь открылась, и в проеме показалась голова юного бретера.

— Граф, куда же вы…

Договорить ему не дали, и вся заготовленная издевка канула втуне.

— Юноша, — баронесса выразительно осмотрела одежду забадарца в поисках баронского герба, но, естественно, не нашла, потому что парень, как и тот же д'Артаньян, стоял на низшей ступени дворянского сословия и титула не имел. — Вас матушка не учила, что врываться в покои к женщине — это позор даже для мужланов, не говоря уже о дворянине?

Бретер застыл на месте и вдруг покраснел.

Да что же он такой стеснительный, неужели мало общался с женщинами? Впрочем, забадарским дворянкам далеко до откровенности вдов сатарских капитанов, в чьих жилах еще плещется кровь пиратов.

Все, шах и мат. Так могут только истинные леди — одной фразой и движением брови сбить спесь даже с самого уверенного в себе мужчины. Изящность момента испортила сама же баронесса — все же сатарские, и тем более кронайские, корни в ней были сильнее дворянского воспитания.

— Ну что ты на меня смотришь, сопляк? Пошел вон, и чтобы в моем доме я тебя больше не видела!

Буквально резанув меня яростным взглядом, бретер исчез из виду.

Что ж, эта проблема всего лишь откладывается, и мне придется ходить по городу, оглядываясь по сторонам. Причем беспокоиться нужно о том, чтобы «ящеры» не зарезали этого горячего парня у всех на глазах. Так что нужно искать нестандартное решение. И кое-какие мысли по этому поводу у меня уже появились.

Мужскую натуру переделать трудно — даже понимая всю подоплеку происходящего, мне было неловко за то, что я отсиделся за спиной хрупкой женщины, так что наше общение с баронессой затянулось ненадолго и я покинул уютный дом раньше обычного. К этому времени ни маркизы с почитателями, ни бретера в главном зале уже не было.

Проинструктировав Шипа насчет бретера, я отправился домой, где убил несколько часов времени за игрой в шахматы с Таней. С моей названой сестрой тоже было не все просто — она с нетерпением ждала выхода в высший свет, но после земных развлечений даже имперские балы показались ей скучными, особенно после того как схлынуло очарование первого впечатления.

Шип явился ближе к полуночи, и мы с ним отправились на небольшую конную прогулку по дворянскому кварталу. Наш путь вел к недорогому пансиону для офицеров гвардии и мелких дворян, которые не могли позволить себе дорогих гостиниц, но при этом считали ниже своего достоинства жить в Низовье или на купеческом холме.

На улице было безлюдно. В отличие от Низовья, жители дворянского квартала предпочитали проводить свободное время в помещениях, а по улицам передвигаться исключительно в каретах.

В этот раз я обошелся «малым выходом» и для решения возникшей проблемы привлек лишь пятерку «ящеров».

Небольшой коридорчик и лесенка привели меня к двери в стандартные для таких заведений апартаменты. В подобных местах было не принято лезть в чужие дела, поэтому нас никто не остановил.

Шип, Сом и Змей ждали меня в комнате, а вот Барсука не было видно — скорее всего, он стоял «на стреме». После случая с иглометом бывший «медведь» вообще старался не попадаться мне на глаза, насколько это было возможно для телохранителя.

В компании «ящеров» юный бретер вел себя намного увереннее, чем на светском рауте, несмотря на то что был прикручен к стулу и «снабжен» кляпом. Это был плюсик в моем отношении к нему.

По моему приказу Шип не стал подвешивать пленника вверх ногами и тем более раздевать — мне нужна была возможность просто донести до парня свои слова: что-то в его глазах все же зацепило меня за живое. Возможно, я вспомнил историю Лована, лишившегося очень многого, включая возможности говорить, точно в такой же ситуации.

Я взял стул и присел напротив сверкающего глазами забадарца.

— Еще раз привет, знакомиться не будем — это ни к чему. Мне наплевать на то, о чем ты думал, желая наделать во мне дырок. Не знаю, что говорил тебе отец, отправляя в столицу, возможно, это было классическое мушкетерское: «Дерись, сынок, где можно, и тем более дерись там, где нельзя».

Судя по реакции, отец забадарца был умнее старого гасконца.

— Мой отец говорил мне другое. Рисковать жизнью стоит, лишь защищая свою страну, друзей и свою семью. — А вот теперь реакция пленника была другой — похоже, папашка бретера не раз бодался на границе с толпами морхов. Возможно, он даже был на поле боя, где моя душа покинула тело императора. — Мой юный друг, нельзя защитить то, чего нет, — я говорю о чести маркизы. Если лезть в драку за женщину, у которой было больше одного мужчины, сначала нужно как минимум стать одним из этих самых счастливчиков, каким бы ни был твой порядковый номер. Думаю, эту цифру тебе скажет любой при дворе императрицы.

Парень задумался, и это было неплохо. Встав со стула, я дошел до двери и все же решил добавить кое-что к вышесказанному:

— В следующий раз лучше возьми деньги за мою смерть — так хоть ни тебе, ни мне не будет обидно, когда «ящеры» порежут тебя на куски.

Все, что хотел, я сказал, и если у парня есть мозги, он сделает правильные выводы.

Случай с маркизой и бретером словно прорвал дамбу событий, и моя жизнь стала значительно «веселее», причем настолько, что я сразу начал тосковать по прежнему безделью.

Буквально на следующее утро пришло уведомление из дворца о том, что граф Ван Гвиери приглашен на ежемесячный императорский бал. Последние шесть балов обошли меня стороной, что, честно говоря, радовало — непонятно чего можно ожидать от подобной милости.

Еще один сюрприз принес Шип практически за час до бала, когда допущенная к телу графа служанка заканчивала наряжать меня в дорогущий черный камзол с серебряным шитьем и розовыми алмазами на висюльках.

— Командир, на меня вышел человек от Спрута. От него ушел Два Удара с частью банды. По слухам, они опять связались с дари. Старик не хочет неприятностей, поэтому сдал всех скопом.

— Поднимай всех, — вздохнул я и начал обратный ритуал по снятию камзола. Хихикнувшая служанка раздевала меня намного активнее, чем одевала.

На заднем дворе моего дворца, который служил точкой сбора для боевых выходов, уже находились все «ящеры» и «попугаи». Похоже, Шип поднял всех сразу по прибытии, не сомневаясь в моем решении. Великосветская канитель образовала во мне изрядный заряд злости, который нужно было выплеснуть, потому вниз я спустился во всеоружии — в черной чешуе с россыпью артефактов от Ургена и с шестиствольным иглометом в руках. «Младший брат» из более массивной пары, доставшейся мне от мечника-дари, висел за спиной, а «старший» был приторочен к седлу Черныша. На той злополучной дуэли я использовал пару, доставшуюся мне от мечника-одари. Имеющие половину человеческой крови мутанты были значительно мельче чистокровного дари, поэтому я мог работать обоими мечами одновременно. Реальный бой — это не дуэль, так что там было не до «понтов». Массивный и короткий клинок великолепно подходил для близкого пешего боя, а его более длинный «брат» использовался в конной рубке.

В этот раз наш путь вел за пределы города, и Лован сразу поехал впереди, чтобы без задержек провести отряд через ворота, закрывавшиеся с последними лучами солнца.

Целью похода было небольшое дворянское поместье в получасе езды от городских стен. Обветшавший замок окружал шикарный сад. Скорее всего, подобный контраст возник из-за того, что хозяева замка были вынуждены сдать землю в долгосрочную аренду хорошему хозяйственнику.

Штурмовать шестиметровые стены было глупо, тем более что нас уже заметили, поэтому мы оставили лошадей под фруктовыми деревьями и пестрой толпой побежали к воротам.

По броне пару раз ударило стрелами, но без малейшего вреда для защищенных «чешуей» тел.

Действующий ловко и уверенно Еж налепил на ворота несколько «лепестков пламени» и быстро развернулся.

— Бойся! — Тонкий мальчишеский голос срывался от волнения.

«Ящеры» последовали примеру артефактора, а вот кронайцы просто прикрыли глаза, в очередной раз подтверждая, что мозгов у них было меньше, чем смелости.

За моей спиной полыхнуло красным, и тут же раздался рык абордажников, дружно навалившихся на полотно ворот. «Украшенные» новой оплавленной дырой створки со скрипом открылись, и мы гурьбой ввалились в небольшой дворик замка. Навстречу выскочили противники. Единственное, что я успел рассмотреть, — все они были людьми.

Зазвенели клинки, и эхо ругани на разных языках заметалось между каменными стенами.

Благодаря «чешуе» я избавился от плотной опеки «ящеров» и с каким-то нездоровым упоением нырнул в гущу схватки, буквально ввинчиваясь в ряды противника. Первого рубанул тяжелым клинком «младшего» поперек лица, затем, продолжая разворот, ударил его соседа коротким шипом на локтевом щитке левой руки, а уже после этого повторил удар на развороте тому, кто стоял в задних рядах обороняющихся.

Противники закончились едва ли не мгновенно. Кронайцы начали оглядываться в поисках нового врага, а вот «ящеры» без лишней суеты устремились к двери донжона. В отличие от ворот, эта преграда не требовала применения магии и была вынесена двойным ударом тяжелых туш Сома и Грифона. Следом в помещение влетел Шип, а уже за ним я.

На лестнице впередиидущие «ящеры» не оставили мне никоих шансов поработать мечом, впрочем, я уже остыл и в драку не лез.

Традиционный каминный зал имперских замков встретил нас довольно колоритной компанией: десятком городских бандитов и дюжиной моих старых знакомцев — дарийских рабов-людей в клоунских нарядах. С бродячими цирками я разобрался еще полгода назад, но дари почему-то решили не обновлять гардероба своих рабов и оставили все как есть.

— Иглометы!

Выполняя команду и подражая мне, бойцы вскинули шестиствольники. Тихое стаккато щелчков поделило количество боеспособных врагов на десять — на ногах остались только трое, причем остальные корчились на полу с ранениями разной тяжести, и это говорило не о плохой подготовке стрелков, а о необходимости получения информации. Некроманты в этом мире не водились.

Из уцелевшей троицы Шип опознал только одного.

— Командир, тот, что посредине, — Два Удара, — прогудел из-под шлема бывший убийца.

Помня разговор в таверне, я повернулся к вбежавшим в зал кронайцам:

— Карн, ты хотел пообщаться с тем, кого зовут Два Удара. Не передумал?

— Да ни в жизнь, — воскликнул кронаец, снимая шлем и демонстрируя миру свои шикарные бакенбарды. Мне даже почудились благодарные нотки в его голосе.

На шлеме кронаец не остановился — алая накидка перекочевала в руки одного из моряков, а следом за ней и верхняя часть «чешуи». Спорить я не стал — уже то, что эти сорвиголовы согласились носить броню, было достижением, и перегибать в этом вопросе не стоило.

— Иди сюда, урод. — Карн сделал призывное движение абордажной саблей.

Три бандита попытались шагнуть вперед единым фронтом, но два крайних тут же получили в ноги по арбалетному болту и рухнули на пол. Два Удара обреченно посмотрел на подельников и с диким криком кинулся на кронайца. Все закончилось за секунду. Карн отбил удар короткого меча, пнул бандита ногой в живот, а затем, как-то скособочившись, отпрыгнул назад и тут же качнулся вперед. Все эти странные телодвижения были следствием проявления той же пресловутой кронайской «рисовки». Было неудобно, но благодаря этому финту Карн нанес именно такие раны, какие обещал. Не очень удобная для колющих ударов сабля коротко ткнула успевшего распрямиться бандита под сердце, прошивая кожаный колет. Затем последовал шаг вперед и удар эфесом сабли в челюсть начавшего сгибаться Два Удара. Когда откинувшаяся назад голова открыла горло, Карн с тихим выдохом перерубил горло соперника практически до позвоночника, тем самым оставив на теле бандита его же подпись — два удара.

Увы, и этот объект оказался пустышкой. Допросы выживших показали, что на бандитов вышел один из старших рабов дари и заплатил им за перевозку вещей своих господ. Сами дари исчезли в неведомом направлении. Пытки рабов ничего нового не дали.

В моей голове начала складываться неприятная картина — нелюди бежали из империи, причем не под давлением моих атак, а по необъяснимым причинам.

Версия о том, что жители Темного Леса сдались и решили оставить людей в покое, отпадала сразу. Так что же тогда происходит на самом деле?

Было над чем подумать, но время поджимало — бал в императорском дворце уже начался, и стоило поспешить. Лишиться должности фаворита императрицы — это одно, а вот выказать пренебрежение своему сюзерену на глазах всего двора — это совсем другое.

Обратная дорога, душ и переодевание заняли еще час, так что в малый тронный зал я вошел на два часа позже указанного в приглашении срока. Глашатай у двери уже набрал в легкие воздух, но, увидев мой кулак, быстро сдулся — это говорило о том, что у него не было приказа выставлять меня на посмешище, а самостоятельно привлекать общее внимание к опоздавшему гостю он не рискнул.

Бал уже набрал обороты, что было и плохо и хорошо. За опоздание мне, конечно, влетит, но, по крайней мере, официальная часть закончилась и не пришлось идти к трону через пустое пространство между двумя толпами народу. Придворная свора уже вовсю развлекалась — кто-то танцевал, кто-то общался в группках по интересам, а кто-то пристроился к фуршетным столам, на которых была навалена груда изысканных деликатесов. Придворным поварам пришлось постараться, потому что накормить толпу в тысячу ртов еще та задачка.

Где-то здесь выгуливала своих ухажеров Яна, а в совершенно другом конце зала в сопровождении дуэньи бродила Таня. Вхождение землянки в высший свет грозило быть кошмарным — ведь в таком возрасте из дома можно было выходить только в сопровождении родственников, а я в этом был слабой подмогой. К счастью, Кора посоветовала мне одну вдову моряка, с которой Таня быстро нашла общий язык. Не удивлюсь, если они сейчас издевались над очередным беднягой, вгоняя его в шок своими манерами.

Лавируя между группками беседующих компаний и танцующих пар, я медленно продвигался в сторону трона. Сейчас моей главной задачей было засветиться перед Ларой и тихонько исчезнуть, если мне, конечно, позволят.

Не позволили.

Лара нашлась возле особого императорского столика с закусками, в окружении ближней свиты.

Вся компашка в сборе: сама императрица, ее ближайшая подруга баронесса Имма Кродори, канцлер империи Сарае Кольно и моя милая Кора Динати. В ненавязчивом оцеплении вокруг стояла сатарская морская гвардия во главе с капитаном Джайме Аратом, который был единственным, кто знал подноготную нашей с Ларой ссоры. А как же по-другому, ведь он командовал ее личной охраной.

Когда мы с Ларой неожиданно для всего двора оказались в одной постели, капитан готов был разорвать меня голыми руками, а вот после разрыва он как-то вдруг встал на мою сторону. Вот и сейчас, увидев меня, Джайме ободряюще улыбнулся и продолжил напряженно вглядываться в толпу.

Еще несколько шагов — и мне удалось заставить себя посмотреть на Лару. Я стремился к ней так долго. Мечтал оказаться хотя бы рядом. Когда нас что-то буквально толкнуло друг к другу, казалось, счастье свершилось, но, увы, все сказки неспроста заканчиваются общей и в принципе ничего не говорящей фразой «они жили долго и счастливо». Иванушка-дурачок и Василиса Прекрасная, принц и Золушка, красавица и чудовище. Их история наверняка имела продолжение, и в этом продолжении вылезла вся разность характеров и воспитания, умноженная на то, что вместе их свел очень экстремальный случай, когда все воспринимается совершенно по-другому. Как бы это странно ни звучало, самый правдоподобно-счастливый конец был у истории Ромео и Джульетты. Они так и не узнали, как способны развести влюбленных тихие шепотки друзей, родных и близких, которые, несомненно, «любят и желают только самого лучшего». Нет, я верю в счастливый конец любовных историй, но не тогда, когда Она — императрица огромного государства, а Он — ее вассал.

Наши взгляды столкнулись, и на секунду в них промелькнуло тепло, но затем все рассыпалось от звука наполненного ядом голоса.

— Неужели очень занятый граф все же снизошел до нашего общества!

Кронвиконт Тульче Бадари — нынешний фаворит моей Лары. Не скажу, что он вызывает омерзение: хорошо сложенное тело упаковано в работу лучших модельеров столицы, причем без всяких там колгот, а лицо хоть и было немного смазливым, все же имело мужскую привлекательность. Можно было придраться к яду в его словах, но, судя по всему, Лара задавалась теми же вопросами. Так что пришлось подходить и вступать в разговор.

Ох, чувствую, добром все это не закончится.

Кора испуганно посмотрела на меня, тоже чувствуя неладное.

— Ваше величество, — поклонился я Ларе на сатарский манер, что выглядело не так раболепно, как имперские поклоны.

Лара кивнула, но так и не произнесла ни слова, давая возможность высказаться Тульче.

— Развейте нашу скуку, граф, и расскажите, что вас так задержало? Наверное, схватка со сказочными нелюдями из Темного Леса.

— Как это ни удивительно, вы угадали, кронвиконт, — совершенно искренне удивился я, зачислив себе в победу кислую улыбку соперника. — Но самих дари там не было, только их рабы.

— Ну конечно, ведь воевать с вымышленными соперниками — это не убегать от реальных мужчин. — Виконт превратил кислую улыбку в презрительную.

Все, приехали, после этого по местным правилам должен последовать вызов, но я не собирался этого делать и давать сопернику возможность выбирать оружие:

— В отличие от некоторых, близкое общение с мужчинами мне нравится значительно меньше, чем женское общество. Так что иногда приходится увеличивать скорость шага. — Признаюсь, это был удар ниже пояса. Во время одного из наших разговоров Яна все же смогла пропихнуть мне в уши информацию о том, что новый фаворит Лары когда-то проводил эксперименты в плане секса. И если несколько лет назад в империи это воспринималось нормально, то сейчас всему двору было известно негативное отношение императрицы к мужеложцам — сказывалась грязная история с ее братом.

Соперник поплыл и отбросил вежливость:

— Если быстро бегать, то можно далеко убежать, а оставленное место займет кто-то другой. Впрочем, хватит словесного мусора. Граф, я требую от вас ответа кровью за грязную ложь и недостойное мужчины поведение. Думаю, вы тут же уравняете свои жалкие шансы выбором непривычного для меня оружия, ведь убежать уже не получится.

Маркиз торжественно улыбнулся, Лара разозлилась, а я, увы, потерял контроль. В глазах стояла картинка, в которой эти двое кувыркаются в постели, и здравый смысл ушел погулять.

— Напротив, маркиз, я даже оставлю выбор оружия вам. — В принципе особого риска не было — ведь, по слухам, мой соперник не считался хорошим фехтовальщиком.

— Кронайские шпаги, — прорычал кронмаркиз.

Реальность словно пошла рябью, я мало что соображал, в сознании выделились лишь глаза: судорожно блестящие Лары, обеспокоенные Коры, злые Яны и мечущие молнии глаза Тани.

Хоть как-то удалось взять себя в руки, уже оказавшись в фехтовальном зале, — в том самом, где, находясь в теле генерала Сакнара, я впервые повстречал императора. В этот раз зрительские места были забиты до отказа. Да что там зрительские — все проходы, все пространство за деревянным барьером кишело придворными, жаждущими зрелища утекающей в песок крови и жизни, чужой жизни.

— Граф, не откажетесь принять мое оружие? — послышался за спиной голос Джайме Арата.

— Почту за честь, капитан. — Я повернулся к Джайме и увидел искреннее участие в его глазах.

Мысли метались в моей голове, не давая сконцентрироваться, поэтому я вышел в центр круга, так и не сбросив с плеч кафтана. И лишь когда увидел идущего мне навстречу маркиза в белой рубахе и длинных перчатках, осознал свою оплошность. Мало того, я только в этот момент вспомнил, что под камзолом у меня защитный жилет. Тонкая кольчуга была привезена из Вольных Городов вместе с наборами «чешуи».

Это я, конечно, облажался — если окружающие поймут, что на мне скрытая кольчуга, позора хватит на несколько поколений рода Гвиери.

Мысли о чужой молве впервые посетили мою голову и тут же вылетели, как только я смог внимательно рассмотреть глаза соперника.

Что за фигня?!

Зрачки кронмаркиза были похожи на булавки. Если на расстоянии я мог отнести бледность его кожи на счет волнения, то теперь стало понятно, что все не так просто. Мало того, движения Бадари стали рваными и быстрыми, очень быстрыми.

Он что, допингом закинулся?

Живя в мире, где целители умели варить убойные зелья, возвращавшие в дряхлые тела стариков молодость, мне до сих пор почему-то не пришла в голову мысль о допингах и боевых «коктейлях». И вот сейчас скудоумие убьет меня в прямом смысле этого слова.

Толпа вокруг загудела, и я даже подумал, что они заметили то же, что и я, но через секунду увидел, как маркиз с презрительной ухмылкой демонстрирует свой кинжал, а у меня была только шпага. С правой стороны от меня к барьеру протолкался Лован и метнул в мою сторону легионерский кинжал. Пытаясь найти выход их этой тупиковой ситуации, я едва не опозорился, но все же сумел подхватить кинжал, не уронив его в песок.

Ну что ж, вляпался — теперь рассчитывайся.

Мы встали друг напротив друга, и я увидел, что остатки разума покидают моего соперника — теперь это была машина для убийства.

Он застыл в привычной для забадарского стиля прямой позиции со шпагой в нижней плоскости и дагой в верхней. Я же решил применить дарийскую вариацию боковой стойки, только взяв шпагу не обратным, а прямым хватом. Предплечье на одной линии со шпагой. Кончик вынесенного далеко вперед кинжала, практически сравнялся с острием шпаги, эфес которой находился у моего лица.

Понеслась!

Три практически синхронных шага — и мы сошлись.

Первый укол маркиза прошел мимо моего лица. Парировать клинком я не стал, уходя от атаки вольтом в сторону. Ответный укол моей шпаги быстро парируется дагой маркиза.

Быстро, слишком быстро!

Разрыв дистанции.

Рассчитывая парировать очередной выпад соперника кинжалом и нанести укол шпагой, я был вынужден только обороняться. Уколы даги и шпаги маркиза шли со скоростью швейной машинки, мне даже пришлось сменить хват шпаги на обратный, чтобы увеличить защитную плоскость против уколов противника, за что и поплатился. Очередной выпад шпаги маркиза, от которого я ушел глубоким вольтом, перешел в обратный мах — и на моей щеке образовалась довольно глубокая рана.

Зал взбудораженно охнул. На очередном развороте мой взгляд выхватил возбужденное лицо Лары.

Нет, это не лечится — женщины всех миров и всех эпох упиваются моментом, когда мужики из-за них убивают друг друга. Лицо любимой на мгновение отвлекло меня, за что тут же последовало наказание — предплечье обожгло болью. Хорошо, что за растерянностью тут же пришла злость. Я взвинтил темп и, едва не разрывая собственные связки, перешел в атаку.

Жесткий батман средней частью клинка увел наши шпаги в сторону, но уколоть кинжалом не получилось, так что пришлось остановить выпад и попробовать повторить прием с обратным режущим движением шпаги. Не вышло — острую кромку моей шпаги встретила дага маркиза. Разрыв дистанции и новый выпад — терять заданный маркизом темп было нельзя.

Увы, надолго этого всплеска сил не хватило, а противник не получил ни единой царапины. Мало того — он даже не стал уходить в оборону, и был момент, когда мы едва не нанизали друг друга на шпаги.

Думай, Ваня, думай. Включай мозги, идиот!

Силы начали постепенно уходить, а всех моих умений хватило только на то, чтобы плести стальные кружева и держать противника на расстоянии. Мало того: в какой-то момент я понял, что маркиз играет со мной как кошка с мышкой. И делает это инстинктивно — его сознание сейчас уже далеко. Существо, в которое превратился кронмаркиз, принюхивалось к моей предстоящей смерти, готовясь впитать ее эманации, как вампир выпивает кровь жертвы.

Все закончилось через пару секунд. Как только я сумел включить отупевший от любви и обиды мозг, в нем мгновенно вспыхнуло решение уравнения с тремя известными — жилет, шпага, кинжал.

Следующий выпад я элементарно пропустил, и только самолюбие не позволяло признать, что это было отнюдь не моей инициативой в рамках задуманной комбинации.

Резкий выпад маркиза. Кончик великолепной шпаги скользнул по не менее великолепной стали кольчуги. Чужой клинок на секунду завяз в обивке жилета и ткани камзола, но этого мгновения мне хватило. Я не успевал повернуть шпагу для защиты от добивающего удара даги маркиза, но этого и не требовалось. Предоставленный капитаном Аратом клинок упал на песок, а освободившаяся кисть крепко ухватила левое запястье маркиза. В этой скоротечной борьбе у него завязли обе руки — маркиз так и не решился отпустить рукоять своей шпаги, — у меня же свободной оставалась левая рука с кинжалом.

Очень хотелось использовать прием велуйских нищих и воткнуть кинжал под челюсть маркиза, но мне он был нужен живым. Если не привлечь общего внимания окружающих к его ненормальному состоянию, то все тут же вспомнят о том, как я умудрился выжить после удара шпагой в живот. Мой кинжал полетел на песок следом за шпагой, а пальцы крепко уцепились за ворот рубахи противника. А затем в ход пошел древний как мир удар лбом в лицо. Маркиз поплыл, и я, не упуская удобного момента, приложился еще два раза, наверняка зарабатывая на лбу изрядную шишку.

Маркиз упал на песок и начал пускать пену изо рта, мне же осталось повернуться в сторону зрителей и позвать целителя, но в этом не было необходимости, так как местный лекарь уже перебирался через деревянный барьер, а ко мне спешили Таня и Лован.

Умница девочка, она догадалась о допинге и привлекла к делу центуриона, который быстро приволок целителя.

Зал гудел от возбужденных голосов, но крик целителя все же перекрыл их все. Его речь прошла легко, учитывая мертвую тишину, которая образовалась после первых же слов:

— Магический яд! Маркиз выпил боевое снадобье, которое мой орден считает греховным.

Все, шах и мат!

Теперь можно картинно закатить глаза и, согнувшись в сторону несуществующей раны на боку, дать Ловану и Джайме Арату буквально вынести меня из ринга. В принципе мои раны были пустячными, так что самочувствие было вполне сносным, только кольнула мысль о том, что маркиз мог оказаться еще продуманнее и отравить лезвия клинков. Даже то, что артефакт на перстне не потемнел, как-то не успокаивало.

Страх отступил через десять минут, когда осмотревший меня целитель сказал, что я в порядке. Раны под его руками перестали кровоточить, а вот смыванием крови и дальнейшим уходом за раненым занялась Лара. Только после этого я осознал, что меня отнесли в Палаты Зимы.

С этими комнатами у меня было связано немало воспоминаний, ворошить которые сейчас не хотелось. Главное — любимая женщина вновь рядом, и все другие проблемы как-то отошли в небытие. Когда целитель снимал камзол, они оба увидели жилет, и если целителю до подобных нюансов не было никакого дела, то Лара напряглась, но затем, просчитав что-то в уме, оттаяла и с большой нежностью занялась моими ранами. Дальше все пошло так, как задумано природой: прохладные пальцы на моей коже и изумительные серые глаза в недопустимой для нормальной работы мозга близости. Мы потянулись друг к другу практически одновременно, и нескольких месяцев вражды как не бывало.

Лара была настойчивой до агрессивности и добавила несколько царапин к тем, что ставил ее бывший фаворит, а это значит — фавориту в плане близости с императорским телом ничего не обломилось.

Императрица уснула ближе к утру, я же постарался воспользоваться тем, что мой мозг вновь заработал в нормальном режиме. А подумать было о чем.

Наглотавшийся какой-то дряни кронвиконт влез в эту авантюру неспроста. По отрывистым фразам целителя я понял, что их орден таких зелий не варит, и не только потому, что считает это неэтичным, но и по причине элементарной несостоятельности. С ситуацией, когда человеческие целители с чем-то не справляются, я уже сталкивался. Более чем уверен, что, как и в случае с молодильным эликсиром для императора, здесь торчат уши дари. Нужно обязательно заняться этим вопросом, как только Лара отпустит меня хоть ненадолго. Злить ее в ближайшие недели я не рискну, как и говорить об угрозе со стороны нелюдей.

Как ни странно, именно на этой почве мы с ней и сошлись. Чуть больше полугола назад я встал на след дарийских шпионов, но, как оказалось, сумел вычислить лишь их пособников. За последнее время характер у меня не изменился, и затягивать с карательными мерами я не стал. Штурм одного из дворянских поместий на юге империи привел не только к уничтожению очередного звена дарийской агентуры, но и неожиданно повлек за собой серьезные последствия.

Родственники убиенного предателя нажаловались Ларе, и она вызвала меня на «ковер». До этого мы, конечно, встречались, но все проходило сдержанно и чинно, хотя мне было трудно сдерживать свои эмоции, находясь близко от предмета моего обожания. Судя по тому, что произошло, и я ей тоже нравился.

Скандал начался с мягких упреков.

— Граф, ваша одержимость угрозой нелюдей становится преступной. Нападение на дворян империи может быть инициировано только имперским судом.

— Простите, ваше величество, но если бы я предупредил вас, то предатель успел бы сбежать, к тому же вы наверняка запретили бы его трогать.

— У вас не было никаких доказательств, — начала закипать императрица, благо разговор намечался щекотливый и рядом не было никого, даже слуг.

— Сейчас они есть.

— А если бы вы ошиблись? Такие действия не имеют оправдания. Впредь чтобы подобного не было.

Тон императрицы мне очень не понравился. Тут следует учесть, что тогда в моей душе взыграл сложный коктейль чувств. Во-первых, я любил Ладу, но терпеть не мог, когда мне безапелляционно приказывают. Увы, сказывалось демократическое воспитание, что плохо отражалось на моей придворной карьере. Во-вторых, меня жутко бесила близорукость имперской верхушки — в том числе и Лары — в отношении дарийской угрозы, и здесь явно не обошлось без интриг. А в-третьих, было просто обидно за то, что все мои усилия мало того что не ценят — так еще и воспринимают как особый вид помешательства.

— Ваше императорское величество, вы можете воспринимать мои действия как вам угодно. Точно так же как действия моего приемного отца. Но скажите мне, сколько раз граф Гвиери спасал вас от смерти?

— Что-то вы слишком осведомлены о наших отношениях с графом! — сузив глаза, сказала Лара, но меня это не остановило, потому что нервное напряжение последних месяцев давало о себе знать.

— Было бы удивительно, если бы я не знал о делах собственного отчима, чьи проблемы достались мне в наследство.

— Вот только я об этих проблемах ничего не знаю!

— Потому что не хотите знать! — Ее ярость затуманила и мой мозг, напрочь забивая осторожность. — Я уже полгода как попугай твержу всем о дари и их пособниках среди знати империи, а вы, ваше величество, требуете доказательств. Оружие и запрещенные артефакты в доме этого вашего невинного барона — не доказательство?! Трупы в тронном зале во время штурма вашего же дворца? Свидетельства прислуги?! В конце концов, три покушения на вас с использованием магического яда за последние полгода — это вам тоже не доказательство?! Если я погибну или окажусь в тюрьме по причине вашего гнева, вам, моя императрица, жить останется от силы месяц. Но я почему-то уверен, что до самого конца вы будете требовать доказательств и держать свой мозг выключенным!

Последние слова послужили сигналом для включения моего собственного мозга, и я внутренне сжался в ожидании реакции Лары. Прикажет посадить в тюрьму или сразу отправит на плаху?

Но того, что произошло дальше, я никак не ожидал, да и Лара наверняка удивилась собственной реакции.

Хлесткая пощечина обожгла мне лицо. Мои родители, да и все нормальные люди моего родного мира учат своих детей тому, что женщин бить нельзя. Вот только я не помню нотаций насчет того, можно ли женщинам бить мужчин. За секундную паузу в голове пронеслась куча всякого бреда, и единственной нормальной мыслью было воспоминание о подобном случае в одном из советских фильмов. В тот момент мотивы киношного героя выглядели вполне разумно, поэтому я недолго думая привлек к себе Лару и поцеловал.

Все теперь точно казнит!

Не казнила ни тогда, ни на следующее утро, ни через неделю, за которую мы только дважды покидали императорскую спальню.

Как и все замешанные на страсти романы, наш закончился проблемами, и если я терпеливо ждал, пока Лара порешает все свои, без сомнения, важные дела, то императрица не хотела делить своего фаворита с мифическими заговорщиками-дари. По иронии судьбы мы расстались в тот день, когда спарка из двух чистокровных дари — мечника и мага со своими «младшими» — едва не лишила меня жизни.

Дневное светило украдкой заглянуло в спальню Палат Зимы и заиграло лучиками на белых стенах. Световые зайчики отразились от зеркал и забегали по стульям и столам, забрались на простыни огромного ложа, подбираясь к лежащим в постели любовникам. Я уже не спал, а просто смотрел на посапывающую Лару.

Не хотелось никуда уходить и хотя бы недельку побыть рядом со вновь обретенной любовью. Утром пить курибу и плескаться в бассейне банного комплекса, который Лара приказала построить после посещения моего дома. Хотелось говорить с любимой женщиной ни о чем, обсуждать цветы и музыку, наконец-то опробовать с ней мои возросшие навыки в кронайском трабо. Эмоциональный танец с партнершей, которую вожделеешь всем сердцем, мало чем отличается от самого бурного секса. В такие минуты мозг находится на грани сладкого и чувственно-мучительного помешательства.

Увы, жизнь, как всегда, внесла свои коррективы — вначале на грани слуха послышался детский плач, который спящая мать тут же уловила. Ее глаза открылись, и еще сонная Лара потянулась к шнурку звонка.

Затем было групповое посещение годовалого Хвана Второго, к которому я, конечно, испытывал определенные чувства, но все же предпочитал компанию его матери.

Повозившись с ребенком, мы только собрались отправиться в огромный дворцовый банный комплекс, как прибежала служанка и начала шептаться с Ларой. Из их шепота я уловил лишь отдельные слова — «стоит и не уходит», «ссорится с капитаном».

Лара нахмурилась, но судя по тому, что не приказала немедленно посадить нарушителя монаршего спокойствия в тюрьму, по мою душу пришел не Шип, а Лован. Лара подспудно перенесла часть своего хорошего отношения к старому графу на его немого помощника. Кстати, Карну близость с моим отчимом не помогла — императрица его на дух не переносила.

— К тебе пришел Лован, — все же снизошла Лара, но тут же добавила, расставляя акценты: — Если вздумаешь сбежать к своим нелюдям, можешь не возвращаться. Это было наше последнее примирение.

Мне оставалось лишь подойти к любимой женщине, обнять ее и поцеловать в макушку.

— Успокойся, все будет хорошо, у меня нет ни малейшего желания злить мою императрицу.

— Но ты почему-то постоянно это делаешь, — проворчала Лара, уткнувшись мне в грудь.

— Я вынужден это делать, чтобы защитить тебя и… твоего ребенка. — Я едва не ляпнул «нашего». Что-то расслабился в последнее время и начал забывать о том, в каком змеином «царстве» нахожусь. Весь этот серпентарий вокруг Лары задевал меня лишь краем, но и этого хватало, чтобы осознать всю опасность подобной обстановки.

Как я и предполагал, в приемной меня ждали Лован и Шип. Центурион лишь кивнул, как бы подтверждая окончание своей посреднической миссии, а вот Шип сразу заговорил:

— Прилетел голубь из Сатара. Командир, кажется, у нас большие проблемы.

— Что там? — кивнул я на крошечную бумажку, теряющуюся в ладони Шипа. Разбирать мелкие каракули не было ни малейшего желания.

— Вчера в катакомбы проник отряд дари. Численность неизвестна, но не меньше четырех десятков нелюдей. Попытка отряда тайной канцелярии пройти следом завершилась крахом, они наткнулись на засаду. Все известные выходы заблокированы. Начальник отделения тайной канцелярии в Сатаре ждет дальнейших указаний.

— Хорошо, хотя ничего хорошего здесь нет, — ответил я и серьезно задумался. Времени не было вообще, и нужно было решать очень быстро и при этом не наделать ошибок. — Так, Лован, сейчас быстро находишь Харита Дирну и канцлера. Передашь им от меня просьбу прибыть через один колокол в здание главной военной канцелярии.

Центурион коротко кивнул и тут же направился к двери, на ходу жестом подзывая гвардейского легионера. Десяток легионеров постоянно находился в приемной императрицы, деля ее с таким же количеством сатарских офицеров. Легионер нужен был Ловану для разговора с канцлером, а вот молодой Дирна поймет немого центуриона без всяких переводчиков.

На предстоящем собрании мне нужен был еще один человек. Далеко бегать за ним не пришлось, потому что начальник императорских телохранителей находился в этой же комнате. Джайме Арат корректно отошел от нас подальше, так что мне пришлось идти к нему через немаленькую приемную.

— Капитан, вы могли бы на пару колоколов оставить свой пост?

— Для чего?

— Для серьезного разговора. Предлагаю встретиться в кабинете начальника следственной комиссии. Все подробности там.

За последнее время мы с капитаном успели довольно неплохо узнать друг друга, так что Джайме не стал задавать лишних вопросов и коротко кивнул.

Все, теперь домой.

По прибытии в свой дворец я первым же делом вызвал начальника собственной почтовой службы, по совместительству являющегося смотрителем голубятни. Невзрачный человечек, имя которого я постоянно забывал, быстро написал под мою диктовку два письма — в Сатар и в замок Торнадо профессору Ургену.

В очередной раз удивившись тому, как этот человек способен писать столь миниатюрные послания, я отпустил его в голубятню, размещенную в дальней части дворцового садика.

Затем в кабинет был вызван Карн. Коренастый кронаец получил приказ выдвинуться со всеми абордажниками в сторону Сатарского княжества и сделать это немедленно. Плохие наездники на несменяемых лошадях доберутся туда не раньше чем через неделю, но и этот козырь не помешает в предстоящей партии.

Дальше в кабинет была вызвана Таня.

— Слушай меня внимательно и не перебивай. — Я сразу задал деловой тон, зная неспокойный нрав землячки. — Я уезжаю в Золотой Город. Боюсь, у нас большие неприятности.

— Я еду с тобой, — тут же вставила девушка с упрямо-серьезным выражением на тринадцатилетнем личике.

— Таня, блин! Просил же не перебивать. Мне некогда спорить с тобой, все очень серьезно. Ты и Яна нужны мне здесь. Возможно, я вернусь через неделю, а возможно, дело затянется на более долгий срок, и все это время Лара останется без присмотра. Так что передашь Яне, пусть найдет способ пристроить и тебя и себя во фрейлины императрицы. Смотрите в оба.

— Я не хочу в эти самые фрейлины. К тому же твоей чокнутой подружки мне долго не вынести.

Вступать в споры желания не было, да и с Таней по-другому было нельзя.

— Так, похоже, мы возвращаемся к нашему старому разговору. Напомню еще раз, у тебя есть простой выбор: или ты делаешь то, что я тебе говорю, или получаешь торбу золота и живешь, как вздумается твоей взбалмошной душе, но ко мне и моим делам чтобы и на километр не подходила.

Мы немного посверлили друг друга взглядами, но я знал, чем все это закончится, — проходили, и уже не раз.

— Хорошо, — буркнула Таня. — Еще что-то?

— Передашь Яне, чтобы присмотрела за моими активами. Хотя зачем Яне. — Я едва не хлопнул себя по лбу, совершенно забыв, с кем имею дело. Детское личико Тани вечно сбивало меня с толку. — Займешься всем сама. Надеюсь, не забыла, как работать с документами?

— Не забыла, — по-прежнему мрачно ответила Таня, чье тело несло в себе душу двадцатипятилетнего менеджера по персоналу из города Донецка.

— Все документы в сейфе. Дубликат ключа у тебя есть… — Неожиданно я понял, что, по большому счету, составляю завещание. Интуиция подсказывала, что события в Сатаре ничем хорошим не закончатся. Похоже, это же почувствовала и Таня.

— Ваня, ты не дури. Я не выживу здесь без тебя. И вообще давай плюнем на эту долбаную империю, — не на шутку встревожилась девушка.

— Поздно, солнышко, — смягчившись, я с братской нежностью обнял ее. — И если честно, мне кажется, что от этих проблем нам не убежать.

Солидный возраст души, да и жесткие приключения Тани в этом мире дали о себе знать, и девушка быстро успокоилась. Она помогла мне облачиться в «чешую», и я вновь поймал себя на мысли, что это выглядит как ритуал прощания.

Блин, идти в бой с таким настроением — это самое последнее дело.

На заднем дворе моего дворца уже собралась вся пятерка «ящеров» и не на шутку встревоженный Еж. Нас ждали лошади, являвшиеся такими же помесями степной и рыцарской пород, как и Черныш.

В разговорах и речах нужды не было, и мы быстро собрались в путь. Настрой чуть сбила Таня, заставив всех присесть на дорожку. «Ящеры» немного удивились, но подчинились старой русской традиции.

Честно говоря, было грустно. Таня с трудом сдерживала слезы. У черного входа толпилась прислуга и, словно чувствуя напряженность момента, тоже грустила. Пара женщин тихо всхлипывала.

— Ну что, с Богом.

Далеко ехать не пришлось — главная военная канцелярия империи находилась в центре дворянского квартала, метрах в двухстах от моего дворца.

Массивное здание нависло над нами серой громадой. У входа застыли два легионера. Меня они знали, поэтому вытянулись по стойке «смирно». «Ящеры» спешились. Шип подошел ближе.

— Шип, найди Тороха.

— Принял, командир.

Несмотря на всю спешность сборов, я прибыл последним. В кабинете главного инспектора следственной комиссии при императрице собрались все, кого я позвал, плюс небольшой довесок. Точнее, довесок был довольно массивным.

Молодой Дирна сидел во главе стола. За последний год он сильно повзрослел и заматерел. От былого, вечно запинающегося и робеющего юноши, которого я поднял на небывалую высоту, не осталось и следа. Он уверенно возглавлял стол, за которым сейчас сидели совсем немаленькие «шишки» империи. С правой стороны Т-образного стола в глубоком кресле развалился канцлер империи Сарае Кольно. Напротив него недовольно морщился начальник одного из гвардейских легионов сентар Таух Соло. Рядом с ним сидел Джайме Арат.

Именно я сделал всех этих людей теми, кто они сейчас есть, но об этом нужно молчать, иначе начнется такое, что былые заслуги не спасут меня от костра церковников. Блюстители чистоты из Церкви Всех Святых и так ходили вокруг меня, принюхиваясь как коты к мышиной норке. Даже пришлось пережить исследование всего снаряжения «ящеров», на время проверки отправив Ежа со всем артефактным хозяйством в замок Торнадо. Святошам так и не удалось обнаружить в моих вещах магии, и они с зубовным скрежетом проглотили отговорку, что все это сделано в Вольных Городах. Но церковники и не думали успокаиваться, так что достаточно было одной искры, чтобы зажечь «очищающий костер».

Пятым в кабинете «угнездился» тот, кого я сюда не звал, — старый сотник «медведей» Выир Дирна.

Похоже, главный инспектор решил помирить нас со своим дедом. В принципе я не обижался на старого Дирну — когда «медведь» сдал меня отчиму, он защищал внука, а зная характер старого графа Гвиери, я вполне понимал все опасения седого сотника. И все же мое хорошее отношение к «медведю» как-то подувяло.

— Господа. — Я решил не затягивать, поэтому сразу перешел к делу. — Благодарю за то, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу. Повод, по которому я вас собрал, более чем весомый.

— Я так понимаю, речь вновь пойдет о ваших любимых нелюдях, граф? — с легким раздражением в голосе спросил молодой сентар. В гвардейском черном панцире он выглядел как нахохлившийся ворон. Таух Соло был незаконнорожденным сыном генерала Рольда Сакнара. Так уж случилось, что я, находясь в теле старого генерала, затеял одну игру, которая в итоге не принесла ничего, кроме неприятностей. Теперь Соло считал меня своим сводным братом и до сих пор не знал, как к этому относиться, особенно в свете того, что я был усыновлен родом Гвиери.

Вот такая вот получилась мексиканская «мыльная» история. Я прекрасно понимал сентара, потому что даже у меня воспоминание о собственной глупости вызывало раздражение. Но сейчас наши негативные чувства только мешали общему делу.

— Сентар, мне прекрасно известно, что при дворе все считают меня сумасбродом. Но здесь не совет целителей душ и не светский раут. Так что простите, но ваше мнение можете оставить при себе. Я хочу, чтобы меня выслушали, и, надеюсь, имею на это право.

— Господа, давайте не будем накалять обстановку, — примирительно поднял руку очень юный для своего серьезного поста Харит Дирна. Юный-то он юный, но этот малец, как только сумел отбросить робость и почувствовал опору под ногами, сразу проявил хватку медвежьего капкана.

Джайме Арат всем своим видом показывал, что слушает внимательно. Слегка виноватое лицо командира всех «медведей» горело энтузиазмом, так что сентар был одинок в своем скептическом раздражении.

— Итак, все действительно связано с дари, — начал я, в этот раз уже проигнорировав хмыканье сентара. — От того, что вы с недоверием относитесь к угрозе нелюдей, ситуация не меняется. В катакомбах Золотого Города появился сильный отряд дари. Я немедленно отправляюсь туда. Просить у вас подмоги не буду, потому что это бессмысленно.

— Почему бессмысленно, мои «медведи»… — тут же встрял старый Дирна, но был перебит собственным внуком, который боялся, что, поддавшись чувству вины, дед влезет в очередные неприятности:

— Деда, давай не спешить с выводами.

— Ты как с дедом разговариваешь! — тут же взвился старик.

Да уж, похоже, старший сотник стал сдавать. Эта мысль промелькнула в глазах практически всех присутствующих, и только влиятельный внук заслуженного деда лишь чуть покраснел.

— Все нормально, косолапый, — улыбнулся я, чувствуя, как потеплело на душе. — Там, куда я собираюсь, твои увальни вряд ли помогут. Но спасибо за предложение.

Выир заворчал и надулся, но было видно, что и обращение «косолапый», и мой тон понравились старому сотнику — он понял, что прощен.

— Мне действительно не нужна военная помощь, а вот поддержка иного рода не помешала бы, — продолжил я. — Вы остаетесь в столице, и что-то мне подсказывает, что события, начавшиеся в Сатаре, взбудоражат всю империю. Поэтому будьте хоть немного внимательнее и не отмахивайтесь от разных странностей. Слушайте только свою логику и интуицию, а не то, что говорят вам «уважаемые люди». Особенно это касается окружения императрицы.

— Ваша милость, — недовольно сморщился младший Дирна. — Вы говорите с нами как с детьми малыми. Мы и сами способны отличить реальность от вымысла.

В таких случаях не помогут ни доводы, ни давление. Есть шанс достучаться до мозга сомневающегося человека через сравнения, да и то небольшой.

— Инспектор, если у вас есть тень опасения, что снаружи за дверью прячется убийца, вы пропустите свою любимую вперед?

— Нет, конечно, — мотнул головой Харит Дирна.

— Даже если все в комнате будут называть вас чокнутым и трусом, а любимая станет злиться, не понимая вашего хамства?

— Да плевать! — воскликнул Харит, явно уже осознав, в чем суть этого примера.

— И что же вы сделаете?

— Пойду вперед сам.

Фух, по-моему, дошло — присутствующие явно задумались.

— Вот и я иду вперед, но в нашей воображаемой комнате кроме дверей есть еще окна, и я надеюсь, вы не позволите моей любимой сунуться наружу, даже если опасность кажется мнимой. Как бы она ни ругалась и ни царапалась.

— Вот это я вам обещаю. — Капитан Джайме встал из-за стола и решительно кивнул. — На меня ее ругань не действует уже лет десять.

— Я понял вас, — также поднялся со стула сентар Соло.

Встали и оба Дирна.

Ситуация начала напоминать какой-то пафосный спектакль, поэтому я коротко поклонился и вышел из комнаты.

Совещание силовой верхушки империи закончилось на удивление быстро, и я было подумал, что придется ждать появления нужного визитера, но на выходе из здания заметил сухонькую фигурку похожего на крысу человека.

Марвах Торох — один из подручных старого графа. Когда-то он занимался самыми грязными поручениями Кровавого Моржа, а вот теперь стал главой имперской тайной канцелярии. Не скажу, что он мне нравился, но приходилось терпеть. Еще во время памятного разговора с умирающим графом я отказался от этой должности — не хотелось копаться в грязи имперского дна и великосветских интриг. Тогда граф назначил на этот пост Тороха. Альтернативы у меня не было, поэтому пришлось согласиться. Единственным плюсом в наших отношениях было то, что мы не скрывали взаимной антипатии, и это говорило об отсутствии камней за пазухой. Каждый делал свою работу и при этом знал, что не справится с работой другого.

— Ваша милость, вы звали меня?

— Да, мастер Торох, мне нужно с вами посоветоваться.

Я недолюбливал этого человека и даже немного брезговал им. Но его трудолюбие и преданность своему делу не могли не вызывать определенной толики уважения. Да и ссориться с тем, кто иногда подчищает за тобой грязь и кровь, попросту неразумно.

— Что именно вас интересует? — Поклон Тороха был достаточно низким, но без тени подобострастия. И что самое главное, издевки в нем тоже не было.

— Я уезжаю из города.

— Нелюди? — проницательно догадался Торох.

— Да, и в этот раз все серьезно.

— Насколько серьезно?

— Более чем. Боюсь, что мы добрались до развязки всей истории.

— Плохо. — Торох задумался, ухватив себя за маленький подбородок. — Мои действия?

Вот за это я и ценю мастера тайных дел — за лаконичность и быстроту мышления. Лично для меня подобные достоинства с легкостью перевешивают целый ворох недостатков.

— При малейших проявлениях агрессии в отношении власти, в случае народных брожений, при любых признаках принадлежности к агентуре дари — всех инициаторов ликвидируйте, невзирая на чины и обстоятельства.

— Сложно. — Торох посмотрел мне в глаза, чего не делал практически никогда. — Последствия будут очень неприятными.

— Поверьте, мастер, любые неприятности со стороны людей мы как-то переживем. Причем в прямом смысле этого слова. Если дари пошли ва-банк, то грядет такое, что недавняя гражданская война покажется нам детским пикником. Я не хочу каркать, но что-то не верится, что события в Сатаре — пустышка. Сразу, как только пойму, в чем дело, пришлю голубя с письмом. Если все плохо, то работаем жестко.

— Я понял, ваша милость, — уверенно кивнул начальник тайной канцелярии. В его взгляде горела та уверенность, которой мне, к сожалению, не хватало.

— Надеюсь на вас, тайный советник. Подробных указаний давать не буду, потому что как все провернуть — вы знаете лучше меня.

Прощаться не стали, и я просто развернулся и пошел к «ящерам».

Подойдя к Чернышу, заметил, что Шип посмотрел на Тороха. В ответном взгляде мастера тайных дел мелькнул страх.

Что ж, лишняя ниточка контроля над начальником тайной канцелярии не помешает, даже несмотря на то, что про самого Шипа мне до сих пор так ничего и не известно. Вот так и живу — как на тонком льду, но эффективность этих людей заставляет рисковать.

Последним, с кем я прощался в этот день, был Лован. Закончив с поручениями, центурион подошел к нашей компании.

— Лован, с собой не зову. Ты мне нужен здесь. Если эта толпа интеллигентов не сможет справиться с Ларой, остается только твое тайное вмешательство, да и за девчонками присмотришь. Вот только не надо кислых гримас, — отреагировал я на недовольство Лована. — Ты сам понимаешь, что здесь от тебя пользы больше, чем в спецоперациях.

Центурион криво улыбнулся и сделал правой рукой знак «принял», а затем протянул руку. Я тут же обхватил его предплечье в пожатии равного с равным.

— Я знаю, что ты хотел бы быть рядом, но так будет правильней.

Отступив на шаг, центурион посмотрел на Карна. Старым товарищам было достаточно коротких кивков, чтобы высказать все, что нужно.

Полуденное солнце нависло над городом и с недоумением смотрело на странную компанию, которая покидала столицу империи.

Недоумение закралось и в мою душу.

Мимо нас проносились дома и толпы людей. Некоторые смотрели на кавалькаду закованных в черную чешую всадников настороженно, явно слышав о «ящерах» раньше, а некоторые со страхом отскакивали к стенам домов, словно воочию узрев легендарных демонов. В этом городе многие не любили меня, многие считали буйнопомешанным, но подавляющее большинство столичных жителей даже не догадывалось о существовании графа Вана Гвиери, и уж тем более Ивана Боева.

Тогда зачем все это нужно? Почему мне не сидится возле дворцового пруда и не загорается на ласковом весеннем солнышке? Почему ношусь по империи как пожарный?

Глава 2

ПОЖАРНЫЙ

Путь, на который купцы тратили месяц, а спешащий конный отряд проходил за неделю, мы прошли за три дня. Это была безумная гонка со временем. Что заставляло меня так гнать лошадей? Не знаю, возможно — страх, а возможно — интуитивное понимание того, что время убегает как песок сквозь пальцы.

Ни одна лошадь не смогла бы выдержать такого темпа, да никто на это и не рассчитывал. В империи было какое-то подобие почтовых станций, но я довел эту систему до идеала как минимум на маршруте «имперская столица — Сатар». Отрезки между станциями, в которых всегда держали наготове десяток лошадей, были рассчитаны до метра. И делалось это на основе моих догадок и знаний Змея о физических возможностях лошадей. Он же решал, когда наша кавалькада переходила с галопа на рысь и даже шаг. Иногда мы останавливались на короткие привалы, но таких радостных минут было до обидного мало.

Отряд Карна мы догнали за час до того, как солнце нырнуло за горизонт. Я еще раз напомнил кронайцу, что нужно беречь лошадей, и мы ринулись дальше.

Короткий сон на станции больше напоминал мгновенную потерю сознания — только закрыл глаза, как Шип уже дергает меня за плечо.

Просыпаться и видеть над собой лицо убийцы, похожее на вырезанную из дерева маску смерти, — еще то удовольствие. Так можно и заикой стать.

— Шип, можно было разбудить меня как-то по-другому?

— Ага, поцеловать, — фыркнул Барсук.

— По-моему, кто-то в последнее время слишком осмелел, а ведь пропажа еще не оплачена достойным наказанием.

— Уж и пошутить нельзя, — надулся невысокий «медведь».

— Почему же, можно. Вот я и шучу. Ладно, посмеялись и хватит. Пора в седло.

Честно говоря, подобный марш стал испытанием для моих жокейских навыков. В отряде практически все очень хорошо держались в седле: оба бывших «медведя» были «летунами» — егерскими конными связистами, Грифон вообще в седле с детства, как и любой дворянин, а про казака Змея говорить не приходилось. Хуже меня скачку переносили только выросший в городе Шип и Еж, и это при всей моей любви к верховой езде.

Ох, грехи мои тяжкие — разогнуться удалось с трудом, а впереди еще два таких «веселых» дня.

Еще одно испытание ждало меня во дворе почтовой станции. Возле ворот нас уже ждали пять «полустепняков», а из сарая доносилось возмущенное ржание Черныша.

Ну и как ему объяснить, что мы расстаемся ненадолго?

На любимый соленый сухарик конь не отреагировал. Змей даже предложил повести его рядом одвуконь, но я понимал, что даже такой быстрый способ скачки все равно нас задержит — у «ящеров» не было необходимых навыков.

Ничего, потерпит. Как контраргумент этой мысли в ночи за спиной обиженно и слегка плачуще заржал конь.

На душе стало неспокойно.

Блин, нашел время на сантименты!

Второй отрезок пути напоминал предыдущий, с той лишь разницей, что ехали мы полночи и весь день. Передышки пришлось делать чаще, и к вечеру мы едва не загнали своих лошадей.

Вновь короткий «провал» сна — и последний отрезок пути.

Золотой Город предстал перед нами одетым в пурпурную мантию заката. Он, как всегда, был прекрасен и не похож ни на что в обоих известных мне мирах. Хотелось хоть на минуту застыть и насладится прекрасным зрелищем, но в глубине катакомб под городскими улицами уже зародился черный клубок, грозящий уничтожить Золотой Город и всех его жителей. Я не знал, что именно нужно дари под землей, но точно ничего хорошего для людей.

Нас уже ждали. Редкая цепочка бойцов тайной канцелярии стояла вдоль дороги, указывая путь через город. Похожие на воронье в своих черных одеждах, оперативники окружили развалины, которые раньше были домом.

Дежавю какое-то — именно здесь я впервые спустился в сатарские катакомбы, здесь же мне придется сделать это во второй раз.

Надеюсь, что не в последний.

То, что спуск пройдет в других условиях, я понял сразу, когда увидел, что от дома менялы ничего не осталось. Кто-то предприимчивый снес здание и построил из его останков защитный вал вокруг расширенного зева входа в катакомбы. Из темной дыры в золотистом камне торчала верхушка массивной лестницы. Но не это буквально приковало мой взгляд, а ровные ряды тел в черных одеждах. Их было не меньше трех десятков — закопченные, разорванные и, казалось бы, совершенно целые, но от этого не менее мертвые.

Да что же здесь произошло!

— Кто старший?! — прорычал я.

— Тайный советник шестого ранга Гилар, ваша милость, — тут же подскочил невысокий сатарец с традиционными бакенбардами, но при этом в строгой черной форме тайной канцелярии. Вот только эта форма была изрядно изорвана и пропитана кровью.

— Почему шестого ранга? Кто приказал спускаться вниз?

— Приказ отдал тайный советник четвертого ранга Вруман, — четко отрапортовал боец тайной канцелярии.

— Где он, чтоб вас всех?!

— Внизу, ваша милость. Девять тел мы так и не смогли достать.

— Блин, дебилы! — прорычал я, сам не зная, на кого злюсь больше: на себя или на слишком рьяного начальника фискалов.

Возможно, именно этот до жути ровный ряд тел и перекошенный от боли Гилар заставили меня сделать ту же глупость, что и погибший начальник местного отделения тайной канцелярии. Но не только — интуиция буквально выла о том, что драгоценное время уходит быстро и безвозвратно.

— Шип, выгружаемся. Еж, готовь фонари, мы идем вниз.

Я ждал возражений как минимум от бывшего убийцы, но их не последовало. «Ящеры» проверяли снаряжение, а Еж достал из своей сумки небольшой футляр. Смотреть, как работает артефактор, я не стал, потому что видел этот процесс уже много раз.

Увы, Ургену так и не удалось оживить маленькие магические светильники, зато он вышел из положения, пойдя совсем другим путем — алхимическим.

Еж начал с меня. Сначала он достал из той же сумки небольшую трубку с зажимами. Затем снял пробку с одного конца трубки и вложил в нее небольшой серый камушек. Пробка вернулась на место, а юный артефактор зажал трубку в ладонях и зажмурился. Через секунду его «камланий» с противоположного от пробки конца трубки ударил бледный на солнце луч света. Этот свет излучал тот самый серый камешек. Хватало его где-то на полчаса, а затем на место истлевшего источника света нужно было помещать новый. Не очень удобно, но значительно удобнее, чем факелы или спиртовые лампы.

Еж закончил свои манипуляции, протянул фонарь мне и ушел к «ящерам». Щелкнув зажимами, алхимическо-магический фонарик надежно встал в пазы на одном из стволов тяжелого игломета, и на этом я в принципе был готов спускаться в катакомбы. Но только в принципе — усталость и абсолютное отсутствие подготовки и информации делали всю это затею совершенно безумной.

Так, информация. Блин, как там его?

— Гилар, — наконец-то вспомнил я имя фискала.

— Да, ваша милость.

— Говори все, что знаешь.

— Они сошли с корабля, принадлежащего царю Вернея, вечером три дня назад. Прошли по улице напрямую от порта. Не меньше трех десятков, но это по словам зевак. Два патруля стражи были вырезаны полностью. Тайный советник Вруман отправил вам письмо и заблокировал этот выход и четыре других. Три дня ничего не происходило, и советник решил провести разведку. Поисковые отряды разошлись по сети катакомб. Те, кто прошел по маршруту одиннадцать, нарвались на засаду, которая гнала их до самого выхода. Последних патрульных убили буквально под нами. Советник приказал контратаковать. Вот, в общем, и все, — вздохнул Гилар и понурился. Это движение растревожило рану, и он сморщился.

— Как думаешь, где они сейчас?

— Если одиннадцатый маршрут не случайность и они хоть немного знали катакомбы, то сейчас находятся у Бесовского колодца.

— Твою ж мать!

— Что, ваша милость?

— Ничего.

Вот я придурок, ведь думал же завалить эту проклятую дырку, в которую на заре моих приключений в этом мире улетели тела моего первого носителя и местного босса мафии. Взрыв тогда получился знатным, и наверняка где-то на глубине стенки обрушились. Так что нелюдям еще предстоит поработать, если, конечно, то, что им нужно, находится в бездонном колодце.

Но все равно я идиот! Ну кто, скажите, мешал мне завалить колодец до самого верха, да к тому же обрушить всю пещеру?

Так, хватит рефлексировать, потому что «ящеры» уже закончили подготовку и стоят у импровизированной насыпи вокруг входа под землю.

Ничего толкового Гилар больше сказать не смог, так что тянуть время бессмысленно.

— Пошли. — Я прошел мимо застывших, как страшные чешуйчатые статуи, «ящеров» и, перебравшись через невысокую насыпь, подошел к лестнице. И тут меня остановили.

— Первым пойду я, командир, — придержав меня за плечо, прогудел из-под шлема Шип. Мало того, он со значением постучал пальцем по шлему у меня в руках.

— Вот что непонятно, Шип: командир здесь я, а командуешь ты.

Однако бывший убийца был прав, и мне оставалось только вздохнуть и нахлобучить шлем на голову.

Шип с ловкостью обезьяны скользнул вниз по лестнице. За ним последовала юркая фигурка Ежа. Я, немного подумав, пропустил вперед Барсука и полез под землю уже за ним.

Короткий спуск перенес нас в совершенно другой мир, в котором нет перспективы и совершенно другая температура. Слабое на фоне солнца свечение фонаря под землей, как по волшебству, превратилось в яркий луч. Под мечущимися лучами золотистые стены катакомб заискрились, как снег, — великолепное зрелище, и тут же, словно напоминание о том, зачем мы здесь, я увидел кровавые разводы на золотистом фоне.

Так, нужно собраться. Рука автоматически проверила, удобно ли доставать закрепленный на спине «младший» клинок из трофейной дарийской пары. Похожий на катану меч имел обоюдоострое лезвие полуметровой длины и рукоять для двойного хвата. «Старший» из пары, с более тонким метровым лезвием, был приторочен к сбруе коня. В пешем бою от него толку мало, а вот в конной схватке такой меч был практически идеален.

И все же в данном случае оба «брата» останутся не у дел — в тесных коридорах катакомб придется драться листовидными сорокасантиметровыми клинками с короткими рукоятями. Оба то ли коротких меча, то ли длинных кинжала были закреплены на бедрах.

Пройдясь пальцами по круглым противовесам на рукоятях коротышей, я удобнее перехватил шестиствольник. Скользящий вдоль стволов луч фонаря уперся в стену рядом с фигурой Барсука, внося свой вклад в общее освещение.

На первом отрезке подземного пути мы видели лишь кровавые разводы — тела были уже убраны, именно их я видел наверху. Временами на стенах попадались вырезанные прямо в камне цифры. В первое мое подземное путешествие подобного не было. И неудивительно. Помня о тех блужданиях, я приказал пронумеровать все прямые маршруты.

Сначала мы шли девятым маршрутом, а затем повернули и вышли на одиннадцатый. Тот самый, который вел к злополучному колодцу.

Первые тела мы обнаружили через два перекрестка узких тоннелей. Их было двое — жутко изрубленные трупы в черной форме.

Аккуратно переступив через тела, мы двинулись дальше.

Третье тело лежало еще метров через сто. В отличие от первых двух, оно было практически полностью обгоревшим. Именно это место дари выбрали для засады.

Лучи фонарей высветили во тьме тоннеля какое-то шевеление, а затем пространство вокруг нас словно вздрогнуло.

Волосы на моем затылке встали дыбом.

Если это дарийский маг и фаербол в его исполнении — нам всем хана!

В воздухе запахло озоном, и ветвистая молния врезалась в «чешую» Шипа.

Фух, это «всего лишь» одариец с артефактными браслетами, так что старался он напрасно. Испытания черной «чешуи» показали, что молнии ее не берут, — приятного, конечно, мало, но не смертельно.

Шип качнулся к стене и все же, превозмогая судорогу от разряда, поднял игломет и с первого же выстрела пробил голову одарийского мага.

— Вперед! — крикнул я, намереваясь обогнать Барсука, но бывший «медведь» был значительно шустрее.

Он как торпеда рванул вперед, успел пристрелить здорового мечника-одари, а второго достал уже коротким клинком с левой руки. Барсук работал в ближнем бою, который предусматривает даже пару пропущенных ударов и один ответный выпад. Наша броня была лучше, так что подобная тактика работала.

Первый заслон мы продавили моментально и тут же наткнулись на второй.

Узкий тоннель постепенно расширялся и выходил в небольшую искусственную пещеру. Само пространство пещеры по форме напоминало шайбу — метров сорок в диаметре и всего два с половиной в высоту.

Везде валялись бракованные каменные блоки — именно из них дари смастерили себе баррикаду. Это строение закрывало дальний выход из пещеры. О том, что у нас неприятности, я понял еще на выходе из тоннеля. Пригнувшаяся за баррикадой большая фигура неожиданно осветилась красноватым светом.

Знаем, проходили.

— Рывок и веер.

Повинуясь команде, отряд резко ускорился и, выбежав из тоннеля, рассыпался в стороны.

Успели.

Маг-дари закончил формирование огненного шара и запустил им в тоннель, но нас там уже не было.

— Еж, дымучку!

Последний год постоянной охоты за дари не прошел даром — среди прочих изобретений Урген подобрал дымообразующий состав, который был относительно безвреден для человека и вызывал аллергическую реакцию и у дари, и у одари.

Еж на бегу сорвал с пояса похожий на ракетницу короткоствольный «пистоль» и сунул в трубу ствола колбу с приделанным оперением. Этот агрегат создали уже местные умельцы, правда, пружину для него пришлось везти из Вольных Городов.

Тихий щелчок — и колба по некрутой дуге полетела к каменной баррикаде. С едва слышным звоном емкость разбилась, расплескав по камню синеватую жидкость, которая тут же начала испаряться клубами дыма.

— Атака! — скомандовал я и побежал к баррикаде. Оттуда уже доносились звуки чихания и кашля вперемешку с яростным рычанием.

Дышать в дымовой завесе было трудно, но можно. Всадив в завесу по несколько игл, мы нырнули внутрь образовавшегося облака. Иглометы переместились на ремнях за спину, и в ход пошли короткие клинки.

Маг-дари достался мне. Он попытался создать защитную сферу, но не успел — зародившееся заклинание схлопнулось через мгновение после того, как мой клинок вошел под челюсть нелюди.

Легкий сквозняк в подземелье начал развеивать дым, и я увидел, что бой практически закончен. Три мечника одари уже легли мертвыми телами на пол пещеры. Барсук с Грифоном яростно дырявили шкуру, согнувшуюся от боли, — громадную тушу «младшего» из свиты мага-дари. Второй «младший» врезал Змея увесистой лапой, запустив того в короткий полет, но тут же получил под поднятую руку хорошо рассчитанный удар Сома. Сталь достала до сердца, и большая туша звероподобного «младшего» забилась в агонии. Хорошо, что у них всего одно сердце, а не два, как у морхов.

В это время Барсук с Грифоном «домучили» своего соперника. И только Шип не участвовал в этих разборках, а хладнокровно целился в убегающего от нас по тоннелю мага-одари.

— В ноги! — успел крикнуть я за секунду до выстрела.

Шип сорвался с места едва ли не одновременно с иглой и уже через пару секунд приволок к нам постанывающего одари, которого можно было спутать с человеком только издали. Это существо с генами человека было раза в полтора меньше своих господ-дари, представитель которых сейчас лежал на спине, широко раскинув когтистые руки. У одари была такая же серая кожа и вертикальные зрачки, но когти больше походили на ногти, а на голове имелась хоть какая-то растительность.

— Пакуйте его, нам нужна информация.

Не знаю, что именно стало причиной того, что произошло через секунду, — мои слова, или все так и было задумано. Воздух перед глазами как-то поплыл. Нет, сознания я не терял. Зрение тоже оставалось в норме, но в глазах временами словно проплывала какая-то рябь, как это бывает, когда резко просыпаешься и встаешь.

Что все это неспроста, я понял, когда коротко застонал Грифон. Из-под короткого подола его «чешуи» потекла кровь. Его перекосило набок, а это значит, что он получил удар снизу, практически в единственное доступное место.

Но кто это сделал, черт возьми?! Ведь никого рядом не было.

Я выхватил из пристегнутой прямо поверх набедренных ножен кобуры двуствольный иглометный «пистоль» и начал крутиться на месте как умалишенный. Сдвоенный ствол бессильно тыкался в темноту, но никого, кроме таких же растерянных «ящеров» и пленника, я не увидел.

Что за чертовщина!

Следующим пострадал Барсук. Неожиданно его голова дернулась, и бывший «медведь» начал заваливаться на спину, а из-под забрала его шлема потоком хлынула кровь.

— Нет! — Страх цепкими когтями впился в мою душу, а бессилие перехватило горло. Моих людей резали прямо у меня на глазах как бестолковых баранов.

Не знаю, на чем основывались мои действия, возможно — на кратковременном помешательстве? Но я все же надеюсь, что это была интуиция.

Левая рука рывком расстегнула подбородочный ремень и сдернула шлем. А затем я врезал тяжелым шлемом себя же по голове, которая загудела как колокол. По лицу потекла кровь, взгляд поплыл — и тут я увидел размытую фигуру.

Рука сработала быстрее мозга. «Пистоль» с тихим щелчком выплюнул иглу, и мой взгляд внезапно прояснился, насколько это возможно для человека с легким сотрясением мозга.

Теперь таинственную невидимку увидели все. Поняв, что ее раскрыли, «невидимка» рванула в сторону ближайшего тоннеля. Причем не того, что мы могли простреливать, а соседнего. Бежала она, очень грамотно качаясь, как маятник, из стороны в сторону. Почему она? Да потому что с такой грацией может двигаться только женщина. Причем обтянутая зеленым комбинезоном фигурка имела довольно соблазнительные формы.

Этакий зеленый ниндзя все же добрался до поворота и нырнул в тоннель.

Взбешенный Змей хотел рвануть следом, но я не мог допустить еще одной глупости:

— Стоять! Отходим!

Я тупо смотрел в сторону тоннеля, в котором исчезла «невидимка». По щекам, словно слезы, текла кровь, а мне было страшно повернуться и посмотреть на то, что сделал невидимый убийца. Если Грифона местные целители еще вылечат — полостные операции они делают легко, — то весельчаку Барсуку уже ничем не помочь. Эта тварь угодила ему в смотровую щель.

— Дядя Ван, — Еж называл меня так, только когда очень волновался.

Пришлось разворачиваться. То, что я увидел, было похоже на чудо. Барсук смотрел на меня, причем обоими глазами. Видок у него был еще тот, но это мелочи. Конечно, если можно назвать мелочами жуткую рану от верха левой щеки до рта. Судя по всему, клинок «невидимки» выбил пару зубов и, возможно, повредил говоруну язык. Не знаю, как он теперь будет хохмить, но по крайней мере жив — и на том спасибо всем местным святым. Возможно, я ошибаюсь, но сработал наработанный рефлекс защиты от стрел. Барсук инстинктивно наклонил голову, и острие кинжала лишь скользнуло вниз, не попав в глазную впадину.

Кровь из жуткой раны уже почти не шла благодаря стараниям Сома — опытный «медведь» успел налепить на лицо друга какую-то гадость. Конечно, ухищрения егерей давали лишь небольшую отсрочку.

А нам больше и не надо.

Поблагодарив Господа за жизни своих людей, я решил, что на сегодня с меня приключений достаточно. Бешеная скачка и бой окончательно выпили небесконечные силы, и все мы держались только на адреналиновом допинге.

— Все, уходим. Змей, тащишь со мной Барсука. Сом, Шип, на вас пленник. Еж, помоги Грифону.

Обратный путь прошел как в бреду. Подъем на поверхность ясности не добавил — на Сатар навалилась ночь.

Когда вокруг замелькали факелы, я с трудом сумел вычленить из мешанины светлых пятен знакомое лицо.

— Советник, как там тебя?

— Гилар, ваша милость, — тут же подскочил временный начальник отделения тайной канцелярии в Сатаре.

— Слушай внимательно, Гилар. Пленника в глухую комнату. Дверь завалите камнями. Если вдруг камни начнут шевелиться сами по себе или кто-то из постовых ни с того ни с сего умрет, постарайтесь накрыть «невидимку» сетями.

— Невидимку? — недоверчиво переспросил Гилар.

— Выполнять приказание вплоть до самых бредовых мелочей.

— Есть, — вытянулся он довольно резво.

Сфокусировав взгляд на происходящем чуть дальше, я увидел толстяка в рясе, который хлопотал над лицом Барсука.

— Нас тоже.

— Что тоже? — осторожно поинтересовался Гилар.

— В глухую комнату и завалить… — это было все, что я запомнил, перед тем как провалиться в черную пропасть обморока.

Из глубин бескрайнего неба, откуда-то очень издалека, ко мне подплыла белая тучка.

— Ван, — ласково прошептала она.

Мне не хотелось отвечать, потому что полет в небе был упоительно сладок.

— Ван, — чуть громче прошептала тучка.

— Уйди, — отмахнулся я.

— Ван, колючку тебе в штаны, — внезапно голос тучки огрубел, а она сама налилась чернотой и прыгнула на меня, обдавая мокрыми брызгами дождя.

— Что?! Где?! — Я вскочил с кровати и только после этого понял, что нахожусь в небольшой полуподвальной комнате. Причем в неожиданной компании: это были не спящие на других лежаках «ящеры».

Кто бы сомневался — парочка извергов собственной персоной. Встретились два одиночества. Я сознательно старался держать этих персонажей подальше друг от друга, потому что был уверен: как только они встретятся, так сразу примутся пить из меня кровь, причем ведрами.

Профессор Урген, за прошедший год изрядно потолстевший, поставил на стол пустой стакан и довольно улыбнулся.

— Вот, а ты говоришь, что не проснется, — улыбнулся он Карну, которого еще совсем недавно ненавидел всей душой и боялся до колик в животе.

Что делает с человеком спокойная жизнь — никто за тобой не гоняется по всему континенту, и вот уже появляется изрядное брюшко и снисходительное отношение к тем, кто охотился за тобой и отнюдь не с мыслью вместе попить пива.

Ладно, поулыбались и хватит.

— Как вы здесь оказались так быстро? — спросил я и, чтобы избежать шуточек, сразу добавил с металлом в голосе: — Сначала ты, Урген.

— Дежурная шхуна была под рукой, и ветер оказался попутным. Вот и все объяснения.

— Карн.

— На почтовых станциях из десятка вы оставили трех лошадей.

— Ясно, — кивнув я, сел обратно на кровать и обхватил гудящую голову руками. — Что успели сделать?

— Ну, немного допросили пленника, — отчитался Урген.

— Демоны, — встрепенулся я, понимая, что профессор открыл заваленный по моему приказу вход во временную темницу. — «Невидимка» не появлялась?

— Успокойся, я уже обо всем позаботился, — небрежно отмахнулся профессор, и эта небрежность взбесила меня, давая выход накопившемуся раздражению.

— Что ты мог предусмотреть?! Эта тварь резала нас, как кутят, и если бы не чистое везение, мы все остались бы в катакомбах. Ты это понимаешь?!

Урген не обиделся, он сразу посерьезнел, подошел и присел рядом.

— Ваня, все в порядке, — старательно выговаривая земное имя, сказал он. — Я, как только прибыл, расспросил Барсука. Он сейчас накачан эликсирами по брови и все равно не спит. Если не ошибаюсь, а мои архивы не врут, то это простой отвод глаз, правда, в исполнении настоящего виртуоза.

— И что ты сделал? — спросил я, успокаиваясь.

— Выбил пару рун на виске Барсука, и теперь отвода глаз он не боится. Жаль, что теперь уже от него будут отводить глаза не только дамы, но и мужики: покорежило парня серьезно.

— Так, с этим понятно. Что насчет допроса пленника?

— Молчит, тухлая каракатица, — ответил за профессора Карн.

Ничего нового он мне не сообщил — договориться с одари очень сложно, но у меня был ключик к стойкости нелюдей, который удалось нащупать совершенно случайно.

— Ты его резал и жег?

— Ну да, и еще слегка попинал, — недоумевая, ответил Карн. — Но все без толку.

— Ну ладно, с морячком все ясно, но ты, светило, блин, науки! — недовольно повернулся я к Ургену.

— Не понял, почему это со мной все ясно? — тут же взбрыкнул Карн.

— Помолчи, — отмахнулся я, продолжая смотреть на профессора. — Ты про воду забыл?

— Точно! — хлопнул Урген себя ладонью по лбу. — Пошли, попробуем!

Уже немолодой ученый почти бегом направился к выходу, чтобы применить на другом живом существе изощренную пытку.

Господи, что же мы с собой делаем-то — стоит вспыхнуть вражде, и даже такие вполне приличные люди, как Урген, превращаются в зверье.

Но тут ничего не поделаешь — наш пленник хранит тайну, от которой зависит жизнь очень многих людей.

Под временную тюрьму местный начальник фискалов использовал полуподвал одного из соседних домов. Из окон в наполовину выдолбленном в камне помещении была только небольшая отдушина, которую в данный момент завалили тяжелым камнем.

Такие же глыбы, раньше подпиравшие массивную дверь, теперь валялись вокруг. На одном из камней сидел Барсук и слегка осоловевшим от эликсиров взглядом осматривал окрестности.

Видок у него был еще тот. Нижнюю часть лица закрывала плотная повязка, а на чуть вспухшей коже левого виска «красовалась» свежая татуировка.

Сложная вязь символов сплеталась в тугой клубок, выпустив пару нитей на лоб и к уху.

— Со святошами проблем не будет? — тихо спросил я Ургена.

— Понятия не имею, — пожал он плечами и тут же добавил: — Но Барсука я предупредил, а он согласился. А что ему терять? И так придется прятать лицо, пока им не займутся серьезные целители.

От дальнейших пояснений я отмахнулся, потому что мы уже приблизились к вскочившему «ящеру». Даже без шлема он представлял собой жуткое зрелище, и это при том, что рану закрывала повязка.

— Ты как? — спросил я. И тут же поспешил добавить: — Не говори, просто покажи.

Барсук изобразил на пальцах нечто невразумительное, судя по всему, как и его состояние.

— Ладно, жив — и слава всем святым. Денег у нас хватает, так что вылечим, будешь еще краше, чем был.

Губы «ящера» закрывала повязка, но в его глазах я уловил отражение грустной улыбки.

— Ты это брось, Валат, — для убедительности назвал я Барсука настоящим именем. — Целители могут очень много, а за большие деньги они сотворят чудо. Вот только что делать с татуировкой?

Немного приободрившийся Барсук небрежно отмахнулся, а затем даже ткнул пальцем в татуировку и показал общий для обоих миров знак одобрения с оттопыренным вверх большим пальцем.

Ну что ж, друга успокоил, теперь пришла пора напрячь врага.

Одари висел на стене полуподвала, прикованный к камню тяжелыми кандалами и раздетый донага. На светло-золотистом камне застыли разводы темной, практически черной крови одари. Такими же потеками была измазана его серая кожа, на которой также имелись длинные разрезы и запекшиеся ожоги.

— Молчит, говоришь? — хмыкнул я почти как Сухов из советского фильма. — Ну-ну. Карн, найди тряпку и кувшин с водой.

Пока кронаец бегал за требуемым, я приказал двум фискалам отцепить задергавшегося пленника от стены и прикрутить его к массивному стулу.

Карн вернулся с чьим-то форменным камзолом и ведром, из которого торчала ручка черпака.

Немного не то, что я просил, но и так сойдет.

— Зажми его голову лицом вверх.

Карн уже догадался, что сейчас будет, и перед тем, как запрокинуть голову пленника, накрыл ее чужим камзолом.

Струйка воды из черпака полилась на быстро намокшую ткань. Через минуту одари стало нечем дышать, и он задергался. Воздух все же поступал в его легкие, но с изрядной частью воды.

Сунув черпак в руки одного из сатарских фискалов, я отошел к стене и прислонился к золотистому камню. Сон, конечно, прибавил сил, но не настолько, чтобы я скакал кузнечиком.

Попытки пленника вырваться перешли в мелкую судорогу, а это значит, что можно начать конструктивный разговор. Повинуясь моему жесту, Карн отпустил голову одари и сдернул с его лица намокший камзол.

Чистокровные дари и их слуги одари явно имели в своих генах что-то от кошачьих. От них же они унаследовали нелюбовь к воде. Пытка водой сама по себе очень неприятная штука, а если водобоязнь у существа заложена на генетическом уровне, то и подавно.

— Что вы здесь делаете? — спросил я, подойдя ближе. Повинуясь жесту, один из фискалов вложил в мою руку мокрый камзол, который я и поднес к лицу одари. — Отвечай!

Второго захода делать не пришлось — одари поплыл.

— Мы освобождаем Господина… — Имперский язык в устах нелюди звучал довольно чисто, что было неудивительно. Тихая война дари с людьми шла не одну сотню лет, и только благодаря близорукости имперских правителей это противоборство осталось тайной для широких масс обывателей.

— Какого господина?

— Господина Кидраба.

— Демон Торнадо, — тут же перевел стоящий за моей спиной Урген.

— А он что, здесь? — удивился я, услышав имя древнего мага, в чьей резиденции теперь размещалась лаборатория профессора.

— Похоже, его здесь прижал кто-то сильный.

Так, все это, конечно, интересно, но меня не покидала мысль, что вопросы немного не те.

— Почему вы пришли только сейчас?

— Не знаю, — прохрипел одари, а вот его забегавший взгляд говорил об обратном.

— Отвечай, тварь! — Раздражение нахлынуло внезапно: все-таки давало о себе знать напряжение последних дней. Чтобы подтолкнуть пленника к ответу, я резко ткнул, почти ударил его в лицо мокрой тряпкой.

Мотивации хватило — судя по всему, недавние воспоминания затопили мозг одари паникой, потому что он вновь мелко затрясся.

— Наши маги… — пробубнил он из-под тряпки. Я убрал мокрый камзол от его лица, давая возможность говорить. — Наши маги нашли способ совершить ритуал пробуждения Господина всего за три пролета дневного светила.

— Черт, когда вы начали?

— Три дня назад.

— Демоны меня задери! — заорал я, буквально чувствуя, как, ускоряясь, бегут секунды отведенного нам срока. Потраченные на сон часы давили на плечи молчаливым упреком. — Карн, буди «ящеров». Гилар, готовь штурмовую команду. Собери только лучших.

Кронаец в серой «чешуе» и фискал в черном камзоле пулей вылетели из комнаты, а я повернулся к Ургену.

— Делай что хочешь, но я должен знать о Торнадо и его «саркофаге» все. Не помогут книжки — вот тебе тряпка, а вот ведро, — указал я профессору орудия пытки и тут же получил вполне ожидаемый ответ:

— Я не палач.

— А я?

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, и Урген сдался.

— Хорошо, но для начала все же посмотрю в те книги, что привез с собой.

— Делай как знаешь, не мне тебя учить. А я займусь тем, что умею лучше тебя.

Прохладный и чуть спертый воздух катакомб вновь принял нас в свои объятья. Теперь нас было значительно больше, но в узких коридорах подземелья это не имело значения.

Впереди шли «ящеры» в полном составе — Барсук отказался снимать броню и шел в общей цепочке, накачанный эликсирами до одурения. Впрочем, даже в таком состоянии он был эффективнее любой замены из неподготовленных людей. Остальным тоже пришлось хлебнуть какой-то дряни и получить заряд бодрости от целителей. В том числе и мне. Следом за «ящерами» шла троица «попугаев» с арбалетами — инициатива Карна пришлась очень кстати.

Замыкали колонну три десятка бойцов тайной канцелярии под руководством Гилара.

О масштабном бое в узких коридорах не могло быть и речи. Поэтому когда нас встретил заслон одарийских мечников, взбешенный неприятностями друга Сом просто попер вперед, как морхский носорог. Нам же оставалось только переступать через оставленные «медведем» трупы.

Схватка приобрела массовый характер, когда мы вышли в очередной зал масштабной вырубки камня. Здесь нас ждали «младшие». Что характерно, при этом не было видно никого из старших — похоже, они занимались побудкой демона.

Полные сил и решимости «ящеры» практически не пользовались иглометами, а ринулись в атаку. Огромная масса плоти и чешуйчатая сталь столкнулись с необычным звуком, к которому прибавилось звериное рычание и человеческая ругань.

Прислушиваться и присматриваться у меня времени не было — на меня прыгнула туша «младшего». Кроме жалкого подобия приема из айкидо, в голову больше ничего не пришло. Я сделал короткий шаг в сторону и, перехватив когтистую лапу, постарался подправить траекторию полета вражеской туши. Получилось это лишь отчасти, но результат оказался положительным. Монстр завалился на бок, увлекая меня за собой. Я не стал тянуться за клинками, а быстро выхватил из кобуры двуствольный игольник и, нащупав дулом висок зверя, нажал на курок. Голова «младшего» дернулась, а его лапы заскребли по камню в агонии.

Вскочив на ноги, я вернул «пистоль» в кобуру и перетащил большой игломет со спины на грудь.

Бой в помещении уже стихал, поэтому мне осталось лишь оценить обстановку — увы, сделал я это слишком поздно. Мой взгляд успел выхватить ползущего по полу одари, который явно двигался к определенной цели. Этой целью был небольшой сундучок, под открытой крышкой которого виднелись какие-то синеватые камни. Догадка пришла мне в голову в тот же момент, когда рука одари легла на камни.

— Бойся! — ну как еще предупредить тех, кто не знает, что такое бомба. — Всем под стены, обва…

Закончить свой вопль не удалось — хорошо, хоть орал уже на бегу к ближайшей стене.

Грохнуло знатно — сначала взорвался сундук с «камнями» а затем потолок ударился о пол. Мне на голову упало несколько изрядных камней, и хорошо, что шлем полностью оправдал свою стоимость.

Когда пыль немного рассеялась, я увидел, что все «ящеры» и Еж выползают из-под завалов у стен теперь уже кольцевого помещения. Судя по ругани, Карн и его парни уцелели. Выжили также Гилар и десяток его бойцов. А вот остальные оказались погребены под огромной кучей камня, образовавшейся посреди зала. Проход, который защищали нелюди, также был перегорожен солидным завалом.

— Гилар, есть другой путь к колодцу?

— Есть, но придется пропетлять, — прокашлявшись, ответил фискал.

— Тогда вперед!

Бешеная гонка по узким коридорам закончилась в помещении, очень похожем на обвалившийся зал. Недавнее событие повлияло на всех — «ящеры», «попугаи» и фискалы сразу свернули от выхода к стенам.

Этот заслон оказался значительно меньше — всего пять одари и три пары «младших» дари, но дрались они отчаянно. Это отчаянье толкнуло одного из одари на подрыв шкатулки с «разрыв-камнями» задолго до переломного момента рукопашной. В принципе он поступил правильно, потому что «ящеры», растеряв весь гонор, взялись за иглометы. По этой же причине нелюдь так и не смог добраться до своего сундука, сбитый метким выстрелом Шипа.

Троица выживших «младших» моментально отступила в коридор, перекрывая его своими телами, утыканными арбалетными болтами и усеянными отметинами от игл.

Внезапно я почувствовал, что остались считаные минуты, в течение которых нам нужно было добраться до колодца, а монстрам постараться не допустить этого. То, что ставки слишком высоки, подтвердило появление «невидимки». Мой взгляд внезапно поплыл, и вновь появилось ощущение соринки в глазу.

— «Невидимка»! — дико заорал я, безрезультатно вращаясь вокруг своей оси.

С таким же «успехом» по сторонам осматривались все остальные, кроме Барсука. Заполучивший свежую татуировку «ящер» внезапно застыл, затем резко довернул свое тело в сторону и пнул ногой пустоту. Точнее, то, что раньше выглядело как пустота. Закутанное в зеленый комбинезон тело кубарем покатилось по полу, но это только выглядело хаотичным движением. Когда мы ухватились за оружие, «невидимка» «докатилась» до покинутого нами тоннеля и неожиданно длинным прыжком исчезла в темноте. Лучи фонарей, арбалетные болты, иглы полетели следом, но безрезультатно.

— Атака! — заорал я, стараясь хоть как-то сократить заминку, созданную вмешательством «невидимки».

Черные тела «ящеров» метнулись ко входу в перекрытый «младшими» тоннель, но разлившийся в воздухе звон сообщил, что мы опоздали.

Троица «младших» захлебнулась воем, в котором смешались ярость и боль. Монстры сорвались с места, явно желая захватить с собой в ад парочку врагов. Дружный залп оборвал их жизнь и свел благородную затею на нет.

Спешить нам было уже некуда, но я все же поторопил Грифона, занявшего место во главе колонны, и едва за это не поплатился. Хорошо, что бывшего рыцаря тормозила едва залеченная целителями рана.

Впереди показался освещенный магическими светильниками вход в пещеру с Бесовским колодцем. Когда Грифон начал заваливаться на стену, мне хватило ума только крикнуть:

— Стой!

А вот Шип соображал быстрее. Он быстро сдернул с пояса цепь с маленькой кошкой, которой мы иногда останавливали массивных «младших». Коротко размахнувшись, Шип зацепил кошкой упавшего Грифона. За цепь тут же ухватился Змей, и они вдвоем быстро подтащили «ящера» к себе.

Ну и что бы это значило?

Чтобы проверить мелькнувшую догадку, я шагнул вперед, но был тут же остановлен легшей на бронированное плечо рукой Шипа.

— Командир, мы сами. — Несмотря на всю заботливость, бывший убийца до сих пор не называл меня ни «господином», ни «милостью», так что «командир» в его лексиконе пришелся очень кстати. Так же выходил из положения Карн, не желающий лебезить перед тем, кого он не то чтобы ненавидел, но терпел с трудом. Конечно, «ящеры» позволяли такие вольности с графом только без посторонних или в боевой обстановке, как сейчас.

Повинуясь жесту Шипа, Сом крохотными шажками осторожно двинулся вперед. Метра за два до выхода в огромный зал с колодцем он чуть качнулся и тут же попятился назад.

— В голове помутилось.

— Ладно, не будем рисковать. Гилар!

— Да, ваша милость.

— Можно еще как-то попасть в этот зал?

— Там есть сверху балкончик, но путь туда очень неудобен.

— Нам не до комфорта. Веди.

Путь оказался действительно сложным. Похоже, вырубку здесь проводили совсем уж кустарным способом, не заботясь о технике безопасности. Пару раз пройдясь иногда боком, а иногда и на карачках, мы приблизились к цели.

К счастью, ничего плохого с нами не случилось, и до самого «балкона» никто так и не почувствовал дурноты.

Короткий выступ, торчащий под дырой неправильной формы, балконом можно было назвать только приблизительно. По крайней мере, мы получили отличный обзор.

Обширная пещера была мне знакома еще по приключениям в теле мошенника — те же непонятного смысла фрески по стенам и колодец в центре. Но имелись и отличия в виде нескольких куч обвалившегося камня — явно результат давнего взрыва артефакта. Все это было ярко освещено знакомыми мне магическими лампами. Привычный вид катакомб нарушала вязь огромных символов, которая длинной змеей обвивалась по полу вокруг колодца. Кроме того, словно дополнением к мистической картинке по периметру магического рисунка лежала россыпь из полутора десятков тел дари.

Ну и как это все понимать?

Глава 3

ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

Огромная туша «Веселой Устрицы» в очередной раз легонько вздрогнула, получив в борт удар волны. Легкая качка уже не замечалась, и только привинченный к полу стол передавал рукам вот такие короткие импульсы. Да и они отмечались лишь краешком сознания, полностью поглощенного изучением документов. А изучать было что.

Как только Урген добрался до смотрового «балкона» в подземном зале, он тут же сообщил, что у нас серьезные неприятности.

Можно подумать, я сам не догадался.

По информации профессора, добытой из книг и от истерзанного пленника, мы имеем дело с ритуалом оживления впавшего в спячку демона, точнее — древнего мага-боевика. Это было понятно, только оставалось узнать, что нам с этим делать. По словам пленника, уничтожить «саркофаг», а точнее — капсулу, или, как сказал профессор, корпускулу, с демоном невозможно. Есть шанс справиться с древним магом после пробуждения, но он на всех парах стремится к нулю.

Все задумались, и очень серьезно. Выдвигались самые безумные идеи. Спор грозил затянуться надолго, если бы не закончивший перерисовывать руны профессор. Урген с какой-то рассеянной улыбкой сказал, что информацию об убийстве демонов можно почерпнуть из наследия Крандола — Пожирателя Демонов.

В тот момент мне захотелось стукнуть профессора по голове, причем полностью осознавая, что на руке находится латная перчатка.

Что ж, прогресс наметился, теперь оставалось узнать — есть ли у нас время на какие-либо исследования.

Поднявшись наверх, я тут же направился к заключенному во временной тюрьме пленнику и… нашел его там с перерезанным горлом. Если бы не четыре тела местных фискалов, я бы заподозрил измену, а так все объяснялось просто: пришла эта невидимая тварь и порезала всех к такой-то матери. Причем винить в этом было некого — ведь приказа вновь завалить вход камнями не было.

Профессор, видя мое бешенство, не стал затягивать с ответом и сообщил, что успел узнать у пленника все подробности — до окончательного пробуждения демона у нас имелось целых три месяца.

Что ж, возможно, не все так плохо, как кажется. Если был кто-то, умевший убивать демонов, то возможно, это получится и у нас. Необходимо просто отыскать все, что связано с этой личностью, и раздобыть хоть немного нужной нам информации. Все бы ничего, только все известные профессору следы этого Крандола вели в хтарскую степь, поэтому нам стоило поспешить. Я решил не изнурять себя скачкой и приказал грузиться на «Веселую Устрицу» — огромный фрегат, доставшийся мне в наследство от графа.

Приглушенное ржание и гулкий удар оторвали меня от чтения и вызвали злорадную ухмылку — ведь предупреждал же я Черныша, что море не место для коня. Как оказалось, мой скакун страдал от морской болезни, сделавшей его характер еще хуже.

Конюхи с почтовой станции доставили Черныша через двое суток после нашего прибытия в Сатар, практически к отплытию «Устрицы», и он тут же закатил истерику, не желая отдаляться от меня ни на шаг. Так что теперь капризный жеребец был помещен в трюм и пытался пробить копытами борт судна.

Ну-ну, флаг в руки, точнее, в копыта. «Устрица» еще во время боя с пиратами показалась мне настоящим гигантом, так что шансов у Черныша не было.

Позвонив в колокольчик, я заказал появившемуся в дверях каюты юнге кофе, то есть курибы, и вновь вернулся к чтению.

Чтобы найти выход из сложившейся ситуации, придется перелопатить кучу материала и стать единственным в этом мире демонологом — звучит круто, но куча документов пугала.

Для начала я ознакомился с историей магической цивилизации, царившей на этом континенте несколько тысяч лет назад. Не знаю, насколько эта версия близка к истине, но в таком виде она появилась стараниями профессора после изучения всей доступной литературы и легенд. Несмотря на полный запрет всего, что касалось демонов, Ургену удалось собрать внушительную библиотеку работ по артефактам и всему, что связано с магическим наследием предков. Если честно, я уже начал сомневаться, что древние маги были людьми: уж слишком лихо они работали с генами человека.

Итак, древнее государство магов занимало весь континент и имело деление только на экономические зоны. Степная зона, специализировавшаяся на скотоводстве, — для работы в степи была выведена целая народность со специальными свойствами. Восточная зона, предназначенная для сельского хозяйства и растениеводства, — здесь человеческий генотип практически не пострадал, так же как и в горнопромышленной зоне. Кстати, жители Вольных Городов появились на северном побережье степи, переселившись именно из горных районов, так что с разрезом глаз у них было все в порядке.

Чем занимались морхи на юге континента, было неизвестно, но не удивлюсь, если и они были созданы с определенной целью и обладали нужными функциями.

Теперь что касается самих демонов. Как и следовало ожидать, сугубо рабовладельческое государство начало разваливаться, как только появились первые признаки пресыщенности. Постоянные бунты модифицированных рабов создали целую касту магов-усмирителей. Именно они и стали впоследствии теми, кого нынешние обитатели этого мира называют демонами.

Именно в исторических свидетельствах этого периода и начали мелькать первые упоминания о неких дари, но каких бы то ни было точных сведений о нелюдях найти не удалось.

Что же касается самих демонов, то постоянная практика подняла их боевые магические способности на непомерную высоту, причем вместе с самомнением. Началась Эра господ.

Как и следовало ожидать, продлилась она недолго — проживание рядом с агрессивными соседями не способствует долголетию, особенно если вся компашка страдала манией величия, замешанной на паранойе.

Когда демонов на континенте остались даже не сотни, а десятки, на сцену вышел тот самый Крандол — Пожиратель Демонов, наследие которого мы и планировали раскопать.

Интересно, он что, их действительно ел или это метафора? Пока в документах гастрономические пристрастия Крандола не упоминались. В принципе там вообще было мало информации, но в одном труды разных историков сходились — если хочешь найти следы Пожирателя, нужно идти в степь. То же самое говорил Урген.

Великий герой древности, имя которого было закопано церковниками в недосягаемые глубины истории, имел основную базу в замке демонессы Грозы — именно так переводилось ее имя с древнего языка.

Закончив с историческими справками и определением главной цели, я задумался над тем, что мне делать дальше. Впереди три месяца на то, чтобы преодолеть проблему, с которой в этом мире еще никто не сталкивался. Ну, конечно, если не считать Крандола Пожирателя, но его кости давно истлели, и ответить на мои вопросы он не сможет. С другой стороны, без этих самых ответов мы не сможем не то что уничтожить — даже подойти к таинственному «саркофагу» демона. Идею с обвалом катакомб Урген отмел сразу — во-первых, у нас не было необходимой взрывчатки, а во-вторых, если верить хроникам, демону этот завал что слону дробина.

Получалась патовая ситуация, и единственное, что нам оставалось делать, — это направиться в замок Торнадо и еще раз перешерстить архив Ургена.

Когда решение принято, все становится намного проще — из тесных клеток на палубе «Веселой Устрицы» в разные стороны понеслись почтовые голуби. Крошечные тела в голубом небе казались такими незначительными, но как только они достигнут своих целей, в движение придут огромные силы.

Три дня морского плавания дали нам возможность отдохнуть и собраться с силами. Мне в какой-то степени стало жаль «попугаев», которых мы не дождались. Можно только догадываться, какие потоки словесной грязи кронайцы вылили на меня и своего командира, когда узнали, что вместо любимой палубы и морских брызг их ждет неделя скачки в седле и дорожная пыль. А вот Карн был счастлив — он практически весь рейс провел либо у штурвала, либо на носу судна, подставляя лицо соленому ветру. Не желая нарушать этой идиллии, я старался не беспокоить кронайца, которого Кровавый Морж на долгие годы оторвал от родной стихии.

Памятный мне пляж все так же радовал глаз практически райским пейзажем, но в этот раз картинка имела и полезные дополнения. Под пальмами вальяжно расположилось небольшое поместье с бревенчатыми стенами и смотровой вышкой, также выполнявшей функции мини-маяка. От поместья вела бревенчатая дорога, которая переходила в основательный деревянный пирс. Бревна солидно лежали на толстых сваях, поэтому лишь тихо скрипнули от толчка туши «Веселой Устрицы».

Троица кронайцев с грустью покинула борт корабля. «Ящеры» пережили этот момент спокойно, а вот Еж был очень рад — потому что за время морского путешествия он только и занимался тем, что стоял перегнутым через борт судна. И все же самым счастливым был Черныш. Едва выбравшись из трюма на палубу, он стряхнул с себя конюхов и изящным скачком оказался на пирсе. Словно этого было недостаточно, он с громким топотом проскакал по пирсу и бревенчатому настилу дороги, и только оказавшись под редкими пальмами, сердито заржал в мою сторону.

Прихваченный из Золотого Города целитель — тот самый толстячок, который занимался раной Барсука, — плавание пережил легко, впрочем, это не удивительно для сатарца. А вот как он будет себя чувствовать в седле — еще вопрос.

За год здешние места буквально преобразились. На отрезке земли между замком Торнадо и побережьем выросло несколько хуторов и появилась неплохая грунтовая дорога. Так что до водопада мы добрались всего за пару часов. И тут я увидел еще одно чудо современной имперской техники. Урген решил, что объезжать обрыв слишком долго, и соорудил подъемный механизм, приводящийся в движение водой из водопада.

Мне об этом новшестве он не рассказывал, потому сейчас буквально лучился самодовольством. Трехметровая квадратная платформа не могла удивить попаданца из двадцать первого века земной цивилизации, но я все равно изобразил на лице удивление и восхищение.

Первыми на платформу загрузились я, Урген и Черныш, который еще не знал, что его ждет. Свисток одного из обслуживающих подъемник рабочих дал команду тем, кто находился на краю обрыва. Они выбили стопор, освобождая связку быстро наполнявшихся водой бочек. Платформа с жутким скрипом поползла вверх, и только после этого Черныш понял, как сильно попал. Судя по вытаращенным глазам, он тут же захотел обратно на борт корабля. Дожидаться того, что будет дальше, конь не стал, и сиганул вниз с трехметровой высоты.

Ну что ты будешь делать?! У моего скакуна не только морская болезнь, а еще и боязнь высоты. Страдающий акрофобией конь стоял на камнях у водопада и всем своим видом показывал, что он просто развлекается. А вот нам было не до смеха — потеряв добрую половину своего веса, платформа понеслась вверх. Хорошо, что Урген озаботился системой тормозов и рабочие сумели замедлить скорость нашего взлета. Фантазия навязчиво подсовывала мне картинку, в которой связка из бочек разбивается о камни и мы, вознесшись на вершину обрыва, тут же летим вниз.

Быстро покинув платформу, я сначала выматерился, а затем вперемешку с руганью проорал «ящерам» приказ забрать Черныша и идти в обход. Это займет некоторое время, что было неплохо — у меня еще не скоро появится желание видеть коня-истеричку.

До замка мы с Ургеном добрались пешком и буквально были накрыты волной всеобщей радости. Это у нас в голове крутились мрачные мысли и куча проблем, а местные жители встречали любимого господина. Именно в такие моменты появляется ощущение, что ты все сможешь и все преодолеешь. Теплые, пахнущие хлебом и цветами объятья Никоры словно вернули меня в детство юного баронета. Стало уютно и радостно.

За время моего отсутствия развалины замка преобразились. Часть их была растаскана на строительные нужды, часть облагорожена и использовалась как сараи и склады. Площадка второго этажа огромного дворца была расчищена и достроена полутораметровым каменным бордюром по периметру, из-за которого выглядывали крыши бревенчатых домов. Такой вот деревянный городок в каменном обрамлении. Стены первого этажа приобрели монолитный вид и стали основанием общей стены, которая возвышалась над уровнем земли на добрых четыре метра. Лестница на верхний этаж стала длиннее и лишилась ступеней — теперь пологий подъем вел к массивным деревянным воротам. Из этих самых ворот и вытекала масса встречающих меня людей.

Чтобы не расстраивать увеличившееся почти до трех сотен человек население замка Торнадо, я устроил праздник, но сам покрутился там пару минут и занялся делом.

Когда вечер навалился на возрожденные развалины замка древнего демона, я отвел в сторону Охто. Старый хтар постоянно улыбался и явно был рад встрече. Впереди нас ждало долгое совместное путешествие, поэтому затягивать беседу не стал, а просто попросил Охто позвать Хана. Хтар подошел к кромке леса и протяжно завыл, причем довольно громко для старика.

Не успели мы присесть на каменную глыбу в ожидании волка, как из зарослей беззвучно вынырнула пепельная туша.

— Ну, привет, волчара, — хотел было я погладить волка, но вовремя остановился. Это вам не Черныш, постоянно просящий ласки.

За год Хан восстановился после старой травмы и сейчас выглядел вполне здоровым, хотя Охто говорил, что поврежденное легкое еще давало о себе знать.

— Хан, я возвращаюсь в степь, и мне нужна твоя помощь.

После моих слов выражение в умных глазах волка никак не поменялось. Хан еще секунду смотрел в мои глаза, а затем резко развернулся и исчез в вечерних сумерках.

— Ну и как это понимать? — немного растерялся я.

— Он пойдет, хозяин, — уверенно сказал старый хтар, и мне оставалось лишь довериться его чутью.

Закончив «переговоры» со «степными специалистами», я заперся в архиве Ургена вместе с профессором.

Увы, ничего нового бессонная ночь не принесла. Среди груды бумаг не нашлось ни клочка с информацией о том, как уничтожить демона. Единственное, что удалось узнать, — это то, что «саркофаг» до выхода из нее спрятавшейся там магической сущности разрушить невозможно.

Да, еще одна «приятная» новость — выбравшийся из «саркофага» демон будет безумен. В одном из своих трудов Хорам Странник, пересказывая слова того же Пожирателя, писал: «Покинув саркофаг, демон не имеет иных эмоций, кроме как безумная жажда убийства. И это длится не менее полного лунного цикла».

Интересно девки пляшут! И что прикажете с этим делать?

Как упоминалось выше, мертвые не могут ответить на вопросы живых, но ведь можно порыться в вещах покойного, а если там окажутся дневники, то это вполне может заменить спиритический сеанс.

Все, решено, мы отправляемся в степь. Отданного раньше с помощью голубиной почты распоряжения отменять не пришлось, я даже сделал новые, в том числе вызвал Яну на хтарскую границу. Уверен, ей это очень не понравилось: у моей соратницы были свои резоны держаться подальше от степных просторов.

Конечно, руки чесались написать еще пару писем, но я понимал, что удалить Лару из столицы не получится, хорошо уже то, что она не полезет в Сатар, — ведь, по словам ее приближенных, никакой нелюдской угрозы не существует.

Пусть так и будет, а я постараюсь, чтобы она пережила эту маленькую войну, так и не заметив, что таковая вообще была.

Довольно самонадеянное заявление, особенно учитывая все обстоятельства.

В дорогу Урген начал собираться основательно — для его нужд потребовались целых две заводныхлошади, но я не стал возражать, потому что было совершенно непонятно, что именно может нам понадобиться в этом безумном «квесте». Особо порадовали новые изобретения профессора. Вдобавок к нашим наствольникам он наделал изрядное количество ручных фонарей и несколько огромных прожекторов, которые, к счастью, разбирались на составные части. Также Урген предоставил каждому по походной «аптечке». Я совсем забыл, что когда-то просил его придумать нечто подобное.

Крепкая жестяная коробочка удобно крепилась на поясе брони и легко открывалась даже ослабшей рукой раненого человека. Внутри «аптечки» в гнездах волокнистого уплотнителя покоились семь тонких колбочек с разноцветным содержимым. По объяснениям профессора, половина из зелий имела алхимический состав, а половина была эликсирами целителей из северных обителей. Пухлый мэтр Вакурам подозрительно понюхал эликсиры, но возражать не стал. В восьмой ячейке находились туго скрученные листы алхимическо-магического аналога медицинского пластыря. Вслед за раздачей обновки последовал нудный инструктаж по работе с аптечкой, который повторялся еще долго на каждом привале.

Закончив со сборами всех необходимых вещей и документов, мы собрались возле начала дороги, ведущей из замка к одной из главных дорог империи. Наш отряд увеличился на двоих членов — восседавшего на невысоком коньке Охто и Хана. Волк вынырнул из леса в момент, когда Черныш сделал первые шаги по дороге. Вслед за степным волком из-за деревьев вышла его лесная стая. Одна из волчиц протяжно завыла, но Хан, не обратив на нее внимания, пристроился рядом с недовольным таким соседством Чернышом.

Повернувшись в седле, я заметил, что в стае не видно щенят — или бык повредил волку еще что-то, кроме легкого, или же эти две породы волков не могли скрещиваться. Честно говоря, вся эта сцена было похожа на развод.

Наша колонна довольно резво добралась до каменной дороги, которая позволила нам еще больше увеличить скорость движения. Тем более что нас никто не задерживал.

На то, что кронайцы успеют к нашему приезду в замок Торнадо, я не рассчитывал, поэтому сразу направил их в графство Гвиери. Дай бог, чтобы они добрались туда до нашего выхода в степь.

Если бы не спешка, путешествие по весенним лесам севера империи было бы очень приятным времяпрепровождением, но мы спешили, и приходилось напрягать не только лошадиные силы, но и свои собственные. К тому же вечерами перед сном я предавался не созерцанию, а работе над документами в надежде, что смогу найти хоть что-то важное.

В столицу герцогства Увиер мы не попадали, потому что наш путь проходил далеко в стороне, а если честно, мне не хотелось тратить время на разборки с Саватом. Еще в прошлом году, когда Лара щедрой рукой отрезала от герцогства солидный шмат с большим городом, присоединив все это к моему новому графству, мой старый соратник написал пару не совсем осторожных писем и мне и императрице. Я особо не обижался, мало того — постарался успокоить Лару.

В принципе не мешало бы расставить все по своим местам, но времени не было, и в глубине души я был рад этому обстоятельству. Выживу — разберусь со всеми проблемами, а нет — так и проблемы исчезнут сами собой. Тем более что в худшем случае и Ларе и Савату будет не до территориальных разборок.

В течение десяти дней пути во мне разгоралось любопытство — как теперь выглядит поместье Маран и графство вообще.

Город, когда-то бывший вотчиной не совсем приятного мне человека, выглядел точно так же, как и раньше, но это было неудивительно — ведь я не стал делать столицей самое крупное поселение нового графства, а оставил центром своей земли небольшое поместье на границе.

Нетерпение достигло своего апогея, когда мы обогнули очередную рощу, которые ближе к степи становились меньше по площади и не такими густыми.

Издали поместье Маран — точнее, уже городок Гвиери, ведь города здесь принято называть по имени рода владельца, — напоминал красноватую шайбу. Только подъехав ближе, можно было рассмотреть, что эта «шайба» имеет шестиугольную форму и не такая уж монолитная. На очередном подъеме я сумел рассмотреть в подзорную трубу кольцо стен и плотную мозаику черепичных крыш замкнутых подворий.

Молодец, Курат: все так, как я и задумывал.

Раскинувшаяся вокруг степь ослепляла красками цветов и зеленью, среди которой лишь с трудом можно было вычленить квадраты ухоженных полей молодой пшеницы. Приблизившись к прибрежным холмам, на одном из которых стоял мой город, я неожиданно заметил, что степь за рекой имеет какой-то странный вид. До этого все мое внимание занимал приближающийся городок, и только насладившись его немного необычным видом, я обратил внимание на походный лагерь. Сначала даже мелькнула мысль, что город осажден степняками, но по его виду этого не скажешь, да и все ворота были открыты. И только на подходе, когда окрестности города внезапно взорвались приветственными криками, я осознал, что все это мое войско. Мало того — из-за заречных холмов, привлеченные криками, появились всадники… очень много всадников.

С ума сойти!

Когда задумывался поход в степь, я отправил голубя к Курату с приказом собрать воинов со всех поселений графства, только без ущерба для обороны. Но я-то рассчитывал на пару сотен местных оруженосцев и воинов-пастухов вдобавок к двум сотням моих драгун и сотне казаков. А здесь собралось не меньше полутора тысяч народу. Да у меня в графстве столько и людей-то нет!

Оказалось, что есть, причем намного больше.

За всеми столичными проблемами я как-то совсем забыл о своих родовых землях — отправил солидную сумму Курату и выбросил приграничные проблемы из головы, надеясь, что старый воин сможет хотя бы защитить горстку моих подданных от кочевников.

Как оказалось, Курат времени зря не терял и проделал огромную работу.

Именно этот работяга и встречал меня в километре от города. Окладистая борода графского наместника вольготно разлеглась на серых чешуйках брони. Курат приобрел очень солидный вид, настолько солидный, что в подаренной мною «чешуе» виднелись боковые вставки из простой кольчуги. А ведь подарок подбирался по размеру!

За улыбающимся наместником по обеим сторонам дороги выстроились сотни отборных казаков. Все в дорогой броне — конечно, не в «чешуе» из Вольных Городов, но ничуть не хуже, чем у оруженосцев самых богатых рыцарей. Украшенные чубами лысины сверкали на солнце. Курат по-прежнему носил прическу «под горшок», а вот для казаков «оселедец» явно стал обязательной деталью внешнего вида.

За рядами конных казаков поспешно выстраивались пешие драгуны. Занимавшийся построением, поэтому немного припозднившийся Мороф уже направился навстречу нашей кавалькаде. Похожий на цыгана бывший разбойник, в отличие от Курата, ничуть не изменился, и вторая броня из присланной мною на границу пары сидела на нем как влитая. Как и наместник, воевода драгун не носил монстроподобного шлема, да и у седла я заметил лишь местный вариант, без лицевой пластины.

Оба моих доверенных лица хотели провести целый ритуал встречи своего господина, но я поломал все планы — въехал в промежуток между их лошадьми и поочередно обнял и облобызал начальников. Оба с показным недовольством нахмурились, но при этом так же синхронно покраснели от удовольствия.

Галдеж огромной толпы, нараставший по мере нашего продвижения к центру города, казалось, скоро разорвет барабанные перепонки, поэтому когда массивные двери моего дворца отсекли этот шум, я почувствовал искреннее облегчение. От бревенчатых стен повеяло забытым уютом и домашним теплом. Я даже узнал некоторые бревна моего старого дома.

В центре города теперь стояли два здания — кирпичный дом наместника, а рядом — в полтора раза больший дворец графа, то есть мой. Степь и дороговизна древесины вносили свои поправки в систему ценностей. Дом наместника выглядел намного ярче бревенчатого монстра по соседству, но дворец из дерева, особенно в глазах степняков, смотрелся солиднее. В принципе, в бывшем поместье Маран было больше лесных жителей, чем степняков, но они уже начали перенимать степную систему ценностей, к тому же остальные жители вновь образованного графства были как раз уроженцами степных границ.

Народ за окнами никак не мог угомониться, и встревоженный галдеж встречи постепенно перерастал в шум народного гулянья, которое наместник организовал в честь приезда графа. Увы, ни я, ни сопровождавшая меня свита не смогли разделить всеобщей радости, потому что нас сюда привели невеселые дела.

Дав поостыть Курату и Морофу, я усадил их за стол и в присутствии Ургена и Шипа начал расспрашивать:

— Как наши дела?

— Довольно неплохо, господин, — приободрился старик, и его лопатообразная борода стала торчком. — Графство дает доход в размере…

— Постой, Курат, доходы меня не интересуют, — остановил я наместника, но, увидев его разочарование, добавил: — О твоих успехах мы поговорим позже. Сейчас расскажи — на какую силу я могу рассчитывать в степном походе?

— Три тысячи драгун и полторы тысячи казаков. Плюс к этому пятьсот баронских оруженосцев, — заявил Курат с хитрым выражением на лице, которое можно было расшифровать как: «Не хотел подробностей — вот теперь и мучайся в догадках».

— Ого, — только и сумел я выдохнуть. — Откуда столько?

Сделав театральную паузу, наместник с улыбкой сказал:

— Все поселения графства — и старые и новые — мы организовали по образу поместья Маран. Не стали трогать только баронов, но и их обязали создать казачьи поселения вдобавок к оруженосцам.

Выражение «мы» явно имело под собой основание. Судя по тому, как Курат поглядывал на звероподобного Морофа, именно начальник драгун — «не трогал» и «обязывал» баронов к нужным действиям. С его внешностью и непростым характером это было несложно.

— Но пришлось сделать чуток не так, как делали вы, господин. На границе оставили чисто казачьи поселения, а в глубине графства живут только драгуны.

— Разумно, — сказал я, видя, что Курат нуждается в моем одобрении.

Идея действительно была правильной. Жизнь казака-скотовода и драгуна-землепашца в местных реалиях имела серьезную разницу и различный подход к воспитанию и дисциплине.

— Ну что, хвалить вас не буду, а то возгордитесь, — сделал я завуалированный комплемент обоим пограничным вельможам. — Надеюсь, ты не снял с обороны поселков больше чем нужно.

— Ну что вы, господин! В драгунских поселках осталась треть воинов, а в казачьих вообще половина.

Не мешало бы, конечно, поинтересоваться другими делами графства, но тут нас отвлек шум в приемной. Не дожидаясь приказа, Шип выглянул за дверь.

— Командир, тут местные бароны пожаловали, и если их не впустить, Сом наделает глупостей.

— Не станем провоцировать достойного воина, — улыбнулся я своим товарищам и махнул рукой. — Пускайте.

В дверь тут же ввалился барон Дарол Блот и его зять, похожий на комедийного Шурика барон Лок Гомор. Недовольное выражение на лице сэра Дарола тут же сменилось умильной улыбкой.

— Герд, сынок!

Вдруг покрасневший Лок пихнул тестя локтем, и тот моментально поправился:

— То есть Ван. В смысле, ваша милость. — Смущения в голосе барона не было и в помине, зато имелось ожидание.

— Да бросьте, сэр Дарол, какая я «милость», вы же меня с пеленок знаете.

— Ван, сынок! — тут же полез обниматься старый барон.

Ни о каких серьезных разговорах уже никто не заикался, и мы все вместе погрузились в пучину народного веселья.

Уже глубокой ночью я оказался в спальне своего дворца и обнаружил там до предела напрягшуюся Уфилу.

— Здравствуй, милая, — слегка пьяным голосом сказал я, обнимая девушку, толком не понимая, какие именно слова ей нужно сказать. — Как же я по тебе соскучился!

То, что случилось дальше, было не очень-то честно по отношению и к Уфиле, и к Ларе, но в такой обстановке принимать правильные решения очень трудно.

Утром я хотел все объяснить, но счастье в глазах девушки и понимание того, что мы, возможно, больше не встретимся, убило жестокие слова в зародыше. А еще через несколько минут меня пригласили в уютную комнатку и подвели к колыбельке с маленьким карапузом.

Да уж, неизвестно, много ли я принесу пользы этому миру, но улучшать демографическую ситуацию уже начал. Ревущего как сирена младенца звали Гердом — нетрудно догадаться, в чью честь. Ну что ж, в принципе рефлексировать здесь не о чем — Уфила заняла в местном обществе высокое положение, а юного Герда я сделаю бароном или даже графом — если не сподоблюсь на женитьбу и законного наследника.

В принципе все счастливы — если, конечно, подробности сегодняшней ночи не дойдут до Лары.

Глава 4

УСМИРИТЕЛЬ СТЕПИ

Здравствуй, степь, я вернулся!

Безбрежное море чуть пожухшей под весенним солнцем травы завораживало и манило вдаль. И совершенно не имеет значения, в какую именно сторону скакать, — просто хотелось наддать каблуками в бока Черныша и нестись вперед без остановки, потакая желанию доскакать до горизонта.

За три дня пребывания в городке Гвиери я не чувствовал всего очарования степи и, только вырвавшись на ее простор, смог наконец-то вновь вдохнуть полной грудью воздух, напоенный парфюмом одного из самых великих парфюмеров — Степи. С этим творцом запахов могли поспорить лишь Лес и Океан.

Чтобы не загораживать мне обзор, впереди скакали только два десятка дозорных казаков. Маленькие точки всадников то взлетали на пологие холмы, то ныряли вниз, словно шлюпки в разбушевавшемся море. А в небе, иногда повторяя их движения, парили кречеты.

— Как же хорошо, — вдруг озвучил мои мысли приятный голос за спиной.

— Ты соскучилась? — спросил я Яну, которая составила мне компанию в этой маленькой вылазке. «Ящеры» плелись в хвосте, а остальное войско шло далеко позади, поднимая пыль даже из толстого травяного «ковра». Именно от пыли я и сбежал.

— Соскучилась, но страх не дает насладиться этой встречей, — вздохнула хтарка и посмотрела вдаль. — Ван, зачем я здесь?

— Ты мне нужна.

— И только?

— Нет, не только, я хочу, чтобы ты посмотрела в лицо своим демонам.

— Каким таким демонам, Ван, это не игрушки! — внезапно завелась Яна. Хтарка всегда умела держать себя в руках, но близость тех, кого она любила, как и тех, кого ненавидела, заставляла девушку сильно нервничать.

— И долго ты собираешься бегать?

— Честно говоря, рассчитывала до конца жизни, то тут в твою голову пришла не самая умная мысль поиграть в вершителя судеб. — Девушка дернула поводья своей белой породистой лошадки и хотела отъехать.

— Вернись. — Я добавил металла в голос. — Эмоциональная часть моих мотивов была второстепенной. Ты мне нужна как советник.

— Охто знает степь не хуже меня, — возразила хтарка.

— В имени Охто четыре буквы, в отличие от твоего.

Яна прерывисто вздохнула и понурилась. Она не стала уезжать далеко, но все же придержала лошадь, создавая между нами дистанцию.

Она осознавала мою правоту, но эмоции все равно мешали ей мыслить здраво.

Количество букв было действительно важно — чем выше положение хтара в степной иерархии, тем меньше букв в его имени. Охто был не так уж безроден и наверняка в молодости сидел у ханского достархана на месте батыра. Дочь хана, как и отец, имела право на три буквы в имени. По словам той же Яны, имя из двух букв мог носить только «великий хан». Это, конечно, интересно, но вся ирония ситуации была в том, что именно она когда-то оскопила человека по имени Ур.

Это была одновременно темная и печальная история. Юная дочь не очень богатого хана, чья красота гремела на половину степи, влюбилась. Причем влюбилась в собственного жениха. Для договорных браков это небывалая удача. Не знаю, отвечал ли чувствам Яны ее суженый, но это не так уж важно, потому что началась трагическая часть этой истории. О красоте девушки узнал богатый хан Урк и приехал в гости к ее отцу. Дальнейшее было легко предсказуемым — отец попросту продал свою дочь, как товар.

Тем же вечером был совершен обряд, и Яна оказалась в шатре Урка, а вот того, что случилось после, не мог предсказать никто — девушка решила разыграть эту партию по-своему и поэтому принесла с собой небольшой нож. Как там все произошло, я не знаю, но в итоге хтарка ускакала в степь, а хан лишился своих «бубенчиков».

Возможно, именно нерастраченная в сексе энергия дала толчок в карьере хана, и он в скором времени потерял последнюю букву в имени, став одним из десяти великих ханов степи. Откуда это известно? Да из архива Кровавого Моржа. Именно месть великого хана была использована моим отчимом, чтобы держать хтарку на крючке. Можно было только догадываться, какие силы и средства задействовал бы Ур, узнав, где находится ненавистная ему девчонка.

Скакать по степи рядом с красивой девушкой можно бесконечно, но текущие дела имели мерзкую особенность накапливаться, да и Яна портила всю картину своей кислой мордашкой.

Остановив Черныша на вершине кургана, я дожидался приближения основных войск. Рядом из травы неожиданно вынырнул Хан. Бедный Черныш подскочил на месте и тут же постарался двинуть волка копытом, едва не уронив задумавшегося меня.

— Черныш, успокойся, скотина ты такая! Хан, не перестанешь пугать этого истерика — пристрелю к такой-то матери.

Оба зверя тут же смирно застыли, глядя вдаль с невинным видом. Если в понятливости волка я не сомневался, то вразумлять коня пришлось резким рывком поводьев.

За моей спиной, нарушив угрюмое безмолвие, тихо фыркнула хтарка — хоть какая-то польза от выходки Хана.

«Ящеры», осознав, что я решил прервать свое уединение, быстро окружили холм. Через пятнадцать минут к ним присоединились «попугаи». Вот уже двое суток кронайцы злились на меня, Карна и вообще на весь белый свет, — и я их вполне понимал. Мало того что их не дождалась «Веселая Устрица» и пришлось скакать на ненавистных четвероногих монстрах до самой степи, так еще в графство они попали как раз в конце трехдневного народного гулянья. Карн встретил свою абордажную команду на воротах города и предупредил, что пить нельзя: завтра выходим. Вся стража города и многие из зевак имели счастье видеть зарождающийся бунт кронайской судовой команды против капитана, причем в степи, за много километров от моря. Также зрители увидели то, как этот бунт был задавлен в зародыше железной рукой злобного коротышки.

Гул нарастал, и облако прозрачной пыли начало заволакивать все вокруг. Вид проходящей мимо меня рысью колонны вызывал чувство небывалой мощи. Подобное я ощущал лишь в теле генерала Сакнара, когда впервые увидел сборный лагерь нескольких легионов.

Три тысячи драгун и полторы тысячи казаков, включая высокопрофессиональную гвардию в виде сотни гвардейских казаков и двух сотен отборных драгун Морофа. Впрочем, теперь все драгуны графства были подчиненными чернявого командира — довольно стремительный карьерный взлет от лесного разбойника до графского воеводы.

В авангарде колонны шли пятнадцать сотен казаков — выглядели они довольно внушительно и при этом весело. Именно это слово возникало при взгляде на подбоченившихся воинов с развевающимися на головах «оселедцами», солидными усами и совершенно наплевательским отношением к дисциплине.

Да уж, разбаловал их Курат.

Из-за попустительства одного не очень умного графа оба моих соратника устроили в графстве небольшую конфронтацию. Курат подгреб под себя всю гражданскую власть, но не это было главным — Мороф подобными вещами вообще не интересовался, — наместник оставил за собой всех казаков. Воевода спорить не стал и занялся только драгунами — а зря. Нет, казаки не превратились в сброд, но дисциплина у них явно хромала.

Но что сделано, то сделано, надеюсь, это ненадолго. Несмотря на все протесты Курата, я передал все воинские образования, как регулярные, так и ополченцев, под руку Морофа, а Курату постарался мягко объяснить, что если пытаться усидеть на двух стульях, то может треснуть пятая точка организма. Старик расстроился, но вынужден был признать разумность моего решения, как и приказа оставаться в графстве на хозяйстве.

Вместе с Куратом я оставил и всех баронов — тяжелая конница хороша против пехоты, а использовать ее против юрких степняков — все равно что стрелять из пушки по воробьям.

Сэр Дарол ругался долго, и добиться от него понимания мне так и не удалось — расстались мы не очень довольные друг другом.

То, что мои кадровые перестановки были правильными, тут же подтвердили приблизившиеся ряды драгун. Воспитанники Морофа ехали на невысоких лошадках настолько ровными рядами, словно кто-то ежесекундно проверял их с линейкой. Верхушки длинных луков торчали над похожими на горшок шлемами со стальными козырьками.

Здесь дисциплина была железной, что неудивительно, вспоминая особенности характера бывшего разбойника и его «коронный» взгляд. Больший мороз по коже у меня вызывал только взгляд Шипа в моменты ярости.

Удивляло совсем другое — откуда Курат с Морофом нашли столько воинов, а главное, как могло так быстро вырасти население моего графства. Ведь никаких переселенческих программ я не проводил.

Все оказалось до безобразия просто. Серьезное наследство дало мне полную финансовую свободу. Мало того — я отправил Курату немалые средства на развитие графства, а он в свою очередь объявил о всеобщем освобождении от налога на пять лет всем переселенцам.

Надеюсь, другие дворяне империи меня за это не сожрут. На культивирующего общинный строй Савата уже спустили всех собак — хорошо, что Лара всегда была разумной женщиной и прекрасно приняла мотивы герцога Увиера.

Но это еще не самое главное — в основном волну переселения вызвал тот факт, что на огромной территории между пограничными баронствами и герцогством Увиер не наблюдалось ни одного дворянина. Даже герцог Кардей после революции вынужден был «наплодить» кучу рыцарей и баронов вдобавок к тем, которые вернулись с гражданской войны. А у меня образовалась своеобразная демократия, причем не в ее извращенном виде, а самая настоящая «власть народа». В новых военизированных общинах все решения принимали сообща, а наместник с далеким графом лишь устанавливали общие законы. Мало того, умеющие держать в руках оружие вольные крестьяне могли плевать на спесь как пограничных баронов, так и дворян из герцогства — ведь у них был один закон: слово графа Гвиери. Даже императрица воспринималась как нечто далекое и почти сказочное.

Вот такая у нас зародилась система, причем совершенно непроизвольно.

Честно говоря, как к этому относиться, я еще не определился — как-то не до того, — но надеюсь, что все будет хорошо. Ведь было же казачество надежной опорой Российской империи до самой ее гибели, и это с учетом всех особенностей казачьей вольницы.

Почти пятитысячное конное войско тяжеловесно ввалилось в степь и, разгоняя мелкие шайки степняков, двинулось в западную часть хтарских владений. Именно там находился замок демонессы Грозы. Откуда взялось это имя и почему Пожиратель обосновался именно там, исторические источники молчали, так же как и профессор, доведенный моими вопросами до белого каления.

Из архивов мне стало известно, что хтарская степь вообще является «заповедником» наследия древних магов. В отличие от империи и Вольных Королевств, в степи никто не проклинал артефактов и древних развалин, поэтому не уничтожал их. Это не значило, что местные жители любили это самое наследие, — они попросту его боялись, а брошенные города магов обходили десятой дорогой. Даже Охто, с которым мы прошли много испытаний и схваток с дари, говорил о местах обитания демонов с явным страхом. И это при том, что последний год он прожил на развалинах демонского замка.

На мои удивленные вопросы он отвечал, что лесной демон «мертвых камней» ничто по сравнению с «повелителями плоти».

Ну и что бы это могло значить? Охто уточнить ничего не мог, потому что явно пересказывал слова других, и страх его имел скорее генетическую природу, чем осознанную.

Вопросы нагромождались друг на друга со скоростью снежной лавины, и оставалось надеяться, что ответы на них мы найдем в замке Грозы. И мы нашли…

То, что мы нашли, будет приходить ко мне в кошмарах до конца моей жизни.

Мы пересекали степь, как лев владение шакалов, — спокойно и даже несколько лениво. Временами ватаги степняков появлялись на окрестных холмах, но также быстро исчезали, даже не полюбопытствовав, кто мы такие и чего приперлись.

На третий день пути мы увидели развалины какого-то города. Причем развалины имели очень плачевный вид. К счастью, Урген поспешил меня успокоить — до замка Грозы еще неделя пути. Я и сам видел древние карты, но червячок сомнения все сильнее подтачивал душу: вдруг искомый замок выглядит настолько же плохо?

Два следующих дня ознаменовались обнаружением развалин еще трех древних городов, которые мы также объехали стороной: беспочвенное любопытство мало кого доводило до добра.

Под конец пятого дня пути произошло интересное событие — Хан встретил своих родственников. От ведомого Охто дозора казаков прискакал смутно знакомый казачок.

— Господин, там ваш волк устроил свару со своими родичами.

Не став задавать юноше глупых вопросов, я в сопровождении «ящеров» поскакал вперед.

Несмотря на всю поспешность, мы прибыли только к финалу разборок волчьей братии. Подзорная труба рывком приблизила подножие соседнего холма и саму сцену скоротечного боя. А Охто дополнил картинку комментариями.

— Хозяин, Хан встретил свою старую стаю.

— Ты уверен?

— Да, хозяин.

— Мы что, вот так просто из всех волков степи случайно столкнулись именно с той самой стаей?

— Зачем случайно? — удивленно пожал плечами старый хтар. — Было уже четыре стаи, но Хан их не трогать. А тут старый враг.

Враг-то как раз молодой. Не то чтобы я узнал нового вожака стаи Хана — просто поверил Охто на слово.

Оба вожака — и бывший, и нынешний — с недобрым видом стояли друг напротив друга. Это была короткая пауза в схватке двух сильных хищников. На пепельной шкуре Хана имелась пара кровавых пятен, а вот его оппонент пострадал явно серьезней — красного в его пепельном окрасе было значительно больше, мало того: он припадал на переднюю лапу.

А что ты думал, скотина, это тебе не на раненого нападать! Меня откровенно распирало от гордости за Хана, сумевшего таки отомстить старому сопернику, возможно, даже зарвавшемуся сыну.

Пауза затянулась минуты на две, а затем молодой волк неожиданно развернулся и, временами подпрыгивая на трех лапах, умчался в степь.

Замершие в отдалении четыре волчицы и три маленьких волчонка приблизились к новому-старому вожаку, но тут все пошло не по привычному сценарию. Хан немного присел и, прижав уши к голове, оскалился. Намек был понят правильно, и почти вся стая рванула за вожаком-подранком. Похоже, мой пепельный друг стал очень разборчивым. И все же он не остался в одиночестве. Крупная, едва ли не с самого Хана, волчица осталась на месте и решительно подошла к старому волку.

Наблюдать за процессом примирения или, возможно, окончательного расставания со старой и, похоже, любимой подругой я не стал — основная масса нашего войска уже подошла ближе, и головная часть колонны начала притормаживать. Так что мне оставалось направить передовой отряд и всю колонну чуть в сторону, давая четвероногому соратнику время и простор для раздумий.

Раздумья затянулись на пару суток, и утром, за день до того, как мы вошли в пределы замка Грозы, возле моего шатра появилась парочка волков. Честно говоря, я даже не знаю, чем бы закончилось наше путешествие, если бы они чуть припозднились или решили зажить тихой семейной жизнью где-нибудь в степи.

— Ну что, теперь ты у нас снова женатый? — спросил я Хана, подойдя ближе. Гладить волка я не пытался, зная его характер. А вот у волчицы нрав был явно помягче, и она, как любая женщина, любила ласку.

Хан коротко рыкнул, и волчица подошла ко мне вплотную, лизнув при этом опущенную руку.

От неожиданности я даже отдернул кисть подальше от зубов зверя, имеющего габариты теленка. Волчица оставалась на месте, и я чисто интуитивно догадался, к чему все эти телодвижения. Моя рука с опаской легла на ее голову и пригладила бархатистую практически белую шерсть.

— Теперь тебя будут звать Дымка.

Волчица ощерилась. Возможно, это была волчья улыбка, но я все же поспешил убрать руку подальше от солидного набора белых зубов.

То, что ничего хорошего в замке Грозы нас не ждет, стало понятно, когда Охто начал проявлять явное беспокойство.

— Охто, чего ты задергался?

— Хозяин, плохое место.

— Ну понятно, что не курорт. Все-таки демонический замок, — пожал я плечами, но явно не успокоил страхов старого хтара.

— Не то, хозяин. Старый замок тоже дом демона, но он неживой, а там есть живое.

Вот после этих слов напрягся и я. Действительно, возле замка Торнадо лес буквально кишел разной живностью, а здесь было пусто. Причем абсолютно пусто — ни птиц, ни грызунов. Даже кузнечики, которых до этого наши кони вспугивали тысячами, куда-то подевались.

— Мороф! — тут же среагировал я.

— Слушаю, ваша милость, — подъехал ближе воевода. Год воеводской жизни немного обтесал бывшего бандита, и он начал называть меня «милостью», хотя «господина» от него я по-прежнему не слышал.

— Всем стоп. Дальше пойдут только «ящеры» и кронайцы.

— Но… — заикнулся воевода, видя, что я собрался спешиваться.

— Никаких «но», Мороф. Прежде всего я Черный Ящер, а потом уже граф. Обеспечь нам надежный тыл. Причем закройся с двух сторон. Неизвестно, откуда придет большая беда — из города или из степи.

— Слушаюсь, ваша милость, — практически легионерским жестом ударил себя в грудь воевода и ускакал, громко раздавая команды.

В походе я держал свой большой игломет у седла, поэтому на экипировку ушло меньше минуты. Шестиствольник на ремень и за спину, а пальцы уже привычно пробежали по рукояти «младшего» клинка над плечом и навершиям листовидных клинков в набедренных ножнах. Правая рука задержалась на рукоятке «пистоля».

Вроде все на месте. Что же, пора.

Сообразительный Шип все прекрасно слышал и в дополнительных указаниях не нуждался, поэтому успел спешить всех «чешуйчатых» бойцов.

«Ящеры» и «попугаи» ждали меня, выстроившись двумя неравными дугами.

— Так, Карн, раздевай своих модников, — начал я с приведения штурмовиков в нормальный вид.

Кронайцы по привычке недовольно загудели, но тут же успокоились под бешеным взглядом своего капитана.

Указывать «ящерам» нужды не было — что делать, они знали лучше меня.

— Вопросы?

После доукомплектования моего личного отряда кронайцами стандартный вопрос перед выходом всегда дополнялся пантомимой. Карн резко повернулся к своим подчиненным, чтобы никакой хохмач не вздумал спросить нечто непотребное. При нашем первом совместном штурме один из тридцатки абордажников поинтересовался тем, в какой позе любит заниматься «этим» баронесса Динати. В принципе получилось смешно, и шутка развеяла общую нервозность, но этот факт не уберег шутника от симметричной пары синяков в исполнении Карна.

— Пошли, демоны, — улыбнулся я вспомнившемуся курьезу. — Построение «лава».

Шлемы скрыли лица кронайцев, и в степи остались лишь стальные статуи серого и черного цветов. Черные монстры и серые безликие тени. Только сейчас я понял, почему кронайцы таскали эти яркие тряпки: слишком уж уныло смотрелся серый доспех. Даже не столько уныло, сколько пусто. Словно там и нет никого.

Построение «лава» представляло собой вытянутый ромб со срезанной верхушкой. В голове построения шли лучшие стрелки — Шип и Змей. Следом за ними трапецией разместилась дюжина кронайцев, включая Карна. Внутри построения под опекой Грифона и Сома шли я и Еж.

Барсук, которого до сих пор наблюдал целитель, прикрывал нашу спину в сопровождении восемнадцати абордажников.

Построение пока было «рыхлым» — мы шли, не мешая друг другу, но в любой момент могли либо сбиться плотнее, либо рассыпаться в цепь.

Неожиданно я заметил две пепельные тени волков.

Ну не идиот ли я — забыть о Хане с Дымкой! Что-то совсем расслабился от сытой жизни.

Замок Грозы показался из-за холмов, словно выглядывающий из засады разбойник. Приземистые здания до этого полностью скрывались холмами, и рассмотреть их издали было совершенно невозможно.

Вокруг все дышало спокойствием и тишиной.

Ага, могильной тишиной. Я еще раз напомнил себе, что это мертвая тишина: даже кузнечиков не слышно.

Немного подумав, я направил отряд в распадок между холмами, чтобы не отсвечивать на голой вершине. Но, как оказалось, это решение не понравилось тому, кто был намного компетентнее пришельца из иного мира. Хан забежал вперед и, встав к нам боком, глухо прорычал.

— Стоп, — тут же остановил я бойцов.

Построение рассыпалось, и я подошел к Хану.

— Ты уверен?

Волк недовольно чихнул и посмотрел на меня как на идиота.

— Идем через холм. Построение прежнее.

Нужно расспросить у Охто, что Хан любит больше всего из пожрать, и накормить этим до отвала. Осмотрительность моего четвероногого друга спасла всем нам жизнь.

Правый от нас холм из тех, что обрамляли ведущую к заброшенному городку длинную балку, оказался практически лысым. Лишь короткая трава щетинилась на его верхушке.

Раскинувшаяся внизу россыпь зданий буквально притягивала взгляд. Казалось, будто кто-то собрал огромную коллекцию корон и разбросал по траве обширной долины. Даже цепь холмов вокруг долины в общем ансамбле выглядела как еще одна огромная корона.

Мне в голову сразу пришла мысль, что это загоны для животных и жилые помещения, так сказать, в одном флаконе. Бредовая идея, но она в дальнейшем подтвердилась.

Картинка была настолько необычной, что все засмотрелись. Почти все — волкам было как-то плевать на архитектурные изыски древних магов.

Первой опасность заметила Дымка — она взъерошила пепельную шерсть на загривке и оскалилась в противоположную от балки сторону холма. И тут же за моей спиной зарычал Хан.

— На два фронта! Стрелять без команды! — крикнул я и повернулся в сторону балки.

Да уж, весело бы нам было, сунься мы в эту ловушку. Высокая, в пояс, трава зашевелилась, и по ней побежали волны, выдающие движение метнувшихся в нашу сторону существ.

Первыми нервы не выдержали у кронайцев. Частым стаккато застучали тетивы арбалетов, и тут же застонали зарядные рычаги. Похоже, приказ «стрелять без команды» был немного поспешным.

— Что это? — нервно сплюнул Карн, когда сэкономленный благодаря выдержке болт сшиб в полете натурального осьминога.

И не говорите мне, что степь — это не аналог моря!

Дальнейшее походило на кошмар. Мне даже на секунду показалось, что я попал в голливудский фильм о жутко опасных пришельцах.

Задумывался я зря — одна из тварей выпрыгнула из травы и едва не долетела до моего лица. И это при том, что в нее попали две иглы. А это очень плохо.

— Отходим, — скомандовал я, отступая назад.

— Отходим! — едва не срываясь на визг, продублировал команду Карн. Похоже, мы нарвались на нечто, очень похожее на оживших персонажей из кронайских страшилок. Иного объяснения тому, что напрочь отмороженные абордажники вели себя как институтки при виде крысы, я не находил.

Вот один из крутых, как яйца и горы, моряков не смог срубить летящего «осьминога» и принял его на грудь. Тварь вцепилась в моряка, и тот завизжал, как девица. Выпустив оружие, он упал на траву и начал по ней кататься.

Карн матюгнулся и прыгнул к упавшему товарищу. Подловив момент, он взмахом абордажной сабли срезал верхушку «осьминога» и, ухватившись за скользкое тело, потащил его с брони товарища. А вот то, что случилось дальше, мне не понравилось еще больше — массивные щупальца легко оторвались от брони, но за ними из-под «чешуи» потянулись нити очень тонких щупалец, окрашенные красным. И это при том, что кровь у монстров была синей!

К этому моменту мы частично отбились, а частично отошли, и можно было подсчитать потери. Близкое знакомство с неведомыми тварями пережили три кронайца и один «ящер». Я невесело ухмыльнулся, когда понял, что это вновь Барсук: ну везет человеку на приключения.

— Целителя! — заорал Карн, отбросив в сторону ошметки монстра и расстегивая броню раненого товарища.

Кронайцы действительно перепугались и стайкой сгрудились возле командира, а вот у «ящеров» было иное отношение к морским легендам — они, повинуясь команде Шипа, образовали защитный полукруг со стороны проклятого города. Непонятно вели себя волки — предупредив нас, они отошли к центру группы и только рычали, даже не думая вступать в бой.

Крик Карна был услышан, и в нашу сторону уже скакал конь, на котором, как тюк с сеном, болтался целитель.

Насколько неуверенно вел себя толстячок в седле, настолько же решительно начал он заниматься ранеными.

— Мэтр, — обратился я к нему, хотя понимал, что лезу под руку. Целитель проявил свое недовольство лишь нервным кивком. — Мы можем отойти прямо сейчас?

— Да, но только аккуратно.

— Отходим! Карн, раненых на руки.

Моряки дружно выдохнули. Жаль, но в этой схватке они нам не помощники.

Подхватив на руки стонущих кронайцев, мы быстро побежали в сторону основного войска. Как ни странно, Барсук бежал сам, причем без видимых усилий. Это было важно, но смутная догадка мелькнула и была вытеснена мыслями об опасности со стороны древнего городка.

Хорошо организованное войско — это живой организм, со своими инстинктами и рефлексами. Когда мы приблизились к основному лагерю, я увидел, как именно отреагировал этот организм на непонятную угрозу. Буквально на глазах изрядный кусок степи бы опоясан полосой потревоженной земли. Комья грунта летели в стороны, срываясь со вгрызающихся в землю лопат. Ров становился глубже буквально на глазах.

Да уж, со страху и не такое сделаешь.

Я прислушался к своим эмоциям и понял, что мне тоже страшно, но не до потери самообладания. Похоже, больная фантазия земных кинематографистов послужила хорошим лекарством от суеверий. Во всех ужастиках монстры рано или поздно погибали — а значит, есть шанс выжить, и это успокаивало. Да и монстры были покруче, чем какие-то сухопутные осьминоги.

Но, мать вашу, что это за мерзость?!

— Урген! Урген, демоны тебя задери!

Застывшее в зените солнце освещало военный лагерь — практически близнеца легионерского защитного вала. Люди внутри замерли в ожидании моего решения, и наверняка все они хотели услышать команду «отходим».

Увы, дать им то, чего они хотят, я не мог.

Небольшой военный совет собрался в моем походном шатре. Задумчивый Урген, уставший после лечения мэтр Вакурам, хмурый Мороф, спокойный Шип и красный от стыда Карн — все они не знали, с чего начать разговор, поэтому пришлось начинать мне.

— Боюсь, у нас образовалось «слепое ущелье», — использовал я термин из местного аналога шахмат, означающий тупиковую ситуацию. — Но отступать некуда, мы должны попасть в этот город.

— Я и мои люди согласны пойти, — с обреченностью во взгляде заявил Карн.

Ну конечно, после такого позора они готовы идти хоть к черту на рога, но я не был уверен, что истерика не повторится. Преодолеть детские страхи очень трудно, если вообще возможно, чтобы там ни говорили психологи. В лучшем случае парни провалятся в состояние берсерка и пойдут в самоубийственную атаку. А оно нам надо?

— Ты и твои люди останутся в лагере. И не нужно на меня так смотреть. Поверь, у вас еще будет куча поводов доказать, какие вы смелые. Я же хочу услышать что-нибудь умное.

— Можно было бы подпалить степь, но не сезон сейчас. Ничего, кроме массовой атаки, в голову не приходит. Но это самоубийство. Судя по вашим рассказам, там даже «чешуя» не помогла, — нахмурившись, проворчал Мороф.

Действительно, впервые с тех пор, как я раздел хтарского хана, «чешуя» оказалась бессильна. Тонкие щупальца «осьминогов» легко проходили под чешуйками и впивались в тело жертвы. По словам целителя, щупальца выполняли два действия — выпивали из человека кровь и одновременно с этим накачивали его ядом, похожим на желудочный сок паука. То есть сначала высасывалась кровь, а затем эти твари возвращались к телу и выпивали переваренную плоть. К счастью, противоядие от подобного яда у целителя было — его приходилось часто применять на паучьих фермах, где производилось сырье для местного аналога шелка.

Хотя целитель и развеял мои опасения по поводу опасности ранений, Мороф был прав: соваться в демонический город — это самоубийство.

А ведь придется.

— «Чешуя» кое-кому помогла, — вдруг сказал молчаливый Шип.

И тут же я вспомнил ускользнувший от меня факт, подмеченный сразу после боя.

Точно — Барсук был атакован тварью и при этом шел к лагерю на своих ногах.

— Думаешь, черная броня непробиваема для этих тварей? — тут же подхватил я мысль «ящера».

— Понятия не имею, — спокойно пожал плечами Шип. — Но факт остается фактом.

— Так Барсук пострадал или нет?

— Не знаю, — так же ровно ответил бывший убийца.

Появилось желание вызвериться, но я оперативно задушил вредный порыв в зародыше.

— Найди Барсука.

— Слушаюсь, — кивнул Шип и быстро, но без суеты вышел из шатра.

— Э… мэтр Вакурам, — с трудом вспомнил я имя целителя, — к вам не обращался воин в черных латах?

— Нет, ваша милость, было только три раненых в серых чешуйчатых доспехах.

Минут через пять появился Шип в сопровождении Барсука. Обычно «ящеры» носили шлемы только во время боевых действий и при сопровождении моей тушки, а вот пострадавший от «невидимки» Барсук в последнее время постоянно скрывался за монстроподобной маской.

— Раздевайся, — жестко сказал я, предчувствуя, что бывший «медведь» сделал очередную глупость.

— Не понял, — прогудело из-под лицевой маски.

— Снимай с себя все, демоны тебя задери! — не выдержал я.

Как и следовало ожидать, на теле быстро разоблачившегося «ящера» обнаружились небольшие ранки — две на груди и одна на ребрах. Кстати, шрам на лице стараниями целителя был не таким уж жутким. И я надеялся, что в дальнейшем он превратится в пикантное украшение мужского лица.

— Кому было приказано провериться у целителя?

— Так нормально же все, — попытался оправдаться Барсук, одновременно отворачиваясь от назойливого целителя.

— Встал ровно, — без крика, но очень убедительно сказал Шип, и Барсук застыл по стойке «смирно».

— Ну что там, мэтр? — нетерпеливо спросил я.

— Ничего страшного, но очень странно.

— А подробнее? — настоял я, вырывая целителя из задумчивости. В этот момент он сильно напоминал «зависшего» Ургена.

— Ранки есть, а вот яда в них нет. Такое впечатление, что «осьминог» воткнул щупальца в тело молодого человека, но ему сразу что-то не понравилось, и щупальца были быстро извлечены.

— Я всегда знал, что ты ядовитый, — фыркнул наконец-то успокоившийся Карн.

Барсук хотел было что-то ответить, но напоролся на жесткий взгляд Шипа.

— И что же этим тварям могло не понравиться в теле вашего пациента? Мэтр, это очень важно.

— Последнюю неделю я перевел юношу на отвар шестицвета и раствора тарного порошка.

— Как вы думаете, что из этого отпугнуло тварей?

— Понятия не имею. — Целитель практически скопировал слова и пожатие плеч, несколько минут назад исполненные Шипом.

— Каким запасом этих препаратов вы располагаете на данный момент?

— Шестицвета двадцать мер в сухом виде, а порошка только две меры, и он очень ценен. Если дело в шестицвете, то проблем практически нет. Его полно вокруг нас — это растение как раз из степи и завозится.

— Шип, Барсук, идите с мэтром Вакурамом и постарайтесь определить, что так пугает этих тварей, — без малейших угрызений совести приказал я, переводя бойца в ранг подопытного кролика.

— Это что, брать эту мерзость в руки?! — не выдержал Барсук.

— Если командир прикажет, я посажу ее на твою голую спину или немного ниже, — прорычал Шип и выпихнул полуголого «ящера» из шатра.

Распустив экстренный совет, я остался в шатре наедине с Ургеном.

— Что скажешь?

— И что я могу тебе сказать, — набычился профессор. — Про данный вид существ я впервые слышу.

— А если подумать?

— А если подумать, то это очень странные организмы. Я не исследователь животных, но в степи такая тварь жить не может. Но ведь живет. Значит, ее создали искусственно.

— Кто?

— Ну точно не степняки и не Пожиратель. Если помнишь, степь была вотчиной скотоводов и магов жизни, которых еще называли повелителями плоти. Вот они и наповелевали на нашу голову.

— Ну и как здесь жил этот самый Пожиратель?

— А давай я тебе задам тот же вопрос и ты попытаешься на него ответить?

Разумно. Урген прав — сейчас мы в одинаковом положении. Мало того, он оставался артефактором-теоретиком, а я понемногу превращался в демонолога-практика, и о древних магах должен знать больше.

— Ну, тогда давай думать вместе.

— Давай, — покладисто согласился профессор.

Увы, ни наши думы, ни опыты целителя особой пользы не принесли. Вылазка в сторону города показала, что тварей отпугивал дефицитный порошок. Так что все придется решать обычными способами и по старинке платить за знания жизнями, как бы это мерзко ни звучало.

С теорией и научными домыслами мы закончили, и пришло время разработки тактического плана. Для этого были вызваны Мороф и три его тысячника. Также на собрание явился самый настоящий атаман в сопровождении трех пятисотников казацкой вольницы. Атаман искоса поглядывал на воеводу — и было с чего. У обоих сейчас проходил процесс притирки, причем в случае Морофа это была наждачная бумага, а казак мог предоставить только мягкое место. Вот так и притирались. Кроме пограничников, за столом в шатре уселись Шип и Карн.

Для начала набросали примерный план местности. В основном мы полагались на информацию Шипа — Карн по известным причинам запомнил не очень много. Из слов бывшего убийцы вырисовывалась такая картина: город, который мы по привычке называли демонским замком, представлял собой набор кольцевых зданий разного типажа. Особой логики в планировке не наблюдалось. Ну, по крайней мере, на наш взгляд.

— На тот же холм нам лезть не стоит. Справа я заметил еще один, практически лысый. Трава там есть, но не очень высокая, а сразу за холмом идет глинистая полоса. И так через весь город. — Шип ничем не выдавал своего превосходства, он уже давно привык, что является лучшим практически во всем. А вот мне было немного стыдно. Вместо того чтобы разглядывать монстров и вспоминать земные ужастики, не мешало бы больше смотреть по сторонам и думать. С другой стороны, главная задача руководителя не делать все самому, а подобрать хорошие кадры. У меня есть Шип — значит, я не совсем безнадежен.

— Что же, план кажется разумным. Теперь давайте подумаем, кто пойдет на штурм города. — Заметив гримасу Карна, я тут же добавил: — Ни ты, ни твои бойцы не пойдут, это мы уже обговорили. Мне нужны стрелки, которые стреляют раньше, чем думают, да и думают вообще редко. У этих шансов испугаться значительно меньше.

— У меня таких пятнадцать сотен, — тут же встрял атаман, бросив надменный взгляд в сторону Морофа.

Ох, зря это он.

— Случилось чудо. Нашлась ситуация, когда пригодились два самых тупых качества воина, — язвительно подметил воевода.

— Так, хватит! — пресек я зарождающуюся ссору и обратился к атаману: — Турун, мне нужны три сотни самых метких и резких. За ними пойдут еще три сотни на подхвате. Они понесут запасные колчаны со стрелами и в случае чего отдадут свои луки. Но ты должен понимать, что за шесть сотен отмороженных голов придется думать одной твоей. Так что включай все, что есть у тебя в черепушке. Мороф неправ только в том, что рядовому воину полагается слишком много думать, но он верно подметил, что слишком отмороженный командир никому и на фиг не нужен. Иди и готовь штурмовой отряд.

— Наша задача? — напомнил о себе Шип.

— Как обычно, защита артефакторов и моей милости, — чуть улыбнулся я.

— Значит, ничего интересного, — не удержался Карн от плоской шутки.

Шип по обыкновению пропустил пустые слова мимо ушей, а вот меня сказанное моряком почему-то задело. Поведение кронайца вообще раздражало, и это раздражение постепенно накапливалось.

— Действительно, что может быть интересного в драке со всякой мелкотой.

Карн побледнел от злости, но в очередной раз молча снес прямое оскорбление.

Да что, черт возьми, за тайна давит на коренастого моряка? Что заставляет его служить ненавистному хозяину?

— Всем готовиться и спать, а мы с Ургеном постараемся обезопасить лагерь от ночной напасти.

Легко сказать обезопасить. Эта задача вообще стала бы невыполнимой, если бы не успехи профессора в плане алхимии. Наствольные алхимические фонари были лишь первым шагом профессора. А я, идиот, еще возмущался, что Урген потащил с собой из замка Торнадо дополнительную тяжесть.

Трудный и нервный день потихоньку подходил к своему финалу. Раскрасневшееся от усталости дневное светило коснулось холмистого горизонта и, сверкнув на прощание алым закатом, рассталось с этим участком степи.

Застывшие на валах драгуны с возрастающим напряжением всматривались в заросли травы на другой стороне черного провала рва. Пока все было тихо.

Сумрак, как огромный паук, медленно, но уверенно опутывал темной паутиной наш лагерь. Всем дозорным казалось, что этот мрак становится живым, — он шевелился и был готов напасть в любую секунду. Луна взойдет еще не скоро, и первые часы ночи особенно пугают жителей этого мира.

И тут случилось чудо. Во тьме сверкнули четыре маленьких солнца, разрывая паутину ночи. Только после этого стало понятно, что шевеление темноты не плод фантазии и «осьминоги» действительно полезли в ров.

— Стрелять по готовности, без команды! — над валом пролетел уверенный голос Морофа, легко доносящийся до каждого воина благодаря кожаному рупору. — Сохранять спокойствие. За каждую лишнюю стрелу накажу!

Послышался свист стрел, который сопровождало постепенное зажигание дюжины огромных фонарей. Происходило это со скоростью бегущего Ежа. Юный артефактор подбегал к метрового диаметра вогнутому зеркалу и, прикоснувшись к закрепленному в центре зеркальной поверхности камню, бежал дальше. Через секунду новый прожектор вонзал луч, точнее, широкий конус света, в сторону степи, внося свою лепту в рассеивание мрака.

Расстрел длился недолго. Черные скаты рва за несколько секунд стали похожими на бархатную подставку энтомолога — россыпь синеватых комочков, пришпиленных к черной земле стрелами, как бабочки булавками.

Не знаю, что это было — инстинкт или команда каких-то вожаков, но «осьминоги» до утра больше не лезли, и все, кроме дозорных, смогли прекрасно выспаться. Все, если не считать профессора, едва не задушенного жабой из-за дикого перерасхода осветительного камня.

Утро мы встретили с большими надеждами, нежели провожали вечер. Почти все в лагере успели сбегать на северо-западную часть вала и посмотреть на пришпиленных к валу монстров. Урген за ночь сумел «утешиться» несколькими живыми экземплярами и сейчас постигал основы прикладной зоологии. Ну а мы готовились к вылазке.

— Не нравится тебе там? — спросил я, присев возле смурного Хана.

Волк всем своим видом выражал решительность, но встреча с «осьминогами» явно была для волков не меньшим шоком, чем для кронайцев.

— Так, оставляю лагерь на тебя, присмотри здесь за порядком.

Волк иронично принял мое утешение и убежал к своей подруге, а я начал собирать отряд.

Увидев, как благотворно повлиял вид россыпи пришпиленных стрелами к земле монстров на настроение людей, я немного изменил план и приказал разбавить метких казаков теми, кто стоял на валу этой ночью. Бойцы будут немного заторможенными из-за недосыпа, но от них мне нужна была не точность, а моральная поддержка.

Казаки собирались в пешую колонну под одобряющие возгласы товарищей и молчаливые взгляды драгун. Попадавшиеся в казацких рядах драгуны выглядели инородным вкраплением, и дело было не во внешнем виде и торчащих над их головами дугах длинных луков. Они и вели себя по-иному.

Не знаю, возможно, не стоит уничтожать эту разницу, ведь казаки выполняли несколько другие задачи, нежели драгуны. Подумаю над этим на досуге, хотя чуток подтянуть дисциплину не помешает — донское казачье войско имело строгую дисциплину и при этом отличалось лихостью и даже бесшабашностью.

Но все это потом, а сейчас нас ждет «шутер» с элементами ужастика.

Увы, сформировать атакующую колонну до конца так и не удалось.

— Хтары! — донесся встревоженный голос с противоположной от выхода к демонскому городу части вала.

Колонна заволновалась и едва не распалась.

Нет, дисциплину у казачков все же нужно подтянуть.

Словно услышав мои мысли, атаман взлетел в седло своего коня и заорал на грани срыва голоса:

— Стоять на месте, колючку вам в… Приказа никто не отменял!

Похоже, вчерашний разговор благотворно повлиял на казачьего атамана, и из него явно будет толк.

Словно подтверждая слова казацкого начальника, послышался усиленный рупором голос Морофа:

— Дежурные десятки на вал! Сотникам выставить сотни на размеченные позиции!

Что же, командиры справляются и без меня, поэтому, не вмешиваясь в процесс подготовки к встрече незваных гостей, я быстро поднялся на вал.

Этого и следовало ожидать — все в жизни имеет свою цену, так что сейчас будем рассчитываться за спокойное путешествие через южную часть степи. Далекие холмы на севере начали быстро «зарастать» черными точками всадников. Но что-то их маловато. Или основная часть хтаров сейчас находится за холмами, или у них не все в порядке с головой.

Хтары действительно пошли в атаку, но это вряд ли от скудоумия. Вчера мы немного струхнули, поэтому лагерь получился довольно плотным и тесноватым. Вот хтары и решили, что нас здесь от силы несколько сотен.

Перетекая через холмы, на нас надвигалась не менее чем тысячная толпа. Что-то эта цифра мне напоминала, но мысль ускользала.

— Турун! — позвал я казачьего атамана. — Готовь тех, кто не пойдет в город, для встречной атаки.

— Слушаюсь, господин! — тут же повеселел атаман.

В сжатом периметром вала пространстве началась деятельная суета, в которой не участвовали застывшие на своих позициях двадцать три сотни драгун.

Хтары приближались. Меня посетило чувство гордости за свое войско — никто не дергался без надобности, и даже суета казаков была деловой. Мороф стоял возле меня и, прищурившись, наблюдал за вражеской атакой. Казаки разбились на три части и застыли в седлах перед тремя северными выходами из лагеря. А ряды драгун вообще казались неживыми.

— Приготовились! — прижав рупор ко рту, прокричал Мороф.

Над рядами драгун пронеслись голоса сотников, дублирующих приказ воеводы.

— Палец вправо! Подъем четыре! Дай!

Воздух буквально вздрогнул от слитного удара тысяч тетив, и гигантское облако стрел унеслось в сторону скачущих хтаров.

— Наводчики!

По команде воеводы начали работать воины с черными и белыми флажками в руках, они давали поправку каждой группе по три сотни драгун. Послышались команды сотников.

— Сейчас бы казаков выпустить, — тихо сказал Мороф, явно желая сделать мне приятное.

— Командуй.

— Турун, можно!

Склепанные из бортов походных возов мостки рухнули через ров, открывая проходы в валу, и стальная река казаков вырвалась на простор.

Драгуны сделали еще один залп по уже развернувшейся для побега толпе хтаров и, получив команду опустить луки, застыли в ожидании дальнейших приказов. А в это время казаки на отдохнувших конях настигали бегущих врагов.

Меня же кольнула мысль о том, что, возможно, казаки угодили в ловушку, но я постарался успокоиться — во-первых, никто не станет жертвовать полутысячей воинов только для приманки, а во-вторых, казацкий атаман хоть и своенравен, но точно не идиот.

Через двадцать минут напряженного ожидания вдали появились две практически походные колонны казаков. Что ж, атаман оправдал мои ожидания и выполнил главную задачу, не позволив своим подчиненным устраивать долгую травлю разбежавшихся одиночек.

Теснота в основном лагере надоела всем, поэтому большая часть казаков осталась снаружи. Атаман во главе небольшого отряда сотников и старшин подъехал ближе. Два здоровых казака вывели вперед связанного хтара в серой «чешуе» и заставили его встать на колени. Лицо лишившегося шлема хтара было испачкано кровью и пылью, но я узнал его. Предчувствия меня не обманули — это был тот самый хан, которого я сначала лишил сына, а затем обобрал практически до нитки. Зияющая заплатами из простого металла «чешуя» показывала, что дела его так и не поправились. И вот несколько минут назад я ко всему прочему лишил его почти всех воинов. Да уж, нехорошо получилось. Можно, конечно, попенять ему за чрезмерную настойчивость, но хан мстил за сына, и я его понимал. Так, все это и полыхавшая в его глазах ненависть не оставляли мне выбора.

— Поднимите его и развяжите.

Казаки чуть замялись, но, к их чести, не стали оглядываться на атамана, а быстро выполнили приказ.

— Дайте ему меч.

С этим случилась заминка. Никто из казаков не захотел расставаться со своей шашкой, да и чуть изогнутый казацкий клинок вряд ли подошел бы привыкшему к прямым клинкам воину. В отличие от Земли, местные степняки предпочитали похожие на скифские акинаки прямые мечи.

Наконец кто-то принес трофейный меч, и хан судорожно вцепился в его рукоять.

В словах не было нужды. Я плавным жестом извлек из-за спины «младшего» и сделал короткий шаг в сторону хтара.

В принципе никакого риска не было — на мне черная «чешуя», а на нем серая, причем без шлема и вся в заплатках.

Хан атаковал в резком прыжке. Его клинок успел даже пару раз скользнуть по моей броне. Два его последних удара я парировал плоскостью «младшего» и, проигнорировав возможность нанести удар поперек незащищенного лица, сделал полуоборот, а затем воткнул свой меч прямо сквозь «заплату» под ребра с левой стороны.

Темная струя крови тут же выплеснулась изо рта хана. Он ничком упал на землю. Мне же оставалось лишь снять с пояса тряпочку, вытереть клинок и вернуть его в заплечные ножны. Из последних сил хан повернулся на бок и, выплюнув большую порцию крови, что-то прохрипел. Тело степняка задергалось в агонии, и через минуту он затих, глядя в степное небо широко раскрытыми глазами.

Я хотел было закрыть ему глаза, но Охто успел раньше меня. Старый хтар встал на колени рядом с ханом и провел ладонью по его застывшему лицу.

Поднявшись, Охто подошел ближе и тихо сказал:

— Хозяин, он поблагодарил тебя. Настоящий воин.

— Да, старик, настоящий. Пусть он займет свое место рядом с духами предков как поступивший достойно и павший с честью.

— Пусть.

Все это было очень печально и как-то неправильно. На плечи навалилась тоска, которую можно было стряхнуть только действием.

— Подготовить штурмовой отряд к выходу. Солнце уже высоко, вы ведь не хотите задерживаться в городе до темноты.

Этого точно никто не хотел, поэтому отобранные для операции казаки и драгуны забегали, сбиваясь в походный ордер. Меньше чем через четверть часа мы вышли из лагеря и направились в сторону древнего города.

Мы шли вытянутым прямоугольником по два ряда стрелков с каждой стороны. Обойдя уже разведанный холм, наша колонна взобралась на соседнюю возвышенность и, перевалив через нее, спустилась в долину. Как ни странно, «осьминоги» и не думали нападать. Даже мелькнула робкая мысль, что, возможно, мы перебили всех монстров, но практически в этот же момент нас атаковали. Из высокой травы по сторонам от глинистого языка начали вылетать синекожие твари, в предвкушении раскинув свои щупальца. Казаки, несмотря на пресловутую лихость, немного растерялись, а вот вялые от недосыпа драгуны, которые уже убивали «осьминогов», начали лихо сбивать синекожих прямо в полете. Если мне приходилось тратить на сухопутного спрута две иглы, то длинной драгунской стрелы хватало с головой.

Тут же в дело вступили приободрившиеся казаки, и схватка перешла в разряд избиения. Твари попытались проскользнуть низом, но были тут же пришпилены к земле стрелами из более оборотистых степных луков.

Потерь у нас не наблюдалось, хотя целитель был наготове. Он приготовил изрядное количество противоядия, также он мог использовать свой дар и просто «извлечь» яд из раны, но тратить магические силы целителя мы будем только в крайнем случае.

После спуска с холма стало понятно, почему хтары держатся подальше от этого места: травяной покров под ногами сменился сложным плетением из травы и россыпи выбеленных солнцем костей. На глинистых участках кости смотрелись еще неприятнее.

Ну и куда же ты, Ваня, лезешь?

Еще на совещании мы решили, что нашей целью будет полусферическое здание в центре поселка. Остальные строения выглядели как хозяйственные, поэтому необходимые нам вещи там следовало искать в последнюю очередь.

Вблизи похожие на гигантские короны здания оказались значительно крупнее. Они напоминали замкнутые в кольцо многоэтажки с неравномерно распределенными окнами. Да и этажность кольцевого здания тоже варьировалась, отчего издалека все это напоминало корону с неравномерными зубцами.

Нигде никаких дорог — только трава, словно эти здания были случайно разбросаны по степи.

Длинные тени зданий рисовали на земле и стенах соседних строений диковинные и мрачные узоры. Разбросанные под ногами кости добавляли жути. Так что мы непроизвольно увеличивали шаг.

На пути к основному зданию отряд подвергся еще двум нападениям «осьминогов», причем твари становились крупнее.

Добравшись до сферического строения, вблизи оказавшегося не менее чем двадцатиметровой высоты, мы тут же заняли круговую оборону. Полусфера была неидеальной, как бы приплюснутой, и в основании имела пятидесятиметровый диаметр.

К счастью, высоких зарослей травы вокруг здания не имелось, так что затевать запланированное и очень рискованное вытаптывание периметра не пришлось.

Все — тыл закрыт. Пока без фатальных происшествий — так, несколько выстрелов, сопровождаемых матюгами, в течение часа, с которыми казаки отбивали очередную попытку «осьминогов», желающих прощупать нашу оборону.

Пора смотреть, что же мы имеем в качестве хабара.

Главное здание поселения — по крайней мере, я надеялся, что оно главное, — имело только два входа в виде арок.

— Всем предельное внимание. «Ящеры», входим, — скомандовал я, и неразлучная в боях пара Шип-Змей шагнула в проем входной арки. Остальные прикрывали спину и бока «исследовательской группы», в состав которой входили два артефактора и один демонолог, если нас можно было так назвать.

Первый этаж здания представлял собой единое помещение, в центре которого имелся широкий колодец с уходившим в глубину спиральным спуском.

Так, туда нам пока не нужно, надеюсь, что не понадобится.

С противоположной стороны в полусотне метров виднелся второй выход наружу. Тонкие лучи солнца пробивались сквозь нечто похожее на светопроводные отверстия — иначе объяснить разнонаправленность лучей я не мог. Световые «спицы», наполненные пляшущими пылинками, скрещивались в воздухе, образовывая хаотичную сетку. Я даже подумал о сигнализации и посмотрел на Ургена.

— Магических линий нет, — прошептал профессор, правильно поняв мой немой вопрос.

Хорошо вышколенный Еж тут же подал учителю тканевый обруч. Таких штук мы наготовили много — обычный деревянный обруч, обтянутый легкой тканью, который можно использовать вместо неудобного и тяжелого щита.

Урген ловко запустил обруч в сторону упиравшегося в пол луча. «Тестер» пересек луч и, прокатившись дальше, задел еще несколько. Ничего. Даже пляска пылинок не изменила своего ритма.

Что же, можно попробовать двинуться дальше.

Наверх вели шесть спиральных лестниц, точнее, пандусов без ступеней. На первый взгляд они напоминали кусочки карнавального серпантина — такие же хрупкие на вид.

Делать нечего, нам все равно нужно туда попасть.

— Пошли.

Шип подошел к ближайшему «серпантину» и ступил на тонкую полосу из неизвестного материала. Похоже, мой заместитель испытывал те же опасения, что и я, — для начала он потрогал поверхность пандуса носком сапога и только после этого перенес на ногу весь вес своего тела.

Заместитель? Я поймал себя на мысли о том, что если задуматься, то другой кандидатуры нет. Не Карну же оставлять весь ворох имперских проблем. Лован, конечно, будет поспокойнее — он прямолинейный служака и прекрасный второй номер, но только второй. Про Ургена и речи быть не могло — он ученый и бездарный начальник даже над своими подмастерьями и учениками.

А другого места и времени для составления завещания ты найти не мог?

Все — лишние мысли вон из головы.

Несмотря на то что пандус уже принял на себя вес двух бронированных «ящеров», я повторил маневр Шипа. Ничего — крепкая штука, даже не прогнулась.

Второй этаж являлся чуть уменьшенной копией первого, отличаясь только отсутствием колодца и на одну штуку меньшим количеством спиральных пандусов наверх.

— Дальше, — скомандовал я, и Шип превратился из неподвижной статуи, очень похожей на оловянного солдатика с автоматом у плеча, в тень крадущегося хищника.

Нужно убрать его с передовой. Блин, ну почему в голову опять лезет всякая дрянь?!

Еще один спиральный подъем. От волнения и кругового подъема даже чуть закружилась голова.

В следующую секунду все лишние мысли покинули череп, вытесненные удивлением и любопытством. В принципе планировка та же, но на следующий этаж вели только две лестницы. Однако на этом аналогии заканчивались. Здесь точно кто-то жил. Когда-то жилое помещение сейчас являло собой квинтэссенцию разрухи, точнее, двойной разрухи.

По всей площади огромной комнаты были расставлены предметы мебели необычной формы. Ну скажите, зачем людям нужны на столах разные наросты и штанги? Здесь явно что-то не так.

Странные столы, комоды и шкафы были сделаны из неизвестного материала, похожего на пожелтевшую кость. Большинство было повреждено, но эти разрушения не шли ни в какое сравнение со степенью ветхости других предметов в комнате. И это при том, что мебель произвели не меньше тысячи лет назад, а деревянные перегородки и ковры были созданы значительно позже, но сохранились намного хуже.

Общая картина напомнила мне послереволюционные годы в России, когда господские дома делили на коммунальные клетушки — где кирпичом, а где и просто ширмами.

Здесь тоже кто-то старался обустроиться по своему разумению, явно отличному от изначального замысла архитекторов.

Обширное помещение было разделено на полтора десятка комнатушек с помощью давно развалившихся деревянных рам. Обрывки ковров показывали, каким именно способом изолировались друг от друга эти жилые ячейки. И везде были разбросанные человеческие кости. Помещение напоминало склеп, но сухой, а не сырой подвальный. Как ни странно, эта картина уже не навевала жути — привык, наверное.

Так, судя по легендам, здесь обитал владыка всей степи и базировался сам Крандол — Пожиратель Демонов. Не думаю, что они жили в этих клетушках, поэтому нам нужно идти выше.

Четвертый этаж был копией второго — открытое пространство, только чуть меньших размеров, и всего одна лестница наверх. Сюда мы поднялись по одной из двух лестниц в противоположных концах помещения.

Это точно когда-то было тронным залом. Посреди круглого помещения, перед лестницей наверх, стоял огромный полуистлевший диван. Других предметов мебели не наблюдалось. Перед диванным троном на полу лежал скелет в поразительно белом плаще. Огромная чалма вместе с черепом откатилась немного в сторону. Головной убор тоже поражал чистотой и насыщенностью голубого цвета, особенно учитывая пыльную обстановку.

Ну и где, скажите мне, дневники этого самого Пожирателя?

Как последний шанс, у нас оставалась лестница наверх. Увы, финальный рывок пришлось отложить. Снизу послышались вопли.

— Сом, Барсук, остаетесь здесь, — приказал я. — Шип, веди вниз.

Три этажа мы проскочили в считаные секунды и увидели вполне ожидаемую картину. Как я и предполагал, логово тварей находилось где-то внизу. Выждав удобный, по их мнению, момент, они полезли наверх. К счастью, безрезультатно. Пол вокруг колодца был завален синими бурдюками мертвых тушек. Синяя же кровь расползалась небольшим озерцом, стекая в колодец.

Возле обоих входов сгрудились лучники, напряженно выцеливая невидимого противника. На грани слышимости звенели натянутые до боли в мышцах тетивы.

Пара казаков даже повернула оружие в нашу сторону.

— Щас в ухо дам, — прогудел из-под шлема Змей.

Казаки узнали голос и быстро перенаправили луки в сторону колодца.

Мне не понравилось расположение стрелков, находящихся на линии огня друг друга.

— Сотник, смести сектора стрельбы.

— А? — переспросил казак с двумя красными нашивками на одежде.

— Смести одну группу в сторону, придурок, а то постреляете друг друга, — «перевел» Змей.

К чести сотника, он сумел включить немного зависший от удивления мозг и выполнить приказ, а мы вернулись наверх.

Увы, никакой библиотеки или архива в верхнем помещении здания мы не нашли. Это была спальня, столовая и купальня правителя в одном флаконе. В общем, личные апартаменты степного владыки.

Ну и что теперь делать? Придется шерстить весь город, и это под постоянной угрозой нападения монстров?

Маленьким лучом надежды стал найденный у постели верховного хана сундук с пергаментными свитками. Надежда была крохотной, потому что свитков было всего восемь штук. Зато мешочков с золотом и каменьями имелось десятка полтора.

— Уходим.

— А золото? — вдруг высказался Барсук.

— Тебе-то какое дело до графского золота? — очень уж ласково поинтересовался Шип, и бывший «медведь» моментально сник.

Обратно спускались с не меньшей осторожностью, чем поднимались. Вся наша добыча уместилась в сумке Ургена, так что шли мы налегке.

Охранный периметр лучников схлопнулся в вытянутый прямоугольник походного ордера, и мы выскользнули из города, словно кинжал из раны, оставляя за собой синие «капли» подстреленных «осьминогов».

Увы, неприятности на этом не закончились — к безрезультатному походу добавилось присутствие хтаров. И в этот раз мы имели дело не с тысячной дружиной одного хана, а с солидным войском.

— Точно не знаю, но не меньше десяти тысяч, — ответил на закономерный вопрос Мороф, когда мы разглядывали чернеющую вдалеке толпу степняков.

Это плохо. Это очень плохо. Размеры войска подразумевали только одно — кто-то из старших ханов решил проверить, кто там такой наглый шляется по его степи. А так как в этой части степи правил хан Ур, я уже догадывался, с кем именно мы имеем дело. Судя по застывшему лицу Яны, она тоже это поняла.

Учитывая такое соотношение сил, нам оставалось только ждать либо атаки, либо прихода переговорщиков.

Вопреки моим предположениям, ситуация начала изменяться задолго до действий степняков. На вал практически бегом взлетел Урген. Профессор сиял как начищенный самовар.

Хоть у кого-то настроение хорошее.

— Нашел!

Ну прямо Архимед.

— И что же ты нашел?

— Пожиратель не жил во дворце Пастуха.

— Очень интересно.

— Ну конечно. — Профессор проигнорировал издевку и затряс перед моим лицом пожелтевшей кожей пергаментного свитка. — Здесь написано, что Пастух в благодарность за смерть Госпожи Грозы подарил Крандолу вечную дружбу и дворец с прислугой.

— Я так понимаю, Пастух — это главный хтар древности. Ну и где же этот подарочный домик?

— Судя по описанию, это кольцевое здание на северо-востоке города. Помнишь, мы проходили мимо «короны», похожей на раздавленную башню? — с торжественной миной выпалил профессор.

— Очень хорошо, — теперь без иронии, но с грустью сказал я. — Если бы ты еще знал способ, как защититься от хтаров с одной стороны и монстров с другой, было бы вообще великолепно.

— А я знаю, — вдруг выпалил Урген.

Воцарившаяся на валу немая сцена была достойна пера Гоголя.

— И?

— Вот здесь… — Урген размотал длинную полосу пергаментного свитка. — Описаны последние дни столицы хтаров. Великий Пастух повелел своим шаманам исследовать большой кристалл, дабы прикоснуться к тайнам демонов. В общем, они прикоснулись. На этом записи обрываются.

Я всегда знал, что причиной гибели человечества будет гордыня и чрезмерное любопытство. Почувствовавшие себя цивилизованным народом степняки наступили на те же грабли, что и гномы из романа Говарда. Сказка, конечно, но она как никогда близка к жестокой прозе жизни. То, что американцы с Советским Союзом обошли атомные грабли во время Карибского кризиса, лично мне кажется чудом и вмешательством свыше.

Хтарам с ангелом-хранителем не повезло.

— И что нам это дает?

— Ван, ты сам не пробовал включать твою любимую логику, как это советуешь остальным?

— Не томи, у меня в голове совершенно другие проблемы.

— Если после повреждения какого-то кристалла появились «осьминоги», это значит, что раньше кристалл их сдерживал. То, что сломано, можно попробовать починить. Включаем кристалл и используем монстров как щит между нами и степняками.

— Фантастика, причем ненаучная. Единственное умное слово в твоем монологе — это «попробовать». Ладно, ты обмозгуй эту идею, а у меня появились дела посерьезнее. — Диспут пришлось срочно сворачивать, потому что от массы степного войска отделилась группа в два десятка всадников.

— Мороф, проследи, чтобы ни у кого не сдали нервы.

— Слушаюсь, — кивнул воевода и тихо отдал приказ своему адъютанту.

Группа степняков приблизилась, и я увидел, что трое из них были упакованы в серую «чешую». Статус парламентеров подтверждали притороченные к седлам шлемы.

Посольство возглавлял совсем молодой хтар. Что-то возраст посланника и его броня не внушают мне доверия.

Дожидаться въезда переговорщиков в лагерь мы не стали и, спустившись с вала, направились к моему шатру.

В великосветских хтарских разборках Охто не помощник, поэтому за моей спиной на невысоком стульчике пристроилась Яна в мужской одежде и с закрытым лицом. Также в комиссию по приему гостей входили: казачий атаман, воевода, Урген, два «ящера» в виде охраны и Шип, которого я усадил за общий стол. Последний был удивлен таким оборотом, но я уже практически инстинктивно начал привлекать его к важным заседаниям. Карна приглашать не стал, и, думаю, этот факт его не особо огорчит.

Мы расселись за походным столом, поставив его перпендикулярно входу. Посадочных мест для гостей не предусматривалось.

Как я и ожидал, из всего посольства в шатер вошли только трое хтаров, те, кто был одет в «чешую». Юноша шагнул вперед и даже открыл рот для речи, но тут начало наших переговоров пошло кувырком по вине одной очаровательной особы.

— Жох!

От крика за спиной я едва не подпрыгнул и резко развернулся, поэтому успел подхватить качнувшуюся девушку.

— Яна! — Чернявому юноше хватило мгновения, чтобы узнать голос той, чье лицо скрывал свободный конец чалмы.

Дальше все завертелось с умопомрачительной скоростью. Хтар шагнул вперед, и тут же ему в лицо уперлись шесть стволов игломета. Для убедительности у горла оказался клинок Грифона. За спиной посла на плечах его сопровождающих повисли Барсук и Сом.

— Всем стоять! — криком разрубил я узел напряжения. — Посол знает имперский язык?

— Да, ваша милость, — попытался изобразить поклон Жох, насколько это позволял шестиствольник у лба.

— Прикажите вашим людям покинуть шатер.

Хтар закаркал на хтарском, и его люди покинули помещение, точнее, они не сопротивлялись тому, что их грубо выволокли наружу.

— Змей, Грифон, отбой.

«Ящеры» шагнули назад, а хтар потер отпечаток шести стволов на лбу.

Яна к этому времени успела прийти в себя и стояла ровно, во все глаза рассматривая нашего гостя.

Так, это дело, пожалуй, можно считать интимным.

— Всем покинуть шатер.

Шип кивнул подчиненным, и «ящеры» быстро вышли наружу. Атаман тоже удалился без вопросов, а вот Мороф недовольно нахмурился.

Да уж, что-то возгордился наш воевода без хозяйского контроля.

— Мороф, мне повторить приказ?

Щека бывшего разбойника дернулась, но он все же встал и нервным шагом покинул шатер — лесная вольница осталась в далеком прошлом, и он теперь на службе, так что приходится соответствовать. А вот Урген никуда уходить не собирался. Ладно, в принципе он уже давно стал членом семьи, и от него у меня секретов практически нет. Соответственно у Яны тоже.

Первый порыв прошел, и хтарка успокоилась. Молодые люди не стали бросаться навстречу друг другу, вспомнив, кто они и где находятся.

— Так, давайте присядем и поговорим. Похоже, у нас нашлось немного больше общего, чем казалось вначале.

Как я и ожидал, по нашу душу действительно явился великий хан Ур, собрав войска ближайших ханов. Среди ополченцев оказался и Жох. Старая история с кастрацией и здесь имела последствия даже без информации о наличии Яны в нашем войске. Еще после побега несостоявшейся невесты хан приказал вырезать весь ее род. Он бы порешил и местного Ромео, но повода не было. Даже великий хан — это не абсолютный титул. Казнить Жоха Ур не мог, зато мог посылать на опасные задания, например в когти безумца, сунувшегося в степь с недостаточно большим войском.

Под наполненным болью взглядом Яны Жох поплыл и начал говорить так, словно он не посланец враждебного войска, а наш разведчик.

— Великий хан привел с собой двадцать тысяч всадников. В ближайшие дни прибудет еще десять. — Молодой человек изъяснялся как образованный, и только легкий акцент говорил о том, что он принадлежит к хтарскому высшему обществу, а не имперскому. — Если будет война, через пару дней прибудут еще два великих хана с пятьюдесятью тысячами.

— Мы не хотим воевать.

— Это не имеет значения, потому что воевать хочет Ур. Он давно примеряется к титулу Пастуха. Степь хочет пустить кровь империи, но без единого правителя это безнадежная затея. Скоро это желание станет настолько большим, что Ура сделают Пастухом и без Небесной чалмы и Снежного плаща.

Слушавший нас вполуха Урген вдруг встрепенулся.

— Какие такие чалма и плащ?

— Это наши легенды. — Жох нахмурился. Он понимал, что говорит слишком много, но глаза Яны действовали на него как взгляд удава на кролика. — Когда Пожиратель убил последнего Повелителя, первый Пастух объединил степь. Из добытых Крандолом трофеев Пастух выбрал волшебную материю, из которой создали Небесную чалму и Снежный плащ. По Закону только обладатель этих вещей может стать новым Пастухом. А почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно, — отмахнулся Урген и повернулся ко мне. — Ван, нужно пошептаться.

— Так, влюбленные, вы здесь поговорите, а мы с профессором выйдем на воздух, чтобы не мешать.

Покинув шатер, профессор вцепился мне в руку и потянул подальше от шатра.

— Ван, ты понимаешь?

— Что именно?

— То, что у нас есть не только выход из этой ситуации, но и вообще ключ к власти в степи.

— Тебе нужна власть над хтарами? — немного опешил я от напора профессора.

— Тьфу ты, блин. Не нужна мне власть, просто за две эти тряпки мы можем многое выторговать.

— Подожди. — Я попытался остудить пыл разошедшегося Ургена. — Не факт, что чалма и плащ настолько ценные. Если бы они хотели, то давно бы забрали и то и другое.

— Ничего подобного.

— Мы с тремя сотнями прошли к центральному зданию и вернулись обратно без единой потери. Да местный хан мог пригнать сюда десять тысяч своих кривоногих подданных, и они вытоптали бы здесь не только «осьминогов», но и всю траву.

— Нет, Ван, все не так просто. Тебе что, в детстве страшилок не рассказывали?

— Ну, было.

— А тот, кто рассказывал, верил в то, что говорил?

— Да не особо.

— А хтары верят! Все — от ханов до бедных пастухов! И кронайцы верят. Ты помнишь, что с ними творилось, когда они увидели «осьминогов»? И это при том, что твари только похожи на персонажей морских легенд. А вот хтарам родители и старшие братья на ночь рассказывали страшные сказки именно про этих самых монстров. И рассказчики сами верили, что синие щупальца высасывают из человека не только кровь, но и душу.

Урген говорил так убедительно, что по коже пробежал легкий озноб. Почему-то вспомнились качественные голливудские ужастики — и вот скажите, как бы я вел себя, увидев один из них воочию?

— Как думаешь, что бы сделали твои десятки тысяч, если бы хан погнал их в запретный город, под щупальца жутких тварей, и все для того, чтобы раздобыть себе обновку? — спросил Урген.

— Бунт.

— Вот, и ханы это понимают не хуже нас. Конечно, я уверен, что были отдельные смельчаки и отряды безумных героев, но местным тварям даже большие отряды на один укус, точнее, засос. Так что нужно пользоваться моментом и нашим невежеством в отношении хтарского фольклора. Давай собирай своих стрелков, пора вернуться в город — заодно проверим, что там за кристаллы такие.

— Не терпится получить новую игрушку? — ехидно спросил я.

— Врать не буду, не терпится. В дом Пожирателя сегодня пойдем?

— Вряд ли успеем, сначала нужно решить проблему хтаров и местной мерзости.

Собирались мы недолго, потому что солнце уже перевалило через зенит, а находиться в проклятом городе ночью мне не хотелось бы ни за какие древние тайны и артефакты.

Уже покинув пределы защитного вала, я вспомнил, что так и не узнал о том, с какой вестью прибыл к нам посланник хтаров. Хотя более чем уверен — приятного в его сообщении было мало.

Покров тайны, приукрашенный нашими эмоциями и воображением, искажает реальность сильнее любой компьютерной графики. Мы были в долине всего несколько часов назад, но сейчас наш отряд входил словно в совершенно другой город. Ни тебе таинственной тишины, ни угрожающих полутонов и зловещих теней. Даже периодические атаки «осьминогов» воспринимались как-то буднично. Казаки отстреливались с ленцой, за что даже пару раз поплатились. Раненых быстро избавили от щупалец и напичкали противоядием. По крайней мере, это немного взбодрило остальных.

В спешке я сначала хотел отправить в покои Пастуха профессора под охраной Грифона, а самому заняться разведкой входа в колодец, но вспомнил, чем аукнулась казакам их небрежность, и решил не рисковать.

Верхние этажи были все так же пустынны.

Быстро собрав одежду Пастуха и несколько приглянувшихся Ургену вещиц, мы вернулись к колодцу.

— Ты уверен, что нам туда? — спросил я профессора, с опаской глядя на выход из подземелья. Всего пару часов назад там валялась куча синих тел, а сейчас даже кровь кто-то словно вылизал.

— Уверен, — упрямо мотнул черным шлемом на голове Урген.

У колодца не было никакого ограждения, просто часть пола по периметру дыры начинала опускаться пологой спиралью, уводя во мрак подземелья.

— Давайте фонарь, — приказал я.

Несколько казаков тут же привязали к связанным вместе нескольким арканам одно из алхимических творений профессора. Отражателя на большом светильнике не было — просто светящийся камень размером в два кулака, помещенный в большую стеклянную колбу.

Поперек колодца легли две продольно связанные пики, и уже через эту перемычку был переброшен аркан со светильником.

— Я это тебе еще вспомню, — вздохнул я и, сняв шлем, быстро влил в себя желтоватую дрянь из пробирки. Раствор того самого, нелюбимого «осьминогами» порошка на вкус был как смесь перца и желчи.

— Уф, — выдохнул Урген, допив настойку и передернув плечами. — На что не пойдешь ради поиска истины.

— Вот и искал бы ее сам.

Судя по выражению лиц «ящеров», на короткое время появившихся из-под грозных масок, они полностью разделяли мое мнение. А глаза Барсука вообще говорили, что он с удовольствием отправил бы профессора в полет ко дну колодца пинком под зад.

— Ну что, двинули, — вздохнул я, возвращая шлем на голову, и Шип начал медленно спускаться вниз.

Еж по очереди активировал наствольные фонари, и тонкие лучи, бледные на фоне основного светильника, заметались по стенам колодца.

Нервы натянулись как струны, и мы спускались вниз, каждую секунду ожидая нападения. Конечно, длинные стрелы против «осьминогов» были лучшим оружием, но в тесноте подземелья трудно развернуться даже со степными луками, не говоря уже об оружии драгун, так что придется работать иглометами.

Плавно огибая внутреннюю поверхность колодца, мы спустились в сравнительно небольшую комнату у его основания. И только здесь из невысоких арок по периметру помещения на нас полезли «осьминоги». Сначала возникло впечатление, что их очень много, но три минуты яростного боя показали, что тварей было от силы полсотни. Приняв очередную тушку на ствол шестиствольника, я нажал на курок, затем стряхнул «осьминога» на землю и уронил игломет на ремень. Из набедренных ножен вынырнули короткие листовидные клинки и принялись кромсать цепляющиеся за мою броню тела. Несколько щупалец проникли под чешую. Было мерзко, больно, но не смертельно. Попробовав графского тела, щупальца отдернулись, а затем лишившаяся основной части тела головоногая тварь отвалилась от брони. Как мокрые тряпки, с тихим шлепаньем «осьминоги» падали на пол, заливая его синей кровью. Становилось скользко.

— Внимание! — крикнул я, когда увидел, как Грифон смахнул с клинка на стену последнюю тварь из этой волны.

Только после этого удалось рассмотреть, что комната представляла собой прозрачный «фонарь» — вид изнутри. Стены покрывала пыль, поэтому видимость была плохой. От арочных проходов в «фонаре» в разные стороны отходили ажурные мостки к висящим в огромном пространстве платформам.

Стерев с изрядного участка изгиба, соединяющего стену и пол помещения, слой пыли, я всмотрелся в пространство под висящей в пустоте комнатой. Сразу прояснились многие вопросы. Главное здание города действительно было сферой. Над землей торчала только ее верхушка. В диаметре это сооружение имело метров двести или даже больше — точнее нельзя было определить из-за похожего на огромный ком проволоки ажурного переплетения мостиков, платформ и странных гроздьев каких-то шаров. Все это кружево было испещрено точками коррозии. Также стало понятно назначение необычных столов. На одной из ближайших висячих платформ находился лабораторный комплекс — столы с держателями были укомплектованы различными колбами и стеклянными трубками и в таком виде выглядели очень гармонично.

Насмотревшись сквозь мутное стекло на местные чудеса, я повернулся костальным. «Ящеры», напряженно вглядываясь в выходы из «фонаря», контролировали периметр. А вот Урген с учеником потрошили не замеченные мною ячейки в стенах. Непрозрачные участки стен пестрили мелкими ячейками, похожими на уменьшенные копии ниш в лаборатории профессора.

Не особо спрашивая разрешения, Урген криком вызвал сверху десяток казаков и уже нагружал их связками каких-то палок. Присмотревшись, я увидел, что это были свитки, но не такие грубые, как хроники Пастуха, — эти хранилища информации больше напоминали тонкие рулоны ткани, из которой были сделаны местные реликвии — плащ и чалма.

— Ты закончил? — раздраженно спросил я, когда наверх ушел последний нагруженный свитками казак.

— Пока да, — как-то заторможенно ответил Урген и впился взглядом в очищенный мной участок прозрачной поверхности. — С ума сойти!

— Я туда не пойду, — категорично заявил Шип. — И командира не пущу.

Все, включая профессора, посмотрели на бывшего убийцу. В его интуицию верил не только он сам, но и весь отряд.

— В общем, нам туда и не нужно, — с явным сожалением вздохнул профессор.

Дальнейшее его поведение меня удивило — ведь я так и не заметил в комнате пресловутого кристалла.

Профессор подошел к центру комнаты и, сняв с пояса узкий кинжал, начал ковыряться в полу. Через минуту с тихим щелчком отскочила мутная крышка, и в открывшейся нише, отражая свет большого фонаря, сверкнули грани прозрачного кристалла.

— Как ты догадался? — пораженно выдохнул я.

Чтобы продемонстрировать торжествующую улыбку, профессор поднял забрало шлема.

— Нужно знать природу человека, особенно тех особей, у которых любопытства больше, чем ума, — нравоучительно заявил профессор, продолжая рассматривать кристалл. — Что ты сделаешь, если вдруг поймешь, что сломал важную вещь и тебе за это попадет?

— Я изначально не стану трогать что-то непонятное.

— И даже в детстве ничего такого не делал?

Вдруг в памяти всплыла сцена, когда я вскрыл магнитофон отца. Когда под отверткой что-то сверкнуло, я тут же привинтил крышку обратно и поставил магнитофон на место, причем стараясь, чтобы он стоял в прежнем положении.

— Они с перепугу вернули все на место.

— Точно, — снисходительно улыбнулся профессор, по-прежнему рассматривая кристалл. — Когда кто-то из этих криворуких исследователей вскрывал крышку, то отколол кусок, что я и заметил. Та-ак, а что тут у нас? А если так?

Под руками профессора что-то щелкнуло, и кристалл налился тусклым, чуть синеватым светом. В воздухе разлился едва слышимый гул.

— Что ты сделал?!

— Помнишь, как мы извлекли из стен трубки для иглометов? Там имелось два пусковых устройства — магическое и механическое. Так и здесь. К счастью, эти придурки ничего не повредили.

— И оно работает?

— А ты посмотри сам, — снисходительно сказал профессор и ткнул пальцем в участок пола, который очистил перед вскрытием крышки.

— Твою ж мать! — По моей спине пробежал холодок.

То, что поначалу показалось коррозией, оказалось «осьминогами». Как только заработал артефакт, вся эта масса пришла в движение. Да их же здесь тысячи!

Первый страх прошел, когда я понял, что точки движутся к низу сферы, где были сконцентрированные странные гроздья.

Повернув голову, я посмотрел на Шипа. Теперь буду не просто верить его интуиции, а воспринимать ее как руководство к действию.

Нам в очередной раз повезло — «осьминоги» явно не расценивали «фонарь» как охраняемый объект, поэтому напали только те, что оказались в непосредственной близости.

Что-то мне стало здесь неуютно.

— Проф, ты все?

— Д-да, — с натугой ответил Урген, выворачивая кристалл из креплений.

— Ты что творишь? — напрягся я, увидев сквозь пыльное стекло, как оттесненные к «гроздьям» «осьминоги» побежали по ажурным конструкциям в нашу сторону.

— Спокойно, — отмахнулся профессор. — Это самозаряжающийся артефакт. Сейчас я отделил его от усилителей. Так что «осьминоги» до нас не доберутся.

И действительно, не добежав где-то метров семьдесят, синие монстры остановились.

— Вот, — удовлетворенно сказал профессор. — Опытным путем мы получаем цифру семьдесят метров радиуса действия кристалла без усилителей. Теперь можно заглянуть в жилище Пожирателя Демонов. Ведь не придется тратить времени на разведку, так что управимся быстро.

Ну, лезть без разведки в похожее на растоптанную башню с квадратными «зубцами» здание я все же не стал.

«Ящеры», разбившись на двойки — я шел с Шипом, — проверили сравнительно небольшое трехэтажное здание и быстро обнаружили покои Крандола Пожирателя. Ничего похожего на библиотеку мы не нашли, зато имелось подобие сейфа из того же напоминавшего кость материала. Минут десять Урген ковырялся в этой «тумбочке», когда Змей не выдержал и пнул ее сапогом. Встречи со стенкой материал сейфа не перенес, и его поверхность покрылась трещинами.

Надувшийся Урген доломал этот странный предмет мебели и вытащил оттуда какие-то побрякушки, а также три тоненькие тетрадки, размером со школьные.

Да уж, негусто.

Профессор попытался тут же заняться чтением, но я решил заканчивать с вылазкой — солнце клонилось к закату, а у нас, на секундочку, еще армия хтаров над головой висит. Только сейчас пришло в голову, что понятия не имею о сроках ультиматума со стороны хтарского великого хана. В том, что Жох принес именно ультиматум, сомнений не было.

Мысленно обозвав себя идиотом, я ускорил нашу эвакуацию, и отряд бегом отправился обратно. Притом что многие казаки выглядели как вьючные лошади. Барсук все же не утерпел и самовольно организовал конфискацию казны древнего Пастуха. В принципе я не возражал.

Лагерь встретил нас в том же состоянии, в котором мы его покинули: война пока еще не началась, но могла начаться в любой момент. Так что первым моим вопросом к сидящему в обнимку с Яной Жоху было:

— Сколько времени нам дал великий хан?

— На рассвете вы должны оставить в лагере все оружие и броню, а сами выйти в поле и встать на колени. Иначе хан сровняет лагерь с землей и вырежет всех до единого.

— Вот это он раскатал губу. Ладно, будем думать. Так, Жох, что ты скажешь по поводу этого? — спросил я, доставая из мешка чалму и плащ Пастуха.

— О, Небесная чалма! — выдохнул хтар и потянулся дрожащими руками к чалме, имевшей так и не выцветший за века синий цвет.

— Так, спокойно, я сам знаю, что это чалма. — Пришлось убрать предмет подальше от разнервничавшегося хтара. — Вопрос был не об этом.

Превентивные меры оказались лишними — Яна уже положила ладошки на бронированные плечи любимого, да и он сам успокоился.

— Любой великий хан станет Пастухом, если наденет на себя Небесную чалму и Снежный плащ.

— А если мы оденем во все это, скажем, тебя?

— Не получится, хан Ур объявит меня святотатцем и прикажет убить, а реликвии заберет себе.

— А если он вдруг скончается?

Хтар на секунду застыл, а затем осторожно сказал:

— Я достаточно родовит, чтобы занять место великого хана, но одних реликвий будет мало, нужна еще серьезная поддержка, а у меня только два батыра, остальные простые воины.

— Ну, думаю, три десятка батыров мы тебе обеспечим.

— Нет, — тряхнув головой, Жох отогнал видение мечты. — Вам не убить хана. Охрана не пустит к нему ни шпионов, ни воинов.

— А вот это уже не твоя забота. Сейчас отправишь Уру гонца, пусть сообщит, что мы усиленно думаем о том, чтобы сдаться, потому что нам очень хочется жить. Мы же в действительности будем думать, как достать этого хана. Только ты должен понимать, что все это, — я тряхнул чалмой, — не просто так.

— Понимаю, любой приказ Черного Ящера отныне будет для меня законом.

Ух ты, а мальчик неглуп, быстро сложил два и два. Также сюрпризом стало то, что слава обо мне докатилась до степей. Честно говоря, не знаю — плюс это или минус.

— Так, занимайся своими делами. Нашего решения подождешь в шатре Яны.

Блин, да что же это творится?! Хтарка покраснела, как институтка, — это при ее-то опыте и навыках!

Молодые вышли, а я позвал Шипа и Охто. Отправляясь в вылазку, мне пришлось оставить старого хтара у шатра, чтобы послушать откровения влюбленных.

— Мелочи мне неинтересны. Было что-то важное? — спросил я у хмурого хтара. Старику, похоже, не нравилось подслушивать интимные разговоры.

— Молодой хан звать Яну в жены. Обещал отослать двух жен, с которыми уже жить сейчас. Яна говорить, что она нечиста для него. Глупости говорить.

— Сам знаю, что глупости. Он не пытался настроить ее против меня?

— Нет, хозяин. Хан понимать, что ты сильный.

— Ладно, можешь идти. Извини, что заставил тебя подслушивать, но это было важно.

В ответ старый хтар только поклонился и вышел из шатра, а мы с Шипом принялись разрабатывать операцию по ликвидации хана.

За планами нас застали сумерки, а общее обсуждение с «ящерами» и разработка схемы затянулась до полуночи. Дело было очень рискованным — против нас такие же «чешуйчатые» батыры и полное незнание обстановки. За нас — фактор неожиданности, иглометы и навыки подобных операций. Так что пятьдесят на пятьдесят. Ввиду этого Шип был категорически против моего участия. Да я и сам понимал, что на нашем пути риска будет еще много и подставляться в самом начале попросту глупо. Конечно, была надежда, что без меня операцию по уничтожению демона сможет потянуть Шип, да и то с большими сомнениями. Впрочем, эти сомнения не помешали мне запретить участие в ночной вылазке и бывшему убийце.

В лагерь хтаров готовились пойти две пары: Грифон-Змей и Сом-Барсук. Парни понимали, что это практически самоубийство, но и важность всей операции они тоже осознавали, поэтому согласились без возражений.

Для надежности я планировал привлечь обоих батыров Жоха в качестве проводников и «переговорщиков». В их надежности сомнений не было — еще в прошлом году, изучая традиции хтаров, я узнал, что они хранят верность не родине, а своему роду и хану, на дальних родственников им плевать с высокой горки.

Грифон предлагал привлечь к делу кронайцев, но затем сам согласился, что точечная операция хорошо подготовленными малыми силами имеет больше шансов на успех.

Отправив парней готовиться и спать, я пошел к Ургену, который, развесив по своему шатру светильники, занимался чтением текстов. Когда я вошел во временное жилище профессора, он читал один из древних «рулонов», ползая по нему, как по ковровой дорожке.

— Есть что-то интересное?

— О-о-о! Ты не представляешь! Мы сейчас находимся возле совершенно фантастического места. Это при рабских бунтах оно стало резиденцией Госпожи Грозы, а до этого здесь располагался лабораторный комплекс повелителей плоти. Они создавали здесь удивительных животных. А знаешь, кто такие «осьминоги»? — Ответа Урген не ждал, он не дал мне вставить ни звука. И вообще профессор выглядел как умалишенный. — Это специальные «кормильцы». Они перерабатывают любую органику и подпитывают зародыши в инкубаторе, а те в свою очередь…

— Проф.

— Они…

— Урген, мать твою!

— А? — немного пришел в себя ошалевший от свалившегося на него объема информации ученый.

— Что по дневникам Пожирателя?

— Дневники?

— Ты что, их не читал?!

— Да что там читать, — отмахнулся Урген. — Он оказался простым рабом-убийцей одного из Господ, а когда его хозяина достал соседний демон, Крандол стал вольным охотником. Знаешь, почему его назвали Пожирателем?

— Это не так уж важно, но ты все же скажи, — решил я не накалять обстановку. Впрочем, мне было действительно интересно.

— Когда демон чувствует, что смерть близка, он закрывается в капсуле-саркофаге. Да-да, такой же, что лежит в подвалах Золотого Города. Так вот, при капсулировании на поверхности «саркофага» образуется налет слизи. В свежем виде эта дрянь имеет такую энергетическую насыщенность, что может заживлять любые раны хоть физического, хоть магического свойства, а также серьезно продлевает жизнь. Кто-то из хтаров застал нашего Пожирателя за процессом употребления этой субстанции и дал ему такую кличку — Пожиратель.

— Проф, с тобой все в порядке? — спросил я, присаживаясь рядом на ковер и с беспокойством вглядываясь в красные глаза друга.

— Да, что-то я перевозбудился. Ван, они обладали таким могуществом — и во что превратились?! Неужели людям нельзя давать никаких знаний? Неужели мы можем только копаться в грязи и жрать червей, потому что едва сделаем шаг к настоящему могуществу — тут же превращаемся в зверей, даже хуже, в кровожадных монстров!

— Успокойся. Среди людей всегда было и будет значительно больше добряков, чем безумных маньяков. Другое дело, что эти самые маньяки по определению являются более активными в достижении своих целей, чем самый умный интеллигент или ученый. Конечно, еще имеется фактор толпы, в составе которой даже самый добрый человек может впасть в помешательство, к счастью, временного характера. То же самое случилось и с древней цивилизацией магов. Любознательные энтузиасты открывали все новые горизонты магии, а корыстные и продуманные управленцы создали рабовладельческое государство. А в это время в принципе неплохая и при этом подавляющая часть населения древней страны — наверняка хороших людей — молчала. Скорее всего, бездействовали они больше из лени и инертности мышления, нежели от безразличия.

Беда случилась, когда рабы научились думать и возмущаться. Вместо того чтобы пойти на компромисс, масса инертных людей под руководством продуманных негодяев родила демонов. Мне даже кажется, что это были не самые сильные маги, просто крепкие практики с небольшим изъяном в психике, впрочем, как у любого честолюбивого человека. Впоследствии этот изъян был усугублен чувством могущества от эманаций страха окружающих. Поверь, нечто подобное рано или поздно произойдет с любым человеческим сообществом, даже если в руках у честолюбивых экземпляров будут только заостренные колья. Так что, теперь мастеру, создавшему копье для защиты от зверя, — вешать на себя вину за смерть всех, кого воин заколол его творением? Может, туда же приписать мужа, убитого ревнивой женой с помощью очень полезной в хозяйстве сковородки?

Довольно объемная речь с философскими элементами и юмористическим финалом немного заворожила профессора, позволив ему прийти в себя. Так что можно было возобновить конструктивный разговор.

— У тебя есть хоть что-нибудь из хороших новостей?

— Конечно же есть, — вновь оживился профессор, но это было уже не лихорадочное возбуждение от передозировки информацией, а его обычная манера поведения. — Решение нашей проблемы в принципе имеется, но, честно говоря, не знаю, как мы этим сможем воспользоваться.

— А подробнее?

— Чтобы уничтожить «саркофаг», нам нужен «поводок». Этот артефакт разработал хозяин Пожирателя. Это такой пояс, который надевается на «саркофаг» с демоном. По сигналу специального артефакта «поводок» сначала пробуждает демона, а затем, оказавшись внутри его новой плоти, по еще одному сигналу убивает.

— Неплохо, — осторожно подметил я, чувствуя, что упускаю какой-то важный момент.

— Конечно, неплохо, но этот «поводок» еще нужно донести до артефакта, а в нашем случае это невозможно. Демон начал пробуждаться, и к его «саркофагу» не подойдет ни один смертный.

— Это все, что удалось узнать?

— Я понимаю, что ты хотел увидеть четкие инструкции по предельно простому уничтожению демонов, — немного обиделся профессор. — Но уверяю тебя, нам очень повезло, что Крандол был немного тщеславен. Найденные тетрадки — это лишь обращение к потомкам, так сказать, след в истории.

Профессор замолк в интригующей паузе, так что пришлось уточнять:

— И я должен этому радоваться?

— Должен, потому что у такого тщеславного человека, как Пожиратель, не может не быть личного дневника…

— Блин, проф, не морочь мне голову!

— В общем, нужно искать тело Крандола, — поскучнел Урген, видя мое нежелание играть в отгадки. — Там мы найдем дополнительную информацию и те самые артефакты-«поводки».

— И находятся они… — поторопил я профессора.

— И находятся они в замке Вихря. По крайней мере, так говорится в том самом растрескавшемся свитке хтарского летописца.

— Кстати, все хотел тебя спросить. Откуда ты знаешь хтарский?

— С чего ты взял, что я его знаю?

— Ты же прочитал хроники Пастуха, а писал их наверняка хтар!

— Все очень просто. У степняков нет своей письменности, и все шаманы используют древний язык, он же у них применялся для профессионального общения друг с другом. Так что все просто.

Закончив с важной информацией, разошедшийся профессор принялся засорять мне мозг деталями жизни одного из научных центров древних магов. Несмотря на то что я решил послушать его из вежливости, тема оказалась интересной. Что бы там о себе ни думали дари, они оказались всего лишь видоизмененными людьми. Маги создавали работников, пригодных для жизни в лесах. Не знаю, по какой причине они сделали их не вегетарианцами, а хищниками, но именно этот нюанс позволил впоследствии переделать часть дари в надсмотрщиков и охотников на взбунтовавшихся рабов. Они стали первыми помощниками господ-демонов. Вот, оказывается, откуда растут корни их тщеславия — раньше обычные люди трепетали перед ними, а сейчас считают сказочными персонажами.

Новейшая информация немного проясняла мотивы нашего врага, но в данный момент пользы от этого было чуть. Ночь перевалила за середину, а значит, пора готовиться к операции по устранению великого хана. После совещания с «ящерами» я собрался будить наших невольных союзников и направился к шатру Яны.

Подданные Жоха оказались неплохими воинами. Только половина из них спала, а остальные бдели, окружив шатер хтарки.

При моем появлении постовые разбудили обоих батыров хана.

— Чего великий хан хотеть? — коряво, но вполне понятно осведомился батыр в серой «чешуе».

— Великий хан «хотеть» видеть твоего хана, — непроизвольно начал я коверкать имперскую речь.

— Ждать, — коротко поклонился батыр и нырнул за полог шатра.

Через секунду он выскочил обратно и, бешено вращая глазами, заорал что-то на хтарском.

Я невольно сделал пару шагов назад. Из темноты тут же выскочил Карн в сопровождении трех кронайцев. Через несколько секунд появилась остальная абордажная команда. Все были в полной экипировке. Судя по всему, четверка кронайцев изначально следовала за мной незримой тенью.

— Не стрелять! — крикнул я кронайцам, увидев, как те направили арбалеты на ощетинившихся кинжалами хтаров. Другого оружия у степняков не было. — Охто, сюда. Быстро. Быстро!

Заспанный хтар появился только через пару минут.

— Переводи.

— Они говорят, что твоя женщина убить их хозяина.

— Жох мертв? — напрягся я. — Что с Яной?

— Ее нет.

— Скажи батыру, что я хочу видеть тело Жоха. — Батыры хоть и говорили на имперском, но в стрессовой ситуации все знания явно покинули их горячие головы.

В ответ на слова Охто батыр разразился громкой и явно бранной речью.

Не дождавшись перевода, я заявил:

— Мы можем пойти вместе посмотреть на Жоха, ему-то от этого точно хуже не будет. Или же мы расстреляем всех и все равно пойдем смотреть, но уже без них. Переводи.

Пока Охто доносил мои мысли до хтаров, я позвал целителя.

Как и ожидалось, степняки немного поостыли и под давлением неоспоримых доводов в виде кронайских арбалетов пропустили нас с целителем в шатер Яны.

Никаких следов борьбы внутри не наблюдалось, как и Яны. Жох лежал на походной постели без малейших признаков одежды, впрочем, как и следов насильственной смерти. Он даже был заботливо укрыт одеялом.

Целитель колобком подкатился к телу хтара. После недолгих манипуляций врач оглянулся.

— Он просто спит. Похоже, его кто-то кольнул иголкой, смазанной соком степного крутокорня. Это растение знает любой хтарский шаман.

— Твою ж мать! — Злость буквально душила меня. Утро уже близко, и все наши планы шли прахом. — Вы можете разбудить его?

— Легко.

— Делайте.

Через пару секунд Жох глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Яна!

— Ее здесь нет, — уже спокойно сказал я и замолчал, понимая, что хтар и сам все расскажет.

— Она ушла убивать великого хана.

— Вот идиотка! — От досады я бессильно сжал кулаки.

Хтар залопотал по-своему, явно соглашаясь со мной.

— Ее нужно вытаскивать! — тут же вскочил хтар, забыв про наготу.

— А то я не знаю! Но сначала нужно включить мозги.

Оставив хтара облачаться в броню, я вышел под звездное небо.

Так, в принципе поступок Яны имел смысл — каждый хан берет с собой в поход по несколько женщин для вполне понятных надобностей. Так что любая хтарка легко пройдет через степной стан, тем более такая, как Яна. Блин, но это не значит, что нужно лезть в пекло без разрешения и, что самое главное, без плана и силовой поддержки.

Жох выскочил из шатра с серой «чешуей» на теле и желанием в глазах мчаться на выручку любимой. Я разделял его стремление, но понимал, что впопыхах можно нарубить дров, пустив насмарку все то, что мы уже сделали.

— Стой, — остановил я хтара. Юноша попытался вырваться, но тут же был обездвижен подтянувшимися «ящерами».

— Ее там убивают! — захрипел Жох. Я даже увидел в его глазах слезы.

— Сейчас ее либо уже убили, либо ждут восхода, чтобы повесить.

Дожидаясь прихода хтаров на степной границе, я узнал от Охто и пленников много интересного об обычаях степного народа. Нужная информация всплыла моментально, как только я допустил, что Яну могли схватить живой. Хтары вообще очень трепетно относятся к ночи. Конечно, они могли кого-то убить в ночном бою, а вот казнить ночью даже самого ненавистного врага не сможет ни один хтар. Ведь они абсолютно уверены, что высвобожденная таким образом душа будет искать своего обидчика. А блуждающих и злобных духов дети степей боялись больше смерти. Так что спешить нам некуда. А вот дождаться утра было просто необходимо. Уже готовый план по продвижению Жоха на должность Пастуха начал трансформироваться в моей голове, как только я вышел из шатра Яны.

Когда предрассветные сумерки принялись выдавливать прозрачный мрак ночи на запад, заставляя тускнеть звезды, из нашего лагеря выехал отряд из трех десятков батыров в серой «чешуе» и двух десятков обычных воинов-хтаров. Впереди на белом коне восседал Жох в синей чалме на голове и с белым плащом на плечах. Именно для того, чтобы встречные хтары смогли рассмотреть его лицо под Небесной чалмой, я и ждал рассвета.

Рядовые хтары в оцеплении степного лагеря, едва рассмотрев одежку Пастуха, падали ниц. Батыры и простые ханы склонялись в глубоком поклоне, но только после того, как узнавали Жоха. Подобное поведение могло говорить только о том, что великий хан Ур отправился в иной мир. В принципе я зря раздевал одного из кронайцев, беспокоясь о том, чтобы черная броня на батыре бедного хана не резала взгляда окружающих. Похожий на меня комплекцией кронаец расставался с броней, а главное — местом в отряде молча, но с хмурой миной на лице. А вот Шип добывал себе обновку с руганью. Зато теперь по бокам меня прикрывали Шип и Карн.

Степняки расположились с комфортом, заняв три холма и без малейшего порядка разбросав по степи свои похожие на вигвамы шатры. Какое-то охранение имелось только со стороны проклятого города и нашего лагеря. Так что если бы «ящеры» обошли степной стан по дуге, операция прошла бы успешно. Конечно, могли возникнуть проблемы с отходом, но это все равно не оправдывало риска для Яны.

В полосе заслона, которую заняли младшие ханы, Жоха знали хорошо. Так что процесс пропуска нашей кавалькады в глубь лагеря прошел спокойно. Мало того, многие из младших ханов последовали за ним, желая узнать, во что выльется появление претендента на должность Пастуха перед именитыми ханами.

А вот местные богатеи и олигархи пребывали в некотором шоке. До них уже дошла весть, что Ура зарезала женщина. Мало того, многие знали, что это была его несостоявшаяся невеста.

Мы успели — жутко возбужденные родственники Ура уже соорудили рядом с ханским шатром нечто похожее на высокую треногу. С помощью этой конструкции они и собирались повесить избитую девушку. Обнаженное тело хтарки лежало рядом. Царапины и синяки на смуглом теле вызвали у меня зубовный скрежет, а Жох громко зарычал.

Он быстро спешился и попытался пробиться к любимой, но был остановлен родственниками покойного хана, которые по неизвестным мне причинам решили наплевать на все регалии Пастуха. Кронайцы ждали только моего кивка.

Почти три десятка арбалетных болтов и стрел нашли свои цели. В следующую секунду кронайцы с видимым наслаждением покинули седла и в капусту изрубили оставшихся приближенных Ура.

Жох наконец-то смог обнять любимую. Более сообразительный Карн помог ему разрезать веревки, а кронайцы взяли так и не пригодившуюся палачам виселицу-треногу в круговую оборону. Шип толкнул меня в бок, намекая, что мы остались без прикрытия. Черныш оказался догадливее своего всадника и быстро вошел в охранный периметр без малейшего понукания. Оба батыра и простые воины Жоха подобрали брошенных лошадей и образовали второй пояс обороны. Постепенно ставка бывшего великого хана начала обрастать воинами Жоха и сочувствующих ему ханов.

За полчаса многотысячный стан степняков разделился на два лагеря. Так как сторонники потенциального Пастуха заняли ближнюю к городу часть степного стана, я забрал кронайцев и беспрепятственно отбыл в собственный лагерь, увозя с собой израненную Яну.

Как только мы оказались в безопасности, девушка была отослана к целителю, а в лагерь степняков отправились всадники, увозящие мешки с добытым в городе золотом. Что-то мне подсказывало, что в данном случае одна небольшая сумка с золотом заменит тысячу воинов поддержки.

Так оно и оказалось — уже к вечеру лагерь степняков отмечал появление в степи нового Пастуха. Конечно, они предварительно выбрали Жоха великим ханом, уравняв его с девятью главными предводителями степняков, проживавших дальше к северу. А после этого великий хан, теперь уже по праву, надел Небесную чалму и Снежный плащ Пастуха.

Советникам Лары объединение степи явно не понравится, но пока на троне Жох, агрессии хтаров можно не бояться. К тому же имелся еще один фактор влияния на высший свет степного государства.

— Ну и зачем ты туда полезла? — спросил я закутанную в покрывало Яну.

На виду девушка оставила лишь синюю припухлость на переносице. Она бы и это скрыла, но тогда пришлось бы придумывать неизвестную в этом мире паранджу. Помогать местным шовинистам в этом вандализме я не собирался — нечего скрывать от взглядов ценителей женскую красоту, даже такую, чуть помятую. Целитель срастил переломы и слишком глубокие раны, а вот сводить синяки отказался ввиду незначительности их влияния на функционирование организма. Яна ругалась и угрожала, так что добродушный толстяк вынужден был применить единственное доступное ему орудие убеждения — вызвал меня.

— Я задал тебе вопрос.

— Это было разумнее, чем отправлять туда «ящеров», — ворчливо ответила Яна.

— Ну да, а то, что ты не могла остаться рядом с любимым и не могла жить без него, не считается?

— Он рассказал тебе? — зло сверкнули глаза девушка.

Ну что ты будешь делать — то любит, то готова убить!

— Думаешь, ты общалась с потенциальным врагом без лишних ушей? Яна, я считал тебя умнее. Нет, я, конечно, знаю, что, когда женщину захлестывают эмоции, взывать к ее благоразумию бесполезно. Но ты же «камышовая кошка»! — Мне осталось лишь искренне развести руками в недоумении.

— Ван, я устала быть умной. Устала думать наперед. На моих руках кровь, а тело опозорено другими мужчинами. Мне нечего делать рядом с Пастухом, а без Жоха мне незачем жить. Отпусти.

— Куда, на тот свет? Банан! — не выдержал я и изобразил неприличный жест. Жест не входил ни в одну из местных систем знаков, но девушка все поняла. Мука в ее глазах сменилась злостью, а слезы высохли. — Девочка, никогда не решай за других. И не считай себя самой умной.

В этот момент, словно дождавшись своего часа, в шатер влетел свежеиспеченный Пастух.

— Яна!

— Уходи. — Девушка закрыла лицо ладонями.

— Да чтоб вас, идиоты! — ругнулся я, увидев, как поникли плечи Жоха и он развернулся к выходу. — Эй, Пастух, иди сюда.

Жох покорно подошел ближе. Он пока еще не осознал себя повелителем сотен тысяч воинов, но даже когда осознает, мое отношение к нему не поменяется.

— Яна, ты любишь этого идиота? — Так как девушка не собиралась отвечать на вопрос, я ответил сам, глядя Жоху в глаза. — Пару минут назад она мне сказала, что любит и жить без тебя не может. Теперь вопрос к тебе. Она убивала ударами в спину, травила людей ядом, ложилась по приказу под других мужчин. Она тебе омерзительна?

— Что вы, ваша милость, я обожаю Яну, и никакая грязь не сможет замарать ее образ в моих глазах.

— Хорошо сказал, молодец! Обещаешь никогда не вспоминать об ее прошлом?

Вместо ответа Жох уже становящимся привычным жестом откинул полы Снежного плаща, встал на колени и стащил с головы Небесную чалму. Вслед за этим он начал монотонно говорить на хтарском языке. Для меня это действо не имело смысла, а вот Яна точно знала, что происходит. Сначала она убрала ладошки от лица, а затем ее глаза широко распахнулись.

Похоже, здесь приносили какую-то жутко важную клятву.

Жох замолк, зато заговорила Яна. Она, больше не стесняясь синяков, встала на колени и тоже разразилась длинной речью на хтарском.

Так как влюбленные не видели никого, кроме друг друга, я тихо выбрался из шатра на свежий воздух.

Вход охраняли «ящеры» в шлемах. Причем один был чуть ближе ко входу, чем это было нужно. Своих бойцов я узнавал и в броне.

— Барсук, скажи Морофу, что мы сворачиваем лагерь.

— А на свадьбу не останемся?

— Валат, блин, тебе никто не говорил, что подслушивать вредно для здоровья?

— Буду знать, — пробурчал из-под шлема Барсук и быстро отправился передавать мой приказ воеводе.

На свадьбу мы все же попали. Утром, когда все шатры и палатки были уже собраны, от галдящей массы гуляющих хтаров отделилась группа всадников. Впереди ехала парочка в белоснежных одеяниях. У Жоха, точнее, Пастуха по имени Ж имелась только одна синяя деталь — чалма. Белоснежный плащ был наброшен на серебристую «чешую».

Кстати, почему у меня до сих пор нет такой фишки?

Яна также была одета в белоснежный костюм из воздушных шаровар и длинной рубахи с вырезами по бокам. И по шароварам, и по рубашке ветвилась серебристая вышивка. Волосы девушки были скрыты под белым платком. На таком фоне смуглое лицо Яны стало еще темнее, но ничуть не менее привлекательным — правду говорят, некрасивых невест не бывает.

Молодых сопровождали полсотни знатных степняков, среди которых только с десяток был в серой броне, остальные красовались в черных доспехах.

Что-то многовато здесь собралось ханов. Оказывается, ночью подошли еще шестьдесят тысяч хтаров и даже два великих хана. Вот было бы «весело», если бы мы не успели провернуть нашу аферу с вещичками Пастуха.

Ж — прости господи, ну и имечко — подъехал ближе и склонил голову.

— Я не забуду о том, что вы сделали, ваша милость, и клятв своих тоже не забуду.

— Если нарушишь клятву, данную мне, я обижусь и, возможно, даже накажу, а если не исполнишь того, что обещал Яне, — боюсь, что моего расстройства кое-кто просто не переживет.

Губы Пастуха чуть дернулись, но он сумел обуздать себя и еще раз склонил голову.

Теперь пришла пора прощаться с Яной. Вместе мы прошли через многое, и ни разу у меня не было повода плохо относиться или не верить этой девушке. Я всегда восхищался ее красотой и умом. И вот она уходит в прошлое. Возможно, мы еще встретимся, но шанс на это был исчезающе малым.

— Ну что, давай прощаться, красавица.

До этих слов девушка держалась, но, услышав мой голос, вдруг свела брови вместе, ее губы задрожали, а на веках набухли слезы.

— Ван, — Яна подвела свою кобылку вплотную к Чернышу и обняла меня. — Ван, как же так?

— Все хорошо. Я буду знать, что ты счастлива, и моя жизнь от этого будет чуточку лучше.

— Я вас бросаю в такой момент.

— Нет, ты получаешь заслуженную награду за все, что уже сделала. Все, хватит нежностей, если не хочешь, чтобы я расплакался. Иди вон с Карном попрощайся, а то он делает вид, что его все это не касается.

— Я никогда тебя не забуду.

— А тебя, даже если захочешь, не забудешь.

Девушка дурашливо ткнула меня кулаком в плечо. Под броней я ничего не почувствовал, но по руке прошелся холодок и засел тупой иглой где-то под сердцем.

Привык я к ней. Черт, что-то у меня глаза слезятся — от ветра, наверное.

Ткнув пятками в лошадиные бока, Яна подъехала к Карну. Я знал, что кронаец всегда любил ее, тихо и безответно, поэтому сейчас ему во сто крат хуже, чем мне. Крепыш снял шлем, за которым до этого прятал свои эмоции. Они что-то прошептали друг другу. Яна обняла кронайца, а он дернул поводья, и движение коня разорвало объятье девичьих рук. Урген прощался с Яной шумно и с десятикратным целованием, чем даже вызвал недовольную гримасу жениха.

И вот, под аккомпанемент стука лошадиных копыт, белоснежные фигурки растворились в зелени степи.

Я грустно вздохнул. Хан никогда не забудет, что было с Яной в прошлом, им не дадут этого забыть, и никакая клятва не помешает однажды прозвучать горькому упреку. Счастливых сказок, особенно в таком контексте, не бывает. Они оба будут страдать. Тогда зачем я это сделал? Все просто — страдать вместе с тем, кого любишь, намного легче, чем в одиночестве, разрывая свою душу одним вопросом: «А что если бы я осмелился? Если бы не упустил шанса?»

Лишь одно в этой жизни я понял кристально-ясно — лучше раскаиваться, чем сожалеть.

Хотя, если в этом мире существует магия, возможно, здесь случаются чудеса? Тогда пусть для этих двоих случится чудо.

Пересекая степь, драгуны вытянулись в одну колонну, казаки рассыпались дозорами — у нас с хтарами, конечно, мир, но береженого Бог бережет. Через трое суток похода на северо-запад мы добрались до горной гряды, отделявшей степь от Вольных Королевств.

Здесь меня ждало еще одно прощание.

Спешившись, я обнял Черныша.

— Ты все равно не поймешь, но с боязнью высоты в горах делать нечего.

Черныш вдруг заволновался и дернул головой, косясь на меня глазом. Не знаю, понял ли он сказанные слова, но явно почувствовал неладное, потому что отказался от соленых сухариков, что делал очень редко.

Последние указания Морофу отданы, а Черныша взяли на два длинных аркана Охто и казак-коновод.

Пора.

— Двинулись, — махнул я рукой, и закованные в «чешую» тридцать восемь всадников направились в сторону гор. Из общего стиля выбивались только целитель в своей рясе и два проводника-хтара, которых мне выделил Пастух. Ну и парочка волков в придачу.

Ни приказывать, ни просить волка я не собирался и лишь осторожно покосился, боясь увидеть, как Хан уводит свою подругу в степь. Волк наверняка правильно понял мой взгляд. Он покосился в ответ и совсем по-человечески фыркнул. Причем в этом звуке явно чувствовалась насмешка.

Ну что ты будешь делать с этим неправильным волком! А вот то, что он оставался со мной, было приятно, и не только потому, что от парочки волков под боком была неоспоримая польза, просто оставлять в прошлом друзей очень неприятно.

Как выяснилось буквально через несколько минут, кое с кем я прощался напрасно. Вдали послышалось возмущенное ржание и приближающийся топот.

Все, конечно, хорошо, но намучаюсь я с этим неугомонным конем, пробираясь по горным тропам.

— Еж!

— Да, ваша милость? — тут же подъехал ближе юный артефактор.

— Сколько у нас осталось?

— Шестьдесят пять дней, ваша милость.

Почти треть отведенного нам дарийскими магами времени мы потратили на то, чтобы узнать: наши приключения только начались. Мне показалось, что я очутился в очень нудной компьютерной игре — убил кучу времени, а тебе торжественно объявляют, что героя ждут дальнейшие испытания, но «очень скоро» обязательно будет награда.

В игре можно было позволить себе любую проволочку, можно даже все забросить, но сейчас для меня наградой станет отсрочка смерти сотен тысяч людей.

Шестьдесят пять дней. Меньше чем у Филиаса Фога, но ему было точно известно куда ехать, он даже имел план. А я? Найдем мы тело Пожирателя или нас ждет очередной след с подсказкой?

Впрочем, к чему рефлексировать: доберемся — увидим.

Глава 5

СКАЛОЛАЗ

Когда мы приближались к горам, казалось, будто кто-то очень могущественный постепенно сжимает мироздание. Горизонт приблизился и превратился из чуть волнистой линии в высокие пики гор. Когда же мы вошли в первую горную долину, появилось ощущение, что вокруг нас захлопнулась гигантская ловушка. Больше всего нервничали кронайцы. Что-то у меня слишком много проблем с этими морскими волками — то они в седло не хотят, то от «осьминогов» впадают в ступор, а теперь вот, видишь ли, им горы не нравятся. Из «ящеров» немного напрягся Змей, но остальные чувствовали себя вполне комфортно — для «медведей» ограниченная видимость проблем не представляла. Грифон и Шип вообще были взращены в городских стенах и к нависающему над головой камню давно привыкли.

Удивительно, что не нервничали хтары-проводники, но, как выяснилось позже, они были принудительно-добровольно отправлены с нами именно потому, что происходили из рода торговцев. Они и несколько поколений их предков бродили по горным дорогам между степью и городами Вольных Королевств.

Как только тропинка поначалу стала каменной, а затем потянулась вверх на седловину перевала, Черныш начал психовать. Но проблему с конем мы решили довольно жестко. Я попросту пересел на запасного коня, который, несмотря на степную породу, меланхолично пер вверх, а мой пугливый друг остался перед резким подъемом тропы.

Как и следовало ожидать, через десять минут позади общей колонны показался отчаянно трусящий и при этом очень злой конь. Первые два дня я на него не пересаживался, затем всем пришлось спешиваться, так что Черныш просто шел позади меня, буквально высверливая злобным взглядом дыры в спине непробиваемой «чешуи».

Лоскутное одеяло Вольных Королевств состояло из более чем трех десятков независимых государств, но большинство из них представляло собой небольшие баронства, правители которых объявили себя королями. Порой королевство включало в себя замок сеньора и три-четыре деревушки в небольшой горной долине. Хоть как-то на статус королевства тянули лишь три страны — Нидар, Тирос и Хорт. Эти государства при желании могли бы подгрести под себя мелких соседей, но война в местных условиях была делом очень хлопотным, поэтому вот уже несколько сотен лет сохранялся статус-кво. Дело было в том, что всю территорию Вольных Королевств занимали горы. В центре они были не очень высокими, а вот на границе с Темным Лесом и хтарской степью гигантские горные кряжи, казалось, царапали своими заснеженными вершинами небосклон.

Этот суровый край воспитывал суровых людей — тех самых горцев, которых я спутал с молдаванами из-за папах и безрукавок. А вот характером местные жителя совсем не походили на миролюбивых молдаван, впрочем, как и любые горцы моего родного мира.

Местных жителей называли просто горцами, потому что в этом мире больше ни один народ не забирался так высоко над уровнем моря. Они жили мелким скотоводством и наемничеством, которое возникло после общего примирения горных кланов, — действительно, зачем резать глотки друг другу из-за барана или невесты, если можно делать это с инородцами, причем за хорошие деньги. Был, конечно, переходный период в виде разбойных нападений на поселения Нидара. В те непростые времена королевством правил решительный человек. После того как, несмотря на все трудности, войсками Нидара была подчистую вырезана парочка горных родов, совет старейшин решил пойти на переговоры. Теперь Нидар имел солидный доход от посредничества в найме горцев представителями других Вольных Королевств и даже кое-кем из империи.

Конечно, проблемы с горячими детьми гор все-таки были, особенно на торговых тропах, по которым ходили караваны из степи. Об этом меня еще в начале пути предупредили проводники, но я подумал, что караван с товаром — это одно, а вооруженный отряд — совсем другое. И вряд ли кто-то из предводителей горцев станет рисковать своими людьми при таких неверных шансах.

Зря я на это надеялся.

То, что все-таки нашелся отряд то ли совсем отмороженных, толи оголодавших горцев, стало понятно, когда вслед за камнями очередного камнепада в воздухе засвистели стрелы.

Мы проходили по левому склону горы, которая, в отличие от своих соседок, не имела снежной шапки. Тропа до определенного момента была достаточно широкой, а склон слева покатым. Поломать ноги между средних размеров валунами, конечно, можно, но разбиться насмерть вряд ли. Дальше тропа немного спускалась вниз, выходя под практически отвесную скалу.

Черныш за моей спиной всхрапнул и мотнул головой, стараясь выдернуть из моих ладоней поводья.

— Давай не будем все начинать сначала. Ты уже проходил над пропастью, и ничего не случилось! — возмутился я, немного погрешив против истины. В начале спуска с первого перевала нам довелось пройти по узкому карнизу над горной речкой. Черныша пришлось едва ли не волочить по камням. Проводники перед сложным переходом напоили коней водой с какой-то гадостью, и они вели себя довольно спокойно, а вот для Черныша доза была явно маловатой, но ничего — пробились.

Черныш ответил мне непонимающим взглядом и откровенным страхом в глазах.

Как и в прошлый раз, свою лепту внес Хан. Оба волка шли позади коня. Хан глухо зарычал, что добавило Чернышу решительности. Хорошо, что эти два красавца привыкли друг к другу. Кони вообще очень пугливые животные. Мало того, они склонны к истерии. Будь это другая лошадка из нашего стада, она сиганула бы в пропасть, утащив меня туда же.

Мы с Ханом занимались воспитанием Черныша, поэтому пропустили начало атаки. На грохот камней у меня уже выработался рефлекс, и я тут же прильнул спиной к каменной стене, увлекая за собой коня. Волки повторили наш маневр.

Горцы атаковали с двух сторон — шедшие в арьергарде кронайцы отхлынули назад, к врагам, напавшим с тыла, а проводники и «ящеры» устремились вперед, желая выйти из узкого места для развертывания обороны. В пылу боя про меня как-то забыли. А чего помнить — с одной стороны отвесная скала, с другой обрыв, кто сможет угрожать мне в таких условиях?

Иногда человеку не нужны враги — хватает собственной дурости. Вопли и звон клинков с обеих сторон отвлекли мое внимание. Я быстро перетащил игломет со спины на грудь и, отклонившись от скалы, попытался рассмотреть, что творится впереди, совершенно забыв о камнепаде. Вот мне и «прилетело» увесистым камнем по шлему. Все бы ничего, но рядом был обрыв.

Сознание покинуло меня всего на секунду, но когда оно вернулось, стало понятно, что я уже за кромкой обрыва. Все, на что меня хватило, — это вцепиться в ближайшую неровность. Что там говорят опытные скалолазы? Не смотреть вниз? А зачем смотреть, если уже видел, что лететь придется метров двести, — здесь не поможет самая волшебная броня из всех возможных.

Мои телохранители так увлеклись боем, что и не заметили моей пропажи.

— Шип!!!

Шлем — это очень удобная штука в бою, а вот кричать в нем трудновато.

В ответ на мой вопль послышалось лишь испуганное ржание.

— Черныш! — Пальцы сводило судорогой, а мягкая подкладка бронированной перчатки начала скользить по поверхности камня. — Черныш, скотина такая!!!

Внезапно за кромкой обрыва показалась голова моего скакуна. Поводья, за которые я вел коня, имели достаточную длину, но они сейчас лежали на тропе.

— Сбрось веревку!

Ага, ты бы еще попросил его рассказать теорему Пифагора! Мой конь был верным и очень умным, но это по сравнению с другими лошадьми.

Все, приехали, точнее — полетели. Хотелось просто закрыть глаза и расслабить пальцы — страх приносил практически физическую боль.

Черныш, конечно, не обладал особым умом, но рядом был еще один зверь, чья сообразительность не раз вгоняла меня в ступор. Рядом с мордой коня появилась голова Хана. В зубах волк держал поводья!

Хан практически выплюнул кожаные ремешки, спаренная полутораметровая веревка скользнула по камню, и… ее конец застыл в двадцати сантиметрах от моих рук.

В подобных случаях судьба выбрасывает для человека дополнительную монетку. Если она упадет нужной стороной вверх — мозг сработает как самый мощный компьютер, а нет — черепушка до самой макушки заполнится паникой, отключая даже самый великий ум.

Я буквально слышал, как зазвенела по камню воображаемая монета судьбы, и тут же из глубин памяти всплыло одно слово.

— Чах, Черныш, Чах!

Эти слова я шептал коню, когда заставлял его лечь в яму под маскировочную сетку.

— Чах!!!

Курат хорошо воспитал тонконогого жеребенка, со временем превратившегося в черного красавца. Кончики веревки сползли ниже.

Опоры под ногами не было, поэтому я резко подтянулся, сразу ощутив, что пальцы срываются с единственной опоры. Ухватиться руками в перчатках за тонкую кожаную полоску было очень сложно, но я все же сделал это.

От рывка утяжеленное броней тело сместилось ниже, а сверху раздалось возмущенное ржание. Но Черныш не зря был сыном южного тяжеловоза, поэтому уверенно держал меня на весу. Затащить меня наверх он не мог из-за узости тропы, но этого и не требовалось. Свободного конца каната хватило, чтобы обмотать его вокруг левого запястья, что дало возможность провисеть в таком положении около десяти минут. Именно столько времени потребовалось моим вассалам, чтобы понять, что их граф куда-то пропал.

От усердия «ящеры» выдернули меня из пропасти, как мелкую рыбу из реки.

Ругался я долго и, только закончив выплеск эмоций, поинтересовался нашими потерями. Броня и здесь сработала как нужно, и если бы не Черныш с Ханом, граф Ван Гвиери был бы единственной жертвой налета. Горцы как появились, так и пропали — из ниоткуда в никуда. Даже трупов не осталось.

Дальнейший переход проходил очень тяжело, но без боевых приключений. Как ни странно, происшествие у обрыва чудесным образом отразилось на Черныше — он перестал бояться высоты. Иногда даже приходилось взывать к лошадиному благоразумию, когда эта черная скотина мнила себя горным архаром. Зато мне удалось больше времени провести в седле, чем на ногах.

И вот наконец-то после очередного перевала перед нами появился город горцев, конечно, если это скопление чуть упорядоченных и слегка отесанных камней можно было так назвать. Скопление одноэтажных зданий окружало невысокую крепость, для строительства которой неизвестный мне архитектор хотя бы удосужился придать камням квадратную форму.

В общем, перефразируя одного юмориста: «Какие горцы, такой и город».

С высоты было хорошо видно, что этот населенный пункт имел четкое разделение на одиннадцать частей — ровно по числу проживающих поблизости кланов, — а крепость использовалась как место собрания старейшин.

Вблизи город выглядел еще более жалко — появилась возможность рассмотреть грязь на улицах и снующую туда-сюда мелкую живность. Картину довершали донельзя грязные дети. Причем юные горожане повстречали нас задолго до городской заставы.

Так как крепостной стены здесь не значилось даже в проекте, застава имела чисто декоративные функции, что, впрочем, не помешало местным блюстителям порядка в традиционных жилетках и папахах стребовать три золотых за проезд.

Из экспресс-консультации с проводником стало понятно, что все в порядке: если я не везу товаров, это еще не значит, что не должен платить пошлины. Мало того — для торговцев была серьезная скидка. Также хтар объяснил, что обращение на «ты» не стоит воспринимать как оскорбление — здесь так говорят все, а не только особо хамоватые стражники.

Самым примечательным было то, что стражники явно выделялись на общем фоне горожан — у всех имелась достаточно чистая одежда и качественное оружие в виде традиционного, похожего на ятаган меча, а также его сильно уменьшенной копии в качестве кинжала. Оружие довольно неплохое, это я узнал будучи в теле генерала. Удалось даже немного поработать им, предварительно отобрав у булькающего кровью горца.

Жители гор были действительно серьезными соперниками, поэтому, несмотря на наблюдаемое мной убожество, с выводами спешить не стоило.

За информацией я обратился к единственному доступному источнику.

— Вы, великий хан, не смотрите на всю эту бедность, — на довольно неплохом имперском ответил хтар. — Здесь постоянно живут только отверженные, в смысле те, кто опозорил себя трусостью и нарушением клятвы. А когда в городе на совете старейшин появляются нормальные горцы, вся эта шваль прячется в окрестных скалах.

— Значит, сейчас здесь нет ни одного старейшины? — сделал я вывод.

— Да, великий хан.

— Это неприятно. Придется искать их по горам.

— А для чего это нужно?

— Чтобы задать пару вопросов.

— Пусть простит меня великий хан, но старейшины не будут говорить с вами, а искать селения, где они живут, очень опасно. Чужаков там убивают без разговора.

— Тогда что же мне делать?

— Что и всем, — позволил себе улыбку хтар. — Обратиться к наемщику.

Из дальнейших объяснений стало понятно, что единственным адекватным человеком в городе был нидарский наемщик. Здесь было только небольшое отделение, а основная контора по найму горцев находилась в Ворхе — самом близком к горам городе, но туда горцы попадали только в виде готовых к найму подразделений. Довольно грамотно — никто не захочет видеть на улицах цивилизованного города мелкие банды ищущих найма горцев, а вот организованные отряды, тем более в сопровождении контролеров — это совсем другое дело. Организацией таких групп и предварительными договорами как раз занимались наемщики.

«Призывной пункт» местного розлива выглядело вполне презентабельно — аккуратное строение из тесаного камня имело даже черепицу, наверняка завезенную из Нидара.

Наемщик был под стать зданию, то есть крепким, простым с виду, но ухоженным и чистым. Серая форма как влитая сидела на кряжистом крепыше с чисто выбритым подбородком и головой. Крестики и полоски на предплечье его мундира ничего мне не говорили, но место службы и простоватая физиономия подсказывали, что он явно не офицер.

— Что угодно вашей милости? — Наемщик моментально определил не только мою национальность, но и положение в обществе, несмотря на отсутствие герба на броне. Так что простоватая физиономия не исключала народной хитрости и сметливости.

— Мне нужны ответы на вопросы.

— Все что угодно, если эти вопросы не повредят моей родине. — Наемщик говорил на диковинной разновидности имперского. Но это был явно самостоятельный язык, как и тот, на котором ко мне обратился горец у въезда в город. И все же разница между этими языками была меньшей, чем между русским, белорусским и украинским.

Интересно, почему у хтаров имеется свой уникальный язык, а кронайцы исковеркали имперский до неузнаваемости? И это при том, что когда-то весь континент был единым государством. Вопрос интересный, но явно несвоевременный.

— Поверьте, у меня нет ни малейшего желания узнавать тайны Нидара. Своих проблем хватает. — Я постарался пошутить, одновременно с этим выкладывая на стол пять золотых империалов.

И шутка, и желтые кругляши наемщику явно понравились.

— Спрашивайте, ваша милость.

— Вам известно это место? — спросил я, разворачивая на столе древнюю карту с помеченным на нем замком демона Вихря.

— Интересная карта, — пробурчал под нос старый вояка, но тут же поправился: — Да, ваша милость, это на землях рода Быстрого Кулака.

— И как я могу туда попасть?

— Никак, ваша милость, — вздохнул наемщик, отодвигая от себя четыре кругляша из пяти.

— А если подумать? — Я сделал вид, что не замечаю его манипуляций.

— Кулаки — серьезный клан. Пять селений могут выставить три сотни воинов. — Наемщик пододвинул к себе два золотых кругляша и замолк, с сомнением глядя на оставшиеся два империала.

Намек был понятен, и на стол лег тяжелый кошель с двумя десятками таких же монет.

— Сейчас в клане сотня воинов и две сотни молодняка, — тихо сказал наемщик, пододвинувшись ко мне ближе. — У вас же всего четыре десятка бойцов, хоть и хорошо экипированных. Хтарская броня — это еще не защита святых, но не это самое главное: если чужаки нападут на деревню любого клана, им на помощь придут даже кровные враги.

А дядька силен — успел посчитать моих сопровождающих, не выходя из здания, и тут же выдать тактические раскладки. Значит, его мозг вполне способен выдать креативную мысль.

— Решение?

— Нанять «кулацких» кровников и под видом мести, пока они будут резать друг друга, пройти туда, куда вам нужно. Но помните: пока вы на торговой тропе, вас не тронут, а вот в горах — совсем другое дело.

— Очень интересно, почему тогда на меня напали именно на этой самой торговой тропе?

— Я говорил не о разбойниках, а о клановых отрядах, — пожал плечами наемщик. — И если бы на вас напали по разрешению какого-то старейшины, то пусть меня простит ваша милость, вы бы со мной уже не разговаривали.

Было, конечно, желание усомниться в словах наемщика, но мне подумалось, что в местных реалиях он разбирается лучше меня. Я уже хотел задать следующий вопрос, как наш разговор прервал шум за окном. Наемщик пулей вылетел в дверь и имел при этом очень обеспокоенное лицо. Именно поэтому я выскочил следом и тут же заорал:

— Всем стоять на месте!

Вовремя мы. Одну часть небольшой площади перед зданием вербовочного пункта занимали с полсотни горцев, а другую — мои бойцы. «Ящеры», как всегда, оказались на высоте — они разошлись в стороны, удерживая горцев на прицеле иглометов. А вот кронайцы, позабыв о своих арбалетах и размахивая холодным оружием, выглядели как толпа гопников. По крайней мере, до моего крика. Впрочем, ругаться они и после этого не перестали.

— Назад!

Подействовало, но не очень. Что ж, зайдем с другой стороны.

— Карн!

Этого слова хватило, чтобы в голове старшего кронайца все стало на свои места.

— А ну назад, тухлые каракатицы! — Для убедительности Карн плашмя стукнул абордажной саблей по броне кого-то из своих самых ярых подчиненных.

Что самое интересное, горцы при этом сохраняли полную невозмутимость.

— Карн, как это понимать?

— Это те козлы, которые атаковали нас на тропе.

Ситуация становилась все сложнее.

— В городе драки запрещены, — тихо подсказал наемщик. — И кстати, ваша милость, я как раз хотел посоветовать вам найти именно этих людей.

— Вы предлагаете нанять разбойников?

— Давайте отойдем, — предложил старый вояка.

Пока мы отходили на безопасное в плане подслушивания расстояние, кронайцы продолжали сверлить горцев яростными взглядами.

Убедившись, что нас никто не услышит, наемщик рассказал мне интересную историю. Два года назад в наем ушел большой отряд рода Яростных Сердец. Наем оказался трудным — выжило чуть больше полусотни воинов. Новости в горах распространялись быстро, поэтому когда отряд вернулся домой, то обнаружил два пустых селения, в которых и проживал весь клан. Все мужчины были убиты, а женщины уведены в новый клан как стратегически ценный товар — матери будущих воинов.

Все случилось потому, что клан был молодым. Он хоть и имел уже два селения, но пока не мог послать своего представителя в совет старейшин. Теория Дарвина в действии.

Нас в этой печальной истории касалась та деталь, что род, на территории которого стоял замок Вихря, принимал участие в нападении на ослабевшего соседа. Как рассказал наемщик, в горах это хоть и редкая, но вполне нормальная история. Если бы не совет старейшин, такое творилось бы каждый день.

— Ваша милость, любой горец до и после найма превращается в бандита, но если они дали слово отслужить оговоренный срок, на них можно положиться. Другое дело, что именно этому отряду наем не светит ни с какой стороны. Они находятся уже на полпути к статусу неприкасаемых. Если вы наймете их, то под видом помощи мстящим воинам сможете добраться до вашей цели. Такие вещи здесь воспринимаются нормально.

— Но ведь месть нужна им, а не мне. — Я не собирался торговаться, но хотел рассмотреть ситуацию с разных сторон.

— Если не будет найма и соответствующей клятвы, вы, конечно, можете договориться о взаимной помощи, но не факт, что одним печальным утром сможете проснуться.

— Хорошо, я согласен.

В руки наемщика перекочевал еще один мешочек с золотом. Наша встреча стала для старого воина поистине счастливой, и я удивлюсь, если он завтра же не подаст в отставку — по возрасту наверняка уже может это сделать.

Мы вернулись к заполонившим площадь людям.

— Кто старший? — обратился я к горцам.

Из общей толпы вышел средних лет мужчина. Он не отличался от остальных горцев ни одеждой, ни оружием, но во взгляде черных глаз чувствовалась решительность, а горбоносое лицо принадлежало человеку, привыкшему приказывать.

— Я.

— Имя?

Я уже ожидал, что услышу что-то похожее на Зоркого Сокола или Большого Змея, особенно если учитывать названия кланов, но не случилось.

— Блод.

— Пойдем, поговорим, — сказал я и, не дожидаясь согласия собеседника, направился в контору наемщика.

Дело в нидарском представительстве было поставлено жестко. Никакой торговли — стабильная такса в размере одного золотого на одного человека за год службы, десять процентов от общей суммы наниматель отдает в государственную казну Нидара, а еще десять совету старейшин. Никакого обмана — наемщик лично подошел к каждому горцу с местным аналогом «Житий святых» и принял клятву, проследив за ее точностью.

Поблагодарив всех за сотрудничество, наемщик выпроводил нас за порог.

Находиться в этом разросшемся до размеров города ауле мне не хотелось, поэтому наш отряд, пополнившийся пятью десятками горцев, направился в сторону пока еще далекого замка Вихря.

Первый же привал показал разницу между членами нашей маленькой и совсем не дружной компании. Кронайцы быстро сняли броню и начали ставить палатки. Перед этим они долго ровняли площадки под палатками, досыпая грунт и щебень. Привыкшим спать на ровной палубе или в гибком гамаке морякам каждый камешек под мягким местом мешал, как горошина пресловутой принцессе. А вот горцы завернулись в серые одеяла из козьей шерсти и моментально уснули на казалось бы совершенно не приспособленных для этого камнях. «Ящеры» поступили проще — нашли место поровней и улеглись прямо в броне. Шип уже давно приучил парней спать не снимая брони, — тепло, ничего не колет в бок, и в случае тревоги не нужно одеваться. Я пытался приучить к этому морячков, но едва не получил бунт и массовое увольнение. У меня на эту свору не было особого влияния, они вообще шли в бой следом за Карном, а он посоветовал оставить все как есть.

Ночное небо в горах было до одури глубоким и прозрачным, очень яркие звезды казались кончиками игл, проткнувшими черный бархат ночи. Воздух вливался в легкие, как бальзам. Мне еще нигде не дышалось так легко, как здесь. Склоны приютившего нас гиганта и казавшаяся очень близкой вершина его соседа создавали непередаваемый антураж. Только в горах понимаешь, насколько мелок и слаб человек, словно мотылек на несокрушимой броне танка.

К костру подошел Блод, которого я попросил оставить все обсуждения до вечера.

— Какие будут приказы, старший?

— Мы идем к земле рода Быстрого Кулака. — Увидев вспыхнувшие глаза горца, я поспешил вернуть его на землю. — Если они пропустят нас к замку древнего демона, мы не нападем. И ты будешь держать своих воинов в узде. Это приказ.

— Слушаю, старший, — согласился горец, но я отчетливо слышал скрип его зубов.

— Ты нужен мне как проводник и предлог войти в земли «кулаков» так, чтобы не вызвать нападения других родов. Если случится бой, то для всех это будет твоей местью, а я только помогаю.

— Нам нужно вернуться в город.

— Мы не можем потерять целый день.

— Тогда мы потеряем головы, и все восточные кланы будут гонять нас по скалам как баранов. Если бы ты поговорил со мной сразу, этого бы не случилось. — Горец счел разговор оконченным и, завернувшись в одеяло, растворился в темноте. Я не стал его останавливать.

Шип разбудил меня в предрассветных сумерках. Гонять обратно весь отряд смысла не было, поэтому к городу я поехал в сопровождении Шипа и Грифона, а Блод вообще никого из своих брать не захотел, потому что для скорости мы планировали использовать лошадей.

Дороги возле города были сравнительно неплохими, поэтому мы иногда даже смогли пустить коней вскачь.

Не отягощенные конными моряками, которые верхом сильно уступали в скорости пешим горцам, мы добрались до города за два часа. Блод не стал тянуть время и сразу направился прямо к крепости.

Только подъехав вплотную, я заметил, что на стенах крепости имелись грубые фрески. Горец спешился возле одной из них, имевшей вид сжатого кулака. Он достал из-за пояса кинжал и довольно глубоко резанул себя по внешней стороне предплечья. Обильно хлынула кровь.

Язык горцев был родственным имперскому, но из того, что сказал Блод, я не понял ровным счетом ничего. Загребая кровь горстью, горец размазывал ее по тотему чужого рода.

Судя по рыжим пятнам на этой и соседних фресках, подобные сцены здесь происходили довольно часто.

Замотав рану грязной тряпкой, Блод вернулся к одолженному у кронайцев коню.

— Теперь мы можем войти в земли моего врага, и никто не станет вмешиваться.

К стоянке мы возвращались молча — каждому было о чем подумать. Я размышлял над тем, что, судя по всему, ввязался в слишком запутанную ситуацию и, возможно, совершил ошибку. Кто его знает, вдруг наемщик обманул меня и «кулаков» можно было задобрить золотом? Но что сделано, то сделано, и сомневаться в собственном решении — это серьезный шаг к поражению, шаг, который может стать решающим.

В лагере нас уже ждали, так что дальше мы двинулись без задержек. Получивший обратно свою лошадь кронаец осмотрел ее со всех сторон в поисках ущерба, причиненного горцем прокатной собственности. Если бы я не знал отношения моряков к коням, то подумал бы, что кронаец воспылал к животному нежностью.

Словно дети, честное слово.

Нет, горы — это не степь или лес, они красивые, но мертвые какие-то. За три дня сложнейшего перехода от города к перевалу, за которым жил клан Яростного Кулака, я начал чувствовать себя совершенно опустошенным — словно путешествовал по бесконечному кладбищу. Каждое чахлое деревце я встречал улыбкой, как родственника. Горы к этому времени вообще превратились в какие-то тени.

Наш отряд продвигался по еле заметной тропе, а горцы шныряли по окрестным скалам как ящерицы, лишь иногда показываясь на глаза.

— Ох и заведут они нас на погибель, — тихо проворчал Барсук, но замолк, увидев утяжеленный латной перчаткой кулак Шипа.

Вечером четвертого дня Блод подошел к моему костру.

— Завтра к полудню мы будем на землях моего врага.

— Ты знаешь эти горы?

— Да, в молодости мы не раз ходили сюда воровать коз.

Ох, уж эти горные нравы — то коз воруют, то невест, а то и вовсе горло друг другу режут на пустом месте.

— Ты знаешь, где находится замок мертвого демона?

— Да, но туда никто не ходит.

— И ты не пойдешь?

— Я взял деньги и дал клятву, так что пойду даже в логово живого демона, — набычился горец, но больше из упрямства, чем из храбрости.

— Хорошо, ты уже думал, как нам это сделать? — спросил я, расстилая карту на плоском валуне.

Блод минут пять, морщась, «сопрягал» карту со своим мозгом, а затем ткнул пальцем в изображение горной гряды рядом с пометкой замка.

— Здесь идет тропа, до подъема она проходит недалеко от одного из пяти селений клана Быстрого Кулака. Это второстепенный путь, и его охраняют хуже, чем подход с главной дороги, но все равно охраняют. До второго пояса постов мы пройдем спокойно, а потом начнется драка. Но пока подойдет подкрепление, мы будем уже у замка.

— А как же назад?

— Назад не вернемся. Свяжем канаты и спустимся со скалы, а там кто будет быстрее, тот и выиграет, — горец старательно избегал упоминания слова «бегство», но именно это он и предлагал. А я что — мне лишний героизм и даром не нужен, особенно учитывая наши генеральные планы.

— Годится.

— Тогда мои воины выйдут в полночь, а ты пойдешь со своими, как только сможете рассмотреть камни под ногами.

— Стоп! — наконец-то ухватил я скользкий момент в плане. — А как же кони?

— Коней придется бросить, — абсолютно спокойно сказал горец. — Зарежем. Мяса возьмем сколько можем, а остальных доедят птицы.

При мысли о том, что придется убить Черныша, мне захотелось сказать горцу много нехороших слов, но все же удалось успокоиться.

— Не пойдет.

Блод лишь равнодушно пожал плечами, оставляя решение за мной.

— Так, есть ли обходной путь к тропе, по которой мы будем уходить от замка?

— Есть, — так же равнодушно сказал горец. — В горах много хороших троп.

— Тогда слушай новый план. Основная часть отряда будет делать все как ты сказал, а мои проводники и десяток серых воинов поведут коней по «хорошей тропе» в обход земель рода кулаков. Выдели им столько воинов, сколько нужно.

— Троих хватит.

— Они должны довести коней без потерь. Это приказ.

— Тогда пять бойцов.

— Уже лучше, — кивнул я. — Остальное по плану. И еще, если все пройдет хорошо, получишь в Ворхе еще полсотни золотых. Или, может, лучше оружием?

Моя догадка оказалась верной, потому что глаза до этого равнодушного горца зажглись интересом. Похоже, в Нидаре если и продавали горцам оружие, то по завышенным ценам.

— Ведь для этого ты напал на наш отряд?

— Да, мне нужно оружие. — Маска равнодушия на лице горца впервые дала трещину. — Я хочу отомстить и вернуть наших женщин. «Сердца» не должны перестать биться.

— Я тебя понял. Награду получишь оружием.

— А можно получить несколько тех труб, что у черных воинов?

— Нет, Блод, и не наглей, это оружие только для «ящеров».

— Хорошо, — вновь спрятался за маской равнодушия горец. — Я спросил — ты ответил.

Утренний туман заполз в палатку, а через минуту и под чешуйки брони, пропитывая зябкой сыростью поддоспешник и напрочь прогоняя сон. Пришлось вставать. Растянувшийся у входа в палатку Хан поднял голову и посмотрел на меня. Дымка так и оставалась неподвижной, хотя наверняка не спала. В тумане, скрипя чешуйками, зашевелились стоявшие в дозоре «ящеры». Послышалась ругань кронайцев и тихое рычание Карна. Лагерь просыпался, а впереди нас ждал бой.

Вечером окрестные валуны были покрыты серыми одеялами, как мхом, а теперь там было пусто. Мелькнула мысль, не бросили ли нас гордые сыновья гор, но через секунду я разглядел одинокую фигуру юноши, кутающегося в свое одеяло.

Повинуясь моему жесту, горец подошел ближе.

— Ты остался провести нас?

Юный горец кивнул в ответ.

— Где те, кто поведет коней? — с легким беспокойством спросил я.

Все так же молча горец ткнул пальцем мне за спину. С другой стороны лагеря маячили серые силуэты.

— Хорошо, выходим.

Стряхивая остатки сна, лагерь зашевелился. Все приказы были отданы еще вчера. Хтары быстро связали коней в вереницы и в сопровождении десятка кронайцев повели обратно по тропе. Впереди скользили тени горцев.

Мы же выстроились в цепь по одному и отправились за юным проводником. В авангарде шли «ящеры». Кронайцы прикрывали тыл. А в середине — я, целитель, на рясу которого Шип силой натянул кольчугу, и Урген с учеником.

Весь горный поход я практически не замечал профессора, который все свободное время копался в записях древних биологов. Как бы он не заболел от переизбытка информации. Еж свитков не читал, но тоже попал под влияние настроения учителя и вел себя тише воды. Да и горы не располагали к шумному поведению — даже кронайцы ругались меньше и тише.

— Проф, — тихо обратился я к задумавшемуся профессору.

— А?

— Давай прекращай свои думы о магии и смотри по сторонам. Скоро будет бой и замок демона. Там мне понадобятся твои мозги.

— Хорошо, — вяло ответил Урген.

— Блин, проф, хватит тормозить.

— Все, я здесь, — встряхнулся Урген.

— Вот и ладушки.

Первые следы наших союзников обнаружились, когда солнце выскользнуло из-за снежного пика: в удобном каменном гнезде над тропой лежали три тела совсем молодых горцев. Всех взяли ножом. Уверен, что дозорные не спали, но все же пропустили диверсантов на расстояние удара. Вот что значит опыт. А ведь я спал рядом с этими спецами, надеясь только на эфемерную клятву наемника, ну и немножко на бдительность Хана. Кстати, на волков горцы посматривали с опаской.

Глупо, очень глупо, но сделанного не воротишь, так что прочь сомнения — пока что Блод не давал повода для подозрений.

Еще через час мы услышали далекий рев козьего рога. То, что это был не духовой инструмент Блода, я понял по гримасе юного горца. Он даже разродился одним словом:

— Бежим, — и унесся вперед, как горный козел.

— Шип.

— Ускорились, — трансформировал мою команду бывший убийца. Старательно глядя себе под ноги, отряд устремился вперед.

Пробежали мы меньше километра, а все мои тренированные бойцы начали дышать как загнанные лошади. На их фоне я смотрелся еще хуже, но, по крайней мере, дополз. А вот ученых и целителя пришлось оставить на тропе под опекой четверки кронайцев.

Разогнавшись, я едва не влетел в эпицентр боя, если это можно было так назвать. Бой в горах вообще специфическая вещь, и к этому мы, увы, оказались не готовы. Только наличие «чешуи» спасло впередиидущего Сома. Как только он выскочил из-за очередного валуна, в него врезались сразу три стрелы. То, что дальше по тропе сидят не идиоты, выяснилось, когда «ящер», наплевав на обстрел, рванул вперед и… поймал шлемом камень, немногим меньше его собственной головы. Мелькнув ногами, кряжистый боец грохнулся на спину. Шип с Грифоном тут же втянули слабо шевелящегося Сома за валун.

— Что это было? — спросил я у Блода, вынырнувшего рядом со мной из какой-то щели.

— Народная горская игра. Мы на каждом празднике бросаем большие камни на дальность и точность.

— Неприятно.

— Согласен, но нужно идти. Мои воины не смогут пройти, а скоро здесь будет весь род.

Оглянувшись, я увидел, как запыхавшийся целитель возится с контуженым Сомом.

— Шип, Змей, наведите там порядок.

Чешуйчатый монстр с жуткой мордой кивнул — значит, Шип понял задачу. «Ящеры» удобнее перехватили иглометы. Через секунду из-за камня выскользнули две черные тени. Такое могли только эти двое. Казалось, они не скачут, а словно плывут по камням.

— Хорошо, — разделил мое восхищение горец.

Вот из-за дальнего валуна вылетел камень в сопровождении десятка стрел. Шип лишь чуть качнулся в сторону, даже полностью не уходя от удара. Камень скользнул по чешуе, а «ящер», не потеряв равновесия, добежал до валуна, который огибала наша тропа. По тропе он не пошел, а, как акробат, взбежал по каменной осыпи, обходя валун с другой стороны. Возможно, взбежать на валун ему не позволил бы появившийся там горец с ятаганом, но Змей уже замер на тропе, целясь поверх валуна. Поймав иглу в грудь, горец исчез из виду, а его напарник лишь успел показать голову над кромкой валуна, как тут же вторая игла пробила папаху вместе с черепом. А через миг Шип перемахнул через валун, уже сжимая в руках короткие клинки.

Все, заслон можно считать погибшим.

— Вперед, — скомандовал я и побежал по тропе. Следом потянулись остальные.

За поворотом тропы с иглометами наготове замерли «ящеры» в окружении десятка одетых в меховые тужурки трупов.

— Очень хорошо, — уважительно посмотрел на «ящеров» горец. — Дальше мы сами.

Повинуясь взмаху его руки, два десятка горцев побежали вперед по тропе. Очень быстро побежали.

Мы догнали их у развилки, где к нашей тропе примыкала еще одна, уводящая вниз к селению. Скопление каменных домиков, разбросанных по зеленой долине, сейчас напоминало муравейник.

Горцы ждали нас там, где всего несколько минут назад находился еще один пост. Как и на первом посту, здесь стояла молодежь, так что умерли они быстро и бестолково.

— Старший, — повернулся ко мне Блод. — Впереди еще один сильный заслон. Пусть пойдут твои.

— Добро. Шип, Змей, работаем.

Не успели «ящеры» сделать и шага, как в воздухе повис далекий крик:

— Бло-о-д!!!

Как находящаяся в поселке женщина смогла рассмотреть горца с такого расстояния, было непонятно, или же она просто догадалась, кто стал причиной переполоха.

— Тарина!!! — заорал Блод и рванулся к ведущей вниз тропе.

— Стоять. Это приказ! — Это было единственное, что пришло мне в голову.

Горец дернулся, как от удара, а два его родича повисли на плечах предводителя. Блод повернулся и посмотрел на меня налитыми кровью глазами. Я понял, что еще секунда — и он нарушит свою клятву. О том, что будет после этого, даже думать не хотелось.

— Блод, послушай меня. Клянусь сделать все возможное, чтобы твоя женщина вернулась к тебе. Но сейчас мы не сможем этого сделать.

— Это моя сестра, — прохрипел горец. — Твои монстры могут прорваться.

— Ты сам говорил, что другие селения совсем рядом. Моих людей попросту завалят телами!

Разумом горец все понимал, но бессильная ярость рвалась на свободу.

— А-а-а!!! — вплеснувшая в крике эмоция полетела над долиной, отражаясь от скал.

— Работаем! — тут же приказал я, и впередиидущие «ящеры» скользнули вверх по склону.

Тропа сначала повела нас вверх, затем чуть нырнула вниз по скату горы и пошла вдоль скалы. Очень плохое место. Я шел над обрывом с замирающим сердцем.

Но вот опасный участок закончился, а на нас так и не напали.

Тропа пошла вверх, и метров через сто мы начали карабкаться по каменной осыпи с редкими валунами. На этом подъеме нас и поджидал камнепад.

— В сторону! — крикнул Шип уже в прыжке, уходя за один из камней.

«Ящеры», включая меня, успели последовать его примеру, а вот шестерых кронайцев накрыло. К счастью, на этом участке склон не переходил в пропасть, и моряки, скатившись вместе с камнями, остановились у завала.

— Вперед! — Я вполне обоснованно решил, что для подготовки следующего камнепада обороняющимся горцам потребуется время, и мы вполне можем прорваться.

Шип выскользнул из-за валуна и побежал вверх. За ним побежали Змей и Барсук. Грифон с уже оклемавшимся Сомом, прильнув к иглометам, контролировали валуны, за которыми засели горцы. В атакующую тройку полетели камни, причем без стрел.

Увернуться от всех снарядов штурмовикам не удалось, но никого не сшибли, а вот один из метателей получил иглу в лицо, что остудило пыл горцев.

Прихрамывающий Змей немного отстал, а Шип с Барсуком с двух сторон начали обходить большой валун. И вот тут я познакомился с еще одним творением спортивной мысли горцев, точнее, не я, а Барсук.

Ну до чего же невезучий парень.

Очередной камень вылетел из-за валуна и пролетел, казалось, мимо Барсука. То, что камень не совсем обычный, я понял, когда он изменил траекторию полета и врезался Барсуку в грудь. В стороны полетели осколки и, кажется, даже чешуйки. «Ящер» грохнулся на спину и посунулся вниз. Шип быстро оценил обстановку и тут же отступил. Вдвоем с Грифоном они помогли встать Барсуку и спустились до ближайшего укрытия.

— Это тоже народное развлечение?

— Да, — с энтузиазмом согласился Блод. — Привязываем к камню канат и раскручиваем. Бросаем на дальность, точность и по цели за укрытием.

— А предупредить нельзя было?

Горец в ответ лишь пожал плечами.

— Ты собираешься хоть что-то делать? — немного разозлился я.

— Уже делаю. Мои воины обходят засаду поверху. Думаю, скоро можно будет идти вперед.

Как бы ни спешили люди Блода, горцы из деревни подошли быстрее, но особой угрозы они пока не представляли. Как десяток горцев сдерживает наши восемь десятков, так же десяток кронайцев и два десятка людей Блода смогут удержать пару сотен врагов хоть месяц. Конечно, у нас возникли бы проблемы на пути обратно, но обратно мы не собирались.

Пятнадцать «яростных сердец» вышли на позицию через десять минут.

— Готовимся, — тихо сказал Блод, по совершенно непонятным мне признакам определивший готовность своих бойцов.

Я отрывисто свистнул. По склону над засадой покатились мелкие камни. Все — еще пара минут, и мы сметем заслон, открыв себе путь к замку.

Если хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

За секунду до атаки из-за валуна послышался каркающий голос. Что именно было сказано, я не понял, но зато отчетливо услышал, как заскрипели зубы Блода.

Я находился рядом, поэтому прекрасно видел весь спектр эмоций на горбоносом лице под папахой. Горец резко развернулся и посмотрел назад. Его перекосило от досады. Но затем губы горца растянулись в скупой улыбке, а в глазах появилась надежда.

И что бы это значило?

Мелькнувший в голове вопрос я тут же озвучил Блоду, а в ответ получил жест, приглашающий посмотреть назад.

Над вершиной невысокой горы поднимался толстый столб дыма. Чуть дальше виднелись еще два.

— Не понял.

— Все, война закончилась, — с явно притворным сожалением сказал Блод.

И это меня разозлило.

— Сбор!

Реакция на эту команду последовала моментально — сверху сбежали все «ящеры», даже прихрамывающий Грифон и пошатывающийся Барсук. Бывший «медведь» оказался насколько невезучим, настолько же живучим.

«Ящеры» и семь кронайцев — трое, увы, остались неподвижно лежать у завала каменей — заняли вокруг меня с Блодом круговую оборону. Причем их оружие было направлено в сторону всех ближайших горцев без разделения на кланы и союзнические обязательства.

— А теперь ты объяснишь мне, что произошло и почему ты отказываешься выполнять приказ.

Горец понял, что все серьезно, и перестал кривляться.

— Это закон гор. Если на нас нападут внешние силы, все стычки отменяются, а месть откладывается. Мы должны вернуться. Куда точно — не знаю, возможно, к Проходу Эха или к Стене Слез.

— А мы?

— Вы тоже. Тот же закон гласит, что все воины, принявшие гостеприимство гор, должны встать с нами плечом к плечу.

— А если я сейчас грохну заслон и пойду к замку?

— Тогда ты нарушить закон, и я вместе с моими врагами буду убивать вас.

— Наш договор расторгнут?

— Нет, он отложен. Как только моя родина окажется в безопасности, мы продолжим.

Я зло сплюнул на камни и начал судорожно искать выход из ситуации, но — увы, похоже, всюду клин. Каждый день для нас был на вес золота и даже дороже, а здесь придется влезать в чужую войну. Но, несмотря на всю мерзость ситуации, мне и в голову не приходила мысль прорываться через горы в одиночку. Высказанная Блоду угроза была чистым блефом.

С этим понятно, но оставался еще один нюанс.

— Что в этой ситуации могло тебя так порадовать?

Горец замялся.

— Если хочешь получить обещанную награду, говори. Нам не нужны тайны за спиной.

— Есть возможность вернуть как минимум сестру. Старейшины обязаны рассмотреть все прерванные стычки и компенсировать ущерб. Я потребую сестру.

Мне оставалось только с тоской посмотреть на горный склон, за которым скрывался замок Вихря.

Камнепад и неудавшаяся атака унесли две жизни и повесили нам на шею четверых раненых. Горцы, причем с обоих родов, помогли похоронить погибших кронайцев. То, что они совершенно спокойно общались друг с другом, доводило меня до тихого бешенства.

Аборигены попытались положить глаз на броню и два арбалета, но я сквозь зубы предупредил, что если пропадет хоть одна чешуйка, то наплюю на все законы и устрою здесь маленький Армагеддон с образованием большой братской могилы в деревне, а там будь что будет. Угроза подействовала.

Целитель пообещал вернуть раненых в строй за несколько дней, и только Грифону придется неделю беречь сломанную и вновь сращенную магом трещину в ноге.

Обратно мы не пошли, а спустились в долину. Конечно, в саму деревню нас не пустили и проводили в обход к другому концу зажатой горами долины.

Пока мы спускались и ночевали на выходе из долины, горцы непостижимым способом сумели вернуть ушедших в обход лошадей. Так что утром мы могли сесть в седла.

Глава 6

МИРОТВОРЕЦ

Путь к Стене Слез занял полтора дня. Можно сказать, что нам повезло как минимум в том, что земли клана Яростного Кулака находились практически на границе с Нидаром.

Переступив через свою злость, я решил не тратить времени даром и расспросить Блода о нюансах сложившейся обстановки. Информация уже успела распространиться практически по всему горному краю, тем более что особой новизной сложившаяся ситуация не отличалась.

Корни вражды между горцами и нидарскими металлургами терялись в веках. Причем стоит учесть, что с горцами враждовали именно металлурги, точнее — металлургические магнаты, а отнюдь не нидарские короли. Что и как произошло при развале древнего магического государства, неизвестно, но так случилось, что центральные части будущих Вольных Королевств как-то зацепились за остатки цивилизации, а вот жители более суровых высокогорных районов провалились в дикость. Через столетия в горы пришла империя и подняла цивилизацию на еще более высокий уровень. Заработала часть разрушенных металлургических заводов, в новой формации ставших мануфактурами. Даже образовалось несколько сильных династий, поднявшихся на торговле изделиями из металла с империей и поставках сырья для мастеров в Вольных Городах на северном побережье материка.

Потом была война с дари и отступление имперских войск, которое местные жители восприняли как предательство. Дари не смогли задержаться в неуютной для них обстановке и где самостоятельно, а где под нажимом партизанских отрядов откатились обратно в свои леса. Империя попыталась вернуться, но обратно ее не пустили — легионы оказались бессильны в боях на горных перевалах. Почему так случилось, я узнал на собственной шкуре.

Все это интересно, но нас в принципе не касалось, а касалось то, что при падении древнего государства магов горы разделили так, что заводы остались на территории королевств Нидар и Тирос. А вот самые богатые рудники достались горцам, которые формально входили в королевство Нидар, а на деле были сами по себе. Поначалу металлургическим магнатам хватало своих собственных рудников, но те быстро истощались. Лет сто назад начались переговоры с горцами, и они даже достигли определенного успеха, но один из магнатов попытался захватить власть в горах, столкнув горцев лбами. Это привело вначале к внутренней резне, а когда мудрейшие из горных старцев поняли, откуда растут ноги этой гражданской войны, был создан совет старейшин, и нидарские металлурги покинули горные области. Покинули те, кто успел это сделать, а те, кто был недостаточно быстр, оставили свои кости на горных перевалах. Именно их руками были созданы крепости Проход Эха и Стена Слез.

Подъезжая к твердыне горцев, я подспудно ожидал увидеть аналог похожего по названию сооружения в Израиле и, честно говоря, не особо ошибался. Стена Слез была примерно той же высоты и из похожих по размеру каменных блоков, выложенных без особой системы.

Это фортификационное сооружение выглядело как заплатка. Когда-то древние строители укрепили стены разрезавшего седловину перевала ущелья и сделали это красиво. Великолепная дорога шла через двухсотметровой ширины проход, на стенах которого имелись даже какие-то фрески. Если бы они смастерили и перемычку в проходе, то горцы могли бы плевать на любого врага с высоты неприступных стен, а так их тревога была вполне обоснована.

Почему горцы выбрали именно это место для возведения стены, стало понятно, когда я увидел отверстия в скалах: похоже, здесь когда-то было поселение или перевалочный пункт. Судя по остаткам фундаментов, все внешние строения были разобраны для создания стены, остались только вырубленные в камне помещения. В одном из таких скальных залов мы и разместились. Наши с Блодом роли поменялись местами, и теперь отряд чужеземцев считался прикрепленным к главе рода Яростных Сердец.

Блод тут же умчался на стену, где находились предводители успевших добраться до стены отрядов, а мы занялись устройством своего быта.

— Тебе не кажется, что раньше здесь был рабский барак? — тихо спросил Урген, продолжая рассматривать стены высокого помещения.

— Вполне может быть, — ответил я, также всматриваясь в похожие на соты углубления в стенах. «Спальные места» имелись по всей поверхности стены вплоть до потолка. К верхним ярусам можно было забраться по выемкам в скале. — Тебе что, противно спать в довольно удобной постели только потому, что там тысячи лет назад ночевал раб?

— Это меня волнует меньше всего, — отмахнулся ученый. — Просто глядя на все это, начинаешь понимать, какими были наши предки.

— И как?

— Честно говоря, не очень. Кое-где в нашем мире еще сохранилось рабство, особенно в Вольных Королевствах, но судя по всему, предки относились к рабам не просто как к низшим существам, а как к насекомым каким-то. Осознавать это очень неприятно.

— Я, конечно, сочувствую твоим переживаниям, но хотелось бы, чтобы ты думал о современных проблемах.

— И что мне нужно обдумать? — с легким раздражением спросил Урген.

— Все! Блин, проф, я сам не знаю, как выбираться из этой ситуации, и не могу направить твои мысли. Но если ты будешь витать в глубинах истории, то толку от тебя будет ноль. Так что давай скрипеть мозгами вместе. Но для начала не мешало бы выспаться. Что-то мне подсказывает, что у нас впереди еще те приключения.

Профессор со вздохом кивнул и, чуть покосившись на огромный баул с древними свитками, который Еж размещал у стены помещения, отправился к ближайшей нише.

С подстеленным внутри плетеным ковриком и свернутым в качестве подушки плащом «сотовое» спальное место стало очень даже уютным. Что бы там ни говорил профессор, но древние рабовладельцы заботились о своих «питомцах». В каждой «соте» имелось отверстие для вентиляции, доставлявшее свежий воздух, причем не создававшее сквозняка.

Прошлая ночь была очень беспокойной, поэтому уснули моментально.

Как и следовало ожидать, выспаться мне не дали — солнце еще не ушло за горизонт, а возле моей «соты» появился Блод. Местные старейшины, конечно, презирали чужаков и относились к нам с настороженностью, но при этом они отнюдь не были идиотами.

— Пошли, тебя хотят видеть старейшины.

— Ну что ж, поговорить я не против, хотя предпочел бы поспать.

Едва мы двинулись к выходу, как позади словно тени выросли черные фигуры Шипа и Змея. Остальные «ящеры» и Карн были остановлены жестом бывшего убийцы. Шип был прав — если начнется заваруха, нам не помогут ни «чешуи», ни вся удаль абордажной команды.

За те пару часов, что я пребывал в царстве Морфея, обстановка возле стены сильно изменилась. Практически все ущелье было заполнено горцами. Что самое интересное, лишь небольшая часть детей гор обосновалась в «рабских» комнатах. Остальные предпочли разбить шатры под открытым небом или вообще устраивались на камнях, подстелив под себя серые одеяла.

У подъема на стену было не протолкнуться, и только решительные действия Блода и его людей позволили нам добраться до крутых ступеней. Взгляды окружающих говорили о том, с каким удовольствием они примерили бы наши броньки. Только теперь я понял, насколько в этих краях сильны традиции. Горная вольница выглядела необузданной, но в их действах чувствовался жесткий контроль старших.

Стало немного боязно. Подобное ощущение приходит, когда прикасаешься к поверхности плотины — вроде надежная преграда, но понимание того, сколько тысяч тонн воды сдерживает тонкая каменная перемычка, заставляет шевелиться волосы на затылке.

Парням было легче, они хоть могли спрятать лица за жуткими забралами, а мне как лицу представительному приходилось прилагать усилия, чтобы оставаться внешне невозмутимым.

Узкая лестница позволила нам частично избавиться от назойливого внимания горцев и к тому же вывела на довольно обширную площадку надвратной башни. Точнее, это была надтоннельная башня, потому что ворот в стене как таковых не было. Приближаясь к преграде, дорога уходила в своеобразный тоннель и выходила на поверхность уже за стеной. Сейчас этот тоннель был завален камнями — довольно хлопотно, но при этом очень надежно.

На несколько секунд я растерялся, потому что не знал, куда смотреть. У передней кромки башни стояли восемь очень колоритных личностей, но взгляд упорно поворачивался в сторону осадного лагеря. Где-то посредине площадки я словно преодолел невидимый барьер, и на меня накатила звуковая волна. Яростные крики, бой барабанов и протяжные стоны рожков были лишь легкой приправой в гуле многотысячной толпы.

Да уж, у нас действительно проблемы. Если оглянуться, то можно приблизительно оценить соотношение сил как один к трем. И что самое печальное, не в пользу лагеря, к которому и я неосторожно примкнул. Но самым непонятным было то, что оба лагеря казались близнецами. Пристальный взгляд показал, что осаждающие стену тоже были горцами, разве что их меховые жилетки и папахи издали выглядели чуть светлее.

Первого толчка под ребра я не ощутил, поэтому Блоду пришлось изрядно отбить о «чешую» локоть в повторной попытке привлечь мое внимание к старейшинам.

В отличие от обычных горцев, старейшины выглядели как представители отдельного народа. Никаких жилеток или папах. Старцы были облачены в серые шерстяные хламиды. Такие же отрезки ткани покрывали их головы. Витой шнур на голове довершал образ, который можно было сравнить то ли с арабами, то ли с библейскими иудеями. Горбоносые старцы еще больше нахмурились и практически полностью закрыли бровями черные глаза. Наверное, так у них выглядит крайняя степень недовольства.

— Уважаемые старейшины, вы позвали меня, и я пришел. — В данной ситуации мне осталось лишь выступить первым, чуть сдобрив слова приветствия средней глубины поклоном.

Судя по шевелящимся бровям, старцы пару секунд решали, как наказать меня за дерзость, но, к счастью, демократией здесь и не пахло. Вперед шагнул один из них — не самый старый и к тому же совершенно неотличимый от других в плане облачения.

— Человек из империи, ты принял гостеприимство гор, и сейчас мы хотим тебя просить о помощи.

Они что, издеваются? Мужики, которые воюют с пеленок, просят меня о помощи?

Идиотизм, но что-то в этом абсурде мне показалось логичным. Поэтому без оценки обстановки открывать рот без надобности пока не стоило.

— Вы позволите? — задал я риторический вопрос и шагнул к краю стены, на ходу доставая из поясного футляра подзорную трубу.

В глазах Блода и половины старейшин зажглись алчные огоньки.

Ну что ты будешь с ними делать!

Оптика рывком приблизила осадный лагерь, и я понял суть заданного мне вопроса. Да уж, без посторонней помощи детям гор не обойтись. Масса воинов за стеной только казалась однородной. Как минимум пять процентов осаждающих выглядели выходцами из более цивилизованных мест. Одна часть этих «инородных» являлась неплохо экипированными воинами, а другая явно была мастеровыми, которых и охраняли эти воины. Самым интересным был не вид этих людей, а то, чем они занимались. Мастера собирали осадные машины. В том, что это именно осадные машины, я не сомневался, хотя они не были похожи ни на баллисты, ни на катапульты земного образца. На первый взгляд в двухстах метрах от стены стояли небольшие пирамиды, к дальней от нас части которых прикреплялось какое-то бревно. Довольно странные конструкции, но думаю, металлурги притащили все это в горы не для праздничных фейерверков. Что примечательно, пространство вокруг машин было очищено от горцев и окружено матерчатыми палатками явно не горского производства.

Скользнув по пяти осадным машинам, мой взгляд наткнулся на странную компанию перед массой ждущих атаки войск — три человека в добротной броне по образу имперских оруженосцев, один в дальней родственнице «чешуи» с квадратными пластинами вместо полукруглых чешуек. Компанию дополняли четверо классических горцев в светлых «мехах». Над этой делегацией возвышался изрядный кусок холста зеленого цвета, закрепленный на длинном шесте, как хоругвь.

Так, теперь становится понятно, почему меня пригласили на этот междусобойчик.

— Три вопроса, уважаемый, — я повернулся к главному старейшине. — Почему внизу так много ваших родичей?

— Это не наши родичи, а враги. Их горы находятся у Темного Леса, и эти ничтожества ползают на карачках не только перед людьми долин, но и перед дари.

В груди неприятно кольнуло — неужели по нашу душу? Хотя вряд ли: слишком масштабно и оперативно.

— Второй вопрос. Почему я?

— Ты — Черный Ящер империи, и кому, как не имперцу, знать, как противостоять этим машинам? — совершенно невозмутимо заявил главный старейшина.

Очень весело. Что-то все возрастающая популярность не тешит мое самолюбие, а служит будильником для паранойи.

— И третий вопрос. Надеюсь, поводом для вашей просьбы послужила не вон та зеленая тряпка?

Старейшина понимающе улыбнулся. Правда, улыбка у него получилась кривоватая.

— Да, Ящер. Мы решили, что имперец поймет нидарца лучше, чем горец. Блод составит тебе компанию, а мы не обидим вас обоих своей благодарностью.

Блод тут же заулыбался, чем вызвал у меня лишь волну раздражения.

— И отказаться я не могу?

— Увы, чужеземец, выбора у тебя нет.

Зря ты, старик, говорил о выборе — он всегда есть. При желании мы пройдем через массу горцев, как нож сквозь масло, но в том-то и дело, что нам нужно обратно к демонскому замку, а конфликт с местными жителями делает наши шансы вернуться в империю с наследием Крандола Пожирателя очень зыбкими.

— Хорошо. Пойду я с Блодом и два моих человека.

— Четыре, — послышался за спиной тихий голос Шипа.

— Четыре, — совершенно спокойно повторил я за своим телохранителем.

Глядя на такое нарушение субординации, старцы позволили себе снисходительные взгляды, но мне было как-то не до гонора. Чуйка бывшего убийцы спасала нас уже не раз.

Подъемники в конструкции башни не предусматривались, поэтому нашу делегацию спустили вниз на канатах. Засунув правую ногу в петлю, я перенес вес утяжеленного броней тела через невысокий парапет, заменявший местным фортификаторам полноценные бойницы.

Перелезать удобно, особенно наружу, а вот как оборонять стену, используя подобный архитектурный казус?

Крупные прямоугольники каменной кладки неожиданно рванули вверх, и по моему позвоночнику скользнула целая толпа ледяных мурашек.

Зачем же так резко-то?! Хорошо, хоть грамотно отмерили длину веревки: на каменную дорогу я сошел, а не брякнулся о нее ногами. А высота-то немаленькая — метров двадцать, не меньше. Тут же выяснилась вторая причина размещения стены именно здесь — треть наружной части являлась скальным «порогом». Так что тоннель в этом месте не поднимался вверх после предварительного спуска, а прямо выходил из скалы под стеной.

Рядом «приземлились» Шип и Змей. Второй ходкой спустились Грифон и Сом, и лишь потом рядом с нами встал Блод. «Ящеры» тут же распределились по периметру, но иглометы остались за спинами — наши оппоненты вообще не должны догадаться, что это оружие. По крайней мере, до момента начала непредвиденных неприятностей.

Блод принял надменный вид и направился в сторону незваных гостей. Я же в сопровождении «ящеров» двинулся следом. Мы заранее договорились, что роль главы посольства исполняет горец, а мы отыгрываем роли второго плана. Правда, пришлось немного приземлить возгордившегося горца, явно воспринявшего нашу миссию как высокую честь.

— Ты особо грудь-то не выпячивай. Нас с тобой отправили на переговоры как тех, кого не жаль потерять.

Похоже, Блод и сам догадывался об этом, потому что только пожал плечами, даже не сбившись с шага.

Роль второго плана в этом спектакле позволила мне не снимать шлема, так что мы особо ничем не рисковали. На стене находились вызванные из пещерного «отеля» два десятка кронайцев с арбалетами и пятью запасными канатами, так что отход нам обеспечен. До сих пор опекаемый целителем Барсук и такие же чуть помятые восемь абордажников остались охранять небоевую часть нашего отряда. За них я был спокоен, особенно потому что вход в нашу пещеру охраняли два волка.

Многотысячная толпа вражеских горцев подавляла. Сверху все выглядело не так устрашающе.

Ждущая переговоров группа располагалась в ста метрах от стены — на максимальном расстоянии для слабых горных луков. Масса войска находилась еще в пятидесяти метрах дальше.

Эх, нет здесь моих драгун. Они бы показали горцам, на какой горе раки зимуют, и положили бы половину войска, прежде чем они покинут радиус поражения большого лесного лука. Но, увы, ни драгун, ни казаков под рукой не было, так что придется выкручиваться, опираясь на пятерку «ящеров».

Блод остановился в пяти метрах от группы парламентеров, я с «ящерами» замер в пяти метрах за спиной горца.

— Меня послал совет старейшин с вопросом: что делают дети барса вдали от западных гор?

Один из носителей светлых мехов непроизвольно дернулся, но все же промолчал. Зато за него ответил персонаж в «кубической» броне:

— Славные горцы согласились принять наем, и вопросы ты можешь задавать мне, сын барана.

Все! Сейчас Блод слетит с катушек. Похоже, эта мысль посетила не только мою голову — стоящий рядом Змей плавно потянулся за игл ометом.

Как ни странно, Блод на «барана» не обиделся. То ли имел солидную выдержку, то ли это изначально не было оскорблением. Немного подумав, я понял, что не совсем правильно перевел произнесенное нидарцем слово, скорее здесь было уместнее понятие «архар».

Возможно, к подобному обращению привело то, что вся одежка местных горцев была из овечьей шерсти — от тканых рубахи и портов до жилеток и папах. Кстати, только парочка «барсов» могла похвастаться одеждой их кошачьего меха, остальные щеголяли в таких же бараньих жилетках и папахах, как и люди Блода, с той лишь разницей, что их наряд был выбелен и подкрашен темными пятнами. Думаю, если назвать наших оппонентов «крашеными», то без резни точно не обойдется.

— Чего ты хочешь? — без обиняков поинтересовался Блод.

— Вы выгнали мою семью с богатых рудников, и мы хотим получить все обратно.

Это «мы» говорило о том, что на переговоры явился отнюдь не глава железорудного концерна, в лучшем случае кто-то из наследников.

— Старейшины услышат твое желание. Не знаю, что они ответят, но думаю, это будет «нет».

— Тогда пусть говорят метатели шаров, — разозлился нидарец.

— Пусть говорят, — равнодушно пожал печами Блод и, развернувшись, неспешно направился к стене.

Мы последовали за ним.

Вот и поговорили. И зачем, спрашивается, нужно было переться за стену? Нет, я, конечно, мог вставить пару слов, но обстановка и поведение представителей металлургов не внушали надежд на мирный исход переговоров. На их стороне была сила, и договариваться нидарцы не станут. Купцы вообще теряют всякое благоразумие, когда чувствуют за собой силу — хоть военную, хоть финансовую.

Настораживало другое — нидарец сказал «метатели ядер», а не «камнеметы». Значит, не исключено, что стену будут обстреливать железными или чугунными ядрами, а это совсем другой коленкор.

На стену нас подняли так же стремительно, как и опускали, — аж дух захватывало. Хорошо, хоть никто не стрелял в спину.

— Что скажешь, имперец? — игнорируя доклад Блода, обратился ко мне главный старейшина.

— Скажу, что дело плохо. Если в ближайшее время к вам не подойдет еще столько же воинов, сколько есть сейчас, то вы проиграете эту битву.

— Воинов больше не будет, по крайней мере, не так много. Большая часть наших ушла в наем.

— Очень символично, — с легкой издевкой покосился я на Блода.

— Ты прав, чужеземец, с Яростными Сердцами получилось несправедливо, но таковы наши законы. — Взгляд старейшины стал жестче. — По этим же законам мы слушаем твои дерзкие речи, пока ты можешь нам что-то предложить.

— У меня нечего предложить, поэтому я умолкаю. Мои люди встанут на стене плечом к плечу с горцами, но только в качестве простых воинов.

— Ты пробовал договариваться с нидарцами?

— Как думаешь, может баран договориться с волком?

— Только если волк попал в силок, и то договариваться нужно очень осторожно.

— Ты мудр, старейшина, и сам должен понимать, что сейчас волк чувствует себя очень сильным.

— Что ж, будем воевать. Отправьте наш ответ этим крашеным кошкам и их хозяевам.

Что ж, с оскорбительным прозвищем я не ошибся. Один из самых здоровых воинов поднял с кучки камней уже знакомый мне снаряд — увесистый булыжник с примотанной к нему короткой веревкой. Затем здоровяк взял еще одну веревку и привязал к камню нечто похожее на кусок колбасы.

— Что это? — тихо поинтересовался я у Блода.

— Сушеное достоинства козла.

— Остроумно, — хмыкнул я, проводя аналогию с русским юмором. Правда, здесь народ изъясняется не образами, а более предметно.

Горец перехватил конструкцию за кончик каната и выполнил операцию, очень похожую на действия земного метателя молота. Два стремительных оборота — и снаряд унесся в сторону врага. Теперь стало понятно, почему вместо обычных бойниц стену венчал куцый парапет. Через такую преграду удобно было метать подобные снаряды.

Пара секунд ушла на ознакомление с «посланием», а затем масса вражеских горцев яростно взревела и хлынула в сторону стены.

Очень неплохо. Не знаю, задумывал ли это старейшина изначально, но сушеный орган поломал часть нидарских планов — горцев обуяла ярость, и они начали штурм до того, как метатели выбили хоть один камень из высокой стены.

— Приготовились! — вскричал державшийся до этого в тени горец. Добротная кольчуга и даже шлем вместо папахи говорили о том, что это был кто-то из военных вождей, возможно, даже самый главный.

— Карн, займите часть стены, — приказал я. — И держитесь подальше от этих спортсменов.

— Кого?

— Не суйся под камни, — перевел Шип и шагнул за мной к внутренней части башни. Тратить иглы на этот штурм было глупо, а без арбалетов нам на передовой делать нечего.

Пока мы перестраивались, старейшины шустро покинули стену, но нам было уже не до них.

— Приготовить иглометы. Сбиваем только тех, кто залезет на стену.

«Ящеры» молча передвинули шестиствольники в более удобное положение.

Масса обороняющих башню горцев разделилась на неравные части — большинство взялись за «хвостатые» камни, а меньшинство за луки. Оно и понятно — булыжник с веревкой может смастерить самый криворукий горец, а луки, в особенности стрелы с металлическими наконечниками, стоят немалых денег. Тем более что булыжники в руках горцев вряд ли менее эффективны, чем стрелы.

Воздух загудел от раскручивающихся камней, и в сторону атакующей лавы понеслись точки снарядов, казалось, не наносившие врагам никакого урона. Но урон наверняка был, и немалый. Уж я-то помню, как горцы этими снарядами свели на нет все преимущества «непробиваемой» «чешуи».

Посмотрев по сторонам, я увидел, что подобная картина наблюдается по всей протяженности стены. Только там лучников было еще меньше.

Через пару минут мы получили ответное приветствие от западных горцев — на стену начали залетать такие же хвостатые снаряды. Полет вверх, конечно, снижал эффективность удара, но и того, что оставалось, хватило для неподготовленных воинов. Один из булыжников врезался в шлем кронайца и сшиб его со стены.

— Карн, уводи своих вниз, — не раздумывая, приказал я кронайцу.

Коротышка прорычал в ответ что-то невразумительное, но явно злобное и начал сгонять рассвирепевших абордажников на лестницу. Из резерва горцев тут же выдвинулась замена, и их язвительные гримасы едва не создали на стене критическую ситуацию.

— Карн!

Кронаец не показал, что услышал мой крик, но все же начал сгонять своих подчиненных со стены более активно.

Подхватив лежащего на земле товарища, два кронайца направились в сторону «нашей» пещеры. Остальные выстроились у подножия стены.

А на верхушке стены произошли небольшие изменения — лучники начали стрелять «под себя», а камнеметчики перешли к новому упражнению. Теперь стало понятно, каким образом «прилетело» Барсуку из-за угла.

Ближайший ко мне горец удобнее перехватил веревку и коротким замахом раскрутил камень вокруг себя восьмеркой. Пролетев короткую дугу, камень ушел за парапет едва ли не отвесно вниз, при этом набрав солидную скорость. Плюс двадцать метров высоты — и такой снаряд вполне может вбить голову в плечи, несмотря на шлем любой крепости. Горцы работали, как жонглеры, параллельно с запуском своих снарядов уворачиваясь от «гостинцев» врага. И все это с шутками и прибаутками, причем подобного воодушевления в мирной жизни у них как-то не замечалось — веселый и кровожадный народ. Честно говоря, даже не знаю, нравятся они мне или нет.

«Барсы» на стены не полезли — к этому времени ярость вылетела из их голов, а до мозга начали доходить команды нанимателей. Волна штурмовиков отхлынула обратно, оставив после себя еще полсотни тел, вдобавок к двум сотням, полегшим ранее.

Что творилось непосредственно под стеной, мне не было видно.

В лагере врага взвыли роги, а затем раздались сухие щелчки. Словно кто-то разломил толстую деревянную балку. Самих снарядов я не увидел, зато почувствовал, как вздрогнула стена подо мной.

Горцы недовольно загудели, и этот гул перешел в возмущенный вопль, когда одно из ядер ударило по верхушке стены, выбив несколько камней и свалив вниз троих воинов.

На стене я задержался только для того, чтобы подсчитать интервалы между выстрелами. Четыре метателя делали по одному запуску в десять минут. А пятый стрелял чуть реже, но ненамного.

Спустившись вниз, я отправил кронайцев искать ядро, задевшее кромку стены. Через десять минут мне приволокли искомый предмет. Ядро действительно оказалось железным, диаметром сантиметров двадцать.

Теперь осталось подсчитать, на сколько хватит прочности стены, а затем решать, что делать дальше.

Вечер уже клонился к закату, и скорее всего обстрел вскоре закончится, поэтому не мешало бы продолжить прерванный сон, так как в данный момент мы могли только предаваться неконструктивным размышлениям и переживаниям.

Поинтересовавшись состоянием слетевшего со стены кронайца, который получил серьезное сотрясение и пару переломов, я отправился спать.

Как ни странно, уснуть удалось быстро. Даже снились какие-то сны, вновь прерванные появлением Блода. В этот раз горца не пустили к моей постели, а роль будильника взял на себя Шип.

— Командир, у нас неприятности.

— Что? Где? — спросонья задергался я.

Чтобы не стать «сломанным телефоном», Шип просто отошел в сторону, предоставляя слово горцу.

— Эти проклятые машины сбили часть стены, а «барсы» вновь не выдержали и пошли на штурм. Они уже на стене.

Выскочив из нашей пещеры, мы сразу попали в своеобразный филиал ада. Многотысячная толпа горцев гудела как встревоженный улей. Вокруг в ночном мраке мелькали факелы и бестолково бегали люди. Многие пытались взобраться на стену по десяти каменным лестницам и двум десяткам приставных, но только создавали толкотню, потому что защитников на стене и без них хватало.

У входа в пещеру тревожно ржали наши лошади.

— Карн, бери десяток своих, и подготовьте вместе с хтарами коней к отходу. На тебе все «небоевые».

— Но… — попытался возразить кронаец, явно желающий поучаствовать в бою.

— Выполнять! — прорычал я и повел семнадцать «попугаев» и пять «ящеров» к месту прорыва.

Подойти к стене вплотную нам не удалось — там и так собралась немалая толпа. Мы остановились метрах в тридцати. Врагу действительно удалось сбить верхнюю часть небольшого участка стены, создав «зазубрину» пятиметровой глубины. Через нее темным потоком перехлестывала масса вражеских горцев, к тому же «барсы» начали расползаться по стене.

Давка и узкое пространство перед стеной только мешали защитникам отбить атаку, а враги постепенно расширяли плацдарм. Сотни факелов освещали этот участок стены мерцающим, каким-то потусторонним светом. С одной стороны, видимость вполне нормальная, а с другой — захватить цель было трудно.

Имелся шанс на исправление ситуации, если перекрыть поток прибывающих сил и помочь защитникам стены захватить «зазубрину». Это понимали многие, и в сторону атакующих летели стрелы и камни, но как-то бестолково.

— Бодар, — повернулся я к заместителю Карна, — начинаем отстреливать тех, кто взбирается на пролом. Затем, если будет нужно, переходим на стены.

— Слушаюсь, — коротко кивнул безликим шлемом кронаец и жестами распределил абордажников в цепь. Через секунду вразнобой защелкали арбалеты.

Повторять приказ «ящерам» не пришлось, так что мне осталось только приготовить игломет к стрельбе и присоединиться к подчиненным.

Горцы быстро поняли, что происходит, и освободили вокруг нас пространство. Наши действия практически сразу начали приносить пользу. Первые выстрелы кронайцев моментально очистили пролом, и пока они перезаряжались, мы сшибали горцев, как только их головы поднимались над развороченной кладкой стены.

Прошло пять секунд, десять. Перезарядившись, кронайцы присоединяются к обстрелу пролома, захватывая часть «оседланной» врагами стены. Наши союзники активизируются — и вот уже в выемке пролома замелькали темно-серые одежды, а светлые начали таять как снег. Толпящиеся перед нами воины навалились на лишившийся подпитки отряд и буквально раздавили его о стену.

Все, прорыв ликвидирован.

Еще какое-то время за стеной был слышен шум, но затем он начал стихать. Относительная тишина продлилась буквально несколько секунд и была разбита многотысячным победным воплем.

Мы вернулись в нашу пещеру, своим появлением успокаивая издерганных переживаниями профессора и целителя. Еж, как ни странно, оставался совершенно спокоен — из парня точно будет толк.

Я с тоской посмотрел на свое спальное место, но решил, что ложиться смысла нет, и оказался прав. В этот раз Блод явился вместе с главным старейшиной.

— Ящер, ситуация изменилась, и я вынужден просить тебя о помощи еще раз, боюсь, отказа совет не примет.

— Но я-то что могу сделать!?

— Мы знаем, как ты брал города в империи хитростью и напором. Твоя броня и оружие позволят уничтожить осадные машины.

— Ага, а вы потом с благодарностью всплакнете на наших могилках. Что будет, если я откажусь?

— Ты не откажешься, — спокойно сказал старейшина и вышел из пещеры.

— Прости, меня просто не стали слушать, — вздохнул Блод.

Да ты что! У горца проснулась совесть.

— Шел бы ты, Блод… ну не знаю, куда там тебе надо, туда и иди.

Горец пожал плечами и вышел вслед за старейшиной.

Еще в начале разговора Шип незаметно покинул пещеру, а теперь возвращался с информацией.

— Снаружи три сотни горцев блокируют выход. Коней хотели увести, пришлось немного порычать. Что будем делать, командир?

— Прорваться не получится?

— Вечером смогли бы, а сейчас нет.

— А то я не знал. Тупик: смерть и там и там. Причем в обоих случаях от горцев, только разной расцветки.

— Если пойдем на вылазку, шансы есть, и их больше, чем при прорыве.

— Говори, — оживился я.

— Когда мы ходили на переговоры, я заметил, что горцы инстинктивно держатся в стороне от скал. К тому же охрана метательных машин старается отогнать дикарей подальше, а нидарцев там не очень много.

Мне стало слегка стыдно: пока я глазел на тужурки и папахи из шкуры барса, мой помощник смотрел в нужную сторону и думал о важных вещах.

— Каков план?

— Удобнее нарисовать, — чуть запнулся Шип, оглядываясь по сторонам.

— Проф! — крикнул я Ургену, который задумавшись сидел у своей спальной соты. — Одолжи угольную палочку.

Ученый принес местный аналог карандаша и отдал его «ящеру», а сам остался наблюдать за происходящим.

— Вот это проход и дорога, — Шип провел две параллельные линии на сером камне пола и пунктиром обозначил дорогу. Затем изобразил пять кружочков: — Это машины. Они почему-то стоят не одной группой, а растянуты вдоль всей стены. С одной стороны, усложняется их оборона, с другой — ни одна вылазка не сможет уничтожить все машины. Нам было бы лучше, если бы машины были вместе. Но это не все сложности: основные проблемы начнутся, когда мы постараемся пройти от скал до первой машины. Сегодня луна полная, но солнце взойдет раньше захода ночного светила, так что полного мрака в проходе не будет. Можем надеяться только на тень от скал. Под утро тень дойдет максимум до двух третей прохода. Так что три машины окажутся в темноте, и там мы будем чувствовать себя увереннее.

— В темноте? — усомнился я.

— Помнится, еще в герцогстве был разговор о зелье ночного зрения.

— А еще в том же разговоре упоминалось, что эта дрянь очень опасна.

— Не опаснее горских ятаганов.

— Логично, — согласился я с железной логикой бывшего убийцы.

— Это авантюра, — вмешался в разговор Урген.

— Авантюра, — согласился я. — Но наш отказ станет самоубийством. Так, дальше. Мы дошли до края тени, и…

— Затем рывок — и выход под противоположные скалы. Оттуда до стены, — подвел итог Шип.

— Вторая часть плана мне не нравится еще больше, чем первая. Думаю, стоит пригласить горцев, чтобы взглянули на это глазами знатоков местности.

Моя последняя мысль оказалась самой продуктивной.

Блод осмотрел чертеж и тут же внес коррективы в план.

— Нужно идти не из тени, а в тень.

— По завалам камней? Под луной. Ты бредишь, — фыркнул Змей, которого приобщили к разработке плана вместе с горцем.

— Если поведут мои люди, то до места мы дойдем без проблем.

— А потом?

— Потом будет битва и много шума. Вот под этот шум вы и нырнете в тень.

Части плана начали складываться в моей голове в целостную картину.

А ведь может и получиться!

— Кто будет отвлекать на себя внимание?

— Мы, — вздохнул Блод. — Старейшины обещали, что если я проявлю себя в битве, они заставят кланы вернуть наших женщин и имущество.

— А будет кому возвращать?

В ответ горец лишь пожал плечами.

— Так, давай не будем пороть горячку и сначала пойдем поговорим со старейшинами.

Почему я решил облагодетельствовать Блода, когда самому приходилось жутко рисковать? Честно говоря, не знаю. В этом порыве, конечно, имелась определенная доля симпатии к единственному знакомцу из горцев, но, честно говоря, больше хотелось насолить вежливому, но подловатому старейшине.

— Твой ответ, имперец? — встретил меня вопросом старейшина.

— Мы уничтожим машины, но мне нужна помощь.

— Какая? — оживился седобородый эксплуататор.

— Две сотни воинов, которые, скорее всего, назад не вернутся.

— Людей Блода не хватит?

— Люди Блода не пойдут. Ну, разве что он сам с десятком бойцов, — поправился я, понимая, что могу положиться только на этого чернявого парня. Точнее, все остальные горцы внушали мне еще большие опасения, а к этому, по крайней мере, привык.

— Им нужно заслужить награду от совета.

— О, хорошо, что напомнил. Поговорим о цене.

— Какой цене?

— Старейшина, вот только не будем говорить о долге и гостеприимстве гор. От старого наемника, который без золота и пальцем не пошевелит, слышать это как минимум смешно.

— Золота у нас нет, — нахмурился старейшина и напомнил мне медведя из советского мультика: «А у меня ничего нет».

— Золото мне без надобности. Мне нужен безопасный проход к замку демона и выход оттуда со всеми трофеями. — Нехороший блеск в глазах старейшины заставил меня сделать одно уточнение: — Золота брать не собираюсь, так что обуздай свою жадность. Во-вторых…

— Во-вторых?

— Старик, будет и в-третьих, иначе можешь отправляться за стену сам. Тряхнешь стариной?

— Пострадают твои люди.

— Мои люди ходили со мной в логово демона, ты думаешь, они испугаются смерти от честной стали? Не заставляй меня разочаровываться в твоем уме.

Старик действительно был умен, поэтому возражать не стал.

— Во-вторых, вы отдаете Блоду, а если не выживет, его людям, все отобранное имущество и женщин.

— А в-третьих? — недовольно пожевал губами старик, явно соглашаясь с первыми пунктами оплаты.

— Это ты услышишь после того, как я вернусь.

— Мы договорились, чужак, — надменно сказал старик, даже не пытаясь советоваться с другими членами совета. Похоже, у них здесь имеются зачатки монархии.

Что-то в глазах горца выдавало его надежду на то, что я не вернусь из этой вылазки, и его взгляд вызывал во мне дополнительное желание все-таки выкрутиться из этой ситуации.

— Карн, — подозвал я кронайца, вернувшись к пещере. — Всех коней в пещеру. Вход забаррикадировать, и, пока не вернусь, держите оборону от всех. Если не вернусь через сутки, принимай командование и действуй по обстановке, но все же постарайся отвести профессора в империю, а там как получится.

— Бодар сделает все, что нужно, а я пойду с вами.

Сначала мне хотелось накричать, но по упрямому выражению на лице кронайца я понял, что это не выход.

— Ты умеешь ходить ночью по камням, не создавая лишнего шума?

— Нет, — надулся кронаец.

— Я понимаю, что ты меня терпеть не можешь, но вроде не должен стремиться к моей смерти, а так оно и будет, если запорешь вылазку.

Карн не стал ничего говорить и молча отошел к своим людям. А вот мне пришлось выдержать еще одну словесную перепалку.

— Командир, вы не пойдете, — упрямо мотнул головой Шип.

— Пойду, хотя не очень-то хочется. Мы готовились вмесите, и заменить меня некому, а лишние шесть игл могут стать решающими.

— Я возьму ваш игломет.

— Фигушки, я как раз рассчитывал забрать твой, освободив тебе руки.

Шип некоторое время смотрел мне в глаза, а затем лишь обреченно кивнул, принимая свое поражение в споре. Положа руку на сердце, где-то в глубине души я хотел, чтобы он был убедительнее.

Как ни странно, Урген даже не попытался отговаривать меня от опасной затеи, зато он приложил все силы, чтобы отвести угрозу от ученика.

— Этот заряд сможет выжечь все в диаметре полутора метров. — Ученый продемонстрировал знакомые мне луковицы «огненного лепестка», но сейчас они выглядели странно. Две луковицы были соединены скобами, и между ними помещен небольшой кристалл. Кстати, кристалл был знакомым.

— Это магическая часть спускового механизма со стрелковых трубок?

— Да, — ответил Урген и замялся. — Ван, они сработают как нужно. Просто нажимаешь, и все. Не бери в вылазку Глефа. Погубишь мальчонку.

— Думаешь, я хочу рисковать пацаном? Если эта штука сработает, я сам тебе скажу спасибо. Но она должна сработать. Ты проверял?

— Да, — кивнул Урген и отвел глаза. Вот это мне и не понравилось.

— Как часто не срабатывает эта штука?

— Один раз на три попытки.

— Сколько у тебя активаторов и «лепестков»?

— Спаренных «лепестков» семь, а активаторов больше полусотни.

— Ну, так поставь по два, а то и по три активатора на каждую пару, — выдал я решение. Уже давно заметил, что мы с Ургеном часто дополняем друг друга, особенно когда приходится выводить товарища из логических тупиков.

Воодушевленный новой идеей ученый поскакал доводить наши бомбы, а его место занял целитель.

— Ваша милость, вы уверены, что использование ночного зелья так необходимо? Чтобы свести на нет негативные последствия этого состава, вам придется декаду пить очистительные настои.

— Увы, мастер, у нас нет другого выхода. Мертвым, как вы понимаете, здоровье без надобности.

— Я понял, ваша милость. Сколько нужно порций?

— Шесть.

— Они будут готовы через полколокола, — поклонился целитель и отправился к своему багажу, который перевозила отдельная вьючная лошадь.

Весь день мы провели за подготовкой, с нетерпением ожидая выхода за стену. Не то чтобы хотелось подвергать себя такой опасности, просто ждать было невмоготу.

Через два часа после полуночи огромная луна выползла на небосклон, заставив поблекнуть россыпь тысячи костров как с одной стороны стены, так и с другой. Деревьев в горах было мало, так что дрова горцам пришлось тащить издалека. Причем у наших оппонентов проблем с этим было намного меньше.

Луна величественно и неспешно поползла по звездному небу и склонилась над скалами, ограничивающими проход с запада. Когда она коснется далекого горизонта, в небе уже будет полыхать огненный шар дневного светила, которое я по привычке называл солнцем. Но ждать смешения света двух небесных тел мы не будем — едва тень накрыла треть ширины прохода, мы тронулись в путь.

Восточная оконечность стены в данный момент была ярко выбелена серебристым светом. Небольшая тень имелась, но, как назло, с внутренней стороны стены.

Выход из положения нашли горцы. Блод презентовал нам отобранные у остающихся за стеной соклановцев серые одеяла. Закутывавшись в шерстяную ткань, мы практически слились с окружающими камнями. Легкими полупризраками в лунном свете мы скользнули со стены на завалы упавших со скал камней. С момента строительства прохода через перевал прошли тысячи лет, и за эти годы землетрясения и коррозия уронили вниз множество камней разных размеров. Конечно, их никто не убирал — облагораживалась лишь прилегающая к самой дороге территория.

Укутанный в серое одеяло Блод повел пятерку своих соклановцев вперед — в этот раз двигались они с черепашьей скоростью. Опытным горцам приходилось подготавливать путь для кривоногих равнинников. Они буквально ползли по камням, аккуратно убирая с пути все, что может создать шум. Мы шли за ними след в след и все равно иногда умудрялись задевать мелкие камешки и создавать шум, казавшийся нам оглушительным.

Двести метров до линии расположения метательных машин мы преодолевали больше часа. Иногда приходилось замирать, чтобы переждать появление вражеских горцев. Вблизи скал они не располагались на ночлег, зато вовсю использовали эту территорию для избавления от продуктов жизнедеятельности. Не знаю, что они там ели, но в камни бегали часто. И каждый раз нам приходилось напрягаться. Один из мающихся животом обратно так и не вернулся.

Территория, занятая кострами, возле которых грелись горцы, наконец-то закончилась, и мы приготовились к решающему рывку. Тень от скал уже заполнила две трети прохода.

— Старший, скоро будет светать. Пора, — прошептал Блод.

— Ну что ж, пора так пора. Парни, глотаем отраву.

В который раз, подумав о том, что не мешало бы все-таки сделать забрало подвижным, я снял шлем. Затем выдернул пробку из стеклянной колбы и влил в себя зеленоватую жидкость.

Никогда в жизни мне не приходилось пробовать большей гадости! Брр.

— Пошли, — с трудом проглотив горькую слюну, прохрипел я.

Залитое лунным светом каменистое пространство казалось бильярдным столом, и мы чувствовали себя белыми шарами. Как ни странно, до первой машины нас так никто и не заметил, скорее всего, благодаря серым одеялам, которые горцы повязали и закололи фибулами так ловко, что они не съезжали даже во время бега.

Охрану первой машины вырезали Блод и его люди. Игломет использовал только Змей, но очень продуктивно — игла пробила череп стражника, предварительно пройдя через медный рог и лицо с уже надувшимися щеками.

Сработали чисто — горцы возле ближайших костров не проявили ни малейшего интереса к возне нидарских союзников.

Что ж, пора опробовать новинку профессора и выяснять, не запорол ли я все дело своей жалостью к малолетнему ученику. Повинуясь моему жесту, Сом шагнул ближе и раскрыл горловину увесистой котомки.

Лунный свет блеснул на черной поверхности спаренных луковиц. С тихим щелчком первый кристалл ушел в глубь приготовленного для него паза. Следом за ним такой же звук издали еще два активатора — несмотря на бережливость, профессор был готов заплатить повышенную цену за безопасность ученика.

У меня осталось тридцать секунд, и только вспомнив это, я понял, что не выбрал места закладки заряда. Идиот!

Быстрый осмотр показал, что метательная машина нидарцев состоит из наклонного желоба и пирамиды, которая казалась монолитной только издали. Вблизи оказалось, что в пирамидной раме размещен набор совершенно непонятного назначения металлических деталей. Ядро запускалось с помощью металлического троса, который сейчас находился в верхнем положении. Честно говоря, я так и не понял самого процесса метания ядер, единственное, что удалось опознать, — это два двухметровых лома с набалдашниками, которые лежали у пирамиды. Из граней машины под углом торчали короткие трубы — скорее всего, они предназначены как раз для крепления этих ломов, — так что взведение этого странного аналога катапульты явно производилось этими рычагами. Впрочем, в данный момент это знание было для меня совершенно лишним. Спаренные «лепестки пламени» легли на одну из граней пирамиды, там, где, как мне показалось, находились самые мелкие и важные детали.

— Отходим.

Чтобы не отсвечивать, мы отошли на десять метров назад — дальше не успели, потому что за спиной полыхнуло красным.

Осмотр заминированной конструкции показал, что все прошло прекрасно. Около трети объема пирамиды просто испарилось, а большая часть внутренней конструкции оплавилось от жара.

— Дальше, — тихо сказал я и побежал к следующей машине.

Судя по невнятному гулу, горцы у костров заволновались, но пока не решили, к чему отнести вспышку у машин — к угрозе или странности нидарских механиков. А вот стража у второй машины точно знала, что у них появились проблемы. В ночи взвыл рог, и ему тут же ответили костяные рожки горцев. Неясный гул превратился в яростный рев — многотысячный лагерь пробудился, как бездомный пес от укуса блохи. Теперь только скорость и непредсказуемость могли спасти нас от смерти.

Охрану второй машины мы буквально смели, пользуясь исключительно клинками. Ждать срабатывания артефакта нам не было никакого смысла, но свидетели у этого действа все же будут. Пока я активировал «лепестки», Блод и его люди разливали по машине и палаткам обслуги нефть, смешанную с серой и растительным маслом.

Времени не было, но я все же оглянулся. Блод обнажил в хищной улыбке белые зубы.

— Удачи, имперец.

— Удачи, горец.

От залитой лунным светом скалы уже тек едва заметный благодаря серым одеялам «поток» нашей группы поддержки. Именно здесь, у второй машины, случится небольшая битва, в которой сотня человек ценой своей жизни будет выигрывать для нас лишние секунды.

Стремительный рывок — и шесть теней слились с широкой полосой мрака. Одеяла полетели в стороны, а мы, глубоко дыша, застыли на месте, но не потому, что сбили дыхание бегом, а по указанию целителя. Сначала мэтр пытался объяснить мне суть работы зелья, но, отчаявшись увидеть в моих глазах понимание, просто дал скупые инструкции.

— За десятую часть колокола до нужного момента выпейте эликсир. Он начнет работать, когда вокруг вас станет темно. Также нужно хорошенько провентилировать легкие…

— И насытить кровь кислородом.

Разочарование медика в моей сообразительности немного смягчилось.

Где-то на десятом вдохе резкая боль пронзила мозг, и темнота вокруг меня заклубилась как дым, а затем мир вдруг стал серым. Это не было похоже на ночное зрение дари. Детали выглядели размыто, но только детали. То, что до этого скрывала густая тень от скал, стало отчетливо видно.

Круто, но как же болит голова!

— Не тормозим!

Стартовавшие от своих костров группы горцев в суматохе бежали в сторону разгорающегося пожара и битвы. Для них тень по-прежнему была слишком густой, а все внимание привлекали к себе огни и шум схватки возле второй машины. Это было похоже на фристайл — мы лавировали между бегущими группами горцев, ожидая, что в любую минуту какой-нибудь одетый в светлые меха воин заметит очевидное — то есть нас. Но пока этого не происходило.

Пробегающие мимо воины закончились в тот момент, когда мы выскочили к третьей машине. Иглометы вновь остались не у дел.

«Младший» вынырнул из-за спины и, казалось, впустую порхнул перед одним из стражников, но ударившая из горла нидарца тугая струя крови показала, что это не так.

Змей как юла ввинтился в группу стражников, разбрызгивая по сторонам капли крови с коротких клинков. Шип работал в другой манере — он втыкал свои клинки в тела врагов и извлекал их обратно со скоростью швейной машинки, продвигаясь вперед короткими рывками. Грифон и Сом пошли по дуге, «срезая» тех, кто уже покинул палатки, но пока не понял, что происходит. Барсук, несмотря на слабость, успевал прикрывать мою спину. Он был чуть вялым из-за дополнительных эликсиров, и мне пришло на ум, что парня не мешало бы отправить в обитель целителей на длительное лечение. Но это потом, когда мы вернемся домой, не потеряв по дороге своих голов.

Следующий спаренный заряд я крепил, едва ли не пробегая мимо пирамиды. Секунды убегали, как вода из пробитой пулеметной очередью бочки.

— Быстрее!

Все-таки нужно больше тренироваться, потому что к четвертой машине я подбегал почти задыхаясь. Но, увы, на этом наши проблемы не закончились. Навстречу ударил луч света. Не такой яркий, как у прожекторов Ургена, но нам хватило. Боль хлестнула по глазам, высекая слезы.

— А-а-а!!! — Ладони в латных перчатках со стуком ударили по шлему в жалкой попытке закрыть глаза. Боль затопила весь мир, а затем… пришла благостная тьма.

Я боялся, что ослеп окончательно, но через минуту начал различать силуэты своих людей. Рискуя получить в голову стрелу, я снял шлем и ощутил лицом прохладный ветерок. Стало еще легче. Рядом со мной Сом и Грифон придерживали мотающего головой Барсука. Еще пара секунд — и ночное зрение вернулось, позволяя рассмотреть, что вокруг четвертой машины и окружающих ее палаток валяются два десятка изрубленных тел. А у пирамиды, возле сваленного на землю неказистого прожектора сидит Шип. Черная броня бывшего убийцы блестела, как лакированная, и я понял, что она залита кровью: в ночном зрении цвета не различались.

— Ты ранен? — спросил я, подходя ближе и подзывая к себе Сома со взрывоопасной котомкой.

— Это не моя кровь.

— Как?

— Успел закрыть глаза, — правильно понял мой вопрос Шип.

Да уж. Иногда бывший убийца начинал меня пугать.

— Идти сможешь? — Вопрос задавался параллельно с крепежом артефакта на пирамиде.

— Да, но вперед уже не полезу.

— Добро. Змей и Грифон, в авангард, — скомандовал я, закончив крепить артефакт. — Боюсь, легкая прогулка закончилась. Барсук, Шип и Сом — со мной в прикрытии. Пошли, точнее, побежали!

Время, словно устав бежать с сумасшедшей скоростью, замедлилось, и я осознал, что мы оказались в ловушке. Охрана пятой машины как-то сумела остановить чуть меньше сотни горцев и стянуть их к пирамиде. К тому же часть «слетевшихся» на огонь и шум горцев поняла, что их надули, и уже бежала следом за нами.

Я мысленно оглянулся через правое плечо, где, по поверьям, обитает ангел-хранитель.

Понимаю, что трудно, но нужно поработать еще чуть-чуть, обещаю, что больше не буду лезть в такие передряги, по крайней мере осознанно.

Не знаю, возможно, это самовнушение, но сразу стало как-то легче, даже измученные глаза начали работать лучше.

Мы бежали двумя неровным шеренгами. За десять метров от пирамиды в Змея и Грифона ударили стрелы, в ответ «ящеры» на бегу быстро пустили по несколько игл и, уронив шестиствольники на ремень, врубились в немаленькую группу горцев и нидарцев. Вторая шеренга замедлилась и вновь ускорилась только после того, как опустели все двадцать стволов. Я с гордостью заметил, что промазал только один раз, хотя и эта игла попала нидарцу в плечо, выводя его из боя.

Беспокоить «младшего» я не стал — слишком плотно стояли враги. Из набедренных ножен выскользнули короткие клинки. Первого горца сшиб плечом, упал сверху и в перекате ткнул его клинком. Из переката вышел на широко расставленные в низкой стойке ноги, а инерция ушла в удар по прикрытому кольчугой телу нидарца. Правый клинок скользнул по кольчуге, а вот левый пробил ее, хоть и с трудом. Меч явно угодил во что-то важное — нидарец согнулся, а болевой шок свел его тело судорогой и вырубил мозг.

Шаг назад, извлекая клинок из тела, — я осмотрелся вокруг. Рядом врагов не было, а вот справа Сом схватился с тремя. Низкорослые горцы наскакивали на бывшего «медведя», как собаки на его лесного тезку. Барсук в это время едва не подскакивал на месте, не решаясь оставить меня без прикрытия.

Ну ничего, на подобный случай у меня еще остались скрытые козыри. Правый клинок скользнул в набедренные ножны, а на обратном движении рука извлекла из закрепленной поверх ножен кобуры двуствольный «пистоль». Расстояние было плевое, и два горца получили по игле в голову с секундным интервалом. Третий так удивился, что даже не заметил, как Сом перебил его шею до позвоночника. Почти отрубленная голова завалилась на спину, и только после этого уже мертвое тело упало.

Временное затишье не означало, что мы вырубили весь заслон. Нидарцы погибли поголовно, а вот часть горцев только отпрянула в стороны, ошеломленная нашим напором. Их было еще вдвое больше, чем нас, но, как говорится, мы заставили себя уважать. Только теперь я увидел, почему защитники этой машины не зажгли прожектор. Они, конечно, пытались, и об этом говорили три тела с факелами в руках, но не добежали до неказистой конструкции прожектора всего-то пару метров и были застрелены из иглометов первой тройки.

— Сом!

Здоровяк не стал подбегать, а просто метнул в меня котомку с оставшимися зарядами. Урген экипировал нас с запасом, так что имелось еще три спарки «лепестков».

Кристаллы с хрустом встали на место, и я вновь не посмотрел на пирамиду перед активацией заряда. А пирамида-то была совсем другая.

Да чтоб тебя!

Скорее всего, это был тот метатель, который работал медленнее других, но подозреваю, что намного эффективнее. Конструкция была монолитной и не имела наклонного желоба. Ядро явно вылетало из отверстия в обращенной к стене грани. Рядом лежали такие же рычаги, как и возле остальных пирамид.

Да что там думать, особенно когда толпа горцев уже висит на плечах.

Не мудрствуя лукаво, я забросил артефакт в «жерло» и как степной сайгак понесся к скале. «Ящерам» отдельного приказа не требовалось, и они припустили следом за мной. Свое дело мы сделали, теперь осталось унести ноги — всего-то делов!

Первоначальный план тут же полетел к чертям, как только я увидел, что путь к западной оконечности стены открыт, — горцы стянулись сначала к месту битвы у второй машины, а затем побежали к нам. К тому же я вспомнил, как мы пробирались по завалам под скалами.

Изменив план, я поменял маршрут и побежал к точке эвакуации по прямой.

Если кто-то говорит, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять, пусть попробует побегать от смертельной опасности — уверен, у экспериментатора сразу изменится мировоззрение.

Ноги постепенно наливались свинцовой тяжестью. То, что на тренировках мы бегали в броне, сейчас как-то не помогало — ведь во главе угла моих занятий всегда стояла матушка-лень.

Все: добегу — обязательно займусь утренними пробежками. Уже в процессе осмысления обещания я понимал, что ситуация больше напоминает анекдот про летящего с десятого этажа любовника. Если добегу до стены, наверняка подумаю: какая же ерунда иногда приходит в испуганный мозг.

Полтораста метров пробежки казались мне настоящим марафоном, временами стучавшие в броню на спине стрелы настроения тоже не повышали. К тому же начало сбоить зрение. Сначала мне показалось, что заканчивается действие эликсира, но через пару мгновений пришло осознание того, что это всего-навсего рассвет. Видимость ухудшилась, и это было плохо, потому что основной задачей моего забега было не споткнуться о камень, преодолев последние в этой жизни метры на брюхе. И плохо будет не то, что погибну я, а то, что погублю всех «ящеров». Если упадет один из «ящеров», погибнут двое — упавший и тот, кто попытается его спасти. А если не повезет мне, за несколько десятков метров от спасительной стены лягут все.

На подходе к стене я даже не стал притормаживать и врезался в каменную кладку всем телом. Благо «чешуя» позволяла подобные фортели. Залитые потом и ослепленные рассветом глаза еле различили свисающую вниз веревку, и я с трудом намотал ее на кисть. Как только сверху поняли, что я готов к подъему, мое тело взмыло вверх как ракета. Остальные «ящеры» справились раньше, поэтому «летели» выше меня.

И тут мой ангел хранитель устало отвернулся, а запас везения кончился, как это обычно бывает в самый неожиданный момент. В затыльник шлема врезалось что-то тяжелое. Учитывая пылкую любовь горцев к метанию камней, это наверняка был увесистый булыжник. Вселенная на секунду отключила меня от общей сети, а через мгновение я понял, что отпустил веревку и лечу вниз.

Удар о землю выбил из меня весь воздух, так что следующие несколько секунд я только тем и занимался, что пытался вдохнуть. Черные силуэты «ящеров» исчезли за кромкой стены. Они не видели того, что случилось, а горцам на мои проблемы было наплевать, тем более что свое дело мы сделали.

Усталость навалилась душным одеялом, и стало как-то безразлично, что будет дальше. Хотелось только одного — чтобы Шип подольше не замечал того, что произошло. Смена власти в антидарийском отряде произошла раньше, чем планировалось, и без моего участия. В Шипе я не сомневался — он справится.

На небе услышали мои молитвы, и Шип ничего не увидел, зато ситуацию не упустили зоркие глаза абордажников, которых здесь по идее быть не должно.

Я лежал на спине, и стена выглядела для меня мощеной дорогой. И вот по этой дороге неожиданно побежали четыре фигуры в серой «чешуе» с гладкими лицевыми масками. Кронайцы привыкли карабкаться по корабельному такелажу, как обезьяны, так что подобный трюк был им вполне по плечу.

Абордажники в немыслимом, особенно в моем понимании, пируэте соскочили со стены, и трое из них тут же прыгнули вперед, на лету извлекая из ножен свои сабли. Тут же, прямо надо мной, раздался звон клинков. Четвертый кронаец ловким движением набросил мне на правую кисть веревочную петлю, и тут же сильный рывок едва не выдернул мне руку из сустава. Я взлетел вверх с ошеломляющей скоростью. Единственное, что удалось сделать, — до боли вывернув шею, увидеть, как толпа горцев ударяется о стену, погребая под собой четверку смельчаков.

На вершине стены трое моряков держали беснующегося Карна. Что ж, придется принять то, что парни спасали не меня, а своего командира: трое пытались сдержать коротышку, а четверо исполнили его самоубийственную задумку.

Боже, когда же закончится этот дурдом?!

«Не скоро», — так и не понял, была ли эта мысль моей, потому что через секунду вселенная осуществила в отношении меня более длительное отключение, погружая в темноту. Совсем как во времена моих переселений из тела в тело.

Возвращался я тяжело. Тело казалось настолько чужим, что появилось жгучее желание ощупать лицо.

— Да ты это, ты, — послышался голос Ургена. — Только выглядишь отвратительно. Сколько раз можно говорить, чтобы не глотал всякую дрань.

Ворчание и недовольство в голосе профессора не могли скрыть радости.

— Блин, словно с похмелья.

— А я предупреждал, — подал голос целитель. — Вот выпейте настойку.

Влитая мне в рот целителем гадость была еще противнее эликсира для ночного зрения, хотя куда уж больше.

Попытка открыть глаза и осмотреться привела к осознанию того, что у меня на глазах повязка.

— А это что за хрень? — В груди неприятно кольнуло ужасом.

— Ничего страшного, — тут же поспешил объяснить целитель. — Простая предосторожность. Вам нельзя резко нагружать глаза. Подождите немного.

Послышалось шуршание, а через минуту руки целителя начали снимать повязку. Проморгавшись, я увидел, что лежу не в своей спальной соте, а в углу пещеры. Кто-то даже соорудил из нескольких копий и горских одеял небольшой полушатер, отсекая меня от дневного света.

Глаза немного болели, но видел я терпимо. Досаждала только некая сухость, которую целитель тут же убрал с помощью капель.

— Мэтр, вы не могли бы меня «подзарядить»? Дел полно, а сил нету.

— Это нежелательно, но возможно. Надеюсь, раненых у нас в ближайшие пару часов не предвидится.

— Я тоже на это надеюсь.

Целитель положил руки мне на виски, и я вновь ощутил приятное действе целительной магии — морозное дуновение с фиалковым запахом. Похоже, ароматы являлись как бы визитной карточкой каждого целителя.

— Спасибо, мэтр.

Сначала Урген убрал одно одеяло, а затем, увидев, что я не щурюсь, сбросил с прислоненных к стене копий остальные.

В занятом нами помещении в принципе ничего не изменилось, только добавилось несколько жильцов, превративших жилое помещение в конюшню. Привязанный к штырю в стене Черныш вскинул голову и, увидев, что я живой, принялся жевать лежащее перед ним сено.

У стенки на походных подстилках лежали «ящеры». Они, как и мой скакун, услышали голоса и тоже зашевелились, даже потянулись к повязкам на глазах.

— Так, всем лежать и ждать, пока восстановятся глаза. Ничего со мной не случится. Вот Карн присмотрит.

Кронаец находился рядом и ожег меня злым взглядом. Я его вполне понимал — его друзья погибли по моей вине.

Урген помог мне облачиться в броню, потому что измученное тело плохо слушалось, а настои и «подзарядка» всего лишь заменили боль на онемение. Эх, поспать бы еще часов десять!

— Кого бы послать за старейшиной? — высказал я мысль вслух. — Жаль, Блода мы потеряли.

— В смысле — потеряли? — удивился Урген. — Да вон он спит снаружи. В соте, видите ли, ему неуютно.

— Да ну! — не поверил я и быстро вышел наружу. И правда — компашка горцев из клана Яростных Сердец привычно устроилась прямо на камнях, а посредине лежал весь синий от гематом, одетый в залитую кровью меховую жилетку поверх стандартных для обоих горных народностей грубых рубахи и портов Блод. Сразу бросилось в глаза, что жилетка-то была с чужого плеча и подозрительно светлая.

Вот жук, выкрутился.

Насильно разбуженный горец поведал то, о чем я и сам догадался. Поняв, что его соклановцы погибли, а вокруг враги в светлых мехах воюют с не такими уж друзьями в серых тужурках, Блод посчитал свое дело сделанным. Он прикинулся мертвым и, стащив с мертвяка тужурку, выполз с поля боя. За пределами сражения его посчитали раненым соратником и не тронули. Единственной проблемой было найти на стене участок, где дежурили знающие его люди, а так все в порядке — много синяков с парой царапин от врагов и дружеская стрела в плечо со стены от дальних родственников.

— Живучий ты парень, — подытожил я рассказ горца, невольно чувствуя радость от того, что он остался жив. Друзьями мы не были, но его смерти я точно не желал. — Так, давай к делу. Мне нужны старейшины.

— А подождать это не может? — Блод зевнул так, что едва не вывернул себе челюсть.

— Не может. Для меня каждый колокол времени как слиток золота.

— Ого, не хотел бы я оказаться на твоем месте.

— Ага, умер бы от жадности.

Горец, постанывая, поднялся с камня и потянулся. Это тут же было замечено одним из молодых сородичей, который быстро сбегал к поклаже горцев и так же бегом вернулся. Блод переоделся в принесенную помощником одежду и презрительно отбросил окровавленные ошметки.

Здорово же он устал, если лег спать в трофейном облачении.

Главного старейшину мы вновь нашли на надтоннельной башне. В этот раз его сопровождали лишь двое из совета.

— Старейшина, мы выполнили свое обещание и ждем награды.

— Горы благодарны тебе, чужеземец, — улыбнулся старейшина, но его улыбка мне не понравилась. — Как только враги уйдут восвояси, ты сможешь отправиться в замок демона, а Блод получит своих родичей и имущество.

— Старейшина, мы говорили об уничтожении машин.

— Мы говорили о победе, чужестранец. Нидарцы могут выдумать еще что-нибудь, с чем мы не справимся без помощи Черного Ящера.

Три коротких слова на русском языке немного ослабили тугой ком ярости в груди и заинтересовали старейшину.

— Что?

— Я сказал, что ты очень мудрый старейшина.

Глаза горца заледенели — он правильно понял иронию в моем голосе и догадался о смысле слов.

В принципе мне было плевать на его тонкие чувства — больше волновал выход из сложившейся ситуации. Так что, задумавшись, я подошел к краю башенной площадки и посмотрел на лагерь врага. Судя по всему, уходить они не собираются, впрочем, как и штурмовать. Конечно, надолго нидарцев не хватит: помощь горцев — это очень дорогое удовольствие. Но меня безнадега врагов не грела, ведь за каждый час я действительно был готов платить по слитку золота. Увы, горцам сейчас нужно было совсем другое.

Так, попробуем разделить проблему — у нас есть сидящие на руде горцы и желающие получить эту руду металлурги. Подумаем, что нужно детям гор, а главное — чего эти самые «дети» не хотят? Работать они не хотят — видите ли, это недостойно воина! Так что сидят на руде как собака на сене. Теперь подумаем о нидарцах.

Смутная идея забрезжила где-то в подсознании, и я поспешил ухватить ее за хвост.

Честно говоря, гениальностью моя идея не пахла, но на безрыбье, как говорится, и рак сойдет за осетра.

— Старейшина, позволь мне провести переговоры.

— Мы не пойдем на их условия.

— А можно уточнить, на что вы не пойдете?

— В горах могут жить только члены горских родов, а нидарские торгаши больше не пройдут дальше Костяной Стены и Прохода Эха.

— Это принципиально?

— Это новый закон гор!

— Шикарно, — мне оставалось лишь выдавить измученную улыбку и подозвать к себе Блода. Мы отошли подальше от старейшин, застывших, как пятники надменности и глупости.

— Так, Блод, два вопроса: принимают ли в горские кланы чужеземцев и нужно ли на это разрешение совета старейшин?

— Да, самые достойные из чужеземцев могут стать горцами, и разрешения на это не нужно. Кланы сами решают, кого принять, а кого изгнать.

— Прекрасно. — Ответ меня порадовал. — Собирайся, мы пойдем на переговоры.

— Ты что-то решил, имперец? — Когда мы вернулись к главному старейшине, любопытство все же проделало трещину в маске его надменности.

— Да, старейшина. Вывешивайте, что там положено. Попробуем договориться с нидарцами.

— Ты не можешь говорить за совет.

— Не могу, зато он может говорить за свой клан. — Я ткнул пальцем в Блода.

На лицах всех присутствующих горцев застыло удивление.

Третий спуск со стены был значительно мягче предыдущих, или это я просто привык?

На переговоры мы шли в том же составе, только «ящеров» замещали кронайцы тем же числом, да и сами переговоры сразу пошли по другому сценарию.

— Стойте! — крикнул нидарец в «кубической» броне, когда между нами осталось метров тридцать. — Пусть ваши люди с трубчатым оружием останутся на месте…

Через минуту, не увидев никакого трубчатого оружия — шестиствольника я не брал, а кронайцы имели при себе только арбалеты, — нидарец немного стушевался, но все же продолжил:

— В общем, ближе пусть подойдет только Черный Ящер. С горцем я говорить не буду.

Интересно, откуда житель Вольных Королевств узнал обо мне? Хотя чему удивляться, если меня узнает каждая собака даже в диких горах?

Мы сошлись посредине условной площадки между нашими людьми.

— Вы принесли нам большие убытки, Черный Ящер…

— А в будущем обеспечу еще большие доходы, — не дал я нидарцу развить обвинительную речь.

— То есть? — удивился мой собеседник, наверняка уже представлявший, как будет отчитываться перед боссами за проигранный доход.

— Если бы вы согласились поговорить при первой встрече, машины остались бы целыми, а наши люди живыми, — немного погрешил я против истины. — Но вы посчитали, что сила за вами. Не хочу давать наставлений, но вам это может пригодиться в будущем. Сила без разума теряет все свои преимущества.

— И эта ваша великая мудрость принесет мне доходы?

— Нет, доходы принесет руда из горных месторождений.

— Старейшины решили пустить нас в горы? — От удивления нидарец забыл все обиды.

— Я не сказал, что вас пускают в горы, я сказал, что вы получите горную руду.

— Но как?

— Позволите пригласить для переговоров предводителя клана Яростных Сердец?

— Конечно, — как завороженный, ответил нидарец.

Я махнул рукой Блоду, а мой собеседник сделал успокаивающий жест своим людям.

— Думаю, ближе вы познакомитесь чуть позже, а сейчас я вкратце объясню мою идею. Блод, сможешь ли ты принять в свой клан пару десятков чужестранцев?

— Если они окажутся достойными воинами — конечно.

— А если это будут не воины?

— Ты предлагаешь мне уронить честь клана и принять какую-то шваль?! — раздул ноздри горец.

Я специально не обговаривал с ним деталей плана, чтобы нидарец видел, что его будущего партнера приходится уговаривать.

— Блод, ты еще этого не знаешь, но твоего клана уже нет. Три десятка воинов не смогут защитить толпу женщин и детей. Как только все уляжется, те же Быстрые Кулаки вернут себе и твою сестру, и остальных.

— А невоины-чужаки помогут защитить?

— Нет, защищать будут изгнанники, которых ты тоже примешь в свой клан.

— Еще лучше, — совсем растерялся горец. Нидарец тоже ничего не понимал, но благоразумно помалкивал.

— Сколько в горных городах изгнанников из разных кланов?

— Сотни.

— Ты примешь их в свой клан. Все, кто не разучился держать оружие, встанут на защиту клана, остальные пойдут в шахты добывать руду. А чужаки, которых ты примешь в свой род, помогут сделать это правильно. Думаю, найти грамотных мастеров, готовых переселиться в горы, найти нетрудно? — спросил я у нидарца и увидел утвердительный кивок. На лице торгаша появилась довольная улыбка. Посланник металлургов идиотом не был и понял все быстрее горца. — Блод, начнешь добычу руды с территории своего клана. Сколько у тебя заброшенных шахт?

— Есть какие-то две дырки.

— Пока этого хватит. Потом перейдешь на шахты соседей.

— Так они мне это и позволили, — проворчал Блод, которому идея превратиться из воина в горнопромышленника совершенно не нравилась.

— Когда увидят золото, то позволят тебе и не такое, — улыбнулся я горцу и добил его простым предсказанием: — Блод, пройдет всего пара лет — и старейшины поймут, что это дело не позор, а очень выгодная штука, даже выгоднее наемничества. Они захотят перетянуть одеяло на себя, но будет поздно, потому что клан Яростного Кулака станет самым сильным в горах. Только не старайся усидеть на двух стульях сразу, а то задница треснет. В политике ты пока не стоишь и медяка, так что втайне договорись с вашим главным старейшиной и пообещай ему половину доходов.

В глазах горца мелькнула жадность, он вполне может сделать глупость, но это уже не имеет значения, а важно было лишь то, что нидарцу идея понравилась, и уже к вечеру войска нидарских наемников начали уходить от стены, развязав мне руки.

Глава 7

МАРОДЕР

Серые скалы серой горы, а вокруг серое небо. Унылую картину чуть разбавляла снежная шапка на далеком пике, но и она под тусклым небосводом выглядела блекло. Если добавить к этому сбитое дыхание и ноющие ноги, то можно понять, что мое настроение было далеким от радужного. Идти дальше не хотелось, особенно учитывая, что в конце пути нас ждал замок демона Вихря. Местные называли его Паучьим Домом, и это тоже не вызывало энтузиазма. А ведь идти придется — не для того мы потратили столько усилий и пролили столько крови, чтобы повернуть назад из-за внезапно возникшей депрессии.

Обратный путь мы проделали в рекордные сроки и добрались до деревни клана Быстрого Кулака всего за сутки. А до этого полдня пришлось решать вопросы, которые по большому счету меня не касались. Точнее, имелось одно дело, напрямую связанное с нашим отрядом, и оно было печальным. По моему требованию нидарцы вернули тела четырех кронайцев. Я не потребовал снятой с тел брони, и вообще не стал ничего говорить, хотя в тот момент хотелось крови, по фиг чьей — хоть с этой стороны стены, хоть с другой.

Моряки нашли вечный покой на склоне горы у Стены Слез. Очень красивое место — поток горной реки на несколько мгновений принимал горизонтальное положение, протекая по крошечной долине, в которую ветер нанес немного почвы и всякого другого полезного для трех невысоких кедров.

Возможно, я смог бы восхититься этой красотой, но не сложилось — нельзя любить то, что не принесло тебе ничего, кроме неприятностей и боли.

В долгом подъеме к замку Вихря нас сопровождали «кулаки», причем среди них был один из тех, кто пару дней назад сдерживал нас на этом же подъеме. У Блода образовалось сразу столько дел, что мы попрощались с ним еще у Стены Слез.

Как ни странно, наш проводник был весел и много шутил, хотя недавно мы убивали его родичей. Эти люди так долго варились в котле постоянной мести, что, как мне кажется, разучились чувствовать настоящую ненависть — сегодня режут друг друга, а завтра идут вместе в бой и даже пируют. Для меня это дико. Враг — он всегда враг. Его можно даже простить, но другом он не станет никогда. Может, это действительно моя жизненная позиция, а может, просто мрачные думы в мрачном месте.

Когда-то к замку вела нормальная дорога, но многие столетия в горах способны уничтожить даже творения древних строителей-магов. Последние сто метров по наклонной были практически непроходимы, так что пришлось оставить всех лошадей под охраной четверых кронайцев и пятерки горцев.

То, что вся «веселуха» еще впереди, я понял, когда увидел вход в замок: на срезанной площадке одной из скал кто-то оставил большой валун и придал ему форму огромного паука. Вот как раз между хелицерами этого каменного монстра и находился вход в подземелье.

— Дохлая каракатица! — высказал общую мысль Карн.

— Ага, — едва ли не впервые согласился с ним Барсук.

По общему настроению я понял, что если мы не войдем в подземелье сразу, то не войдем никогда.

— Шип, Змей, в авангард. Барсук, со мной. Сом, Грифон, прикрываете артефакторов.

— Может, оставим мальчика здесь? — тихо сказал Урген.

— Нам нужны все глаза. Не нравится мне это место, — так же тихо ответил я и подозвал кронайца: — Карн.

— Да, — подошел моряк, настроение которого не улучшилось ни на йоту. Он по-прежнему излучал ненависть ко мне, но что-то подсказывало, что при всем этом Карн не предаст. Кронайцы вообще сильно изменились. Из тридцати человек абордажной команды в живых осталось двадцать четыре. Треть из них была ранена и чувствовала себя плохо, несмотря на старания целителя. Больше никто не надевал ярких накидок, да и вообще морячки вели себя намного тише.

— Бери пять бойцов, пойдете с нами. Здесь оставь Бодара — и пусть внимательно смотрит за тылами и нашими проводниками.

— А то я не знаю.

— Блин, Карн, прекрати ворчать. Сейчас не до того.

— Понял, — все так же мрачно ответил кронаец.

Не скажу, что в детстве боялся пауков — некоторых даже брал в руки, — но сейчас было реально страшно.

Неожиданный фортель выкинули волки — оба пепельных гиганта ни в какую не захотели идти вниз.

— Ну и демоны с вами, — зло выругался я, направляясь к каменному монументу.

Похоже, к местным обитателям у волков было такое же отношение, как к степным «осьминогам», так что настаивать я не стал — честно говоря, если бы мог, сам бы не пошел.

Когда мы прошли жутковатый вход и лучики наствольных фонарей заплясали на стенах круглого тоннеля, стало легче, но не намного.

В замке Вихря вообще не было лестниц — только плавные спуски и такие же изгибы. Больше всего это напоминало нору паука. Хотя на самом деле так оно и было. В записях профессора упоминалось, что до того, как замок стал вотчиной демона и опорным пунктом контроля над своенравными рабами, здесь располагалась самая настоящая ткацкая фабрика. Если верить древним архивам, местные паучки не только производили нить для знаменитого паучьего шелка, но и сами ткали его. Правда, делали это очень редкие особи, но все равно потрясающе — этакое биологическое автоматизированное производство.

Мы спускались больше часа, а пауки так и не показались. Хотелось облегченно выдохнуть, но боялся сглазить. Единственная надежда была на то, что «памятник» на входе ваяли не в натуральную величину прототипа.

Все надежды рухнули, когда мы вышли в первое большое помещение после долгого путешествия по тесному тоннелю. Только здесь мы поняли, что попали не в паучью нору, а в замок. Полусферическая пещера прятала свои своды высоко во тьме. Наши фонари с трудом разгоняли мрак, но все равно было на что посмотреть. Сросшиеся сталактиты и сталагмиты были обработаны в виде древесных стволов, которые обвивали каменные вьюны. Такое впечатление, что поселившийся здесь властитель скучал по южному лесу и хоть так приглушал свою тоску. Но это еще не все. Пространство между опорными столбами было заплетено кружевами неимоверной красоты и сложности. Я даже не сразу понял, что это паутина, а не произведения искусства неведомых волшебных ткачих.

А вот самих ткачей за созерцанием этой красоты мы и просмотрели.

— Чтоб я сдох! — восхищенно выдохнул Барсук.

Блин, ну нельзя же говорить такие слова в подобных местах! Неудивительно, что бывшего «медведя» преследуют неприятности. Звук его голоса еще не успел отразиться от стен пещеры, как на голову зазевавшегося человека рухнула многоногая тень. Все произошло очень быстро, и если бы не зверские тренировки, на которых Шип гонял «ящеров» до полусмерти, мы бы окончательно попрощались с нашим товарищем.

Огромная, размером с упитанного кабана, туша паука ухватила Барсука и тут же метнулась вверх, но Сом оказался быстрее. Непостижимым для одетого в броню человека движением он оттолкнулся от ближайшей колонны и по изломанной траектории взлетел следом за пауком, уцепившись за ноги Барсука. Паук недовольно затрещал, и тут же с не меньшим недовольством затрещали наши иглометы. Увесисто стукнули арбалеты кронайцев. Вот теперь арахнид уже взвизгнул и рухнул на пол вместе с «ящерами».

— Отходим! — крикнул я, и отряд, захватив с собой Барсука, быстро втянулся в тоннель.

К нам тут же метнулись две многоногие тени, но, получив по нескольку болезненных уколов, отступили в темноту.

— Мэтр, что там? — спросил я у склонившегося над «ящером» целителя. Сом уже стянул с товарища шлем и верхнюю часть «чешуи», открыв всеобщему обозрению кровавое пятно на поддоспешнике чуть ниже груди.

— Все не так страшно, как могло бы быть, — затараторил целитель, продолжая водить руками над раной. Затем он быстро достал из сумки небольшой пузырек и, выдернув пробку, вылил содержимое в рот Барсука. — Внутренние органы не задеты. А противоядия у меня много благодаря нашему общению с «осьминогами». Этому молодому человеку очень везет: только на моей памяти он трижды проходил рядом со смертью. Правда, теперь в нем столько магических эликсиров, что впору начать исследования уникального случая передозировки и ее последствий.

— Карн, — позвал я кронайца, услышав в продолжающейся речи целителя самое главное. — Выдели двоих бойцов, пусть доставят Барсука и целителя наверх.

— А как мы без целителя? — усомнился моряк.

— Вот я и не хочу узнать, как мы обойдемся без целителя, если его сожрет паук. То, что он вообще здесь оказался, было моей ошибкой. — Немного подумав, я добавил: — Еж тоже уходит наверх.

— Но… — попытался возмутиться юноша.

— Заткнись, — тут же перебил его учитель, и ученик подчинился.

Дождавшись, когда уходящие повернули за поворот, а свет их ручных фонарей растворился во мраке тоннеля, я повернулся к оставшимся со мной бойцам.

— Дороги назад у нас нет, как и времени, так что будем прорываться. Впереди Шип и Змей, кронайцы по флангам. В тылу Грифон и Сом. Двигаемся очень быстро, потому что благодаря недальновидности вашего командира теперь у нас только долгоперезаряжающееся оружие.

— Э… — дождавшись паузы в моем монологе, вставил свое слово Урген. — Если мне будет позволено сказать, то, возможно, спешка не понадобится.

— Говори, — едва сдержав раздражение, позволил я.

— У нас есть кристалл из замка Госпожи Грозы.

— Думаешь, он нам поможет?

— А что мешает проверить? — обезоруживающе улыбнулся Урген.

— И то правда. Так, делаем все как сказал. Давай, проф, заводи свою шарманку.

Урген с минуту колдовал над артефактом, и кристалл в его руках засветился мягким светом. Где-то секунду все прислушивались к окружающему миру, но никаких световых или шумовых эффектов не дождались.

— Вперед.

Уже не так расслабленно, как в первый раз, мы вновь вошли в пещеру с колоннами. Все двигались на полусогнутых ногах, постоянно отслеживая каждый свой сектор. Продвижение немного тормозили Грифон и Сом, идущие едва ли не спиной вперед, но безопасность этого стоила.

Пещера оказалась обширнее, чем выглядела на первый взгляд. До противоположного края мы шли минут двадцать — и только там увидели первого паука. Точнее, их было четыре. С арахнидами явно не все было в порядке. Они дрожали всем телом и припадали к каменному полу. С каждым нашим шагом эта дрожь усиливалась, но пауки не отступали. И только когда лучи наших фонарей заплясали на стоящих у стен конструкциях, ситуация немного прояснилась.

Это были металлические шесты — теряющийся в темноте ряд шестов, размещенных с трехметровым интервалом. Между шестами были натянуты паучьи нити, а среди путаницы этих нитей безвольно висели высохшие тела небольших, если сравнивать с тем, кто напал на нас, пауков. Иссохшая кожа этих пауков имела красноватый оттенок. Чуть дальше за шестами виднелась стена, у которой лежали груды белых рулонов вперемешку с телами пауков. Это было паучье кладбище, и только на трех, находящихся рядом промежутках нити не были спутаны, а сновавшие по этим нитям паучки выглядели очень даже живыми. Темно-красные брюшки и розоватые головы, из которых росли почти черные лапы, — красиво. Филигранные и монотонные движения пауков завораживали. Они сноровисто перебирали лапами, постепенно перемещаясь вверх и оставляя за собой сплошную белую поверхность. Паучий шелк!

— Это сколько же здесь шелка?! — выдохнул Сом, и я по-другому взглянул на груды рулонов.

Сотни? Нет, тысячи рулонов драгоценной ткани.

— Сом, ты что, заразился жадностью от Барсука? — спросил я, стряхивая вожделение.

— Простите, командир, но мой отец три месяца копил деньги, чтобы купить маме шелковый платок, а тут такое!

— Этих стреляем? — Казалось, Шип был единственным, кто не подсчитывал в голове стоимости сваленного в груды шелка.

Это, конечно, неразумно, но мне почему-то стало жаль пауков. Воины преодолевали страх и боль, они готовы были умереть, но не допустить нас к тем, кого защищали, — это вызывало уважение.

— Оставим их в покое, кристалл не подпустит пауков к нам, так что они не опасны. Проф?

— Да, их можно не опасаться, — ответил на мой вопрос Урген, и мне показалось, что ему тоже стало жаль этих жутких, но самоотверженных созданий.

— Идем по периметру, ищем проход дальше.

Как оказалось, мы немного промахнулись — проход, который вел в глубину горы, находился в центре зала. Но мы это выяснили, потратив на поиски еще полчаса.

Опять колодец! Сколько же можно?!

Похоже, скоро у меня начнется фобия в отношении вертикальных проходов и винтовых лестниц, но делать нечего.

Со стороны колодец заметить было трудно, потому что он не имел даже маленького бортика.

Пространство возле прохода вниз отличалось от общего зала. Когда мы приблизились, лучи фонарей выхватывали странные выбоины на полу. Часть из них словно выдолбили огромным молотом, а часть была выплавлена. Две ближайшие колонны тоже пострадали. Каменные листья на них оплыли, как воск у огня.

— Здесь был бой, — тихо сказал Урген, осматриваясь вокруг.

— И если повреждения не заделали, это был последний бой местного хозяина.

— Думаешь, работа Пожирателя?

— Не удивлюсь, если это так, главное — чтобы гость остался здесь. Всем внимание!

В колодец мы спускались по уже отработанной схеме — в двадцатиметровый провал был опущен большой фонарь, застывший по центру шестиметрового диаметра колодца. Опускать его по ходу нашего движения и соответственно оставлять сверху охрану было рискованно, потому что отгоняющий пауков кристалл двигался вниз вместе с профессором.

Так и знал, что мое слюнтяйство вылезет нам боком.

Дно колодца сразу показалось странным. Приблизившись, мы рассмотрели, что это груды ссохшихся паучьих тел, почти полностью заваливших нижний выход. Пока Шип и Змей разгребали подход, профессор осмотрел останки.

— Очень похоже, что здесь поработали артефактами. Помнишь молниеносные браслеты?

— Ага. — По телу невольно пробежала дрожь от воспоминаний.

— Можем идти, — подал голос Шип, и мы вслед за передовой двойкой нырнули в новый тоннель.

Чем дальше продвигались, тем больше находилось следов боя. Что интересно, никаких других останков, кроме паучьих, здесь не было. Похоже, демон Вихрь не только приспособил помещение бывшей ткацкой фабрики под свои нужды, но и пополнил свои войска бывшими «ткачами».

Теперь мы шли по пути боя, что облегчало нам поиски. От коридора отходило множество ответвлений, на обследование которых ушли бы дни, особенно учитывая возможность нарваться на магические ловушки.

Кстати, насчет ловушек.

— Проф, ты что-то видишь?

— Ничего, — ответил Урген, не переставая вглядываться в освещенный впередиидущими «ящерами» коридор. — И это неудивительно.

— В смысле?

— Если здесь что и было, то Пожиратель все обезвредил.

И вообще — кто станет внутри дома, где живет сам, оставлять активированные ловушки? На входе ладно, но внутри…

— Логично, — согласился я и оставил на потом остальные вопросы, потому что мы вышли в еще один зал.

Похоже, добрались.

Такая же полусферическая, как и верхняя, пещера имела меньшие размеры и чуть больше украшений. Впрочем, от былого интерьера здесь мало что осталось. Остатки каменных растений плелись по стенам и куполообразному потолку, стремясь к полу по двум колоннам, изрядно разрушенным. Вид перекошенных опор напоминал о том, на какой глубине мы находимся.

— Мне что-то неуютно здесь, — подал голос Шип, и все мы занервничали значительно больше, чем до этого.

Стоило поторопиться. К счастью, долго искать не пришлось — нужное нам помещение имело от силы пятьдесят метров в диаметре и хорошо просматривалось. То, что случилось здесь много веков назад, можно было описать с первого взгляда.

Крандол вошел в замок демона Вихря, как к себе домой. Накрошил по дороге кучу пауков и спустился в личные покои хозяина. А затем убил его. Но как? Пожиратель, конечно, был очень крут, но не настолько же, чтобы прикончить демона в его доме без видимых следов сопротивления. Что-то не похожи небольшие выбоины в стенах и полу на проявления силы легендарного и могучего демона. Загадка интересная, но Шип начал беспокоиться еще сильнее, постоянно посматривая на потолок. Место гибели демона мы нашли — серьезная выбоина в полу, и если виртуально представить происшедший здесь взрыв, то становилось понятно происхождение потеков на стенах. А вот Крандол нашелся совсем в другом конце зала. Его тело было подвешено на паучьих нитях, которые выглядели вполне привычно. Естественно, что от человека остались только кожа да кости, в прямом смысле этого слова. То, что это Крандол — Пожиратель Демонов, можно было определить по одежде — очень похожие комплекты мы нашли в его доме в степном городе.

Что ж, начинаем мародерку.

— Берем все вещи с трупа и все, что сможем забрать из интерьера. Мелкие и непонятные предметы сначала показываем профессору. Урген, — позвал я ученого, который почему-то рассматривал пол и потолок, а не с горящим взглядом потрошил вещи Пожирателя в поисках дневника.

Нужно как-то изучить повадки бывшего убийцы и его потрясающую интуицию. Похоже, мы что-то нарушили в шатком равновесии этого места. В момент, когда все успокоились и неспешно «затаривались» трофеями, как гром среди ясного неба, над головой что-то оглушительно треснуло. Все без исключения подскочили на месте и опасливо уставились вверх.

— Уходим, быстро, — почему-то шепотом приказал я и лично ухватил за бронированный локоть профессора. Урген, как назло, обнаружил тайник местного хозяина и едва не впал в экстаз, увидев там груду свитков.

К выходу ученого тащили вдвоем с Грифоном — один бы я с брыкающимся Ургеном не справился.

В принципе тревогу можно было бы назвать фальшивой, если бы, уже выйдя из колодца, мы не ощутили под ногами сильного толчка. Заметавшиеся по полу большого зала лучи высветили жутковатую картину — огромный участок пола ухнул вниз.

— Бегом! — заорал я и, показывая пример, побежал к далекому выходу.

Профессора волочили под локти два кронайца, потому что он мертвой хваткой обнял немалый ворох свитков и вполне мог рухнуть при беге — из-за охапки свитков смотреть на пол было трудновато.

Из прохода между хелицерами каменного паука мы вылетели как пробка из бутылки. Все в пыли и с перекошенными лицами. Под шлемами лиц моих товарищей не видно, но я не сомневался в том, что так и есть. Зато хриплое от нагрузки и пыли дыхание вырывалось из-под жутких масок на шлемах, очень напоминая рычание. Так что когда мы выбежали как угорелые на скальную площадку, видок у нас был еще тот.

Горцы схватились за оружие и натянули луки. Даже кронайцы на секунду наставили на нас свои арбалеты, но тут же перенаправили их на горцев. И только волки оставались невозмутимы.

— Всем успокоиться! — заорал я, срывая шлем и с трудом успокаивая дыхание. К моему стыду, все прихваченные мной трофеи оказались утеряны.

К счастью, таким рассеянным оказался я один, ну или почти один — кронайцам пришлось тащить Ургена. Зато объемный баул с останками и вещами Пожирателя по-прежнему покоился на широких плечах Сома.

Гора еще раз ощутимо вздрогнула. Ниже по склону тревожно заржали лошади.

— Спускаемся. Все остальное потом.

Спуск к лошадям перешел в марш-бросок к более безопасному месту, но даже там мы не остановились. Как-то без обсуждения было принято решение идти до селения горцев и уже там разбирать трофеи и отдыхать.

Наконец-то развилка, где был вырезан отряд горской молодежи, оказалась позади, и внизу мы увидели горскую деревню. Для меня в ее виде ничего странного не было, а вот горцы почему-то забеспокоились. В военное время, когда все мужчины покидали свои дома, охрана селения выставлялась только на окраинах. Из дальнего охранения имелся лишь пост у главной дороги. Так что отсутствие секрета на тропе не могло быть причиной беспокойства.

Предводитель наших проводников что-то зашептал своим, но так тихо, что кроме возбуждения в его голосе я не услышал ничего. Не спрашивая нашего мнения, горцы побежали вниз по тропе. Им было проще — минимум поклажи и солидный опыт подобных спусков. Нам же предстояло осторожно свести вниз своих лошадей.

Когда мы наконец-то спустились в долину, наши провожатые исчезли, как и все остальные жители каменного поселения.

— Командир, — тихо сказал Шип, подойдя ко мне вплотную. — Что-то мне не хочется соваться в эту деревню.

Я был с ним совершенно согласен, но склонившееся над горой солнце и общая усталость не оставляли нам другого выбора.

— Мы можем обойти деревню и заночевать на выходе из долины, но мне что-то не хочется оставлять за спиной то, чего я не понимаю.

— Согласен, — кивнул Шип.

— Карн, — негромко позвал я кронайца. — Оставь десять человек здесь с лошадьми, остальные за мной. Грифон, тоже остаешься и прикрываешь «багаж».

Это определение я высказал впервые и еще буду расхлебывать последствия, но зато кратко и всем понятно, что имеются в виду оба артефактора, целитель и наши проводники-хтары.

Моряк молча кивнул и жестами разделил абордажную команду на практически равные части.

В деревню мы вошли, стараясь не шуметь и непроизвольно перестраиваясь в защитное построение. Даже волки выглядели незаметными тенями. Селение насчитывало около трех десятков общинных домов — длинных каменных сараев с поросшей травой крышей. Как таковых дорог между домами не было, имелись только каменистые тропинки, обочины которых тоже заросли невысокой растительностью.

Усталость изменила мое восприятие, и угроза чудилась в каждой тени, а вот надежда нашептывала, что все это глупая случайность и горцы просто сидят дома. Наших провожатых нигде не было видно. В принципе взрослые горцы и раньше не особо разгуливали под открытым небом, но куда, скажите, подевалась детвора?

Неожиданно Шип замедлился, а затем и вовсе остановился. Все группа также застыла на месте. Не прекращая осматривать окрестности поверх стволов игломета, бывший убийца присел на корточки и мазнул левой рукой по траве на обочине тропинки.

— Кровь, све…

Договорить «ящеру» не дали. Зловещее слово будто послужило командой для наших врагов.

Мимоходом разломив не знавшую какого-либо скрепляющего раствора каменную стенку, на растерявшихся кронайцев выскочил «младший», причем не простой, а продвинутый. Его секира со звоном ударила по серому шлему, но так и не смогла пробить его, зато отправила кронайца одновременно в полет и нокаут. Второй замах закончился в пиковой точке, и секира выпала из уже мертвой руки — две иглы в мозг способны упокоить и не такого здоровяка.

Защелкали арбалеты и иглометы, из шести продвинутых «младших» практически сразу погибли двое. Еще одного клинком достал Змей, к тому времени опустошивший все шесть стволов. Внезапность нападения и усталость сыграли с нами злую шутку — большая часть игл и болтов ушла «в молоко».

Погибший последним монстр ворвался в построение «ящеров» и раскидал нас, как кегли. Досталось почти всем, даже Змею прилетело лапой от агонизирующего монстра, и только Барсук остался на ногах.

Неужели у парня закончилась черная полоса невезения?

Именно он сумел вогнать, возможно, последнюю иглу в затылок убегающему монстру из оставшейся троицы. Уцелевшие бойцы быстро организовали защитный периметр. Карн и двое кронайцев занялись осмотром раненых, а вот я задумался.

Что-то не складывалось. Почему они напали так бездарно? Засада была сделана грамотно, что подтверждала таинственная пропажа наших проводников-горцев: их убили беззвучно, — так почему «младшие» все провалили, и кто отозвал их обратно — «старшие»? Или таким продвинутым «младшим» «старшие» уже не нужны? Анализ дари уже давно ушел на второй план, особенно на фоне проблем с демонами. Нужно обязательно поинтересоваться у профессора — может, чего интересного нашлось в трофейных записях. Но это позже.

— Карн!

— Один из моих мертв, трое сильно помяты. Твои все целы, — ответил на незаданный вопрос кронаец, и мне почудилось недовольство в его голосе.

Задуматься над причиной подобных эмоций моряка я не успел, потому что ситуация вновь изменилась. С громогласным рычанием в нашу сторону устремилась пара оставшихся монстров. Они бежали на двух конечностях, а не на четырех, как их менее развитые сородичи, плюс к этому вели себя грамотнее, чем пару минут назад: делали резкие скачки в стороны и старались использовать для укрытия приземистые здания бараков. Но самым странным было не это. Мельком взглянув вниз, я тут же насторожился — и Хан, и Дымка почему-то смотрели в противоположную от атаки сторону.

Догадка неприятно кольнула мозг.

— Барсук!

Бывший «медведь» был бабником и разгильдяем, но отнюдь не дураком, а татуировка на лице добавила еще одну опцию в список достоинств и без того неплохого бойца.

Он стремительно развернулся на пятках и уставился мне за спину.

— Вижу! — Игл в его шестиствольнике уже не осталось, поэтому в ход пошли парные клинки и стремительный рывок вперед.

Со стороны казалось, что он врезался в прозрачную стену. Раздался звон клинков, и кто-то, пока невидимый, сумел использовать инерцию тяжелого тела, отправив Барсука в дальнейший полет. Но магия дала сбой, и я увидел полупрозрачный силуэт. Двуствольный игломет быстро покинул набедренную кобуру, и две иглы, одна за другой, улетели в сторону «проявившегося» соперника. Тихий вскрик показал, что я хоть раз, но точно попал. Появившаяся фигура в дарийском комбинезоне метнулась за угол здания. Бессмысленно — время уже потеряно.

Две пепельные тени устремились следом.

— Хан! Не убивать!

Пока мы разбирались с «невидимкой», кронайцы сумели нашпиговать оставшихся «младших» болтами, и в данный момент Шип с Грифоном проводили контроль. Это я заметил мельком, потому что побежал к бараку, за которым скрылись оба волка. Как и следовало ожидать, Хан с подругой сработали четко. Эдакий зеленый ниндзя прижался спиной к стене дома и замер, боясь сделать лишнее движение, а припавшие к земле волки с тихим рычанием отслеживали каждое движение «невидимки».

Я направил на рабыню дари «пистоль». Он был полностью разряжен, но она этого знать не могла.

— Ложись на землю.

Одетая в зеленый комбинезон женщина — в этом уже сомнений не было, потому что ее выдавали разные специфические выпуклости, — присела чуть ниже и яростно зашипела. Хан издал глухое, похожее на рокот рычание.

— Ты меня сильно достала, так что либо ложишься на землю, либо я тупо пристрелю тебя.

Немного подумав, «невидимка» легла лицом в траву. Из-за моей спины тут же появился Змей и сноровисто связал пленницу. Затем казак резко сорвал с ее головы капюшон, и по плечам диверсантки рассыпались русые волосы.

— Девчонка, — тихо выдохнул Змей.

Действительно, совсем еще девчонка. С виду пленница была похожа на цыганку — смуглая, но не такая, как Яна, а скорее сероватая. Довольно высокий рост, сухощавое телосложение. Замеченные мной выпуклости, конечно, имелись, но в небольших объемах, да и фигура пленницы была больше спортивной, чем женственной.

— Барсук.

— Да, — недовольно проворчал подбежавший к нам «ящер», явно раздосадованный тем, что соперница так легко взяла его на прием.

— На тебе пленница. Хан поможет.

Позаботившись о сохранности «языка», я тут же занялся осмотром деревни и хозяйственными вопросами.

Заходить во все три десятка общинных домов смысла не было — хватило того, что обнаружилось в ближайшем. Судя по интерьеру, в каждом таком доме жило около двух десятков людей. Как они организовывали свой быт, было непонятно и в принципе не так уж интересно. Женщины и дети лежали в разных позах и с разным количеством ран. Некоторых явно зарезала «невидимка», а большинство попали под топор «младших». Судя по всему, так они и двигались — от дома к дому, почти не встречая сопротивления, ведь основная часть мужчин ушла на войну, а меньшая сопровождала нас в горы. Кое-кому удалось вырваться наружу, но, увы, даже взрослый воин не мог потягаться в скорости с «младшим» дари, не говоря уже о женщинах. Тех, кого поймали снаружи, дари затащили внутрь и побросали на пол жуткой кучей у самого входа.

Что же, из увиденного можно сделать вывод, что спать нам придется в палатках.

Выйдя наружу, я вдохнул ставший неожиданно очень приятным воздух. Из-за угла вышел Карн и остановился рядом.

— Как обстановка?

— Живых нет, — равнодушно пожал плечами кронаец. — Монстров тоже вроде не осталось. На северной окраине есть свободный дом, но дождя не предвидится, так что можно заночевать и под открытым небом.

— Разумно. Пусть твои разбивают лагерь, а мы займемся допросом пленницы.

— С удовольствием, — оскалился моряк. — Отдашь ее мне?

Похоже, он действительно садист, но в этом случае все же преобладает желание отомстить за товарищей. Шустрая рабыня нелюдей успела изрядно насолить кронайцам.

— После того как узнаю все, что нужно.

— Да мне не к спеху, — зловеще улыбнулся Карн.

Разбивку лагеря закончили еще до заката. Спать хотелось неимоверно, но я все же решил не тянуть с допросом. Найденный кронайцами домик оказался местной тюрьмой. В кладке стены имелись крупные камни со вбитыми кольцами. Посреди комнаты в полу находился спуск в обширный зиндан.

Кронайцы уже успели привязать пленницу к кольцам и даже пару раз приложиться кулаком — на обнаженном теле «невидимки» виднелись пятна синяков.

Или это ей досталось во время боя? Впрочем, не суть важно.

— Кто ты? — спросил я девушку, держась на расстоянии. И правильно сделал.

«Невидимка» хотела плюнуть в мою сторону, но разбитые губы не позволили этого сделать, и красная от крови слюна упала не небольшую грудь.

Похоже, парни Карна все же провели «профилактику».

Ну и что мне с ней делать? Дари удавалось раскалывать с помощью воды. А здесь как подступиться? Отдать Карну? Как-то не хотелось, девушка все же. Обнаженное тело имело привлекательный вид, но не для меня — не тот типаж. И все же она ведь человек — кто знает, каким именно образом девушка стала рабыней дари?

— Честно, я даже не знаю, что мне от тебя нужно. Убивать не хочется. Докажи мне свою полезность. Только ценность информации должна перевесить принесенный тобой вред.

Барсук, как и все в помещении, снял шлем, так что были видны его шрамы и татуировки.

— Ты попортила лицо этому красавчику, и ему есть что тебе сказать. Стоит только позволить ему это.

Зверское выражение на лице «ящера» как-то не убедило пленницу, хотя она попыталась изобразить испуг. Интересно, с чего бы это? Хорошо, зайдем с другой стороны.

— Или лучше пусть с тобой пообщается кронаец?

А вот теперь пленницу проняло. После моих слов Карн даже сделал непроизвольный шаг вперед и дернул руками. Что там светилось в его глазах, я видеть не мог, но хватило и реакции пленницы.

— Я буду говорить. — Ее имперский звучал чисто и без малейшего акцента.

— Сколько вас было в деревне?

— Я и шестеро свободных «младших».

— Свободные — это те, кто ушел из-под опеки «старших»? — предположил я.

— Да, они подчинялись мне и потому выжили в Сатаре.

— Как остановить демона? — Я все же попытал удачу: вдруг на наш главный вопрос найдется ответ у этой девушки.

В глазах пленницы внезапно вспыхнул огонек торжества.

— Никак! Вам не остановить Господина, животные. Вы слишком жалки для этого!

— Животные? — удивленно переспросил я. И тут все стало на свои места: ее кожа, странные глаза и все остальное. — Ты не человек?

— Конечно, я высшее существо. Почти равна повелителям.

— Ты — рабыня. — Вся жалость к этой особи и снисхождение куда-то подевались. Передо мной нелюдь, хотя и с примесью человеческих генов. — В тебе больше человеческой крови, чем дарийской. Для нас ты монстр, а для них — животное.

— Я служу повелителям!

— Как и любой раб. — Разговор стал мне неинтересен. — Карн.

— Да.

— Пообщайся с ней утром, может, что и скажет, а пока пусть подумает.

Мне стало невыносимо душно в помещении, пропитанном тупой ненавистью пленницы, грязных отголосков мыслей Карна и не менее омерзительных желаний, написанных на лицах кронайцев.

Снаружи меня догнал Карн.

— Почему утром?

— Потому что иногда страх сильнее боли. Пусть посидит, подумает.

— Я не хочу ждать. — Глаза кронайца вдруг заледенели.

Все-таки он псих.

— Значит, ею займется Шип.

Лицо Карна исказила нервная судорога, но он все же сдержался. Внутри этого в принципе неплохого человека жили неведомые мне демоны и тайны. Чего он боится и почему служит мне? Без ответов на эти вопросы понять его мотивы невозможно.

— Хорошо, я подожду до утра.

— За ночь и ты, и твои люди должны хорошо отдохнуть. Уходим с рассветом.

— Не хочешь разбираться с горцами?

— Да уж, не хотелось бы.

Я планировал сначала посмотреть, как там Урген, но увидел выходящего из палатки целителя.

— Мэтр, как у нас дела?

— Даже не знаю, ваша милость. С одной стороны, только один погибший и все раненые на ногах, но в некоторых сейчас столько эликсиров, что это уполовинит их жизни.

— И ничего нельзя сделать? — обеспокоился я.

— Можно. Полгода в обители — и все наладится. Но, как вы сами понимаете, такие процедуры очень дорого стоят.

— Ну с деньгами проблем нет. Если профессор найдет в записях нужные нам ответы, мы сразу же возвращаемся в империю. Но время отправки мы будем знать только послезавтра или даже позже. Эту ночь мой друг будет спать, а завтра нас ждет бешеная скачка.

— Мне кажется, вы немного ошибаетесь, — загадочно улыбнулся целитель.

— В смысле?

— Господин Урген попросил у меня отгоняющий сон настой.

— И вы ему дали? — спросил я, чувствуя, как ярость охватывает виски ледяными тисками. Усталость и измотанные нервы не способствовали сдержанности и пониманию.

— Простите, ваша милость, — целитель потупил глаза, хоть и не был трусом. Он достойно прошел через все испытания, и понимание этого позволило мне справиться со злостью.

— Это вы меня простите, мэтр. Просто никаких сил не хватает, а еще дурость несознательных особ, это я о профессоре. Очень прошу вас впредь раздавать эликсиры только с моего разрешения, если, конечно, это не касается лечения. Здесь все решения за вами.

Учтиво кивнув друг другу, мы разошлись в разные стороны.

А теперь самое время пойти и настучать по одной совершенно бестолковой башке.

В небольшой палатке, разбитой кронайцами для артефакторов, горела магическая лампа, освещая совершенно захламленное свитками и пожелтевшими листами пространство. Конструкция местного походного жилья была похожа на рыцарский стандарт — то есть при небольших размерах там можно было стоять во весь рост и даже сделать пару шагов из одного края в другой.

Очки на носу Ургена мало скрывали покрасневшие и горящие лихорадочным блеском глаза. То ли все дело в магическом свете, то ли так и было на самом деле, но профессор был похож на мумию.

— Проф, твою… — начал я с порога, но, увидев спящего в углу Ежа, снизил тон. — Ты что творишь, придурок? Нам завтра скакать весь день. Предлагаешь привязать тебя к коню?

— Можно и привязать, — равнодушно пожал плечами профессор. — Ответы нам все равно нужны были еще вчера, или как ты там любишь говорить?

— Даже позавчера, — закончил я фразу. — Но это не повод доводить себя до истощения. Ладно, рассказывай, что узнал.

— О, много интересного. Ты знаешь, откуда берутся дари?

— Из яйца? — неуклюже пошутил я.

С минуту профессор удивленно смотрел на меня, затем раздраженно сплюнул.

— Какое яйцо? Они живородящие. Но дело в том, что у них нет деления на самцов и самок.

Это было не совсем то, что я хотел узнать, но перебивать профессора не стоило — закончит с увлекшей его темой и перейдет к делу. К тому же слова пленницы разбудили мое давнее любопытство, и профессор собирался его утолить.

— Ну и как у них это получается? — подзадорил я Ургена.

— Они гермафродиты.

Слова, которое произнес Урген, я не знал, поэтому просто подобрал ближайшее по смыслу, так что нужно было уточнить:

— То есть имеют и мужские, и женские органы…

— Да, они могут поочередно друг друга…

— Только давай без грязных подробностей.

— В смысле? — совершенно естественно удивился профессор — для него эта тема имела чисто научный интерес.

— Давай дальше.

— Так вот, когда приходит время, два дари занимаются тем, что тебе неинтересно, ну в смысле не интересно, когда это касается дари, — тут же поправился профессор.

— Не отвлекайся.

— Так вот, сначала они ходят беременными, затем рожают. Всегда двойню, то есть «младших». Так что «старшие» и «младшие» — это не братья, как ты думал, а родители и дети.

— Почему «младшие» похожи на зверей, а «старшие» напоминают людей?

— Сначала развивается животная сущность, а затем интеллект, но это только предположение. В записях подобного нет.

— В смысле — в дневниках Крандола?

— Нет, это свитки еще из степного города. Я тебе говорил, что там происходила часть разработок по превращению людей в дари.

— Ты издеваешься? — начал злиться я.

— А что.

— Ты записки Пожирателя читал?

— А что там читать, — фыркнул профессор. — Двадцать страниц примитивного текста.

У меня внутри все похолодело.

— И?

— Интереснее то, что было у него в мешке. — Профессор подтянул к себе увесистую сумку. — Вот.

На пол легли три ремня, очень похожие на пояса какого-нибудь рэпера. То есть на пряжке имелась куча камней и всяких финтифлюшек.

— Это «поводок»?

— Да, очень интересное устройство. Набрасываем его на кристалл «саркофага» демона и снимаем активатор. После этого демон готов пробудиться. Нажимаем первый активатор, демон выходит из сна и впитывает «поводок». Затем раздавливаем второй кристалл на активаторе — и бах!

— Это «бах» и случилось в подземелье? — догадался я.

— В точку. Ты заметил следы разрушений в зале? — Не дожидаясь ответа, профессор продолжил, все больше распаляясь. Похоже, у него опять информационная лихорадка. — Вихря не было в том зале, там был его «саркофаг». А так как он лежал уже слишком долго, то вкусняшка для Пожирателя высохла.

— Но если он с помощью «поводка» уничтожил демона, то что собирался есть?

— Наверное, то, что разлетелось по стенам, — догадка вызвала у меня приступ тошноты, а вот профессора оживила. — Но что бы то ни было, пользы от этого Крандол не получил. После взрыва с потолка упал камень — и прямо на голову Пожирателя. Может, его просто ранило, но там были пауки, так что шансов ноль, не помогли даже крутые артефакты.

— Кстати, что там по артефактам?

— В основном мусор, — фыркнул профессор, небрежно выкатывая на пол два браслета, три кольца и продолговатый жезл. — Все завязано на носителя. Но есть кое-что интересное.

Со значительно большим пиететом профессор достал из вороха захваченных в подземелье вещей нечто похожее на закрытый колчан. Перед тем как открыть клапан, Урген надел на руки тонкие белые перчатки и уже затем, с огромной осторожностью, извлек из колчана стрелу. Очень странную стрелу. Темно-красное — словно запекшаяся кровь — древко с черным оперением было покрыто вязью золотистых рун. Необычайно длинный наконечник блестел начищенной медью и был украшен серебристыми рунами.

— Надеюсь, это значит, что мы справимся с демоном, — осторожно предположил я.

— Увы, это ничего не значит. То, что прицепить «поводок» на демона под Сатаром не получится, мы уже обсуждали. Ты правильно предположил, что стрелы предназначены для убийства активного демона, но если верить записям Пожирателя, нужно больше десятка таких артефактов. У нас только четыре.

— Но при этом ты не рвешь волосы на голове, а читаешь свитки, так что выход есть. — Я с трудом задавил в себе отчаянье и обратился к логике. — Проф, хватит мотать мне нервы и говори, что придумал.

— С тобой, как всегда, скучно, — вздохнул ученый.

— Сейчас в морду дам. — Мое терпение таяло, как мороженое под июльским солнцем.

— Мне тоже пришлось понервничать, когда понял, что у нас в руках слишком слабые средства, но более внимательное изучение дневника дало небольшую надежду.

— И нам придется еще куда-то идти?

— Увы.

— Твою же мать! Такое впечатление, что я в компьютерной игрушке, — тихо ругнулся я. — Продолжай.

— На одном из своих заданий Крандол пробудил демона, но не успел активировать «поводок», как вдруг рядом проснулся еще один древний маг, чьего саркофага он просто не заметил. Оказывается, «поводок» может случайно пробудить спящего поблизости демона. — Профессор сделал театральную паузу, но наткнулся на злой взгляд. — В общем, Пожиратель понял, что попал в неприятности. Он очень не любил воевать с демонами без «поводка». Если пропустить, как Крандол восхваляет собственный гений, суть описания сводится к тому, что демоны тут же вцепились друг в друга. Причем победил тот, что без «поводка». Но не это главное, а важно то, что победителя демонской схватки Пожиратель упокоил всего парой стрел. Причем не загнал обратно в «саркофаг», а полностью развоплотил.

— У нас четыре стрелы.

— Да, Ван, и поэтому у нас нет выбора. Нужно искать еще один «саркофаг» и вешать на него «поводок». Если нам повезет, тот, что с «поводком», убьет засевшего в Сатаре, и мы решим все наши проблемы, всего лишь раздавив кристалл активатора. Если не повезет, то придется добивать подранка. Но это все равно лучше, чем бодаться с полным сил демоном.

— Да понимаю я, кстати, ты уточнил, это действительно Торнадо?

— Доказательств нет, но похоже, дари сказал правду. Вот будет смеху, когда он узнает, кто живет в его доме.

— Обхохочешься.

Урген посмотрел на меня взглядом старшего, более мудрого товарища и грустно улыбнулся:

— Тебе тяжело спрашивать, но услышать ответ все же придется.

— Ты отыскал место, где можно найти «саркофаг»?

— Там и искать нечего. Пожиратель как раз собирался туда сразу после Паучьего Замка.

— Говори уже.

— Морхская саванна. Замок демонессы Бури.

— Да что за гадство! — Я вскочил на ноги и в ярости зафутболил собственный шлем. Несколько глубоких вздохов позволили немного прийти в себя. — Готовься, мы уходим на рассвете. Если не сможешь поспать, привяжем тебя к седлу.

— Может, останемся еще на день и хоть чуть-чуть восстановим силы?

— Нет. Завтра здесь будут горцы из других селений клана, и я не хочу доказывать им, что не виноват в смерти их родичей. Тем более что наша вина в этом все же есть. Постарайся поспать, — еще раз сказал я и вышел из шатра.

Мой шлем вылетел через выход и затерялся в траве, так что пришлось потратить пару минут на его поиски. Хан и Дымка наблюдали за моими манипуляциями с явной издевкой. Сначала я не придал этому значения, но Хан время от времени настороженно поглядывал в ночь. Спать хотелось неимоверно, и ноги сами несли меня в сторону моего шатра, но внутренний параноик тут же напомнил, что небрежность в нашей ситуации может стоить непозволительно много.

— Что там, Хан?

Вместо ответа волк неспешно побежал к местной тюрьме, где сидела «невидимка». В груди похолодело от нехорошего предчувствия.

Ночь по-прежнему была необычайно тиха. Почти весь отряд давно спал, а на страже стояли три кронайца и Змей, но я не стал их отвлекать.

На подходе к неказистому зданию стало понято, что здесь действительно не все в порядке. В обычной обстановке ритмичные вздохи остановили бы меня, но не сейчас.

Слух и воображение не обманули. Небольшая спиртовая лампа освещала вполне естественную для мирной жизни, но совершенно дикую для данной ситуации картину. Два обнаженных тела сплелись в объятиях. Барсук сидел спиной к выходу, а пленница, обхватив его руками и ногами, смотрела в мою сторону.

Девушка как раз достигла середины процесса медленного передвижения руки к сваленной рядом со Змеем амуниции. До рукояти кинжала было еще далеко, но мое появление ускорило процесс. Обе ноги и одна рука жестко спеленали любвеобильного «ящера». Барсук задергался, но уже не успевал ничего сделать — тонкие пальчики плотно обхватили рукоятку кинжала.

Выдергивая из кобуры «пистоль», я думал только об одном — есть ли там заряды. Мне точно не хватило ума и времени, чтобы перезарядиться. Вспомнить за секунду, сделал ли это кто-нибудь другой, было невозможно. И только когда палец вдавил курок, а голова юной убийцы дернулась от удара, память подбросила воспоминание, в котором Шип сразу после боя забрал у меня оба игломета, а перед допросом вернул только «пистоль».

Серые глаза мгновенно остекленели, а из небольшой дырочки во лбу стекла тонкая струйка крови. Кинжал выпал из мертвой руки, но все же острое лезвие успело проделать глубокую борозду на ребрах незадачливого любовника.

В домик заглянул привлеченный шумом Змей. Я тут же послал его за целителем и повернулся к постанывающему «ящеру».

— Знаешь, Барсук, у меня такое ощущение, что если тебя кастрировать, то это спасет тебе жизнь. Ты прид… — слова застряли у меня в горле, когда я увидел совершенно пустые глаза вкупе со сладостно-идиотским выражением лица.

Нет, придурок здесь я — ведь Урген не обещал, что татуировка защитит парня от всех видов внушения. Похоже, эта мертвая чертовка не только отводила глаза, но и умела туманить мозг жертвы похотью, хотя такой мозг, как у этого ловеласа, затуманить нетрудно и без всякой магии.

Все, последний враг в радиусе пары километров был мертв, так что теперь спать, спать, спать.

Утро. Сырость и холод вновь забрались под броню, но накопилось столько усталости, что мозг продолжал сопротивляться и удерживать меня на краю сна. Шип оказался решительнее утренней прохлады, поэтому все-таки смог пробить пелену сна.

— Командир, пора.

Со стоном и мысленными проклятиями я выполз из шатра и увидел, что все уже собрались. Даже Урген восседал на своей лошади, и один из хтаров привязывал его к седлу. Профессор хоть и бодрствовал, но раскачивающаяся голова показывала, что это ненадолго. Мой шатер быстро собрали и поместили на вьючную лошадь.

Как только утренние сумерки позволили рассмотреть тропу под ногами, наш караван тронулся в путь. Долину мы прошли неспешным шагом наших лошадей, затем короткая и сложная тропа вывела нас через ущелье к грунтовой дороге. Именно эта нить связывала вместе пять селений клана Быстрого Кулака. Точнее, уже четыре, потому что покинутое нами селение было мертво.

Сразу за выходом из ущелья я увидел пост охраны. Издали казалось, что совсем еще безусые мальцы просто уснули, привалившись к стенкам небольшого каменного «гнезда». Подъехав ближе, мы увидели, что этот сон был вечным. Судя по аккуратности, здесь поработала «невидимка». Все было сделано так профессионально, что постовые не успели даже схватиться за оружие и соответственно не смогли послать сигнал в другие селения клана.

На склоне соседней горы я увидел десяток людей, которые двигались в нашем направлении, но дожидаться их и тем более говорить с ними желания не было.

Конские копыта бодро ударили в каменистую почву, и мы поскакали в сторону Прохода Эха. До этого выхода из земель горцев было значительно ближе, а от того, как быстро мы покинем горы, зависело очень многое.

Через час мы выехали на хорошо сохранившуюся за тысячелетия дорогу и взвинтили темп как минимум в полтора раза, что позволило оказаться у пограничной заставы горцев за пару часов до заката.

Выданная советом старейшин грамота так и осталась в моей сумке, потому что в Проход Эха вернулась уходившая к Стене Слез часть гарнизона. Пришлось даже приложить усилия, чтобы отказаться от горского гостеприимства, — ведь неизвестно, как отнесутся к нам новые друзья, когда слух о гибели деревни разнесется по всему краю.

Свободно вздохнуть я смог только за пределами мрачноватого тоннеля Прохода Эха. Солнце как раз коснулось далекой снежной вершины слева от нас и расплескало по округе алые лучи. Они заиграли на серых камнях, делая их не такими унылыми, а сама вершина увенчалась радужным ореолом. Красота, но если честно, очень надеюсь, что мне больше никогда не придется наслаждаться этими красотами. Я был сыт горами по самое горло.

Глава 8

ПУТЕШЕСТВЕННИК

Ворх — нидарский город, в котором находились основные конторы по найму горцев, — нельзя было назвать красивым. Здесь невозможно найти чудес архитектуры и изящных дизайнерских решений. Но Ворх был городом-воином, и в нем чувствовалась своя, немного грубая красота. Двойное кольцо не очень высоких, но поразительно толстых стен охватывало городские кварталы, в устройстве которых тоже чувствовался армейский порядок. Все в этом городе работало на обеспечение наемных отрядов горцев. Они приходили сюда после общения с наемщиками в горских городах, чтобы получить дополнительное оружие и профессиональных инструкторов, которые вместе с координаторами от конечных заказчиков станут своеобразным стержнем дисциплины.

Сотни лет назад горцы приходили сюда не для найма, а чтобы захватить добычу. Ворх бессчетное количество раз выдерживал короткие, но отчаянные атаки тех, кто теперь кормит его жителей.

До города мы добрались всего лишь с одной ночевкой, и не только потому, что отведенное просыпающимся демоном время стремительно утекало, — слухи, которые в любой момент могли слететь с горных вершин как лавина, буквально нависали над нами серьезной угрозой. Только когда в радиусе десяти километров не будет ни одного горца, мы сможем немного расслабиться, но никак не сбавить темп гонки.

Стражники, привыкшие к самым разным гостям со стороны гор, пропустили нас в большие ворота Ворха без вопросов и платы, но быстрый и внимательный взгляд невзрачной личности, расположившейся на лавочке у караульного помещения, мне не понравился.

Оба наши проводника-хтара бывали здесь уже не раз, поэтому уверенно направили всю кавалькаду к знакомой гостинице.

Трехэтажное здание постоялого двора охватывало обширный двор каменным квадратом и совершенно органично вписывалось в общий образ города-воина. Все здесь было основательно и целесообразно. Коновязь у конюшен представляла собой толстое бревно на каменных опорах, все двери имели такую толщину, что при штурме их нужно выбивать тяжелым тараном, а мебель и в таверне, и в гостевых комнатах могла бы выдержать морхского носорога.

Такой же простой и основательной была еда в таверне, но это ничуть не расстроило нас — больше месяца прошло с пира в моем графстве, так что неказистая домашняя кухня вызвала больший восторг, чем все изыски в лучших ресторациях столицы империи.

Молочный поросенок, тушеная говядина, каша с грибами и шкварками, запеченная в сметанном соусе рыба — все пошло на ура. До десерта я просто не добрался — утяжелившийся желудок потянул за какие-то странные нити, закрывая глаза, и через несколько минут мягкая, а главное — чистая — постель приняла меня в свои объятья. На выходе из обеденного зала я поймал призывный взгляд одной из подавальщиц, но в этот момент секс интересовал меня в последнюю очередь.

Казалось, гром небесный и пришествие ангелов не смогут разбудить меня, но походная жизнь и постоянная угроза дали о себе знать. Очень тихий рык Хана моментально вырвал меня из сна. На соседней кровати поднял голову Шип. Я так привык видеть его в броне, что одетого только в порты сухощавого мужчину и узнал-то не сразу.

Неслышной тенью бывший убийца скользнул к двери, оба волка припали к полу возле моей кровати, а «наша милость» в этот момент только начала нащупывать двуствольник в куче амуниции под кроватью. Мою гордость успокаивало одно — спавшие в этой же комнате Грифон и Змей даже не пошевелились.

Осознав, что его предупреждение было услышано, Хан замолчал, так что дальнейшее происходило в полной тишине. Массивная дверь в комнату открылась беззвучно, о чем говорило лишь изменение полутонов мрака. Лампы в комнате были потушены, а луна пряталась за соседними зданиями, поэтому я хоть как-то мог рассмотреть только то, что творится возле окна. Спускать ноги на пол было поздно, так что оставалось лишь направить двуствольник в сторону двери.

Через секунду послышалось тихое шипение, затем мягкий стук чего-то тяжелого о пол. Шагов Шипа я так и не услышал. Рядом по деревянным доскам коротко скребнули когти волков, и две пепельные тени скользнули в сторону двери.

Из коридора донеслось тихое бульканье, затем короткий вскрик, и после этого шум начал нарастать как горная лавина.

— Тревога! — крикнул в темноте Шип.

Из разных комнат полетели яростные ответы. Со своих кроватей вскочили «ящеры» и, судя по звуку, сразу ломанулись в коридор. Кто-то из них спросонья не вписался в проем. В коридоре замелькали отсветы ламп и даже факелов.

Забросив на спину шестиствольник, я с «пистолем» в руке бросился к выходу в коридор. И только тут сбоку блеснуло ярким светом.

У стен длинной комнаты стояли три пары кроватей. У двери спали «ящеры», у окна расположились мы с Шипом, а среднюю пару занимали артефакторы. Проснувшийся Урген не нашел ничего лучшего, как активировать большой фонарь. Так что в коридор я вывалился полуослепленный, к тому же споткнувшись о тело у двери. К счастью, воевать ни с кем не пришлось.

Когда кутерьма наконец-то улеглась, рядом появился измазанный в крови Шип. И, не дожидаясь вопросов, начал давать нужные мне ответы.

— Это были убийцы, они…

— Ты ранен? — перебил я рапортующего «ящера».

— Царапина на боку. Остальная кровь не моя. Противоядие я уже принял.

— Что? Яд?! — Меня обдало холодом.

— Да, но он мне известен. «Живодеры» решили отсечь голову нашего отряда, — криво улыбнулся Шип и продолжил прерванный доклад: — Пять человек. Все профессионалы.

— Хоть одного удалось взять живым?

— Они профессионалы, — повторил Шип, считая, что этим все сказано.

— Как это вообще могло случиться?! Мы прошли через две войны и подземелья демонов, но едва не легли под нож, как бараны, в простой гостинице, посреди спокойного королевства!

— Снотворное в еде. Те, кто вечером ушел раньше, легли спать самостоятельно. Остальные уснули за столами, и служки разнесли их по комнатам, как пьяных.

— Не понимаю, почему же тогда мы до сих пор живы?

— Повезло. Если судить по тому, что из всех только Барсук успел вмешаться в схватку, все дело в эликсирах нашего целителя. В нашем порезанном ловеласе магической дряни сейчас больше, чем крови. Зелья как-то сократили время действия снотворного.

Успевшие экипироваться кронайцы вытеснили из коридора мельтешащих слуг, а других гостей загнали в их номера. На залитом кровью полу лежали три тела в черной одежде. Четвертого я видел в комнате, когда выбегал, — похоже, это именно он шипел пробитым легким. Возле нашей двери, но уже в коридоре лежал убийца с перерезанным горлом — это был источник второго, булькающего звука. Развернувшись, я посмотрел в конец коридора, где виднелись лестницы на третий и первый этаж.

— Пятый на лестнице, — вновь угадал мой вопрос Шип.

— Почему нас тупо не отравили?

— Влезшие в гостиницу убийцы, которые порезали пьяных гостей, это одно, а массовое отравление — совсем другое. Хозяин постоялого двора не идиот.

— Думаешь, он все знает?

— Уверен.

— Ну тогда мойся, одевайся и пойдем, поболтаем с нашим гостеприимным хозяином, — нехорошо улыбнулся я.

— Командир, думаю, нам не стоит горячиться. Это не просто чужой город, это чужая страна. В столице империи за нами были связи и сила, а здесь мы чужие. К тому же времени у нас в обрез.

— Что предлагаешь? — Я понимал правоту Шипа, но все равно раздражение удалось сдержать с большим трудом.

— Пустить золотую крысу.

— В смысле?

— В преступном мире есть поговорка: «Там, где не пройдет рыцарь на коне, всегда пролезет крыса, особенно если она из золота».

— Предлагаешь купить информацию?

— Да, и если правильно поговорить с хозяином постоялого двора, то мы узнаем, кому нести золото.

— Помощь нужна?

— Нет, здесь лучше работать в одиночку.

— Хорошо. Где деньги, ты знаешь. Бери сколько нужно.

Шип кивнул и быстро вернулся в комнату. Я же только в этот момент понял, насколько нелепо выгляжу, стоя посреди коридора в одних портках и с иглометом в руках.

Через час близкий восход разогнал ночную мглу, и мы по совету Шипа спешно выселились из гостиницы. Хозяин постоялого двора лично провожал нас, униженно кланяясь и извиняясь за причиненные неудобства. Он так громко и артистично проклинал убийц, посягнувших на жизнь «такого важного и доброго гостя», что я едва сдержался, чтобы не двинуть ему в морду.

Посланный к местному нотариусу гонец разбудил сердитого старика, но, почуяв наживу, юрист быстро сменил гнев на милость и явился перед мои светлы очи. По законам этой страны в ведении нотариусов была не только продажа недвижимости, но и сдача ее внаем.

Еще через час мы уже въезжали в снятый сроком на неделю загородный дом. Все помещения были тщательно проверены, и мы наконец-то могли нормально поговорить. К тому времени Шип уже вернулся из своего похода к воротилам местного криминального сообщества. Выглядел он, как и должен был выглядеть настоящий убийца — не стесняющая движений, серая неприметная одежда и нарочито небрежное поведение. Даже осанка Шипа неуловимо изменилась. Похоже, он сам понимал, как выглядит со стороны, и перед беседой переоделся в броню. Вот теперь перед нами был совершенно другой человек — воин, которому нечего скрывать и незачем прятать взгляд, — возможно, именно поэтому он и служил новому командиру верой и правдой.

— Пришлось потратить сто империалов, но местный глава убийц дал ответ. Он потерял пятерых, а это много для «семьи» из такого небольшого города. Так что теперь ему нужно возвращать аванс. Я дал деньги на возврат и еще сверху столько же. В общем, нас заказали дари, командир. Заказ сделал человек, но местные знают, что он работает с нелюдями.

— Вот только этого нам не хватало, — ругнулся я.

— Да уж, ситуация осложняется, — поддакнул наконец-то выспавшийся Урген.

Все действительно становилось сложнее. Я рассчитывал взять с собой несколько телег, и, пока мы будем добираться до земли морхов, целитель подлечит раненых. Теперь спокойное путешествие отменяется — дарийский шпион наверняка предупредил своих хозяев, и нас ждет засада. Хорошо, если одна.

В голове было пусто, как у нищего в кармане, — гениальные идеи кончились еще в горах, а тут очередной попадос.

Главная командирская поговорка: «Если нет своих мозгов, используй серое вещество подчиненных» — помогла и здесь. Как обычно, начали высказываться по старшинству — с Ежа.

Пока дошли до самого старшего, то есть меня, прозвучало немало как идиотских, так и вполне разумных идей, но все это осталось за бортом, зато, выдернув из каждой мысли по ниточке, мы получили, как у голого из поговорки, вполне удобоваримую «рубашку», то есть план действий.

Первыми в город отправились оба хтара, а за ними, утяжеленный кошельком золота, двинулся помощник Карна.

Следующим утром славный город Ворх покидали две очень разные компании. Сначала из восточных ворот на столичный тракт выехал целый обоз — около десяти телег, на которых лежали раненые. В охранении шесть всадников в серой броне и шесть в черной. На передней телеге восседал ставший уже официальным целитель графа Гвиери.

В это же время через южные ворота город покидал караван хтарских торговцев, состоящий из пятнадцати закутанных в хтарские халаты и чалмы всадников и такого же количества навьюченных увесистым товаром лошадей. Караван с максимальной скоростью отправился в глубь Вольных Королевств, а дарийские шпионы увязались за первым обозом в надежде узнать, что еще задумал этот чокнутый Черный Ящер. Точнее, я на это надеялся.

К концу первого дня ускоренной скачки мы прошли второй по счету город и обосновались на ночевку в небольшой рощице. Местность, на которой расположились Вольные Королевства, считалась горной, но только относительно. Невысокие хребты густо покрывала различная растительность, что делало эту страну живой и более приятной моему взгляду, чем страна горцев.

Сразу после заката в каменистом грунте были вырыты неглубокие ямы, в которых запылали два костра. Над кострами тут же повисли котелки с кашей. Через несколько минут Урген перестал стонать, потирая свою многострадальную пятую точку, и принюхался к ароматам, долетавшим до его носа от бурлящих котлов. Но в этот момент страдания профессора меня интересовали меньше всего.

Как там дела у наших «имитаторов»? Как бы мне ни хотелось попасть в страну морхов в составе сильного отряда, на этой мечте можно было поставить крест. Так что пришлось разделиться. Все раненые и целитель отправились в империю, их сопровождали самые неумелые наездники из состава абордажной команды. Также в отряде были два «ящера». Да, именно два, остальные «черные» комплекты брони были крашеной подделкой, создававшей иллюзию того, что граф и его «ящеры» отправились на восток. Бывшие «летучие медведи» впервые за полтора года занялись тем, чему их обучал Выир Дирна: доставкой сверхважного донесения. Через сутки они отделятся от основного обоза и устремятся в сторону империи с письмами ко всем, кто способен прислушаться к моим словам. Конечно, главное послание предназначалось Ловану.

Сначала я хотел отправить Сома в сопровождении переодетых в крашеную броню хтаров, но, посоветовавшись с целителем, все же разрешил Барсуку ехать со старым товарищем, а не в госпитальном обозе. По словам мэтра Вакурама, лучше травануть парня еще парой доз поддерживающего эликсира, чем затягивать очистительные процедуры на срок, пока обоз доползет до империи. Надеюсь, мы не ошиблись.

На всякий случай оба «летающих медведя» имели по комплекту дубликатов всех посланий, но я сомневался, что воспитанников Выира Дирны, к тому же усиленных «чешуей» и иглометами, сможет кто-то остановить или разделить.

Урген потихоньку начал подбираться к котлу с бурлящей кашей, и я невольно улыбнулся. Как бы то ни было, мы еще в деле. В отряде остались: трое «ящеров», трое ученых, включая меня в качестве самопровозглашенного демонолога. Также в наши ряды попали восемь абордажников — и с ними дядька Карн. Итого — полтора десятка непонятно на что надеющихся путешественников, коих вел окончательно сбрендивший граф.

Интересно, а на что я надеюсь? На то, что в момент, когда морхская гигантская «кирка» из рога носорога проломит мне череп, за этим последует какое-то продолжение? Неужели я до сих пор воспринимаю все происходящее в этом мире как бред?

Как обычно это и бывает, сытный ужин, глубокий сон и веселое солнышко, которое мы встретили уже в седлах, немного изменили картину мироздания, делая ее не такой уж мрачной.

Барабаня копытами по древней дороге, наши лошади бодро несли нас вперед. Как обычно, Змей внимательно контролировал состояние скакунов и временами корректировал скорость движения. По его команде мы останавливались, снимали с вьючных лошадей казавшиеся неподъемными тюки с товарами и перебрасывали их на уставших скакунов. Весу в этих «тюках» было пара килограммов, так что «нагруженные» кони имели возможность отдохнуть прямо на марше.

Как обычно, Черныш очень ревностно относился к своим обязанностям и каждый раз пытался укусить своего сменщика. К тому же даже муляж грузового вьюка вызывал в нем волну возмущения, так что смена лошади у меня всегда напоминала цирковое представление.

Хуже всего на марше чувствовал себя Хан, но при этом волки умудрялись поддерживать общий темп.

Четыре дня мы продвигались по прекрасной дороге, постоянно ожидая нападения либо дарийских рабов, либо чистокровных нелюдей, но, как ни странно, все было относительно тихо. Как я заметил, жители Вольных Королевств не были ярыми путешественниками. Хоть какое-то оживление на дорогах появлялось только ближе к городам, но в крупные населенные пункты мы старались не заезжать, закупая продукты в маленьких деревнях. Так что единственными местами, где пришлось немного понервничать, были пограничные заставы сначала между Нидаром и Тиросом, а затем между Тиросом и маленьким, но очень агрессивным королевством под лаконичным названием Хорт.

О том, что возглавляемая сумасбродным королем страна довольно опасна для путешественников, нам поведал седоусый пограничник со стороны Тироса, после того как в его руки попали две монеты со вставленными алмазами. С момента, когда мы покинули столицу, увесистая сумка с бриллиантовыми империалами сильно полегчала, но все равно денег у нас было больше, чем времени, и золото имело намного меньшую ценность, чем жизнь. Так что по совету тиросца после пересечения границы и уплаты — в три раза выше, чем в Тиросе, — пограничной пошлины мы отвели в сторону одного из хортовских ветеранов.

Еще три империала перекочевали в мозолистую руку старого воина, в одночасье получившего обеспеченную старость, а в ответ мы узнали маршрут, на котором путешественникам практически ничто не угрожает. Конечно, придется сойти с древней дороги и обогнуть полукругом все королевство, но в стране, которую можно было объехать за четыре дня, это не такая уж большая проблема.

И все же, несмотря на все предосторожности, полностью избежать неприятностей в общении с хортской властью не удалось — похоже, слухи о богатых путешественниках пробежали по стране быстрее наших коней.

Уже на границе я понял, что с гостями местные власти поступают по принципу: «Всех впускать, никого не выпускать». Так что смысла в маскировке больше не было — с брони исчезли просторные халаты, а безликие и монстрообразные шлемы вернулись на наши головы, сменив разноцветные чалмы. По-моему, начавшие приходить в себя кронайцы даже расстроились, возвратившись к безликой и серой форме.

Два дня по отвратительной дороге не добавили нам доброжелательности, поэтому к небольшой крепостце, перегораживающей перевал между скалами невысокого хребта, мы подъехали в очень раздраженном настроении. Возможно, это и спасло нам жизнь.

Застава представляла собой невысокую стену с арочным проходом рядом с пузатой башней.

— Именем короля вы арестованы! — завопил рыцарь в дрянной броне, возглавлявший два десятка мечников.

Вся эта гоп-компания вывалилась из круглой постройки с зубцами по периметру крыши. Яростный вопль потенциальных экспроприаторов захлебнулся, когда их порыв был встречен залпом из иглометов. Привыкшие грабить купцов стражники растерялись, но при этом довольно шустро ринулись обратно в башню, даже умудрившись не создать затора в проеме двери. Снаружи, кроме парочки трупов, остался лишь юный воин, вцепившийся в деревянную конструкцию, поднимающую кованую решетку. Шип спрыгнул с коня и направился к арке. Стражник смотрел на приближающегося «ящера», как лягушка на змею, и даже не понял, что с ним случилось через секунду. Шип совершенно спокойно отодрал побледневшие пальцы стражника от ручек механизма и поднял перегораживающую арочный проход решетку. Кто-то попытался выстрелить в него сквозь бойницу в башне, но, получив иглу в лицо, быстро исчез из виду.

Сопровождаемая стеклянным взглядом стражника, наша кавалькада пронеслась через арку и покинула Вольные Королевства.

Как это ни печально, мне разонравилось путешествовать, потому что эту страну я покидал с не меньшим облегчением, чем вотчину горцев. И что-то мне подсказывало, что страна морхов дикого восторга у меня тоже не вызовет.

Сразу за горным хребтом, подступая к его каменному основанию, словно воды к берегам, разлилось море зелени. Утопающий в дымке испарений горизонт делал это море безбрежным.

— Морхский лес! — гордо провозгласил Урген, с улыбкой окидывая взглядом теряющиеся вдали верхушки деревьев.

— Не понял, — искренне удивился я и полез в седельную сумку за картой. — Темный Лес вижу. Вольные Королевства тоже. А где здесь Морхский лес?

Профессор подъехал ближе и чиркнул пальцем по стыку между желтоватым пятном морхской саванны и Вольными Королевствами.

— На картах его нет, и, честно говоря, я сам понял, что рассказы об этом лесе не выдумка, только пару минут назад.

Я решительным жестом достал из той же сумки маленькую угольную палочку и дорисовал к пятну Темного Леса длинный отросток.

— И зачем ты портишь карту?

— Это не карта, а туалетная бумага, — зло ответил я.

Творения местных картографов продолжали вызывать у меня неконтролируемое раздражение своей выдающейся художественной ценностью и такой же выдающейся приблизительностью. Конечно, у Ургена имелась карта из замка Торнадо с обозначением демонских замков, но она была лишь схематичной — ни географических подробностей, ни больших древних городов. Что уж говорить о более поздних поселениях.

Насмотревшись на новые виды, мы быстро спустились с невысокой седловины и вплотную подъехали к лесу. Как горные склоны ныряли в заросли, так и каменная дорога исчезала из виду под слоем опавших листьев. Многолетние наслоения листвы лежали плотно, поэтому проблем с передвижением мы не имели — только звонкий цокот подков по камню сменился приглушенными ударами копыт в мягкую поверхность.

Если листья, хоть и внешне, смогли победить дорогу, то деревьям этого так и не удалось. Не знаю, в чем дело, в магии или каких-то химикатах, но плотные заросли похожего на джунгли леса закрывали все пространство вокруг, за исключением самой дороги.

Складывалось такое впечатление, что мы въезжали в большой тоннель со сводчатым потолком. Просветы сверху имелись, но попадались они очень редко. Вокруг царил мягкий полумрак бесконечного рассвета. Сразу появилось ощущение, будто мы попали в волшебную сказку. Я, конечно, и так последние два года жил как в фантастическом романе, но здесь ощущение нереальности происходящего достигло наивысшей степени. Казалось, вот-вот из зарослей выйдет отряд эльфов в сопровождении доброго мага.

Ни маги, ни эльфы так и не появились, возможно, к счастью — приключений нам и так хватало. Над нами, изнывая от многовекового желания поглотить дорогу, нависал морхский лес. Конечно, в этой борьбе имелись некоторые успехи в виде провисших над проезжей частью лиан, но даже они не затрудняли нам продвижения. Лишь иногда кто-то из едущих в авангарде воинов разрубал слишком назойливые стебли.

Часы однообразного пути накладывались друг на друга, убаюкивая наше внимание. Где-то в вышине среди древесных крон резвились мелкие животные и голосил птичий хор. Мы все постепенно привыкали к этому миру теней и переставали обращать внимание на мелочи. Точнее, почти все. Неожиданно для всех Шип вскочил с ногами на седло своего коня, а затем прыгнул вверх и чуть в сторону, буквально ныряя в заросли. Раньше за ним таких успехов в джигитовке не замечалось.

Из зарослей послышался пронзительный визг. Сначала я подумал, что бывший убийца надумал поохотиться на обезьян, но, когда он вывалился из листьев в обнимку с мальчишкой, все стало на свои места.

Мальчишка оказался очень колоритным персонажем — лет шести от роду, чумазый и оборванный. Но при более вдумчивом осмотре выяснилось, что неухоженность ребенка являлась камуфляжем. Налицо был нанесен грим из зеленой и коричневой краски, а лохмотья являлись своеобразным вариантом «лешего».

Шип ловко перехватил мальчика за шиворот и приподнял над землей. В ответ юный разведчик полоснул своим ножом по звериной маске забрала.

— Не балуй. — Шип тряхнул пленником. Мальчик зашипел в ответ, но нож все же отпустил.

Первый этап переговоров прошел впустую, но тут к Шипу подъехал Еж и снял шлем.

— Дядя Шип, отпустите его. Он не убежит, — попросил юный артефактор и тут же переспросил у пленника: — Ты ведь не убежишь?

— Не убегу.

Глаза на испачканном лице ребенка говорили об обратном, но убежать от Шипа еще та задачка, поэтому он опустил мальца на ноги и даже сделал шаг назад.

Незнакомец тоже отступил на пару метров, а затем случилась вполне закономерная для ребенка вещь — любопытство победило страх.

— Ты кто такой? — спросил я, подъезжая ближе.

Чтобы не спугнуть мальца, все сняли жуткие шлемы и даже начали улыбаться, хотя Змей с Грифоном, да и половина кронайцев, при этом внимательно осматривались по сторонам.

— Ярэк, — односложно ответил мальчик и шмыгнул носом.

— И что же ты, Ярэк, здесь делаешь?

— Стою в дозоре.

Каждый ответ мальчика порождал вопрос, и эта игра ему явно нравилась.

— Зачем ты здесь сидишь? — спросил я и тут же уточнил: — Только постарайся ответить больше чем одним словом.

— Высматриваю торговцев, — ответил Ярэк, но, заметив, что я хмурюсь, тут же добавил: — У нас тут фактория, вот мы и смотрим.

— А морхов вы не боитесь?

— А чего их боятся? Соседи как соседи, — вопросом на вопрос ответил мальчик с выражением на лице, которое я видел только в Одессе.

Вот это номер! И фактория, и живущие в ней люди стали мне очень интересны.

— Ярэк, проводи нас к своим старшим.

— А арбалет подарите? — тут же предложил сделку пацан.

Точно родная душа одесситам.

— Думаю, когда отец услышит о твоей жадности, то подарит тебе пару раз ремнем по месту, откуда ноги растут. Веди, хватит кривляться.

Похоже, отец юного разведчика действительно обладал тяжелой рукой и таким же нравом, потому что Ярэк тут же скис и повел нас к неприметной тропе, под углом отходящей от основной дороги. Без проводника мы точно пропустили бы эту слабенькую тропку.

Через полчаса пешего хода — коней пришлось вести за собой в поводу — мы вышли к большой поляне. Точнее, это была не совсем поляна, просто другого слова на ум не пришло. Это был городок на деревьях. Изрядный участок леса — метров двести — местные жители очистили от кустов и мелких деревьев. Остались только два десятка настоящих исполинов. Мало того, этот участок опоясывала полоса отчуждения, на которой не было не то что кустов, даже кроны деревьев оказались тщательно обрублены с одной стороны. Глядя вверх, я увидел, что между кронами основного массива леса и кронами деревьев этого странного поселка как минимум метров десять — ни одна обезьяна не перепрыгнет.

На земле имелось только несколько бараков и несколько длинных коновязей — судя по всему, гостевая зона. Здесь нас уже встречали местные жители — три закамуфлированных, как и Ярэк, воина, а с ними широкоплечий бородач в повседневной одежде из кожи.

— Чем могу служить вашей милости? — Местный начальник безошибочно вычленил из всей компании старшего и кивком обозначил поклон.

— Я сам не знаю, чем вы можете мне помочь, но уверен, что для вас это будет очень выгодно. — Пробный шар с моей стороны попал в цель, потому что в глазах бородача загорелся искренний интерес.

В гостевом бараке тут же был накрыт стол, на котором изобиловали мясные блюда и диковинные фрукты. Живущие в поселке люди явно не бедствовали. К комитету по встрече подтянулись еще два десятка повседневно одетых мужиков, а судя по тихому шепотку над головой, можно догадаться, что за всем действом наблюдали прячущиеся в кронах женщины и дети.

Бородач правильно понял мой намек и, не задавая ни единого вопроса, начал рассказывать о себе и своих соратниках.

Поселение являлось торговым постом королевства Хорт, точнее, оно принадлежало королевству чисто номинально, потому что было основано выходцами из этой страны. Налогов торговцы не платили и на сумасбродного короля плевали с верхушек своих «высотных» домов.

В свое время достаточно богатая семья потихоньку приторговывала с лесными морхами и за счет этого богатела слишком стремительно, как минимум по мнению короля. Когда к торговцам явился эмиссар правителя с очень нескромным предложением взять венценосную особу в компаньоны, глава семейства понял, чем закончится эта затея. Он мило улыбнулся посланцу, согласился со всеми условиями, а ночью собрал всех родственников и тихо исчез из столицы.

На бизнес торговцев это никак не повлияло. Как и раньше, они выменивали у морхов дорогие травы и шкуры редких животных на металлические изделия и ткани. Только продавали лесное добро не на столичном рынке, а приезжим торговцам. При этом вся семья тихо радовалась, слушая рассказы о зверствах зарвавшегося королька. Радовались, что теперь для них это новости издалека. Жить в стране людоедов им было лучше, чем среди людей.

— И ты утверждаешь, что морхи всего лишь мирные соседи и честные торговые партнеры? — удивленно спросил я, допив остатки очень вкусного напитка из деревянного стакана. Что это было, я так и не понял — что-то с нотками цветочного меда и ягод.

— А чего с ними враждовать? — удивился бородач. — Им наши товары нужны постоянно, так что живем мирно.

— Но они же людоеды!

— И что с того? Ежели какой дурак сунется в лес, какая разница, кто его сожрет — пятнистая кошка или морх? Иногда к нам приходят посланцы короля или просто бандиты. Так после этих визитов морхи даже приплачивают нам за поставку мяса, — неприятно хохотнул торговец. — Они жрут даже своих, а вот нас им жрать невыгодно.

— Так, значит, договориться с ними можно?

— Конечно можно, особенно если с пониманием, — хитро прищурился торговец.

Ох и семейка!

— Пять империалов — и ты помогаешь нам договариваться.

— Вот если бы десять… — тут же начал торговаться бородач.

— Алмазных, — уточнил я, чем вызвал на лице главы поселения целую бурю эмоций.

Мой собеседник был прожженным торговцем, но сумма в двести обычных империалов даже его выбила из колеи.

— Договорились, — наконец-то справился с собой бородач. — Завтра утром будем говорить.

— Почему завтра?

— Так сейчас вывесим шкуру гука, а завтра с рассветом придет шаман, и мы поговорим.

Ошарашенные щедростью гостей, а особенно тем, что деньги за посредничество я отдал сразу, хозяева не знали, как нам угодить, но даже при этом не показали своих женщин, и я их понимал вполне.

Ночевали мы в гостевом бараке, но в комфортных условиях. Хозяева быстро спустили сверху удобные плетеные ложа с чистыми простынями. И отдавал золото, и устраивался спать я без опаски, потому что глава торговцев дураком явно не был. Он сразу заметил, что как минимум четверть гостей ничего не ест и не пьет, — нам вполне хватило горького опыта после случившегося на нидарском постоялом дворе. Справиться даже с одним закованным в броню «ящером» не сможет и вся деревня скопом, так что спать можно было спокойно. Шип в свою очередь позаботился, чтобы в каждой смене ночного дозора была как минимум пара воинов из тех, кто питался только из дорожных припасов.

Лесные морхи оказались ранними пташками.

Едва сумерки успели разбавить ночную мглу, мой организм потребовал от меня избавления от остатков обильного ужина. Почувствовав мое пробуждение, из-под плетеного лежака высунул голову Хан.

— Спи, скоро вернусь. Никто меня там не съест.

Уже у самой двери я повернулся и увидел, как волк неспешно идет следом. То ли решил не отлынивать от обязанностей телохранителя, то ли ему тоже нужно было выйти.

Первое, что я увидел, открыв дверь барака, — был сидящий на полосе отчуждения морх.

— Ты его видишь? — спросил я у стоящего в дозоре Грифона.

— Ну да, — равнодушно ответил «ящер».

— Почему ничего не делаешь?

— А зачем? — достаточно логично возразил Грифон. — Мы ждем гостей. Он приперся слишком рано, сел и сидит себе спокойно. Так чего волноваться?

— Действительно.

Местные хозяева пока не появились, так что общение с посланцем людоедов немного откладывалось. Я уже собирался продолжить свой путь, но увидел выходящего из барака Хана. Волк смотрел в мою сторону, но не на меня. Глаза пепельного хищника сверкнули злобой, шерсть на загривке встала дыбом, а лапы согнулись как перед рывком.

— Хан, нельзя! — крикнул я, проследив направление волчьего взгляда.

Волк дернул головой, но лапы разогнул.

— Хан, не трогать. Нельзя! — Поймав себя на том, что общаюсь с модифицированным волком как с простой собакой, добавил: — Он нам нужен. Не трогай и присмотри, чтобы этого не сделала Дымка.

Волк еще раз злобно зыркнул на морха и ушел в барак.

Пока я заканчивал утренний моцион, стало значительно светлее. К этому времени проснулся глава торговцев и уже беседовал с нашим гостем. Так что мне оставалось только направиться к мирно общающейся парочке, делая это очень медленно, чтобы выиграть время на размышления.

Морх, конечно, отличался от тех, кого я видел на войне, будучи в теле императора, — не выше человеческого роста, более темная кожа, на которой зеленой краской были нанесены какие-то наверняка мистические знаки. И все же это был настоящий морх-людоед с завидным набором зубов и хищной мордой, которая отличалась от человеческого лица, как облик пантеры от мордочки домашнего кота.

— Ваша милость, это шаман соседнего племени. Мы торгуем с ними уже десять лет и проблем не знаем. Если он пообещает, то сдержит свое слово, — начал переговоры бородач. — Шаман хочет узнать, что нужно вашей милости, а затем назовет свою цену.

— Хорошо. Скажи ему, что нам нужно попасть в древний город в саванне.

Бородач издал серию звуков, на первый взгляд напоминающих рычание. Морх прорычал что-то в ответ.

— Ваша милость, шаман спрашивает — в какой именно город вам нужно попасть?

— А их там что, много? — Я как-то растерялся. На добытой в замке Торнадо карте в саванне был отмечен только один замок демона.

Вновь произошел обмен порыкивающими звуками, причем шаман говорил довольно долго.

— Да, ваша милость, шаман сказал, что городов много и ходить туда им запрещают боги. Но он готов провести вас мимо племен больших морхов и предупреждать в пути об опасности.

— Что он хочет за свои услуги?

Как оказалось, шаман все же немного понимал имперский, он не стал дожидаться перевода и показал мне три пальца.

— Смерть-металка.

— Он хочет три арбалета, — спокойно объяснил мне «переводчик».

— И часто вы продаете им арбалеты?

— Нет, король запрещает вывозить арбалеты за границу. Мы бы и сами не отказались от парочки штук.

— Поторговаться с ним можно?

— Увы, ваша милость. Морхи вообще не торгуются. Мы выносим к ним товар, а они выставляют своих товаров столько, сколько посчитают справедливым. Почти всегда цена нас устраивает.

— Что-то мне не хочется отдавать им арбалеты.

— Значит, вы пойдете в саванну одни, — пожал плечами бородач, и по его тону я понял, что иных вариантов не будет. Нужно соглашаться — все-таки он не первый год живет рядом с дикарями.

Конечно, возникал вопрос, не захотят ли морхи получить все арбалеты без ответных услуг по праву сильного, но обсуждать его с торговцем не имело смысла. Осталось только сделать все, чтобы удержать право сильного за собой.

— Хорошо, мы согласны, — сказал я, глядя на шамана. — За три арбалета шесть проводников.

Бородач что-то коротко рыкнул, наверное, уточняя цифры. Шаман тут же улыбнулся — хотя этот акулий оскал трудно было назвать улыбкой — и гулко ударил себя в грудь.

— Скажи ему, чтобы через час его люди ждали нас на дороге.

— Ваша милость, морхи не подходят к дороге ближе, чем на бросок копья.

— Прочему?

— Это «рахва», то есть святотатство, — пояснил переводчик, но я все равно ничего не понял.

— Хорошо, пусть до саванны идут за нами вдоль дороги.

Едва дослушав перевод, морх коротко рыкнул.

— Он хочет свои арбалеты.

— Его люди получат арбалеты, когда доведут нас до места, — жестко сказал я, уже устав от этого разговора. — Если весь путь до нужного мне города нас не будут сопровождать шесть его воинов, племя не получит и ржавой железки. Мне тоже не очень нравится торговаться.

Сказав это я, развернулся и ушел в барак собираться, даже не прислушиваясь к рычанию за спиной.

Через час, выбравшись из зарослей к дороге, мы оседлали коней и, взвинтив темп до предела, поскакали на юг.

К концу первого дня мы так и не добрались до края морхского леса и заночевали прямо на дороге. Вдоль зеленого тоннеля, на расчищенном от листьев камне, горели четыре костра. Вся каша была уже съедена, и немного клонило в сон. Кронайцы, как опытные бойцы, уже провалились в царство Морфея, используя по назначению каждый миг покоя. Грифон с двумя моряками стоял в охранении. Возле моего костра сидели Шип, Змей и оба артефактора. Ургена вновь захватила какая-то идея, и он, практически заглотнув свою порцию каши, начал судорожно копаться в свитках. Некоторое время Еж помогал учителю. Я увидел, что мальчика отчаянно клонит в сон, поэтому привлек его внимание и знаком приказал ложиться спать. Что он тут же и сделал. Профессор так и не заметил, что лишился соратника в своих поисках истины.

— Да! — вскричал ученый, и в чуть разбавленной лишь далекими криками ночных птиц тишине его голос прозвучал как выстрел. Проснулись несколько кронайцев, а дозорные, не разворачиваясь, направили арбалеты в сторону леса.

— Блин, проф, что ж ты так… — Договорить я не успел. Справа от дороги раздался утробный рык кого-то очень большого.

Ночные птицы моментально смолкли, и над лесом повисла теперь уже абсолютная тишина.

— Если бы не твои знания, ты бы уже ехал на телеге в сторону империи. Нет, лучше отправить тебя на границу к Морофу. Или, может, пусть Змей вспомнит ваши тренировки?

— Да ладно тебе, — отмахнулся профессор. Научная жизнь не оставила и следа от его казацкого прошлого. — Ты лучше послушай, что я узнал о морхах.

— Проф, это, конечно, интересно, но точно не повод, чтобы сзывать сюда всех тварей в ночном лесу.

Ученый упрека не заметил и только отмахнулся.

— Морхи, как и дари, были созданы искусственно. Они проектировались как чернорабочие при строительстве. Здесь, — профессор ткнул пальцем в текст на свитке, — также объясняется их тяга к мясу людей и собственных родичей. Огромные массы рабочих было трудно прокормить. К тому же на работах возникла проблема травматизма. Древние управленцы нашли интересный способ разом решить проблему пропитания и утилизации покалечившихся рабочих.

— Проф, мне показалось или ты действительно восхищен гениальностью этого организационного решения? — вкрадчиво спросил я. — Не ты ли совсем недавно убивался, вспоминая жестокость древних магов? На морхов мне наплевать, и при необходимости я готов вырезать их до последнего экземпляра. Но, во-первых, когда-то они были людьми, а во-вторых, в отношении кого бы ни применялось «гениальное» решение кормить рабочих их мертвыми коллегами, я этого применяльщика задушил бы собственными руками.

Профессор сначала хотел что-то возразить, но промолчал. Затем даже покраснел. Если честно, мне было его жаль — перед увлеченным своим делом ученым открывался удивительный мир древнего могущества. К некоторым возможностям этого мира он даже смог прикоснуться. Натура ученого требовала максимальной собранности и отстраненности.

Он конечно же восхищался разумным решением нетривиальной задачи, совершенно не углубляясь в моральные аспекты. Но ведь от этого они никуда не девались. Кто-то из древних «администраторов» принял решение, а послушные и увлеченные своим делом до полной потери связи с реальностью маги выполнили приказ — как результат тысячи лет морхи жрали друг друга и всех, до кого могли дотянуться. Их любовь к человеческому мясу не была результатом извращений или неправильного воспитания — все было заложено генетически.

Я не жалел монстров, с которыми нам еще предстоит общаться ближе, чем хочется, но больше всего мне хотелось подержаться за горло тех, кто сотворил из обычных людей не просто уродов, а еще и каннибалов. И все только для того, чтобы они стали эффективными чернорабочими на строительстве.

Так, стоп!

За моральными терзаниями я едва не упустил важную мысль.

— Проф, если они работали на строительстве, почему лесные морхи не могут подходить к дороге?

— Не знаю, — пожал плечами Урген, с трудом отрываясь от внутренней борьбы холодного ученого разума и интеллигента.

— Вот этим бы и занялся, а то выискиваешь в бумажках всякую ерунду.

Новое направление в изысканиях тут же стало якорем, за который зацепился ученый разум, задавив остатки сопротивления ранимой души доброго человека.

— Так, где-то в свитке номер шестнадцать было упоминание… — начал бормотать себе под нос профессор, постепенно вытаскивая все новые свитки и разбрасывая их вокруг костра.

Под это бормотание я и уснул.

Следующий день начался совершенно обычно — все та же тоннелеобразная дорога и лес вокруг, но начиная с полудня нас ждали большие сюрпризы.

Впереди над дорогой появился просвет, но подобных прогалин в лесном тоннеле и до этого было множество, так что практически все подняли взгляд к голубому небу, устав от сероватого полумрака лесной тени.

— Святой Герберт! — ошарашенно выдохнул Урген, который, в отличие от всех, смотрел не вверх, а по сторонам.

Я осмотрелся и пораженно замер — мы оказались посреди гигантского города. Похоже, древние строители оставили на обочинах дороги место для культурных насаждений, которые за века слились с джунглями. И вот теперь эти заросли послужили ширмой, внезапно открывшей нам вид на город. Вид совершенно фантастический.

Любимой геометрический фигурой древних строителей был усеченный конус. Тысячи сужающихся кверху зданий разной высоты — от десяти до сотни метров — были разбросаны по сторонам от высокой насыпи центральной дороги, на которой мы и находились. Строившие дорогу мастера постарались и здесь — буйные заросли проникли в город только в тех местах, где им было позволено. Иначе объяснить то, что джунгли росли здесь только ровными рядами и кругами, было невозможно.

Я всегда считал, что обладаю изрядным словарным запасом, но, чтобы описать увиденное в полной мере, он оказался слишком скуден. Каждый дом представлял собой уникальное, непохожее на окружающие — несмотря на единую форму — произведение архитектурного искусства, и все же среди этого разнообразия имелись настоящие жемчужины. Слева от нас виднелся ряд зданий, построенных, как по линейке, с постепенно возрастающей высотой. Самое маленькое из них имело темно-коричневый цвет, а последующие становились светлее, вплоть до стоящего крайним гиганта, который сверкал на солнце округлыми боками цвета кофе с молоком. Конечно, все это было припорошено пылью и осыпано следами вековой эрозии, но воображение неизменно утягивало мозг в далекое прошлое — времена, когда этот город сверкал первозданными красками. Чуть дальше за «лесенкой дурачков» виднелись приземистые конусы мозаичной раскраски, а за ними в небо вонзались серые иглы тех же конусов, только очень тонких и высоких.

Справа, как великан в окружении карликов, возвышалась громада приземистого, низко усеченного и оттого похожего на шайбу исполина. К нему с насыпи главной дороги вел спуск.

Я конечно же ждал подобной реакции и вовремя успел среагировать на действия Ургена, потянувшего уздечку своего коня вправо.

— Проф, мы не поедем туда.

— Ты меня не остановишь! — едва не взвизгнул профессор.

Я его прекрасно понимал — удивительные тайны и открытия, ждущие любого исследователя древнего города, манили даже меня, что уж говорить об этом информационном наркомане.

Спорить я не стал, лишь разрешающе кивнул Шипу и Змею. «Ящеры» просчитали ситуацию быстрее меня и уже подъезжали к коню Ургена с другой стороны.

Свалить и связать давно забывшего казацкие тренировки ученого было делом пары секунд. Затем он был вновь взгроможден на лошадь, и я направил отряд дальше, не обращая внимания на приступы собственного любопытства и матерные вопли Ургена. Половина вылетающих из него слов были русскими, явно подслушанными у меня.

Да уж, велик и могуч наш язык, особенно в деле выплескивания как положительных, так и отрицательных эмоций. Давно заметил, что большая часть отколовшихся от Союза народов разговаривают на родном языке, а матерятся на русском.

— Все, развяжите меня, сволочи, — проворчал профессор через полчаса после того, как зелень вновь закрыла от нас наследие древней цивилизации.

До самого вечера профессор был нем как рыба и даже свою порцию каши съел с таким видом, будто делает всем огромное одолжение, но, по крайней мере, не ругался и вновь занялся своими свитками — и то хорошо.

На привал наш отряд встал на каменной площадке у дороги, также покрытой листьями, но не побежденной джунглями. Рядом с площадкой возвышалось полуразрушенное здание. До городских исполинов ему было далеко, но все равно каменный конус впечатлял.

Это было явно техническое и не очень важное для строителей здание, потому что джунгли все же сумели заявить на него свои права — толстые лианы оплетали темно-серые, давно лишившееся цветной плитки стены, как удав свою жертву.

От площадки, которую к середине ночи освещал лишь слабый свет невидимой за лесом луны и угольки прогоревших костров, к опутанному лианами зданию вел неширокий мостик. Именно к этому сооружению и направился наш ученый. Урген был уверен, что за ним никто не наблюдает, и совершенно напрасно. Рядом со мной тихо завибрировал Хан, едва слышным рыком предупреждая о нарушении режима на охраняемой территории. Я тихонько привстал, и, казалось бы, волк должен был замолчать, но его рычание даже стало сильнее.

И что бы это значило? В принципе профессору до мостика оставалось еще метров десять. Мало того — ученый явно не замечал в двух метрах от моста силуэта одного из дозорных кронайцев, так что наделать глупостей Урген просто не успеет.

Зря я недооценивал моего ученого друга.

Внезапно в руках Ургена вспыхнул фонарь, и яркий луч уперся в промежуток между зданием и зарослями. Тут же в ответ из джунглей прилетел яростный рык того самого неведомого зверя, уже подававшего голос прошлой ночью.

— Урген, назад, придурок!

Лагерь мгновенно всполошился. Три черные фигуры встали в трех метрах от кромки площадки, а жидкая цепь кронайцев замерла за их спинами. К счастью, к моменту входа в джунгли морячки давно избавились от пижонской привычки спать без брони. Послышался звук натягиваемых арбалетных струн, что было очень вовремя: через джунгли к нам с треском ломилось огромное тело.

За нашими спинами вспыхнуло маленькое солнце, осветив кромку джунглей, — иногда профессор все же умеет думать конструктивно.

В переплетении света и тени заросли выглядели совсем уж инфернально. Бойцы замерли в готовности встретить любую опасность и все-таки проворонили ее. Жала арбалетных болтов и трубки иглометов смотрели параллельно земле, а черная туша зверя вылетела из кроны лесного гиганта, нависавшего над нашими головами.

Первый залп ушел в джунгли совершенно бессмысленно. Туша похожего на огромную гориллу существа приземлилась среди кронайцев и тут же раскидала их размашистыми ударами. Я узнал как минимум вдвое увеличенную копию монстра из дарийского фальшивого цирка. Эдакий местный Кинг-Конг возвышался над не самыми высокими в этом мире моряками на добрый метр. Именно это и спасло нас от больших потерь.

Вытянутая голова местного примата хорошо просматривалась «ящерами» даже в контровом свете. Мне же было еще проще — фонарь находился за моей спиной. Так что попасть было нетрудно.

Очередной рев всполошил джунгли, но в этом реве было больше муки, чем ярости. Примат ухватился за голову и сел на дорогу, как мучающийся похмельем алкоголик, а через секунду прошитый иглами мозг умер. Монстр завалился на спину. В агонии он успел лягнуть одного из кронайцев, зашвырнув его в заросли.

Адреналиновый ураган постепенно стихал, расширяя поле зрения и выпуская из тисков боевого безумия. Я оглянулся назад и увидел рядом с потускневшим мини-прожектором обоих артефакторов и волков. Еж смотрел на побоище с восхищением, Урген — с раскаяньем, а вот волки — с долей настороженности, я бы даже сказал испуга, особенно Дымка. Хан-то уже успел побывать в лесу и даже мельком познакомиться с более мелким сородичем местных монстров, а волчица явно нервничала.

Чтобы не разбираться с телом монстра и тем более с теми, кто придет его поедать, мы продвинулись дальше по дороге, но сначала нам пришлось вылавливать и успокаивать лошадей. К счастью, почти все кони решили убежать от монстра в разные стороны дороги и, отбежав от лагеря метров на сто, еще раз испугались, теперь уже ночи и джунглей, поэтому остались ждать прихода людей. Увы, три заводных и две основных лошади в истерике шарахнулись в джунгли, и, судя по доносившимся из зарослей звукам, за ними уже охотились. Лошадок было жаль, но я приказал не рисковать — транспорта у нас пока хватало.

Освещая себе дорогу наствольными и ручными фонарями, мы отъехали от места побоища на добрый километр — чтобы с запасом. Никто не стал упрекать Ургена, оставляя это право за мной, а мне очень быстро перехотелось изгаляться над и так уже терзающим себя ученым.

— Ван, я не хотел, понимаешь…

— Проф, ты, конечно, придурок, и если учудишь такое еще раз, получишь в морду, но не факт, что и без твоих маяков эта обезьяна обошла бы нас стороной. А так мы хоть как-то приготовились. Слава всем святым, отделались только синяками и легким испугом.

Урген прекрасно понимал, что я его успокаиваю, и все же возражать не стал.

Уснуть после ночной встряски удалось не сразу, но скачка на свежем воздухе и ночной бой вытянули из тел все силы, и сон вскоре укрыл весь лагерь своим покрывалом. Единственными, кто сопротивлялся ласковому шепоту сна, были дозорные.

Утром сюрпризы для нашего отряда продолжились. Где-то через час после рассвета закончились джунгли, и сделали они это очень неожиданно. Минуту назад впереди все было окутано сумраком тоннеля — и вдруг казавшееся очередной прогалиной пятно света оказалось опушкой.

— Морхская саванна, — не так бодро, как джунгли, представил нам новую страну Урген.

Это было похоже на степь, но только какую-то уставшую и лохматую. Участки высоких, почти в рост человека, трав перемежались с большими проплешинами от звериных выпасов и прошлогодних пожаров. А вдали виднелись одинокие деревца, очень похожие на зонтики. Новый пейзаж, как до этого лес, решительно перечеркивала каменная дорога, уже избавившаяся от лиственного покрывала. Сероватая линия из больших каменных квадратов смотрелась здесь немного диковато, впрочем, как любые следы человека на теле девственной природы.

Как оказалось, на обновлении пейзажа сюрпризы не закончились. Метрах в ста от дороги, посреди проплешины в траве, стояла компания из шести лесных морхов. Именно их численность подсказала мне, что это наши проводники.

Сначала к проводникам подъехал Змей, но быстро вернулся.

— Командир, они не хотят идти.

— Может, они тебя не поняли?

— Понятия не имею, — пожал плечами «ящер». — Один прорычал что-то вроде «не ходить».

— Ну и какая нам от них польза, если они не везде могут пройти? Нам что, сойти с дороги только потому, что у морхов какие-то запреты?

— Если все морхи в саванне не могут подойти к дороге, нам проводники вообще не нужны, — сказал профессор, при этом явно обдумывая нечто важное.

— Я тоже об этом думал, но не с нашим счастьем. Хорошо, давай подъедем и спросим, чего они хотят.

Не особо уставшие кони быстро донесли нас до компании морхов. Оба волка следовали за Чернышом, злобно посматривая на людоедов.

— Хан, нельзя, — на всякий случай напомнил я волку.

Интересно, за что они их недолюбливают?

Реакции шамана на волка мне увидеть не довелось, а вот то, как отреагировали на парочку моих клыкастых телохранителей наши новые проводники, рассмотрел в подробностях. Морхи невольно шагнули назад и даже вроде поклонились, но это было первое впечатление — скорее всего, они просто попытались стать меньше, ссутулившись и немного подогнув ноги.

Самый мелкий, на голову ниже остальных, морх хотел спрятаться за спины рослых соплеменников, но они, наоборот, вытолкнули его вперед.

Выглядел морх колоритно даже в сравнении с теми дикарями, что два года назад напали на империю. Вместо кожаной набедренной повязки лесовик имел короткую юбку из каких-то волокон. Все его смуглое тело было разрисовано зелеными линиями. Морда в принципе была стандартной для морха, разве что зубы чуть помельче, чем у жителей саванн. В руке мелкий людоед держал короткое копье с железным наконечником, а на поясе я заметил стальной кинжал. Его товарищи были экипированы так же. Больше всего меня настораживала короткая трубочка на сплетенном из кожи поясе, висящая среди кучи всяких мешочков и связок каких-то веревочек.

Не выдержав моего внимательного осмотра, мелкий морх невольно шагнул назад, но тут же получил от товарищей «ободряющий» пинок.

Ну и как с ними говорить, если даже шаман знал только пару слов на имперском? Нужно было захватить с собой кого-то из торговцев.

К счастью, все оказалось не так запущено.

— Гырхар, дай смерть-металка, — тут же заявил то ли подросток, то ли просто самый чахлый в племени морх.

— Это ты меня назвал Гирхаром?

— Да, Гырхар.

— Что значит это слово?

— Гырхар позволять морхррр идти.

— Ты уверен, что не ошибся?

— Ворхррр всегда рядом с Гырхар. — Морх ткнул когтистым пальцем в Хана. Волку это явно не понравилось, но он стерпел.

— Я могу приказывать морхам?

— Нет, Гырхар, позволять.

— Конечно же! — Вопль Ургена в который раз заставил всех вздрогнуть. — Позволять! Я никак не мог понять значения этого слова.

Профессор скатился с седла и начал вытягивать из сумок свитки, продолжая разговаривать с самим собой:

— Морхи подходят к «ровным камням», когда им позволяют! Правда, это похоже на бред?

— Все, что ты говоришь, похоже на бред, — недовольно сказал я, косясь на морхов. — Ты меня пугаешь.

— Да нет же. Ван, все так просто. Чтобы морхи не лезли в города, когда это не нужно, им сделали ментальный блок, который можно было разрушить только с разрешения руководства.

— Проф, но я не маг и не древний строитель.

— Значит, присутствие Хана что-то меняет. Или они принимают разрешение от всех людей.

— Подчиняются?

— Нет, он же тебе сказал. — Нахмурившись, Урген посмотрел на меня, как на идиота. — Они получают разрешение подойти к «ровным камням». То есть к городам, дорогам или другим строительным объектам. А остальное время ходят по саванне, сами обеспечивая себе пропитание. Их не нужно ни контролировать, ни кормить. Понадобилась рабочая сила — выехал в саванну, нашел племя и «разрешил».

— Все-таки приказал.

— Скорее всего, все не так просто. Возможно, кто-то мог и приказывать, но ты не можешь, и я наверняка тоже, — задумчиво сказал Урген и тут же оживился, обращаясь к мелкому морху: — Эй, ты. Я разрешаю тебе идти к «ровным камням».

В ответ вся компания мрачно уставилась на профессора.

— Теперь давай ты. — Профессор повернулся ко мне, явно радуясь проведению научного эксперимента.

— Давай попробуем. — Мне оставалось только пожать плечами и продолжать игру ученого. — Всем идти к «ровным камням».

Пару секунд морхи что-то переваривали в своих маленьких мозгах, а затем, чуть потоптавшись на месте, направились к дороге.

— Великолепно! — едва не подпрыгнул Урген. — Теперь мы точно сможем ехать по дороге, и плевать на всяких там морхов. Они побоятся подойти без нашего разрешения.

— Ага, это если большие морхи не научились переступать через этот… как там говорил торговец, «рахва».

Глава 9

РАСХИТИТЕЛЬ ГРОБНИЦ

Саванна, как и степь, считается равниной, но если хтарская степь похожа на осеннее море — практически никогда не бывающее спокойным, — то юг континента был действительно плоским как стол. Горизонт отодвинулся максимально далеко, и высокие травы только подчеркивали бескрайность удивительно чистого, синего неба. Настолько синего, что мое любимое степное небо казалось немного блеклым. Все безумно красиво, но уж очень злым было местное солнце. Вторая половина первого дня пути по саванне превратила нашу черную броню в духовку. Кронайцам было легче, но ненамного. Так что под влиянием нытья Ургена, тоскливых глаз Ежа и вполне логичных замечаний Шипа я приказал снять шлемы и верхнюю часть брони, но держать все это наготове у седла.

Кронайцы сначала ругались, страдая от жары, а затем так же смачно начали ругаться, стараясь передать миру свое облегчение. Кстати, в не такой уж «соленой» вязи морской ругани попадались и слова русского матерного. Даже стало как-то неловко — жизнь своим людям я облегчил не так уж сильно, зато научил ругаться.

В принципе первый и начало второго дня путешествия через юг континента можно было назвать спокойными. Назойливое солнце, похоже, утомляло не только нас. Только утром мы могли видеть небольшие стада похожих на серн животных. Под росшим у дороги зонтообразным деревом копошился десяток местных свиней. Еще небольшой переполох случился, когда из высокой травы на дорогу вышел огромный носорог. Морхи предупредили о его приближении заблаговременно, поэтому мы остановились на солидном расстоянии. Носорог некоторое время топтался на ровной каменной поверхности. Затем наложил на творение древних строителей огромную кучу и убрался в ту же сторону, откуда пришел.

Он что, явился сюда только для этого? Эстет, блин!

Объехав «привет» от носорога, мы направились дальше. Дорога шла через саванну без малейших изгибов, подъемов или впадин. По пути — где-то два раза за дневной переход — попадались похожие друг на друга строения. Если бы не эти «станции» и очень медленно смещающиеся зонтикоподобные деревья на горизонте, можно было подумать, что мы топчемся на месте.

Если быть честным, я боялся, что лесные морхи повиснут на нашем отряде пудовыми гирями. Все оказалось не настолько печальным. Ставшие нашими временными союзниками людоеды спокойно выдерживали ритм лошадиной рыси и вполне дотягивали до запланированных остановок. Конечно, во взглядах моих соратников постоянно отражались сомнения в необходимости такого «соседства», я тоже подумывал об этом, но все сомнения были отброшены в полдень следующего дня.

Несмотря на «разрешение», которое пришлось повторять на закате и рассвете, на дороге постоянно оставался только самый мелкий из людоедов. Он-то и среагировал на опасность.

Морх вдруг встал как вкопанный. Едущий в авангарде Змей одной рукой потянул поводья, а вторую поднял вверх.

Кони шли рысью, поэтому остановились моментально.

Морх так напряженно смотрел вперед, что даже встал на цыпочки. Внезапно он развернулся, но обратился не к Змею, а подбежал ко мне.

— Большой морхррр идти! Надо прятать!

То, что надо «прятать», было понятно и без него. Но вот только куда?

— Где они?

Не размениваясь на слова, морх ткнул когтистым пальцем вперед и чуть вправо.

Я не знал, сколько у меня осталось времени на принятие решения, но наверняка очень мало.

— Уходим назад.

За год совместной работы, а особенно последние два месяца, наша команда сработалась на уровне рефлексов, так что вопросов не возникло — все дружно развернули лошадей и перешли в галоп. Мне и самому было обидно возвращаться, но до следующей «станции» скакать как минимум два часа, и притом навстречу врагу, а за спиной имелось более надежное убежище, чем придорожная трава, какой бы высокой она ни была.

Вернулись мы в два раза быстрее, чем ехали вперед, оставив наших проводников далеко позади. Уже осмотренное нами ранее строение встретило измученное жарой воинство приятной прохладой.

Чем-то местные придорожные «станции» напоминали мне хтарские «вигвамы», только со срезанной верхушкой. Приютившее нас помещение было точно таким же, как и то, которое мы осмотрели в самом начале пути через саванну: те же сросшиеся три усеченных конуса. В отличие от башенок в городе, эти конусы были словно придавлены к земле и при высоте в пять метров имели тридцатиметровый диаметр, так что двадцать пять лошадей и пятнадцать всадников уместились там хоть без особого комфорта, но и не в тесноте. За время похода лошади немного привыкли к волкам и уже не впадали в истерику от их приближения, но все равно нервничали. Хан все понимал, поэтому и увел Дымку от здания. Две пепельные тени растворились в зарослях травы.

Уже знакомый с местными архитектурными особенностями Урген, как самый любопытный, метнулся на второй этаж, где по периметру круглых помещений имелись небольшие круглые оконца. Любопытство снедало меня не меньше ученого, поэтому, убедившись, что помещения проверены, а выходы надежно контролируются, я поднялся следом за профессором.

Резкий контраст температур заставил меня даже чихнуть, так что я пожалел, что не надел брони. Профессор, прилипший к окну, к моему приходу уже шмыгал носом. Словно комментируя мои мысли, снизу послышался голос Шипа, приказавшего всем облачиться в броню. Но он вряд ли беспокоился о здоровье бойцов. Точнее, заботился, но старался защитить не от насморка, а от морхского копья.

Через десять минут появились наши проводники, но они не нырнули в прохладу «станции», а спрятались в зарослях травы неподалеку. А еще через пять минут на огромную прогалину в высокой траве выбежал большой отряд морхов. Уже привыкнув к виду наших проводников, я поразился размерам местных жителей. Последний раз я видел морхов два года назад в теле императора, и воспоминания успели немного поблекнуть. Зато теперь имелся шанс «впечатлиться» по новой.

Высокие, минимум два метра, смуглые тела прикрывали лишь скудные творения местных дизайнеров из шкуры и травы. Лысые черепа блестели на солнце, и было видно, что жара их совершенно не заботит. Хотя чему удивляться? Они были детьми этой страны, и мало того — ее хозяевами! А вот нам отводилась роль дичи. Это стало понятно, когда растянувшаяся цепочка морхских охотников все текла через прогалину, даже не думая заканчиваться. Первые три десятка я еще считал, а затем плюнул на это безнадежное занятие. Почти сотня здоровенных морхов продефилировала через прогалину в высокой траве и исчезла так же внезапно, как и появилась. Хорошо, что нас не заметили, но ситуация складывалась неприятная, и над этим стоило подумать.

Экстренный военный совет мы собрали тут же — на втором этаже здания. Присутствовали все «ящеры», мы с профессором и Карн. Пригласили даже мелкого морха. Он уже показал свою полезность, и без его знаний было не обойтись. Бойцы сидели прямо на полу в броне, лишь сняв шлемы, а мы с профессором продолжали зябнуть в рубашках. Хорошо хоть бронированные «штаны» позволяли сидеть на прохладном полу — кстати, в помещении подозрительно низкая температура, причем стены и пол были холоднее воздуха.

Морх тоже уселся на пол, и по его поведению нельзя было сказать, чтобы он чувствовал дискомфорт — наверное, благодаря толстой шкуре.

— У тебя есть имя? — спросил я у существа, которое в нашей компании смотрелось более чем неестественно.

— Звать Хыгр-раг.

— Хыраг, — чуть видоизменил я имя людоеда. — Как ты узнал, что идут большие морхи?

— Птицы сказать братьям. Братья сказать мне.

Понятно — сработали навыки разведчиков. Лесным морхам удалось заметить своих более крупных родственников благодаря осторожности и поведению птиц. Хозяевам здешних мест бояться некого, поэтому они проявили небрежность и нас не заметили.

— Большие морхи часто ходят у дороги?

С минуту Хыраг пытался подобрать слова, но все же ограничился кивком.

— Часто?

Еще один кивок подтвердил мою догадку, и это было плохо. Хоть, по словам морха, на дорогу людоеды выйти не могут, меня это что-то не успокаивало.

— Хыраг, большие морхи могут зайти на «ровные камни»?

— Разрешать да.

— Но я не разрешать.

— Разрешать, — спокойно возразил морх и махнул лапой в сторону саванны.

— Ты хочешь сказать, что в племенных сообществах морхов имеются представители человеческих народностей и они могут на время снять ментальный запрет? — тут же вмешался в разговор Урген.

— Проф, ты уверен, что он знает слово «ментальный»?

Выражение детского любопытства и такого же непонимания в глазах морха подтвердило мою догадку.

— Кто разрешать? — попробовал я перефразировать вопрос профессора.

— Гырхар, — ответил Хыраг и вновь махнул лапой в сторону окна.

— Человек?

— Гырхар, — с завидным постоянством повторил морх.

— Командир, не суть важно, кто там кому и что разрешает, — вмешался в «диспут» Шип. — Нам нужно решать, как идти дальше. Понятно, что незамеченными мы не пройдем, а бегать от всех морхов бесполезно.

За последнее время бывший убийца стал удивительно говорливым, он все больше занимал позицию не только инструктора «ящеров» и эдакого злобного сержанта, но и нормального командира. Его прошлое по-прежнему оставалось для меня загадкой, но на обычно бесстрастном лице с тонкой сеточкой едва заметных шрамов начали проявляться эмоции.

— Трава здесь, конечно, выше, чем в степи, — продолжил Шип. — Но и она не закрывает всадника полностью, а вот морха почти не видно.

— Да, днем нас далеко видать, а еще это солнце, — вздохнул Змей, явно вспоминая родную степь.

До этого момента в моей голове не имелось ни единой идеи, и тут мысли зацепились за одно слово.

— Солнце? А почему бы нам не ехать ночью?

— Нельзя, поломаем коням ноги, — не задумываясь, вставил лошадник.

— На дороге? — с сомнением спросил Шип, но Змей уже осознал, что ляпнул глупость.

— Все равно конь должен видеть дорогу. Мы знаем, что там ровно, а он будет бояться. — Казак из чистого упрямства занял позицию критика, и это было хорошо.

— Думаю, им хватит лунного света, — отмахнулся я, потому что меня заботил уже другой вопрос, который был тут же задан морху: — Хыраг, морхи ходят ночью?

То ли устав от непривычный речи, то ли просто ленясь, мелкий морх сначала изобразил с помощью сложенных клином ладоней домик над головой, а затем улегся на пол и закрыл глаза.

— Вполне логично, — тут же ухватил мысль Урген. — Если есть табу на посещение городов, то почему древним не позаботиться о ночной безопасности вне городов.

Эту гипотезу подтверждало поведение лесных морхов вчера вечером. Все шестерка людоедов, едва сумерки превратились в непроглядную темень, начала совершать странные телодвижения. На закате Хыраг заговорил о повторном разрешении и, конечно, получил его, но ночью они все же сошли с дороги. Каждый достал из сумки на поясе тонкий ремешок и связал верхушки небольшого участка высокой травы. Затем морхи дружно заползли под эти очень сомнительные «шалаши». Было непонятно, от чего могли защитить эти сооружения: ни ветра, ни тем более дождя они не остановят. Теперь же становилось понятно, что это была дань традиции и, если можно так сказать, искусственно созданной фобии.

— Ну не знаю, — вновь вступил с критикой Змей. — Хтары вот тоже боятся ночи. Но если нужно, то вполне могут организовать ночную вылазку.

— Думаю, что ты ошибаешься, — обратился к «ящеру» профессор. Он еще помнил взбучки, которые устраивал ему бывший казак на тренировках, поэтому говорил осторожно. — У кронайцев все вытекает из суеверий, которые люди с сильной волей вполне могут сломать. А вот у морхов имеет место ментальный блок, закрепленный на генетическом уровне. Поэтому мне кажется, что ночью нам ничто не угрожает.

— Ну, насчет «ничто» ты немного погорячился. Не думаю, что ночь в саванне самое спокойное время. И несмотря на это, мне кажется, что ночные переезды — это наш единственный выход. Урген, что там у нас с луной?

— В этой местности и в это время ночное светило всходит через четыре колокола после заката. Еще через семь колоколов появляется дневное светило.

— Значит, у нас есть семь колоколов на дорогу. Змей, рассчитаешь остановки с учетом того, что все остальное время мы будем отдыхать.

— Добро, — кивнул бывший казак. — На смену коней не хватает, так что можно нагрузить десять оставшихся лошадок всеми вещами, облегчив основных. Будем меньше отдыхать.

Немного подумав, я все же отказался от предложения лошадника.

— Не думаю, что нам стоит рисковать. Может случиться еще один переполох. Верховых мы удержим, а вот вьючные могут ускакать, причем с нашими вещами. Хорошо, что той ночью они были распряжены.

Выслушивая все это, профессор делал вид, что он здесь ни при чем, хотя я видел, что ему было стыдно.

— Что делаем с этими? — спросил Шип, кивнув в сторону морха.

— Не думаю, что за семь колоколов мы можем далеко уехать, так что у волков и морхов будет целый день, чтобы догнать нас.

— А нужны ли они нам при таком раскладе?

— Мы не знаем, с чем еще придется столкнуться, а эти лесовики неплохо ориентируются и в местных реалиях, так что пользы от них должно быть больше, чем вреда, — ответил я Шипу, и на этом вопрос был закрыт.

Конец дня мы потратили на отдых и подготовку к ночному маршу. Уснуть не удалось никому, поэтому все занимались оружием и амуницией, убивая время до восхода луны. И только Змей был занят серьезным делом. Остальные же просто наслаждались прохладой стен странной «станции».

— Проф, — обратился я к ученому, предварительно ощупав чуть шероховатую поверхность, — здесь какая-то магия?

Урген прекрасно понял суть вопроса и небрежно отмахнулся.

— Нет, просто инженерное решение, теплопроводящий материал с пустотами и термальные стержни, уходящие глубоко в землю. Стены только кажутся холодными, это лишь по сравнению с внешней жарой. В подвале замка Торнадо было что-то похожее, только с запиткой от темных стен, обогреваемых солнцем.

Правота ученого подтвердилась, когда солнце нырнуло за горизонт и саванна начала остывать. Перед самым восходом луны стены казались уже не просто нехолодными, а даже чуть теплыми. Опять-таки по сравнению с остывшим воздухом.

Едва луна уронила на дорогу свой серебристый свет, мы тронулись в путь. Копыта двадцати пяти лошадей глухо ударили в камень, и очень тихо, особенно для передвижения подкованных коней по каменной дороге, мы тронулись дальше. Этот эффект был достигнут благодаря кожаным обмоткам на копыта в исполнении Змея. Из-за непривычной обувки кони немного капризничали, но оно того стоило. Особенно возмущался Черныш, даже пришлось самому обувать его, при этом сказав пару ласковых на русском языке.

Мне вообще казалось, что русский матерный он понимал лучше имперского, или все дело в эмоциональной составляющей послания?

Первая ночь прошла без происшествий, и, сделав всего три привала, мы благополучно остановились у очередной «станции». Правда, пришлось едва ли не силой сдерживать опять возбудившегося профессора. На горизонте замаячили верхушки зданий еще одного города. До него мы не доехали километров десять, так что смотреть там было не на что, но это не помешало профессору проторчать весь день на втором этаже «станции» с моей подзорной трубой в руках. И только к вечеру удалось заставить его лечь спать.

Одновременно с ученым ко сну отошли волки, в этот момент появившиеся у нашего лагеря. Дымка чувствовала себя неплохо, а вот Хан выглядел паршиво. Сказывалось поврежденное легкое, да и возраст у волка был уже не тот.

Морхи явились уже в сумерках. Хыраг подошел к дороге, но, даже получив разрешение, не стал приближаться, лишь показав знаками, что они укладываются спать.

Восход луны мы встретили в седлах хорошо отдохнувших лошадей. Змей пустил своего коня галопом, а остальные последовали примеру лошадника. Через некоторое время он перейдет на рысь. Чередуя таким образом нагрузки, бывший казак поддерживал лошадей в приемлемом состоянии. К концу прогона он выжимал из них все соки, при этом не доводя до истощения. Травы у дороги и вокруг «станций» было достаточно, так что за день наши скакуны успевали восполнить потерянные ночью силы. Не было проблем и с водой. Урген еще в первый день обнаружил внутри «станции» колодец, точнее, что-то наподобие артезианской скважины. Мы снимали со скважины странную каменную конструкцию и сшитым из кожи «чулком» доставали воду.

Несмотря на приемлемую прозрачность, профессор все же обрабатывал эту воду парой, капель каких-то алхимических препаратов. Причем делал это и для людей, и для животных.

Начало следующего марша прошло под завывания. Причем выли не гиены, а Урген, снедаемый муками неудовлетворенного любопытства. Дорога проходила через заброшенный город, и если ученый страстно желал задержаться здесь подольше, то я, наоборот, хотел убраться из города поскорей. Под лучами ночного светила покинутое поселение выглядело жутко и навевало отнюдь не веселые мысли. Если учесть, что в этом мире существовала магия, то теорию о призраках и нечисти не стоило сбрасывать со счетов.

Кому как, а мне проверять это предположение совершенно не хотелось.

Предчувствия меня не обманули, и проблемы с ночными обитателями саванн начались на третий день пути, точнее, ночь.

О том, что у нас неприятности, стало понятно лишь тогда, когда испуганно заржала одна из лошадей. В этот момент мы расположились на короткий отдых далеко от ближайшей «станции». Это было довольно опасно, но Змей решил не перегружать коней.

Сразу после жалобного ржания мы услышали тонкий вой, переходящий в жуткий хохот. Чисто ассоциативно я предположил, что это гиены, и оказался прав, но только отчасти. В свете огромной луны было хорошо видно, что вцепившаяся в круп лошади тварь была размером с пони — эдакий пятнистый пони с огромными зубами в вытянутой пасти.

Стоявшие ближе всего к гиене кронайцы среагировали первыми и тут же нашпиговали хищника арбалетными болтами. Я вообще заметил, что ребята не боятся никого, кроме «спрутов», причем любых разновидностей — и морских, и сухопутных. Они и в случае с «Кинг-Конгом» вели себя вполне достойно. А вот соображалка у них была хуже смелости и реакции. Издыхающая тварь отпустила несчастную лошадь. Бедное животное тут же резко прыгнуло в сторону от дороги. Под удар попал верховой конь, так что через секунду все вещи одного из кронайцев исчезли бы в ночной саванне, но Змей успел выстрелить из игломета, и захрипевшая лошадь упала в траву.

Рассерженный вой со всех сторон был лучшим допингом, так что смена лошади и сборы заняли буквально несколько секунд.

Трупов коня и одного монстра хватило, чтобы гиены оставили нас в покое, по крайней мере до конца ночного прогона.

В этот раз издерганные ночными приключениями и недосыпом люди повалились спать, несмотря на лучи утреннего солнца. Я еще некоторое время посидел возле копающегося в бумагах Ургена, а затем отправился спать к прохладной стене помещения, предварительно заставив профессора собрать все свитки и улечься на персональный коврик. Никто не снимал брони даже во сне, впрочем, и в этом не было особой необходимости — ночи в дороге и дни в прохладном помещении были вполне терпимыми. Я с содроганием вспоминал жаркое солнце и первые два дня путешествия по саванне.

На закате, как по расписанию, появились запыхавшиеся морхи. Волки прибыли еще раньше и уже легли спать. До выхода оставалось еще четыре часа, а в путь они пускались вместе с нами. Похоже, огромные гиены пепельным хищникам не досаждали — то ли не могли догнать, то ли просто боялись. Зная способности Хана, вполне можно было предположить, что верна вторая догадка.

Еще два ночных прогона прошли без происшествий, если не считать ситуации, когда, услышав приближающийся вой, Змей без приказа отпустил свою вьючную лошадь, и испуганное животное ускакало в саванну. Ни спрашивать, ни тем более упрекать бывшего казака я не стал. Змей был заядлым лошадником, и то, что он обрек на смерть одну из своих любимиц, говорило, что иного выхода не было.

По предположениям Ургена, основанным на подсчетах Змея, до цели нам оставалось еще три прогона, когда случилась непредвиденная заминка: дорога раздваивалась. Час мы потратили на то, чтобы определиться с направлением. Причем минут тридцать ушло на ругань с Ургеном.

— На карте одна дорога! — вопил ученый, словно пытался собрать всех гиен в округе.

— Во-первых, не ори, а во-вторых, посмотри под ноги.

Смотреть на дорогу ученый не стал, так как не хуже меня видел, что она расходилась в разные стороны, словно кто-то расщепил прямую палку на две части.

— И куда нам ехать? — профессор задал мне вертящийся в моей же голове вопрос.

— А кто у нас специалист по древней цивилизации?

— Не спихивай на меня ответственность!

Со стороны мы напоминали ссорящихся супругов. Разговор уже находился на грани личных оскорблений, но тут к нам подъехал всадник.

— Нам туда, — с легким презрением сказал Карн, даже не слезая с лошади.

— С чего ты взял? — едва ли не дуэтом спросили мы с Ургеном, глядя на левое ответвление, на которое указывала рука кронайца.

— На карте дорога направлена прямо на бухту Скарда. Левая дорога идет примерно в том направлении, а вот правая уводит на юг.

— Чтобы знать нужное направление, необходимо определить наше местоположение, — тут же начал ворчать профессор. Я же предпочел промолчать.

— Этому кронайцев учат с детства, — максимально ехидно сказал моряк, демонстративно посмотрев на звезды, чуть поблекшие в свете огромной луны.

Кронаец был прав — дорога на карте действительно была направлена на бухту, получившую название от имени открывшего ее капитана. Дорога не доходила до этой самой бухты километров на тридцать. Это я выяснил у того же Карна, когда готовился писать письма в империю. Линия на карте как раз заканчивалась треугольным значком, обозначавшим замок демонессы Бури.

Кронаец был прав во всем, но это еще не значит, что ему позволено говорить подобным тоном. Зная нетерпеливость этого морского народа и учитывая тот факт, что он выступил со своим заявлением так поздно, можно было предположить, что все это время было потрачено на расчеты. Значит, он спешил, соответственно…

— Проверь свои расчеты еще раз, — приказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я уверен, — набычился кронаец.

— Это приказ. — Не добавляя ни слова, я направился к Чернышу, чью уздечку держал Змей.

Карн заскрипел зубами, но все же спрыгнул с лошади, повторно доставая небольшой прибор, мало напоминавший земной секстант.

Через пятнадцать минут выяснилось, что ошибки нет, причем расчеты Карн проводил с еще одним кронайцем. Вообще-то я этого и ожидал — вся ситуация имела воспитательную цель.

Причина подобных географических нестыковок выяснилась на следующую ночь, когда дорога, по которой мы двигалась, под углом присоединилась к еще одной. Сверившись с компасом, мы поняли, что широкий «проспект» и был той дорогой, которая вела к замку Бури. Если бы мы сделали это раньше, то поняли бы, что выбранный нами в самом начале путь идет немного под другим углом. И я и Урген не стали заострять на этом внимание, а злой на меня Карн вообще молчал, изображая оскорбленную невинность.

Двигаясь по дороге, а затем размещаясь на очередной «станции», мы не особо оглядывались по сторонам, поэтому очередной крик профессора восприняли как реакцию на угрозу, и, лишь немного успокоившись, мы увидели далекую пирамиду. Пока она казалась маленькой даже при увеличении в подзорной трубе, но дымка, окутывающая далекое строение, говорила, что мы имеем дело с циклопическим сооружением.

Всех моментально охватил азарт хищника, почуявшего запах добычи. Цель нашего совершенно безумного путешествия была близка — на нее можно было даже посмотреть.

Возбуждение охватило весь отряд — от эмоциональных кронайцев до уравновешенного Шипа. Поэтому уснуть удалось лишь в сумерках, когда к занятому нами зданию вышли волки, причем вместе с морхами. Хан либо втянулся в новый режим нагрузок, либо правильно распределил силы — и сейчас выглядел довольно свежим. А вот морхи явно начали выдыхаться, впрочем, как и все мы. Так что завтрашний день следовало посвятить отдыху. В принципе мы шли по графику. Конечно, если мои гонцы смогли добраться до Лована, а центурион успел вовремя выполнить все приказы. Золотой Город мы покинули пятьдесят девять дней назад. Так что до указанного дарийским магом срока оставался как минимум месяц. Но это в самых радужных прогнозах. Да и что нам еще принесет «экскурсия» в замок загадочной демонессы Бури.

За несколько шагов до цели всегда кажется, что на этот отрезок пути выпадут самые большие сюрпризы от затейницы-судьбы, но две следующие ночи были едва ли не самыми спокойными из всего путешествия. Вырастающая в лунном свете пирамида, казалось, начала нависать над нами, и я постоянно ожидал, что мы вот-вот окажемся у ее подножия, но пришел рассвет, и солнце показывало нам, что расстояние до усеченной пирамиды еще велико — просто слишком уж громадным было здание.

Последний ночной прогон перед пирамидой казался вообще бегом на месте. Ощущение того, что мы уже прибыли, накладывалось на предчувствие конца пути и постоянно давило на мозг.

За пару часов до рассвета мои нервы не выдержали, и я приказал остановиться у ближайшей «станции» — соваться ночью к жилищу даже абсолютно мертвого демона казалось мне верхом идиотизма.

Спать мы легли еще под луной, но близкий восход не дал никому выспаться. При свете дня стало понятно, что до подножия пирамиды осталось не больше пары километров. Теперь ее можно было рассмотреть, так сказать, во всей красе. Чем я и занялся, стоя на втором этаже «станции».

Это строение разительно отличалось от виденных прежде творений древних зодчих. При том, что сохранялась концепция сужения кверху и усечения верхушки, замок демонессы очень напоминал египетскую пирамиду, только увеличенную эдак раз в пять и с надкушенной маковкой. Даже без подзорной трубы было видно, что вся поверхность пирамиды имела украшения. Сверху это были фрески, но книзу изображения становились более выпуклыми, а у подножия приобретали вид гигантских статуй. Там были изображены люди в броне и каких-то хитонах. Имелись и морхи. Но если люди стояли ровно, то морхи изображались только в одной позе — на коленях и с поднятыми вверх руками. Это было похоже на молитву богам.

Вполне логично, что главный вход был обращен к дороге. Огромную арку охраняли две гигантские статуи коленопреклоненных «младших» дари, но, в отличие от морхов, поза изваяний «младших» говорила о подчинении и готовности служить, а не о раболепии.

Кстати, дари были той самой, более продвинутой разновидностью, которая умела пользоваться оружием. В руках монументов виднелись уже знакомые секиры. В какой-то момент мне показалось, что каменные гиганты могут ожить в любую секунду.

— Что-то мне не хочется туда идти. — Голос Ургена заставил меня вздрогнуть. Я так был увлечен созерцанием, что прозевал приближение ученого. Он встал рядом со мной и посмотрел в окно.

— У меня тоже нет такого желания, впрочем, как и выбора. Мы что, зря перлись сюда?

— Не зря, — вздохнул Урген, — но мне все равно как-то не по себе. Даже не представляю, как мы найдем «саркофаг» в этой громаде. В горах было как-то проще.

На отдых мы расположились на втором этаже, но я заметил, что все без исключения стараются сесть или лечь спиной к выходящим на пирамиду окнам. Никому не хотелось думать о завтрашнем дне.

Плотный то ли ужин, то ли завтрак и сон немного развеяли тоску, и к вечеру мы смогли прийти в себя. Так что даже свысока смотрели на совершенно вымотавшихся и к тому же жутко перепуганных морхов. Единственными, кто вообще никак не отреагировал на соседство с пирамидой, были волки.

Хуже всех выглядел Хыраг — скорее всего, потому что у него было больше ума, чем у других родичей. На подгибающихся от страха и усталости ногах морх подошел ко мне и начал клянчить арбалеты.

— Нет, Хыраг, мы пока еще не дошли до цели. Когда выйдем из пирамиды, — для убедительности пришлось ткнуть пальцем в сторону здания, — тогда ты получишь свою награду.

— Не идти туда, — замотал головой морх.

— Я разрешаю тебе.

— Ты не можешь. Морхррр не идти. Борадрахва.

— Это что, хуже рахва?

— Рахва, не идти туда, — не находя слов, морх махнул когтистой рукой в сторону дороги и хлопнул ладонью по стене «станции». — Борадрхва, идти дом…

На несколько секунд морх завис, не находя слов, затем он рухнул на колени, вознося руки к небу. Совсем как его каменные собратья на стенах пирамиды.

— Ладно, дождетесь нас здесь, и только когда мы вернемся, получите свои смерть-металки.

Хыраг молча встал с колен и удалился от здания. Наверняка морхи сию же минуту драпанут подальше от пирамиды. И я их вполне понимал.

Осознавая, что возбужденным бойцам будет трудно уснуть, я приказал Ургену раздать всем, кроме дозорной смены, снотворный порошок. Так что эту ночь мы выспались на славу и рассвет встретили полные сил и решительности. Хотя насчет второго я, возможно, немного преувеличил.

Быстрый завтрак добавил сил, и мы направили коней в сторону пирамиды. Морхи бесследно исчезли, а вот волков, казалось, соседство с огромной пирамидой вообще не волновало.

Последний участок долгой дороги удалось пройти меньше чем за час, и все это время гигантское сооружение давило мне на психику. С каждым метром «младшие» у входа выглядели огромнее и более зловеще. У подножья статуй вообще появилось ощущение, что через секунду каменные исполины встанут с колен и, даже не используя оружия, потопчут наглых людишек, посмевших нарушить покой их госпожи.

Спешившись, мы привязали лошадей к невысоким каменным столбикам, обрамлявшим дорогу. Задерживаться снаружи было глупо, так что я сразу начал формировать отряд «расхитителей гробницы».

— Карн, оставь четверых возле лошадей. Остальные пойдут с тобой. Хан, ты тоже остаешься здесь, — добавил я, глядя на пару волков. — Проф, есть чего сказать полезного?

— А что я могу сказать? — развел руками Урген. — Далеко от группы не отходить. Руками ничего не трогать. Выполнять все команды моментально… Да, совсем забыл. У древних магов желтый цвет означал опасность, а синий наоборот. Так что ко всему, что имеет желтый цвет, не подходить даже близко, и вообще, увидев его, тут же сообщать мне.

Необходимые для «путешествия» вещи все разобрали еще на привале, поэтому отряд сразу сформировал боевое построение и двинулся в арочный проем огромного входа в гробницу. Тройка «ящеров» выстроилась клином с Шипом во главе. Дальше шел я в компании с артефакторами, а тыл прикрывали кронайцы.

Огромный коридор квадратного сечения вел нас в глубину пирамиды. У обеих стен с небольшими промежутками стояли изваяния морхов в нормальных пропорциях. Причем все они были согнуты в покорных позах и смотрели внутрь прохода. Как только сумрак тени возле входа сменился мраком склепа, Еж зажег алхимические фонари на наствольных фонариках «ящеров». А вот Урген активировал большой фонарь, который предварительно закрепил на длинном древке. Теперь он очень напоминал мага с волшебным посохом, таким, каким этих персонажей представляют земляне. Да и вообще даже для меня, привыкшего к чудесам этого мира, обстановка была более чем сказочной, а значит, мозг не совсем верил в реальность происходящего.

Пока все было ясно — самый большой коридор наверняка вел в главное помещение пирамиды. Было бы вполне логично предположить, что там окажется самая главная вещь — то есть «саркофаг» с хозяйкой всей этой каменной громады.

Первый сюрприз ждал нас, когда коридор повернул под прямым углом. Метров через двадцать после поворота проход разветвился на три практически одинаковых по размеру тоннеля.

— Ну и что будем делать? — обратился я к Ургену. Монстроподобное забрало шлема не позволяло рассмотреть его лица, но тяжелое дыхание выдавало волнение уже далеко не молодого человека.

Некоторое время профессор думал, а затем все же выдал решение проблемы. По крайней мере, его гипотеза выглядела вполне разумной.

— Было бы логично предположить, что это центральный коридор, но смотри, — профессор указал на статуи в левом проходе. — Они, как и те, что у выхода, кланяются в глубь коридора, а в других проходах изваяния направлены перпендикулярно стенам.

— Они должны встречать выход хозяйки и показывать пример тем, кто идет к ней на поклон, — подхватил я мысль профессора.

— Точно. Так что если нам нужен тронный зал или какое-нибудь другое присутственное место, то нам в левый проход. Тем более что именно он ведет к центру пирамиды и, кажется, немного повышается.

Более внимательный осмотр проходов показал, что действительно — пол в центральном и правом проходе понижался, а в левом повышался.

— Что у нас с ловушками? — пользуясь паузой в движении, поинтересовался я у артефакторов.

— Пока не видно, — как-то небрежно отмахнулся профессор.

— Пусто, — лаконично добавил Еж, которого время от времени гоняли «ящеры» и соответственно прививали дисциплину. Этим он показал, что понял мой приказ о том, что мне нужен дубль осмотра всего, что увидит профессор. К счастью, Урген вполне осознавал необходимость такого контроля.

— Пошли, — махнул я рукой, и троица «ящеров» двинулась вперед, по-прежнему рассматривая обстановку поверх стволов иглометов.

Еще метров через сто градус подъема прохода начал увеличиваться, а сам коридор — сворачиваться спиралью. Вокруг все те же изваяния морхов, и, если честно, у меня появилось ощущение какой-то робости, что ли. Нет, до подобострастия было далеко, но пример каменных морхов стал заразительным.

Наконец-то мы добрались до огромного зала, внутренним строением повторявшего форму пирамиды с усеченной верхушкой. На гигантской площадке с добрый квадратный километр имелось только одно сооружение — высокий уступчатый подиум, напоминавший уже ацтекскую пирамиду. Площадка для трона имела метров десять высоты, и рассмотреть, что находилось сверху, было трудно — лучи фонарей резали мрак, словно нож масло, но все равно метрах в пятидесяти от источника лишь рассеивали тьму, позволяя рассмотреть только размытые очертания. Никаких приспособлений для проникновения солнечного света внутрь помещения нигде не наблюдалось, так что можно было предположить, что все внутренности пирамиды освещались магическим способом. У меня появилось желание прибарахлиться местными сокровищами. Представляю, что в этот момент творилось с профессором. Но каким бы сильным ни был тандем жадности с любопытством, инстинкт самосохранения жестко взял под свой контроль и мозг и тело. Судя по всему, это же случилось и с остальными — весь отряд замер у входа в зал, внимательно осматриваясь по сторонам. Ждать было нечего, и мы двинулись дальше. Я лишь потребовал от артефакторов удвоить бдительность.

Как ни всматривались Урген с Ежом в собранный из разноцветной мозаики пол, ловушек обнаружить не удалось. Судя по всему, их вообще не было.

Подиум становился все ближе, и лучи фонарей начали выхватывать из темноты ступени ведущей наверх лестницы и замерших у ее подножия и верхушки «младших» дари. Сначала я не понял, что меня насторожило в этих изваяниях, и только через пару секунд удалось рассмотреть, что на каменные тела были наброшены цветастые накидки. Еще раз появилось ощущение, что это не просто произведения древних зодчих, а когда-то окаменевшие живые монстры.

Перед подъемом наверх я оставил двоих кронайцев в охранении, так что наверх Карна сопровождали только двое его земляков.

Каменная лестница привела нас к небольшой площадке, и мы наконец-то увидели, что там находится.

Вдобавок к четырем «младшим» дари у лестницы, на верхушке подиума находились еще две статуи этих монстров, но, в отличие от всех предыдущих, они стояли лишь на одном колене и не согнув спины. Их позы не имели и тени раболепия — только сдержанная агрессия. Казалось, их массивные тела в любое мгновение готовы ринуться на врага, чтобы защитить трон и того, кто там восседал. Вот только массивное каменное кресло пустовало, и окаменевшим дари некого было охранять.

«Саркофаг» был здесь, но, увы, ключевым словом в этой фразе являлось слово «был». На широкой поверхности тронного сидения находилась совершенно неуместно смотревшаяся в этой обстановке конструкция из веток и лозы. Больше всего это напоминало небольшие носилки. Только они были пусты.

— Похоже, демонесса спряталась в «саркофаг» где-то в другом месте, а рабы перенесли ее сюда, — высказал мою мысль Урген.

— Ну и где она сейчас? — подал голос явно нервничавший Змей.

— Понятия не имею, — вздохнул профессор, оглядываясь вокруг. Он смотрел на зал так, словно видел его впервые. — Боюсь, нас ждет веселенькое развлечение. Найти в этой громаде «саркофаг» будет сложнее, чем… Ван, как ты там говорил?

— Иголку в стоге сена.

— Вот-вот, с иглой мы справились, а вот здесь…

Вполуха слушая стенания профессора, я подошел ближе к трону. Все эта сцена что-то мне напоминала, но что? В голову приходил лишь голливудский мультик про Аладдина, но он-то нашел свою лампу, — что же заставило меня вспомнить эту сказку?

Абу!!!

Именно засеченное боковым зрением движение вызвало мгновенную ассоциацию. Как и любопытная мартышка из мультика, Карн не удержался, чтобы не стянуть со статуи «младшего» клетчатую желто-синюю накидку. Он успел перерезать лямки на плечах изваяния и потянуть достойно выдержавшую бег столетий материю на себя, и тут под его ногами что-то щелкнуло. Века, конечно, подпортили древнюю ловушку, но она все же сработала, хоть и с секундной задержкой. Этого мгновения мне хватило, чтобы прыгнуть вперед, ухватить Карна за локоть и… нырнуть следом за ним в раскрывшийся под ногами провал. Шип прыгнул следом за мной, но лишь мазнул руками по моей щиколотке.

— Ван!!! — долгий вопль Ургена растаял где-то вверху.

А мы с кронайцем все еще летели вниз. Каменный желоб несколько раз менял направление и угол — мы то летели отвесно, то скользили по крутому склону. Лучи фонарей на шестиствольниках бессильно скользили по гладким стенам, как и наши конечности. Зацепиться было не за что.

Я полностью потерялся в этом полете, с трудом понимая, где низ, а где верх. А вот Карн, переживший не один шторм и скакавший по такелажу, как обезьяна, сумел что-то увидеть и правильно среагировать. Он растопырился, тормозя падение в каменной трубе всеми конечностями. Фонарь свисающего на ремне игломета был направлен вниз. То, что он высветил внизу, изменило тактику кронайца. Карн внезапно извернулся всем телом, ухватил меня в цепкие объятья, а затем, когда каменная труба вдруг расширилась, резко оттолкнул, добавив в полете ногой в грудь. Мы разлетелись в разные стороны. Мне еще удалось заметить, как кронаец ударился спиной о стену, а через мгновение я рухнул на твердую поверхность. Лязгая по камню сочленениями «чешуи» и болтающимся на ремне иглометом, мое тело покатилось по полу.

В глазах потемнело, но долгий полукрик-полувой заставил моментально вскочить на ноги. Это кричал Карн. Дрожащие руки ухватили шестиствольник, наводя луч фонаря на звук. От увиденного по спине поползли мурашки.

Вот, оказывается, что увидел Карн за мгновение до нашего падения. Ловушка, в которую мы угодили, была «волчьей ямой» и заканчивалась классически — кольями. Все бы ничего, ведь на нас несокрушимая «чешуя»! Но — увы, колья в этом проклятом месте тоже были очень непростыми. За тысячелетия они не только не проржавели, но и не утратили своей потрясающей остроты. Карн упал ногами вниз и напоролся на часто натыканные в полу тонкие иглы-колья. И именно вертикальное падение было причиной того, что он был до сих пор жив. Он даже пытался зацепиться руками за стену, но тщетно. Сначала колья пробили толстую подошву чешуйчатых сапог. Карн падал, чуть согнув ноги, поэтом соседние колья пронзили чешую на бедрах кронайца, и сейчас он словно сидел на густом частоколе. Страх немного замутнил мой разум, и я подумал, что еще несколько кольев засели во внутренностях Карна, но через секунду понял, что процесс пробивания кольями брони на ступнях и бедрах погасил инерцию падения. Если защита мягкого места и пострадала, то колья ушли неглубоко. Пока я приходил в себя, кронаец перестал кричать, вырубившись от шока.

Гребенка этих кольев-игл занимала всю площадь под трубой, так что мне еще предстояло добраться до товарища, нанизанного на острия, как бабочка. Быстрый осмотр показал, что я нахожусь в небольшом зале. Труба ловушки с моего места выглядела как огромный камин, а колья походили на огонь. Как Карн умудрился рассмотреть верхушку этого «камина» изнутри и вытолкнуть меня наружу, было просто уму непостижимо. Но все же он это сделал, и теперь мне нужно позаботиться о своем спасителе.

В этом зале тоже имелись статуи, но это были уже не коленопреклоненные морхи, а люди — фигуры в балахонах безмолвно смотрели на меня, будто недовольные тем, что «бабочка» вырвалась на свободу. Именно желание врезать по этим мерзким каменным мордам подсказало мне выход. Сорвавшись с места, как ядро, я приемом игрока в американский футбол врезался в одну из статуй. Балахоны на статуях не доходили до пола, и под ними виднелись ноги. Именно эти ноги не выдержали и треснули. Скрипнув зубами и позвонками, я взвалил каменное изваяние на плечо и, семеня ногами, «заскользил» к кольям.

Чуть ускорившись под конец «забега», я забросил безногую статую почти к бесчувственному Карну. Вторую статую я сбивал в два захода — сказалась усталость. К счастью, новый груз не пришлось бросать далеко, так как изваяние древнего мага рухнуло на колья прямо с краю. При этом сволочные колья даже не погнулись. Впервые я всей душой ненавидел чудесные навыки древних металлургов.

Хотелось отдохнуть, но время поджимало. Карн мог попросту истечь кровью.

Карабкаясь по чуть покачивающимся статуям, я добрался до кронайца, затем пришлось встать, чтобы сдернуть с кольев нанизанные на них ноги.

В момент, когда я примерялся, как бы сделать эту операцию одним движением, приступ боли привел Карна в себя. Он что-то прохрипел и вновь отключился.

— Ну и славно, — пробормотал я и дернул изо всех сил.

Как и следовало ожидать, полностью снять ноги с кольев не удалось. Пришлось делать еще одну операцию.

Кровь хлестала из тонких проколов в броне, как вода из крана, — пока тащил Карна с опасного места, измазал красным обе статуи с ног до головы. Затем измазался сам, снимая «чешую» с бесчувственного бойца.

Господи, только бы не перепутать! Теперь-то лекции профессора по использованию аптечки не казались мне ни нудными, ни ненужными.

В розданной всем бойцам аптечке имелись как коробочки с зельями целителей, так и результаты алхимических опытов профессора. Хотя каждая колбочка имела надпись, риск угробить Карна своей рассеянностью все же был — ситуация к тому располагала.

Тягучая синяя дрянь в маленькой пробирке с трудом вытекла на мой палец. С виду это был обычный гель, но, как только я мазнул пальцем по кровоточащей ране, синяя субстанция закипела, как перекись водорода, и застыла прочной коркой, останавливая кровь.

Как я и предполагал, ягодицы моряка остались невредимы. На бедрах имелось по три прокола, и, судя по всему, несколько кольев уперлись в бедренную кость. Икроножная мышца пострадала только на правой ноге, но нехорошая с виду рана шла вдоль всей малоберцовой кости, а когда я снимал ногу, тонкий кол разодрал всю мышцу. На эту рану ушло больше половины склянки. Как ни странно, три раны на стопах — две на правой, одна на левой — почти не кровоточили. А после того как я их обработал, выглядели вполне прилично. Что творилось с костями, было непонятно, но Карн уже не истекал кровью, его сердце билось, и он даже дышал, что было очень неплохо.

Закончив обрабатывать раны, я залепил их местным аналогом пластыря — хорошая, кстати, штука.

Так, теперь нужно привести Карна в чувство, иначе я не смогу влить в его организм магические эликсиры.

Ну вот скажите, почему мне, идиоту, не пришло в голову перепридумать обычный шприц?! Так, если выберусь, срочно займусь прогрессорством. Хотя какой из меня прогрессор!..

Совсем маленькая мензурка после открытия выпустила такой «аромат», что даже у меня прослезились глаза. Карн, которому пришлось дышать этой гадостью, закашлялся и начал судорожно глотать воздух.

— Хр-р, — выдавил из себя кронаец.

— Все нормально. Нужно, чтобы ты это выпил, — начал я уговаривать моряка, пытаясь влить розовую жидкость из очередной посудины.

Карн начал вырываться.

— Карн, тухлую каракатицу тебе в жены, пей, скотина тупая! — заорал я, едва не срываясь в истерику.

Как ни странно, кронаец послушался. За розовой жидкостью последовала голубая, а затем какая-то совсем уж черная, которой Карн подавился. Конвульсии забили тело моряка, а затем он просто отключился.

И только после этого мне удалось расслабиться и обессиленно рухнуть на каменный пол.

Пока из мышц уходила дрожь, а мой мозг наконец смог подумать не только о спасении своей жизни и жизни товарища, прошло минут пять. Увы, отдых в данной ситуации был слишком большой роскошью — ведь где-то наверху профессор и остальные сходят с ума. Они вполне могли сделать какую-нибудь глупость — например, отправиться на поиски. Пора вставать и хоть что-то делать.

Первичный осмотр помещения в свете наствольного фонаря показал, что это — древняя вариация пыточной. Здесь не было ни жутких инструментов, ни дыбы с «железной девой», зато у дальней стены имелись очень странные столы, собранные «лепестками», изголовьями к центру. Зажимы для конечностей и кровостоки полностью объясняли назначение этих приспособлений. К тому же на стенах между нишами со статуями были выбиты фрески, на которых корчились в муках люди, морхи и даже парочка дари. Под некоторыми изображениями имелись иероглифические подписи в квадратных рамках и крохотные пояснения под ними. Меньше всего мне хотелось знать, что они означают.

Смотреть в дальней части зала было уже не на что, поэтому я вернулся к «камину» с кольями. И вот здесь меня ждал настоящий сюрприз.

Судя по застывшим между кольями останкам, в последний раз ловушку чистили очень давно, что неудивительно. Собравшиеся там кости за это время стали настолько хрупкими, что рассыпались от малейшего прикосновения. Так что определить, кому они принадлежали, было невозможно. Также на остриях кольев висели какие-то тряпки и части железных доспехов. Была пара мечей, но не этот мусор притягивал мой взгляд — у левой стены огромного «камина» на тонких остриях покоился неправильной формы кристалл. Размер кристалла был чуть больше, чем у футбольного мяча, а формой он напоминал лошадиную морду. Разглядеть внутренность мутного серовато-синего образования было невозможно, но там явно имелись какие-то сгустки.

Если это не «саркофаг», то я не Ван Гвиери. Эта мысль пришла очень легко, и даже не вызвало удивления то, что имя Иван Боев почему-то даже не вспомнилось.

Похоже, кто-то шустрый решил стащить «саркофаг» задолго до нас, но вляпался в ту же западню, что и мы, — судя по странным изгибам отвесной трубы, «камин» был сборником для нескольких ловушек. Вот только неизвестный расхититель гробниц был менее ловким, чем Карн, и упал на колья очень неудачно. Определить, какие из застрявших костей принадлежали вору, сейчас невозможно, так что раса нашего конкурента останется неизвестной.

Что ж, мне удалось добраться до вожделенной добычи, но только как ее унести?

Пока я метался возле кольев, переваливая статуи с места на место и доставая «саркофаг» с демоном, Карн пришел в себя и с любопытством смотрел на мои мучения.

— Это то, что мы искали? — тихо прохрипел кронаец, рассматривая большой кристалл в моих руках.

— Да, и, если бы не твои раны, я бы сказал, что упали мы очень удачно.

— Да уж, если бы не мои раны.

— Спасибо тебе за тот финт в трубе, — совершенно искренне сказал я, присаживаясь рядом с лежащим моряком. — Ты спас мне жизнь, хотя я до сих пор не понимаю, зачем ты это делаешь.

— Без твоей жизни моя ничего не стоит.

— Я уже это слышал, но все равно не понимаю.

Карн на пару секунд задумался, осматриваясь вокруг. Он наверняка пришел к тому же выводу, что и я, чуть раньше — покинуть помещение можно только по отвесной трубе. То есть выбраться из этой комнаты невозможно. Похоже, понимание ситуации сняло в его голове какие-то запреты, и моряк начал говорить:

— Думаю, теперь можно сказать: если ты и выберешься отсюда, то явно без меня. Это долгая история, но спешить нам все равно уже некуда. Двадцать лет назад на остров Скард налетела невиданная буря. Шторм уничтожил половину пришвартованных в бухте кораблей, притом что она считалась самой защищенной на севере архипелага. Шторм не утихал, и вторую половину кораблей ждала та же участь, поэтому народ царства пришел к своему царю и потребовал провести ритуал «старшей крови». Царь долго ругался, но все же согласился. У него было трое сыновей и пять дочерей, так что выбор между потерей старшего сына и гибелью всех детей был очевиден. Увы, морской бог не принял жертвы, и шторм продолжался еще два дня. Уцелела только четверть всех кораблей, и царство Скард на долгие годы стало самым слабым в регионе и с трудом отбивалось от набегов соседей. — Карн устало прикрыл глаза, и я даже подумал, что он уснул, но через пару минут моряк продолжил свою сказку: — К царю претензий не было, потому что все видели, как он сбросил сына с храмовой скалы. Зато эти самые претензии могут возникнуть, если некто в неизвестном приморском городке расскажет морякам с острова Скард, что двадцать лет назад в воду упал не сын царя, а мешок с водорослями для курений в храме. Это случится, едва этот самый «некто» услышит о гибели графа Гвиери, а это значит, что я тебя не уберег. Вот и вся правда, Ван, любить мне тебя не за что, не получилась у нас такая дружба, как у тебя с Яной и Лованом, но ради жизни моих родичей стоит спасать даже того, кого ненавидишь. Мой отец давно умер, но братья и сестры…

Голос моряка постепенно становился тише, пока полностью не смолк: Карн вновь погрузился в забытье.

Да уж, веселенькая история, я, возможно, погрустил бы вместе с Карном, но времени на это не было. Слушая историю моряка, я ухитрился немного отдохнуть, поэтому нужно возвращаться к поиску выхода из западни, несмотря на то что его не было видно, — мне всегда импонировал девиз барона Мюнхгаузена «Безвыходных ситуаций не бывает».

Первым шагом был повторный и более внимательный осмотр помещения. Наствольный фонарь еще светил, но это ненадолго. Сейчас в креплениях стояла более продвинутая модель — вместо получаса она будет работать минут сорок. На поясе имелся еще и ручной фонарь, да толку от него было чуть — ведь рядом не было ни одного артефактора, способного активировать алхимический камень. Так что время поджимало. К тому же профессор наверняка начал рассылать бойцов во все стороны, и это может закончиться очень плохо. Так что если шанс выбраться все же есть, то его нужно использовать немедленно.

Потолок никаких сюрпризов не хранил — сплошной камень с небольшими, явно незапланированными архитектором трещинами. Осмотр ниш за статуями, как и постаментов, также ничего нового не принес. Если они как-то поворачивались, то как активировать механизмы, было непонятно. Пола я особо не рассматривал — если там и есть какие-то проходы, то забираться еще глубже под пирамиду очень не хотелось.

«Лепестки» пыточных столов выглядели единым целым с полом, а в кровостоки не пролезет даже крыса. Так что оставались панели со сценами мучений разных гуманоидов. Сами картинки меня не интересовали, а вот то, что я принял за подписи, было достойно более тщательного изучения.

Где-то на уровне груди, на четырех из полутора десятков панелей имелся большой иероглиф в квадратной рамке. Под ним шел ряд маленьких закорючек, обрамленных линиями, при внимательном осмотре оказавшихся прорезями в камне.

Да это же кнопки! Попытки потыкать пальцами в эти псевдокнопки результата не дали, впрочем, этому можно было скорее обрадоваться, чем огорчиться, потому что результат бывает разным.

Интуиция подсказывала, что я на верном пути, но явно что-то упускаю. И это следовало обдумать.

Присев рядом с Карном и заодно осмотрев раненого, я принялся напрягать мозг. Вот только о чем здесь думать — проходы явно открывались кодовой комбинацией, а кодов я не знаю. Тыкать наугад не хотелось, но, похоже, придется.

Уже вставая на ноги, я зацепился взглядом за яркую тряпку в груде снятых с Карна частей доспеха. Это была та злополучная накидка, из-за которой мы здесь оказались. Падая, кронаец намотал ее на руку и так, вместе с локтевым сегментом, я ее и снял. Мое внимание привлекли не яркие цвета, а то, что было изображено на накидке. Издали она напоминала шахматное поле с желтыми и синими клетками. И вот на этих клетках имелись уже знакомые мне иероглифы, а под ними три маленьких закорючки.

Надежда вызвала резкий всплеск адреналина, подбросившего меня на ноги словно катапультой.

На ближайшей панели со знаками был изображен иероглиф, напоминавший покореженную букву «з» с горизонтальной палочкой. Судорожный осмотр накидки привел к нахождению похожего знака. Три закорюки на желтом квадрате накидки соответствовали трем из восьми мелких знаков под иероглифом. Я тут же нажал на первый, затем на второй и… резко отдернул руку от третьего. Только в этот момент вспомнились слова профессора о цветовых обозначениях древней цивилизации.

Желтый — значит опасно. Увы, остановить разыгравшееся любопытство не получилось, и палец все же ткнул третью каменную кнопку. Хорошо, хоть сместился немного в сторону.

Панель провернулась вокруг своей оси, и из открывшегося проема с противным свистом вылетели уже знакомые мне иглы. От противоположной стены полетела каменная крошка.

Вот идиот, а ведь там мог быть газ или что похуже!

Любопытство забилось в дальний уголок сознания и сделало вид, что оно здесь ни при чем.

Фонарь на игольнике начал тускнеть, так что нужно поторапливаться. На следующей панели имелся иероглиф, аналог которого нашелся и на накидке, причем в синем квадрате. Три нажатия открыли проход, в котором имелась лестница вниз.

Нет уж, пока что мы отложим этот выход на крайний случай.

Аналога знака на третьей панели на накидке не было, и осознание этого факта обдало меня холодом. К счастью, иероглиф на последней, четвертой панели нашелся на клетчатой материи и тоже в синем квадрате. Открывшийся проход вел вверх. Так что проблема выбора отпадала сама собой.

Тащить на себе вторую броню я не собирался, поэтому оставил дорогущую серую «чешую» в пыточной комнате. Нательная рубаха Карна послужила сумкой для «саркофага», а не такой уж легкий коротышка был взвален на мои многострадальные плечи.

Вниз мы летели долго, так что меня ждал немаленький подъем.

Фонарик постепенно тускнел и окончательно погас, когда я прошел третьи двери. Так что дальше пришлось идти на ощупь. Пока необходимости выбирать между разными проходами не было, а выбранный мною путь вел вверх, что не могло не радовать.

Спину безбожно ломило, и Карн становился с каждым шагом все тяжелее, но я старался не останавливаться до последнего — просто боялся, что больше не встану. Для прохождения очередной двери тело Карна пришлось положить на пол, точнее, свалить его, как мешок с картошкой. Не знаю, что ощутил моряк, но от подобного обращения он пришел в себя.

— Где мы? — прохрипел кронаец, подслеповато щурясь на летевшие с огнива искры, с помощью которых я пытался рассмотреть знак на каменной перемычке поперек коридора.

— Даже не знаю, как тебе ответить без грязных слов, — сказал я, наконец-то рассмотрев иероглиф.

— Почему ты меня не бросил?

— Не задавай идиотских вопросов, — тихо ответил я. Его слова скользнули лишь по краю моего внимания, потому что мне никак не удавалось найти иероглиф на клетчатой накидке. Внутри все похолодело.

— Зачем ты меня тащишь?! — как заводной, повторил кронаец, и этот действительно тупой вопрос загнал меня в истерику.

— Да потому что так должен поступить любой нормальный человек!!! И тебе, придурок, этого не понять! Закрой пасть и молчи! Благодарности от тебя я не жду, поэтому просто заткнись!

В темноте повисла звенящая тишина, и совершенно неожиданно для меня в ней прозвучали слова, абсолютно немыслимые для самоуверенного Карна:

— Ван, извини. И не только за это. Я злился на тебя за Яну, которую любил, за Лована, которого уважал больше всех на свете, а ты пришел и вдруг встал между нами. Извини.

Кронаец замолчал и тяжело вздохнул. Мне стало стыдно, но извиняться я не собирался. Эта довольно дикая сцена вернула мне самообладание, и в голову пришла простая мысль — если знака нет на накидке, это еще не значит, что нужной комбинации не существует.

Буквально вскарабкавшись по стене, я ударил кинжалом по палочке огнива и понял, что действительно неправильно запомнил знак.

— Ван, в аптечке есть эликсир на спирте, можно сделать факел. — Карн говорил это осторожно, явно опасаясь вновь вывести меня из равновесия.

Я зло скрипнул зубами, но злясь не на него, а на себя. Хотя, с другой стороны, мне не было надобности нюхать колбочки с лекарствами. Интересно, зачем это делал Карн?

Намотанная на кончик извлеченного из наспинных ножен «младшего» тряпка была полита зеленоватой жидкостью из флакона, и импровизированный факел весело занялся красноватым огнем.

Знаки на накидке нашлись сразу, и мы продолжили путь. Теперь идти было легче, точнее, удобнее — Карн сидел у меня на закорках, одной рукой обхватив шею, а второй удерживая наш «факел», — но легче он от этого не стал.

Минут через десять мы добрались до первой развилки. Коридор выходил в небольшой тамбур, в котором имелись три панели с садистскими фресками. Я осмотрел центральную панель и, найдя на накидке нужный код, быстро набрал его. Проход не открылся, зато пол под ногами ощутимо вздрогнул.

Увы, усталость и неверный свет факела сыграли со мной злую шутку.

— Желтый, — озвучил мои мысли голос Карна над ухом.

За нашими спинами что-то громко треснуло. Я резко развернулся и увидел, что стены коридора начали сходиться целыми сегментами.

— Другой проход! — заорал в ухо кронаец, чем вывел меня из ступора.

Руки тряслись вместе с накидкой, но мне все же удалось рассмотреть нужную комбинацию и даже заметить, что она изображена на синем квадрате. Три кнопки на панели я нажал практически одновременно и тут же скакнул в открывшийся проход.

Прыжок получился неудачным — за проходом находилась лестница вверх. Благо на мне была «чешуя» и щиколотки не пострадали. Так же как и локти. А вот шишка на лбу получилось изрядная — умный Ван решил прицепить шлем к поясу.

Последний сегмент стен сошелся прямо перед лестницей, предварительно расколов повернутую панель и забросав нас каменной крошкой. На этом хорошие новости закончились. Карн вновь потерял сознание от болевого шока, а факел окончательно прогорел. Клинок вернулся в ножны: все равно я не смог бы использовать его, удерживая тело кронайца не плече.

Что я там успел возненавидеть? Горы? Так вот, к ним присоединяются все лестницы вселенной. Этот подъем во тьме по бесконечным ступеням еще долго будет преследовать меня по ночам. Я несколько раз падал, впадал в короткие припадки бессильной ярости, даже, кажется, плакал, хотя и не хочется этого признавать. В итоге я встретил финиш монотонного подъема, стукнувшись уже пострадавшим лбом в очередную перемычку. Шлем по-прежнему висел на поясе, потому что рассмотреть что-то в неверном свете искр, да еще и сквозь прорези шлема, было невозможно.

Все, заказываю себе шлем с откидывающимся забралом, и плевать на безопасность!

Если за панелью окажется еще одна лестница, я просто сдохну. Процесс открывания «двери» я проводил буквально с трепетом и облегченно выдохнул, увидев за провернувшейся панелью темное пространство с ровным полом!!!

Через очередной проход Карн был протащен волоком, а его носильщик моментально лег рядом.

Минут через десять я встал на колени с решительным намерением избавиться от «чешуи». Гори она синим пламенем! А ведь когда-то я считал ее очень легкой!

Процесс снятия брони замер на третьей защелке у шеи. Сначала я подумал, что маленькое пятно света — это засветка глаз, от искорок, которыми я освещал знаки на панели, но затем пятно вдруг вытянулось и стало понятно, что это луч фонаря.

— Эй! Сюда!!! — не задумываясь о последствиях, крикнул я и тут же вспомнил анекдот о медведе, который вышел на вопли заблудившегося в лесу человека.

«Чего кричишь?» — спросил медведь.

«Может, услышит кто-нибудь» — ответил человек.

«Ну, я услышал. Тебе что, легче стало?»

Количество черточек-лучей моментально увеличилось, и послышался топот десятка ног. Только теперь я понял, что нахожусь в тронном зале, — эхо моего крика еще гуляло в вышине пирамидального помещения.

Лучи наствольников больно ударили по отвыкшим от света глазам, а крик резанул уши.

— Ван, скотина ты такая, жив!!! — Профессор полез обниматься, но, увидев мое состояние, отпустил мою многострадальную тушку и начал копаться в своей сумке.

Жидкость из пузатого флакона, кстати, довольно вкусная — даже странно, — вернула меня в мир живых, и мне было абсолютно наплевать, из чего и как было сделано это чудесное средство.

«Ящеры» окружили меня, и хотя за жуткими лицевыми пластинами не было видно их эмоций, в том, что они рады, можно было не сомневаться — как минимум тому, что отпала необходимость обшаривать всю пирамиду в поисках провалившегося в тартарары командира.

Четверка кронайцев обступила Карна, моряки даже начали его тормошить.

— Проф, займись Карном, у него сильно пробиты ноги. Только быстро, нам пора убираться отсюда.

— А «саркофаг»?

— Посмотри в рубашке Карна.

Рука профессора дернулась к сброшенному на пол узлу, но он быстро опомнился и занялся раненым. Впрочем, все медицинские процедуры заняли меньше пяти минут — кронаец был разбужен местным аналогом нашатыря и напоен жидкостями из трех пузырьков.

И уже после этого ученый коршуном накинулся на мою поклажу, разрывая новую рубашку кронайца. Карну это наверняка не понравится.

— Это он! — воскликнул Урген.

— А то я не знаю. Потом налюбуешься, пора убираться отсюда на солнышко.

Я и сам не подозревал, как соскучился по дневному свету. Уж лучше жара, чем такая вот прохлада.

— А откуда вы взялись? — Урген наконец-то оторвал взгляд от «саркофага» и задал вполне закономерный вопрос.

Я уже хотел начать объяснения, но, посмотрев на стену, осекся. Наствольные фонари и «посох» профессора давали достаточно света, чтобы не оставить сомнений: проход исчез. Имелась кладка из огромных каменных блоков, и проход был явно за одним из них, но за каким именно, определить не удавалось. На камне не было никаких знаков — только однотонная серая поверхность.

Мысль тащить кронайца на себе, а не оставлять его на месте, чтобы вернуться потом, оказалась очень правильной. Теперь же нам был доступен только один путь в пыточную камеру — через ловушку, но повторять полет как-то не хотелось, как и посылать кого-то другого. Так что кронаец остался бы там, а я получил бы бунт абордажной команды.

Что бы там ни говорили циники, благородство всегда окупается — если не сразу, то в ближайшей перспективе.

— Все, уходим, — приказал я, нахлобучивая шлем на голову.

Эхо моего голоса еще не стихло, а команда пришла в движение — похоже, им тоже надоело пребывание в пирамиде. Грифон и Змей подхватили меня под руки. Два кронайца сделали то же самое с Карном. Шип пошел в авангарде, а оставшаяся парочка абордажников прикрывала артефакторов.

Обратный путь был веселее и намного быстрее.

Светлое пятно выхода наполнило душу радостью, но, увы, эта радость тут же пропала, как только мы разглядели, что творится снаружи.

— Что здесь происходит? — высказал мой вопрос Урген.

Сердце кольнуло жалостью и страхом. Все наши кони, как и прежде, были привязаны к невысоким столбцам, но теперь они лежали на каменной поверхности, не подавая признаков жизни.

Повинуясь знаку Шипа, «носильщики» тут же притормозили. Змей даже придержал рванувшегося вперед Ургена.

Шип в сопровождении двух кронайцев осторожно пошел вперед. Солнечные лучи упали на затянутые в «чешую» фигуры, и тут что-то звякнуло по черному шлему. Троица мгновенно развернулась.

Шип резко мотнул головой, и от лобной пластины забрала отскочила маленькая стрелка. Увы, один из кронайцев не сумел вовремя воспользоваться нужным навыком и получил стрелку в смотровую щель. Он тут же завалился на спину, и затянутое в серую броню тело задергалось в судорогах. Второй кронаец тут же вскинул арбалет и выстрелил.

К этому времени Шип уже опустошил свой игломет.

— Работаем, периметр, — тихо приказал я «ящерам» и, удобнее перехватив игломет, бросился наружу.

Убедившись, что по фронту угрозы нет, мы тут же развернулись на сто восемьдесят градусов.

Твою же морхскую мать! Ведь знал же, что этим тварям верить нельзя. На втором ярусе пирамиды, на трехметровых статуях висели наши проводники. Там было только четверо, но, осмотревшись, я увидел еще двоих со следами волчьих зубов на горле. Троица повисших на статуях была мертва, а вот мелкий гаденыш Хыраг еще дышал. Морх цеплялся слабеющими пальцами за голову изваяния «старшего» дари, но надолго это не затянется — выпущенные Шипом иглы наверняка задели что-то важное в его теле.

Поняв, что угрозы больше нет, я позволил себе вспомнить о неприятных вещах. Профессор уже снял с головы кронайца шлем и, посмотрев на меня, отрицательно покачал головой. Это мог быть только яд.

Блин, ведь подозревал же, что эти трубки не просто так!

Четверка кронайцев разбежалась к телам своих товарищей, которые оставались на охране лагеря. Моряков подвела самонадеянность — оставшись без начальства, они сняли шлемы. Похоже, морхи подобрались ко входу в пирамиду по второму ярусу и использовали свои трубки. Кронайцы погибли моментально. Затем морхов одолела жадность, и парочка людоедов полезла за арбалетами, — вот здесь их нашли волки. Пара трупов и царапины от когтей на стене под насестом морхов позволили мне дополнить картину прошедшей схватки.

Достать нелюдей волки не смогли и убрались подальше — тел Хана и Дымки поблизости не видно. После этого людоеды расстреляли привязанных коней, как в тире, и стали ждать нашего возвращения.

Эту неприятную, даже болезненную, мысль я отгонял сколько мог.

Черныш.

Вздохнув, я повернулся и быстро осмотрел тела лошадей. Среди гнедых тел вороного не наблюдалось, и это внушало слабую надежду.

— Черныш! — Кажется, мой голос даже дрогнул.

Прошла одна секунда, вторая — и вдруг вдали прозвучало тихое ржание.

Через пару минут раздался топот копыт, и из-за угла пирамиды появился Черныш в сопровождении волков. Вороной красавец подскакал ближе и ткнулся носом в забрало моего шлема. Я обнял его за шею.

— Черт, старик, как я рад тебя видеть.

Хан с виноватым видом сидел чуть в отдалении. Похоже, волк, поняв, что достать морхов не сможет, а вот заполучить ядовитый дротик в нос или глаз — вполне, убрался подальше. Но перед этим перегрыз привязь Черныша: об этом говорили следы зубов на кожаном ремешке поводьев. Увы, спасти еще пару лошадок волк не догадался.

— Хан, все в порядке, ты молодец, — поспешил я успокоить волчью совесть.

Пепельный хищник в ответ только небрежно фыркнул, но было видно, что мои слова ему понравились.

— Командир, у нас проблемы, — мрачно сказал Шип, подойдя ближе.

— А то я не знаю, — проворчал я в ответ. Но, как оказалось, все происшедшее было цветочками.

Ягодки проявили себя в дюжине дымных столбов на горизонте. Только сейчас я заметил, что возле угла пирамиды на втором ярусе был разожжен дымный костер, явно сигнального характера.

— Твою же мать! Змей, сними этого урода и уничтожь костер!

Бывший казак только подбегал к подножию пирамиды, а два кронайца уже выполнили приказ. Один встал у стены, опираясь в нее спиной и сложив руки у пояса, а второй с разбегу буквально пробежал по товарищу и в прыжке зацепился за кромку второго яруса. Моряки были ловкими, как обезьяны, и через секунду Хыраг шлепнулся на камни, я даже обеспокоился здоровьем этого урода. Он бы нужен мне живым. Как минимум на пару минут.

Пока кронаец, огибая статуи, бегал по второму ярусу пирамиды и пинками разбрасывал костер, мы занялись пленником.

Средство профессора подействовало и на людоеда. От резкого запаха морх задергался и чихнул. Без лишних затей я всадил ему кинжал в ногу и, глядя в глаза, спросил:

— Почему?

— Ты — борадрахва.

— Почему только сейчас? — вновь спросил я и с неприятным для самого себя удовольствием провернул кинжал в ране.

Морх завизжал и, поняв по моим глазам, что молчать нельзя, захлебываясь, заговорил:

— Раньше ты был рахва! Ты ходить дом… — Хыраг вновь не смог найти слов для обозначения демона. — Ты борадрахва.

— Зачем дымы?

— Большой морхррр идти. Большой морхррр уважать Хыраг.

Я резко выдернул кинжал из раны. Морх облегченно вздохнул и тут же захлебнулся хлынувшей в легкие кровью. Зная, что у морхов два сердца, я ударил еще раз. Смуглое тело задергалось в агонии.

— Тупая тварь, — процедил я сквозь зубы ругательство, хотя прекрасно понимал, кто из нас двоих больший дурак.

Если раньше наше время можно было оценивать по золотому в час, сейчас каждая секунда была на вес бриллиантового империала. Так что на рефлексию времени не осталось.

— Всем внимание! Быстро собираемся. Кронайцам оставить броню здесь, берем только один серый комплект. Готовьте из копий морхов носилки и берите Карна. С собой только мечи, арбалеты и запас болтов.

— Наши погибшие товарищи… — угрюмо заявил моряк, снимая шлем и демонстрируя шикарные седые бакенбарды.

— У нас нет времени…

Кронаец стал еще мрачнее:

— Их съедят.

— Хорошо, тогда занесите тела в пирамиду. Морхи туда не сунутся.

Это решение позволило моряку пойти на компромисс со своей совестью.

— Урген, Еж, броню долой. Проф, грузите в седельные сумки только добро Пожирателя и минимум медикаментов.

— Свитки, — заикнулся профессор. Все словно сговорились усложнять мне задачу.

— Ты их уже прочитал?

— Да, но…

— Вспомнишь, если нужно, возьми только то, что касается демонов. — Урген выглядел жалко. Казалось, он сейчас заплачет. Я подошел ближе и положил руку на пока еще бронированное плечо. — Проф, так нужно. Забрось все в пирамиду, обещаю, мы сюда еще вернемся.

— Я понимаю. — Ученый нашел в себе силы успокоиться и пошел собираться.

— Теперь «ящеры». Броню грузим на Черныша. Туда же все иглы. Из припасов только пеммикан и воду. Все остальное бросаем. Быстро!!!

Все сборы закончились буквально за пять минут, задержали только кронайцы с носилками — перенос тел товарищей внутрь пирамиды проходил слишком медленно, я их вполне понимал.

Трое кронайцев и Грифон взялись за носилки с Карном, Шип и Змей выдвинулись в авангард, а самая слабая часть отряда — я и Урген с учеником — ухватилась за седельные ремни плотно нагруженного Черныша. Мой скакун в этот раз не капризничал, явно прочувствовав общее настроение.

«Дорога в тысячу ли начинается с одного шага». Не помню, кто сказал, что как только подумаю о том, сколько нам предстоит пробежать на своих двоих, становится дурно.

Если верить карте Пожирателя, то до бухты Скарда оставалось почти двести километров. Верхом это заняло бы два дневных перехода, а если поднапрячь коней, то к вечеру следующего дня были бы у кораблей. Увы, все лошади, кроме Черныша, остались у пирамиды, да и неизвестно, успела ли «Веселая Устрица» добраться до нужной бухты.

Не особо тренированный турист с рюкзаком может пройти около тридцати километров в день, подготовленный боец вдвое больше. Сбросим десяток километров на никчемную подготовку некоторых членов отряда — и имеем сроки в четыре дневных перехода.

Что-то мне подсказывало, что через пару дней такой нагрузки под палящим солнцем мы будем счастливы встретиться с погоней морхов.

От пирамиды в нужную нам сторону шла узкая дорога, которая через пару часов закончилась маленькой площадкой перед «станцией». Быстро наполнив все имеющиеся емкости водой, мы выбежали на дикие просторы саванны, в которой, несмотря на ровный вид, хватало разных бугорков и канав. А вот чего там не было — так это ручьев, что внушало определенные опасения.

До заката мы бежали довольно резво, иногда по приказу Шипа переходя на шаг или вообще останавливаясь на привал. Конечно, бывшие «медведи» наверняка смогли бы лучше справиться с расчетом ритма марш-броска, но они были далеко.

Ближе к концу дня стало понятно, что идея с носилками была не очень разумной — несмотря на помощь «ящеров», кронайцы вымотались даже больше профессора. О себе я скромно умолчу, хотя на каждом привале буквально валился с ног.

Хорошую идею подал Змей, и утром мы прицепили переднюю часть носилок к Чернышу. Если нагрузка на лошадь и увеличилась, то ненамного, зато кронайцам стало значительно легче.

Второй день бега под палящим солнцем, с одной стороны, сделал нас всех еще несчастней, а с другой — мы даже как-то начали втягиваться. Черныш бежал мелкой рысью, почти не уставая, а по ночам на привалах он отъедался на местном разнотравье. Он хоть как-то утолял жажду сочной травой и листьями с деревьев, так что не приходилось отдавать ему львиную часть воды. В общем, мы шли довольно бодро, только постоянно увеличивающееся количество дымных костров на горизонте давило на психику. Единственное, что радовало, — отсутствие дымов впереди.

Вместе с дневным переходом закончились и наши запасы воды — последний бурдюк поделили, запивая порции сухого пеммикана. Вокруг расстилалась казавшаяся безбрежной дикая равнина, так что встретить колодец нам вряд ли суждено. Был шанс наткнуться на лужу с дождевой водой, да только непонятно, стоит ли пользоваться этой довольно сомнительной возможностью.

Ночью к нам в гости пожаловали местные гиены, но наткнулись на «радушный» прием озлобленных на весь мир бойцов. Пять туш то ли падальщиков, то ли хищников остались на съедение родственникам, а мы передвинулись немного дальше, причем «ящеры» не побрезговали и раскололи черепа дохлым тварям, доставая оттуда свои иглы.

Третий день побега мы встретили с радостью от того, что половина пути пройдена, и, надеждой на то, что вторая половина пройдет так же успешно. Увы, радовались мы напрасно — неприятности приходят именно в такие моменты.

Ближе к полудню впереди показалось знакомое по затерянному в джунглях городу строение. Конус высокого, издали похожего на иглу здания вонзался в голубое небо, маня нас, как маяк. Пришлось даже немного сойти с маршрута, потому что жажда уже начала одолевать даже самых выносливых.

Еще час усиленного бега — и мы оказались у подножия высокого, не меньше ста метров в высоту, конуса. Увы, колодца у здания не оказалось, мало того — непонятно было, как можно попасть внутрь. Казалось, сам конус не имеет внутренних полостей, а подняться на верхнюю площадку можно было только по пологой спирали пандуса. Время от времени спиральная тропинка расширялась в ровные площадки своеобразных балконов без перил, но и там не было видно никаких проходов внутрь.

Последний рывок выпил силы из всех, но, как ни странно, я остался на ногах, как и Шип. Моряки, за компанию с прирожденными всадниками Змеем и Грифоном, вымотались окончательно. Что уж там говорить об артефакторах.

Иглой башня выглядела только издалека, а вблизи она оказалась значительно массивнее — у основания около тридцати метров в диаметре.

— Шип, давай поднимемся наверх и осмотримся.

Тратить последние силы на подъем не хотелось, но чувство тревоги все больше охватывало меня, и его нужно было либо развеять, либо убедиться в том, что это не паранойя.

На верхнюю площадку, имевшую не меньше чем двадцать метров в диаметре, Шип буквально заволок меня, и некоторое время мы сидели, подперев друг друга спинами, пытаясь отдышаться. Круговой подъем оставил после себя дезориентацию и легкую тошноту, но я все же заставил себя подняться на ноги.

Стоило поднести к глазам подзорную трубу, как забылись и усталость и апатия.

Все, добегались.

Даже накатило какое-то облегчение — больше не будет изнурительного бега и страданий. Километрах в пяти от башни я заметил два отряда морхов, целеустремленно шедших по нашим следам.

И если идущий чуть впереди отряд мы могли бы перестрелять издалека, то справиться с парой сотен морхов, следующих позади авангарда, нам не суждено.

— Спускаемся, — тихо сказал я Шипу.

— Что там?

В ответ я молча протянул «ящеру» подзорную трубу.

Обсуждать здесь было нечего, поэтому мы молча спустились к остальным.

— Друзья, у нас есть два варианта, — мрачно обратился я к своим соратникам. По моему виду они сразу поняли, что все плохо, но мне не суждено было увидеть на их лицах ни растерянности, ни страха, только мрачную решимость. — Морхи будут здесь через полчаса. Если мы пойдем дальше, через пару часов они догонят нас и перебьют. Мы можем остаться здесь и продержаться дольше, но все равно это верная смерть. Мне нравится второй вариант, и все же решать будем вместе. Перед смертью все равны.

— Есть третий вариант, — с мрачной решительностью сказал Урген.

— Не понял?

— Ты забираешь вещи Пожирателя и садишься на Черныша.

— Нет, — задавив вдруг неимоверно возбудившуюся надежду, ответил я.

— Да, — возразил за Ургена Шип. — Мы отправились в этот поход, чтобы спасти людей в империи. Мне плевать на богатеев из Золотого Города и на простых людей в принципе тоже, но я не могу допустить, чтобы моя смерть была бессмысленной.

— Тогда лучше отправим Ургена: он знает о демонах больше всех нас, вместе взятых.

— То, что касается этого дела, знания у нас одинаковые, а воевать с демонами у тебя лучше получится, — грустно улыбнулся мой старый друг. — Ван, хватит юлить, ты мог ускакать на Черныше еще двое суток назад, и никто бы не упрекнул тебя даже мысленно.

Самым гнусным в этой ситуации было то, что в душе бушевали два чувства: желание жить и понимание того, что, если оставлю своих людей умирать, мне до конца жизни не удастся посмотреть в зеркало без омерзения. Но как бы то ни было, Урген был прав.

Меня еще терзали сомнения, а Шип с Грифоном уже разгружали Черныша. Урген лично проверил наличие в переметных сумах вещей Пожирателя и его заметок о демонах. Змей молча принес мою «чешую» и помог ее надеть.

— Все, — тихо сказал профессор, подойдя ко мне вплотную. — Не рви душу ни нам, ни себе. Просто уезжай.

И все же старый друг не удержался, чтобы не обнять меня на прощание. Бойцы смотрели угрюмо, а у Ежа дрожали губы.

Перехватив мой взгляд, Урген добавил:

— Даже не думай. Я готов отдать все на свете, чтобы спасти ученика, но он точно не замена тебе.

Я осмотрел всех доверившихся мне людей, стараясь запомнить их лица, и, скрипнув зубами, вскочил в седло.

— Хан, — позвал я волка, — уводи Дымку домой.

Волк посмотрел мне в глаза, резко развернулся и не спеша направился на северо-запад, а меня ждал путь немного в другую сторону.

Черныш сорвался с места как торпеда и поскакал по извилистым прогалинам между массивами высокой травы. Удары сердца гулко отдавались в ушах, а ветер не мог остудить жара на лице.

Что, Ваня, пытаешься чувством долга подавить совесть? Ну-ну.

Увлекшись душевными терзаниями, я тупо пропустил появление смуглых тел в зарослях высокой травы. И только когда тяжелое копье вскользь задело шлем, мне наконец-то удалось осмыслить происходящее.

То ли этот отряд морхов только сейчас столкнулся с нами на встречном движении, то ли они шли перед нами, дожидаясь подхода сородичей, но так уж случилось, что встреча с врагом произошла в самый неудачный для меня момент. Из травы справа по курсу нашего движения выскочила троица морхов.

Черныш с разбега ударил грудью рослого морха. «Старший» клинок выскользнул из ножен у седла и расколол череп прыгнувшего справа людоеда, как арбуз.

Мне уже казалось, что мы прорвалась, когда Черныш вдруг присел на задние ноги и жалобно заржал. Взгляд назад показал, что, пока я рубил противника справа, еще один морх успел допрыгнуть до коня и всадить костяной кинжал ему в круп.

«Старший» мелькнул в воздухе восьмеркой и одним ударом перерубил вцепившиеся в кинжал когтистые лапы, но, увы, это уже ничего не меняло.

Черныш начал заваливаться на бок, и мне пришлось оперативно выпрыгивать из седла. Уроки Курата не прошли даром, и я довольно успешно перевел падение в перекат.

Первым желанием было броситься назад, чтобы не дать добить коня, но через секунду пришло понимание того, что лучше увести морхов за собой, к тому же нужно было срочно разрывать дистанцию.

Чуть вильнув в сторону, я пробежал мимо рванувшего мне навстречу здоровенного морха. Его большое копье ткнулось мне в плечо, но бессильно скользнуло по чешуйкам брони, а вот мой «старший» клинок глубоко засел в его брюхе. Оставив слишком неудобный для пешего боя меч в ране — при этом изрядно проворачивая его, — я выхватил из-за спины «младшего». Единым движением клинок вылетел из ножен и тут же пропорол глубокую борозду на груди следующего морха.

Все, я вырвался из группы атакующих. Резкий разворот на месте, щиток на правом колене ударился о землю, а «младший» тут же втыкается в сухую почву рядом. Высвободившаяся рука хватает «пистоль».

После двух сухих щелчков пара почти добежавших до меня морхов завалилась на землю. Правда, удачно попал я только раз, пробив толстый череп людоеда. Второй получил иглу в горло. Впрочем, ему и этого хватило.

Двуствольный «коротыш» подарил мне пару секунд на то, чтобы перетащить шестиствольный игломет со спины на грудь. Приклад уперся в плечо, и без малейшей отдачи оружие начало свою работу.

Выстрел — голова ближайшего морха дергается, и двухметровый гигант валится как подкошенный, пропахав в сухом грунте саванны изрядную борозду.

Щелк-щелк — еще два морха умирают до того, как их тела достигают земли. Дистанция была плевой, поэтому все зависело от хладнокровия. Злость за проваленное дело и рану Черныша затопила мозг холодной яростью, так что проблем со стрельбой не было.

Три последних выстрела пришлось делать практически в упор. Опустевший шестиствольник упал на ремень, и я, ухватившись за рукоять меча, рванулся вперед с низкого старта. На ногах оставались еще два здоровенных морха, которые в честном бою могли тупо забить меня кулаками, несмотря на броню. Так что играть с ними честно никто не собирался.

Растерявшийся людоед пропустил меня под вскинутой в замахе рукой, и тут же еще испачканный пылью «младший» скользнул под ребра дикаря.

Я резко затормозил, оказываясь меж двух разъяренных морхов. Второй был поменьше и явно умнее своего напарника — он остановился и, поудобнее перехватив копье, начал выискивать возможность для атаки. А вот его подрезанный напарник просто обезумел от ярости. Он бросил копье и попытался ухватить меня руками.

«Младший» мелькнул в воздухе и воткнулся несостоявшемуся душителю под левую грудь. Морх захрипел, пытаясь вытащить клинок из раны, но мне уже было не до него. Более умный людоед решил проткнуть меня копьем и тоже просчитался. Удар был сильным и… бесполезным, — меня просто развернуло, что дало возможность провести излюбленный прием, доставшийся мне в «наследство» от дарийского рейнджера. В момент удара листовидный клинок уже покинул набедренные ножны. С разворота я хлестнул им по затылку провалившегося в выпаде морха. Затем оставалось только прыгнуть ему на спину и перерезать горло. Морх даже успел скребнуть по моей броне своими когтями, а в следующую секунду он уже пытался зажать перерезанное горло.

Все, этот уже не боец, с такими ранами могли выжить только дари, да и то не все. Горло у морха было одно, а вот сердца два, поэтому здоровяк, получивший под грудь «младшего», уже встал и, пошатываясь, направился ко мне. Так что пришлось расстаться с последней заточенной железкой из своего обширного арсенала. Полуметровый клинок пролетел короткое расстояние между нами, но, увы, бросок оказался не очень удачным, и короткий меч угодил людоеду в живот.

Сколько бы ни было сердец у этого монстра, болевого шока еще никто не отменял. После второго ранения морх превратился в улитку, которая по-прежнему ползла в мою сторону. Убежать от него не составляло труда, что я и сделал, но пробежал не очень далеко — до уже истекшего кровью тела морха со «старшим» в животе.

Дальше все было как в кино — морх, покачиваясь, встал на четвереньки, словно подставляясь под удар, а я просто отрубил ему голову. И только после этого, дождавшись отката адреналиновой волны, на мои плечи рухнула усталость.

Хотелось тупо лечь на землю и подохнуть, но рядом страдал друг, и в этот момент слабость была слишком большой роскошью.

Черныш, как всегда, оказался хорошим мальчиком — он не стал дергаться и просто лежал на боку. Увидев меня, конь добавил в тяжелые вздохи жалостливую нотку.

— Чах, Черныш, чах, — прошептал я, поглаживая вспотевшую шею. Заученное с жеребячьего возраста слово немного успокоило коня.

Приготовив тряпку, я смочил ее жидкостью из аптечки и резко выдернул костяной кинжал. На черный бархат лошадиной шкуры хлынул поток крови. Черныш жалобно заржал. Тряпка заткнула рану, а алхимический препарат тут же остановил кровотечение. Чтобы закрыть разрез, пришлось тратить два «пластыря».

— Все, Черныш, вставай. — Я потащил коня за уздечку.

Он честно попытался встать, но боль вновь повалила его на землю.

— Вставай, мать твою! Скотина такая! Вставай! — задергал я уздечку, скрипя зубами от бессильной ярости. И причины на то были. Совсем рядом было слышно рычание морхов и шорох сминаемой травы, а над верхушками разнотравья замелькали головы людоедов.

Черныш встал за секунду до того, как дюжина морхов вынырнула из массива травы, но, едва сделав один шаг, конь вновь повалился на землю.

Отпустив уздечку, я удобнее перехватил единственное оружие, оставшееся в моем распоряжении, — «старший» клинок из дарийской пары.

И все же сойтись с ревущими как медведи морхами мне было не суждено — за спиной послышалось знакомое щелканье. Ставя точку на своей и лошадиной жизни, я совершенно забыл о высоте конусообразной башни. Похоже, мое фиаско было замечено с верхней площадки, и как результат на помощь выдвинулась «тревожная» группа в составе всех «ящеров» и двух кронайцев. Если учесть, что я успел отъехать меньше чем на километр, то парни явились очень оперативно. Они так спешили, что даже не успели надеть броню.

Времени на благодарности не было, поэтому пришлось сразу переходить к приказам:

— Шип, Змей, контроль! Грифон, мое оружие!

Бывший дворянин побежал к разбросанным телам убиенных мной морхов и начал выдергивать из них не предусмотренное природой железо, а остальные «ящеры» скользнули мимо, направлялась к только что подстреленным людоедам. Кронайцы остались на месте, перезаряжая арбалеты.

— Вставай, чего разлегся? — уже спокойнее обратился я к Чернышу.

В этот раз попытка подъема оказалась удачной, и мы вновь сплотившейся группой отправились обратно к башне.

Несмотря на все неприятности, на душе было спокойно. Судьба сама решила за меня сложнейшую дилемму. Умирать, конечно, не хотелось, зато уйду с чистой совестью. Что же касается страха смерти, то он затих, придавленный грузом неизбежности.

Черныш, несмотря на сильную хромоту, постепенно все же увеличивал шаг, но все равно сильно тормозил наше передвижение. Со стороны башни послышались тревожные крики.

— Может, бросим его? — внес вполне логичное предложение один из кронайцев.

В ответ «рационализатор» получил от меня и Змея такие взгляды, что предпочел благоразумно заткнуться.

Несмотря на все опасения, мы все же успели к башне раньше морхов, даже с изрядным запасом. Спиральный пандус имел всего чуть больше полутора метров в ширину, но Чернышу было так больно, что страха у него совершенно не осталось. Когда Черныш начал прохождение сложного подъема, передовой отряд людоедов был в паре сотне метров от нас. К тому же три десятка морхов не стали с ходу атаковать и задержались за пределами каменной площадки вокруг башни. Это было неудивительно: даже если людоеды не знали силы нашего оружия, которое сейчас поспешно заряжалось, имелся еще ментальный запрет.

Не стали заходить на площадку и морхи из второго отряда. Больше двух сотен огромных людоедов практически окружили каменную площадку у башни, но так и не ступили на «ровные камни».

— И что дальше? — спросил подошедший ко мне Урген.

— Не знаю, но что-то мне подсказывает, что у них есть способ нарушить древний заперт.

Минут через двадцать к осадной группе присоединился почти тысячный отряд морхов, и мы узнали, как именно кочующим по саванне людоедам удавалось пересекать древние дороги.

К самой кромке каменной площадки выдвинулись две сгорбленные фигуры со странными масками на лицах. И только воспользовавшись оптикой, мне удалось рассмотреть, что это были человеческие лица, точнее — аккуратно снятая с передней и верхней части человеческой головы кожа.

— Шаманы!

Увы, я поздно спохватился. Оба старых морха с «человеческими лицами» ткнули в сторону башни пальцами и что-то прорычали. Один из них тут же завалился на спину с иглой в черепе, а второго закрыли телохранители.

Толпа морхов, яростно взревев, бросилась к башне.

Оборонительная тактика напрашивалась сама собой: так как зарядов у нас было не так уж много, основной упор делался на рукопашную схватку бронированных воинов. Успевшие «запаковаться» в «чешую» Шип и Змей уже стояли у выхода с серпантина на верхнюю площадку. Можно было перекрыть один из балконов, но там имелась опасность быть сброшенным вниз. А так мы могли атаковать поднимающихся на площадку морхов, имея под ногами надежную опору. Если учесть, что по серпантину массивные людоеды могли подниматься только по одному, шансы у нас были. Конечно, если морхи прорвутся на площадку, все станет намного хуже, но я решил не рисковать людьми, выставляя их на узкой дорожке. Заползти по крутому склону, минуя пологий пандус, морхи могли только на последней четверти оборота серпантина вокруг башни. Ближайший «балкон» находился в пяти метрах под нами. На опасном участке был выставлен кронаец в единственной серой броне, поджидавший самых прыгучих людоедов, — так мы закрыли сомнительный участок.

Морхи так спешили добраться до свежего мяса, что сталкивали друг друга с подъемного серпантина, и если на первых витках подъема это заканчивалось без малейших последствий, то упавший с трех четвертей высоты людоед больше не вставал.

Под конец подъема морхи стали осторожней и замедлили продвижение, но вид поджидавших их людей вновь распалил первобытную ярость.

Пара «ящеров» работала как хорошо отлаженный механизм. Морхи один за другим валились либо вниз, либо под ноги поднимающимся сородичам, что вносило дополнительную сумятицу в ряды врагов. Через десять минут боя на расширяющемся у самой площадки подъеме образовалась гора мертвых и чуть шевелящихся людоедов. Морхам приходилось ползти по телам, и работа «ящеров» стала еще проще.

Мы с Грифоном только приготовились к смене обороняющейся пары, как снизу донесся хриплый рев морхского рога. Напор атаки тут же снизился, а через пару секунд морхи потянулись обратно. Вдогонку отдыхавшие до этого кронайцы начали сбрасывать трупы, сбивая спускающихся морхов с узкой дорожки. Не дожидаясь, пока выход на площадку очистится от мертвых, я остановил это развлечение.

— Пока не начнут вонять, они послужат нам защитой.

Ничего полезного на телах врагов найти не удалось, лишь Грифон обнаружил в руках одного из морхов ржавый рыцарский меч. Возможно, это оружие попало в саванну два года назад, во время набега на юг империи.

Солнце продолжало свой путь к горизонту, вонзая лучи в иссушенную почву. Саванна и неприхотливые травы на ее равнинах уже привыкли к этому, а вот запертым на вершине башни людям становилось все хуже. Особенно страдали воины в черной броне.

Едва не сварившись в «чешуе», я приказал раздеться отдыхающей паре, а для дежурной соорудить навес из одежды и трофейных копий. Кронайцу в серой броне было легче, но и он присоединился ко мне с Грифоном.

Больше всего убивало ожидание — самое худшее времяпрепровождение из всех возможных. Морхи по-прежнему окружали каменистую площадку вокруг башни, спрятав своих шаманов в зарослях высокой травы. Было совершенно непонятно, чего они ждут.

Единственным из нас, кто нашел себе хоть какое-то дело, был бывший рыцарь. Получив в руки полюбившуюся с детства игрушку, Грифон начал приводить огромный меч в порядок.

Постепенно сумерки накрыли башню, а морхи так и остались внизу. Честно говоря, лучше бы они атаковали, даже если бы это укоротило наши жизни на несколько часов.

Ночь прошла так же беззаботно, как и вечер, а под утро к навесу подошли наши сменщики. Дежурный кронаец передал свою броню похожему по комплекции товарищу. Третий, более широкий в кости моряк охранял своего бесчувственного командира и артефакторов. Все они расположились в центре площадки возле спящего Черныша. Урген скормил коню присыпанные каким-то порошком сухари, и раненое животное забылось тяжелым сном.

Мой усталый мозг отключился, как только ему это позволила напряженная до предела воля. Снов не было — один черный провал. Казалось, я только сомкнул веки, как кто-то тут же начал дергать меня за плечо.

— Командир, вставай. У нас гости.

Грифон нависал надо мной, закрывая собой солнце. Светило поднялось на небосклон уже давно, если судить по его расположению и моему состоянию. Спать на солнце не самая умная идея. Пить хотелось невыносимо, но, увы, вода для нас оставалась лишь мечтой. Змей вчера напомнил мне степной обычай пить конскую кровь, но, во-первых, пить кровь из друзей не самый хороший поступок, а во-вторых, я сомневался, что это поможет, — лучше прекратить мучения и, сняв броню, броситься в бой. Но пока мы еще могли драться, оставим крайности напоследок.

Переполох на башне вызвала еще одна толпа морхов. Похоже, это было совершенно другое племя, потому что в массе окружавшего башню войска получились две узкие бреши, как раз там, где находились границы между лагерями людоедов. Численность отрядов была примерно одинаковой — где-то по тысяче воинов. Если вспомнить, что я читал из записок путешественника-дворянина, пережившего рабство у морхов, — это были очень сильные племена, и на запах крови они прибыли первыми.

Взревели хриплые трубы морхов. Глухим рокотом им ответили барабаны. И тут же к подножию башни бросился штурмовой отряд. Пока людоеды добирались до верхушки спирального подъема, я заметил, что среди атакующих очень мало хорошо вооруженных воинов. Похоже, морхская молодежь решила показать удаль, не поверив рассказам соседей о «зубастости» засевшей на башне дичи.

Так получилось, что Шип и Змей вновь приняли удар на себя, но, судя по решительности морхов, сегодня достанется и нам с Грифоном.

— Грифон, надевай броню. Сил у нас маловато. Так что смена будет чаще.

Пока мы облачались в «чешую», на выходе с серпантина началась схватка. «Ящеры» работали как идеальный механизм. Ни одного прямого столкновения, каждый удар преследовал цель не убить, а причинить боль, подрубить сухожилие и самое главное — заставить огромное тело морха потерять равновесие. Остальное довершал короткий полет к камням внизу. Не уверен, что мы с Грифоном сможем так же, но, по крайней мере, попытаемся. Горка тел на последнем участке серпантина росла. Это одновременно облегчало работу «ящерам» и усложняло жизнь дежурному кронайцу. Пока он легко срубал руки вцепившимся в край площадки людоедам и ударами ноги сбивал тех, кому удавалось подтянуться.

— Пойдем присмотрим за кронайцем, — сказал я Грифону, принимая из рук Ургена жутко воняющий допинг.

Слабость ушла из тела, оставив после себя некоторое одеревенение, — именно за это я и не любил магических эликсиров: цена редко была меньшей, чем польза. По крайней мере, расхотелось пить, а это в нашем положении большое благо.

Необходимости помогать кронайцу пока не было, и мы просто смотрели вниз. Вот только смотрели не совсем туда, куда нужно. Разглядывая лагерь людоедов, мы не заметили, как поменялся контингент поднимающихся по серпантину морхов. Прямо под нами заблестели — там, где не успели проржаветь, — шлемы и наплечники. В заслон «ящеров» врезался первый из хорошо экипированных морхов.

Шип со Змеем шагнули на пару шагов назад, и нам пришлось задействовать план «Б».

Ситуация пока не стала критичной, поэтому я без спешки перетащил шестиствольник на грудь и начал методично стрелять в довольно крупные головы людоедов. Заряды быстро закончились, но мы с Грифоном все же успели очистить верхнюю площадку. После этого в дело вступили Шип и Змей.

Увы, это оказалось ошибкой — иглометы опустели, а вот морхи никак не хотели заканчиваться. Мало того, кромка площадки была завалена телами, и «ящерам» пришлось идти по трупам, что снижало наше и без того слабое преимущество.

Опытные морхи тут же воспользовались ситуацией — передовой людоед буквально нанизал себя на клинки «ящеров», отодвигая их еще на пару метров от выхода с серпантина. За ним тут же двинулся второй, третий…

Над саванной пролетел победный рев.

— Проф, перезарядка! — Я не глядя бросил шестиствольник в сторону Ургена и потащил из-за спины «младшего».

Несколько минут мы втроем сдерживали морхов, отступив на пару метров назад. И вдруг натиск людоедов начал ослабевать. Как только удалось осмотреться по сторонам, в голову пришла мысль: почему нас только трое? А затем я осознал, что не вижу Грифона на площадке.

Бывший рыцарь нашелся буквально через мгновение, но не рядом, а шестью метрами ниже — на балконе. Он уже успел расчистить вокруг себя небольшое пространство. Тяжелый рыцарский меч вращался вокруг Грифона, и с каждой секундой радиус поражения кончика отчищенного за ночь клинка увеличивался. Причем удары наносились с аптекарской точностью. Меч не врезался в тела морхов, а лишь задевал их самым острием. Но при этом солидного веса и не менее солидной инерции хватало, чтобы перерубать лицевые кости и ребра, а также вспарывать дрянные металлические и костяные щитки. Брызги почти черной крови, а местами и головы морхов разлетались с балкона во все стороны. В центре очистившейся площадки стояла настоящая машина смерти. Такого я еще не видел. На занятиях Грифон дрался по методу «медведей» и наработкам Шипа, которые постепенно складывались в особый стиль «ящеров», а сейчас он демонстрировал то, чему его учили с детства.

Понимание того, что на подобные «чудеса» с тяжелым мечом его надолго не хватит, толкнуло меня вперед. Шип попробовал пойти на обгон, но не успел.

Удар короткого копья с массивным и ржавым наконечником скользнул по наплечнику, я же шагнул вперед в неглубоком свинге, втыкая «младшего» под куцый нагрудный щиток дикаря. Еще шаг под стеночку — и, используя меч как рычаг, сталкиваю морха вниз. Это было не совсем разумно — рукоять дарийского клинка удалось удержать с большим трудом.

Дальше действовал с большей осмотрительностью. Следующий морх замахнулся дубиной — он правша, поэтому огромное тело слегка повело вправо, а значит, к краю серпантина. Без лишних затей бью соперника ногой в колено. Яростный рев превращается в испуганный и постепенно отдаляющийся книзу.

Следующий морх падает сам с арбалетным болтом в голове, как и тот, что за ним. Правда, второй выстрел прошел чуть хуже — в шею, и мне пришлось немного помочь, направив покачнувшееся тело в нужную сторону.

К балкону мы подошли одновременно с разных сторон — я и огромный морх со знакомой конструкцией из рога носорога в когтистых руках — тот самый убийца взбесившихся верховых монстров, которых я почему-то так и не видел в осаждавшем нашу башню войске.

Я не успел буквально на долю секунды. Последний морх, закрывавший своим телом вращающего мечом Грифона, качнулся в сторону, и я увидел, как длинный рог врезается в бок бывшего рыцаря. Как морх сумел увернуться от летающего меча, для меня осталось загадкой. Сильнейший удар снес с площадки закованного в броню человека, как пушинку. Два заряда в «пистоле» я хранил как последний козырь, но, увы, не успел его применить. Морх с «носорогобоем» раскинул руки в стороны и, раскрыв пасть, победно зарычал. Вот в эту самую пасть, как раз между двумя рядами острых клыков, и вошли обе иглы. Увидеть то, как огромное тело падает вниз, мне не удалось. Каким-то хитрым приемом Шип провернулся вместе со мной на довольно узкой дорожке, закрывая от врагов своим телом. Но это уже не имело смысла. Похоже, я подстрелил кого-то важного. Из лагеря монстров послышался хриплый рев рога, и морхи побежали вниз.

— Работаем иглометеми! Быстро!

Мы оперативно вернулись на верхнюю площадку и, подхватив уже заряженные иглометы, начали отстреливать тех, кто бежал по серпантину подъема. Даже успели перезарядиться и немного пострелять по отступающим от башни морхам, но затем они вышли из зоны поражения.

Конечно же морхи никуда не делись — просто решили не тратить понапрасну жизни своих воинов. Что ж, шансы уйти достойно растаяли, как снег под весенним солнцем. Хорошо хоть Грифон успел сделать это как настоящий рыцарь — в бою. Впрочем, ничто не мешает нам спуститься вниз.

Увы, тела Грифона у подножия башни не оказалось — морхи забрали нашего героя с собой. Весь день прошел в тупом ожидании непонятно чего. Жара изматывала наши тела, несмотря на то что все доспехи были давно сняты.

Ночь принесла прохладу, но, увы, не облегчение. Я так и не смог уснуть, пребывая в каком-то полуобмороке. Было так плохо, что даже жажда уже не ощущалась.

В эту ночь огромная луна рано поднялась и соответственно рано ушла, так что рассвет получился стандартным — сумерки довольно быстро размыли ночной мрак, а минут через десять заалело на востоке. Близился рассвет. Внизу почему-то зашевелились морхи. Неужели решили штурмовать с первыми лучами солнца?

Защитники одинокой башни поднялись на ноги. Надевать броню никто не стал — трястись над своими жизнями уже не было никакого смысла.

И вот первый луч дневного светила, изрядно окрашенный в красные тона, брызнул из-за горизонта. Первый луч. Как там говорил волшебник из голливудской экранизации творения Толкиена? «Я приду с первыми лучами солнца на пятый день».

Начинается пятый день с момента выхода из пирамиды и начала погони. Но — увы, чудес не бывает, и никто не придет.

Словно опровергая эту мысль и намекая на то, что чудеса существуют, вдали послышался звук рога. Это был чистый звенящий клич, так непохожий на хриплое карканье морхских сигналов.

Глаза слезились от яркого света, но я все же рассмотрел рассекающий травы квадрат имперской центурии.

Сердце гулко стукнуло, и тут же робко дала о себе знать надежда. Может, это мираж? Но нет, морхи внизу заволновались сильнее, явно обеспокоенные подобным соседством.

Замешательство людоедов длилось недолго. Большая часть тут же рванула в сторону легионеров, а меньшая побежала к башне.

— Иглометы! Урген, Еж, на перезарядку! Сейчас будет жарко!

Последний взгляд на построение легионеров отозвался в душе беспокойством — очень уж беззащитно выглядела плотная «коробочка» синтагмы на фоне огромной толпы морхов. За прошлый день лагерь, в котором собрались как минимум две с половиной тысячи людоедов, увеличился почти вдвое. Но пока нам нужно было побеспокоиться о себе.

Морхи настолько стремились быстро попасть на вершину пирамиды, что не только бежали по серпантину, но и устраивали живые лестницы, стараясь напрямую забраться с витка на виток. Вот только это у них получалось из рук вон плохо. Несколько «скалолазов» уже летело вниз.

— Ждем! Стрелять только в тех, кто поднимется повыше.

Расчет был прост — падающее тело наверняка заберет парочку с нижних витков, да и ущерб от падения будет больше.

Шесть стволов опустели очень быстро, как и два «пистольных». Возможно, нам еще удастся сделать перезарядку, но это вряд ли, так что мы взялись за арбалеты. Шип и Змей оперативно облачались в броню и уже готовились встретить морхов на верхней площадке, но «гостей» они так и не дождались. Внезапно морхи, облепившие обращенную к подходящей центурии сторону, начали сыпаться вниз. Причем не просто так, а утыканные длинными стрелами. И эти стрелы я моментально узнал.

Как?! Откуда?!

Толпа морхов не смогла остановить стального контура легионеров, усиленного как минимум парой сотен драгун. Конечно, их движение замедлилось, но наши спасители неуклонно продвигались к башне. Штурмующие наше убежище морхи застыли в нерешительности. Они не могли ни атаковать, ни отступить, потому что в этом случае им придется выйти на обстреливаемую сторону. Те, кто был на нижних витках серпантина, просто спрыгнули, остальные также попытались последовать их примеру — спрыгивать с семиметровой высоты намного легче, чем карабкаться вверх. Но все равно хватало «счастливчиков», сорвавшихся вниз и по достоинству «оценивших» твердость каменной площади.

Спустя казавшиеся бесконечными полчаса квадрат центурии приблизился к подножию башни. Вверх по серпантину тут же потянулась цепочка воинов. Причем это были не легионеры, а драгуны. Они не вступали в контактный бой, а просто расстреливали морхов практически в упор. Через пару минут все башня была облеплена людьми, которые продолжали стрелять во все стороны. На верхнюю площадку поднялся Мороф — с этим «цыганом» начался мой поход, с ним же он и закончился.

Напряжение схлынуло, и я едва не брякнулся в обморок, словно растроганная девица, — хорошо, хоть сразу пришел в себя. Для начала нас напоили, причем обратно фляги пришлось отбирать силой у всех, только Шип проявил завидную выдержку, вернув почти двухлитровую посудину всего лишь после пары глотков.

Времени на разговоры не было. Несколько драгун с помощью профессора и Змея разбудили Черныша и приготовились осторожно спускать вниз одуревшего от магической отравы коня.

Мы покидали башню, огрызаясь острыми стрелами. С каждым витком спуска мне становилось все хуже, а к подножию башни меня буквально снесли на руках. Стальной контур центурии принял под свою защиту спасенных и начал продавливать себе путь сквозь толпу безумно орущих морхов. Мной же занялся легионный целитель. Визитной карточкой этого мага была освежающая волна с едва уловимым запахом сирени. В голове сразу посветлело, и я высвободился из бережно поддерживающих рук. Но только для того, чтобы тут же крякнуть в крепких объятиях Лована. Лишенный дара речи центурион не мог ничего сказать, но его взгляда вполне хватало.

— Я тоже рад тебя видеть, старик.

Весь день и большую часть ночи мы шли через саванну. Удачный «график работы» луны позволял двигаться без остановок. Постоянное давление морхских масс постепенно превратилось в наскоки, а затем лишь в редкие вылазки. И это неудивительно — весь путь синтагмы был усеян телами морхов. Хватало потерь и среди людей, но пока нам удавалось забирать с собой и раненых, и погибших, не оставляя тел на поживу людоедам.

Неспособных двигаться несли драгуны. Иногда по безмолвной команде Лована, озвученной воплями тирахов, отряд останавливался. Драгуны аккуратно опускали тела на землю, натягивали луки и пускали тяжелые стрелы по высоким траекториям в сторону отступающих масс морхов.

Луна ушла за горизонт, и во внутренних рядах боевого построения центурии вспыхнули факелы. К тому же посреди отряда на высоком копье зажегся алхимический фонарь Ургена. Вся остальная саванна канула во мрак.

Последний отчаянный штурм людоеды предприняли в тот момент, когда мой нос уловил соленый запах моря.

— Сод! — пронесся над рядами вопль тирахов.

— Гу!!! — ответил ему рев легионеров, и тут же в стену щитов врезалась масса морхов.

Внезапно ночь расцвела красными сполохами, заставляя всех посмотреть в сторону моря. Почти два десятка кораблей были подсвечены огненными шарами, которые неслись в нашу сторону. Пролетев над построением легионеров, снаряды врезались в толпу морхов, разливаясь морем огня.

Все — шах и мат!

Глава 10

ДЕМОНОЛОГ

Плавные покачивания убаюкивали меня, мягко склоняя ко сну, но я решительно тряхнул головой и вновь взялся за свитки. Весь текст был помечен знаками, которые сообщали о важности написанного, — это постарался Урген, чтобы максимально облегчить прохождение ускоренного курса демонологии. Конечно, можно было не напрягать глаза, а просто спросить у профессора, но что-то подсказывало мне, что в схватке с демоном ученый не всегда будет рядом, как и его подробные записи.

Так, нужно сделать перерыв, а то что-то засиделся.

Встав с приколоченного к палубе стула, я осмотрелся вокруг. Адмиральская каюта «Веселой Устрицы» умудрялась совмещать в своем дизайне строгость и роскошь. Везде преобладали цвета рода Гвиери — черный и серебряный, — впрочем, золота тоже хватало.

Осмотрев роскошную кровать и невольно проведя рукой по чистой одежде, я вспомнил, с каким наслаждением мылся после стольких дней постоянного ношения брони. «Чешуя» висела здесь же, на специальной подставке, но пока мне было трудно смотреть на нее без отвращения.

Прошло уже три дня с того момента, как эскадра из восьми разнокалиберных суден покинула бухту Скарда, увозя отряд не совсем нормальных путешественников и «саркофаг» с самым настоящим демоном.

Как выяснилось, никакого волшебства в нашем спасении не было: только холодный расчет и верность моих друзей — как двуногих, так и четвероногих. Да, именно Хан со своей подругой явились в бухту и буквально потребовали следовать за ними, высказав свои требования грозным рычанием. На флагмане находился Мороф, который прекрасно знал Хана и на что он способен, поэтому к поведению хищника отнеслись с пониманием.

Что же касается центурии гвардейского легиона, то о ней позаботился Лован. После моего отъезда немой центурион не стал отсиживаться в столице, а решил дождаться меня в поместье Маран, ставшем столицей моего графства. Именно сюда прилетел голубь с посланием от Тороха. Начальник тайной канцелярии проявил похвальную расторопность, и его люди вовремя приняли моих гонцов. Барсук тут же отправился на лечение, а Сом поскакал в Сатар, но к отплытию эскадры не успел.

Получив важные известия, Лован решил, что «кашу маслом не испортишь», и отправил послание в Сатар с требованием готовить к походу все корабли рода Гвиери, а не одну «Веселую Устрицу», как было сказано в приказе. Следом за первым голубем отправился второй — к сентару гвардейцев Тауху Соло.

Закончив с письмами, Лован посоветовался с Куратом и Морофом, в результате чего утром в сторону замка Торнадо выдвинулись три сотни конных драгун.

Таух Соло сработал оперативно — пришедшие из бухты у замка Торнадо груженные драгунами корабли задержались в Золотом Городе лишь чуть больше суток, а затем приняли на борт легионеров второй центурии пятого легиона внутреннего круга дислокации.

— Хан.

Пепельная голова высунулась из-под полога кровати, я же подошел к столу со всяческой снедью и, взяв кусок копченой свинины, показал его волку.

— Будешь?

Хан презрительно фыркнул и спрятался обратно.

Ну конечно, в отличие от людей, волк в саванне не бедовал. Голода я не чувствовал, поэтому вернул кусок обратно.

А вот глоток разведенного водой вина не помешает — после приключений в саванне постоянно мучила жажда.

Чуть размяв ноги и подкрепившись, я все же не смог заставить себя вернуться к чтению — захотелось свежего воздуха. На палубе размеренно и при этом активно текла обычная жизнь. Матросы бегали по такелажу, как обезьяны в джунглях, подгоняемые криками старшины, который одним своим видом внушал уважение к такой важной должности. Иногда казалось, что обладатель шикарных бакенбард, больше похожих на заросли кустов, важнее всех, даже капитана. Что уж говорить о каком-то там сухопутном графе, пусть даже он является хозяином всей эскадры. Впрочем, это не помешало старшине с важностью поклониться при моем появлении. И уже через секунду он убежал к борту, распекая очередного «ленивого кашалота».

Почти все участники похода отлеживались в каютах, и только Карн постоянно торчал на носу «Веселой Устрицы», словно не мог надышаться морским воздухом.

— Привет, — сказал я кронайцу, который сейчас больше походил на свою собственную тень. Целитель обещал полное выздоровление, но будет это нескоро. — Как самочувствие?

— Нормально, — отмахнулся Карн, так и не повернувшись ко мне.

— Хочешь, я найду того гаранта и сниму угрозу с твоей семьи?

— Я думал об этом, — медленно покачал головой моряк. — Не стоит. Что это изменит? Такие тайны рано или поздно вылезают наружу, и, честно говоря, лучше, если это происходит рано. Если мои родичи не справятся — значит, на то воля морского бога, а постоянно жить под угрозой очень тяжело. Конечно, ты мог бы навестить мой родной остров и намекнуть местным боссам, что если с семьей правителя что-то случится, то им будет очень «весело». Но в любом случае я останусь с вами, ваша милость, и буду верно служить.

Карн впервые признал мое старшинство, но мне не хотелось делать из него слугу.

— Я так долго слышал от тебя сплошные гадости, что «ваша милость» режет уши. Давай оставим все по-старому, по крайней мере, когда рядом нет лишних ушей. А на твой остров мы все-таки наведаемся.

Оглянувшись назад, я посмотрел на солидную эскадру Кровавого Моржа, теперь принадлежащую Черному Ящеру, и подумал, что земляки Карна определенно впечатлятся.

Вид эскадры навел меня на еще одну мысль.

— Старшина!

— Слушаю, ваша милость, — тут же, как из-под земли, точнее, из-под палубы, появился обладатель шикарных бакенбард.

— Передай капитану, пусть оповестит другие корабли эскадры. Они уходят в Кимкору. В Сатар пойдет только «Устрица».

В предстоящем деле эскадра мне не помощница, и поэтому она переждет драку с демоном в ближайшем имперском порту.

На берегах глубокой бухты раскинулся Сатар. Золотой Город был по-прежнему прекрасен, но в то же время не похож на самого себя. Даже не знаю, как объяснить это различие, раньше он напоминал драгоценное украшение на изящной шейке красавицы, а сейчас это же украшение словно кто-то бросил на пыльную дорогу. Сатар был безлюден. В его порту стояла только пара военных кораблей, но и они уже получили приказ к отплытию. Гладь Лазурной бухты больше не рассекали маленькие лодки рыбаков, а портовый квартал не шумел веселой кронайской толпой.

Тайный советник Гилар сумел выполнить мой приказ, и мирные жители покинули город. Конечно, в домах и катакомбах наверняка остались те, кто плевать хотел на любые приказы — жители ночного Сатара, — но даже если демон сожрет их всех, я особо не расстроюсь.

Совершив изящный разворот, фрегат ткнулся бортом в каменный пирс военной части порта и, высадив небольшую группу бойцов вместе с единственной лошадью, тут же отошел от берега. Карн с кронайцами порывался пойти с нами, но я взял только двоих «ящеров» и Ургена. Профессора тоже следовало бы убрать из-под удара, но он сам настоял на своей кандидатуре и был прав — мало ли с чем придется столкнуться в процессе уничтожения демона. Как бы я ни «подковывал» себя в отношении демонологии, до Пожирателя мне было очень далеко.

Четыре «черных» человека и не менее черный конь застыли на пирсе, с настороженностью глядя на сверкающий в полуденном свете город.

Из своего обычного арсенала я взял с собой только короткие клинки и двуствольный игломет — вступать с демоном в схватку на мечах все равно не получится. Зато в моей экипировке появились новинки — короткий степной лук, колчан Пожирателя, в котором хранились четыре магические стрелы и белые перчатки профессора для работы с артефактами. Тонкие перчатки были надеты под бронированные аналоги и увидят свет, только когда придет их время. Честно говоря, я надеялся, что это время не придет никогда.

Осмотревшись вокруг, мы двинулись вперед и практически сразу заметили немалую группу людей, выходящих из разделявших порт и портовый квартал ворот. «Ящеры» тут же выдвинулись вперед и подняли иглометы.

— Это свои, — прогудел из-под шлема Шип, опуская свое оружие.

Через секунду я тоже узнал нового начальника отдела тайной канцелярии в Сатаре.

Буквально подбежав к нам, Гилар тут же принялся докладывать:

— Ваша милость, город очищен от гражданских лиц. В узловых точках находятся только бойцы тайной канцелярии.

— Были проблемы?

— Только с дворянами, — пожал плечами тайный советник. — Но когда появился господин Лован, все быстро успокоились.

— Да уж, он может убеждать. Так, советник, быстро собираешь всех своих и выметаешься из города. Через полколокола вы должны быть далеко отсюда.

— Но, может…

— Выполнять! — резко оборвал я слишком ретивого служаку, дабы у него в голове не появились глупые и опасные мысли.

Гилар убежал собирать своих бойцов, мы же свернули налево, пробираясь к уже знакомому месту спуска в катакомбы.

Дом менялы выглядел по-прежнему — то есть вместо каменной халупы теперь была дыра, окруженная каменной баррикадой. Лестница тоже оказалась на месте. Так что, задержавшись лишь для активации настовольных фонарей, мы быстро нырнули во мрак подземных тоннелей.

Катакомбы были настолько же пустынны, как и верхний город, — если здесь остались диггеры-бандиты, то они держались подальше от Бесовского колодца. В этом мире были только четыре безумца, стремившихся к месту пробуждения древнего демона.

Полузаваленый камнями зал, в котором мы впервые познакомились с «невидимкой», навеял неприятные воспоминания, но поколебать нашей решимости не смог.

Проверять действие ослабляющего влияния «саркофага» пробуждающегося демона на человеческий организм мы не стали и остановились у оставленной в прошлый раз черты на полу. Змей извлек из наплечного мешка похожий на конскую голову неровный кристалл, а Урген достал «поводок». Но цеплять его на «саркофаг» не стал, а посмотрел на меня.

— Давай, проф, и будем надеяться, что это сработает.

— А что нам остается! — пожал плечами Урген и сноровисто затянул ремешок «поводка» на большом кристалле.

Убедившись, что конструкция держится крепко, он осторожно отделил от «бляхи» артефакта съемную часть. Видя его напряжение, все замерли. «Пульт» оказался в руках профессора, но никто не спешил расслабляться.

— И что теперь? — не выдержал Змей.

— Нужно поместить «саркофаг» поближе к колодцу.

— Змей, — повернулся я к казаку.

— Ну не знаю, — немного помялся он, но затем решительно вздохнул и снял с пояса небольшой моток тонкого ремня.

Через минуту «саркофаг», помимо «поводка», был обвязан ремешком.

Чуть помявшись на месте, Змей снял шлем и перчатки, затем вновь взялся за оставленный «хвостик» и подошел к сигнальной черте. Коридор был слишком узким, поэтому казак начал раскручивать очень опасный метательный снаряд в вертикальной плоскости. Кристалл был тяжелым, поэтому с броском «ящер» затягивать не стал. Прошелестев, ремешок выскользнул из пальцев Змея, и «саркофаг» полетел к колодцу.

На то, что нашему метателю удастся попасть в зев колодца, мы не рассчитывали, так что результат был вполне приемлемым. Неровный кристалл несколько раз подскочил на каменном полу и замер в нескольких метрах от низкого бортика.

— И что теперь? — как заводной, повторил свой вопрос Змей.

— Ждать, — жестко сказал я и направился в сторону далекого выхода.

Мы сделали свое дело, и единственное, что нам оставалось, — это ждать. Первый раз в жизни я радовался этому процессу — напряжение дикого квеста схлынуло, мы сделали все как надо, так что дальше пусть поработает судьба, а мы просто дождемся ее вердикта.

Ждавший нас у выхода Черныш заметно нервничал и выразил свое негодование громким всхрапом. Но он тут же успокоился, когда я сел верхом и направил его к выходу из города.

Впрочем, радовался конь рано: «отступали» мы только до резиденции купеческой гильдии города Сатара. Портовый район остался позади, а Золотой квартал с белоснежным дворцом Лары в центре мы обошли с правой стороны.

Купеческий квартал находился на небольшой возвышенности, так что с балкона на третьем этаже купеческой резиденции открывался прекрасный вид на город и что самое главное, — на его южную окраину.

Черныш остался внизу, забравшись на огромную клумбу с дорогущими цветами, причем сделал он это не для того, чтобы нюхать их или насладиться формой и красками, а мы расположились за столиком на балконе. Опытный в таких делах Шип быстро нашел скрытый бар и перенес на стол две бутылки дорогого вина и четыре не менее дорогих хрустальных бокала.

Монстроподобные шлемы легли на столешницу, и ничто не мешало мне рассматривать лица моих друзей. Да, именно так — друзей. Эта троица плюс Карн и Лован, ушедший с эскадрой в море, стали моими друзьями. Бывший казак и лихой рубака Выров по прозвищу Змей чему-то улыбался, потягивая вино стоимостью два бриллиантовых империала за бутылку. Тарик Агран по прозвищу Шип — человек с выжженной душой — смотрел хмуро, но я-то знал, что он уже начал меняться. Все больше слов вылетало из уст моего помощника, и все больше эмоций отражалось на его лице.

Казалось, за последние годы я изучил физиономию Ургена досконально. Сейчас она выражала скрытый интерес исследователя к необычайному действу. Скрытый — потому что профессор знал, как я отношусь к подобным увлечениям.

Мы просто отдыхали, вкушая неплохое вино — удивительно, что подобный букет нашелся в доме прагматичных торгашей, — чуть позже мы вспомним о голоде, а затем, возможно, придется озаботиться ночлегом — ведь неизвестно, когда проснется этот до крайней степени утомивший меня демон.

Честно говоря, хотелось бы побыстрее закончить с этим делом, так что отсутствие событий начинало раздражать.

Похоже, затейница-фортуна услышала мои мысли, и события понеслись вскачь, вот только не туда, куда мы ожидали.

Отошедший к перилам Шип вдруг напрягся:

— Командир, это там случайно не имперский штандарт?

От этих слов меня словно током ударило. Я подбежал к перилам, чуть не вывалившись наружу.

— Вот дура! — Мне едва удалось обуздать зарождавшуюся панику. — Так, всем уходить на север. Я заберу эту идиотку и двинусь следом.

— А как же демоны? — опешил Урген.

— Поверь, проф, если погибнет императрица, проблема с демоном покажется нам наименьшим злом. Тебе напомнить, что творилось в прошлом году? Все, прекратили болтать! — Выражение лица Шипа заставило меня напрячься. — За мной не ходить. Это приказ. Шип, я не шучу. Если мне не удастся выбраться, на тебе контроль тайной канцелярии и все, что связано с дари.

— Но, командир… — попытался возразить мой помощник.

— Молчать! Распустились. Выполнять приказ. Если правильно помню, тогда у башни вы хором доказывали, что с этой работой я справлюсь лучше других. Все! Работаем!

Привычная команда заставила «ящеров» двигаться. Змей без приказа подхватил Ургена под локоть и потащил в сторону лестницы. Я едва успел выхватить из рук профессора коробочку с «пультом» к «поводку».

Увидев бегущего меня, Черныш тревожно вскинул голову, прекратив разорять шикарную клумбу, и дисциплинированно повернулся так, чтобы мне было удобнее подниматься в седло.

Страх за любимую придал мне сил, и я взлетел на коня, не замечая тяжести брони.

— Давай, старик, очень быстро.

Возможно, Черныш не понимал слов, но напряжения в моем голосе ему хватило. Потомок лучших представителей рыцарских и ханских пород рванул с места, словно скаковой призер. Золотистые стены домов замелькали по сторонам, как трибуны зрителей «Формулы-один». Трогать поводья не было нужды. Нужное направление было задано изначально, и Черныш самостоятельно вписывался в повороты сначала широких улиц торгового квартала, а затем узких улочек бедного пригорода.

Огромные алые полотнища с золотым драконом — после победы в гражданской войне императрица вернулась к старой традиции — словно нарочно привлекали к себе внимание всей округи. В принципе для этого они и были придуманы. Тут же мне вновь вспомнился анекдот про медведя — самым внимательным в этого городе, причем очень скоро, станет проснувшийся демон.

Преодолев последний подъем, Черныш поднял желтую пыль перед группой всадников, впереди которой стояла белая кобылка императрицы. Черныш заинтересованно запыхтел.

— Очень вовремя, — ворчливо прокомментировал я реакцию скакуна и спрыгнул на землю.

Императорские телохранители заметили меня давно и даже преградили дорогу, но, узнав сначала шлем, а затем осмотрительно предоставленное для осмотра лицо, отступили.

— Я так и думала, что ты никуда не уезжал, — надменно произнесла Лара.

Так, в таких случаях лучшая оборона — это нападение, причем максимально жесткое.

— Идиотка!

Придворная свора застыла в изумлении. Единственный, кто позволил себе кривую улыбку, был Джайме Арат. Пока все приходили в себя, мы даже успели обменяться парой фраз:

— Ладно, у этой… мозгов нет, блин, Джайме, ты же мне обещал!

— Извини, Ван, но я ее слишком хорошо знаю. Если бы вовремя не замолчал, сидел бы сейчас в дворцовых казематах рядом с Соло и обоими Дирнами.

— Даже так? — немного остыл я.

Придворные и телохранители наконец-то отошли от шока. Несколько легионеров в черных панцирях, вместе с парой смутно знакомых мне «медведей», шагнули вперед.

Оп-па! Кажись, я чуток не рассчитал, подвел страх за любимого человека, да и злость на кое-чье самомнение. Оскорбление величества — штука серьезная. А ведь они меня сейчас скрутят, и вся затея с демонами улетит в тартарары.

— Ты!!! — как змея, прошипела Лара.

Да уж, злить таких женщин очень опасно. Рука невольно потянулась к «пистолю». Джайме тяжело вздохнул и соскочил с лошади. Его шпага с тихим и печальным шелестом покинула ножны. Капитан шагнул вперед и… встал рядом со мной.

Однако!

К счастью, на этом черная полоса невезения закончилась. Хотя как сказать.

Камень под ногами вздрогнул, как при землетрясении. Искрящиеся злостью глаза Лары мгновенно стали испуганными, огромными и, как всегда, бесподобно прекрасными.

Я проследил за ее взглядом и увидел гигантский каменный гейзер. Неведомая сила подняла в воздух тонны золотистого камня. Здоровенные валуны неправдоподобно медленно падали вниз, а сверкающая пыль образовала огромное облако у самой земли.

— Это оно? — тихо спросил капитан.

— Да, — коротко ответил я, доставая из коробочки «пульт» к «поводку» и раздавливая один из двух хрупких кристаллов в серебряной оправе. Пора на этой сцене появиться еще одному персонажу.

Прошла секунда, другая, но ничего не происходило, точнее, ничего такого, на что мы рассчитывали. Зато показался освободившийся демон — в желтом облаке образовалась огромная человеческая фигура. Она плыла над зданиями города, которые рассыпались, словно песочные домики. Причем плыла в нашу сторону.

Что именно привлекло внимание демона — толпа людей или эти чертовые полотнища с драконом, — было не так уж важно. Судя по скорости его продвижения, уйти от демона будет проблематично даже верхом. А главное, он уходил от места, где теоретически должна была пробудиться демонесса. Наш с Ургеном план рассыпался, как карточный домик. Нужно было что-то делать. Хотя почему «что-то» — запасной план был готов уже давно, но мне не хотелось не то что воплощать его в жизнь — даже думать об этом было боязно.

— Джайме, увези ее.

— Не бойся, я не подведу. — Джайме повернулся ко мне и взглянул в глаза. — Удачи, граф.

— Удачи, капитан.

Я не смог удержаться, чтобы напоследок не посмотреть на любимое лицо. Ярость еще не до конца покинула его, но там уже поселился страх — страх за меня.

— Ван!

— Уезжай, солнышко.

— Я никуда не поеду! — взвизгнула императрица и спрыгнула с седла, едва не запутавшись в длинном плаще, но тут же попала в руки Джайме.

— Отпусти!

— Директива «щит»! — выдал малопонятную фразу капитан, и телохранители моментально образовали вокруг императрицы защитное построение, даже не думая мешать капитану, буквально забросившему императрицу обратно на коня.

Да уж, капитан действительно хорошо знал свою госпожу.

Избавившись от страха за Лару, я с легким сердцем вскочил на Черныша. Шлем с жуткой личиной вернулся на голову, но не для того, чтобы испугать демона, — скорее, он скрывал мой страх.

Черныш тревожно всхрапнул и, изогнув шею, покосился на меня. Он привык доверять своему всаднику, поэтому без лишних понуканий рванул вперед. Возможно, его успокаивало, что мы поскакали не на демона, а чуть в сторону. А вот меня это не радовало, потому что я знал, что будет дальше.

Стены домов пригорода Сатара вновь замелькали по сторонам. Черныш ввинчивался в теснину улочек, как капля ртути. Я даже не заметил, когда утробный рык, большей частью звучавший где-то в инфразвуковом диапазоне, сместился сначала в сторону, а затем за спину. А это значило, что пора разворачивать Черныша.

Резкий рывок поводьев изменил направление нашего движения. Еще пару секунд мы скакали между домами, а затем вдруг вылетели на открытое пространство. Такое впечатление, что кто-то перенес в город полосу пустыни. На «просеке» где-то с полсотни метров шириной от домов остался только рыжий песок. Стоявшие рядом по бокам здания выглядели как песочные творения детей после дождя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь прошел демон. Да и он сам маячил впереди. Если задуматься, можно было бы вычислить, насколько увеличилась его скорость, но думать мне было некогда.

— Стоять, Черныш!

Конь дрожал всем телом, но вбитая с жеребячьего возраста команда сработала, и он послушно замер.

Шлем удобно устроился на луке седла, а латные перчатки просто упали на песок у копыт Черныша. Степной лук покинул притороченный к седлу чехол. Тонкие белые перчатки защищали пальцы от воздействия артефактной стрелы, но я все равно почувствовал легкое покалывание. Время тянулось, как патока. Стрела легла на сжимающие лук указательный и большой палец левой руки, и начертанные на древке руны скользнули по белому материалу. Щеку неожиданно обожгло, словно кто-то плеснул кислотой.

Зря я снял шлем! Да только стрелять на таком расстоянии в шлеме очень сложно. Впрочем, боль тут же ушла, словно улетела вслед за мелькнувшей в воздухе стрелой.

Через пару ударов сердца вой впереди изменил интонацию и, пройдясь по всему диапазону, выскочил в ультразвук.

Нахлобучив шлем обратно, я дернул поводья.

— А теперь ходу, Черныш, ходу!!!

Подгонять перепуганного коня не потребовалось, и мы сорвались с места, как гоночный болид. Только через несколько секунд я понял, что делаю что-то неправильно. Демон движется быстрее лошади, а на открытой «просеке» мы совершенно беззащитны.

Словно по заказу, впереди показался полуосыпавшийся выход на одну из улиц юго-западного направления — она шла под небольшим углом к «просеке», но здесь, по крайней мере, нас защищали уцелевшие дома.

Осторожный взгляд за спину показал довольную неприятную картинку — дома позади нас рассыпались в труху. Краем сознания я заметил, как пару раз в облаке ржавой пыли попадались алые вкрапления. В отличие от оседавшего на землю песка, эти вкрапления сбивались в плотные тучки и летели к демону. Я догадывался, что это могло значить, и догадка была очень неприятной.

Рев демона превратился в нечто совсем уж непередаваемое. Черныш в очередной раз вздрогнул и ускорился.

Все, его понесло.

С моим скакуном такого еще не было — хорошая порода и правильное воспитание сделали из него настоящего бойца, но всему есть предел. Даже удивительно, что он не сорвался раньше.

Черныш, едва не визжа от страха, резко свернул на очередном перекрестке, а это меня не устраивало. Из возможных решений проблемы в голове почему-то всплыл только трюк дари с деревом и крюком, а впереди показалась подходящая веревка, натянутая между домами. В дни праздников на таких веревках вешались фонари. Оставалось только поднять руку и привстать в стременах. Что я и сделал.

Если честно, это был не очень умный поступок.

Нечто подобное я испытывал только на аттракционе «бомбер». Вселенная бешено завертелась вокруг меня. Хрипение Черныша затихло где-то вдали, зато было отчетливо слышно, как лопнула принявшая меня веревка. К счастью, моей хватки хватило, чтобы рухнуть не на улицу, а залететь на плоскую крышу двухэтажного дома.

«Чешуя» позаботилась о моем теле, а вот остальному повезло меньше. Лук чудом уцелел, но толку от него, если стрелы в колчане наверняка поломались. Так что мне оставалось только смотреть на приближающуюся смерть.

Внезапно еще одна мысль обожгла мозг. Нервно покопавшись в кармашке на поясе, я с облегчением извлек коробочку с «пультом». Профессор подобрал надежный футляр для своего сокровища.

Все это произошло за считаные секунды, поэтому мне удалось хорошо рассмотреть приближение демона. Похоже, он уже устал и теперь не оставлял за собой просеки из песка, а только «распылял» верхние этажи зданий, чтобы не задевать за них. Через пару секунд он доберется до меня и, если не ошибаюсь, превратит в алую тучку. Тело демона стало плотнее и, кажется, немного меньше — он возвращался в реальный мир, мир живых, но здесь ему были не рады.

Как это бывало и раньше, усталость полностью выдавила из меня страх перед смертью, и я с каким-то извращенным любопытством рассматривал древнего мага, превратившего самого себя в демона. Теперь можно было рассмотреть, что его новое тело будет красно-черных оттенков. Полусформировавшееся лицо смазывал дрожащий воздух, но оно наверняка выглядит неприятно. Демон замедлился.

Устал, бедняжка. Эх, будь у меня хоть одна стрела…

Сначала я не понял, что произошло, потому что в окружающем мире ничего не изменилось. Точнее, это я не заметил изменений, а вот демон заметил. Он резко остановился и повернулся на север. И только после этого я увидел, как над кратером, из которого выбрался демон, поднимается еще одна призрачная фигура. От сдвоенного крика демонов я на пару секунд выпал из реальности, а когда пришел в себя, демон уже был далеко, направляясь к застывшей над городом коричнево-желтой громаде. В воздухе разлился запах гнили. Только после этого я осознал, что у первого демона тоже был свой запах — запах сухого тлена, в котором чувствовались тысячелетия. А вот его «подружка» откровенно воняла.

Казалось, демонесса только в этот момент заметила приближающегося соперника. Она сорвалась с места, и через пару секунд два демона столкнулись. Дом подо мной подпрыгнул на месте, крыша проломилась, и я рухнул вниз. Тут же на меня сверху свалился большой кусок стены. Кажется, внутри что-то сломалось, несмотря на защиту, потому что каждый вздох охватывал легкие волнами боли. Ей вторила боль в сломанных ногах.

А за пределами полуразвалившегося дома продолжалось сражение, но я мог судить о течении «матча» лишь по издаваемому соперниками шуму. Воздух словно кипел от самых невероятных звуков, буквально разрывавших мои барабанные перепонки.

Казалось, что это длилось вечность, и внезапно все звуки стихли. Конечно, очень хотелось, чтобы два монстра уничтожили друг друга, но мне вряд ли столь повезет — и так уже весь лимит удачи был исчерпан.

Ну и чем встречать гостя?

Для начала я с трудом выполз из-под стены, точнее, попробовал проделать это в очередной раз. Как ни странно, вторая попытка оказалась более успешной — может, пока демоны дрались, я успел отдохнуть. Впрочем, сил хватило только на это. Лежа достал коробочку с «пультом» и без лишних размышлений раздавил второй кристалл. Ничего не произошло. Хотя какой должна быть реакция, я и сам не знал.

И что теперь? Конечно, есть еще обломки стрел, но как воткнуть их в демона? Руками? Внезапно в голове вспыхнули воспоминания из детства. Мне шесть лет, и казавшийся чуть ли не добрым волшебником дядя подарил мне пистолет, стрелявший палочками с присосками.

А почему бы и нет?

Процесс извлечения стрел из заплечного колчана был долгим и очень болезненным. Падение внутрь дома еще раз повредило артефакты — одна стрела обломилась у самого наконечника, а от двух других остались только короткие черенки разной длины. Впрочем, мне хватит. Едва не ухватив стрелу правой рукой, я вспомнил, что тонкая перчатка на этой руке не перенесла моих потуг изобразить из себя Тарзана. Хорошо хоть левая сохранилась — грязная, зато целая.

Черенки вошли в стволы, но их пришлось практически заталкивать, что снижало шансы на успех моей задумки до смехотворного уровня. От сосредоточенной работы, сопровождаемой сопением и постаныванием, меня отвлек шорох камней. Я взглянул вверх и увидел, как через остаток стены переползает кошмарная тварь. Сначала я не узнал черно-красного демона — цветовая гамма осталась та же, а вот общий вид сильно изменился. Он стал раза в три меньше. Лишь отчасти гуманоидное тело демона передвигалось по-паучьи. Ему в этом помогали четыре дополнительные конечности в виде тонких и длинных щупалец.

Теперь демон выглядел вполне материально. Да и в его глазах — если так можно назвать щели в жуткой маске с алым свечением внутри — чувствовались зачатки разума. Разума пока еще звериного, но все же… Демон с любопытством разглядывал того, кто посмел доставить ему столько беспокойства. Слабость накатила волной, и я подозревал, что не без помощи демона. Сил, чтобы поднять руку, уже не было, мне лишь удалось положить «пистоль» на грудь, расположив его в правильном направлении.

Демон насторожился и чуть отшатнулся. Я нажал на курок, но игольник лишь сухо щелкнул — обломок стрелы застрял в стволе. Не раздалось ни одного дополнительно звука, но я не сомневался, что демон смеется. Он качнулся ко мне, и я повторно нажал на курок — больше для того, чтобы успокоить совесть, даже не надеясь на результат. О том, что игольник сработал, как нужно, я узнал по дикому воплю демона. Узнал за мгновение до того, как провалиться во мрак.

Ну вот и все. Конечно, уходить из полюбившегося мне мира не хотелось, но душу грела мысль о том, что я все-таки сдал экзамен на демонолога.

ЭПИЛОГ

Пыль оседала над полуразрушенным Сатаром. Золотой Город напоминал сломанную драгоценность. Но это ничего, скоро сюда придут строители-ювелиры, и родина императрицы засияет с новым блеском. Но не это сейчас терзало душу Лары. Она все же сумела переубедить капитана и заставила его направить кортеж в Сатар.

Когда они въехали в город, по развалинам уже ползали люди из тайной канцелярии. Они искали то же, что и Лара, — тело графа Гвиери. Слезы на щеках императрицы уже успели высохнуть, оставив на макияже заметные следы, но ей едва ли не впервые в жизни было плевать на собственную внешность.

За последние двадцать минут она прокрутила в голове все те месяцы, что была знакома с Ваном Гвиери, и поняла, что совершенно не знает этого человека. Она не верила в его сказки, и вот в центре Сатара сошлись два демона. Она считала его легкомысленным и поверхностным, но при этом люди, хоть как-то имевшие отношение к графу, менялись на глазах. Ярким примером был бретер из провинции. Ходили слухи, что после скандала и несостоявшейся дуэли имел место жесткий разговор между графом и бретером. После него молодой и горячий южанин не стал искать мести, а, наоборот, устроил неприятности взбалмошной маркизе. В результате — несколько смертельных дуэлей и полное отсутствие поклонников у виновницы ссоры бретера с графом.

Что уж говорить о близком окружении Вана. Племянница графа плохо сжилась с придворными фрейлинами, но при этом застенчивая девушка ввела всех в ступор, когда в саду императорского замка на императрицу прыгнул одурманенный каким-то наркотиком садовник. Этот странный танец с веером Лара уже видела в исполнении хтарки, разница в движениях была, зато результат оказался одинаковым — оперенная смерть в глазу несостоявшегося убийцы. Все эти кусочки мозаики создавали общую картину очень неординарного человека. А как, скажите, отнестись к тому, что вся верхушка империи — без сомнения, преданная императрице — пыталась ей перечить только потому, что об этом попросил граф Гвиери?

И последнее, но самое важное для любой женщины — вся ярость и негодование растаяли, едва Ван бросил на нее тот прощальный взгляд. Так смотрит тот, кто готов отдать жизнь за любимую, как бы она к нему ни относилась.

Очередной спазм перехватил горло Лары, и казалось бы уже закончившиеся в организме слезы вновь потекли по щекам.

Странная активность бойцов тайной канцелярии привлекла внимание капитана. Фискалы образовали защитный периметр вокруг полуразрушенного здания, оставив внутри только понуро опустившего голову вороного коня, который выглядел самым несчастным существом в этом мире.

Когда эскорт императрицы подъехал ближе, трое воинов в черной чешуйчатой броне как раз выносили на дорогу тело в черном же доспехе. Это были люди, имеющие мрачную славу «ящеров». Телохранители повелительницы огромного государства не рискнули подходить к ним ближе, но Лару это не остановило.

— Ван! — Она рухнула на колени рядом с телом. Ни глухой шлем, ни стандартная броня не могли обмануть влюбленную женщину. — Позовите целителя!

Придворный целитель словно ждал этой команды. Двое из троицы черных бойцов помогли магу снять броню с графа, а вот третий «ящер» повел себя очень странно — он просто сел на землю, всем своим видом напоминая беспомощного ребенка.

Пока маг водил руками над телом Вана, Лара даже боялась дышать. Под руками целителя тело графа неожиданно вздрогнуло, и он открыл глаза.

— Ван! — Лара наклонилась над любимым. — Ван!

— Когда ты грустишь, твои глаза похожи на осеннее небо, — прошептал он, и тут его тело задергалось в судороге, а затем обмякло.

Мир затуманился в глазах императрицы, что-то внутри оборвалось. Ей казалось, что она наконец-то поняла какую-то очень важную для нее тайну, но как только взгляд зацепился за лицо целителя, все мысли вылетели из головы.

— Что?

— Увы, ваше величество.

— Он мертв? — прошептала Лара.

— Пока нет, но скоро.

Сидевший на дороге «ящер» стянул шлем. Под ним оказалось усталое лицо человека, мало похожего на воина. Вдруг черты лица человека в броне исказились, и он заплакал. Эти слезы словно придали Ларе сил.

— Вы же маг! Сделайте что-нибудь! — Увидев, что целитель напрягся после ее слов, императрица взбесилась. — Да бросьте свои тайны! Это всем известно!

— Увы, ваше величество, — вздохнул целитель. — Ни я, ни кто-либо из моих братьев ничего не сможем сделать. Сейчас в теле графа живет заклинание-убийца, и справиться с ним могли бы разве что древние маги.

— Что?! — вдруг вскочил на ноги плакавший «ящер». На несколько секунд он застыл, а его глаза потеряли осмысленный вид. — Точно, вот я идиот!

Не похожий на воина человек быстро забежал в здание и через секунду вернулся оттуда, с натугой неся в руках странный прозрачный камень. Он уронил камень возле тела и начал горстями счищать с него какую-то отвратительную слизь.

Глаза императрицы расширились от удивления, когда она увидела, что этот явно сошедший с ума человек начал заталкивать желеобразную массу в рот Вана.

— Глотай, сволочь, глотай!

Лара растерянно оглянулась на своих телохранителей. Они сделали шаг вперед, но остановились, увидев направленное на них странное оружие, состоящее из множества трубок. От «ящеров» веяло таким бешенством, что императрице стало жутко.

— Ты, — сошедший с ума человек прекратил свои безнадежные попытки и ткнул пальцем в целителя. — Сделай так, чтобы он глотнул.

— Это бессмысленно, вы не понимаете… — Внезапно степенный врачеватель замолк, почувствовав, что в его голову уперлись все шесть стволов странного оружия.

— Делай то, что сказали, иначе у тебя появится шесть лишних дырок в голове.

Каронторэ — первый кормящийся прайда Черного Клыка — отдыхал после вечерней трапезы. Внезапно его покой был нарушен — в пещеру, нарушая все правила приличия, влетел его «младший». Правитель всех дари северной части Темного Леса недовольно поморщился.

«Похоже, я поспешил дать ему имя», — подумал он, жестом позволяя «младшему» говорить.

— Старший, я принес прекрасную весть, — с восторгом заявил «младший». — К нам вернулся Господин.

— Что? — вскрикнул Каронторэ. В отличие от юного дари, старший вместо восторга почувствовал леденящий душу страх. Он-то знал, что на самом деле представляют собой Господа и чем грозит их возвращение.

Он не был бы первым кормящимся, если бы не владел собой. Каронторэ быстро успокоился.

— Говори все.

По маловразумительному рассказу «младшего» первый кормящийся понял, что три прохода ночного светила назад в одной из бухт поросшего Темным Лесом побережья появился корабль людей. С него сошли несколько человек в черной броне и два волка. Береговая охрана не посмела напасть, потому что узнала в волках жутких вордораков — цепных зверей Господ. Храбрейшие воины-дари трусливо сидели на деревьях и смотрели, как один из пришельцев, почему-то сильно хромавший, сбросил в глубокое ущелье какой-то предмет. Затем этот человек приколол кинжалом к дереву небольшую записку. После этого люди вернулись на корабль.

А еще через один проход ночного светила маги дари почувствовали пробуждение Господина.

Два полных цикла сотни магов и десятки тысяч воинов пытались совладать с обезумевшим Господином. Единственное, что им удалось, — перенаправить древнего демона в сторону человеческих королевств, заплатив за это третью лучших жителей Темного Леса. И все это время «хранители традиций» пытались понять смысл оставленного человеком послания, в надежде получить хоть какие-то ответы. Но никто так и не смог понять, что может значить надпись: «ПОДАВИТЕСЬ, ТВАРИ».

За два месяца демон разворотил половину Темного Леса, но как только вышел к границе Вольных Королевств, ему неожиданно стало плохо, и разросшаяся до неприличных размеров туша взорвалась черно-красными ошметками. Увы, на этом запасы «поводков» закончились, да и демон с ними. Больше в эти игры я не играю. И вообще что-то не особо тянет на приключения, хоть сия чаша вряд ли меня обойдет.

Профессор назойливо вгрызается мне в череп, требуя двинуть легионы в морхскую саванну, дабы изучить заброшенные города. Имперский совет стучит в ту же черепушку, пытаясь направить вышеупомянутые легионы в Темный Лес. Все как-то вдруг поверили в дарийскую угрозу. Вторично забеременевшая Лара, наслушавшись кровожадных придворных, послала их далеко, и они пошли… ко мне. В общем, скучать в этом мире мне не придется. Возможно, я даже опишу свои новые приключения в мемуарах, а возможно, это сделает кто-то другой. Жизнь покажет.

Content

Григорий Шаргородский
ДЕМОНОЛОГ

ПРОЛОГ

Глава 1 ИМПЕРСКИЙ ДЕНДИ

Глава 2 ПОЖАРНЫЙ

Глава 3 ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

Глава 4 УСМИРИТЕЛЬ СТЕПИ

Глава 5 СКАЛОЛАЗ

Глава 6 МИРОТВОРЕЦ

Глава 7 МАРОДЕР

Глава 8 ПУТЕШЕСТВЕННИК

Глава 9 РАСХИТИТЕЛЬ ГРОБНИЦ

Глава 10 ДЕМОНОЛОГ

ЭПИЛОГ