Влада Ольховская

Последний поцелуй на ночь

Пролог

В замке были посторонние

Конечно же, дом, построенный всего двадцать лет назад, не мог называться замком, не соответствовал по истории. Но по размеру он вполне подходил! Два этажа, одних только спален восемь комнат, и при каждой из них своя ванная. Да и оформление под стать: мебель вся из дорогих пород дерева, хрустальные люстры, бронза и мрамор, картины… Никаких подделок, все настоящее, выбиравшееся тщательно – и с любовью.

Из-за любви Сильвии и нравилось называть это место замком в своих мечтах. Не из-за роскоши. Деньги, как таковые, имеют небольшое значение для нее – это всего лишь бумажки, а то и вовсе условные цифры на банковском счете. Зато их воплощение… вот что по-настоящему важно.

Она стояла на просторном балконе, наблюдала за садом, раскинувшимся внизу, и вдыхала прохладный весенний воздух. Страха не было. Казалось, ей удалось наполнить тело умиротворением этого утра, и на другие эмоции уже не оставалось места.

Даже при том, что посторонние уже совсем близко.

Их шаги слышались на лестнице, гулким эхом отражаясь в просторном коридоре. Зашипел и выбежал из комнаты кот.

«Бедняжка, – невольно подумала Сильвия. – Кто будет заботиться о нем, когда я умру?»

Мысль о собственной смерти тоже уже не пугала. Печалила лишь участь кота.

Она развернулась спиной к саду. Так, чтобы можно было наблюдать за дверью и комнатой через легкие занавески. В спальню вошли трое, но лишь один из мужчин проследовал на балкон.

– Еще надеетесь все решить мирно? – поинтересовалась женщина. – А потом что? Пытать меня станете?

Он был высокий и статный. Даже легкая седина в угольно-черных волосах не портила его вид, он все равно выглядел моложе своих лет. С такой внешностью он мог бы стать моделью – да и предлагали когда-то, она это помнила. Никогда, ни в один день она не смогла до конца принять мысль, что роскошный мужчина с хищными глазами был когда-то крохотным комочком где-то в ее теле, прямо под сердцем…

– Мама, зачем нужно все усложнять? – тихо спросил он. – Ты же знаешь, я этого не хочу.

– Ты не ответил на мой вопрос. Я тебя не так воспитывала.

Это ведь длилось много лет… много счастливых лет. Она не спускала его с рук первые годы, лично выбирала школу и учителей, долго сидела вечерами у его кровати, разговаривая с ним. Она не жалела ни о чем и знала, что все сделала правильно. И между тем Сильвия не могла точно назвать момент, когда он изменился, и причину этого.

А может, он всегда был таким? Нельзя сделать ребенка копией самой себя. Какая душа досталась, такой и вырос!

Она любила его. Но не заблуждалась на его счет.

– Что за глупости ты говоришь? Кто тебя будет пытать? Но и ты не упрямься, отдай их нам!

– Я не собираюсь никому ничего отдавать, – жестко произнесла Сильвия. – Я у людей не просила помощи, но и свое не буду дарить посторонним.

– Ты родного сына считаешь посторонним? Или теперь у тебя нет сына?

О, до такой примитивной драмы она опускаться не собиралась!

– У меня есть сын. К сожалению. Но это не значит, что я тебе что-то обязана отдавать.

– Мама, черт подери! – Мужчина повысил голос. Она знала, что он нервничает. Те двое, что остались в комнате, подошли поближе к двери. – Ты ведешь себя как капризная, выжившая из ума старуха!

– А кто сказал, что это не так? Может, я такая и есть! Ты давно нормально не общался со мной. Пришел только тогда, когда тебе что-то понадобилось. Ты внезапно полюбил меня? Сомневаюсь.

– Ты знаешь, что мне нужно. Отдай – и я уйду.

Он не угрожал напрямую, но угроза скользила в его голосе. Сильвия с трудом подавила улыбку.

А кота все-таки жалко…

– У тебя нет средств, чтобы заставить меня это сделать! Смерть? Я и так долго не проживу, в этом вся суть. Побои? Посмотри на это тело, сынок! Оно уже и пары ударов не выдержит, оно уже сейчас разваливается! Только поэтому ты не будешь меня бить. А иначе бы не удержался! Чем еще ты можешь меня шантажировать? Нечем! Все остальное ты у меня уже отнял.

До сих пор больно было вспоминать об этом. Родной сын, символ всей ее жизни, любимый мальчик… Правда, эти воспоминания отходили на второй план. В памяти царил другой образ – с горящими от ярости глазами и покрытыми засохшей кровью руками.

– Ты преувеличиваешь… Ты больна, тебе нужно отдохнуть!

– Какая внезапная забота! – рассмеялась Сильвия. – Думаю, ты мог бы изображать ее и дольше. Раз не получается заставить меня через насилие, ты бы притворился самым лучшим сыном в мире, чтобы я изменила свое решение и отдала тебе все. Но нет! Занимайся своей жизнью сам, а от меня ничего не жди. Я решение не изменю!

Он окончательно потерял самообладание:

– Чертова старуха! Тебе обязательно выпендриваться? Сама нарвалась! Я тебе покажу, что если я тебя ударить не могу, то это не значит, что ты не будешь страдать!

– Страдать? Это уже было. Это было все последние годы! Хватит. Мне все равно, что ты там придумал со своими друзьями. Это мой дом… мой замок. Я создала его для своей семьи. Когда он был завершен и я переступила порог, я поняла, что хочу умереть здесь! Не хочу больше никуда переезжать! Так и будет, сынок. Это мое последнее решение. Ты ничего не получишь.

Второй этаж находился на не слишком большой высоте – метра четыре, пожалуй. Недостаточно, чтобы убить взрослого здорового человека. Но от определения «здоровый» Сильвия была крайне далека. Она не врала: болезнь разрушила ее тело изнутри, как насекомые истачивают крепкое дерево, превращая его в труху. Женщина знала, что если упадет туда, вниз, на камни, скрытые в пелене цветов, то уже никогда не поднимется.

Она хотела этого. Хотя кто мог подумать, что финал будет таким?..

Мужчина, конечно же, попытался ее удержать, но он стоял слишком далеко и просто не успел. Сильвия упала спиной вперед и до последнего смотрела в его злые, наполненные осознанием собственного поражения глаза. Она не чувствовала ни горечи, ни злорадства. Она вообще не думала о собственном сыне.

Она думала только об осиротевшем коте. Как же он будет один, без нее?..

Часть 1

Белый пион

Глава 1

Вика окончательно укрепилась во мнении, что ей не дано быть домохозяйкой. Это только со стороны кажется, что нет занятия проще. По факту же составить гибкий и бесконечно сложный график, включающий в себя тысячу и одно дело, – задача не из легких. А если нет стабильной работы, то уже и нечем объяснить, почему к вечеру ничего не сделано.

Правда, объяснений от нее никто и не требовал. Но ведь перфекционизм так просто не искоренишь! Поэтому она с нетерпением ждала того дня, когда снова выйдет на работу в офис.

До сих пор было сложно поверить в то, что она решилась так кардинально поменять карьеру. А ведь раньше ей казалось, что ее профессиональное будущее давно уже решено! С этой мыслью Вика Вишневская свыклась, еще получая диплом переводчика. Иностранные языки давались ей легко, будущая работа манила и радовала. Оставаться в числе самых успешных на курсе было несложно.

Пять лет пролетели незаметно, и пришла пора выбирать полноценное место деятельности. Как ни странно, лучшие условия, интересные задания и самая высокая оплата оказались в… брачном агентстве.

Вика даже сперва подумала, что тут что-то явно нечисто. Раз «вершители судеб» готовы платить сотрудникам такие бешеные деньги, значит, они наверняка отправляют наивных русских невест в рабство богатым арабским шейхам! Участвовать в этом Вика не хотела. Правда, девушка вовремя сообразила, что при такой схеме она со своими европейскими языками никому и даром не нужна была.

Поэтому Вишневская занялась изучением вопроса более детально и выяснила, что агентство – заведение официальное и вполне серьезное. Им понадобился переводчик для оформления документов, так как бизнес развивался, личного счастья с гарантиями хотелось многим.

Как только девушка это поняла, заветное рабочее место стало казаться чуть ли не воплощением всех ее желаний. А вот директриса брачного агентства ее нанимать не спешила: по внутренним правилам офиса все молодые сотрудницы должны были быть замужем. Почему-то считалось, что это оградит их от поисков лучшей доли за корпоративный счет.

Подобный подход Вика считала наивным: если какая-нибудь ушлая дамочка захочет выскочить замуж за «папика», она и мужа забудет, и детей; тут больше вопрос личной порядочности. Но спорить с начальством – штука бесперспективная. Поэтому девушка попросила неделю отсрочки, а вернулась уже со штампом в паспорте.

Что любопытно, жениха на тот момент у Вики не было и на дальнем горизонте. К отношениям она подходила практично, в любовь не верила и замуж не рвалась. Такое отношение и помогло ей удачно обыграть ситуацию – она просто выбрала себе мужа из числа знакомых.

Им оказался Алессандро Сальери – итальянец, приехавший на обучение в Москву. Но его учеба закончилась, а с ней должна была завершиться и веселая студенческая жизнь. Дома Алессандро ждал семейный бизнес и решительно настроенные родители, которые считали, что без малого тридцатилетнему сыночку пора выходить из детства.

Сальери же расставаться с детством не спешил. Ему во что бы то ни стало хотелось остаться в России, ведь эта страна успела стать для него символом образа жизни хиппи. Так что предложение Вики пришлось как нельзя кстати. Девушка же просто предпочла стать супругой того, кто меньше всего привлекал ее как мужчина. Ей казалось, что так будет проще, удастся избежать лишних эмоций.

Первое время все и правда шло хорошо, пока в один далеко не прекрасный день Виктория Сальери не обнаружила, что за ней охотится маньяк. С какой целью – она понятия не имела. Знала только, что совершенно незнакомый человек хочет сделать ее преждевременную смерть смыслом всей своей жизни.

Вот тогда Вика и поняла, что такое настоящее, беспомощное одиночество. Никого из приятельниц она привлечь к этому делу не могла – что бы они смогли сделать? Пообсуждать гадкого маньяка в кофейне? Рассказ родителям она даже не рассматривала как вариант, не хотела пугать их и впутывать во все это. От ее погрязшего в вечеринках мужа было не больше толку, чем от вареной свеклы. В итоге Вика оказалась один на один со своим страхом.

В этот момент судьба решила сжалиться над ней и послала ей Марка Азарова. Гражданин Германии, сын русских эмигрантов, Марк приехал в Москву по делу – вести переговоры между двумя брачными агентствами. Вика стала его сопровождающей, а он оказался внимательней, чем все ее старые знакомые. Именно Марк не дал девушке впасть в отчаяние и поддаться панике.

Незаметно для себя Вика влюбилась в него по-настоящему, впервые в жизни. Она от себя такого не ожидала, но очень хотела посмотреть, во что разовьется это новое чувство… Которое, впрочем, прожило недолго. Ровно до того момента, когда секретарь агентства сообщила Вике, что в Германии Марка ждут жена и маленький сын.

Такого обмана Вика простить не смогла и прекратила все отношения с мужчиной, не объясняя причин. Марк пытался с ней поговорить, да куда там – она умела уходить от разговора, если хотела того! Поэтому вскоре он, как показалось девушке, сдался.

Самой Вике забыть его оказалось гораздо сложнее. Она даже попыталась отвлечься на роман с собственным официальным супругом – тем более что после встречи с маньяком Сальери сильно изменился: стал серьезней и новыми глазами посмотрел на свою жену. Но чуда не случилось: они так и остались хорошими приятелями.

Чтобы забыть о депрессии, она согласилась на необычное для переводчика задание: ей поручено было сопровождать группу русских невест, отправлявшихся в Германию на Рождество. Уже там она узнала, что «командировку» подстроил Марк, который не оставлял надежд помириться с ней. С помощью своего старого друга Матиаса, владельца немецкого брачного агентства, он и организовал подобный проект.

Игнорировать свои эмоции Вика не смогла и больше убегать от Азарова не стала. Как оказалось, не зря. Марк пояснил, что с женой он расстался за два года до знакомства с Викой. Верена сама его бросила, а сын вообще не от него. Он женился на бывшей однокласснице, когда та была беременна от другого. Немка его не любила, зато обожала уютную жизнь, которую он для нее создал. Но в момент трудностей она продемонстрировала, что готова быть с ним в радости, а в горе собрала вещички и удрала к соотечественнику побогаче.

В жизни Марка тогда действительно произошел крутой поворот. Он долгие годы игнорировал стервозность Верены, потому что очень хотел иметь собственную семью. Его родители давно умерли, а старшая сестра ушла из дома еще девчонкой и с тех пор почти не контактировала с родными. И только Марк смирился с мыслью, что Лена просто не хочет его видеть, как ему сообщили, что она умерла.

Тогда он выяснил много нового о своей сестре. В полиции ему сообщили, что она была алкоголичкой и наркоманкой. А убила ее собственная умственно отсталая дочь Ева. Четырнадцатилетнюю девочку собирались оставить в специальном интернате. Ведь, как предполагали врачи, она не говорила, мало что соображала, да еще и проявляла беспричинную агрессию. Но Марк не мог бросить девочку. Он чувствовал вину перед погибшей сестрой, поэтому оформил опеку над племянницей.

Верена была не то что не рада – она была в ярости! И не только из-за потенциальной опасности, исходившей от Евы. Просто до этого все деньги Марка уходили ее сыну, теперь же появилась новая наследница и новый источник затрат.

Марк старался исправить ситуацию как мог. Он снял для Евы отдельный дом, нанял гувернантку, сделал все, чтобы Ева с Вереной не встречались. Но этого немке было недостаточно. Она выставила ультиматум – или она, или Ева. Марк выбрал Еву, хотя перенести такое предательство со стороны жены, ради которой он был готов на все, оказалось нелегко. Он вообще поставил на личной жизни крест на долгих два года – пока не встретил Вику.

Тогда его ожидало сразу два открытия. Во-первых, собственное сердце оказалось не таким уж мертвым, как он предполагал. Эмоции, от которых он давно и упорно ограждал себя, водопадом хлынули в его жизнь. Во-вторых, Ева начала разговаривать с ним! Немного, только тогда, когда сама этого хотела, так ведь и это прогресс! Врачи четко сказали: это невозможно!

Вскоре Вика лично убедилась, что Ева на самом деле намного умнее. Девочка жила в собственном мире, отличавшемся от нормального, но от этого не менее сложном и многогранном. Дядю Марка она любила и не хотела, чтобы кто-то снова причинил ему боль. Поэтому она велела Вике уйти – либо добровольно и навсегда, либо по принуждению и в мир иной. При этом Ева была непредсказуемо для своей комплекции сильна, отличалась хитростью и ловкостью в достижении целей. В какой-то момент Вике даже показалось, что перед ней оказалась дальняя родня Ганнибала Лектора! От хрупкой и очень красивой девочки хотелось бежать дальше, чем от маньяка.

Однако это желание Вика поборола. Она уже попробовала один раз вычеркнуть Марка из своей жизни, знала, как это больно. Второй раз проходить через подобное девушка не собиралась! Поэтому, собрав волю в кулак, она рискнула и отказала Еве – причем в довольно резкой форме.

Ева смелость и наглость оценила. Подругами они не стали, но научились уважать друг друга. А совместный побег от наемных убийц дал почву для взаимной симпатии.

Марк был искренне рад, что нашлась женщина, способная общаться с его племянницей. Он готов был остаться с Викой при любом раскладе, но теперь ситуация упростилась. Оставалось лишь найти способ жить вместе, а не мотаться между двумя странами.

Правда, до того, как заветное решение все же исполнилось, им пришлось столкнуться с очередным расследованием, в ходе которого Вика и Марк чуть не расстались – но снова все обошлось, и не без помощи Евы. В качестве благодарности девочка попросила отвезти ее в Геную – встретить там ее семнадцатый день рождения. Марк подвоха не заподозрил, а вот Вика насторожилась.

Как оказалось, не зря. В Италии Еву интересовали вовсе не местные красоты и даже не знаменитая статуя «Христос из Бездны». Она хотела добраться до Луки Аворио – главы преступной организации и человека, сломавшего жизнь ее матери. В ходе импровизированной вендетты случайно выяснилось, что ассистент Аворио является отцом Евы, о котором она практически ничего не знала.

Эрик Тайлер и сам не подозревал, что у него есть дочь. Семнадцать лет назад ему сказали, что у него родился сын, который умер при родах, а его возлюбленная с ним больше не желает общаться. Ведь именно из-за их работы в тайной химической лаборатории и погиб ребенок. На самом же деле эта версия лишь отдаленно соответствовала действительности. Ребенок родился больным – но заболевание это было психическим, тело же Еве досталось здоровое. Прежде чем узнать об этом, Тайлер прожил долгие годы в роли двойного агента. Он разваливал мафиозную группировку изнутри и мечтал снова встретить свою Линн.

Однако не все мечты сбываются. Линн, она же Лена Азарова, не дожила до этой встречи всего три года. Зато Эрик неожиданно обрел дочь, которая, впрочем, знать его не желала. Когда он оказался в больнице Генуи, Ева уехала на родину не прощаясь. Вика же пожалела новоиспеченного отца и дала ему свой номер телефона.

Именно Эрик помог ей спастись, когда девушку втянули в очередное криминальное расследование. Марк был далеко – решал вопросы с переездом из Германии и пытался понять, что делать с внезапно вернувшейся бывшей женой. Да и Еве оказалось не до них, только она могла спасти Матиаса Штайна, оказавшегося в руках психопатки-мужененавистницы.

После этих событий наступило затишье – и переезд в Россию все-таки состоялся. Правда, не в семейное гнездышко, а в дом Максима Лисицына, которому Вика и Эрик спасли жизнь. Двадцатилетний парнишка оказался приемным сыном и единственным наследником миллионера – вопреки наличию у этого олигарха родной дочери.

Собственно, именно Нина Лисицына и пыталась отправить брата в мир иной. На первой попытке она не остановилась и вскоре похитила Максима и Еву, чтобы поиздеваться над ними, а затем убить. Но план ее с самого начала пошел в совершенно неожиданном направлении – справиться с Евой оказалось не так-то просто! В итоге ее замысел был разрушен, Нина оказалась в сумасшедшем доме, а Ева еще и обзавелась внушительных размеров собакой. Правда, удалось сбежать подельнику Лисицыной, но его мало кто считал настоящей угрозой. Если нет прямой выгоды, Павел Некрасов рисковать никогда не будет!

После этого хотелось спокойной жизни – и снова не сложилось. Максим в силу юного возраста не мог управлять группой компаний отца самостоятельно и попросил Марка о помощи, сделав его своим полноправным представителем. Но это крайне не понравилось Роману Беликову – одному из влиятельных топ-менеджеров, метившему на кресло генерального директора. В результате Беликов пошел ва-банк и обвинил Максима и Марка в финансовых махинациях.

Вика уже знала, что дело решится в их пользу. Но ожидание утомляло. Марк мог сутками не появляться дома – то у него суды, то командировки в провинциальные филиалы компании, то еще что-то. В принципе это бы не слишком ее волновало – но ведь она уже уволилась с работы!

Не просто так, конечно. Карьеру Вика всегда видела частью своей жизни и не собиралась отказываться от этого принципа. Уходя из брачного агентства, она метила на повышение: Эрик Тайлер собирался создать в России частную клинику с инновационными методами лечения, где Вике отводилась должность начальника международного отдела. Но клинику еще предстояло построить, и девушка понимала, что с увольнением она поспешила.

Ей только и оставалось, что подбирать им будущий дом. Как назло, достойных вариантов не подворачивалось. Нужно ведь учесть наличие Евы, способной избавиться от любого, кто на нее косо посмотрел… Вику и так волновало недовольство девушки соседями, а ведь пока квартира съемная!

Им нужен был собственный дом, просторный, уединенный, но не слишком далеко от Москвы. Где такой найти – девушка понятия не имела. Точнее, на просмотры она уже ездила неоднократно. Однако ощущения того, что это «то самое» место, пока не появлялось.

Стук в дверь отвлек ее от просмотра очередного каталога. Вика наблюдала, как Ева подошла к окну, отодвинула штору и выглянула на улицу. За ней покорным хвостиком следовала одноглазая овчарка – огромный пес, внушавший страх всем, кроме своей хозяйки. Потеряв своего первого хозяина, Хан явно опасался хоть на секунду оставить без присмотра это странное хрупкое существо. Вика поначалу даже побаивалась овчарку, но быстро усвоила, что животное умное и добродушное. Правда, с характером – хозяйкой он признавал только Еву, остальных рассматривал скорее как ее свиту.

А со здоровой псиной так просто не поспоришь!

– Побег планируешь? – поинтересовалась Вика после затянувшейся паузы.

– Нет. Смотрю, когда растает снег.

Март выдался холодным, но этим вряд ли кого удивишь. Вика относилась к капризам природы философски и на календарь лишний раз старалась не смотреть. Стратегия оправдалась: сугробы на улице исчезали сами собой.

– И когда он растает?

– Не сегодня. Буду лапы псу опять мыть.

Ева, надо отдать ей должное, уход за собакой ни на кого не перекладывала. Но это вряд ли было от переизбытка ответственности. Скорее всего, она просто никому не доверяла. Пес был единственным живым существом, которому она открыто демонстрировала свою симпатию.

– Марк не звонил?

– Звонил, – отозвалась Ева.

– Когда он дома будет?

– Не знаю. Почему сама не спросила?

– Не хочу ему звонить! Пусть с этим своим Вербицким время проводит, если ему так больше нравится!

Даниил Вербицкий давно уже стал головной болью для Вики. С одной стороны, адвокат им здорово помогал – пока что Беликов не выиграл ни одного суда и сам оказался на грани увольнения. Именно благодаря Вербицкому история близилась к финалу, причем благополучному для них. В то же время этот Даниил оказался очень уж жутким типом! Девушка общалась с ним всего один раз, их только представили, но ей и этого хватило. От таких типов мороз по коже! Непробиваемо спокойный, а глаза холодные и расчетливые, как у рептилии… В судах такое, наверно, ценится, а вот в обычной жизни Вика предпочла бы лишний раз его не наблюдать!

Но Марк в данном случае не разделял ее мнение. Он с адвокатом общался легко – и скоро стал называть его другом. Учитывая, что он такими словами не разбрасывается, Вика не могла не удивляться. Как можно вообще подружиться со змеей?! Давить своим мнением она не хотела, однако и изображать восторг не стремилась, поэтому выражала немой протест отсутствием звонков. Марк же, с типично мужской прямолинейностью, намек не понял, решил, что она просто устала, и звонить предпочитал Еве.

– Ты ведешь себя как ребенок, – оценила та. – Если тебе что-то не нравится – скажи ему.

– Уже ты считаешь меня ребенком. Не хватало еще, чтобы он разделил это мнение! Я просто жду, когда это закончится.

– Дело закончится. Общение между нами, скорее всего, останется. У Марка мало друзей. Он мало кому доверяет. Вербицкому, похоже, стал доверять. Что будешь делать, если Вербицкий останется в его окружении?

– Ничего, – признала Вика. – Не бойся, игру в «дружи со мной, не дружи с ним» не начну. Пусть общается с кем хочет! Лишь бы меня это не касалось.

– Некоторые никогда не вырастают, – покачала головой Ева, направляясь к выходу. – Я иду гулять с Ханом. Чуть не забыла… Кое-что Марк просил тебе передать. Но я подумываю отказать, чтобы ты сама ему позвонила. Я не хочу служить переговорщиком между вами.

– Эй! Я веду себя глупо, признаю, так хоть ты не вредничай! Можешь просто сказать, что он передал?

– В принципе могу. Он не знает, когда именно вернется. Но просил передать, что сегодня вечером приглашает тебя в ресторан.

– С чего бы это? – изумилась девушка.

– Я не знаю. Мне все равно. Но… думаю, тебе не стоит отказывать.

* * *

Забавная ведь, в сущности, ситуация: быть приглашенной «нянькой» для собственной дочери. Но Эрик Тайлер был благодарен и за это. Раньше оставлять его и Еву наедине было в буквальном смысле опасно! А сейчас он чувствовал, что девочка начала оттаивать…

Он никуда не спешил. Даже для обычного подростка это был бы долгосрочный процесс. Для Евы – вообще непредсказуемый. Она могла простить его завтра – а могла и через десятки лет. Но он готов был ждать. Важно ведь кого ждать, а не сколько времени!

Эрик догадывался, куда отправились Марк и Вика, и старательно сдерживал улыбку. Давно пора уже! Да и Ева, судя по взгляду, все знала.

– Не ревнуешь его? – поинтересовался Эрик, наблюдая с дивана, как девочка вычесывает пса.

За прошедшие после заточения в лесном доме месяцы Хан заметно поправился, роскошная шерсть начала лосниться. Правда, на месте одного глаза так и осталось бельмо… Зато второй глаз смотрел с такой преданностью, что этого хватало, чтобы не замечать небольшой недостаток.

– Это глупый вопрос.

– Согласен, мелодраматично как-то получилось. Я по-другому сформулирую вопрос… Как ты смотришь на ваше дальнейшее проживание вместе после этого?

– Они хотят большой дом, – отозвалась Ева, не отрываясь от своего занятия. – В большом доме будет много места. Нельзя сказать, что мы будем жить вместе. Мы будем жить под одной крышей. Я не буду им мешать.

– Вообще-то есть еще один вариант…

Он понимал, что заводить такие разговоры еще рано. Но ведь так хотелось!

Ева не позволила его оптимизму продержаться слишком долго:

– Нет. Я не перееду к тебе.

– Почему же? Потому что не считаешь своим отцом?

– Я знаю, что ты мой отец. Я уже говорила. Не приписывай мне мысли героинь мыльных опер. Я знаю, кто ты. Но я не хочу с тобой жить.

– Потому что меня не было рядом так долго?

– А теперь мысли героини мыльной оперы высказываешь ты. Нет, не поэтому. Я о тебе даже не знала.

– Тогда почему? – не сдавался Эрик. Переубедить ее он и не надеялся, но желал хотя бы знать правду!

– Потому что у каждого есть свое место. В жизни и в мире других людей. Я сейчас на своем месте.

Вот и исчерпан лимит оптимизма. Эрик решил больше не беспокоить девушку, потому что знал, что при переизбытке «разговоров по душам» она просто замкнется в себе.

Он читал газету, краем глаза наблюдая за дочерью. Ева закончила вычесывать пса и напоследок протерла шкуру животного влажной салфеткой. Затем она перешла в соседнюю комнату. Хан поначалу встрепенулся, однако быстро сообразил, что любимая хозяйка недалеко, и снова завалился спать.

Скоро Эрик услышал шуршание и звук рвущегося картона. Нетрудно было догадаться, чем она занимается: только вчера из Германии привезли новую партию ее вещей. Марк не хотел перевозить все сразу, пока они не определятся с домом, но и не стремился затягивать с этим вопросом.

Начать пересылку они решили с имущества Евы, потому что оно было нетипично скромным для семнадцатилетней девочки. Походами по магазинам она не увлекалась, одежду ей раньше покупала гувернантка, а теперь подключилась Вика. В игрушки Ева не играла – и не только в силу возраста. Марк упоминал, что по-настоящему привязана она только к тем вещам, которые забрали из берлинской квартиры ее матери.

Воспоминание о Лене снова отозвалось болью в груди. Сколько лет прошло – а ничего не изменилось… да и не изменится никогда! Ведь для него все эти годы она была живым, ярким образом. Спасительным во многих ситуациях. Получается, что память о ней умерла совсем недавно…

От размышлений о Лене его отвлекло возвращение в комнату Евы. Девочка несла что-то в руках, но недостаток света мешал рассмотреть, что именно. Странный предмет Эрик увидел, лишь когда Ева поставила его на стол.

Им оказался небольшой, ярко раскрашенный фарфоровый домик. Не совсем избушка, скорее один из уютных деревенских коттеджей, которые заполняют немецкие деревни. Эрик бывал в Германии достаточно часто, чтобы запомнить.

– Это что? – удивился он.

– Подарок тебе, подозреваю.

– Как это – подозреваешь? Подарок или нет?

– Точно подарок, но я не уверена, что тебе, – пояснила Ева. – Думаю, все же тебе.

– Как ты можешь быть в этом не уверена?

– Потому что подарок не от меня. Это от моей матери.

Сердце болезненно дрогнуло. Глупо, пожалуй, ведь это всего лишь игрушка! Лена прикасалась к ней давно, с тех пор фигурка побывала во многих руках. Да и потом, он еще не понимал, к чему это вообще…

– Рассказать мне не желаешь, как это может быть подарок Лены? Она же…

Мужчина запнулся, в последний момент осознав, что подобные слова могут ранить девочку. Но Ева оказалась спокойней, чем он, она и бровью не повела:

– Она умерла. Да, я знаю, я видела. Но это она просила передать тебе. Нет, не так. Она просила передать это человеку, который ее очень хорошо знает, если я когда-нибудь встречу такого. Она не говорила напрямую, что это будет мой отец. Она не хотела, чтобы я знала о тебе. Но, думаю, и забыть тебя она не могла. Исходя из этого, я считаю, что должна передать это тебе.

Слова о том, что Лена не могла его забыть, наверно, должны были радовать Эрика… Но радости он не чувствовал. Эрик слишком хорошо понимал, как тяжело дались ей эти годы одиночества… в которых он тоже виноват. Обычно он старался блокировать эти мысли, чтобы не позволять им разрушить себя изнутри, но не всегда получалось. Фарфоровая игрушка была достаточной причиной, чтобы вспомнить.

– Зачем она подготовила для меня этот домик?..

– Не знаю, – пожала плечами Ева. – Но она явно думала о тебе. Много. Я только теперь это понимаю. Некоторые вещи я вижу иначе… Уже и неважно, наверно. Но это для тебя.

– Зачем? – снова повторил он.

– Не знаю. Могу предположить.

– Буду признателен, если предположишь!

– С теми, кого любят, хотят попрощаться. Молча не уходят. Раз она просила передать это мне, то именно на случай, если ее уже не будет. В противном случае отдала бы сама. С работой на Аворио она знала, что может исчезнуть в любой момент. И хотела попрощаться так, если лично не получится… я не знаю. Я только догадываюсь.

Она всем своим видом показывала, что устала от этого разговора. Ева жестом подозвала к себе собаку и направилась в свою комнату. Эрик же остался в гостиной.

Осторожно, словно величайшую на свете драгоценность, он взял в руки фарфоровый домик. Подвоха не было: это всего лишь сувенир, а никакая не чудо-машина. Внутри домик тоже был пуст, надеяться на скрытое послание не приходилось.

Все же Эрик не мог поверить, что все так просто. Символического значения для их несостоявшейся семьи фигурка не имела: их любовь родилась в Таиланде, а не в Германии! Тогда почему Лена выбрала именно такой подарок?

Ясно, что открытое письмо она бы не оставила. Она никогда не доверяла Аворио, понимала, что если ее убьют, то и в ее вещах покопаются. Поэтому она сделала подарком ему то, на что люди Аворио не польстились бы. Однако… почему домик?

Определенно, Лена хотела сказать что-то важное… вот только что?

Фарфор успокаивающей прохладой скользил по пальцам. Но ответа все равно не давал.

* * *

Марк уже и не помнил, когда он последний раз так волновался.

Кто же знал, что это повторится! Нет, изначально, в школьные годы, полные нездоровой романтики, он не представлял своей жизни без семьи. Пожалуй, с тех пор как Лена ушла из дома, а родители так и не смогли от этого оправиться, он мечтал о том дне, когда сделает кого-то счастливым по-настоящему – и навсегда. Но эти радужные иллюзии испарились после первого развода. Тогда, в очередной раз выслушивая обвинения бывшей уже супруги, он обещал себе, что никогда не наступит на те же грабли.

И вот сегодня…

– Ты нервничаешь, – заметила Вика, поглядывая на него. – Ты вообще какой-то странный сегодня!

Странный – не то слово! Марк и сам толком не понимал, почему так бурно реагирует на события, которые уже должны бы казаться ему банальными. Но – так уж получалось.

– Все хорошо, – заверил ее мужчина. – Просто устал…

– Если устал, мы могли бы остаться дома. Ужин, между прочим, уже приготовлен! Я не имею ничего против ресторана, но не хочу, чтобы ты туда мучеником заползал!

Обычно она отличалась большей проницательностью, а теперь вот явно ни о чем не догадывается. Странная какая-то… Зато Эрик и Ева, судя по многозначительным взглядам, все поняли. Но эти-то понятно – та еще семейка!

– Я не буду заползать туда мучеником. Место хорошее, Даниил посоветовал…

– Опять Даниил, – закатила глаза девушка. – Иногда мне кажется, что ты в последнее время говоришь о нем чаще, чем обо мне!

– Если ты ревнуешь, то напрасно. Я по-прежнему не играю за радужную команду.

– Очень смешно! А Данила этот… жуткий!

– Разве? – удивился Марк. – Не заметил!

Здесь он был не совсем искренен: заметил, еще как. Взгляд у адвоката был тот еще, так ведь это нужно для профессии! В общении Даниил оказался обладателем весьма положительных человеческих качеств. Другой вопрос, что демонстрировал он их не всем, но Марк и не собирался настаивать на их с Викой обязательной дружбе. Ему, наоборот, казалось, что она хочет держаться подальше от всех этих судебных вопросов!

– Жуткий! – гнула свою линию Вика. – Держу пари, возвращаясь с работы, он съедает маленьких детей. С соусом. В темном холодном замке.

– Ай, перестань! Между прочим, у него жена и дети…

– …которые наверняка вылупились из коконов! – зловещим голосом продолжила девушка.

– Чем он тебе не угодил?

– Да ничем, если честно. Просто по-бабски ревную, что ты с ним в последнее время проводишь больше времени, чем со мной.

– Это ненадолго, неделю еще потерпи примерно. Осталось уладить некие формальности, и считай, что Беликов проиграл. Может, Данила и создает не самое приятное впечатление при первом знакомстве, но в суде это идет на ура! Юристы компании думали, что тут на год разбирательства затянутся как минимум. А он видишь как быстро все разрулил! Как только суд будет завершен, Максу мешать больше не станут, остальные члены совета директоров смирились с его скромной персоной на посту гендиректора.

– А сам он как?

– Да нормально он… Привыкает к роли большого босса. Думаю, он справится. Еще лет пять – и сможет уверенно обходиться без меня. Я, знаешь ли, все еще льщу себя надеждой открыть собственное дело.

Марк собирался добавить, что и здесь Даниил с его связями может и хочет помочь, но осекся. Вика странно на Вербицкого реагирует, лучше не обострять! Кто их поймет, этих женщин…

Тем более что сейчас гораздо большее значение имеет другая тема.

– Может, скоро сама захочешь Данилу в гости позвать, – продолжил он.

– Это с какого еще перепуга? Думаешь, весеннее обострение все-таки проявится?

– Нет, в качестве жеста благодарности – будет ведь повод!

– Какой же?

– Я рассказал ему о нашей ситуации с поиском жилья. А он как раз вспомнил, что продается дом по соседству с его собственным. Большой, хороший, в охраняемом поселке… Деревянный такой особнячок, я уже видел фото. Тебе должен понравиться!

При всем своем скептицизме по отношению к Вербицкому Вика была заинтригована – и не скрывала этого. Марк знал, что поиск дома ее утомил. Да и всех остальных тоже… Нужно было с этим поскорее заканчивать. А фотографии, которые показал ему Даниил, привлекали.

– Деревянный дом – хорошо, – рассудила девушка. – Но вот соседство…

– Ай, перестань! Он сам долго не жил в своем коттедже, переехал туда, когда дети родились. Посмотришь, жена у него вполне… человекоподобная… и перестанешь глупости про него болтать!

Она, как всегда, чутко уловила его раздражение и решила не обострять. Вика примирительно подняла руки перед собой:

– Ладно, ладно, не то что я твоего змеиного друга так уж не люблю! Конечно, посмотрим дом. В эти выходные получится?

– Да, Данила дал мне телефон риелтора, который занимается продажей. Давай это позже обсудим, мы уже приехали!

Ему не хотелось проводить этот вечер в обычном ресторане. Даже если место дорогое, все равно это большое помещение с кучей столиков, за которыми каждый болтает о своем. Плюс имеется риск сидеть в зале с пьяной компанией или визжащей малолеткой, которую «папик» впервые вывел в приличное место. А Марку хотелось уединения.

Поэтому он и обратился за советом к Даниилу, который знал город гораздо лучше него. Марк мог бы обратиться и к кому-то другому, но друзей в России у него было не так много. Вербицкий снова не подвел.

Ресторан располагался на верхнем этаже бизнес-центра. Более того, ему принадлежала и крыша, на которой находились стеклянные беседки – по одной на каждый столик. Здесь можно было наблюдать за ночным городом, приглушив свет, или наслаждаться окружением цветов, выставленных у стен беседки. В теплую погоду, если верить информации на сайте, на цветах можно было увидеть тропических бабочек, однако март в этом году не баловал высокими температурами.

Впрочем, в их беседке одно живое украшение все же нашлось. Как только они вошли, небольшие птички в белой клетке встрепенулись и перелетели поближе к решетке.

– Еду клянчат, – Вика провела пальчиком по клетке. – Но как же красиво! Вообще не слышала про этот ресторан… Хотя много ли я по ресторанам ходила?

– Что, бывший муж не сильно приглашал? – не удержался Марк.

– Сальери, что ли? Он мог меня в какой-нибудь полулегальный притон пригласить, кислоты хлебнуть – и это максимум! Не принимай мое ворчание близко к сердцу… Я рада, что я здесь с тобой.

Он улыбнулся – надеялся, что получилось достаточно правдоподобно. А рука уже по привычке скользнула в карман, чтобы почувствовать под пальцами теплую бархатную коробочку.

Официант был под стать ресторану: приятно поражал. Он мелькал рядом с ними улыбчивой тенью, говорил ровно столько, сколько нужно, и появлялся всегда вовремя. Марк был благодарен ему за это. Несмотря на расслабленную обстановку, напряжение внутри него сохранялось. Он хотел дойти до самого важного момента как можно быстрее…

– Надеюсь, что этот дом так хорош, как говорит твой адвокат, – задумчиво произнесла Вика, поднося к губам бокал вина. – Квартира у нас сейчас нормальная, но… хочется своего собственного, не съемного жилья.

Марк не ответил. У него вообще не было желания говорить – а только смотреть на нее, на то, как очерчивал ее контуры приглушенный свет. В этом полумраке ее зеленые глаза казались непривычно темными, как море перед грозой, – но мягкая улыбка не давала обмануться относительно ее истинного настроения.

– Ты чего вдруг такой молчаливый стал? Решил, что пора все-таки вздремнуть, раз уж ты в тепле и с дамой?

– С дамой как раз не вздремнуть, – нервно засмеялся Марк. Получилось не слишком естественно. Как ни странно, говорить с ней сейчас было сложнее, чем выступать перед враждебно настроенной аудиторией. – А вообще я с тобой согласен.

– По поводу дома?

– Не только, по поводу всего. Во всем хочется своего. Я к этому уже делал шаги… Настало время еще для одного.

Тут он понял, что переоценил ее наивность: в зеленых глаза мелькнуло понимание. Все она знала… или, по крайней мере, догадывалась. Но не хотела этим знанием портить сюрприз, и Марк был благодарен за это.

– Я рад, что у меня получилось наладить контакт с Евой. И я безумно счастлив, что нашел тебя. Вы – это семья, о которой я всегда мечтал. Я не хочу, чтобы какие-то ссоры и конфликты становились между нами. Мы, может, и не слишком давно знакомы… Но в этом своем решении я уверен уже очень давно.

Она не говорила и не смеялась, только молча смотрела на него. Черный шелк платья подчеркивал белизну кожи, ярко-рыжие волосы уже спадали ниже ушей – она все же решила отращивать их. Марк привык к ней. Не хотел никого другого в своей жизни – никогда…

Бархатная коробочка сама скользнула в руки, словно только этого момента и дожидалась в кармане пиджака. Может, следовало стать на колено, однако копировать традиции американских фильмов Марк не собирался. Делал так, как ему казалось нужным.

Свет отразился от зеленых камней и бледного золота, показавшихся из-под бархата. Вика лишь мимолетно скользнула взглядом по украшению, а потом снова заглянула ему в глаза:

– Это?..

– Просто символ… Важно-то не это. Важно то, что ты ответишь… Вика, я очень хочу, чтобы ты стала моей женой.

Глава 2

Если чуть-чуть сдвинуть руку, можно поймать солнечный лучик и полюбоваться на зеленые блики, разлетающиеся по салону автомобиля. Вряд ли, конечно, кольцо с тремя изумрудами было создано ювелирами именно для этого, но ведь «световое шоу» оно давало весьма любопытное!

– Развлекаешься? – осведомился Марк.

Чувствовалось, что ее мелкие забавы его не раздражают. Скорее наоборот – он поглядывал на кольцо на ее руке с определенной гордостью.

А Вике до сих пор было сложно поверить, что они теперь… помолвлены, так, получается? Вроде бы это логичный шаг, к которому они оба должны были быть готовы. Но на практике все оказалось не так просто и обыденно.

Он сразу предложил выбрать дату. Она назвала май месяц. Почему – Вика и сама не знала. Говорят же, что те, кто в мае женится, маются всю жизнь! А уж с ее-то везением… С другой стороны, май – месяц красивый и по погоде идеально подходит, поэтому менять девушка ничего не стала.

Тем более что сейчас имелась более важная тема для размышлений. Они уже подъезжали к поселку, в котором, вполне возможно, находится их будущий дом.

На первый взгляд место Вике понравилось. Дома все примерно одного размера, архитектура немного отличается, но уровень одинаковый – очень дорого. Сама бы она о переезде в такое место и не мечтала раньше, но Марк сказал, что все нормально, им что-то подобное и нужно.

Они остановились возле крепкого, но все же нуждавшегося в косметическом ремонте забора. Вика не могла не заметить, что трава у забора вытоптана, а возле ворот сложены букеты цветов разной степени свежести. Это не могло не настораживать.

Рядом с особняком их уже дожидалась риелтор – неправдоподобно улыбчивая дама средних лет. Заметив их машину, она чуть ли не бегом кинулась к ним, поспешила пожать руку сначала Марку, а потом и Вике. В ее жестах чувствовалась нервозность, но Вика не знала, чему это приписать: особенностям профессии или этому конкретному дому.

– Здравствуйте еще раз, я Светлана, мы говорили с вами по телефону, – проворковала риелтор, открывая перед ними калитку. – Проходите, проходите! Какая сегодня чудесная погода, нам очень повезло!

С погодой им действительно повезло, Светлана не преувеличивала. Еще вчера моросил холодный дождь, а уже сегодня утром выглянуло солнце, продолжавшее щедро поливать теплом промерзшую за зиму землю. Конечно же, в таком освещении дом смотрелся весьма выигрышно.

Он понравился Вике с первого взгляда. Коттедж был полностью сделан из дерева, от этого выглядел особенно уютно. Ничего подобного в поселке больше не было. Чувствовалось, что это не попытка создать псевдонародный стиль, а работа талантливого дизайнера: со стороны постройка напоминала пряничный домик, украшенный резьбой и яркими рисунками. При этом двери и стеклопакеты были вполне современными.

Над двором тоже поработал профессионал – дорожки шустрыми змейками вились среди клумб, уходили к беседке и пересохшему прудику. За растениями давно никто не ухаживал, это можно было определить даже по тому, что просматривалось после схода снега. Настолько очевидное запустение несколько портило картину, заставляло Вику насторожиться.

– Как давно здесь никто не живет? – спросила она.

– Уже лет пять, наверно, – отозвалась риелтор. – Но не думайте, что он так уж долго продается! Просто наследники не могли решить, что с ним делать. Кто-то себе забрать хотел, но в конечном счете решили продавать. Все эти годы здесь никто не жил. Это очень хорошая постройка, ремонт если понадобится, то только косметический. Коммуникации на хорошем уровне, древесина отборная – лет пятьдесят еще простоит, легко! Давайте осмотрим дом изнутри!

Вика опасалась, что Вербицкий лично заявится сюда, раз уж он живет неподалеку. Но этот змей сейчас уехал на очередное заседание, поэтому о его появлении можно было не беспокоиться. Вика только кинула мимолетный взгляд на его дом – просторный особняк, покрытый кремовой штукатуркой. Вполне милое место, с ходу и не скажешь, что хозяин похож на зомби!

Внутри дом оказался пустым. Можно было догадаться, что хозяева его когда-то очень любили – по дорогим обоям, резным перилам лестницы, винограду, оплетающему оконную раму снаружи. Но это было в прошлом, пять лет назад. Теперь же полы застилали слои пыли, давно не мытые окна потускнели, а единственными жителями просторных светлых комнат стала пара маленьких пауков.

Девушке было жаль сказочный домик – почти как живое существо. Не для этого его когда-то оформляли, чтобы он вот так разваливался в запустении…

Риелтор между тем продолжала нахваливать товар:

– Это очень хорошее предложение! Сам проект был выполнен финским дизайнером, внутренняя планировка рассчитана для максимального удобства большой семьи. Наверху есть хозяйская и гостевые спальни, которые очень легко переоборудовать в детские комнаты! Чердак тоже жилой – хорошо отапливаемое помещение, при прошлой хозяйке это была комната для игр, но можно из него и спальню сделать, как вам будет угодно. В этих комнатах удивительная атмосфера – из-за экологически чистого дерева здесь даже воздух другой! В подвале находится сауна и джакузи, во дворе есть беседка, место для барбекю, искусственный водоем. Там контролируемый режим температуры, раньше в пруду жили карпы. За садом, к сожалению, никто не ухаживал. Но очень многие многолетние растения сохранились!

– Это какие, например? – заинтересовался Марк.

– Возле ворот есть чудесная сирень двух цветов – белого и фиолетового. Возле крыльца просто потрясающие пионы, такие огромные, что поверить сложно! На окнах, если вы заметили, вьется виноград. А возле беседки посажен жасмин, аромат просто чудесный!

Сад действительно впечатлял, с этим не поспоришь. Но и менее приятную деталь Вика не могла не заметить. Если риелтор имела возможность наблюдать цветение всех этих растений… сколько же дом не могут продать?

Из-за чего? Должна же быть причина! Ведь домик просто сказочный, да и цена не самая большая! По идее, такое место с руками должны были оторвать – а вот никто пока не спешит.

Однако при всей своей настороженности Вика все равно не могла отрицать, что ей нравится это место. Гораздо больше, чем все элитные квартиры, которые они успели просмотреть. Она поймала себя на мысли о том, что уже прикидывает: какую спальню забрать для себя и Марка, какую комнату выделить Еве, а что оставить для гостей.

Из окна второго этажа она выглянула на улицу. Отсюда Вике были видны кусты, о которых говорила Светлана, а еще – соседний двор, до этого скрытый за забором. На территории Вербицкого не было ничего страшного – подстриженный газон, молодые деревья и игровая площадка, свидетельствующая, что в доме есть маленькие дети.

– Пол – древесина, на кухне – натуральный камень и плитка, – продолжала рассказывать риелтор. – Камин в рабочем состоянии, дров нет, но купить их – не проблема. Канализация, вентиляция, вся сантехника – все в хорошем состоянии. Это, конечно, не тусовочное место для молодежи и не основа для офиса. Это чисто семейный дом.

Семейный… Вика снова перевела взгляд на кольцо и невольно улыбнулась. Действительно, их новой семье понравился бы такой дом!

Они спустились на первый этаж и вышли на крыльцо. Двор, почти полностью очистившийся от снега, казался Вике не менее привлекательным, чем деревянный коттедж. Так хотелось сделать его своим!

– Ну, смотрите! – Светлана развела руками, словно делая общий комплимент окружающей территории. – Раздолье просто! Дом не самый дешевый, но зато он не потребует больших вложений в будущем! Обустроите по своему вкусу – и живите на здоровье!

– Вообще-то дом как раз не самый дорогой, – заметил Марк. – По крайней мере, для своего уровня. Так и хочется спросить, в чем подвох.

Ага, значит, не она одна нервничает! От этого Вике стало спокойней. А то она уже начала опасаться, что все-таки обзавелась паранойей…

– Никакого подвоха нет! – Риелтор прокололась на очередной нервной, подергивающейся улыбке. – С чего вы взяли?

– Интуиция.

– Но подвоха нет! Если хотите, обойдем дом еще раз, более внимательно. Трубы посмотрите, сантехнику и все, что вас заинтересует. Документы на дом тоже чистые, собственник один и готов к продаже. Все замечательно!

– Если и правда замечательно, то почему предыдущая хозяйка отсюда уехала? – полюбопытствовала Вика.

Светлана прикусила губу и некоторое время молчала, словно пытаясь подобрать правильные слова. Но в конечном итоге она поняла, что слов таких просто нет, и решила пойти ва-банк:

– А она и не уехала… она умерла!

– Вот я чего-то такого и ожидала, – мрачно прокомментировала Вика. – А поподробнее с этого места можно?

Риелтор посмотрела на них с таким обреченным видом, будто ее пригласили на эшафот. И все же отмалчиваться или делать вид, что она не в курсе событий минувших дней, женщина не стала.

– Тут жила модель, довольно знаменитая. Дом был построен по ее заказу, и она в нем жила пару лет. А потом она, насколько мне известно, умерла от передозировки наркотиков.

– Здесь?

– Вроде бы да… Поэтому дом достаточно сложно продать, хотя я бы не назвала это подвохом! Да и есть люди, которых такие вещи не смущают. Но их отпугивает другое: многие поклонники этой модели заезжают сюда, оставляют цветы. А раз она умерла от передозировки, потенциальные покупатели опасаются проблем с наркомафией…

Последний упомянутый факт Вику как раз не волновал. Делать наркомафии больше нечего – избушку какую-то пять лет охранять! Другое дело – смерть модели. Излишним суеверием девушка не отличалась, однако жить там, где кто-то умер… Особенно если этот «кто-то» – человек, с такой любовью создававший для себя этот дом…

Не слишком приятная перспектива. Но отказываться жалко и соглашаться страшно. Вариант оказался все-таки не слишком идеальным!

– Что, страшилками вас пугают? – донесся голос со стороны. – А вы не бойтесь! Призрак белой дамы в полнолуние не появляется. Из жутких потусторонних явлений здесь только шальной конь Василий, который периодически сбегает от хозяина.

Со стороны калитки к ним направлялась молодая девушка. Достаточно высокая, подтянутая, ухоженная, дорого одетая – явно кто-то из местных. При этом ни о какой надменности и речи не было: у девушки было симпатичное открытое лицо и очень красивые карие глаза с застывшими в них искорками смеха.

– Здравствуйте! – Светлана наконец-то улыбнулась искренне, словно получила ту заветную соломинку, за которую хватается утопающий. – А я вот тут домик молодым людям показываю! Насколько я знаю, им мой телефон ваш муж дал!

– Все верно, – кивнула девушка. Длинные каштановые волосы красиво обрамляли ее плечи. – А вы что же? Уже страшными историями их пугаете?

– Они спросили – я ответила… Не скрывать же от людей правду!

– Чтобы не скрывать правду, ее нужно сначала узнать. Господа, я ваша соседка во-он оттуда, – она указала на дом за забором. – Так уж получилось, что бывшую хозяйку этого дома я знала лично, мы работали с ней вместе. Милая девушка была и очень рано умерла. Этот дом принадлежал когда-то топ-модели Кристине Орлик. А умерла она не здесь, а в своей городской квартире.

Пока она рассказывала, Вика не сводила с нее глаз. Ее не покидало ощущение, что она уже видела где-то эту девушку – не вживую, а на страницах журналов и газет…

– Откуда тогда версия, что она умерла здесь? – уточнил Марк.

– А мне откуда знать? – пожала плечами соседка. – Люди многое болтают. Но, поверьте, я знаю совершенно точно. Я своими глазами наблюдала, как тело Кристины выносили из ее городской квартиры. В этом доме никто не умирал. Фанаты ее сюда приходят, это факт… Но можно ведь их и отучить от этого дела! Они ребята довольно адекватные. Раньше видели, что дом пустует, вот и бродили тут. Мне этот поселок очень нравится… Вы подумайте, ваше право, но я, если бы была на вашем месте, согласилась бы.

– Даниил тоже это место рекомендовал, – вспомнил мужчина.

– Ну конечно! Нам ведь не все равно, кто будет нашими соседями! Вон, дом напротив начальник охраны моего мужа выкупил. Чуть дальше по улице видели каменный дом? Это дом моей подруги, тоже модели, кстати. Я здесь за половину улицы поручиться могу! Но самыми близкими вашими соседями, конечно, будем мы. Этот дом поздновато на продажу выставили, наши знакомые уже все здесь… Просто родня Кристины все решала, кому он достанется. Решили – а жить не хотят. Зато денег хотят.

– Когда речь о наследстве идет, а не сам жилец продает, всегда возня возникает, – поморщилась Светлана. – Всегда, уж поверьте моему опыту! Но и возможности такие появляются только в случае исчезновения хозяина. Потому что живой хозяин такую красоту добровольно не бросит!

– Здесь и правда красиво… – задумчиво проговорила Вика.

– Вот и я о том, – подтвердила соседка. – Великолепное место. У нас и в городе квартира есть, но с киндерами лучше здесь, я для себя решила. Дани очень хорошо о вас отзывался. Я буду рада, если вы поселитесь здесь. Меня, кстати, Агния зовут.

И тут Вика наконец вспомнила, где видела эту девушку раньше.

* * *

– Оно вот здесь находится, под самым сводом крыши…

– Не нахожу, – признался Марк.

Эрик не видел в этом ничего страшного. Он тоже сначала не заметил! Вообще увидеть цифры можно было только при правильно поставленном освещении. Они были нанесены однотонной глазурью на внутреннюю часть покатой крыши статуэтки, нависающую над стеной, которая надежно скрывала их от любопытных взглядов.

Почувствовать на ощупь – другое дело, на гладкой поверхности они выделялись. Так Эрику и удалось их обнаружить. Теперь оставалось лишь показать их Марку…

– Да, – согласился тот. – Что-то есть! Хотя как ты их нашел – не представляю, домишка этот такой крохотный!

– Если задаться целью, все можно найти. Я знал, что Лена не могла просто оставить мне эту статуэтку – было бы бессмысленно! У нас с ней никогда не было все просто, приходилось скрываться и шифроваться. Я ждал чего-то подобного.

– Похоже, тебя эта находка радует!

Конечно же, радовала, но Эрик не собирался так откровенно выдавать свои эмоции. Впредь нужно быть осторожней, он слишком увлекся. Это сейчас вокруг все свои, но ведь так будет не всегда! Привычка не терять бдительность должна остаться.

Он хотел получить это послание от Лены. Больше, чем кто-либо мог предположить.

А вот Марк отличался здоровым скептицизмом:

– Ты уверен, что это вообще от нее?

– В смысле? А от кого еще? Ты что, Еве не веришь?

– При чем тут это? Еве я верю. Верю, что Лена попросила ее передать тебе этот домик. Но с чего ты взял, что цифры эти нарисовала именно она? Это на нее не похоже!

– Не хочу показаться грубым, но ты не общался с ней без малого двадцать лет – пропустил значительную часть становления ее личности. Поэтому не спеши так уверенно утверждать, что на нее похоже, а что – нет.

– Справедливо… Но у тебя есть какие-нибудь аргументы? К чему вообще относится этот набор цифр?

– А это не просто набор цифр. Я пошел простейшим путем: принял цифры за координаты и проверил их. Вряд ли Лена стала бы грузить формулами и вычислениями… Бритва Окама, как говорится!

– Давай по делу, – поторопил Марк. – Что ты нашел?

– Это координаты небольшого городка в Германии, навскидку часа два езды от Берлина. Может, чуть больше. Какое тут может быть совпадение, Марк? Она жила в Германии, координаты указывают на Германию – что еще нужно? Она хотела сказать что-то важное, что-то такое, что не могло быть передано простым письмом!

Эта мысль привлекала. Эрик не перестал скучать по Лене. Он просто смирился с тем, что ее нет – и никогда не будет. А тут вдруг появилась нить, ведущая к ее прошлому! Доказательство того, что она не забыла его, думала о нем все эти годы… возможно, не меньше, чем он о ней.

Упускать такой шанс Эрик не собирался.

– Допустим, она и правда оставила какое-то послание… Но прошло больше трех лет после ее смерти! Ты уверен, что оно все еще там?

– Нет, конечно, – ответил Эрик. – Я даже не знаю, где это – «там». Я проверю.

– Согласен, просто так это оставлять нельзя. Но давай определимся со сроками… Так сорваться и полететь не получится: в выходные мы опять едем в поселок, Данила к себе пригласил… На следующей неделе еще суды будут по работе, а вот дальше…

– Подожди, подожди! – прервал его Эрик. – Кто сказал, что ты летишь со мной?

– А разве это не логично?

– Вообще-то нет. Я в этом никакой логики не прослеживаю. До встречи со мной Ева жила с тобой три года, но не отдала эту статуэтку тебе. А мне отдала. Значит, понимала, что это послание Лены для меня. Я должен его увидеть, в компании я не нуждаюсь, да и время на ожидание терять не хочу.

– А ты не учел, что это может быть опасно?

Возражать, что в немецком городишке не может быть ничего опасного, Эрик не спешил. Не в городе ведь дело и даже не в стране… Лена была важным сотрудником в подпольных лабораториях. Уже не ассистентом, а ученым – полноценным разработчиком. Поэтому обстоятельства ее смерти и были скрыты. Тот, кто начнет искать ее следы, рискует привлечь к себе ненужное внимание.

Эрик все это знал, потому что сам работал там же. Правда, немецкое отделение организации ему было мало знакомо – Аворио всегда ограждал его от этих дел. Теперь-то понятно почему! И все же Эрик считал себя достаточно подготовленным, чтобы попытаться.

– Ценю твое предложение, но поеду я туда один. А ты продолжай заниматься своими делами: в гости съезди, суды заверши, или что ты там еще запланировал…

– Слишком неосторожно!

– Он прав, – голос Евы заставил обоих вздрогнуть, хотя звучал не слишком громко. – В чем-то вы оба правы. А в чем-то – не правы.

Сложно было сказать, когда именно она подобралась к приоткрытой двери и сколько времени подслушивала. Она умела двигаться неслышно, и даже пес в такие моменты оставался в стороне, чтобы не выдать ее, – как самый верный из сообщников.

Однако скрывать свое присутствие и дальше девочка не видела смысла. Она оттолкнула дверь в сторону, чтобы мужчины смогли ее увидеть.

– Не буду даже спрашивать, к чему вся эта конспирация, – буркнул Марк. – Хорошо, ну а ты что предлагаешь?

– В Германию поедем я и Эрик. А еще Хан. Ты и Вика останетесь здесь, разбираться с домом.

– Я на это пойти не могу!

– А придется. Я должна быть там. Вы оба кичитесь, что были близки с ней. Но на самом деле большую часть этих лет вы не знали ее. А я знала. У нас с ней была одна жизнь. Я смогу понять, что она хотела сообщить.

– Ева, это очень опасно! Если органы опеки узнают…

– Ничего они не узнают.

– Хорошо, допустим, что это возможно. Ну а бывшие «коллеги» Лены? Если ты вдруг с ними столкнешься?

– Оставь этот суеверный страх. После смерти Аворио у них большие проблемы. Костяк организации развалился. Остались местные подразделения. Им есть о чем подумать. Меня искать никто не будет. Меня никто и не знал толком. Ты думаешь, она везде водила меня с собой и всем показывала? Нет. Она никому меня не показывала. Она меня боялась и стеснялась.

– Это путешествие в другую страну!

– Я выросла в этой стране. Я буду не одна. Ты знаешь, что я могу убежать и здесь. А могу не убегать там. Кто меня удержит, если я чего-то не захочу?

– Очень уж похоже на шантаж!

– Просто констатация факта. – Ева выдержала его взгляд. Она не собиралась отступать, это чувствовалось в каждом ее слове.

Эрик пока не вмешивался, он просто наблюдал за ними со стороны, молча слушал. Он и сам не знал, чего хочет! С одной стороны, Марк прав во всех своих опасениях. С другой – идея подобной поездки с дочерью не могла не привлекать. Это ведь такой шанс для них наконец-то сблизиться!

– Так ведь ты и собаку с собой тащить собираешься! – не сдавался Марк. – А это дополнительные проблемы!

– Например?

– У этого пса нет документов! Это же пересечение границы, здесь бумаг целая пачка нужна!

– У нас не хватит денег и связей, чтобы сделать собаке документы? Глупостей не говори. При правильном подходе это вопрос пары дней.

– Но его не на всяком транспорте повезешь!

– На всяком. Перевозка животных – не такая уж уникальная процедура.

Судя по выражению лица, Марк сейчас жалел, что она не умственно отсталая на самом деле. Большую часть времени Ева молчала, но если уж начинала спорить, выиграть у нее было практически нереально.

– Хан станет дополнительной охраной для меня, – добавила девочка. – И дополнительным стимулом не убежать. Разве это неважно?

– Важно. Но что мы Хельге скажем?

– Мы не будем предоставлять гувернантке подробный отчет. Она может подождать меня здесь. Наша поездка не займет слишком много времени.

Да, даже здесь, по сути, Хельга им не слишком помогала. Она специально приехала из Германии, чтобы следить за Евой, а та привыкла обходиться без нее. Теперь немка всерьез подумывала о том, чтобы вернуться на родину. Может, и правильней будет не держать ее тут!

– Мне все это не слишком нравится! – покачал головой Марк. Потом на пару секунд нахмурился и улыбнулся: – Знаю, кто вас может подстраховать!

– Нам подстраховка не нужна.

– Вам, может, и нет, а мне нужна! А то вы уйдете с головой в поиски, даже трубку поднимать перестанете, а мне потом Интерпол придется напрягать! Я попрошу Мати помочь вам.

Эрик сначала не понял, о ком идет речь, потом вспомнил. Мати – это наверняка Матиас Штайн, лучший друг Марка. А ведь идея не самая плохая… Иметь на своей стороне местного жителя с большими связями как минимум полезно!

– Он может быть не заинтересован в том, чтобы помочь нам, – только и сказал Эрик.

– То есть ты уже рассматриваешь это как «нам»? Точно решил брать ее с собой? – Марк посмотрел на него с легкой укоризной.

– А куда же я от нее денусь, если она хочет поехать? Придется брать!

– Да уж, безрассудство у вас семейное! А с Мати я поговорю. Здесь не вопрос того, заинтересован он или не заинтересован, у него может банально не быть времени. Я сегодня завтра уточню этот вопрос. Эх, не нравится мне то, что вы собрались делать!

– Пусть не нравится, – пожала плечами Ева. – Но сделать это надо.

* * *

Хрустальная чаша упала на пол и со звоном раскололась на сотни тончайших осколков, застывших на мраморе ледяной стружкой. Жалобный, почти болезненный звук заставил Антонио поморщиться.

– Поосторожней нельзя? Это все-таки дорогая вещь… была. В этом доме столько антиквариата, что вам и не снилось! Поэтому поаккуратней тут!

– Простите, босс…

Он уже успел усвоить, что это виноватое «простите, босс» не имеет никакого значения. Абсолютно никакого. Создавалось ощущение, что его подчиненные просто не в состоянии действовать осторожно!

Результат уже стал очевиден. В прошлом уютный, продуманный до мельчайших деталей дом напоминал сейчас место бомбардировки. Даже мебель кое-где перевернуть умудрились, неандертальцы чертовы!

Он знал, что не должен ничего чувствовать. Поздно уже, черта невозврата осталась за спиной. Но в груди иногда мелькали вспышки боли, когда он видел, во что превратился дом сейчас, – и вспоминал, как здесь было раньше.

– Нашли что-нибудь? – крикнул он, чтобы отвлечься.

– Нет! Ничего нету!

То, что письма пропали, он уже знал. Когда старая чертовка их умыкнула – он понятия не имел. Антонио винил себя за то, что не сжег их сразу – не из сентиментальности даже, просто как-то руки не доходили. Ну а что теперь делать? Кто мог знать, что мать обернется против него?

– Продолжайте искать! Ее мастерскую уже открыли?

– Нет, там очень хитрый замок!

Конечно, хитрый! Свою мастерскую она ценила больше всего… и больше всех. Сильвия никогда никого туда не пускала. Ну, хоть теперь заглянуть доведется…

– Проще выбить дверь, – предложил один из его подчиненных. – Быстрее так точно!

– Быстрее – не всегда лучше, – рассудил Антонио. – Вам мало разрушений? Нужно действовать очень аккуратно! Продолжайте работать с замком, рано или поздно он поддастся.

Он уже знал, что в других комнатах они ничего путного не найдут. Конечно, обыск еще не завершен, но Антонио чуял нутром: она была не так проста. Она все продумала, лишь бы он не добрался до своей цели!

Мастерская – другое дело. Она могла не успеть вынести что-то оттуда… Может, письма тоже там хранятся?

Хорошо все-таки, что он дождался похорон, а уж потом приступил к обыску. Здесь собралось много народу, целая толпа. Рыдали все, а ему приходилось прятать недоуменный взгляд за темными очками. Чего так сокрушаться? Понятно, что мать старая была, болела сильно! Как будто никто ее смерти не ожидал! А то, что она с балкона свалилась… в ее возрасте – это нормально!

Среди других пришел и юрист этот, мерзкий старикашка… Все смотрел внимательно, а при разговоре улыбался так гаденько…

– Я зачитаю вам ее завещание. Думаю, оно вам не понравится.

Еще бы! Такое бы никому не понравилось. Антонио ожидал подвоха, но не такого же! Старая стерва… Он искренне надеялся, что она сейчас горит в аду, а не с небес наблюдает за его мучениями.

– Я могу это как-то оспорить? – спросил он, стоя в мрачном офисе юриста.

– Нет.

– Но она же была больна!

– Рак – это не слабоумие, молодой человек. Это не основание для того, чтобы сомневаться в ее адекватности. Завещание останется в силе.

– Я этого так не оставлю!

– Ваше право. А я всего лишь выполняю свою работу.

И будет выполнять, по глазам видно. Со стороны юриста – тупик, значит, надо искать обходные пути. Утешало хотя бы то, что этот старикашка, похоже, не знал всей правды. Эта ведьма так и не решилась ему рассказать… Единственный здравый поступок с ее стороны.

Антонио посмотрел на портрет величественной женщины, украшавший стену коридора. Захотелось сейчас же, незамедлительно взять на кухне нож и порезать полотно в лоскуты! Лишь присутствие подчиненных удерживало его.

– Поддалась! – крикнули ему из дальней части коридора. – Дверь поддалась!

– Наконец-то, – пробормотал себе под нос Антонио, направляясь туда.

Ей больше не удастся хранить свои секреты, она уже мертва! Все завершится здесь. И ни один живой человек больше не узнает его тайну!

Глава 3

Музыка в клубе ревела настолько громко, что услышать телефон было невозможно. Спасло то, что он лежал во внутреннем кармане пиджака – и виброзвонок выполнил свою роль.

Правда, это не означало, что Матиас собирался во что бы то ни стало снимать трубку. У него не было настроения общаться с кем-либо. Особенно если это окажется одна из его бывших – пиши пропало. Этих девиц на его счету в последнее время скопилось так много, что хоть в другой город переезжай!

Он понимал, что надо бы остановиться, а вместо этого снова пришел в клуб. Вот теперь за талию его обнимала рука нежно прильнувшей к нему брюнетки, а другой бок грело тепло воркующей о чем-то блондинки. И обеих он планировал позвать с собой. Почему бы нет? Выпил он не слишком много и не слишком мало для такого эксперимента!

Личный психолог, пару встреч с которым он все же посетил, считал, что это такой способ преодоления психологической травмы. Матиасу не один день пришлось провести у распрощавшейся с мозгами мужененавистницы, здоровенной бабищи, вооруженной собственной ненавистью и целым арсеналом подручных средств. Психолог верил, что после того ада «гарем» красавиц-моделей послужит противовесом.

Матиас и рад бы согласиться, потому что такое объяснение представлялось понятным и логичным. Но в глубине души он знал, что все не так. Во-первых, со времен встречи с этой ненормальной прошло много месяцев. Во-вторых, даже в первые недели он ее особо и не боялся, никаких ночных кошмаров не было. А в-третьих, совсем другие воспоминания заставляли его нервничать – и там была не она, а другая женщина…

От ее призрака он и прятался в ночных клубах, меняя одну красотку на другую. Но пока особо не помогало. В его жизни лишь появлялось больше проблем и дурацких вопросов вроде: «Милый, когда мы поженимся?»

Телефон продолжал звонить. Видно, он кому-то сильно понадобился этим пятничным вечером!

– Дамы, прошу прощения! – Матиас решительно отцепил от себя блондинку и брюнетку. – Оставлю вас буквально на пять минут!

– Мати-и-и, не уходи! – надула губки брюнетка.

– Хочешь, мы поцелуемся – прямо сейчас и только для тебя? – подмигнула ему блондинка.

– Девочки, делайте что хотите. Хоть целуйтесь, хоть ноги брейте. А вернусь я через пять минут.

Они если и обиделись, то виду не подали. Такие девочки знают, как себя вести. Он им понравился – и они не позволят себе отпугнуть его такой мелочью, как гордость или чувство собственного достоинства.

Он это видел уже сотни раз, если не тысячи. Насмотрелся еще в студенческие времена! Может, потому другая девушка, не похожая на них, не похожая вообще ни на кого, засела в памяти осколком…

А осколки нужно удалять. Потому что ни к чему хорошему они не приводят.

Матиас вышел в коридор. Музыка здесь все еще слышалась, но звучала заметно тише. Телефон к этому моменту перестал звонить, но на экране остался знакомый номер.

– Надо же! – удивился Матиас. – Тебе-то что от меня нужно?..

Он в последнее время мало общался со старым другом. Не из-за ссоры – не было у них конфликтов. Просто Марк оказался связан с теми воспоминаниями, от которых он изо всех сил стремился избавиться.

После некоторых колебаний кнопку вызова он все же нажал. Марк в отличие от него ждать не заставил:

– Ну наконец-то! Я уже начал опасаться, что тебя там опять кто-нибудь похитил!

– Не смешно.

– Извини, не удержался. Я там тебя ни от кого не отвлекаю?

Матиас бросил мимолетный взгляд обратно в зал. Блондинка и брюнетка вовсе не целовались, а со скучающим видом потягивали коктейли. Видимо, без него их маленький перформанс не имел смысла.

Мужчина на всякий случай отошел подальше от двери.

– Нет, но это в планах на сегодняшний вечер. Ты что-то хотел?

– Ну понятно, что не сказку на ночь тебе прочитать! Как у тебя сейчас с загруженностью? Свободное время есть?

– Марк, не ходи ты вокруг да около. Говори по существу: что тебе надо?

– Ева с отцом скоро приезжают в Берлин. Я бы хотел, чтобы ты им там помог: встретил, подвез и так далее.

Он не хотел реагировать на это имя. Осознанно – не хотел. Но упоминание имени Евы вызвало из памяти образ – и Матиас почувствовал, как возвращается странное тянущее чувство, от груди до низа живота. Он с подобным не сталкивался, да и сейчас был не рад.

Выдавать свою реакцию Марку не хотелось, и он спокойно уточнил:

– Да? Не думаю, что я знаком с ее отцом.

– Я тебе о нем рассказывал – американец, Эрик Тайлер.

– Рассказ я помню. Но знакомства все равно не было. Зачем они приезжают?

– Это сложно объяснить… Эрик считает, что где-то в Германии моя сестра Лена оставила для него послание, и будет его искать. А Ева просто его сопровождает. Она, кстати, с собой собаку собирается таскать, поэтому им понадобится съемная квартира или что-то в этом роде, но никак не отель. Если сможешь хоть в чем-то помочь – буду признателен.

Логика, здравый смысл и инстинкт выживания хором твердили: откажись. Даже воспоминания о времени, проведенном рядом с Евой на пустой ферме, отзывались мурашками по коже. Да и в целом эта девица внушала опасения – то, что она говорила ему тогда, как смотрела… Ему следовало сделать все возможное и невозможное, чтобы никогда больше с ней не встречаться.

И все же игнорировать это тянущее, теплое чувство внутри себя было невозможно. Хотелось снова смотреть в холодные голубые глаза – даже если от этого становилось не по себе.

«Мазохизм какой-то! – рассердился на себя Матиас. – Она же малолетка, нашел на кого засматриваться!»

Хотя в его случае все не было так однозначно. Он пока не готов был сказать, что чувствует к ней и почему не может выбросить ее из головы. Но это «что-то» было явно сложнее и запутанней, чем простое желание получить красивое молодое тело. Его и в этом клубе уже два красивых молодых тела дожидаются, а он даже не помнит имен девушек!

– Да легко. У меня сейчас нет большой загрузки, все проекты работают нормально. Встречу твою родню. О жилье тоже не беспокойтесь – поживут у меня дома, там места для всех хватит. Тем более что я там не так уж часто ночую в последнее время!

Сказал – и сразу пожалел об этом. Учитывая, что он не разобрался с влиянием, которое эта девица на него оказывает, шаг был очень опасным. По всем правилам и нормам ему следовало держаться от нее как можно дальше! В то же время мысль о том, что Ева будет рядом, под одной с ним крышей, усиливала тепло в его теле, и оно разносилось огнем по венам, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев.

«Совсем с ума схожу, – обреченно признал Матиас. – Все, клиника!»

– Отлично! – обрадовался Марк. – Мне будет спокойней, если ты проследишь за Евой! Основная ответственность, понятное дело, на Эрике, но тебе я доверяю.

Ах да, там же будет ее отец… И никакого риска! При отце она не сделает ничего странного, это точно. Будет вести себя тихо и незаметно, прямо как рядом с Марком. Он все сделал правильно, согласившись…

Правда, пока полностью поверить в это не получалось.

Когда разговор был завершен, он хотел заставить себя вернуться в клуб – и не смог. Голова кружилась, воспоминания, от которых он все эти месяцы так старательно прятался, накрывали с головой. Поэтому Матиас даже не зашел в зал, сразу направился на парковку.

Хотелось только одного: добраться до своего дома и, спрятавшись там, ждать рассвета.

Он уже знал, что не сможет уснуть.

* * *

Наблюдая за деревьями, мелькающими вдоль дороги, Вика размышляла о том, что им предстояла встреча с, пожалуй, самым странным семейством из встречавшихся ей.

Что бы там ни говорили Марк и Агния, Даниил Вербицкий все равно казался ей на редкость мрачным типом. Ну не может у общительного, доброго человека быть таких глаз! А если он мрачный, то и мужем вряд ли хорошим станет, а тем более другом… Чего они все к нему тянутся?

В то же время Агния оказалась на редкость простым и открытым человеком – и это при ее-то репутации и известности! Кто она такая – Вика вспомнила почти сразу же. Она не слишком интересовалась современным искусством, но самые раскрученные имена знала. Агния Туманова была в их числе. Она с такими людьми работала, которых Вика разве что по телевизору видела, но все равно с ними, потенциальными соседями, общалась нормально.

Поэтому Вика без сомнений приняла ее приглашение в гости. Она уже почти не сомневалась, что дом они все-таки купят. Тем более что версия Агнии подтвердилась: Кристину Орлик и правда нашли мертвой в городской квартире, на это указывали несколько статей в Интернете. А еще они сообщали, что Агния Туманова была как-то связана с расследованием гибели молодой модели.

Это тоже интриговало! Вика впервые встретила человека, которому, как и ей, довелось сталкиваться с криминалом…

– На этот раз Данила будет присутствовать, – напомнил Марк, когда они сворачивали в поселок.

– Я в курсе. Ладно, не набросится же он на меня при посторонних!

– Не хочу тебя разочаровывать, но он и без посторонних на тебя вряд ли набросится…

– Сколько у них детей?

– Двое вроде… Как в этом вашем фильме: мальчик и мальчик. Но точно не помню, сейчас проверим.

Глядя на тонкую фигурку Агнии, сложно было представить, что у нее есть дети – а тем более двое. Но вряд ли детскую площадку во дворе для самого Вербицкого построили!

Они подъехали к дому уже в сумерках. Как только хлопнула дверца машины, на крыльце загорелся свет, и из дома выглянула Агния:

– О, какие вы пунктуальные! Все бы гости такими были!

– Мы еще и благодарные, – заверила ее Вика. – Спасибо за приглашение…

– Да ладно, не стоит! Как будто это одолжение какое-то! Мне ведь тоже любопытно, кто здесь жить будет! Я сразу признаюсь: половину ужастиков про этот дом я сама и распространяла. Потому что мне не хотелось, чтобы тут поселился абы кто. Хорошие соседи – настоящее сокровище, уж я-то знаю!

В их доме было светло и чисто, пахло выпечкой и какими-то травами. Несмотря на порядок, присутствие в доме детей все-таки ощущалось: рядом с коллекцией фарфоровых сувениров пристроился плюшевый медвежонок, на диване лежала интерактивная книжка, у лестницы примостились кубики.

Собственно, обладатели всех этих «драгоценностей» не заставили себя долго ждать. Услышав, что в доме посторонние, они, словно любопытные котята, выглянули из-за двери.

Мальчики оказались близнецами – от силы двух лет от роду. Оба глазастые, светлокожие и темноволосые, с выразительными личиками. Один наблюдал за гостями задумчиво, словно решая, пустить их дальше в дом или выгнать вон. Другой улыбался, демонстрируя мелкие белые зубы. Блестящие карие глаза делали его похожим на маленького веселого чертенка. Вика не могла не отметить, что внешне они похожи на Вербицкого, но теплые цвета волос и глаз явно взяли у матери.

– Стража подоспела, – прокомментировала Агния. – Или, я бы сказала, пограничники! А ну айда сюда, знакомиться!

При всей своей неприязни к Вербицкому, Вика не могла отрицать, что дети получились обаятельные. Улыбчивый мальчишка заставил и ее улыбнуться, а его серьезный брат совсем по-взрослому подал ей руку.

– Вика, – представилась она, пожимая маленькую ладошку одним пальцем.

– Ялик! – четко произнес малыш.

– Ярик он, – поправила Агния. – Но над буквой «р» мы пока усердно работаем. Она временно побеждает – но мы упрямые. Скоро будем всем объявлять, что он Ярослав. А вот этот человек-волчок – Лисенок.

Улыбчивый Лисенок и правда отличался подвижностью. Он в отличие от брата не тратил время на церемониал и успел навернуть три круга вокруг гостей, рассматривая их со всех сторон.

– С Яриком все понятно… А Лисенок – это прозвище или производное от чего-то? – поинтересовалась Вика.

Она не могла отвести глаз от близнецов, и ощущения сейчас были спутанные. К детям она относилась спокойно, отстраненно даже признавала, что считает их необходимыми в своей жизни – в неопределенном будущем. Но сейчас, глядя на любопытные карие глаза, она четко осознала: в уютном деревянном доме для такой малышни самое место.

– И да, и нет. Он вообще Елисей, сокращенно – Лис, а в силу размера – Лисенок, – пояснила Агния.

– Что, инспекция идет полным ходом? – спросил Вербицкий, спускавшийся к ним со второго этажа.

В домашнем окружении он смотрелся совсем иначе, чем Вика запомнила его при первой их встрече. Не было этой непробиваемой жесткости в глазах, улыбка стала не надменной, а искренней, движения – расслабленными. Увидев отца, близнецы потеряли всякий интерес к посторонней парочке и обезьянками повисли на нем. Вербицкий умудрился поднять их одновременно – здесь чувствовался опыт, – и мальчишки доверчиво прильнули к нему.

Это было для Вики более важным аргументом, чем все рассказы Марка или общение с Агнией. Дети не ошибаются и не врут. Они чувствуют грань между хорошими и плохими людьми.

– Думаю, лучше пройти за стол, а отряд разрушения передать авторитетным лицам, – заметил Даниил. – Маша! Помоги, пожалуйста!

Из комнаты, откуда недавно появились близнецы, вышла полная миловидная блондинка. Она тихо поздоровалась с гостями, но к общению не рвалась. Вместо этого она освободила Вербицкого от потомства и увела мальчиков обратно.

Старшее поколение, в свою очередь, проследовало в столовую, где был накрыт стол. Осматривая этот дом, Вика поймала себя на мысли, что именно это и искала. Не идеальный интерьер из каталога мебельной компании, а нормальный семейный уют. И судя по взгляду, Марк сейчас размышлял о том же.

– У меня, если честно, вопрос… – задумчиво произнесла Вика. – Вы вообще в миру Туманова или Вербицкая?

– Мы же договорились на «ты» перейти, – укоризненно посмотрела на нее Агния.

– Упс, пардон…

– Будем придерживаться договоренности! В паспорте я так точно Вербицкая. В миру – сложнее. Я уже привыкла работать под фамилией Туманова, меня под ней знают. Поэтому я после свадьбы решила сделать ее псевдонимом. Привыкла я к ней! Да и на английском проще написать, чем Вербицкая. У меня вот в декабре выставка была во Франции, там я это ощутила!

Откровенно дорогой дом, выставка во Франции, влиятельный муж… На основе всего этого Агния должна была вести себя совсем не так. Смотреть с презрением, накачать губы ботоксом и рассказывать о том, что если сапожки не оторочены мехом уссурийских тигров, то это деньги на ветер – такое поведение было бы более понятно. Однако по мере того, как развивался разговор, Вика понимала, в чем причина такой искренности и дружелюбия.

Даниил и Агния были далеко не парой «спонсора и содержанки», познакомившейся в каком-нибудь ночном клубе неопределенной направленности. У них все оказалось гораздо сложнее.

Агния приехала в Москву из небольшого городка, где профессия фотографа рассматривалась скорее как баловство, чем как полноценная карьера. Девушка подрабатывала в нескольких газетах, на модных показах, даже на свадьбах. Постепенно задания становились интересней, Агния начала специализироваться на фэшн-индустрии. Она сотрудничала со многими известными моделями, среди которых была и та самая Кристина Орлик.

А потом Кристину убили. Точнее, объявили, что она умерла от передозировки наркотиков, но Агния была знакома с моделью лично и в подобный бред верить не собиралась. Чтобы разобраться в истинной причине смерти Кристины, она отправилась в ее загородный дом – тот самый, который теперь собрались купить Вика и Марк. Улики она действительно нашла, а еще познакомилась с соседом Кристины…

Ни о какой любви с первого взгляда и речи не было. Даниил произвел на Агнию даже более гнетущее впечатление, чем на Вику. Девушка почти не сомневалась, что за смертью Кристины стоит именно он. Она настолько убедила себя в этой версии, что чуть не попалась в руки к настоящему убийце. На ее удачу, Даниил оказался не злопамятен, он помог ей спастись.

Тогда Агния и узнала, что предполагаемый «злодей» парализован от шеи и ниже в результате несчастного случая, который на поверку оказался покушением на убийство. Девушка чувствовала вину за ложные обвинения, а еще – растущую симпатию, ведь в близком общении Вербицкий оказался личностью хоть и сложной, но далеко не зловещей. Отношения зарождались тяжело, они даже умудрились поссориться накануне операции – и все равно Агния смогла спасти ему жизнь, причем два раза подряд. Сначала – отогнав от него убийцу, потом – пожертвовав для переливания немалую дозу своей крови.

Оказалось, что криминальные истории эти двое привлекают как магнит – металлическую стружку. Спокойная жизнь в их случае длилась от силы пару месяцев, а потом снова происходило нечто странное. Агния успела оказаться в роли добычи в шоу охоты на людей, спасти подругу от маньяка, разоблачить секту, вывести на чистую воду преступную организацию, державшую в страхе целый город, – все это было сложно представить. Вика слушала ее с широко раскрытыми глазами; на этом фоне ей казалось, что ее собственные неприятности – сущая мелочь.

Правда, были в такой жизни и плюсы…

– Спасаешься от одиночества, – тихо сказала Агния. – Причем то одиночество – оно не распознается. Живешь себе и живешь, на работу ходишь, машину покупаешь, чай-кофе с кем-то пьешь. А что пусто у тебя внутри – понимаешь только тогда, когда эта пустота заполняется. Да, бывали моменты, когда было страшно… А опасно – почти всегда. Зато именно в результате этих испытаний в моей жизни появились самые важные для меня люди.

С этим Вика не могла не согласиться. Вроде как до знакомства с Марком она на одиночество не жаловалась – да она замужем была! Но ее нынешняя жизнь, люди, с которыми она сблизилась, – все это совершенно иной уровень по сравнению с прошлым…

Несмотря на конфликты и даже временный разрыв, Агния и Даниил так и не расстались. Не смогли просто. Он перенес несколько уникальных операций и курс реабилитации, вернувший ему способность двигаться. Она оставалась рядом, простила предательство – и согласилась выйти за него замуж. Агния даже дальше пошла…

– Еще до того, как мы мужем и женой стали, она мне наглядно продемонстрировала, что будет рядом, пока «смерть не разлучит нас», – еле заметно улыбнулся Даниил. – Хотя, честное слово, лучше бы она этого не делала! Как вспомню…

– А что она сделала-то? – полюбопытствовал Марк.

– От пули меня закрыла. В самом прямом смысле. Одна идиотка стреляла в меня… с близкого расстояния и попала бы, если бы Агния в последний момент между нами не вклинилась. Только я тому спасению совсем не радовался! Когда чувствуешь, как кровь тебе одежду заливает, понимаешь, что сейчас все может закончиться… Уже и жить не хочется. Если бы она тогда не выжила, я бы тоже умер. Вот и все.

– Ай, да ну тебя! – Агния шутливо толкнула его кулачком в плечо. – Глупости болтаешь! Выжил бы как миленький, нашел бы себе нормальную жену и жил бы с ней долго и счастливо!

– Кто из нас болтает глупости? Нет, от тебя я никуда не денусь!

Поженились эти двое прямо в больнице, а торжественное празднование устроили, когда Агния уже выписалась. К этому моменту у лучшего друга Даниила как раз родилась дочь, и Вербицкий красноречиво намекал, что ему тоже не мешало бы обзавестись наследниками.

– А я боялась, – признала Агния. – После всего, что было, какой-то панический страх появился…

– Чего именно боялась? – удивилась Вика. – Детей?

– Нет, не детей… Того, что с ними что-нибудь случится. Со мной ведь столько приключилось, что книг на десять, наверно, хватило бы, если б кто-то взялся записывать! Но я – это ладно, я выдержу. А малышня? Я боялась, что стоит только моему бедному ребенку родиться – и на него тут же упадет метеорит, нападут динозавры и начнется зомби-апокалипсис. А правду говорят, что если женщина не хочет беременеть, то и не забеременеет… По крайней мере, у нас так было почти два года. А потом я понемногу начала успокаиваться – и получилось…

Получилось у этих двоих удачно, словно в оправдание за годы ожидания: сразу близнецы. Вопреки опасениям Агнии катастрофы вселенского масштаба не произошло. Через девять месяцев в частной клинике, принадлежащей Вербицкому, родились два здоровых мальчика.

В этот момент Лисенок, словно почувствовавший, что о нем заговорили, прокрался в комнату. Он оглядел собравшихся с видом шпиона на задании и гордо прошествовал к отцу.

– Вот этот неугомонный, – рассмеялась Агния. – Как будто весь адреналин от тех расследований в нем воплотился! Ярик – тихий, спокойный, будет целый день сидеть и книжки рассматривать. А у этого шило в известном месте! За ним если не следить, потом из каминной трубы выволакивать будем! Няньку этим двоим найти – вообще проблема. Сейчас с ними сидит домработница Дани, но так продолжаться не может, у Маши уже своя семья. А, опять же, с нашим везением мы вместо няни серийного убийцу наймем. Этот вопрос у нас открытый, пока не представляю, что делать.

– Как насчет немецкой гувернантки? – неожиданно для себя предложила Вика.

– Русской аристократией повеяло! – фыркнул Вербицкий. – Немецкая гувернантка и французская учительница! А что, есть на примете?

– Между прочим, есть, – подхватил Марк, которого изначально ее реплика несколько удивила. – Она работает на меня. Помнишь, я упоминал, что у моей племянницы проблемы со здоровьем? Хельга несколько лет была ее сиделкой, великолепно справлялась. Но сейчас Ева чувствует себя лучше, есть кому с ней оставаться. Хельга считает себя ненужной, подумывает даже в Германию вернуться. Но если ваших мальчишек ей показать, думаю, она согласится бесплатно работать.

– Бесплатно не нужно, мы, несмотря на внешность, платежеспособны! Слушайте, а реально есть такая возможность? – оживилась хозяйка дома. – Было бы круто! И проследят за этими вертолетами, и немецкому обучат! Мне нравится эта идея!

– Что, захотелось благородной дамой себя почувствовать?

– Дани, иди в пень, я думаю о будущем наших детей! А вообще мне нравится, каких соседей ты нам привел! Ребята, покупайте этот дом, не думайте! Все будет супер! У вас ведь скоро свадьба, да?

Прежде чем ответить, Вика по привычке посмотрела на кольцо. Оно все так же скромно мерцало на пальце, словно подсказывая, что жизнь идет в правильном направлении.

– Да… Уже в мае.

– Ого, скоро! Все подготовили?

– Ничего не подготовили. Вообще!

Агнию этот ответ вдохновил еще больше:

– Вот и отлично! Вы меня буквально спасаете с этой нянькой! Я в долгу тоже не останусь, помогу решить главную проблему любой невесты: найти идеальное свадебное платье.

* * *

Сложно было вот так, с ходу, понять, сработала сигнализация или нет. Вроде бы на пульте лампочка мигнула, но и погасла очень быстро. В этом было что-то фундаментально неправильное: его убеждали, что это очень умная система, которая по определению сбоев давать не может. Тогда как понимать эту реакцию?

Теоретически такое было возможно только при одном раскладе: если кто-то из сотрудников забыл о сигнализации, попытался войти внутрь и запустил ее, а потом отключил своим пропуском. Но сейчас этот вариант даже не рассматривается – кто придет на работу в три часа ночи?

Все же Флавио решил не оставлять этот момент без внимания. Компьютер включился быстро, он уже знал, какую программу нужно использовать. Почему бы и не проверить, если ради этого даже не придется выходить из своего кабинета?

Программа, послушная команде, начала анализ, а минутой позже выдала результат, заставивший Флавио усомниться в собственном зрении. Да, компьютер подтверждал, что сигнализация сработала, а потом была отключена пропуском.

Пропуском Сильвии Карье.

Но такого просто не может быть! Конечно, Флавио не был слишком близок к семейству Карье, но уж о смерти основательницы компании точно знал. Все знали, об этом даже многие газеты писали!

– Чертовщина какая-то, – пробормотал охранник себе под нос.

Если случайное срабатывание сигнализации можно было списать на техническую неполадку, то от нынешнего развития событий веяло потусторонним холодом.

Можно было вызвать подкрепление с первого этажа, не идти туда одному. Однако в последний момент Флавио смутился: не будет ли это слишком глупо? Наверняка же просто сбой в системе! Коллеги поднимут его на смех.

Поэтому он решил пройтись до мастерской самостоятельно. Совсем уж игнорировать ситуацию не позволяла совесть: это его работа, ему за это деньги платят!

Освещение в коридоре работало исправно каждую ночь. Конечно, это была не его прихоть, а распоряжение начальства: чтобы камеры смогли четко зафиксировать посторонних. Система безопасности здесь отличная! По сути, компьютеры делают львиную долю работы, поэтому и потребность в охранниках невелика. Флавио считал себя везунчиком, потому что всего месяц назад двух его коллег сократили, а его оставили.

Лампочки возле дверей, горевшие красным, показывали, что все замки заперты. Как, собственно, и должно быть. Но сигнализация сработала не здесь, а в главной мастерской. Дверь туда тоже приветствовала Флавио красным цветом, и все же он решил войти. По инструкции положено!

Внутри было красиво. В специальных хранилищах поблескивали готовые украшения. Вдоль стола располагались запирающиеся шкафчики, в которых, как он знал, хранились кристаллы. Сам ход работы оставался для Флавио загадкой, его в такие подробности не посвящали. Но по ночам, когда никто не мог прогнать его отсюда, ему нравилось смотреть на все это великолепие.

Никакой Сильвии Карье здесь сейчас и в помине не было. Ни живой, ни мертвой! Но это охранника как раз не удивило. Еще раз осмотрев стеклянные кубы с побрякушками для богатеньких, он начал разворачиваться, чтобы вернуться к пульту.

Тогда на него и напали. Кто-то сильный ударил сзади по голове, заставив потерять ориентацию в пространстве, затем с силой толкнул вперед. Флавио не удержал равновесие и оказался прижатым к обитому бархатом рабочему столу. Нападавший навалился на него сверху, не давая подняться. Флавио был вынужден повернуть голову в сторону, чтобы ему не сломали нос о столешницу.

Зрение постепенно фокусировалось после нападения, и перед собой он увидел несколько людей в черном. Их лица скрывали маски, поэтому узнать кого-то он и не надеялся.

Он понятия не имел, как поступить. Такая большая группа не могла подняться сюда незамеченной! Как они прошли?! Да еще и в мастерскую…

– Молчишь? – поинтересовался мужчина, прижимавший его к столу. Этот голос был охраннику незнаком. – Правильно. Если и дальше будешь вести себя грамотно, уйдешь отсюда живым. И, естественно, если поможешь нам.

– В чем? – Дрожащие губы с трудом произносили слова. – У меня нет ключей от сейфов!

– А кто у тебя просил ключи от сейфов? Не бери на себя лишний груз, мальчик! Отвечай на вопросы, которые тебе зададут! Нам нужно вот это.

Другой преступник поднес к его лицу фотографию в рамке. На снимке был изображен роскошный цветок: пышная шапка белых лепестков, насыщенно-зеленый стебель, изящные тонкие листья… Казалось, что даже с картинки это нежное облако испускает тонкий аромат.

Вот только Флавио был не силен в ботанике. Он понятия не имел, что это за цветок и как он мог оказаться здесь, в мастерской!

– Я не знаю…

– Что ты не знаешь? – Мужчина еще сильнее прижал его к столу. Флавио казалось, что его кости вот-вот треснут. – Где он?

– Я даже не знаю, что это!

– Не дури, мальчик, твоя работа – не повод для смерти. Где Белый пион?

Умирать из-за обязанностей охранника он точно не собирался, дело-то было совсем не в этом! Ему действительно было нечего им сказать.

– Я не знаю! Я никогда не видел здесь цветов! Только те, что стоят в коридоре в горшках! Клянусь, я не знаю, что это такое!

А они словно не слышали:

– Где Белый пион?

– Не знаю! Я не знаю! Богом клянусь!

– Вот ведь бесполезная тварь, – покачал головой тот, что подносил картинку. Голос его звучал абсолютно спокойно. – Что, обыскивать будем?

– Придется. А этот неудачник не совсем чтобы бесполезен. Они все для одного как минимум годятся.

– Ты имеешь в виду?..

– Именно!

– Думаешь, господин будет доволен таким подарком?

– Меньше болтай, больше делай!

Они явно понимали, о чем речь, Флавио – нет. Никогда в жизни ему еще не было так страшно. Он потерял контроль над ситуацией, не знал даже, как воспринять такую реальность.

Времени оправиться ему не дали. Решительным и явно привычным жестом нападавший перехватил его руку и заставил вытянуть вперед. Большой мясницкий нож, который мог бы конкурировать по размеру с топориком, вошел глубоко в столешницу – перед этим пройдя через кожу, мышцы и кости.

Боли не было. Пока. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что организм еще даже не успел зафиксировать потерю. Не чувствуя ровным счетом ничего, Флавио с ужасом наблюдал, как кисть его правой руки покинула запястье…

Глава 4

Сама Вика это заведение никогда бы не выбрала – слишком уж дорого оно выглядело. Дело было даже не в деньгах как таковых, хотя сорить ими она не привыкла. Просто подобные бутики ассоциировались с полупустым залом, в котором каждая вещь продавалась по цене подержанной иномарки, и тощими продавщицами с вечно обиженными на весь мир лицами.

Однако здесь все было не так. За зеркальными дверями скрывалось очарование загородного дома: не по-магазинному уютные обои, старинная мебель, зеркала в тяжелых оправах. Сами платья на всеобщее обозрение не выставлялись, а выносились по требованию – после выбора понравившейся модели в каталоге. Одна из стен была занята фотографиями клиентов – судя по лицам, довольных невест.

Внутри их встретили улыбчивые девочки-продавщицы, отвели к столику, подали чай. Не было ощущения, что кто-то кому-то должен, это место вообще не воспринималось как магазин. Подобный подход приятно радовал.

Агния заметила ее удивление и истолковала правильно:

– Что, ожидала увидеть поджатые губы и гостеприимство, выраженное холодным чаем в пластиковом стаканчике? Нет, это не та история! Конечно, не всех встречают так хлебосольно, как нас, – только по записи. Но тут в большинстве своем по записи приходят, с улицы редко кто заглядывает. Да и кто просто так придет посмотреть на свадебные платья?

– Справедливо, но плюс твоей подруге. Чувствуется, что она свое дело любит!

– Это да, хотя нашла его случайно. Она сама любит повторять, что никогда не представляла себя в роли модельера.

– Но ведь многие модели сами становятся модельерами! – заметила Вика.

– Да, многие. А вот Жин-Жин не собиралась. Она, конечно, знала, что век по подиуму ходить не будет, но развиваться планировала в другом направлении – в кино начала сниматься, а теперь вот передачу на телевидении ведет. Да и в моде она так… на полставки! Только со свадебными платьями работает. Между прочим, это с моей свадьбы началось.

– Да ладно?..

Вместо ответа Агния подошла к стене и указала на снимок, висевший в самом центре. На фотографии была изображена она на фоне осеннего сада. Длинное платье в греческом стиле подчеркивало тонкую фигуру девушки, волосы остались распущенными и крупными локонами вились по плечам, легкая расшитая шаль показывала, что с погодой им повезло. Но особенно Вике понравился букет, состоящий из подсолнухов, разноцветных листьев и свежих каштанов.

– Осенью замуж выходила? – полюбопытствовала Вика, рассматривая тонкую вышивку на поясе платья.

– Ага, в октябре. Но до этого долго не могла найти ничего подходящего, такого, чтоб сразу понравилось! Тогда мне Жин и сказала: давай я тебе нарисую! И нарисовала. Причем понравилось и мне, и ей. У нас на свадьбе довольно много было влиятельных людей – все знакомые Дани, он же известный у нас! Они спрашивали, от какого модельера платье. Так что Женькино эго взобралось на коня и обнажило шашку – она в этом бизнесе уже три года, пока все получается.

– Она Женя или Жин-Жин?

– Ты всерьез думаешь, что адекватные советские родители могли назвать дочку Жин-Жин? – укоризненно посмотрела на свою спутницу Агния. – Женя, конечно. Жин-Жин – псевдоним, который она взяла для подиума, да так он к ней и привязался. Ладно, идем каталоги смотреть.

Каталогов было несколько – коллекции предыдущих сезонов Жин-Жин своим клиенткам тоже предлагала. На фантазию ей действительно грех было жаловаться, платья на ярких снимках разительно отличались от того, что предлагали другие салоны. Чувствовалось, что каждое из них ждет свою владелицу.

Правда, пока что Вика отмечала это отстраненно. Ничего из этих вещей она на себе не представляла. Пока она листала глянцевые страницы, Агния продолжала рассказывать:

– Если что-то понравится – померить можно будет прямо сейчас. Все модели Женька делает для показов, потом хранит для примерок. Но само платье будут шить специально на тебя, со всеми мерками.

– А за месяц справятся?

– Ну, вообще они минимум два берут, но для тебя – сделают.

– Намек на протекцию воспринят, – фыркнула Вика.

– Никаких намеков, чистое хвастовство! Сама Жин-Жин вряд ли успеет к нам, у нее съемки. Но девочки предупреждены, что ты особо важный клиент. Так что выбирай! Я тебе по своему опыту говорю: если здесь не найдешь, то ты еще сама не знаешь, чего хочешь!

С этим Вика спорить как раз и не собиралась. Несмотря на всю логичность свадьбы как следующего шага их отношений, свыкнуться с этой мыслью не получалось до сих пор. Но если уж свадьба будет, то она должна быть красивой, тут Агния права…

А платье все равно не подбиралось. Было странно осознавать, что все они красивы – а нужного варианта нет! Да еще и перед Агнией будет неловко. Как ей объяснить, почему ни одна из работ ее знаменитой подруги не подошла?

Вика почти отчаялась, когда наконец увидела его. Платье было длинное, с изящным, расшитым бисером верхом и пышной юбкой. Пояс украшал цветок, достаточно маленький, чтобы не быть аляповатым, укороченные рукава тонким кружевом льнули к рукам, дополняясь перчатками. Из-под подола не выпирал тот самый стальной колокол, с которым невеста рискует сравниться с «бабой на чайник», чувствовалось, что объем достигается за счет нижней юбки. Особенно Вике понравился цвет: белый, но не оттенка стирального порошка, а скорее кремовый…

Агния мгновенно уловила перемены в ее настроении:

– Так, вижу, у нашего отбора есть победитель!

– Что-то вроде того… Красивое, да?

– Шикарное!

Консультантки, ожидавшие на почтительном расстоянии, заметили, что пора бы им напомнить о себе. Судя по всему, относительно личных знакомых хозяйки у них имелись особые инструкции, потому что сейчас они изо всех сил старались изобразить эталон дружелюбия.

– Вот это? Отличный выбор! Цветочная коллекция получилась очень удачной, особенно эта винтажная модель – «Белый пион». А еще… впрочем, это потом. Я сейчас его принесу, пройдите, пожалуйста, в примерочную!

Создавалось впечатление, что выбранное платье имело для них особое значение – девушки странно переглянулись. Но Вика решила пока ни о чем не спрашивать, потому что не была уверена, что ей не показалось.

Примерочная была не менее очаровательна, чем гостевая часть салона. Здесь мебель была даже не выполнена под старину – все указывало на то, что это настоящий антиквариат, от столиков до зеркал на всю стену. Из примерочной имелась отдельная дверь в гардеробную, где хранились платья, тогда как дверь в зал запиралась – чтобы не беспокоили посторонние.

– Красивое платье, – еще раз повторила Агния. – Никогда не думала, что мне такое понравится – я пышные юбки не люблю. Но на тебе оно будет смотреться великолепно за счет того, что ты высокая.

– Сейчас посмотрим… Надеюсь, для его надевания мне не понадобится команда ассистентов!

Но платье оказалось не настолько монументальным, да и совсем не тяжелым, несмотря на обилие ткани. При том, что примерочная модель была ей великовата, Вика уже чувствовала, что не ошиблась. Именно такой она хотела быть на собственной свадьбе… Теперь, когда она видела свое отражение в белом платье, предстоящее событие начинало обретать более четкие черты.

– Что-нибудь еще мерить будете? – осведомилась консультантка.

– Нет, это подойдет…

– Вы уверены?

– Конечно!

– Тогда давайте запишем мерочки!

И снова они переглянулись, на этот раз Вика не сомневалась, что ей не почудилось! У них что, какие-то личные воспоминания связаны с этим платьем?

По-настоящему злиться на консультанток она не могла, потому что работали девушки очень ловко и оперативно. Она опасалась, что процесс снятия мерок затянется, но нет, на все у них ушло меньше часа. Когда с этим было покончено, Вика собиралась уходить, да и Агния не стремилась задержаться. Вот тогда девушки сами выдали причину своих перешептываний:

– Подождите! Вообще-то вы особенное платье выбрали!

– Как это – особенное? – изумилась Вика.

– А вот так! К нему полагается приз!

– Приз? – вмешалась Агния. Судя по всему, она тоже была не в курсе «особенностей» платья. – Какой еще приз? Вы с каких пор розыгрышами занялись?

– Нет, ну, я не так сказала! Не приз, а подарок!

– От перемены слова суть не меняется: какой еще подарок? Что вы надумали?

– Это не мы! Такое указание! К платью «Белый пион» полагается подарок!

Консультантки, видимо, ожидали, что сама весть о подарке снимет другие вопросы. Подробности им были неизвестны. Только зря они так суетились: далеко не все доверяют просто «халяве». Тут еще и подозрения возникнут, не придется ли за это доплачивать!

Агния не ожидала от них многого. Она достала из сумки телефон и направилась в угол – разговаривать с подругой. Одна из консультанток, нисколько не смущенная упреками, скрылась в подсобном помещении, а вернулась оттуда с бумажным пакетом, в котором лежала большая черная коробка.

– Вот! Это подарок!

Что ж, оформлено все было вполне подарочно: атласная лента на коробке, серебряный логотип на пакете. И все-таки тот факт, что даже Агния засомневалась, тоже имел значение. Поэтому Вика не спешила принимать презент.

Но от неуверенности ее поспешила избавить сама Агния:

– Бери-бери, это действительно подарок. У Женьки есть несколько партнеров, с которыми она работает все эти три года, – они поставляют обувь, ювелирку, всякие аксессуары. Словом, то, чего сама Женька не делает. Этот подарок – как раз от такого партнера, модного дома «Сильвия Карье», они изготавливают элитную бижутерию.

– Круто, конечно, но при чем здесь я? – поинтересовалась Вика. – Почему именно мне подарок?

– Насколько я поняла, создательница этого модного дома, сама эта Сильвия, настолько впечатлилась последней коллекцией Жин-Жин, что создала серию украшений по ее мотивам. Особенно ей понравилось платье «Белый пион». Поэтому набор украшений, предназначенный для него, она попросила подарить той девушке, которой платье понравится. А это ты. Я, честно скажу, не знала о таком бонусе, да и Женька не стала мне говорить, чтобы все было по-честному!

– Но это же, наверно, очень дорого…

– Да, если объективно подойти, это дорогая бижутерия – по цене сравнима с настоящими ювелирными украшениями. Но тебе-то что? Сильвия так захотела. Жин-Жин сама не бедствует, и красть такие подарки ей нет резона. К тому же эта Сильвия, насколько мне известно, недавно умерла. Так что пусть ее воля будет выполнена, раз на то пошло!

Вика бижутерию не слишком любила, да и известие о смерти создательницы украшений ее не обрадовало. С другой стороны, отказываться было глупо. Поэтому она решила, что проще принять подарок. Никто ведь не заставляет ее носить эти побрякушки! Чуть что – отдаст кому-нибудь.

– Я рада… Будем надеяться, это хороший знак!

До съемной квартиры Агния подвезла Вику на своей машине. Внутрь заходить не захотела, просто высадила у подъезда.

– Киндеры беспокоятся, когда меня долго нет, – пояснила она. – Особенно Ярик. Лисенок не беспокоится, он просто отправляется на поиски… и вот этого я боюсь больше всего!

– Что, даже не зайдешь посмотреть, что за подарок я получила?

– А ты мне покажи, когда в следующий раз в гости зайдешь! Хотя я этот модный дом знаю, там красивые вещички! Ладно, до встречи, поеду за потомством следить!

Вика проводила взглядом желтую машину, выбирающуюся с территории двора, и направилась к себе. В квартире было пусто: судя по отсутствию Евы, пса к ветеринару повезли именно сегодня. Марк вот-вот должен был вернуться с работы, а осмотреть украшения девушка хотела до его возвращения. Она еще не решила, наденет их или нет – и лучше, чтобы он их пока не видел.

Она подозревала, что в качестве подарка наверняка предоставили то, что подешевле и похуже, – и просчиталась. Видимо, платье действительно вдохновило Сильвию, потому что результат получился под стать ему. Изящные серьги из продолговатых кристаллов действительно превосходили многие ювелирные украшения, а ожерелье и вовсе завораживало. На полоске из черного бархата разместилась россыпь крошечных кристаллов, похожих на алмазную крошку. В центре же находился цветок: лепестки формировали чуть розоватые камушки, а в самом сердце сиял роскошный крупный кристалл – такого красивого Вика никогда не видела.

– Да уж… – Вика осторожно взяла ожерелье в руки, чувствуя его солидный вес. – Тетушка-модельер определенно расщедрилась… Что ж, Царствие ей Небесное, персонально от меня!

Девушка поднялась с кровати, чтобы примерить ожерелье у зеркала. Неосторожное движение скинуло с кровати крышку коробки, которая со стуком упала на пол.

Стук этот был странный: слишком громкий и тяжелый для простого картона. Ей ведь сразу показалось, что упаковка какая-то увесистая, но тогда Вика списала это на вес самих украшений. Но сейчас-то речь идет только о крышке!

Она отложила ожерелье в сторону и подняла с пола крышку, осторожно потрясла. Результат был не очевидным, звук приглушался, и все же она не сомневалась: между слоями картона что-то спрятано!

Вика знала, что это невозможно, и в то же время чувствовала, что не ошиблась…

* * *

Путешествовать на самолете было бы и быстрее, и удобнее. Однако Эрик ни о чем не жалел. Спешить ему было некуда – он даже не знал, есть ли на самом деле в этом городке какое-то послание. Зато теперь Ева была рядом – наконец-то, и она, хоть ничего и не говорила, а все же позволяла понять, что благодарна за его решение.

За рулем был не он, да и машину выкупать не стал. Зачем? Поговорил со старыми знакомыми, и ему выделили небольшой трейлер и двух водителей. Но они оставались за рулем, в кабине, а пассажиры путешествовали в салоне.

Ева почти не говорила. Большую часть времени она проводила у окна, наблюдая за пролетающими мимо деревьями. Иногда просила об остановках, в основном в безлюдных местах, чтобы выгулять пса. Но вот на беседы по душам ее определенно не тянуло.

Эрик жалел об этом. Вопросов к ней хватало – как и всегда. Перед ним был единственный человек, способный рассказать о жизни Лены с момента их расставания. Чем она занималась, с кем встречалась? Многое он уже знал, и преимущественно это были мрачные события. Эрик не исключал, что дополнительные рассказы не принесут ничего, кроме боли. Однако он был к этому готов.

Он подозревал, что дочь знает об истинном назначении фарфорового домика. А если не знает, то догадывается. Она слишком умна, чтобы оставаться в неведении. Эрик даже пытался спросить напрямую, но тщетно. Она проигнорировала вопрос, словно ничего и не слышала, а давить на нее было бесполезно… и небезопасно.

Поэтому он старался отстраниться от этих идей, но не мог.

В очередной раз они остановились уже ночью. Пес беззвучной тенью скрылся в лесу, но Еву это определенно не беспокоило. Она стояла у дороги, наблюдая за волнующимися на сильном ветру деревьями.

– Не боишься, что он убежит? – поинтересовался Эрик, подходя ближе.

– Нет. Убегает тот, кому есть куда бежать. А Хану некуда. Он вернется. Пусть разомнется. Скоро будет меньше возможностей для бега.

– Верно, мы приближаемся к более населенным районам. Ты была здесь раньше?

– В Германии? Я выросла в Германии.

– Нет, я имею в виду эти места…

Молчание с ее стороны было бы предсказуемым – а предсказуемость она не любила. Поэтому на сей раз Ева решила ответить:

– Да. Она много путешествовала внутри страны. По Европе тоже путешествовала. Только сначала она была привязана к лаборатории. Чем важнее она становилась для организации, тем больше свободы получала. Только это была условная свобода. Прежде чем выбрать, с кем быть и куда ехать, ей нужно было одобрение.

Эрик только головой покачал. Не к этому она стремилась, когда они встретились на базе в Таиланде. Да и он тоже… Оба рассматривали работу на Аворио как проходящий этап, всего лишь способ накопить деньги. А оно вон как вышло…

Всю жизнь потеряли. Потому что нельзя «просто поиграть» с горем других, болезнями и разрушением. За все приходится платить.

– Ты хочешь знать, была ли я в том городе, куда мы едем? – продолжила Ева. – Да, была.

– Когда это было?

– Шесть лет назад.

Происходило нечто необычное: она разговорилась! Эрик не собирался упускать момент.

– Ты помнишь, что Лена делала там?

– Отдыхала. Это маленький город, там не было никаких лабораторий. Иногда она работала на дому, но не в том городе. Даже чтобы работать дома, ей нужно было находиться близко к большому городу, чтобы иметь связного. Туда она ездила расслабиться. У нее там был любовник.

Мужчина понимал, что в подобной новости не должно быть ничего странного. Лена ведь считала, что рассталась с ним окончательно! Почему у здоровой молодой женщины не должно было быть личной жизни? И все-таки одно дело – понимать это, другое – услышать от собственной дочери, что так и было.

– Кто же это был?

– Местный ремесленник. Не имевший никакого отношения к организации. Он нравился матери. Она не любила его так, как тебя. Думаю, что не любила. Но он вызывал в ней эмоции. А потом его убили.

– Как это – убили?

– Просто. Аворио посчитал, что ей опасно сближаться с «гражданским». Велел расстаться, а она отказалась. Вскоре его труп нашли прямо на городской площади у фонтана. Она тогда была в Берлине, ей прислали фото. Я видела пару штук. Аворио умел учить жестко.

Чувство неприязни к неизвестному сопернику разом отпало. Осталась только ненависть к Аворио, которая уже не имела смысла – мертвецам все равно, что там о них думают живые.

Все-таки какой же урод был Аворио… Забрал все – и не хотел давать никакого послабления.

– По-своему она тогда сломалась. Больше она постоянных любовников не заводила. А если и встречалась с кем-то больше одного раза, то эмоций себе не позволяла. Это вредило ей. Она из тех женщин, что нуждаются в эмоциях. Но она не хотела, чтобы кто-то еще умер. А никого из организации любить не могла.

– Ты не знаешь, она возвращалась еще в город после смерти этого… человека?

– Да. Возвращалась. Одна. Меня оставила с нянькой. Вернулась Лена через пару дней.

– Она тебе не говорила, зачем ездила? – уточнил Эрик.

– Нет. Мы с ней очень редко разговаривали. Она даже не знала, что я умею нормально разговаривать. А я тогда и не умела.

Легкий шелест выдал движение пса в темноте. Очень скоро Хан вынырнул из зарослей обратно в свет фар и привычно подставил исчерченную шрамами голову под руку Евы.

– Ты не знаешь, зачем она хотела, чтобы я поехал в тот город?

– Ты не знаешь, хотела она или нет, – напомнила девочка. – Ты сам к такому выводу пришел.

– Но ты…

– Я ничего говорить не собираюсь. Я просто еду с тобой. Когда приедем, осмотришься по сторонам и решишь – стоило тебе попадать туда или нет.

* * *

«Здравствуй, мой далекий! Как непривычно писать тебе это… Но раз надо, то надо. Ничего, я дождусь тебя, всего ведь нужно пару дней!

Знаешь, меня очень удивила твоя просьба. Не то, что тебя интересуют мои впечатления, – конечно, ты захочешь узнать, что я думаю о встрече с твоими родителями! Но я могла бы рассказать тебе лично или по телефону, а ты попросил написать. Для чего – это уже твое дело. Хочешь сохранить мои слова на память? Я не возражаю, тем более что сейчас, когда ты далеко от меня, это не похоже на фарс – это вполне нормально, писать тебе письмо.

У твоих родителей очень богатый дом. Когда я стояла перед этим особняком, я невольно подумала, что он похож на музей. Такой красивый… И сад рядом с ним чудесный, все эти цветы и старые деревья. Должно быть, волшебно прогуливаться между ними вечером, когда загораются те маленькие фонарики!

Все же я бы предпочла, чтобы ты предупредил меня о богатстве своих родителей. Я себя чувствовала даже не Золушкой, а нищенкой какой-то! Ты сказал мне расслабиться и не делать ничего особенного. Поэтому я и пришла в простых джинсах и рубашке! Но в этом доме я не тянула даже на служанку, ваша горничная была одета лучше меня! Мне было безумно стыдно перед твоими родителями и перед тобой.

Поэтому, должно быть, твоя мама и приняла меня так холодно. Еще бы! Скорее всего, она решила, что я – всего лишь очередная жалкая провинциалка, которая позарилась на богатого наследника. Но я не знала о твоих деньгах! Таких деньгах… Я, конечно, понимала, что ты обеспечен, но я не ради этого оставалась с тобой – и остаюсь до сих пор.

Я осознаю, что это звучит банально, и доказательств как таковых у меня нет. Ты можешь мне верить, а можешь и не верить, твое право. Но ты вспомни, как мы познакомились, как проходили наши первые встречи – я бы никак не могла догадаться, что у тебя столько денег. Мне кажется, это аргумент в мою пользу.

Твоя мама очень красивая, любимый. Настоящая леди, аристократка. Я не обижаюсь, что она смотрела на меня свысока. У нее есть все основания сомневаться во мне. Но я докажу ей, что люблю тебя по-настоящему. Твой отец вообще не позволил мне понять, что он думает на самом деле. Он такой вежливый, идеальная выдержка!

Знаешь, мне показалось… Только не смейся, милый, но я не могу не поделиться! Мне показалось, что ко мне он относится теплее, чем к тебе! Глупость страшная, я знаю. Или у вас были ссоры?

Вы первыми сели за стол, я присоединились. Твоя мама заметила мое промедление и укоризненно покачала головой. А я не об этом думала, а о собственной неподготовленности. Передо мной лежали все эти разные ложки, вилки, ножи, а я понятия не имела, что для чего нужно! Салатную вилку я едва ли отличу от той, что нужна для мяса. Я наблюдала за тем, что делаешь ты, чтобы не опозориться. Твои родители заметили это… а ты заметил?

– Итак, Камилла, чем вы занимаетесь? – спросила твоя мама.

А у меня от ее голоса мороз по коже прошел! Ничего плохого не подумай, у нее замечательный голос, но такой властный!

Я безумно хотела ей понравиться, чтобы она одобрила нашу с тобой свадьбу. Только поэтому, кажется, я не сбежала из этого дома.

– Я пока учусь… В этом году заканчиваю. Буду работать в сфере рекламы… У меня уже есть опыт, я сделала несколько проектов…

Думаю, твоей маме это было совсем не интересно. Да и я говорила невнятно, заикалась. А она продолжала на меня смотреть, прямо как дама со средневекового портрета! Тогда ты взял меня за руку, и мне стало легче.

– Ками очень талантлива, – сказал ты. – Ей нравится создавать новое, украшать, продумывать идеи. Разве тебе это не близко, мама?

– Ты сам знаешь, что близко. Я рада, что ты нашел такую девушку.

Не сердись, но я не поверила ей. Да никто не поверил!

– Камилла, а вы уверены, что хотите связать свою жизнь с нашим сыном? – обратился ко мне твой отец.

– Я очень счастлива с ним…

– Я не совсем о том, моя дорогая. Как хорошо вы знаете друг друга? Для того чтобы строить совместные планы, нужно абсолютное понимание того, кто рядом с тобой. У вас есть это понимание? Не судите о человеке по первому впечатлению. Они чаще всего обманчивы.

– Отец, мы сами разберемся, – нахмурился ты.

– Я сейчас разговариваю с Камиллой.

– Но ведь я ее привел!

– Ты привел ее для того, чтобы она познакомилась с нами. Я этим и занимаюсь – знакомлюсь с ней. Тебя что-то не устраивает?

– Меня не устраивает то, что ты пытаешься давить на нее!

– Вовсе нет. Но она должна знать, с кем имеет дело!

Поначалу мне показалось, что он нападает на меня, а ты меня защищаешь. По-моему, самый логичный вариант! Но чем больше я слушала вас, тем больше сомневалась. Мне начинало казаться, что нападает он как раз на тебя! Я для него хорошая, а ты – плохой!

Не зря говорят, что у женщин нет логики. Умом я понимала, что это бредовая идея, но ваш продолжающийся спор только подкреплял ее!

С чего бы отцу критиковать собственного сына перед его девушкой?

Тут я уже была рада, что твоя мама вмешалась.

– Не ведите себя как дети, – сказала она. – Сколько раз я вас просила: научитесь уважать друг друга!

– Библия говорит в первую очередь об уважении к отцу и матери, – напомнил твой отец. Он посмотрел на тебя очень странно, а ты покраснел. Как будто от злости, хотя наверняка это было смущение! – Не наоборот! Вы вот, Камилла, знаете об этом?

Мне хотелось признаться, что я атеистка, но я решила, что сейчас не лучший момент. Тем более что Библию я все равно знаю, читала когда-то! Поэтому я лишь кивнула:

– Да, я помню этот фрагмент текста.

– Вот и славно. Надеюсь, мой сын тоже его запомнит.

Все-таки хорошо, что я не призналась в атеизме. А то он бы сразу понял, что никакого религиозного влияния я на тебя оказывать не буду! Да и к чему оно тебе? Ты ведь тоже ни во что не веришь!

Оставшаяся часть ужина прошла странно, не менее сумбурно, чем начало. Но только одно было для меня по-настоящему удивительным… Твоя мама была строга со мной. Она определенно видела во мне корыстную невесту, которой не ты нужен, а твои деньги. Это несправедливо, но понятно, я зла не держу. Но твой отец… Он все время защищал меня! И будто бы критиковал тебя… Это было бы нормально, если бы я была его дочерью, которая привела в дом жениха.

Я надеялась, что моя неловкость пройдет сама собой, но нет. Когда мы прощались, мои руки по-прежнему дрожали. Твои родители улыбались, они сказали, что я им понравилась. Но, кажется, искренен был только твой отец. Твоя мама смотрела на меня холодно. Хотя я не могу вычислить, где допустила ошибку – или дело лишь в одежде? Или в моем происхождении?

В любом случае я надеюсь, что у меня будет шанс все исправить. Я ценю твою связь с семьей и тоже могу стать родной для них. Я хочу этого. Спасибо, что даешь мне такой шанс.

Всегда помни: ради тебя я готова на все.

С любовью,

твоя Камилла».

Вика отложила письмо и теперь просто смотрела на него, не читая. Лист бумаги был явно потрепан временем, но отнюдь не древний. Не существовало в старину офисной бумаги!

Текст был написан на английском – строки вились ровным красивым почерком. Обычное письмо влюбленной женщины своему жениху.

Но вот как оно попало в упаковку набора бижутерии? Да и не только оно. Под слоем картона девушка обнаружила целую стопку бумаг, аккуратно сшитых плотной ниткой, чтобы получилась импровизированная книга. Здесь на первый взгляд было все: письма, фотографии, газетные статьи, компьютерные распечатки. О содержании не приходилось и задумываться, все это было написано разными почерками и на разных языках.

Вика надеялась, что в первом письме будет хоть какое-то пояснение того, что это вообще за «клад»! Однако все стало еще более запутанным. Что за Камилла? Почему она спрятала здесь письмо – если это вообще она сделала! Вряд ли, ведь она – отправитель.

Звонок телефона заставил ее отвлечься от размышлений о находке…

– Слушаю.

– Ну что, понравился сюрприз? – полюбопытствовала Агния. Ее голос уже стал знакомым и узнавался сразу.

– Да, тут серьги и колье, все безумно красивое…

– Еще бы! Сильвия – известный человек в европейской моде, да и как личность она весьма примечательная… была. Я это все со слов Жин-Жин говорю, ясное дело, сама с ней не встречалась. А вот Жин грустит, что эта Сильвия умерла. Может, для того и акция была?

– В смысле?

– Ну, раньше она подобного не устраивала: никаких подарков к платьям, ничего такого. А теперь могла и почувствовать, что ей недолго осталось… Решила, как говорится, о душе подумать! Это просто мое предположение, ничего более.

– Так, а Жин-Жин хорошо ее знала?

– Подружками, секретничающими друг с другом, они не были, но по бизнесу общались довольно тесно. А что?

– Слушай, а можно с Жин-Жин встретиться? Важную новость надо обсудить…

Агния мгновенно уловила перемены в ее голосе и насторожилась:

– Вика, что-то случилось?

– Ничего плохого… Просто кое-что странное обнаружила.

– Что?

Девушка еще раз посмотрела на пачку бумаг.

– Сразу не объяснишь…

– У тебя точно все в порядке?

– Говорю же, в порядке! Здесь нет атомной бомбы, гремучей змеи или чего-нибудь в этом роде! Но тема для обсуждения все-таки имеется.

– Хо, что-то меня детективная ностальгия охватила! – засмеялась Агния. – Давненько этого не было! Ладно, я поговорю с Женькой. Может, сегодня подъедем.

Судя по всему, она решила, что это какая-то шутка – если не от Вики, то от Сильвии Карье. И Вика не спешила ее разубеждать.

Потому что она пока сама понятия не имела, что происходит.

Глава 5

– Это мое везение, – грустно вздохнула Агния. – Только с ним можно обнаружить в подарке от модного дома письма околокриминального характера.

– Я бы и рада согласиться, да не получается, – покачала головой Вика. – Не забывай: на моем счету тоже расследований хватает!

– Дамы, а для вас это так уж почетно? – поразилась Жин-Жин. – Нашли чем хвастаться! Давайте лучше попытаемся разобраться, что происходит!

У них все-таки получилось собраться втроем. Правда, не в тот день, когда планировалось, – Агнии не на кого было оставить детей, да и у владелицы свадебного салона не нашлось свободной минутки. Но в этом Вика не видела ничего страшного, ведь собрались они уже на следующий день.

Жин-Жин на «бывшую модель» не тянула – потому что они в воображении Вики представали усталыми, замученными жизнью дамами. А эта красавица еще могла смело любую коллекцию на подиуме продемонстрировать! Вороные волосы подчеркивали светлую кожу девушки, а кошачьи глаза горели изумрудами на тонком лице.

Но удивляло не это, а тот факт, что при безупречной внешности Жин-Жин обладала еще и редким обаянием. В ней не чувствовалось надменности и пафоса, присущих некоторым ее коллегам. Знакомиться с ней Вике было так же легко, как когда-то с менеджерами на работе, – никакого неравенства она не ощущала.

Они собрались в доме Агнии. Вика привезла с собой Хельгу, которая тут же отправилась налаживать контакт с близнецами. Несмотря на то, что гувернантка сохраняла ставшее привычным выражение лица универсального солдата, по глазам было видно, что ей хочется возиться с детьми. Гораздо больше, чем наблюдать за Евой.

– Ты пыталась дозвониться до Сильвии? – полюбопытствовала Агния.

– Куда, на тот свет?

– Я имею в виду – до модного дома!

– А что там могут знать? Идея с подарком к «Белому пиону» была озвучена еще при жизни Сильвии, все документы она подписала заранее. Да и там сейчас никто не будет оспаривать. В то же время подробностей они не знают. Она ни перед кем не отчитывалась, почему решила поступить именно так! Решила, и все.

– А ее семья… они могли что-то знать?

– Если честно, о ее семье я немногое знаю, – отозвалась Жин-Жин. – Она не любила говорить о себе. Вроде у нее сын есть, а муж умер… Что-то вроде того. И это я знаю не от нее, а из Интернета.

– А нельзя достать контакты этого сына?

– Можно… Но зачем? Я не представляю, как к нему обратиться с таким вопросом! Вряд ли Сильвия была с ним близка… По моему скромному мнению, она вообще интроверт была. Ни с кем самым сокровенным не делилась.

Вика уже знала, что точке зрения Жин-Жин можно доверять. Несмотря на блестящую карьеру в шоу-бизнесе, девушка имела законченное психологическое образование, какое-то время даже подумывала работать по профессии. Пришлось сменить тактику:

– Подойдем к этому с другой стороны… Кто мог спрятать все эти бумаги в коробке? Сама Сильвия или кто-нибудь другой?

– Скорее всего, сама она, – сказала Агния. – А иначе слишком уж чудесное совпадение получается… Она неожиданно сделала подарком именно ту коробку, в которой кто-то спрятал кучу личных писем! Нет, я склоняюсь к мысли, что она положила письма туда специально. Зачем – пока даже не представляю. Там не написано, кому они адресованы?

– Да я дальше первого не прочитала! Первое закончила, тут ты позвонила, потом Марк пришел… Да и не хотелось мне одной этим заниматься, если честно. Как-то неловко и боязно одновременно…

Жин-Жин кивнула:

– Можно понять, я бы такое тоже одна не читала! Но теперь-то можно… Хотя бы второе!

– Что, прочитать? – уточнила Вика. – Прямо вслух, здесь?

– Да… а что такого?

В принципе ничего страшного действительно не происходило. И все-таки Вика не могла избавиться от мысли, что, читая эти письма, они автоматически принимают правила игры, заданные Сильвией.

«Мы можем отказаться от всего этого в любой момент, – убеждала себя девушка. – Сожжем письма – и никто ничего не докажет! Ничего криминального тут нет!»

– Если ты не хочешь читать, давай я! – предложила Агния.

– Наслаждайся!

– Да легко!

«Здравствуй!

Это письмо будет несколько странным, может, даже сумбурным, но я не могла его не написать. Ты все еще далеко, а я чувствую, как вопросы накапливаются у меня внутри. Но обо всем по порядку, потому что я боюсь показаться слишком нервозной.

Ты сказал, что мне следует лучше ладить с твоими родителями. Как будто я выдумываю, что не нравлюсь им. Для тебя это было важно. Я, признаюсь, сначала даже обиделась. А потом поняла, что ты прав. Если я замкнусь в себе, ничего хорошего не будет. Даже если они не так уж дружелюбны.

Поэтому я решила поехать к ним сама. Мне казалось, что это поможет мне понять истинное положение вещей. При тебе они, может, и не говорят мне всю правду – что думают обо мне. Но если мы окажемся наедине – другое дело.

Я понимала, что никакими особенными деликатесами твоих родителей не удивишь, напитками – тоже. Это мне остается лишь удивляться, я ведь столько дорогих продуктов в жизни не видела! Но ты сказал, что это не играет никакой роли. Я решила верить тебе.

Поэтому я просто испекла пирог и направилась к ним. Мне казалось, что в этом есть что-то уютное – чай, пирог. Охранник, тот, что дежурил у ворот, пропустил меня без вопросов, он запомнил, что я приходила с тобой. Должно быть, ты сказал ему что-то очень хорошее обо мне, потому что он даже не стал звонить в дом, чтобы убедиться, что меня ждут. Просто поверил мне на слово.

Я не стала настаивать, чтобы о моем визите предупредили. Мне казалось, что сюрприз будет очень кстати. В конце концов, был вечер, и я думала, что не отвлеку твоих родителей ни от чего важного.

Как я потом жалела об этом решении – ты не представляешь! Ведь если бы я попросила охранника предупредить их, все было бы по-другому. Все равно получился бы сюрприз, но они бы знали, что я приближаюсь. Ты прав, я порой веду себя как ребенок! Но я и наказана за это.

Уже подходя к дому, я услышала голоса твоих родителей. День выдался жаркий, все окна были открыты, поэтому я могла различить каждое слово. Они кричали друг на друга… это было так неожиданно! Твои родители создают впечатление настоящих аристократов, дорогой! Я бы никогда не подумала, что они могут так кричать!

От удивления я застыла на месте. Клянусь, я не собиралась подслушивать, это вышло случайно! Я просто не могла сдвинуться с места, и так получилось, что их разговор доносился до меня. Он был достаточно громким!

– Она – всего лишь очередная оборванка! Не мешай ему наслаждаться жизнью! У него были такие раньше – будут и другие! Он бросит ее, и все уладится!

Это говорила твоя мама. Обо мне, безусловно. Но я чего-то подобного и ожидала, поэтому не была шокирована.

А твой папа говорил чуть спокойней:

– Проблема не в ней! Временная или нет, нищая или богатая, но она человек! И имеет право знать!

– Что знать? То, что ты навыдумывал?

– То, что происходит на самом деле! Ты отказываешься замечать, видишь, но тут же вычеркиваешь это из памяти… А ситуация-то не меняется! Я понимаю, что он твой сын. Он и мой сын тоже, и мне неприятно признавать такие вещи. Но угроза существует! Мы должны предупредить ее!

– Не о чем предупреждать! Она все о нем знает получше тебя!

– Она знает то, что ей позволено!

– Кем?

– Да сама знаешь! Я не собираюсь молча наблюдать за этим!

– А я не собираюсь позволять тебе портить жизнь нашему сыну!

Они говорили о тебе и обо мне, но я не понимала, о чем речь. Судя по их словам, мои первоначальные догадки были верны: ты с отцом в ссоре из-за чего-то. Не знаю, из-за чего, но он крепко на тебя обижен, милый.

Я слушала его – слова, голос, интонации. Чем дольше я была там, тем яснее становилось: он не шутит. Он очень негативно к тебе настроен. Даже хуже, чем твоя мама ко мне. Почему, я не могу представить. Я нисколько не сомневаюсь в тебе! У тебя есть недостатки, но я люблю их, потому что это часть тебя!

Тем не менее я не могла оставаться на месте и притворяться, будто ничего не случилось. Они продолжали кричать друг на друга, а я побежала к воротам. Охранник очень странно посмотрел на меня, но мне было уже все равно. Мне было стыдно из-за того, что я подслушала, и из-за их слов.

Понимаю, они вряд ли хотели, чтобы я рассказывала тебе это, чтобы ты вообще от кого-то узнал! Но мне кажется, ты должен знать. Если между вами ссора – помиритесь, ведь отец – очень важный в твоей жизни человек.

Поэтому я и рассказываю тебе все это. Я восхищаюсь твоей семьей и хочу, чтобы все были вместе – и приняли меня.

Твоя Камилла».

Когда Агния закончила, на некоторое время в комнате повисла пауза. Потом Вика произнесла:

– Да… По ходу, эта Камилла подслушала больше, чем поняла.

– Это факт, – Агния продолжала рассматривать стопку бумаг. – Дальше дело совсем тоскливо идет…

– В смысле?

– А после этого письма идет записка, сделанная другим почерком. Вот, смотри.

Она развернула лист так, чтобы и остальные две девушки смогли прочитать пару поспешно написанных строк – чернилами поверх обрывка тонкого картона:

«Старика пора убирать. Он может ее спугнуть».

* * *

Матиас постарался отстраниться от собственных эмоций. Сейчас они представали кирпичиками, выкладывающими дорогу к самобичеванию. Зачем? Все равно он уже принял решение. На этом фоне рассуждать, что он роет себе яму, бесполезно.

Он понятия не имел, как должен себя вести и чего она ожидает. Если вообще чего-то ожидает. Наверняка он знал только одно: отказавшись от такой возможности, он бы сожалел весь оставшийся год, а может, и дольше… всегда.

Место встречи Матиас назначил сам. Парковка на окраине города была удобна: недалеко от шоссе, места хватает, не слишком шумно. Да и добираться туда было легко, без особого риска застрять в пробке. И все равно он перестраховался, выехал раньше. Он не обещал Марку встретить их лично, но знал с самого начала, что поступит так.

Он почти успокоился, когда увидел сворачивающий на парковку автобус. Сердце болезненно вздрогнуло – не первый раз уже и, как ему хотелось верить, без причины.

Водитель автобуса заметил его автомобиль и направился к нему – видно, был предупрежден, что его ждут. Когда он остановился, Матиас подошел к дверям, надеясь, что его нетерпение не слишком очевидно. Прислушиваться к собственным эмоциям по-прежнему не хотелось.

Первой вышла, конечно, не она. Когда дверь открылась, из автобуса появился мужчина лет пятидесяти – ее отец. Впрочем, возраст в нем выдавали только поседевшие волосы, фигура и сила в движениях больше подходили кому-то лет на десять помоложе. Матиас поймал себя на том, что ищет в них общие черты… Глаза, наверно. Лазурно-голубые, настолько светлые, что при определенном освещении вообще казались белыми. Да, они не оставляют сомнений в их родстве! В остальном же Ева определенно больше похожа была на мать.

– Эрик Тайлер, – ее отец обратился к нему на немецком. Это приятно удивляло. – Рад встрече. Спасибо за помощь.

– Матиас Штайн, – Матиас пожал протянутую ему руку. – Не стоит. Друзья Марка – мои друзья, а уж о его родственниках я вообще молчу! Как дорога?

– Хорошо, границы прошли быстро. Могли бы еще быстрее, но все задержки из-за собаки.

Матиас старался смотреть только в глаза собеседнику, не заглядывая ему за плечо, но так получалось не всегда. Он хотел увидеть ее в темноте салона… А эта чертовка, должно быть, уловила его нетерпение и нарочно не высовывалась!

– Да, Марк упоминал, что у вас пес… Не рассказал только, откуда он взялся!

– Это долгая история. Думаю, для нее будут обстоятельства получше.

– Согласен. На этом автобусе кататься по городу будет неудобно. До дома я вас довезу на своей машине – должны поместиться.

Он специально выбрал внедорожник. У него имелись машины подороже, но он знал, что Еву подобным не впечатлить…

«Почему я вообще должен впечатлять эту малолетку?! – разозлился на себя Матиас. – Так, стоп, пошли эмоции… Где же хладнокровие, когда оно так нужно?»

С помощью водителя они перенесли сумки из автобуса в багажник машины. Матиас периодически поглядывал на открытые двери, но там по-прежнему никого не было. Возможно, она наблюдала из окна, однако ее надежно скрывали шторки.

Наконец на ступеньках появилась собака. Здоровенная овчарка, казавшаяся особенно жуткой из-за того, что один ее глаз закрывало бельмо. Судя по шрамам, не так давно пес был тяжело ранен, но к настоящему моменту все зажило.

Поводка на животном не было, только ошейник. Однако пес в нем и не нуждался: он вышел из автобуса и сел неподалеку от машины.

Следом за ним салон покинула и Ева. Она была именно такой, как Матиас и запомнил: бледной, тонкой, почти невесомой, как призрак. Льняные волосы она заплела в длинную косу и от этого казалась какой-то удивительно безобидной.

Он помнил, что это иллюзия. Но что девушка чувствует на самом деле – не знал, с ней ничего не угадаешь. Она ничего не сказала ему, даже не улыбнулась, но ему показалось, что он видит эту улыбку в ее глазах. В груди снова заныло, на сей раз тепло, почти приятно…

Он заставил себя побороть наваждение и сказал вполне спокойно:

– Не стоит задерживаться. В эту ночь обещали дождь.

– Согласен, я соскучился по нормальной постели, – кивнул Эрик. – Ева, будешь пса своего выгуливать?

– Нет. Он гулял два часа назад. У него все хорошо.

От ее голоса мурашки пошли по коже. Не потому что он звучал как-то по-особенному. Просто Матиас слишком хорошо помнил, когда этот голос звучал последний раз – и был для него главной связью с миром живых.

Он сел в машину; напряжение не проходило, заставляя крепко сжимать руль. Эрик заметил это:

– Ты нормально себя чувствуешь? Может, лучше мне повести?

– Не нужно, все хорошо. У меня немного руки замерзли, перчатки забыл. Сейчас отогреюсь – вообще великолепно будет.

Эрик успокоился, потому что не увидел перчаток, спрятанных в его кармане. А Ева, судя по взгляду, отраженному зеркалом заднего вида, заметила. Но комментировать не стала.

– На сколько планируете задержаться в Берлине? – осведомился Матиас.

Смотреть в зеркало заднего вида не хотелось настолько, что он надеялся в основном на пустые в ночное время дороги и понятия не имел, что происходит позади его автомобиля.

– На эту ночь, максимум – еще на одну, и то чтобы в темноту не ехать. Не хочу слишком с этим затягивать. Все зависит от того, насколько быстро я завтра управлюсь с формальностями.

– Что за формальности? Я могу помочь?

– Мелочи, я и сам справлюсь, – заверил его Эрик. – Нужно найти и забронировать в этом городке гостиницу, где можно останавливаться с собаками, если таковые имеются, а еще – арендовать машину.

– Это лишнее. Я вас туда отвезу.

– Вы серьезно?

От делового человека такие слова и правда звучали шокирующе, Матиас знал это. Надеялся, что Эрик не заподозрит ничего, не сделает неправильных выводов. А Ева, кажется, и вовсе не удивилась… а может, не слушала их.

– Вполне. Мне несложно, вам это развяжет руки и позволит не беспокоиться о машине. Если надо, я могу и за Евой присмотреть, у вас будет полная свобода действий.

– Заманчивое предложение, – признал Эрик. – Это точно тебя не сильно отвлечет?

– Поверьте, я отдаю полный отчет в своих действиях! Хотя глядя на меня, наверно, можно усомниться…

– Для нас это действительно важно. Спасибо… Ева, ты что думаешь?

Звук ее имени заставил Матиаса посмотреть в зеркало. Почему – он и сам не знал. Его глаза встретились со взглядом ее лазурных глаз.

– Не возражаю. Я знаю, ты беспокоишься, что придется меня с собой таскать. А со мной и Хана. Не беспокойся. Если с нами побудет Матиас, ты сможешь спокойно оставить меня с ним наедине.

Это все, что она сказала. Но в ее взгляде Матиас четко видел насмешливый вопрос: «Разве ты не этого хотел?»

* * *

Последнее, что хочется видеть, возвращаясь домой, – это собрание машин «Скорой помощи» и полиции у твоего подъезда. И даром что квартир в этом самом подъезде пара десятков. Удача никогда не была привилегией для них.

То, что ощущал Марк в этот момент, было даже не предчувствием беды, а полноценной накатывающей паникой. Он знал, что в этот день Вика оставалась в квартире совсем одна – Ева ведь уже уехала, там теперь даже этой псины нет, чтобы хоть какую-то защиту обеспечить! Что могло случиться – он понятия не имел!

Руки немного дрожали. Он старался контролировать себя, однако это было не так просто. Предыдущий опыт подсказывал варианты того, что могло произойти, – и варианты эти были далеко не радужные.

Он едва не протаранил машину соседа. Тот, естественно, поднял крик, но Марк его не слушал. Ему было не до того. Теперь он понял, что такое «туннельное зрение» – это когда ты видишь только то, чего должен достичь. А остальное становится размытым, нечетким… действительно, как в туннель попадаешь!

Он знал, что никто его в подъезд не пустит. Двери плотно оцепили полицейские, судя по толпе соседей, оттуда, наоборот, всех выгнали. Но попытаться надо! Хотя бы узнать, что произошло. К тому же спокойное мышление в такой ситуации было несбыточной мечтой. Он подозревал, что на дипломатию сейчас не способен, могут начаться проблемы – а остановиться не мог.

Но оказалось, что прогулка в таком «туннеле» – скорее ловушка, чем преимущество. Сосредоточившись на злосчастном подъезде, он не заметил желтый автомобильчик Агнии, который сложно перепутать с другой машиной, и стоящих рядом с ним девушек.

Хорошо еще, что они отличались большим вниманием! Вика появилась на его пути прежде, чем он успел добраться до полицейского ограждения.

– Стой! Ты куда собрался? Нам сейчас туда не нужно, уж поверь мне! Если полиция не будет нервы мотать, то соседи точно на фарш пустят!

Он не смог ничего ответить – слова не подбирались, здравый смысл отступал, и пока что доминировали эмоции. Поэтому Марк просто обнял девушку, прижал к себе, избавляясь от недавних страхов. Живая, здоровая, не слишком даже испуганная – вот и все, что он хотел знать в этот момент!

Пауза длилась несколько минут, потом Вика проворчала:

– Задушишь ведь! Тихо, нечего тут стоять, глаза мозолить, давай обратно к нашей базе!

«Базой» был обозначен желтый автомобиль, к которому они и вернулись. Марк все это время не отпускал ее руку. Глупо, может, ведь не все неприятности в мире должны происходить именно с ними! Но когда угроза есть, только о своей семье и хочется думать.

– Что здесь произошло? – спросил он, когда вернулась уверенность, что его голос будет звучать ровно. – И за что мы вдруг заслужили нелюбовь соседей, которые захотят сделать из нас мясной продукт?

– Как бы тебе объяснить… Потому что проблемы у них именно из-за нас, назовем вещи своими именами!

Что ж, значит, его страх был не таким уж безосновательным. Все равно, зная, что Вика в порядке, Марк мог относиться к ситуации спокойней.

– Что мы уже сделали?

– Мы – ничего. Но сделали из-за нас. А соседи этому предсказуемо не рады.

– Хотели напасть на кого-то из вас, думаю, – подключилась Агния. – Сильно сомневаюсь, что они были в курсе, что никого нет дома. Просто судьба на этот раз на вашей стороне, поздравляю!

– Я пока поводов для радости не вижу! Может, объясните, что произошло?

Как выяснилось, девушки сами прибыли к дому около часа назад. До этого они были в гостях у Агнии – Марк не стал уточнять, что они там делали, он уже давно усвоил, что женские посиделки случаются хаотично и, как правило, не имеют практической необходимости.

Когда они свернули во двор, из подъезда только-только выгоняли жильцов. Вика собиралась поговорить с ними, но вовремя перехватила разгневанные возгласы в адрес собственной квартиры. Поэтому на поиски информации отправилась Агния, а Вика терпеливо дожидалась ее в машине.

Как оказалось, правильно сделала. Потому что с предполагаемым убийцей она разминулась лишь чудом.

О том, что квартира эта сдается, жильцам было известно давно. Им это не слишком нравилось, потому что арендаторы попадались всякие, да и менялись довольно часто. Однако ничего сделать соседи не могли: хозяйка оформила все документы и сдавала жилплощадь вполне официально.

Тем не менее некоторые пытались подпортить ей бизнес на неофициальной основе: грубили квартирантам, задавали массу ненужных вопросов, сообщали все их приметы участковому. Особенно отличалась дама предпенсионного возраста, делившая с ними лестничную клетку. Вика хорошо помнила, как в день их заселения она раз в десять минут высовывалась из своей квартиры, спрашивала об источнике дохода или просто подозрительно косилась, а затем снова пряталась.

Слух у нее был почище, чем у многих хищников, и возню на лестнице она улавливала мгновенно. Вот и теперь, услышав шорох, решила напомнить временным соседям, кто есть кто. Она высунулась из квартиры и увидела незнакомых мужчин, возившихся с замком. Естественно, для нее это было все равно что красная тряпка для быка: опять квартиранты поменялись!

Требовательным тоном она начала спрашивать, кто они такие и что здесь делают. Однако мужчины разговорчивостью прошлых съемщиков не отличались. Один из них, не говоря ни слова, развернулся, достал из-под куртки пистолет и несколько раз выстрелил в соседку. Ни время, ни возможные свидетели, ни наличие видеокамер не стали для него ограничением.

Будущую пенсионерку спасло то, что дома находилась ее дочь. Она успела втащить мать в квартиру и запереть дверь. Несчастная девушка в ужасе ожидала новых выстрелов, на этот раз по их квартире, однако нападения не последовало. Вместо этого мужчины перекинулись парой фраз и поспешили покинуть подъезд.

Они успели сбежать до приезда полиции. Женщину забрали в больницу.

– Пока вроде живая, – подытожила Агния. – Как дальше пойдет – сложно сказать. Ох, чует мое сердце, это были совсем не воры… Да, ребята, похоже, для вас начинается веселье!

Марк лишь сдержанно кивнул. Он был согласен с ней по поводу того, что это вряд ли было ограбление. Никто так не грабит… Однако думать об истинной цели этих визитеров не хотелось.

– Как они выглядели, кто-нибудь их разглядел?

– Раненая пока не в состоянии ничего рассказать, ее дочь видела их лишь мельком. Ей не до того было! Несколько других соседей заметили, но толком не разглядели. Записи с камеры наблюдения еще предстоит изучить, – отозвалась Вика. – Но дочь эта слышала кое-что важное… Вроде бы между собой они говорили не по-русски.

– Это точно?

– Нет. Но на каком языке они говорили – она сказать затрудняется. Потому здесь ситуация сложная.

– Что-то мне подсказывает, что вам туда лучше не соваться, – вздохнула Агния. – С полицией, конечно, поговорите. Если начнете их игнорировать – будут проблемы. Сомневаюсь, что они в этой ситуации чем-то помогут, но попытаться стоит. А вот соседи могут устроить суд Линча как нечего делать!

– А мы-то здесь при чем? Разве мы стреляли?

– Ой, а то ты не знаешь, как мыслит толпа!

– Никак, – признал Марк. – Толпа вообще предпочитает не мыслить, дабы не перенапрягать коллективный разум. Тогда буду обзванивать гостиницы уже сейчас, и так время не самое раннее!

– Издеваешься, что ли? – обиделась Агния. – А друзья на что? Ты наш дом видел – думаешь, там пары комнат не найдется?

– Нам и одной хватит, – усмехнулась Вика. – Но как-то неловко…

– Ай, да перестань ты! Если бы ситуация была противоположная – что, ты меня переночевать бы не пустила?

– Пустила бы… Но на меня же могут охотиться!

Марк был солидарен с ней: за ними действительно могут следить. В этой ситуации им не место в одном доме с маленькими детьми!

Однако Агния оставалась невозмутимой:

– Ну и все! А об охоте даже не думай. Мы с Дани еще не с таким сталкивались, с безопасностью в нашем доме все в порядке. Ты вообще на неправильных мыслях сосредотачиваешься!

– А о чем я должна еще думать? Что меня сегодня могли убить? Или что по моей вине пострадал другой человек? Вдохновляет, блин!

– Снова мимо, – покачала головой Агния. – Ты должна думать о том, кто мог это сделать. Ясно же, что эти чуваки – не более чем наемные головорезы, раз решились действовать так нагло. Но пришли они за тобой! Исключая один процент вероятности, что это просто какие-то психи с весенним обострением, будем рассматривать версию наемного убийства. Ты вот лучше подумай: кто мог тебя заказать?

Вика и Марк невольно переглянулись. Судя по взгляду, девушка подумала о том же, что и он. Они оба надеялись, что этот человек, получив свое, навсегда исчезнет из их жизни. Их все убеждали, что он-то не будет мстить, слишком практичен для этого! А вот реальность доказывает обратное…

Он определенно решил вернуться.

Глава 6

Камилла была счастлива. Больше, чем когда-либо. В этот момент из-за своих чувств ни о чем другом думать не хотелось.

– Он женится только потому, что невеста беременна, – шептали злые языки. – А уж она-то понятно, что поторопилась! Такого жениха отхватить… Сколько он унаследует?

Она прекрасно все знала. И то, сколько он унаследует, и то, что он считается завидным женихом. А станет ее мужем! Саму Камиллу его миллионы ничуть не радовали. Им двоим столько не надо, да и малышу тоже. Зато сколько сплетен, слухов и критики порождают большие деньги! А насколько проще им было оставаться обычной парой!

И все же в этот солнечный день она шла к алтарю под руку с его отцом. Камилле нравилось смотреть, как свет разбивается в витражах церкви, превращаясь в радугу. Именно туда, вверх, к круглым окнам, и был направлен ее взгляд. По сторонам смотреть было не так приятно – люди все еще осуждали. Завидовали. Может, даже проклинали…

Конечно, он женится потому, что она беременна. Камилла не была дурой и прекрасно это понимала. В один день она сообщила ему о том, что у них будет ребенок, – и уже на следующий он сделал предложение. Не бывает таких совпадений! Хотя он сказал, что любит ее… Но раньше его любовь тоже была, а он не торопился делать предложение!

Это все неважно по сравнению с результатом. Они наконец официально станут мужем и женой, вам придется смириться с этим!

На мужчину, который вел ее к алтарю, она тоже не смотрела. Камилла каждой клеточкой чувствовала: он против этого брака. Жена его тоже против. Только они возражают по разным причинам… Она сомневается в Камилле и слишком любит своего сына, он, наоборот, считает, что это Камилла ломает себе жизнь.

Она очень надеялась, что известие о будущем внуке их успокоит, заставит по-новому взглянуть на свадьбу, но чуда не произошло. Оба остались при своем мнении.

Ведь всем не угодишь… и всегда найдутся те, кто против. Не о них она думала, глядя в глаза будущего мужа. Он держал ее руки в своих, а она улыбалась… Их ребенок еще был совсем крохой, он пока скрывался в идеально плоском животе, но Камилле нравилось думать, что он тоже наблюдает за происходящим.

– …пока смерть не разлучит вас! – торжественно закончил священник.

Именно на такое будущее Камилла и была настроена. Пускай болтают что хотят и смотрят на нее как им угодно! Она не сомневалась, что сумеет выдержать это.

Церемония в церкви стала переломным моментом их свадьбы. Когда они выходили на солнечный свет из чуть прохладного зала, им на головы сыпался дождь из риса и блесток. Забавная традиция… Она улыбалась, а фотограф постоянно кружился рядом. Люди тоже казались очень радостными. Сейчас Камилла не видела рядом его родителей, но и не жалела об этом.

Он легко поднял ее на руки. Девушка знала, насколько он сильный, но ей нравилось лишний раз получать напоминание об этом. Его сила была близкой и нестрашной, родной такой…

– Мы с тобой всегда будем вместе, – прошептал он. – Теперь всегда… Ты же меня никогда не оставишь?

– Никогда! – улыбнулась Камилла. – Ты разве не слышал священника? Пока смерть не разлучит нас! Ты ведь тоже в этом поклялся!

– Конечно… так и будет!

Праздновали бракосочетание в его доме – точнее, в саду возле дома. Среди роскошной зелени развернули несколько шатров, накрыли столы. Играла живая музыка, и гости танцевали. Подарки складывали в украшенной лентами беседке, и от одного взгляда на них Камилла чувствовала, как сердце наполняется наивной детской радостью. Ей никогда столько не дарили! К ней никогда не проявляли столько внимания!

Но к этому нужно привыкнуть. Он богатый и знаменитый, это все часть его мира. Он как принц, а это ее личная сказка!

Его мать, надо отдать ей должное, не стала демонстрировать свое недовольство на публике. Когда пришло время ей произносить поздравительную речь, она мягко улыбалась и со стороны казалась вполне счастливой.

– Вы должны беречь друг друга, – говорила она. Правда, в глаза смотрела только сыну. – Если вы решили соединить свои жизни, то будьте верны этому решению до конца! Свадьба, особенно перед лицом Бога, – это не детская игра в семью. Вы ответственны друг за друга и за своих будущих детей. Когда будет сложно и когда будет хорошо, помните о том, что заставило вас быть вместе. Пусть эта причина и дальше связывает вас.

Тонкий бокал гармонично смотрелся в ее аристократичных руках. Эта женщина, как казалось Камилле, все-таки признала ее! Хотелось плакать от счастья, и лишь чудом удавалось сдержать подступавшие слезы. Да и то лишь потому, что она была убеждена: в таком обществе не плачут, это дурной тон! Теперь и ей придется работать над собой, чтобы соответствовать этой семье.

Его отец ничего не говорил. Камилла вообще не видела его с самой церемонии в церкви. Должно быть, он решил пойти на принцип и остался верен своей позиции до конца. Его право, раз даже ради внука он не может отказаться от гордости! Камилла не позволила этому испортить главный праздник своей жизни. Она веселилась наравне со всеми, упивалась поздравлениями, ничего больше не стеснялась.

Однако новое для ее организма состояние все же давало о себе знать. К вечеру она устала, хотя совсем недавно могла веселиться всю ночь напролет. Однако и это ее не расстроило. Камилла решила, что ей нужно лишь немного спокойствия – без громкой музыки и изрядно подвыпивших гостей. Тем более что и ее муж пока был занят, он благодарил за подарки своих друзей.

Камилла покинула шатер и направилась вдоль дорожки, подсвеченной невысокими фонариками. Несмотря на вечерний час, было тепло, в воздухе пахло цветами. Музыка сменилась шелестом листьев и плеском фонтана – именно к нему и двигалась девушка.

Она любила весь сад, но этот фонтан – особенно. Небольшой, он был прекрасен в ажурном переплетении камней и в то же время казался непередаваемо уютным из-за близости растений и мха на его бортах. Хотя в целом Камилла не стремилась к одиночеству, здесь оно на нее не давило.

Однако когда она миновала заросли жасмина, стало ясно, что не ее одну привлекло уединение у фонтана. Девушка увидела, что на другой его стороне кто-то лежит – с ее нынешней позиции просматривались лишь ноги, но по цвету костюма было несложно узнать ее новоиспеченного свекра. И он не двигался! Должно быть, ему стало плохо, он пришел сюда подышать свежим воздухом и потерял сознание. Вот почему его никто не видел весь день!

О том, что могло произойти нечто худшее, Камилла и мысли не допускала. Только не с человеком, которого она знала лично, и только не на ее собственной свадьбе!

Но и то, что случилось, уже плохо! Нужно было помочь ему, а потом позвать сюда еще кого-нибудь! Девушка решительно обошла фонтан… и замерла в паре шагов от мужчины.

Это действительно был ее свекор. Его костюм, его тело… Только тело. Возле шеи начиналось чудовищное багровое пятно, густое и темное, как дыра в пространстве. А голова… головы вообще не было.

Нигде…

– Что-то я сомневаюсь, что она могла это придумать, – тихо сказала Агния.

Вика только кивнула. Запись, которую они только что прочитали, определенно была страницами из дневника Камиллы, где она описывала свою свадьбу. Причем вырванными наспех страницами. Скорее всего, она описала какие-то еще события после этой жуткой находки. Но человек, собиравший бумаги, либо больше ничего не нашел, либо не посчитал нужным показывать это кому-либо.

После страниц следовала фотография, также подшитая к общей стопке бумаг. На ней была изображена невеста – красивая блондинка с идеальной улыбкой и лучистыми голубыми глазами. Судя по фасону платья, снимок был сделан около десяти лет назад.

– Думаешь, это она? – спросила Вика.

– Скорее всего, она!

– Меня все это начинает напрягать!

– Только сейчас начинает? – фыркнула Агния. – Тогда у тебя очень крепкая нервная система! У меня давно уже на эту тему нервно глаз подергивается. Знаешь, мне кажется, пора уже обращаться к всемогущему Интернету!

– То есть?

– У нас есть только одно имя – Сильвия Карье, а ведь это определенно связано с ней. Будем искать, кто такая эта Камилла и как она может быть связана с Сильвией…

– Подожди-ка, – нахмурилась Вика. – Ты что, собираешься превратить это в полноценное расследование?

– Я бы так не сказала! Просто хочу собрать факты!

– А как насчет того, чтобы рассказать об этом кому-то еще?

Пока что об обнаруженных в коробке бумагах знали лишь трое – Вика, Агния и Жин-Жин. Не сговариваясь, они просто опускали эту тему в разговорах со всеми остальными. Поначалу это представлялось мелочью, а теперь начинало напрягать. Мало того что это опасно и помощь Марка может оказаться нелишней, так еще и секреты от него появляются.

Но Агния придерживалась несколько иной точки зрения:

– Ай, не надо! Я точно знаю: если Дани сообразит, чем мы тут занимаемся, он мне лагерный порядок попробует организовать! Дабы я, мать его детей, не рисковала собой. А мне это даром не надо!

– Тебе не кажется, что даже в таком поведении с его стороны может быть логика?

– Не кажется! Чем мы вообще рискуем! Это же бумажки из другой страны, написанные на другом языке! Непосредственно к нам они не имеют никакого отношения! Я своего мужа знаю, иногда он бывает слишком осторожен – и в большинстве случаев это связано именно со мной. Но мне любопытно!

– Между прочим, эта фраза входит в список самых популярных последних слов перед смертью…

– Ха, не надейся! Я воспринимаю все это как головоломку, не более того. Вика, я же не самоубийца! У меня двое детей, из которых нужно хотя бы попытаться вырастить достойных членов общества! Хотя за Лисенка я не ручаюсь… Не буду я рисковать по-настоящему!

– Грань между «головоломкой» и «по-настоящему» может промелькнуть намного быстрее, чем тебе кажется!

– Какая ты нудная… Ладно, если хочешь, иди и рассказывай своему Марку! Но я ничего никому говорить не буду!

Агния направилась к компьютеру, всем своим видом показывая, что она высказала свое окончательное мнение. Вика же осталась в замешательстве. Умом она понимала, что сказать Марку будет правильней всего. С другой стороны, шанс, что он будет настаивать на уничтожении этих бумаг, и правда был велик. А она уже сочувствовала неизвестной ей Камилле и хотела узнать, в чем смысл этого трюка с «Белым пионом».

Она дошла до того, что отыскала в контактах телефона номер Марка, но звонить не стала. Пока. Агния права, еще по всем параметрам надо ждать. Тем более что сейчас Марк занят поисками тех, кто пытался ее убить, ему не до таких мелочей!

Она перешла в соседнюю комнату, где Агния возилась с ноутбуком.

– Ну что, выплакалась своему любимому?

– Не смешно. Я ему не звонила.

– Одобряю, будем доказывать эмансипацию на личном примере?!

– Вроде того. Ты мне лучше скажи: нашла что-нибудь стоящее?

– По чуть-чуть продвигаюсь вперед, – ответила хозяйка дома. – Но уже могу сказать точно, что Сильвия старалась защищать свою личную жизнь, о ней очень мало статей. Если и пишут, то о ее работе, коллекциях и выставках… Только не о личном.

– Значит, она это не приветствовала! Но что-то должно же быть!

– Что-то есть всегда! По-хорошему журналюги не отстают. Чтобы они не писали, им тоже надо заплатить – и порой даже больше, чем чтобы они написали. Судя по всему, Сильвия придерживалась этой тактики, но всех подкупить она не могла. Если детали ее личной жизни и проскальзывали в прессу, то были они весьма оригинальны…

– И что в твоем понимании «оригинально»?

– На, посмотри, ты все-таки по-английски лучше читаешь!

Даже пары небольших заметок было достаточно, чтобы понять: теория Агнии верна. Журналисты просто не могли проигнорировать такие события из жизни Сильвии Карье или не написать о них из чувства сострадания. Чужое горе всегда было в цене!

Однако СМИ очень сдержанно рассказывали о том, как десять лет назад известный модельер Сильвия Карье потеряла мужа. Он был чуть старше ее – владелец рекламной компании, человек в равной степени состоятельный и уважаемый. При этом, несмотря на возраст, ничем серьезным Даниэль Карье не болел. Он погиб в день свадьбы собственного сына.

– Здесь где-нибудь сообщается, чем ему так голову снесло? – Агния прищурилась, всматриваясь в строки текста.

– Вообще-то тут про снесенную голову ни слова! Хотя нет, не так… сами журналисты пишут, что он умер в результате несчастного случая. И только вот здесь написано, что один из гостей упоминал про отрубленную голову. Но больше никаких деталей, полиция это дело тоже никак не прокомментировала.

– Ага, только Камилла в своем дневнике записала! Видно, она и была невесткой Сильвии…

– Ну да, раз все остальное совпадает! Хотя, опять же, имя невесты здесь нигде не упоминается, фото, видишь, тоже нет.

– А ты сразу введи в поисковую систему – «Камилла Карье»!

Совет оказался действенным. Особой популярностью Камилла не пользовалась, статей, посвященных ей, было немного. Но кое-что они нашли: возле заметок размещали фотографии той самой блондинки, что смотрела на них со свадебного снимка.

– Итак, мы знаем, что это не вымышленный персонаж. – Вика просматривала статьи одну за другой. Агния уступила ей место за компьютером и теперь наблюдала за монитором через ее плечо. – Она вышла замуж за единственного сына Сильвии, вскоре после свадьбы родила ему дочь. А через три года и она, и малышка пропали.

– Как это они пропали?

– Если б кто-то знал, куда они делись, они бы не считались пропавшими без вести! Много тут не написано. Камилла просто забрала ребенка и уехала. Куда, зачем – никто не знает, родственники и друзья говорили, что это произошло очень неожиданно. Оснований для этого у нее вообще не было. Она перестала выходить на связь. Ее искали, причем официально, с привлечением полиции и частных детективов, но существенных результатов это не принесло. Она считается пропавшей без вести до сегодняшнего дня.

– Странно это! – заметила Агния. – Явно же, что муж этот ее был очень богат… Да и она, судя по письмам и дневнику, его любила! С чего бы ей было сбегать?

– Не знаю. Но когда обеспеченная и влюбленная женщина вдруг все, к чему раньше отчаянно стремилась, бросает, хватает ребенка в охапку и уезжает в неизвестном направлении – причина должна быть веской!

– Думаешь, это она оставила те бумаги в коробке?

– Понятия не имею, – поежилась Вика. – Но я уже не уверена, что хочу знать, что там у них произошло!

* * *

Лиза хотела устроить любимому сюрприз. Еще ее бабушка при одной мысли о таком сюрпризе умерла бы со стыда, а мать посчитала бы это неудачной шуткой. Но они-то жили в эпоху, когда женщин непонятно кем считали! А вот Лиза в свои девятнадцать верила в абсолютное равенство и, главное, свободу выбора. Можно делать все что хочешь, если это не запрещено законом!

Правда, ее нынешние действия можно было бы при большой натяжке назвать противозаконными. Но какая разница, если человек, для которого предназначен сюрприз, в конечном счете будет на ее стороне!

Ночь была довольно теплая и спокойная. Улица давно уже опустела, практически во всех окнах погас свет. Как раз этого она и дожидалась! Еще раз оглядевшись по сторонам, Лиза покинула свое укрытие и направилась к довольно большому коттеджу. Ей нравилось это здание: оформленное натуральным камнем и заросшее виноградом. Чувствовалось, что у владельца много денег… и пора бы ему уже подумать о том, чтобы наполнить этот уютный домик семейным теплом!

Девушка уверенно перелезла через забор. Скорее всего, где-то тут были камеры, но они ее не волновали. Если он не вызовет полицию, то и записи никто смотреть не будет! Обойдя здание, Лиза задержалась возле лавки: ей нужно было поменять джинсы и свитер на соблазнительное платьице. Свои вещи она оставила там же – не пристало ей, ночному видению, с рюкзаком появляться!

Самым большим препятствием могла бы стать дверь, но только не для нее. Она еще во время прошлого своего визита украла запасной ключ. Правда, хозяин дома ей четко сказал больше здесь не появляться, но Лиза не восприняла его слова всерьез. В конце концов, она ведь тоже врала, когда сказала, что ее интересует только секс без обязательств! То, что мужчина в нее влюблен, было для Лизы очевидно.

Еще бы! Она ведь младше его лет на десять, красивая, подтянутая… Да и в постели, как ей нравилось думать, не подкачала. Кто мог быть лучше нее? Все остальные девицы, крутившиеся рядом с ним, были намного старше.

Тихо, стараясь ни единым звуком не выдать себя раньше времени, Лиза вошла в дом. Замерла, прислушавшись, но ничего не уловила. Да и неудивительно: хозяин спит на втором этаже, шансы разбудить его были мизерны!

Она снова заперла дверь и медленно направилась к лестнице. Никакого страха она не испытывала, просто не хотела спешить. Да и не слишком просто было двигаться в темноте. Обстановку она толком не запомнила, была здесь всего один раз.

Ее уверенность в том, что все пройдет по плану, длилась не слишком долго: ровно до тех пор, пока она не заметила движение рядом с собой. Оно скользнуло рядом, быстро и беззвучно, потом снова растворилось в темноте. Разве человек может так двигаться?!

Лиза замерла на месте, стараясь понять, почудилось ей это или нет. Говорят, что мерещится только под влиянием эмоций, а она не боялась! Нет, снова повторилось… На этот раз – с легким шорохом…

Идея забраться сюда посреди ночи, в одном тоненьком платьице, и соблазнительно войти к нему в спальню не казалась ей уже такой удачной. Она оказалась в практически незнакомом доме, с пустыми руками, в дурацком платье, которое вообще ни от чего не защищает! Настроение моментально поменялось на корню…

– Эй… – еле слышно прошептала Лиза. – Есть здесь кто? Э-эй…

Ответа не последовало, но движение промелькнуло уже ближе. Она даже успела кое-что разглядеть в темноте… Крупное, крепкое тело, расположенное, однако, близко к полу – слишком низко даже для ребенка. Получается, это какое-то животное! Но откуда? У него нет домашних питомцев, и он не из тех людей, кто их заводит.

Не зная что делать, она рискнула сделать еще один шаг по направлению к лестнице. Тогда источник движения, спровоцированный ею, показал себя.

Это была крупная овчарка. Жуткий зверь, Лиза таких в жизни не видела. Обычно собаки этой породы казались ей абсолютно очаровательными созданиями, добрыми и милыми, как плюшевые мишки. А этот был не такой… И не только из-за размера. Одна лишь морда, исчерченная шрамами и лишенная одного глаза, пугала до дрожи. Теперь эта морда еще и оскалила клыки…

Пожалуй, тут от сюрприза следовало бы отказаться и закричать. Лиза понятия не имела, откуда в доме взялось такое животное, но справляться с ним самостоятельно не собиралась. Она хотела позвать на помощь, но горло словно сдавили невидимые тиски. Никогда еще она не чувствовала такого ужаса, который сковывал ее тело изнутри…

– Страшно, не так ли? – поинтересовался вкрадчивый голос у нее за спиной. – Такое бывает, когда проникаешь на чужую территорию без спроса.

Голос был женский, тихий и спокойный. Это несколько успокоило Лизу. Должно быть, он сдал дом кому-то или пустил друзей переночевать! Вряд ли продал, раз замки в дверях те же, но итог один: здесь живут совершенно посторонние люди, и это их собака.

Вот тебе и романтический сюрприз! Ну и ладно, она не из скромниц, еще все вместе посмеются. Пока же Лиза была рада, что владелица собаки рядом и эта зверюга ей не повредит. Девушка начала оборачиваться, чтобы попросить убрать животное, но, увидев, кто стоит у нее за спиной, запнулась на полуслове и смогла только вскрикнуть.

Сложно было сказать, живая это девушка или привидение. Бледная, светловолосая, затянутая в белоснежное платье – как в саван! И на этом светлом фоне особенно зловеще смотрелись ее окровавленные по локоть руки. В одной она держала большой мясницкий нож с покрытым багровой пленкой лезвием, в другой – нечто бесформенное, мягкое… Лиза и знать не хотела, что это.

– Сунулась куда не надо, да? – Белесые глаза девушки в темноте могли сойти за пустые, светящиеся изнутри глазницы. – Поздравляю…

– Где… где Матиас? – прозвучало это еле слышно, Лиза едва узнала собственный голос. Хотя в этой ситуации оставалось лишь радоваться, что он вообще появился.

– Мертв. Вот незадача, да? Судя по наряду, ты к нему…

– Как это – «мертв»?..

– В самом прямом смысле. Лежит на полу в луже собственной крови и разлагается… А что такого? Когда разбиваешь чужие сердца, будь готов к тому, что кто-то придет и вырежет твое. Ты ведь тоже за его сердцем пришла? Лови, мне не жалко!

Девушка кинула ей тот самый бесформенные предмет, и Лиза инстинктивно поймала его. Пальцы ощутили скользкую, липкую поверхность, вязкую влагу… человеческое сердце?!

Она отбросила эту мерзость от себя. Пес тут же подскочил к упавшему куску и жадно заглотил его. А Лиза стояла, парализованная ужасом, и наблюдала, как собака ест сердце человека, к которому она пришла…

Это было слишком. Слишком много для нее, слишком далеко от реальности… Не теряя сознание, Лиза все же начала оседать на пол. Она была не в состоянии отвести взгляд от своих измазанных кровью рук.

Внезапно вспыхнул свет, послышались шаги и мужские голоса. Один говорил на немецком и был знаком ей, другой она слышала впервые, этот мужчина говорил на каком-то иностранном языке. Каком – Лиза не знала. Она даже немецкую речь сейчас не воспринимала. Ее колотило, она знала, что плачет, и не могла остановиться. Кажется, ее подняли с пола, усадили на диван и завернули в одеяло. Она ощущала это смутно. Перед глазами все поплыло, четкими оставались только ее пальцы. В свете ламп багровые пятна на них смотрелись еще страшнее.

То, что рядом появились другие люди, не воспринималось как спасение. Казалось, что удар ножом последует в любую секунду… и тогда ее сердце тоже окажется в пасти у одноглазой собаки.

Сквозь шум в ее ушах каким-то чудом пробился лишь голос призрачной девицы:

– Можешь прекращать трястись. Я всего лишь пошутила. До завтра доживешь.

* * *

– Вообще-то тебе, как отцу, не следовало бы смеяться над такими вещами, – заметил Марк. – А уделить время воспитательной пятиминутке!

Хотя ему и самому с трудом удавалось сдерживать улыбку. Эрик, видимо, тоже не страдал от уколов совести.

– Я знаю! – без тени раскаяния сообщил он. – Я ужасный отец!

О том, что произошло, первым Марку сообщил Матиас. Без упреков и без смеха – чувствовалось, что он слишком устал для эмоций. Поэтому его Марк мучить вопросами не стал, решил позвонить Эрику. И не прогадал – тот был бодр и разговорчив.

– Так, давай в деталях… Что там у вас произошло?

– Могу и в деталях. Какая-то девица, с которой Штайн когда-то переспал, решила, что у них по этому поводу любовь на всю жизнь. Она решила влезть к нему в дом посреди ночи, благо ключ украла заблаговременно, и соблазнить своей прекрасной особой. Учитываем, что девочке всего на пару лет больше, чем Еве.

– Решительная, – оценил Марк. – А как она в дом попала?

– Сначала, если уж на то пошло, она попала во двор. Перелезла через забор и начала с пыхтением и сопением переодеваться – скинула с себя все, вплоть до трусов, и переоделась в какую-то ночнушку. На этом этапе ее и услышала Ева, у которой окна спальни как раз выходят на ту сторону. Какой у нее слух – ты в курсе.

Это Марк как раз знал, чего он не знал, так это причин, по которым Ева не спала в такое время. Однако спрашивать об этом Эрика оказалось бесполезно, он такими мелочами даже не заморачивался:

– Ты ж ее знаешь – когда хочет, тогда и спит! Суть не в этом. Тут она посмотрела, чем эта девица занимается, более-менее обо всем догадалась. Но вместо того чтобы разбудить нас, спустилась вниз сама. Взяла нож, разрезала пачку томатного сока и извозюкалась в нем, как поросенок. Но этого ей показалось мало, и она взяла из холодильника кусок мяса – мы как раз для собаки купили по пути к Штайну. Вот и получается, что перед этой несостоявшейся куртизанкой предстала этакая окровавленная дева – с ножом в одной руке и человеческим сердцем, по ее версии, в другой. А много ли малолетке надо? Поплыла мгновенно! Там уже Штайн проснулся, меня разбудил. У девки – нервный срыв. Ева приняла душ и пошла спать. Ругать ее бесполезно. Ей смешно!

– Да уж… Не нравится мне это…

– Мне тоже не очень, – признал Эрик. – Но что делать? Если начать ей выговоры устраивать, она, поверь, общечеловеческой моралью не проникнется! Так, кивнет для вежливости и в следующий раз пырнет эту девку ножом. Я попросил ее больше так не делать, она вроде бы поняла. А то такими темпами до проблем с полицией недалеко!

– Пока их, надеюсь, нет?

– Нет. Потому что девка незаконно проникла к Матиасу в дом, на нее ж не на улице напали! Он это дело уладил… Он вообще молодец!

– Это ты мне говоришь?! За мной теперь должок! Представляю, как он рад от Евы наконец избавиться…

– А вот и не представляешь, – возразил Эрик. – Он едет с нами!

– Как это?

– Я сам пока в шоке. Но он вызвался сопровождать нас до того городка столько, сколько нужно будет, как и собирался.

– Несмотря на то, что произошло?

– Несмотря ни на что.

Это было по-своему приятно – получить такую поддержку от друга. Но Марк не мог побороть чувство тревоги. Что-то тут не так! Во-первых, Ева не из тех, кто устраивает шутки и розыгрыши просто так. Для начала, эта девица должна была не понравиться ей лично. Во-вторых, зачем Матиас ввязывается в это? Ему же неприятно, по голосу было слышно!

Пока что Марк решил не вдаваться в подробности слишком глубоко. Своих проблем хватает!

– Мне нужно идти, – сказал Эрик. – Сейчас собираем вещи, потом пойду с Евой выгуливать эту псину… Не хочу оставлять их одних! Позвоню тебе, может, позже – или завтра утром.

– Хорошо, держи меня в курсе.

За ними он собирался еще понаблюдать, пока же придется разбираться с более насущными вопросами. В безопасности Вики он пока не сомневался – а это уже хорошо. В доме Даниила ей ничего не угрожает. Ну а дальше-то что? Она же не может сидеть там вечно! О собственной безопасности Марк и вовсе не думал, сосредоточившись только на Викиной.

А между тем Павел Некрасов угрожал им обоим. Умный и влиятельный бизнесмен, он сбежал вместе с Ниной Лисицыной, когда возникла угроза ареста. Все в один голос твердили, что он крутится рядом с ней только ради денег. Да, помогает, но сугубо в практических целях.

Когда Некрасову в очередной раз удалось ускользнуть от расплаты, мести от него никто не ожидал. Не тот это человек, чтобы рисковать собственной шкурой ради эмоций! Он, скорее всего, затаится где-нибудь до лучших времен! Такой была официальная версия.

Но стрельба в подъезде ее окончательно разрушила. Кто еще мог пытаться убить Вику? А может, и Еву, если Некрасов не знал, что она уехала!

Теперь оставлять его персону без внимания было нельзя. Поздно же они спохватились! За прошедшее время следы если и были, то уже давно исчезли. Может, вообще их не было, Некрасов славился своей осторожностью.

Тогда они пошли другим путем – стали искать того, кто был с ним хорошо знаком…

Стук в дверь был ожидаемым и нисколько не напугал Марка.

– Заходи, – позвал он. – Давно жду.

Максим Лисицын не заставил себя приглашать дважды. Он вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Марк не без легкой гордости заметил, что мальчишка держится гораздо уверенней. Если бы он еще от пирсинга отказался, хотя бы частично, и деловые костюмы научился носить, вообще бы соответствовал своему статусу! Но до этого, видно, ему надо дорасти.

Главное, что в офисе стали считаться с мнением Максима!

– Зачем позвал? – поинтересовался Лисицын. – День сегодня был нудный, я надеялся хоть домой пораньше уехать!

– Уедешь еще, я тебя надолго не задержу. Ты слышал о том, что на Вику было совершено покушение?

– Мне сообщили… Сочувствую.

– Не надо сочувствовать, надо помогать. Думаю, это Некрасов решил объявиться!

– Вполне возможно, – после секундной паузы кивнул парень. – Честно, это не в его стиле… Но тут без вариантов, он это. Обычные воры так нагло не действуют!

– Именно. Мне нужно, чтобы ты помог мне его найти.

– Я? А я здесь при чем? Мы и в лучшие-то времена особо не общались! А потом он выступил организатором моего похищения и последовавших за этим издевательств! Ты всерьез думаешь, что я его секреты буду хранить после такого?

– Не будешь, – согласился Марк. – Потому что ты их не знаешь. А нужен кто-то, кто в курсе его дел. Человек, которому известны его укрытия, места, где он будет покупать фальшивые документы, люди, прислуживающие ему… Такой человек есть. Ты нужен как раз для связи с ним.

Здесь все еще можно было сомневаться, о ком идет речь, однако Максим догадался мгновенно. От возмущения он даже с кресла вскочил:

– Ты с ума сошел?! Я этой стерве не скажу ни слова!

– Сядь, пожалуйста. Это не игра! Только Нина знает, какие козыри в рукаве у Некрасова. Но мне она однозначно ничего не скажет, я ей никто. А вот ты… ты можешь попытаться. На тебя она точно отреагирует.

– Да, но не любовью и доверием! Сестрица меня ненавидит, если ты забыл! Взглядом она меня, может, и испепелит, а вот Некрасова сдавать точно не будет. Не столько из любви к нему, сколько из вредности. Нет смысла портить мне карму!

В целом в рассуждениях Максима прослеживалась логика. Марк и сам все это понимал. Но сдаваться не спешил, потому что тоже продумал ситуацию.

– Я звонил в клинику, где она содержится. Врачи сказали, что она в некой апатии, мало разговаривает. После приступа, спровоцированного Евой, она почти не может двигаться! Она для тебя не опасна.

– Речь не о том! Я изначально не боялся, что она на меня с кулаками накинется, если что! Я просто не могу ее видеть. Ты понимаешь? Эта тварь убила моего отца, хотела убить и меня! Я не буду ни о чем ее просить, унижаться еще!

– А просить тебя никто и не будет. Ты можешь с ней поторговаться. Пусть выдаст информацию – в обмен на что-нибудь. Я хочу, чтобы это сделал ты, потому что в твоем присутствии ее апатия точно закончится!

– Ага, в моем присутствии появится агрессия!

– Пусть так, и что она сделает? Заплюет тебя до смерти? Макс, это реально нужный разговор. Ты можешь всем нам помочь! Себе в том числе. Ведь Некрасов может мстить и тебе тоже!

– Я подумаю об этом… Как там Ева?

Вроде бы нормальный вопрос. И даже предсказуемый, учитывая контекст их разговора. Но Марку все равно не нравилось то, что он видел в глазах собеседника при этом вопросе.

Они что, сговорились, что ли?! Сначала Матиас, теперь малявка этот… что, нормальные женщины закончились в стране?!

Марк на секунду прикрыл глаза, стараясь взять себя в руки и направить мысли в нужное русло. Он ведь сам сказал, что главная проблема сейчас – Некрасов. Устранив его, можно заняться всем остальным.

Если он раньше не устранит их…

Часть 2

Кровь от крови

Глава 7

«Привет, Лили.

Прости, что скидываю все это на тебя, но мне необходимо было поделиться. Родственникам я написала совсем другие письма… То есть даже не письма, а просто открытки разослала. Добрые и светлые. Все уверены, что у нас идеальная семья и все идет как в кино.

Но при этом я не могу игнорировать то, что вижу. Может, я запуталась? Говорят ведь, что у молодых матерей случаются всякие там нервные расстройства. Я хочу описать тебе все, что случилось, и услышать твой ответ, твое мнение… Ты тоже видишь поводы для беспокойства?

Любимый был очень нежен со мной в последние недели перед рождением ребенка. Нигде не позволял мне быть одной. Он даже настоял на том, чтобы присутствовать при родах, хотя я, если честно, была против. Мне кажется, что мужчина не должен это видеть… Да он еще и вел себя странно, кричал глупости вроде «Осторожно, не повредите кожицу!» Ну разве это нормально – такое говорить о ребенке? А еще много и часто смеялся. Но я списала все это на волнение, для него ведь это тоже большой стресс!

Когда все закончилось и мне дали подержать мою малышку, я была так счастлива, что мигом забыла обо всех странностях! Ты не представляешь, что это такое, Лили! Я теперь поняла, как выглядят ангелы. Я четко поняла, что должна назвать ее Анджелин…

Любимому это так не понравилось! Ты не представляешь… Это было не обычное недовольство, а скандал, чуть ли не истерика. Я сообщила ему о своем решении на следующий день. Он кричал на меня так, что пришли врачи и попросили его выйти. Он был просто в бешенстве! Весь красный, со злыми глазами, я даже видела, как у него вздуваются и пульсируют вены на шее. Не помню, чтобы он когда-нибудь представал передо мной таким. Я его очень люблю, но когда его вывели, мне стало легче.

А вот его маме имя понравилось! Все эти месяцы мы с ней открыто не враждовали, но и близки не были. Смерть мужа очень опечалила ее, я понимаю ее в этом – не представляю, как бы я выжила, если бы с дорогим мне человеком что-то случилось! Да еще и такая страшная смерть… Знаешь, ведь голову его так и не нашли. Я с тех пор ужасно боюсь ходить в сад одна!

Увидев малышку, Сильвия буквально посветлела. Впервые за эти месяцы я увидела ее улыбку. Я была так рада, что она любит мою дочь! Она тоже согласилась, что Анджелин – отличное имя! Она обещала поговорить с сыном и успокоить его.

У нее получилось. Уже на следующий день он пришел с цветами и долго просил у меня прощения.

– Это было так неожиданно, – призналась я ему. – Я понимаю, если бы мы решили дать ребенку конкретное имя, а я вдруг одна все поменяла! Но ведь мы даже не обсуждали это!

Мы и правда ничего не обсуждали, Лили. Он всегда говорил, что это дурная примета. Вот родится ребенок – тогда и решим.

– Прости, мне почему-то показалось, что ты решила проигнорировать мое мнение, – ответил он. Так странно… казалось, что за эти сутки он по-другому на все посмотрел, как будто на него кто-то повлиял! Думаю, это была Сильвия. Кто же еще? – Анджелин – именно то имя, которое ей нужно.

Мне очень помог этот разговор. Я чувствую себя плохо, когда мы в ссоре. Он мне нужен, Лили, как воздух. Я не представляю, как можно жить без него. Теперь он больше, чем мой муж, он отец моего ребенка. Нет, я просто не имею права отдаляться от него!

Еще через день он забрал меня и малышку домой. Нас встречала большая компания, многих я видела на свадьбе. Любимый красиво оформил дом к нашему приезду – цветы, шарики повсюду… Купил детскую мебель. Я бы тоже могла воспринять это как принятие решений без меня. Но зачем? Мне нравится все, что он выбрал. Я не хочу с ним спорить.

К вечеру гости разошлись, а я сильно устала. Мне тогда еще трудно было оставаться на ногах! Проводив их, я прилегла на кровать… Думала, что буквально пару минуток полежу, а в итоге заснула!

Проснулась я только через два часа. За окном было уже темно. Я сразу направилась к Анджелин, проверить, как она. Но ее не было в колыбели! Понимаю, что поводов для беспокойства не было, ведь мы в своем доме, со своей семьей. Но такова природа каждой матери, наверно… я не могла игнорировать тревогу. Поэтому я отправилась искать ее.

Под дверью спальни Сильвии было темно, должно быть, она легла спать пораньше. Она не любит засиживаться допоздна. А вот на первом этаже горел свет.

В гостиной сидели четверо мужчин и мой любимый. Этих четверых я никогда раньше не видела! Ни на нашей свадьбе, ни на фотографиях, ни рядом с Тони. Но они, похоже, чувствовали себя раскованно.

Мне они не понравились! Все какие-то мрачные, угрюмые, с бегающими взглядами. Если кто-то из них смотрел мне в глаза, я чувствовала, как у меня мурашки по спине пробегают.

И один из них держал на руках мою дочь! Представляешь? Я никому из друзей не позволяла держать ее. Я считаю, что до того, как ребенку исполнится год, брать его на руки должны только члены семьи, люди, которые его по-настоящему любят. Но уж никак не посторонние, которых я вижу впервые в жизни! Мое мнение можно считать предрассудком, но ведь Тони знал о нем! Мне казалось, что он уважает меня достаточно, чтобы не устраивать такие демонстрации!

Хотя, наверно, это была не демонстрация. Он ведь был уверен, что я сплю! Когда я вошла в комнату, он поспешил забрать Анджелин. Она по-прежнему мирно спала.

– Камилла, это мои друзья! – сообщил он.

Он назвал их имена, но я, как ни странно, ни одного не запомнила. Просто мимо ушей пропустила! Со мной такое редко случается, но тут – было объяснимо. Эти люди нервировали меня. Я слышала в ушах биение собственного сердца, у меня закружилась голова. Как будто они хищники, а я добыча! Мне хотелось лишь забрать малышку и запереться в нашей спальне!

Но, как хорошая жена, я не могла так поступить. Я заставила себя улыбнуться.

– Здравствуйте, господа! А когда вы познакомились? Должно быть, недавно.

– Нет, что вы, – ответил мне тот, который раньше держал на руках Анджелин. – Мы с вашим мужем знакомы очень давно.

– Что же свело вас вместе?

– Работа.

– Ой! А я думала, что видела всех его коллег на нашей свадьбе!

– Мы не совсем коллеги, мы скорее деловые партнеры, – пояснил любимый. – Да, ты права, я должен был представить их тебе раньше. Но они живут очень далеко, поэтому не смогли приехать на нашу свадьбу. Даже сегодня, видишь, как опоздали!

– Ничего страшного, я всегда рада новым гостям!

Это была ложь. Они мне не нравились. Но назвать причину я не могла, поэтому руководствовалась хорошими манерами. А мужчины эти, кажется, видели меня насквозь. Знали, что я вру и что боюсь их. Ну почему ему понадобилось приводить таких жутких людей в наш дом, Лили?!

Я подошла к любимому и решительно забрала у него Анджелин.

– Приятно было познакомиться с вами, но нам, девочкам, нельзя засиживаться так поздно. Доброй ночи!

Они не стали возражать против нашего ухода, но я не о том думала. Я не могла не заметить, как крепко спит моя девочка. Это на нее не похоже! Она обычно просыпается от любого шороха, а тут ее дважды с рук на руки передали – и ничего! Но Анджелин не выглядела больной, поэтому я решила, что она просто устала. Много впечатлений для того, кто только пришел в этот мир!

Поднимаясь по лестнице, я остановилась, чтобы поправить одеяльце дочери, и услышала, как они говорят там, в комнате…

– Она очень нервная, тебе не кажется?

– Она хорошая мать, только и всего.

– Но это не помешает нам в решающий момент?

– Нет, конечно!

Мне следовало бы остаться и послушать дальше. Но я вдруг так испугалась, что буквально побежала к себе! Ты бы за это назвала меня дурой. Ты очень смелая, Лили, и наверняка бы осталась подслушивать. Но тогда это было выше моих сил.

Зато теперь обрывки чужого разговора не дают мне покоя! Я привыкла верить любимому, да и сейчас верю ему… Но что я должна думать? Я воображаю лишнего, или их слова с объективной точки зрения выглядят подозрительными?

Ты единственный человек, к которому я могу обратиться с таким вопросом. Ты смелая и решительная, умеешь видеть, что правильно, а что – нет. Поэтому я прошу тебя о помощи, Лили. Оставаться мне или уехать? Может, попросить любимого больше не приводить этих людей в наш дом? Или попросить совета у Сильвии? Она мудрая женщина! Я запуталась окончательно, вся надежда только на тебя.

Твоя подруга Камилла».

– Какая-то она овца, – прокомментировала Агния.

Вика была не столь категорична:

– Ну, не знаю… Не все же бой-бабы! Она ребенка только что родила, мужа любила, понятно, что подвоха не ожидала. Да и не факт, что он был. По крайней мере, мы знаем, что она точно была невесткой Сильвии Карье.

Хотя в этом они давно уже не сомневались. Другой вопрос, что Вика испытывала смешанные чувства по поводу этих документов. Порой хотелось просто поддаться эмоциям, разорвать пачку или просмотреть только последние бумаги, где все наверняка пояснялось. Но Агния возражала против такой поспешности. Она считала, что если кто-то собрал все это именно в таком порядке, то это не зря.

– По поводу подвоха… по ходу, был, – задумчиво произнесла Агния.

Пока что документы держала в руках она, Агния же и читала. Со своего места на диване Вика не могла увидеть, что следует за письмом.

– Почему ты так считаешь?

– А тут дальше вырезка из газеты…

– Что, опять криминальные новости?

– Еще очевидней – некролог: «Мадемуазель Лили Перье. Замечательному другу, дочери, сестре и жене, ушедшей из жизни в результате трагедии».

– Что за трагедия? – спросила Вика, хотя чувствовала, что ответ слышать не хочет.

– Авария. Если я правильно поняла, отказали тормоза… Вообще посмотри сама, тут на французском, а я его только недавно начала изучать. Это не статья, а некролог, тут деталей мало.

– Для меня французский тоже не родной язык! Ты мне одно скажи, если это не очевидно… Письмо и «случайная авария» совпадают по срокам?

– На письме нет даты.

Это не успокаивало. Можно, конечно, окунуться в блаженный самообман и сделать вид, что неизвестная им Лили умерла совершенно случайно. Но тот человек, что собирал все письма, обрывки газет и страницы дневников, знал, что делал. Даты тоже знал. Эти бумаги не зря оказались сшиты вместе.

– Не люблю я такие шарады, – буркнула Агния. – Почему нельзя было просто написать, что случилось и кто виноват? Странная эта Сильвия все-таки была!

– Ты думаешь, что это все сделала Сильвия?

– А кто ж еще?

– Вспоминай, что сказал нам всемогущий Интернет, – невесело усмехнулась Вика. – Камиллу и ее дочь так и не нашли. Мы не знаем, умерла она или нет.

– Ты думаешь…

– …что все это вполне могла оставить она сама. В конце концов, это ее письма!

* * *

Город встретил их солнцем, по-весеннему теплым. Оно уютно освещало покатые черепичные крыши, мостовую улиц и разбивалось на сотни брызг в фонтане на центральной площади.

– Рано тут фонтаны запускают, – рассеянно заметил Эрик.

Чувствовалось, что это место влияет на него. Давит или нет – сказать сложно, но влияние все-таки есть. Матиас пока не решался задавать слишком личные вопросы.

– Почему бы и не запустить? – Он кивнул на цветы, украшающие окна. – Вон, уже флора вовсю цветет!

– Все-таки очаровательный эти немцы народ… До сих пор не понимаю, как они завоевали репутацию строгих педантов!

– Не «они», а «мы», – напомнил Штайн. – Раз завоевали, значит, есть за что. Правда, репутация эта держится в основном на тех, кто хочет от нас денег, но не получает.

– Справедливо.

В целом это местечко отлично подходило для тихого семейного отдыха или побега от цивилизации. Из того, что понял Матиас по обрывочным пояснениям, именно за этим сюда и приезжала мать Евы.

Сама Ева разговорчивостью не отличалась. Скорее наоборот: с тех пор как они пересекли черту города, слова она выдавала на вес золота. Может, оно и к лучшему… Матиасу очень не хотелось, чтобы она еще кого-нибудь до полусмерти напугала! В то же время эта угрожающая молчаливость не могла не напрягать.

Они приехали в город рано утром и сразу же направились к небольшому семейному отелю. Поселиться с собакой можно было только там. Пес стабильно привлекал внимание, где бы они ни останавливались. И не только потому, что это здоровенная овчарка, – таких тут хватает. Скорее любопытство вызывал контраст между явной ухоженностью животного и жуткими шрамами на его морде.

– Слушай, давно хотел спросить… что с ним случилось-то? – поинтересовался Матиас, кивая на Хана.

Он не был уверен, что Ева ответит. Но на сей раз она молчать не стала.

– Дробью выстрелили. Судя по тому, что я вижу, выстрел прошел по касательной, может, рикошетом задело. Если бы было прямое попадание, он бы одним глазом не отделался. Стреляли в его хозяина. Хан рядом оказался. А хозяина убили.

– А ты приютила бездомную собаку? Не ожидал от тебя такого милосердия!

Матиас планировал это как легкую шутку, но прозвучало как-то не смешно. Впрочем, Еве было все равно:

– Это не милосердие. Мы тогда спасли друг друга.

Мать Евы, приезжая в этот город, в отелях не останавливалась. Для нее всегда снимали квартиру. Первые дни она приходила в себя, успокаивалась, потом давал о себе знать трудоголизм. Она возобновляла работу, иногда ей даже привозили соответствующее оборудование. В отеле это бы наверняка заметили, а хозяева съемной квартиры готовы были за соответствующую плату не досаждать жильцам своим вниманием.

Над чем работала Елена – ее дочь не знала. Со стороны мало кто бы понял, а она не спешила рассказывать.

– За ней постоянно следили, – пояснила Ева. – Тут и почти везде, где она была. Она старалась не замечать этого. Но потом она стала устраивать скандалы. Отказывалась работать. За ней следить перестали, если в этом не было острой необходимости. Поэтому она и умерла.

Эрик, видимо, знал, о чем идет речь. А вот Матиас был не столь осведомлен и от вопроса не удержался:

– Почему?

– Ее оставили наедине с убийцей в загородном доме. Думали, что она оттуда никуда не денется. А что ее нужно охранять – не подумали. Но они бы могли вмешаться тогда. Он ее долго убивал. Избил, потом горло перерезал. Было время его остановить. А никого не было рядом. По ее же требованию.

– Прекрати, пожалуйста, – вмешался Эрик.

– А что – я? Это было. Я не придумываю.

– Я знаю. Просто прекрати.

– Пардон, эту тему я завел, – виновато улыбнулся Матиас.

– Тогда прекратите оба!

После заселения в отель Ева повела их к дому, который снимали для Елены ее работодатели. На этот раз она соизволила оставить собаку в отеле, и ничто не мешало наслаждаться красотой тихих улочек. Становилось понятно, почему Елена любила это место… хотя, конечно, не только поэтому.

Дом, в котором она жила, оказался совсем небольшим. Несмотря на наличие двух этажей, Матиас подозревал, что комнат внутри три-четыре, да и то они небольшие. Маленький палисадник перед входом был ухожен, заборчик – покрашен. Здесь жили люди, и вряд ли съемщики…

– Ну, и дальше что? – осведомился Матиас, разглядывая резьбу на деревянных рамах.

– Пока не знаю, но Лена хотела, чтобы я попал в этот дом.

– Ты уверен?

– Абсолютно. На это все указывает – она не зря дала мне координаты.

– Хорошо, но что может быть в доме? Она жила здесь непонятно сколько лет назад! Ее вещи давно вывезли.

– Я знаю. И Лена знала, что так будет. Но она все равно выбрала этот город! Я должен понять почему. Ждите здесь!

Эрик уверенно направился к дому. Матиас не собирался следовать за ним, а Ева давно уже с любопытством оглядывалась по сторонам. В их разговоре она не участвовала, всем своим видом показывая, что вообще не слушает.

Американская прямолинейность уже не раз поражала Матиаса. Вот так взять, подойти к незнакомым людям и начать расспрашивать про их дом! Он бы так не смог. А Эрик, очевидно, не испытывал никакого дискомфорта при подобном сценарии. Он уверенно позвонил в дверь и завел беседу с открывшей ему женщиной.

– Решительный у тебя отец, – прокомментировал Матиас. – Но ты хоть знаешь, правильно он поступает или нет?

– Пусть поступает как хочет.

– Это ведь не ответ на мой вопрос…

– Да.

Сложно сказать, знала ли она что-то на самом деле. Однако такая неразговорчивость порой раздражала. Если ей что-то известно, то зачем молчать?!

Эрик вернулся довольно скоро – и без особого триумфа.

– Лену тут никто не помнит. У дома теперь постоянные владельцы, никому он не сдается. Естественно, осмотреть дом они мне не позволили. Сказали, что все старое выкинули и сделали ремонт.

– Блин, а ты чего ожидал! Что без ремонта они бы тебе разрешили вскрывать половицы и сдирать обои в поисках тайных посланий?

– Нет, но на чудо надеяться никогда не поздно.

– Теперь уже поздно – твое чудо не произошло. Что дальше?

– Мне все равно нужно осмотреть этот дом. Надо только придумать, как это сделать без привлечения лишнего внимания. Знакомиться со здешней полицией мне как-то не хочется!

– И во что я ввязываюсь!

– Не хочешь – не ввязывайся.

– Ладно, не кипятись, дай постенать для эмоциональной разгрузки! Я все равно на вашей стороне.

Произнося это, Матиас украдкой посмотрел на Еву. Она улыбалась, но очень слабо, лишь одними уголками губ.

И молчала.

* * *

Большинство ее знакомых наверняка бы сказали, что она занимается не своим делом. Не принято так – чтоб начальница лично разыскивала пропавших подчиненных! Этот лодырь не объявляется, пьянствует где-то, а высшее руководство должно метаться и искать его! Этим в лучшем случае кадровик займется, а в худшем – уволят в положенный срок по статье.

Но Жин-Жин мнение окружающих никогда не волновало ни по одному из аспектов ее жизни. Она понимала, что, помимо статей и норм, есть еще человечность. Поэтому со всеми своими сотрудниками она лично общалась, знала их, понимала, чего можно ожидать. Пропавшая девушка Тоня никак не походила на девицу, которая способна уйти в загул. Ответственная и серьезная, Тоня даже больничный брала крайне редко и только при особой необходимости. А тут еще и телефон отключен, пять дней от нее нет вестей!

Жин-Жин забеспокоилась. Другие продавщицы-консультанты тоже понятия не имели, где Тоня, она никого ни о чем не предупредила. Можно было бы позвонить ее родителям, но это бесполезно – они живут в другом городе, вряд ли знают все подробности жизни дочери. Поэтому Жин-Жин, улучив свободную минутку, отправилась по адресу съемной квартиры девушки.

Тоня жила в старом панельном доме спокойного спального района. Жин-Жин никогда раньше здесь не была, но в подобных постройках ориентировалась неплохо, они все однотипные. Домофон на дверях был сломан, поэтому девушка без труда проникла в подъезд и нашла нужную квартиру на втором этаже.

Дверной звонок работал, вот только ни к какому результату это не приводило. Помимо его трелей, в квартире не было слышно никакого движения. Жин-Жин попробовала постучать, но с тем же результатом.

Открылась только дверь соседней квартиры, да и то не из-за ее стука. Оттуда вышла молодая женщина – в пальто, туфлях на шпильке, с кожаной сумочкой. Она куда-то уходила, а не просто так выглянула.

– Простите, – обратилась к ней Жин-Жин. – Вы не знаете, где ваша соседка Тоня?

– Кто? А, Тоня… Понятия не имею. Мы не общаемся.

– А вы не могли бы сказать, появлялась ли она в квартире последние пять дней?

– Сложно что-то конкретное тут сказать, – пожала плечами женщина. – Тонька – тихая, как мышка. Шмыгнет на работу, потом с работы – и все. Никогда музыку не включает, телевизор громко у нее не орет. Я ее просто не слышу, даже если она здесь! Могу неделями не пересекаться с ней, но это не значит, что ее дома нет.

– А к ней никто не приходит?

– Вы, собственно, кто такая? Вы уж извините, но как-то странно с посторонними людьми соседей обсуждать!

Судя по взгляду, женщина пыталась вспомнить, где она могла видеть свою собеседницу раньше. Признаваться в своей принадлежности к миру топ-звезд Жин-Жин совсем не хотелось, иногда популярность идет только во вред.

– Я ее начальница. Тоня давно не появлялась на работе, с ней связаться не могут.

– Ого! Видно, Тонька что-то совсем уж тяжкое натворила, раз за ней начальство приходит! Нет, я вам ничем не могу помочь. К ней никто не ходит, подозрительных личностей я тоже не видела. Хотя я за ней намеренно не слежу, могла и пропустить что-то важное. Вы мне лучше скажите… мы с вами нигде раньше не встречались? Что-то мне ваше лицо уж очень знакомым кажется!

– Нет, это вряд ли…

– Ну хорошо, мне надо идти… А, вот еще что вспомнила! Найдете Тоньку – скажите, что ею соседи снизу интересовались.

– Когда?

– Да вот совсем недавно… Вроде на каком-то этаже канализация забилась или вентиляция, я точно не поняла, что именно, но воняет! А они найти не могут где. Тоже с Тонькой поговорить рвались!

– Я передам. Спасибо.

– Да не за что! Черт, уже опаздываю…

Женщина поспешила спуститься вниз, ловко передвигаясь на небесной высоты шпильках. Жин-Жин дождалась, пока она покинет подъезд, а потом вплотную прислонилась к двери, прямо к замочной скважине, и осторожно вдохнула.

Почти сразу девушка отпрянула. Худшая теория, которую она считала нелепой, подтвердилась. Соседи были правы, запах шел из этой квартиры. Только вентиляция и канализация тут ни при чем. Обычному человеку такое тяжело распознать, а Жин-Жин с подобным запахом приходилось сталкиваться.

Трупный «аромат» она распознала мгновенно.

Она в нерешительности замерла на лестничной клетке, не зная, что делать дальше. Полицию надо вызвать, это без сомнений. Но когда – прямо сейчас, или попробовать все же проникнуть в квартиру? Пять дней… и запах такой сильный… ее там точно не букет ромашек ожидает! Видеть это было просто жутко.

С другой стороны, это Тоня! Не посторонний человек, а девушка, которую Жин-Жин знала лично! Как можно бросить ее, спокойно смириться с тем, что произошло?!

Жин-Жин посмотрела на тонкие кожаные перчатки на своих руках. В принципе если она зайдет, то ничего не испортит и полицию не собьет с толку. Она потом может сказать, что запах не почувствовала… Но как ей самой подготовиться к тому, что она увидит?!

Наконец девушка решила положиться на судьбу. Если дверь не заперта, она должна войти. Если же замок все-таки закрыт, то не будет же она ломиться! Она почти надеялась, что так и будет – это даст ей достойную причину перегрузить эту проблему на плечи полицейских.

Однако ручка поддалась на удивление легко. Любой из соседей мог бы открыть дверь, если бы только попробовал, и Тоню бы нашли намного раньше. Но никому это было не нужно, все сами придумали себе оправдания… Всем было наплевать.

Трупный запах ударил в лицо удушливой волной. Жин-Жин сдержала приступ тошноты, замотала лицо шелковым шарфиком и вошла внутрь, прикрыв за собой дверь. Она не хотела, чтобы ей сейчас мешали.

В квартире царил не просто беспорядок – настоящий хаос! Это не соответствовало привычной аккуратности Тони, которая с прилавка каждую пылинку сдувала, не дожидаясь уборщиц. Хотя здешний беспорядок – это не недостаток чистоплотности хозяйки. Это следы борьбы.

Не было смысла оттягивать неизбежное: Жин-Жин направилась в единственную комнату, служившую одновременно и залом, и спальней. Она была почти уверена, что найдет тело Тони там. Девушка не ошиблась. Но к тому, что ее ожидало, Жин-Жин все равно не была готова.

Труп она увидела на большой двуспальной кровати, стоявшей напротив входа. Тоню за руки и ноги привязали к столбикам, расположенным на углах, чтобы несчастная не могла пошевельнуться. Что происходило дальше – не хотелось даже представлять. Даже простое изнасилование было бы в этой ситуации безобидной мелочью! Живот Тони был распорот настолько широко, словно убийца задался целью увидеть все органы. Возле кровати валялись окровавленные инструменты, весьма безобидные в своем прямом назначении – отвертка, молоток, гаечный ключ, небольшая пила… Голова трупа была запрокинута назад, лица Жин-Жин не видела.

Но ей и этого зрелища хватило! Крови было столько, что она стекала с кровати на пол огромными лужами. Она должна была просочиться вниз и превратиться в пятна на потолке первого этажа! Неужели там никто не заметил подобное?!

Терпение Жин-Жин, даже натренированное предыдущими расследованиями, было на пределе. Желание просто перегрузить все это – вполне обоснованно! – на полицию крепло с каждой секундой. Но для чего она тогда вообще сюда полезла? За очередным сюжетом для ночных кошмаров? Нет, раз уж вошла, надо хоть какую-то информацию получить!

Снова оказавшись в коридоре, Жин-Жин начала осматриваться более тщательно. Сорвана вешалка со стены… Кто-то позвонил в дверь, Тоня пошла открывать. Но то ли в глазок не посмотрела, то ли первое впечатление было обманчивым… она была не слишком осторожна. Она впустила человека в свой дом, а он сразу же напал на нее.

– Чем ты думала, дурочка?.. – шокированно прошептала Жин-Жин.

Тем не менее Тоне удалось вырваться. В борьбе кто-то из них сорвал вешалку, и она оказалась между ними. Тоня оказалась отрезанной от комнаты, выбор у нее был невелик – либо на кухню, либо в ванную. Но на двери кухни не было замка.

Только вот и на ванной, можно считать, замка не было. Если в фильмах злодей будет ломиться туда полчаса, да так и не справится с дверью, то реальность оказалась намного печальней. Нападавший разбил дверь на куски – она была сделана из дешевого материала, и даже особой силы не потребовалось маньяку. В ванной тоже была кровь – отпечатки рук на эмалированной поверхности и след на полу. Отсюда он оттащил ее в спальню. Может, он был не один… А уже там началось.

Снова Жин-Жин запретила себе даже представлять, как это происходило. И ведь никто не услышал! А панельные дома серьезной звукоизоляцией никогда не отличались. Почему соседи ничего не услышали? Или услышали и не заинтересовались?

Искать ответы на эти вопросы предстояло уже не ей. С огромным облегчением девушка покинула квартиру, хотя ее не покидало ощущение, что этот жуткий запах пропитал ее волосы и теперь никогда не выветрится.

Дрожащими руками Жин-Жин достала из сумки телефон, нужно было вызывать полицию. Хотелось побыстрее закончить с этим и вернуться домой, чтобы час отмокать в горячей ванне.

Мысль о том, что убийца Антонины может быть где-то рядом, ей и в голову не пришла.

Глава 8

Юрген волновался и не мог это скрыть не то что от окружающих – даже от самого себя! Он чувствовал, как сердце начинает биться все быстрее и быстрее. Пот крупными каплями выступил над верхней губой, и мужчина вынужден был промокнуть его платком. Для него подобная слабость была непростительна! Если бы он и раньше вел себя вот так, как нервная барышня, то давно бы уже сгнил в каком-нибудь овраге.

Да и начало сегодняшнего дня не указывало на то, что что-то может пойти не так и напомнить ему о недавнем прошлом. Утро выдалось солнечным, он неторопливо поливал на окне цветочки и слушал, как щебечет внучка с подружками… А затем прошлое напомнило ему о своем существовании и накрыло словно лавиной, ледяной и тяжелой.

Он прекрасно помнил тот день, когда увидел эти глаза впервые. Было лето, не весна, но тоже очень солнечно. Он высматривал в толпе даму с ребенком – и увидел их. Красивая светловолосая женщина держала за руку девочку-подростка. Обе были в легких длинных платьях. Женщина улыбалась уличному торговцу, у которого покупала сок. Девочка казалась абсолютно равнодушной ко всему. В руках она держала большого плюшевого медведя, но в отличие от большинства детей не испытывала никаких эмоций по отношению к игрушке. Ей дали – она понесла. И все.

Мать взяла девочку за руку и неспешно пошла вниз по улице. Юрген последовал за ними. Это было его первое задание в области слежки, однако с остальным он справился хорошо. Можно считать, что его повысили, когда прислали фотографию этой женщины.

Ему казалось, что она будет беззаботной. Молодая, красивая, на отдыхе – зачем ей оглядываться по сторонам? Но он недооценил ее. Женщина усадила девочку на лавку возле фонтана, что-то ей сказала, а потом направилась к нему. Встретившись с ней взглядом, Юрген понял: притворяться местным дурачком и врать ей бесполезно. Она все равно поймет. Поэтому он замер на месте, дожидаясь, пока она подойдет.

– Не слишком близко, – сказала она.

Никаких «здравствуйте» или «кто вы». Юрген понял, что, может, был не так уж готов к новой роли, как ему казалось.

– Простите, фрау?..

– Не подходите слишком близко. Я знаю, что просто так вы от нас не отвяжетесь, будете шататься по пятам.

– Я…

– Мне все равно, – заверила она. – Не вы это будете – так кто-то другой. Но не подходите слишком близко. Вы пугаете моего ребенка. А в остальном… делайте то, за что вам заплатили. Вам наверняка будет скучно – я не собираюсь устраивать побег.

Она не была ни наивной, ни высокомерной. Скорее какой-то бесконечно усталой… Должно быть, это побочный эффект высокой должности. Юрген не знал, кем именно она работает, но внимания ей всегда уделяли много.

Она не обманула. Сколько он за ней ни следил, ничего подозрительного так и не увидел. Она много гуляла, везде появлялась с дочкой. Девица, конечно, странная… Не улыбается и не плачет, вообще никаких эмоций не показывает. А мать, кажется, и не ожидает от нее чего-то подобного.

Она всегда вела себя натянуто с этим ребенком. Старалась улыбаться ей, но через силу. Поначалу Юрген даже осуждал ее. А потом встретился глазами с девочкой и все понял.

Холодные они были, эти глаза. Злые не по-детски. Даже не по-человечески! Как будто на него смотрело пойманное животное, которому не нравилось быть среди людей. Когда задание закончилось, он был рад этому. Понимал, что эти глаза все равно он не забудет…

Но одно дело – просто не забыть, другое – увидеть их снова, и так близко. Их ни с чем не спутаешь – из-за редкого цвета и хищного выражения, которое не так уж сильно изменилось за эти годы.

А вот сама она изменилась, это да. Тонкое тело стало более сильным и гибким. На смену подростковой угловатости пришла немного экзотическая, но от этого еще более любопытная красота. Люди рядом с ней тоже были другие.

Его никто ни о чем не предупреждал, и Юрген понятия не имел, как на это отреагировать…

– Деда! – Внучка подошла поближе и подергала его за рукав. – Все хорошо? Маму позвать?

– Нет, не надо, милая… Иди играй.

– Мама сказала, что ее надо звать, если ты вдруг будешь очень белый!

– Да, но это если я не смогу позвать ее сам! А я могу. Видишь, все хорошо… Играй дальше, родная.

Ребенка не нужно было долго уговаривать, она вернулась к подругам. А вообще заботливая малышка растет! И продолжит расти. Для этого нужно убедиться, что ей в городе безопасно – и всем остальным тоже.

Юрген достал из кармана телефон и набрал номер, по которому, как он надеялся, никогда больше не придется звонить.

На том конце его тоже помнили, это было очевидно по ответу:

– Что тебе нужно?

– Мне было сказано звонить при экстремальных ситуациях!

– Ты на нас больше не работаешь. Помогать тебе никто не обязан.

– Это не имеет лично ко мне никакого отношения! – разозлился Юрген. – Только к одному из прошлых заданий от вас!

– Говори.

– Я только что видел человека, за которым вы мне приказывали следить когда-то давно… Я уже не помню сколько лет назад…

– Конкретней, – поторопили его.

– Сюда вернулась эта девочка… Дочка Лики.

Он не знал, пригодится им эта информация или нет. Но судя по напряженному молчанию, последовавшему за его словами, он оказался прав, когда решил сделать этот звонок.

* * *

– Жесть! – объявила Вика.

Только такой вывод она могла сделать из всего, что только что услышала.

Уже то, что убили продавщицу из салона Жин-Жин, было страшно. Ужасно даже! Приветливую, улыбчивую девчонку, которая помогала ей выбирать свадебное платье… до сих пор подобное в голове не укладывается! А потом выяснилось, что убийство было не простым, а ритуальным.

По крайней мере, к такому выводу пришли следователи. Сначала они посчитали, что издевательства над покойной носили сексуальный характер. Говоря человеческим языком, бедную Тоню скрутил какой-то извращенец и замучил до самой смерти… Однако реальность оказалась иной. Девушку сначала убили, а потом изрезали уже мертвое тело.

Да не просто изрезали! Возле постели нашли рисунки, сделанные кровью, исчезла часть внутренних органов. Для этого дела уже пригласили консультанта по оккультизму…

– Как там Женя? – поинтересовалась Вика. – Держится?

– Собирается уехать!

– Куда она еще собралась-то?..

– Во Францию, – уточнила Агния. – Когда муж ее, Андрей, узнал, что случилось с Тоней, он ей сразу сказал, чтоб собирала вещи и уезжала. Ей нужно отдохнуть, а еще он боится, что она может начать собственное расследование.

– А она это может?

– Кто ж ее знает? Нам через всякое доводилось проходить, она знает, как такие дела делаются. Да что она… мне уже Дани сказал, чтоб я свой нос туда не совала! А я и не собиралась. Мне хватает того, что мы с тобой обнаружили.

– Слушай… я вот думаю… может, отменить заказ платья?

Этот вариант был для Вики не слишком привлекателен. Модель ей очень уж понравилась, в мыслях о собственной свадьбе она представляла себя именно такой. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы ее свадебное платье ассоциировалось с какими-то маньяками!

Агния от таких сомнения не страдала:

– Брось, даже не думай об этом, мать! Это платье было создано специально для тебя! Его шьют не в салоне, мастерская расположена совсем в другом здании! Это раз. Смерть Тони не имеет отношения к ее работе, ее ведь не в магазине убили! Думаю, она стала случайной жертвой психа-одиночки. Это два.

– Три будет?

– Будет. То, что Женька уезжает на время, не значит, что твой заказ будет выполнен хуже. Платье ты получишь ровно в срок, в самом идеальном виде. Поэтому и думать забудь о том, чтобы отказываться! Неприятности случаются… и не просто неприятности, беды! Но жизнь на этом не должна останавливаться. Пускай что-то хорошее происходит в противовес всему этому бардаку!

Конечно, Агния была права. Но отвлечься от мыслей о кровавой расправе над несчастной продавщицей все равно было тяжело. Оставался только один способ, который всегда помогал, оттягивая ее внимание от всего остального.

– Что там дальше у нас идет в истории про Камиллу?

– Я бы не сказала, что это прямое отвлечение от криминала, – усмехнулась Агния.

– Тут другое! Здесь мы ничего не расследуем, кто-то расследовал все за нас! Мы в безопасности, обещание Марку я не нарушаю, все отлично! Так что там?

– Сейчас посмотрю.

Она хранила стопку бумаг в скрытом ящике стола, который служил подставкой для большой клетки. В ней жила толстая пепельная шиншилла, считавшая себя по меньшей мере хозяйкой дома. При этом зверек был сообразительный и очаровательный, чем нагло и пользовался.

– Тут дальше снова страницы дневника! Судя по почерку, дневник Камиллы! Читать будем?

– Давай, времени ведь есть немного, – кивнула Вика.

Ей и правда хотелось узнать, что было дальше…

…Камилла уже привыкла к этому дому как к родному – словно она здесь выросла. Может, сказалось то, что Сильвия прекратила открыто демонстрировать свою неприязнь. Открытой доверительной дружбы тоже не было, но обеих это устраивало.

К празднику они украшали дом вместе. Камилла лично развешивала по комнатам воздушные шарики. Анджелин была еще слишком мала, чтобы насладиться этим, но большие яркие предметы ее привлекали. Все-таки это ее первый день рождения, все должно быть запоминающимся! Если не для самой малышки, то хотя бы для тех, кто соберется здесь.

Ей нравилось быть окруженной этими людьми. По крайней мере, большинством из них. Лишь одна группа вызывала у женщины опасения.

Это были все те же загадочные «друзья», что не пришли на их свадьбу. Тогда они появились в их доме на ночь глядя и больше из жизни их семьи уже не исчезали. Антонио радовался им больше, чем другим своим приятелям. Стоило им появиться в доме, как он забывал обо всем на свете – и о ней, и о малышке. Закрывался с этими жуткими типами в кабинете или библиотеке и часами о чем-то беседовал. О чем – никогда не сообщал ей.

Камилла пробовала расспросить о них свекровь, но существенного результата это не принесло. И не потому, что Сильвия решила отмалчиваться. Она их не знала – это были не друзья детства ее сына, никогда раньше он не приводил их в дом и даже не упоминал их имена. Однако Сильвию это не беспокоило.

«Нужно успокоиться, – напомнила себе Камилла. – Они ведь такие милые!»

Эти люди действительно всегда были с ней предельно вежливы, улыбались, приносили цветы и подарки. Но от одного их присутствия она чувствовала, как холод идет по всему телу. А когда кто-то из них брал на руки Анджелин, и вовсе хотелось кричать. Она с трудом подавляла порыв броситься вперед и отнять своего ребенка.

Она боялась признаться в этом Антонио. Один раз она намекнула ему, что эта компашка ее пугает, но нарвалась на такой скандал, какого от своего любимого мужа никогда не ожидала. С тех пор она помалкивала… и терпела. Ведь в остальном их семья была идеальна!

Конечно же, они пришли и на день рождения Анджелин. Принесли плюшевые игрушки, конфеты, огромный букет для Камиллы…

Пришли впятером.

Раньше в их дом неизменно являлись одни и те же четверо мужчин. Причем именно этим составом, никогда по одному. Но не сегодня. На сей раз их сопровождала женщина лет тридцати – высокая и очень худая, с роскошными светлыми волосами, зелеными глазами и миловидной улыбкой. От своих спутников она выгодно отличалась какой-то искренней доброжелательностью…

– Это Софи, – представил ее Антонио.

Все, больше ничего не сказал. Ни чьей она является супругой, ни почему вдруг решила явиться сюда. Камилла в этот момент держала на руках дочь и невольно прижала малышку покрепче к себе. Ну вот зачем он так? Раньше секретов не держал, да и сейчас между ними нет тайн, только вот эти его дружки все портят!

– Рада знакомству, Камилла, – учтиво кивнула блондинка. – Я много о вас слышала – как об эталоне прекрасной матери.

– Спасибо, польщена.

– А малютка Анджелин просто прекрасна! Можно мне подержать ее?

Камилла хотела отказать, но строгий взгляд мужа заставил ее прикусить губу и передать ребенка. Нет, правда же, нет причин быть такой упрямой и настороженной! Тем более что Софи приняла малышку спокойно, чувствовалось, что обращаться с детьми она умеет.

– Ого, тяжеленькая принцесса! И такая крепенькая, уже совсем большая!

– Еще не совсем, – один из мужчин как-то странно ухмыльнулся. – Есть куда расти!

Софи его проигнорировала:

– Здоровенькая, радует маму с папой! Очень важно, чтобы дети были здоровы, это главное, что нужно для счастья.

– Она абсолютно здорова, – поспешил заверить их Антонио. – За этот год вообще ни разу не болела!

Вот зачем он так себя ведет? Чуть ли не оправдывает перед ними собственного ребенка!

Камилла, несколько раздраженная поведением мужа, забрала девочку обратно. Не слишком демонстративно, но решительно.

– Извините, нам надо поприветствовать других гостей! – пояснила она. – А делать это без виновницы торжества я не могу!

– Конечно, не смеем вас задерживать!

Другие гости у нее никакого негатива не вызывали. А эти пятеро продолжили держаться особняком, иногда подпуская к себе только Антонио. И все! Если другие гости пытались общаться с ними, они отстранялись. Это лишь усиливало чувство тревоги в душе Камиллы.

Постепенно она стала все меньше смотреть в их сторону. Не потому что привыкла, просто поняла, что ничего сейчас не сможет сделать. А раз ничего, то к чему терзать себя? Она сделала вид, что все идет замечательно.

Именно это искусственное спокойствие и позволило Софи застать ее врасплох. Камилла на время отдала Анджелин свекрови и наслаждалась одиночеством на балконе. Блондинка тоже вышла туда, прикрыв за собой стеклянную дверь.

– Тоже потянуло к тишине? – Софи выдала очередную очаровательную улыбку.

– Просто пять минут покоя…

– Да, праздники бывают утомительны. Но ваш удался. Вашей дочери очень повезло с родителями – так любят друг друга и ее! Хочу сказать, вы изменили Антонио, в лучшую сторону, конечно. Он стал более ответственным, серьезным, что ли…

Камилла не чувствовала особой признательности за этот комплимент. Но она решила использовать предлог, чтобы узнать хоть что-то:

– Я не знаю, каким он был до меня… Я его знаю только таким.

– Неудивительно. Мужчина часто становится тем, кем он является в глазах любимой женщины.

– Красиво говорите… Но вы-то знаете его давно, можете сравнивать! Кстати, где вы познакомились?

– У нас общее начальство.

– В смысле, вместе работаете?

– Не в прямом смысле. В разных филиалах, но главный босс у нас один.

Вроде бы ответила все нормально и понятно, и все же было в ее глазах что-то такое, что заставило Камиллу смутиться. Она не любила придираться к словам и искать в них тайный смысл, однако тут иначе не получалось.

Софи тем временем сама предпочла сменить тему:

– Антонио упоминал, что вы подумываете вскоре крестить кроху… Это правда?

– Да, собираюсь. Хотя сам он против – вы ведь знаете, он атеист.

– А вы верующая?

– Нет, но моя бабушка была глубоко верующим человеком. Раньше мне казалось, что это глупости. Но когда родилась Энджи, я стала сомневаться. А вдруг не глупости? Знаете, ведь если Бога все-таки нет, хуже ей не станет! А если Он есть, то пусть она будет защищена. Плохого в этом точно не будет!

– К сожалению, бывает иногда. У меня знакомая в прошлом году сына крестила, так несчастный ребенок от всех этих поливаний водой на сквозняке воспаление легких подхватил, еле спасли! Вот и скажите мне на милость: если Бог есть, разве допустил бы он такое? Я почему этот разговор-то завела… Мне запомнились слова Антонио о том, что ваша дочь еще ни разу не болела. Если ей так повезло, то не подвергайте ее напрасному риску!

– Я никогда не думала об этом с такой позиции, – призналась Камилла.

– Антонио эту историю знает, я рассказывала ему. Он ведь возражает против крестин, так ведь?

– Да…

– Вот поэтому и возражает, – заключила Софи. – Задумайтесь: может, в этом он и прав? Я-то не сомневаюсь!

– Спасибо, я… Я подумаю.

На дальнейший разговор у них просто не было времени. Сильвия объявила, что пришло время вручать подарки имениннице – для тех, кто этого еще не сделал. Намекала женщина в первую очередь на себя, и Камилле нужно было присутствовать.

То, что подарила Анджелин бабушка, мгновенно заставило Камиллу позабыть и о разговоре с Софи, и о неприятных гостях…

…От нетерпения Вика аж подпрыгнула на кресле:

– Что подарила-то? Не тяни!

– Я и не тяну. Но тут текст на странице закончился.

В качестве доказательства Агния развернула страницу дневника. Вряд ли оригинальная запись так и заканчивалась, просто неизвестный составитель не удосужился добавить последнюю часть.

– Издевательство какое-то! Дальше точно ничего нет?

– Из дневника – ничего, тут дальше какая-то газетная вырезка идет. На английском. На вот, сама почитай.

Заметка была совсем короткой, на состарившейся от времени бумаге. В ней сообщалось, что модельер Сильвия Карье сделала своей годовалой внучке неслыханный подарок – эксклюзивное украшение под названием «Щелкунчик». Кулон в виде грецкого ореха в натуральную величину – только из чистого золота. Но самым дорогим в нем было не это. Одна из половинок ореха была надколота, изнутри на мир смотрел чистой воды бриллиант.

Снимок в газете был скромным и не слишком впечатляющим. Однако если прикинуть стоимость такого украшения, то можно было найти немало людей, готовых за него убить…

* * *

Максим понимал, что пора бы уже свыкнуться с ролью «хозяина жизни» – «сильного мира сего», или как там это называется? Но у него это не получалось. Слишком уж хорошо в память впились тернии, через которые пришлось пройти к этим звездам. Поэтому в огромном прохладном коридоре больницы он чувствовал себя скованно. Словно он вот-вот привлечет внимание санитаров, они скрутят его и отправят за одну из ободранных, но таких крепких дверей!

Вздор, конечно. Здешние пациенты редко просто так ходят по коридорам, и вообще они специфическая публика. Дорого одетого молодого парня вряд ли кто-то спутал бы с одним из них. И все равно атмосфера этого места давила, хотелось побыстрее выбраться отсюда.

А может, и не в месте было дело… Он ни на секунду не забывал, ради кого сюда пришел. Максим бы никому не признался в этом, но страх по отношению к ней все еще оставался в его душе. За несколько лет сводная сестра стала для него воплощением всего худшего, что может случиться в жизни, – предательства, боли, страдания и унижения. Он обещал себе никогда не пересекаться с ней, не смотреть больше в ее глаза… А вот не получилось.

– С вами все в порядке? – поинтересовалась крепкая санитарка, приставленная сопровождать его. – Бледный вы какой-то!

– Я всегда такой.

– Что, совсем на солнышке не бываете?

– Не берет оно меня, – усмехнулся Максим. – Со мной все нормально, правда. Пойдемте дальше.

В этой психиатрической больнице не было страдающих от депрессии офисных сотрудников или дам с легкой формой анорексии. Сюда вообще никто добровольно не приходил, да и неопасных больных сюда не отправляли. В этой больнице не столько лечили, сколько ограждали мир от потенциальных или уже реализовавшихся убийц, садистов и насильников.

Но даже среди них Нина Лисицына стояла особняком. Она практически не двигалась, содержалась в отдельной палате. Максим настоял, чтобы за ней ухаживали – регулярно мыли, помогали с естественными потребностями, делали массаж от пролежней. Так хотел бы ее родной отец… и отчим Максима. Но на большее он не решался. В палате Нины находилась только кровать и медицинское оборудование.

Это стало для нее худшим наказанием, чем любая тюрьма. Не просто изуродованная, но и потерявшая возможность двигаться, запертая в четырех стенах… И это после того, как она поверила, что стала вершительницей чужих судеб! Женщина была не готова к подобной участи. Она объявила голодовку, но это привело лишь к тому, что ей стали вводить внутривенно питательные смеси.

– Вот тут она, – санитарка постучала кулаком по мощной деревянной двери. Слишком серьезная преграда для едва двигающейся женщины, но так надо, такие правила. – Вы уверены, что мне не нужно пойти с вами?

– Уверен.

На самом деле Максиму очень хотелось, чтобы его кто-нибудь сопровождал. И даром что Нина не может на него напасть, страх-то все равно остается! Но Марк был прав: при посторонних она точно не будет разговаривать. А если они останутся наедине, шанс все еще есть.

Дверь перед ним открылась, пропуская в полумрак палаты. Воздух внутри оказался душным, спертым, свет обеспечили в необходимом минимуме – всего-то одна лампочка, да и та рыжая какая-то.

У крошечного подвального окошка располагалась кровать, на которой лежала Нина. Теперь в ней едва можно было узнать живого человека… Несмотря на все питательные смеси, без обычной еды она жутко похудела, и на скелетообразном теле ее обожженная кожа смотрелась особенно пугающе. Волос по-прежнему не было, щеки запали, и только глаза горели на ее лице привычной яростью.

– Ты… – прохрипела Нина. Судя по всему, она уже давно не использовала голос по назначению. – Зачем ты пришел сюда? Кто тебе позволил?! Я тебя не звала! Решил порадоваться, увидеть, во что ты превратил мою жизнь?!

Датчики показывали, что ее пульс ускорился. Не до критического уровня, но вполне ощутимо. Это была опасная тенденция, если учитывать, что прошлый серьезный приступ, устроенный диверсией Евы, и оставил ее парализованной.

– Спокойно, я пришел не издеваться! Я по делу. Мне есть о чем поговорить с тобой.

– А мне с тобой не о чем говорить!

Глупо ей объяснять, что он к ее бедам не имеет отношения. Что если бы она не взялась убивать несчастных девушек, если бы не уничтожила родного отца, все было бы хорошо. Она не поверит и не поймет, так зачем пытаться? Вместо этого Максим перешел к сути:

– Мне нужна твоя помощь. Если не откажешь, можно поговорить о награде.

Она все еще смотрела на него с ненавистью и все же ответила спокойней:

– Тебе? Моя помощь? Вот это уже интересно! Что же могло понадобиться моему здоровому, а теперь еще и богатому братику от забытой старшей сестры?

– Я тебя не забывал…

– Да, ты превратил мою жизнь в ад! Лучше бы забыл, честное слово!

– Нина, не начинай… Мне нужна информация о Павле Некрасове.

– А я тут при чем? Думаешь, мы все это время нежно переписывались, он мне открытки к праздникам присылает?

– Нет. Но думаю, что ты про него знаешь больше, чем родная мать. Ты ведь не доверяешь людям…

– Не без причины!

– Может быть. Но, уверен, ты и на Некрасова собрала полное досье. Нам очень нужно его поймать, а он спрятался.

– Естественно, он же себе не враг, чтобы перед вами с красным флагом бегать!

– Он и без флага не бегает. Но нам очень нужно найти его, и без тебя это вряд ли возможно.

На сей раз она не торопилась с ответной репликой. Чувствовалось, что Нина продумывает возможные варианты – как шахматист партию. Это напрягало. Максим почувствовал, как вдоль позвоночника стекают капельки пота, хотя в палате было совсем не жарко.

Наконец она сказала:

– Ты ведь понимаешь, что я не буду делать это из любви к вам. Я по-прежнему считаю вас уродами. Некрасов мне тоже глубоко безразличен… Хотя нет, за то, что он меня бросил, я бы не отказалась сломать ему обе ноги. Но моя неприязнь к нему все равно слабее, чем желание посмотреть, как ты захлебнешься собственной кровью. В чем мой интерес?

Максим с трудом сдержал вспышку злости. Возможно, она заметила его реакцию, но еще больше показывать гнев он не хотел. Нине ведь только того и надо: взбесить его, заставить потерять контроль. Нет, не заслужила она такого шоу!

– Свой интерес назови сама. Сразу предупреждаю: захлебываться кровью я не собираюсь.

– Жаль, но я ожидала чего-то подобного, – вздохнула женщина. – Что ж, давай посмотрим… Я не могу дать гарантии, что вы поймаете Некрасова по моим наводкам.

– Считаешь, что он уже выехал из страны?

– Э нет, подожди, братец! Отвечать на твои вопросы я начну, когда мы с тобой договоримся. Так вот… Даже если я все расскажу, вы можете его и не поймать. Мне нужно получить такую награду, которая гарантированно будет моей, даже если у вас ничего не получится.

– О какой награде идет речь?

– Здесь скучновато, – Нина обвела взглядом свою палату. – Ты не представляешь, как долго тянется день, когда ты можешь только пялиться по сторонам! И ничего больше, даже почесаться толком не можешь. Как проводить дни – непонятно, при том, что ты и спать-то толком не можешь. Раз уж вы мне не позволяете умереть, дайте хоть жить нормально! Я хочу кровать, которая может подниматься и опускаться – и чтоб я сама управляла этим. Телевизор с выходом не менее чем на десять каналов, компьютер с выходом в Интернет и книги, которые я буду заказывать. Кстати, приставьте ко мне нормальный персонал, эти боровы меня уже задолбали!

Она говорила уверенно – таким тоном отдает приказания царица. Но Максим чувствовал, что она насторожена. Она видит перемены в нем и таким его не знает… Поэтому она проверяет, в какую сторону он изменился. Это, да еще недавняя злость, придало ему уверенности.

– Не настолько у тебя ценная информация, чтобы на столько уступок сразу идти. Персонал в больнице ради тебя одной никто менять не будет. Но я могу доплатить здешним санитарам, чтобы с тобой обращались получше. Книги тебе будут приносить по желанию, мне не жалко. Компьютер получишь, но никакого Интернета, хотя программы могу по твоему усмотрению поставить. Телевизор с плеером, фильмы, как и книги, любые, но без выхода на каналы.

– Это почему? – удивилась Нина. – Ладно, Интернет я могу понять – боишься, что я сумею связаться с кем-то из старых знакомых и сбежать. Но телевизор в моей палате чем тебе помешает?

– Тоже связь с миром, только односторонняя. Я понятия не имею, как ты можешь использовать телевизор. Но можешь! Короче, свое предложение я считаю компромиссом. Согласна или нет?

Нина заглянул ему в глаза, и он с легкостью выдержал этот взгляд. Несмотря на остатки прошлого страха. Просто когда найдешь точку опоры, держаться уже несложно…

– Хорошо. Согласна на это. Что ты хочешь знать о нашем Павлике Некрасове?

В принципе она могла и заупрямиться – согласиться отвечать на вопросы только когда ей принесут заказанные развлечения. Но она не стала. То ли хорошо знала Максима, то ли действительно какое-то уважение почувствовала… Кто ж ее разберет!

– Уехал он за границу или нет?

– Я тебе не дельфийский оракул, чтобы такие вещи знать! Но с точки зрения логики и психотипа Некрасова, рискну предположить, что нет. Особой любви к родине он не питает и непременно уедет. Но если его ищут адекватные люди, пока это опасно. Некрасов – перестраховщик, он не будет рисковать. Россия большая, поэтому наиболее вероятное для него поведение – затаиться здесь на годик-два, а уже позже валить, когда его забудут.

– А денег у него хватит на эти годики ожидания?

– Хватит. С деньгами у него все нормально. Не так, как было раньше, но я тебя уверяю – он все еще не гражданин среднего класса.

Если даже Нина это признает, то капитал Некрасов накопил солидный. Что косвенно подтверждает его возможную причастность к той истории в подъезде… и охоте на Вику и Марка. А может, не только на них!

– Где он может прятаться?

– Где угодно… Хоть кустиком в парке притвориться, хоть кочкой на болоте…

– Нина, давай серьезно!

– Какой ты стал скучный! Хотя нет, ты и был скучным. У Некрасова хватало недвижимости – как записанной на него, так и «левой». Если бы он был нужен лично мне, я бы начинала искать его в доме под Кировом.

– Там-то почему?

– Потому что он там вырос. Дом записан на человека с его именем и фамилией, которая чудесным образом совпадает с девичьей матери Некрасова. Какая это фамилия – говорить не буду, сам найдешь. Должен же хоть какой-то элемент интриги сохраняться! Поищи его сам. Если не найдешь – приходи, ты знаешь, где меня найти.

В идеале следовало бы узнать у нее несколько адресов сразу. Но Максиму не хотелось больше здесь оставаться. Даже если эта слабость означала необходимость вернуться позже. Он ведь тогда придет уже с новыми силами!

А сейчас он торопился к выходу, но Нина все равно задержала его:

– Подожди-ка! Теперь и ты мне ответь на один вопрос… Зачем вам так понадобился бедняга Павлик? Только ради обостренного чувства справедливости? Но тогда оно у тебя гипертрофированное, раз ты не полиции дело поручил, а сам полез! Или ты мести захотел? Это я понимаю, хотя в данном случае – довольно глупо. Ради мести тебе было бы логичней придушить меня подушкой прямо сейчас. А Некрасов не участвовал в разработке сценария для тебя, это все мое было творчество!

Она вовсе не оправдывала Некрасова, как могло бы показаться стороннему наблюдателю. Женщина просто не желала делиться достижениями. Ей было важно, чтобы все знали, кто начал эти издевательства…

– На твои лавры он и не претендовал, но… местью занимается как раз именно он. Павел начал охоту, поэтому мне придется остановить его.

На секунду зависла пауза, после которой Нина расхохоталась. Правда, этот звук был больше похож на лай, и Максим не сразу распознал его. А когда распознал – не понял.

– Что здесь смешного? Что на меня кто-то охотится?

– Нет, это как раз было бы мило… Но предположить, что на тебя охотится Некрасов… Да ты и правда придурок!

– Это не предположение, а факт.

– Да? Тогда поздравляю, ты даже факт не можешь правильно истолковать! Я даже знать не хочу, что у вас там произошло. Но на то, что Некрасов никогда местью не займется, я могу поставить свою жизнь! Хотя она уже немного стоит…

– Почему ты так считаешь? Причина есть – из-за нас ведь погиб его племянник!

Нина и глазом не моргнула:

– Андрюха, что ли? Прискорбно, но не более. При любом развитии событий, где может погибнуть сам Некрасов, он не будет думать ни о ком другом. Плевать он хотел на своего племянника… Вы бы хоть сына его родного убили – он бы все равно слинял!

– Это должен быть он, – упрямился Максим. Но былой уверенности уже не было. – Больше некому!

– Мне, в общем-то, все равно. Даже при том, что мне скучно, я не буду выслушивать твои жалобы. Меня от них уже тошнит. Ты можешь мне верить, можешь не верить – мне все равно. Но то, что Павел Некрасов будет вас избегать, как бубонной чумы, мне абсолютно ясно. Ты бы не за этим страусом гонялся, а думал, кому ты еще успел дорожку перебежать!

В принципе в ее словах была логика. Нина хорошо разбиралась в людях, так она и добивалась успеха. Но с чего бы ей делиться реальными знаниями, да еще и когда он не просил? Скорее всего, хочет сбить их со следа, дать Некрасову больше времени! Еще неизвестно, точный ли адрес она назвала… Она на все способна!

Поэтому Максим предпочел ей не верить.

Глава 9

– Там совсем немного осталось, – задумчиво произнесла Агния, потом виновато улыбнулась. – Упс! Я знаю, что мы договорились больше не обсуждать это. Моя оплошность…

Вика воздержалась от комментариев. Она ничего не озвучивала, но думала все равно о том же.

В стопке бумаг, которую она нашла в коробке, осталась всего пара листов. На этом – конец. Можно было притворяться, что они всего лишь поддаются любопытству и все это не имеет никакого отношения к реальности. Но теперь требовалось принять решение.

Это ведь все было на самом деле! Судя по информации из Интернета, Камилла с дочерью пропали без следа, их до сих пор не нашли! Что, если в бумагах будет какая-то подсказка или даже просьба о помощи?

Они обе знали, что это весьма опасно. Потому что история эта темная, да еще и произошла в другой стране с совершенно незнакомыми людьми. Ну куда им лезть в такое? С другой стороны, больше-то никто не знает о случившемся! Да и Сильвия хотела бы, чтобы ее послание обернулось действием… Если, конечно, это она подложила бумаги в коробку.

Девушки так и не смогли прийти к общему решению. Агния предложила отвлечься – посмотреть мебель для нового дома Вики. Им тогда показалось, что это лучший вариант, шопинг ведь универсальное лекарство! Как оказалось, не от всего…

– Ты Даниилу так ничего и не рассказала про эти бумаги? – поинтересовалась Вика, просматривая образцы обоев. Она поймала себя на мысли, что даже не фиксирует в памяти рисунки. Голова была занята другим.

– Нет, как же я могу? Это твоя находка! Я расскажу, если ты решишь, что можно.

– Ага, мне бы кто подсказал, рассказывать или нет… Я понятия не имею, как отреагирует Марк. Мне кажется, что чем больше людей я посвящаю в эту историю, тем более реальной делаю ее для себя. Ведь если я все брошу, многие будут разочарованы! Вот я и молчу пока. А он чувствует… Марк еще удивляется: почему я вдруг так резко потеряла интерес и к свадьбе, и к нашему дому. А я не могу переключиться!

– Думаешь, он будет недоволен всем этим?

– Скорее всего… Не уверена.

В одном Вика не сомневалась: ничего хорошего в чужой истории нет. Она уже чувствовала влияния! Даже теперь, когда они прогуливались по ярко освещенному торговому залу, девушка не могла избавиться от чувства тревоги, словно она шла под конвоем. Ведь явно сказывается то, что она влезла в очередное криминальное расследование!

– Он замечает, что я нервничаю, – добавила Вика. – Но думает, что это из-за той истории с покушением… Ну, в подъезде.

– Та история, насколько я понимаю, скоро завершится. Чем дальше оправдываться будешь?

– Понятия не имею. Может, все-таки дочитаем бумаги до конца?

– Эй, я «за», но финальное решение остается за тобой! Это ведь твоя находка.

– Ловко ты отвертелась, ответственность перекинула.

– Мастерство не пропьешь! – хмыкнула Агния.

Болтая с ней, Вика продолжала оглядываться по сторонам. Людей в зале было много: семейная пара, несколько студентов, пожилая женщина, группа иностранцев, которые сюда чуть ли не как в музей пришли, и приглядывающиеся к ним девушки. Это не считая небольшого отряда консультантов! Никто из них не представляет опасности, наоборот, их присутствие должно дарить чувство защищенности.

Вроде бы все правильно, но откуда тогда тревога?

– Ты что, косоглазие искусственным путем развиваешь? – осведомилась ее спутница.

– Нет, просто… Как-то муторно на душе. Как будто пялится кто-то!

– А почему бы на тебя не попялиться? Вон, чудики эти глаз не сводят, – она кивнула на студентов. – Воспринимай как комплимент!

– Ай, я не о том!

– Тогда предлагаю прекратить интерьерный осмотр! Вижу, ты на него не настроена, а такие вещи должны быть в кайф! Пошли лучше в какой-нибудь кафешке посидим, расскажешь, что тебя гнетет!

– Согласна.

Создавалось впечатление, что кто-то именно этого от них и ждал. Как только стало ясно, что девушки направляются к выходу, прозвучал первый взрыв.

Вика так и не поняла, что произошло. Хлопок был громкий, оглушительный, и со стороны ударила волна горячего воздуха. Запахло паленым пластиком, и одна из частей зала начала заполняться едким черным дымом. Секундой позже прозвучал точно такой же взрыв, только в дальней части помещения, и на этот раз за ним последовали крики…

Все это выглядело слишком сюрреалистично, чтобы поверить в это. Как война среди бела дня, когда ее никто не ожидал! Даже тревога, которая мучила Вику, сейчас не подхлестнула, а парализовала. Девушка понятия не имела, как вообще можно реагировать в этом хаосе!

А вот Агния повела себя иначе. Она, конечно, рассказывала, через какие испытания ей приходилось проходить, но Вика относилась к этому со скептицизмом – до настоящего момента. Потому что такая скорость реакции не появляется просто так!

Она схватила Вику за руку и потащила куда-то в сторону, не обращая внимания на новый грохот. Секундой позже обе они оказались в шкафу: просторном, сбитом из толстых пластов натурального дерева, а потому крепком, как сейф. На этом чудовище висел такой ценник, что к нему прикоснуться было страшно, но теперь это уже не имело значения. Обе девушки легко поместились внутри, и Агния перемотала дверцы изнутри своим шарфом, чтобы они не открылись.

Решение оказалось более чем правильным. За первыми взрывами последовали еще пять хлопков, с более мощной взрывной волной. Один из них был достаточно сильным, чтобы опрокинуть шкаф, но дерево выдержало, защитив их от более серьезных последствий. Вика могла лишь зажмуриться и зажать уши руками, чтобы не слышать этого грохота.

А потом все оборвалось. Тишина наступила так же резко, как и первый взрыв. Вика осторожно открыла глаза и осмотрелась. Шкаф, лежащий на боку, напоминал гроб…

– Ты живая? – тихо спросила она. В темноте разглядеть лицо Агнии было нереально.

Загорелся экран мобильного, давший им необходимое количество света. Агния не только не пострадала, но и выглядела такой же собранной и серьезной, как и раньше.

– Это не несчастный случай, – прошептала она. – Это что-то вроде теракта… В любом случае надо выбираться отсюда. Главные двери заблокированы, сто процентов, но я видела, где вход в подсобку, там может быть запасной выход. Дай свой платок!

Вика все еще ничего не понимала, но послушно смотала с шеи шелковый платок. Агния достала из сумки бутылку питьевой воды, смочила сперва платок Вики, потом – свой шарф.

– Держи. Прижимай к лицу, там сейчас такой дым будет… Лучше им не дышать. Иди за мной, я помню дорогу. И ради бога, не пытайся помочь всем раненым! Тот, кто устроил это, или уже здесь, или скоро прибудет. Мы поможем всем, если приведем полицию!

– Я все это понимаю, но… Как ты можешь оставаться такой спокойной?!

– Я совсем не спокойна, ты ошибаешься, – усмехнулась Агния. – Просто у меня дома двое детей, которые вряд ли планируют вырасти сиротами. Мне нельзя умирать! Погнали.

Спорить с этой уверенностью не хотелось. Вика замотала лицо и последовала за Агнией, уже открывшей дверцу.

В торговом зале по-прежнему царил хаос, но уже другой: тихий, мрачный, болезненный. Освещение почти полностью погасло, работала лишь пара ламп. Помещение заволок густой дым, мелькали всполохи пламени, но недостаточно сильного, чтобы стать серьезным пожаром. Были видны пятна крови, стонали люди, многие пострадали…

Но не все! В клубах дыма ловко и совсем не растерянно мелькали мужские фигуры. Попадаться им на глаза совсем не хотелось, а они словно искали что-то… или кого-то.

– Пригнись! – Агния заставила ее опуститься за тлеющий диван.

– Это же… те иностранцы!

– Они самые… вот выродки… Слышишь, о чем они говорят? Ты же у нас переводчица, постарайся!

– Ты тоже английский знаешь!

– Они не на английском!

– И то верно, на французском… Кажется, ищут кого-то… Девку… Черт, а не нас ли они ищут?!

Ситуация окрашивалась совсем уж в мрачные тона. Вика внезапно вспомнила, что в ее квартиру тоже пытались проникнуть мужчины, похожие на иностранцев, позже расстрелявшие соседку. Кого Некрасов вообще нанял?!

– Может, и нас, но это не повод здесь оставаться!

– И то верно, – кивнула Агния. – Держу пари, у них и противогазы есть, и все преимущества… Нельзя, чтоб нас увидели!

Дым душил и выжигал глаза, страшно хотелось кашлять, но немного помогал смоченный платок. Плюс ситуации был лишь в том, что дым обеспечивал им достойную защиту от посторонних глаз. Пока нападающие осматривали раненых, они пробирались к дверям подсобки. Судя по всему, организаторы этого погрома и не думали, что кто-то сохранит возможность двигаться самостоятельно, поэтому были не слишком внимательны к окружению.

А девушки буквально ползли среди искореженной мебели, обломков штукатурки с потолка и тлеющего дерева. Один раз на их пути попалось тело, и Вика чуть не вскрикнула. Агнии пришлось повернуться к ней и еле слышно прошептать:

– Мертвый. Не ори. А то и мы такими же будем!

Они добрались до подсобки и только там решились подняться на ноги. Агния прикрыла за ними дверь, но полностью закрывать не стала, чтобы щелчком не выдать свое присутствие. Сюда разрушение не дошло, в помещении по-прежнему теснились коробки с разобранной мебелью – чьи-то привезенные заказы.

– Ты уверена, что отсюда есть выход на улицу? – спросила Вика.

– Должен быть. Весь этот хлам явно не через торговый зал проносили! – Агния кивнула на коробки. – Вот только… Эти козлы все достаточно профессионально организовали! Поверить не могу, что они не учли служебный вход, что-то тут не так.

Вика выглянула через приоткрытую дверь обратно в зал. Темные фигуры все еще метались среди дыма, но их движения стали более резкими и раздраженными. Видно, никак не могли найти ту, за кем пришли… Да оно и понятно!

С улицы донесся вой полицейских сирен. А может, пожарных?.. Вика их на слух не отличала, а по логике, должны были быть и те, и другие. Вместо того чтобы кинуться к главным дверям, нападавшие спешно начали продвижение в дальнюю часть зала – к подсобке…

Это многое поставило на свои места. Агния права, они не пропустили такой важный элемент планировки. Они оставили его как путь к отступлению! Скорее всего, полиция пока не знает, что это был не случайный взрыв и нужно кого-то ловить, поэтому в первое время здание оцеплять толком и не будут! А возле служебного входа уже все готово к отступлению.

Если бы они с Агнией побежали вниз, то, скорее всего, уже оказались бы в руках их сообщников. Но теперь все будет иначе!

Агния, видно, тоже поняла это, поэтому, когда Вика потянула ее за собой к нагромождению коробок, ни о чем не спрашивала. Хорошо спрятаться здесь невозможно: при всем обилии хлама по-настоящему укромных уголков нет. Остается лишь надеяться, что поиска с пристрастием не будет!

Они едва поместились под поставленными под углом коробками, когда дверь распахнулась, нападавшие стали двигаться к выходу. Вике казалось, что ее в любой момент заметят – вот же она, на виду! Сердце колотилось оглушительно громко, в легких заканчивался кислород… Ей оставалось только ждать.

Всего их было пятеро, на двоих она заметила форму сотрудников магазина. Хотя, скорее всего, это была маскировка – что еще раз подтверждает спланированность их действий.

Через пару минут после того, как они пронеслись по подсобке, снова стало тихо – даже эхо их шагов по служебной лестнице больше не доносилось. Но это ненадолго, скоро сюда доберутся спасатели!

– И что теперь? – поинтересовалась Вика. – Тоже выберемся по служебной лестнице, чтобы нас не поймали тут?

– А чего нам бояться? Мы вообще-то жертвы!

– Да, но мы пострадали меньше всех! Это покажется подозрительным!

– Ничего не покажется, расскажем как было, – отмахнулась Агния. – Поверь, если мы удерем сейчас, еще больших неприятностей огребем. Даже если камеры наблюдения в зале отключены или уничтожены, камеры наблюдения над входом сохранились – и на них мы есть! Если они поймут, что мы меньше других пострадали, да еще и поспешили удрать, будут вопросы!

– Ладно… доверюсь твоей интуиции!

– Это не интуиция, у меня муж – адвокат, если кое-кто забыл! Надо разбираться с такими проблемами сразу, даже если следователь попадется твердолобый. Ты знаешь, если вот эти ниндзя недоделанные действительно охотились за тобой и мной, у нас проблемы посерьезней, чем упрямство полиции!

* * *

Хотелось обнять ее и не отпускать. Вообще. Потому что вот так оставишь в очевидной безопасности, среди бела дня, с подругой – а потом узнаешь, что она оказалась в самом сердце теракта!

Марк прекрасно понимал, что вечно следить за ней не получится. Но сейчас, в эту секунду, хотелось верить, что и невозможное случается!

– Задушишь ведь! – пожаловалась Вика. – Это и есть твой гениальный план? Придушить меня, чтобы уже точно никуда не делась? Так не переживай, за тебя это другие сделают!

– Типун тебе на язык, дурища! Ты меня до инфаркта довести хочешь?

– Молод ты еще для инфаркта!

– Да? Твоими стараниями возраст отойдет на второй план!

– Конечно, я во всем виновата! Мне, знаешь ли, тоже умирать не слишком хочется!

Когда она напоминала об этом, даже в шутливом тоне, Марку становилось не по себе. Он ведь обязан ее защищать! Это часть того, что называется «быть семьей».

Некрасов определенно зашел слишком далеко. Это какая-то беспредельная наглость… Не только в покушениях на нее, а в самом способе! Сначала его придурки без особой причины расстреляли несчастную соседку. А теперь вот вообще магазин разгромили! Он уже знал, что два человека погибли, остальные в больнице. Их жизни ничего не угрожает, так ведь от этого не легче!

Полицейские попробовали проявить настороженность в отношении девушек – почему это Агния и Вика отделались только синяками и царапинами? Уж не соучастницы ли они? Но приехавший на место Даниил все расставил по своим местам, поэтому уже сейчас проблем с законом опасаться не приходилось.

Даниил, кстати, тоже был не в восторге от случившегося. Вернувшись домой, они с Агнией заперлись в спальне, и беседа определенно шла на повышенных тонах. Близнецы подкрались к комнате родителей и двумя испуганными сусликами сидели у дверей, пока их не увела Хельга, гармонично вжившаяся в образ няни.

Марк не мог злиться на Вику. Вообще. Не просто потому что понимал, что здесь нет ее вины, – страх не оставлял места для других чувств. Что, если бы Агния не среагировала вовремя? Если бы их задело взрывной волной? Или те выродки все-таки нашли бы их? А его не было рядом!

Тогда все, всему конец…

– Хватит смотреть на меня со слезами на глазах! – возмутилась Вика. – Со мной все в порядке! Надо подумать, как это остановить!

– Я остановлю. Об этом не беспокойся.

Они уже проверили слова Нины Лисицыной и нашли дом, о котором она говорила. Это не гарантировало успех. Во-первых, эта стерва могла и обмануть. Во-вторых, не факт, что Павел спрятался именно там, сама Лисицына никаких гарантий не давала. Но это серьезный след!

Если повезет, там все и закончится!

– О, вы еще здесь? – В гостиную заглянули Агния и Даниил.

Несмотря на довольно громкую ссору, сейчас оба выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью. Видимо, конфликты в этой семье решались так, чтобы все стороны были довольны.

«Итальянские страсти, блин, – невольно подумал Марк. – Надо и нам так научиться…»

Они ведь тоже почти семья. Несмотря на недавние события, он и не думал отменять свадьбу. Они все равно поженятся, несмотря на Некрасова и прочих недоумков! Ну а дальше… дальше он надеялся на появление новых членов семьи, хотя обсуждать это с Викой пока еще рано.

– Мы еще здесь, и у нас все нормально, – откликнулась Вика. – У меня вообще все нормально, когда рядом ничего не взрывается и в меня не стреляют! Привыкла как-то быть живой, знаете ли…

– Не самая вредная привычка, – пожал плечами Вербицкий. – Марк, можно тебя на секунду? Оставим дам наедине.

– Этих дам наедине лучше не оставлять, а то спецназ вызывать придется!

– Иди уже давай! – подтолкнулся его Вика. – Нянечка мне нашлась!

Они переместились на кухню, оставив девушек в гостиной. Даниил прикрыл дверь.

– Когда ты уезжаешь? – негромко спросил он.

Марк уже рассказал ему, что планирует лично осмотреть дом Некрасова. Можно было бы понадеяться на опрос местных жителей на расстоянии, послать туда проверенных людей… Но он не хотел рисковать. Чтобы быть в чем-то уверенным, надо делать все самому!

– Послезавтра.

– Кто с тобой?

– Служба безопасности группы компаний Лисицына, да и сам он порывается ехать. Скорее всего, я его не отговорю.

– А Вика?

– Она тоже хотела, но тут наши с ней желания не совпадают! Не хочу, чтобы она была там. Если Некрасов ведет себя так нагло на расстоянии, может, он вообще с крышей распрощался! С таким человеком лучше не оказываться в одном доме. Но ты знаешь… после этих взрывов в магазине я уже ни в чем не уверен!

– Не уверен, что это был Некрасов? – уточнил Даниил.

– Я не о том. Не уверен, что оставлять здесь Вику – безопасней, чем брать ее с собой! Я чертовски рад, что Ева уехала, но… Если бы хоть Эрик был здесь, можно было бы на него положиться! А так… Только и остается надеяться, что до нее никто не доберется и сама она никуда не влезет!

Теперь уже он не был уверен даже в этом. Раньше Вика сама избегала расследований, да еще и его винила за неуемное любопытство. А сейчас… непонятно, о чем она думает!

– С ней все будет в порядке, – заверил его Вербицкий. – Пока ты не вернешься, она останется здесь.

– Ты уверен? Если честно, мы с ней боялись злоупотреблять вашим гостеприимством. Мне было бы спокойней, если бы ты присматривал за ней, но все же… За ней все еще могут охотиться. А у вас ведь дети!

– Знаю я, что у меня дети, да и жена не сегодня появилась! Но… В нашей с Агнией жизни бывало разное. Неприятности похуже того, что происходит сейчас. Были случаи, когда нас шантажировали, заставляли отказаться от близких людей. Если мы чему и научились тогда, так это тому, что своих сдавать нельзя. Даже если шантаж прямой и безоговорочный. Когда ты начинаешь подчиняться шантажу – вот тогда проигрываешь по-настоящему, теряешь что-то очень важное. Я по этому пути больше не пойду. При этом я не буду рисковать жизнью своих детей или своей жены. Я научился здраво оценивать свои возможности и отвечать за свои слова. Поэтому сейчас я тебе говорю: я смогу позаботиться о Вике не в ущерб Агнии, Ярославу и Елисею. Веришь мне?

– Верю, – едва заметно улыбнулся Марк. – Спасибо…

Он действительно верил. На первый взгляд Вербицкий ну никак не походил на человека, способного на бескорыстную помощь… но внешность обманчива. Уверенность в его глазах значила больше, чем любые сомнения и рассуждения.

– Меньше переживай, – посоветовал Даниил. – Думай о том, что все это очень скоро закончится. Я согласен, этот ваш Некрасов зарвался. Видно, очень ему дорог был племянник, раз он за него так тельняшку на груди рвет. Но наглость никогда не была гарантией победы! Если что-то пойдет не так или ты поймешь, что собственных сил не хватает, – звони. У меня есть друзья, которые способны помочь.

– У меня, как оказалось, тоже… И я это ценю.

Может, пользоваться такой помощью – не совсем честно, если думать о риске для детей. Но на уровне инстинктов Марк чувствовал, что поступает правильно.

Он вернулся в гостиную и обнаружил там одну Вику. Она стояла у окна и смотрела, как Агния на улице играет с близнецами.

– Дети потребовали материнской ласки, – пояснила она. – А бедная Хельга получила пять минут покоя.

– Она не бедная, ей здесь нравится. Больше, чем работать с Евой.

– Это понятно! Не в обиду Еве будет сказано, но она тот еще монстрик. А у Агнии так хорошо получается… Мне всегда казалось, что если двое детей сразу, то это замученная и несчастная мать… Она такой не выглядит.

– И ты не будешь, – Марк обнял ее за талию. – Уже сейчас готов поспорить!

– Не надо со мной спорить, я это вообще пока не хочу обсуждать! Марк, я тебе кое-что рассказать хотела… Может, тебе не понравится, хотя это вообще неважно…

– Если неважно, но и не слишком приятно, давай потом. У меня сейчас голова только одним занята…

Плохих новостей ему за последнее время и так хватало – с авансом! Вряд ли Вика объявила бы ему о чем-то более серьезном, чем погром в мебельном магазине. Но ему в свете этих событий никакого негатива не хотелось. Все, что может подождать, пускай ждет!

Вику отсрочка не слишком обрадовала, она тяжело вздохнула. Но настаивать не стала:

– Как скажешь… Потом так потом.

– Это ведь точно не горит?

– Нет. Это вообще не мои проблемы, просто хотела поделиться…

– Не надо со мной чужими проблемами делиться! – рассмеялся он. – Давай пока сосредоточимся на том, что касается только нас!

* * *

Эрик задумчиво наблюдал, как счастливое семейство упаковывает сумки в машину. Они выбрали хорошую точку обзора: деревья на холме надежно закрывали их от посторонних глаз, позволяя спокойно смотреть на то, что происходит внизу.

– Надо признать, я впечатлен.

– Чем же? – полюбопытствовал Матиас. – Тем, как я это организовал?

– Нет, что ты сделал все так быстро и точно.

Сама идея с отвлекающим маневром была проста и действенна одновременно. Вредить этой семье Эрик не хотел – они ведь не совершили ничего плохого, и даже пугать их, запирать, оглушать было бы абсолютной несправедливостью. Но и подобрать достойную причину для осмотра дома с их согласия не получалось. Даже деньги открывают не все двери – ведь тогда о его визите сюда стало бы известно слишком многим, а он этого не хотел.

Матиас пошел другим путем. Он оплатил семейству выходные на живописном озере, расположенном достаточно далеко отсюда. При этом поездка представлялась им неожиданно выигранным призом – тут уж помог знакомый Штайна, директор банка. А поскольку конкретно эти немцы отличались повышенной бережливостью, они решили выехать вечером в пятницу, чтобы начать наслаждаться неожиданно свалившимся на них счастьем с раннего утра субботы.

Причем деньги за все это он брать отказался, хотя Эрик предлагал вернуть хотя бы половину суммы. С одной стороны, оно и понятно – Матиас не бедствует. С другой… а с чего бы ему гореть таким искренним энтузиазмом помочь? Только потому, что Марк попросил? В это поверить было проблематично, тем более что Эрик замечал странные взгляды, которые немец бросал в сторону его дочери.

Реальных опасений он не испытывал. Матиас не законченный извращенец, который будет за ней украдкой подглядывать, пока она моется в ванной, и Ева далеко не хрупкий нежный цветок – она не только может постоять за себя, но и напасть первой. Однако ситуация постепенно начинала напрягать.

Семейство наконец захлопнуло багажник и расселось по местам. Скоро автомобиль уже выруливал на дорогу. Но это не означало, что они могли начинать операцию прямо сейчас. Соседи в таких маленьких городках отличаются бдительностью, поэтому стоило все же дождаться темноты.

– Как думаешь, Ева действительно будет все это время сидеть в отеле? – спросил Матиас. – Или она что-то задумала?

– Ну, диверсий на ее счету немало, это я отрицать не могу. Но сейчас она, скорее всего, сделает все так, как сказала. Не могу похвастаться идеальным взаимопониманием между нами, и все-таки я научился оценивать ее поведение.

Эрик действительно считал, что Ева дождется их в отеле. По-настоящему его напрягало другое: почему она не захотела идти с ними? Она сослалась на необходимость присматривать за собакой, но ведь понятно, что это слишком поверхностная причина. Дальнейшие расспросы результатов не дали вообще – девушка сделала вид, что не понимает человеческую речь.

– Она скрытная, – согласился Матиас.

– Не только она. Я бы сказал, в этом вы с ней похожи.

– В смысле?

– Разве не очевидно? Ты ведь тоже чего-то недоговариваешь. Я готов поверить, что ты поехал с нами ради просьбы Марка. Но все остальное?.. Зачем тебе это?

– Я не недоговариваю, – задумчиво отозвался Матиас. – Я, правда, не знаю… Да, есть что-то еще, кроме помощи Марку. Он вообще не о том просил… Но я не могу назвать это даже в своих мыслях.

– Я, кажется, догадываюсь…

– Оставь свои догадки при себе!

Слишком резко он огрызнулся – не смог скрыть эмоции.

– Как хочешь, – кивнул Эрик. – Но… ты должен всегда контролировать ситуацию. Почувствуешь, что контроль уходит, дай мне знать. Вместе что-нибудь придумаем.

– Сам разберусь!

Наступления темноты они ожидали в молчании. Может, оно было и к лучшему – меньше риска выдать себя разговорами. Тем более что Эрика не покидало ощущение, что рядом то и дело кто-то ходит – достаточно далеко, но все же в пределах бокового зрения. Впрочем, ничего конкретного он не рассмотрел, а значит, серьезных поводов для беспокойства тоже не было.

– Пора, – коротко сказал Матиас, когда на улицах зажглись фонари.

– Не слишком ли рано? Еще никто не спит!

– Нет, самое время. Никто и не должен спать, нам главное, чтобы они на нас не смотрели. Они сейчас сидят и пялятся в телевизоры, это даже лучше, чем сон, потому что ночью любой звук слышен, а сейчас у них в домах шумно.

– Тоже верно.

Оба закрыли лица масками – так было нужно, чтобы слиться с темнотой и чтобы никто их не узнал, если все же увидят. Они спустились с холма на задний двор. У соседей действительно горел свет и работал телевизор, а вот в коттедже перед ними было пусто. Видимо, от предложения отдохнуть за счет банка в этой семье никто не отказался.

Замок на двери был примитивный, Эрик ожидал чего-то большего. Ему понадобилось меньше минуты, чтобы обеспечить им доступ в дом.

– Ого, неплохо! – оценил Матиас. – Рука профессионала?

– Любителя, обученного профессионалами.

– Теперь понятно, у кого Ева этому научилась…

– Как ни странно, не у меня, – усмехнулся Эрик. – Но схожесть интересов меня не пугает!

Дом был достаточно большой, недавно отремонтированный и донельзя типичный. Как павильон для съемок каталога об интерьерах. Гостиная с классической мебелью и массой совершенно бездушных дизайнерских сувениров, кухня, спальни… Беспорядок имел место разве что в детской, да и то легкий и стыдливый. В остальном же царило воистину немецкое отношение к чистоте.

Здесь все было новое и чужое, но Эрик не мог избавиться от мысли, что она когда-то жила здесь. Ходила по этому коридору, поднималась по лестнице… смотрела через окно все на ту же улицу. О чем Лена думала – угадать сложно, но ведь это происходило когда-то!

У него было мало сведений о том, как она жила все эти годы, поэтому Эрик был благодарен за каждую крупинку информации. Порой, оглядываясь по сторонам, он даже забывал о цели своего визита сюда. Ему казалось, что вот-вот где-то рядом мелькнет ее тень… Ведь если бы все пошло по-другому, у них была бы нормальная семья! Может быть, такой же скучный, но все равно любимый дом…

Матиас от приступов ностальгии не страдал и бесцеремонно вернул Эрика к реальности:

– Ну а дальше-то что? Вот, проникли. Что ты здесь искать собрался?

– Я пока не знаю, но это нужно найти в самом доме – не в мебели, это точно.

– Короче, конкретного плана у тебя нет…

А какой здесь может быть конкретный план? Эрик и рад был бы получить от Лены более конкретную подсказку, так ее не было! Хотя Лену тоже можно понять: она не была уверена, что подсказка эта не попадет в руки Аворио.

Поэтому теперь им приходилось импровизировать. Они осматривали доски пола, простукивали стены и ступеньки лестницы, проверяли, нет ли замаскированных тайников. Эрик отказывался верить, что на самом деле Лена ничего ему не оставила и он сам все это придумал.

Он как раз осматривал спальню нынешних хозяев дома, когда Матиас положил ему руку на плечо, привлекая внимание…

– Можешь не подкрадываться?! – Эрику едва удалось сдержать голос на нужной громкости.

– Тихо ты, а я и не подкрадывался. По ходу, у нас компания.

– Они все-таки вернулись?!

– О нет… все гораздо интересней!

Они подошли к лестнице, откуда открывался вид на первый этаж. И там, в темноте, Эрик увидел мерцание лучей фонариков.

– Это что, грабители? Или хозяева с электричеством распрощались?

Для хозяев они вели себя слишком сдержанно, для грабителей – нагло и непрофессионально. Хотя… далеко не все уголовники отличаются интеллектом!

– Мне не нравится, что они появились тут именно сейчас, – заметил Матиас. – Судя по хлипкому замку на дверях, с криминалом здесь не слишком знакомы.

– Считаешь, что они нас преследуют?

– Очень может быть.

Подтверждений у его версии хватало. Люди, возившиеся внизу, не стремились собрать ценности или устроить погром. Они просто осматривали комнаты, но не с той тщательностью, с которой это совсем недавно делали Эрик и Матиас.

Такого поворота Эрик не ожидал. Здесь некому за ними следить! Хотя… за Леной следили всегда. Как и за ним. Одни и те же люди! Он позволил себе расслабиться под защитой времени – все закончилось со смертью Аворио, угрозы больше нет. А угроза взяла и напомнила о себе сама!

Правда, для представителей Организации они работали слишком кустарно и коряво. Но Эрик не считал это поводом для неосторожности. Он уже один раз расслабился!

– Что будем делать? – поинтересовался Матиас. – Они вот-вот будут подниматься… Нападем на них?

– Мы не знаем, сколько их человек. Да и драться они, вероятно, умеют лучше, чем следить… Нам нужно отступить.

– А как же послание Елены? Вернемся сюда завтра? Но завтра – последний шанс проникнуть сюда, потом я эту семейку из дома уже не вытащу!

– Сейчас нам нужно оторваться от этих людей, вот первоочередная задача! Давай за мной.

Осматривая спальню, он заметил небольшую нишу у двери, где можно было неплохо укрыться в темноте. Вдвоем с Матиасом было тесновато, однако и ждать долго не пришлось. Очень скоро лучики света появились на лестнице.

Нападать на этих людей хотелось все меньше. Их трое, да еще и здоровенные все… Эрик и Матиас тоже хрупкостью комплекции не отличались, и все же численный перевес тут стал бы решающим.

Зато со слежкой и поиском эти верзилы справлялись не лучшим образом. Они держались вместе и сразу направились в ту комнату, дверь в которую осталась приоткрытой. Впрочем, дверь в хозяйскую спальню тоже не была плотно притворена, однако увидеть это с лестницы было сложнее.

– Ни звука! – предупредил Эрик.

Они покинули свое укрытие и стали спускаться по лестнице, быстро и тихо. Сам Эрик учился так двигаться, а вот то, что Матиас тоже на это способен, не могло не удивлять. Хотя возможность быть избитым неплохо мотивирует…

Те трое тоже воспользовались задней дверью, что лишь подтверждало теорию о слежке. Когда они оказались на заднем дворе, Матиас собирался сразу же двинуться к холму, но Эрик задержал его.

– Подожди-ка!

Закрыть замок заново было просто, сломать – еще проще. Теперь открыть эту дверь будет проблематично даже с ключом, проще выломать! Как раз то, что ему нужно.

Закончив возиться с замком, он достал из кармана телефон. Здешние стражи правопорядка отвечали быстро.

– Алло, полиция? В дом по соседству с моим пробрались какие-то люди! Трое! Нет, не жильцы – те как раз сегодня уехали! Быстрее приезжайте, записывайте адрес…

Матиас все это время безмолвно наблюдал за ним. Только когда Эрик закончил разговор, он прокомментировал:

– Неплохо. Не боишься, что тебя вычислят?

– Я этот номер использую для связи с достаточно влиятельными людьми, – отозвался Эрик. – В их интересах то, чтобы меня по нему невозможно было вычислить. А они о своих интересах пекутся будь здоров как! Поехали, надо возвращаться в отель!

– Остаться здесь и посмотреть шоу не желаешь?

– Нет, у нас на это нет времени! Раз следили за нами… и если это были те, о ком я думаю… Ева не должна оставаться одна!

Матиас, до этого усмехавшийся, не просто посерьезнел – побледнел. Это подтверждало догадки Эрика лучше, чем любые слова.

Глава 10

За Агнией было забавно наблюдать, когда она говорила по телефону. Словно не понимая, что на нее смотрят, девушка ходила туда-сюда по комнате, кивала и мотала головой, чтобы подкрепить свои аргументы, и активно жестикулировала. Только теперь Вика понимала, откуда у Лисенка взялась привычка бегать по комнате с игрушечным телефоном…

– …Все по графику? Отлично! Нет, все еще на нервах. В расследование смерти Тони не вмешиваюсь, муж запретил… А твой тебя из Парижа не выпускает? И правильно делает! Но мы ведь успеем закончить вовремя? Я тебе верю, смотри мне!

Все это время Вика сидела на широком подоконнике, который был покрыт подушками – что превращало его в весьма удобную лавочку. Библиотека в доме Вербицких вообще была оформлена уютно, прямо как в каком-нибудь старинном особняке. А из окна можно было наблюдать ее собственный дом, в котором полным ходом шел ремонт.

Наконец Агния закончила разговор и отложила телефон в сторону.

– Пошив платья идет полным ходом! – торжественно объявила она. – Женька все из своего Парижа контролирует!

– Париж уже ее? Свой собственный?

– А то! Русские не сдаются! Ей портнихи регулярно присылают фотоотчеты. Говорит, что твое платье получается великолепно, даже лучше, чем оригинал. Скоро будет первая примерка!

– Здорово…

– Прозвучало не слишком убедительно, – Агния присела рядом с ней.

– Прости, я не хотела тебя обидеть… Просто сейчас у меня не получается радоваться. Я знаю, что свадьба – это важно, один раз в жизни бывает. Но сделать это центром внимания не получается.

– Я понимаю, но… так всегда бывает. Мы вон с Дани вообще в больнице поженились! То есть планировали прямо как вы – он мне предложение с кольцом сделал и все такое. Естественно, думали, что будет и ресторан, и белое платье. А в итоге пуля – больничная койка – заключение брака, пока снова не помешали.

– У тебя потом празднование было!

Агния не стала отпираться:

– Да. Но глобально все пошло совсем не так, как мы ожидали. Поэтому не заставляй себя искусственно радоваться чему-то. Но и за Марка не беспокойся.

К своему стыду, Вика была вынуждена признать, что и не беспокоится. То, что он поехал лично разбираться с Павлом Некрасовым, – объективно серьезный повод для волнения. Но страха в душе почему-то не было.

Да и сам этот Некрасов не сильно ее пугал. Вика понятия не имела, почему он взъелся на нее – она со смертью его племянника меньше всех была связана! Она знала, что его действия ужасны, а воспоминания о взрывах в магазине до сих пор заставляли ее вздрагивать. Все же связать эти беды с именем Некрасова не получалось на подсознательном уровне.

Она предпочитала думать лишь о том, что, когда Марк разберется с ним, все закончится. Гораздо больше эмоций ей дарили бумаги, случайно оказавшиеся в ее руках…

– Агния, я хочу прочитать…

Она не стала уточнять, что именно, сама поняла.

– Прямо сейчас?

– Да.

– В принципе нормальное время. Мелкие только-только улеглись спать, они мешать не будут, а Дани только к вечеру вернется. Сейчас все принесу!

– Давай…

Оставались последние страницы. Понятно, что ради них это все и создавалось, однако близость финала почему-то не радовала.

Агния вернулась в библиотеку, закрыла за собой дверь и устроилась в широком кресле.

– Тут снова на французском, – предупредила она. – Блин, вот ведь не думала, что первая моя настоящая языковая практика будет такой!

– Читай уже…

«Дорогая Сильвия!

Я знаю, что мы с вами никогда не были близки. Поначалу я совсем вам не понравилась, хотя вы были достаточно вежливы, чтобы скрыть это. Но я знаю также и то, что вы по-настоящему любите Анджелин, а она вас просто обожает. Поэтому, прошу, дочитайте это письмо до конца, даже если его содержание вам не понравится. Я долго молчала, а больше уже не могу. Мелочи накапливаются, их вес слишком велик для меня одной.

Никому, кроме вас, я бы не решилась рассказать об этом. Но вы тот человек, который знает Тони лучше всех. Только на ваше мнение я и уповаю.

Я знаю, что все мои подруги считают нас с ним идеальной парой. Да и моя семья тоже! Мы никогда не ссоримся, он очень заботится обо мне и Энджи. Я никогда не была сторонницей публичного обсуждения проблем, поэтому и делала вид, что все прекрасно. Тем не менее есть вещи, которые очень меня настораживают.

Он не позволяет мне ругать Анджелин. Совсем. Каждый раз, как только я пробую на нее голос повысить, он очень сердится на меня. Он делает все, чтобы отвлечь мое внимание от конфликта, а потом мне бывает уже поздно ее ругать – она забывает, что сделала. Это не простое баловство любящего отца, Сильвия. Если бы он просто баловал ее, я бы терпела, хотя меня не радует роль «злого полицейского», который должен постоянно объяснять ребенку, что делать нельзя, и критиковать малышку. Но это ладно, с этим я бы еще могла как-то жить.

Меня пугает сама мотивация Тони!

– Как она вообще должна жить в этом мире? – спрашиваю я. – Кого ты пытаешься вырастить без элементарного воспитания? Избалованную принцессу, тепличное растение?

А он как ни в чем не бывало отвечает:

– Какая разница, какой она вырастет – капризной, сильной или тепличной? Свою роль в этой жизни она выполнит в любом случае!

Он это часто повторяет и делает вид, что шутит, Сильвия. Но вы бы видели его глаза в этот момент. Я знаю своего мужа, знаю, когда он шутит. Он абсолютно серьезен в такие моменты, пусть хоть сто улыбок на лицо нацепит!

Те его странные дружки все еще приходят в наш дом. Вы их не любите, и они об этом тоже знают, поэтому и выбирают время, когда вас нет. Они всегда подзывают к себе Энджи. Но они никогда не говорят с ней, ни о чем не спрашивают, не интересуются ни у меня, ни у Тони ее успехами. Они просто смотрят на нее! Другие так наблюдают за котенком или щенком, а эти – за моей дочерью. Если я уношу ее из комнаты, Тони потом выговоры мне устраивает. Я стараюсь заранее узнавать, когда они придут, и увозить Энджи из дома, но получается так не всегда.

Он взял моду обрезать ей волосы! Один раз я случайно зашла в комнату и увидела, как он делает это. Взял большие ножницы и обрезал прядь ее волос!

– Зачем тебе это?

– Чтобы она всегда была со мной, – так говорит он. – Другие ведь носят фотографии детей в бумажнике! Но по мне, так это довольно глупо. Я хочу, чтобы ее волосы все время были со мной, чтобы я чувствовал ее тепло, ее запах… Понимаешь?

– Понимаю…

На самом деле я ничего не понимала. А позже, причесывая Анджелин, я обнаружила, что не хватает еще нескольких прядей. Ведь волосики у нее теперь длинные, красивые и чудесно вьются! Обрезанные пряди видно сразу: от них пара сантиметров у кожи остается. Куда он таскает волосы нашей дочери и, главное, зачем? Я просто боюсь это у него спрашивать. Тони очень мил и любезен со мной, когда у нас все идет хорошо. Но если я задаю вопросы, которые он считает неправильными или неловкими, он сразу злится. И злится очень серьезно!

Однажды он вернулся домой поздно, вас тогда не было – вы уезжали в Милан, а Энджи спала. Я же уснуть не могла. На улице шел сильный дождь, я волновалась за него и хотела дождаться во что бы то ни стало.

Дождалась! Он вернулся спокойным, как будто в обычное время. Сказал, что был с друзьями, с какими – не уточнил. Но я не ревнива, я не о том думала. На рукаве его рубашки я заметила несколько довольно крупных красных пятен – кровь, я это сразу поняла! Он не увидел их сперва, потом разглядел. Я видела его растерянный вид… Поняла, что он хочет соврать мне. Подбирает слова, думает, какая версия будет звучать наиболее правдоподобно…

Меня это оскорбило и напугало одновременно. Оскорбило – потому что раньше, как мне казалось, лжи между нами не было. Мы еще до свадьбы договорились, что никогда не будем врать друг другу! Я это обещание выполняла всегда. А он, получается, не смог? А напугало меня это потому, что речь ведь шла о крови! Что такого могло случиться, что он должен скрывать это от меня?

– Что это? – повторила я свой вопрос. Спокойно, чтобы муж не переходил на агрессию, за ним такая привычка водится в последнее время.

– Всего лишь царапина, не переживай.

– Да, но крови довольно много!

– Потому что размазалась по рубашке. Сущая мелочь, Ками, не нужно из этого делать что-то особенное! Царапина такая крохотная, что я ее даже не заметил.

– Все равно, дай посмотрю!

– Не майся ерундой, пойдем лучше спать, мы оба устали!

От меня не могло укрыться, как отчаянно он хотел закрыть эту тему. Поэтому я притворилась, что поверила ему. Хотя крови там определенно было слишком много для обычной царапины! Она не просто «размазалась по рубашке», она пропитала ткань насквозь. Я не могла проигнорировать этот факт. Чтобы натекло столько крови, нужен был большой глубокий порез, а не маленькая царапина!

Он заснул почти сразу. Похоже, и вправду сильно вымотался, как после сложной физической работы. Я же не могла сомкнуть глаз. Когда прошло около часа и я убедилась, что он спит крепко, я осмотрела его руку. Там ничего не было, Сильвия! Когда я пишу «ничего», я это и имею в виду: не то что пореза, сопоставимого с этими пятнами крови, даже царапины не было.

Это была не его кровь! Думаю, если бы у него было больше времени на размышления, он бы вообще соврал мне, что это не кровь. Но он реально не заметил, что те пятна остались на его рубашке, и мой вопрос застал его врасплох.

Чья это была кровь? У меня нет ответа, нет даже предположений. Всю ночь я не могла заснуть, все думала об этом – снова и снова. Ничего придумать я не смогла, но находиться рядом с ним мне стало просто страшно. Я все еще улыбаюсь ему и говорю, что все у нас хорошо. Но когда он смотрит на меня, внутри у меня все сжимается. Когда он берет на руки Анджелин, мне хочется плакать.

Я не знаю, что он делал той ночью. Подозреваю, что в этом как-то замешаны его дружки – вы знаете, о ком я. Завести об этом откровенный разговор я боюсь, да Тони в последнее время и не склонен к откровенности.

Поэтому я прошу помощи у вас. Вы его хорошо знаете, он вас любит и доверяет. Пожалуйста, поговорите с ним. Вам он должен открыться! Может быть, это ошибка с моей стороны, которая делает меня плохой женой, но я так больше не могу. Я запуталась, мне страшно. Вы – моя последняя надежда, Сильвия!

Простите, что сбрасываю это на вас, но других вариантов я не вижу.

Камилла».

* * *

В шесть утра город был почти пуст – как раз то, о чем так мечтал Матиас. Его самого раннее время не смущало, бессонница давно стала привычной знакомой. Ему сейчас ничего не хотелось так, как остаться в одиночестве и просто отправиться на пробежку. Не ради философских размышлений, наоборот, чтобы очистить разум от всего и снова почувствовать себя свободным.

Ощущения этого не было уже давно. С тех пор, как он пообещал Марку присматривать за его племянницей! Дело даже не в обещании как таковом, а в том, что он чувствовал себя эмоционально привязанным к ней. Он не мог уйти, даже если бы сильно захотел.

Поэтому чистая прохлада утреннего города идеально подходила для успокоения. Правда, его одиночество длилось меньше, чем он ожидал.

Эрик ждал его в парке. Не бегал, просто сидел на скамейке и ждал. Город небольшой, считай, деревня, поэтому вычислить маршрут пробежки было несложно. Чтобы перехватить его, достаточно было прийти сюда короткой дорогой.

– Не бегал бы ты тут в одиночестве, – посоветовал Эрик. – Если те трое из дома не арестованы и действительно были посланы следить за нами, то это небезопасно.

– На этих улицах я бы заметил слежку.

– Это если я угадал и они должны были просто следить. А если их послали убить нас, то пулю бы ты тоже заметил, но толку от твоей наблюдательности было бы немного.

– Ты об этом пришел поговорить?

– Нет, есть дело поважнее. Садись.

Он кивнул на скамейку. Матиасу говорить не хотелось – он инстинктивно чувствовал, что разговор ему не понравится, но достойной причины отказать не видел. Ссориться им сейчас нежелательно, еще работа впереди! Пришлось присесть на другой край скамейки.

– Ты соображаешь, что делаешь, Штайн?

Ну точно, уже начались какие-то обвинения!

– Не всегда. Но хотелось бы узнать, о чем именно ты говоришь.

– О Еве. Я прекрасно вижу, как ты смотришь на нее. Ты поехал с нами из-за просьбы Марка? Да как бы не так! Марк в это верит, я сначала тоже поверил, но я же не слепой! Да ты и не скрываешься особо.

– Скрывают то, что может навредить и считается преступным, – рассудил Матиас. – Не мой случай.

– Неужели?

– Представь себе. Я не собираюсь ничего делать. Если ты не заметил, я близко к ней не подхожу, наедине стараюсь не оставаться и разговоров тет-а-тет не веду. Все, что я себе позволяю, – это обеспечивать ей безопасность. И тебе заодно помогаю! А то, как я на нее смотрю, что думаю… Это мое личное дело.

– От мыслей до действий не так уж далеко. Ты ведь понимаешь, что даже мысли на эту тему – проблема? Ей всего семнадцать лет!

– Восемнадцать в августе будет…

– Вот, ты уже подыскиваешь себе оправдания, – покачал головой Эрик. – Неважно, сколько ей будет, ты тоже не молодеешь. Разница в возрасте между вами навсегда останется одной и той же. Но я даже не об этом говорю! Ты прекрасно знаешь, что Ева психически нездорова. Принять это ты не можешь, ты ее побаиваешься. Так зачем вообще?..

Можно было бы и дальше отпираться, настаивать, что особых мыслей и желаний у него нет. Но Матиас устал от всего этого.

– Если б я знал! Я проворонил тот момент, когда все это началось. Просто однажды она сказала, что… вроде как выбрала меня. Мне тогда было смешно, хотя ситуация смеху не способствовала. Ну правда: молоденькая совсем, сумасшедшая… не обижайся, но это правда… что у нас вообще может быть, если меня даже постоянные отношения с обычными женщинами не привлекали? Однако эта мысль не шла у меня из головы.

– Я же говорю – лечиться надо!

– Не надо! Да, меня это беспокоило, но не так чтобы слишком серьезно. Я мог это игнорировать! А тут еще и Марк позвонил, сказал, что вы будете здесь… Я не смог отказать. Не ему, ведь он просил совсем другого, а себе! Это я хотел быть с ней постоянно, помогать в поездке, сделать хоть что-то для нее. Я не знаю, зачем мне это нужно.

– Не из благотворительности…

– Нет. Я действительно… хочу быть с ней. Хочу ее, если тебе понятней! Но я не буду ничего делать. Поэтому об изнасиловании можно не беспокоиться!

– Ее или тебя? – усмехнулся Эрик, поднимаясь со скамейки. – Ох, не нравится мне все это. Настолько не нравится, что ты даже не представляешь.

– Не доверяешь мне?

– Обоим вам не доверяю. Я верю, что изначально игру эту начала Ева… Поэтому мне и не нравится, что вы рядом. Но помешать я не могу.

– Хочешь, я уеду?

– Представь себе, не хочу. Бесполезно это. Если она что-то затеяла, такие меры ее только разозлят. Поэтому я буду уповать на твое благоразумие. Помни: она больна, Ева не отвечает за свои действия, но ты должен!

– Я помню… Такое не забудешь!

Они направились по главной аллее к выходу из парка. Первое утреннее солнце пробивалось через робкую пока еще зелень. Издалека доносился отзвук автомобильных моторов, городок понемногу просыпался. Но в парке по-прежнему никого не было, воздух казался чистым и удивительно прозрачным.

В этом окружении любое движение замечалось легко. Поэтому они издалека увидели тонкую фигурку девушки, бросающей игрушку внушительных размеров собаке. Со стороны казалось, что юная хозяйка увлечена игрой и овчаркой и не замечает ничего вокруг, но мужчины прекрасно знали, что она их тоже видит.

– Вот так номер, – присвистнул Эрик. – Я был уверен, что она спит, когда уходил!

– А я уже ни в чем не уверен.

Игнорировать друг друга не имело смысла, они направились к девушке. Она подозвала к себе пса, который покорно сел у ее ног.

– Поговорили? – Она обвела их взглядом светлых глаз, которые в солнечном свете казались ледяными.

– Ты знала, зачем я ухожу? – полюбопытствовал Эрик.

– Нетрудно догадаться. Сперва Матиас убегает из дома так, будто над ним толпа варваров надругалась. Ты сидишь и хмуришься еще полчаса. Потом идешь за ним, ругаешься на ходу. Понятно, что вы раздражаете друг друга своим поведением. Мне смешно. Я даже догадываюсь, что вы обсуждали.

Судя по взгляду, она не просто догадывалась, она точно знала, что они обсуждали. От этой проницательности Матиасу каждый раз становилось не по себе. Словно ледяные глаза могли заглянуть прямо в душу, вырвать оттуда все и оставить одну пустоту внутри…

– А должны были говорить совсем о другом, – добавила она. – О причине вчерашней неудачи.

– Здесь говорить особо не о чем, – вздохнул Эрик. – Теперь нужно иметь в виду, что за нами охотятся, и цели их я пока не знаю. Ну и надо еще раз осмотреть дом… Что будет весьма проблематично.

– Ты так ничего и не понял? – усмехнулась Ева. – Значит, ты не знал мою мать по-настоящему.

– Я знал ее ровно столько, сколько мне было позволено, – парировал Тайлер. – Ты, конечно, понимала ее лучше… Думаешь удивить меня? Да я сразу увидел, что ты о чем-то недоговариваешь. Но ведь давить на тебя бесполезно, а что мне еще оставалось? Только совершать ошибки, над которыми ты можешь теперь посмеяться!

– Не драматизируй, – поморщилась девушка. – Не люблю этого. Я не недоговариваю. Я иногда не хочу говорить. И всегда с практической целью. Не ради насмешек.

– А какая тут у тебя могла быть пра… – начал было Матиас и запнулся. Догадка была быстрой и неожиданной. – Подожди-ка! Ты предполагала, что за нами могут следить, и решила проверить это, направив меня и Эрика по ложному следу!

Ева довольно кивнула:

– Поздравляю. Начинаешь понимать. Моя мать ненавидела Аворио. Сильнее, чем ты, – она посмотрела на Эрика. – Думаю, что намного сильнее. Она была слабее тебя и не умела бороться физически. Но что-то она делать пыталась. Если она оставила послание для тебя, оно важно. Она понимала, что очень важно. Она не могла надеяться на случай. Как ты думаешь, оставила бы она тебе тогда абстрактную подсказку?

– Нет, – покачал головой Эрик. – Она бы сделала все, чтобы я получил это послание…

– Она сделала. Но ты сначала не понял. Я тоже понимаю важность. Я знаю, что в этом городе были люди, которые за ней следили. Они могли остаться. Арестовали не всех. Раз ты не понимал правду, я решила пока не подсказывать тебе. Позволила идти в направлении, которое ты выбрал. Мои догадки подтвердились.

Возмущаться, что она рисковала их жизнями, было бы глупо. Они сами рисковали, когда полезли туда, осознанно и добровольно. Для Матиаса было бы унизительно упрекать семнадцатилетнюю девушку в том, что она его не защитила.

Эрик, очевидно, думал так же, потому что эту тему больше не развивал. Он спросил о другом:

– Ты ведь знаешь, что Лена на самом деле имела в виду?

– Знать я не могу, потому что она со мной не откровенничала. Не говорила напрямую. Но я не слепая. Я умею понимать, о чем она думала. То, что она дала тебе, абсолютно четкая подсказка.

– Прости, но я все еще не понимаю…

– Ну, что делать… Мне придется объяснить. Максимально просто. Хан, сюда.

Пес поднялся, позволяя ей защелкнуть карабин поводка на ошейнике. Со стороны они смотрелись даже забавно: казалось, что одного резкого движения собаки достаточно, чтобы миниатюрная хозяйка потащилась следом по дорожке. Но Матиас уже усвоил, что это резкое движение никогда не последует. Девушка уже успела стать для Хана всем миром, которому ни в коем случае нельзя вредить.

Матиас его в этом понимал.

Они прошли по улице в сторону от той, где располагался их отель. Ева шла впереди, а они следовали за ней. Девушка, казалось, просто наслаждалась прогулкой, дышала свежим воздухом и никуда не спешила. Матиас же чувствовал напряжение, электричеством проходящее по мышцам. Вот и вся его свобода! Его опять втянули в чужую игру, а он потакает этому, вместо того чтобы вырваться и уйти навсегда!

Они миновали фонтан, прогулочные зоны и оказались в дальней части городка. Сюда обычно приезжие не заходят, это самая обычная жилая зона, где посторонних нет. Но Матиас очень быстро догадался, зачем Ева привела их сюда.

Фарфоровый домик, оставленный Еленой Азаровой, он видел всего пару раз, когда Эрик задумчиво крутил его в руках. Но прототип сувенира узнал мгновенно. Настоящий коттедж был таким же уютным, ярким и сказочным. От статуэтки его отличало только наличие антенны на крыше…

– Фигурка была сувенирной, – пояснила Ева. – Мастер продавал разные дома. Она выбрала этот.

– Здесь кто-то живет, – отметил Эрик. – Прошло столько лет… Что бы она ни оставила внутри, это могли вынести. Или найти уже неоднократно!

– Да. Но она не любила рисковать. Она оставляла точные подсказки. Думай!

Матиас не знал, почему ему было проще понимать Еву, угадывать, о чем она говорит. Получалось, и все, уже второй раз подряд он почувствовал, что ее загадки на самом деле предельно просты.

– Цифры! Она ведь оставила цифры на внутренней стороне крыши статуэтки!

– Точно, – подтвердил Эрик. – Если это имеет смысл, то все сходится. Она указала нам здание, в котором будет послание, и место, где оно скрыто…

– Начали соображать, – улыбнулась Ева. – Теперь думайте, как достать его оттуда.

* * *

Обычно его забавляло наблюдение за детьми, но только не сегодня. Каждый раз, когда внучка исчезала из пределов видимости, его это раздражало. Он буквально вывешивался из окна, чтобы осмотреться по сторонам и убедиться, что она все еще на площадке с другими детьми.

– Сколько можно! – бурчала жена. – Что это у тебя за приступы? То спокойный, нормальный, а теперь вот понесло! Да еще и курить начал, как в старые времена! Разве ты не обещал мне, что бросишь?

Юрген обещал. И бросил. Когда вышел на пенсию и прекратил активное сотрудничество с Организацией, тогда и бросил. Жизнь разом стала спокойнее, он хотел прожить как можно дольше, чтобы внучке не пришлось слишком рано переживать горечь утраты.

Но теперь рука сама потянулась к сигаретам. Он не стал раздумывать и отказывать себе в чем-то, не до того было.

– Отстань, женщина, – он отмахнулся от жены как от назойливой мухи. – Не до тебя сейчас!

– А до кого?

О, этого ей лучше не знать!

Он уже видел людей, которых Организация прислала в город. Трое, все молодые и не слишком опытные. Раньше таких на подобную работу не отправляли. Видно, правду говорят: совсем дела плохи стали.

Их присутствие в городе означало, что к нему больше вопросов нет. Но Юрген не мог успокоиться: что-то уже началось, и пока оно не закончится, он в безопасности не будет. Однако посвящать в это семью… нет уж, увольте! Он и раньше не болтал и сейчас не собирался.

– Но до кого!

– Не хочешь – не говори, старый упрямец, – проворчала жена. – Я на рынок, потом к Хильде зайду. А ты пока присматривай за нашей принцессой!

– Я присматриваю.

– Тебе потом надо будет прилечь отдохнуть, когда я вернусь. А то ты совсем нервный стал.

– Разберусь…

Она ушла, продолжая бубнить что-то себе под нос. Юрген не обратил особого внимания на нее, он опасался надолго отходить от окна. Выглядывал часто – раз в десять минут максимум. Но на детской площадке не происходило ничего особенного. Там, как и раньше, хватало малышни, порой мелькали в толпе светлые и воздушные, как пух одуванчика, кудряшки его внучки. Он улыбался ей, если она ловила его взгляд, а сердце в такие моменты замирало от страха за ребенка.

Иногда ему казалось, что рядом с ней останавливаются незнакомые люди. Вроде одна светлая девушка даже задержалась, хотя Юрген вообще не был уверен, что это кто-то из детей постарше – слишком уж мелкая. Он поднялся на второй этаж, выглянул с балкона и убедился, что внучка играет только со сверстниками.

Внизу хлопнула дверь. Слишком рано для его жены – даже для возвращения с рынка, не говоря уже о визите к подруге! А никто другой так бесцеремонно не зайдет. Должно быть, забыла что-то.

– Что, уже проворонила? – сердито поинтересовался Юрген. По-настоящему он не злился, просто хотелось выместить на ней раздражение за весь мир.

Ответа не последовало. Не самое типичное поведение для всегда болтливой жены… Правда, спустившись вниз, он очень быстро понял причину.

Его супруга в этот момент, должно быть, благополучно направлялась на рынок. А на кухне, возле того самого окна, из которого он наблюдал за внучкой, стояла худенькая белокурая девушка. Она опиралась спиной на стол, одну руку убрала за спину, другой постукивала по столешнице. Она не скрывалась – ждала и смотрела на него.

Мужчина понимал, что все преимущества на его стороне. Несмотря на возраст, он сильнее – и он у себя дома! А эта малолетняя хулиганка просто воспользовалась тем, что его наивная жена никогда не запирает дверь! Он мог вызвать полицию, выставить ее самостоятельно… но не стал. Он вдруг понял, что чувствует маленький зверек, внезапно очутившийся перед пастью змеи. Холодные белесые глаза завораживали, останавливали его… и сейчас, и много лет назад. Этот взгляд держал магнитом получше любого преимущества в силе.

– Я тебя помню, – на чистейшем немецком произнесла она. У ее матери все-таки прослеживался незначительный акцент, а у этой чертовки – нет. – Ты следил за нами тогда.

– Я…

– Ты собираешься отрицать. По глазам вижу. Не надо. Ни к чему это. Я хорошо помню тебя. Ты следил за нами тогда и решил заняться этим сейчас.

– Нет, я… я давно на пенсии. Я больше не работаю!

Это прозвучало как откровенное, несомненное извинение. Юрген понятия не имел, почему вообще объясняется с этой малолеткой, но было в ней что-то такое, что заставляло сначала слушать, а потом уже предпринимать какие-то действия.

– Не работаешь? Тогда назовем это хобби. За нами следят другие. Но распознать меня без тебя они бы не смогли. Ради чего? За вознаграждение? Или из страха, что, если они узнают это другим путем, тебя накажут?

– Второе…

– Я так и думала. Видишь, нам проще общаться, когда ты не пытаешься врать. Говоришь по существу.

– Как… как тебя зовут?

– Какая разница? Я – дочь фрау Азаровой. Всегда была ею в ваших документах. Больше быть не хочу. Ты уже сделал мерзость. Ты привлек их. Трое… якобы охотятся. Они дурные. У них даже твоей хватки нет. Они сразу же выдали себя. Но они упрямы. Сделать тонкую работу они не могут, а навредить – да, легко. Это будет тоже твоя вина.

– У меня не было выбора, я должен был сообщить! – нахмурился Юрген. – Если бы они узнали, что я промолчал, могла пострадать моя семья!

– Да. А так может пострадать моя. Но ты ведь о нас не думал. Только о своей семье. О внучке, например. Было бы неприятно, если бы они решили наказать тебя через нее. Но знаешь что? Наказать тебя через нее могу и я.

– А не много ли ты на себя берешь, пигалица?

Несмотря на то что он повысил голос, она и глазом не моргнула:

– Ровно столько, сколько могу унести. Ты привлек сюда людей, которые могут навредить моим близким. Тебе уже говорили, что дочь Елены Азаровой – сумасшедшая… Это они про меня говорили. Справедливо. Я не люблю людей. Для меня ничего не значит возраст. Ребенка я убью как взрослого, и взрослого убью, если будет причина. Если те, кто приехал сюда по твоей вине, нападут на моих близких, у меня будет причина. Я выслежу твою внучку, как зверь, возьму за волосы, отогну голову назад и перережу горло. Мне все равно, где и когда это будет. Ночью или днем. У тебя дома или на улице. Я живу ради своих близких. Если с ними что-то случится, моя безопасность уже не будет иметь смысла.

– Ты что, угрожаешь мне?!

– Да.

– Очень грозно! – рассмеялся мужчина. – От малолетки, которая сама мне во внучки годится! Тоже мне, страшная мстительница!

Она ничего не сказала. Только вытянула вперед руку, которую до этого держала за спиной, и разжала кулак. С ее раскрывшейся ладони сорвалась светлая, воздушная прядь волос и, кружась, полетела на пол…

Юрген побледнел. Умом он понимал, что должен броситься на эту девицу, свернуть ей шею здесь и сейчас – и плевать, что его за это посадят. Но инстинкты диктовали совсем другое. Он бросился на улицу, даже дверь не закрыл. Сохранность собственного имущества интересовала его в этот момент меньше всего.

Он буквально ворвался на детскую площадку, растолкав возмущенных мамаш, и замер, осматривая детские лица. Не то, не то, тоже не то… да вот же она!

Его внучка мирно играла в куклы со своими подругами, как и раньше. Но даже с расстояния он четко увидел, что на одном из двух ее забавных хвостиков не хватает солидных размеров пряди…

Глава 11

Успокоительное уже не помогало. По крайней мере, те легкие таблетки, которые посоветовал психолог. Принимать препараты сильнее Камилла просто боялась, потому что понятия не имела, как они на нее повлияют. Идти снова к врачу тоже боялась. Муж после первого визита устроил такой скандал, что дрожали стекла, только вмешательство матери его еле-еле успокоило. Но он уже тогда предупредил, что если она еще раз пойдет к «мозгоправу», он у нее дочь заберет, а саму Камиллу отправит в психушку.

Она не понимала такой реакции. Да она много чего не понимала в последнее время! Как мог ее Тони, ее любимый, так сильно измениться? Ведь до свадьбы ей казалось, что она его прекрасно знает, видит насквозь. Кому еще доверять, как не ему? Он был воплощением всех качеств, которые она хотела видеть в своем муже. Камилла была уверена в нем больше, чем в себе!

Но он так сильно изменился… Хотя нельзя сказать, что произошло это мгновенно и неожиданно. По сути, он начал меняться после рождения Анджелин, когда в доме стали появляться его странные дружки. Просто Камилла старалась не замечать этого, убеждала себя, что это временно. Если бы! Чем дальше, чем становилось хуже.

В последний год он стал груб с ней. О разговорах по душам, которые были между ними когда-то, и речи не было. Днем он обращал на нее не больше внимания, чем на мебель. Зато ночью… Ей никогда не позволялось спать в другой постели. Но даже тогда не было иллюзии, что он ее любит, – это были не «занятия любовью», а просто секс. Быстрый и обязательный. Примерно раз в неделю Тони спрашивал, не беременна ли она, покупал тесты. Если рождение Анджелин они обсуждали и ждали с нетерпением, то теперь женщину не покидало ощущение, что ее просто хотят осеменить, как животное, призванное выносить здоровое потомство. Ее мнение никого не интересовало.

Зачем ему второй ребенок – Камилла не понимала. Нельзя сказать, что он так уж любил Энджи! Он старался быть с ней милым и приветливым, по-прежнему никогда не ругал, но чувствовалось, что подсознательно он отстраняется от нее. Как от чужого ребенка! Это больше всего ранило Камиллу.

Разве это вообще семья? Просто фарс какой-то! Она пыталась обратиться за помощью к Сильвии, но сделала только хуже. Та показала письмо сыну. Тогда Тони ее избил… Не ударил, а именно избил! Когда удары сыпались на нее градом, ей казалось, что это конец. Камилла сжалась на полу и, прикрывая голову руками, молилась лишь об одном: чтобы он не тронул дочь.

Но ту ночь она пережила. Тони просил прощения, клялся, что потерял рассудок от ревности и страха потерять ее. Хотя при чем тут ревность – она в упор не понимала. Но тогда она простила мужа. Разводиться и так кардинально менять жизнь было слишком уж страшно. А потом вроде получше стало… По крайней мере, она убедила себя, что получше.

И вот опять началось! За последние недели Тони почти не появлялся дома, а если и заезжал, то с ней не разговаривал. Камилла почти привыкла к этому, так он новый ход сделал! Привез опять эту странную компашку своих дружков, закрылся с ними в библиотеке.

Жаль, что Сильвия уехала. Серьезной помощи от нее ожидать не приходится, она слишком любит своего сынульку и никогда не пойдет против него. Но она полезна хотя бы тем, что тоже не любит этих типов. При ней они долго не задерживаются!

Анджелин бегала по саду, собирая цветы. При взгляде на нее сердце Камиллы успокаивалось. Дочь была единственной радостью в ее жизни, лучиком в темноте, причиной терпеть все странности Тони. Хотя оно, может, и к худшему. Если бы не малышка, Камилла давно бы решилась развестись и начать все сначала – с новым человеком.

– Почему она гуляет так поздно?

Занятая своими мыслями, Камилла не услышала, как он подошел к ней. Но и не испугалась. Он всегда так делает: сначала подкрадется, потом или проигнорирует ее, или заговорит с ней, никогда не угадаешь. Ей уже было все равно.

– Еще не поздно, только семь часов вечера.

– Уложи ее сама спать.

– Можно подумать, ты ее когда-нибудь укладывал!

– Даже не начинай, – закатил глаза Тони. – Что, к мозгоправу своему снова сходила?

– Нет.

– А надо бы! Ты какая-то истеричная становишься. Ты ведь не беременна?

– По-прежнему нет. Зачем тебе второй ребенок? Ты и этим не занимаешься! Посмотри, она тебя уже забывать начала, ты не являешься частью ее мира!

Здесь Камилла не преувеличивала. Это раньше Анджелин бежала к отцу при первом его появлении. Сейчас девочка усвоила, что от этого человека многого ожидать не приходится, и не отрывалась от цветов.

– Не придумывай глупостей. У нее есть все, что ей нужно, и меня она не боится.

– Это не достижение, если учитывать, что ты ее отец! Она тебя должна любить, а не бояться!

– Так, я уже понял твои игры! У меня на них нет времени. Меня не жди, мы будем обсуждать проект допоздна.

Она не видела смысла уточнять, что это за «допоздна». Знала уже. Вероятнее всего, опять запрутся в подвале или библиотеке, и он не появится до самого утра. Чем они там занимались – Камилла понятия не имела, а муж никогда не признавался.

Она больше не возражала. Чувство абсолютного безразличия внутри ее сердца становилось все сильнее.

– Как хочешь.

– Меня не беспокоить! – предупредил Тони. – Прислугу я уже отослал домой, если что надо – сама сделаешь!

– Я поняла тебя.

Он удалился, явно раздраженный ею. Камилла уже привыкла к тому, что ее персона вызывает в нем раздражение даже без весомой на то причины. От этого по-прежнему было больно, но уже не так, как раньше. Все проходит, а клятвы «пока смерть не разлучит нас» ничего не значат…

Она действительно действовала так, как он просил. Забрала дочку в дом и накормила ужином. Прислуги нет? Ей не привыкать, раньше сама обходилась! Уложила Анджелин в постель и прочитала сказку девочке. Анджелин не была расстроена. Ей было довольно и любви матери, малышка даже не ощущала, что ей чего-то недостает в жизни.

А вот Камилле смириться с этим было не так просто. Она лежала, смотрела в потолок и думала о том, чего лишает себя и дочь. И о переменах в людях – ведь изначально Тони был совсем не таким. Где произошел надлом – она не представляла. Но как можно так жить? Как продолжать все это?

Отстраниться от всего и заснуть, как бывало раньше, уже не получалось. Выпитые таблетки ее организм больше не воспринимал. Спать абсолютно не хотелось, глаза Камилла закрывала лишь для того, чтобы вытереть слезы, а в остальное время безучастно смотрела в потолок.

Так нельзя! Осознание этого пришло как-то резко и неожиданно. В кого она вообще превратилась? Тони отстраняется от нее – а она это покорно допускает! Его дружки ведут себя гораздо более активно, а потому выигрывают! Такими темпами она лишится мужа. Будет сидеть и обвинять неизвестно кого, а им-то наплевать.

Не факт, что у нее есть хоть малейший шанс вернуть Тони. Он упрямый, свои решения обычно не меняет. Но Камилла хотела хотя бы знать, с чем имеет дело. Ведь уже два года прошло, а эти люди для нее – тени, она знает лишь имена, да и то не факт, что настоящие.

Здесь на первом месте уже стоят даже не ее интересы, не их с Тони будущее как любящей пары, а судьба Анджелин. Мысли о дочери заставляли Камиллу быть решительной.

Она поднялась с постели и накинула халат поверх ночной рубашки. Так она выглядела достаточно прилично и при этом могла сослаться на то, что встала буквально на минутку – воды попить. Убедившись, что дочь мирно спит, женщина направилась вниз.

Двери библиотеки были приоткрыты, за ними царила ночная темнота. То же и с кабинетом. Следовательно, они перебрались в подвал.

В их особняке подвал не был какими-то жуткими катакомбами. Сильвия оборудовала там просторный светлый зал, который задействовала то под мастерскую, то под комнату для пресс-конференций. Большую часть времени помещение оставалось абсолютно пустым, мебель туда нужно было приносить из других комнат. Чем занимались там Тони и его дружки – Камилла не представляла.

Выяснить это ей хотелось уже давно, но она все никак не решалась. Она слишком хорошо помнила, что было, когда она написала Сильвии письмо с жалобами. Урок не прошел даром! Муж не любит, когда вмешиваются в его дела, и вряд ли отнесется к этому с пониманием. Но жить в неведении и дальше женщина не могла.

Они все были внизу, это точно. Камилла еще с лестницы услышала голоса – двери в зал остались открыты, звук легко разносился по коридору. Слова произносились нараспев, и достаточно громко, но понять их Камилла не могла, как ни старалась. Сразу два человека говорили на латыни.

Язык она распознала – помнила его звучание еще со времен обучения в университете. Но с тех пор Камилла никогда не слышала, чтобы кто-то говорил на латыни! Да еще и так странно… Голоса двух мужчин звучали гулко, уверенно, как заранее подготовленная речь. От этого мурашки бегали по коже, словно звук проходил сквозь нее. Хотелось просто развернуться и уйти, сделать вид, что она вообще ничего не слышала. Но Камилла не могла позволить себе такую роскошь. Здесь определенно происходит что-то подозрительное, а наверху спит ее маленькая дочь! Кто еще ее защитит?!

Она заставила себя подойти поближе. Босые ноги женщины беззвучно ступали по ковру, и это успокаивало: просто так ее не заметят. Превозмогая страх, она заставила себя заглянуть в зал. То, что она увидела там, было за гранью всех ее ожиданий: Камилла поняла, что картину эту она не забудет никогда.

Они все, включая ее мужа, стояли кругом, в центре которого на полу что-то лежало. От талии и ниже они были прикрыты какими-то тряпками, верхние половины тел были обнажены – у всех, в том числе и у этой девицы, Софи. На лицах были нарисованы жутковатые маски, делавшие их похожими на демонов. На шеях болтались странные крупные медальоны. Все они держались за руки, двое продолжали говорить, остальные закрыли глаза и запрокинули головы вверх; казалось, что они в каком-то трансе.

Камилла присмотрелась к предмету, который они окружили, и тут же пожалела о своем решении. Потому что это был человеческий череп, окруженный сложным рисунком, нарисованным прямо на полу чем-то алым. Женщина вдруг вспомнила, что голову ее свекра так и не нашли…

Она развернулась, не в силах больше сдерживать себя, и побежала прочь. Ее спасло лишь то, что ковер по-прежнему приглушал ее шаги, иначе ее непременно бы заметили. В этот момент Камилле было просто все равно. То, что она чувствовала, было сродни животному ужасу.

К счастью, состояние это долго не продлилось. Быстрое движение и холод коридора привели ее в чувство, заставили мыслить здраво – но не успокоили. После того что произошло, Камилла не собиралась больше оставаться в этом доме – и с этим человеком!

Но и побег нужно было устроить грамотно. Если она просто сейчас схватит сонную дочку в охапку и уедет куда глаза глядят, чего она этим добьется? Без денег и без вещей ей далеко не уйти, тем более что ее будут искать!

Нет, придется собрать волю в кулак и действовать постепенно. Утром дождаться, пока Тони уедет на работу. Собрать свои вещи и необходимый минимум для малышки. И уехать! Ни к кому не обращаться за помощью, а спасаться самой – чтобы точно не попасться на предательстве.

Конечно, даже при этом решении надеяться на спокойный сон не приходилось. Чтобы хоть как-то успокоить нервы, Камилла решила сделать запись в дневник…

– …И это все? – возмутилась Вика.

– Ну да, – кивнула Агния. – Сама ведь видишь, это последние листы в стопке!

– Но это ничего не объясняет!

Собственно, они не узнали ничего принципиального нового. Дневник Камиллы лишь подтверждал, что она осознанно и добровольно собралась увезти куда-то свою дочь. Но в Интернете про это как раз и написано! Она выполнила свою задумку. Дополнительными сведениями можно считать лишь то, что убегала она не без видимой причины, как везде писали, а чтобы спастись от мужа-психопата.

Но это ничего не значит! Во-первых, это всего лишь ее слова, которые ничем не подтверждены. Во-вторых, даже если все это правда, здесь нет причин серьезно наказывать этого Тони. Самое страшное, что он сделал, – избиение жены. Хороводы вокруг человеческого черепа преступлением не считаются, как и хранение самого черепа. Если удастся доказать, что это и есть пропавшая голова его отца, – другой вопрос. Но вряд ли. Не мог же он был настолько сумасшедшим и никак не выдать себя! Скорее всего, Камилла что-то не так поняла, слишком бурно отреагировала.

Если все так, то ситуация понятна. Но кто тогда собирал все эти бумаги вместе и зачем? При чем тут статья про бриллиант «Щелкунчик»? Какую роль в итоге сыграла Сильвия? Вика очень надеялась получить ответы на все вопросы на последних страницах, но – увы, ее ожидало лишь разочарование.

Что делать дальше – она не знала. Сильвия Карье мертва, спросить у нее не получится. По сути, единственный человек из упомянутых там, который не умер и не пропал, – это Антонио Карье, ее сын. Но с ним встречаться Вике хотелось меньше всего!

Получается, нужно просто принять объективно правильное решение: забыть об этом, как о придуманной истории, которой на самом деле никогда не было. Однако и такой вариант, безопасный во всех отношениях, Вику не устраивал. Неправильно это, ведь Камиллу и ее дочь так и не нашли, за столько лет!

– Ну-ка подожди! – напомнила о себе Агния, до этого молчавшая. – Смотри, что я нашла!

Вырванные из дневника страницы действительно завершали стопку бумаг. Но к одной из них, самой нижней, была скобами прикреплена небольшая карточка, почти сливавшаяся с листом бумаги…

– То-то я думаю, что страница тяжелая какая-то! – посетовала хозяйка дома.

– Это еще что такое?

– Не видишь? Визитная карточка!

– Это я как раз вижу! – отмахнулась Вика. – Мне отсюда текст не видно, дай посмотреть.

Визитная карточка была простой и элегантной – никаких излишеств, просто текст на английском языке.

– И кто это у нас такой?

– Некто Луи Жире, – отозвалась Вика. – Адвокат из Франции. Но при чем тут он – я понятия не имею. Разве хоть одно его упоминание было?

– Нет, – уверенно заявила Агния. – Точно никакого Жире не было!

– Вот тогда к чему он нам?

Ответа не нашлось ни у одной из них.

* * *

Антонио был в ярости. Он ведь все, абсолютно все сделал, что от него зависело! Им оставалось лишь позаботиться о деталях, выполнить, по сути, механическую работу! А они даже с этим не справились!

Теперь он чувствовал, каково это – быть волком, попавшим в ловушку. Вроде бы и стая недалеко, и силы остались, а толку уже нет!

– Угомонись, – сказал ему Андре. – От того, что ты тут крутишься, пользы не будет.

– Да? А от каких моих действий вообще есть польза?

Он старался действовать грамотно. Не поддаваться панике, которая со смерти матери нарастала, а приложить все усилия, чтобы предотвратить катастрофу. Он ведь вычислил эту нелепую схему с «Пионом»! Другие отступили, а он понял, что мамаша хранила снимок цветка не случайно! Старая ведьма хотела запутать след, и у нее почти получилось… Но он оказался хитрее!

То, что нужную коробку переслали в Россию, стало серьезным ударом, однако Антонио не отступил. Он продолжал искать – как собака, взявшая едва уловимый след. И снова победил! Почему тогда нет награды? Почему он вынужден, как и раньше, бояться и не знать, чем дело закончится?

– Ты уходишь с верного пути, – вздохнула Софи. – Когда у тебя в душе такой хаос, многого не добьешься. Разве сам не знаешь?

– Вообще-то у этого хаоса есть причины!

– Причины, которые придумывает твое сознание. Любой страх начинается у тебя в голове, как и любая победа. Ты просто верь…

Он едва удержался от язвительного ответа. Если он надумает критиковать веру – ему конец. Причем угроза не столько внешняя, сколько внутренняя. Нельзя терять главные ориентиры, ведь тогда все, что он делал, окажется неправильным! К этому Антонио был не готов.

– Не забывай, что мы всегда рядом с тобой.

– Я понимаю, – признал Антонио. – Но есть проблемы, с которыми так просто не справиться…

– Мы работаем над этим. За стариком Жире наблюдают. У него еще никто не объявлялся.

– Неужели нет возможности убрать его? Тогда все стало бы проще!

– К нему не подобраться, – покачал головой Жан. – Это не просто старик… Он даже не уровня твоего отца. Это старый лис, который знает свое дело.

Таким поворотом Антонио не был удивлен. Он понятия не имел, как мать вышла на этого Жире, но был уверен, что не случайно. Сильвия ничего случайно не делала!

Он жестоко недооценил ее. Но теперь уже поздно сожалеть, надо как-то выкручиваться!

– Группа захвата, посланная вами, просто теряет время!

– Мы отобрали для этого дела самых лучших, – напомнил Андре. – Для нас это не менее важно, чем для тебя. Для всех ставки одинаковы.

Если бы! Они не подозревали, чего можно ожидать от его матери, какие бумаги могли оказаться в ее руках… А Антонио не рисковал признаться им во всем. Ведь, по сути, Сильвия завладела этими документами из-за его оплошности. Ее наказать уже не получится, а вот его…

Он знал, что поблажек не будет. Видел уже, как расправляются с провинившимися… Антонио не был готов, что все так обернется. Проклятая старуха!

– Я поеду в Москву.

– Это еще зачем? – удивилась Софи. – Группа хорошо справляется.

– Если бы они хорошо справлялись, все бы уже было у нас!

– Были успехи…

– Да, и после каждого успеха они могли закончить все это! Когда определили, где «Пион». Когда распотрошили девку-продавца, и она им все рассказала. Каждый из этих моментов был отличным шансом!

– Хороших исполнителей сейчас трудно найти.

– Я знаю, и я не говорю, что должны быть другие исполнители. Я говорю, что мне проще разобраться с этим самому! В конце концов, меня это касается больше других.

– Это вопрос не твоего уровня.

– Да, но я выполню его на своем уровне. Эти бездельники тратят время, уже прошло несколько недель. Я решу дело за пару дней.

Повисла пауза, все ждали реакции Жана. Теоретически все они тут были равны, но по факту Антонио давно уже усвоил, что он за главного.

Хотя почему «за главного»? Он и есть главный…

– Я не приветствую импульсивность, – медленно произнес Жан. – В то же время я не принимаю и черствость. Мы не можем руководствоваться одним лишь разумом, мы люди веры. Интуиция довольно часто становится голосом веры, посланиями от Владыки. Поэтому, если ты чувствуешь, что так надо, можешь ехать. Это будет твоя миссия.

Что ж, решение принято. Остальные ничего не говорят и отводят глаза, как обычно. Антонио прекрасно понимал, что это означает.

Ему придется ехать одному. Официальная причина – из-за уровня, на котором они все находятся. Неофициальная – они не хотят рисковать, переходя на чужую территорию. Напрямую это не озвучивалось, но все понимают, что на нем ответственности побольше. Если что-то пойдет не так, Антонио пострадает в первую очередь, а они уйдут в тень.

Он заставил себя воздержаться от эмоциональной оценки их действий. Это запрещенные мысли… Никто не обязан ему помогать, особенно если проблемы возникли из-за его матери. Эти отношения – самые правильные, они не отравлены ложной дружбой и поддержкой. Он не ошибся, когда отказался от своего прошлого ради всего этого.

Антонио только и оставалось, что верить. Обратного пути уже нет!

* * *

Все оказалось даже проще, чем они ожидали. И это не могло не удивлять.

Хотя… Максим впервые в своей жизни кого-то выслеживал и преследовал. Обычно ему доводилось выступать убегающим. Сейчас он мог с уверенностью сказать, что ему не нравилась ни одна из ролей. Как оказалось, получить привилегии охотника, гнаться за кем-то – это не так уж круто в реальности. Потому что все равно берешь на себя обязательство причинять другому человеку боль и наполнять его душу страхом. Как Нина могла наслаждаться этим – он до сих пор понятия не имел.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Марк.

Он, скорее всего, уже жалел, что взял с собой Максима. Сам-то он был собран и невозмутим все то время, пока они находились в поездке и собирали данные. Он явно не тратил времени на напрасные философствования. Надо – значит надо.

– Да, я… нормально.

– Может, устал? Тебе лучше остаться тогда в гостинице.

Подобные предложения Максима только раздражали. Словно он ребенок какой-то! «Устал», «останься» – что за цирк? Он прекрасно понимал, что злиться на такие фразы – это и есть юношеский максимализм. Но ведь дело-то не в этом!

– Я не устал. Просто мне кажется, что-то тут не так.

Когда они ехали к дому Павла, он готовился к двум вариантам. Либо Нина ошиблась, Некрасова здесь нет и не было никогда. Либо он действительно в городе, но затаился и приготовился к атаке. Он ведь не дурак!

А тут создавалось впечатление, что дурак. Некрасов действительно взял другое имя, но на этом его маскировка закончилась. Он достаточно свободно появлялся в городе, не скрывал, где живет… Его дом, крепкий каменный особняк, охраняла целая армия, которая, при своей многочисленности, не выглядела слишком уж впечатляющей. Они были больше похожи на рослых деревенских парней, которые впервые получили в руки оружие и тем несказанно счастливы.

Если он подсылал к Вике и Марку каких-то иностранцев, где они сейчас? Почему такой большой контраст между наемниками и охранниками? По идее, лучших ему следовало бы оставить возле себя…

– Что-то здесь не так, – кивнул Марк. – Думаешь, я слепой? Я вижу все. Такое ощущение, что он сломался… Защищает себя, но скорее по инерции.

– И ты все равно не хочешь отступить?

– Макс, куда мне отступать? Кто-то охотится за Викой! Ее уже дважды пытались убить! Дважды, понимаешь? Что я по этому поводу должен сделать, забить на все и понадеяться на судьбу?

– Да, но вряд ли это Некрасов! Ты же видишь…

– Я уже сказал, что вижу. Но пока остается хоть крошечный шанс, что это он, я буду проверять. Я должен знать наверняка. У меня нет других зацепок! Кому это выгодно? Да никому! Более того, есть вероятность, что это на себя он махнул рукой, а на мести сосредоточился полностью. Нет смысла отступать, когда вот-вот все решится.

Марк правильно сказал – они готовились к решающему шагу. Этой ночью должен был состояться штурм дома. Заниматься этим предстояло новой команде безопасности корпорации, набранной уже при Марке. К тому же Вербицкий умудрился каким-то образом договориться с полицией – им не будут мешать, а когда все закончится, заберут кого надо. Какой для этого нужно обладать властью или репутацией, Максим не представлял.

Проблемы начнутся, если окажется, что Некрасов даже не знает обо всех этих покушениях. Куда двигаться в таком случае?

– Десять минут, – отметил Марк. – Эй, а ты куда собрался?

– Пройдусь немного.

– Сейчас не лучшее время для прогулок, да и не место!

– Я знаю. Я ненадолго… Когда все начнется, я вернусь.

Им предстояло наблюдать за штурмом из машины, припаркованной на той же улице, что и особняк Некрасова, чтобы не «путаться под ногами». Марку это совсем не нравилось, но его убедили оставаться в стороне.

Максима вроде как тоже убедили, но сейчас он чувствовал, что сидеть и наблюдать просто так не может. Это касается не только Вики, но и его… Его даже в первую очередь!

Вряд ли кто-то одобрит такие действия с его стороны. Ну а что они сделают? Родителям пожалуются? Уже некому! Он владелец корпорации и службы безопасности, которая собирается проводить штурм. Так что ему можно, пусть это и поведение подростка!

Пуленепробиваемый жилет тяжелым грузом давил на грудь и плечи. Их им с Марком выдали на всякий случай – если вдруг шальная пуля каким-то образом долетит до конца улицы. Но теперь Максим понимал, что ему защита очень даже может пригодиться.

Он видел, где начнется штурм, и просто ждал, затаившись за завесой деревьев. А вот охрана дома по-прежнему ни о чем не подозревала. Рослым парням не хватало ни опыта, ни внимания, чтобы заметить приближающуюся угрозу. А потом было слишком поздно.

Первыми в ход пошли дымовые шашки, заполнившие двор. Когда мутная завеса распространилась, настал черед и людей. Небольшой фургон буквально смял ворота, преграждающие путь на участок, послышались крики и выстрелы.

Некоторое время Максим ждал. Он не хотел попасть в самое пекло, там ведь никто не увидит, что он «свой»! Пристрелить могут до того, как разберутся. Поэтому он выбирал подходящий момент, прикидывая, как должен действовать.

Отказаться от этой затеи хотелось до последнего. Тело дрожало от страха и напряжения, сердце рвалось из груди, ему с трудом удавалось удерживать дыхание более-менее спокойным. Он должен сам проникнуть туда и во всем разобраться! Его отец поступил бы точно так же…

Наконец во дворе стало поспокойней. Часть нападавших связывала обезоруженных охранников, остальные начали проникать в дом. К ним Максим и собирался примкнуть.

Он пересек двор, укутанный рассеивающимся дымом, и оказался у небольшой двери, ведущей на кухню – судя по всему, ею пользовалась прислуга. Теперь дверь была сорвана с петель и валялась на клумбе, а в кухне царил показательный бардак, который криминалисты назвали бы «следами борьбы».

Появление Максима в доме не осталось незамеченным. Едва он шагнул внутрь, как на него сразу оказалось наставленным дуло автомата. Момент был более чем некомфортным – у парня была всего секунда, чтобы сообразить, что нажатый столь же быстро курок вообще не оставит ему времени на объяснения!

К счастью, сотрудников подобрали грамотно. Почти сразу вооруженный мужчина отступил; маска надежно скрывала удивление на его лице, а вот в голосе оно отразилось:

– Максим Трофимович?.. Что вы здесь делаете?

– А ради чего я вообще приехал? – Максим старался говорить невозмутимо, чтобы не показать, насколько предыдущий эпизод напугал его. Хотя он подозревал, что крупные капли пота, скользящие по его лицу, все равно откроют правду: в доме было совсем не жарко. – Мне нужно поговорить с Павлом Некрасовым лично!

– Да? Ну, это скоро.

– Неужели?

– А то! – Его собеседник бесцеремонно пнул ногой грузное тело, неподвижно лежащее на полу. – Вы не бойтесь, он живой. Мы даже калечить их стараемся по минимуму, не то что убивать. В большинстве случаев это довольно просто, они вообще охранники никакие, оружие как вилы держат! А Некрасов зажат на втором этаже, никуда не денется, под окнами тоже оцепление.

– Туда уже можно подниматься?

– Думаю, что да.

На верхних этажах все еще звучали выстрелы, но их становилось все меньше. К моменту, когда Максим поднялся наверх, громкие звуки совсем затихли. При этом почти вся команда, проникшая в дом, теперь толпилась в коридоре, собравшись под дверями одной комнаты.

– Что происходит? – осведомился тот мужчина, что сопровождал Максима.

– Да этот… главный их… внутри закрылся!

– И что? Вы разучились двери выламывать?

– А что ее выламывать, она даже не заперта! Только туда никто не пойдет.

– Это еще почему?

– Дык граната у него! Он там с ней сидит… и все! Ничего не требует даже, просто выгоняет нас. По-моему, он того… тюкнулся окончательно… А подрываться там вместе с ним никому неохота!

– Отойдите, – Максим ненавязчиво оттолкнул их в сторону, освобождая себе проход к двери. – Я сам попробую.

– Максим Трофимович, может, не надо? Этот тип опасен!

– Разберусь!

Максим остановился под дверью и постучал по гладкой деревянной поверхности. Ответа не последовало. Тогда он позвал:

– Павел! Это я… Мне нужно с вами поговорить.

– Максим? – Некрасов, несомненно, был шокирован. – Это ты, что ли?

– Я.

– Значит, вот как… Ты за мной пришел. Все-таки захотел мести? Жаль, жаль… твой отец никогда не был сторонником таких методов!

– Я поговорить пришел! А что касается методов… вы мне выбора не оставили. Как я должен был отреагировать на тех наемников?

– Каких еще наемников?.. Ну-ка заходи, поговорим!

Группа захвата явно была против того, чтобы малолетний начальник зашел в комнату один. Бронежилет – защита условная, от пули в голову он не спасет. Да и от гранаты тоже. Максим это прекрасно понимал, но все равно хотел войти. А они не смели ему возражать… Марк бы остановил его, но он пока сюда еще не добрался. Поэтому, открыв дверь и велев охране оставаться в коридоре, Максим прошел в кабинет.

Некрасов сидел за массивным рабочим столом. В руках он действительно держал гранату, но этот факт почему-то не произвел на Максима особого впечатления. Он был слишком поражен тем, как изменился бывший помощник его отца.

За эти месяцы Павел Некрасов постарел лет на двадцать, не меньше. Сгорбился, поседел, смотрел на мир потухшими глазами. В высоком кожаном кресле он казался руинами того человека, которым был когда-то. Дело было не только во внешности, исчезла та энергия холодной уверенности, которая окружала его раньше.

– Ты все-таки еще очень молод, – покачал головой Некрасов, усмехаясь. – Не умеешь контролировать выражение своего лица. Все твои эмоции на нем написаны, как у ребенка. Твой отец владел искусством создания масок в совершенстве… Да и ты научишься со временем. Что, я так паршиво выгляжу?

– Я не…

– Должно быть, паршиво. Я не отрицаю. Мне уже плевать, как я выгляжу. Я знал, что рано или поздно такой вот штурм начнется. Я нажил достаточно врагов, способных прийти за мной. Но я не возражаю! А знаешь почему? Потому что мне надоело жить в страхе, шарахаться от каждой тени. Лучше покончить с этим раз и навсегда… Почему я тогда защищался? Инстинкты какие-то остались, наверно. Но я ведь не дурак, а такими делами всю жизнь занимаюсь. Я понимал, что моя нынешняя защита гроша ломаного не стоит, финал предсказуем и неизбежен… Да ты не бойся, ничего я тебе не сделаю. Из всех моих врагов ты, пожалуй, больше всех имеешь прав на месть.

Максим инстинктивно держался поближе к двери, хотя понимал, что от гранаты его это не спасет. Даже от меткой пули не спасет! И все равно знание того, что помощь совсем близко, несколько успокаивало.

– Я не мстить пришел, – повторил он. – Может, причины у меня и есть… Не знаю, я не думал об этом в таком ключе. Оказалось, что вас необходимо искать. Вот я и нашел.

– Очень интересно… И чем же обусловлена такая необходимость?

Со стороны казалось, что Некрасов совершенно искренне не понимает, о чем идет речь. С одной стороны, в его нынешнем состоянии он не походил на человека, способного на игру. С другой – в прошлом он идеально владел собой. Где сейчас правда – Максим не знал.

– Были покушения на Вику Сальери, невесту Марка… Может, и на него самого тоже предполагались. Сложно определить, захватить наемников нам так и не удалось. Но мы знаем, что это были иностранцы. Мы решили, что это ваша работа – больше некому…

– Тогда подумайте еще раз, – посоветовал Некрасов. – Я к этому не имею никакого отношения. Наемники-иностранцы? Ты серьезно, Максим? Посмотри, кто меня окружает! Это еще лучшее, на что у меня хватило средств. Что, Нина объявила вам, будто бы я удрал, забрав с собой золотые горы? Если эта ящерица вообще жива… У меня почти ничего не осталось. Я связался с ней, только чтобы исправить финансовое положение, а увяз еще глубже. Мои средства ограниченны, многие счета перекрыты. У меня нет возможности начать что-то новое, потому что меня активно ищут! Для побега из страны, опять же, не хватает средств… Если я и выберусь, то буду абсолютно нищ. Ради чего? Полы подметать? После того, как я жил здесь? Нет уж, спасибо!

– Это достаточная причина для мести.

– Мести… А кому я должен мстить? Твоему отцу, который давно мертв, за то, что он не передал бизнес мне? А он и не должен был. Нине, садистке-психопатке? Нет, ее уже жизнь наказала, смерть будет ей скорее подарком. Тебе, пацану, которого я сам подставил под нож? Снова нет. Этой вашей Вике? Да я, черт побери, ее даже не знаю! Я сам виноват в том, что со мной произошло, Максим. Очень удобно и выгодно обвинить кого-то другого, я знаю. Но это я облажался.

– Мы думали, что вы будете мстить за Андрея…

– За моего племянника?.. Да, я втянул его в это. Но ведь и это тоже моя вина! Он был самым близким моим родственником, я его, можно сказать, как сына вырастил… Но Андрею нравилось работать с Ниной. Я познакомил их, однако дальнейшие решения принимал он. Нет, Максим, я вам не мстил. Не знаю, кто к вам подсылает убийц, но не я. Точно не я.

– Я вам верю, – признался парень. – Может, это и наивно с моей стороны, но верю. Я знаю, что отец доверял вам, а для меня это много значит.

– Не напоминай, – болезненно поморщился Некрасов. – Когда я думаю о том, как предал Трофима, становится только хуже!

– Вот именно поэтому я вам и верю. Но другие могут и не поверить… Они убеждены, что это были вы… Я не знаю, как им доказать…

– А не надо ничего никому доказывать, – Павел перевел взгляд на гранату, которую по-прежнему вертел в руках. – Мне уже все равно. Моя история заканчивается здесь, и это, думаю, будет лучшим подтверждением того, что никакую Вику я убить не пытался.

– Эй, постойте! Вы что, правда намерены это сделать?!

– Конечно. Считаешь, это муляж? Нет, она боевая. Эта кроха закончит все именно так, как я хочу. Но ты не бойся, тянуть тебя с собой я не собираюсь…

– И самому уходить не нужно! Для этого нет оснований!

Вот теперь Максим по-настоящему испугался. Понимание того, что Павел – предатель, связанный, пусть и косвенно, со смертью многих людей, отошло на второй план. В памяти осталось лишь то, что это друг отца, которого Трофим Лисицын очень ценил…

– Оснований у меня хватает… Но какой же ты все-таки еще ребенок! – рассмеялся Некрасов. – Добродушный, по-своему наивный ребенок… и это несмотря на то, что Нина с тобой сотворила! Оставайся таким подольше, Макс. Твой отец всегда тобой очень гордился, и я все больше понимаю, насколько он был прав!

– Я серьезно!

– Я тоже. Для меня все закончилось. Я не рад тому, что совершил, а исправить ничего не могу. В тюрьму я не хочу, для меня там конец один… Для того чтобы на воле все начинать с нуля, я слишком стар. Мне это просто… не нужно, неинтересно, наверно. Я достиг своей вершины и упал с нее. Нет людей, которых я могу назвать семьей, да и друзей близких тоже не осталось. А ты смотри на меня и учись, пока ты еще добродушный ребенок и способен учиться. Знаешь, Макс… ты лучше упусти лишний раз выгоду, но человеком останься. Вот что в жизни главное, а не бабки, развлечения и успех этот мнимый! Твой отец все это знал. Я понял поздно… но понял! Надеюсь, это хоть что-то да значит.

– Не надо! – Максим не знал, что еще сказать. Хотелось плакать, и он злился на себя за это. – Не делайте этого!

– Нет, парень, тут я для себя все решил. А ты не трать энергию понапрасну… Меня забудь, обо мне жалеть не стоит. Я об одном только прошу: не злись на меня за то, что я позволил Нине сделать с тобой. Мне правда жаль. Не расходуй время на сожаления о каком-то старике, который сам все и заслужил. Лучше подумай, кто на самом деле преследует твою подружку, кого тебе надо опасаться! А мне так будет лучше. Это не спонтанное решение. Я очень давно ждал такого момента и все для себя давно решил. Вы этих… пацанов, что меня охраняли, слишком не прессуйте, они тут ни при чем. Все сводится ко мне.

– Павел, я вас прошу, давайте поговорим…

– Достаточно! – Некрасов решительно вырвал чеку. – Вон, быстро! Уводи людей из коридора, чтобы они не пострадали!

Здесь он все правильно рассчитал: Максим вынужден был думать о других людях, отбросив собственные эмоции на второй план. Он выскочил за дверь, крикнул:

– Все в сторону! Сейчас рванет!

Они были хорошо обучены: помнили, что там находится граната, не стали ни в чем сомневаться. Они не только побежали вниз сами, кто-то еще потащил за собой Максима. Видели, заметили в его взгляде желание вернуться и все исправить.

Но иногда исправлять уже слишком поздно. Взрыв прогремел через считаные секунды. Грохот, волна раскаленного воздуха ударила в спину, а потом – только тишина…

Глава 12

– Но там точно было все хорошо? – с тревогой спросила Вика.

– Точно. Никого этим взрывом не задело… Сам Некрасов, конечно, погиб. Но больше никто всерьез не пострадал. Кого-то взрывом малость контузило, тот же Макс пару часов в себя приходил. Но на этом все. С полицией разобрались, сегодня выезжаю обратно в Москву.

Голос у Марка был усталый, но сам он это вряд ли замечал – перешел уже ту грань переутомления, когда еще можно контролировать себя. Вика была больше чем уверена, что последний раз он спал дня два назад. Он ничего на самотек старается не пускать, вон, до сих пор корит себя, что за Максимом не усмотрел! А Максим не ребенок, может принимать самостоятельные решения и брать на себя ответственность за них.

Сейчас, по-хорошему, ему стоило бы отдохнуть и выспаться. Но разве его уговоришь! Хорошо хоть не сам за руль сядет, может, хоть в машине вздремнет. О том, чтобы расслабиться, и речи не идет. Некрасов сказал, что он не имеет к покушениям никакого отношения. Учитывая его последующие действия, ему можно верить.

Так что вопрос открыт. Сказать, что Марка это напрягает, было бы преуменьшением. Он запутался, остался без вариантов, вот и рвался в Москву, чтобы лично присматривать за невестой…

А вот у Вики варианты были, однако делиться ими она не спешила. Это ведь долгая история, в которой она сама не слишком была уверена! Придется тогда объяснять ему, почему она соврала… точнее, не рассказала все сразу. Она ведь собиралась, да только разговор сам собой перешел на другие темы, уже не до того было!

Впрочем, Вика сама была не до конца уверена, что история Камиллы Карье каким-то образом связана с покушениями на нее. Она ведь не говорила об этом никому, кроме Агнии и Жин-Жин! В то же время на сотрудницу свадебного салона, с которого все и началось, напали… и ее убили! Бесцеремонно, нагло и жестоко. Так же, как были организованы покушения. Может, это знак?

Теперь уже точно нельзя было скрывать этого от Марка. Единственная поблажка, которую Вика себе позволила, – не обрушивать на него эту новость по телефону. Пусть приедет, отдохнет… так им обоим будет легче.

– У тебя точно все в порядке? – который раз спросил Марк.

– Конечно! У меня все хорошо…

– Постарайся не выходить из дома без особой необходимости. Теперь, когда мы знаем, что это не Некрасов, угроза увеличивается. Дождись меня, родная, я скоро приеду!

– Слушай, ну оставь ты упадническое настроение! Мы еще и не такие беды переживали. Все будет хорошо, я точно знаю!

– Верю, – по голосу было слышно, что он улыбается. – Но мне нужно быть с тобой рядом…

– Будешь. До встречи…

Она с трудом поборола желание уговорить его отдохнуть и не спешить так. Зачем? Бесполезно это. Ей и самой хотелось, чтобы он побыстрее оказался рядом с ней.

Вика положила трубку и отвернулась к окну. В гостевой комнате, которую ей выделили Вербицкие, вместо подоконника был вмонтирован уютный диванчик. На нем было очень удобно устроиться и наблюдать, как весенний дождь рисует круги на лужах…

В дверь негромко постучали, напомнив, что, несмотря на отсутствие Марка, в доме она не одна.

– Да?..

– Ты как тут, грустная невеста? – Агния заглянула в комнату.

– Бывало и лучше! И не напоминай мне, что я невеста, с этого все и началось!

– У тебя неправильный взгляд на жизнь, – рассудила хозяйка дома. – Знаю, что фигня случается. Что дальше? Это не повод позволять ей диктовать настроение каждого твоего дня!

– Извини, но на философию я сейчас не настроена!

– Твое право. Я бы хотела тебя о небольшом одолжении попросить…

Это было что-то новенькое! Вике стало искренне любопытно:

– У меня появился шанс быть полезной?

– Еще какой! Нам с Дани сейчас нужно уехать – нас пригласили на театральную премьеру, а мы это дело любим, отказываться жалко. Но за Яриком и Лисенком кому-то нужно присмотреть, потому что это, без должного контроля, неприятности в квадрате – Везувий со своими извержениями отдыхает! Обычно в таких ситуациях мы просим кого-то из знакомых, но сегодня, как назло, все заняты! То есть уломать их можно, но нытья будет – на три года вперед! Вот мы и решили попросить тебя.

– А Хельга что?

– Она же позавчера простудилась и заявила, что к малышам близко не подойдет, пока не выздоровеет, разве ты не помнишь? – закатила глаза Агния. – Немцы, они во всем немцы! Я не хочу, чтобы это звучало как какой-то ультиматум, Вик. Тебе даже не надо причину для отказа подбирать, я знаю, в каком ты состоянии. Если не хочешь – скажи, я найду другую няньку!

Нежелания возиться с детьми Вика не испытывала. За то время, что она жила в доме Вербицких, она к малышам не только привыкла, но и подружилась. Близнецы оказались на редкость смышлеными и развитыми детьми, да еще, несмотря на состоятельность родителей, абсолютно неизбалованными. Поэтому повозиться с мальчишками она бы не отказалась. Знала, что это отвлечет ее.

Вику смущало другое:

– Ты уверена, что вообще стоит оставлять меня с детьми наедине? Ты ведь знаешь ситуацию… За мной все еще охотятся, кто – непонятно. Может, мне вообще стоит уехать из вашего дома!

– Глупостей не говори, мы эту тему уже обсуждали. Тот, кто на тебя охотится… он может охотиться и на меня. Ты это знаешь. Еще раз повторяю: я никогда не подвергну своих детей опасности – а тебе я доверяю! В данном случае ты должна следить, чтобы они что-нибудь не учинили, а безопасность обеспечат те, кому это по профессии положено. Не забывай, что это охраняемый поселок. Охране поручено очень строго контролировать, кто сюда въезжает. К тому же на улице хватает наших друзей, в любой дом можешь обратиться за помощью. Если что, список нужных телефонов тоже есть. Этот коттедж – дом внутри дома, условно говоря. Поэтому все будет хорошо. Киндеры тебя любят, вот и все, что мне нужно знать.

– Тогда ладно, буду рада хоть в чем-то оказаться полезной!

Слова Агнии несколько успокоили Вику. Она видела охрану поселка – действительно, впечатляющие ребята. К тому же территория обнесена забором, есть камеры видеонаблюдения… Здесь живут состоятельные люди, которые хотят тишины и спокойствия. И теория вероятности на ее стороне! Почему что-то должно случиться именно сегодня, когда она останется одна с детьми? Ведь в предыдущие дни было тихо! Может, те, кто на нее охотился, вообще уже сдались раз десять, ничего не добившись, а она до сих пор трясется!

Так что Вика провожала хозяев дома со спокойной душой. Ей нравилось наблюдать за ними – теперь, когда неприязнь к Даниилу полностью исчезла, сменившись новой симпатией и пониманием. Они все-таки очень красивая пара! Он – невозмутимый, рослый, с необычной, но яркой внешностью. Она – улыбчивая, красивая, тоненькая и всегда элегантно одетая. Агния как-то упомянула, что до знакомства с Вербицким была ярым адептом джинсов, свитеров и отсутствия косметики, но Вике сложно было в это поверить.

Близнецы тоже провожали родителей. Они не путались под ногами и не мешали, просто с любопытством смотрели на отключающего телефон папу и поблескивающую бриллиантами нарядную маму. Ныть и просить взять их с собой мальчикам и в голову не приходило.

– Остаетесь с Викой, – проинструктировала их Агния. – Ненадолго. За хорошее поведение – подарок, как всегда.

– Подкупаешь собственных детей! – покачал головой Даниил.

– Не подкупаю, а договариваюсь на взаимовыгодных условиях! А что делать, если они в отца пошли – с ними только бизнес-отношения срабатывают!

Ярослав возмущенно засопел, всем своим видом показывая, что материнский завет он будет выполнять с дисциплиной солдата на посту. Елисей изображал кротость и смирение, при этом глядя на мир глазами чертенка. Они дождались привычного поцелуя в щеку от матери, а потом долго махали в окно отъезжающей от двора машине.

Нельзя сказать, что они так уж нуждались в присмотре или даже в обществе Вики. Сначала она еще пыталась развлекать их, но быстро поняла, что мальчишек вполне устраивает компания друг друга. Они играли вместе, вместе смотрели телевизор и наконец устроились в своей комнате собирать нечто сложное, космических масштабов из конструктора «Лего».

Вика же все это время сидела на диванчике в коридоре, изредка поглядывая на детей.

«Если рожать, то сразу двойню…» – промелькнуло в голове.

Близнецы позволяли ей сосредоточиться на чтении журнала, чем она и занималась, пока не прозвучал звонок в дверь.

Это было несколько странно. Агния и Даниил в собственный дом звонить не будут! Марк так быстро вернуться не мог, даже если бы очень захотел. Оставалось два варианта: либо кто-то из соседей решил проверить, как у них дела, либо Хельга все-таки поборола простуду.

Нет, конечно, был еще и третий вариант, но о нем Вика не позволяла себе даже думать. Потому что тогда ей вообще не хватило бы смелости пойти и открыть дверь, а сделать это было нужно: с улицы видно свет в окнах, понятно, что дома кто-то есть.

«Ничего страшного случиться не может, – убеждала себя девушка, спускаясь вниз. – Это точно кто-то из соседей. Агния ведь говорила, что они все тут знакомы!»

Тем не менее просто распахивать дверь она не спешила, выглянула сначала в окно, чуть отодвинув плотную штору. На пороге стоял презентабельного вида мужчина в дорогом деловом костюме. Возле ворот остался припаркован его автомобиль – элитная иномарка, не из тех машин, что налетчики используют, а потом бросают. Ну точно, кто-то из соседей заехал, узнав, что Вербицкие оставили детей на ее попечении!

Дверь Вика открыла уверенно, с улыбкой. Мужчина тоже улыбнулся ей:

– Здравствуйте. Вы, должно быть, Вика Сальери?

– Да.

– Меня зовут Антонио Карье. Мне очень нужно с вами поговорить.

Вот такого поворота девушка точно не ожидала! Вика почувствовала, как сердце замирает в груди, а потом разгоняется до бешеных скоростей. Кажется, даже испарина на лбу появилась… Оставалось лишь надеяться, что он всего этого не заметит.

Имя этого человека стало ей хорошо известно в последние дни. И не в лучшем свете! Его поступки напрягали, с ним Вика меньше всего хотела бы встречаться… Особенно после того, как выяснилось, что за нападениями на нее стоит не Павел Некрасов. Тут как раз Антонио нарисовался!

Хотелось просто взять и захлопнуть дверь, но Вика прекрасно понимала, что это ей не поможет. Во-первых, она вряд ли успеет. Во-вторых, вломиться ему будет не так сложно, если она спровоцирует агрессию. А в доме двое маленьких детей!

Не следовало пугать его резкой реакцией, выдавать, что она что-то знает. Раз он пришел поговорить, то все небезнадежно. Не будет же он лично выполнять работу, ради которой нанимал других людей! Скорее всего, он захочет вернуть бумаги – и Вика готова была отдать их ему. Все что угодно, лишь бы он взял и мирно ушел!

– О чем поговорить? – Она изо всех сил изображала беззаботное любопытство.

– Это достаточно серьезная тема, не хотелось бы обсуждать ее на пороге.

– Хорошо, давайте пройдем на кухню!

Она была уверена, что в безопасности. По крайней мере, сейчас. Он сначала попытается поговорить, он ведь даже не знает, что Агнии и Даниила нет дома! А она тем временем незаметно попытается позвать кого-нибудь из соседей…

Вика верила в это до последнего. Но стоило ей только повернуться к нему спиной, как она почувствовала прикосновение холодного металла к виску…

Похоже, Антонио не любил ждать.

* * *

Дом владелец не менял. Да и уедет ли кто-то из такого уютного семейного гнездышка? Из обычного коттеджа постройка превратилась в сказочный теремок только усилиями своего хозяина.

Как ни странно, им оказался бывший военный. После выхода на пенсию он занялся творчеством – рисовал, лепил из глины, создавал фигурки из фарфора. Что-то дарил друзьям, а что-то продавал. Ему это все было в радость, за деньгами не гнался, хотел, чтобы его работы имели для кого-то значение.

Елена Азарова не просто стала его покупательницей. Она подружилась с пожилым немцем и его женой, часто бывала у них в гостях. Тогда как раз шел ремонт, чинили крышу, и добрая русская помогала супругам следить за качеством выполнения работ. О том, что она что-то спрятала на чердаке, они даже не догадывались.

Годы сделали свое дело. Пожилой вояка остался вдовцом; вместе с женой он потерял способность двигать левой половиной тела и львиную долю рассудка. Теперь он развлекал себя тем, что сидел у окна и вел беседы с любым, кто от этого не отказывался. Прошлого он практически не помнил, смешивая его с собственными фантазиями и путая даты.

Изначально они решили, что отвлекать старика будет Матиас, а Эрик тем временем проберется на чердак. Однако Ева намекнула, что это не лучшая идея. То, что они ищут, может оказаться спрятано так, что один человек не справится, понадобятся двое – не только сильных, но и гибких.

Чувствовалось, что Эрик от такого плана явно не в восторге, но он вынужден был принять предложение дочери. Раньше она не ошибалась, да и козырей у нее в рукаве побольше. Поэтому пожилого немца беседами развлекал именно он – говорили о политике, а это у бывшего военного была любимая тема. Погружаясь в собственные философствования, он не замечал ничего вокруг себя. Поэтому проникнуть в дом Матиасу и Еве не составило большого труда.

И вроде бы все хорошо, все как надо. Но Матиас не мог расслабиться – об этом оставалось только мечтать. Сквозь мышцы словно электричество пустили, причем постоянно увеличивая напряжение. Ева оставалась у него за спиной, и это лишь усиливало скованность. Она знала это. Не говорила ничего, только загадочно улыбалась. Матиас был чертовски зол и на нее, и на себя.

Чердак был пустым и пыльным. Да оно и понятно! Когда старика навещали дети, они убирали в комнатах, сюда не забирались. А ему самому об этом и мечтать не приходилось. Света не хватало, но он здесь был и не нужен: под покатой крышей размещалась всего-то пара коробок.

Заглянув в одну из них, Матиас увидел необработанные куски дерева. Видимо, с ними старик собирался работать, да так и не успел. Все ценное дети отсюда вынесли, остался только хлам…

– Мы что, это ищем?

– Нет. Я тебе сказала: указания четкие, – напомнила Ева. – Вспомни, где была метка. Ее оставили, чтобы такие, как ты, не тратили время зря.

– Метка была под крышей, но мы и так там!

– Нет. Мы не там.

Если уж совсем придираться к деталям, то правда была на ее стороне. Цифры координат были нанесены на внутреннюю сторону края крыши… Матиас еще мог представить, какой именно участок имелся в виду. Но там ничего не было, только доски пола!

Хотя… когда Елена гостила здесь, этих досок, может, и не было. Крышу ремонтировали. У женщины были все шансы спрятать что-то в самом углу!

– Ты видела, как она прятала это? – поинтересовался он.

– Нет. Она бы никогда не взяла меня с собой посмотреть на подобное. Думала, что я не понимаю. Могу выдать ее. И смысла нет. Но я знаю, как она мыслила.

– Тогда придется ломать…

– Да. Для этого ты здесь.

Задача оказалась менее сложной, чем он представлял. Доски были закреплены не слишком крепко, в центре чердака еще выдерживали, а по углам поддавались легко. Матиасу было достаточно поддеть их ножом, чтобы потом они снимались сами.

Он убрал только две доски, когда Ева остановила его, опустив ладонь поверх его руки. От ее прикосновения его обдало жаром – и эта чертовка, судя по взгляду, догадывалась о произведенном эффекте. Но говорила она по-прежнему спокойно:

– Достаточно.

– Так там же ничего не видно!

– Может быть. Но уже есть смысл попробовать достать. Если я не смогу, уберешь больше досок. А если смогу, то так лучше. Незачем слишком сильно ломать этот дом. Здесь живет человек.

– Как хочешь.

Ева была миниатюрной – не в силу возраста, просто так распорядилась природа. Поэтому ей просто было добраться до самого угла. Ее тонкая рука скользнула в темноту, открывшуюся под досками. Матиас бы не рискнул искать на ощупь… Но ее не стоит воспринимать рассудком.

Снизу не доносилось ни звука. Это хорошо – значит, и на первом этаже их не слышат. Удобно, особенно если ему придется выламывать еще несколько досок.

Матиас готовился к этому – но не пришлось. Не говоря ни слова, Ева начала выбираться обратно на середину помещения. Другая бы на ее месте довольно хмыкнула или хотя бы улыбнулась. А Ева сохраняла идеальное для игры в покер лицо – не поймешь, что у нее в голове происходит! Лишь когда она протянула вперед руку и разжала пальцы, стало ясно, что послание Елены они поняли верно.

На ладони девушки лежала небольшая флеш-карта. И все! Не драгоценность, не оружие, не колба с ядом, в которых Елена разбиралась великолепно. Просто маленькая карта памяти. Но эта флешка, если задуматься, была ценнее и опаснее всего остального.

– Как ты ее нашла? – поразился Матиас. – Она же такая крохотная!

– Вот именно. Крохотную вещь могло даже сквозняком сдуть. В щель. И она бы потерялась навсегда. Моя мать не могла такого допустить. Только не к тому, что было важно. Поэтому она закрепила карту бумагой и клеем. Я нащупала бумагу.

– Да уж… Я бы так просто не догадался! Ладно, идем, пора спасать твоего отца от убалтывания!

Уйти сейчас казалось самым разумным решением. Они получили то, что хотели, – к чему вообще оставаться на этом душном чердаке? Но Ева не двигалась с места; чувство тревоги у него в груди только нарастало.

– Что такое? – с трудом произнес он. Затрудненность была очевидной.

– Ты уже надумал? – Ева спрятала флешку в карман и теперь просто смотрела на него.

– Что надумал?

– Почему таскаешься за мной. Тебе ведь не нравится – а ты ходишь. И не знаешь почему. Вот я и хотела узнать, понял ты или нет.

– Я… Нет, – Матиас отвел взгляд. – Ты права, я понятия не имею, зачем ввязался во все это. Может, ты меня просветишь?

– Нет. Вариантов тут много. От запретного плода, который я представляю из-за своей болезни, до чего-то большего. Того, что к подобным людям лучше не испытывать. Но со своей стороны, я не буду это прерывать. Мне это любопытно.

А жаль… Она как раз могла бы все закончить! Мужчина был почти уверен, что если она начнет вести себя как обычная малолетка: капризничать, хихикать и говорить глупости – странное притяжение к ней исчезнет. Но она не торопилась упрощать ему задачу. Ева действительно наблюдала за всем этим – как кошка смотрит на дергающуюся в ее когтях мышку.

– Ева…

– Может быть и банальная причина, – она подошла ближе и остановилась, лишь когда их разделяла пара сантиметров. – Психически больных людей иногда обвиняют в повышенной сексуальности. Как будто наши тела вырабатывают особые феромоны… Может, они тебя влекут, а не я?

– Все не может быть так просто…

Он даже договорить не успел. Ева подалась вперед, и он почувствовал, как ее губы прижимаются к его губам. Одна тонкая бледная рука скользнула за его шею, притягивая его ближе, другая скользнула по его волосам. Это было неожиданно, сильно – даже страстно. Настолько, что шок накрыл Матиаса с головой. Он совершенно забыл, где находится и с кем. Осталось только чувство горячей близости ее тела и нарастающее головокружение…

Но если он потерял контроль над ситуацией, то Ева – нет. Ни на секунду. Отстранилась она с таким же холодным расчетом, как и начала этот поцелуй. О том, что ему не померещилось, напоминало лишь жгучее тепло на губах…

– Ева… зачем ты? – на одном выдохе произнес он. Больше не получилось, голова шла кругом.

– Даю тебе больше фактов для анализа. И понимания самого себя. Ты ведь хочешь быть со мной…

– Нельзя, – отчаянно замотал головой он, словно доказывая это себе. Ей доказывать что-либо было бесполезно. – Тебе только семнадцать!..

– Не поэтому нельзя. Держу пари, если бы в твоей голове хоть на минуту отключили так называемые социальные навыки, ты бы не стал медлить. Не позволил бы мне просто дразнить тебя, а повалил на пол прямо здесь. Но ты не можешь. Потому что ты запутался и сам ничего не понимаешь. А «нельзя» на самом деле не из-за семнадцати лет. Мне будет восемнадцать в августе – разве это что-либо изменит?

– А почему тогда нельзя?..

– Потому что я все еще не решила, что мне нужен именно ты. Да, как и тогда, во время прошлого разговора… Я не решила. А ты не можешь решить за меня. Твое тело хочет одного, голова – другого, сердце – третьего. Ты окончательно запутался. Это очень мило.

– Ничего милого я здесь не вижу! – разозлился Матиас.

– Да? А мне вот смешно. Но это хорошо. Ты очень хорошо избавляешь меня от скуки. Я рада, что ты здесь, что поехал с нами. Мне действительно любопытно, что ты выберешь в итоге. Но это будет потом. Пока нам нужно выбираться отсюда.

Покинуть дом было не сложнее, чем пробраться туда. Хозяин не слышал их – он вообще слышал плохо. Судя по обрывкам его речи, которые уловил Матиас, старик вещал что-то о революционных временах, к которым даже теоретически имел мало отношения.

Они выбрали момент, когда на улице не было прохожих, и спешно направились к черте города. По пути Матиас набирал номер Эрика, указывая, что пора сворачивать откровения домовладельца.

Флешка, значит… В этом есть что-то банальное и вместе с тем невероятное. Ради чего Елене нужно было все это проворачивать? Ведь воспользоваться банковской ячейкой было бы разумнее! Но… у нее уже не спросишь.

О встрече они договорились за городом. Неподалеку от дороги, на небольшой пустой площадке, был припаркован автомобиль Матиаса. Рядом стояли скамейки для отдыхающих, а дальше начинался лес.

Хотелось, чтобы Эрик поторопился и можно было покончить с этим. Совсем. Казалось бы, их небольшое объяснение на чердаке должно было все прояснить. Ан нет, только усложнило!

Девушка сидела на скамейке и смотрела на небо. Немного помедлив, Матиас подошел к ней, замер в паре шагов.

– Ева, я…

– Объясниться хочешь?

– Нет, просто поговорить.

– В любом случае не сейчас. У нас с тобой появилась проблема.

Спрашивать ее было ни о чем не нужно, Матиас просто проследил за ее взглядом. Развернувшись, он увидел, что на площадке, между ними и машиной, стоит незнакомец. И направляет на них ружье.

То что он произнес, быстро расставило все по своим местам:

– Оставьте мне то, что передала вам Елена Азарова.

Никакой это не местный сумасшедший! Это сообщник тех, кто последовал за ними в чужой дом… Матиас слишком рано расслабился и теперь жалел об этом. Прежде чем отправиться за посланием, он проверил, где находятся эти трое. Их еще не выпустили из тюрьмы, все-таки в грабеже обвиняют! Он считал, что это достаточная причина ни о чем не беспокоиться.

И ошибся.

Ведь никто не говорил, что их всего трое! Был еще один человек, который не пошел с ними в тот день, затаился, а теперь понял, что нужно действовать.

– Какая еще Елена? Друг, о чем ты?

Даже при осознании своей ошибки Матиас не собирался так просто сдаваться. Способа выбить ружье он пока не видел, слишком велико расстояние. Значит, надо выкручиваться!

Однако нападавший был настроен решительно. Он перевел дуло ружья на Еву.

– Давай сюда, быстро, пока я этой сумасшедшей мозги не вышиб! Если они, конечно, у нее вообще есть!

Парадокс заключался в том, что флешка как раз была у Евы. А девушка вообще не обращала на вооруженного человека никакого внимания. Будто и не видела его!

– Я жду!

Матиас решительно встал между ружьем и Евой. Получать ранение и уж тем более умирать не хотелось, но и отступить он не мог. Глупо, наверное, ведь она вряд ли оценит. Но бывают ситуации, когда сердце сильнее разума…

Необходимо тянуть время до приезда Эрика. Других вариантов нет.

– Нам нечего отдать! Хоть обыскать можешь!

– Так я и подошел к вам близко! Не надейся! Я обыщу ваши трупы, если понадобится. Знаешь, а это отличная…

Договорить он не смог – прозвучал выстрел. Но не из его ружья. Пуля прилетела со стороны леса, решительно пробила ребра мужчины, наполнив воздух кровавыми брызгами. Он, до этого говоривший, теперь не издал ни единого звука. Просто шокированно уставился на людей перед собой, словно пытаясь угадать, как они это сделали. На курок он так и не нажал. Простояв еще пару мгновений, мужчина повалился на асфальт.

Повернувшись в сторону, откуда прозвучал выстрел, Матиас был уверен, что увидит Эрика. Однако к ним направлялся незнакомый пожилой мужчина, вооруженный охотничьей винтовкой.

По крайней мере, незнакомым он был для Матиаса. Ева поднялась ему навстречу:

– Не думала, что ты появишься. И зайдешь так далеко.

– Это не из-за твоих угроз, – мрачно отозвался он. – Ты мне по-прежнему не нравишься, звереныш! Это скорее ради твоей матери… Подставил я ее. Крупно подставил.

– Чувство вины настолько велико, что ты решил пойти против Организации?

– Организация уже не та, – покачал головой мужчина. – Вряд ли они будут тратить время и силы на преследование. А полиция… там меня знают, разберусь как-нибудь. Спишу все на несчастный случай. Лучше порадуй меня – скажи, когда вы наконец уберетесь отсюда!

– Скоро, – заверила его Ева.

– Может, познакомишь меня со своим другом? – напомнил о себе Матиас.

– Нет смысла. Он мне не друг. Он мне вообще никто. И я ему никто. И ты. Мы скоро уедем. Теперь уже навсегда. Здесь больше ничего не осталось того, что наше. Того, что принадлежит Организации, здесь и не было. Ты все сделал правильно. Спасибо, Юрген.

* * *

Отчаянные времена требуют отчаянных решений. Антонио знал об этом давно… А сейчас, когда паника подбиралась так близко, только на отчаянные решения и остались силы.

Приехав в Москву, он сразу понял, почему посланная команда серьезных результатов не добилась. Безмозглые дуболомы! Только и могут, что стрелять. На разработку серьезной стратегии у них никогда не хватило бы мозгов, поэтому он сразу взял руководство в свои руки.

Лучшее, что они сделали, – это узнали имя нынешней владелицы «Пиона». Подробности про нее мужчина собирал уже сам. Он выяснил, где спряталась Виктория Сальери, кто ее прикрывает, какой процент риска у прямого нападения.

Ссориться с Даниилом Вербицким пока не хотелось. Не та сейчас ситуация, чтобы наживать себе таких врагов! Поэтому Антонио и организовал отвлекающий маневр. Сценарий с театром был продуман так детально, что чета Вербицких не заметила подвоха.

Дальше Антонио пошел ва-банк: он подъехал к шлагбауму поселка на дорогом автомобиле, предъявил собственные документы, сказал, к кому приехал. От такого человека, да еще и иностранца, охрана не ожидала неприятностей. Его пропустили без вопросов – хотя при необходимости он готов был договориться о встрече с этой Сальери и по телефону.

Он действительно хотел только поговорить. По крайней мере, для начала. В отличие от псевдопрофессионалов, посланных в Россию изначально, Антонио понимал, что насилие – последнее дело. Если есть возможность решить конфликт бескровно, нужно воспользоваться ею! Не факт, что Сальери не захочет идти на переговоры и решать вопрос мирным путем, она ведь уже напугана.

Первый этап прошел замечательно. Ничего не подозревающая девушка открыла дверь, он назвал ей свое имя… Это и было переломным моментом. В ее зеленых глазах отразилось не просто узнавание – страх! Они никогда раньше не встречались, и все же у Сальери уже было собственное мнение о нем. Она позволила ему проявиться всего на долю секунды, потом взяла себя в руки. Но Антонио и этого хватило.

Он прекрасно знал, из какого источника она получила информацию. Страх подтверждал его предположение. Решать вопрос мирным путем было уже слишком поздно, она обнаружила бумаги… Поэтому любое сотрудничество с ее стороны будет лишь сиюминутным фарсом. Ей нельзя доверять!

Решение он принял мгновенно. Обычно Антонио так не поступал, предпочитая взвешивать все имеющиеся варианты. Но тут уже было не до того! Он слишком долго находился под давлением всей этой ситуации, спасибо любимой мамочке! Поэтому он позволил себе действовать по первому импульсу, который пришел в голову. Решить все здесь и сейчас, больше не откладывать и не надеяться на других!

Он достал из-под пиджака пистолет и ударил девушку рукоятью в висок. Убивать ее он пока не собирался – нужно сначала узнать, где документы и не сделала ли она копии! Сальери тихо вскрикнула и упала на пол.

Антонио собирался перетащить ее в гостиную и связать, но его внимание привлек какой-то шум на втором этаже. Мужчина вздрогнул всем телом: здесь больше никого нет! Ему сказали, что Вербицкие не держат постоянную прислугу, а приезжающая сейчас в городе.

Ненадолго позабыв о Сальери, он направился к лестнице. Почти сразу он заметил две фигурки, притаившиеся у перил второго этажа.

Дети! Ну конечно! Ему ведь сказали, что у Вербицких близнецы, совсем маленькие!

Мальчишки не представляли собой серьезной угрозы. Да, они уже в том возрасте, когда способны опознать его – но стоило ли об этом беспокоиться? Его наверняка запомнили охранники, он мог попасть в объектив камер видеонаблюдения. Уже понятно, что придется использовать все связи, чтобы сбежать из этой страны! Близнецы не были ключевыми свидетелями, ему не следовало тратить на них время.

И все же… в памяти вновь всплыло окровавленное личико Анджелин. Такое милое, бледное, спокойное, как у спящего ангела… и мертвое. Почему его дочь мертва, а эти двое должны жить? Антонио знал, что такие приступы ярости нужно подавлять, они ни к чему хорошему не приводят. Но в тот момент он ничего не мог с собой поделать.

– Детки… Идите сюда, дядя вас не обидит!

Он обратился к ним на немецком, русского просто не знал. С охранниками он объяснялся на английском, Сальери поняла его родную речь, а близнецы… Они то ли не поняли, то ли даже слушать не собирались. Стоило ему опустить ногу на первую же ступеньку, как они шустрыми мячиками кинулись в разные стороны.

Это еще больше разозлило мужчину. Причин собственной ярости он не понимал – ни сейчас, ни раньше. Да он не искал уже. Просто знал, что это с ним происходит, и агрессия не исчезнет, пока он не сделает то, что должен.

– Мальчики, разве так встречают гостя?

Никакой реакции. К счастью, в том участке коридора, куда они метнулись, было всего две комнаты. Одна – спальня, причем явно родительская. А вот вторая – детская, да еще и приоткрытая. Мальчишки слишком малы, чтобы выбирать трезво. Они предпочтут место, где привыкли чувствовать себя в безопасности.

– Ко мне, ну же!

Ему хотелось убить их. Просто взять и убить, не думая больше ни о чем – даже о первоначальной цели своего прихода сюда. Снова увидеть потеки крови на ангельских личиках… Все должно получиться. Вопреки логике, просто потому, что жертва будет принята. Антонио так хотел этого!

Вот только обнаружить детей оказалось совсем не просто. В просторной комнате было много игрушек – и ни следа близнецов. Казалось, что они вообще сюда не забегали! Они, конечно, маленькие, но все же материальные, как это вообще возможно! Антонио замер в нерешительности.

– Эй, урод, выметайся из дома! Я уже вызвала полицию!

Голос доносился с улицы, слова звучали на немецком. Выглянув из окна, Антонио рассвирепел еще больше: Сальери стояла во дворе, прижимая к себе два внушительных размеров свертка. Эта тварь не только пришла в себя, но и каким-то образом умыкнула детей прямо у него из-под носа! Да как она вообще посмела?!

Он забыл все. Причину своего визита в Россию, цель поездки сюда, коробку, документы и «Пион». Забыл даже то, кто он есть и как его зовут. Важным оставалось лишь одно: поймать и убить ее. Ее, тупую самку, укравшую у него родную дочь… или чужих детей… Это ведь Камилла?..

Образы путались в его голове. Мысли цеплялись одна за другую. Антонио откинул в сторону пистолет и достал из-за пояса охотничий нож. Выстрелы сейчас казались ему кощунственными, слишком милосердными для нее. Ритуал нужно провести по всем правилам, он ведь так уже делал…

Антонио успел заметить, куда она побежала: эта идиотка почему-то направилась не по улице к воротам, а к соседнему дому. А там даже окна не горят, никого нет и никто ей не поможет! Стоит ли вообще ожидать логичного поведения от таких, как она?

Он не просто бежал – летел за ней. Мир вокруг себя он толком и не воспринимал, зрение четко концентрировалось на том, что было нужно ему в этот момент. Он вырвался из дома Вербицких и направился вслед за ней. Между участками обустроили калитку – видно, соседи дружили. Сейчас калитка была открыта, он даже видел, как захлопнулась дверь деревянной постройки – Сальери вбежала внутрь!

Сама, значит, подписала себе смертный приговор. А если кто находится внутри – то и им тоже. Останавливаться Антонио уже не собирался. Пусть все остальное огнем горит, ему все равно!

Первое, что он увидел в доме, были два свертка. Те самые, которые он из окна принял за детей. Однако, развернув одеяло, он увидел перед собой лишь двух больших плюшевых медведей – фиолетового и серого.

Вот и раскрылась тайна того, как Сальери забрала близнецов. Никак! Это было невозможно, она просто обманула его! Соблазн вернуться в дом и все-таки добить этих проклятых детей был велик. Однако этот вопрос мог подождать. Для начала Антонио хотел покончить с девкой.

Она такая же, как Камилла. Просто не знает, когда нужно остановиться!

Он слышал ее. Она была не очень осторожна. Бросила лишний груз, игрушки эти, потому что понимала: он быстрее. Если бы она и дальше продолжала маскарад, он бы догнал ее. Ничего, малолетки никуда из того дома не денутся, а их родители вернутся еще не скоро! Главное – разобраться с ней, тогда уже никто не сможет ему помешать.

Дом был нежилой, сразу чувствовалось, что в этих стенах активно идет ремонт. Некоторые участки были перекрыты полупрозрачной пленкой, вдоль стен стояли рабочие столы с инструментами, мешки со строительными смесями, банки с краской и побелкой.

Каждый из инструментов выглядел привлекательно… Каждый хорошо смотрелся бы, покрытый ее кровью. Но Антонио не поддался порыву, нож все-таки надежнее.

– Выходи, и ты упростишь все для себя! – предложил он.

Сальери не ответила, но это было и не нужно. Он слышал ее. Как она ходит, как дышит… ей не спрятаться. Пустые помещения выдают ее гулким эхо. Она поняла уже, что здесь особо не спрячешься! Метнулась наверх, по лестнице, а зря… лучше бы попыталась удрать через окно!

Он был уверен, что поймал ее. Он хотел этого – и не думал ни о чем. Антонио практически не спешил, и вера в собственную победу заставила его расслабиться.

А она была другой… эта девка. Не такой, как все остальные. Похожей на Камиллу в чем-то, а действующей иначе. Антонио и опомниться не успел, как на него полетели сбитые из необработанных досок строительные козлы. От столкновения он увернулся в последний момент, и то не полностью: деревянная махина ударила по руке. Плотная одежда спасла от большинства повреждений, но боль была – яркая, сильная.

– Сука! – взревел мужчина. – Ты только хуже себе делаешь!

Она не говорила с ним. Это злило мужчину еще больше. Не то чтобы слова могли хоть что-то изменить в ее случае, просто они – знак поражения. Признания его превосходства и ее сломленности. А Сальери молчала, только постоянно двигалась…

На втором этаже она не задержалась, полезла выше. На чердак, а через него – на крышу. Скользкую после недавнего дождя, какую-то непрочную, видно, тут меняли черепицу. Но отсюда бежать некуда!

Увидев ее фигуру, очерченную ночной темнотой, он не смог сдержать торжествующую улыбку. Пусть и пришлось за ней погоняться, а результат хорош! Она сильная, гибкая, волосы рыжие разметались, и глаза горят, как у кошки. Из таких получаются самые лучшие жертвы! Большего он достиг только с Анджелин, пожалуй!

– Зачем ты это делаешь?

А, вот теперь она решила поговорить! Когда бежать больше некуда! Но все-таки не сдалась, это видно по ее позе, по напряженным мышцам. На что надеется – непонятно…

– Ты не поймешь.

– Так объясни! Это же ты сделал с Камиллой? И Энджи?

Он не любил вспоминать их имена. Не из-за стыда или сожаления, просто не любил. Антонио и сам толком не понимал почему… Тогда их планы сорвались, все пошло не так, раньше срока… Может, за это он и наказан сейчас?

Ничего. Он разобрался с источником проблемы тогда – и сделает это снова…

– Что, не можешь мне ответить? – Сальери не желала оставлять его в покое. – Тебе лучше остановиться! Посмотри, ты уже привлек чье-то внимание!

Она указывала куда-то вниз. Вроде бы даже справедливо: боковым зрением Антонио улавливал движение. Но ему было уже все равно. Ярость дарит ощущение всесилия, вседозволенности. Рациональное мышление отступает на второй план, бал правят желания, которые нужно осуществить любой ценой. Никто его не остановит!

– Ты себе приговор подписываешь! Эти люди на моей стороне! Они тебя остановят!

– Они там, а мы здесь, – Антонио наконец решил удостоить ее ответом. Пусть уж порадуется напоследок. – Им понадобится не меньше десяти минут, чтобы добраться сюда. Как думаешь, есть у тебя эти десять минут?

– Не в этом дело…

Она ничего не поняла, но Антонио не удивился. Они все не понимали, потому что не способны были! Сальери лишь одна из многих. Ее смерть воспринималась им как необходимость. Он только не думал о том, что будет дальше, как выкручиваться, где искать документы, даже не помышлял. Подобное он испытывал лишь один раз, как тогда, с Камиллой… И неважно, что будет потом. Тот момент, когда она умирает, стоит всех усилий!

Он кинулся на Вику, уже зная, как ударит. А девице этой, молодой идиотке, реально было некуда бежать. Прыгать – тоже последнее дело, дом высокий. Поэтому она просто вскрикнула и закрыла лицо руками, словно надеялась, что это ей поможет!

Она бы его не остановила и себе не помогла… Если бы она здесь была одна. Но Сальери, к большому сожалению Антонио, была не одна. Легко было игнорировать эти досадные темные фигурки, когда они были далеко внизу, на периферии его зрения… Пока они не стреляли в него. Выстрелы прозвучали практически одновременно из двух точек. Одна пуля попала в плечо, другая – в грудь.

Боли не было. Может, это и ненормально, но Антонио ровным счетом ничего не почувствовал. Однако толчки сбили его с ног, заставили покатиться по крыше. Он попробовал вскочить на ноги, но напрасно. Тело хоть и избавилось от боли в этом необъяснимом аффекте, а подниматься не хотело.

Это был конец. Сознание вдруг четко и ясно напомнило ему об этом. Он был всего в паре шагов от Сальери – а она ушла живой! Он рискнул всем, но и все проиграл. Дело не в том, выживет он или нет после ранения. Ему лучше не выживать! Такие ошибки никто не прощает. Он бы и сам не простил.

Подползая к краю крыши, он не думал о Сальери, о стрелявших в него и даже о своей матери. И о людях, которых он подвел, тоже не думал. В памяти почему-то предстал образ Камиллы – той, какой он видел ее в последний раз. Уже раненной, оставляющей кровавый след на ветках и траве, но продолжавшей двигаться. Похоже, она не понимала, что ребенок, которого она отчаянно прижимала к груди, давно мертв.

А когда поняла – остановилась. Потому что себя она спасать не хотела; должно быть, не видела смысла. Она села на землю, опираясь спиной на ствол дерева, и смотрела на него. Он ожидал увидеть слезы, а она улыбалась.

– Это ничего, Тони… Я прощаю тебя. За то, что ты сделал со мной. Знаешь, почему? Не из жалости к тебе и даже не за то короткое счастье, что ты мне подарил. Я прощаю тебя потому, что однажды появится кто-то более сильный. И он загонит тебя в ад… Ты будешь на моем месте, Тони.

Тогда он посмеялся над ней, а теперь… теперь Антонио понял, насколько она была права.

Глава 13

Антонио Карье повезло с семьей – его родители были очень талантливыми людьми. Отец преуспел в бизнесе, но при этом тонко чувствовал прекрасное. Он разбирался в музыке и живописи, разрабатывал успешные арт-проекты и никогда не ставил материальное выше духовного. О матери и говорить не приходилось: Сильвия Карье стала известна довольно быстро, талант заработал ей славу. Изначально она занималась еще и дизайном одежды, но позже сконцентрировалась только на украшениях.

Благодаря этому у Антонио с детства было практически все, что душе заблагорассудится: лучшие игрушки, блестящее образование, друзья и постоянная поддержка. Проблема заключалась в том, что он четко осознавал: от родителей ему достанутся в лучшем случае деньги, потому что с талантом он уже пролетел. У него не было ни деловой хватки отца и ни оригинального мышления матери. Антонио оказался обычным – не дураком и не гением, а самым простым мальчишкой.

Однако он с детства усвоил, что простым мальчишкам не место в семье двух ярко пылающих звезд. Родители на него не давили, они его просто любили. Зато окружающие были безжалостны. С раннего детства Тони слышал, что «стыдно быть таким, когда твоя мама – гений» и «не подводи отца, будь его достоин!».

Он честно старался не подводить и быть достойным. Но толпе, казалось, всех его усилий было мало. Его критиковали постоянно и нещадно. Родители в какой-то момент заметили это, попытались объяснить сыну, что чужое мнение – не эталон. Но Антонио то ли слишком свыкся с этой верой, то ли уже не представлял другой жизни.

Он отчаянно искал себя и не находил. Вроде бы выучился, вырос, стал помогать отцу с фирмой, даже добился каких-то успехов. Сильвия, обожавшая сына каждой клеточкой, каждым уголком своей души, во всем поддерживала его. Отец сдержанно хвалил, зато никогда не критиковал. Но самому Антонио было мало всего этого. Ему хотелось некоего высшего предназначения, смысла жизни, который четко бы расставил все по местам. Назначил приоритеты, которые избавили бы Тони от необходимости принимать решения самостоятельно – а значит, и совершать ошибки.

Как он сошелся с сатанистами – никто сказать не мог. Вероятнее всего, это произошло на одной из вечеринок, которые молодой человек посещал постоянно, чтобы избавиться от ощущения пустоты внутри. Его новые друзья словно увидели эту пустоту – и быстро заполнили ее.

Новая «религия» делала мир простым и понятным. Антонио больше не нужно было ни в чем сомневаться. Всегда рядом был кто-то, способный подсказать, как надо жить. Вместе с тем он начал чувствовать себя избранным. Ведь его посвятили в тайное знание, неведомое даже его родителям! Наконец-то он хоть в чем-то превзошел их!

Антонио впитывал каждое слово, которое говорили ему сектанты, как губка. А они действовали грамотно: не обрушивали на него шокирующие подробности сразу, а приучали к новому восприятию реальности постепенно. Сам того не замечая, Антонио принимал тот факт, что люди, не состоящие в их сообществе, – расходный материал. Всего лишь потенциальные жертвы для их Господина.

Для чего Карье был нужен секте – понять несложно. Сын богатых родителей, наследник прибыльного бизнеса… Да с помощью таких они и существовали! Лишенные воли «меценаты» помогали культу выживать не то что годами – десятилетиями.

Постепенно отец Антонио начал замечать, что с сыном происходит нечто странное. А мать – нет. Сильвия была из тех женщин, которые слепы в своей любви к детям. Вечный «малыш Тони» казался ей воплощением совершенства, ангелом во плоти, не способным не то что на преступление – даже на ошибку!

А между тем Антонио узнал о ритуале высшего посвящения. Если он сможет принести в жертву собственного ребенка в возрасте пяти лет, то получит силу и благословение демона – а вместе с ними придут и талант, и слава, и успех. Теперь уже его родители будут в тени Тони, а те, кто раньше смотрел на него осуждающе, поймут, как сильно они ошибались! К тому моменту Антонио был настолько пропитан верой в темные силы, что о скептицизме и речи не шло.

Он стал подбирать себе невесту. Антонио хотел принести в жертву красивого ребенка, чтобы уж точно заработать благословение своего Господина. О том, что придется убить родную плоть и кровь, он даже не думал. В его новом мире для этих понятий не было места.

Вскоре он познакомился с Камиллой. Красивая, умная, скромная – к тому же девственница! Она подходила идеально. Антонио не торопил события, он ухаживал за ней красиво, хотел, чтобы она не соскочила в последний момент. И Камилла действительно влюбилась в него – он чувствовал это.

Сильвия была рада, что ее сынок наконец решил остепениться. Правда, кандидатура на роль невесты ей не понравилась, потому что Камилла была не «их поля ягода». Но из вежливости она молчала. Отец же был настроен не столь оптимистично – он уже усвоил, что с Антонио что-то не так, и начал тайное наблюдение. Он видел искренность Камиллы и симпатизировал ей, надеялся защитить.

А вот Антонио такая самоотверженность не понравилась. Когда секта приняла решение об убийстве Карье-старшего, он не только не расстроился, но и вызвался лично привести приговор в исполнение. Правда, ему не позволили. Не из-за семейных уз, просто убийство назначили на день его свадьбы; если бы на одежде жениха оказалось слишком много крови, возникли бы подозрения. Поэтому от пожилого мужчины избавился лидер секты, он же забрал голову для будущих ритуалов. Ну а тело обнаружила Камилла – и это было чистой случайностью.

Несмотря на все подозрения мужа, Сильвии и в голову не пришло обвинить в чудовищном преступлении сына. Она страдала молча, нанимала частных детективов, платила полиции, но все без толку. Убийца так и не был найден.

Тем временем Камилла забеременела. Будущие родители ликовали одинаково, но – по разным причинам. Сильвия тоже более-менее оттаяла к невестке, хотя нельзя сказать, что приняла и полюбила девушку. Просто смирилась с выбором сына.

Их дочь родилась маленьким ангелом, поэтому Камилла и выбрала такое имя – Анджелин. Антонио, презиравшего христианство, поначалу такой выбор имени просто взбесил. Но лидер секты успокоил его. Ведь девочка родилась для того, чтобы стать жертвой. Разве не прекрасно будет принести ангела в жертву демону? Антонио счел идею забавной и одобрил выбор жены.

Как только ребенок родился, секта стала наблюдать за ним. В жизни Антонио появились новые друзья, которые Камилле совсем не нравились. Женщина инстинктивно чувствовала исходящую от них угрозу. Любовь к ребенку перевесила абсолютное обожание мужа, Камилла стала внимательней, осторожней. Безопасность Анджелин вышла для нее на первое место.

Так она стала замечать все странности, связанные с Антонио. Его ночные посиделки, смены настроения, показные жесты внимания и равнодушие в глазах. Но даже тогда она не догадывалась: жизнь ей сохранили лишь потому, что у них действительно получился очень красивый ребенок и предполагалось, что она родит еще одного.

Тревога Камиллы росла. Она попыталась обратиться за помощью к Сильвии, потому что чувствовала: муж доверяет матери больше, чем ей. Однако та по-прежнему считала сына центром вселенной. Она рассказала ему о письме Камиллы, и Антонио сорвался. К разрыву это не привело, но Камилла больше не рисковала просить помощи. Да и не у кого было…

Впрочем, она была далека от спокойствия. Любовь к мужу требовала угомониться и остаться, а материнский инстинкт – бежать без оглядки. На последнее Камилла вряд ли бы решилась, если бы не засвидетельствовала один из ритуалов, проводившийся в подвале дома. Ей тогда чудом удалось остаться незамеченной, но для себя она поняла: больше никаких задержек и оправданий, только побег!

Она сумела дождаться, когда Антонио и его дружки покинут дом – якобы отправятся на работу. Тогда Камилла собрала самые необходимые вещи, усадила ребенка в машину и отправилась прочь из особняка.

Не знала она лишь того, что за ней постоянно наблюдали с самого рождения Анджелин. Вот и теперь адепт секты заметил, что женщина ведет себя странно, она взволнована. Он сообщил об этом руководителям, в том числе и ее мужу.

Антонио пришел в ярость. Он был целиком и полностью уверен в том, что Камилла и Анджелин – его собственность, которой он может распоряжаться по своему усмотрению. Какой побег, какое своеволие? Он твердо решил, что от Камиллы нужно все-таки избавиться, потому что проще найти другую, чем силой удерживать эту.

Но сначала их нужно было перехватить. За машиной Камиллы следили с помощью специального устройства, и Антонио лично перехватил ее на шоссе. Тогда он и поддался ярости, хотя лидер секты велел ему быть осторожным. Позабыв о том, что в автомобиле находится ребенок, он протаранил машину жены.

Оба автомобиля слетели с шоссе в овраг. При ударе сработали подушки безопасности, правда, Антонио все равно ненадолго потерял сознание. Когда он пришел в себя, ярость вернулась. Он выбрался из помятой машины и первым делом проверил салон автомобиля жены, но там было пусто. Лишь внушительные пятна крови и покореженное детское креслице показывали, что Камилла заплатила за эту аварию дороже, чем он.

Осмотревшись по сторонам, он увидел ее. Она бежала через поле к лесу, он видел ребенка в ее руках. Несмотря на солидное расстояние между ними, Антонио знал, что сумеет догнать ее – она сильно хромала, на земле за ней оставался кровавый след. Как она вообще двигалась, он не знал; видно, ей очень уж хотелось унести от него дочку.

Он сообщил об аварии другим адептам секты. Его просили подождать, но он не хотел медлить. Ему хотелось отомстить жене за то, что она посмела проявить собственную волю!

Камилла бежала через лес, пока оставались силы. Должно быть, поддавшись страху, она не замечала, что Анджелин не только не шевелится, но и не дышит. Женщина до последнего верила, что спасает своего ребенка.

Но в какой-то момент она поняла, что маленькое тело в ее руках остывает. Это ранило Камиллу больше, чем травмы при аварии. У нее буквально ноги подкосились, она упала на землю в ожидании неизбежного… Антонио не проявил жалости.

Тело Камиллы Карье закопали в лесу, но в другом, где ее никто не стал бы искать. Машину оттащили на свалку вместе со всеми вещами. Тело девочки забрали в дом – и все-таки провели ритуал. Несмотря на то, что Анджелин была уже мертва и ей было всего два года.

Он не ожидал, что Сильвия вернется раньше запланированного срока. А она вернулась. И лично увидела то, что сотворил Антонио с телом ее внучки…

Церемония была кровавой.

У Сильвии случился нервный срыв. Ее удерживали, а она вырывалась и кричала, пока не потеряла сознание. Ее хотели убить, но лидер секты возразил против этого – не из-за Антонио, хотя тому хотелось расставаться с матерью гораздо меньше, чем с отцом, она его все-таки любила. Просто смерть Сильвии Карье стала бы для них проблемой. Ее сын только-только освоился с фирмой отца. Модный дом матери он бы точно не удержал, там многое держалось на ее таланте. Поэтому они пошли на риск и сохранили ей жизнь.

Как оказалось, не прогадали. Сильвия понимала всю чудовищность происходящего, но вместе с тем абсолютная любовь к сыну в ней перевешивала все. Она много лет жила с убеждением, что Антонио – вся ее жизнь, ничего более важного для нее просто не было. Как она могла отказаться от этого теперь?!

Вместе с тем притвориться, что ничего и не было, она оказалась неспособна. Внучка снилась ей ночами. Бледное, измученное лицо Камиллы представало перед глазами даже днем, женщина позабыла о покое. Она пыталась отвлечься работой, но ничего не помогало. Ведь невестка просила о помощи, а она даже не подумала об этом, просто посмеялась! А как иначе? Она была уверена, что ее сын не такой! Да и смерть мужа снова вспомнилась, заставила многое переосмыслить…

Сильвия пыталась разговорить сына. В присутствии его друзей она к нему подходить банально боялась, а когда они оставались наедине – все-таки спрашивала. Антонио практически всегда уходил от ответа. Но один раз, неожиданно, он сорвался… То ли алкоголь дал о себе знать, то ли он устал держать это в себе, и откровения полились сами собой…

Он описал женщине, как преследовал и убивал собственную семью. Во всех подробностях. Как зарезал Камиллу, что сделали с ее телом и какая судьба ожидала малышку Анджелин… И главное – что он не чувствовал никакого раскаяния. Его дочь была рождена, чтобы стать жертвой, и Антонио считал это нормой.

Под конец рассказа, слушая его пьяный смех, Сильвия просто упала в обморок. Мужчине не было до нее никакого дела. Он переступил через ее неподвижное тело и покинул комнату.

Протрезвев, Антонио испугался: вдруг он перегнул палку? Что, если Сильвия отправится прямиком в полицию? Она человек уважаемый, ей поверят! Но Сильвия снова никому ничего не сказала.

Антонио и его товарищи по секте решили, что Сильвия окончательно сломлена. Но они ошибались. Она чувствовала, что не сможет пойти против сына напрямую, но и избавиться от воспоминаний тоже не могла. Узнав, что ее болезнь прогрессирует, жить ей осталось совсем недолго, женщина даже не расстроилась. Она восприняла эту весть как наказание за свои грехи и решила действовать.

Сильвия собирала бумаги, которые могли бы рассказать историю Камиллы, с завидным упрямством. Отыскала письма, что невестка писала ей. Нашла дневник, оставшийся среди вещей пропавшей – ведь Антонио изображал безутешного вдовца и ничего не выбрасывал. Она даже выкрала у него письма, которые писала Камилла – ему и другим людям, но он их перехватывал и убирал тех, кто был способен хоть как-то помочь его жене.

В ходе своего импровизированного расследования Сильвия выяснила, что жертв у ее сына было гораздо больше, чем она предполагала… и что к убийству ее мужа он тоже причастен. Она рыдала ночами, почти не спала, но от плана своего не отказывалась. Напротив, ее уверенность крепла.

Антонио начал подозревать, что мать что-то затеяла. На прямые вопросы она не отвечала, от слежки в большинстве случаев уходила. Тогда он и решил припереть ее к стенке – обыскать дом, заставить говорить! К этому моменту он уже обнаружил, что письма из его комнаты пропали. Что еще могла выяснить женщина – страшно представить.

Однако Сильвия была готова к такому повороту… как и к смерти. Она собрала все бумаги и спрятала их в коробке с украшением, которое отослала в Россию. Почему она так сделала – сложно было сказать, она никому не рассказывала об этом. Вероятнее всего, после предательства сына она боялась доверять это кому-то из своего окружения. Ей было нужно, чтобы бумаги попали к человеку, настроенному нейтрально по отношению ко всей этой истории. Да, она сильно рисковала, ведь бумаги могли никогда не найти. Но Сильвия посчитала, что шансы на успех у нее все равно остаются.

Параллельно с этим она передала своему адвокату, работавшему с ней много лет, завещание и диск с записью, на которой, по ее словам, находилось обращение к наследнику. Луи Жире не был удивлен, он работал со многими богатыми людьми и знал, что они склонны к чудачествам. Наличие завещания его тоже не смутило, для него не являлось секретом, что Сильвия неизлечимо больна. Согласно ее воле, завещание может быть обнародовано лишь в присутствии того, кто принесет адвокату украшение «Белый пион» в коробке.

А вот когда она умерла в результате «несчастного случая», он задумался. Вспомнил, какой нервной она стала в последние годы, вспомнил опасения ее мужа. Поэтому когда Антонио попросил признать его мать невменяемой, а завещание – недействительным, Жире ему уверенно отказал.

Вступать в прямой конфликт с опытным и влиятельным адвокатом секта не решилась – пока не решилась. Жире упомянул, что для получения завещания нужно найти некое украшение. Учитывая род деятельности Сильвии, догадаться, что речь идет о ее работе, было несложно. Антонио вскрыл двери ее мастерской и обнаружил фотографию «Пиона». В каталоге недавних работ он нашел схожее название, попытался выкрасть украшение из офиса компании, но уже там узнал, что партию товара отослали в Россию. Туда была направлена группа захвата, которой полагалось вернуть «Пион».

Жин-Жин об истинном значении украшения не знала. Она действительно верила, что вся эта история с комплектом в подарок – всего лишь чудачество Сильвии, мало ли у нее таких! Поэтому она без лишних размышлений отдала «Пион» Вике.

Да и Вика поначалу не восприняла свою находку всерьез. Да, в документах были описаны страшные события. Но произошли они много лет назад, еще и в другой стране! Кто мог подумать, что они имеют реальную угрозу?

Между тем группа захвата вышла на Вику довольно быстро – ее имя значилось в регистрационном журнале свадебного салона. Тогда сектанты поймали одну из продавщиц и с ее помощью выяснили, что никто об истинной «начинке» коробки не знал и комплект действительно забрала Виктория Сальери, как-то связанная с Жин-Жин.

На Вику началась охота, которую и она, и Марк восприняли как месть со стороны Павла Некрасова. Он был недавней и не до конца устраненной угрозой, это ведь самый логичный вариант! Они и предположить не могли, что недоброжелателей у девушки прибавилось. Марк так и вовсе о документах не знал!

Тем не менее на стороне Вики была удача. Группа захвата не справлялась, Антонио все больше нервничал. Он боялся подвести секту, боялся быть изгнанным… и понести наказание за совершенные убийства. Ведь, по сути, в документах были прямые улики только против него!

Тогда он и взялся за дело сам. На точное планирование у Антонио не хватило выдержки. Приехав в Москву, он собрал необходимую информацию, а потом сразу же перешел к действиям. Ему удалось выманить Агнию и Даниила из дома, подобраться к Вике. Он бы мог убить ее – если бы его не отвлекли дети, о которых он совсем забыл.

Правда, близнецам бы самим пришлось не сладко, если бы родители не позаботились об их безопасности заранее. Агния и Даниил сами через многое прошли, знали, что опасность способна появиться неожиданно. Поэтому, переоборудуя дом перед появлением малышей, они обустроили в подвале «комнату безопасности» – великолепно защищенное помещение, в которое можно было попасть не только через дверь, но и на специальных мини-лифтах, скрытых в трех комнатах дома, в том числе и детской. Взрослый мужчина в таком лифте бы не поместился, худенькая девушка – еще может быть, два маленьких мальчика – влезли без труда. Агния обучала их этому как игре: если в доме появится чужой, когда мамы с папой не будет рядом, – спешите спрятаться! Люк было найти не так просто, да и открывался он только специальным ключом, скрытым в нательных крестиках детей.

Так что когда Антонио добрался до детской, близнецы благополучно спускались вниз. Но Вика об этом не знала, она решила, что мальчишки просто удачно спрятались – раз мужчина их до сих пор ищет. Именно страх за них помог девушке встать на ноги, хотя ссадина на голове у нее была солидная, позже даже понадобилось сделать пару швов. Вика отвлекла внимание на себя, а по пути успела набрать один из номеров соседей, которые оставила Агния. Она даже не помнила, что сказала, просто позвала на помощь.

Вика не была уверена, приехал Антонио один или с сообщниками. Поэтому она побежала не по улице, а к собственному дому. Там мужчина и догнал ее… Она надеялась успокоить его, но тщетно – он был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к голосу рассудка.

Поэтому в него и выстрелили. К этому моменту у дома собрались соседи, действительно оказавшиеся близкими друзьями Вербицких. Они ранили Антонио – серьезно, но не смертельно. Мужчину повезли в больницу – но туда он так и не добрался. На полном ходу в «Скорую» влетела легковая машина, Антонио погиб при столкновении. Позже кадры с видеорегистратора показали, что за рулем шального автомобиля сидел мужчина, подозрительно похожий на того, что в свое время расстрелял соседку Вики.

Получается, секта решила убрать Антонио до того, как он превратится в угрозу… В некотором смысле, замести следы.

Вике серьезная медицинская помощь была не нужна, рану на голове обработали в частной клинике, принадлежащей Вербицкому, и отпустили домой. Даже после стресса девушка приходила в себя довольно быстро. А вот Марк, узнавший об этом, когда все уже закончилось, был в гораздо большем шоке, Вика даже переживала за него. Три дня он отказывался отпускать ее из виду больше чем на пять минут.

Агния и Даниил, хоть и переживали за детей, которые вообще сочли все произошедшее приключением, на Вику не злились. Они ее ни в чем не обвиняли и настаивали, чтобы она по-прежнему жила в их доме. Чуть оправившись, Вика связалась с адвокатом, визитку которого нашла среди бумаг. От него она и узнала о последнем желании Сильвии Карье.

Вместе с Марком девушка отправилась во Францию. Диск, оставленный умершей женщиной, они просмотрели в присутствии Луи Жире. На записи Сильвия рассказывала все, что узнала сама, – признавала все грехи сына и свое молчание.

Руководители секты, имена которых были известны, были объявлены в розыск. Тело Камиллы Карье нашли и захоронили по всем религиозным канонам – как и то, что осталось от маленькой Анджелин. Преследование Антонио было уже бесполезным – мертвецов не судят.

Вика считала, что на этом история для нее закончилась. Но впереди ожидал еще один впечатляющий сюрприз.

* * *

– Я не знаю, кто сейчас смотрит эту запись. Теоретически она могла попасть к кому угодно. Я понимаю, что все эти тайники – детский лепет, но у меня правда не было выбора. А раз я пошла на это, приходится по умолчанию принять риск посторонних. Но эта запись, как и все собранное на этой карте, предназначалась для человека по имени Эрик Тайлер… Поэтому уж прости меня, мой собеседник, если это не ты, но обращаться я буду именно к Эрику.

Время мало на нее повлияло. Оно не тронуло тонкие черты и глубину ее глаз. Разве что немного морщинок у глаз и на лбу рассыпало, но это скорее из-за переживаний, чем из-за возраста. Для Эрика эта женщина по-прежнему оставалась самой прекрасной в мире. И сейчас, видя ее перед собой, слыша ее голос, он чувствовал, как захлебывается болью сердце. Пустота, образовавшаяся в груди, когда они расстались, разрасталась сейчас до размеров черной дыры.

– Мы не виделись давно, Эрик… Теперь, по истечении стольких лет, могу предположить, что вряд ли и увидимся. Я бы себе много лет и не нагадала! Только не с моим нынешним ритмом жизни. Но знаешь что? Я тебя ждала. Я давно уже привыкла каждое утро просыпаться с мыслью, что, может, сегодня я увижу тебя. Но так и не увидела. Ева росла, а я старела… наверно. Мне кажется, что я уже старуха. Я не знаю, когда пришла безысходность, но я четко ощущаю ее сейчас. Пожалуй, всем нам судьба дает только один шанс быть по-настоящему счастливыми. Если в этот момент свернуть не туда, то все, не жалуйся, сам выбрал! Моим шансом был ты. Прошло достаточно лет, я все обдумала и говорю уверенно. Если бы мы тогда остались вместе, я была бы абсолютно счастлива.

Боль становилась слишком сильной. По-хорошему, ему нужно было бы сделать паузу, прийти в себя, но он не мог. Это было его наказание, которое он должен был выдержать до конца.

– Эрик, любимый, у меня были другие мужчины, с которыми я делила постель. Они были способом хоть ненадолго забыться. Я надеялась, что один из них сможет заменить тебя… а никто не смог. Странно это… скорее страшно. Жить со знанием того, что главный мужчина моей жизни навсегда остался далеко. Но если я в личной жизни не преуспела, то в работе – вполне. О, Аворио бы многое отдал, чтобы получить этот диск! Знаешь, что на нем? Те результаты исследований, которые он никогда не видел. Мои и чужие. Я ведь была не единственной, кого он заставлял работать насильно. Многих из нас он загонял в лаборатории шантажом, угрозами и насилием. Мы не могли сопротивляться ему открыто, но мы решили отомстить хотя бы так.

Он был один в темной комнате, запись шла на экране большого ноутбука. Ему нужно было пройти через это в одиночестве. Даже Ева поняла это… не стала ни на чем настаивать. Она и Матиас отправились на прогулку, оставив его одного в доме.

Они уже вернулись в Берлин, в дом Матиаса. Здесь можно было не опасаться нападений… по крайней мере, пока. Хотя Эрик об этом и не думал. Все его внимание было сосредоточено на красивой и бесконечно печальной женщине на экране.

– Здесь наши лучшие исследования. Формулы лекарств, которые стоят миллиарды. Химическое оружие и яды. Даже чертежи аппаратов… Я собирала все, что смогла найти. В руки мафии это попасть не должно, но ты… Я верю, что ты никогда не станешь одним из них. Что бы там ни говорили, ты не такой. Когда-то мне казалось, что мое сердце может коснуться тебя, самой твоей души… Глупо звучит для старухи вроде меня? Но я верю в это. Я в тебя верю больше, чем в себя.

Глаза странно жгло. И что-то горячее струилось по щекам. Но Эрик не придавал этому значения, он просто смотрел.

– Позаботься о Еве, прошу. Пока это делаю я, но не знаю, сколько мне осталось. Конечно, ты уже знаешь, что она – твоя дочь, ведь без ее помощи ты бы не нашел этот диск. Она многое взяла от тебя… Ее жизнь – это цена, которую заплатил мне Аворио за расставание с тобой. Я не жалею. Да, я сказала, что расставание с тобой было ошибкой, но я все равно не жалею. Я лучше отдам свое счастье, чем убью ребенка, который был и остается частью тебя. Я плохо ее понимаю… знаю, что она другая. Все диагнозы, которые ей ставят, не имеют для меня значения. Она для меня как инопланетянка. Я не знаю, на что она способна, но понимаю, что ее отличие от других людей – это не отсталость, а просто другое устройство. Но… ведь стоило ожидать, что мы создадим нечто особенное, да? Мы ведь оба чокнутые, милый!

Эрик невольно улыбнулся, отражая ее улыбку. Но от этого стало только больнее. Она все еще влияла на него, все еще могла подарить ему и счастье, и горе… хотя сама была погребена уже много лет.

– Я много думала о том, как отношусь к тебе и к себе. Знаешь, нам ведь нет прощения… Мы должны были сражаться упорней. Ты, может, больше, чем я. Не знаю. Я ведь была ответственна за Еву! Но я правда не знаю, как сложилась твоя жизнь, что сказал тебе Аворио. Конечно, я объявила тебе, что больше не люблю… Ты ведь не поверил мне, правда? Я всегда тебя любила. Как мне сейчас кажется, с того первого взгляда, когда я увидела, как ты сходишь с лодки на берег… помнишь этот день? Я помню. Я всегда вспоминала этот день, когда становилось совсем уж тоскливо. Я люблю тебя, Эрик. Я хочу жить для тебя, готова умереть за тебя… А простить не могу. Но ты меня прости.

Запись завершилась, изображение на экране замерло. Но Эрик по-прежнему не мог прийти в себя. Мыслей толком и не было, тело и сознание погрузились в какой-то ступор. Он просто сидел за столом, опустив голову вниз.

Внизу хлопнула дверь, послышались голоса – они вернулись с прогулки. Рано они… а может, и не рано. Он понятия не имел, сколько времени прошло. Ему было плевать на формулы, оставленные Еленой, – хотя они были бесценны. Он не думал о своей нынешней жизни. Отчаянно хотелось вернуться в прошлое. Ведь она права – только тогда они были по-настоящему счастливы! Но какой смысл делать что-то теперь, когда лучшее уже пройдено?

Тихо скрипнула дверь в его комнату, послышались мягкие шаги босых ног по деревянному полу. Значит, Ева хотела, чтобы ее услышали, ведь обычно она двигалась бесшумно.

Эрик почувствовала, как две тонкие руки обнимают его за плечи. И это прикосновение, такое легкое, освободило волну боли, засевшую в нем, позволив уйти вместе со слезами из глаз…

– Я с тобой, – шепнула девушка. – Все, что было, не вернется. Что будет – неизвестно. Мы с тобой, может, стали не такими, как хотели. Но мы все еще живы. Мы вместе. Она была бы рада. Она бы хотела, чтобы нас никто не разлучил.

– Так и будет… Я тебе клянусь… – говорить было тяжело, Эрику приходилось делать долгие паузы. – Я все сделаю… Теперь я уже никогда не потеряю тебя!

Некоторые ошибки невозможно исправить. Но можно не потерять будущее. Ради этого, пожалуй, стоило жить!

* * *

Весна была красивая. Яркая, торжествующая сочной зеленью, наполненная запахами мокрой земли и молодой листвы, пробивающейся из почек. Все это должно было вдохновлять – но Вика ощущала лишь усталость. Одна и та же мысль не давала ей покоя.

У адвоката Луи Жире был очень красивый дом – уютный и просторный, настоящая загородная усадьба, окруженная виноградниками. Он пригласил их остаться в гостях на пару дней, прийти в себя. Приглашение не было пустой вежливостью, он действительно сочувствовал им.

Вика согласилась, потому что надеялась, что мирная обстановка поможет ей успокоиться. Но нет, даже безмятежный пейзаж начинающих зеленеть виноградников и теплый весенний ветер не избавляли ее от чувства тоски.

Марк тоже вышел на просторную террасу, протянул девушке чашку чая.

– Может, наконец скажешь? – тихо спросил он.

– Что?

– Что тебя гложет.

– Да ничего критичного… Все ведь закончилось, да? Просто я, как ни стараюсь, не могу его понять…

– А о чем тебя предупреждала Агния до того, как мы уехали? – укоризненно посмотрел на нее мужчина. – Никогда не пытайся понять логику преступника! А тем более законченного сатаниста. Он уже перешел грань, что с него еще взять!

– Да, но… почему? Мне интересно! Мне раньше казалось, что люди делают это от несчастья, а он не был несчастным.

Антонио Карье действительно не походил на отчаявшегося бедолагу, которому больше некуда податься. Дело даже не в деньгах, которыми он был окружен с младенчества. Он просто купался в любви! У него была мать, которая его обожала. Жена, которая любила его больше жизни. Дочь, для которой эмоциональная связь с ним была даже не осознанным решением, а инстинктом. Как можно было так поступить с ними?!

Марк же видел ситуацию несколько иначе:

– Иногда слишком много любви – тоже плохо. Балует, перестаешь ценить ее по-настоящему. А когда тебе вместо любви попадается какая-нибудь фигня, ты уже потом, когда все образуется, будешь благодарен больше. Потому что неудача подчеркивает важность того, что ей противоположно.

– Ты считаешь, что его избаловали?

– Не без этого. Но окончательное решение он принял сам – и получил то, на что напросился. Мне этих людей тоже жаль, но мы сделали для них все, что могли… Ты сделала для них все, что могла. Больше не надо, Вика. Давай просто вернемся домой, забудем об этом, сделаем вид, что ничего не произошло!

– Ну, это будет проблематично, – обратил внимание на свое присутствие Жире.

Он только-только вышел на террасу через стеклянные двери. Адвокат, статный мужчина лет шестидесяти, напоминал Вике домашнего кота: холеный, довольный, уверенный, но все же хищник, пусть и на мягких лапах. Он в отличие от Даниила Вербицкого постоянно улыбался и был дружелюбен со всеми, но чувствовалось, что дела он ведет не менее жестко.

Луи Жире ходил с тростью, его в прошлом черные волосы щедро пересыпала седина. Однако, несмотря на все это, назвать его стариком язык бы не повернулся!

– Вы о чем? – нахмурился Марк. – Возникли еще какие-то трудности?

– О нет, ничего такого! – Француз отлично говорил по-английски, поэтому понять его не составляло труда. – Просто имеется очень важное обстоятельство, о котором вы должны знать. Из-за всей истории с разоблачениями, сектой и полицией я так и не зачитал завещание. Признаюсь, я и сам был шокирован исповедью Сильвии. Я знал ее много лет, но никогда не догадывался, что она прячет такое в душе. Теперь я должен огласить завещание.

– А кому? – невесело усмехнулась Вика. – Антонио мертв, его дочь тоже… Получается, род прервался!

– В том-то и дело, что мсье Карье не имеет к этому завещанию никакого отношения. Сильвия знала, что после ее заявлений он не останется на свободе. Вряд ли она подозревала, что его убьют… Но оставлять ему имущество она точно не собиралась. Вы знаете, почему для всей этой истории она выбрала именно колье «Белый пион»?

– Нет…

– Это не очередная свадебная безделушка. В центре самой подвески находится настоящий бриллиант, мадемуазель Сальери. Это не очередной кристалл Сваровски, это камень чистой воды – камень с историей. Когда Анджелин умерла, Сильвия забрала обратно подаренную ей подвеску «Щелкунчик». Антонио, видно, решил, что это такая маленькая месть, и не настаивал на возвращении украшения. А для Сильвии это была скорее память о внучке. Когда ее план созрел, она использовала материалы «Щелкунчика» для создания «Белого пиона». Она хотела, чтобы человек, к которому попадет комплект, исполнил ее волю и вывел Антонио на чистую воду.

– Она ведь не знала, что я смогу это сделать!

– Не знала, – кивнул Жире. – Но если уж вы оказались в моем доме, значит, вы со всем справились. Тому, кто станет обладателем «Белого пиона», и предназначалось все ее имущество – и имущество ее покойного мужа. Возможно, вам также перейдет то, что приобретал уже Антонио Карье, я изучу этот вопрос. Но то, что вы являетесь единоличной наследницей имущества Сильвии Карье, – безусловно. Поздравляю, мадемуазель Сальери. Это, думаю, весьма щедрый подарок на свадьбу!

Вика была настолько ошарашена этой новостью, что и отреагировать толком не смогла. Мало того что в ее распоряжении оказался крупный и явно дорогой бриллиант, так ей на голову еще и чужие миллионы свалились! Как это вообще принять?!

Хотя и отказываться нельзя. Если она от всего открестится, дружки Антонио наверняка найдут способ прибрать наследство к рукам! Это было бы несправедливо по отношению к Сильвии и Камилле.

С другой стороны, а что, если за наследством продолжат охотиться, даже если она вступит в свои права? Вике не хотелось снова становиться мишенью! Казалось бы: так просто спрятаться от всего, позабыть о сектах и прочих кошмарах… Пусть не будет денег, зато будет спокойствие, а оно дороже!

Внезапно Вика почувствовала, как теплая рука обвивает ее талию, притягивая ее ближе к стоящему рядом мужчине.

– Поздравляю, – шепнул Марк ей на ухо. – Ты этого заслуживаешь.

А может, он и прав? Или хотя бы близок к истине. Она заслужит это, если не отступит, выполнит последнюю волю Сильвии и не позволит убийцам отпраздновать победу. Конечно, может быть трудно и опасно. Но так бывает порой и без предпосылок! А сейчас она не одна, у нее есть друзья, которые помогут, есть любимый мужчина, который тоже не отступит.

Вместе с ними она справится!

– Ну так как? – осведомился Жире. – Вы ведь вступите в права наследования?

– Почему бы и нет? Если Сильвия решила, что именно обладатель «Белого пиона» должен получить все… не смею с нею спорить!

Content

Влада Ольховская
Последний поцелуй на ночь

Пролог В замке были посторонние

Часть 1 Белый пион

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 2 Кровь от крови

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13