Гибсон Рэйчел

Сплошные сложности

Рейчел Гибсон

Сплошные сложности

Анотация

Сложности…

Карьера в кино для Челси Росс оказалась настоящим провалом. Самым бòльшим, чего она добилась на актерском поприще, было прекрасное исполнение роли «Симпатичной мертвой девушки №1». Но по-настоящему глупым шагом в жизни мисс Росс оказалось решение уехать из Голливуда и стать личным ассистентом известного хоккеиста.

Еще больше сложностей…

Славные деньки травмированной суперзвезды Марка Бресслера прошли. Плохой парень и бывший спортсмен мог бы, по крайней мере, цивилизованно вести себя с маленькой розововолосой бомбой, которую «Сиэтлские Чинуки» наняли в качестве его персонального ассистента. Если бы Челси не нуждалась в деньгах, она бы убежала от самого большого придурка в мире так быстро, как только могла.

Сплошные сложности!

Челси может справиться с плохим поведением и унылым настроением Марка. Проблема в его бицепсах и горячем теле! И когда плохой парень пытается соблазнить ее, мисс Росс понимает, что пришло время отправить его на скамейку штрафников… Но только может ли сама Челси противостоять тому, что у него на уме?

Глава 1

Лишь то, что человеку повезло остаться в живых, не означает, что он должен быть счастлив по этому поводу.

- Прошлой ночью ваша хоккейная команда выиграла Кубок Стэнли без вас. Расскажите о ваших чувствах.

Бывшая суперзвезда НХЛ и всем известный задира Марк Бресслер посмотрел поверх множества микрофонов и стены из камер на дюжину или около того репортеров, заполнивших комнату для пресс-конференций в «Кей Арене». Он играл за «Сиэтл» последние восемь лет, был капитаном – последние шесть. И большую часть жизни трудился, чтобы, почувствовав в руках холодное серебро, поднять над головой Кубок Стэнли. Марк жил и дышал хоккеем с тех пор, как зашнуровал первую пару коньков. Он столько раз проливал на льду свою кровь и сломал костей больше, чем мог припомнить. Профессиональный хоккей был всем, что он знал. Всем, чем он являлся. Но прошлой ночью его команда выиграла без него. Сидя в своей гостиной, Хитмэн наблюдал, как жалкие ублюдки катались по кругу с его Кубком. Какие, черт возьми, они думают, у него чувства?

- Конечно, я хотел бы быть там с парнями, но я рад за них. На сто процентов рад.

- После того несчастного случая шесть месяцев назад «Чинуками» на ваше место был нанят мужчина, который сидит сейчас рядом с вами, - сказал журналист, имея в виду хоккеиста-ветерана Тая Саважа, который заменил Марка на посту капитана команды. – В то время это казалось спорным решением. О чем вы подумали, когда услышали, что Саваж придет вам на смену?

Ни для кого не было секретом, что Марк с Саважем не нравились друг другу. В последний раз, когда Бресслер оказался так же близко к этому человеку, они стояли лицом к лицу во время регулярного сезона. Марк назвал Саважа перехваленной задницей примадонны. Саваж назвал его подобием второсортной шлюхи... Просто еще один день на работе.

- Когда Саваж подписал контракт, я был в коме. Не думаю, что о чем-то «подумал». По крайней мере, не помню этого.

- О чем вы думаете сейчас?

Что Саваж переоцененная задница примадонны.

- Что руководство собрало команду победителей. Все парни усердно трудились и делали то, что должны, чтобы привезти Кубок в Сиэтл. Перед плей-офф у нас было пятьдесят восемь побед и двадцать четыре поражения. Мне не нужно говорить вам, что это впечатляющие цифры. – Он замолчал и тщательно обдумал следующую фразу. – Не нужно говорить и о том, что для «Чинуков» было удачей, что Саваж оказался свободен и открыт для продажи.

Хитмэн не собирался говорить, что благодарен или что команде повезло.

Переоцененная задница примадонны, сидевшая рядом с ним, засмеялась, и Марку почти понравился этот парень. Почти.

Репортеры направили свое внимание на Тая. Пока они расспрашивали того о внезапном заявлении об окончании карьеры, которое Саваж сделал прошлым вечером, и о его планах на будущее, Марк смотрел на свою руку, лежавшую на столе. Для пресс-конференции он убрал лангету, но его правый средний палец был таким же жестким, как планки из нержавеющей стали и гвозди, закрепившие его в перманентном «пошел ты...»

Журналисты задали вопросы другим «чинукам», сидевшим за длинным столом, прежде чем снова обратились к Марку.

- Бресслер, вы планируете вернуться? – спросил репортер.

Марк поднял глаза и улыбнулся, как будто этот вопрос не затронул его самую глубокую рану, посмотрел на лицо журналиста и напомнил себе, что Джин – хороший парень, для журналиста, и он никогда не перегибает палку. По этой причине Марк не поднял правую руку, чтобы выказать свое презрение.

- Доктора сказали «нет».

Хотя ему не нужны были врачи, чтобы подтвердить то, что он знал с момента, как открыл глаза в реанимации. Несчастный случай, который переломал половину костей в его теле, разбил ему жизнь. О возвращении даже не шло речи. Даже если бы Хитмэну было двадцать восемь, а не на десять лет больше.

Вперед выступил генеральный менеджер Дарби Хоуг:

- В команде «Чинуков» всегда будет место для Марка.

В качестве кого? Он даже не сможет водить машину для заливки льда. Не то чтобы это имело значение. Марк не хотел находиться поблизости ото льда, если не сможет играть в хоккей.

Вопросы вернулись к игре, и Бресслер откинулся на спинку стула. Обхватив здоровой рукой трость, прислоненную к бедру, погладил большим пальцем гладкую рукоятку из орехового дерева. Даже в лучшие времена Марк ненавидел пресс-конференции. Сейчас был не лучший день, но он был здесь, в чреве «Кей Арены», потому что не хотел выглядеть неудачником. Придурком, который не смог вынести того, как его команда выигрывает самый желанный приз в хоккее без него. Ну и к тому же владелица команды Фейт Даффи позвонила этим утром и попросила прийти. Трудно отказать женщине, которая все еще оплачивает твои счета.

В течение следующего получаса Марк отвечал на вопросы и даже умудрился усмехнуться в ответ на несколько глупых шуток. Он дождался, пока последний журналист выйдет из комнаты, прежде чем сжать рукой трость и заставить себя встать на ноги. Саваж убрал стул у него с дороги, и Марк пробормотал слова благодарности.

Ему даже удалось сделать так, чтобы эти слова прозвучали искренне, пока он переставлял ноги, идя через комнату. Он придерживался своей обычной методичной скорости и двигался к двери так быстро, как только мог, но в правом бедре уже начался первый приступ боли. Этим утром Марк не принял лекарств. Не хотел притуплять чувства. И как результат - в его организме не было ничего, чтобы ослабить боль.

Товарищи по команде хлопали Бресслера по спине и говорили, что было здорово увидеть его. Возможно, они действительно так считали. Ему было все равно. Он должен выбраться отсюда, прежде чем споткнется. Или еще хуже – шлепнется на задницу.

- Рад видеть тебя, - форвард Даниэль Холстром поймал Бресслера в коридоре.

Бедро Марка начала сводить судорога, на лбу выступил пот.

- Я тебя тоже.

Шесть лет Хитмэн провел на передней линии с Даниэлем. Он посвящал парня, когда тот был новичком. Последнее, что Марк сейчас хотел, это свалиться на пол перед Ураганом или кем-то другим.

- Кое-кто из парней собирается к «Флойду». Присоединяйся.

- В другой раз.

- Мы, возможно, пойдем куда-нибудь вечером. Я позвоню тебе.

Конечно, они куда-нибудь пойдут. Они же выиграли Кубок.

- У меня планы, - соврал Марк. - Но мы скоро встретимся.

Даниэль остановился:

- Ловлю тебя на слове.

Марк кивнул и сделал глубокий вдох. Боже, просто позволь добраться до машины, прежде чем тело предаст его. Бресслер даже начал думать, что Господь на самом деле услышал его, пока невысокая женщина с темными волосами не столкнулась с бывшим капитаном на выходе.

- Мистер Бресслер, - начала она, шагая рядом с ним. – Я Бо из пиар-отдела.

Возможно, боль и притупляла чувства Марка, но он знал, кто эта женщина. Парни в команде прозвали ее мини-питбулем за невысокий рост и не только.

- Я бы хотела с вами поговорить. У вас есть несколько секунд?

- Нет. – Он продолжал идти. Один шаг за другим. Больной рукой Марк потянулся к двери. Бо открыла ее для него, и он был готов расцеловать мисс Мини-пит. Вместо этого он пробормотал слова благодарности.

- Отдел кадров посылает к вам новую сиделку. Она заглянет сегодня.

Что общего имеет сиделка с пиаром?

- Думаю, она вам понравится, - продолжила Бо, следуя за Хитмэном на улицу.

Июньский ветерок высушил пот на лбу Марка, но свежий воздух ни в коей мере не облегчил пульсацию в голове и боль во всем теле. У тротуара ждал черный «линкольн», и Марк замедлил шаги.

- Я лично рекомендовала ее.

Из машины вышел водитель и открыл заднюю дверцу. Марк опустился на сиденье, сжав зубы от боли, скрутившей ногу.

- Если бы вы дали ей шанс, я была бы очень благодарна, - крикнула Бо, когда водитель закрыл дверь и вернулся на свое место.

Марк залез в карман брюк и вытащил пузырек с обезболивающими. Открыв крышку, бросил в рот сразу шесть штук и прожевал. Как и , чистый  был на любителя.

Бо прокричала что-то еще, но машина уже отъехала от тротуара и направилась на шоссе Пятьсот двадцать. Марк не понимал, почему отдел кадров продолжает присылать к его дверям сиделок. Знал, что это имеет какое-то отношение к программе команды по уходу за выздоравливающими игроками, но Хитмэну не нужно было, чтобы кто-то заботился о нем. Он ненавидел зависимость от кого-либо. Черт, он даже ненавидел зависимость от автомобильной компании, которая возила его.

Марк откинулся на спинку сиденья и сделал медленный вдох. Он уволил первых трех сиделок в тот же миг, как они появились у него на пороге. Велел им убираться из его дома и захлопнул за ними дверь. После этого ему сообщили из администрации «Чинуков», что медсестры работали на них. Они платили медсестрам зарплаты, так же как оплачивали и другие медицинские расходы, не покрывавшиеся страховкой. Расходы, которые были огромными. Короче говоря, теперь Марк никого не мог уволить. Но, конечно, это не означало, что он не мог помочь им уйти по собственной воле. Две последние сиделки, которых прислала команда, не выдержали и пары часов. Он мог поспорить, что выставит следующую из дома за половину этого времени.

Глаза закрылись, и Марк продремал все двадцать минут пути до Медины. Во сне в его измученном мозгу проносились разные образы. Образы его, играющего в хоккей: ледяной воздух холодит щеки и развевает полы свитера. Хитмэн мог почувствовать запах льда. Почувствовать вкус адреналина на языке. Он снова стал мужчиной, которым был до аварии. Целым.

Марк проснулся, когда «линкольн» тихо подъехал ко входу, и, как всегда, почувствовал боль и разочарование. Открыв глаза, он посмотрел из окна на трехполосную улицу, которая смердела деньгами и претенциозностью. Он был почти дома. Дом, который был лишь пустым зданием, и жизнь, которую Хитмэн не узнавал и ненавидел.

Команда садовников косила, подравнивая безукоризненную лужайку в пригороде Сиэтла. Многие из богатейших людей мира жили в Медине, но лишь одно богатство не открывало двери и не гарантировало вход в это эксклюзивное сообщество. К великому ужасу бывшей жены Марка. Кристина так отчаянно хотела принадлежать к эксклюзивной группке женщин, которые обедают в загородном клубе в костюмах от Сент-Джона и Шанель. Более старшие дамы с идеальными прическами и молодые жены миллионеров из «Майкрософт», которые наслаждаются своим снобизмом и купаются в нем. Неважно, сколько из денег мужа Крисси пожертвовала на их нужды, они так и не позволили ей забыть, что она родилась в семье из рабочего класса Кента. Хотя даже это могло бы пройти незамеченным, если бы ее муж сколотил свое состояние в бизнесе или финансах, но Марк был спортсменом. И спортсменом не благородного вида спорта, вроде водного поло. Он играл в хоккей.

Когда дело касалось жителей Медины, он мог с таким же успехом быть наркодилером. Честно говоря, Марка никогда не волновало, что люди подумают о нем. Его не волновало и в этом случае, но Крисси такое положение сводило с ума. Она была так поглощена деньгами и так уверена, что за деньги можно купить все! А когда они не купили ей то единственное, чего она так отчаянно желала, Кристина обвинила мужа. Конечно, иногда в браке Марк поступал неправильно или мог бы поступить лучше, но он не собирался брать на себя вину за то, что ее не приглашали на коктейльные вечеринки или что к ней с пренебрежением относились в загородных клубах.

На пятую годовщину свадьбы Марк приехал домой после пяти дней, проведенных на выездных играх, и обнаружил, что жена ушла. Она забрала все свои вещи, но, хорошенько подумав, оставила свадебный альбом дожидаться Марка на гранитном столике в центре кухни. Жена оставила альбом открытым на их свадебной фотографии: улыбающаяся Крисси, выглядевшая счастливой в великолепном в платье от Веры Вон. И Марк - в костюме от Армани. Разделочный нож, который Кристина воткнула в голову новобрачного, в какой-то степени нарушал картинку свадебного счастья. По крайней мере, для Марка.

Можете называть его романтиком.

Он все еще точно не знал, из-за чего Крисси так злилась. Он не так уж часто бывал дома, чтобы по-настоящему вывести ее из себя. Она бросила мужа, потому что Марка и его денег оказалось для нее недостаточно. Она хотела большего и нашла это дальше по улице со сладким папочкой почти вдвое старше ее. Не успели высохнуть чернила на документах о разводе, как Крисси переехала на другую улицу, где и жила в настоящее время на берегу озера недалеко от Билла Гейтса. Но Марк не мог представить, что даже с более дорогим адресом и приемлемым мужем дамочки из загородного клуба стали хоть сколько-нибудь добрее к ней, чем были раньше. Вежливей - да. Добрее - нет. Не то чтобы он думал, что Крисси это сильно волнует: пока они чмокают воздух рядом с ее щекой и говорят комплименты ее дизайнерским нарядам, она будет счастлива.

Бракоразводный процесс закончился год назад, и Марк добавил пункт «убраться к черту из Медины» в свой список дел. Прямо после выигрыша Кубка Стэнли. Хитмэн не имел привычки решать несколько задач сразу. Ему нравилось решать одну задачу за раз и решать ее правильно. Найти новый дом все еще значилось в списке под номером два, но теперь это второе место шло после «пройти десять футов без боли».

«Линкольн» заехал на круговую подъездную дорожку и остановился позади побитой «хонды CR-V» с калифорнийскими номерами. Сиделка, предположил Марк. Он обхватил трость и посмотрел в окно на женщину, сидевшую на крыльце. На ней были большие солнечные очки и ярко-оранжевый пиджак.

Водитель подошел к пассажирской двери и открыл ее:

- Могу я помочь вам выйти, мистер Бресслер?

- Я в порядке. - Он выбрался из машины. Бедро сводила судорога, мышцы горели. – Благодарю.

Марк дал водителю чаевые и сосредоточился на кирпичной дорожке, ведущей к крыльцу, и двойных дверях из красного дерева. Его продвижение вперед было медленным и неуклонным: «Викодин» наконец-то подействовал и снял острую боль. Женщина в оранжевом пиджаке встала и наблюдала за приближением Марка, не снимая свои большие солнечные очки. Под оранжевым пиджаком на ней было платье всевозможных цветов, но этот красочный кошмар не заканчивался на ее одежде. Волосы на макушке оказались светлыми, а на концах - с ненатуральным красно-розовым оттенком. На вид ей было около тридцати или тридцати с небольшим, и она оказалась моложе, чем остальные сиделки. И симпатичней, даже несмотря на волосы. Она едва доставала до плеча Марка и была несколько худой.

- Привет, мистер Бресслер, - сказала женщина, когда он проходил мимо нее вверх по ступенькам. И протянула руку: – Я Челси Росс. Ваша новая сиделка.

При более близком рассмотрении мнение Марка о ее пиджаке ничуть не улучшилось: кожаный и выглядел так, будто мисс Росс его жевала. Проигнорировав протянутую руку, Бресслер полез в карман за ключами:

- Мне не нужна сиделка.

- Я слышала, у вас проблемы. - Сдвинув очки на макушку, мисс Росс засмеялась: – Вы ведь не собираетесь создавать мне трудности, правда?

Он вставил ключ в замочную скважину, затем посмотрел через плечо в яркие голубые глаза сиделки. Марк не очень много знал о женской моде, но даже он понимал, что никто не должен надевать так много яркой одежды одновременно. Он будто слишком долго смотрел на солнце и теперь боялся, что получит «слепое пятно».

- Просто пытаюсь сэкономить ваше время.

- Я ценю это. – Она последовала за ним в дом и закрыла за собой дверь. – Вообще-то, официально моя работа начинается только завтра. Я просто хотела прийти сегодня и представиться. Знаете, просто сказать «привет».

Марк бросил ключи на столик у дверей. Те проскользили по столешнице и остановились рядом с хрустальной вазой, которая уже много лет не видела настоящих цветов.

- Хорошо. Теперь можете уйти, - сказал он, продолжая двигаться по мраморному полу, мимо винтовой лестницы к кухне. Он начал чувствовать небольшую тошноту ото всех этих таблеток, которые принял на голодный желудок.

- Прекрасный дом. Я работала в по-настоящему красивых местах, так что знаю, о чем говорю. - Она шла за Марком, будто не торопилась убираться к черту. – Хоккей оказался прибыльным делом.

- Он помогал оплачивать счета.

- Вы живете здесь один?

- У меня был пес. И жена.

- Что же случилось?

- Он умер, - ответил Марк, чувствуя, что мог встречаться с сиделкой раньше, но в то же время ощущая твердую уверенность, что запомнил бы эти волосы. Хотя... даже если бы их цвет был другим, он сомневался, что стал бы с ней связываться. Она была не в его вкусе.

- Вы обедали?

Бресслер прошел к холодильнику. Открыл его и вытащил бутылку воды.

- Нет. - Маленькие и наглые никогда не были в его вкусе. – Мы с вами встречались прежде?

- Вы смотрите «Смелые и красивые»?

- Смелые и что?

Она засмеялась:

- Если вы голодны, я могу приготовить вам сэндвич.

- Нет.

- Хоть я официально не работаю на вас до завтра, я могу сварить суп.

- Я сказал - нет. – Он поднес бутылку к губам и наблюдал за сиделкой через прозрачный пластик. Концы ее волос были на самом деле странного оттенка. Не красные и не розовые, и Марк поневоле задался вопросом, не красит ли она ковер, чтобы тот подходил к шторам. Несколько лет назад одна фанатка «Чинуков» выкрасила волосы на лобке в синий и зеленый цвета, чтобы выказать свою поддержку. Марк не видел ту женщину лично и вблизи, но видел фотографии.

- Что ж, вы отвергаете предложение, которое я делаю раз в жизни. Я никогда не готовлю своим работодателям. Может возникнуть нежелательный прецедент. И, если быть совершенно честной, из меня отвратительный повар, - сказала мисс Росс с широкой улыбкой, которая могла бы быть симпатичной, если бы так не раздражала.

Боже, Марк ненавидел неунывающих людей. Пришло время разозлить ее и заставить уйти.

- Вы не похожи на русскую.

- Я и не русская.

Поставив бутылку, он опустил взгляд на оранжевый кожаный пиджак:

- Тогда почему вы выглядите так, будто только что сошли с корабля?

Челси осмотрела свое платье и заметила:

- Это  .

Марк был твердо уверен, что она не сказала «пусси», но прозвучало это именно так.

- Я ослепну, глядя на вас.

Она посмотрела на него, и ее голубые глаза сузились. Он не мог сказать, что сиделка собирается сделать: рассмеяться или закричать.

- Это было не очень-то мило.

- Я вообще не очень милый.

- И не очень политкорректно.

- Это не будет давать мне спать по ночам, - и сделал еще один глоток. Марк устал и был голоден, и хотел сесть, прежде чем упадет. Может, подремать под телевизионное судебное шоу. На самом деле он скучал по судье Джо Брауну. Поэтому указал мисс Росс на прихожую: – Дверь там. Не позволяйте ей ударить вас по заднице, когда будете выходить.

Мисс Росс снова засмеялась, как будто была немного не в своем уме:

- Вы мне нравитесь. Думаю, у нас все пойдет великолепно.

Она оказалась более чем немного не в своем уме.

- Вы… - он покачал головой, будто подыскивая правильное слово: – Какой политкорректный термин можно подобрать для слова «идиот»?

- Я думаю, слово, которое вы ищите, это «умственно отсталый». И нет. Я не умственно отсталая.

Марк указал бутылкой на ее пиджак:

- Вы уверены?

- В достаточной степени, - пожав плечами, она оттолкнулась от столешницы. – Хотя был случай, я еще училась в колледже, когда упала, делая «кег стэнд». Там же прямо и вырубилась. Наверное, в ту ночь я потеряла некоторое количество мозгов.

- Это точно.

Засунув руку в карман своего отвратительного пиджака, мисс Росс вытащила связку ключей с маленьким брелоком в виде сердечка.

- Завтра я буду здесь в девять.

- Я буду спать.

- О, ничего страшного, - сказала новая сиделка, вся такая сияющая. – Я буду жать на звонок, пока вы не проснетесь.

- У меня есть пистолет, заряженный крупной дробью, - соврал Марк.

Ее смех последовал за ней из комнаты.

- С нетерпением жду новой встречи с вами, мистер Бресслер.

Если она не была «умственно отсталой», то была тупее, чем беличье дерьмо. Или еще хуже: принадлежала к числу тех постоянно улыбающихся женщин.

***

Ну и засранец. Она сняла кожаный пиджак и открыла дверь «хонды». Капелька пота скользнула меж грудей и промочила бюстгальтер на косточках, когда Челси бросила пиджак назад и села в машину. Закрыв окно, стала рыться в своей потрепанной сумке, лежавшей на пассажирском сиденье, достала сотовый телефон, набрала семь цифр и попала прямо на голосовую почту.

- Спасибо большое, Бо, - проговорила Челси в трубку, вставляя ключ в замок зажигания. – Когда ты сказала, что с этим парнем могут возникнуть трудности, ты могла бы упомянуть, что он настоящий придурок! – Зажав телефон между ухом и плечом, она одной рукой завела машину, а другой опустила стекло. – Небольшое предупреждение могло бы помочь. Он назвал меня умственно отсталой и оскорбил мое Пуччи! – Закрыв телефон, она бросила его на пассажирское сиденье. Челси пришлось экономить два месяца, чтобы купить это платье от Пуччи. Что этот знает о моде? Он же хоккеист.

Она вывела машину на улицу и поехала мимо домов богачей и снобов. Сильный ветер задувал в окно. Челси оттянула платье на груди, позволяя холодному воздуху осушить ей кожу. У нее на груди может появиться сыпь, и все это вина Марка Бресслера. Нет, он не заставлял ее надевать кожаный пиджак в жаркий июньский день, но ей все равно нравилось обвинять своего нового «подопечного». Он был качком. И это достаточная причина.

Боже, она ненавидела людей подобных Марку Бресслеру. Грубияны, которые считали себя лучше, чем все остальные. Такие типы окружали ее последние десять лет. Челси организовывала их встречи, выгуливала их собак и планировала события их жизни. Она была персональным ассистентом у звезд кино и больших шишек. У разных селебрити: от самых известных до самых низкорейтинговых, пока наконец не почувствовала, что с нее хватит. Это случилось на прошлой неделе в гостевом домике актера второго эшелона, который внезапно взлетел на вершину, получив роль в сериале компании «Хоум бокс офис». Челси работала на «звезду» пять месяцев. Все было нормально, пока той ночью он не пришел в домик для гостей и не велел ей опуститься на колени и отсосать ему или искать другую работу.

Десять лет подавляемого гнева и бессилия заставили руки Челси сжаться в кулаки. Десять лет дерьмовой работы и разочарований, тяжелого труда. Десять лет наблюдений, как претенциозные, бесталанные, отвратительные люди добиваются успеха, пока она ждет своего звездного часа. Десять лет скользких сексуальных предложений и неблагодарной работы заставили ее замахнуться и засадить «звезде» в глаз. Затем Челси упаковала вещи, бросила их в машину и позвонила своему второсортному агенту, сказать, что с нее хватит. Она уехала на тысячу миль от Голливуда, подальше от раздутых эго и высокомерия, только чтобы оказаться сиделкой одного из самых больших придурков на планете. Хотя Челси полагала, что технически Марк Бресслер не был ее работодателем. Зарплату и огромный бонус платили «Сиэтлские Чинуки».

- Три месяца, - пробормотала мисс Росс. Если она продержится три месяца, «Чинуки» пообещали десять тысяч долларов в качестве премии. После встречи с мистером Бресслером она поняла, что означает эта премия.

Взятка.

Челси сможет сделать это. Она же актриса. Она мирилась и с худшим за много меньшее. Выехав на шоссе Пятьсот двадцать, она направилась в Белльвью к кондоминиуму сестры. Челси хотела эти десять тысяч. Не только из благородных побуждений вроде помощи больным или пожертвований местной церкви или продуктовому банку. Она не собиралась доставить удовольствие своей семье и наконец-то получить степень сиделки, чертежницы или графического дизайнера. Она не собиралась спустить эти деньги на дом или более новую машину. Она не собиралась делать ничего из того, что могло бы обеспечить ей будущее или повысить уровень ее образования.

Через три месяца она использует эти десять тысяч, чтобы повысить свое благополучие. Несколько дней назад у нее еще не было плана действий. Теперь он появился, и Челси все обдумала. Она знала, что делать и как. Ничто и никто не остановит ее. Риск для здоровья или неодобрение семьи не удержат ее на пути к цели.

И особенно это не сделает раздражительный, властолюбивый хоккеист-переросток с отвратительным характером и огромным желанием подраться.

Глава 2

Просто великолепно, Челс. Спасибо.

Челси подняла взгляд от блюда со спагетти и посмотрела через стол на свою сестру Бо. Еда не была великолепной. Все дело в «Прего».

- Я готовлю изысканные блюда.

- Это лучше, чем у мамы.

Сестры содрогнулись.

- Она никогда не сливает подливу.

- Сыпет приправу в соус, - привела пример Бо, поднимая бокал с мерло. – Твое здоровье.

- За что пьем? – Челси тоже взяла бокал. – За мое умение открывать банку?

- За это и за твою новую работу.

Если не считать цвета волос, то когда Челси смотрела на Бо, ей казалось, что она смотрит в зеркало. Те же голубые глаза, маленький нос и полные губы. Те же тонкие кости и большая грудь. Будто сестры Олсен закончили артистическую карьеру и купили себе по комплекту сисек как у стриптизерш. Только в реальности подобное телосложение оказалось не таким уж гламурным. Реальность была такова, что Бо и Челси родились, чтобы страдать от боли в спине и плечах. К сорока годам у них все начнет обвисать и болтаться.

Бо коснулась своим бокалом бокала Челси:

- Цель: продержаться дольше, чем другие сиделки.

Челси была старшей из двоих на пять минут, но Бо была более зрелой. Или так все считали.

- Я продержусь дольше.

Она хотела получить эти десять штук, но не собиралась говорить сестре, что собирается сделать с деньгами. В последний раз, когда Челси подняла тему об уменьшении груди, вся семья вышла из себя. Они обвинили ее в излишней импульсивности, и хотя иногда так и было, Челси годами думала о том, чтобы уменьшить грудь.

- Он может сомневаться в моем интеллекте и не уважать мое Пуччи, но я много работала на придурков и знаю, как переиграть их с помощью моей чарующей индивидуальности. Я просто буду улыбаться и убью его своей добротой. Я же актриса. Какие проблемы? – Она сделала глоток, затем поставила бокал на стол. – Но, должно быть от сотрясения, у него пострадали клетки мозга, потому что кто не любит Пуччи? - Бо подняла руку. - Ты не в счет. – Челси накрутила спагетти на вилку. – Ты боишься красок. И Марк Бресслер не в счет, потому что он слишком большой придурок, чтобы оценить искусство дизайнерской одежды.

Квартира Бо была очень похожа на свою хозяйку. Суровость и минимализм. Над диваном в черно-белую полоску висело несколько эскизов, нарисованных тушью. У Бо имелось несколько покрытых пылью искусственных папоротников, но нигде не было настоящих ярких пятен.

- Он хоккеист, - Бо пожала плечами и откусила кусок. – Элитные хоккеисты высокомерны и грубы. – Прожевав, она добавила: – Хотя, когда я работала с Марком, он был не таким уж плохим. По крайней мере, не таким, какими могут быть некоторые из них. Перед аварией мы делали большую рекламную кампанию с ним и некоторыми другими игроками, и он был относительно мил. Конечно, мы спорили, но он в итоге прислушивался к моим доводам. И не ломался, когда надо было снять рубашку. У этого парня полный комплект из восьми кубиков. – Бо улыбнулась и подняла руку: – Клянусь. Богом.

Челси подумала о мужчине, который медленно шел к ней по дорожке, опираясь на трость, выглядя как угодно, только не слабым. Все в нем излучало силу и мрачность. Глаза, волосы... да сама аура. Опасный архетип. Как Хью Джекман в «Людях Х», если убрать клыки, растительность на лице и суперсилу. Только не путайте с Хью Джекманом, который ведет церемонию вручения «Оскара», поет и танцует. Челси просто не могла представить Марка Бресслера распевающим песни.

- Насколько страшной была та авария?

- Никто в отделе ухода за выздоравливающими не сказал тебе?

- Кое-что сказали. – Челси пожала плечами и откусила кусочек чесночного хлеба. – Они дали мне папку с его расписанием и еще кое-какой информацией.

- А ты не прочитала?

- Я проглядела.

Бо округлила глаза:

- Челси!

- Что? Я видела, что к нему два раза в неделю приходит физиотерапевт, а остальное собираюсь прочитать завтра. Я никогда ничего не читаю до самого последнего момента. Так у меня в голове всегда свежая информация.

- Это было твоим постоянным оправданием в школе. Просто чудо, что ты смогла ее закончить.

Челси ткнула куском хлеба в сторону сестры:

- Что случилось с Бресслером?

- В прошлом январе он попал на гололед на мосту на шоссе Пятьсот двадцать. Его «хаммер» перевернулся три раза, - Бо сделала глоток вина. – Это было ужасно. Огромный внедорожник выглядел так, будто его сжали. Никто не думал, что Марк выживет.

- У него… - Челси постучала пальцем по виску… - с головой не все в порядке?

Это могло бы объяснить его грубое поведение и то, что ему не понравилось ее платье от Пуччи.

- Я не уверена насчет его мозгов.

- Я знала визажиста, которая работала в «Молодых и дерзких». После того как она стукнулась головой о балкон, она так и не стала прежней. Как будто у нее сломался какой-то фильтр, и все, что у нее было на уме, то было и на языке. Она сказала одному из режиссеров, что у него дерьмо вместо мозгов. - Челси доела хлеб и добавила: – Это было правдой, но ее все равно уволили.

- Я думала, ты была статистом в «Смелых и красивых».

- Это было в прошлом месяце. А в «Молодых и дерзких» я работала примерно три года назад. – Челси пожала плечами. – Я играла девушку из бара, носила топ без бретелек и пару «Дэйзи Дюк». Моей репликой было: «Хочешь купить девушке выпить?»

Челси надеялась, что это блестяще произнесенная фраза превратится в постоянную роль, но, конечно, такого не случилось.

- У меня есть «Слэшер кэмп», - сказала Бо с улыбкой. – Мы можем перемотать на твою сцену и смотреть ее снова и снова.

Челси засмеялась. Она изображала шлюху номер один, разрубленную топором, буквально, во второсортном фильме.

- Думаю, это был мой самый лучший крик.

- А я думала, твой лучший крик был в «Убийце Валентина».

- Тот тоже хорошо получился.

И снова она была шлюхой номер один, которую убивали. В тот раз закололи ножом в сердце.

- Мама ненавидит фильмы ужасов.

Челси взяла свой бокал с вином и посмотрела на хорошую успешную сестру:

- Мама ненавидит почти все, связанное со мной.

- Нет, это не так. Она ненавидит видеть тебя покрытой кровью и полуголой. Она просто беспокоится о тебе.

Вот еще одна тема, на которую Челси не хотела говорить. В основном из-за того, что этот разговор всегда заканчивался одинаково. Бо страдала, потому что все думали, что сестра – бестолочь. Импульсивная и порывистая: в семье полной агрессивных трудоголиков кто-то должен был оказаться козлом отпущения.

- Расскажи мне о Бресслере, - сказала Челси, намеренно меня тему.

Бо вышла из-за стола, взяв пустую тарелку и бокал:

- Он в разводе.

Об этом Челси, вероятно, могла догадаться. Встав, она допила вино.

- Дети?

- Нет.

Взяв свою тарелку, она последовала за сестрой на кухню:

- Он был капитаном. Так?

- Примерно последние шесть лет. – Бо поставила посуду в раковину и взглянула на сестру через плечо. – Его статистика в НХЛ была одной из лучших, и если бы он играл в победном матче вчера ночью, то бы выиграл приз самого ценного игрока. – Включив воду, она сполоснула тарелку. – На следующий день после аварии вся команда была в раздрае. Настоящий хаос. Все беспокоились за Марка, но также беспокоились и о команде, и о том, как потеря капитана отразится на шансах «Чинуков» выиграть Кубок. Покойный мистер Даффи действовал быстро и купил Тая Саважа. Все были потрясены тем, насколько хорошо это сработало. Саваж пришел и проделал невероятную работу, оказавшись в шкуре Марка. Ну, или в его коньках. Марку не нужно было беспокоиться ни о чем, кроме выздоровления.

Прошлым вечером Челси была на матче с Бо и Джулсом Гарсией – ассистентом миссис Даффи и точной копией Марио Лопеза. Того Марио, который стал приглашенной звездой в сериале «Части тела». А не Марио из «Спасенные звонком».

Челси не была такой уж фанаткой хоккея, но ей пришлось признать, что она оказалась охваченной лихорадкой и еле усидела на стуле. Они остались на церемонию вручения Кубка и смотрели, как все игроки катаются по кругу, подняв приз над головой, как герои-завоеватели.

- Бресслер был вчера в арене? – Она открыла посудомойку и загружала ее, пока сестра споласкивала тарелки.

Бо покачала головой:

- Мы прислали за ним машину, но он не показался. Думаю, у него бывают хорошие и плохие ночи. Наверное, вчера у него была плохая ночь.

Челси вытащила верхнюю подставку и положила на нее бокалы.

- Должно быть, для него большое облегчение знать, что его авария не стоила команде Кубка.

- Представляю. Он чуть не умер, так что у него были заботы поважнее. – Бо передала ей тарелку.

– И я думаю, если человек ходит после подобной аварии, он должен чувствовать себя счастливым, что остался жив. Я знала каскадера, который упал из горящего здания и неудачно ударился о мат. Очнувшись от комы, вернулся в колледж, и теперь он адвокат, который занимается вопросами нанесения ущерба здоровью. Этот случай изменил всю его жизнь и заставил взглянуть на нее с правильной стороны.

- Да. Иногда происходит что-то неожиданное, что может изменить твою жизнь. – Выключив воду, Бо вытерла руки. – Что ты будешь делать с премией в десять тысяч?

Челси закрыла посудомойку и отвернулась. Если на планете имелся хоть один человек, умевший читать ее, даже когда она этого не хотела, то этим человеком была ее сестра.

- Я не решила.

- Как насчет колледжа?

- Может быть, - она зашла в гостиную и провела пальцем по искусственному папоротнику, с которого следовало стереть пыль.

- А что насчет инвестиций? Я могу свести тебя со своим брокером.

Челси могла солгать, но сестра узнала бы об этом. Уклончивый ответ – вот лучшая тактика.

- У меня есть время, я подумаю об этом.

- Ты не можешь просто спустить все на дизайнерскую одежду.

- Мне нравится тратить деньги на одежду. – Когда у нее есть деньги, которые можно потратить. – Особенно на дизайнерскую одежду.

- Что ж, мне жаль, что приходится говорить тебе это, но Марк Бресслер прав. Ты - коллизия несочетающихся цветов.

Челси повернулась и посмотрела на сестру, стоявшую в дверном проеме кухни, одетую в белое и черное с короткими темными волосами, забранными в толстый хвост. Она чуть не улыбнулась, услышав от сестры свое описание.

- Премия, которую ты получишь от программы по уходу за выздоравливающими не будет иметь смысла, если ты потратишь ее на одежду. Если ты сейчас запишешься, то сможешь пойти в колледж этой осенью.

Они не говорили об отъезде Челси, но сейчас настало время для такого разговора.

- Осенью меня здесь не будет. Я вернусь в Лос-Анджелес. – Она ожидала, что сестра начнет протестовать, пытаться убедить ее остаться, чтобы они могли жить поближе друг к другу.

Она не ожидала, что следующие слова Бо станут для нее подобно удару в грудь.

- Тебе тридцать и пришло время быть ответственной, Челси. Ты попробовала все эти актерские штучки. Тебе нужно ставить более реалистичные цели.

Челси знала: остальные члены семьи считали, что ее погоня за актерскими мечтами – глупа. Она знала, что они закатывали глаза и говорили, что она нереалистична, но не знала, что Бо тоже так считает.

Удар превратился в легкое покалывание в уголке сердца.

- Если внезапно я стану ответственной, о чем станут все разговаривать, когда я выхожу из комнаты?

Остальные родственники могли сколько угодно говорить, чего они хотят от Челси, и это никогда не ранило так сильно, как сейчас, когда то же самое сказала Бо.

Сестра вздохнула:

- Ты не можешь играть в фильмах ужасов всю оставшуюся жизнь. И ты действительно хочешь вечно оставаться чьим-то ассистентом?

Челси заправила волосы за уши. Нет, она не хотела вечно быть чьим-то ассистентом. И она лучше, чем кто-либо знала, что не сможет сниматься в фильмах ужасов всю оставшуюся жизнь, потому что становилась слишком старой. Но у нее был план. Когда она убегала из Лос-Анджелеса, у нее не было особого плана. Кроме как убраться из города до того, как кого-нибудь убьет. Спасибо команде «Чинуков»: теперь план у нее был.

- Не будь такой грустной и обиженной. Я просто сказала, что пришло время повзрослеть.

- Зачем? Ты достаточно взрослая для нас обеих, - сказала Челси, умудрившись не высказать боли, которую чувствовала.

- Приходится. Ты всегда была веселой близняшкой. Той, с которой все хотят быть рядом, - Бо сложила руки под грудью. – Той, которая закатывает вечеринки, когда папа и мама уезжают из города, а я была той, кто бегает с подставками для стаканов, чтобы банки пива твоих друзей не оставили кругов на мамином кофейном столике. Той, которая все чистила после, чтобы у тебя не было неприятностей.

Покалывание переместилось от сердца к глазам.

- Ты бегала повсюду с подставками под кружки, потому что всегда хотела, чтобы все считали тебя хорошим близнецом. Умным близнецом. Ответственным близнецом. – Она ткнула пальцем в сторону сестры: – И тебе никогда не приходилось подчищать за мной.

- Я все еще подчищаю за тобой.

- Нет. Это не так.

- Тогда почему ты здесь?

- Потому что нуждалась в своей сестре. – Челси прижала руку к животу, как будто ее ударили, но не заплакала. Она была лучшей актрисой, чем ее считали. – Я собиралась съехать от тебя, как только получу первую зарплату, но мне не нужно ждать. У меня достаточно денег, чтобы заплатить за первый месяц аренды плюс задаток. – Челси посмотрела в голубые глаза сестры. Они с Бо были такими разными. И все же похожими в намного больших вещах, чем внешность, и они точно знали, что сказать, чтобы причинить друг другу боль. - Я знаю, вся семья считает, что я бестолочь, но не знала, что и ты так думаешь.

Бо опустила руки:

- Теперь знаешь.

- Да. - Челси повернулась и пошла к гостевой спальне. – Теперь знаю.

Она удалилась прежде, чем эмоции пересилили ее способность контролировать их. Тихо закрыла дверь за собой и села на край кровати. Бо была другой половинкой души Челси. Единственным человеком в мире, который мог причинить ей боль.

Вытянувшись на постели, Челси уставилась на стену. Она чувствовала себя лузером только когда находилась в кругу своей семьи. Мать была успешным промоутером в Вегасе. Отец работал кардиологом, пока не умер три года назад. Брат – адвокат в Мериленде. Старшая сестра жила во Флориде: дипломированный бухгалтер, который имеет кучу клиентов и ворочает миллионами. Бо работала в промоутерском отделе хоккейной команды, выигравшей Кубок Стэнли. А Челси… была безработной актрисой.

Она была несчастлива из-за своей жизни только когда находилась рядом со своими родными. Ей бы хотелось доставить удовольствие всем им тем, что она известная личность и имеет должный статус. Ей бы хотелось получать роли в хороших фильмах и сериалах. Она бы убила за то, чтобы в ее портфолио было что-то большее, чем фильмы ужасов, эпизодические роли в сериалах и телевизионной рекламе. И определенно хотела, чтобы ее резюме не было заполнено таким количеством незаметных ролей, что Челс даже немного смущалась. Но это не значило, что она – несчастный человек. Это не так. Конечно, жизни в Голливуде она наелась досыта. Ей нужен был перерыв. Может быть, решение уехать было немного поспешным, но Челси собиралась вернуться. И когда она вернется, то станет лучше, чем когда-либо. Ее тело станет более пропорциональным. Больше никакой боли в спине. Никакой боли в плечах. Никаких ролей шлюх.

Перевод

Позади нее открылась дверь, и Челси почувствовала, как матрас прогнулся под весом сестры.

- Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Челси вытерла слезы:

- Я думаю, так будет лучше.

- Нет, - Бо прижалась к ней, будто они снова были детьми, и обняла рукой за плечи. – Мне нравится, что ты здесь, и я хочу, чтобы ты оставалась столько, сколько пожелаешь. Прости, что я все это сказала. Я не думаю, что ты бестолочь. Думаю, что ты импульсивная, и очень за тебя беспокоюсь.

Повернувшись, Челси посмотрела в голубые глаза сестры:

- Знаю, но ты не должна. Я уже долго забочусь сама о себе. Может быть, не благодаря тем профессиям, которые нравятся тебе или маме, но я никогда не голодала.

За исключением нескольких недель вначале, когда она жила в машине, но семья об этом не знала.

- Мне жаль, я разозлилась и сказала тебе все это. Просто хочу, чтобы ты осталась. Я скучала по тебе.

- Я тоже скучала и тоже сожалею. – Сестра была инем для ее яня. Темнотой ее света. Одна не могла существовать без другой. - Я люблю тебя, Бо.

- Я тоже люблю тебя, Челс. Прости за то, что я сказала о твоей одежде. Знаю, то, что ты носишь, важно для тебя. - Бо чуть сжала ее в объятиях, и она услышала улыбку в голосе сестры: – Они не такие уж и не сочетающиеся.

- Спасибо. А твоя одежда не такая уж и скучная, - засмеялась Челси. – По крайней мере, мы никогда не дрались из-за одежды, как некоторые сестры.

- Точно. И из-за парней.

Со свиданиями всегда было непросто. По какой-то причине, если Бо или Челси отказывали парню, он приглашал другую близняшку. Но сестры никогда не ссорились из-за парней, потому что их привлекали прямо противоположные типы мужчин. Так что это никогда не было проблемой.

- Это потому что ты всегда встречалась с придурковатыми мамочкиными сыночками, а я всегда встречалась со сладкоречивыми лузерами. Нам обеим следует начать встречаться с кем-то иным.

Бо подняла руку перед Челси, и они шлепнули ладонью о ладонь.

- Не хочу думать о твоем отъезде. Так что давай не будем говорить о нем, по крайней мере, три месяца.

- Хорошо.

- Что ты наденешь в свой первый рабочий день?

Челси подумала о мужчине, который оскорбил ее интеллект и ее одежду.

- У меня есть туника от Готье, я надену ее с ремнем и обтягивающими джинсами.

Если Марку не нравится Пуччи, он возненавидит украшенный перьями наряд от Готье.

- Будь помягче с бедным парнем, Челс, - сказала Бо, зевая. – Он вышел из реабилитационного госпиталя всего месяц назад. Не знаю, сможет ли его тело выдержать такое потрясения

Блики света от шестидесятидюймового экрана плясали на обнаженной груди Марка. Правой рукой он сжимал мячик для снятия стресса, наблюдая за лучшими моментами последней игры. Бресслер сидел на кожаном диване в своей главной спальне: черный силуэт в темноте. Лучшие моменты Кубка Стэнли сменило интервью, сделанное этим утром в «Кей». Марк смотрел на себя и удивлялся, как его голосу удалось так нормально звучать, а ему - выглядеть так нормально. Несчастный случай, который переломал ему кости, вырвал его душу. Хитмэн был пуст внутри, и в этот вакуум просачивалась черная злость. Это было то, с чем он не мог справиться. Не пытался справиться. Без своего гнева он был пуст.

Свободной рукой Марк поднял пульт и направил его на телевизор. Нажав большим пальцем на кнопку со стрелкой вверх, пролистал реалити-шоу, повторы на кабельном и задержался на порно на канале «Синемакс». На экране две женщины вели себя как кошки, облизывая друг друга. У них были неплохие сиськи, выбритые киски и каблуки, как у стриптизерш. Раньше это стало бы чем-то вроде высококлассного развлечения, которым Бресслер мог бы насладиться. Одна из женщин прижалась лицом между ног другой, и он смотрел несколько мгновений… в ожидании.

В его боксерах ничего не поднялось, и Хитмэн выключил телевизор, погружая комнату во тьму, отбросил наполненный гелем шарик на диван и поднялся. После несчастного случая даже приличной эрекции у него не было, думал Марк, двигаясь к кровати. Вероятно, дело в таблетках. Или, может, его член просто больше не работает. Удивительно, но это не беспокоило так сильно, как должно было бы.

Принимая во внимание его сексуальную жизнь до аварии, то, что у него не вставало, должно было испугать Марка до смерти. У него всегда могло встать. День или ночь – не имело значения. Хитмэн всегда был готов. Ему никогда не требовалось многого для правильного настроения. А теперь - даже горячее лесбийское порно не вызывало никаких эмоций.

Откинув толстые покрывала, Марк забрался на кровать. Он стал лишь оболочкой мужчины, которым был когда-то. Так душераздирающе, что он мог бы взять пузырек с таблетками, стоявший на ночном столике, и положить этому конец. Если бы такой поступок не был еще более душераздирающим. Если бы это не было решением труса.

Марк никогда не принимал трусливых решений ни в чем. Он ненавидел слабость, что было одной из причин, по которой он ненавидел этих сиделок, хлопотавших вокруг него, считавших ему пульс и проверявших таблетки.

Через несколько минут подействовал «эмбиен», и Марк провалился в глубокий безмятежный сон. И снилась ему лишь единственная мечта, которая у него когда-либо была. Он слышал рев толпы, который смешивался с щелчками графитовых клюшек по льду и «ш-ш-ш» бритвенно-острых коньков. Запахи арены наполняли его нос: пот и кожа, свежий лед и случайно долетевший аромат хот-догов и пива. Хитмэн мог чувствовать адреналин и изнеможение во рту, пока его сердце и ноги неслись по льду - шайба на крюке клюшки. Он мог чувствовать холодный ветер, овевавший щеки, забиравшийся за ворот свитера и охлаждавший пот на груди. Тысячи глаз смотрели на Марка: он ощущал их ожидание, мог видеть волнение на размытых лицах, когда проносился мимо.

В своих снах он возвращался. Он снова был целым. Был мужчиной. Его движения были плавными и легкими и без боли. Иногда ему снилось, что он играет в гольф или бросает фрисби своей старой собаке Бэйб. Бэйб умерла пять лет назад, но это не имело значения. Во сне они оба были полны жизни.

Но в суровом свете утра он всегда просыпался в сокрушительной реальности: жизнь, которую он знал, закончилась. Изменилась. Превратилась во что-то другое. И он всегда просыпался с болью: застывшие мышцы и ноющие кости.

Лучи утреннего солнца проникли в щель между занавесками и упали в изножье кровати королевских размеров. Марк открыл глаза, и по телу прокатилась первая волна боли. Он взглянул на часы, стоявшие на ночном столике. Восемь двадцать пять утра. Он проспал отличных девять часов, но не чувствовал себя отдохнувшим. Бедро пульсировало, а мышцы ноги застыли. Марк медленно поднялся, отказываясь стонать или охать, пока перебирался к краю постели.

Ему нужно было шевелиться, прежде чем мышцы охватит спазм, но он не мог двигаться слишком быстро, иначе мышцы завяжутся узлом. Марк потянулся за пузырьком «викодина» на столике у кровати и проглотил несколько таблеток. Осторожно встал и взял алюминиевую четырехугольную трость, стоявшую рядом с кроватью. Большую часть времени он чувствовал себя хромым стариком, а в особенности по утрам, прежде чем мог разогреть мышцы.

Размеренно и медленно он прошел по толстому бежевому ковру в ванную. Алюминиевая трость ударялась о гладкий мраморный пол. Большую часть своей взрослой жизни Марк просыпался, испытывая боль разной степени. Обычно от жестких ударов, которые он получал в игре, или от старых спортивных травм. Он привык работать, преодолевая боль. Она всегда была частью его взрослой жизни, но совсем не походила на то, как он страдал сейчас. Теперь ему было нужно нечто большее, чем «мотрин», чтобы прожить день.

Подогрев под полом согрел босые ноги, когда Марк встал перед унитазом, чтобы отлить. Этим утром была назначена встреча с врачом. Обычно Хитмэн ненавидел бесконечные посещения докторов. Большую часть времени в клинике приходилось проводить в ожидании, а он никогда не был терпеливым мужчиной. Но сегодня надеялся получить хорошие новости, что ему больше не надо носить лангету на руке. Может, это был и небольшой, но все-таки прогресс.

Откинув волосы с глаз, Марк спустил воду. Ему также нужно было записаться к парикмахеру. Он стригся один раз в госпитале, но это раздражало до чертиков. То, что он не мог просто сесть в машину и поехать в парикмахерскую, выводило из себя и напоминало о том, как сильно он зависит от других людей.

Он спустил боксеры вниз по ногам, по темно-розовому шраму, портившему его левое бедро и колено. Из всего, по чему Марк скучал из своей старой жизни, вождение было почти наверху списка. Он ненавидел, что не мог сесть в одну из своих машин и уехать. Хитмэн провел в разных больницах пять месяцев. Теперь он чуть больше месяца был дома и чувствовал себя в ловушке.

Оставив трость у унитаза, Марк оперся здоровой рукой о стену и двинулся к душевой кабинке. Включил воду и подождал, пока она нагреется, прежде чем зайти внутрь. После месяцев обтираний губкой в больницах он полюбил стояние в душе на собственных ногах.

За исключением травмы правой руки и перелома правой большой берцовой кости, большая часть переломов пришлась на левую сторону тела. Доктора уверили, что способность водить вернется. Марк с нетерпением ждал того дня, когда больше не нужно будет полагаться на кого-то.

Горячая вода брызнула ему на грудь, и он подставил голову под мощную струю. Марк был твердо уверен, что избавился от сиделки с двухцветными волосами и Пуччи. Капли воды скользили по растянувшимся в улыбке губам, когда он вспомнил, как она задохнулась от возмущения. По тому, как она произнесла «Пуччи», Марк понял, что это, должно быть, какой-то дорогой дизайнер. Она сказала это так же, как его бывшая жена говорила: «Это Шанель». Марку было все равно, сколько что-то стоит. Он знал, что вещь ужасна, когда видел ее.

Вымыв волосы, он намылил тело, затем потянулся за съемной душевой головкой и выключил массажный режим. Поднес ее к левому бедру и позволил горячей воде выбить всю дурь из мышц. Было чертовски больно, но самую сильную боль это облегчило. Закончив, Марк вытерся и почистил зубы. Однодневная щетина покрывала его щеки и подбородок. Вместо того чтобы побриться, он подошел к большому гардеробу и надел спортивные штаны из синего нейлона и обычную белую футболку.

Сунул ноги в черные найковские сланцы, потому что завязывание шнурков было настоящей морокой. Вчера утром перед пресс-конференцией Марку понадобилась вечность, чтобы застегнуть рубашку и завязать шнурки на туфлях. Ну, может, и не вечность, но то, что раньше он делал не думая, теперь требовало от него раздумий и усилий.

Положив лангету на правую руку, Марк закрепил ее липкой лентой, прежде чем взять черную титановую трость с дивана, где сидел прошлой ночью.

Первоначальные владельцы дома построили лифт для слуг в большом шкафу дальше по коридору. Опираясь на трость, Марк вышел из спальни, прошел мимо винтовой лестницы, по которой когда-то взбегал, перепрыгивая через две ступеньки. Он взглянул на изящные перила из дерева и кованого железа, двигаясь по лестничной площадке. Солнечный свет струился сквозь витражные стекла на входной двери, отбрасывая расплывчатые рисунки на мраморный пол. Открыв дверь шкафа, на маленьком лифте Марк спустился вниз и, когда двери лифта раздвинулись, вышел в кухню. Он насыпал себе в чашку «Уиттис» и поел за кухонным столом, потому что нужно было, чтобы что-то находилось в желудке, иначе таблетки, которые Марк принял, вызовут тошноту.

Он ел завтрак чемпионов сколько себя помнил. Возможно, потому что его отец мог позволить себе кормить этим сына. Иногда Марк не мог вспомнить, что делал на прошлой неделе, но он помнил, как сидел за старым кухонным столом своей бабушки, покрытым желтой скатертью, в центре которой стояла белая сахарница, и ел «Уиттис» перед школой. Он с полной ясностью помнил утро в тысяча девятьсот восьмидесятом году, когда бабушка поставила на стол оранжевую коробку, и Марк уставился на олимпийскую сборную по хоккею, изображенную на ней. Его сердце остановилось. Горло сжалось, пока он смотрел на Дэйва Силка, Нейла Бротена и других парней. Ему было восемь, и они были его героями. Бабушка сказал, что он может вырасти и стать тем, кем захочет. Он поверил ей. Он не очень во многое верил, но верил тому, что говорила бабушка Бресслер. Она никогда ему не врала. И все еще не врала. Даже тогда, когда солгать было бы проще. Когда Марк очнулся от комы через месяц после аварии, первое, что он увидел, было ее лицо. Она стояла рядом с отцом Марка в изножье кровати. А потом рассказала внуку об аварии. Бабуля перечислила все его травмы, начиная с перелома черепа и заканчивая сломанным большим пальцем ноги. Она не упомянула лишь, что он больше не сможет играть в хоккей, но и не надо было. Марк понял это, услышав о травмах и посмотрев в глаза отца.

Из двух взрослых людей в его жизни бабушка всегда была самой сильной. Она умела повернуть все к лучшему. Но в тот день в больнице бабуля выглядела измученной и истощенной. Перечислив все травмы, она сказала, что Марк все еще может быть тем, кем хочет. Но в отличие от того утра, тридцать лет назад, он больше не верил ей. Он никогда снова не будет играть в хоккей, и они оба знали, что это единственное, чего он хотел.

Марк споласкивал чашку, когда раздались громкие переливы дверного звонка. Хитмэн еще не вызвал водителя, и в голову пришла мысль только об одном человеке, который мог заявиться в такой ранний час.

Взяв трость, Марк вышел из кухни и прошел по коридору. Прежде чем добраться до входа в дом, он смог увидеть калейдоскоп красок через непрозрачное стекло. Хитмэн встал поустойчивей на ноги и открыл дверь здоровой рукой. На крыльце стояла сиделка с желто-красными волосами и в больших солнечных очках. Ее потрепанная «хонда» была припаркована на подъездной дорожке.

- Вы вернулись.

Челси широко улыбнулась:

- Доброе утро, мистер Бресслер.

Она выглядела так, будто была покрыта раскрашенными перьями. Как павлин. Павлин с большой грудью. Как можно было этого не заметить? Может, из-за боли, которую Марк чувствовал? Скорее всего, из-за ужасного оранжевого пиджака.

- Вам нравится моя рубашка?

Марк посмотрел ей в глаза:

- Вы надели ее, чтобы позлить меня.

Ее улыбка стала еще шире:

- Ну-у-у, с чего бы мне хотеть позлить вас?

Глава 3

Челси сдвинула очки на голову и посмотрела вверх на появившегося в дверях мужчину. Его влажные волосы были зачесаны назад и завивались над ушами и по вороту ослепительно-белой футболки. Бресслер хмуро взглянул на утреннюю посетительницу из-под темных бровей: раздражение, светившееся в карих глазах, не оставляло никаких сомнений в его чувствах. Он не побрился, и темная щетина покрывала щеки и сильный, четко очерченный подбородок. Марк выглядел большим, плохим и доминирующим. Весь такой темный и зловещий. И Челси могла бы даже немного испугаться, если бы у него не было самых длинных ресниц, которые она когда-либо видела у представителя сильного пола. Эти ресницы казались такими неуместными на точеном мужественном лице, что она улыбнулась и спросила:

- Вы собираетесь пригласить меня войти?

- А вы собираетесь уйти, если не приглашу?

- Нет.

В течение нескольких секунд он сурово смотрел на нее, прежде чем повернуться и зашагать вглубь дома. Как она заметила вчера, он двигался медленней, чем другие мужчины его возраста. Трость была продолжением левой руки. Чего Челси не заметила раньше, так это того, что он держал трость левой – неправильной – рукой: могла бы и вовсе не заметить такую мелочь, если бы не вся эта шумиха вокруг Грегори Хауса, державшего трость не в той руке в телевизионной медицинской драме «Доктор Хаус». Сценаристы допустили ошибку, но Челси полагала, что Бресслер держит трость не той рукой, потому что носит что-то вроде лангеты из алюминия и голубую повязку на липучке на правой руке.

- Вам нечего здесь делать сегодня, - бросил Марк через плечо. – Отправляйтесь домой.

- У меня есть ваше расписание, - она закрыла за собой входную дверь, и трехдюймовые каблуки босоножек застучали по мраморному полу, когда Челси направилась за Бресслером в большой кабинет, полный хоккейных трофеев. – Этим утром в десять тридцать у вас встреча с ортопедом и интервью со «Спортс Иллюстрейтед» в час в «Спитфайр».

Марк прислонил черную трость к краю массивного стола из красного дерева и повернулся лицом к нарушительнице своего покоя:

- Сегодня у меня нет интервью со «Спортс Иллюстрейтед».

Челси работала со множеством трудных работодателей. Ее обязанность состояла в том, чтобы доставлять их туда, где они должны были быть, даже когда они не хотели быть там.

- Его уже дважды переносили.

- Можно перенести и в третий раз.

- Почему?

Посмотрев ей в глаза, он сказал:

- Мне нужно постричься.

Или он не умел врать, или ему было все равно, что она поймает его на лжи.

Челси вытащила телефон из сумочки:

- У вас есть какие-то предпочтения?

- Для чего? Для стрижки? – он пожал плечами и опустился в большое кожаное кресло.

Челси набрала номер сестры и, когда Бо сняла трубку, сказала:

- Мне нужна хорошая парикмахерская или парикмахер.

- Боже, я не знаю, – ответила сестра. – Подожди. Спрошу Джулса. Он тут рядом.

Подойдя к окну и отодвинув тяжелую занавеску, Челси выглянула наружу. Ссора, произошедшая прошлой ночью, все еще беспокоила ее. Если единственный человек в мире, которого она любит и которому доверяет больше всех, считает, что она лузер… может, так оно и есть?

Бо вернулась к телефону и назвала номер салона в Белльтауне. Челси отключилась, затем набрала номер.

- Скрестите пальцы, - сказала она, поворачиваясь к Марку.

- Вы напрасно тратите время, - проворчал тот, открывая ящик стола. – Я не буду давать сегодня интервью.

Челси подняла палец, когда в салоне сняли трубку:

- Салон Джона Луиса. Это Айсис.

- Привет, Айсис. Меня зовут Челси Росс, и я работаю на Марка Бресслера. У него сегодня в час дня важное интервью и фотосессия для «Спортс Иллюстрейтед». Есть ли какой-то способ доставить его туда подстриженным и надушенным?

- Подстриженным и надушенным? Иисусе, - брюзга, сидевший за столом, продолжал ворчать.

- Посмотрю, что можно сделать, - уверила ее Айсис тоном, который обычно используют высокомерные администраторы в снобистских салонах.

- Мы будем очень благодарны, если…

Эта сучка перевела звонок в режим ожидания.

- Даже если меня постригут, я не буду давать это интервью.

Челси убрала трубку ото рта:

- И какое ваше следующее возражение?

- Я не одет для него, - сказал Марк, но она знала, что это тоже ложь. Челси понятия не имела, почему он не хочет давать интервью, но сомневалась, что это имеет хоть какое-то отношение к его внешнему виду. Который, даже ей пришлось признать, был совершенно потрясающим, несмотря на повседневную одежду и растрепанность, которые могли сойти с рук только по-настоящему хорошо выглядевшему мужчине. Очень плохо, что Бресслер был таким придурком.

- Ну, поскольку это лишь интервью, а не фотосессия, не думаю, что это имеет значение.

- Вы сказали фотосессия.

- Да, я могла немного и отклониться от истины.

- Вы солгали.

Айсис снова вернулась к телефону, и Челси поднесла трубку к уху:

- Да.

- У нас есть окно в два часа.

- Он нужен мне подстриженный, надушенный и готовый к выходу в двенадцать сорок пять.

- Что ж, не думаю, что мы можем вам помочь.

- Позвольте мне поговорить с вашим менеджером, поскольку я твердо уверена, что он или она будут счастливы помочь капитану хоккейной команды «Чинуки» хорошо выглядеть на страницах журнала, который читают миллионы по всему миру, - она посмотрела через комнату на большой постер Марка, одетого в полную форму и бьющего по шайбе. – Или я просто-напросто могу выбрать другой салон, если вы… - она убрала трубку от уха и уставилась на нее. – Сучка снова сделала это, - пробормотала Челси, подходя к постеру в рамке. На фотографии Марк выглядел почти так же, как сегодня. Может, немного более злым. А взгляд его карих глаз был немного более напряженным, когда Хитмэн смотрел из-под черного шлема. Челси изучила глаза Марка, затем взглянула через плечо, чтобы изучить его самого.

- Что вы делаете? – спросила она, увидев, что он берет телефон со стола.

- Звоню, чтобы мне прислали машину.

- Не стоит. Это моя работа доставлять вас на встречи. Я отвезу вас.

- На чем?

- На своей машине.

Он ткнул телефоном в сторону входной двери:

- На этом куске дерьма, который стоит на моей подъездной дорожке?

Челси снова подняла палец, когда Айсис вернулась к телефону:

- Мы можем принять мистера Бресслера в полдень.

- Великолепно. Куда подъезжать? – Подойдя к столу, Челси записала адрес на стикере, прежде чем захлопнуть телефон и бросить его в сумку. – Вам не нравится «хонда»? Хорошо. Что за машины у вас в гараже?

Марк поставил телефон обратно на базу:

- Вы хотите вести мою машину?

Это не было так уж неслыханно. Челси все время возила своих бывших работодателей на их машинах. Чем хуже был актер, тем больше он хотел создать впечатление, что у него есть водитель.

- Конечно.

- Вы чертова идиотка, если думаете, что я позволю вам вести мою машину. Я видел вмятины на вашей «хонде».

- Незначительные повреждения при парковке, - уверила она его. – Разве ваша машина не застрахована?

- Конечно, застрахована, - он облокотился на спинку кресла, сложив руки на широкой груди.

- И разве не будет для вас удобней, если я стану вашим шофером, чем все время ждать транспортную службу?

Он ничего не ответил, только нахмурился.

Челси посмотрела на часы:

- Уже больше десяти. У вас нет времени ждать, когда за вами приедет машина.

- Я могу позволить себе опоздать, - сказал Бресслер с уверенностью мужчины, который привык, что весь мир ждет его.

- Я предлагаю вам возможность облегчить вашу жизнь, а вы упрямитесь без какой бы то ни было логической причины. Разве что вам нравится зависеть от транспортной компании.

- Какая разница между зависимостью от транспортной компании и зависимостью от вас? Кроме той, что вы меня сильнее раздражаете?

Подняв три пальца, Челси сосчитала:

- Я симпатичная, вы не должны давать мне чаевые, и я уже здесь.

В течение нескольких долгих мгновений он смотрел на нее, затем медленно встал и взял трость:

- Вы не так уж и симпатичны. И если вы повредите мою машину, я вас убью.

Улыбнувшись, Челси последовала за ним из комнаты. Ее взгляд остановился на широких плечах Марка, затем проследовал по спине до талии. Бумажник оттягивал карман темных нейлоновых спортивных штанов. Есть мужчины, которые надевают треники и выглядят как наркоманы. А есть мужчины, подобные Хитмэну, с длинными ногами и крепкими задницами, заставляющими спортивный костюм выглядеть хорошо. Может, капитан «Чинуков» и попал в серьезную аварию шесть месяцев назад, но его тело все еще было подтянутым от тренировок длиною в жизнь.

- Вам не грустно жить в этом доме в полном одиночестве? – спросила Челси, чтобы нарушить тишину.

- Нет. - Походка, трость, лангета на руке контрастировали с его доминирующей аурой. Столкновение силы и уязвимости: в этом была определенная привлекательность. Которую он полностью разрушал своим грубым, резким характером. – До недавнего времени я редко бывал здесь, - добавил Марк. – В последние несколько лет я собирался выставить дом на продажу. Вас это интересует?

- Конечно. Какова цена? – Она не могла позволить себе даже уход за газоном.

- По крайне мере та же, что я заплатил за него. – Они прошли через гигантскую кухню с замысловатой каменной и кафельной рабочей поверхностью и профессиональной кухонной техникой. Челси шагала за Марком мимо кладовой и прачечной, и встроенной бетонной скамейкой рядом с задней дверью.

На крючке висели два набора ключей. Один с эмблемой «мерседеса», другой явно от «Хаммера».

– Возможно, я об этом пожалею, - взяв ключи от «мерседеса» большим и указательным пальцами больной руки, пробормотал Марк.

Обойдя его, Челси открыла заднюю дверь, придержав ее, пока он осторожно спускался по ступенькам. Сверкающий седан «Мерседес С550» золотистого цвета стоял в центре гаража на пять машин. Фары мигнули, когда отключилась сигнализация. Один из предыдущих работодателей Челси водил «С550». Только более старый. Этот был абсолютно новым. Челси прикрыла за Марком дверь.

- О-о-о, иди к мамочке.

- Вы поведете осторожно. Ясно? – Он повернулся, и Челси чуть не врезалась ему в грудь.

- А то! – Расстояние с ладонь отделяло ее Готье от обычного белого хлопка, и Челси пробежала взглядом вверх по футболке Марка, его шее и небритому подбородку, к его рту.

- Я ездил на этой машине всего один раз. - Она понаблюдала, как он говорит, прежде чем взглянуть ему в глаза, смотревшие на нее сверху вниз. – За три дня до аварии я привез ее домой из дилерского центра. – Может, он и был придурком, но пах просто чудесно. Что-то вроде мужского мыла на мужской коже. Он поднял ключи, затем бросил их на протянутую в ожидании ладонь. – Я не шучу, что убью вас. – И выглядел он серьезным.

– Я не получала штрафов уже примерно пять лет, - сказала Челси, подходя вместе с ним к пассажирской двери. – Ну, разве что за парковку, но нарушения не в движении не считаются.

Марк протянул руку к передней пассажирской двери, тогда как мисс Росс потянулась к задней.

- Я не буду сидеть сзади.

Лангета, поддерживавшая его средний палец, ударилась о дверь, и он не смог взяться за ручку другими пальцами. Челси оттолкнула его руку и открыла для него дверь.

- Я сам могу открыть мою чертову дверь, - рявкнул он.

- Я – шофер. Помните? – Хотя на самом деле было легче и быстрее, если это делала она. Челси смотрела, как он медленно забрался в машину: уголок его рта напрягся, когда Марк поставил ноги внутрь. – Мне помочь вам с ремнем безопасности?

- Нет, - он взялся за ремень левой рукой. – Мне не два года. Я сам могу застегнуть свой ремень. Я сам могу поесть, завязать шнурки, и мне не нужна помощь с тем, чтобы сходить в туалет.

Закрыв дверцу, Челси направилась к своему месту.

- Десять тысяч долларов. Десять тысяч долларов, - прошептала она.

Запах новой машины наполнил ее ноздри, когда она села внутрь и бросила сумочку назад. Мягкая бежева кожа ласкала спину и ягодицы. Вздохнув, Челси нажала кнопку зажигания. Мотор заурчал как довольный котенок.

- У вас полная комплектация, - Челси провела руками по покрытому кожей рулю. – Полный подогрев. GPS. И гнездо, чтобы подключать айпод. Мило.

- Как вы узнали о моей полной комплектации?

Челси проигнорировала двусмысленность.

- Я из Лос-Анджелеса. У нас есть подогрев сидений и руля, хотя температура никогда не опускается ниже шестидесяти градусов. – Она нажала на пульт открывания гаражных дверей, прикрепленный под зеркалом заднего вида, и одна из дверей поднялась вверх. Когда Челси включила GPS, зажегся экран и веселый женский голос произнес:

- Привет, Марк. Куда?

Взглянув на окаменевший профиль Бресслера, Челси задала адрес медицинского центра. Затем пристегнулась и, глядя назад, вывела «мерседес» из темного гаража на солнечный свет.

- Когда я выезжаю на дорогой машине из чьего-нибудь гаража, я всегда чувствую себя как Феррис Бюллер. Клянусь, я слышу музыку в своей голове. – Понизив голос насколько возможно, она сказала: – Бау бау… ооооо, еееее...

- Вы под кайфом?

Дверь гаража закрылась, и Челси тронула машину с места.

- Нет. Не употребляю наркотики. – Было время, когда она баловалась с наркотиками. Экспериментировала с тем и этим, но она собственными глазами видела ужасный вред от подобной зависимости и решила, что не пойдет по этой дорожке. – Вы будете рады узнать, что для этой работы я прошла тест на наркотики. – Челси сняла ногу с тормоза, проехала мимо «хонды» и дальше по подъездной дорожке. – Очевидно, они осторожны с теми, кого нанимают.

- Очевидно, - он откинул голову назад и погладил большим пальцем ручку трости. - Они прислали мне медсестру, которой, скорее, следовало бы быть шофером.

- Поверните направо, - проинструктировал навигатор, и Челси направилась на шоссе Пятьсот двадцать. – Одна миля на север. 8,8 миль до места назначения.

- Это раздражает, - проворчал Марк и, наклонясь вперед, принялся нажимать на кнопки навигатора пока не отключил голосовые команды.

«Мерседес» катился по асфальту так, будто владел этим шоссе. Несколько секунд Челси размышляла, стоит ли сказать Марку, что она не медсестра. Если в будущем он обнаружит это, то будет очень зол. С другой стороны, может, если он это обнаружит в будущем, она ему уже понравится, и сей факт не будет иметь значения. Челси искоса взглянула на Бресслера, сидевшего здесь как смерть с косой. Да, точно.

- Послушайте, Марк… Могу я звать вас Марком?

- Мистер Бресслер сойдет.

Она снова сосредоточилась на дороге.

- Послушайте, мистер Бресслер. Я не медсестра. И технически даже не сиделка. – Поскольку он, вероятно, в любом случае разозлится, Челси пошла ва-банк. – Вы были такой занозой в заднице – со всем к вам уважением – что никто из руководства «Чинуков» не побеспокоился уведомить меня, что я должна делать для вас. Подозреваю, никто не ожидал, что я продержусь больше десяти минут. Мне просто вручили расписание и пожелали удачи.

На несколько напряженных секунд в салоне автомобиля повисло ошеломленное молчание.

- «Технически я не сиделка». У вас есть какое-нибудь медицинское образование?

- Я знаю про искусственное дыхание и играла медсестру на телевидении.

- Вы что?

- Играла медсестру в «Дерзких и красивых».

- Если вы «технически не сиделка», тогда кто?

Челси взглянула на Бресслера. Утреннее солнце пробивалось через узор из листьев засаженной деревьями улицы и струилось внутрь сквозь лобовое стекло. Серые тени касались лица Марка и скользили по ослепительно белой футболке.

- Я – актриса.

От шока Бресслер открыл рот:

- Они прислали мне актрису?

- Очевидно, да.

- Двигайтесь на запад по шоссе Пятьсот двадцать, - посоветовал он, хотя навигатор показывал точно такой же маршрут.

Челси закатила глаза, скрытые солнечными очками, и направила машину по скоростной автостраде к Сиэтлу.

- Я была персональным ассистентом различных знаменитостей более семи лет. У меня огромный опыт, как управляться со всем этим дерьмом. - Раздраженные нытики, множество раздраженных нытиков. – Ассистент лучше, чем медсестра. Я делаю всю работу, вы присваиваете себе все заслуги. Если случается что-то плохое, все валят на меня. Для вас в этом одни плюсы.

- За исключением того, что я должен терпеть вас. То, как вы слоняетесь вокруг, наблюдаете за мной. И у вас даже нет достаточной квалификации, чтобы измерять мой пульс и подтирать мне задницу.

Он открыл футляр между сиденьями и вытащил "авиаторы" в серебряной оправе.

- Вы кажетесь здоровым парнем. Почему вам нужно, чтобы кто-то подтирал вашу задницу?

- Это предложение?

Покачав головой, Челси обогнала минивэн с наклейкой на бампере «мой-ребенок-умнее-чем-твой».

- Нет. Я всегда ограничиваю любые личные контакты с моим работодателем, - взглянув через левое плечо, она перестроилась на более быструю полосу.

- Вы только что подрезали машину, полную детей.

Челси посмотрела на Марка:

- Там была куча места.

- Вы слишком быстро едете, - сказал он, нахмурившись, и это могло бы испугать кого-то другого. Кого-то, кто не привык ладить с трудными эгоманьяками.

- Я всего на пять миль превысила ограничение скорости. Все знают, что пять миль не считаются. – Она снова сосредоточилась на дороге. – Если вы собираетесь изображать «водителя с заднего сиденья», то я заставлю вас и сидеть на заднем сиденье, как мисс Дэйзи.

Угроза была, конечно, пустая, и они оба это знали. В уме Челси лихорадочно придумывала ответ на возможный выпад Бресслера. Ключом к выживанию ассистента было оставаться физически быстрым и духовно стойким и предвидеть следующее движение своего заносчивого работодателя.

- Должно быть, вы не очень хорошая актриса, если сейчас в Сиэтле нянчитесь со мной.

Этого ее быстрый ум от него не ожидал. Челси сказала себе, что есть десять тысяч причин, по которым она не должна выкидывать Бресслера из машины и вместо этого произнесла:

- Я очень хорошая актриса. Просто у меня не было большой роли. Большинство моих ролей были второстепенными или заканчивались в монтажной. - Взглянув на навигатор, она включила указатель поворота.

- Что вы играли?

- Кучу всего, - Челси привыкла к такому вопросу. Ей часто его задавали. – Вы видели «Джуно»?

- Вы снимались в «Джуно»?

- Ага. Я была в Канаде, помогая одной из моих низкосортных звезд, которая снималась в фильме для канала «Лайфтайм», когда мне позвонили и сообщили, что продюсерской компании требуется люди на эпизодические роли, так что я поехала. – Она свернула на южный выезд Ай-5. - И была в сцене с торговым центром. Если вы посмотрите мимо огромного живота Элен Пейдж, вы увидите, как я разговариваю по мобильному телефону.

- И все?

- Для моей роли в «Джуно», да. Но я снялась во многих других фильмах.

- Назовите хоть какой-нибудь. Что-нибудь кроме «если-моргнешь-пропустишь» ролей.

- «Слэшер Кэмп», «Убийца Валентина», «Веселая Ночка-2», «Он знает, это ты» и «Мотель на Чертовом озере».

В салоне машины повисла тишина, а затем Марк начал смеяться. Низкий рокот, исходивший из его груди.

- Вы - Вопящая королева. Серьезно?

Челси и не знала, что может считаться Вопящей королевой. Скорее, вопящей шлюхой. Или лучшей подружкой Вопящей королевы. Ее роли никогда не было достаточно большими, чтобы считаться королевой.

- У меня были и другие роли. Например, я была статисткой в «Молодых и дерзких», в «Смелых и красивых». А в «CSI: Место преступления - Майами» в одной из серий я играла мертвую девушку, которую вынесло на берег на пляже. Макияж был на самом деле интересным, - посмотрев через левое плечо, она обогнала грузовик доставки. – Большинство считают, что «CSI: Место преступления - Майами» снимали в Майами, но это не так. На самом деле его снимали на Манхэттан-Бич и Лонг-Бич, - продолжила она. – Я снялась в тоннах пилотных серий, которые так и не вышли на экраны. Не говоря уже о тоннах рекламы. Последняя реклама была для «Хиллшир фарм». На меня надели форму чирлидера, и я кричала «МЯСО, ВПЕРЕД»! Это было примерно шесть месяцев назад. Когда я была в…

- Иисусе! – Марк перебил Челси, нажимая кнопки радио. Салон «мерседеса» наполнился звуками «Скольжения». От тяжелых басов под ногами вибрировал пол, и Челси прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Марк, без сомнения, хотел показаться грубым, но «Вельвет Револьверс» были одной из ее любимых групп. Скотт Вейладн был тощим, горячим богом рока, и Челси с бòльшей охотой будет слушать Скотта, чем напрягать мозги в тщетных попытках развлечь сварливого хоккеиста.

Очень плохо, что Скотт был таким наркоманом, подумала она, постукивая пальцами по рулю в ритме тяжелого рока. Если бы она была одна, то бы взяла и запела, но мистер Бресслер и так уже злился на нее. А хотя у Челси была почти идеальная память на слова и диалоги в фильмах – что-то вроде особого таланта – она не обладала слухом.

Взглянув на экран, она свернула на выезд 165А и попала на Джеймс-стрит именно так, как и сообщил надежный навигатор. Через несколько минут «мерседес» оказался перед массивным зданием медицинского центра.

Выключив радио, Марк указал рукояткой трости в сторону лобового стекла:

- Поезжайте дальше. Вход в поликлинику там.

- Я найду место на парковке, а потом подъеду за вами.

- Вам не нужно искать меня, - сказал он, когда машина остановилась у тротуара. – Я велю одной из медсестер позвонить вам, когда буду готов.

- У вас есть мой номер?

- Нет, - он отстегнул ремень безопасности и открыл дверь здоровой рукой. – Напишите на чем-нибудь.

Челси потянулась на заднее сиденье и достала сумочку. Вытащила старую визитку и ручку, записала новый номер своего мобильного на оборотной стороне, затем посмотрела на Марка.

- Сзади мой новый номер, - сказала она, протягивая ему визитку.

Кончики его пальцев столкнулись с ее, когда он взял карточку и посмотрел на свою ассистентку. Потом поставил ноги на асфальт и взял трость.

- Не разбейте машину, - сказал Бресслер, взялся за дверцу, встал и, засунув карточку в задний карман, закрыл дверь.

Стоявшее за «мерседесом» такси засигналило, и Челси убрала ногу с тормоза, направив машину к улице. В зеркале заднего вида мелькнул Марк Бресслер, заходивший в здание. Яркое утреннее солнце сверкнуло золотистыми искрами на его "авиаторах" и засияло в его темных волосах. Он остановился, чтобы посмотреть на нее – без сомнения, чтобы удостовериться, что она не «разобьет машину» - прежде чем зайти в глубокую тень здания.

Челси посмотрела на дорогу, понимая, что у нее есть чуть больше часа, который нужно убить. Она находилась в деловой части Сиэтла. Здесь были места, куда она могла пойти, чтобы очистить свой разум от всего, что произошло за последний час. Ей нужно было найти место, где она обретет немного счастья.

Коснувшись экрана навигатора, она включила голосовой режим.

- Куда, Марк? – спросила система. Очевидно, прибор не знал, что к Марку полагается обращаться «мистер Бресслер».

- «Ниман Маркус» , - сказала Челси. – Мне нужен «Ниман Маркус».

Глава 4

Взглянув на пакеты из «Ниман Маркус» на заднем сиденье машины, Марк застегнул ремень безопасности. В первый же рабочий день мисс Росс явно пыталась устроиться с максимальным комфортом.

- Куда, Челси?

Марк посмотрел на нее, затем на навигатор:

- Что за черт?

«Ассистентка» задала навигатору адрес в Белльтауне, затем посмотрела на работодателя и улыбнулась:

- Я не думала, что вы будете возражать, если я запрограммирую свое имя в голосовое распознавание. Он продолжал звать меня Марком, что сбивало с толку, потому что я совершенно точно не вы.

- Поверните направо. 3,6 миль до места назначения.

Наклонившись вперед, Марк вызвал экранное меню и выключил звук:

- Сбивало с толку кого?

- Навигатор.

- Навигатор нельзя сбить с толку. – Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он оказался прав. Его машину за девяносто тысяч долларов вела женщина, которая тупее, чем беличье дерьмо.

- Как прошел прием? – спросила ассистентка вся такая улыбающаяся.

- Великолепно.

Он открыл глаза и посмотрел в окно пассажирской двери на собор Святого Джеймса. Но прием прошел не так уж и великолепно. Марк не услышал тех новостей, которые ждал. Доктор казался довольным, но сухожилия восстанавливались не так быстро, как надеялся его пациент, которому придется носить лангету по крайней мере еще месяц. Что означало: Марк не сможет держать трость правой рукой для лучшего равновесия. А также, что ему придется снимать лангету, чтобы застегнуть рубашку или брюки, принять душ или съесть мясо. Хотя он всегда бил по воротам слева, попытки написать имя левой рукой были подобны попытками написать что-то ручкой, которую воткнули между пальцев ног.

Тупая боль поднялась из глубины бедра и распространилась по всей ноге. В данный момент она не была такой уж сильной. Ничего, с чем Марк не мог бы справиться, но через несколько часов, вероятно, станет хуже. Он не взял с собой никаких лекарств, потому что ему не нравилось принимать таблетки на людях: не хотел, чтобы кто-нибудь думал, что он не сможет вынести легкую боль. Он же Марк Бресслер. Он играл в хоккей со сломанной лодыжкой и сломанным большим пальцем на ноге. Играл с сотрясением и порванными и ноющими мышцами. Хитмэн мог выдержать боль. Если ему повезет, та не станет по-настоящему сильной до тех пор, пока он не вернется домой, где сможет улечься перед экраном своего большого телевизора и выпить весь пузырек своих любимых таблеток.

Машина свернула на Мэдисон, и Марк посмотрел на ассистентку. Несмотря на большие солнечные очки, двухцветные волосы и отвратительную юбку, мисс Росс была симпатичной. Так же как и котенок был симпатичным, но Марк не любил кошек. Они слишком хитрые. Вот кошка вся такая нежная и безобидная. Вся сплошные голубые глаза и невинность. Вот ты смотришь на нее, думая: «Ах, какой же милый котенок», - а через мгновение она вонзает зубы тебе в руку и убегает. Что-то вроде отвлекающего маневра, который заставляет ошеломленного парня спрашивать себя, какого черта только что произошло.

Марк опустил взгляд, спрятанный за зеркальными стеклами очков, вниз по шее и плечам мисс Росс к ее груди. Она точно была сложена не как маленькая кошечка, а, скорее, как порнозвезда. И сказала, что была актрисой. Все порнозвезды считают себя актрисами. Марку стало интересно, сколько же она заплатила за эти сиськи.

Закрыв глаза, он беззвучно застонал. Во что превратилась его жизнь? Смотреть на великолепную грудь и думать, сколько за нее было заплачено? Кого это волнует! В другой жизни, его другой жизни, он бы думал сейчас о том, как зарыться лицом в ложбинку меж ее грудей. Его единственная мысль о котятах начиналась и заканчивалась бы тем, как заполучить эту маленькую кошечку обнаженной на свои колени.

Большую часть жизни Марк был хорош в двух вещах: хоккей и секс. Хитмэн намеревался достичь успехов только в бросании шайб, но парень не может жить по колено в любительницах хоккея и не проложить себе путь к женскому телу. Теперь же он не мог заниматься первым и не имел никакого интереса ко второму. Он никогда не был парнем, чей член определяет его жизнь, но секс естественным образом составлял большую часть этой жизни. За исключением времени, когда Марк был женат. Кристина использовала секс как награду. Когда жена получала то, что хотела, Марк получал ее.

Черт, а он-то думал, что должен быть вознагражден за то, что хранил верность, а это, учитывая, сколько времени проводил на выездных играх, в окружении женщин, бросавшихся на него, было чертовски сложно.

- Эта встреча не займет больше часа, - сказала ассистентка, сворачивая на Первую авеню и направляясь на север. – Мы должны успеть в «Спитфайр» на интервью со «Спортс Иллюстрейтед» точно вовремя.

Марк не мог вспомнить, чтобы вообще соглашался на это интервью, но, должно быть, так и было. Когда он разговаривал о нем со своим спортивным агентом, то, скорее всего, находился под кайфом от морфина. В противном случае никогда не согласился бы дать интервью, пока на сто процентов не придет в форму. Раньше его агент Рон Дорси не стал бы давить, но учитывая, что имя Марка исчезало со спортивных страниц, а рекламные контракты испарялись быстрее, чем лужи в Мохаве, Рон организовал, вероятно, одно из последних интервью Хитмэна.

Марк предпочел бы, чтобы интервью произошло в следующем месяце или хотя бы на следующей неделе, когда его голова будет немного более ясной. Когда у него будет шанс подумать о том, что он хочет сказать, вероятно, в одной из последних статей, написанных о нем. Он был не готов и не очень понимал, как так получилось, что едет на интервью сегодня. Лично.

Подождите… знал. Каким-то образом он позволил невысокой женщине силой заставить его сделать это. Ему было все равно, что дать, наконец, интервью и покончить с ним стало бы самым легким в долгосрочной перспективе, не говоря уж о том, что это было бы правильно. Он позволил подтолкнуть себя, как будто не был тяжелее этой мисс на добрую сотню фунтов. Теперь она вела его машину, будто ее имя написано на розовом номерном знаке.

Пару часов назад, когда она предложила себя в качестве ассистентки вместо медсестры, на одно короткое мгновение Марк подумал: «Почему бы, черт возьми, нет?» Больше не надо ждать транспортную компанию, что сделает его менее зависимым. Но в реальности он чувствовал себя еще более зависимым и еще менее способным позаботиться о себе. Сиделки хотели контролировать его боль. Челси Росс хотела контролировать его жизнь. Он не нуждался в ассистентке и не хотел видеть ее рядом.

Большим пальцем Марк потер холодную металлическую трость. Возвращаемся к первоначальному плану. Больше никакого мистера Милый парень. К тому времени как сегодня днем он вернется домой, мисс Росс будет готова уволиться. Мысль о том, как она убирается с его подъездной дорожки, вызвала искреннюю улыбку на лице Хитмэна.

- Несколько минут назад мне пришла смс от журналиста из «Спортс Иллюстрейтед», она устроилась в вип-кабинке, - сказала Челси, когда они с Марком направились ко входу в «Спитфайр». Их окружали звуки города. Холодный бриз с залива коснулся ее лица, когда она взглянула на Марка уголком глаза. Она проделала хорошую работу. Сводила его в салон Джона Луиса как раз вовремя для интервью со «Спортс Иллюстрейтед». Это должно что-то значить. Должно показать ему, что она хорошо справляется со своей работой и что нужна ему. – Ее зовут Донда Кларк, и она сказала, что интервью займет не больше часа.

Мистер Бресслер выглядел хорошо. Сзади его волосы едва касались ворота футболки и верхней части ушей. Он выглядел аккуратно. Привлекательно. Мужественно.

Сначала Челси беспокоилась.

Салон Джона Луиса обслуживал альтернативных клиентов. Неформалов. Эмо. И Челси переживала, что Марк выйдет оттуда с подводкой для глаз и прической в стиле Дита Венца или «Flock of Seagulls».

- После того как я отведу вас к журналистке, мне нужно сбегать в офис «Чинуков». - Ей нужно было подписать кое-какие страховые бумаги, а офис был всего в пяти кварталах отсюда. – Позвоните мне, если закончите раньше.

- В последний раз я видел свой сотовый в ночь аварии. – Он взглянул на ассистентку сквозь солнечные очки, затем снова опустил взгляд к дорожке. – Полагаю, он где-то в разбитом «Хаммере».

Она знала, что у Марка есть домашний телефон, но как кто-то мог жить без текстовых сообщений в течение шести месяцев? Челси провела в Сиэтле меньше двух недель, но уже поменяла свой номер и тарифный план.

- Какой у вас оператор?

- «Веризон». А что?

- Достану вам новый телефон, - сказала она, открывая дверь в холл и заходя внутрь вслед за Марком. – И подключу на тарифный план, как у моей семьи и друзей.

Он сдвинул очки на лоб и сказал что-то о том, чтобы пойти и повеситься. Запах и шипение карнитас настигли Челси и заставили желудок заурчать. Полутемное помещение было освещено светильниками, изменяющими направление света, белыми шарами и люстрами. Сорокадвухдюймовые плоские экраны висели среди произведений искусства, и на них мелькали самые главные спортивные события. Клиентуру бара составлял взрывоопасный коктейль преуспевающих и расслабленных зануд. Вязаные шапки и деловые костюмы - все смешалось в зале.

Приличная обеденная толпа занимала столики и кабинки, пока Челси следовала за Марком через бар. Когда они проходили, головы поворачивались, и она не обманывала себя, думая, что все это внимание направлено на нее.

Перекрывая гул голосов, люди выкрикивали имя Марка. Он поднял больную руку в приветствии, тусклый свет сверкнул на алюминии лангеты.

Челси привыкла входить в ресторан и видеть, что все глаза обращены на ее работодателей. Раз или два она намеренно привлекала к ним внимание, изображая фанатку или фальшивого папарацци. Эта же энергия отличалась от всего, чему Челси когда-либо была свидетелем. Это было не мнимое обожание знаменитости. Это было реальней и больше, чем когда-либо могла заработать любая из ее второсортных знаменитостей-работодателей.

- Рад видеть тебя, Хитмэн, - окликнул Марка бармен, когда они проходили мимо. – Могу я принести тебе чего-нибудь?

- Нет, спасибо. Не сейчас.

Челси прикусила губу. Хитмэн?

Журналистка из «Спортс Иллюстрейтед» сидела на кожаном красном диване в глубине зала. Ее длинные светлые волосы завивались у плеч и сияли в приглушенном свете. Она встала, когда Марк и Челси приблизились, и вышла из-за большого коктейльного стола. На ней был красный пиджак и юбка-карандаш длиной до середины бедра. Журналистка оказалась высокой, эффектной и идеально сложенной: все, чего не было у Челси. О, Челси могла бы купить точно такой же оттенок волос и планировала уменьшить грудь так, чтобы та соответствовала телу, но у мисс Росс никогда не будет этих длинных ног.

- Привет, я Челси Росс. – Она пожала узкую ладонь женщины. – Ассистентка мистера Бресслера.

- Рада познакомиться, - сказала журналистка, но ее глаза были прикованы к мужчине, стоявшему позади собеседницы. – Вас нелегко поймать на слове, - сказала она, отпуская ладонь Челси и протягивая руку Марку. – Я Донда Кларк.

Бресслер переложил трость в правую руку:

- Марк Бресслер.

- Да, я знаю. – Она улыбнулась и указала на сиденье рядом на диване. – Я видела игру в Детройте в прошлом декабре.

Губы Марка изогнулись в напряженной улыбке:

- Это была одна из моих последних игр.

Подойдя к дивану, он положил здоровую руку на спинку и медленно сел. Уголки его рта напряглись еще больше, и Челси спросила себя, сможет ли мистер Бресслер дать интервью. Он казался таким сильным, и было легко забыть, что лишь несколько месяцев назад этот человек был при смерти.

- Я думала, что «Дейтройт» сможет изменить ход игры после того, как Леклер получил двойной малый штраф в третьем периоде, но сила «Чинуков» явно ошеломила «Ред Уингз».

Ну и подлиза.

- Могу я что-нибудь принести для вас, перед тем как уйду? – спросила Челси.

- Я бы хотела «Шабли», - ответила Донда, садясь и доставая диктофон из сумочки. – Спасибо.

- Мистер Бресслер?

Он снял очки с головы и зацепил их за ворот футболки:

- Воду.

Идя к бару, Челси раздумывала, заметила ли Донда боль, проявившуюся в складках у рта Марка, и напишет ли об этом.

- Чем могу помочь, сладкая? – спросил бармен, когда его взгляд остановился на груди Челси. Она привыкла к реакции парней на свою бюст, это уже не злило ее так сильно, как когда-то. Раздражало - да. Злило - нет.

Челси выждала несколько секунд, пока взгляд бармена не переместился к ее глазам.

- «Дом Шабли» и стакан ледяной воды. – Она посмотрела на бэйдж с именем, прикрепленный к голубой рубашке-поло: – Колин.

Он улыбнулся. Нахальная улыбка барменов всего мира, которые знают, что они привлекательны.

- Ты знаешь мое имя. А как тебя зовут?

Челси встречалась с несколькими нахальными барменами. Большинство из них были безработными актерами.

- Ты его уже знаешь. Сладкая.

Он взял стакан и наполнил льдом:

- Рад встрече с тобой, сладкая. Что привело тебя в «Спитфайр?»

- Я ассистент мистера Бресслера.

Колин поднял взгляд от стакана, который толкнул по барной стойке, и ухмыльнулся:

- Ага, я и не думал, что ты его девушка. Не в его вкусе.

- Откуда ты знаешь, кто в его вкусе?

- Здесь зависает множество хоккеистов. Он обычно приходил вместе с другими парнями.

Колин налил вино, и Челси смотрела на бармена в течение нескольких секунд.

- И кто же в его вкусе? – спросила она. Только потому, что это было ее работой - знать вещи такого рода. А не потому, что она была любопытной или что-то такое.

- Он выбирает моделей. Как та блондинка, с которой разговаривает.

- А-а. – Понятно.

- А я предпочитаю симпатичных и горячих. Как ты.

Симпатичная. Она всегда была симпатичной. По большей части ее это устраивало. Если только не приходилось состязаться с эффектной супермоделью. И поскольку Челси была невысокой, все считали, что она «горячая». Или, может, дело было в ее модной прическе. Хотя все всегда предполагали то же самое о Бо, стиль которой походил на стиль владелицы похоронного бюро.

- Что заставляет тебя считать меня горячей?

Он тихо усмехнулся:

- Это с тем же успехом может быть написано у тебя на лбу.

Яснее ей не стало. Челси взяла оба бокала:

- Увидимся, Колин.

- Не пропадай, сладкая.

Челси прошла обратно в вип-кабинку и поставила бокалы на стол перед диваном. Марк поднял на нее глаза и передвинул солнечные очки в сторону.

- Я вернусь через час, - сказала она ему. – Если вам что-то понадобится, звоните.

- Я позабочусь о нем, - заверила ее журналистка.

Челси отвернулась и лишь потом поддалась желанию закатить глаза. Она прошла через бар и вышла в теплый послеполуденный воздух. Мимо пронесся поезд метро, звук мотора и скрежет тормозов отразились от каменных зданий. В Сиэтле определенно была иная атмосфера, чем в Лос-Анджелесе. Здесь все имело большую скорость. Может быть, дело в более низкой температуре. Или, другой вариант, причина была в одежде из гортекса и жевании гранолы.

Любители «Старбакса» бегали, потому что действительно наслаждались этим. Что бы это ни было, Челси оно нравилось достаточно сильно. Она бы не возражала пожить в Сиэтле после того, как сделает операцию. Она решила, что ей понадобится несколько недель на восстановление перед отъездом обратно в Лос-Анджелес, чтобы начать новый заход в преследовании своей мечты.

Челси часто говорила друзьям, что директора по кастингу нанимают не ее саму, а ее грудь. Мисс Росс навечно застряла в образе куклы или сексуально неразборчивого персонажа. Когда ее грудь больше не будет определяющим фактором, режиссерам придется воспринимать Челси серьезно. Они будут должны уделить больше внимания ее таланту, а не ее телу.

«А что если все равно не получится?» – спрашивала маленькая часть ее разума. Челси дала себе два года. Нет, пять. Если к тому времени, как ей исполнится тридцать пять, она не получит хоть сколько-нибудь значительной роли, то найдет что-нибудь другое. Она расстроится, но не будет ни о чем сожалеть. Ни о том, что добивалась своей мечты. И точно ни о том, что уменьшила свою большую грудь.

Понадобилось менее десяти минут, чтобы пройти пять кварталов до офиса «Чинуков». Челси была в отделе кадров лишь на прошлой неделе, так что без труда нашла туда дорогу. Заполнив необходимые формы по страхованию, она направилась в отдел пиара, где работала сестра, и, не успев войти в кабинет, почувствовала, что что-то случилось.

На краешке стола, прикрыв руками нижнюю часть лица, сидела Бо. Джулс Гарсия стоял перед ней.

- Ты беспокоишься без причины, - говорил он.

- Тебе-то не нужно ничего улаживать.

- Пока.

- Всем привет, - сказала Челси, подходя к ним.

Бо опустила руки:

- Привет, Челс.

- Привет, - сказал Джулс.

Его потрясающие зеленые глаза оценили перья Готье. Когда вечером в день игры Челси увидела Джулса, то подумала, что он гей. Слишком он был симпатичным и слишком обращал внимание на то, как выглядит, чтобы быть натуралом. Его рвущиеся из оков одежды мышцы кричали, что он гей, но после нескольких минут в его компании недоразумение прояснилось. Челси встречала множество геев в своей жизни. И натуралов. Джул относился к той редкой породе, которую не легко было сразу приписать к тому или иному лагерю. Не то что Марк Бресслер. Ни у кого не возникало вопроса, за какую команду играет Хитмэн. Все его тело излучало гетеротоксины. Сексуальность Джулса была более завуалированной, скрытой за гелем для волос и рискованными нарядами. Как, например, розово-лавандовая полосатая рубашка, которой он отдал предпочтение сегодня.

- Что-то не так? – спросила Челси.

Бо передала сестре спортивный раздел «Сиэтл Таймс». Почти всю первую страницу занимало увеличенное фото нескольких мужчин, стоявших на палубе яхты. Один из них лил пиво из Кубка Стэнли на женщин в бикини. Заголовок гласил: “«Чинуки» празднуют с Кубком Лорда Стэнли около Вашона”.

- Они веселятся с Кубком Стэнли? Они могут делать это? – Челси изучала картинку. Та была немного размытой, но все равно видно было достаточно. – Я имею в виду, им это разрешено?

- Вообще-то, это традиция, - уверил ее Джулс. – Каждый член команды получает Кубок на один день.

- И они могут делать с ним, что хотят? – Теперь она немного понимала волнение Бо.

- В пределах разумного, - ответил Джулс. – И с Кубком все время должен находиться представитель Зала Славы.

Очевидно, поливание пивом женщин в бикини считалось «в пределах разумного».

Бо соскользнула со стола:

- Теперь у них много возможностей выразить свою радость.

- Ты слишком переживаешь, - покачал головой Джулс. - После того как до каждого дойдет очередь, Кубок заберут, чтобы выгравировать на нем их имена, и все устаканится.

Челси бросила газету на стол сестры:

- Сколько игроков получают возможность провести день с Кубком?

- Все, кто имеет право, чтобы его имя было выгравировано на Кубке. Навскидку, я думаю, двадцать четыре, - ответил Джулс. – Включая Тая Саважа и Марка Бресслера. Хотя ни один из них не провел полный сезон.

- Мистер Бресслер получит Кубок на целый день?

Марк не упоминал об этом. Хотя, опять же, он не особо много разговаривал. Если только не хотел сказать какую-нибудь грубость.

- Конечно. Он был капитаном до самых игр плей-офф. Любой игрок, который провел сорок одну игру регулярного сезона или пять игр плей-офф имеет право. Бресслер провел намного больше чем сорок одну игру и заслуживает столько же почестей за победу, как и любой другой член команды. Жаль, что он не играл в финальной стадии.

- И когда его день? – Челси вытащила из сумки «Блэкберри», чтобы поставить напоминание.

- Не знаю, - ответила Бо.

- Я уверен, он может взять Кубок, когда пожелает. Он с кем-нибудь говорил о том, какой день хочет провести с Кубком?

- Не знаю, - Челси покачала головой. – Я спрошу его.

Протянув руку, Джулс коснулся рукава ее туники:

- Мило.

- Спасибо. Это Готье.

- Я подумал, что это он. У меня есть шелковая рубашка от Готье. Серая с золотом.

Кто бы сомневался, что у него есть.

- Ты уверен, что не гей? – Челси склонила голову набок. – Бо совсем не интересуется модой, и я была бы рада подружиться с геем, чтобы ходить с ним за покупками.

- В моей жизни есть более важные вещи, - запротестовала Бо.

- Например? – в один голос спросили Джулс и Челси.

- Например… например, моя работа.

Джулс перевел взгляд с одной сестры на другую:

- Если бы вы двое не были так похожи, я бы не понял, что вы близнецы. Вы такие разные.

Челси подумала о ссоре, которая случилась у них с сестрой прошлым вечером:

- Бо намного более ответственная, чем я.

Сестра натянуто улыбнулась:

- Я могу быть немного строгой.

- Это преуменьшение, - усмехнулся Джулс. – Ты чертовски властная.

- Ну, кто-то должен принимать решения, или здесь вся работа встанет.

- Точно. Вся команда развалится без женщины ростом в сто пятьдесят пять сантиметров из пиар отдела, которая говорит всем, что делать и как это делать.

- Я ростом сто пятьдесят шесть сантиметров, - сказала Бо, как будто они были в школе, и этот сантиметр имел значение. Она нахмурилась, заправив прядь коротких волос за ухо. – Зачем ты здесь, Джулс? Просто чтобы поспорить со мной?

- Как бы ни были приятны споры с тобой, я просто собирался узнать, свободна ли ты, чтобы пообедать со мной.

- У меня встреча через десять минут, - проворчала Бо.

Джулс посмотрел на Челси:

- А ты свободна?

Она взглянула на часы на телефоне. У нее не было чувства, что Джулс спросил, потому как считает, что они с Бо взаимозаменяемы. Он – милый парень. Они оба должны поесть, но все-таки нужно спросить у сестры, поскольку он попросил Бо первой.

- Ты не возражаешь?

- Совсем нет.

- Отлично, потому что я умираю с голода. – Челси посмотрела на Джулса: – Мне нужно вернуться в «Спитфайр» через полчаса.

- Я знаю магазин сэндвичей здесь поблизости. Ты можешь взять что-нибудь и есть по дороге.

- Хорошо, - Челси взглянула на сестру, которая смотрела на Джулса так, будто он делает что-то неправильное, и спросила: – Ты уверена, что не возражаешь?

- Уверена, - отвернувшись к столу, Бо взяла газету. – Некоторые из нас должны работать.

- А у некоторых из нас выходной. – Джулс направился к двери. – Тобой быть отстойно.

- Да, - Бо тяжело вздохнула. – Мной быть отстойно.

- Увидимся дома, - сказала Челси, подходя к выходу. Сестра кивнула, но не обернулась. - Что-то случилось? – спросила Челси Джулса, когда они шли по коридору. – Бо странно себя ведет.

- Разве? – Он придержал для нее дверь и, проходя мимо, Челси почувствовала запах его туалетной воды. – Я думаю, вся эта суматоха с Кубком заставляет ее быть еще более напряженной, чем обычно. А обычно она очень напряжена.

- Может быть. – Убрав телефон в сумочку, Челси вытащила солнечные очки. – Что ты можешь сказать мне о Марке Бресслере?

- Я не очень много знаю. Был немного знаком с ним, когда пять лет назад работал на «Чинуков». Я лишь недавно снова начал работать на команду. Мне наняла в помощники миссис Даффи, когда унаследовала команду. Это было спустя месяц или два после аварии.

Челси не думала, что когда-нибудь забудет финальную игру. Не только потому, что ее интересно было смотреть, но и потому, что во время церемонии награждения на лед вышла миссис Даффи в розовых коньках, а капитан команды Тай Саваж наклонил ее назад и страстно поцеловал на глазах у всего мира. Толпа в «Кей Арене» сошла с ума.

- Это было так романтично, - вздохнула Челси.

- Ага.

Она посмотрела на Джулса, на солнце, сверкавшее в его черных стоящих торчком волосах.

- Ты так не думаешь?

- Конечно, думаю, - он пожал широкими плечами. – Просто надеюсь, что Тай не разобьет ей сердце. Она прекрасный человек, и мне не хочется увидеть, как ей причинят боль.

- Он закончил карьеру из-за нее. Не все мужчины сделали бы что-то подобное. Он, должно быть, ее любит.

Они прошли несколько футов, Джулс открыл дверь в маленький магазин кулинарии, и они вошли внутрь. От запаха свежеиспеченного хлеба в животе у Челси заурчало.

- Любви не всегда достаточно, - сказал Джулс.

Челси это отлично знала. Она несколько раз влюблялась, только чтобы потом больно шлепнуться на задницу. Но всегда поднималась и двигалась дальше. В прошлом Челси позволяла страсти и любви смешиваться в своей голове. Позволяла красивому лицу, горячему телу и плавным движениям убедить себя, что это любовь. Та, которая длится вечно. Та, что была у ее родителей. С ней это никогда не срабатывало, но она была уверена, что когда-нибудь найдет свою половинку.

- Ты кажешься немного циничным.

Они подошли к прилавку, и Джулс пожал плечами:

- Я всегда западаю на девушек, которым не нравлюсь или которые хотят быть «просто друзьями». Боже, ненавижу, когда женщина хочет быть просто друзьями.

Челси стало интересно, не имеет ли в виду он своего босса. Разглядывая написанное мелом меню, она спросила:

- Кто хочет быть тебе просто другом?

Джулс покачал головой.

- Забудь. – Он заказал индейку, швейцарский сыр, кучу овощей и никакого майонеза. – Как прошел твой первый день на работе?

Челси попросила положить ветчину, чеддер, поменьше овощей да побольше майонеза.

- Мы меняем тему?

- Ага.

Как прошел ее первый день? Она выжила и даже умудрилась найти юбку от Бетси Джонсон на распродаже в «Ниман Маркус». Но…

- С мистером Бресслером трудно.

- Я слышал. За месяц он сменил пять сиделок. Ты шестая.

Она не знала точное число, но не удивилась.

- Я не сиделка. Мой план – поразить его своим талантом ассистента. – Пока что мистер Бресслер не казался таким уж пораженным, но Джулсу это знать не обязательно. – К тому времени как я привезу его сегодня домой, он будет спрашивать себя, как раньше без меня справлялся.

Глава 5

Челси проглотила свой сэндвич с ветчиной и вернулась в «Спитфайр» в два десять. Дополнительные десять минут ей понадобились, чтобы припарковать «мерседес» прямо перед баром, так мистеру Бресслеру не придется идти целый квартал. Конечно, мистер Бресслер будет ей благодарен.

Толпа поредела, и Челси помахала рукой Колину по пути в вип-кабинку. Оттуда доносился глубокий мужской смех, и, пока не увидела Марка, Челси не осознавала, что этот смех был его. Донда сидела на краешке красного дивана, одна ее рука лежала на колене Бресслера, журналистка что-то говорила, яростно жестикулируя другой рукой. Вытащив «Блэкберри», мисс Росс посмотрела на него, как будто сверялась с расписанием.

- У нас времени только-только, чтобы успеть на следующую встречу, - сказала она. Знаменитостям нравилось казаться важными. Как будто они всегда удаляются ради чего-то большего и лучшего. Чаще всего это было маленькой невинной ложью.

- У меня осталось всего несколько вопросов, - ответила Донда.

Челси подняла глаза и посмотрела на Марка. Тот нахмурился, как будто она говорила на языке, которого он не понимал, и, вероятно, был немного сбит толку ее маленькой невинной ложью. У него никогда не было собственного ассистента, так что Марк не был знаком с тем, как она работала и что могла сделать для него. Скоро он будет петь ей дифирамбы.

- Я припарковалась во втором ряду перед входом, но если вам нужно больше времени, я могу вернуться.

- Думаю, мы закончили. – Бресслер взял трость.

- Спасибо, что согласились встретиться со мной, Марк, - Донда сдвинула ладонь на его колене на несколько дюймов, и Челси спросила себя, является ли это профессиональным поведением для журналиста «Спортс Иллюстрейтед». Она могла поспорить, что нет.

- Если у меня будут какие-то дополнительные вопросы, я позвоню.

Положив здоровую руку на спинку дивана, Марк встал. Он резко втянул воздух, затем сжал зубы, и Челси задумалась, когда он в последний раз принимал свои лекарства. Если утром, то ей нужно доставить его домой. Хотя, конечно, он захватил что-нибудь с собой. Но когда они шли через зал, шаги Марка казались немного более медленными и более выверенными, чем час назад.

- Береги себя, сладкая, - окликнул ее Колин. – Возвращайся, когда сможешь остаться.

Челси ослепительно улыбнулась ему:

- Пока, Колин. Не уработайся.

Когда они вышли, Марк спросил:

- Бойфренд?

- Я в Сиэтле чуть больше недели. Этого совсем недостаточно, чтобы найти бойфренда. - Надев солнечные очки, она направилась к «мерседесу» и, открывая для мистера Бресслера дверцу, сказала: – Дайте мне еще пару дней. - Затем посмотрела на дорогу и направилась к водительскому месту, прежде чем он смог пожаловаться на то, что она опекает его. И добавила, садясь в машину: – А лучше неделю.

Марк взглянул на свою ассистентку и закрыл дверь:

- Так долго?

Челси была уверена, что он шутит, но ей было все равно.

- Найти парня для свидания – не проблема. А вот бойфренд требует больше времени, - сказала она, выключая аварийные огни. – Вокруг куча горячих парней вроде Колина. Парней, которые хорошо смотрятся в джинсах и майке. Веселые парни, но они не подходящий материал для бойфренда. – Челси пристегнулась.

- Так что бедному Колину ничего не светит?

- Нет, я бы сходила с ним на свидание, - она пожала плечами. – Он считает меня горячей.

- Это одно слово, описывающее вас, - Марк снял солнечные очки с ворота футболки. – Другое - питбуль.

- Да. – Она тронула машину с места и отъехала от «Спитфайра». – Но я ваш питбуль.

- Повезло мне. – Он надел очки и пристегнул ремень.

Бресслер сказал это так, будто имел в виду совсем другое, но его мнение изменится. Взглянув на навигатор, Челси направилась на северо-восток.

- Вы видели главный разворот спортивного раздела «Сиэтл Таймс»?

Он отвернулся, глядя в окно:

- Боюсь, нет.

Челси посчитала это немного удивительным, поскольку он же был капитаном «Чинуков» до своей аварии.

- Половина страниц заполнена фотографиями парней где-то на яхте, и кто-то поливает пивом из Кубка Стэнли женщин в бикини.

Он не ответил. Может быть, ему было очень больно. Однажды Челси сломала копчик, упав со стола. Было слишком много красных фейерверков, и ее убедили, будто она какая-то экзотическая танцовщица. Что было смешно, потому что она никогда не училась и танцевала примерно так же хорошо, как и пела. На следующее утро копчик чертовски болел, и Челси едва могла двигаться, проклиная все на свете. Так что она в какой-то степени могла представить настроение Марка.

- Сначала я была немного шокирована, но Джулс сказал мне, что это нормально и даже разрешено. Каждый игрок получает Кубок на один день и может делать с ним все, что захочет. В разумных пределах, конечно. Таковы правила. Хотя, мне кажется, они достаточно мягкие. – Взглянув на навигатор, она взяла правее. – Но, полагаю, вы и так все это уже знаете.

- Да. Я уже знаю это.

- Так, когда вы хотите взять Кубок Стэнли? Просто дайте мне знать, и я все устрою.

- Я не хочу этот чертов Кубок, - сказал Марк безо всякого выражения.

Челси взглянула на его темноволосый затылок.

- Шутите? Почему? Джулс сказал, вы внесли большой вклад в то, что команда добралась до финальной стадии.

- Кто такой, черт возьми, Джулс?

- Джулиан Гарсия. Ассистент миссис Даффи. Что-то вроде меня. Только Джулс много знает о хоккее, а я об игре не знаю ни черта. – Она пожала плечами. – Джулс сказал, вы заслуживаете награды за то, что собрали такую команду, больше, чем все остальные. – Ну, может быть, она немного приукрасила. Но льстить знаменитостям было частью ее работы. В продолжение этой лести Челси добавила: - Больше, чем Тай Саваж.

- Я не хочу слышать имя этой задницы.

Ладно. В чьих-то словах звучала горечь.

- Что ж, вы заработали день с Кубком, как и другие парни. Вероятно, больше потому, что были капитаном и…

- Мне нужна остановка у аптеки по дороге домой, - перебил он и указал налево. - Там «Бартел Драгс».

Челси притормозила, пересекла три полосы и заехала на парковку.

- Иисусе! Вы нас убьете.

- Вы же хотели «Бартел».

- Да, но я думал, вы развернетесь на светофоре как любой нормальный человек.

- Я нормальный человек. – Она припарковалась у входной двери и посмотрела на свое отражение в солнечных очках Марка. Его челюсть была напряжена, как будто Челси сделала что-то не так. Поблизости не было других машин, и все знают, что чуть-чуть не считается. Она было твердо уверена, что выучила это правило на уроках по вождению. – Я подумала, может вам надо выполнить предписание врача. Прямо сейчас!

Марк вытащил бумажник из заднего кармана:

- Мне доставят мои предписания.

Он взял две двадцатки и вручил Челси.

Которая решила: это значит, что она сама должна пойти в аптеку. Что было вполне нормально. Если пойдет он, времени уйдет намного больше.

- Что вам нужно? Зубная паста? Дезодорант? "Препарейшн эйч"?

- Упаковка презервативов.

Закрыв глаза, Челси мысленно ударилась головой о руль. Десять тысяч долларов. Десять тысяч долларов.

- Вы уверены, что сами не хотите купить?

Марк покачал головой и улыбнулся. Его ровные зубы были непривычно белыми в тени салона мерседеса.

- Как вы постоянно напоминаете мне, вы - моя ассистентка. Вам повезло.

Покупать кондомы так неудобно. Хуже, чем прокладки. И лишь чуть-чуть лучше, чем ежемесячная покупка «Валтрекс» для одной молодой актрисы, занятой в ситкоме на «Дабл-Ю Би»

- Какой размер?

- Магнумы. Рифленые.

Магнум? Ну конечно, он использовал магнум. У него большой член, вот и все. В сотый раз за день Челси заставила себя улыбнуться и снова повернулась, чтобы посмотреть на Марка.

- Что-то еще?

- Гель-смазку с согревающим эффектом «KY» и виброкольцо. Убедитесь, что оно большое. – Он приподнялся и засунул бумажник обратно в карман. – Не хочу, чтобы оно было слишком узким и мешало циркуляции крови.

- Нет. Конечно, не хотите. – Это оказалась чуть ли не самая длинная их беседа, и речь шла о циркуляции крови в его пенисе. Челси почти боялась спросить: - Это все?

- Упаковку «Ред Вайнс». – Он на секунду задумался и добавил: – Думаю, лучше возьмите «Тик-так».

Да, потому что, прости Господи, его дыхание было не очень свежим.

К тому времени как Марк добрался домой, его кости ныли, а мышцы пульсировали. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы избавиться от маленькой ассистентки. Скорее всего, потому что она, казалось, была более чем счастлива уйти. При наличии определенной доли удачи, она не вернется. Если то выражение на ее лице, когда она вернулась, купив презервативы, что-то значило, то в данный момент дамочка, вероятно, предлагает свою помощь в съемках рекламы на «Крейгслист» и ходит на собеседования. Послать ее в «Бартел» оказалось чертовски весело. Вспышка истинной гениальности и моментального использования ситуации.

Марк проглотил шесть таблеток викодина, запив их прямо из бутылки, взял упаковку «Рэд Вайнс» и направился в помещение, которое риэлтор назвал комнатой отдыха.

Взяв пульт от шестидесятидюймового телевизора с плоским экраном, Марк сел на большую кожаную кушетку, которую где-то нашла Крисси. Большая часть мебели, которую она купила давным-давно, исчезла, но он сохранил кушетку, потому что та подходила его телу и была удобной.

Нажимая большим пальцем на кнопку пульта, Марк переключал каналы, на самом деле не уделяя им внимания. У него была встреча с доктором, стрижка и часовое интервью. Еще нет и трех часов, а он уже истощен. До аварии он пробегал пять миль и занимался со штангой до того как выйти на лед тренироваться. Марку было тридцать восемь, но он чувствовал себя на все семьдесят восемь.

На экране мелькнул доктор Фил, и Марк задержался, чтобы посмотреть, как хороший доктор вопит на какого-то парня за то, что тот орал на свою жену. Разорвав упаковку с лакричными конфетками, Марк достал несколько штук. Сколько он себя помнил, всегда любил красную лакрицу. Она напоминала ему о дневных сеансах по воскресеньям в кинотеатре «Хейтс» в Миннеаполисе. Бабушка была большой любительницей фильмов и подкупала внука «Ред Вайнс» и напитком рутбир. И хотя Марк никогда бы не признался вслух, но в конце семидесятых-начале восьмидесятых он посмотрел много фильмов для женской аудитории. Все, начиная от «Крамер против Крамера» и заканчивая «Шестнадцатью свечами». Они с бабушкой всегда ходили на дневные сеансы в воскресенье, потому что в субботу у Марка были хоккейные матчи. И еще так был меньше риск, что кто-то из друзей увидит, как он идет на сентиментальное кино в воскресенье. Отец обычно работал на второй и третьей работе, чтобы содержать Марка и его бабушку и чтобы быть уверенным, что у сына будут лучшие в мире коньки и амуниция. Одним из счастливейших дней в жизни Хитмэна был день, когда он подписал свой первый многомиллионный контракт и обеспечил отца так, что тот смог уйти на пенсию.

Марк взял конфетку в рот и пожевал. Он никогда не знал своей матери. Та сбежала, прежде чем ему исполнилось три года, и спустя несколько лет погибла в автомобильной аварии в тысяче миль от Флориды. Марк смутно помнил ее, более расплывчато, чем несколько открыток, которые она прислала. В которых писала, что любит его больше, чем кого-либо, но он не верил в это. Наркотики мать любила больше, чем его. Для нее оказалось недостаточно мужа, и она выбрала крэк вместо семьи и даже вместо жизни, что было одной из причин, по которым Марк никогда не испытывал желания попробовать дурь.

До недавних событий. Не то чтобы он попал в зависимость. Пока нет, но он определенно более ясно понимал, как легко это может произойти. Как наркотики уносят боль и делают жизнь сносной. Как легко скользнуть за грань и стать настоящим наркоманом. Но пока он им не был.

Весь день Марк боролся с болью, и когда таблетки начали действовать, почувствовал, как из его мышц уходит напряжение. Он расслабился и подумал о фотографии в спортивной газете, о которой говорила его ассистентка. Казалось, парни хорошо проводят время, и если бы он выиграл Кубок с ними, то, вероятно, был бы там. Но он не выиграл и не испытывал желания пить из Кубка и праздновать, как будто одержал победу. А то, что ему давали возможность провести день с Кубком, выглядело как жалость.

Конечно, были несколько парней, которые не играли в финальных играх за Кубок по той или иной причине и все равно праздновали. Ладно. Это их дело. Марк просто не чувствовал то же самое. Для него возможность смотреть на Кубок, трогать его, пить из него была большим сияющим напоминанием о том, что он потерял. Может быть, когда-нибудь он сумеет справиться со свой горечью, но не сегодня. Да и завтра не казалось многим лучше.

Журналистка из «Спортс Иллюстрейтед» спросила о планах на будущее. Марк сказал, что просто живет день за днем. Что было правдой. Но он не упомянул, что не видит будущего. Его жизнь была большим пустым ничем.

До аварии Марк подумывал о завершении карьеры. Конечно, подумывал. У него было достаточно денег, чтобы не работать всю оставшуюся жизнь, но он не собирался ничего не делать. Он планировал наняться куда-нибудь в качестве тренера нападающих. Это было все, что он знал. Предвидеть розыгрыш, прежде чем он случится – то, в чем Хитмэн был хорош. Находить лазейки среди других игроков и забивать шайбы - талант, который сделал его одним из лучших снайперов за последние шесть лет, и то, чему он помогал учить парней в команде. Но для того чтобы работать тренером нападения или защиты, без разницы, нужно было кататься на коньках. Другого способа не было, но Марк едва мог пройти сто футов без боли.

Он съел еще несколько конфеток и бросил упаковку на стол рядом с кушеткой. Когда началась реклама «Бургер Кинга», Марк закрыл глаза и, прежде чем вернулся доктор Фил, погрузился в мирную, вызванную таблетками дремоту, все еще держа пульт в руке. Как и в большинстве снов он вернулся в «Кей Арену», сражаясь в углах площадки. Как всегда он слышал рев толпы, стук графитовых клюшек по льду и «шш-шш» бритвенно-острых коньков. Чувствовал запах кожи и пота и уникальный запах льда. Холодный воздух касался щек и шеи Марка, а тысячи глаз наблюдали за ним. Предвкушение и возбуждение на лицах, казавшихся размытым пятном, когда он проезжал мимо. От адреналина пощипывало горло, пока сердце и ноги Марка неслись по льду. Он взглянул на шайбу на крюке клюшки, а когда снова посмотрел вверх, то увидел ее. Четкий образ в море размытых лиц. Ее большие голубые глаза спокойно смотрели на него. Свет отражался от двухцветных волос. Марк развернул коньки и остановился. Все вокруг него пропало, пока он продолжал смотреть на нее сквозь стенку из плекигласа.

- Почему вы здесь? – спросил Хитмэн, чувствуя раздражение от того, что она заявилась сюда и испортила игру. Она улыбнулась – изгиб полных губ, который он узнал, проведя с ней день, – но не ответила. Он подъехал ближе к перегородке, клюшка выпала у него из рук. - Чего вы хотите?

- Дать то, что вам нужно.

Ему было нужно так много. Так много. Начиная с потребности почувствовать что-то кроме постоянной ноющей боли и пустоты в жизни.

- Вам повезло, - прошептала она.

Глаза Марка открылись. Он судорожно вздохнул и слишком быстро сел: пульт упал на пол. Голова кружилась, когда Марк посмотрел на часы в нижнем левом углу телевизионного экрана. Он спал целый час. Иисусе, она вторглась в его жизнь. А теперь проникла и в его сны. Почему из всех безликих людей в его снах именно ее лицо оказалось четким?

Протянув руку вниз, Марк взял с пола трость. Слава Богу, сон не был эротическим. Бресслер даже думать не хотел о том, чтобы возбудиться при виде своей ассистентки. Даже во сне.

Рука чесалась от лангеты, и Марк сорвал ее. Отбросив липучку и алюминий в сторону, он медленно поднялся и направился к выходу из комнаты. Почему она? Не то чтобы маленькая ассистентка была несимпатичной. Она была очень симпатичной, и Господь свидетель, ее тело могло остановить движение на магистрали, но она была такой чертовски раздражающей. Резиновый кончик трости стучал по каменному полу, а шлепанцы Марка ударяли его по пяткам. Отдохнувший и не чувствуя боли, которую притупили лекарства, он двигался с относительной легкостью.

На кухне на гранитной столешнице лежал пакет из «Бартел» с презервативами, смазкой и виброкольцом. Марк не знал, какого черта он собирается делать со всем этим: уж точно не использовать покупки в ближайшем будущем. Открыв ящик стола, он засунул пакет внутрь.

Хитмэн так же не знал, что будет делать со своей ассистенткой. Очень плохо, что он не мог и ее засунуть в ящик и запереть там. И тут вспомнил, как она вела его новый «мерседес» - будто владела всей дорогой. Подумал о ее лице, когда она впервые села на кожаное сиденье водителя. Она выглядела так, будто вот-вот ощутит оргазм. При других обстоятельствах Марк мог бы притянуть ее к себе на колени. При других обстоятельствах он мог бы подумать, что то, как она ласкала кожаную обивку, – одна из самых горячих вещей, которые он видел в своей жизни. При нынешних обстоятельствах это стало просто еще одним поводом для раздражения.

Скорее всего, завтра эта женщина вернется. Недавний оптимизм потух. По причинам, которых Марк не мог понять, она, казалось, на самом деле хотела быть его ассистенткой.

Может быть, она была немного не в своем уме? Нет, она определенно не в своем уме. Почему еще женщина покупает презервативы и смазку, когда совершенно очевидно, что не хочет делать этого?

Перевод

Челси вытерпела бы многое за десять тысяч долларов.

- Он заставил меня купить ему презервативы, - сказала она темноволосому затылку своей сестры. - И гель-смазку с согревающим эффектом.

Взяв бутылку молока, Бо оглянулась через плечо.

- Ну, он же хоккеист, - сказала она, как будто это все объясняло и извиняло его поступок. – И у него всегда было много разных подружек. По крайней мере, он использует средства защиты.

- И виброкольцо.

- Что?

- Кольцо на член, которое вибрирует.

Бо выглянула из молочного ряда в «Сэйфуэй», чтобы убедиться, что никто не подслушивает их, прежде чем поставить молоко в тележку:

- Такое продается?

- Очевидно, и на случай, если тебе когда-нибудь понадобится, есть три разных вида доступных в аптеке «Бартел». «Дуо», «магнум» и «интенсивное наслаждение». У «дуо» есть две кнопки удовольствия, по одной с каждой стороны. «Магнум» – не требует объяснения, а «интенсивное наслаждение» вибрирует быстрее для... ну, ты понимаешь... интенсивного наслаждения.

- Ты прочитала инструкцию к каждому?

- Это моя работа.

Хотя, на самом деле, Челси прочитала скорее из-за любопытства, чем по какой-то другой причине. Она же не была экспертом по виброкольцам.

- Ты когда-нибудь, - понизив голос, Бо огляделась еще раз, - использовала такие?

- Нет.

Но если у нее появится бойфренд, она может попробовать. Покупка этих презервативов напомнила Челси, что прошло уже семь месяцев со времени ее последнего романа.

И поскольку Бо была такой же любопытной, как и ее сестра-близнец, она спросила:

- И какое ты купила для Марка?

- Он заставил меня купить «магнум», потому что беспокоился о нарушении циркуляции крови.

Брови бо взлетели:

- «Магнум»? Это пугает.

Челси толкнула тележку дальше к стеллажам с продуктами:

- Ты когда-нибудь видела такой?

- Не в живую, - Бо покачала головой. – Только в порно-фильмах, которые смотрел Дэвид, - сказала она, имея в виду своего последнего бойфренда. – Думаешь, у него на самом деле магнум или он хотел шокировать тебя?

- Не знаю и даже не хочу думать об этом. Это слишком волнующе.

- Точно, - согласилась сестра. – Тебе с ним завтра работать, и последнее чего ты хочешь, это думать об этом, когда войдешь в его дом. – Они прошли еще несколько футов по молочному ряду, и Бо заглянула в список. – Я знаю, Марк на самом деле не очень милый, но заставлять тебя купить презервативы и все такое - неуместно.

- Я тоже так подумала, но мне приходилось делать и чего похуже.

Бо остановила тележку около прилавка с маслом, наморщив лоб от волнения:

- Мне почти страшно спрашивать, но что?

- Ну, сдавать обратно дизайнерские платья в такие места как «Сакс» с большими пятнами в подмышках всегда стыдно. Покупать лекарства от различных заболеваний, передающихся половым путем, - унизительно, а объявлять о разрыве чьему-нибудь парню или девушке – грустно.

- О, - Бо вздохнула и взяла пачку творога.

На лице сестры было написано такое облегчение, что Челси не могла не спросить:

- А что, по-твоему, я подразумевала под словом «похуже»? Что я работала на мадам на голливудских холмах?

- Нет. – Они продолжили двигаться под флюоресцентными лампами «Сэйфуэй». – Я просто надеялась, что тебе никогда не приходилось делать ничего противозаконного.

Есть противозаконное. И есть противозаконное. Челси в основном совершала повседневные нарушения. Проехать на красный свет. Превышение скорости. Привезенная из-за границы марихуана на нескольких вечеринках в прошлом.

- Нам нужно масло? – спросила Челси, намеренно меня тему, прежде чем сестра сможет задать уточняющие вопросы.

Покачав головой, Бо вычеркнула из списка молоко и творог.

- Джулс так и не вернулся на работу после ланча.

- Хмм, - Челси взяла несколько упаковок обезжиренного вишневого йогурта.

- Он пошел с тобой в «Спитфайр»?

- Нет, - она положила йогурт в тележку. – Хочешь этого волокнистого сыра? Раньше мы его любили.

- Не хочу, - Бо направилась к прилавку с яйцами. – Что ты думаешь о Джулсе?

- Я думаю, он очень старается, чтобы выглядеть хорошо, - Челси взяла еще йогуртов с ки лаймом. – В этом нет ничего страшного.

- За исключением того, что он высокого мнения о себе.

На Челси Джулс не произвел такого впечатления.

- Если ты усердно работаешь над своим телом, ты вроде как имеешь право хвастаться им. Если бы я занималась спортом, я бы хвасталась. Но я не занимаюсь, потому что ненавижу боль.

- А еще он грубый, - Бо открыла упаковку с яйцами и проверила все ли целы. – И надоедливый.

Мимо пронеслась замороченная мамаша с тремя детьми, повисшими на тележке. Челси взглянула на сестру:

- Я так не думаю. Может быть, немного циничный.

Бо посмотрела на Челси, пока та закрывала коробку с яйцами.

- Почему ты называешь его циничным?

- Потому что он сказал что-то о том, что одной любви недостаточно. Я догадываюсь, это из-за того, что его сердце не раз разбивали. – Наклонившись вперед, она оперлась локтями о ручку тележки. – Но разве это не со всеми случается?

- Раньше у него был лишний вес, и я думаю, он до сих пор воспринимает себя как толстого школьника.

- Шутишь? Сейчас у него нет ни грамма жира, - сказала Челси, когда Бо положила яйца в тележку рядом с их сумочками. – Он мускулистый, и у него такие красивые зеленые глаза. Ты должна сходить с ним на свидание.

- С Джулсом? – Бо издала звук, будто ее сейчас стошнит.

- Должна. Он очень симпатичный, и у вас много общего.

- Что ты собираешься делать завтра? – спросила сестра, меняя тему.

- Точно не могу сказать. - Челси поняла ее уловку и не стала продолжать разговор о Джулсе. – Я никогда не работала на кого-то, у кого нет списка длиной с мою руку и ожиданий невозможного. Марк сказал что-то о своем желании переехать из Медины. Так что, может быть, я начну рассматривать варианты недвижимости для него. В любом случае его дом чертовски велик для одинокого парня.

- Большая часть спортсменов здесь живет в центре или на Мерсер, или на Ньюпорт-Хиллс. - Бо толкнула тележку к прилавку с мясом. – Думаю, что многие из состава «Сихоков» и «Чинуков» все еще живут в Ньюпорте. Так он и получил название «Скала Качков».

Челси мысленно сделала пометку проверить недвижимость в этих районах.

- Какой фильм будем смотреть сегодня?

- Как насчет чего-нибудь про инопланетян? – предложила Бо, беря упаковку гамбургеров.

Челси потянулась за пакетом, лежавшим над цыпленком.

- Что-нибудь не смешное, например, «День независимости»? А, может быть, немного глупое, как «Люди в черном»? Или очень глупое? «Читеры»?

- Очень, как «Марс атакует»!

- Отлично. Маленькая черная комедия с унылой политической сатирой, и все завернуто во второсортную пародию. Мне начинает нравиться Тим Бертон.

- Ты ведь не собираешься цитировать диалоги на протяжении всего фильма? – вздохнула Бо. – Мне хочется убить тебя, когда ты так делаешь.

Челси взяла упаковку ножек и бедрышек. В Лос-Анджелесе они с подругами декламировали диалоги во время фильмов. Это было частью веселья. По крайней мере, для них.

- Ты имеешь в виду: «Маленькие людишки, почему бы нам просто не жить вместе?»

Глава 6

Хоть это и было нелегко, Челси смогла сдержать себя во время просмотра «Марс атакует!» и не цитировала диалоги. Когда фильм закончился, она взяла свой ноутбук, забралась в кровать, поставила компьютер перед скрещенными ногами и включила его. На рабочем столе появилось изображение Кристиана Бэйла в костюме для роли в фильме «Поезд на Юму». Челси никогда не встречала Кристиана Бэйла, но восхищалась любым актером, который в одном фильме мог играть Иисуса, а в другом Бэтмена и исполнить обе роли правильно. Конечно, у Бэйла были небольшие проблемы с приступами гнева. Так же как и у Рассела Кроу. Но это не делало ни одного из них плохим актером. Хотя нужно было признать, что Кристиан, в отличие от Рассела, так и не научился держать себя в узде, так что для поклонения Челси нужно было найти кого-нибудь другого.

Вставив сим-карту «Веризон», она подключилась к интернету, но намеренно не стала щелкать по своим закладкам в браузере. Не хотела знать никаких голливудских слухов или читать, какой продюсер ищет актеров на какие роли и для каких фильмов. Когда она вернется в Лос-Анджелес, то свяжется со своим агентством и скажет им, что вернулась, чтобы они снова разослали ее портфолио.

Все в семье думали, что голова у Челси витает в облаках. Может быть, так и было, но ногами она прочно стояла на земле. И знала: в Голливуде получить роль после тридцати почти так же трудно, как заполучить мужчину. Но это не значило, что единственным выходом для нее было надеть обувь «Крокс», завести кошку и сдаться.

Пока Челси искала недвижимость в Сиэтле и добавляла в закладки предложения домов и кондоминиумов, которыми, по ее мнению, мог бы заинтересоваться Марк, она думала о своей жизни в Лос-Анджелесе. Часть этой жизни была волнующей и по-настоящему веселой, и Челси скучала по тусовкам с друзьями. Но была и темная сторона. Ужасные истории секса и наркотиков, такие многочисленные, что их было невозможно сосчитать. Молодые актеры, прибывавшие в город с мечтами о большой карьере, которых использовали и выкидывали как мусор. Постоянно видеть отчаяние на кастингах было неимоверно тяжело, и Челси не скучала по поиску эпизодических ролей и ролей без слов. Она не скучала по нескончаемым часам, что стояла на съемочных площадках, одетая как проститутка с выставленной напоказ грудью для роли в историческом фильме. Челси нравилось работать в фильмах ужасов. Ей нравилось участвовать в выборе актеров. Ей нравилось играть роль и на несколько часов становиться другим человеком. Это было весело и волнующе. Она с нетерпением ждала, когда вернется в Лос-Анджелес и получит шанс на какую-то другую роль, кроме красотки-шлюхи.

Хотя сначала Челси нужно было проторчать в Сиэтле три месяца рядом с раздражительным хоккеистом. Побродив по другим сайтам, она нашла несколько многообещающих предложений особняков и также добавила их в закладки. А потом решила поискать в «Гугле» самого Марка. И приподняла в удивлении бровь, когда обнаружила более миллиона результатов и дюжину фан-сайтов, посвященных Хитмэну. Иисусе. Глядя на него, не скажешь, что он Брэд Питт.

На официальном сайте Марка Челси посмотрела видео: как он забивает голы, катится, подняв клюшку над головой, или, сбросив перчатки, бьет соперников. В интервью он смеялся и шутил, и говорил о том, как много для него и для всех «Чинуков» будет значить выигрыш Кубка Стэнли. Каждый сайт был полон разнообразных фотографий, на которых Марк был весь такой дикий и потный в тот момент, когда ударял по шайбе. Там были самые разнообразные фото, начиная от его разбитого в кровь лица, заканчивая крупными планами, где он был чисто выбрит и улыбался.

Щелкнув по ссылке, Челси просмотрела рекламу «Гаторейд» с Марком, одетым лишь в хоккейные шорты, низко сидевшие на бедрах. На экране ее компьютера он медленно откинул голову назад, поднес ярко-зеленую бутылку к губам и сделал глоток спортивного напитка. Переливающаяся неоново-зеленая капля упала с уголка рта Хитмэна и покатилась вниз по подбородку и шее. Широкую грудь покрывали темные волосы. И Бо оказалась права. У этого мужчины был полный комплект из восьми кубиков пресса. Чего сестра не упомянула, так это дорожку темных волос, спускавшуюся прямо по центру гладкого плоского живота и окружавшую пупок, прежде чем скрыться в шортах. О, детка! Челси работала в Голливуде и видела множество накаченных мужских тел. Марк оказался одним из самых впечатляющих экземпляров, которые она лицезрела вне соревнований по бодибилдингу в «Венис-Бич».

Челси прочитала про число забитых им голов и ознакомилась с его средним показателем очков за игру: не то чтобы она имела представление, что все это значит, но даже Википедия утверждала, что цифры впечатляют. Поэтому Челси решила, что так оно и есть. Попав на фан-сайт с фотографией Марка, несущегося по льду, она щелкнула по ссылке с названием «Цитаты Бресслера».

Проглядев несколько цитат, посвященных хоккею, она остановилась на: «Я не праздную второе место». Челси не знала мистера Бресслера достаточно хорошо, но могла представить, как он говорит что-то подобное. Когда его спросили, что значит быть капитаном «Чинуков», он ответил: «Я всего лишь один из них. В автобусе или самолете я просто сижу сзади, играю в карты и пытаюсь выиграть деньги у парней». Больше всего Челси удивила цитата: «Ребенком я понял, что хочу играть в профессиональный хоккей. Отец много работал, чтобы позволить себе купить мне коньки, а бабушка всегда говорила, что я могу быть, кем захочу. Я верил ей, и вот я здесь. Я очень обязан им обоим». Большинство людей благодарит родителей, но бабушку? Это было странно и неожиданно. Уголок губ Челси изогнулся в улыбке. То, что Марк упомянул отца и бабушку, делало его почти человечным. На самом деле, на всех картинках и видео он казался более человечным, чем парень, которого она знала. Теперь в нем было что-то другое. Что-то бòльшее, чем изменения в походке и то, как он пользовался правой рукой. Что-то темное. Жесткое.

На другом веб-сайте владелец выложил три разные фотографии разбитого вдребезги «Хаммера» Марка. В этот раз обе брови Челси поднялись от удивления, пока она смотрела на искореженные останки машины. Этот человек был настоящим счастливчиком, раз остался жив. Четвертая фотография с Марком, который на коляске выезжал из госпиталя, оказалась на второй странице. Картинка была немного размытой, но было отлично видно эти темные глаза, сверкавшие на мрачном лице.

Вот оно.

Это был он. Тот мужчина, на которого работает Челси. Жесткий, темный, угрюмый. Она знала, что травмы головы могут повлиять на личность человека. И вот интересно, повлияло ли это на личность Марка? Если да, то, спросила себя Челси, вернутся ли снова к нему те кусочки его прошлого, где были смех и шутки. Не то чтобы это на самом деле имело для нее значение. Но она ведь будет слоняться поблизости в ближайшие три месяца, пока не получит те десять кусков.

На официальном сайте «Чинуков» администрация разместила гостевую книгу для фанатов, которые хотели бы выразить свои пожелания скорейшего выздоровления Хитмэну. Более семи тысяч человек зарегистрировались в книге, чтобы пожелать ему здоровья. Некоторые из записей были очень милыми, и Челси задумалась, знал ли мистер Бресслер, что такое количество людей потратило свое время и написало пожелания. И спросила себя, было ли ему не все равно?

Прежде чем закрыть ноутбук и выключить на ночь свет в спальне, Челси погуглила пластических хирургов вблизи Сиэтла, обращая внимание на то, где они учились и сколько лет практиковали. Хотя больше всего ее интересовали фотографии до и после операций по уменьшению груди. Челси не была завистливым человеком, но это чувство пронзило ее душу, пока она изучала фото. По множеству разных причин ей очень хотелось уменьшить свой двойной размер Д до С, хотелось бегать и прыгать, не ощущая боли. Не то чтобы она стала это делать, но было бы хорошо иметь такой шанс. Она хотела, чтобы ее воспринимали так же серьезно, как женщин с нормальными размерами. В Голливуде мисс Росс нанимали не столько из-за ее актерских способностей, сколько чтобы наполнить костюм. И в Лос-Анджелесе каждый автоматически предполагал, что у нее импланты, а это всегда в некоторой степени раздражало.

Ей бы хотелось заниматься сексом так, чтобы ее тяжелая грудь была свободна. А с тем, что у нее было сейчас, Челси предпочитала заниматься сексом в лифчике. Так было удобней, но нравилось не всем мужчинам, с которыми она встречалась.

У нее был двойной размер Д с десятого класса. Это было унизительно и болезненно. И вероятно, по этой причине и Бо было так трудно найти мужчину, которому она бы поверила. Даже сейчас окружающие иногда бросали на них с Бо один-единственный взгляд и решали, что они с сестрой – нимфоманки. Это все еще расстраивало Челси. Она не понимала, какое отношение большая грудь имеет к сексуальной распущенности. Правда состояла в том, что из-за размера груди Челси была более скованной в сексе, чем другие женщины, которых она знала.

Желание, чтобы люди разговаривали, глядя ей в лицо, а не на грудь, было одной из главных причин, по которой Челси решила ее уменьшить. Ей бы хотелось, всего разок, встретить мужчину, который не пялился бы на ее грудь. Мужчину, подобного Марку Бресслеру.

На лбу Челси пролегла морщинка. Может быть, Бресслер и не пялился на ее грудь, но он был придурком по множеству других причин. По множеству настолько же отвратительных причин. Например, оскорбление одежды, ума и водительского мастерства своей ассистентки.

- Эй, - Бо просунула голову в комнату, и Челси выключила ноутбук, чтобы сестра не увидела на экране фотографии до и после уменьшения груди. – Звонил Джулс. Хотел, чтобы я спросила тебя, собирается ли Марк играть через несколько недель на благотворительном турнире по гольфу звезд «Чинуков». Раньше он всегда играл.

- Почему бы Джулсу не спросить его самого?

- Потому что Марк не всегда подходит к телефону. - Бо улыбнулась: – Но теперь у него есть ты.

- Ага. Повезло мне.

- Прошлой ночью я зашла на веб-страницу, которую «Чинуки» создали после аварии. Ваши фанаты могут регистрироваться там и посылать вам сообщения. Это так мило.

Сидя за столом, Марк просматривал предложения по недвижимости, которые ассистентка загрузила на его компьютере. Он согласился с ее планом лишь потому, что на самом деле хотел переехать. В последние месяцы он провел в этом доме больше времени, чем за последние пять лет. Или, по крайней мере, так ему казалось. Дом стал постоянным напоминанием о прошлом, и даже стены давили на Марка.

Почесав левой рукой щетину на подбородке, он наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть квадратный снимок дома на экране. Чуть раньше Марк принял душ, надел свою обычную футболку и спортивные штаны, но не позаботился побриться, поскольку не собирался сегодня выходить из дома.

- Вы знали о страничке?

Он покачал головой, двигая мышкой. Это оказалось нелегко с большой лангетой на правой руке. Может, кто-то и говорил ему об этой странице. Марк не помнил. Или от болеутоляющих, или от удара по голове память о последних шести месяцах была отрывочной.

- Что-то вроде мемориальной страницы?

- Нет, что-то вроде места, где они могут написать вам свои пожелания скорейшего выздоровления. Более семи тысяч хоккейных фанатов написали вам письма и записки.

Всего семь тысяч? Марк перевел взгляд с компьютера на стол. Оглянувшись через плечо, поднял взгляд мимо большой груди ассистентки, покрытой сверкающими золотыми оборками, вверх по ее шее к голубым глазам. Сегодня на мисс Росс была короткая, невероятной расцветки юбка, вероятно, Пуччи, и босоножки на огромной танкетке, которые стучали по полу при каждом шаге. Для обычного стиля мисс Росс сегодняшний наряд был приглушенных тонов.

- Вы собираетесь ответить им?

Не то чтобы Марк не ценил хоккейных фанатов, он определенно ценил их, но терпеть не мог писать даже список покупок, не говоря уж о семи тысячах электронных писем.

- Нет.

- Вы могли бы разослать общее «спасибо». Я думаю, это было бы правильно.

- Хорошее предложение, но мне все равно, что вы думаете.

Вздохнув, она закатила глаза:

- Меня также просили узнать, будете ли вы играть на благотворительном турнире по гольфу звезд «Чинуков» этим летом?

Мисс Росс была подобна комару, жужжавшему у его головы и чертовски раздражавшего. Очень плохо, что Марк не мог ее прихлопнуть. Если бы он хоть на минуту подумал, что хороший шлепок по заднице оскорбит ее, и она уйдет, то мог бы соблазниться и сделать это. Было лишь чуть больше одиннадцати утра, а Марк уже чертовски устал. Утром приходил его физиотерапевт Сайрус, и они в течение часа работали в спортзале наверху.

Но тренировка была не единственной причиной усталости Марка. Прошлой ночью он плохо спал, потому что не принял снотворное. Отчасти потому, что хотел узнать, нуждается ли еще в нем, а отчасти потому, что больше не желал видеть извращенные сновидения, в которых неожиданно появляется его ассистентка.

Челси наклонила голову набок, и кончики ярких красновато-розовых волос коснулись нежной шеи.

- Вы слышали меня, мистер Бресслер?

- К сожалению, да. – Повернувшись обратно к монитору, Марк посмотрел на особняк в Ньюпорт-Хиллс, который располагался на воде и поэтому не представлял никакого интереса. Жить поблизости от любого водоема - настоящее сумасшествие. – В этом году я не буду играть.

- Почему? Раньше вы всегда играли.

- Я не могу играть одной рукой.

Что на самом деле не было правдой. Если бы он хотел играть, то играл бы, держа клюшку зубами.

- Я могла бы помочь.

Чуть не рассмеявшись, Марк щелкнул по следующему предложению дома, который, по мнению мисс Росс, мог бы заинтересовать его.

- Да? И каким же образом?

Встать перед ним, держа клюшку правой рукой, пока он будет держать мисс Росс левой?

Марк представил, как ее спина прижмется к его груди, его нос уткнется в разноцветные волосы, а рука окажется чуть выше ее руки на клюшке номер девять. Мозг начал буксовать от такого двусмысленного положения, а в животе появилась странная тяжесть.

- Могу поискать специальные клюшки.

Эта тяжесть оказалась так неожиданна, что обеспокоила Марка. Может быть, потому что он вспомнил ее. Он уже очень долго не чувствовал ничего подобного, но знал, что значит это тянущее ощущение.

- Клюшку для инвалидов? Нет, спасибо.

Последнее, чего он хотел, это чувствовать что-то по отношению к своей ассистентке. Не то чтобы он был против снова обрести желание к женщине, просто не к этой женщине.

Наклонившись, мисс Росс указала на кондоминиум на экране, и Марк был вынужден посмотреть на ее маленькую руку и гладкую кожу пальцев и ладони: ногти были короткими и ненакрашенными. Обычно лак ему нравился. Взгляд Марка скользил по изящной венке на ее запястье. Челси была так близко, что если бы он захотел, то мог бы прижаться губами к внутренней стороне ее обнаженного локтя. Так близко, что он оказался окружен запахом ее духов. Что-то цветочное и фруктовое, такое же, как она.

- Вид из окон впечатляет, - говорила мисс Росс, наклоняясь еще ближе. Ее волосы упали вперед, а мягкая грудь коснулась плеча Марка. Тяжесть у него животе скользнула на несколько дюймов ниже, и он предположил бы, что вот-вот возбудится, если бы не знал наверняка, что это невозможно.

- Я не хочу жить в центре. Там слишком шумно.

- Вы будете кайфовать и ничего не услышите.

- Я больше не получаю хороших наркотиков, так что все услышу, – сказал он, увеличивая изображение дома в Куин-Энн. Может быть, это чувство в животе имеет какое-то отношение к таблеткам?

Челси рассмеялась рядом с его ухом. Нежный, задыхающийся звук, от которого защекотало висок.

- Я имела в виду, кайфовать от высоты.

Марк чуть не улыбнулся. Это показывало, вокруг чего в эти дни вращались его мысли.

Челси еще чуть-чуть наклонилась вперед, прижимаясь к нему.

- Площадь этого дома почти четыре тысячи квадратных футов. Прекрасный вид на залив, и дом одноэтажный. Я подумала, что для вас это идеальный вариант.

Марк спросил себя, не делала ли она это с какой-то целью? Женщины жались к нему и терлись об него с тех пор, как он был еще новичком. Давая ему знать, что хотят секса. И не такими тонкими намеками. Но на самом деле Марк не думал, что его маленькая ассистентка так прижимается к нему, потому что хочет, чтобы он повалил ее на стол и занялся с ней сексом прямо здесь.

Или хочет?

- Кухня полностью обновлена и модернизирована. Что вы думаете?

Что он думает? Он думает о том, как она сидит перед ним на столе, а его руки поднимают юбку вверх по ее ногам, потому что как бы сильно Марк не любил проводить время с парой симпатичных грудей, в конечном счете он был поклонником бедер. Его любимой частью тела была внутренняя поверхность шелковистых женских бедер. Ему нравилось проводить ладонями вверх по нежной теплой коже, становившейся все нежнее и теплее по мере того, как его руки двигались все выше.

- Что вы думаете, мистер Бресслер?

Тяжесть медленно опустилась под его пупок и остановилась, прежде чем достигнуть паха.

- Я не готовлю.

Шесть месяцев назад к этому моменту у него уже был бы полный стояк.

- Вам и не нужно готовить.

Эта теплая тяжесть была большим из всего, что Марк чувствовал за последнее время, и самым последним, что он хотел почувствовать к женщине, прижавшейся к нему.

- Скажите-ка мне еще разок: почему я просматриваю эти предложения недвижимости?

- Потому что хотите переехать.

Положив левую руку на стол и перенося бòльшую часть своего веса на правую сторону, Марк встал. Ему не нужно было, чтобы ассистентка лезла в его дела и пыталась руководить его жизнью.

- Я не говорил вам об этом.

Ей пришлось сделать шаг назад.

- Вы упоминали об этом.

Повернувшись, Бресслер присел на край стола:

- А если бы я упомянул, что не занимался сексом уже шесть месяцев, вы бы принялись подыскивать мне шлюх?

Брови над голубыми глазами нахмурились:

- Вы не занимались вчера сексом? - Боже, она когда-нибудь будет реагировать как нормальная женщина? - Вы не завязали интрижку с Дондой?

С журналисткой из «Спортс Иллюстрейтед»?

- Нет.

Он бы никогда не связался с журналисткой: вдруг потом та напишет об этом?

- Или с кем-то еще?

Почему она думала о чем-то подобном?

- Это не ваше чертово дело.

Глаза мисс Росс сузились:

- Мое, когда вы заставляете меня покупать презервативы и гель-смазку, и виброкольцо «магнум». Боже, мне было так стыдно, это просто мерзость. И все впустую!

Марк сложил руки на груди.

- Я думал о том, чтобы заняться сексом. – Она выглядела такой злой. Хорошо. Они оба сделали это. Наглая женщина! Нужно было заставить ее отступить. И нужно было заставить ее перестать тереться о его плечо прежде, чем у него встанет. Или хуже, намного хуже, прежде чем она заметит, что у него не может встать. Что Марк «Хитмэн» Бресслер - неполноценный мужчина. – Но мысли о сексе и покупка кондомов не значат, что я хочу сделать это с вами. Так что можете перестать тереться об меня. Я не настолько отчаялся.

Большие голубые глаза мисс Росс стали совсем круглыми:

- Что?

- Вы не мой тип женщины. Я не поклонник сисек, так что меня не возбуждает, когда об меня трутся грудью.

- Я не терлась о вас.

- Терлись. – Он ткнул своим негнущимся пальцем во все эти оборки на ее блузке: – Я не хочу заниматься с вами сексом. Без обид.

Мисс Росс аж рот приоткрыла:

- Без обид? Вы пытаетесь оскорбить меня с первого дня нашей встречи. - Марк положил руку на стол рядом со своим бедром. Это было правдой. - Вы работаете над этим очень усердно.

А вот это неправда. Если бы он усердно работал над этим, он бы сказал:

- Ну же, не надо делать такой обиженный, оскорбленный и уязвленный вид. Я уверен, некоторые мужчины нашли бы вас привлекательной. Просто я к ним не отношусь. Честно говоря, у меня просто не встает на женщину с острым языком, большой грудью и нелепыми волосами. Об этом просто не может быть и речи.

Она моргнула. Он ее шокировал и теперь ждал, что она вылетит как пробка из его дома.

- Какое облегчение, - ее полные розовые губы изогнулись в улыбке. – Я увольнялась или была уволена с кучи мест, потому что отказывалась заниматься сексом с боссом. – Она сморщила нос, будто унюхала что-то дурно пахнущее. – Вы не поверите, что от меня хотели некоторые мужчины. - Вообще-то, он, вероятно, поверил бы. Мужчины очень предсказуемы. - Это отвратительно. Последний парень, на которого я работала, потребовал, чтобы я сделала ему минет.

И хотя мужчины и некоторые женщины очень предсказуемы, мисс Росс таковой не являлась. Она реагировала не так, как Марк ожидал, потому что не была нормальной представительницей своего пола. У нее были розовые волосы, и она одевалась, как абстрактная картина.

Качая головой, Челси засмеялась:

- Какое же огромное облегчение - знать, что мне не надо беспокоиться об этом здесь.

Для мужчины, которому никогда не приходилось прилагать усилия, чтобы заполучить женщину в постель, ее смех оказался немного более раздражающим, чем обычно. Что говорило о многом.

- Постойте-ка. Вы не уродина. Я не говорил, что о минете не может быть и речи.

Она сложила руки под грудью, и те затерялись в золотых оборках.

- Ладно, пусть так. – На самом деле, он никогда не видел такого облегчения на лице женщины. Улыбка мисс Росс была широкой, а глаза сияли, будто она только что выиграла в лотерею. – И поскольку мы говорим начистоту, должна вам сказать, мистер Бресслер, что я тоже не нахожу вас ни в малейшей степени привлекательным. – Она вытащила руку из всех этих оборок, затем засунула ее обратно.

- Хвала Господу, - сказал Марк, хмурясь, потому что в глазах возникла тупая боль. Эта беседа зашла не туда, куда он рассчитывал. Предполагалось, что мисс Росс выйдет из себя, а он будет смеяться, наблюдая, как она выходит вон и из его дома.

Глава 7

Челси посмотрела на высокого раздраженного мужчину, стоявшего перед ней. На его мощные руки и широкую грудь. На его нахмуренные брови и суровый взгляд. Этому придурку не понравилось, когда его побили его же оружием.

- Нет, правда, вы понятия не имеете, какое облегчение знать, что мне не грозит заниматься с вами сексом.

- Ага, думаю, все-таки имею. Вы уже три раза это сказали.

- Я просто так рада, что мы прояснили ситуацию. – «Вы не уродина». Она больше чем не уродина. Если уж начистоту, то Челси думала, что она чертовски привлекательна. Бресслер же был обычной накаченной задницей и считал себя таким особенным, что ему для амурных дел годились только супермодели. – И на будущее: если я наклоняюсь, чтобы что-то вам показать, и случайно касаюсь вас, это ненамеренно. – А поскольку Челси действительно хотела сохранить работу, то добавила: - Хотя я уверена, большинство женщин убило бы, чтобы коснуться вас.

Брови Марка опустились над темными глазами, что в сочетании с черной тенью щетины делало его в некотором роде пугающим.

- Но не вы.

Челси встречала и более пугающие вещи, чем один угрюмый хоккеист. При всем его весе, мышцах и злости запугать ее он не смог.

- Нет. Не я. – Пришло время сменить тему, прежде чем он разозлится и уволит свою ассистентку. Или хуже, даст ей еще одно унизительное и бессмысленное поручение вроде покупки презервативов. – Я думаю, для вас важно принять участие в благотворительном турнире по гольфу. Во-первых, это благотворительность, и пресса уделит мероприятию бòльшее внимание, если вы будете присутствовать. Во-вторых, ваши фанаты хотят вас увидеть.

- Мы снова вернулись к этому? – Бресслер закрыл глаза и застонал. – Боже, вы как клещ, вцепившийся мне в голову. Я же сказал, что не могу играть. Я буду превышать пар при каждом чертовом ударе.

Питбуль, а теперь клещ. Это льстит.

- Цель не в том, чтобы вы набрали очки.

- Набрать очки – всегда цель. – Взяв трость, Марк встал в полный рост. – Я не играю в то, во что не могу выиграть.

- Вы не празднуете второе место.

- Точно.

- Это благотворительное мероприятие. Цель игры ради благотворительности не в том, займете ли вы первое, второе или третье место. А в вашем участии. – Он открыл рот, чтобы поспорить, но мисс Росс остановила его, подняв руку: – Просто подумайте об этом. У вас есть еще неделя, прежде чем я дам им тот или иной ответ.

Марк прошел мимо ассистентки к выходу:

- Перестаньте вмешиваться в мою жизнь.

- Я просто пытаюсь помочь вам. – Она последовала за ним. – А, по правде сказать, я в растерянности. Не знаю, что вам нужно. - Марк внезапно остановился, и Челси чуть не врезалась в его широкую спину и ягодицы, обтянутые черными нейлоновыми спортивными штанами. - Вы единственный из всех, на кого я работала, кто не снабдил меня списком невыполнимых заданий. У вас вообще нет списка. Скажите мне, что вы хотите, чтобы я сделала для вас.

Его спина напряглась.

- Я не хочу, чтобы вы что-то делали для меня.

Челси встала перед Бресслером и посмотрела ему в лицо. Лучи света падали на его нос и плечи, губы были сжаты еще сильнее, чем обычно.

- «Чинуки» хорошо платят, чтобы я была вам хорошим ассистентом.

- Сколько бы они ни платили, я дам вдвое больше, если вы уйдете.

Почему-то Челси сомневалась, что он даст ей двадцать штук.

- Дело не только в деньгах, - солгала она. – Я получаю удовлетворение от своей работы. Я нужна вам и…

- Вы мне не нужны.

- …и, - продолжила она, будто Марк ее и не перебивал, - если вы не скажете мне, что я могу сделать, чтобы помочь вам, я продолжу разбираться со всем этим сама.

- Отлично. Вы можете написать ответы всем семи тысячам хоккейных фанатов, о которых так переживаете.

Не то чтобы Челси никогда раньше не отвечала на письма фанатов, но:

- Что должно быть сказано в этом письме?

- Одно письмо для всех – это так безлико. – Он обошел лестницу и направился в темный коридор. – Думаю, вы должны ответить каждому индивидуально.

- Что? – выкрикнула Челси ему вслед. Ее босоножки на платформе от Кейт Спейд внезапно вросли в плитку пола.

- Напишите каждому фанату лично, - повторил Хитмэн.

От ужаса ноги Челси налились свинцом, но она заставила себя пойти за Марком.

- Я думала, что общее «спасибо за беспокойство» и тому подобное было бы мило.

- «И тому подобное» – это безлико. – Он прошел в просторный зал с одним из самых больших телевизоров, какой она только видела, большой кожаной кушеткой, большим креслом и тремя столами для покера. Челси остановилась в дверях. – Упомяните, как много для меня значит их внимание, - бросил Марк через плечо. – И процитируйте что-нибудь из их писем, чтобы показать, что я сам все читал.

- Какой тупица, - прошептала она.

Повернувшись, Марк посмотрела на свою ассистентку через всю комнату:

- Вы только что назвали меня тупицей?

Может, он и переломал половину костей в теле, но слух у него был в полном порядке.

- Нет. Я сказала: «Какая вещица!», - нагло соврала Челси, ткнув пальцем в одни из покерных столов. - Вы часто играете в покер?

- Играл. – Бресслер взял пульт с журнального столика и повернулся к телевизору: - Вам лучше пойти и начать разбираться с теми письмами.

- Ну тупой просто, - беззвучно прошептала она ему в спину. Затем повернулась и отправилась обратно в кабинет. Деревянные платформы босоножек стучали по плитке на полу погребальным звоном. – Семь тысяч мейлов, - простонала Челси.

Десять тысяч долларов.

Пододвинув стул, на котором прежде сидел Марк, она позвонила сестре:

- Мне нужно знать, с кем я должна связаться, чтобы получить доступ к гостевой книге Марка на сайте «Чинуков». Электронные адреса людей, которые там регистрируются, скрыты.

Несколько минут объяснений, и Челси достала ручку и пачку стикеров из ящика.

Записав имя и номер телефона, позвонила главному менеджеру сайта. После небольшой дискуссии собеседник понял, что она не является какой-то чокнутой, пытающейся получить доступ, и дал ей ссылку на административную консоль, логин и пароль, которые Челси могла использовать. Через минуту она вошла в консоль. Легко, стильно и без всяких проблем. А теперь наступала более сложная часть: ответить на все сообщения.

В первой дюжине постов выражались пожелания скорейшего выздоровления Марку. Письма были полны беспокойства, воспоминаний и поклонения. Челси нажала кнопку «ответить» и написала одно и то же сообщение всем: «Спасибо за ваше беспокойство и за то, что нашли время написать мне. Для меня много значит ваша драгоценная поддержка. Я выздоравливаю и с каждым днем чувствую себя все лучше.

Марк Бресслер»

Через сорок пять минут отупляющей работы она наткнулась на: «Привет, Марк! Это Лидия Феррари. - Челси улыбнулась. Феррари. Ну конечно. - Мы познакомились в «Лава Лаундж» за несколько месяцев до твоей аварии. На мне было маленькое зеленое платье, и ты сказал, что я выгляжу как Хайди Клум. - Челси закатила глаза, но продолжила читать: - Мы отправились в мою квартиру в Редмонде. Это была одна из лучших ночей в моей жизни. Я оставила тебе свой номер, но ты не позвонил. Сначала мои чувства были уязвлены, но теперь я просто сожалею о том, что ты попал в эту аварию. Надеюсь, ты скоро поправишься. Лидия».

Челси не знала, что хуже. То, что Лидия связалась с мужчиной, которого встретила в баре, или что написала об этом на открытом форуме. Поведение Бресслера Челси не удивило. Она испытала отвращение, но не удивление. Он же качок.

«Дорогая Лидия, - написала она. - Прости, что я переспал с тобой и не позвонил. Я немного придурок в этом деле. От лица всех мужчин на планете, которые говорят, что перезвонят и не делают этого, я бы хотел извиниться. Хотя, на самом деле, Лидия, а чего ты ожидала? Начинай уважать себя и заканчивай спать с мужчинами, с которыми знакомишься в барах».

Откинувшись на спинку кресла, Челси посмотрела на то, что написала. Вместо того чтобы нажать «ответить», она нажала кнопку «удалить» и стерла неприличное сообщение Лидии и свой ответ ей.

Следующее письмо начиналось так:

«Марк - засранец! Судьба – сука. То, как ты ударил Марло, было чертовски противозаконно. Я рад, что ты в коме.

Дэн из Сан-Хосе».

Это сообщение Челси тоже удалила. Не было никакого извинения тому, кто мог написать что-то настолько ужасное. И она не считала, что должна удостаивать Дэна хоть одним словом.

Ответив еще на несколько писем, Челси прочитала: «Марк, мы с сыном не пропустили ни одной домашней игры «Чинуков», ни одного шанса увидеть, как ты играешь. Ты – источник вдохновения для моего восьмилетнего сына Дерека, который познакомился с тобой в детском хоккейном лагере прошлым летом.

Ты был его тренером и научил никогда не сдаваться. Дерек все время говорит о тебе. И благодаря твоей поддержке он хочет однажды играть в профессиональный хоккей.

Мэри Уайт».

Челси подняла глаза от экрана и посмотрела на постеры, трофеи и другие памятные вещи в комнате. На стене висел свитер «Чинуков» с номером 12 и фамилией «БРЕССЛЕР», ниже находилась сломанная клюшка. На другой стене висела фотография Марка в свитере глубокого синего цвета. Волосы слиплись от пота. Губы изогнулись в широкой улыбке, обнажая ровные белые зубы. В одной руке Хитмэн держал шайбу с кусочком липкой ленты на ней. На белом лоскутке была написана цифра «500».

Для Марка все это имело значение и рассказывало историю его жизни. Жизни, полной поклонения фанатов и хоккея, секса с чередой женщин и вдохновления мальчишек.

Хитмэн был историей, которую Челси не знала. И честно говоря, не понимала. Он так много имел. Был так удачлив, и все же он был так зол. Как будто нажал кнопку и выключил смеющегося, улыбающегося мужчину, которого она видела в роликах с интервью. Марк Бресслер, которого знала Челси, был больше похож на человека, которого она видела в других видеороликах, на хоккеиста, который дрался и добивался победы на льду.

Нет, она не понимала его гнев и унылое настроение, но полагала, что ей не платят за понимание. Взглянув на экран компьютера, Челси вернулась к работе.

«Дорогая Мэри, - написала она. - Мне было приятно тренировать Дерека тем летом. Я рад слышать, что он не собирается сдаваться. Однажды я приду посмотреть, как он играет в НХЛ.

Берегите себя,

Марк Бресслер».

Перейдя к следующему письму, Челси сделала в уме пометку: спросить о детском хоккейном лагере Марка. Ему это не понравится. Он, вероятно, обвинит ее в настырности и в том, что она пытается управлять его жизнью. Он назовет ее клещом, но жизнь Марка нуждается в том, чтобы кто-то управлял ею.

Через сорок минут и еще десять писем, Челси встала и вытянула руки над головой. С такой скоростью ей понадобится вечность, чтобы ответить на все письма, и приходило на ум, что именно поэтому Марк велел сделать это. Опустив руки, она направилась в комнату отдыха.

Свет из витражных стекол отбрасывал белые пятна на камень и дерево и создавал впечатление, что эта вилла - в Тоскане. Дом выбрала бывшая жена Бресслера, подумала Челси, потому что как бы мало она ни знала его, у нее не было впечатления, что дом отвечает вкусам Марка. Он, скорее, казался парнем, которому нравится современная архитектура.

Ковер в огромной комнате заглушил звук шагов. По телевизору в дневных новостях показывали прогноз погоды на следующую неделю. Голос диктора был таким тихим, что Челси едва слышала его. Шторы открыты, и утреннее солнце струилось сквозь большие французские окна, высвечивая ковер светло-бежевым и совсем чуть-чуть не доходя до большой кушетки, на которой лежал спящий Марк.

Его правая рука покоилась на животе, голубая лангета подчеркивала белизну футболки. Левая рука лежала на кушетке ладонью вверх, пальцы сжимали пульт. Извечная морщинка между бровями исчезла, лоб разгладился. Марк выглядел моложе, мягче, что казалось странным, учитывая резкие углы его лица и темную колючую щетину.

«А если бы я упомянул, что не занимался сексом уже шесть месяцев, вы бы принялись подыскивать мне шлюх?» - спросил он, и Челси пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться и не разбудить его. Однажды она работала на комика, который попросил ее найти ему шлюху. Он пользовался определенным сервисом эскорт-услуг и хотел, чтобы Челси привезла к нему девушку и оставила ее, затем вернулась через два часа и отвезла девушку домой. Челси отказалась, и комик вместо этого оплатил такси.

В отличие от комика, у Марка Бресслера, очевидно, не имелось проблем, когда дело доходило до того, чтобы заполучить женщину. Он был очень привлекательным и обладал грубой сексуальной аурой, которая окружала его как токсичное облако. Если только он не был каким-то фетишистом, Челси просто не могла представить, чтобы Марк связывался с проститутками.

Она подошла к тяжелым шторам и задернула их. Хорошо, что ее теперь не так-то легко оскорбить. Если бы он отпустил тот комментарий о ее большой груди несколько лет назад, Челси ударилась бы в слезы и убежала из его дома, что, как она подозревала, и было причиной, по которой Марк сказал ей гадость.

Снова.

Челси повернулась, и он потер травмированной рукой живот и грудь: шуршание лангеты было едва слышно из-за звука низких голосов, доносившихся из телевизора. Марк не открыл глаза, и Челси спросила себя, должна ли разбудить его для ланча. Вместо этого она на цыпочках вышла из комнаты. Лучше не дразнить зверя.

Она вернулась к работе с письмами фанатов и в течение следующих нескольких дней писала общие ответы и удаляла неприличные сообщения. В среду она взяла перерыв в работе за компьютером, чтобы отвезти Марка на встречу с доктором в нескольких милях от дома. В четверг Челси отвезла его в магазин «Веризон». Оба раза Бресслер был таким ужасным пассажиром, что ей пришлось пригрозить, мол, будет возить его в своей «хонде», если он не заткнется.

Он заткнулся. На несколько минут.

- Сукин сын! – выругался Марк, когда они ехали домой из «Веризона». – Та машина чуть не врезалась нам в бок.

- Чуть-чуть не считается, - процитировала Челси свою мать.

- Очевидно, нет, или ваша машина не была бы разбита в хлам.

Ее «хонда» не была «разбита в хлам». На ней просто было несколько вмятин из-за неудачных парковок.

- Все. С этого момента мы будем брать мою машину. Вы называете меня клещом и занудой, но вы самый худший пассажир во всем штате Вашингтон и в половине штата Орегон.

- Вы не знаете каждого пассажира в штате Вашингтон и половине Орегона.

Челси проигнорировала этот комментарий.

- Вы ноете, когда я слишком быстро трогаюсь. Вы ноете, когда это не достаточно быстро. Вы ноете, когда я пересекаю желтую линию, и ноете, когда я останавливаюсь, - сказала она. - Для человека, у которого есть так много, вы слишком много жалуетесь.

- Вы ни хрена не знаете о моей жизни.

- Я знаю, что вам скучно. Вам нужно хобби. Какое-нибудь занятие.

- Мне не нужно хобби.

- Думаю, вам нужно принять участие в работе детского хоккейного лагеря. Я прочитала письма ваших фанатов и узнала, что вы оказали положительное влияние на жизнь тех детей.

Уставившись в окно, он несколько секунд молчал, затем сказал:

- На случай, если вы еще не поняли, я не могу кататься на коньках.

- Когда я с сестрой и Джулсом пришла на финал Кубка Стэнли, то заметила, что тренеры «Чинуков» просто стояли за скамейкой, вели себя очень раздраженно и много кричали. У вас хорошо получается быть раздраженным и кричать.

- Я никогда не кричал на вас.

- Вы только что кричали «сукин сын» на меня.

- Я повысил голос, отреагировав на то, что вы чуть меня не убили. Я пережил одну автокатастрофу. И не хочу быть уничтожен лилипуткой, которая с трудом может что-то разглядеть из-за приборной доски.

Может, это объясняло, почему Бресслер так ужасно себя вел, когда она возила его на машине. Он боялся еще одной аварии. Конечно, это не объясняло его ужасное поведение, когда они были дома.

- Я все отлично могу видеть, и во мне сто пятьдесят шесть сантиметров. – Челси остановилась на красный свет и посмотрела на Марка: – Чтобы считаться лилипуткой и посещать Ежегодную национальную конвенцию Ассоциации лилипутов, во мне должно быть не больше ста сорока семи.

Марк повернулся к ней лицом. Обе брови поднялись над оправой его солнечных очков.

- Что? - Он покачал головой. - Вы знаете требования по росту для лилипутов?

Пожав плечами, Челси взглянула на светофор:

- Когда вы взрослеете, а дети зовут вас гномом, вы обращаете внимание на такие вещи.

Марк усмехнулся, но ей было совсем не весело. Единственный раз, когда он решил посмеяться, он смеялся над ней. Зажегся зеленый свет, и Челси надавила на педаль газа. Вот снова Бресслер умудрился сменить тему разговора.

- Одно из писем, на которое я отвечала, было от Мэри Уайт. Вы тренировали ее сына Дерека.

Марк отвернулся и как всегда уставился в окно. Помолчал несколько секунд, затем сказал:

- Не помню Дерека.

Челси не знала, правда это или он просто пытается заткнуть ее.

- Какая досада. Его мать считает, что вы – великий тренер.

- Мне нужно, чтобы сегодня вы запрограммировали мой телефон, - сказал он. Так, тема закрыта. – Я дам вам список имен, и вы сможете поискать номера.

Челси оставила этот разговор. Пока.

- Программирование сотового телефона – простое дело. – Поскольку его телефон был утерян, и Марк не делал резервной копии номеров на безопасном сайте «Веризона», он потерял все. Да, это было простым делом, но найти все эти номера и занести их в телефон займет время. Время, которое она лучше бы провела, перелопачивая письма фанатов. – Вы сами сможете сделать это.

- Мне за это не платят, - сказал он, пока Челси заезжала в гараж. – А вам платят.

Когда они вошли в дом, рабочие из клининговой компании пылесосили и мыли окна. Нацарапав список имен, Марк передал ассистентке сотовый и со словами:

- Это для начала, - исчез в лифте.

Челси подсоединила провод к телефону, чтобы хорошенько зарядить, прежде чем вернулась к компьютеру и принялась за работу. Пока она отвечала на сообщения фанатов, в личный ящик Марка пришло письмо. На случай, если это риэлтор, Челси запустила почту. Ее внимание привлек обратный адрес, и она открыла сообщение.

«Тренер Марк, - гласило оно. - Моя мама разрешила мне прочитать, что вы написали, надеюсь вы очень скоро поправитесь я тренирую астановки, как вы и паказывали мне у меня хорошо получается вы должны увидеть.

Дерек Уайт».

Дерек Уайт? Как этот ребенок умудрился получить электронный адрес Марка? Мальчишке ведь восемь лет. Если бы он был старше, Челси могла бы испугаться. А так она лишь немного встревожилась.

«Дерек, - написала она. - Рад получить твой ответ. Я не знаю, буду ли в хоккейном лагере в этом году. Если не смогу, тоже буду скучать по тебе. Рад слышать, что ты тренируешься, и я хотел бы увидеть, как хорошо у тебя получается.

Тренер Марк.

П.С. Как ты умудрился получить адрес моей электронной почты?»

Глава 8

В пятницу после полудня Марк предвкушал, что не будет ничем заниматься, кроме как смотреть телевизионные программы. Но, и случалось такое в последнее время часто, оказалось, что существует какой-то тайный заговор по изменению его планов.

- Тот двойной овертайм против «Колорадо» в регулярном сезоне был просто изматывающим. Одна из самых тяжелых игр в моей жизни, - говорил Сэм Леклер, поднося бутылку «Короны» к губам. Свет в комнате ласкал черно-пурпурный фингал, украшавший правый глаз хоккеиста.

- Да уж, было не очень-то. Особенно учитывая, что ты отбывал двойной малый штраф, - согласился Марк, глядя на четверых «чинуков», развалившихся на диванах и стульях в его комнате отдыха.

За открытыми стеклянными дверями на веранде была еще парочка, посылающая мячики для гольфа в густую короткую живую изгородь. Хозяин дома надеялся, что парни буду держать мячи подальше от поля для гольфа Медины, которое находилось за изгородью. В противном случае не избежать скандала с директором площадки, так же известным как Кеннет Нацист. Кеннет был еще одной причиной, по которой Марк хотел убраться из Медины к черту.

- Хенсик сам напросился. Эта голубая задница крутился вокруг как девчонка. Он позорил себя.

Это могло быть и правдой, но не значило, что Сэм не поставил Хенсику подножку. А затем для ровного счета ударил его и подарил «Колорадо» численное преимущество.

Парни завалились в дом Хитмэна полчаса назад, без предупреждения. Марк был уверен, что они устроили это маленькое путешествие не позвонив заранее, потому что знали: их бывший капитан скажет, чтобы не приезжали. Ему не нравилось признавать это, но он был рад, что парни свалились как снег на голову. Большинство из них Марк знал уже очень долго. Он был их капитаном, но «чинуки» были бòльшим, чем просто товарищами по команде. Они были друзьями. Близкими как братья. И Хитмэн скучал по болтовне с ними. Он и не понимал, как сильно скучал до этого момента.

Сегодня все они выглядели израненными. Словно воины, только что пережившие сражение. Хуже всех пришлось двум защитникам, которые находились сейчас снаружи. У левого – Влада Фетисова – имелось несколько стежков на брови, а у командного силового игрока Андре Куртура на лице красовался лейкопластырь, прикрывавший порез на подбородке. Из тех же, кто был в доме, - запасной капитан Уолкер Брокс, заместитель Марка, мог похвастать повязкой на левом колене.

Конечно, еще был фингал Сэма, но Сэм всегда ходил с фингалами. Он был хорошим парнем. Всегда смеялся и шутил, но внутри у него было скрыто что-то темное. Что-то, что он имел склонность выплескивать на льду. И это делало Леклера помехой в игре почти в той же степени, как и чертовски хорошим хоккеистом.

- Ходят слухи, что Эдди покидает нас, - сообщил всем Даниэль Холстром со своего места на краю кушетки. К сожалению, Даниэль до сих пор не сбрил бороду, которую отрастил для плей-офф, и поросль светлых волос на щеках и подбородке шведа выглядела поеденной молью.

Снайпер Фрэнки Качински поднес бутылку «Короны» к губам:

- Разве он уже не играет в шведской Лиге?

- Не Эдди «Орел». А Эдди – ассистент тренера, - пояснил Даниэль.

- Что? – Уолкер недоверчиво уставился на Холстрома. – Эдди Торнтон?

- Торни?

- Ходят слухи. Он подписал контракт на должность ассистента в Далласе.

- Где ты это слышал? – поинтересовался Марк.

- Везде. Могу поспорить, это правда. Торни никогда не ладил с Ларри, - добавил Ураган, имея в виду главного тренера «Чинуков» Ларри Найстрома.

- Найстром может быть по-настоящему упертым, - сказал Фрэнки.

Он сидел на стуле слева от Марка - большой ребенок из Висконсина, чей вес и рост вводили в заблуждение многих игроков соперника. Фрэнки был таким же проворным, как балерина, а шайба от его щелчка летела со скоростью сто пятнадцать миль в час. Всего на три мили в час медленней, чем у рекордсмена по этому показателю Бобби Халла. Хитмэн помог выбрать снайпера «Чинуков», когда вместе с покойным владельцем команды Вирджилом Даффи был на драфте НХЛ несколько лет назад.

Марк пожал плечами:

- Ларри всегда был настоящим упрямцем.

- Точно, - согласился Фрэнки. – Но вспомни, как он весь побагровел, и его чуть апоплексический удар не хватил после того, как «Тампа Бэй» надрали нам задницу несколько сезонов назад? Я думал, Эдди разобьет графин с водой о свою голову, и из глаз у него кровь брызнет.

- Апоплексический? – засмеялся Марк. – Ты снова за книжки взялся?

- В отличие от большинства тут находящихся, я провел несколько лет в колледже, прежде чем меня выбрали на драфте.

Как бы парни ни действовали Марку на нервы, он скучал по постоянному поддразниванию. Указав пальцем на свой подбородок, он спросил Даниэля:

- Почему ты все еще ходишь с бородой?

Они с Ураганом играли вместе на передней линии последние шесть сезонов. «Чинуки» задрафтовали шведа в его первый год в НХЛ. В тот же год Марка выбрали капитаном команды.

- Мне она нравится.

- Тебе нужно было видеть бороду Блейка, - засмеялся Сэм, глотнув из бутылки. – Она выглядела, как будто кто-то сделал ему восковую эпиляцию на лице. Ту, бразильскую, которую обычно делала на своем паху моя бывшая подружка.

Марк взглянул на дверь. Парни были не в курсе, что в доме женщина. Где точно находится его маленькая ассистентка, Марк не знал. Когда он открыл дверь, Челси в кабинете не было.

- Да уж, у Блейка она и правда была ужасна, - согласился Уолкер, - но я думаю, что вот борода Йохана… - Он замолчал, и его взгляд переместился куда-то в область паха Бресслера, когда у того в кармане спортивных штанов заиграла песня «Америкэн Вумен». Нейлоновый карман скользнул по внутренней части бедра Марка. Он посмотрел на любопытствующие лица вокруг и, засунув руку в карман, начал рыться там - в непосредственной близости от своего хозяйства. И пока вытаскивал новенький мобильник, «The Guess Who» предупреждали американскую женщину держаться подальше. На дисплее мерцала фотография Челси.

Перевод

- Да? – ответил Марк.

- Привет, это я.

- Я догадался. Расскажите мне об «Америкэн вумен».

- «Америкэн вумен» - песня, написанная и исполненная «The Guess Who», а позднее Ленни Кравицем.

- Я все это знаю. Но почему она в моем телефоне?

- Это рингтон для меня, чтобы вы знали, что это я звоню. Я подумала, что она очень подходит, учитывая наши отношения.

- Где вы и почему звоните?

- На кухне. Я оторвалась от работы на минуточку и просто хочу узнать, не нужно ли чего-нибудь вам или вашим гостям.

Вот, снова это слово. Нужно.

- Уверен, что парни не отказались бы от пива.

- Поняла. Сколько их?

- Шесть, считая Влада, но он сегодня не пьет. - Что, как Марк знал по своему долгому знакомству с русским, было признаком мучившего того похмелья. Закрыв телефон, Бресслер приподнял бедро и засунул мобильник обратно в карман. В основном, когда парни собирались вместе дома у капитана, чтобы выпить или сыграть в покер, или и то и другое, это были только парни. Марк не знал, как они отреагируют на появление женщины в их компании. - Это моя ассистентка, - сказал он. – Она принесет нам еще пива.

Сэм прикончил свою «Корону» и поставил пустую бутылку на край стола:

- У тебя есть ассистентка?

- Скорее, заноза в заднице, - засунув палец под лангету, Марк почесал руку. – «Чинуки» упорно присылали медсестер, чтобы те проверяли мне пульс и контролировали, что я принимаю это дерьмо. Я ненавижу, когда они суетятся вокруг, все время следят за мной. Так что, полагаю, в команде решили, что будет лучше, если они пришлют ассистентку.

- И как она?

- Чертовски раздражает. – Марк откинулся на спинку мягкой кожаной кушетки. – Сами сейчас увидите.

Через несколько минут все метр пятьдесят шесть сантиметров мисс Росс зашли в комнату. В руках у ассистентки было оловянное ведерко со льдом и бутылками «Короны».

- Добрый день, джентльмены. Не вставайте, - сказал она, хотя никто не сделал даже попытки приподняться.

На Челси были те туфли на большой платформе, которые ей так нравились, и короткая кожаная юбка с принтом какого-то животного, может быть, зебры. Мешковатую черную блузку украшал большой вырез, а ярко-розовый телефон висел на талии, прикрепленный к сверкающему красному поясу. За то недолгое время, что мисс Росс работала на Марка, он заметил: сверху она всегда надевала очень свободную одежду, а снизу – очень узкую. Он задумался, не считает ли его ассистентка, что эти огромные футболки сделают ее большую грудь менее заметной? Не сделают.

- Я Челси Росс, личный ассистент мистера Бресслера. – Она наклонилась вперед, чтобы поставить ведерко на кофейный столик, и Марк уловил, как взгляд Фрэнки скользит по ее маленькой попке, обтянутой черно-белой полосатой кожей. – Я принесла пиво. Кто-нибудь хочет?

Все четыре джентльмена подняли руки, будто находились на уроке в школе.

- Вы кажетесь мне знакомой, - сказал Уолкер, наклоняя голову набок, чтобы изучить мисс Росс.

Марку тоже всегда так казалось.

Вытащив пиво из ведерка, Челси провела рукой вверх по бутылке и отвинтила крышку:

- Вы смотрели «Молодых и дерзких»?

- Нет.

- А «Слэшер кэмп» не видели?

- Нет.

Она передала Уолкеру «Корону».

- «Убийцу Валентина»? «Студенческую вечеринку-2»? «Он знает, что это ты»? – Мисс Росс повернулась обратно к ведерку. – «Мотель на Чертовом озере»?

- Не забудьте рекламу «Мясо, вперед!» - напомнил Марк. – Ту, где вы были в форме чирлидера.

Засмеявшись, Челси вытащила еще одну бутылку изо льда:

- Рада слышать, что вы обратили внимание и на это.

Капли воды скользнули по кончикам ее пальцев, скатились вниз по бутылке и упали в ведерко. О да, он обратил внимание. Слишком много внимания, хотя и не знал почему.

- Помимо разнообразных талантов, которыми обладает мисс Росс, она еще и Вопящая королева, - сообщил Марк парням.

Даниэль поднял взгляд, когда Челси направилась к нему:

- Вы кто?

- Я – актриса, - передав бутылку шведу, она стряхнула капли воды с кончиков пальцев. – Только что приехала сюда из Лос-Анджелеса.

- Вы – звезда фильмов ужасов? – спросил Уолкер.

- Хотела бы. – Покачав головой, она пошла обратно к кофейному столику. – Я не звезда фильмов ужасов, но играла в некоторых из них. Самая моя большая роль была в «Слэшер кэмп». Я получила топором, буквально, в первые же полчаса. – Покопавшись в кубиках льда, Челси вытащила еще одну «Корону». – Количество крови было просто нелепо. Сцену снимали ночью в лесу, и я должна была быть почти голой. Они не согрели фальшивую кровь, прежде чем забрызгать ею мне горло. Так что вся эта противная жидкость потекла на грудь и промочила мое белое белье. Я чуть не замерзла до смерти.

Ошеломленное молчание повисло в комнате отдыха, пока Марк, и он был уверен - каждый парень в пределах слышимости, представлял обнаженную грудь мисс Росс, затвердевшие от холода соски, покрытые фальшивой кровью. Иисусе, Марк снова почувствовал то тянущее ощущение в животе.

Наконец, Сэм нарушил молчание:

- Скажите еще раз, как называется тот фильм?

- «Слэшер кэмп». Я играла Энджел, развратную девчонку. – Она открутила крышку и бросила в ведерко. – Во многих фильмах ужасов развратные девчонки - это метафора для бессмертного общества, и девчонка обязательно должна быть убита. Можете заменить шлюху на парня-наркомана, но смысл всегда один и тот же. Выбор бессмертия должен быть наказан, пока непорочный, девственно-чистый образец добродетели убивает плохого парня, чтобы выжить. – Челси глубоко вдохнула и выдохнула. – Я всегда провожу четкую грань между такими фильмами и извращенным порно, как, например, фильмы «Болезнь туристов» или «Хостел». Между метафорическими стереотипами в обществе и сексуальным воплощением существует огромная разница.

Что? Какого черта это значит?

- Не смотрю я такие фильмы. Они меня дьявольски пугают, - сказал Фрэнки, затем щелкнул пальцам. – Я понял. Вы кажетесь похожей на маленькую девушку из пиар-отдела. – Он поднял обе ладони, как будто держал две дыни перед грудью, но быстро сообразил, что не стоит этого делать, и опустил руки. – Как ее зовут?

- Бо. – Она направилась к Фрэнки вокруг стола. – Бо Росс. Моя сестра-близнец.

- Иисусе. Мини-пит. – Ну, конечно. Это же так очевидно. Марк спрашивал себя, почему он не связал этих двоих.

Челси взглянула на него:

- Кто?

- Мини-пит, - пояснил Сэм. – Это кратко от Мини-питбуль.

- Вы зовете мою сестру Мини-пит?

Сэм покачал головой:

- Только за глаза. Мы ее слишком боимся.

Челси тихо засмеялась, а Марк все еще не мог прийти в себя от удивления, что не уловил связи.

- Маленькая. Властная. Чертовски раздражающая. Я должен был заметить сходство между вами в первый же день.

Мысль о двух одинаково раздражающих, маленьких, властных женщинах в некотором роде пугала его до чертиков. Тянущее ощущение в животе пропало. И это было хорошо. Очень хорошо.

Челси взглянула на Марка через плечо, передавая пиво Фрэнки:

- Вероятно, вас отвлекли волосы.

- Точно, хотя … - Он замолчал и указал на ее дикую юбку: – Скорее выносящая мозг одежда, которую вы носите.

Подойдя к ведерку, мисс Росс взяла еще одну бутылку пива:

- Если что-то и выносит вам мозг, то, скорее, викодин.

Сэм засмеялся. Ему нравились такие разговоры, не важно, кто их вел.

- Он стареет. Да и память уже не та.

- С памятью у него все в порядке, - Челси открутила крышку и протянула бутылку Сэму.

- Спасибо, Маленький босс.

Она отдернула руку с бутылкой, прежде чем Сэм успел взять пиво:

- Вы только что назвали меня Маленьким боссом или маленьким автобусом?

- Боссом. – Она снова сунула ему пиво, и Сэм взял бутылку. – Что вы делаете вечером?

- Ты что, подкатываешь к моей ассистентке? – спросил Марк, прежде чем мисс Росс успела ответить. Ему не понравилась мысль, что кто-то из парней будет подкатывать к Челси. Не потому что она интересовала его самого, но потому что он изо всех сил старался воспрепятствовать ее пребыванию здесь. Если она понравится парням, то никогда не исчезнет с глаз долой.

- Никогда не был знаком с Вопящей королевой, - усмехнулся Сэм, делая глоток пива.

Марк точно знал, что Челси не во вкусе Сэма. Ему нравились высокие, длинноногие женщины с большими губами. Как Анджелина Джоли. Пристрастия Леклера были так хорошо известны, что все дразнили его, говоря, что он встречается с Октомамой.

- Я иду в церковь с сестрой, - сказала Челси, в ее глазах искрилось веселье. – Приглашаю присоединиться.

- Нет, я пас.

В комнату вошли Влад и Андре, явно чтобы посмотреть на ассистентку Хитмэна.

- Езли ты идешь в стриб-клуб, - огромный русский поучал новичка, – «Похотливые дамошки» - самое то. Лушее.

- «Похотливые дамочки» – отстой, – сказал Андре. – Я предпочитаю канадские клубы. В «Гепардах» в Келовне есть танцы с полным обнажением, а девочки там очень горячие. Если ты пойдешь, получишь приватный танец от Чиннамон. Не думаю, что это ее настоящее имя, но у нее лучшие…

- Парни, вы еще не знакомы с моей ассистенткой, - перебил их Марк, прежде чем началась дискуссия о том, в каком стрип-клубе лучшие приватные танцы. Хотя все знали, что не в «Гепардах», а в «Скорс» в Лас-Вегасе.

- Привет, парни, - улыбнулась Челси, поднимая глаза. – Вы, наверное, Влад.

Русский не был непривлекательным. Просто сурово выглядевшим. При виде его женщины обычно убегали в противоположном направлении. Особенно если он снимал брюки и показывал им «Сажателя-на-кол». Хотя, если честно, Влад больше этим не увлекался.

Не поворачивая головы, он взглянул на Марка, прежде чем снова посмотреть в сторону Челси:

- Да.

- Мистер Бресслер упоминал, что вы сегодня не пьете. – Она порылась в ведерке со льдом, вытащила бутылку «Эвиан», подошла к русскому и посмотрела ему в глаза: – Я принесла вам воду.

- Сбасибо.

- Пожалуйста. – Мисс Росс повернулась к Андре: – Могу я предложить вам пива?

Андре не был так же высок, как Влад или остальные игроки, но он был массивен, и его центр тяжести находился низко, как у бетонной опоры. Что оказывалось полезно, когда защитнику надо было выбить шайбу у игрока соперников или вывести того из игры.

- А-а… да. Думаю, да.

Марк не понял, был ли новичок ошеломлен или смущен. Может быть, и то и другое. В последний год или около того парни ни разу не видели женщины в этом доме, когда собирались вместе. Они не привыкли показывать свои самые лучшие манеры, накачиваясь пивом дома у Хитмэна.

- Я видела, как вы, парни, играли тем вечером. - Челси подошла к ведерку. – Раньше я никогда не была на хоккейном матче и совсем ничего не знаю об игре, но вы, ребятки, были великолепны.

- Да, - сухо сказал Марк. – Они выиграли Кубок.

Юбка мисс Росс скользнула вверх по гладким ногам, когда она чуть наклонилась. У нее был тот тип ног, который нравился Марку. Если бы она стояла перед ним обнаженной, и колени Челси соприкасались бы, меж ее бедер оказалось бы достаточно места, чтобы Марк мог скользнуть туда ладонью.

Мисс Росс выпрямилась и направилась к Андре, неся пиво:

- Почему вы стукнули того парня по голове?

- Когда?

- Во втором периоде.

Андре нахмурил черные брови.

- У него была шайба, - ответил он так, будто это все объясняло. И так и было. Челси передала ему пиво. - Спасибо.

Маленькая мисс Солнечный свет улыбнулась новичку:

- Всегда пожалуйста. Подбородок болит?

Андре покачал головой, улыбаясь в ответ:

- Это просто маленькая царапина.

Челси посмотрела на Влада и указала на свою бровь:

- Это тоже царапина?

- Не, зертовзски болит.

Челси засмеялась, и до Марка дошло, что она не только не убежала со всех ног, но вообще ни на йоту не испугалась ни одного из шести огромных хоккеистов, находящихся в комнате. Взяв бутылку воды, ассистентка направилась к нему.

- Кричите, если вам что-нибудь понадобится, - сказала она, передавая ему «Эвиан». Марк протянул руку, но Челси не отпустила бутылку. Его пальцы коснулись ее руки, и он чуть не отшатнулся. – Мой номер запрограммирован в вашем телефоне. Так что вам не нужно идти и искать меня.

- И какой же у меня рингтон?

Она улыбнулась, отпустила бутылку и спросила, не ответив на вопрос:

- Вам, парни, нужно что-нибудь еще?

- Может быть, начос, - ответил Андре.

Челси повернулась к силовому игроку, оказавшись спиной к Марку:

- Я не готовлю.

- Но вы же девушка.

Марк залез в карман и вытащил телефон.

- Это не значит, что я родилась, горя желанием жарить мясо и тереть сыр.

Бресслер нажал кнопку повторного набора номера, экран «Блэкберрри» Челси засветился, а через секунду с ее талии донеслась строчка «связавшись с сукиным сыном». Челси схватила телефон, нажала несколько кнопок и повернулась к Марку.

Он выжидающе поднял брови, пока она объясняла:

- Я решила, что стоит продолжить с «The Guess Who». Вроде как тема для звонка.

Сэм засмеялся.

- Веселитесь, парни, - сказала мисс Росс и почти что выбежала из комнаты.

Хоккеисты смотрели, как удаляется ассистентка Марка. Повисло молчание. И конечно же, первым его нарушил Сэм:

- А она симпатичная.

Марк смотрел ей вслед, пока белые полоски кожаной юбки не исчезли из поля зрения. Конечно, мисс Росс - привлекательная женщина, но парни не знают настоящую Челси.

- Мне нравятся маленькие зшеншины.

- Тебе нравится любая зшеншина.

Влад пожал своими широкими русскими плечами и указал в сторону двери:

- И она принезла пиво.

- Черт, мне тоже нужна ассистентка, - Сэм поднес «Корону» к губам и сделал большой глоток. – Это лучше, чем жена. И меньше проблем, чем с подружкой.

Марк покачал головой.

- Вы просто видели ее хорошую сторону. Она властная и раздражающая. Она – мини-питбуль. – Он ткнул своим негнущимся средним пальцем в сторону парней. – Прямо как ее сестра. Помните об этом.

При мысли о Бо Росс все, кроме Андре, вздрогнули.

- А я всегда считал Мини-пит симпатичной. Разве что немного вздорной.

- Мне нравятся всдорные зшеншины.

На несколько секунд в комнате повисло молчание. Парни смотрели друг на друга, будто чего-то ждали. Затем Уолкер наклонился вперед, упершись локтями в бедра.

- Слушай, Марк. Нам надо кое-что узнать. – Одной рукой он встряхнул бутылку с «Короной» и выдал настоящую причину, по которой они к нему заявились: – Где ты был тем вечером? – Повернув голову, он посмотрел на Марка. – Мы думали, ты будешь там.

Ему не нужно было уточнять. Марк знал, какой вечер они имели в виду.

- Мы все обсуждали это заранее. Если мы выиграем, Саваж немедленно передаст Кубок тебе, потому что ты долгое время был нашим капитаном. Ангел проделал чертовски хорошую работу, заняв твое место после аварии. Он был великолепен, все парни любят и уважают его, но он – не ты. И никогда не смог бы стать тобой. К его чести, Тай и не пытался. – Уолкер посмотрел на других мужчин, собравшихся в комнате. Он был заместителем капитана. Вторым ответственным, когда капитана нет рядом. Он был хорошим человеком и хорошим лидером, вот почему на его свитере была написана буква «А». – Нам всем было нелегко играть без тебя. Мы беспокоились за тебя, пытались привыкнуть к Саважу и боролись за Кубок. Ты провел в этой команде восемь лет. Ты построил ее и вывел нас в плей-офф. Мы выиграли Кубок не потому, что с нами бы Саваж. Он чертовски хороший хоккеист, и нам повезло, что мы заполучили его. Мы выиграли благодаря тяжелой работе каждого. Твоей тяжелой работе. И тем вечером, когда мы выиграли, ты должен был быть там. Почему тебя не было?

Им нужен был ответ, и Марк полагал, что мог бы соврать, и все они, счастливые, разошлись бы по домам. Но они заслуживали большего, и он всегда говорил им правду.

- На самом деле у меня смешанные чувства к той ночи, - сказал Хитмэн, откручивая крышку у бутылки «Эвиан». – Я мог бы соврать вам, но не буду. Я рад, что вы, парни, выиграли. Счастлив за каждого из вас. Вы заслужили победу, и я рад за вас до глубины души. – Он прижал правую руку к сердцу. – Но в то же время я чертовски зол, что не смог выиграть с вами. Зол, что там был Саваж, а не я. Я мог бы приехать тем вечером и притвориться, что это не имеет значения. Что все прекрасно и просто удивительно, но все вы заметили бы, что это вранье. - Сделав глоток воды, он закрутил крышку. - Всю жизнь Кубок был моей единственной мечтой. Единственным, чего я хотел по-настоящему, но чертова авария лишила меня его. – Марк опустил руку. – Все говорят, что я должен быть благодарен за то, что выжил. Что ж, это не так. Я вообще мало что чувствую. Только злость. – Горящий клубок гнева, от которого Марк не знал, как избавиться. – Мне жаль. Я эгоистичный ублюдок. Мне жаль, если испортил вам настроение. Вы правы. Я должен был быть там с вами, парни, но я просто не смог.

- Спасибо за честность, - Уолкер уселся обратно. – Хотя ... не могу сказать, что понимаю. Ты больше всех присутствующих в этой комнате заслужил первым взять в руки Кубок. То, что ты не играл в плей-офф, ничего не меняет.

- Точно, - согласился Сэм.

Марк взглянул на Леклера.

- То, что меня там не было, не значит, что я не видел игру. Я смотрел ее прямо здесь. – Он указал на кушетку. – И тот штраф, который ты заработал во втором периоде, был глупостью и мог стоить команде победы. И вместо того чтобы веселиться и лить пиво из Кубка на баб в бикини, ты бы выплакал все глаза, как девчонка.

- Саваж тоже отправился на скамейку штрафников.

- Саважа ударили сзади. Тебя - нет. Когда ты уяснишь, что ты не силовой игрок? Это работа Андре.

Сэм усмехнулся.

Даниэль засмеялся.

Влад качнулся назад на пятках и улыбнулся.

- Что? – спросил Марк. – Что тут такого смешного?

- Ты сейчас был похож на прежнего себя, - ответил Уолкер.

Он никогда не будет прежним. Если даже он забывал об этом, боль в бедре и ноге была постоянным напоминанием.

- Тебе нужно поговорить с кем-нибудь о тренерской работе, - посоветовал Даниэль. – Тогда, на пресс-конференции, Дарби сказал, что в команде «Чинуков» для тебя всегда найдется место.

- Думаю, он пудрил всем мозги. – Мысль о том, чтобы приехать на работу в «Кей Арену», заставила внутренности Марка сжаться и перевернуться от разгоревшейся злости.

- Я в это не верю, - сказал Уолкер. – Тебе нужно все обдумать.

Сегодня они пришли сюда за ответом. Но еще они пришли, потому что хотели, чтобы Марк был в порядке. Он мог видеть это в их глазах. И потому что парни, казалось, так сильно хотели поверить в это, он открыл рот и солгал:

- Я подумаю.

Глава 9

Я знаю, что вам нужно.

Он посмотрел на ее маленькое лицо, наполовину скрытое в тени:

- Что?

Она провела маленькой ладонью по его обнаженной груди и поднялась на цыпочки.

- Это, - и поцеловала его в шею. Жаркое влажное прикосновение ее рта к коже отозвалось у него в груди, выбив весь воздух из легких. – Вам нужно это.

Ее теплое дыхание касалось его горла, и он содрогнулся: все тело ожило, каждая клеточка и каждое нервное окончание, дарившее удовольствие, стали чувствительными к ее нежным прикосновениям.

- Да.

Подняв руки, он запутался пальцами в светлых волосах с красными прядками. Заставил ее откинуть голову назад и смотрел в полуприкрытые от желания голубые глаза, наклоняясь к губам. Вниз к сладким, влажным губам. Она была так хороша на вкус - как наслаждение, которое исчезло из его жизни. Как секс. Как жаркий, голодный секс. Тот, что разрывает мужчину на кусочки. Тот, что оставляет его избитым и кровоточащим, и готовым умереть, только чтобы получить больше.

Ее язык скользнул ему в рот, жаркий и жаждущий. Ее поцелуи были долгими, голодными, а руки блуждали по его телу. Пальцы ее запутались в коротких волосках на его груди, трогая и заставляя огненные дорожки разбегаться по всей коже.

Подняв голову, он посмотрел ей в лицо, на ее губы, припухшие и влажные, в ее глаза, сверкающие желанием. Сделав шаг назад, она стянула платье через голову. И оказалась обнаженной, если не считать белых трусиков.

Ему не нужно было утруждаться проверкой своего отклика. Все просто. Он пришел в то дикое примитивное состояние, бьющееся у него в груди и паху, и подтолкнул ее на кушетку. Трусики исчезли вслед за одеждой, и он опустился на нежное теплое тело.

- Да, - прошептала она, когда он чуть отстранился и вошел в нее, и, выгнув спину, улыбнулась. – Вот что вам нужно.

Глаза Марка распахнулись, и он уставился в темный потолок. Крутились черные лопасти вентилятора, заставляя воздух овевать лицо Марка, у которого сердце грохотало в груди, а в паху болело. Желание, резкое и тупое, отзывалось тянущей болью в яичках, и Марк скользнул руками под простыни, просто чтобы удостовериться, что это ему не приснилось. Он положил ладонь на боксеры поверх впечатляющего стояка. Втянул сквозь зубы воздух от удовольствия и боли. Напряженный член согрел ладонь сквозь тонкий хлопок нижнего белья. Марк обхватил длинный напряженный ствол. Из-за эротического сна о маленькой ассистентке он был твердым как стальная дубинка. Хитмэн не понимал, должен ли обеспокоиться или испугаться, или же упасть на колени у кровати и вознести хвалу Господу.

***

Открыв глаза, Челси вздрогнула: утренний свет как ножом ударил по роговице. Голову словно обручем сжимало болью, а во рту был такой вкус, будто Челси жевала носки. Она посмотрела на лицо сестры, лежавшей рядом, как будто они снова стали детьми. Что-то случилось? Где они были прошлой ночью?

- О, Боже, - застонала Челси. Перед ее ноющими глазами мелькнуло караоке в «Закусочной Оззи», мучительное воспоминание о том, как они с Бо орали что есть сил песни - «Как девственница» и «Я слишком сексуальна». На всей планете был только один человек, который обладал голосом худшим, чем Челси. Бо. Бо была намного-намного хуже, и то, что толпа у Оззи не выкинула их вон, потрясло Челси.

Сев, она подождала, пока пульсация в голове превратится в тупую боль, прежде чем свесить ноги с кровати и с полузакрытыми глазами пройти в ванную. Виниловый пол казался слишком холодным. Подставив рот под кран, Челси включила холодную воду и принялась пить как верблюд, затем выпрямилась и посмотрела на себя в зеркало. Черные тени вокруг глаз, волосы сбились на одну сторону. Она выглядела так же, как и чувствовала себя, и взяла упаковку «тайленола». Проглотила три капсулы и побрела обратно в спальню.

- Доброе утро, солнышко.

Челси остановилась и уставилась на полуодетого мужчину, стоявшего в дверях кухни:

- Что ты делаешь?

- Завтракаю, - ответил Джулс, выливая молоко в чашку с хлопьями.

- А почему ты завтракаешь здесь?

- Не удивлен, что ты не помнишь. Прошлой ночью мне позвонила Бо, и я встретился с вами. Я был единственным, кто оказался в состоянии вести машину.

Челси вернулась, схватила махровый халат, висевший на двери в ванной, и прошаркала мимо Джулса. К ней начали возвращаться маленькие кусочки воспоминаний.

- Почему ты все еще здесь? – спросила она, завязывая мягкий пояс на талии.

- Поскольку я живу в Кенте, а было два часа ночи, ты и твоя сестра велели мне рухнуть в комнате Бо.

Открыв ящик стола, он взял ложку.

Как плохо, что Челси мучилась похмельем, а ее глаза болели, потому что она не могла в полной мере оценить мускулистую грудь и каждую мышцу на шести кубиках пресса Джулса. Челси ткнула пальцем в сторону его узких кожаных штанов:

- Ты пытаешься быть Томом Джонсом или Слэшем?

- Прошлой ночью мы говорили об этом, когда ты обвинила меня в метросексуальном срыве. – Он съел ложку гранолы. – И... я опять не удивлен, что ты не помнишь. Ты была совершенно невменяемой.

- Я помню.

К сожалению, к ней начали возвращаться не только маленькие кусочки воспоминаний о прошлой ночи. Пение. Выпивка. Флирт со студентами из колледжа и туристами.

Джулс ткнул ложкой в сторону Челси:

- Дерьмово выглядишь.

- Отлично. Я и чувствую себя дерьмово.

- Хочешь гранолы?

- Можно. – Она прошла мимо него и вытащила коку из холодильника. Не было ничего, что могло бы помочь справиться с похмельем лучше, чем сладкая кока. За исключением «Роял-гамбургера» с сыром и хорошо прожаренным мясом. Просто манна небесная при похмелье.

- Как сегодня Бо?

Челси поднесла банку коки к губам, опустошила половину и, опуская содовую, ответила:

- Все еще спит.

У нее сохранилось неясное воспоминания, как сестра и Джулс целовались, пока сама Челси была занята, флиртуя с туристом из Ирландии. Она спросит Бо об этом позже. Насыпав себе чашку хлопьев, Челси присоединилась к гостю за кухонным столом.

- Как идут дела с Бресслером? – спросил Джулс.

- Да все так же. Он возмущен одним моим присутствием и дает мне дурацкие задания. – Она пожевала гранолу, и хруст в голове был таким громким, что Челси с трудом могла думать из-за боли. – Вчера к нему домой пришли хоккеисты пить пиво.

- Ты упоминала об этом ночью, но не сказала, кто там был.

Челси подумала обо всех этих огромных мужчинах в одном помещении. Пришлось признать, что она была немного напугана. Не столько их размерами. Большинство людей были выше, чем сестры Росс, но Челси видела, как вчерашние громилы играют в хоккей. Она видела, как они врезаются в бортики с такой силой, что дерево и плексиглас содрогаются. Видела, как они с такой же силой врезаются в других игроков. Войти вчера в эту комнату оказалось подобно тому, как войти в стену из тестостерона, но Челси – актриса. Ее прослушивали директора по кастингу и продюсеры, и она давным-давно научилась справляться со своими нервами. Казаться спокойной и хладнокровной, неважно, что происходит.

- Там был тот большой русский парень Влад, - ответила она.

- Он снимал штаны?

- Нет.

- Отлично, слышал, он больше не делает это так же часто, как раньше. Кто еще? – Джулс, жуя, ожидал ответа.

- Дай подумать. Парень с подбитым глазом. – За те несколько минут, что она провела с хоккеистами, Челси обнаружила, что при личной встрече они не такие уж и пугающие. Они казались милыми парнями. Ну, за исключением Марка. Хотя в компании своих товарищей по команде Хитмэн был более расслабленным. И да, более милым. Для него.

- Есть несколько парней с подбитыми глазами.

- Думаю, его зовут Сэм.

- Сэм Леклер. Он забил шестьдесят шесть голов в сезоне. Десять из которых…

- Стоп. – Челси вскинула руку. – Избавь меня от статистики. – Ей пришлось выслушивать, как Джулс с Бо спорят о голах, очках и штрафных минутах всю дорогу до дома, и, честно говоря, хотелось пристрелить их обоих.

Джулс засмеялся:

- Ты напоминаешь мне Фейт.

- Кого?

- Владелицу «Чинуков». У нее глаза собираются в кучу, а сама она становится вся такая рассеянная, когда кто-нибудь начинает говорить о статистике.

Теперь Челси вспомнила. Красивая блондинка, на губах которой Тайсон Саваж, новый капитан команды, запечатлел долгий жаркий поцелуй прямо в центре «Кей», пока фанаты, заполнившие арену, орали и подбадривали их.

- А разве владелица команды не должна знать о статистике и тому подобном? – Челси взяла еще ложку гранолы и на сей раз жевала медленно.

- Она унаследовала команду лишь в этом апреле. До этого Фейт, как и ты, ничего не знала о хоккее. Но самое важное она схватила очень быстро. – Он пожал плечами. – А теперь у нее в помощниках есть Тай.

- Капитан?

- Ага. Они на Багамах.

- И чем занимаются?

Джул поднял зеленые глаза от чашки с хлопьями и просто посмотрел на Челси.

- А-а, - та отложила ложку, неуверенная, что ее желудок может справиться с бòльшим. – Если у твоего шефа в помощниках есть Тай, не стоит ли тебе начинать беспокоиться по поводу работы?

Покачав головой, Джулс снова пожал плечами:

- На самом деле, нет. Думаю, Саваж станет скаутом или займет какую-нибудь должность в отделе по подбору игроков, так что Фейт все же будет нужен ассистент. Я поговорю с ней о своих перспективах, когда она вернется.

- И когда это случится? – лично Челси терпеть не могла, когда ее работа висела в воздухе. Ну, еще больше в воздухе, чем сейчас с Марком Бресслером.

- Надеюсь, к большой праздничной вечеринке.

- Будет праздничная вечеринка?

Джулс откинулся на спинку стула:

- Празднование в честь выигрыша Кубка в «Фор сизонс» в следующем месяце. Может быть, двадцать четвертого. Это решалось на прошлой неделе, но я уверен, что Бресслер получил приглашение. Или скоро получит.

Конечно же, Марк не упоминал об этом.

- Каждый может привести с собой одного гостя. Если ты не будешь приглашена, то можешь пойти с Бо.

Кстати, о сестре. Та громко стонала, направляясь к ним по коридору.

- Черт тебя подери, Челси, - прокаркала она. – У меня не было такого похмелья с тех пор, как я навещала тебя в Лос-Анджелесе. – Бо прошаркала к столу и села. – Ты сделала кофе?

Челси покачала головой и передала сестре коку.

- Я сделал, - Джулс встал и налил кофе.

- Мы слишком стары для этого, - сказала Бо, положив голову на стол.

Челси втайне согласилась. Им обеим было тридцать, а в определенный момент жизни неумеренное веселье начинает терять свою привлекательность. Оно просто становится жалким, и прежде чем девушка успевает понять, она превращается в одну из тех женщин, которые проводят жизнь на барном стуле. Челси взяла еще ложку гранолы и аккуратно прожевала. Она не хотела стать одной из тех женщин со скрипучим голосом и пережженными волосами. Она не хотела гнилых зубов и грубой кожи. Она не хотела бойфренда по имени Кутер, который получил от десяти до двадцати лет за вооруженное ограбление.

Джулс поставил перед Бо кружку, затем вернулся на свое место за столом:

- Вы, девчонки, воняете, как старый пивоваренный завод на Рейнир, прежде чем его закрыли.

Бо поднесла чашку с кофе к губам:

- Тебе запрещено разговаривать о пиве в течение двух дней.

- Хорошо, - засмеялся Джулс. – Мини-пит.

Прошлой ночью, когда Челси сказала Бо, что хоккеисты зовут ее Мини-пит, Джулс чуть не задохнулся от смеха. Ни одна из близняшек не считала это настолько смешным, но, чтобы утешить Бо, Челси пришлось признать, что ее прозвали Маленький Босс.

- Не сегодня, Джулс. – Бо поставила кружку на стол. – Где твоя рубашка?

Джулс улыбнулся, поднял руки и встал в позу, как на состязаниях бодибилдеров.

- Думаю, вы, девочки, можете наслаждаться выставкой оружия.

- Пожалуйста, - застонала Челси. – Нам уже плохо.

- Меня только что чуть не стошнило, - добавила сестра.

Засмеявшись, Джулс опустил руки:

- Ладно, отложу свое оружие на потом.

- Боже, ненавижу, когда ты такой улыбающийся. Почему у тебя нет похмелья? – поинтересовалась Бо.

- Потому что я был вашим водителем. Вы помните?

- С трудом.

Челси стало интересно, помнит ли сестра, как целовалась с Джулсом. И стоит ли завести об этом разговор сейчас? А потом? Иногда было лучше чего-то не помнить. Как, например, случай, произошедший несколько лет назад, когда на одной вечеринке на голливудских холмах Челси принялась носиться как угорелая. Она никогда не бегала как газель, и это выглядело не очень-то. Как же плохо, что Челси вспомнила, что совсем не газель, лишь на следующее утро. Тьфу, теперь, если хорошенько подумать об этом, может, она была импульсивной? Особенно в пьяном виде.

- Ты помнишь, как мы пели «Поцелуй»?

- Песню Принца? – спросила Челси. Она не помнила, как пела Принца. Мадонна и Селин Дион - и так достаточно плохо.

- Ага. И вам, девчонки, очень понравилась «I will survive».

Очевидно, у них был целый список песен. Почему их никто не остановил? Без сомнения, они пели ужасно. Повернувшись, Челси взглянула на сестру:

- Ты помнишь «I will survive»?

- Нет. Ненавижу эту песню. С чего бы нам ее петь?

- Да вы просто-напросто привязались к ней, – добавил Джулс, к их несчастью. - Вы двое орали ее так, будто это ваш личный гимн или что-то в этом роде.

- Может, и хорошо, что часть прошлой ночи я совсем не помню, - прошептала Бо.

- Да, - согласилась Челси.

- Только не говорите мне, что вы все забыли. – Взяв ложку, Джулс продолжил свой завтрак. – Вы должны помнить тройничок. Пообжиматься с двумя горячими близняшками всегда было моей сокровенной фантазией. – Подняв глаза, он ухмыльнулся: – Которую, я думаю, можно сказать, разделяет большинство мужчин на планете. Я старался изо всех сил и буду уничтожен, если ни одна из вас ничего не помнит.

Бо уткнулась лбом в руку.

- Не заставляй меня убивать тебя, Джулс, - сказала она с мучительным вздохом. – Не сегодня. Я просто не в настроении потом все чистить.

***

После того как Джулс ушел, близняшки переместились на диван и устроились там для небольшого ВиР. Восстановления и реального телевидения. На кофейном столике стоял маленький кулер с кокой. Сестрички вытянули ноги и включили телевизор на программе для разложения мозгов «Нью-Йорк идет на работу».

Чесли показала на звезду реалити-шоу, которая впервые появилась во «Вкусе любви»:

- У нее было такое привлекательное тело, но она разрушила его этими порно-имплантами.

- Сестры Паттерсон должны были стукнуть ее по голове. Почему женщины делают это с собой?

Риторический вопрос.

- Хотя я полностью могу понять уменьшение. - Челси решила прощупать почву и посмотреть, не изменилось ли мнение сестры. – Сиськи всему мешают.

- Да, но ты видела, как они делают уменьшение? – спросила Бо, пока жители Нью-Йорка убирали свиной кал. – Это какое-то расчленение.

Челси полагала, это и есть ответ на вопрос.

- Все выглядит не так плохо. Не так, как раньше. И даже шрам небольшой.

- Только не говори, что снова думаешь об этом? Они вырежут огромные куски твоей плоти. Как у тыквы.

Бо говорила в точности, как мать. Не стоило заводить разговор об этом, так что Челси промолчала.

- Помнишь, когда мы послали запись на прослушивание для «Реального мира»?

Челси засмеялась. Им было девятнадцать, и они узнали, что новое реалити-шоу MTV будет проходить на Гавайях. Сестры очень сильно хотели попасть туда.

- Да. И думали, что они стопроцентно выберут нас, потому что мы близнецы.

- Мы были так уверены, что нас выберут. Даже стали подбирать купальники.

- Я должна была быть плохим близнецом, который флиртует с участниками-мужчинами, а ты должна была читать мне лекции о том, чтобы я сохранила себя до свадьбы.

Посчитав, должны как-то зацепить директоров по кастингу, они разыграли целый сценарий плохой близнец - хороший близнец и отправили кассету с записью. Бо зачесала свои черные волосы назад и надела фальшивые очки, чтобы вжиться в роль, а Челси выкрасила волосы в фиолетовый цвет и позаимствовала у друга кожаную косуху. Со стороны могло показаться, что сестры все еще играют эти роли, но Челси совсем не играла. Она просто была собой. Челси Росс. Сестрой-близняшкой и любящей дочерью. Актрисой и ассистенткой хоккейной суперзвезды с неизлечимым заболеванием в виде плохого настроения. Глядя, как нью-йоркцы искусственно оплодотворяют свинью, она раздумывала, как будет выглядеть ее жизнь через год. Похмелье всегда вводило Челси в уныние и заставляло анализировать свою жизнь. Через год Челси Росс будет жить в Лос-Анджелесе и снова ходить на прослушивания. Будет гнаться за своей мечтой, но в этот раз ей хотелось кое-что изменить, чтобы не выдохнуться. Она больше не хотела работать ассистентом звезд.

Может быть, надо заняться организацией праздников. Нанять собственного ассистента, чтобы отдавать ему распоряжения. Не то чтобы Челси намеревалась быть подлой или непредсказуемой, потому что знала, каково это. В прошлом она работала со многими организаторами мероприятий, и ей нравилось устраивать всякие веселые дела. В этом она была хороша, да и вообще ей нравилось работать с людьми. Для такого рода предприятия не требуется большого первоначального капитала, и, может, у нее будет больше свободного времени, чтобы ходить на прослушивания.

И еще к этому времени, через год, ей хотелось бы иметь рядом с собой мужчину. Приятного мужчину с крепким телом. В голове у Челси тут же всплыл образ Марка Бресслера. Ну уж нет: приятного мужчину.

Мозги Бо, должно быть, были на той же волне. Что совсем не удивило ее близняшку.

- Ты когда-нибудь задумывалась, удастся ли нам найти кого-нибудь? – спросила сестра.

- Найдем.

- Как ты можешь быть так уверена?

Подумав, Челси сказала:

- Потому что если женщины в «My Big Fat Redneck Wedding» могут найти себе мужчин, то мы тоже сможем.

В голубых глазах Бо мелькнул ужас:

- Те мужчины дерутся со свиньями, едят сбитых машинами животных и двадцать четыре часа семь дней в неделю носят камуфляж.

Челси отмахнулась от беспокойства сестры:

- Думаю, можно сказать, что ни одна из нас не выйдет замуж в беседке из пивных банок за одетого в камуфляж мужлана, орущего: «Всех порву!» У нас есть кое-какие стандарты.

Бо прикусила губу:

- Прошлой ночью ты флиртовала с парнем в шляпе как раз из разряда «всех порву».

- Это был не флирт, а тот парень не был мужланом. – Челси знала, потому что обратила внимание на его зубы: здоровые и в полной сохранности. Он просто был парнем, пытавшимся казаться в доску пьяным. – И я не обжималась с ним, как ты с Джулсом.

- Я никогда не обжималась с Джулсом, - сказала Бо, поворачиваясь к телевизору. – Смотри-ка. Нью-Йорк пытается заарканить козла.

- О, нет. Не старайся отвлечь меня. Я все видела.

- Может, это была другая девушка невысокого роста с короткими волосами.

- Ты права. Это, должно быть, была другая женщина, которая выглядит точно так же, как моя сестра-близнец.

- Ладно, - вздохнула Бо, поворачивая бледное лицо к Челси. – Известно, что когда я напиваюсь, я звоню Джулсу.

- И как часто такое случалось?

- Два или три раза.

- Если он тебе нравится, почему ты звонишь ему только в пьяном виде?

- Я не говорила, что он мне нравится. - Бо нахмурилась, как будто им снова было по десять лет, а мальчишки были гадкими. – У Джулса огромное эго, и он встречается с кучей разных женщин. Мы просто друзья. Вроде как.

Челси вспомнила, как Джулиан говорил о том, что ему нравится девушка, которой он не нравится.

- Может, он хочет стать для тебя большим, чем друг?

- Тогда почему он не позвонит и не пригласит меня на свидание? Нет. Он просто хочет переспать со мной.

У Челси челюсть отвисла:

- Ты с ним переспала?

- Пока нет, но боюсь, что пересплю. – Бо заправила прядь коротких волос за ухо. – Ты видела его тело? Не знаю, сколько еще смогу сдерживаться, прежде чем сдамся Основному инстинкту.

- Например, ударишь Джулса ножом для колки льда?

- Нет, например, брошу его на пол и запрыгну сверху.

Челси нравился Джулс.

- Может, стоит дать ему знать, что ты чувствуешь?

- Я сама не знаю, что чувствую. – Бо засунула руку в ведерко и вытащила коку. – Иногда он мне даже не нравится. Иногда нравится очень сильно. Но на самом деле это не имеет значения. Я никогда не смогу встречаться с Джулсом.

- Почему?

Бо открутила крышку:

- Потому что мы вместе работаем. Ты не можешь встречаться с тем, с кем работаешь.

Челси закатила глаза, забыв про похмелье, и вздрогнула:

- Это смешно.

- Нет. Не смешно. Это как если бы ты встречалась с Марком Бресслером.

- Есть разница между работать с и работать на.

Она никогда не смогла бы даже целоваться со своим угрюмым работодателем, не говоря уж об отношениях. Он был грубым, упрямым, и это еще его хорошие качества. Мысль о встрече ради секса с Марком была… была…

Была не такой пугающей, как должна была бы быть. Мысль о том, как ее руки скользят по его мышцам, должна была до чертиков испугать Челси. Почему-то этого не случилось. Наоборот, мысль о том, чтобы коснуться Марка, потянула за собой мысли о жарком поцелуе. О том, чтобы смотреть в темно-карие глаза, пока Челси будет зарываться пальцами в темные волосы. О том, чтобы коснуться губами его теплой шеи и прижаться горячей кожей к его.

Тот факт, что подобные мысли не пугали, испугал Челси. Конечно, Марк – привлекательный мужчина, но она никогда не питала слабости к большим парням. К мачо, которые использовали свои тела и били друг друга по голове. Да, хоккеисты носят шлемы, но она видела в записи, как Марк бьет других игроков и сам получает удары.

И Челси определенно никогда не имела склонности к суперзвездам и спортсменам. А особенно к спортсменам–суперзвездам. Спортсмены – худшие из суперзвезд. Большинство из них в межсезонье отрывалось на всю катушку и заслужило свою плохую репутацию. Челси не читала ничего подобного о Марке, но решила, что если бы хорошенько поискала, то нашла бы статьи об этом. Она сомневалась, что он вел себя как ангел.

Не имело значения, что Марк больше не играл в профессиональный хоккей. Когда он выходил на публику, к нему все еще относились как к звезде. Ему выказывали то уважение, которое Челси всегда считала отвратительным.

Так почему же мысль о том, чтобы провести руками по его каменно-твердому телу не пугала ее? Челси не знала. Может быть потому, что прошло уже много времени с тех пор, как ее руки скользили по чьему-либо телу, кроме ее собственного. Может, и у Бо имелась та же самая проблема? Или, и такое возможно, сексуальная неудовлетворенность Бо перенеслась на Челси? Она на самом деле иногда могла почувствовать физическую боль сестры. Когда они были детьми, если одна из них падала с велосипеда, вторая падала тоже. Теперь подобное случалось уже не так часто, но в прошлом году, катаясь на лыжах, Бо сломала ключицу. Боль в плече почувствовала и Челси, хотя в то время они находились в разных штатах. Поэтому она полагала, что, вполне возможно, оказалась под влиянием жаркой, подавляемой похоти Бо. Особенно учитывая, что они устроились рядом на кушетке.

Повернувшись, Челси посмотрела на сестру, которая вся такая невинная сидела и смотрела телевизор, попивая коку:

- Тебе нужно пойти и переспать с первым встречным.

Бо указала на телевизор:

- Можно дождаться рекламы или бежать и «всех порвать» прямо сейчас?

- Можешь подождать.

Глава 10

К счастью для Челси, излечение от не-таких-уж-и-пугающих мыслей не зависело от ее сестры: Марк решил эту проблему своим обычным дурным поведением.

Да и слава Богу.

В понедельник утром, когда Челси прибыла на работу, Бресслер стоял на кухне, глядя на свою ассистентку так, будто пытался что-то решить. Что-то, что его сильно огорчало. Она оставила его в одиночестве и отправилась работать над фанатскими письмами, число которых, казалось, увеличивалось день ото дня.

Во вторник Марк выглядел еще более недовольным, а к среде стал вести себя так, будто Челси совершила какую-то непростительную ошибку. Например, ударила его по ноге или разбила «мерседес».

Утром в четверг Челси пообщалась с агентом по недвижимости и набросала список домов, которыми Марк заинтересовался. А затем отправилась искать своего работодателя в огромном доме. После пятиминутных поисков она поднялась по длинной изгибающейся лестнице на второй этаж, где еще никогда не бывала. Остановившись, Челси осмотрелась. Заглянула в открытую дверь хозяйской спальни. На незаправленной кровати были сбиты в кучу белые простыни и толстое голубое одеяло. Спортивные штаны и шлепанцы лежали на полу рядом с мягкой кушеткой, за кроватью находилась дверь, ведущая в ванную с каменным полом.

Внимание Челси привлек металлический звон. Она направилась дальше по коридору и, пройдя мимо пустых комнат, остановилась в дверном проеме последней.

Помещение оказалось спортивным залом: тренажеры и ряды штанг. Челси знала, что здесь проходят занятия с физиотерапевтом, но сегодня Бресслер был один.

Он сидел на тренажере для ног и, поднимая перекладину, наблюдал за процессом в зеркальную стену. Из скрытых колонок доносились звуки “Black Hole Sun” группы «Саундгарден».

Пот градом катился по лицу и груди Марка. На нем были хлопковые серые шорты и белые кроссовки. Уродливый розовый шрам рассекал бедро до самого колена. Несколько секунд Челси наблюдала за Бресслером в зеркало: мощные ноги размеренно поднимались и опускались. Она скользнула взглядом по влажным, твердым мышцам его груди и плеч и вверх до решительно сжатых губ. Потом протянула руку и уменьшила громкость песни. Штанга опустилась с громким лязгом, когда Марк резко обернулся и увидел свою ассистентку. Его темные глаза остановились на лице Челси. Несколько секунд он пристально смотрел на нее, а потом спросил:

- Чего вы хотите?

Она подняла бумаги, которые держала в руке:

- Просто хотела показать вам информацию о домах, на которые вы обратили внимание.

Марк поставил ноги на пол, взялся за перекладину здоровой рукой и встал.

- Оставьте здесь, - он ткнул пальцем в направлении одного из тренажеров.

Вместо того чтобы исполнить повеление Марка, Челси скатала бумаги в рулон и постучала ими по ноге.

- Что я сделала сегодня, чем разозлила вас?

Он взял белое полотенце, вытер шею и, глядя на Челси, нахмурился.

- Сегодня? – Уголки его рта опустились, и Марк покачал головой. – Ничего. Но день еще не закончился.

Челси подошла в силовому тренажеру и положила на него бумаги. Ей нужно было кое о чем поговорить со своим подопечным. Он бы назвал это любопытством. Она называла это «делать свою работу».

- Вы получили приглашение на большую вечеринку в честь Кубка Стэнли?

Марк вытер лицо. Из-под полотенца донеслось приглушенное «да».

- Вы пойдете?

Он пожал обнаженным плечом:

- Может быть.

- У вас есть костюм?

Бресслер усмехнулся, вешая полотенце на шею:

- Да. У меня есть костюм.

Сев на тренажер рядом с бумагами, Челси закинула одну ногу на другую.

Сегодня на ней была оранжевая кружевная туника, коричневый кожаный ремень и бежевые капри. Очень спокойный наряд по ее меркам. Челси стало интересно, заметил ли это Марк.

- Вам понадобятся услуги транспортной компании?

- Вы же не будете настаивать на том, чтобы отвезти меня?

- Я не работаю по выходным, - она покачала головой. – Но даже если бы это был не субботний вечер, я все равно не смогла бы, потому что иду на вечеринку со своей сестрой.

- Мини-сестрички, - Марк поднял одну бровь. – Это будет интересно.

Челси спросила себя, а подразумевал ли он «интересно» в хорошем смысле этого слова? И решила не уточнять.

- Вы думали насчет благотворительного турнира по гольфу? - Марк склонил голову набок, но не ответил. - О том, чтобы тренировать маленьких хоккеистов?

Он поднял больную руку, и Челси заметила, что на ней нет лангеты.

- Хватит.

- Мне просто не нравится видеть, как вы просиживаете штаны, когда вокруг столько всего, что вы могли бы сделать.

Марк поднял руки над головой и схватился за перекладину для подтягивания. Средний палец его правой руки указывал в потолок, под мышками темнели влажные от пота волосы.

- Давайте для разнообразия поговорим о вас.

Челси прижала руку к груди:

- Обо мне?

- Да. Вы хотите вмешаться во все в моей жизни. Давайте вмешаемся в вашу.

Она взялась за тренажер руками и свела локти:

- Я просто обычная девушка.

Уставившаяся на великолепные мужские грудные мышцы, покрытые короткими темными волосками. Вообще-то, Челси не была большой поклонницей волос на груди у мужчин, но сейчас, глядя на Марка, склонялась к тому, чтобы ею стать: тонкие волоски окружали его плоские соски, затем собирались в дорожку, которая сужалась в тонкую линию, идущую по обнаженному животу вниз к пупку. Прямо как в рекламе спортивных напитков.

- Угу.

- Так что вмешиваться особо некуда.

Восемь кубиков пресса уже не были так хорошо очерчены, как прежде, но живот все еще оставался крепким как барабан, а косые мышцы пресса – рельефными. Краешек белой резинки виднелся прямо над поясом шорт, низко сидевших на бедрах.

- Давайте все равно вмешаемся.

Резинка, которая означала, что он носит трусы. Скорее всего, боксеры. Просто потому, что Челси не могла представить его в плавках. Не то чтобы она представляла его в нижнем белье. Это было бы неправильно. Она ведь работает на него. Ну, может быть, технически нет, но…

- Вы думаете, что я должен что-то сделать со своей жизнью. А что вы делаете со своей?

- Прямо сейчас я – ваш ассистент.

- А разве у вас нет «столько всего, что вы могли бы сделать», кроме как возить по делам меня и вмешиваться в мою жизнь?

Челси подняла глаза, прежде чем ее интерес опустился еще ниже и она начала бы раздумывать над хозяйством Бресслера размера магнум… снова.

- У меня есть планы.

- Например?

Она подняла взгляд к его карим глазам:

- Я работаю и коплю деньги.

- Копите на что? – Здоровой рукой он сделал жест, чтобы она продолжала.

- Я не хотела бы говорить об этом.

Его губы изогнулись в медленной улыбке:

- Что-то личное?

- Да.

- Есть несколько вещей, о которых женщины не будут говорить. – Он оторвал палец от перекладины. – Например, реальное число бывших любовников. Вы все хотите знать точное количество женщин, с которыми у мужчины был секс, как часто и каждую сочную деталь. Но вы не хотите делиться той же информацией.

- Только потому, что когда дело касается случайного секса, все еще существуют двойные стандарты.

Марк пожал плечом и наклонился вперед, держась за перекладину, которая висела над ним.

- Я понимаю, но женщины не должны спрашивать меня о моей сексуальной жизни, если никто из них не собирается говорить о своей. – Он выпрямился и опустил руки. – Может быть, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моих личных делах.

Слишком поздно. Письмо от Лидии Феррари висело в гостевой книге несколько месяцев, прежде чем Челси удалила его. Она решила, что, наверное, должна сказать Марку об этом, иначе ему скажет кто-то другой.

- Вы знаете Лидию Феррари?

Он нахмурился, подходя к тренажеру, на котором сидел, когда Челси зашла в комнату.

- Как машина? – Схватился за перекладину и медленно опустился.

- Нет. По крайней мере, я думаю, что нет. Она написала письмо в вашей гостевой книге.

Разведя руки пошире, Марк притянул перекладину к груди.

- Я ее не знаю.

- Она заявила, что вы встретились с ней в «Лава Лаундж», занимались сексом в ее квартире в Редмонде, а потом не перезвонили.

Перекладина замерла на полпути. Марк уставился на Челси в зеркало:

- Что еще она написала?

- Что это был лучший секс в ее жизни. И что вы ранили ее чувства, когда не перезвонили.

Он поднял перекладину и снова опустил: мышцы на его руках и спине напрягались и расслаблялись.

- Она была ненормальной.

- Вы же ее не знаете.

- Я помню ее. Черт, трудно забыть женщину с таким количеством пирсинга на теле. – Челюсть Марка напряглась, когда он потянул перекладину вниз.

- И где же был этот пирсинг?

- Везде. Какая-то часть меня испугалась, что я лишусь кожи или обзаведусь шрамами.

- Очевидно, испуганная часть не относилась к тем, которые находятся ниже вашей талии.

Низкий смешок слетел с его изогнутых в улыбке губ:

- Письмо все еще там?

- Я удалила его.

- Спасибо.

- Пожалуйста. – Челси понаблюдала за ним несколько мгновений, затем сказала: - Вы совсем не кажетесь расстроенным, что «кто-нибудь» знает о «ваших личных делах» с Лидией Феррари.

- Во-первых, сомневаюсь, что это ее настоящее имя. – Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Во-вторых, женщины все время говорят такие вещи. Даже если я никогда не встречался с ними. - Челси как раз собиралась заметить, что он встречался с Лидией Феррари, когда Марк добавил: - Я привык к этому.

- И это вас не беспокоит?

Он пожал плечами.

- Люди будут говорить и писать все, что захотят, и им все равно, правда это или нет. У всех есть собственное мнение. Когда я сказал, что не хочу говорить о своих личных делах… я имел в виду, что не хочу копаться в этом, когда я голый и собираюсь заняться делом. Это может испортить нужный настрой. – Он снова сделал глубокий вдох и выдохнул. Челси думала, что обсуждение Лидии Феррари закончено, но потом Марк добавил: - Учитывая, что та женщина участвовала в деле, я просто благодарю Господа за то, что она не все написала.

Челси прикусила губу, пытаясь справиться с любопытством. Но не смогла.

- Что именно?

- Не ваше дело, мисс Любопытная Варвара. – Он передвинул руки на перекладине поближе друг к другу. – Мы снова говорим о моих делах, а вы все еще не рассказали о ваших.

- Почему когда я задаю вопросы, я «Любопытная Варвара» и вмешиваюсь не в свои дела?

Марк сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, продолжая выполнять упражнение.

- Вторая вещь, о которой все женщины не хотят говорить, - сказал он вместо ответа на вопрос, - это пластическая хирургия. Многие женщины делали пластику, но ни одна не признает это. – Он оглянулся через плечо. – Копите деньги, чтобы переделать нос?

- Что? – Челси задохнулась. – С моим носом все в порядке. – Она подняла руку к лицу: – Что не так с моим носом?

- Все так. Моя бывшая сделала пластику носа, но хотела сохранить это в полной тайне. – Марк повернулся к зеркалу. – Как будто каждый, кто ее знал, не обнаружит очевидное, едва взглянув ей в лицо.

Челси опустила руку:

- Нет. Не нос.

- Задница? Жена Карлсона откачала жир из бедер и закачала его в задницу.

- Это называется бразильское подтягивание ягодиц. И нет, я этого не хочу. – Встав, Челси подошла к стойке с гантелями. Какого черта? Почему она боится, что он узнает? Она же не заботится о его мнении или о том, что он примется читать ей мораль. Не после того, как он признал, что занимался сексом с женщиной, боясь, что она превратит его в подушечку для булавок. Челси провела рукой по верхней гантеле. – Я хочу накопить достаточно денег, чтобы сделать операцию груди.

Перекладина со стуком опустилась вниз, взгляд Марка переместился на грудь Челси:

- Вы думаете, что она недостаточно большая?

Нахмурившись, та покачала головой:

- Я хочу сделать операцию по уменьшению груди.

- О, - он снова поднял глаза к лицу своей собеседницы. – Зачем?

Как всегда. Она знала, что он не поймет. Черт, даже ее собственная семья не понимала.

- Мне не нравится большая грудь. Она тяжелая и все время мешается. Трудно найти подходящую одежду, и у меня болят спина и плечи.

Марк встал и взял полотенце, все еще висевшее у него на шее.

- И насколько вы хотите ее уменьшить?

Челси сложила руки на груди:

- Думаю, до полного С.

- С – хороший размер, - кивнул Марк, вытирая лицо.

Ух ты! Она что, в самом деле говорит об операции груди с Марком Бресслером? С мужчиной? И он не вопит по поводу, что она собирается уменьшить грудь?

- Вы не считаете, что это плохая идея?

- Почему вас заботит то, что я думаю? Если у вас болит спина, а вы что-то можете сделать с этим, то вы должны это сделать.

Что ж, разумно.

- Какой у вас сейчас размер?

Челси уставилась на свои туфли:

- Двойной Д.

- Для кого-то повыше это не было бы проблемой, но вы невысокая девушка.

Челси подняла глаза. На Марка, стоявшего в нескольких метрах от нее. Большого и плохого, и почти обнаженного. С завивавшимися влажными волосами на голове. Если бы она не знала его, не знала, каким грубым придурком он может быть, то могла бы оказаться в опасности влюбиться в него. Или броситься ему на горячую, мокрую грудь и поцеловать в губы. Не за то, как он выглядел, хотя выглядел он чертовски хорошо, а за то, что понял чувства Челси.

- Что?

Покачав головой, она отвела взгляд:

- Моя семья не хочет, чтобы я делала операцию. Они все думают, что я импульсивна и потом буду жалеть.

- Вы не произвели на меня впечатление такой уж импульсивной особы.

Челси, приоткрыв рот, снова уставилась на Марка. Всю жизнь ей говорили, что она импульсивная и нуждается в руководстве. Потребность поцеловать его стала еще сильнее.

- По сравнению со всеми остальными в нашей семье, моя жизнь – полный хаос. Совсем неконтролируемая.

Марк склонил голову набок, изучая свою ассистентку:

- Может быть, то, что происходит вокруг вас, хаотично, но вы все держите под контролем. – Уголок его рта чуть приподнялся. – Раньше моя жизнь была такой же. Теперь нет.

- Мне кажется, что вы все прекрасно контролируете.

- Это потому что вы не знали меня прежде.

- Вы были помешаны на контроле?

- Мне просто нравилось, чтобы все было по-моему. - Ну, конечно. - Я потерял контроль над своей жизнью в тот день, когда очнулся в госпитале, подключенный к аппаратам и привязанный к постели.

- Почему вас привязали?

- Полагаю, потому что я пытался вытащить трубку из горла.

Даже глядя на шрамы, было трудно представить, как покалечен и как близок к смерти он был. Марк был сильнее и держал все под контролем лучше, чем ему казалось.

- Операция – это то, чего хотите вы. – Он пожал мощными плечами. – Это ваша жизнь.

- Бо считает, что это расчленение.

- Вы – не Бо.

- Я знаю, но… - Как она могла объяснить это кому-то, кто не знал, что такое иметь близнеца? – Когда вы всю свою жизнь выглядите как кто-то еще, изменить это немного страшно. И странно.

- Вы говорите о груди. А не о лице. – Марк взял трость, стоявшую около штанг. – Но, скорее всего, я не тот человек, который может высказывать свое мнение. Я любитель бедер. – Трость выпала из его руки и приземлилась на ковер с мягким стуком. – Дерьмо. – Марк ухватился за тренажер для равновесия и медленно присел.

Не подумав, что делает, Челси шагнула вперед и опустилась на одно колено. Взяв трость, она подняла взгляд. Лицо Марка было прямо над ней, и что-то темное и напряженное светилось в его глазах.

- Я бы хотел, чтобы вы не делали этого, - сказал он хриплым шепотом рядом со щекой Челси.

- Не делала что?

Он поднялся, возвышаясь над ней:

- Не носились вокруг, обращаясь со мной так, будто я беспомощный.

Челси тоже встала и оказалась так близко, что лишь миллиметры воздуха отделяли кружево ее блузки от груди Марка и темных волосков на ней.

Протягивая руку к трости, он посмотрел Челси в лицо.

Его пальцы обхватили ее ладонь, и от этой теплой крепкой хватки у Челси пробежали мурашки от запястья до локтя.

- Я не ребенок.

Она стояла так близко, что могла видеть темную линию, окаймлявшую его радужки, и все разнообразие оттенков глубокого карего цвета этих глаз, окруженных густыми вызывавшими зависть ресницами.

- Я знаю.

Он сжал ее руку, опуская взгляд к губам:

- Я мужчина.

Да. Да, он мужчина. Полуобнаженный мужчина с большими покрытыми потом мышцами и тлеющим огнем в глазах.

Внезапно она почувствовала жар и небольшое головокружение. Может, от всего того тестостерона, который только что вдохнула.

- Я знаю.

Марк открыл рот, будто собирался что-то сказать. Но вместо этого убрал руку и обошел Челси. У нее возникло ощущение, что если бы он мог бежать, то пулей бы вылетел из тренажерного зала.

- Не хотите посмотреть списки домов, которые я подобрала вам? – Она взяла бумаги с тренажера и сделала несколько шагов к Марку.

- Нет, не нужно. Вы знаете, что я ищу. – Он остановился в дверном проеме, почти заполнив его своими широкими плечами. – Назначьте в каком-нибудь из них встречу и позвоните мне.

- Вы хотите, чтобы я звонила вам по поводу осмотра домов?

- Да. – Положив руку на белый дверной косяк, он повернулся к ней в профиль. Свет и тень легли на его лицо. – У вас есть номер моего мобильника. Не нужно снова слоняться здесь в поисках меня.

Взгляд Челси опустился от кончиков его темных волос к изгибу позвоночника.

- Мне не трудно.

- Мне трудно.

- Но… - она покачала головой. – Что если вы в соседней комнате? Мне все равно звонить?

- Да. Нам не стоит общаться лично.

Что? Она что-то пропустила? Как желание поцеловать этого мужчину сменилось желанием ударить его по голове?

И почему Челси это совсем не удивило?

Она принялась звонить Марку по пять раз на дню. В основном чтобы позлить его, спрашивая:

- У вас нет никакой антипатии к красно-коричневым коврам? Я нашла дом, который может вас заинтересовать, но там красно-коричневый ковер.

- Просто назначьте встречу.

Отбой.

Челси подождала полчаса, затем позвонила снова:

- Не нужно ли отнести ваш костюм в химчистку?

- Нет.

Отбой.

В полдень она набрала его номер, чтобы спросить:

- Как насчет сэндвича?

- Я сам могу сделать себе чертов сэндвич!

- Я знаю. – Челси улыбнулась. – Просто подумала, что если вы будете делать себе, то могли бы сделать и мне. Я люблю с ветчиной и сыром. С одной стороны - салат-латук, с…

Отбой.

Он так и не принес ей сэндвич. И она разозлилась еще сильнее, услышав, как Марк громко шумит на кухне. Челси ответила еще на несколько писем и подождала до двух часов, чтобы снова ему позвонить:

- На вашей подъездной дорожке сидит белка.

- Вы что, черт возьми, издеваетесь?

- Нет. Я прямо сейчас смотрю на нее.

- Вы звоните мне, чтобы сказать о какой-то хреновой белке?

- Да. Конечно. Вы хотите, чтобы я вызвала специалиста, который поставит ловушки от грызунов? Белки, знаете ли, являются переносчиками бешенства.

Он пробормотал что-то о том, что она тупее беличьего дерьма, затем…

Отбой.

Вскоре после этого на подъездную дорожку въехал сверкающий красный грузовичок, и Марк поспешно направился к нему. Возможно, за рулем был один из его корешей-хоккеистов. Челси набрала номер мобильника Бресслера, но ее переключили на голосовую почту. Этот придурок выключил телефон.

На следующее утро, когда Челси приехала на работу, она позвонила, чтобы узнать, включил ли Марк телефон. В этот раз ей действительно было, что ему сказать.

- Я назначила осмотр трех домов на понедельник сразу после вашего визита к дантисту.

- Ненавижу дантистов.

- Все их ненавидят. - Она порылась в записях, которые сделала, когда разговаривала с риэлтором. – Есть дом с четырьмя спальнями в округе «Куин Анна». С пятью спальнями на Мерсер-Айленд, что, должна сказать, не так уж далеко от того места, где вы живете сейчас. И потрясающий дом в Киркланде площадью почти две тысячи квадратных метров.

- Хорошо. Это все?

- Нет, думаю, вам стоит взглянуть на кондоминиум на Секонд-авеню. Я знаю, вы говорили, что не любите шумный центр города, но увидеть эту квартиру действительно стоит.

- Нет.

Отбой.

Подождав полчаса, Челси снова позвонила:

- Я принесла виноград. Хотите немного? Он очень свежий и вкусный.

Отбой.

Она подождала час, а потом:

- Что значит упасть с ног на голову? Если ты падаешь, разве ноги не должны быть выше головы?

Марк выругался так громко, что казалось, будто находится в комнате.

- Я вас убью, - сказал он, появляясь в дверях.

Челси подпрыгнула и повернулась на стуле кругом.

- Черт! – И сжала ткань платья от Пуччи у своего сердца.

- Клянусь Богом, я задушу вас голыми руками, если вы еще хоть раз позвоните мне с подобной чепухой.

Бресслер выглядел так, будто в самом деле имел это в виду. Прищуренные глаза метали молнии. Он надел джинсы - для разнообразия - и белую футболку. Пачка сигарет в руке дополнила бы облик.

Проведя пальцами по шее, Челси почувствовала лихорадочное биение пульса:

- Вы меня до смерти напугали.

- Нет, я не настолько удачлив. – Несколько секунд он смотрел на нее суровым взглядом. Без сомнения тем, которым награждал своих хоккейных соперников. Без сомнения тем, который всегда срабатывал. – Я жду звонок на домашний телефон примерно через пятнадцать минут. Это мой агент. Не берите трубку. – И вышел, сказав напоследок: – И ради Бога, не звоните мне на мобильник.

Она мудро прикусила язык. И напомнила себе, что хочет сохранить эту работу. Что эта работа нужна ей. Весь оставшийся день Челси была занята. Она назначила встречу с оценщиком, чтобы тот пришел посмотреть дом Марка на следующей неделе сразу после того, как закончит работу клининговая компания.

В три позвонил риэлтор с новостью, что в Белльвью в ближайшие полчаса будет выставлен на продажу дом. Его еще нет в списках, но Челси была уверена, что когда он там появится, покупатели найдутся очень быстро. Может быть, еще до понедельника. Повесив трубку, она уставилась на телефон в своей руке. Ей не хотелось умирать. И не хотелось быть задушенной… но если она не скажет Марку о доме, то не выполнит свою работу. И новое предложение риэлтора не было «чепухой». Глубоко вздохнув, Челси быстро набрала номер. Где-то в доме зазвонил телефон, но Марк не ответил. Она повторила вызов и направилась на звуки “American Woman”, обошла лестницу, прошла в заднюю часть дома.

И обнаружила Марка спящим в комнате отдыха. Звук телевизора снова был приглушен, а Бресслер лежал на широкой кушетке. Остановившись в дверях, Челси позвала:

- Мистер Бресслер.

Он не пошевелился, и Челси подошла к нему. Его правая рука лежала на груди - без лангеты.

- Мистер Бресслер. – Он почесал грудь через футболку, но все равно не проснулся. Наклонившись, Челси коснулась его руки: – Мистер Бресслер, мне надо с вами поговорить.

Его веки медленно поднялись, и он посмотрел на нее. Нахмурившись в замешательстве, спросил грубым и хриплым ото сна голосом:

- Почему ты снова одета?

Рука Челси замерла на его плече:

- Что?

- Все в порядке.

Его губы изогнулись в чудесной сладкой улыбке. Он смотрел на Челси так, будто это на самом деле доставляло ему удовольствие. И так непохоже на то, как он смотрел на нее раньше – готовый убить. Глядя, как улыбка достигает его глаз, Челси была почти готова простить ему все.

- Мне нужно поговорить с вами, мистер Бресслер.

- И мне нужно поговорить с тобой.

Он потянулся к ней. Только что она стояла, глядя на Марка сверху вниз, и вдруг уже лежит на кушетке рядом с ним.

Весь воздух вылетел из ее легких с легким «ох»:

- Мистер Бресслер!

Он посмотрел на нее сверху вниз из-под полуприкрытых век:

- Ты не думаешь, что уже пора называть меня Марком? Особенно после всего того, что ты позволила мне делать с собой?

- Что именно?

Тихо засмеявшись, он наклонил голову и:

- Это, - произнес около ее рта. – Здесь. – Его губы скользнули по щеке Челси, и Марк прошептал ей на ухо: – Везде.

Не было такого. Она бы запомнила, если бы он поцеловал ее. Особенно «везде».

Челси подняла руку к плечу Марка, чтобы оттолкнуть. Его мышцы напряглись под ее ладонью и стали каменно-твердыми.

- Да, - прошептал он, уткнувшись ей в шею. – Потрогай меня снова.

Снова? Его теплое дыхание ласкало ей кожу и вызывало жар в груди. Марк поцеловал ее прямо под ухом, и это было очень хорошо. Прекрасно. Как медленный, ленивый секс жарким летним днем. Челси определенно не должна была испытывать такие чувства к своему работодателю.

- А я думала, что не сильно вам нравлюсь.

- Ты мне слишком сильно нравишься.

Он прижался приоткрытыми губами к ее шее и нежно втянул кожу в рот.

Горло Челси сжалось.

- Не думаю, что мы должны делать это, - умудрилась выдавить она.

- Нет. Скорее всего, нет. – Марк поцеловал ямку на ее горле, коснулся губами подбородка и прошептал ей прямо в губы: - Но какого черта...

И прежде чем она смогла возразить, его губы накрыли ее и лишили дыхания. Теплой ладонью Марк обхватил лицо Челси, большим пальцем погладив щеку. Сексуальное узнавание разгорелось жаркой волной в ее груди и устремилось к низу живота. Внезапное и неожиданное желание, вспыхнувшее в теле, ошеломляло.

Это все неразумно. Плохо-плохо-плохо. В прошлом Челси легко удавалось противостоять сексуальным предложениям своих работодателей. Она должна остановить Марка. Но вместо того чтобы поступить разумно, она скользнула рукой с его плеча к шее, и в его груди завибрировал низкий стон.

- Поцелуй меня, Челси. Открой свой прекрасный рот для меня.

Так она и сделала, откликаясь на его хриплый голос и на удовольствие от его прикосновений. Губы Челси приоткрылись, и Марк поцеловал ее. Медленно, нежно, жаркими губами и языком, заставляя ответить. Делая ее ведущей, когда последняя мысль о сопротивлении растаяла в жаре желания. Язык Челси скользнул в глубину рта Марка, жаркую и зовущую. Он был так хорош на вкус. Как потребность и желание, и секс. Челси запустила пальцы ему в волосы, обхватив лицо ладонями. Ее тело стремилось к нему, желая получить больше его тепла, пока он жарко целовал ее. Низкий чувственный стон слетел с ее губ, коснувшись рта Марка.

Отстранившись и тяжело дыша, он посмотрел Челси в лицо. Моргнул в полумраке комнаты и нахмурился:

- Челси.

Ей нравилось, как он произносит ее имя. Так невнятно от желания. Она положила руки ему на затылок и снова медленно притянула его голову к себе. И стала целовать медленными голодными поцелуями, от которых сжималась грудь, а живот завязывался в узел.

Ладонь Марка скользнула вниз по ее руке, и Челси задержала дыхание, ожидая, что он схватит ее за грудь. Когда этого не произошло, Челси расслабилась и провела рукой вниз, по шее Марка, к его плечу. Она коснулась твердых мышц его груди, и ее пальцы сжались на белой футболке.

Узел в животе сместился ниже, когда Марк провел рукой по бедру Челси и вниз по ноге. Он добрался до обнаженной кожи, скользнул рукой под край платья и обхватил ладонью гладкое бедро.

Где-то вдалеке раздался звонок. Челси не знала, был ли он реальным или нет. Ей было все равно. Единственное, что имело значение, это губы Марка на ее губах и его руки, ласкающие ее. Челси прижалась к нему, и он обхватил ее ягодицы своими большими теплыми ладонями. Его большой палец коснулся кружевных трусиков и скользнул под эластичный край.

Звонок снова затрезвонил, и Марк поднял голову, глядя на Челси. Его взгляд опускался по ее лицу, вниз по руке, к своей ладони, которая обхватывала ее ягодицу.

- Дерьмо. – Он отдернул руку и перекатился на спину.

Желание все еще струилось по венам Челси, и она спросила себя, почему «дерьмо»? Потому что пришлось остановиться? Или «дерьмо» потому, что он не должен был начинать.

Подняв руку, Марк прикрыл ладонью глаза:

- Пожалуйста, пусть это будет ночной кошмар.

Челси догадалась: это и есть ответ на ее вопрос. Спустив ноги с кушетки, она встала. То, что Бресслер посчитал поцелуй с ней ночным кошмаром, ранило сильнее, чем должно было, учитывая природу их взаимоотношений. Они же не были любовниками. Она работает на него. Да, это был ночной кошмар. И все же Марк не должен быть так груб. Особенно не после того, как так целовал ее.

- Как, черт возьми, это случилось? – Он опустил руку и посмотрел на Челси. – Вас здесь даже быть не должно.

Эти слова прозвучали подозрительно, как будто он пытался обвинить ее, тогда как она была совершенно невиновна. Ну ладно, может быть, совсем чуть-чуть.

- У меня был к вам важный разговор, а вы не ответили на мой звонок.

Сев, Марк потянулся за тростью, что лежала на полу.

- Заметили еще одну бешеную белку? – Он встал и повернулся к Челси лицом. Спереди его футболка смялась от ее хватки. – Виноград, о котором вы спешили мне сообщить?

- Вы говорите так, будто я спланировала все это. – Челси прижала руку к груди. – Но я не виновата.

- Если вы так уж невиновны, как мои руки оказались на вашей заднице, а ваш язык у меня во рту?

Челси задохнулась.

- Это не моя вина! Вы схватили меня и притянули к себе. – Она ткнула пальцем в его сторону. – А потом поцеловали.

Уголки его губ недовольно опустились:

- А вы, кажется, не возражали.

Глава 11

Марк посмотрел на свою ассистентку, сидевшую на другой стороне кушетки. Волосы у мисс Росс были растрепаны, губы припухли. Он сжал пальцы на рукоятке трости, чтобы удержаться и не схватить Челси снова. Чтобы удержаться и не опрокинуть ее на кушетку, не провести рукой по гладкому бедру до упругой маленькой попки.

- Ну, сначала я была в шоке. А потом просто ждала, пока вы расслабитесь, и я смогу освободиться. – Челси пожала плечом, будто маленькая актриса, каковой на самом деле и была. – Я уже готовилась ударить вас коленом в пах и убежать.

Марк засмеялся. Неудивительно, что она без работы. Ее слова показались ему совсем неубедительными. Ведь в его голове все еще звучал ее долгий, полный желания стон.

Снова раздалась трель звонка.

- Я никого не жду, - сказал Марк. – Вы назначили какую-то встречу, не сказав мне?

- Конечно, нет. Может быть, это риэлтор. Она очень волнуется по поводу дома в Белльвью.

Марк развел руками, и ему не надо было смотреть вниз, чтобы знать: спереди его джинсов образовалась заметная выпуклость.

– Дело с этим придется иметь вам.

Взгляд Челси опустился вниз к молнии на его джинсах «Лаки». Несколько долгих секунд мисс Росс смотрела на доказательство его возбуждения: щеки ее медленно заливались румянцем.

- Ох, - повернувшись на каблуках босоножек, она почти выбежала из комнаты.

Марк наблюдал за уходом своей ассистентки, потом наклонился, чтобы взять пульт с края стола, выключил телевизор и бросил пульт на кушетку. Челси ему снилась. Снова. Она ему снилась, а затем оказалась живой и дышащей частью его мечты. Когда он только проснулся и посмотрел на женщину в своих объятиях, то был в замешательстве. В его сне она была обнаженной, и они занимались жарким, сумасшедшим сексом. Затем Марк открыл глаза и увидел ее в этом ужасном платье от Пуччи.

Подойдя к французским дверям, он выглянул на задний двор и площадку для гольфа за ним. Когда Марк притянул Челси к себе и поцеловал ее в шею, все было в сонной дымке, реальность смешивалась с фантазией. Но звук голодного стона вывел его из замешательства, и Марк поднял голову, чтобы посмотреть на Челси. У него мелькнула мысль, что он должен остановиться, но затем она заставила его наклонить голову и поцеловала своими нежными губами, лаская жарким языком. И любая мысль прекратить это мгновенно пропала, сменяясь более темными, горячими идеями. Идеями о том, чтобы заняться всеми теми греховными штучками, которые он вытворял с маленьким соблазнительным телом этой женщины всю последнюю неделю во сне. Марк не знал, делало ли это его одиноким или одержимым, или больным. А, может быть, всем вместе.

- Там кое-кто хочет вас увидеть.

Марк повернулся лицом к комнате, готовый сказать мисс Росс, чтобы она избавилась от любого, кто явился к его дверям. Он открыл рот, но ни слова не слетело с его губ: взгляд остановился на худеньком мальчике с короткими, прилипшими к голове рыжими волосами, яркими медными веснушками на лице и очками в золотистой оправе.

Может быть, в памяти Марка после аварии и имелись пробелы, но он помнил стоявшего на пороге парнишку. Трудно забыть ребенка, который совершенно не знаком даже с основами игры в хоккей. Парнишка катался на коньках, как ветряная мельница, бил по шайбе клюшкой, как топором, и ставил другим детям подножки.

- Привет, Дерек. Как жизнь?

- Хорошо, тренер Бресслер.

Что этот ребенок тут делает, как он нашел его?

- Я могу тебе чем-то помочь?

- Я получил ваше письмо. И вот я здесь.

Марк поднял глаза на Челси, которая стояла рядом с мальчиком. Ее лицо было полностью лишено эмоций. Марк знал, что означает это выражение его ассистентки. Она была чертовски виновата.

- У меня с памятью не очень из-за аварии, - сказал он парнишке. – Так что ты должен напомнить мне, что я написал в том письме.

Дерек поднял пару коньков, связанных вместе:

- Что я должен приехать и показать, как научился тормозить.

Рот у мисс Росс приоткрылся, и она покачала головой:

- Вы этого не писали.

Наклонив голову набок, Марк скрестил руки на груди:

- Что еще я не писал?

Глаза Челси сузились, когда она взглянула на стоявшего рядом мальчика:

- Вы не писали, что он должен приехать сюда и потренироваться, это уж точно.

Дерек взглянул на Челси, и за стеклами очков его глаза тоже сузились:

- Откуда вы знаете?

- Ну, я... я… я проверяю орфографию во всех письмах мистера Бресслера, прежде чем он отошлет их. Из-за его проблем с памятью и всего такого.

Это было полнейшее вранье, но парнишка купился. Кивнув, он снова повернулся к Марку:

- Знаете, я мог бы помочь. Моя мама помогает мне специальными карточками для улучшения памяти.

Последнее, в чем сейчас нуждался Марк, это чтобы завтра к нему заявился какой-то ребенок с карточками для улучшения памяти.

- Спасибо за предложение, но мне уже намного лучше. Так как ты получил мой адрес?

Свободной рукой Дерек поправил очки:

- Да из Интернета.

Такой ответ вызывал опасения. Если восьмилетний мальчик смог найти Бресслера, кто еще может сделать это?

- Я уверена, что ты нарушил какой-то закон. Сначала каким-то образом взломав электронную почту мистера Бресслера, а потом найдя адрес его дома.

- Я не нарушал никаких законов! Его электронный адрес был на бумаге, которую нам дали в прошлом году. И я просто забил его имя в «Кто есть кто» и получил адрес.

Что это еще за «Кто есть кто»?

Челси погрозила Дереку пальцем:

- Даже если ты не нарушал законов, в чем я не особо уверена, невежливо заявляться к людям домой. Твоя мама знает, где ты?

Дерек пожал худеньким плечом:

- Моя старшая сестра в торговом центре, а мама на работе. И не освободится до шести.

- Где ты живешь? – спросил Марк.

- Редмонд.

- Как ты сюда добрался?

- На велосипеде.

Неудивительно, что волосы у мальчишки прилипли к голове.

- Хочешь воды или содовой? – Марк не мог позволить ребенку умереть от обезвоживания, прежде чем отошлет его домой.

Дерек кивнул:

- А у вас есть «Гаторейд»? Тот, который мы пили в хоккейном лагере?

- Может быть. – Марк сжал пальцы на рукоятке трости и направился к дверям. – И тебе нужно позвонить маме и сказать, что ты здесь.

- В самом деле нужно, тренер? Я не могу просто уйти, прежде чем она вернется домой?

- Нет. – Он подошел к порогу и сделал Дереку знак пройти вперед. Мальчик сдвинулся с места, а Марк посмотрел на Челси: - С вами мы поговорим позже.

Она вздернула подбородок:

- Я не говорила ему прийти сюда для тренировки.

Марк посмотрел в переменчивую лазурь ее глаз:

- Не об этом.

- А о чем?

Он перевел взгляд на ее рот:

- О том, что случилось, прежде чем Дерек позвонил в дверь.

- Ах, об этом...

- Да, об этом. – Хотя он на самом деле не знал, что об этом сказать. Кроме того, что сожалеет, и это больше не повторится.

Отведя взгляд ото рта своей ассистентки, Марк последовал по коридору за Дереком. Пока парнишка шел, носки у него сползли вниз по худым щиколоткам.

- Ты будешь в хоккейном лагере в этом году?

Дерек покачал головой:

- Мама сказала, что мы не получили денег.

Марк знал, что за пребывание многих детей в хоккейном лагере платит одна из благотворительных организаций «Чинуков». Он был твердо уверен, что в прошлом году Дерек стал одним из таких детей.

- Ты не получил дотацию?

- Не в этом году.

- Почему?

- Не знаю.

Марк вместе с Дереком прошел на кухню. Солнце отсвечивало от рыжих волос мальчика, его очков и белой-белой кожи, еле видной под всеми этими веснушками.

- Какое имя мы тебе выбрали в прошлом году? – спросил Марк, подходя к холодильнику и открывая его.

Дерек положил коньки на пол к своим ногам:

- Дровосек.

- Точно.

В лагере каждый ребенок получал хоккейное имя. Дерек стал Дровосеком из-за того, как он бил по шайбе. Марк вытащил бутылку зеленого «Гаторейда» и открыл правой рукой.

- Болит?

Марк поднял глаза:

- Что?

- Ваша рука.

Бросив крышку на гранитную столешницу, он сжал пальцы. Средний остался совершенно неподвижным.

- Иногда побаливает. Но не так сильно, как раньше. – Он передал Дереку бутылку.

- А средний палец у вас сгибается?

Подняв руку, Марк продемонстрировал парнишке.

- Нет. Он всегда остается таким, неважно, что происходит.

- Это клево.

Бресслер засмеялся:

- Ты так считаешь?

- Ага. Вы можете посылать людей, не попадая в неприятности. – Дерек пил, пока ему хватало дыхания, потом опустил бутылку. – Учительница не может позвонить вашей маме, - сказал он между глотками, - потому что это не ваша вина.

Так и есть. В этом случае учительница позвонила бы его бабушке, которая сказала бы его отцу, который выдрал бы сына как Сидорову козу.

- Вы будете снова играть в хоккей?

Марк покачал головой и опустил взгляд на крышку, лежавшую на столешнице. Сегодня днем звонил агент поговорить о возможности стать комментатором для «И-эс-пи-эн».

- Боюсь, что нет.

Пока Бресслер не исключил эту возможность, но ждал более солидного предложения. Он не испытывал такого уж большого желания сидеть в студии и говорить об игре, вместо того чтобы быть на льду, где разворачивается главное действо. Но, как заметил агент, количество предложений работы для Марка Бресслера уменьшалось так же быстро, как число рекламных контрактов.

- Мама взяла меня на игру плей-офф против Детройта. Мы выиграли 3-1. – Дерек сделал еще один глоток, затем поправил очки. – Тай Саваж ударил МакКарти в отместку за то, что тот ударил Саважа в четвертой игре. Это был хороший матч, но он был бы еще лучше, если бы вы были там. – Дерек посмотрел на Марка. В глазах мальчика сияло обожание. – Вы самый лучший игрок. Лучше, чем Саваж. - Марк бы не стал утверждать, что он лучше, чем Саваж. Ну, может, чуть-чуть. - Даже лучше, чем Гретцки.

Марк не был так уж уверен, что он лучше, чем Гретцки, но одно знал наверняка: он никогда не чувствовал себя уютно в роли героя. Хитмэн играл в хоккей. Он не спасал людей и не ставил свою жизнь под угрозу. Он не был чертовым героем, но, казалось, это важно для мальчика.

- Спасибо, Дровосек.

Дерек поставил бутылку на стол:

- Хотите увидеть, как я научился тормозить?

На самом деле, нет, но когда парнишка так смотрел на него, Марк не мог отказать.

- Конечно, - он ткнул пальцем в сторону коньков Дерека. – Можешь показать мне на подъездной дорожке. – Она достаточно длинная, чтобы мальчик ни во что не врезался, кроме машины Челси. Но, по правде говоря, что для той значит еще одна вмятина?

Дерек взял коньки и направился вместе с Марком к входной двери. Когда они проходили мимо кабинета, из дверей высунулась Челси:

- Можно поговорить с вами, мистер Бресслер?

Тот положил руку на плечо Дерека:

- Иди вперед и надень коньки на улице. Я выйду через минуту.

- Хорошо, тренер.

Он посмотрел, как Дерек закрыл за собой большую дверь, прежде чем подойти к ассистентке. Марк был уверен, что она хочет поговорить о поцелуе.

- Простите, что схватил вас тогда, - сказал он, решив покончить с этим. – Это больше не повторится.

Уголки губ Челси приподнялись:

- Давайте просто забудем о том, что это вообще случилось.

- Вы действительно сможете просто забыть? – По его опыту, женщины не были склонны забывать что-то подобное. Им нравилось ковыряться и копаться в этом долгое время.

- О, да. – Она тихо засмеялась и помахала над головой рукой, будто уже выкинула все из памяти. От этого движения подол отвратительного разноцветного платья скользнул вверх по бедрам. Смех был немного слишком фальшивым, чтобы убедить хоть кого-нибудь, а тем более Марка. – Эко дело. Я уже обо всем забыла.

Врушка. Он подошел ближе и остановился в нескольких сантиметрах от Челси так, что ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него, будто ожидая поцелуя.

- Я рад, что вы не раздуваете из этого проблему. Я был полусонным. – Теперь пришла его очередь врать. – И под кайфом. – Он с самого утра не принимал викодин.

Улыбка мисс Росс увяла.

- Я думаю, мы уже установили, что не испытываем друг к другу ничего хоть отдаленно похожего на влечение. Вы думаете, что лицо у меня в порядке, а вот тело - нет. А я считаю вас… - Она подняла руку и помахала ей из стороны в сторону: - …Ладно, вы грубый и характер у вас – полный отстой. А мне нравятся мужчины с хорошим характером.

Он чертовски в этом сомневался.

- Ну да.

- Да, - Челси попыталась поспорить.

- Вы говорите, как домашняя девочка. – А она совсем не подходила под определение домашней. – Только домашним девочкам в парнях нравится характер.

Она ткнула в Марка пальцем:

- Вот, именно об этом я и говорила. Это было очень грубо.

Он пожал плечами:

- Может быть, но это правда.

Нахмурившись, Челси сложила руки под грудью.

- То, что случилось ранее, не то, о чем я хотела поговорить с вами. Звонил агент из Уиндмера по поводу дома в Белльвью. Он вот-вот будет выставлен на продажу, и агент хотела бы показать вам его первому.

- Назначьте встречу на следующей неделе.

- Она хочет показать его сегодня.

Покачав головой, Марк направился ко входной двери. Чем меньше времени сейчас он будет проводить со своей ассистенткой, тем лучше.

- У меня свидание с Дровосеком.

- С этим ребенком возникнут сложности.

Не только с ним. Марк оглянулся через плечо на симпатичную маленькую ассистентку с дерзкими волосами и бойким языком. С этой женщиной у него были сплошные сложности.

Марк открыл входную дверь и закрыл ее за собой. Дерек, сидя на крыльце, зашнуровывал коньки.

- Эта девчонка - подлая.

- Челси? – Марк поставил трость на ступеньку и спустился вниз. Челси была много какой. Чаще всего раздражающей, но никогда подлой.

- Она смотрела на меня с презрением.

Марк засмеялся.

- Она не смотрела на тебя с презрением. – Хотя раз или два она именно так смотрела на Марка. В тот день, когда обнаружила, что его поручение купить презервативы было просто безрассудной мыслью, пришедшей ему на ум. – Только лишь сказала то, что ты не хотел слышать. Ты не должен просто так заявляться к кому-то домой. Это невоспитанно. – Вытащив мобильник из кармана, он передал его мальчику. – Позвони маме.

Дерек закончил зашнуровывать коньки:

- О, Боже.

- Ты думал, я забыл?

- Да. – Парнишка набрал семь цифр и ждал, когда топор опустится на его голову. Напряженная линия рта расслабилась в улыбке, и Дерек прошептал:

- Сейчас включится голосовая почта.

Счастливая отсрочка.

- Привет, мам. Я катался на велике и заехал к тренеру Марку. Буду дома к шести. Люблю тебя. Пока.

На этот раз Марк позволил Дереку эту маленькую ложь.

Тот отключил телефон и передал его тренеру:

- Теперь я умею кататься задом. Я тренировался в нашем подвале.

Марк засунул телефон в задний карман:

- Покажи мне.

Дерек встал, и его лодыжки подкосились.

Он раскинул руки в стороны и медленно подвигался на коньках вперед-назад, пока не докатился до центра дорожки, тормозя одной ногой. Намного лучше, чем тот «плуг», который он применял прошлым летом, но равновесие парень все еще держал отстойно.

- Очень неплохо.

Дерек улыбнулся. Послеполуденное солнце зажгло огнем его волосы и отразилось от белого лба.

- Смотрите.

Он согнул колени, наклонился вперед и перенес тяжесть тела на внутреннюю часть коньков. Проехал задом пару сантиметров и засиял, как будто сделал хет-трик. То, где Дереку не хватало мастерства, он компенсировал отвагой. Отвага была одним из необъяснимых элементов, которые превращают хорошего игрока в великого. Никакие тренировки не научат вас этому.

- Ну, тут ты преуспел. – Очень плохо, что одной отваги было недостаточно. – Но ты согнулся, глядя на свои ноги. Какое первое правило в хоккее?

- Не ныть.

- Второе?

- Не опускать голову.

- Точно. – Он указал на мальчика тростью. – Ты тренировал шаги и прыжки?

Дерек вздохнул:

- Нет.

Марк опустил трость и взглянул на часы:

- Не опускай голову и двигайся до конца дорожки и обратно.

Челси, раздвинув тяжелые занавески, смотрела, как Дерек поднял одно колено, потом другое. Он маршировал к концу дорожки, раскинув руки. Когда он попытался повернуться, то упал на свой тощий зад.

- Не опускай голову, - крикнул Марк.

Отряхнувшись, Дерек прошагал обратно. Он напомнил Челси Руперта Гринта в первом фильме про Гарри Поттера. Только еще более чокнутого.

Марк встретил мальчика в центре дорожки и вручил ему наполовину пустую бутылку «Гаторейда». Челси не могла слышать, что сказал Бресслер, только звук его низкого голоса. Дерек кивнул и выпил.

Взяв бутылку, Марк поставил ее в тень крыльца.

- Два маленьких. Один большой, - крикнул он, и Дерек начал подпрыгивать на месте. И тут же упал.

Отпустив занавеску, Челси вышла из кабинета и, оказавшись на улице, встала рядом с Марком.

- Я думала, он покажет вам несколько остановок и поедет домой. Зачем вы заставляете его делать шаги и прыгать вверх-вниз?

- Этот ребенок должен научиться держать равновесие. – Марк указал кончиком трости на мальчика и крикнул: - Теперь поменяй. Маленький прыжок. Большой прыжок. Маленький прыжок. Большой прыжок. Согни колени, Дерек.

- Кто вы? Мистер Мияги? – Она подняла руки вверх перед грудью ладонями наружу. – Вытяни. Сожми. Согни колени, Дерек-сан.

Бресслер усмехнулся:

- Что-то вроде того.

Он вышел на середину дорожки. Легкая хромота была контрастом его плавным движениям, а трость – продолжением руки. Скрестив руки на груди, Челси села на крыльцо. Марк показал на дорожку и сказал что-то про отталкивание и скольжение. Падения и подъемы.

- Задействуй бедра. Голову вверх, - крикнул Бресслер Дереку. Примерно через пятнадцать минут отталкиваний и скольжения парнишка явно задыхался. Его щеки стали ярко-красными, одно колено было ободрано, и Челси почти сочувствовала ему. Почти, но маленький врун заставил ее произвести плохое впечатление на Марка. Дерек свалился на крыльцо рядом с Челси и взял свой «Гаторейд».

- Я делаю успехи, - сказал он, прежде чем поднять и осушить бутылку. Челси не была экспертом, но даже ей было видно, что парню предстоит еще долгий путь, прежде чем он приблизится к «делаю успехи».

Мальчик посмотрел на Марка глазами, полными усталости и преклонения:

- Может, я мог бы вернуться и еще потренироваться?

Ну да. Как будто Марк хотел, чтобы поблизости слонялся ребенок. Бресслеру вообще не нравилось, когда кто-нибудь слонялся поблизости.

И, как будто он вдруг почувствовал головную боль, его лоб пересекла морщина.

- Спроси у Челси, когда я свободен на следующей неделе.

Челси была потрясена:

- Вы свободны в среду и пятницу.

Дерек поставил бутылку и расшнуровал коньки:

- По средам у меня репетиции оркестра.

Ну конечно. Наверное, он играл на тубе. Большинство тощих оркестрантов, которых встречала Челси, играло на тубе. Подобно тому, как все низкорослые парни, которых она знала, водили грузовики.

- Как насчет вторника и четверга? – Марк нанес встречный удар.

- В эти дни утром ваш дом будут осматривать.

- Я могу прийти после обеда, - сказал Дерек, завязывая шнурки на ботинках. Он встал и засунул коньки в рюкзак, который спрятал рядом с крыльцом, застегнул «молнию» и просунул тощие руки в лямки.

- Пусть твоя мама позвонит мне, - Марк положил правую руку на взмокшую от пота голову мальчика. – Когда доберешься до дома, пей побольше воды и отдыхай.

- Хорошо, тренер.

Челси прикусила губу. Под неприветливой, сварливой, резкой, завернутой-в-носорожью-шкуру наружностью Марк оказался милашкой.

Челси встала, когда Дерек направился к гаражу, где оставил свой велосипед.

- Может, нужно подвезти его?

- Черт, нет, – усмехнулся Марк. – Нужно, чтобы он накачал ноги. Дерек слабый как девчонка. Езда на велосипеде будет ему полезна. – Он повернулся, чтобы посмотреть на Челси, на ее двухцветные волосы и дикой расцветки платье. У него была ассистентка, которая доставляла больше сложностей, чем стоила, а теперь еще тощий, одержимый хоккеем, слабый ребенок, который будет приходить дважды в неделю. Какого черта все так вышло? – Уже почти пять.

- Я как раз собиралась уходить. Вам что-нибудь нужно, прежде чем я уйду?

Вот опять. Спрашивает, что ему нужно.

- Ничего. – Он направился обратно по дорожке, когда Дерек уехал.

- Тогда увидимся в понедельник, - крикнула Челси вслед своему работодателю.

Он поднял руку и пошел к гаражу. Набрал код на панели, и дверь медленно поднялась. Если уж взялся помогать ребенку, то нужно найти тренерский свисток. Поднырнув под дверь, Марк прошел мимо машины. На этой неделе он не принимал так много таблеток. Сила возвращалась к его правой руке, и он был уверен, что скоро сможет снова водить. Включив свет, Марк направился к полкам у задней стены.

В последний раз, когда он видел свисток и секундомер, то засунул их в свою спортивную сумку. Взгляд Марка остановился на синей сумке со снаряжением, и он задохнулся, будто его ударили в грудь.

Сумка была старой и истертой и пролетела по воздуху тысячи миль. Марку не нужно было заглядывать внутрь, чтобы узнать, что там лежат его коньки и защита. Шлем и свитер. Хоккейные шорты и носки тоже были в сумке. Может быть, даже ракушка.

Когда в больнице к нему пришло руководство, чтобы сообщить, что парни хотят сохранить его вещи в раздевалке, Марк велел упаковать их и отправить к нему домой. У парней и так было о чем подумать, кроме него. Им не нужно было ежедневное напоминание, а он не хотел однажды войти в раздевалку, чтобы упаковать все это самому.

Рядом с сумкой с обмундированием лежала его длинная сумка для клюшек. И Марку не нужно было смотреть на клюшки «Шер-Вуд», чтобы вспомнить, что каждый крюк был изготовлен специально для него, с глубиной изгиба в полдюйма и углом наклона шесть градусов. Рукоять обвивает белая лента, карамельные трости бегут вниз по черному древку, крюк обмотан по всей длине. В этих двух сумках была старая жизнь Хитмэна. Все, чем он был и чем всегда хотел быть. Все, что осталось после девятнадцати лет в НХЛ, находилось в этих сумках. Это и еще поклонение восьмилетнего мальчика с тощими ногами и слабыми лодыжками.

Марк сказал Дереку, что будет тренировать его дважды в неделю, а сам точно не знал, как все это будет проходить. Вот только что он думал о том, чтобы зайти внутрь с этой жары, и вдруг говорит парнишке попросить Челси посмотреть, в какие дни лучше всего встречаться. Он даже не думал о том, чтобы тренировать Дерека, но этот ребенок смотрел на него так, как когда-то сам Марк глядел на таких парней, как Фил Эспозито и Бобби Халл. Взгляд Дерека сокрушил Хитмэна быстрее, чем преднамеренный удар в пах. Марк Бресслер был идиотом. Это все объясняло.

Конечно, другое объяснение состояло в том, что у него в жизни было не так уж много событий. Он взял спортивную сумку поменьше с одной из верхних полок. У него не было ни работы, ни семьи. Ему тридцать восемь, разведен, детей нет. Бабушка и отец живут в нескольких штатах отсюда. У них своя жизнь, а Марк видит их примерно раз в год.

Все, что у него есть, – это слишком большой дом, «мерседес», который Бресслер все еще не может водить, и ассистентка, которая сводит его с ума. Самым безумным в этом было то, что Челси по необъяснимым причинам начинала ему нравиться. Она была остра на язык и внешне не в его вкусе. Он был, по крайней мере, на фут выше ее и, должно быть, весил больше на сотню фунтов. А главное правило было таково, что Марка привлекали женщины, которым он нравился, а не которые смотрели на него, будто он был кретином. Хотя Бресслер полагал, что не может винить ее за это. Он и был кретином, что, на удивление, обеспокоило его сильнее, чем обычно.

Марк расстегнул сумку и обнаружил внутри свисток, секундомер и кепку, которую ему подарили дети в прошлогоднем хоккейном лагере, с вышитой на ней надписью «Тренер №1».

Он взял с полки несколько детских клюшек и оранжевые конусы. У Дерека Уайта не было задатков от природы, чтобы заниматься профессиональным хоккеем. Он просто не был спортсменом, но ведь есть очень много парней, которые любят игру и соревнуются в пивных лигах. Парней, в которых есть страсть и которые все еще могут развлекаться. Марк не мог вспомнить, когда в последний раз он зашнуровывал коньки с единственной целью – хорошо провести время.

Он надел кепку на голову и несколько раз затягивал ремешок, пока не нашел идеальное положение. Марк чувствовал себя хорошо. Правильно. Так, как не чувствовал действительно очень давно. Он любил хоккей. Любил в нем все. Но где-то на этом пути Хитмэн перестал веселиться. Он играл ради победы. В каждой игре. Каждый раз.

Он услышал, как снаружи машина Челси выехала с подъездной дорожки, и направился к задней двери. Он знал свою ассистентку меньше двух недель. Двенадцать дней. А казалось, что дольше. Она взяла на себя управление его делами днем и вторглась в его сны ночью.

Как-то она сказала ему, что кажется, будто он держит свою жизнь под контролем. Едва ли. До аварии Бресслер держал под контролем все - на льду и вне его. Контролировал свою личную жизнь так же, как свою хаотичную карьеру. Он контролировал подчас неконтролируемое поведение своих парней из команды и контролировал тех, кто входил в его дом.

В бедре и ноге возникла тянущая боль, когда Марк прошел на кухню. Он открыл ящик стола и вытащил пузырек викодина. Теперь Хитмэн ничего не контролировал. Открыв пузырек, он посмотрел на белые таблетки, рассыпавшиеся по его ладони. Было бы так легко. Так легко принять эту горсть. Бросить в рот, как леденцы, и забыть все свои проблемы. Позволить сильным опиатам сделать больше, чем просто забрать его боль. Позволить им затуманить его мозг и затащить в милое уютное местечко, где ничего не имеет значения.

Марк подумал о Челси и их разговоре о контроле. И затолкал пилюли обратно в пузырек. Они все еще были нужны ему, чтобы избавить от боли, но, по большей части, Марк принимал их не из-за боли в теле. Если он не будет очень осторожным, то в итоге они понравятся ему слишком сильно.

Он подумал о Челси, играющей в хоккей в маленькой юбке: если не быть очень-очень осторожным, то в итоге и мисс Росс может слишком сильно ему понравиться.

Глава 12

В пятницу вечером Бо, вернувшись с работы, отдала Челси визитку. На лицевой стороне была информация о медиа-компании, которая делала для «Чинуков» всю рекламу. На обороте от руки было написано название и номер телефона агентства по работе с актерами, услугами которого пользовались пиарщики команды.

- Я подумала, тебе может быть интересно, - сказала Бо. – В большинстве случаев в нашей рекламе мы задействуем хоккеистов, но иногда приглашаем местных актеров.

Челси посмотрела, как называется агентство, и нашла его в Интернете. Она пробудет в Сиэтле еще несколько месяцев. А в зависимости от того, где решит сделать операцию, может быть, и дольше.

Ей нужно было чем-то занять свое время, чем-то еще, кроме просмотра телевизора, хождения по ночным клубам, работы с письмами фанатов Марка Бресслера и встреч с риэлторами. Так почему бы и нет?

Если ей не понравится это агентство, она сможет тут же уйти. Никаких проблем, никакой грязи: возьмет свое резюме и уйдет.

В понедельник по дороге на работу Челси позвонила в агентство и договорилась о прослушивании на вторник, на то время, когда Марк будет тренировать Дерека. Часом позже она сменила машину и отвезла Бресслера посмотреть дом в Белльвью. Поместье площадью в семь тысяч квадратных футов на берегу Ньюпорт-Шорс могло похвастать паркетными полами ручной работы и массивной дубовой мебелью. Из огромных окон задней части дома открывался вид на большой двор с кабинкой для переодевания и спа рядом с бассейном.

А еще имелись бар и винная комната, в которой поддерживалась специальная температура. Что касается цены, дом стоил столько же, сколько и тот, в котором Марк жил сейчас, и плюс на него была скидка в миллион долларов.

Стоя в кладовой для продуктов размером с квартиру Бо, Марк сказал:

- Настолько большой дом мне не нужен.

Челси была совершенно уверена, что назвала ему общую площадь, прежде чем они отправились сюда.

- И я не хочу жить за забором, - добавил он.

Мистер Бресслер никогда не упоминал о своей антипатии к заборам, но если бы он просмотрел информацию о доме, которую ассистентка для него распечатала, то знал бы, что поместье окружено забором. После того как они ушли из дома, Челси посмотрела на своего работодателя, занявшего привычное место в «мерседесе», и спросила:

- Вы сидите и придумываете способы все усложнить или это естественный рефлекс? Как дыхание?

Марк надвинул на нос зеркальные очки:

- А я-то думал, что был сегодня милым.

- Серьезно?

- Ага. – Он пожал плечами.

- А я и не заметила, - покачала головой Челси.

Она уделила этому больше внимания, пока везла мистера Бресслера к стоматологу. И полагала, что если для Марка находиться в напряженной тишине равнозначно быть милым, то да, он был милым. Но часом позже, по дороге домой от зубного врача, он полностью испортил все своим ужасным поведением пассажира с заднего сиденья. Странно, но Челси нашла это более расслабляющим, чем его попытки быть милым.

- Сейчас зажжется красный.

- Все еще желтый, - заметила она, проносясь через перекресток. – Я думала, вы собираетесь быть милым.

- Не могу, когда дергаюсь из-за того, что меня могут убить. Вы уверены, что у вас есть действующие водительские права?

- Да. Выданные штатом Калифорния.

- Ну, это все объясняет.

Челси закатила глаза, скрытые солнечными очками, и сменила тему беседы.

- У вас есть дырки в зубах?

- Я ездил не из-за этого. Доктор просто хотел проверить мои имплантаты, чтобы удостовериться, что с ними все нормально.

Челси знала про зубные имплантаты. У нее была подруга, которая выбила передние зубы, занимаясь серфингом. Дантист вживил шурупы в ее верхнюю челюсть, затем насадил на них фарфоровые коронки. Если не знать, что зубы были выбиты, то догадаться было невозможно.

- Сколько их у вас?

- Три имплантата и четыре коронки. – Марк указал на верхнюю левую часть рта. – Мне повезло.

Челси спросила себя, что же он считал невезением?

***

Во вторник после полудня она принесла свое портфолио в агентство в центре Сиэтла и встретилась с владелицей Аланной Белл, которая немного напомнила Челси Джанин Гарофало. Но Джанин десятилетней давности, до того как актриса разочаровалась в жизни.

- Какой у вас настоящий цвет волос? – спросила Аланна, просматривая папку.

- Когда я проверяла в последний раз, был каштановый.

- Я бы могла найти для вас больше работы, если бы волосы у вас не были двухцветными. Вы готовы покраситься, если я попрошу?

Челси посмотрела на постеры и подписанные фотографии, висевшие на стенах офиса Аланны. Атмосфера в агентстве была хорошей. Правильной, уж Челси ли не знать. Она встречала на своем веку немало нечистых на руку агентов.

- Думаю, что да.

- Вижу, вы учились в Театре искусств.

- Да. А также несколько лет в Калифорнийском университете.

Аланна передала Челси монолог из «Белого олеандра». Челси не была такой уж большой поклонницей чтения с листа, но таковы правила бизнеса. Сделав глубокий вдох, она очистила голову от всего, кроме слов на бумаге перед собой, и прочитала:

- Святой Анас заглянул в горячий…

Закончив, она положила текст на стол и стала ждать, как делала это бесчисленное число раз прежде. Но в этот раз что-то изменилось. Странно, офис агента в тысяче миль от Голливуда, чтения с листа, и Челси чувствовала раздражающую нервозность. Только она была спокойней, чем за многие годы. Здесь в Сиэтле ей никому ничего не нужно было доказывать. И меньше всего самой себе. Не было необходимости встречаться с правильными людьми, бороться за правильную роль, которая позволит карьере выйти на новый уровень. Здесь Челси могла просто играть. Расслабиться и получать удовольствие. То, чего она уже очень давно не делала.

- Возможно, у меня будет для вас работа на заднем плане на эти выходные. – Агент взглянула на резюме Челси. – «Эйч-би-оу» направляет персонал на съемки для «Сиэтл Мьюзик Экспириенс».

Челси застонала про себя. Она не была любительницей стояния на заднем плане часами, но это ведь самое начало и не помешает ее нынешней работе.

- Звучит отлично.

- Полагаю, у вас есть профсоюзный билет?

Челси вытащила билет из бумажника и толкнула его по столу. Через несколько мгновений она потрясла руку Аланны и направилась обратно в Медину. Не забывать об актерской игре и повысить свое мастерство, прежде чем вернуться в Лос-Анджелес, – хорошая идея. Об известных актерах и актрисах, которые, снявшись в нескольких больших фильмах, оставляли первые планы ради игры в небродвейских шоу, только чтобы вернуться обновленными и со свежей головой, Челси слышала, но раньше не понимала этого. А теперь поняла. Ее собственная голова казалась чище. Десятилетняя гонка за мечтой лишала радости от актерства. Удовольствия от того, что на какое-то время становишься другим человеком.

Челси свернула на улицу Марка и подъехала к бордюру. Было чуть больше двух часов. Марк стоял в центре длинной подъездной дорожки, положив одну руку на трость, а другую на бедро. Вместо своей обычной униформы из белой футболки и спортивных штанов он надел темно-зеленое поло и джинсы. Бежевая бейсболка затеняла глаза и отбрасывала тень на нижнюю часть лица. Челси припарковалась на улице, чтобы дать Марку и Дереку побольше места. Пока она шла к ним, легкий бриз шевелил ее волосы и подол шотландской юбки от Барберри. Темные очки защищали глаза от солнца.

- Сколько еще мне этим заниматься? – спросил Дерек.

- Пока не сможешь делать это и не опускать голову, - ответил Марк, выглядя таким большим и внушительным рядом с тощим мальчишкой.

Челси остановилась перед ними и сдвинула очки на макушку:

- Вам что-нибудь нужно, парни?

Марк посмотрел на нее, и тень от козырька скользнула вниз по его носу к изгибу верхней губы.

- Что, например?

- Воду, «Гаторейд»?

Очень медленно уголок его губ приподнялся:

- Нет. Это мне не нужно.

- А что нужно?

Его взгляд, затененный козырьком, опустился с ее глаз ко рту, вниз по подбородку и шее к белой блузке. Внимание Марка казалось почти физической лаской. В животе у Челси запорхали бабочки, а дыхание перехватило, когда взгляд задержался на ее груди, прежде чем опуститься к юбке и обнаженным бедрам. Челси чувствовала жар карих глаз и почти ждала: Марк скажет, что нуждается в ней.

- Как прошла ваша встреча? – спросил он.

- Какая встреча?

- С агентом. – И повернулся, чтобы посмотреть на Дерека, и Челси снова смогла вздохнуть. – Разве вы не туда ходили?

Ах, эта встреча.

- Все хорошо. Агент хочет, чтобы я поработала на заднем плане в «Сиэтл Мьюзик Экспириенс» у «Спейс Нидл».

- Что такое работа на заднем плане? - спросил Марк, не отрывая взгляда от Дерека.

- Именно то, как она и звучит. Это значит, что я стою сзади, делая вид, будто занимаюсь чем-то важным. – Она убрала прядь волос с лица. – Агент попросила меня покрасить волосы в один цвет.

- Подними голову и вращай запястьями, - крикнул Марк Дереку. – Вы сказали ей нет?

Челси подняла на него глаза и приоткрыла рот от удивления.

- Вы же ненавидите мои волосы.

- Я их не ненавижу.

- Вы сказали, что я выгляжу как русская, только что сошедшая с корабля.

- Я больше имел в виду вашу одежду. – Он посмотрел на Челси, и снова тень от козырька скользнула к изгибу его верхней губы. – Ваши волосы не так уж и плохи. Я даже привык к ним.

- Вы снова пытаетесь быть милым?

- Нет. Если бы я пытался быть милым, то сказал бы, что вы хорошо выглядите.

Челси посмотрела вниз на белую блузку и килт от Барберри.

- Потому что это более консервативно, чем моя обычная одежда?

Марк усмехнулся.

- Потому что у вас юбка короткая. – Он указал тростью на Дерека. – Теперь можешь остановиться. Думаю, ты готов для пасов. – И вошел в гараж. А когда вернулся, в правой руке у него была хоккейная клюшка, которую Марк и впихнул в руки своей ассистентки. – Дерек, будешь пасовать Челси.

- Мне?

- Ей? Она же девчонка.

- Точно, - согласился Марк, и Челси почти ждала, что он скажет что-нибудь сексистское. – Она маленькая и быстрая, так что берегись.

Челси взяла клюшку и указала на свои ноги:

- На мне восьмисантиметровые каблуки.

- Вам не нужно двигаться. Вы должны просто останавливать шайбу.

- Я в юбке!

- Тогда, полагаю, вам нужно быть о-о-очень осторожной и не наклоняться. – Под прикрытием тени, упавшей на его верхнюю губу, он улыбнулся. – Я-то не возражаю, но мы должны обходиться без интимных подробностей, потому что Дерек несовершеннолетний, и я обещал его маме.

- Вот что приходится делать ради этой работы. – Челси сняла туфли и надела солнечные очки.

Отойдя на несколько метров, Марк указал на Дерека:

- Катись по льду. Подними шайбу и просто брось ее Челси.

Дерек покатился по дорожке, едва держась на ногах. Он не только не мог кататься, но все время путался с клюшкой. Несколько раз он едва не упал, а когда, наконец, сделал бросок, шайба ушла так далеко, что Челси пришлось бежать за ней.

- Ты смотришь на шайбу, - сказал парнишке Марк. – Не опускай голову и смотри туда, куда хочешь сделать бросок.

Дерек попробовал снова, и снова он едва устоял на коньках, а Челси пришлось бежать за шайбой. После четвертого раза это начало немного раздражать.

- Я устала бегать за твоими шайбами, - пожаловалась она, положив шайбу в центр дорожки.

- Дерек, какое первое правило хоккея?

- Не ныть, тренер.

Нахмурившись, Челси перевела взгляд с пылающего лица Дерека на Марка.

- И это есть в официальной книге правил?

- Да. Вместе с «грязным трепом». – Не сгибая правой ноги, Марк наклонился и взял шайбу. – Так что давайте послушаем болтовню, - сказал он, передавая шайбу Дереку.

- Хорошо, тренер. – В этот раз, когда покатился к Челси, мальчишка сказал: - Твои волосы выглядят глупо, и у тебя дурной глаз. – Он сделал бросок, шайба ударилась о клюшку Челси и отскочила.

- Что у меня?

- Дурной глаз.

Челси подняла руку к очкам:

- В самом деле?

Дерек засмеялся, а Марк покачал головой.

- Нет. «Грязный треп» не обязательно должен быть правдивым. Он просто должен отвлекать. – Взяв шайбу, он бросил ее Дереку. – Этот удар был хорош. У тебя получается лучше, когда ты не так сильно стараешься.

В этот раз, когда парнишка покатился к Челси, она приготовила для него кое-что, что посчитала приличным для его возраста.

- Ты такой тощий, что можешь вместо хула-хупа крутить «Чериоз», - сказала она, считая себя очень находчивой.

Дерек сделал бросок:

- Ну и глупость.

И это она слышит от ребенка, который говорит, что у нее дурной глаз? Челси посмотрела на Марка. Тот пожал плечами:

- Может, вам стоит поработать над своим «грязным трепом»?

Не ей одной. Кроме «дурного глаз» в репертуаре Дерека других оскорблений не было, и когда он в третий раз сказал про это, Челси была готова врезать ему своей клюшкой. Так что когда мальчишка запутался в коньках и упал, она не очень-то сочувствовала ему.

- Ой. – Он перекатился на спину и уставился на небо.

- Ты в порядке? – спросил Марк, подходя к ребенку.

- Клюшка ударила меня по яйцам.

- Охх, - Марк со свистом втянул воздух сквозь зубы. – Это отстой. Удар по яйцам – самое худшее в хоккее.

Дерек не выглядел таким уж страдающим. Он не метался от боли или что-то подобное, и Челси могла придумать еще парочку вещей, худших, чем боль от удара по яйцам. Например, шайба, ударившая тебя по лицу и выбившая тебе зубы.

- Правда больно.

- Я думала, что в хоккее не ноют, - напомнила Челси.

Марк нахмурился, будто она сказала что-то в высшей степени бесчувственное:

- Ты можешь ныть, если тебе отбили яйца.

- Такой пункт есть в книге правил?

- Если нет, то нужно включить. Все это знают. – Он опустился на колено рядом с Дереком. – С тобой все будет в порядке?

Тот кивнул:

- Думаю, да.

Он сел, и Челси была твердо уверена, что если бы она тут не стояла, мальчишка бы схватился за свое хозяйство.

- Тогда давай закончим на сегодня, - предложил Марк, помогая Дереку подняться.

Челси определенно была готова закончить. Она прошла туда, где оставила туфли, отряхнула стопы и, опершись на клюшку, надела обувь. Дерек снял коньки и засунул их в рюкзак. Отдал тренеру клюшку и осторожно сел на велосипед.

- Сможешь добраться до дома? Или тебя подвезти? – спросил Марк.

- Я в порядке, тренер, - покачал головой его подопечный.

Челси догадалась, что заставлять его ехать на велосипеде, когда Дерек устал, нормально. А вот «если тебе отбили яйца», то нет.

Когда парнишка уехал, Марк направился к дверям в гараж.

- Что вы собирались делать в оставшееся время? – спросил он Челси.

- Отвечать на письма ваших фанатов. – Она последовала за ним, позволяя взгляду скользить по кепке, вниз по шее и широким плечам, по спине, сужающейся к талии, и твердым ягодицам. На этом мужчине любая одежда выглядела просто прекрасно. – А что?

- Кое-кто из парней сегодня вечером придет сюда играть в покер. Я подумал, что если напишу вам список, вы могли бы пойти в магазин и купить пива и закусок.

- Сейчас?

- Ага. – Он взял у Челси клюшку и положил на полку перед большой спортивной сумкой. – Я дам вам деньги. – Он вытащил бумажник из заднего кармана джинсов и открыл его. – Ну, вот отстой. У меня только пятерка, - сказал Марк, убирая бумажник. – Думаю, это значит, что мы идем вдвоем.

Челси приподняла бровь:

- Вы идете за покупками? Для себя? А вы не слишком большая звезда для этого?

- Вы, должно быть, перепутали меня с одной из ваших селебрити. – Он подошел к задней двери и зашел в дом. Затем вернулся с ключами и бросил их Челси. – Дальше по улице есть «Хол Фудс».

- Вы собираетесь вести себя, как водитель с заднего сиденья?

- Нет.

Но Челси стояла на своем и отказывалась садиться в машину:

- Обещаете?

Он поднял правую руку, выглядя при этом так, будто посылает ассистентку куда подальше, а не произносит клятву.

- Нет, даже если вы врежетесь в дерево и убьете меня.

- Не соблазняйте. – Она открыла дверь и села в машину. Сиденье было отодвинуто так далеко, что Челси не смогла дотянуться даже до руля, не говоря уж о педалях. – Вы ездили на машине?

- Нет. – Марк отвернулся и закрыл дверь. – Я кое-что искал.

- Что?

- Кое-что.

Он не хочет ей рассказывать, ну и ладно. Если он не будет вести себя как чертов водитель с заднего сиденья, может хранить свои секреты при себе. И на удивление, Марк сдержал слово. Он совсем не жаловался по поводу манеры езды мисс Росс. Даже когда она проверила его, медленно подкатываясь к знаку «стоп», но не остановившись там.

«Хол Фудс» был одним из магазинов, которые очень гордятся тем, что продают натуральную органическую еду людям, которые могут себе это позволить. Местечко из тех, где есть убийственная гастрономия и отличная выпечка. Местечко из тех, которые Челси обычно избегала, если делала покупки на собственные деньги.

Взяв тележку, они с Марком направились в пивной отдел. Бресслер загрузился местным пивом. Все от «Ред Хук» и «Пирамиды» до сортов пива, о которых Челси никогда не слышала. Потом настал черед упаковок голубых чипсов и органической сальсы, крекеров и трех видов сыра, прошутто и тонко нарезанной салями.

- Вы умеете делать начос? – спросил Марк, когда они подошли к холодильнику с молоком.

- Нет.

Существовали определенные правила, которые Челси никогда не нарушала в отношениях с работодателями. К их числу относилось рабство на кухне.

- Это ведь нетрудно.

- Тогда сами и сделайте.

- Я пытался однажды. – Он положил в тележку кварту сливок и галлон молока. – И я обжег руку и целую неделю не мог надеть перчатку.

- Бедняжечка.

- Можете сказать это еще раз. Из-за этого ожога я не выиграл «Арт Росс Трофи» в две тысячи седьмом году.

- Какой-какой трофи?

- «Арт Росс». Это приз, который дают игроку, набравшему больше всего очков к концу регулярного сезона. В том году выиграл Сидни Кросби. Опередил меня на пять очков, и все они на счету начос.

Челси засмеялась:

- Это, вообще, правда?

Улыбнувшись, Марк поднял руку, будто снова стал бой-скаутом. Затем взял упаковки с нарезанным сыром.

- Это будет несложно. Вам даже не надо будет тереть сыр.

- Простите, но приготовление начос мне не оплачивают.

Он положил упаковку чеддера в тележку:

- А сколько вам платят?

- А что?

- Просто интересно, что заставляет вас приходить каждый день.

- Мое глубокое и неугасимое чувство долга по отношению к нуждающимся, - солгала она.

Марк покачал головой:

- Попробуйте еще раз.

- Мне платят пятнадцать баксов в час, - засмеялась Челси.

- Пятнадцать баксов в час за ответы на письма и вождение моей машины? Легкие деньги.

Сказал, как типичный гвоздь в заднице.

- Мне приходится возиться с вами и Дереком.

- Дерек – гроза яиц. Вы должны заставить отдел кадров дать вам надбавку за вредность.

Бресслеру, скорее всего, не рассказывали о бонусе. Чесли задумалась, должна ли сказать она. Администрация «Чинуков» не просила не упоминать об этом. Челси не думала, что это секрет, но что-то удержало ее.

- Может, так и сделаю, если он звезданет мне по ноге.

- Сначала ему нужно научиться стоять на своих ногах. – Марк улыбнулся, и от уголков его глаз разбежались тонкие лучики.

- Привет, Марк.

Он посмотрел через плечо на высокую женщину, стоявшую позади них. Его улыбка увяла.

- Крисси.

- Как жизнь?

У женщины были платиновые волосы и бирюзовые глаза. Она была потрясающей как супермодель, но, как и большинство моделей, не была совершенной. Ее нос казался немного слишком длинным. Как у Сары Джессики Паркер в «Фамильном камне». Не как у Сары Джессики в фильме «Секс в большом городе». Та Сара Джессика была слишком уж худой.

Он развел руками:

- Хорошо.

Пока Крисси разглядывала Марка, Челси разглядывала винтажную сумочку Крисси от Фенди с классической черной застежкой. Такую сумку было трудно найти: она стала почти городской легендой.

- Хорошо выглядишь.

- А ты все еще с тем стариком, за которого вышла замуж?

Упс. Эти слова прозвучали горько, и Челси решила, что Крисси, должно быть, бывшая подружка Марка. Она была из тех женщин, которых Челси могла легко представить с ним.

- Ховард не так уж и стар, Марк. И да, мы еще вместе.

- Не так уж и стар? Ему семьдесят пять.

- Шестьдесят пять, - поправила Крисси.

Шестьдесят пять не так много, если только тебе не тридцать пять. Именно на столько выглядела женщина. Но кто такая Челси, чтобы судить? Она бы тоже могла выйти за старика, чтобы наложить руки на этот винтаж от Фенди.

Женщина переключила внимание на Челси:

- Кто твоя подружка?

То, что кто-то мог принять ее за девушку Марка, оказалось забавным.

- О, я…

- Челси, - перебил ее Бресслер. – Это Кристин, моя бывшая жена.

Жена? Марк говорил что-то про коррекцию носа у его бывшей, вспомнилось Челси. Ей стало интересно, насколько больше нос был до этого.

- Рада познакомиться, - она протянула руку.

Крисси едва коснулась пальцами ладони Челси, прежде чем убрать руку и снова повернуться к Марку:

- Слышала, до этого месяца ты находился в реабилитационном центре.

- Я получил твои цветы. Очень трогательно. Ховард знает?

Крисси поправила ремешок своей Фенди:

- Да, конечно. Ты все еще живешь в нашем доме?

- Моем доме. - Марк провел ладонью по талии Челси. Она чуть подпрыгнула, почувствовав тяжесть его руки. Тепло этого прикосновения согрело кожу через хлопок блузки, а по спине и ягодицам распространилось покалывание. Это же Марк Бресслер. Парень, на которого она работает. Она не должна ничего чувствовать к нему. – Я перееду, как только найду новое место, - добавил он. – Челси помогает мне с этим.

- Вы риэлтор? – спросила Крисси.

- Я актриса.

Крисси засмеялась:

- Серьезно?

- Ага, - ответил Марк за Челси. – Она снималась в куче разных фильмов.

- Например?

- «Дерзкие и красивые», «Джуно», «CSI: Место преступления Майами» и еще в какой-то «Вперед, мясо» рекламе.

Челси была потрясена тем, что он запомнил.

- «Хиллшир Фармс», - уточнила она. Подняла глаза на Марка, затем перевела взгляд на его бывшую жену. – В основном я играла в фильмах ужасов.

Крисси высокомерно приподняла бровь:

- Кровавые фильмы?

Когда Марк заговорил, его голос был глубоким бархатным урчанием:

- Челси - настоящая Вопящая королева. Ты знаешь, я всегда был неравнодушен к крикуньям. – Он улыбнулся: медленный, сексуальный изгиб губ.

- Это одна из твоих проблем.

- Это никогда не было проблемой.

Может, дело в его улыбке. Может, в теплом прикосновении его руки, но Челси не могла справиться с собой. Ее здравый смысл испарился, и она задумалась, что конкретно этот мужчина делал с женщинами, чтобы заставить их кричать. Она никогда не кричала. Однажды была близка к этому, но никогда не кричала во весь голос.

Глаза Крисси сузились:

- Вижу, авария тебя не изменила. Все тот же старый грубиян Марк.

- Увидимся, Крисси. – Убрав руку со спины Челси, он толкнул тележку в противоположном от бывшей жены направлении.

Челси шла рядом с Марком, поглядывая на него краешком глаза.

- Интересно.

- Для кого? – спросил он, заходя в хлебный отдел.

- Для меня. Она определенно принадлежит к тому типу женщин, что вы могли бы выбрать для брака или свидания.

- Что это за тип?

- Высокие. Симпатичные. Дорогие.

- У меня нет никакого типа, - он бросил две коробки «Уиттис» в тележку. – По крайней мере, больше нет.

Глава13

Марк занес последний пакет с покупками в кухню и положил его на гранитную столешницу. Прислонив трость к столу, взял молоко и пару упаковок сыра.

Чуть раньше, до приезда Дерека, начало беспокоить бедро, и Марку пришлось выпить несколько таблеток болеутоляющего. Теперь, когда боль притупилась, он двигался с относительной легкостью.

- Не нужно раскладывать мои покупки, - сказал он Челси. Та открывала шкафы, пытаясь найти, где лежит соль.

- А что мне еще делать целый час? – Подол юбки скользнул вверх по ногам мисс Росс, пока Марк наблюдал, как она убирает на место пачку морской соли.

Он открыл рот, но забыл, что собирался сказать: взгляд приклеился к попке Челси, а ноги вросли в пол, как будто Бресслер снова стал мальчишкой, который отчаянно жаждет возможности мельком увидеть женскую попку. Словно юнец, а не взрослый мужчина, у которого этих попок было больше, чем он мог вспомнить. Челси опустила руку. Марк подошел к холодильнику и открыл дверцу.

- В следующий раз, когда Дерек придет, вам, наверно, лучше надеть брюки. – Он засунул молоко и сыр внутрь, но оставил дверцу открытой и вернулся к столешнице.

Повернувшись, Челси посмотрела на него, нахмурив брови, как будто ей не понравился его ответ.

- Почему?

- Думаю, вам придется играть в воротах.

Челси открыла рот и покачала головой:

- Ни за что. Этот ребенок сказал, что у меня дурной глаз.

- Я же вам объяснил, что это просто «грязный треп». Каждый хоккеист должен научиться этому. Я научился до того, как присоединился к выездной группе.

- Сколько вам было?

Он взял сливки и вернулся к холодильнику.

- Десять.

- Хорошо получалось?

Марк улыбнулся:

- На льду у меня многое получалось хорошо. «Грязный треп» был одним из многих моих талантов.

Челси оперлась руками о столешницу позади себя и скрестила ноги:

- Например, как заставить женщину кричать?

- Что? – Он рассовал все по маленьким ящикам и закрыл дверцу. – Вы имеете в виду мой разговор с Крисси?

- Да. Тот, который не очень подходит, чтобы вести его в самом центре «Хол Фудс».

Марк просто пытался добиться реакции от бывшей и добился. Он увидел раздражение в ее глазах. Не потому что затеял неприличную беседу в центре продуктового магазина, а потому что Марк напомнил Крисси о тех временах, когда заставлял ее кричать. Интересно, ведь то, что она делает или думает, давным-давно перестало беспокоить его.

- Вы все еще любите ее?

- Боже, нет.

Так почему он намеренно хотел рассердить свою бывшую жену? Марк не был точно уверен, но это имело какое-то отношение к тому, как бывшая посмотрела на его ассистентку. Он узнал этот взгляд. Как будто Крисси была лучше, раз подцепила старика, чтобы занять в загородном клубе более престижное место. Челси оттолкнулась от столешницы и направилась к Марку: каблуки ее туфель издавали легкое сексуальное «тук-тук» по плитке.

- Сколько времени вы в разводе?

- Чуть больше года.

Взяв коробки «Уиттис», она подошла к шкафу рядом с плитой. Открыла дверцу и встала на носочки: пятка выскользнула из туфли, а подол юбки поднялся вверх по бедрам. Вообще-то, хлопья лежали в кладовой, но кто Марк такой, чтобы останавливать это шоу.

- И что пошло не так? – спросила Челси, поднимая коробки над головой.

- Крисси любит деньги. Очень любит. – Он подошел к Челси сзади и забрал коробки. – Она бросила меня ради человека с бòльшим количеством денег и лучшими местами в загородном клубе.

- Более старый и богатый мужчина?

- Ага. – Марк легко поставил коробки на место.

Челси опустилась и взглянула на него через плечо:

- Не могу представить, каково это быть с мужчиной только ради денег.

- Значит, вы не похожи на большинство женщин.

По крайней мере, на тех, кого он знал.

С того самого момента, как только она направилась к нему по подъездной дорожке, а ветер принялся развевать ее волосы и приподнимать юбку, Марк сражался со стояком. Черт, да уже несколько недель, с того первого сновидения, он боролся с ним. Вот и положил ладони на плечи Челси и притянул к себе. Закрыл глаза и провел ладонями вверх-вниз по ее рукам. Он больше не хотел бороться с этим.

- Мистер Бресслер?

- Марк.

Она была теплой и нежной, а ее маленькая попка прижималась к молнии его джинсов «Лаки».

- Марк, я работаю на тебя.

- Ты работаешь на «Чинуков».

Повернувшись, Челси посмотрела на него ясными голубыми глазами. Марк задумался, сколько ему понадобится времени, чтобы снова сделать и ее, и себя сонными от желания.

- Ты можешь уволить меня.

- С чего бы мне это делать?

Вместо ответа на вопрос она сказала:

- Я твоя ассистентка. Есть правила, которые мы не можем нарушать.

- Мы их уже нарушили.

- Это моя ошибка. Я не должна была этого делать.

До ночи аварии Марк всегда гордился своим самоконтролем. Теперь снова положился на этот контроль и сделал шаг назад.

- Почему?

Проскользнув мимо него, она вышла на середину кухни.

- Ну, я… - Челси посмотрела себе под ноги и покачала головой. – Я не очень уверена. Ты симпатичный парень. – Она взяла апельсин, лежавший на столешнице. – В этом нет никакого смысла. Я и раньше работала на симпатичных парней и никогда не делала ничего такого. – Она покатала апельсин маленькими ладонями, и внизу живота у Марка все сжалось. – Никогда не хотела.

Он подошел к ней:

- Ни разу?

- Нет. – Она повернулась к нему, нахмурившись в замешательстве. - Я могу лишь предположить, что это из-за того, что у меня семь месяцев не было бойфренда. А, может, и дольше.

- Сколько времени прошло с тех пор, ты занималась сексом?

- Не помню.

- Если не можешь вспомнить, значит, это был плохой секс. Что, в большинстве случаев, хуже, чем вообще никакого.

Челси кивнула:

- Думаю, может быть, это просто подавляемые желания?

О Боже. Он взял ее свободную руку и провел большим пальцем по ладони.

- Это вредно для здоровья. – Ему ли не знать. У него-то как раз столько подавляемых желаний, что он вот-вот взорвется. Да, он мужчина, который привык к жесткому самоконтролю. И безусловно, он мужчина, который привык получать то, что хочет. – У тебя нежные руки. – И он хотел почувствовать эти руки на себе. Чтобы они касались всего тела. Рот Челси приоткрылся, но она ничего не сказала. Прижав к своей груди ее ладонь, Марк начал поднимать ту вверх, к своему плечу. – И очень нежный рот. Я много думал о нем.

Челси сглотнула. Пульс на ее запястье под большим пальцем Марка бился как сумасшедший.

- Ох.

Он поднял свободную руку и провел тыльной стороной ладони по ее гладкой щеке.

- Я бы никогда не уволил тебя, Челси. Не за то, что мы могли бы делать или могли бы не делать. Я не настолько большой засранец. – Он наклонился и улыбнулся ей в губы: – Бòльшую часть времени.

- Нам нужно остановиться, прежде чем все зайдет слишком далеко.

Он провел ладонью по ее шее и отклонил голову Челси назад, сказав:

- Так и сделаем. - Но здесь не существовало понятия «слишком далеко». Здесь была только обнаженная Челси и он, находящий освобождение меж ее нежных бедер. – Но дело в том, что ты нравишься мне, а я, должно быть, нравлюсь тебе. По крайней мере, чуть-чуть. Ты все еще здесь, после того как я назвал тебя медлительной, солгал о том, что ты непривлекательна, и заставил тебя купить виброкольцо.

- Думаю, ты мне немного нравишься. – Ее дыхание участилось, и она сказала: - И я нужна тебе.

Да, он нуждался в ней. В следующие пятнадцать минут он будет очень сильно нуждаться в ней. Марк положил свободную руку на изгиб ее талии, и Челси втянула воздух. Ее губы приоткрылись в приглашении, которому Марк был совершенно не намерен сопротивляться. Он поцеловал ее. Медленно. Легко. Ее губы оказались сладкими, как конфеты. Сладкие, изысканные конфеты. И ему пришлось бороться с потребностью, толкнув Челси на пол, целовать ее бедра. Чтобы проложить путь к тому влажному сахарному местечку и узнать, такая же ли она там сладкая и изысканная. Вместо этого он продолжил поцелуй - медленное, легкое изучение ее рта, давая ей шанс все остановить, если она захочет. Давая ей шанс отвернуться и оставить его с мучительно ноющим стояком и разбитым сердцем.

Из ее руки выпал апельсин и ударился об пол. Челси приподнялась на носочки и обняла Марка за шею. Ее грудь вжалась в него - мягкая плоть, касающаяся его тела. Марк опустил руку с талии Челси ей на ягодицы, медленно притягивая к себе, пока ткань юбки не коснулась его ширинки. Он чувствовал себя так, будто снова стал пятнадцатилетним подростком. Когда легкое прикосновение к паху, возбуждая, делало его твердым как сталь. Но в отличие от себя пятнадцатилетнего, теперь Марк лучше владел собой. Чуть-чуть, но лучше. Не оставляя ее губ, он поднял Челси и посадил на стол. Ее рот не отрывался от губ Марка, даря и принимая жаркие голодные поцелуи, а пальцы запутались в его волосах. Скользнув рукой вверх, Марк накрыл ладонью грудь Челси.

Она отстранилась и застыла: веки наполовину опущены, а голубые глаза затуманены желанием.

- У меня большая грудь, - обозначила она очевидное.

- Я знаю. Мы уже несколько раз обсуждали твою грудь.

- Она не очень чувствительная. – Челси облизала припухшие губы. – Некоторых мужчин это разочаровывает.

Он расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки.

- Я – не некоторые. – И глядя Челси в глаза, начал расстегивать блузку, пока не распахнул ее до самой талии. – Я всегда был хорош только в двух делах: хоккей и секс. – Он посмотрел на Челси. На ее большую грудь в шелковом белом бюстгальтере и на плоский живот. – Моя хоккейная карьера закончена. Так что осталось только одно дело, в котором я хорош. – Пояс маленькой шотландской юбки находился как раз под пупком Челси. – Сними свою рубашку.

Когда она сделала, как просил Марк, он, склонившись к ней, покрыл поцелуями шею и плечо.

Он мог чувствовать себя, будто ему снова пятнадцать, но больше не был неуклюжим пацаном, который не знает, как обращаться с лифчиком. Марк легко расстегнул его, спустил бретельки и отбросил бюстгальтер в сторону. Узкие розовые полоски выделялись на плечах Челси, и Марк поцеловал это несовершенство... на ее совершенной коже. Он двигался вниз к глубокой-глубокой ложбинке между грудями, где Челси пахла как власть, а на вкус была как грех. Центр каждой тяжелой груди венчал темно-розовый сосок, совершенный в своей пропорции. Чуть выпуклые, ждущие внимания. Челси выгнула спину, и Марк обхватил грудь ладонью. Провел большим пальцем по соску вперед и назад несколько раз, прежде чем он отвердел в ответ. Марк коснулся кончиком языка вершинки груди и надавил. Получив отклик, который ждал, он принялся ласкать сосок языком, не торопясь и не останавливаясь, пока тот не превратился в маленькую твердую горошинку. Член Марка пульсировал, внутри все болело от наслаждения. Затем он втянул сосок в рот, так и не поняв, чей стон оказался громче, Челси или его собственный.

Ее голова откинулась назад, и Челси издала тихое сексуальное: «О-о-ох. Это так здорово. Продолжай». Она потерлась о ширинку его джинсов, и Марк чуть не взорвался. Он целовал другую грудь, пока дыхание Челси не стало прерывистым, и тогда понял, что пути назад нет. Она даст ему то, чего он хочет. Позволит ему делать все, о чем он мечтал.

Марк скользнул губами по ее нежному животу до пупка. Хотел поцеловать ее бедра и удовлетворить голод, грызущую нужду, которая требовала освобождения. В ящике стола под Челси лежала упаковка презервативов, которые только и ждали, когда Марк достанет и наденет один из них.

Он поднял юбку Челси, когда в бедре вспыхнул первый приступ боли. Марк застыл, надеясь, что все пройдет.

- Черт! – Боль скручивала мышцы, и ему пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть на задницу. – Дерьмо!

- Что?

Боль распространялась все выше по бедру, и Марк уже не мог двигаться.

- Ты в порядке?

Опустив голову, он сильнее сжал столешницу.

- Нет.

Так осторожно, как только мог, он опустился на пол прежде, чем упадет. Сел, оперевшись спиной о стол, сжимая одной рукой бедро, вдыхая через нос и выдыхая через рот. Марк не знал, что хуже. Боль в ноге или унижение от того, что тело предало его раньше, чем он смог удовлетворить себя и полуобнаженную женщину на столе. Вероятно, последнее. Боль в ноге утихнет. Унижение продлится намного дольше.

- Марк. – Челси опустилась рядом с ним на колени, уже в лифчике и застегнутой блузке. – Я могу помочь?

- Ничего. – Он сделал еще один глубокий вдох и сжал зубы. – Просто дай мне несколько минут.

- Я… я сделала что-то, что причинило тебе боль?

А ведь до этого мгновения он думал, что бòльшее унижение испытать невозможно.

- Н-нет.

- Что случилось?

Его мышцы начали расслабляться, и Марк посмотрел на ее симпатичное лицо: губы все еще были припухшими от поцелуев.

- Иногда я забываю об ограничениях. Когда я двигаюсь слишком быстро или не по той траектории, бедро сводит судорогой.

- Могу я сделать тебе массаж?

- Нет.

- Но если тебе больно, я могу растереть твою ногу.

Марк засмеялся - боль уходила из бедра.

- Моя нога – не единственное место, которое болит. Если хочешь растереть мне что-нибудь – давай, помассируй мой стояк.

Челси прикусила губу:

- Это не входит в мои обязанности.

- Милая, все, что мы только что делали, не входило в твои обязанности.

Она села на пятки:

- Не стоило позволять тебе уговорить меня снять рубашку.

- Мне не пришлось долго уговаривать.

- Знаю. – Ее щеки порозовели, сравнявшись по цвету с волосами. – Иногда у меня бывают проблемы с управлением порывами, но я не могу заниматься с тобой сексом. Это неправильно.

- Нет, не неправильно.

- Неправильно. – Челси покачала головой, заправляя волосы за уши. – Я работаю на тебя, и есть определенные правила, которые я просто не могу нарушить. Пожалуйста, не проси меня. Я не хочу потерять эту работу.

И снова они вернулись к тому, с чего начали. Марк сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Остатки боли ушли из его тела, но он знал, что стоит сделать лишь одно неверное движение, и все снова вернется. Откинув голову назад, он закрыл глаза.

- Я же говорил, что тебя не уволят.

- Все равно я должна буду уйти. Это было бы слишком странно... после всего. Как будто мне платят за то, чтобы я приходила и занималась с тобой сексом. Знаю, после только что случившегося ты можешь не поверить в это, но с точки зрения морали и этики я не могу сделать такое.

С точки зрения морали и этики у него не было проблем с тем, чтобы заниматься сексом со своей ассистенткой. Совсем. Но он никогда не относился к тем парням, которые давят на женщину, когда она не хочет секса. Даже если сам он хочет этого так сильно, что зубы болят, а яйца ноют.

- Не знаю, что еще сказать.

Марк взглянул на Челси. И внезапно почувствовал себя усталым. И старым. Как будто только что провел два раунда против Даррена Маккарти в овертайме.

- Не нужно ничего говорить. Я выпил горсть викодина до твоего прихода и лишился разума.

Чесли встала. Марк посмотрел на ее босые ноги.

- Он всегда заставляет тебя лишаться разума?

Нет, это она заставила его слететь с катушек.

- Он делает меня забывчивым, и я забыл, что не могу заниматься с тобой сексом.

Но в следующий раз он не забудет. Он чуть не кончил, а она собирается уйти. Прямо как в тот раз. Челси была симпатичной и сексуальной и нравилась ему, но ему нравились многие симпатичные и сексуальные женщины. Симпатичные и сексуальные женщины, которым на их пути к жарким грязным играм на простынях не помешают такие вещи, как мораль и этика.

***

Если бы не судорога, Челси занялась бы с Марком сексом. Прямо тут на гранитной столешнице. И без всяких сомнений. Сегодня разум на этой кухне потерял не только Марк. И так же как у Челси не было сомнений в том, что сдалась бы ему, она не сомневалась, что ей было бы хорошо.

Очень хорошо.

Настолько хорошо, что она кричала бы во все горло, сотрясая райские врата и умоляя его не останавливаться.

Она не знала, что в нем есть такого, кроме потрясающей внешности и горячего тела. Кроме жара карих глаз и прикосновений искусных рук и рта, которые заставляли ее забыть обо всем. Забыть об этике и планах, и о том, кто она такая и чего хочет от жизни.

Челси и прежде работала на фантастически выглядевших мужчин. Мужчин, которые тонко и не-очень-тонко намекали, что хотели бы заняться с ней сексом. И никогда не чувствовала искушения. Для них она была просто женщиной, которую они считали привлекательной. Тело. Ничего личного.

Марк оказался другим. Было что-то в том, как он порой смотрел на нее. Не так, будто хотел ее, а как будто нуждался в ней. Это окружало его как какая-то жаркая магнетическая сила, которая затягивала Челси и опустошала ее разум. Это превращало ее в оголенные нервные окончания и горячие желания. Это заставляло ее желать отбросить к чертям собачьим осторожность и здравый смысл вместе с одеждой и прижаться обнаженным телом к телу Марка. Трогать его везде и чувствовать, как он трогает ее.

«Я всегда был хорош только в двух делах: хоккей и секс, – сказал он. – Моя хоккейная карьера закончена. Так что осталось только одно дело, в котором я хорош».

Челси никогда не видела, как он играет в хоккей, но была уверена, что подход Марка к обоим делам одинаков. Она представила, как он, и забивая голы, и набирая очки с женщинами, использует ту же вдумчивую точность. Он останавливался и давал себе время. Не торопился и делал все, что нужно, чтобы завершить задуманное.

В отделе замороженных продуктов «Хол Вудс» ей стало интересно, что этот мужчина делает, чтобы заставить женщин кричать: теперь она знала. И теперь, когда Челси знала, она беспокоилась, что следующие несколько дней, черт, следующие три месяца будут пыткой.

Но ей не нужно было беспокоиться. На следующий день Марк вернулся к своей прежней модели поведения: он игнорировал Челси. Игнорировал ее и через день. На самом деле, на протяжении следующих нескольких недель он заговаривал с ней, только когда она назначала встречи или возила его, чтобы показать дома. Марк посмотрел так много недвижимости, что Челси уже перестала верить, что он найдет что-нибудь. Дома были или слишком большими, или слишком маленькими. Если ему нравилась архитектура, ему не нравилось то, что вокруг. И наоборот. Или дома были слишком уединенными, либо наоборот – находились слишком близко к соседям. Он был как Златовласка и не мог найти что-то подходящее.

Часто за ним заезжали друзья, или он проводил время в тренажерном зале наверху или на поле для гольфа прямо за задним двором. В редких случаях, когда Марк разговаривал с Челси, он был так невероятно вежлив, что ей хотелось ударить его по руке и велеть прекратить это. Дать ей глупое задание или оскорбить ее одежду и волосы.

Вместо этого Марк говорил на безопасные темы, например, о ее актерской игре. Челси рассказала ему о работе на заднем плане, которую выполняла для «Эйч-би-оу». Ее наняли для рекламной фотосессии в местном кофейном магазине, а еще Челси пробовалась на роль Элейн Харпер в местной постановке «Мышьяк и старые кружева». Но не получила ее, потому осталась немного разочарованной, но не слишком. Пьеса не вышла бы до сентября. А Челси не знала точно, сколько пробудет в Сиэтле после окончания работы на «Чинуков».

Странно, но чем меньше внимания Марк уделял Челси, тем больше внимания она уделяла ему. Чем больше он ее игнорировал, тем больше его черточек она подмечала. Например, что он растягивал «о», когда говорил. А если был раздражен, его «ага» обрывалось до «аг». Она обратила внимание, как его голос звучит через стекло, когда стояла в кабинете и наблюдала за Марком, который тренировал Дерека на подъездной дорожке. Его тренерский стиль совмещал в себе в равной степени поощрение и недовольство, и Бресслер попеременно то веселился, то раздражался, глядя на Дерека, которому не хватало координации.

Челси заметила, как Марк пах. Как какая-то смертельно притягательная комбинация мыла, дезодоранта и кожи. И еще обратила внимание, как он ходил. Он больше не носил лангету, так что переложил трость в правую руку. Казалось, его походка стала легче. Менее выверенной. Более плавной. Челси заметила, что Марк казался более расслабленным, и боль реже заставляла сжиматься его губы. И заметила, что он меньше спал днем, но всегда выглядел усталым к тому времени, когда она уезжала.

Челси заметила все это в нем, но он, казалось, не очень-то много замечал в ней. Иногда она надевала слишком яркую одежду, думая, что добьется хоть какой-то реакции. Ничего. Будто того случая на кухне никогда не было. Как будто Марк не трогал ее и не целовал, и не заставлял желать большего.

И все же… все же несколько раз Челси казалось, что она поймала какой-то проблеск в его глазах. Ту жаркую потребность, тлевшую прямо под поверхностью. Едва сдерживаемое желание. Но потом Марк отворачивался и оставлял ее в размышлениях: а не сошла ли она с ума?

На протяжении следующего месяца Челси начала рассматривать Бресслера как что-то роскошное. Что-то, что она желала, как шоколадное мороженое. Что-то вредное для нее. Но чем больше она говорила себе, что не может получить это, тем больше, казалось, хотела попробовать хотя бы кусочек. И так же как в случае с мороженым, она знала, что если позволит себе это удовольствие, одного кусочка будет недостаточно. За ним последует второй. За вторым третий. За третьим четвертый, пока она не съест все и не останется ничего, кроме сожаления и боли в желудке.

Челси также знала, где именно она бы начала наслаждаться Марком. Прямо там, где ворот его футболки касался основания шеи. Челси поцеловала бы впадинку на его горле, прямо под небольшой выпуклостью адамова яблока.

Работать на Марка было в равной степени и легко, и трудно. Ей не нужно было следить, чтобы его приглашали на правильные вечеринки или устраивать мероприятия, как она делала для бывших работодателей. Ей не нужно было звонить дизайнерам, чтобы удостовериться, что он получит нужную одежду. Он был очень неприхотлив, но его отстраненное поведение создавало трудности.

За три дня до вечеринки в честь Кубка Стэнли Марк внезапно вспомнил, что должен купить рубашку. Челси отвезла его в магазин «Хьюго Босс» и сидела в кресле рядом с трехстворчатым зеркалом, пока Марк примерял разные варианты. Он обнаружил, что со времени аварии потерял дюйм в обхвате шеи, груди и талии. А, значит, должен был купить новый костюм, чтобы его подогнали по фигуре к вечеринке. Марк выбрал пиджак из шерсти на двух пуговицах и брюки классического темно-серого цвета. К ним он взял две рубашки - темно-серую с черным и белую.

Продавец принес Марку несколько галстуков, и он подобрал к белой рубашке простой в зелено-голубую полоску. Челси наблюдала в зеркало, когда он застегнул воротничок и обернул галстук вокруг шеи. Хотя к руке Марка и вернулась гибкость, его негнущийся средний палец продолжал мешаться.

- Дерьмо, - выругался Марк после третьей попытки.

Встав, Челси подошла к нему.

- Позволь мне, - сказала она, убирая его руки. Пальцы коснулись толстого хлопка новой рубашки, пока Челси выравнивала длину концов галстука.

- Ты делала это раньше?

Она кивнула и сосредоточилась на шелке в своих руках, а не на губах Марка в нескольких сантиметрах от ее лба.

- Миллион раз. – Она перекинула широкий конец через узкий и дважды обвила его. – Полувиндзор или полный?

Марк покачал головой:

- Все равно.

- Мне нравится полувиндзор. Не такой выступающий.

Марк чудесно пах, и Челси задумалась, что бы он сделал, если бы она чуть подняла голову. Ее пальцы коснулись его груди, большой палец задел его шею, и Челси поразмышляла о том, чтобы подняться на носочки и поцеловать теплую кожу Марка. Если она расстегнет все эти пуговицы и проведет руками по его обнаженной груди… Конечно, она бы никогда не сделала этого.

- Перестань на меня так смотреть, - чуть слышно прошептал он. – Или, клянусь, я толкну тебя к стене и займусь сексом прямо здесь.

Челси подняла взгляд по его шее и рту к бурлящей ярости в карих глазах:

- Что?

Он оттолкнул ее руки.

- Забудь. – Схватив галстук за один конец, Марк сдернул его с шеи.

Его явно разозлило что-то, что сделала Челси. Она мудро отошла и ждала Марка у кассы, где он выбросил на костюм, две рубашки и галстук больше трех тысяч долларов.

По дороге домой к Марку машину наполнила неуютная тишина. Неуютная, по крайней мере, для Челси, и она рано ушла с работы. Когда этим вечером Бо вернулась домой, сестры перевернули шкаф младшенькой в поисках платьев на вечеринку. У Челси не было трех тысяч долларов, которые она могла бы выбросить на одежду, но у нее имелся собственный маленький, но впечатляющий набор дизайнерской одежды.

После тридцати минут в нерешительности Бо взяла черное платье от Донны Каран из тафты. У него был бант на поясе и глубокий V-образный вырез на спине, и Челси надевала его на вечеринку вручения Оскара в Холмби-Хиллс три года назад. Конечно, оно идеально село на Бо, а та выглядела в нем чудесно.

Челси не надо было думать, что надеть. В прошлом году она нашла бежевое платье-футляр в комиссионке Эрве Леджера. Оно было сшито из вискозы и спандекса, а бретельки украшены золотом. До нынешнего момента у Челси не было подходящего случая надеть его.

В день вечеринки близняшки побаловали себя. Челси убрала яркие красно-розовые пряди и покрасилась в милый летний блонд. Ей выпрямили волосы, а волосы Бо завили. Им сделали педикюр и маникюр в местном спа. Челси давно узнала, что одно из лучших и самых дешевых мест, где тебе могут сделать профессиональный макияж, – прилавок с косметикой. Сестры отправились в супермаркет в Белльвью, и Челси накрасили у прилавка «МАК», а Бо выбрала «Бобби Браун».

В последний раз они так веселились вместе в ночь выпускного. Танцы закончились катастрофой, когда их парни решили, что хотят поменяться близнецами, но до того момента Челси и Бо отлично проводили время.

- В этом платье твоя грудь выглядит большой, - сказала Бо, надевая красные туфли на каблуках и садясь на кровать.

- Моя грудь и есть большая. Так же как и твоя. – Челси повернулась и посмотрела на себя в зеркало. Платье было не ее привычного стиля. Оно облегало как вторая кожа, а цвет казался очень сдержанным.

- Ты можешь в этом сесть?

- Конечно. – Она надела украшенные стразами босоножки на двенадцатисантиметровых каблуках и села рядом с Бо, чтобы застегнуть ремешки на лодыжках. Этим утром она позвонила пластическому хирургу и записалась к нему на прием. И ждала подходящего момента, чтобы сказать об этом Бо. Они так хорошо проводили день, что Челси решила: сейчас такой же подходящий момент, как и любой другой.

- Я потрачу деньги, которые получу от «Чинуков», на операцию по уменьшению груди, - выпалила она.

- Замолчи.

Челси подняла голову, затем снова занялась своими туфлями.

- Я серьезно.

- Почему ты хочешь сделать что-то настолько ужасное со своим телом?

- Я же не собираюсь совсем их отрезать. Разве ты не хотела бы, чтобы твоя грудь стала меньше?

Бо покачала головой:

- Не настолько, чтобы расчленять себя.

- Это не расчленение.

Сестра встала:

- Почему тебе всегда надо выпендриться?

- Я делаю это не для того, чтобы выпендриться. А хочу сделать это, потому что мне не пятьдесят и я еще не сутулюсь, как мама. Я записалась на прием к местному пластическому хирургу через неделю. И хочу, чтобы ты пошла со мной.

- В этот раз я не буду тебя поддерживать. – Бо покачала головой. – Даже говорить не хочу об этом.

Челси взяла вышитый бусинами клатч со столика. Единственный человек в мире, который должен был понять и поддержать ее решение, не сделал этого. Единственный же человек в мире, кто, казалось, понял ее, теперь вообще с ней не разговаривал.

Глава 14

Мерцание свечей золотило «Платановый зал» гостиницы «Фор сизонс». Золотые салфетки и белый китайский фарфор украшали круглые столы с экзотическими цветами в центре. За огромными окнами искрился город, а в Эллиот-Бей редкие огни сияли подобно бриллиантам.

На помосте в центре зала стоял Святой Грааль хоккея: Кубок Стэнли. Свет отражался от полированного серебра, как будто это шар диско, и Челси пришлось признать, что даже с ее места в дальнем углу зала Кубок выглядел впечатляюще. Почти так же впечатляюще, как костюм Джулса в бело-голубую полоску, дополненный рубашкой цвета фуксии.

Когда подали десерт, тренер Найстром встал на подиум рядом с Кубком и начал говорить о хоккейном сезоне. О подъемах и падениях. О смерти владельца команды, Вирджила Даффи, и о несчастном случае, который чуть не лишил жизни Марка.

- Мы были опустошены. Не только с профессиональной точки зрения, но, что более важно, с личной. Марк Бресслер играл в этой команде восемь лет, был капитаном последние шесть. Он – один из величайших хоккеистов всех времен, лидер, отличный человек. Он – часть семьи, и когда нам сообщили об аварии, всё просто остановилось. Никто не знал, будет ли жить член нашей семьи или умрет. Но как бы мы ни переживали за Марка, мы не могли прекратить бороться. Мы несли ответственность за остальных членов команды. Мы должны были что-то быстро придумать, если собирались попытаться спасти сезон. Нам нужно было найти кого-то, кто мог бы прийти и занять место Марка. Человека, который стал бы уважать наших игроков и нашу программу. И мы нашли такого человека. Его имя - Тай Саваж.

Пока тренер говорил о Тае, Челси наклонилась и прошептала Джулсу на ухо:

- Где мистер Бресслер? - Они с Бо приехали, когда начали подавать первое блюдо, а в зале было не меньше сотни человек, и большинство из них значительно выше, чем сестры Росс.

- Столик хозяйки команды в центре.

Из бесед с Джулсом Челси знала, что он был не только помощником владелицы «Чинуков», но и ее хорошим другом.

- А почему ты не там?

- Меня приглашали, но я захотел быть рядом с тобой и Бо.

Наклонившись чуть вперед, Челси посмотрела на сестру, сидевшую слева от Джулса. Губы Бо были плотно сжаты. Может быть, сегодняшний вечер оказался не очень хорошим моментом, чтобы рассказать ей о консультации с врачом.

Раздались аплодисменты, и это привлекло внимание Челси к центру зала. Двое мужчин встали и подошли к подиуму. Оба широкоплечие и темноволосые. У обоих пряди волос касались воротников темных костюмов. Одним из мужчин оказался Марк Бресслер. Челси не нужно было видеть лицо, чтобы узнать его. У нее в груди поднялась волна гордости.

Марк был сильным, он многое пережил. Челси наблюдала, как он с легкостью двигается к возвышению. Если бы она не знала об аварии, то ни о чем бы не догадалась сегодня: шаги его были плавными, походка – уверенной, пока он не подошел к ступенькам, ведущим на подиум к Кубку. Прежде чем взяться за поручень и подняться, Марк замер на несколько секунд. В белой рубашке, полосатом галстуке и костюме из шерсти он выглядел здоровым и привлекательным. Челси гордилась им, да. Но было что-то еще - что-то горячее и ноющее, и совершенно запретное, заставлявшее ее сердце переворачиваться.

- Добрый вечер, - сказал Марк глубоким и уверенным голосом. – Моя бабушка всегда говорила мне, что если ты заботишься о семье, семья позаботится о тебе. Эти последние восемь месяцев семья «Чинуков» определенно очень хорошо заботилась обо мне. И за это я искренне благодарен.

Свет над головой сиял в его волосах и отбрасывал блики по белой-белой рубашке, и странное чувство в груди Челси стало чуть сильнее.

- Для меня было честью и счастьем играть за «Чинуков» эти восемь лет. Каждый в зале знает, что нужно больше, чем один человек, чтобы выигрывать. Нужно больше, чем великие игроки. Нужны хорошие тренеры и преданная администрация, готовая слушать и вкладывать в команду деньги. Так что я хочу сказать спасибо оставившему нас мистеру Даффи, тренерскому штабу и всему остальному персоналу. А больше всего я благодарен девушкам из отдела организации поездок, которые всегда обеспечивали мне номер подальше от лифта.

- Мы любим тебя, Марк, - выкрикнула женщина.

- Спасибо, Дженни. – Он усмехнулся. – Я должен поблагодарить всех, кто звонил мне после аварии, чтобы пожелать выздоровления. Я хочу сказать спасибо каждому хоккеисту, с которым я играл. Большинство из вас в этом зале. Особенно я хочу поблагодарить парня, с которым не играл никогда, – Тая Саважа. На протяжении последних шести лет мы с Саважем регулярно встречались в круге вбрасывания, чтобы обменяться любезностями. В основном он задавал вопросы о моих предках, а я - о его сексуальной ориентации. Но о чем мне не нужно было спрашивать, так это о его мастерстве. Как на льду, так и в роли лидера. Я знаю, что все остальные в команде уже поблагодарили его за превосходную работу, которую он проделал, чтобы привести «Чинуков» к победе в этих сложных обстоятельствах. – Повернувшись, Марк посмотрел на Саважа, стоявшего чуть позади него: – Я хочу добавить свою благодарность.

Тай вышел вперед, мужчины пожали друг другу руки. Челси вспомнила тот день, когда Марк назвал своего преемника задницей, и ей стало интересно, изменил ли ее подопечный свое мнение или нет. Хоккеисты обменялись несколькими словами, затем Тай наклонился к микрофону.

- Стать капитаном «Чинуков» было, с одной стороны, легко, а с другой... это стало одним из самых сложных дел в моей жизни. Легко, потому что Марк был великолепным капитаном, который служил всем примером. Сложно, потому что он был слишком хорош, чтобы ему подражать. И как все знают, никто в команде не заслуживает, чтобы его имя было на Кубке, больше, чем Марк.

Зал взорвался аплодисментами. А после того как прозвучало еще несколько выступлений, народ направился к Кубку Стэнли, чтобы получше разглядеть главный хоккейный приз. Челси была позади с Бо и Джулсом, но ее взгляд замер на мужчине, что стоял рядом со сверкающим трофеем. Даже через весь зал было видно, что Марк расслаблен, спокоен. В своей среде. Челси не была знакома с Марком Бресслером–хоккеистом. Элитным спортсменом. Кроме той информации, что прочитала в интернете и почерпнула из фанатских писем, она не знала эту его сторону или эту сторону его жизни. Челси задумалась, а понравился бы он ей? Потому что, несмотря на его грубый и отвратительный характер, он нравился ей больше, чем должен был бы.

- Ты можешь расслабиться хотя бы на один вечер? – спросил Джулс Бо, отвлекая внимание Челси от центра зала. – Выпей немного вина. Оторвись. Это же чертова вечеринка.

Встав, Бо схватила клатч со стола.

- Я сейчас вернусь. Кому-то из нас нужно работать. Я должна поговорить с фотографами из «Таймс», - сказала она, направляясь к открытой позади них двери.

Джулс взял бокал вина и осушил его:

- Пойдем. Здесь есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Чесли встала, прихватив сумочку:

- Между вами с Бо что-то произошло?

Джулс поправил галстук с рисунком пейсли и взял Челси под локоть:

- Твоя сестра чертовски унылая.

Бо? Бо была много какой. Во главе списка стояли строгость и властность, но она никогда не была унылой.

- Что-то случилось? – Челси чувствовала себя, как лосось, плывущий против течения, пока они с Джулсом пробирались к одному из столиков в центре.

- Я сказал, что она хорошо выглядит, а она, вместо того чтобы поблагодарить, как сделала бы любая нормальная женщина, разозлилась. И сказала, что я сказал это только потому, что она надела дизайнерское платье.

- А-а, - улыбнулась Челси.

Толпа в «Платановом зале» начала тянуться по направлению к танцевальному залу, где вот-вот должна была начаться настоящая вечеринка.

- Теперь все ясно. В пятом классе Бо запала на Эдди Ричфилда. Она стукнула его по руке. Он с криками убежал, и роман так и не расцвел.

Джулс посмотрел ей в лицо:

- В этой истории есть смысл?

Кивнув, Челси заправила гладкую прядь волос за ухо:

- Бо не ведет себя, как нормальная женщина.

- Давай-ка поподробней.

- И она всегда наезжает на парней, которые ей по-настоящему нравятся.

- Почему? – спросил Джулс, когда они приблизились к владелице «Чинуков» Фейт Даффи. Вблизи эта женщина была еще красивее.

- Чтобы увидеть, не убежишь ли ты с криками.

- В этом нет никакого смысла.

- Такова Бо.

Фейт повернулась к ним, и Джулс представил женщин друг другу.

Улыбнувшись, Фейт протянула руку:

- Рада познакомиться с вами, Челси. Джулс говорил о вас много хорошего.

Та пожала руку хозяйке команды. С расстояния нескольких метров до Челси донесся глубокий смех Марка, от которого легкие мурашки разбежались по позвоночнику. Она стояла к Бресслеру спиной, но ей не нужно было видеть его, чтобы знать, что он в группе людей, стоявших рядом с Кубком.

- Я была в «Кей» тем вечером, когда «Чинуки» выиграли, - сказала Челси. – Мы с Бо решили, что поцелуй в конце матча – это один из самых романтичных поступков, которые мы когда-либо видели.

- Романтичных и шокирующих, - улыбнувшись, Фейт оглянулась. – А где Бо?

- Ты же ее знаешь. – Джулс раздраженно вздохнул. – Как всегда, занята своими делами. – Он нахмурился и взял левую руку Фейт: – Это обручальное кольцо?

- Тай попросил меня выйти за него.

- И ты не сказала ему чертово «нет»?

Тай подошел к Фейт сзади и обнял ее за талию:

- С чего бы ей это делать?

Фейт прислонилась к своему жениху и улыбнулась:

- Я собиралась просить тебя быть подружкой невесты, Джулс.

Тай засмеялся, а Джулс нахмурился еще сильнее:

- Очень смешно.

- Я не шучу. Я хочу, чтобы ты был на свадьбе.

Пока эти трое обсуждали свадебные планы, Челси, извинившись, оставила их. Зал почти опустел. Она прошла несколько метров до подиума, остановилась рядом с Марком и снова почувствовала это жаркое давление в груди. Ей бы хотелось сказать себе, что это всего лишь гордость, заставлявшая ее сердце ныть, но хотя Челси и была хорошей актрисой, она была очень плохой вруньей. Особенно когда врать приходилось самой себе.

Марк ничего не говорил, глядя на символ своих достижений. На цель своей жизни. На свою мечту. Он смотрел на Кубок так, будто был заворожен. Загипнотизирован его блеском. А может быть, просто снова игнорировал Челси.

- Он больше, чем я думала. И наверное, достаточно тяжелый. – Она могла только представлять, что именно чувствовал Марк. Челси знала, что если бы когда-нибудь выиграла «Оскар» или даже «Эмми», то сошла бы с ума. Не исключено, что грохнулась бы в обморок. – Я не очень много знаю о хоккее, но все эти имена, выгравированные на Кубке, в некотором роде вызывают трепет. Как когда я в первый раз стояла у мемориала Линкольна. Он такой величественный и наполнен историей. – Марк все не отвечал. – Ты так не думаешь?

Не глядя на Челси, он сказал:

- Твое платье слишком тесное. Вот что я думаю.

- Что? – Она повернулась, чтобы посмотреть на него. – Это бред. Оно укрывает меня почти до колен.

- Оно такого же цвета, как твоя кожа.

- Я подумала, что оно понравится тебе, потому что цвет очень сдержанный.

Марк посмотрел ей в лицо. В ее большие голубые глаза и на ее розовые губы. Ему оно понравилось. Очень. И оно понравилось бы ему еще больше, если бы они с Челси были наедине.

- Ты выглядишь обнаженной. – И прекрасной.

- Я не выгляжу обнаженной.

- Эй, Маленький босс.

Марк застонал про себя.

- Привет, Сэм, - сказала Челси.

- Вы выглядите очень горячо.

Марк почувствовал иррациональную потребность убить Сэма. Или, на самый крайний случай, дать ему по голове. Прошло много времени с тех пор, как Марк бил кого-нибудь по голове. Это могло бы даже ему понравиться.

Челси улыбнулась защитнику:

- Спасибо. Вы тоже.

- Что бы вы сказали, если бы мы с вами совершили набег на соседний зал? Я куплю вам выпить.

Марк сложил руки на груди:

- Там бесплатный бар, тупица.

Засмеявшись, Сэм взял Челси под локоть:

- Бесплатная выпивка. Еще лучше.

- Разве ты не с подружкой? – спросил Марк мужчину, которого раньше считал другом.

- Не-а. Я пришел без дамы. И некоторые парни тоже.

Великолепно. Куча сексуально озабоченных хоккеистов и Челси, выглядевшая обнаженной в этом платье. Марк наблюдал за их уходом: желудок наполнялся горькой кислотой. Чувство было редким, почти незнакомым, но Марк узнал, что это такое. Чертова ревность. И ему это не нравилось.

- Мини-пит покрасила волосы.

Он оглянулся через плечо на вратаря Марти Дарча:

- Это не Мини-пит. Это ее сестра-близнец Челси.

- В этом платье она кажется голой.

- Ага. – Взгляд Марка скользил вниз по спине Челси до ее маленькой упругой попки. Ему не нужна была подсказка от Марти, чтобы понять, в каком направлении движутся мысли этого парня.

Но голкипер все равно уточнил.

- Думаешь, у нее настоящие сиськи? – спросил он уголком рта.

Настоящие, и Марк снова почувствовал потребность дать по голове еще одному товарищу по команде.

- Такая большая грудь вызывает боли в плечах и спине, - услышал он свой голос. Это прозвучало так по-девчачьи, что у Марка шея вспыхнула.

Вратарь рассмеялся, будто Хитмэн пошутил.

- Вот интересно, если я ее напою, она сыграет в хоккей буферами?

- Не будь дебилом, Марти.

- Что? – Тот посмотрел на Марка, как будто посреди лба у того вырос рог. Как будто Марти не узнавал бывшего капитана.

В прошлом подобные комментарии не обеспокоили бы его. Черт, он и сам мог бы сделать один или два. Или три. Но есть же правила. Вы не говорите ничего подобного о жене или подружке товарища по команде.

- Ничего. Забудь. – Покачав головой, Марк отошел.

Челси не его жена или подруга. Она – его ассистентка, и он чертовски старался обращаться с ней так, будто она работала на команду «Чинуков», а не была живой дышущей сексуальной фантазией, которая внедрилась в его дом только чтобы сводить Марка с ума. Он пытался выкинуть из головы картинку полуобнаженной Челси, сидевшей на столе у него кухне. И в общем и целом потерпел неудачу. А то, что тогда, в магазине «Хьюго Босс», Челси касалась его груди и смотрела на него снизу вверх, будто хотела заняться сексом прямо там, не помогало. Ни капельки.

Марк вышел из «Платанового зала» в фойе, заполненное людьми. Из дверей танцевального зала донеслась музыка, когда оркестр взял первый аккорд.

- Эй, Бресслер.

Марк повернулся и оказался лицом к лицу с одним из величайших силовых игроков НХЛ всех времен.

- Роб Саттер. Как ты, черт тебя подери? – Он протянул руку.

- Много времени прошло. – Роб был силовым игроком «Чинуков», пока фанатка не выстрелила в него и не закончила его карьеру в две тысячи четвертом году. – Марк – это моя жена Кейт.

- Рад познакомиться, Кейт. – Марк пожал руку симпатичной рыжуле с огромными карими глазами. – Чем ты теперь занимаешься?

- У нас магазин спортивных товаров и продуктовый магазин в маленьком городе в Айдахо, - ответил Роб. – С нами теперь живет моя дочь, и у нас еще два маленьких мальчика.

- Роб учит их рыбалке нахлестом, - сказала Кейт. – Выглядит очень комично.

Роб улыбнулся.

- Мне нравится «Три балбеса». – Его улыбка угасла, а брови нахмурились. – Слушай. Мне жаль, что произошла эта твоя авария.

Марк посмотрел вниз на носки своих кожаных ботинок:

- Она все изменила.

- Я знаю, что ты имеешь в виду. – И если и существовал хоть один человек на планете, который точно знал, каково это, когда твоя жизнь разлетается на кусочки, им был Роб «Кувалда» Саттер. – Вот у тебя есть все, и вдруг – ничего. - Марк поднял взгляд. - Я думал, что моя жизнь больше никогда не будет сносной. А теперь она лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Иногда Господь имеет собственные планы. Иногда такое дерьмо случается с определенной целью.

Боже, Марк скучал по Кувалде. Никто кроме Роба не мог со всей силы врезаться лицом в бортик, а потом разводить такую философию.

- Это звучит как пожелание с открытки «Холлмарк».

Роб ухмыльнулся:

- Когда ты заботишься…

- Перестань, или я разрыдаюсь.

- Сопливая бабенка, - Роб засмеялся, покачав головой. – Ты всегда становился плаксивым во время месячных.

- Роб?

Оба посмотрели на Кейт. Она нахмурилась, будто не узнавала своего мужа.

Роб несколько раз моргнул, его щеки залил румянец:

- Прости, Кейт.

Марк засмеялся:

- Ты видел Люка?

Роб оглянулся.

- Мартинò? Еще нет. Хотя наткнулся на Рыбку.

Марк не видел Брюса Фиша с тех пор, как тот несколько лет назад закончил карьеру. Они вместе с Саттерами прошли через фойе в танцевальный зал, где играл оркестр. Внутри по периметру танцпола стояли круглые столы с маленькими свечками, два бара обслуживали жаждущую толпу. Марк внимательно осмотрел полутемный зал: взгляд остановился на знакомом маленьком бежевом платье. Челси стояла с небольшой группой людей, смеясь шуткам Сэма, как будто тот был комедиантом.

Марк повернулся к Кейт.

- Был рад встрече с вами. – Затем пожал руку Роба: – Рад был снова тебя увидеть.

- Береги себя.

Пробираясь через зал к Челси, Бресслер наткнулся на Хью Майнера и его жену Мэй. Хью был легендой сиэтлского хоккея. Дикарь, который играл в воротах «Чинуков», пока не перешел в «Даллас» через год после того, как Марк подписал контракт с Сиэтлом.

Когда Бресслер снова посмотрел в направлении Челси, та исчезла. Он оглядел зал и заметил ее на танцполе, обжимающейся с Уолкером Бруксом. Марк наклонился поближе к жене Хью, чтобы услышать, что та говорит, но продолжал смотреть на Челси. Ну ладно, может она и не обжималась. Точно. Но она танцевала, подняв руки вверх и покачивая бедрами, будто была чертовой восточной танцовщицей или кем-то подобным. С координацией у нее было не очень, но она так хорошо выглядела в этом платье, что не имело значения то, что танцевать Челси на самом деле не умела.

После того как Марк поговорил с Хью и Мэй, его остановил главный менеджер «Чинуков» Дарби Хоуг, который сказал, что место помощника тренера все еще свободно. Хоуг хотел, чтобы в понедельник Марк пришел и поговорил с ним об этом. Тот сказал, что придет, хотя в этот момент его мысли были где-то в другом месте. Где-то примерно на расстоянии шести метров. Слушая Дарби, он наблюдал, как Челси танцует с Фрэнки, затем с Сэмом.

- Забудь об этом, - пробормотал себе под нос Марк и направился к ближайшему бару. Он не собирался охотиться за ней. Особенно когда не знал, что ей сказать, и не хотел танцевать.

В основном хоккеисты хорошо смотрелись на танцполе. У них присутствовала естественная согласованность движений и чувство ритма. И хотя танцы не были любимым времяпрепровождением Марка, он был в них очень не плох, но это не значило, что он готов вытащить свой зад на танцплощадку. Сегодня Марк хорошо себя чувствовал. Достаточно хорошо, чтобы оставить трость дома. Он не принимал таблеток, и по шкале от одного до десяти интенсивность боли составляла всего три балла. Почти неощутимая. Но даже если бы Хитмэн чувствовал всепоглощающую потребность схватить Челси и вытащить ее на танцпол, не было никакой гарантии, что он не грохнется на задницу. Как в тот день на кухне, когда Челси была рядом, обнаженная, а его руки находились в сантиметре от ее трусиков. Он был в пяти минутах от того, чтобы заняться с ней сексом, но вместо этого в итоге оказался на полу, задыхаясь от боли и унижения.

Марк сделал большой глоток «Бека» из бутылки и посмотрел, как Джулс выводит Челси на танцопл. Джулс был молодым и здоровым и уж точно не грохнулся бы на задницу. Он притянул Челси к себе, и кислота в желудке Марка поднялась, разъедая точку прямо под грудью.

Он опустил бутылку и теперь смотрел, как Челси улыбается. Каким-то образом всего за два коротких месяца Бресслер вместо попыток избавиться от нее стал искать ее в толпе. Вместо того чтобы избегать ее, потому что она ему не нравилась, избегал ее, потому что она нравилась ему слишком сильно. Она стала тем единственным человеком на планете, который заставил его снова ощутить себя целым. Мужчиной.

Джулс закружил Челси, затем прижал спиной к груди. Внезапно Марк почувствовал себя уставшим и старым. Он поставил бутылку на пустой поднос и направился к двери. Какая чертова ирония, что единственный человек на планете, который наполнил его, теперь напоминал ему о том, что он пуст.

Глава 15

Пока оркестр исполнял медленную версию “Harder to Breathe”, Челси смотрела через плечо Джулса. Она чувствовала тяжесть его руки на талии и тепло его ладони в своей. Джулс ей нравился – симпатичный парень с впечатляющим телом. Но в темном зале Челси искала другого симпатичного парня с впечатляющим телом. Несколько секунд назад она заметила его в баре. А теперь Марка там не было.

- Пару лет назад имя Джона Ковальски внесли в списки “Зала славы”, - говорил Джулс. – Он был одним из тех парней, типа Бресслера и Саважа, которые подавляют на льду своими размерами, но после их щелчка шайба летит со скоростью больше ста миль в час.

- Где он?

- Я только что тебе сказал. Ты не слышала?

Нет.

- Прости. Музыка слишком громкая.

- Вон тот большой парень, который танцует с высокой брюнеткой, слева от тебя. Этот зал полон легенд хоккея.

Голос Джулса звучал взволнованно, как будто он был готов разразиться речью. Как будто ему не терпелось начать выплевывать статистические данные.

- Так! Ты, вообще, собираешься пригласить мою сестру на настоящее свидание? – спросила Челси, прежде чем он заставил ее выслушивать эту редкостную скукотищу.

Джулс застыл на полушаге:

- Мы слишком много спорим.

- Это потому что вы, ребятки, сексуально неудовлетворены. – Челси остановилась и посмотрела в его зеленые глаза. – Вы как кошки - царапаетесь и вопите друг на друга. Ради Бога, найди мою сестру и сделай это наконец.

Джулс открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл его. Музыка прекратилась. Челси подошла к одному из круглых столов и взяла сумочку. Вышла в фойе, огляделась в поисках признаков туалета и обнаружила, что Марк стоит в группе мужчин и женщин в нескольких метрах от нее и, наклонив голову набок, внимательно слушает Фейт Даффи. Отодвинув полу пиджака, он засунул руку в передний карман брюк. Как будто почувствовав присутствие Челси, Марк поднял глаза и посмотрел на нее через плечо владелицы «Чинуков». Взгляд карих глаз остановился на глазах Челси, затем опустился к ее губам. Марк улыбнулся и сказал что-то миссис Даффи, но его взгляд продолжал скользить вниз по шее ассистентки к ее груди. Жаркая дрожь пробежала по позвоночнику Челси, а шаги замедлились. Она заставила себя продолжить идти. Шаг за шагом, все быстрее и быстрее удаляясь от Хитмэна.

Дальше по длинному фойе, пока не оказалась в прохладе туалетной комнате. Почему из всех доступных на планете мужчин Челси Росс должна была почувствовать что-то к единственному человеку, кто был для нее под запретом?

Она воспользовалась туалетом, затем поставила сумочку на столешницу рядом с раковиной и помыла руки. Почему из всех мужчин на планете тело Челси должно было ответить именно ему? Она не стала обманывать себя, говоря, что влюбилась. Она любила Марка не больше, чем он любил ее. Между ними не было ничего, кроме страсти. Той самой, всепоглощающей, которая горела жарко и яростно, но в итоге быстро прогорала.

Вытерев руки, Челси открыла сумочку. На шелковом дне лежал тюбик розового блеска, и она накрасила им губы. Ей не нужны были такие сложности в своей жизни. Она знала, чего хочет. У нее есть план, и мистер Бресслер – единственный, кто может все разрушить. Лучше всего последовать его же примеру и держаться от него подальше. Что, конечно, невозможно. Особенно когда он стоит в конце коридора, прислонившись к пожарному выходу. Дверь за спиной захлопнулась. Пристальный взгляд Хитмэна настиг Челси и пригвоздил ее ноги к полу.

- Ищешь мужской туалет?

Марк покачал головой:

- Я ищу тебя.

- Ох. Тебе что-то нужно?

Его взгляд опустился к ее шее:

- Ага.

Крепкий маленький комочек нервов зашевелился в желудке у Челси, и она заставила себя подойти к Марку:

- Что?

Моргнув, он посмотрел ей в лицо и спросил вместо ответа:

- Весело было танцевать с парнями?

- Они милые. – Она бы лучше провела время с ним. – Я видела, как ты разговаривал с Таем Саважем. Ты говорил серьезно, что благодарен ему?

- Может быть. Он не такой уж и плохой парень. – Уголок его рта приподнялся. – Для задницы.

Вырвавшийся у Челси нервный смешок получился немного хриплым.

- Ты видел кольцо, которое он подарил Фейт Даффи?

- Такое трудно не заметить. Будто Саваж думал, что если он купит Фейт достаточно большое кольцо, ей придется сказать «да».

- Трудно сказать «нет» такому кольцу.

- Большое кольцо не значит, что ты останешься женатым. – Марк, откинув голову назад, смотрел на Челси из-под полуприкрытых век. – Поверь, я знаю.

Он выглядел усталым, лицо немного осунулось.

- Мне позвонить в транспортную компанию, чтобы они приехали и забрали тебя?

- Нет.

- Да ладно, мне не трудно.

- Прекрати. Я не беспомощный.

- Знаю, - она открыла сумочку и вытащила телефон. – Но если…

- Я приехал сам.

Челси подняла на него глаза:

- Что?

Он пожал плечом:

- Я приехал сам.

- На своей машине?

- На чьей же еще?

Челси бросила телефон обратно в сумку:

- Если ты не мог вызвать себе машину, позвонил бы мне.

- Челси, - он потер лицо ладонями. – Я уже месяц как вожу машину.

- Но… - Вчера днем она возила его на прием к доктору. – Но я отвозила тебя вчера.

- Я знаю. – Он опустил руки.

- Не понимаю. – Либо она сошла с ума, либо он. Челси решила выбрать второй вариант. – Ты ненавидишь, как я вожу машину.

- Точно, но мне нравится, как юбка поднимается по твоим бедрам, когда ты сидишь за рулем. – Он взял Челси за руку и притянул к себе. – Что у тебя под платьем?

А, может, все-таки это она сошла с ума, потому что ответила:

- Ничего. - И ей ли было не знать. Ей ли было не знать наверняка, что от этих слов его взгляд станет жарким и напряженным.

Так и случилось.

- Не морочь мне голову.

- Не морочу. Я надела стринги, но они были видны на бедрах. Так что пришлось все снять и идти голой.

Свободной рукой он открыл дверь за своей спиной и вытащил Челси на лестницу.

- Марк!

- Ты действительно думаешь, что можешь сказать мне что-то подобное, а я отпущу тебя с Сэмом? - Он прижал Челси к двери и уперся руками по обе стороны от ее головы. – Этого не будет.

Челси вцепилась в отвороты пиджака Марка и посмотрела ему в лицо:

- Я никуда не собиралась идти ни с Сэмом, ни с кем-то еще.

- Правильно. – Он спустил бретельку платья вниз по ее руке. – Ты пойдешь со мной.

Ладонями Челси скользнула ему под пиджак и медленно провела по мускулистой груди.

- Чтобы заниматься чем?

- Сексом. Всю ночь.

Ей нравилось всю ночь заниматься сексом.

- Ты знаешь, что это очень плохая идея. Я работаю на тебя.

Покачав головой, Марк провел ладонью вверх по руке Челси и погладил ее щеку.

- Нет, не работаешь. Я тебе не плачу.

- Мне платят за работу на тебя.

- И сегодня суббота. Ты не на работе.

Ее наполненной похотью голове такая логика показалась вполне приемлемой, поэтому Челси приподнялась на цыпочки и поцеловала его в шею.

- Так что технически мне за это не платят.

В его горле завибрировал низкий стон, и Марк скользнул рукой на спину Челси, а затем опустил ладонь на ее попку. Челси втянула его теплую кожу в рот, распутывая узел на галстуке, пока концы того не повисли на груди Марка.

- Или за это. – Ее пальцы принялись за пуговицы, пока верхние три не оказались расстегнуты и не обнажили впадинку на его горле. - Я хочу тебя, Марк Бресслер. – Она провела языком по его шее. – Хочу поцеловать тебя везде.

Его пальцы запутались в светлых волосах, и он притянул голову Челси к своей.

- Сначала я поцелую тебя, - сказал Марк, тяжело дыша.

И он поцеловал. Жарко. Заставляя горячую, ноющую страсть растекаться по коже. От его поцелуя грудь Челси потяжелела, а между бедрами разлилось тепло. Поцелуй тут же превратился в дикое, голодное безумие нужды, жадности и доминирования. Руки Марка были повсюду, сдвигали лиф платья, пока грудь Челси не оказалась обнаженной, а соски не коснулись белой-белой рубашки - настолько чувствительные, что ощущали каждую нить ткани. Одной рукой Марк обнял Челси за талию, приподнимая так, что она вжалась в него. В его твердую грудь и еще более твердый член. Челси терлась об него, чувствуя возбужденную плоть от паха до низа живота.

Марк скользнул теплой рукой под платье и ладонью обхватил Челси между бедер. Жар проник в самую сердцевину ее тела, а колени подкосились. Рука Марка сжалась на ее талии, чтобы удержать Челси от падения.

- Ты мокрая.

- Ты твердый.

Марк прижался лбом к ее лбу:

- Давай сделаем что-нибудь с этим.

- Здесь?

Покачав головой, он убрал руку с ее бедер.

- Жди меня на улице у входа через пять минут.

Челси облизала уголок рта:

- Куда мы поедем?

Не то чтобы это имело значение. Она бы последовала за Марком Бресслером куда угодно.

- Домой. Ко мне домой.

Челси опустила руки, одергивая подол платья. Она полагала, что в этом было больше смысла, чем в сексе на лестнице.

- Я приехала с сестрой.

- А уедешь со мной.

Прикусив губу, Челси натягивала платье на грудь.

- Как я выгляжу?

Уголок его рта приподнялся:

- Возбужденной. Готовой заняться сексом.

Челси пригладила волосы:

- Так лучше?

- Нет. – Он подтянул лиф платья, затем, поправляя его, положил руки ей на грудь. Отстранившись, Марк окинул Челси взглядом. – Ты не можешь идти в таком виде.

Она посмотрела вниз на свои соски, отчетливо выделявшиеся на платье, и надавила на них ладонями.

Марк стащил галстук с шеи и засунул его в карман пиджака.

- Не поможет. – Он снял пиджак и накинул его Челси на плечи. – Пять минут. – Взявшись за лацканы, стянул их на ее груди. – Если ты не будешь у входа через пять минут, я вернусь, чтобы забрать тебя.

- Я буду там.

***

Челси бросила прикрывавший ее пиджак на кухонный стол, когда, открыв ящик, Бресслер, вытащил оттуда презервативы. Она вытянула полы его рубашки из брюк, и к тому времени, как они прошли короткое расстояние до лифта, рубашка Марка лежала на полу, а Челси оказалась без туфель. По дороге на второй этаж она расстегнула его ремень и вытащила из шлевок. Носки и туфли остались валяться в коридоре у спальни. Марк, двигаясь к кушетке, не отрывался от губ Челси. Он расстегнул ее платье, а она расстегнула молнию на его брюках. Одежда упала на пол, и Челси провела ладонью по твердой груди Марка, запустив другую руку под эластичный пояс его боксеров. Не считая этого кусочка ткани, они оба были обнажены и стояли так близко, что ее соски касались волосков на его груди.

Марк тяжело втянул воздух и отстранился, чтобы посмотреть на Челси, когда она обхватила рукой его горячий огромный пенис. Она нахмурилась в замешательстве, проведя большим пальцем по выступающим венам. Одно дело представлять себе, каково это будет - заниматься сексом с мужчиной, оснащенным как порнозвезда. Другое – на самом деле делать это.

Марк бросил презервативы на кушетку, положил руку поверх ладони Челси и провел ею вверх и вниз по толстому древку.

- Ты выглядишь обеспокоенной.

- Так и есть.

- Я все сделаю как надо.

Челси поверила ему и, спустив боксеры вниз по мощным ногам, опустилась перед Марком на колени. Лизнула капельку прозрачной жидкости на кончике его члена и провела языком вокруг горячей круглой головки.

Марк застонал. Челси посмотрела вверх в его полуприкрытые от страсти глаза:

- Нравится?

- Да.

- Хочешь еще?

- Боже, да.

Улыбнувшись, Челси взяла в рот столько его плоти, сколько смогла. Марк откинул голову назад и запутался пальцами в волосах стоявшей перед ним на коленях женщины. Она резко втянула его член, обхватив ладонью яички и лаская языком чувствительную вену под головкой. Через несколько коротких мгновений горячая струя ударила в горло Челси. Она оставалась с ним до самого конца. Пока Марк не потянулся к ней и не поднял на ноги.

- Спасибо, - сказал он, притягивая ее к своей груди. Он поцеловал и прижал ее к себе, садясь на кушетку. Ноги Челси оказались рядом с его бедрами, и она села, обнаженная, ему на колени. Может, Марк только что и получил удовольствие, но ее все еще трясло от возбуждения, а ладони скользили по его шее, плечам, рукам. Вдруг ей в голову пришла ужасная мысль, и Челси отстранилась, чтобы взглянуть на Марка.

- Ты сможешь заставить его снова встать?

Он засмеялся:

- Это вопрос или требование?

- И то и другое.

- Да. Думаю, я справлюсь с этим. – Он положил руки ей на талию. – Встань на кушетку. Ближе. Я хочу попробовать, что у тебя между ног, - велел он.

- Что?

- Теперь моя очередь. – Его хватка стала крепче, и он помог ей приподняться. Кожаная поверхность кушетки чуть промялась под ногами Челси. – Вот так. – Он смотрел на нее снизу вверх, наклоняясь вперед и целуя внутреннюю поверхность бедра. – Поставь ногу мне на плечо. – Когда Челси приблизилась к его лицу так, как просил Марк, он сказал: - Я неделями мечтал о том, чтобы сделать это с тобой. – Свободной рукой он раскрыл ее плоть и втянул в свой жаркий рот.

- О-о-о, Марк, - простонала Челси.

Его язык скользил по ее влажной плоти, даря самый невероятный оральный секс в жизни Челси. Марк точно знал, что делать. Он ласкал ее, поддразнивая, легко касаясь и целуя, будто высасывал сок из спелого персика. И продолжал делать это, пока горячий оргазм не сотряс ее тело.

- О, боже, Марк, - выкрикнула она. Хотя это был не совсем крик, скорее, глубокий удовлетворенный стон, который сотряс Челси до кончиков пальцев ее ног, пройдя через все тело.

Когда все закончилось, колени ее ослабели, и она медленно опустилась. Губы Марка проскользили по ее животу. Он поцеловал ей грудь, ложбинку между грудями, а когда Челси встала на колени, достал презерватив, раскатал его по длинному возбужденному члену, который снова расположил меж бедер Челси. Глядя в лицо Марку, она опустилась. Первый резкий толчок заставил ее распахнуть глаза:

- Не знаю, получится ли у нас.

Марк сделал глубокий вдох.

- Не оставляй меня. – Из-под полуприкрытых век темные глаза горели страстью. – Не оставляй меня сейчас.

Челси опустилась, скользнув еще ниже.

- Не оставлю.

С каждой секундой взгляд Марка становился все жарче.

- Ты очень узкая.

- Ты очень большой.

Сантиметр за сантиметром она продолжала двигаться, чувствуя себя растянутой и пронзенной. Марк положил руки ей на бедра и мягко толкнул вниз. Челси не почувствовала боли, но и так уж приятно ей не было.

Марк обхватил ладонями ее ягодицы.

- Ты такая красивая.

Когда он посмотрел на нее, этими теплым бархатным взглядом, Челси почувствовала себя красивой. Марк только что подарил ей один из лучших оргазмов в ее жизни, и сердце сжалось у нее груди.

- Спасибо.

- Готова?

Она кивнула, и Марк заставил ее двинуться вверх по своему длинному толстому члену. Как жалко, что пришлось надеть презерватив, потому что Челси понравилось бы чувствовать соприкосновение их жаркой плоти. Толстые вены, скользящие по влажным внутренним стенкам. Округлая головка задела ту, самую потаенную, ее точку и снова пробудила страсть. Челси медленно двигалась вверх и вниз, ища идеальный ритм. Чуть выше, чуть быстрее с каждым толчком. Резко двигаясь на Марке, она схватила его за плечи, подстраиваясь под сводивший их с ума ритм. Откинула голову назад, желая, чтобы это не заканчивалось, хотя сама спешила к завершению.

- О, Боже!

Она двигалась на Марке с безумным удовольствием и в полном забвении. Удовольствие становилось все сильнее и сильнее. Может, она выкрикнула его имя, но, двигаясь все быстрее, не была в этом уверена. Выше. Все выше и горячее, пока не достигла второго оргазма, еще более сильного, чем первый. Обжигающий жар заставил сжаться ее внутренние мышцы, огонь пробежал по всему телу. Каждая клеточка загорелась, и Челси беззвучно кричала, пока Марк продолжал с силой входить в нее. Снова и снова, пока ладони на ее ягодицах не сжались, а сам он не застыл. Мышцы на его руках и груди окаменели. Он со свистом выдохнул и выругался громко и длинно. Мужская версия крика.

Челси улыбнулась.

- Я тебе не сделал больно?

- Все нормально. – Она была немного чувствительной, но такой удовлетворенной, что ее это не беспокоило. – Ты в порядке?

Уголки его губ приподнялись в истинно мужской самодовольной улыбке:

- Ага. Твой оргазм был очень долгим.

- Ты переживал, что не сможешь продержаться дольше меня?

- Нет. Я могу продержаться дольше тебя. – Марк покачал головой и провел руками вверх по ее бедрам к талии.

Челси уткнулась лицом в его теплую шею:

- Мы можем сделать это еще несколько раз?

Он провел руками по ее обнаженной спине:

- Милая, мы будем делать это всю ночь.

Так и вышло. Еще три раза, прежде чем, соскользнув с кровати, Челси подняла платье с пола. Лучи солнца проникали в комнату сквозь жалюзи, пока она одевалась. Они с Марком немного поспали около четырех утра. Вскоре после того как он приготовил поддерживающую силы трапезу из пиццы и мороженого.

Застегнув молнию на спине, Челси направилась к дверям. Прежде чем выйти в коридор, она бросила один, последний, взгляд на мужчину, спавшего на спутанных простынях.

Несколько раз в своей жизни Челси сгорала от стыда после секса. Когда порывы предыдущей ночи казались постыдными в суровом свете утра. Когда сожаление оседало тяжелым комом в желудке.

Смешно, но с Марком она себя так не чувствовала. Ей не было стыдно. А должно было бы. Заниматься с ним сексом было неправильно. Плохо, и она, возможно, будет ощущать стыд и сожаление. Позже.

Но прямо сейчас… прямо сейчас она просто чувствовала себя спокойной. Расслабленной. Счастливой и совершенно выжатой.

Глава 16

Челси с босоножками в руках проскользнула в квартиру Бо, ступая на цыпочках так тихо, как только могла.

- Где ты провела ночь?

Она повернулась кругом, и босоножки выпали из рук. На кухне стоял Джулс. Снова обнаженный по пояс.

- Иисусе! – задохнулась Челси, прижав ладонь к сердцу. – Что ты здесь делаешь?

Джулс пожал плечами:

- Готовлю кофе.

Кофе – это хорошо.

- Сейчас вернусь, - сказала она и удалилась в спальню. Там переоделась в большую толстовку и обрезанные спортивные штаны. Кровать была застелена, как будто никто на ней не спал. Челси прошла по коридору и заглянула в комнату сестры. Полностью обнаженная Бо, растянувшись на желтых простынях, мирно посапывала.

Челси вернулась на кухню и взяла чашку.

- Итак, расскажи-ка мне, - она налила себе кофе и взглянула на мужчину, сидевшего за столом, - ты собираешься сделать мою сестру порядочной женщиной?

Джулс оторвал взгляд от газеты:

- А Бресслер собирается сделать тебя порядочной женщиной?

- Кто говорит, что я была с мистером Бресслером? – Боже, она надеялась, что больше никто не догадался.

- Ты ушла в его пиджаке.

О, да.

- И как ты узнал, что пиджак его?

- Только двое на вечеринке были в темно-серых костюмах от Хьюго Босс. Марк и Тай Саваж.

Боже, на то и есть Джулс, чтобы замечать что-то подобное.

- Я знаю, что ты уехала не с Таем, - продолжил Гарсия, опуская глаза обратно к спортивной странице. - Кроме того, Бо сказала мне, что ты повезла своего шефа домой.

- Это не значит, что я провела с ним ночь – ну, ты понимаешь – провела с ним ночь. Не так, как вы с Бо. – Сев напротив Джулса, она сделала глоток кофе. – У него в доме где-то шесть спален. – А затем с каменным выражением лица выдала наглую ложь: – Я мистеру Бресслеру даже не нравлюсь настолько сильно. – Она нахмурилась. Может быть, это была и не такая уж ложь. Правда, ему нравилась, когда Челси двигалась на нем, как на том механическом быке в Джиллис. И кажется, она нравилась ему в его джакузи и позже в его постели.

- И ты была в одной из шести спален? – Джулс был полон скепсиса, балансируя на грани доверия к своей подруге.

Челси кивнула как раз тогда, когда воспоминания об их с Марком последнем разе вспыхнули у нее в голове. Боже правый, никогда в жизни ее так чудесно не брали силой. Этот мужчина не просил разрешения делать все, что угодно. Он просто делал. И делал так хорошо, что заставлял Челси молить его не останавливаться. Ее щеки вспыхнули, и она отвернулась.

- Врешь.

- Вы с моей сестрой теперь встречаетесь? Или это лишь секс на одну ночь?

Джулс нахмурился:

- Не меняй тему.

Улыбнувшись, она повторила вопрос.

- Мне нравится Бо. Я бы никогда не стал использовать ее.

Это заявление оказалось прямо в точку, но самое смешное было в том, что Челси не чувствовала себя использованной. Может быть, она чувствовала небольшую тревогу, да что там, страх, поскольку не знала, как Марк отнесется к ее приходу в понедельник утром. Но не использованной.

- Когда ты пришла домой? – спросила Бо, выходя из спальни и завязывая на талии пояс халата.

- Несколько минут назад. – Сестра открыла рот, и Челси подняла руку. – У Марка шесть спален. Я выбрала одну из них. – И это было правдой. Она выбрала его спальню.

- А я думал, он для тебя мистер Бресслер, - напомнил Джулс.

Челси пожала плечами. Ее внимание было сосредоточено на близняшке, пока та наливала себе кофе. Бо медленно подняла взгляд на Джулса, и уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке. Джулс тоже заметил это и улыбнулся в ответ. Прошлой ночью между этими двумя произошло что-то большее, чем секс. Большее, чем взаимное удовлетворение.

Челси встала. Внезапно на нее обрушилось все сожаление, которое она и предвидела. Но это было не ожидаемое ею сожаление о ночи, проведенной с Марком Бресслером. Нет, она сожалела о том, что он никогда не посмотрит на нее так, как Джулс смотрел на Бо.

- Пойду спать, - сказала Челси и направилась по коридору. Тревога, закравшаяся к ней в душу несколько секунд назад, разгорелась с новой силой. Что сказать Марку в понедельник? И не вернется ли он к обычному для себя поведению? Не станет ли опять игнорировать свою ассистентку?

Чтобы выяснить это, Челси не пришлось ждать до понедельника. Марк позвонил в двеннадцать. Она крепко спала, но поняла, что это он, раньше, чем открыла глаза. Не потому что была медиумом, а из-за его особого рингтона.

- Где ты? – спросил Марк. Звук его голоса проник в грудь Челси и заставил ее чувствовать себя в некотором роде пушистой и теплой.

- В постели.

- Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

Челси села:

- Для чего?

- Чтобы поехать в Иссакуа.

- С чего бы мне ехать в Иссакуа?

- Я хочу посмотреть на тот дом. Ты едешь со мной.

Очень в его стиле – даже не спрашивает.

- Сегодня мой выходной.

- И что?

- Попроси.

Марк вздохнул, и Челси почти почувствовала его дыхание на своем виске.

- Челси, не будешь ли ты так добра поехать со мной в Иссакуа?

Челси свесила ноги с кровати:

- Чтобы посмотреть дом, который я показывала тебе в прошлом месяце?

- Да. Он все еще продается?

- Не знаю. Почему ты не предупредил пораньше?

- Потому что я хотел, чтобы ты показала мне больше домов, – засмеялся он. В этом не было никакого смысла. - Сможешь собраться за полчаса?

Она подумала о своей сестре и Джулсе.

- Дай мне час и жди у входа.

Челси не хотела, чтобы Бо или Джулс видели, как она уезжает с человеком, на которого работает, но ей не нужно было беспокоиться.

К тому времени, как она вышла из душа, сестра с Джулсом ушли.

Челси оделась очень удобно: в голубую юбку длиной до лодыжек и крестьянскую блузу. Забрала волосы в хвост и надела украшенные стразами вьетнамки. Когда она закрывала за собой дверь, на территорию комплекса заехал сверкающий под ярким солнцем «мерседес», остановился прямо перед Челси, и дверь распахнулась. Большой рукой ухватившись за раму, Марк встал и направился к Челси. На нем снова были его привычная белая футболка и синие нейлоновые спортивные штаны. Сегодня его походка была немного замедленной.

- Ты в порядке?

- Нормально. – Его брови хмурились над карими глазами, как будто он на что-то злился. Не в такой степени, когда угрожал убить ее, но все же злился. А может быть, ему было больно.

- Ты выглядишь…

Его рот прервал ее на полуслове. Как и все то, что он делал с ней прошлой ночью, этот поцелуй стал полнейшим восторгом. И как раз когда она начала отвечать на него, Марк отстранился и сказал:

- Никогда... никогда не уходи тайком из моего дома.

- Я не уходила тайком.

- Именно так ты и поступила.

Он в самом деле злился из-за того, что она ушла среди ночи?

- Ты расстроен, потому что я не разбудила тебя перед уходом?

- Я не расстроен. – Марк отвел взгляд. – Я не расстраиваюсь.

Но он расстроился.

- Прости, я не хотела уязвить твои чувства.

Он снова посмотрел на нее и раздраженно вздохнул:

- Никто не уязвляет мои чувства. Я не девчонка.

Это заявление было настолько нелепым, что Челси не удалось сдержать улыбку.

- Я знаю, что ты не девчонка. Думаю, ты доказал это прошлой ночью.

Уголок его рта приподнялся.

- У тебя ничего не болит?

- Немножко. Давно я так не упражнялась.

Марк обхватил ладонями ее лицо и посмотрел в глаза:

- Ты не какая-то женщина, которую я подцепил в баре, Челси. Ты не партнерша на одну ночь. Не убегай от меня.

Если не партнерша на одну ночь, тогда кто?

- Ладно.

Взяв ее за руку, он подошел к пассажирской двери.

- Умираю от голода. Хочешь поесть где-нибудь здесь или в Иссакуа?

Повернувшись, Челси посмотрела на него. На солнце, игравшее в его волосах. Может быть, она и не партнерша на одну ночь, но и не его девушка. Челси Росс даже не была в том по-настоящему расплывчатом месте, где начинались все отношения. Она работала на Марка. И не могла ходить с ним на свидания. Так что же она делает, садясь в его машину?

- До Иссакуа далеко?

- Мы же там были несколько недель назад.

- За последнее время мы были в куче мест. – Челси села на пассажирское сиденье и подняла взгляд на Марка. – Я не могу помнить их все. – Хотя, с другой стороны, это ведь всего лишь сэндвич. А сэндвич ничего не значит. Он стоит пять баксов, и она может сама за себя заплатить.

- Примерно в десяти минутах езды. – Закрыв дверь, Марк обошел машину. – Или мы может последовать плану Б, - сказал он, садясь на сиденье. – Поехать ко мне домой, заказать пиццу и поесть в постели.

- Значит, Иссакуа – лишь предлог? - засмеялась Челси.

- Нет, но в итоге мы в любом случае окажемся у меня дома в постели. Зачем тратить время? – Включив заднюю передачу, он выехал с парковки.

Вероятно, Челси должна была оскорбиться из-за его уверенности в том, что она снова упадет к нему в постель. Может быть, нужно было выказать какое-то сопротивление. Изобразить из себя недотрогу. Или просто не поддаться искушению.

- Ты не хочешь посмотреть тот дом?

- Я могу сделать это завтра с риэлтором. – Марк взглянул на нее через плечо: его глаза и голос – темная ласка. – Так что выбор за тобой.

- План Б. – Она была слаба. Грешница, у которой нет сил противостоять соблазну.

Марк тихо рассмеялся.

- Хороший ответ. Ты не пожалеешь.

И она не пожалела. Они ели пиццу в комнате отдыха и смотрели фильмы на огромном телевизоре. И конечно, у Бресслера были почти все каналы.

- Даже у твоего телевизора премиум-комплектация, - не удержалась Челси.

Марк усмехнулся, забирая у нее пустое блюдо, и сказал:

- Есть только одна комплектация, о которой тебе надо беспокоиться, - ставя тарелку на пол рядом с кушеткой. И потянул Челси на себя, пока та не оказалось на нем сверху. Она положила руки на широкую грудь Марка и посмотрела в глубокие карие глаза.

- Я проснулся, снова желая тебя.

- Мы же занимались этим четыре раза. – Боже. Она не делала этого четыре раза за одну ночь с… может быть, никогда.

Марк провел теплыми руками вверх по ее бедрам.

- Мне не хватило. Я хочу большего. Хочу тебя. – Он коснулся большим пальцем центра шелковых трусиков: плоть Челси тут же загорелась и сжалась в ответ. – Скажи, что тоже хочешь меня.

Она облизала внезапно пересохшие губы и кивнула.

Марк скользнул пальцем под трусики и коснулся ее обнаженной кожи.

- Скажи мне.

Казалось, для него это важно. Поэтому Челси сказала:

- Я хочу тебя, Марк. – И, взявшись за подол блузы, стянула ту через голову.

- Почему? – Он провел большим пальцем по увлажнившейся плоти, и Челси громко застонала.

- Потому что у тебя очень хорошо получается заставлять меня хотеть тебя. – Она склонилась к его лицу. – Потому что ты нужен мне.

И нуждаясь в нем, Челси провела весь оставшийся день. Она исследовала все твердое тело Марка, ставшее под ее пальцами и губами горячим и потным. Когда она ушла, было уже около десяти вечера. Дома Челси устало упала в собственную постель. Бо оставила записку о том, что проведет ночь с Джулсом, и со своей сестрой Челси так и не увиделась до отъезда на работу на следующий день. К тому времени, как она прибыла в Медину, в ее желудке тяжелым комком осело мрачное предчувствие. Было утро понедельника, и уикенд, который она провела с Марком, внезапно стал очень реальным.

Она никогда не хотела быть одной из тех женщин, что имели связь со знаменитостями, на которых работали, по сути дела, со своим боссом. Она никогда не хотела быть одной из тех женщин, которые оставались с разбитым сердцем и без работы.

Парадная дверь дома Марка была не заперта, а сам он сидел в офисе за компьютером, печатая что-то двумя пальцами.

- На этот дом в Иссакуа сделали скидку в двадцать тысяч, - сказал он, не поднимая взгляда. – Это не тот с гардеробной, которая так тебе нравится? – Он нажал «отправить» и взял трость, прислоненную к столу.

- Да. И там есть все эти вращающиеся подставки для обуви. – Какое значение имело то, что этот дом нравился ей? – Ты в порядке? Я не видела, чтобы ты пользовался тростью уже несколько дней.

- Некоторые дни лучше других. – Встав, он направился к ней. – Если ты беспокоишься, то можешь пойти наверх и сделать мне массаж. – И заправил прядь волос ей за ухо.

- Это не входит в мои обязанности. – Челси сделала шаг назад, прежде чем успела поддаться искушению и прижаться щекой к его ладони. – Если я буду продолжать работать на тебя, у нас должны быть правила. – Может быть, с этими правилами ее будущее не станет печальным клише.

Марк положил руку на бедро.

- Какие правила?

- Никакого секса с понедельника по пятницу.

- Чушь. Остаются ведь только выходные.

- Хорошо, - уступила Челси. – Никакого секса в рабочее время. – И она в самом деле имела это в виду. Если она хочет сохранить остатки гордости, то должна по крайней мере попытаться не смешивать работу и личные отношения с Марком.

- Я постараюсь запомнить.

Но не запомнил. Даже не попытался. Так что ей самой пришлось быть сильной и держать Марка на расстоянии. Пришлось напоминать, что гладить ей поясницу или бедро – неприемлемое поведение на рабочем месте. А трогать ее за ягодицы во время тренировки с Дереком - определенно незаконное прикосновение. Даже если она упала. Позже, после того как Дерек ушел, а часы пробили пять, она позволила Марку унять боль поцелуями.

На протяжении всей недели Челси нечасто видела сестру. Но это ее не удивляло. Бо всегда так действовала. Работа или новый бойфренд, она во все бросалась с головой. В большинстве случаев ее отношения заканчивались разбитым сердцем. Но у Челси было предчувствие насчет Джулса. У нее было предчувствие, что все будет хорошо. Она хотела бы сказать то же самое о себе.

Она не знала, куда ее заведут отношения с Марком. Все это было для нее так ново и необычно, и тревожаще. А больше всего тревожило то, что возвращение в Лос-Анджелес потеряло для нее свою привлекательность. Челси не хотела быть одной из тех женщин, которые готовы променять свои мечты на мужчину. Ее разум и сердце были в раздрае, и она опасалась, что сердце выиграет эту битву.

- Я сменила твой рингтон, - сказала она Марку, когда они лежали в кровати и смотрели «Большой переполох в маленьком Китае». Для хоккеиста Марк на удивление хорошо запоминал диалоги.

Он взял телефон с тумбочки и набрал номер. Из сумочки Челси заиграла «Сложность» Пинк.

Перевод

- Ты – сложность. Это точно.

- Это ты сложность.

Марк взял ее за руку и поцеловал пальцы.

- С тобой были сплошные сложности с той секунды, как ты появилась на моем крыльце.

И снова Челси спросила себя: куда заведут эти отношения?

В субботу через неделю после вечеринки в честь Кубка Стэнли Марк удивил ее двумя билетами на «Оклахома!», и сердце одержало еще одну маленькую победу.

- Тебе нравятся мюзиклы?

- Ага.

Ну и врун.

После представления он привез Челси к себе домой и, вместо того чтобы уложить в постель, взял ее за руку и провел по темным коридорам. Открыл раздвижную дверь в так называемую гостиную – пустую. Лишь Кубок Стэнли стоял на полу в середине белого ковра. Бутылка «Дом Периньон», окруженная льдом, украшала вершину Кубка. Белая хрустальная люстра отбрасывала блики на сияющее серебро.

- О, Боже, - Челси подошла к трехфутовому трофею. – Ты все-таки взял его.

- Да.

Она оглядела пустую комнату.

- Я думала, что с Кубком все время должен быть представитель Зала славы.

- Не все время. – Марк подошел к ней сзади и обнял своими длинными руками за талию. – Все другие парни брали Кубок в стрип-клубы или спортивные бары. Уолкер принес его на вершину «Спейс-Нидл», а Даниэль ездил с Кубком по городу в автомобиле с откидным верхом. Каждый, кто мечтает выиграть Кубок, всегда мечтает о том, что он сделает с ним. Сейчас я воплощаю свою мечту в жизнь. - Он поцеловал ее в волосы. – Если ты не против, я бы хотел разбрызгать шампанское на твое обнаженное тело и заняться с тобой любовью перед Кубком.

- Ты всегда мечтал об этом?

Марк покачал головой, касаясь губами макушки Челси:

- Это лучше того, о чем я мечтал.

Она потянулась к молнии сарафана на спине. Сердце Челси внезапно стало таким большим, что в груди заныло, и в это самое мгновение в этой самой комнате, она не могла вспомнить ни одной стоящей причины, почему когда-нибудь могла захотеть оставить этого мужчину. Из всех, кто заслуживал разделить с ним этот момент, Марк захотел разделить его с ней.

Платье соскользнуло к ногам, и Челси оказалась в лифчике, трусиках и босоножках из змеиной кожи на десятисантиметровых каблуках.

- Туфли оставь, - сказал Марк, доставая бутылку шампанского и снимая мюзле. – Они меня возбуждают.

Насколько Челси могла заметить, его возбуждало все.

- Ты так прост.

- И доступен.

А вот это вряд ли. Она отбросила лифчик и трусики в сторону, пока Марк придерживал пробку большим пальцем.

- Ковер будет мокрым и липким.

- Ты будешь мокрой и липкой. – С легким хлопком пробка пролетела через комнату и ударилась о закрытые занавески. Над горлышком бутылки появился легкий дымок, за которым последовала пенная струя. Подняв бутылку к губам, Марк сделал несколько длинных глотков. – Закрой глаза.

Челси так и сделала, и ей в грудь ударили холодные брызги шампанского. Оно пахло как лепестки роз.

- Холодно, - пожаловалась она.

- Через секунду я тебя согрею.

Он наклонил голову и поцеловал ее, поливая их обоих шампанским. Оно текло по закрытым глазам и щекам Челси. От контраста холодного шампанского и горячего рта Марка ее соски напряглись, а желание собралось между бедер. Марк отбросил в сторону пустую бутылку и провел руками и губами по мокрому липкому телу Челси.

Сейчас его прикосновения казались странным образом иными. Легче. И он задерживался на каждой чувствительной точке тела своей женщины. Он не торопился - без спешки делал свое дело. Даже когда Челси начала срывать с него одежду, и он оказался обнаженным, как и она. Марк провел языком по ее плечу и шее. Провел губами по груди к животу, затем уложил рядом с Кубком Стэнли. Лучи света играли на груди Челси, животе и лице.

Марк оторвал губы от ее бедра:

- Ты принимаешь противозачаточные?

Она знала, почему он спросил, и мысль о горячей плоти на горячей плоти чуть не заставила ее кончить.

- Я прошла ежегодный осмотр и сделала укол Депо-провера как раз перед переездом сюда. Так что чиста как девственница.

Он улыбнулся.

- После аварии мне сделали всевозможные анализы. Я чист, но не совсем девственник. – Он начал опускаться, пока его лицо не оказалось прямо над лицом Челси. – Ты мне доверяешь?

- Да. А ты мне доверяешь?

Вместо ответа, он скользнул в ее тело: горячая плоть в объятиях горячей плоти. Так хорошо, что Челси застонала:

- О, Боже.

Марк обхватил ее лицо ладонями, глядя в глаза.

- Ты и Кубок, - сказал он. – Две мои самые большие фантазии. – Поцеловав кончик ее носа, он медленно двинул бедрами, входя в нее и подводя к самому сладкому оргазму в жизни. Все тело Челси откликнулось на его прикосновение, загораясь огнем и теряясь в наслаждении. Марк входил в нее снова и снова. Толкая к оргазму. В точке взрыва ее сердце и душа разлетелись на мелкие кусочки, и Челси выкрикнула имя Марка. И когда все закончилось, он взял ее за руку и повел в душ. Его прикосновения были еще нежнее, чем раньше. Нежнее, чем когда-либо.

- Спасибо.

- Спасибо тебе, - Челси вытерла ему спину и плечи. – Я просто потрясена, что ты захотел разделить эту ночь со мной.

- А с кем еще? – Он взял из ее рук большое пушистое полотенце и набросил ей на плечи.

- Ты осталась со мной, когда я пытался заставить тебя уйти. – Он заглянул ей в глаза. – Это для меня кое-что значит.

- Что?

- Не уверен. Может быть, это значит, что ты упрямая. – Он заправил влажную прядь волос ей за ухо. – Или, может быть, что ты любишь изувеченных хоккеистов.

Она должна сказать ему про бонус в десять тысяч долларов. Большим пальцем Марк погладил Челси щеку, и его глаза стали бархатно-карими.

- Ты не изувеченный. – Сейчас. Она должна сказать ему сейчас. Она открыла рот, но вместо этого сказала совсем другое: - Ты нуждался во мне. – И может быть, она тоже в нем немножко нуждалась.

- Я все еще нуждаюсь в тебе.

Челси закрыла глаза, чувствуя, как их пощипывает, а в груди ноет. Если она не будет осторожна, то совершит невообразимое. Если она не будет осторожна, то может влюбиться в Марка Бресслера. И это будет плохо. Она уедет, и влюбиться - это очень плохо. Так плохо, что она должна остерегаться этого.

Что Челси и делала. Прямо до того самого утра, когда Марк настоял, чтобы отвезти ее на прием к доктору. Он сидел в комнате ожидания, листая журнал о гольфе, пока она консультировалась с пластическим хирургом, и по дороге домой ждал, пока Челси расскажет, что узнала.

- Доктор предупредил, что я могу потерять чувствительность, - сказала она, пока они ехали по понтонному мосту. Теперь о рисках ей было известно больше, и Челси немного испугалась.

- Надолго?

Она пожала плечами.

- От шести до двенадцати месяцев. Или навсегда. – О побочных эффектах и рисках Челси знала, но когда услышала от доктора, они внезапно стали очень реальны.

Марк посмотрел на нее через солнечные очки.

- Возможно, я не смогу кормить ребенка. – Она взглянула на руки, сжатые на коленях. Даже узнав всё в тонкостях, Челси все равно хотела сделать операцию.– Моя семья сойдет с ума. - Она подняла взгляд на профиль Марка, потому что, на самом деле, рассчитывала узнать, что об этом думает он. И слишком боялась спросить напрямую. Слишком боялась, что он сможет заставить ее передумать.

Между ними на несколько долгих минут повисла тишина, затем Марк сказал:

- Мне нравится твое тело. Ты красива такая, какая есть. – Он протянул к ней руку, и Челси ждала: вот-вот он скажет, что согласен с ее семьей. – Но если ты несчастна с таким размером груди, сделай с этим что-нибудь. – Он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. – Сделай то, что сделает тебя счастливой.

Вот тогда все и случилось. Сердце Челси подпрыгнуло до самого горла. В глазах защипало, и она влюбилась в Марка Бресслера прямо тут, на первом повороте в Медину. Влюбилась в него так сильно и быстро, что задохнулась. Влюбилась, хотя была осторожна.

В третий понедельник августа Марк сел в «мерседес» и отправился в главный офис «Чинуков». Они назначили встречу, чтобы поговорить о месте помощника тренера, и теперь Бресслер не был так решительно настроен против этого предложения, как несколько месяцев назад. Он даже начал проникаться этой идеей. Нет никакого вреда в том, чтобы послушать, что они скажут.

Он выехал с подъездной дорожки и направился к центру Сиэтла. Работа Хитмэну была необходима. Он сойдет с ума, если будет лежать и ничего не делать. Ему нужно какое-то занятие, кроме того чтобы строить планы, как заставить Челси передумать насчет ее политики «никакого-секса-на-работе».

Это же полная чепуха. Марк согласился только потому, что решил: он может заставить ее передумать. Но Челси не уступила своих позиций. Ни в первую, ни во вторую неделю. Ни даже тогда, когда они возвращались с осмотра дома в округе Королевы Анны, и Марк, протянув руку, провел ладонью по обнаженному бедру Челси. Скользнул пальцами в трусики: она была мокрой и почти готовой. И позволила трогать себя несколько коротких мгновений, прежде чем оттолкнула его руку. Оставив твердым и совершенно не удовлетворенным. Весь остаток дня Марк боролся с эрекцией, пока в пять часов Челси не нашла его в гараже, где он убирал клюшку Дерека и шайбы, и со словами:

- Теперь я не на работе, - почти бросилась на него и сорвала с него штаны. Марк нагнул ее к капоту «мерседеса», задрал маленькую юбку и взял сзади. Это было классно и грязно. Быстро и непристойно.

И сладко.

Но даже близко не так сладко, как в ту ночь, когда Челси позволила ему любить себя около Кубка Стэнли. В своей жизни Марк занимался сексом со многими женщинами. И с Челси он тоже занимался сексом, но та ночь была иной. Он чувствовал себя так, будто в его теле взорвалась каждая клеточка. Казалось, его разорвало на кусочки, а когда снова стал целым, то изменился. Изменился его взгляд на жизнь. И его взгляд на Челси.

Марк не мог сказать, что его чувство к Челси – это любовь. Та, которая приводит к огромному бриллианту и свадебным клятвам. Он влюблялся так раньше, но в этот раз все было по-другому. Это чувство было легким, уютным, как будто он оказался в ванне с теплой водой вместо джакузи.

Нет, он не мог сказать, что любит Челси, но он скучал, когда она уходила. Скучал по звуку ее голоса и стуку каблуков по его плиточным полам.

Ему нравилось быть с ней. Нравилось разговаривать и заставлять ее смеяться. Ему нравился ее острый ум и чувство юмора. Нравилось, что она считала себя импульсивной, когда явно держала под контролем все вокруг себя. Марку нравилось выражение ее глаз, когда она была решительно настроена сделать что-то по-своему. Особенно ему нравилось выражение ее глаз, когда она была решительно настроена сделать что-то по-своему с ним.

Нет, ему не нравилось это в ней. Он любил это. Любил то, как она трогала его и целовала, и командовала. Он любил то, что она делала своими руками и ртом, и те задыхающиеся тихие стоны, которые издавала, когда он касался ее. Марк любил смотреть ей в лицо, когда был глубоко внутри ее маленького тела. То, как решительность в глазах Челси становилась все более тяжелой, опьяненной, пока он входил в нее. И он так любил тесные объятия ее внутренних стенок, которые сжимали и затягивали, вырывая оргазм из самой глубины его души.

Марк Бресслер был уже не тем мужчиной, что восемь месяцев назад. Он был уже не супер-звездой хоккея. Он не жил на широкую ногу. Им больше не интересовались спортивные журналисты, а многомиллионные рекламные контракты заканчивались. Он был покалеченным бывшим профессиональным спортсменом с ноющими мышцами и большую часть времени нуждался в трости.

Заехав на парковку, Марк поставил машину рядом с лифтом. Казалось, что Челси на это наплевать. Она заставила его снова почувствовать себя живым. Мужчиной. Но дело было не только в сексе. Если бы только в нем, то это смогла бы сделать любая женщина. Это было в том, как Челси смотрела на Марка. Как будто не видела его разбитую жизнь и шрамы. Она оставалась с ним, когда другие уходили. Он не знал, почему. А был просто благодарен Богу, что Челси Росс все еще есть в его жизни.

Прошло два месяца с тех пор, как Марк был в «Кей». Восемь месяцев с его последней игры. Той ночью он сделал хет-трик в игре с «Пингвинами». И думал, что его жизнь – чистое золото. Он был на вершине мира.

И потом сразу же случилось дерьмо. Да, жизнь изменилась.

Марк поднялся на лифте на второй этаж. Время двигаться вперед и не оглядываться на прошлое. Двери открылись, за ними обнаружилась Конни Бейкас – менеджер из отдела премий и компенсаций. Марк знал Конни по своим бесчисленным стычкам с ней из-за сиделок.

- Привет, Марк.

Он придержал для нее дверь:

- Привет, Конни.

- Хорошо выглядишь, - сказала она, прижимая груду папок к груди.

- Спасибо. Я, наконец-то, хорошо себя чувствую.

- Я говорила с Челси Росс. Она сказала, что вы поладили.

Она вполне могла сказать такое.

- Все нормально. Не о чем беспокоиться.

- Отлично. Мы немного волновались, когда увидели ее в мужском пиджаке на вечеринке в честь Кубка несколько недель назад. Мы подумали, пиджак может быть твоим.

Марк взглянул на часы. Он опаздывает уже на две минуты.

- Так и есть. Она замерзла. Невелико дело.

- Хорошо. – Конни зашла в лифт, и Марк убрал руку. – Нам не хотелось думать, что она пытается заработать бонус таким способом. – Конни нажала кнопку и засмеялась, будто сказала какую-то шутку.

Двери начали закрываться, и Марк, раздвигая, надавил на них.

- Какой бонус?

Глава 17

Челси, скучая, сидела за столом Марка и отвечала на письма, пока сам он был на каком-то важном совещании в офисе «Чинуков». Марк не сказал, что это за совещание, так что у нее не было никаких идей по поводу того, когда он вернется. Откинув голову назад, она принялась рассматривать разные фотографии и постеры на стенах.

Ее взгляд задержался на фото, где Хитмэн держал шайбу, на которой было написано «500». Несколько дней назад он сказал Челси, что именно этой шайбой забил пятисотый гол в своей карьере. Челси улыбнулась так, будто понимала всю важность события, и он засмеялся, потому что на самом деле она и понятия об этом не имела.

- Вот то, что мне в тебе нравится, - сказал Марк. – Тебя не впечатляют деньги и слава.

- Ну, я даже не знаю. – Она подумала о бонусе. Подумала, что, возможно, должна сказать Марку о нем, но, казалось, сейчас не самое подходящее время. Не когда он говорит о том, что ее не впечатляют деньги. – Я бы хотела быть настолько известной, чтобы роли в фильмах писались для меня, - сказала она вместо этого.

- Это другое. Это мотивация тем, что тебе нравится делать, а не деньгами или славой, которые может принести работа. Я знаю множество парней, которые гнались за деньгами и славой, когда нужно было думать о повышении своего мастерства.

Челси обвела глазами комнату:

- А тебя деньги не мотивировали?

- Может быть, немного, в самом начале, - Марк пожал плечами. – Но это всегда ошибка.

Вначале и Челси мотивировали деньги, но она бы не назвала это ошибкой. Не теперь. Она влюбилась в Марка, и пути назад уже не было.

Челси встала и подошла к фото, пройдя через серебряные лучи света, струящиеся через закрытые занавески, и подняла руку к холодному стеклу. Посмотрела на улыбающееся лицо Марка и улыбнулась в ответ.

Ее пальцы скользили по гладкой поверхности, и Челси чувствовала себя живой, счастливой. Не было пути назад к тому времени, когда она считала Марка колоссальным идиотом. Слишком поздно. Она любила в нем все. Любила звук его голоса и смех. Любила его запах и прикосновения ладони к ее руке или талии. Любила то, что чувствовала, когда Марк смотрел на нее или просто заходил в комнату. Любила то, что под его твердым панцирем пряталось нежное сердце.

Хотя Челси не знала, что он чувствует к ней. О да, она полагала, что нравится ему. Из всех, с кем он мог бы провести ночь с Кубком, Марк выбрал ее. Но нравится - это не любовь. Челси знала, что ему нравится заниматься с ней сексом, но секс – это не отношения.

Она опустила руку. В желудке прямо под счастливым сердцем связался в тугой узел страх. Челси начинала серьезно подумывать о том, чтобы изменить всю жизнь ради мужчины, которому нравилась. Она никогда не менялась ради мужчины, а сейчас перечислила про себя список причин, которые подтверждали, что остаться в Сиэтле – хороший план. Причин, которые не имели отношения к Марку.

Челси нравился Сиэтл. Нравились ощущения, которые он дарил, и более прохладная погода. Ей нравилось быть рядом с сестрой, и понравилась местная реклама, в которой она снималась. Может быть, имеет смысл снова сходить на пробы на роль в местном театре.

Но не в «Оклахома!». Она не умеет петь, а Марк явно ненавидит мюзиклы. Челси улыбнулась, но ее веселье быстро испарилось. Надо сказать ему о бонусе. Это лежало камнем у нее на душе, и Челси знала, что должна сказать Марку. Надеялась, что когда все объяснит, он не будет делать из этого проблему. Деньги не имели никакого отношения к ее чувствам. Она согласилась на бонус даже раньше, чем встретила Марка. Она влюбилась в него, несмотря на все попытки удержаться от этого шага, но с недавнего времени начала чувствовать, что эти деньги – большой секрет, который она скрывает от любимого мужчины.

Ее внимание привлекло движение в дверях, и она повернулась. Там, опершись плечом о дверной косяк, стоял Марк и глядел на нее. При виде его счастливое маленькое сердце Челси подпрыгнуло.

- Я не слышала, как ты подъехал.

Он сложил руки на широкой груди и смерил Челси пристальным взглядом.

- Десять тысяч долларов – большая сумма. Ты хороша, Челси. Может быть, даже стоишь этих денег.

Она догадалась, что это не комплимент, и почувствовала себя, будто ее ударили колом в грудь.

- Ты говоришь про бонус?

- Ага. – Марк не выглядел злым. И это хорошо. – Мне только что растолковали это дело.

- Я собиралась сказать тебе. – Нет, не злым. Просто закрытым, как раньше, но Челси могла объяснить. Он поймет. – Я просто ждала подходящего момента.

- Подходящий момент был в тот день, когда ты появилась на моем пороге. Прямо там все и прояснить. Или, если это был неподходящий момент, как насчет всех других моментов, когда я считал, что ты здесь, потому что хочешь быть здесь? Как насчет всех тех моментов, когда я строил из себя осла, думая, что ты та, кем не являешься?

- Я тот же человек сегодня, каким была вчера.

- Я не знаю, кто ты.

- Нет, знаешь. – Челси направилась к нему. Она может объяснить. Может все исправить. Она хорошо умела все исправлять. – Я должна была сказать тебе. Хотела сделать это, но, думаю, боялась, что ты не поймешь.

- О, я понимаю. Я понимаю, что ты считаешь меня лохом.

Челси покачала головой:

- Я никогда так не думала.

- Обычно я за милю чую скрытые мотивы, но когда ты появилась, моя жизнь была таким дерьмом, что я не мог нормально думать. Ты использовала свое тело как высококлассная проститутка, и я попался. Я – лох.

Ноги Челси резко остановились в центре комнаты, и все ее тело тоже замерло.

- Что? Я не использовала свое тело. Все не так.

- Все именно так. Тебе нужны были десять штук, чтобы сделать операцию. Я – просто средство получить то, что ты хочешь. – Он выпрямился. – Тебе не нужно было трахаться со мной. Не нужно было так далеко заходить.

Челси задохнулась и снова покачала головой.

- Я не поэтому занималась с тобой сексом. Я пыталась избежать этого, но… - Она подняла руку, затем опустила ее. – Я старалась держаться профессионально.

- Не так уж сильно ты и старалась.

С этим Челси не могла поспорить. Не так уж она и старалась.

- Вначале я была здесь из-за бонуса. Десять тысяч долларов – большие деньги. Может быть, не для тебя, но для меня – большие. – Она ткнула себя в грудь. – Я не просила этого бонуса. «Чинуки» предложили, и я ухватилась за шанс. И не собираюсь за это извиняться. Вначале я была здесь из-за денег. И ты делал все, чтобы усложнить мою жизнь, но я не поэтому спала с тобой. И не поэтому я все еще здесь.

- Тогда почему ты еще здесь?

Не в силах сдвинуться с места, Челси смотрела на него. Закрывшегося от своего гнева и от нее. Она любила Марка. Любила его больше, чем когда-либо любила другого мужчину.

- Потому что я начала узнавать тебя, и ты стал многое значить для меня. – Ее сердце разбивалось, и она ничего не могла сделать, кроме как сказать Марку правду. Ужасающую правду. – Я люблю тебя, Марк.

Он засмеялся, но в этом смехе не было радости. Затем, наконец, Челси увидела злость в его глазах. Холодную, ледяную злость.

- Отличный прием, но я не лох. По крайней мере, не сегодня.

Она только что обнажила перед ним свою душу, а он ей не верит. Как такое возможно? Разве он не видит, какую боль причиняет правда?

- Я не лгу. Я не собиралась влюбляться в тебя, но влюбилась.

- И ты ждешь, что я поверю в это? – Его подбородок напрягся. – Сейчас? После всего?

У нее в желудке и груди смешались гнев, боль и отчаяние, и глаза начало жечь. Под нижними веками собрались слезы, скользнули на ресницы.

- Это правда.

- Слезы – тоже отличный прием. Ты актриса получше, чем я думал.

- Я не играю. – Она стерла слезы со щеки. Боль в животе была слишком настоящей. Он должен увидеть это. Нужно заставить его услышать и поверить. – Я люблю тебя. – Челси ткнула пальцем в его сторону. – Ты заставил меня полюбить себя, хоть я и знала, что это очень плохая идея. Ты заставил меня все полюбить в тебе. – Она опустила руку. По щеке скатилась еще одна слеза. – Ты заставил меня полюбить тебя сильнее, чем я любила кого-нибудь в своей жизни.

Марк покачал головой:

- Ну да.

- Это правда. Для меня много значат эти месяцы, проведенные с тобой. Пожалуйста, поверь мне.

- Даже если бы я поверил тебе, это не имеет значения.

Это должно иметь значение. Челси никогда ни о чем не умоляла ни одного мужчину.

- Я люблю тебя.

И глядя ей в глаза, Марк забил последний гвоздь в ее сердце.

- Я тебя не люблю.

Челси задохнулась, будто Марк ударил ее, и отвернулась. Он не любит ее. Она знала, что не любит, но услышать это из его уст оказалось больнее, чем можно было себе представить.

- Я знала, что ты сделаешь мне больно, - прошептала она сквозь слезы. Резкая боль и ярость – из-за него, из-за себя - вдруг стали такими сильными, что Челси не смогла сдержаться. – С самого начала я была права. Ты просто еще одна знаменитость, которая думает, что может использовать людей.

- Милая, это ты использовала меня, чтобы наложить руки на десять тысяч долларов.

- Я сказала тебе, что все не так. Я никого не использую. – И снова посмотрела на Марка. В злые карие глаза, сверкавшие на лице, которое она любила всем своим разбитым сердцем и раненой душой. – Но ты используешь. Ты играешь с людскими жизнями, а потом продолжаешь идти своей дорогой. И тебе наплевать. Тебя волнует лишь как получить то, что ты хочешь. – Ее ладони сжались в кулаки. Она не ударит его. Нет, хотя и очень хочется. – Ты ничем не отличаешься от других знаменитостей, на которых я работала. Ты эгоистичный и избалованный. Я позволила себе думать, что ты другой. – Челси с трудом сглотнула горький ком в горле. – Я позволила себе забыть, кто ты на самом деле. Ты – мужчина, который оскорбил меня при первой же встрече. Ты огромный идиот.

Марк снова засмеялся. Тем же горьким смехом, что раньше.

- И это ты только что говорила, что любишь меня.

Самым мучительным было то, что она на самом деле любила его. Неважно, что он ее не любит. Челси ничего не значит для него. Он добился ее, уложил в постель, а теперь все кончено.

- А ты всегда говорил, что не играешь, если не можешь выиграть. Мои поздравления, Марк. Ты выиграл. Я проиграла.

Все.

Он пожал плечами.

- «Чинуки» не знают, что ты спала со мной, и я не собираюсь об этом рассказывать. Тебе осталось лишь несколько недель до окончания срока контракта, а потом деньги будут твои. Ты их заработала.

Горло сжималось и горело. Развернувшись к столу, Челси схватила сумочку и протиснулась мимо Марка к выходу. Последнее, чего она хотела, это разлететься на кусочки перед ним. Последнее, чего она хотела, это услышать его смех.

Каким-то образом Челси умудрилась добраться до машины. Руки тряслись, когда она вставляла ключ в замок зажигания. Она почти ждала, что Бресслер побежит за ней и попросит вернуться. Что он поверит ей. Что он сказал, будто она ничего не значит для него, из-за боли и злости. И они смогут справиться с этим. Но этого ждала доверчивая частичка души Челси. Та частичка, которая хотела верить, что любовь к Марку закончится хорошо. Другая часть – рациональная – знала, что он не бросится за Челси. Знала, что она потеряла больше десяти тысяч долларов. Что она потеряла что-то более важное, чем деньги. Она потеряла гордость и сердце.

Пока Челси ехала домой, по ее лицу текли слезы. Оказавшись дома, она заперлась в комнате и позволила всей боли и злости омыть себя. К тому времени, как в двери повернулся ключ, грудь Челси болела от рыданий, а глаза покраснели и воспалились.

- Челс? – окликнула Бо.

Челси не хотела никого видеть, ни с кем говорить, но квартира была маленькой, так что Бо все равно нашла бы сестру.

- Я здесь.

Близняшка остановилась в дверях, взглянула на Челси и спросила:

- Что такое? Что-то случилось?

Челси не знала, с чего начать.

- Марк Бресслер что-то сделал тебе.

Предоставив сестре догадываться, Челси молчала. Она посмотрела на Бо, и из ее глаз выскользнула слеза и упала на подушку.

- Что он сделал?

Ничего. Кроме того, что заставил ее влюбиться в себя. Челси полагала, что может солгать, но сестра все равно узнает, а Челси была слишком измучена, чтобы придумать что-то правдоподобное.

- Я влюбилась в него. Пыталась не делать этого, но влюбилась. – Она покачала головой. – Он не любит меня. На самом деле, ему на меня плевать.

Бо села на кровать. Челси ожидала критики. Ожидала услышать лекцию о том, как импульсивность приводит ее к проблемам. Когда же она научится. Но вместо этого ее близнец, вторая половинка ее души, темнота для ее света, легла на кровать и обняла Челси. Позволила теплу своего тела согреть ее. Жизнь Челси была в руинах. В совершеннейшем беспорядке. В ней не осталось ни единой частички, которая не любила бы Марка, и Челси не знала, как прожить следующие несколько часов и дней, и недель. Она хотела, чтобы боль ушла. Хотела ничего не чувствовать.

Но три дня спустя ее чувства все еще кровоточили, и она словно не могла перестать плакать. Ее жизнь была в руинах, и мысль о том, чтобы жить в одном с Марком штате и, возможно, порой видеть его лицо в толпе, была невыносима. И в то же самое время мысль о том, чтобы уехать из Вашингтона и, возможно, никогда не увидеть лицо Марка в толпе, тоже была невыносима. Челси проживала день за днем, просматривая объявления о поиске ассистентов, питалась в основном фастфудом и смотрела глупые телевизионные программы.

- Джорджина Ковальски занимается кейтерингом, - сказал Джулс за ужином в четверг вечером в спортивном пабе на Двенадцатой улице. Казалось, Джулс, питает слабость к спортивным пабам. Челси была не против, пока он не начинал выплескивать на нее статистические факты. – По крайней мере, занималась несколько лет назад, - добавил он. – Я мог бы позвонить и поинтересоваться, нужна ли ей помощь.

- Сколько она платит? – спросила, обмакнув жареную рыбу в кетчуп, Челси. Она знала, что Бо и Джулс пригласили ее на ужин в попытке развеселить. На самом деле, это не сработало, но, по крайней мере, спортивные программы на бесчисленных телевизорах заполняли неловкую тишину.

- Я точно не знаю, - ответил он, взяв вилку. – Вероятно, больше, чем ты получаешь прямо сейчас.

А сейчас Челси, конечно, получала ноль. Ей нужны были деньги. У нее было достаточно для того, чтобы оплатить первый и последний месяц аренды, плюс залог за квартиру-студию, но ей нужно было больше. Особенно если она решила вернуться в Лос-Анджелес.

- Может, тебе стоит надеть твою тунику от Готье на собеседование, - предложил Джулс. – И причесаться.

- Я думаю, ты будешь выглядеть в ней великолепно, - поддержала Бо. Она взяла гренку из салата Джулса и бросила себе в рот. Эти двое были уже на стадии разделения еды. Челси с Марком никогда не делили еду. Слизывание шампанского с тел друг друга не считается.

- Может быть, я смогла бы заняться кейтерингом.

До тех пор, пока он не имел ничего общего с кейтерингом звезд и спортсменов. И до тех пор, пока она не поняла бы, что будет делать со своей жизнью дальше.

В первый раз, насколько Челси могла вспомнить, у нее не было плана. Даже примерного. Она не чувствовала жгучего желания ни к чему. Чувство оцепенения, которое она так жаждала, накрыло ее, и энергии чувствовать вообще хоть что-то просто не осталось.

На нескольких экранах вспыхнула спортивная реклама, и Челси макнула в кетчуп еще одну рыбешку. Она не собиралась уменьшать грудь. Всегда хотела этого, но теперь ей было все равно. Звонила агент с предложениями роли статиста в местной рекламе, но Челси отказалась. Она просто чувствовала себя... истощенной. Как будто в ее жизни из тысячи живых красок осталось лишь два оттенка серого. Абсурд и еще абсурднее.

На другом краю стола Бо и Джулс смеялись над чем-то, что явно было шуткой только для них двоих. Он прошептал что-то на ухо Бо, а та наклонила голову и улыбнулась. Челси была рада за сестру. Рада, что близняшка казалась такой счастливой и влюбленной, но часть ее желала, чтобы и она сама могла быть такой же. Челси взяла вилку, чувствуя странную смесь пустоты и зависти.

На экране за плечом Джулса вспыхнул выпуск местных новостей. Челси подняла взгляд как раз тогда, когда в телевизоре появилось изображение главного менеджера «Чинуков» Дарби Хоуга, тренера Ларри Найстрома и Марка Бресслера. Казалось, пока она смотрела на экран, все вокруг застыло, исчезло. Звук был выключен, но титры бежали. Челси прочитала заявление о том, что Марк только что согласился на должность ассистента тренера «Сиэтлских Чинуков». Он сидел за столом в темно-сером костюме и черной рубашке, которую купил в «Хьюго Босс» в тот день, когда пригрозил заняться с Челси сексом прямо у стены. Кончики темных волос завивались у краев кепки с логотипом «Чинуков». Карие глаза смотрели из-под темно-синего козырька, и измученная душа Челси впитывала вид этого мужчины как умирающий от жажды холодную воду. Лицо Марка было чуть темнее, чем несколько дней назад. Вероятно, он тренировал Дерека, не надевая кепки.

Бресслер: «Для меня огромная честь получить такую возможность. С большинством из этих людей я работал на протяжении восьми лет и с нетерпением жду, когда займу место за скамейкой, и мы начнем еще одну гонку за Кубком», - гласили титры, пока сам Марк взирал на Челси с дюжины или около того телевизоров.

Ее сердце сжалось, и она положила вилку. Челси разрывали любовь и чувство потери, и казалось, будто ее сердце снова вырывают из груди.

- Что случилось? – спросила Бо, затем обернулась и посмотрела себе за спину. – О.

- Он согласился на работу, - прошептала Челси.

- Да. Этим утром.

На экране Марк протянул руку и поправил микрофон, стоявший на столе перед ним. Негнущийся средний палец торчал вверх, будто Хитмэн посылал весь мир куда подальше. Та же самая большая, изувеченная рука, которая скользила по бедрам Челси, заставляя все тело загораться огнем.

Марк обвинил ее в том, что она занималась с ним сексом ради бонуса. Он бросил ее чувства к нему ей в лицо, как будто она ничего не значила, но сердце Челси все еще откликалось при виде его. А ее тело все еще жаждало прикосновения его рук.

- Ты в порядке? – спросила Бо.

- Конечно.

Единственный человек, который знал ее как свои пять пальцев, не позволил себя одурачить. Бо встала с кресла и подошла к Челси:

– Тебе станет лучше.

Глаза затуманились слезами, и Челси отвела взгляд от Марка и посмотрела на свою сестру.

- Он вырвал мое сердце, Бо. Как мне хоть когда-нибудь может стать лучше?

- Ты справишься с этим.

- Как?

Бо покачала головой:

- Просто справишься. Я обещаю.

Она не была в этом уверена, но сестра так сильно старалась убедить ее, что Челси кивнула:

- Ладно.

- Я могу как-то помочь? – спросил Джулс.

- Можешь пойти и надрать задницу Марку Бресслеру, - ответила Бо.

Челси взглянула на лицо Джулса сквозь слезы и чуть не засмеялась. Он выглядел как олень, пойманный в ловушку.

- Она шутит. – Челси не хотела, чтобы Марку причиняли боль. Даже сейчас. Даже после того, как он так сильно ранил ее, что она едва могла дышать сквозь боль.

Бресслер согласился на тренерскую работу, и, если Челси останется в Сиэтле, ей придется видеть его в новостях. Она вытерла щеки. Ей нужно убираться из Сиэтла. Это единственный способ покончить с Марком.

- Ты можешь завтра позвонить Джорджине Ковальски?– Ей нужна работа, может, даже две. Чем быстрее, тем лучше. Чем быстрее она справится с чувством боли и потери, тем быстрее сможет вернуть жизнь на круги своя. Жизнь, которая не имеет никакого отношения к Марку Бресслеру.

Глава 18

Марк, отогнув уголок карты, поднял палец, но когда блэкджек-дилер сдал королеву треф, решил выйти из игры. Везло, конечно, как утопленнику. С тех самых пор как они с парнями прибыли в Вегас в пятницу ночью. Два дня назад, а Марк уже спустил одиннадцать тысяч. Не говоря о паре сотен, которые потратил на отстойные приватные танцы в «Скорс».

Бресслер сидел за столом с Сэмом и Даниэлем в «Плэйерс Куб» в «Мандалэй Бей». Было поздно, бедро у Марка ныло, а голова болела из-за слишком большого количества выпитого. Идея смотаться в Вегас принадлежала, конечно же, Сэму. Еще один, последний, загул, прежде чем Бресслер станет новоиспеченным ассистентом тренера. Прежде чем перестанет быть одним из парней. Прежде чем официально станет частью персонала.

Согласившись на тренерскую работу, Марк почувствовал облегчение. Облегчение, поскольку у него появилось какое-то другое занятие, кроме как сидеть дома, пока жизнь проходит мимо. Если он не мог забивать голы, то выкрикивать приказы, стоя за скамейкой, - хорошая альтернатива. Несколько месяцев назад он был настолько полон злости, что даже не хотел рассматривать позицию тренера. Теперь же с нетерпением ждал, когда сможет вернуться в игру и начать новую гонку за Кубок. И может быть, имя Бресслера окажется на трофее дважды.

- Я выхожу, - сказал Марк, забирая фишки.

Сэм поднял взгляд от карт:

- Еще рано.

Было уже за полночь.

- Увидимся утром, парни.

Марк обналичил фишки, вышел из эксклюзивного клуба и направился по коридору к лифтам. Когда Сэм позвонил ему в пятницу после обеда и сообщил, что они с парнями отправляются в Вегас, Марк ухватился за возможность убраться из города. Последний раз он покидал Сиэтл еще до аварии, так что путешествие в «Город греха» показалось ему великолепной идеей. Он решил, что повеселится с парнями в последний раз, заглянет в стрип-клубы и поиграет. И конечно же, его любимое времяпрепровождение должно было помочь отвлечься от сложностей.

Скорее, сложности. Сложность у него была только одна. Челси Росс.

Даже находясь в полном людей казино, Марк чувствовал себя одиноким. Темная злость, которую он не ощущал уже несколько месяцев, наполняла грудь и заставляла хмуриться. Он влюбился в Челси. Сильно. Сильнее, чем влюблялся в любую другую женщину. Сильнее, чем, как он думал, это возможно. Челси принесла в его жизнь свет и смех, когда там не было ничего, кроме тьмы и злости. Она стала кометой, которая промчалась по ночному небу и осветила его на несколько коротких мгновений. А теперь вся та тьма вернулась.

Марк нажал кнопку лифта, подождал, когда двери раскрылись, зашел внутрь и поехал наверх. Он влюбился в Челси, а она была с ним ради денег. Заставила его снова и снова желать себя, заставила поверить, что она тоже его хочет. А на самом деле все это время Челси Росс хотела лишь денег. И самое дерьмовое в этом было то, что Марк мог бы даже простить ее за ложь. Десять тысяч долларов – большие деньги, и он знал, зачем они нужны. Черт, он хотел, чтобы Челси получила их, и мог бы простить ей почти все, только чтобы этот свет в его жизни оставался как можно дольше.

Все, кроме ее последней лжи. Челси сказала, что любит его, и что-то горячее, злое и горькое с силой ударило Марка. Прямо как кулаком в живот. Может, Марк уже не был тем мужчиной, что восемь месяцев назад. Может, он нуждался в ее сладко пахнущей коже и нежных руках, но ему не нравилось, когда из него делали дурака. Боже, она что, действительно думала, что может солгать ему прямо в лицо, а он отчаялся настолько, что поверит ей?

Марк рассчитывал, что если уедет с парнями, то сможет выбросить Челси из головы. Он ошибался. Она оставалась там, на первом месте, неважно, что Марк делал и как далеко убежал.

Оказавшись в своем номере, он разделся, забрался в кровать и принялся смотреть в темный потолок, безуспешно пытаясь выбросить Челси из головы.

«Ты заставил меня полюбить себя, хоть я и знала, что это очень плохая идея. Ты заставил меня полюбить в тебе всё, – говорила она, а слезы текли по ее щекам. – Ты заставил меня полюбить тебя сильнее, чем я любила кого-нибудь в своей жизни».

Марк хотел поверить ей. Он хотел схватить ее и прижимать к груди, пока ложь не станет правдой. Пока он не сломает эту ложь и не вылепит из нее то, чего хочет. И не поверит в созданное им самим.

Марк взял пульт с прикроватной тумбочки, включил телевизор и принялся переключать каналы, пока не добрался до платного. Просмотрел выбор порно, но не нашел ничего интересного. Нажал на стрелку и включил канал ужасов. На экране всплыли последние фильмы и кое-что из классики, например, «Псих», «Знамение» и «Слэшер Кэмп».

Брови Марка поднялись, и он выпрямился на кровати. Кто бы мог подумать, что «Слэшер Кэмп» - классика? Он нажал кнопку «выбрать» и откинулся на подушки. Фильм начинался достаточно невинно: воспитатели заходили в домики и готовили лагерь к сезону. Примерно через десять минут из школьного автобуса вышла Челси в обрезанных шортах и маленьком топе, который даже пупок не прикрывал. Светлые волосы были забраны назад, а голубые глаза смотрели поверх солнечных очков. Она была права. Ее взяли на роль из-за груди, но в этих шортах внимание Марка притягивала ее попка. Низ живота отяжелел, грудь сжалась.

- Всем привет, - крикнула Челси, бросая вещевой мешок на землю. – Энджел здесь. Время веселиться.

Это прозвучало как слова шлюшки. Шлюшки из числа школьных воспитателей. Фантазии любого тинейджера. Фантазии Марка.

В течение следующих десяти или около того минут Марк наблюдал, как воспитатели убирают продукты и подметают домики, но его внимание было полностью сосредоточено на нескольких коротких кадрах с Челси. Он слушал звук ее голоса и смех и смотрел на ее попку в коротеньких шортах. Один лишь вид Челси в этом фильме ужасов пятилетней давности скручивал Хитмэна в узел.

Актер в зеленой рубашке с взлохмаченными каштановыми волосами, как у серфера «Аберкромби», нашел топор, воткнутый в стену. Вытащил его и положил на полку рядом с огнетушителем. Затем засунул руку в карман и достал оттуда пакетик с марихуаной. Марк вспомнил: Челси говорила, что плохой парень первым получает наказание в ужастиках, и решил, что мистер Лохматый Серфер будет первым на очереди. Камера показала окно и что-то, что выглядело как ужас в маске, смотревший из леса.

После затемнения в кадре появилась Челси, которая стояла на краю пристани. Заходившее солнце омыло ее тело золотом, когда она скинула шорты и сорвала топ. На ней были белые трусики, и член Марка моментально стал твердым. Челси прыгнула в озеро и поплавала, прежде чем направиться к берегу. Когда она вышла на пляж, с ее подбородка капала вода и стекала по груди. В кадре показался мужчина спиной к камере. Челси задохнулась, потом заулыбалась.

- Ты меня напугал, - сказала она, потянувшись к мистеру Лохматому Серферу. Она долго и страстно целовала его, потом они опустились на песчаный пляж. Серфер гладил спину и попку Челси, проводил ладонью по ее бедру. Марк почувствовал странную потребность дать парню по голове. Разорвать на куски. Он чувствовал тошноту, когда с губ Челси срывались звуки удовольствия. Удовольствия, которое она находила с кем-то другим.

Сумасшествие. Челси не принадлежала Марку, но даже если бы и принадлежала, это же кино! И это не те звуки, которые она издает, занимаясь сексом. Марк знал, что за звуки были на самом деле, и они не имели с киношными ничего общего. Во время секса ее голос был более задыхающимся, более низким. Она говорила «о, боже» или «о, боже мой». Очень часто.

Иногда «о, боже, Марк!» А когда она кончала, ее стон исходил из более глубокого, более удовлетворенного места.

Большая грязная рука схватилась за лохматые космы серфера и отрубила ему голову. Кровь забрызгала Челси с головы до ног, и та закричала. Вызывающий ужас вопль звучал, когда она упала и попятилась к деревьям. Марк вспомнил, что именно об этой сцене рассказывала ему и парням Челси. Он подождал, пока топор не перережет ей горло, а когда это случилось, отвернулся.

На долю Марка Бресслера, бывшего капитана сиэтлских «Чинуков», выпало больше чем достаточно кровавых зрелищ. Он видел, как ломаются ребра и хлещет кровь. Он видел, как бритвенно-острые коньки разрезают плоть, а тела сталкиваются с такой силой, что можно было слышать хруст костей. По большей части все это было еще одним днем на работе. Но фильм... Марк не мог смотреть на экран. Не мог видеть, как кто-то причиняет боль Челси. Даже когда был зол на нее настолько, что эта злость прожигала дыру у него в желудке. Даже когда знал, что все это фальшивка. Топор. Кровь. Крик.

Челси – актриса. Она сделала так, чтобы все казалось настоящим. Таким же настоящим, как ее слова: «Я люблю тебя».

Марк выключил телевизор. А на следующее утро побросал одежду в чемодан и первым же рейсом отправился в Сиэтл, чувствуя себя еще более одиноким, чем когда прилетел в Вегас. Взяв журнал «В полете», Марк начал читать статью о роскошных квартирах в Скоттсдэйле. И вспомнил дома, которые они с Челси смотрели чаще всего. Скоро ему нужно будет что-то выбрать.

После двухчасового полета Марк вошел в пустой дом, и чемодан выпал у него из рук.

Дом размером в шесть тысяч квадратных футов давил на Бресслера. Его никто не ждал. Не было света. Или смеха. Никто не пытался управлять им. Жизнь Марка превратилась в полное дерьмо. Так же, как когда машина закрутилась на обледеневшей дороге и ему переломало все кости. И как та дорога, покрытая невидимым льдом, его чувства к Челси оказались неожиданными и болезненными.

Затрезвонил дверной звонок, и Марк даже не понял, что почти ожидал увидеть Челси, пока не открыл дверь и не уставился в лицо женщины средних лет с короткими черными волосами и грушевидной задницей. Три короткие секунды... его сердце сначала забилось с сумасшедшей скоростью, а потом замерло.

- Я Пэтти Иган - ваша новая сиделка.

- Где Челси?

- Кто? Я не знаю никакой Челси. Отдел по уходу за выздоравливающими заключил со мной договор через «Жизненную силу».

«Жизненную силу»?

- Мне не нужна медсестра.

- Я больше, чем просто медсестра. - Она передала Марку пачку писем.

Челси была больше, чем просто ассистентом. Она была его возлюбленной. Почему-то Марк не думал, что подобная проблема возникнет с Пэтти, но все же не был готов видеть медсестру в своем доме, путающуюся у него под ногами.

В жизни Бресслера было время, когда он бы захлопнул дверь перед лицом Пэтти и забыл об этом. Челси назвала бы его эгоистичной задницей. Ему хотелось думать, что он больше не эгоист.

- Спасибо, но нет, - сказал он, забирая почту. – Вы мне не нужны. – И, уже закрывая дверь, добавил для очистки совести: – Но все равно хорошего дня.

Снова раздалась трель звонка, но Марк проигнорировал ее. Зайдя в кабинет, он набрал номер Конни Бэйкас. Должно быть, кто-то узнал об их с Челси отношениях и уволил ее.

- Почему на моем крыльце новая сиделка?

- Прости, что понадобилось так много времени, чтобы заполучить кого-то. Но Челси Росс так быстро уволилась, что мы в некотором роде оказались в безвыходном положении.

Письма из руки Марка со стуком упали на стол.

- Челси уволилась?

- На прошлой неделе. Кажется, во вторник.

На следующий день после того, как ушла из его жизни.

- Она сказала почему?

- Сказала что-то о возвращении в Лос-Анджелес.

Челси стояла с кондитерским мешком в руках и выдавливала сердечки на три дюжины кексов. Часть крема съехала в сторону и упала на стол. В последнее время удача Челси шла тем же путем. Одно за другим. Несколько дней назад прокололось колесо, а вчера потерялся мобильный. В последний раз она видела его прямо перед тем, как пошла в душ.

Челси работала на Джорджину Ковальски уже три дня и могла честно признаться, что это не так уж и плохо. Она определенно делала и куда худшие вещи. На ум приходило придерживание волос одной звездищи, пока ту рвало в ведерко для льда.

Еще Челси подала заявку на работу официанткой в несколько ресторанов и баров. Но не в спорт-пабы. Ничего такого с телевизорами на стенах.

Джорджина заглянула в двери большой кухни:

- Челси, кое-кто здесь хочет тебя видеть.

- Кто?

- Я, - ответил Марк, заходя в кухню.

Сердце Челси забилось так, что она забыла, как дышать.

- С тобой все будет в порядке? – спросила Джорджина.

Нет. Челси кивнула, и ее начальница ушла с кухни.

- Что ты здесь делаешь?

- Ищу тебя.

Он был таким же высоким и красивым, как Челси и запомнила. Ее грудь сжалась при виде Марка. Челси сделала глубокий вдох, не обращая внимания на боль, и произнесла:

- Нам нечего друг другу сказать, Марк.

- У меня есть много чего сказать. Тебе нужно лишь слушать.

- Ты больше не можешь приказывать мне.

Он слегка улыбнулся, проходя мимо промышленного миксера к Челси.

- Милая, у тебя никогда не получалось следовать приказам. Я прошу тебя послушать.

- Как ты меня нашел?

- Джулс.

Джулиан был в курсе всей этой жалкой истории.

- Тебе сказал Джулс? – Придурок. Он должен был знать, какую боль причинит ей вид Марка. Челси собиралась причинить парню своей сестры такую же боль, когда увидит вечером.

- Я пригрозил выбить из него все дерьмо, если он не сделает это. Почему-то Джулс посчитал ситуацию очень смешной.

В этом плане Джулиан был немного извращенным. Вероятно, поэтому и любил Бо.

Марк обошел стол:

- Почему ты оставила работу?

Челси отвела взгляд. Прочь от настойчивости этих карих глаз. Ей не нужно было спрашивать, о какой работе говорит Марк.

- Не могла оставаться на ней. После всего... - пожала она плечами.

Долгое мгновение Марк не произносил ни слова.

- Я принял предложение по тому дому в округе Королевы Анны. Тому, что тебе понравился.

- О. - Он проделал весь путь только чтобы сообщить Челси об этом?

- Я согласился на должность ассистента тренера.

- Я знаю. – Она любила Марка, но его вид вызывал горькую радость, и ее разбитое сердце будто снова и снова разлеталось на кусочки. – Мне нужно вернуться к работе, - сказала Челси, поворачиваясь к кексам.

- Я солгал тебе.

Она посмотрела на него через плечо:

- Ты не согласился на работу в «Чинуках»?

- Нет. Да. – Марк покачал головой. – Я солгал до этого.

- О доме?

- Я солгал, когда сказал, что ты для меня ничего не значишь. Солгал, когда сказал, что не люблю тебя.

- Что? – Челси повернулась к нему. – Почему?

Марк пожал плечами.

- Потому что я был глупцом. Потому что я любил тебя и боялся, что ты просто играешь роль. Делаешь из меня дурака. И злился, потому что не хотел возвращаться к жизни, которая была до того, как ты появилась у меня на пороге с твоими двухцветными волосами и оранжевым пиджаком. Я солгал, потому что не думал, что ты могла полюбить меня.

Конечно же, она полюбила его. Она не смогла удержаться от этого.

Забрав кондитерский мешок из ее рук, Марк положил его на стол.

- Этим утром «Чинуки» прислали мне другую сиделку.

- Ты назвал ее умственно отсталой?

- Нет. Я был с ней очень мил. И все из-за тебя. – Почему-то Челси сомневалась, что он был очень мил. - Я стал лучше с тех пор, как ты появилась в моей жизни, - продолжил Марк. – И хочу быть еще лучше ради тебя. - Прямо как Джерри Макгуайер, только Марк был сексуальнее, чем Том Круз. И выше. - Я люблю тебя и сожалею, что не поверил, когда ты сказала, что любишь меня. – Марк залез в карман джинсов и вытащил пропавший телефон Челси.

- Откуда ты его взял?

- Попросил Джулса стащить. – Марк передал Челси телефон, потом вытащил свой и набрал номер. – Я на днях услышал эту песню на старой радиостанции и не смог выбросить из головы. – Его щеки чуть порозовели, как будто он смутился. – Она немодная, но каждый раз, когда я буду звонить тебе, ты будешь знать, что я чувствую. – Экран ее «Блэкберри» засветился, а потом Глен Кэмпбелл запел о том, что нуждается в ней больше, чем хочет, а хочет ее все время.

Челси подняла глаза, ее сердце подпрыгнуло, а глаза затуманили слезы.

- Ее скачал Джулс?

- Нет, я сам. Мне пришлось купить диск и записать песню на твой телефон. Понадобилось много времени.

Челси улыбнулась при мысли о том, как Марк пытался сделать все как надо.

- Я не знала, что ты можешь сделать такое.

- Я многое могу сделать, Челси. – Он положил телефон в карман. – Я могу любить тебя и сделать счастливой, если ты позволишь мне. – Марк вытащил кольцо. С огромным бриллиантом.

Челси задохнулась:

- Он настоящий?

- Ты думаешь, я бы купил кольцо с фальшивым камнем?

Она не знала, что подумать. Марк был здесь. Он любил ее. Он надел кольцо с бриллиантом в четыре карата ей на палец. Все это было нереальным.

- Ты как-то говорила, что было бы трудно сказать «нет» кольцу с большим камнем. – Кончиками пальцев Марк взял ее за подбородок и с нежностью поднял лицо. – Челси, когда ты появилась на моем пороге, я понял, что ты станешь сложностью. Ты властная и раздражающая и принесла солнечный свет в самое темное время моей жизни. Ты спасла меня тогда, когда я даже не знал, что мне нужно спасение. За это я люблю тебя. И всегда буду любить. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал. – Пожалуйста, скажи, что останешься в моей жизни и будешь вечно доставлять мне сложности.

Челси кивнула. Ее широкая улыбка была отражением его.

- Да. Марк, я люблю тебя. Эти последние дни без тебя были ужасны.

Марк наклонил голову и прижал Челси к себе так, будто не собирался отпускать. Этот нежный поцелуй коснулся ее души и когда закончился, Челси обвила руками Марка за талию и прижалась щекой к его твердой груди. Она слушала звук его сердца. Голубые глаза наполнились слезами. Марк поцеловал ее в волосы.

- Я знаю, что ты хочешь вернуться обратно в Лос-Анджелес и продолжить играть. Я понимаю, что это важно для тебя. У меня есть предложение. Можешь назвать его «План Б».

Челси улыбнулась в белую футболку.

- Что за «План Б»?

- Когда ты не снимаешься в кино или рекламе, ты приезжаешь в Сиэтл ко мне. Когда заканчивается сезон, я приезжаю в Лос-Анджелес и живу там с тобой.

- Я так не думаю. – Она покачала головой и посмотрела вверх. Выражение глаз Марка чуть не разбило ей сердце. – Если я не здесь, кто удостоверится, что ты не вернешься к своему прежнему плохому поведению? Кто будет держать тебя в строгости и в форме? Кто будет отвечать на письма твоих фанатов и играть с Дереком в хоккей? Кто будет смотреть на Дерека «дурным глазом»? – Она улыбнулась, продолжая: - У меня есть «План С».

- Какой?

- Как-то ты сказал мне, что хорош только в двух вещах. Хоккее и сексе. Ты дешево себя оценил. – Она встала на цыпочки и поцеловала Марка в подбородок. – Ты хорош во многих вещах, Марк. У тебя хорошо получается делать так, чтобы я любила тебя. Я никуда не поеду. Останусь тут.

Марк провел ладонями вверх по плечам и шее Челси и обхватил ее лицо.

- Со мной.

- Повезло тебе, - улыбнулась Челси.

Бывшая суперзвезда НХЛ и всем известный задира Марк «Хитмэн» Бресслер посмотрел в голубые глаза своей женщины и усмехнулся. Она была властной и настырной и заставляла его чувствовать себя чертовски счастливым от того, что он жив.

- Да, - сказал Марк. – Мне повезло.

Content

Гибсон Рэйчел Сплошные сложности