Джилл Мэнселл

Думая о тебе

Глава 1

Если разговор шел о сочувствии, то Джинни Холланд могла бы знать, что ей следовало бы прийти не сюда. Стояло раннее субботнее утро, ясное, но ветреное для октября, и ей было некуда больше пойти.

А тут она лишь перешла дорогу от собственного дома.

— Я просто не могу передать, что я чувствую. — Сжав кулак, она прижала его к груди и, расстроенная, покачала головой: — Как будто… как будто…

— Я знаю, что это за ощущение. Птичка улетела, и гнездо опустело… — отозвалась Карла.

У Джинни вытянулось лицо: может ли Карла, у которой нет детей, судить об этом?

— Гнездо? Скорее так можно было бы сказать о моей прическе. У меня в душе пустота, в душе… Мое гнездо опустело, потому что дочь покинула меня. И я чувствую жуткую пустоту внутри… все равно что выеденное пасхальное яйцо.

— Слушай, по-моему, ты сошла с ума. — Олимпийское спокойствие Карлы имело пределы, ее голые пятки упирались в край кожаной софы, а короткие волосы раскачивались из стороны в сторону, пока она поднималась и опускалась, качая пресс. — Джем поступила в университет и уехала. Ну и что? Когда-то это должно было случиться? Ты свободна, это стоит отпраздновать. И еще, — добавила она, подумав, — шоколадные яйца «Кэдбери-крем» вовсе не пустые, внутри восхитительная ванильная начинка.

— А у тебя внутри ничего восхитительного, — буркнула Джинни. — Вместо сочувствия — упреки.

— Дорогая, тебе тридцать восемь, не семнадцать. — Закончив упражнения для пресса, Карла легла на софу и стала крутить педали воображаемого велосипеда. — Я на год старше тебя, а посмотри, в какой я форме. Я все время в движении. Мужчины не в силах отказать мне, и секс лучше, чем в молодости. Я женщина в расцвете сил, — заключила она. — Ты тоже, так что не забывай об этом!

Джинни понимала, что ее жизнь не кончена, но тем не менее отъезд Джем так сильно подкосил ее, что она постарела лет на шесть, не меньше. Пока Джем жила дома, Джинни всегда была занята и чувствовала себя нужной и счастливой, а эта образовавшаяся пустота стала для нее настоящим испытанием. И как назло, это случилось на исходе осени. Большинство рабочих вакансий в Портсилвере были сезонными. Последние шесть месяцев она работала в кафе на набережной. Но туристы разъехались по домам, Джем уехала в Бристоль, и вокруг Джинни неожиданно образовался вакуум, к которому она не была готова. А если добавить к этому еще и то, что в прошлом месяце две лучшие подруги покинули Портсилвер, а любимый бар был продан и переоборудован новым владельцем в шумное, дымное место; занятия в студии латиноамериканского танца, которые она так любила посещать, резко прервались, так как преподаватель поскользнулся, танцуя самбу, и сломал бедро, то нетрудно понять, что это был не лучший октябрь в жизни Джинни. И когда Карла сказала ей, что она женщина в расцвете сил… что ж, придется потрудиться, чтобы соответствовать этому определению.

Глядя на свое отражение в высоком венецианском зеркале Карлы, Джинни кивком головы отбросила светлую прядь, упавшую на глаза. Трудно сказать, насколько справедливо было сравнение ее прически с гнездом. Собственно, прически как таковой и не было. Ее длинные волосы нежного белокурого оттенка, вьющиеся от природы, лежали волнами… Иногда они завивались сильнее, особенно во время сырой погоды, иногда слабее, но всегда были волнистыми. Морщин на лице не было. Джинни знала, что выглядит моложе своих лет, но, если судить по обложкам глянцевых журналов, ей было над чем поработать. Хорошо быть шикарной, ухоженной — причем без особых усилий, — обольстительной женщиной, такой как Карла. Но если взглянуть трезво, она не могла бы добиться этого, даже приложив массу усилий.

— Тебе просто нужно взять себя в руки. — Карла закончила крутить педали и даже не раскраснелась. — Встряхнись, поезжай куда-нибудь и заведи роман.

— Я только что сказала, что скучаю по Джем. — Джинни ненавидела чувство собственной невостребованности. Она не нужна никому, никому… Эта мысль казалась столь же ужасной, как внезапная мода на мини-юбки.

— Она была бы не прочь, если бы у тебя был роман, — настаивала Карла.

— Я знаю. — Джинни потянула нитку из рукава своего трикотажного свитера. — Но я хочу видеть ее.

— Прекрасно. Тогда, если ты действительно этого хочешь, поезжай к ней. Но сначала подумай, как она к этому отнесется. — Изящно поднявшись с софы, Карла поправила прическу легким движением руки и, мельком взглянув в венецианское зеркало, сказала: — Что ж, чудесно. Джин, ты сделаешь дырку в рукаве, слышишь?

Джинни не обращала внимания, это был старый свитер. Более важно добиться того, что она хотела.

— Что ж, и поеду.

— Сейчас? А ты не думаешь, что сначала стоит позвонить? Ей восемнадцать, — напомнила Карла. — Кто знает, что у нее там…

— О'кей. Я позвоню ей. Приятного уик-энда, увидимся, когда я вернусь.

— У меня всегда приятный уик-энд. — Карла похлопала себя по плоскому загорелому животу. — Я женщина в расцвете сил. Помнишь? — И не без самодовольства добавила: — Кроме того, Робби зайдет.

Робби — последний из серии вечно меняющихся красивых молодых людей, которые привлекали Карлу юными мускулистыми телами, кудрявыми волосами и… прочими, не менее выдающимися частями тела, — числился сейчас в фаворитах.

— Тогда я ухожу. — Джинни обняла подругу.

— Передай Джем, что я люблю ее. И осторожнее за рулем.

— Постараюсь.

Когда Джинни пошла к двери, Карла бросила вдогонку:

— И не забудь сначала позвонить. Может, она вовсе не обрадуется, когда ты свалишься как снег на голову.

Черт, лучшие друзья иногда могут быть страшно нетактичными. Не будь Джинни так взволнованна, она могла бы обидеться.

Но это Карла. Она не была матерью. Поэтому как она могла понять ее чувства?

— Мама! Господи, не верю, что это ты! Фантастика, что ты здесь! — Личико Джемаймы осветилось, когда она бросилась в объятия матери, обнимая ее с такой силой, что та едва могла дышать.

Да, это было прекрасно!

— Мама, Боже мой, это такой приятный сюрприз… ты даже представить не можешь, как я скучала по тебе…

Bay, не хватало еще заплакать. Осторожно убирая счастливую сцену из своего воображения, Джинни заморгала, пытаясь сосредоточиться на дороге. Путешествие из Портсилвера (местечко на севере Корнуолла) в Бристоль заняло три с половиной часа, и она надеялась добраться до Бристоля в час дня. К счастью, Беллами спокойно переносил дорогу и довольно посапывал, растянувшись на заднем сиденье, закрыв глаза и высунув язык. Каждый раз, когда Джинни спрашивала его: «К кому мы едем, Беллами?» — и добавляла: «А-а, мы едем к Джем», — он открывал один глаз и вилял хвостом.

Если бы у Джинни был хвост, она бы тоже не упустила возможности повилять им.

Прошло три недели после отъезда Джем. Джинни крепилась, но, видимо, недостаточно, болезненный вакуум, который когда-то заполняла Джем, оказался гораздо хуже, чем она могла себе представить. Дочь была самым важным человеком в ее собственной жизни, она была необходима ей как воздух.

Подъезжая к Бристолю, Джинни предалась приятным воспоминаниям. Она вышла замуж за Гэвина Холланда в свой день рождения, тогда ей исполнилось восемнадцать… да, возможно, это была ошибка, но как она может жалеть о том, что было между ними, когда на свет появилась Джем?

Дать жизнь другому существу… кусая в кровь губы при каждой очередной схватке и едва сдерживаясь, чтобы не дать Гэвину в зубы, когда он жалобно скулил: «Не сжимай так мою руку, мне больно»…

А потом держать Джем у своей груди и рыдать, потому что поток любви оказался куда сильнее, чем ты ожидала, особенно когда видишь, что крохотное существо, которое ты произвела на свет, все в крови, слизи и такое беспомощное…

Затем, позже, малюсенькие пальчики хватают воздух… первая волшебная улыбка… первый день в школе… («Мамочка, не оста-а-а-авляй м-е-е-еня!») И тот взгляд, полный паники, после того как она написала письмо Санта-Клаусу на Рождество и боялась, как бы он не спутал ее с другой Джемаймой, с торчащими ушами и в очках, которая училась в классе мисс Картер…

Сколько же было замечательных, удивительных, поразительных моментов! Улыбка Джинни стала шире, когда новое воспоминание возникло перед ее мысленным взором. Она и Гэвин разошлись, когда Джем было девять, и это было печально, конечно, печально, но все же не конец света. Гэвин, как оказалось, еще не угомонился и не отличался правдивостью. Тем не менее он всегда был любящим отцом и никогда не позволял себе забывать о Джем. И Джем прошла через развод родителей на удивление просто, преодолев неизбежные перемены без особых переживаний.

С того времени Джинни и Джем никогда не расставались и были близки настолько, насколько могут быть близки мать и дочь. Даже часто возникающие конфликты, неизбежные в пору полового созревания, не смогли испортить их отношения. И Джинни была счастлива, что ее дочь легко прошла через эти испытания, тогда так другие тинейджеры становятся совершенно неуправляемыми и творят черт-те что. Она не лишилась способности смеяться над собой, не потеряла интереса к жизни и присущего ей оптимизма. Вдвоем они могли выдержать все невзгоды судьбы. Вдвоем…

В этот момент мокрый нос уткнулся в левую руку Джинни, и Беллами, который незаметно перебрался на переднее сиденье, лизнул ее локоть.

— О, милый! Я не подумала. — Не отрывая взгляда от дороги, Джинни потрепала его за ухом. — Как я могла забыть о тебе? Конечно, втроем!

Движение не было оживленным, Джинни подъехала к Бристолю раньше, чем намечала. Джем не захотела жить в общежитии. Вместо этого она предпочла снять комнату. Потратив на поиски один сентябрьский день, она поселилась вместе с двумя другими студентками Клифтон-колледжа. Три недели назад Джинни помогала ей выгружать вещи из машины, другие квартиранты еще не приехали.

Сейчас она пересекала Доунс и двигалась в сторону Уайтледиз-роуд, там, где на Пембрук-роуд располагалась квартира Джем. Первая поездка отчетливо отпечаталась в ее голове, и сейчас ее словно вела вперед невидимая пуповина.

А все дело в воображении. Хотя, может быть, и нет. Сейчас вон там слева должен быть симпатичный мексиканский ресторан, возможно, она и Джем пойдут туда сегодня вечером. И если соседи по квартире захотят пойти с ними, будет только веселее. Когда она повернула на Эпсли-роуд, то уже воображала, как они сидят в шумном переполненном зале ресторана. Сидят вокруг большого стола, уставленного бутылками ледяного пива и тарелками с закуской, и смеются над очередной шуткой. И все кругом говорят: «Какая ты счастливая, Джем! Я бы хотела, чтобы моя мама была такая же веселая, как твоя».

Упс, кажется, приехали.

Глава 2

Квартира находилась на втором этаже четырехэтажного дома в георгианском стиле. Джинни ждала, пока Беллами сделает свои дела под ближайшим деревом, и лишь потом нажала кнопку звонка. Ну вот. Они здесь. И Джем удивится сюрпризу…

— Да?

— О, привет! Вы, должно быть, Руперт? — Джинни улыбнулась как можно приветливее соседу Джем по квартире, о котором дочь рассказывала ей. — Извините… Джем дома?

— Нет. — Руперт помолчал секунду. — А вы…

— Я ее мама. А это Беллами, собака Джем. Как глупо, я не подумала, что ее может не быть дома. Я звонила несколько раз, но телефон был отключен. И я решила, может, она отсыпается… хмм… а вы не знаете, где она?

Руперт — высокий и загорелый молодой человек, на нем не было ничего, кроме белых шорт. Он задрожал, когда холодный ветер, ворвавшись в квартиру, ударил в грудь.

— Джем днем работает в пабе. Ленч с одиннадцати до двух, кажется.

Дневное дежурство? Паб? Джинни взглянула на свои часы и спросила:

— В каком пабе?

— Представления не имею. — Руперт пожал плечами. — Она говорила, но я не запомнил… Где-то в Клифтоне, кажется.

Так как в Клифтоне по меньшей мере тысяча пабов, это вряд ли могло помочь Джинни.

— Можно мне войти и подождать?

Он посмотрел на нее без всякого энтузиазма:

— Да, конечно. Только у нас беспорядок.

Руперт не шутил. Наверху в гостиной на бледно-зеленом ковре стояли грязные тарелки и пустые чашки. Девушка восточного типа, с короткими черными волосами, лежа на софе, смотрела по телевизору какой-то черно-белый фильм, она то и дело вынимала из большого пакета чипсы и флегматично жевала их.

— Привет! — Джинни улыбнулась ей. — Вы, должно быть, Люси?

Девушка заморгала.

— Нет. Я Каро.

— Каро — моя герлфренд, — объяснил Руперт, направляясь на кухню. — Это мама Джем, познакомься.

Джинни подумала, пожмет ли она ей руку или не соизволит. Каро не соизволила и лишь буркнула с полным ртом:

— Привет!

Что ж, и на том спасибо.

— А это Беллами.

— Угу. — Каро кивнула, продолжая жевать.

Ох!

Никто не предлагал ей сесть, так что Джинни продолжала стоять.

— Вы тоже учитесь в университете?

— Да. — Каро смяла пустой пакет и бросила его на ковер, затем встала и пошла на кухню.

Джинни слышала хихиканье, бормотание, смех и чувствовала себя неловко. Минуту спустя Руперт просунул голову в дверь:

— Может, выпьете чаю?

— Спасибо, с удовольствием! — И тут же одернула себя: «Прекрати говорить в заискивающем тоне». — Подождите, один кусочек сахара, пожалуйста.

— А… Не знаю, есть ли у нас сахар.

— Не важно, — сказала Джинни. — Может быть, просто стакан воды?

Руперт нахмурился и покачал головой:

— Кажется, и воды нет…

Он это серьезно? Или они таким образом хотят избавиться от нее?

— Если только из-под крана? — предложил Руперт.

Господи, он серьезно.

— Пусть из-под крана, — кивнула Джинни.

Он поморщился:

— Я бы не стал.

— Не обращайте на него внимания, — раздался голос позади Джинни. — Руперт пьет только воду с золотой тарелочки. Привет, я Люси. Я видела фото в комнате Джем и догадалась, что вы ее мама. Приятно познакомиться.

Что ж, это куда лучше. Люси — высокая и стройная, темнокожая и невероятно красивая, но что лучше всего — спокойная и приветливая. Джинни переполняло чувство благодарности. И в своих мыслях она уже пригласила Люси поужинать вместе с ними. В считанные минуты Люси убрала гору грязной посуды, собрала в стопку журналы, валявшиеся на софе, и предложила Джинни лучший стул, как и подобает гостье.

— Джем только вчера устроилась на работу. Сегодня ее первое дежурство. Это хорошо. Будут чаевые побольше. Правда? — Люси была разговорчивая и открытая, именно такую девушку хотела бы видеть Джинни рядом со своей дочерью. Приласкав Беллами, Люси поставила перед ним миску с водой и тут же извинилась, что вода из-под крана.

Руперт и Каро сидели на кухне и слушали музыку, потом Руперт стал гладить голубую рубашку в углу гостиной, где стояла гладильная доска.

— Давайте я поглажу, — предложила Джинни, желая понравиться ему.

Руперт удивленно посмотрел на нее:

— Нет, спасибо. Я сам.

— Джем никогда не любила гладить. Готова поспорить, что у нее накопилась куча вещей, которые требуют глажки. Вот почему я здесь, — рассмеялась Джинни. — Я смогу начать с этого.

— Если бы я попросила мою мать погладить мне что-то, — вмешалась Люси, — она бы обозвала меня лентяйкой и предложила сделать это самой.

В комнате Джем было чисто, но не убрано. Сердце Джинни сжалось, когда она заметила знакомые милые мелочи — счастливые семейные фотографии в картонной рамке на стене, одежду, книги и валяющиеся в беспорядке CD-диски, пустые банки из-под колы и мятые пакеты от чипсов, выпавшие из большого бумажного мешка для мусора. Не в состоянии спокойно смотреть на все это, Джинни быстро постелила постель и повесила все разбросанные вещи в гардероб. Это, должно быть, топ Джем, который она купила в «Оазисе». Ну вот, жирное пятно на любимых джинсах, их нужно замочить, иначе пятно не вывести. А это пилочка для ногтей…

Внизу хлопнула дверь, и Джинни замерла, понимая, что она сжимает джинсы Джем как воришка, которого застукали на месте преступления. Быстро повесив их на спинку кровати, она выбежала из спальни, слыша радостный лай Беллами. И уже в следующую секунду, войдя в гостиную, увидела, как Джем и Беллами, вне себя от счастья, приветствуют друг друга.

— Не верю своим глазам! Мама, что ты здесь делаешь? — Джем подняла глаза на мать, пока пес лизал ее лицо.

— Твоя мама приехала навестить тебя, — сказал Руперт, и Джинни поймала взгляд, который он бросил Джем, ясно говоривший, что он чувствует по поводу безумных матерей, которые готовы преодолеть сотни миль только для того, чтобы посмотреть на своих дочерей.

Все еще не веря своим глазам, Джем покачала головой:

— О, мам!

— Нет, совсем не так, — оправдывалась Джинни. — Господи, конечно же, нет! Я ехала в Бат и вдруг подумала, что было бы здорово заскочить к тебе.

— В Бат? Правда? О, чудесно! — Наконец освободившись от Беллами, Джем подошла и обняла мать. Джинни погладила дочь по ее светлым волосам с розовыми прядями. Увы, это не была та встреча, которую она себе представляла, в ее воображении отсутствовали Руперт, Каро и Люси, которые сейчас наблюдали за ними. И ее мозг лихорадочно работал, готовя ответы на возможные вопросы Джем. Но самое главное, она была здесь. Это все-таки лучше, чем ничего.

Она так соскучилась по дочери.

— Бат? — Отступив на шаг, Джем с удивлением смотрела на мать. — Но что ты там собиралась делать?

«Ааааааа, я об этом не подумала!»

— Навестить подругу, — нашлась Джинни.

— Но, по-моему, у тебя никого нет в Бате?

«Конечно, нет».

— А вот тут ты ошибаешься! — живо воскликнула Джинни. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о Терезе Тротт?

Джем покачала головой:

— Нет. Кто это?

— Мы учились вместе в школе, дорогая. Я зашла на сайт «Друзья встречаются вновь», оставила свои данные, и Тереза ответила мне. Она теперь живет в Бате и пригласила меня погостить у нее. И я подумала, что не могу проехать мимо и не остановиться здесь по пути, это было бы нехорошо. И вот я здесь.

— Я так рада! — Джем снова обняла мать. — Как здорово видеть тебя снова! Вас обоих.

— Твоя мама хотела погладить белье, — заметил Руперт, с изумлением приподняв брови.

Джем рассмеялась:

— Но, мама, зачем?

Решив, что она ненавидит его, и чувствуя, что достаточно освоилась, чтобы задать встречный вопрос, Джинни посмотрела в глаза Руперту и спросила:

— Разве ваша мама никогда не гладит ваши вещи?

— Нет. — Он пожал плечами. — Наверное, потому, что она умерла…

«Черт, черт!»

И тут раздался звонок в дверь.

— Тебе открывать, Джем, — усмехнулся Руперт. — Это, наверное, твой отец.

Джем рассмеялась и состроила гримасу Руперту, затем побежала вниз по лестнице, чтобы открыть дверь. Она вернулась, ведя за собой худого темноглазого юношу.

— Люси, это Дэви Стоукс.

Люси в этот момент снимала серый свитер через голову. Оправив зеленую футболку, она повернулась к Дэви:

— Привет, Дэви, я собиралась принять душ.

Джинни слышала, как Руперт шепнул Каро:

— Я думаю, что он не прочь присоединиться к ней.

— Извини. — Дэви, у которого были длинные темные волосы, сжимал в руках книгу. — Я просто принес тебе книгу, помнишь, ты просила? Поэтому зашел.

— Что это? Ах да, стихи Джона Донна. Здорово, спасибо. — Люси взяла книгу и улыбнулась Дэви. — Ты очень мил.

— Они тебе понравятся, — проговорил Дэви, краснея и пряча глаза. — Хм… знаешь, тут есть один паб, они устраивают фестиваль пива. Я подумал, может быть, ты согласишься пойти со мной?

Теперь Руперт хихикнул открыто. Джинни захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.

— Спасибо за приглашение, Дэви, но я не могу. Мы с Джем приглашены на вечеринку. И нам нужно поторопиться, иначе мы опоздаем. Мы встречаемся в три.

В три? Но уже половина третьего. Джинни решила, что, может быть, Люси придумала повод, чтобы охладить пыл Дэви.

— Ничего, тогда в другой раз, идет? Пока. — Дэви оглядел комнату и направился к дверям.

— Я провожу тебя, — вызвался Руперт.

Он вернулся минуту спустя, широко улыбаясь.

— Ты покорила его. Бедный ботаник совсем потерял голову…

— Не смей смеяться над ним! — воскликнула Люси. — Дэви хороший.

— Кроме того факта, что у него нет друзей и он живет вдвоем с мамочкой.

— И куда вы собираетесь? — поинтересовалась Джинни с улыбкой и радостью в голосе, глядя во все глаза на Джем. Для того чтобы увидеть дочь, ей пришлось проделать путь в три с половиной часа.

— На день рождения Зельды. Она учится на нашем курсе, — объяснила Джем. — Мы начнем с коктейля в баре на Парк-стрит, и мне надо поторопиться. В котором часу тебе надо быть в Бате?

— Не волнуйся, это не срочно. Я могу подвезти тебя до бара, если хочешь.

— Спасибо, мама, но не нужно. Миа за рулем. Она заедет за нами, и мы подберем по пути еще кое-кого.

— Джем! — послышался из спальни голос Люси. — Тот черный топ, который ты обещала дать мне, я что-то не вижу его…

— Он на полу, рядом с плейером.

— Единственное, что есть на полу, — это ковер. — Высунув голову в дверь, Люси добавила: — Все твои вещи исчезли.

— Они в шкафу, — извиняясь, проговорила Джинни. — Я их туда убрала.

Кажется, Руперту все это доставляло явное удовольствие.

— О, мама! — покачала головой Джем. — Осталось только, чтобы ты застелила мне постель.

Люси усмехнулась:

— Она уже постелила.

— Проверяла простыни, — шепнул Руперт на ухо Каро.

— Что ж, пожалуй, мне лучше вас оставить. — Понимая, что девушки спешат и она только мешает им, Джинни поманила Беллами. Она обняла Джем и убедилась, что больше не нужна ей. — И вас, — добавила она, помахав приветливо Руперту и Каро, потому что нравится ей или нет, но они часть жизни ее дочери.

— Как некстати, — нахмурилась Джем, — я видела тебя две минуты, и ты уже уезжаешь.

Джинни удалось изобразить беззаботную улыбку. Как ей хотелось провести уик-энд с дочерью, которую она любит больше жизни!

— Я позвоню тебе на днях. Пока, дорогая. Иди, Беллами, попрощайся с Джем.

На улице накрапывал дождь. Весело помахав Джем, стоявшей в дверях, Джинни нажала на газ. Горло перехватило, и она закусила губу. Но когда она выехала на Уайтледиз-роуд, чувство разочарования и крушения иллюзий стало таким сильным, что она испугалась и решила, что лучше остановиться. Резко затормозив, вытерла слезы. И несколько раз глубоко вздохнула, ухватившись так крепко за руль, что думала, он переломится надвое. Это так несправедливо, так несправедливо…

И вдруг почувствовала, что за ней наблюдают. Она повернулась и встретилась глазами со взглядом Дэви Стоукса. В следующую секунду Джинни поняла, что остановилась на остановке автобуса. А между тем холодный дождик превратился в настоящий ливень, и, видимо, Дэви подумал, что она хочет подвезти его.

Что ж, прекрасно.

Уже слишком поздно, чтобы уехать. И по крайней мере она не тонет в слезах. Опустив стекло и высунувшись наружу, Джинни прокашлялась и предложила:

— Это вы? Вы промокнете. Может быть, я подвезу вас?

Он был кем-то вроде друга ее дочери. Она была мать девушки, с которой он дружил. И, сделав предложение, Джинни поняла, что он намерен принять его.

— Хенбери вам не по дороге? — спросил он, смущенно поглядывая на нее.

Джинни понятия не имела, где находится Хенбери, но после того, как она проехала двести миль сюда и предстояло проехать еще столько же обратно, могли ли ее остановить какие-то лишние несколько миль?

— Без проблем. Вы будете показывать дорогу — и не пугайтесь, если Беллами лизнет вас в ухо, он очень добрый.

— Я люблю собак. Привет, парень. — Усевшись и накинув ремень, Дэви убрал длинные темные волосы со лба. — Можно вас спросить кое о чем?

— Ради Бога… — Черт, если только не о контрацепции.

— Они говорили обо мне, когда я ушел?

Джинни сделала паузу.

— Нет.

Он быстро улыбнулся.

— Вы не сразу ответили. Значит, да. Они говорили, что я влюбился в Люси?

— Хмм… возможно, — с неохотой допустила Джинни. — А что? Это не так?

— Да нет, почему… Она красивая. Но я ничего не понимаю в этом. И знаю, что я не в ее вкусе. — После некоторой паузы Дэви продолжил: — Я надеялся покорить ее своим убийственным остроумием, что-то вроде Пола Мертона, знаете? Несчастье в том, что каждый раз при встрече с Люси мое остроумие куда-то исчезает и я превращаюсь в тупого осла.

Бедняга! Джинни была тронута его откровенностью.

— Дайте себе время, — с сочувствием сказала она. — Сначала все очень зажаты.

— Если быть честным; она девушка не моего круга. Вы ведь не расскажете об этом, да? Пусть это останется между нами, — попросил Дэви. — Я сам свалял дурака, вот что.

— Не скажу никому ни слова.

— Обещаете?

— Обещаю. Можно сказать вам кое-что в ответ? Я бы не связывалась с Рупертом.

Нижняя губа Дэви дрогнула от отвращения.

— Руперт — настоящий придурок и хам. Извините, но это так. Он на всех смотрит свысока. Прет напролом, не выбирая дороги.

— А вы все еще живете дома, как сказал кто-то из них? — Счастливые родители, подумала Джинни, когда повернула на Хенбери.

— С мамой. Отец умер несколько лет назад. Мама не хотела, чтобы я уезжал, — сказал Дэви. — Поэтому я только занимаюсь в Бристоле. А живу дома.

«Счастливая, счастливая мать. Она попросила сына не уезжать, и он не уехал. Как просто, — подумала Джинни. — Как я не додумалась до этого?»

— Она может передумать. Может быть, Руперт переедет, и тогда вы сможете занять его место. — Джинни просто пошутила, но было бы неплохо, если бы это случилось.

— Руперт не переедет, — ответил Дэви, — это его квартира.

— Его? — Она не знала этого. — Я думала, они вместе ее снимают.

Дэви покачал головой:

— Отец Руперта специально купил ее для него, пока он учится в этом университете.

— Что ж, это разумно, я думаю. Если вы можете себе позволить такое, почему нет?

— Из того, что я слышал, отец Руперта может позволить себе все, что хочет.

— Значит, остальные просто помогают выплатить аренду и составляют ему компанию?

— Пожалуйста, здесь поверните направо. Они все учатся на одном курсе. — Тон Дэви был сухим. — И пишут за него реферат. А теперь следующий поворот налево. Ну все, наш дом вон тот, с голубой дверью. Прекрасно. Спасибо большое, может, еще когда-нибудь увидимся. — Повернувшись на сиденье, он добавил: — Пока, Беллами. Дай мне лапу.

Он подождал, пока пес поднял лапу, затем осторожно пожал ее.

— Удачи, — сказала Джинни. — Никогда не знаешь, что тебя ждет. Все может быть лучше, чем порой думаешь.

Дэви вылез из машины.

— Вы считаете, даже застенчивый парень в конце концов может добиться успеха у девушки? Что ж, если бы это был фильм Ричарда Кертиса «Реальная любовь», у меня был бы шанс. — Пожав плечами, он вздохнул: — Однако я не видел, чтобы такое случалось в жизни. Но все равно это закаляет характер. Каждый когда-нибудь должен узнать, что такое безответное чувство.

Джинни наблюдала, как он идет к дому, с виду очень скромному. Скорее всего три спальни и терраса, что ж, Руперт мог бы посмеяться… У Дэви было разбито сердце, ее собственное чуть-чуть треснуло прямо сейчас.

— Пора двигаться домой, приятель. — Потрепав Беллами за ухом, Джинни вздохнула. — Назад в Портсилвер. Прекрасный уик-энд с Джемаймой, правда? Прости, дружок.

Беллами лизнул ее руку, словно хотел дать ей знать, что он ничего не имеет против и всегда готов простить ей все. Джинни с любовью взглянула на него:

— О, милый, слава Богу, что у меня есть ты! Что бы я делала без тебя?

Беллами умер три недели спустя. Рак распространялся с такой скоростью, что его тело не могло сопротивляться. Он не мог ходить, не мог есть, страдал от боли. Ветеринар убедил Джинни, что, усыпив Беллами, она позволит ему уйти спокойно. И это единственное и самое доброе, что она могла сделать для него.

И она согласилась, чувствуя такое безысходное горе, какое ей еще не приходилось испытывать никогда. Беллами был с ними с тех пор, как она развелась с Гэвином. Говорят, собаки приносят радость, и это верно. Беллами появился в их жизни, и месяц спустя Джинни пожалела, что не подумала об этом раньше. Гэвин был ненадежный, лживый, ни в чем не вызывающий доверия… Беллами, напротив, нежный, сочувствующий и очень ответственный. Он никогда не врал ей о том, где был. Его желания были просты, а обожание не знало границ.

— Ты любишь этого пса больше, чем меня, — ворчал Гэвин.

И тогда Джинни отвечала:

— Разве? — Она не отрицала этого.

Глава 3

И вот теперь Беллами не стало. Джинни никак не могла примириться с этой потерей, поверить, что больше никогда не увидит его мохнатую морду. В то утро они похоронили его на заднем дворе под вишней. Джем приехала ночным поездом, и они вместе рыдали во время печального прощания.

Но Джем ждали в Бристоле лекции и занятия, которые она не могла пропустить. Оставаться в Портсилвере не было возможности. С красными глазами и опухшим от слез лицом она села в дневной поезд и уехала в Бристоль.

Джинни сама выглядела не лучше, ко всему прочему заехала себе в глаз щеточкой для туши, когда пыталась накрасить ресницы. Она была эмоционально опустошена, разбита, но вместе с тем слишком взвинчена, чтобы оставаться в одиночестве в опустевшем доме или сидеть у могилы Беллами. И она не любила долго печалиться.

Приняв решение, Джинни поехала в центр Портсилвера и без проблем припарковала машину. В ноябре еще можно было найти место для автомобиля. Так. Но чем бы теперь занять себя? Купить шикарную новую губную помаду, может быть? Сногсшибательный шарф? Или какие-то забавные игрушки для…

«Нет, Беллами умер. Не думай об этом, не думай… Не смотри на других собак, которые прогуливаются со своими хозяевами по улице. И не плачь».

Через несколько недель Рождество, поэтому почему бы не начать выбирать подарки?

Приняв решение, Джинни почувствовала себя лучше. Выбрав гольфы для Джем, она добавила к ним розовый кожаный ремень и записную книжку, украшенную ракушками. В другом бутике нашла пару колготок в клетку, где сочетались два цвета: синий и зеленый, а также купила забавные заколки для волос, которые то вспыхивают, то гаснут, когда вы нажимаете на них, и ручку с лиловыми перышками марабу на конце.

Она всегда обожала покупать глупые мелочи и пустяковые вещички. Сложив все покупки в корзину, она расплатилась и вышла на улицу.

В следующую минуту, взглянув по сторонам, Джинни заметила женщину, о которой не знала ничего, кроме ее имени, — Вера, и сердце заколотилось в груди. Иногда они встречались, прогуливая своих собак на главном пляже Портсилвера. У Веры был элегантный красавец афган по кличке Маркус. Стоя возле хозяйки, он терпеливо ждал, пока она завяжет шарф. С Верой можно было бы поболтать. Но если она заметит Джинни, то, разумеется, поинтересуется, где Беллами.

Этого Джинни не смогла бы выдержать и быстро нырнула в очередной магазин, пока Вера ее не заметила. Внутри все было декорировано в китайском стиле, торговали различными эксклюзивными вещицами, преимущественно ручной работы. Здесь был огромный выбор фигурок животных, вырезанных из дерева и расписанных вручную, стеклянных подсвечников, оригинальных светильников и экзотических украшений.

Джинни взяла с прилавка маленького павлина с хвостом, украшенным драгоценными камнями, и повертела его на ладони. Цифры на ценнике привели ее в шок — ничего себе! Настоящее ювелирное изделие. Тридцать восемь фунтов! Нет. К тому же это не в ее вкусе. О, постой, а те подушки вон там, они действительно ей нравятся. И Джем тоже понравились бы.

Но у Джем не будет шанса любоваться ими, так как ценник гласит, что каждая стоит семьдесят пять фунтов. Что ж, прелестный магазинчик, но все эти вещи ей не по карману.

Подойдя к двери, Джинни выглянула на улицу и убедилась, что Вера все еще там. Не то чтобы ей не нравилась Вера, просто рассказывать другой любительнице собак о том, что Беллами умер, было свыше ее сил. И разреветься на глазах прохожих она тоже не хотела.

Нет, слава Богу, путь свободен. Оглядев магазин еще раз и убедившись, что там нет ничего, что бы еще она хотела посмотреть и могла бы себе позволить, Джинни поняла, что сама стала объектом чьего-то пристального внимания. Темноволосый мужчина не сводил с нее глаз; на нем были джинсы и кожаная куртка. На секунду их глаза встретились, и Джинни заметила что-то странное в его взгляде. Господи, он такой интересный, просто невероятно!

Но на этом все и закончилось. Незнакомец отвернулся, всем своим видом показывая, что потерял к ней всякий интерес. Вернувшись на землю, Джинни устроила себе выговор. Неужели мужчина с внешностью голливудской звезды мог обратить на нее внимание? Да еще сейчас, когда ее лицо опухло от слез, волосы потускнели, а в глазах застыла безысходная печаль?

Конец мечте, как сказала бы Джем с прямотой тинейджера. И правильно. По крайней мере она не стала улыбаться как идиотка и хлопать ресницами, глядя ему в рот. Успокоившись, Джинни повернулась к дверям. Они открылись, пропуская нового покупателя. Она проскользнула мимо него и быстрым шагом пошла к стоянке, чтобы не столкнуться с Верой. Для одного дня достаточно, нужно вернуться домой и…

— Я все видел…

Сердце Джинни трепыхнулось, словно большая рыба, выброшенная на берег, и покатилось вниз. Сильные пальцы сомкнулись на ее руке повыше локтя, и хотя он больше ничего не сказал, она уже поняла, что это именно тот незнакомец.

Кому еще мог принадлежать этот голос?

Повернувшись к нему, она почувствовала, как жар заливает шею и щеки. Черт, вблизи он был еще привлекательнее. И безусловно, умный, способный разглядеть ее душу, а не только сомнительную при ее нынешнем подавленном настроении внешность — как те ассистенты модельных агентств, которые рыскают повсюду, вылавливая привлекательных девушек и заверяя каждую, что она непременно станет звездой.

— Я видел, — повторил он.

И от него очень приятно пахло. Лосьон после бритья, тонкий и терпкий… ее любимый. Не дыша, Джинни прошептала:

— Я вас тоже заметила.

Его взгляд не дрогнул. Он крепко держал ее руку.

— Пойдемте!

«Пойдемте»? О Господи, неужели это случилось? Как в одном из тех черно-белых французских фильмов, где двое знакомятся и почти не говорят друг с другом, а сразу идут и…

— Куда? — остановившись, спросила она. Ведь он совсем чужой. И не может же она пойти к нему, сорвать с него одежду и лечь в постель… с мужчиной, которого совершенно не…

— Назад в магазин.

Воображение Джинни разыгралось. (У него там широкая кровать с шелковым кремовым балдахином на четырех витых столбиках; легкий морской ветерок, проникая в открытое окно, чуть колышет его, потому что в ее фантазии стоял теплый август.)

— Назад в магазин? — Может быть, он хозяин? Или живет над магазином? О Господи, он потянулся к ее руке, это так романтично! Если бы она только могла остановить себя и не повторять его слова с постоянством попугая.

— Пойдемте, ради вас самой лучше не сопротивляться. Все может кончиться хорошо, но…

Что он имеет в виду? Не понимая, Джинни наблюдала, как он взял ее за руку, затем поднял ее и палец за пальцем разжал ладонь.

И тут она похолодела. А в следующую секунду невольное идиотское хихиканье сменил вскрик ужаса.

— Боже мой, какой ужас! Я даже не поняла… Как стыдно! Как я могла не заметить… Слава Богу, что вы заметили. Я верну и извинюсь…

Голос Джинни постепенно затих, когда она поняла, что все ее попытки высвободить руку бесполезны. Мужчина крепко держал ее за запястье — ни улыбки, ни понимания, что все происходящее лишь результат ее невнимания и рассеянности, не было и в помине.

Напротив, его пальцы сжимались все крепче, давая ей понять, что бежать бесполезно.

— Послушайте, — волнуясь, заговорила Джинни. — Я сделала это совершенно машинально. Я не понимаю, как…

— Ненавижу воришек! Надеюсь, вам предъявят обвинение! — отрезал он.

— Но я не воровка! За всю свою жизнь я ничего не украла! Не могу поверить, как вам такое могло прийти в голову! — говорила она, со страхом сознавая, что прохожие начали обращать на них внимание. Некоторые даже остановились послушать их разговор. Джинни повернулась и медленно пошла к магазину, все еще сжимая павлина в руке и стараясь сдержать слезы стыда. И, словно молния, ее пронзил стыд, когда она вспомнила о своих фантазиях по поводу этого мужчины и о том, что совершенно забыла о Беллами.

Насколько же она эгоистична и бессердечна!

Толкнув дверь магазина, она увидела нескольких покупателей и продавщицу за прилавком. Следуя за ней по пятам, очевидно, готовый поймать ее, если она вздумает бежать, мужчина подвел Джинни к прилавку. Она протянула павлина продавщице и, запинаясь, проговорила:

— Мне очень жаль, это обидная случайность, я сама не поняла, что все еще держу его в руке.

— Звучит убедительно, не так ли? — Мужчина приподнял бровь. — Но я наблюдал за ней. Я следил за ее поведением до того, как она вышла из магазина.

Наверное, подобное чувство испытывает невиновный, осужденный за убийство, когда стоит на краю пропасти…

— Пожалуйста, не говорите так. — Слезы жгли глаза. Проглотив их, она вздохнула и продолжила, понимая, что она в центре внимания: — Я не воровка и никогда не нарушала закон, просто я немного не в себе…

— Ну разумеется, — съязвил мужчина. — Иначе вы бы сбежали.

— Послушайте, может быть, вы прекратите? Я не хотела брать этого павлина! Когда я поняла, что держу его в руке, я хотела тут же отнести его назад! — закричала Джинни. — Это недоразумение. — Глядя в отчаянии на продавщицу, она взмолилась: — Вы ведь верите мне? Да? Вы же не думаете, что я хотела украсть его?

Женщина выглядела растерянной.

— Да… то есть… нет. Но я…

— Видите вот это? — Мужчина указал на объявление рядом с кассой, где говорилось, что покупатели, забывшие заплатить за товар, будут привлечены к ответственности. — Причина налицо.

У Джинни кружилась голова.

— Но я не воровка.

Указав на телефон на прилавке, мужчина обратился к продавщице:

— Звоните в полицию.

— Это ошибка!.. — зарыдала Джинни. — У меня вчера умерла собака. И только сегодня утром я похоронила его. — Когда она сказала это, колени подогнулись. Слезы хлынули градом, так что продавщица подала ей стул. — Мне очень жаль, очень жаль… просто все так ужасно! — Опустившись на стул, Джинни спрятала лицо в ладонях и покачала головой.

— Она действительно не в себе, — встревоженно проговорила продавщица.

— Это потому, что ее схватили за руку. Теперь она будет сочинять что угодно, лишь бы ее отпустили.

— А если у нее действительно умерла собака? Я знаю, как это тяжело. Она такая бледная. Вы хорошо себя чувствуете?

Джинни покачала головой, ее мутило, противная кислая слюна наполняла рот…

— Мне нехорошо… тошнит… правда…

Огромная голубая чаша с розовыми и золотыми маргаритками ручной росписи оказалась в ее руках. Ярлык гласил — цена двести восемьдесят фунтов. Глубоко дыша и ужасаясь, что может осквернить эту эксклюзивную вещицу, Джинни почувствовала, как капли пота выступили на лбу.

— Она выглядит ужасно.

— Потому что чувствует свою вину.

— Послушайте, милая, вы меня слышите? Вам не следует оставаться одной. Есть кто-то, кому можно позвонить?

Подчеркнуто сердито мужчина спросил:

— Например, в полицию?

Мало радости — оказаться в полицейском участке, сидеть за решеткой, но лучше, чем быть здесь, на глазах у всех. Покачав головой, Джинни сказала:

— Нет. Позвонить некому. Моей дочери больше нет… здесь. Она покинула меня. Так что кончайте все это и звоните в полицию. Пусть меня арестуют, мне все равно.

Наступило долгое молчание. Казалось, что все затаили дыхание.

Наконец продавщица не выдержала.

— Я не могу так поступить с ней. Бедняжка, как я могу ее арестовать?

— Делайте как хотите. В конце концов, это ваш магазин, — недовольно проговорил мужчина.

— На самом деле — нет. Владелец уехал в Пензанс на день, и я замешаю его. И потом, вещь вернули. — Стук ног павлина о стеклянный прилавок достиг ушей Джинни. — Поэтому почему бы нам не оставить все как есть?

Мужчина, явно разочарованный, недовольно вздохнул:

— Как знаете… Я просто хотел помочь.

Дверь со звоном закрылась за ним. Джинни потянулась за бумажной салфеткой и вытерла нос. Похлопав ее по руке, продавщица мягко сказала:

— Все хорошо, милая. Забудем о том, что случилось.

— Это недоразумение, — бубнила Джинни.

— Уверена, что так. У вас просто черная полоса. Как вы себя чувствуете? Можете идти? Вам нужно успокоиться и подумать о себе.

— Не беспокойтесь, все в порядке. — Смущенная и благодарная, Джинни поднялась и на неверных ногах пошла к выходу. — Спасибо.

Глава 4

— Ты ни за что не угадаешь, что я натворила на прошлой неделе. — Джинни стоило лишь произнести это, и она почувствовала, что краснеет.

— И слава Богу. — Карла, загорелая после двухнедельного пребывания на Сардинии, с одобрением кивнула. — Приветствую возвращение в реальный мир. И где же ты познакомилась с ним?

— Я не познакомилась, — возразила Джинни. — Не все помешаны на сексе!

— Для меня все мужчины такие, — невозмутимо продолжала Карла. — Если это что-то другое, так расскажи мне, что же такое ты сделала, что лучше, чем секс?

— Я не говорила, что это лучше, чем секс, — совершенно сбитая с толку, ответила Джинни. Картина огромной постели под кремовым балдахином возникла перед ее глазами, а рядом высокий полураздетый мужчина. — Это было ужасно, я зашла в магазин, случайно что-то взяла с прилавка и совсем забыла об этом… А когда вышла на улицу, меня схватил этот ужасный тип, который никак не хотел верить, что я не собиралась ничего воровать. Не смейся, — сказала она, видя, что губы Карлы начали дрожать. — Такого стыда я не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Меня чуть не арестовали.

— Какой ужас! Ненавижу, когда такое случается. А что ты хотела украсть? Что-нибудь стоящее?

И это говорит ее подруга? Глядя на вилку в руке Карлы, Джинни прикусила губу.

— Я ничего не собиралась украсть. Это был маленький павлин, украшенный полудрагоценными камнями. Мне он даже не понравился.

— Ты никогда не одобряла магазинных воришек. Тогда о чем ты думала?

— Все дело в том, что я ни о чем не думала. Это случилось сразу после того, как я похоронила Беллами. Я отвезла Джем на станцию. И подумала: пойду прогуляюсь по магазинам, может, это немножко отвлечет меня от грустных мыслей. — Джинни глубоко вздохнула. — Теперь я больше не войду ни в один магазин, не дай Бог, снова в рассеянности забуду, что держу в руках. В следующий раз это может быть консервированная морковка или коробка хлопьев…

— Хватит сидеть дома, тебе нужно куда-нибудь выбираться, — сказала Карла. — Наладить личную жизнь и завести любовника. Консервированная морковка и все эти романтические воздыхания не имеют перспективы.

— Я знаю, знаю. — Джинни слышала это уже сотню раз, отсутствие мужчины в ее жизни вызывало у Карлы озабоченность и недоумение. — Но только после Рождества. Хорошо? Джем скоро приедет.

— Ты опять за свое? Ты должна наладить свою жизнь до того, как приедет Джем. — Повернувшись на стуле, Карла осуждающе уставилась в календарь на стене. — Я готова поспорить, ты перечеркнула все дни до конца семестра.

— Не могу понять, почему мы подруги, ведь мы такие разные, — вздохнула Джинни.

Если бы она перечеркнула все дни на кухонном календаре, то Джем, вернувшись домой, заметила бы это. Нет, Джинни не была так глупа и перечеркнула их в другом календаре, тайно спрятанном под кроватью.

— Во всяком случае, о тебе достаточно. Давай поговорим обо мне, — предложила Карла.

— Расскажи, что было после того, как Рассел вернулся домой?

— Спасибо. — В глазах Карлы плясали огоньки, когда она наполнила свой бокал. — Я думала, ты никогда не спросишь. Что ж…

Джинни улыбнулась. Всего каких-то девятнадцать дней, и Джем вернется домой. Она действительно готова выпить за это.

Прошла неделя после Рождества, и Джинни стояла на кухне, загружая посудомоечную машину, когда Джем выглянула из гостиной:

— Мама! Сюда! Быстрее…

Джинни резко выпрямилась: таракан, что ли, ползет по ковру?

— Мама! Быстрее!

Войдя в гостиную, она увидела, как Джем кинулась на софу и уставилась в телевизор. Это была одна из дневных программ, и разговор шел о клубах знакомств. Сердце Джинни упало.

— Нет-нет, я не собираюсь туда идти, даже не пытайся убедить меня… О!

Камера шла по кругу и остановилась на мужчине, стоявшем рядом с репортером.

— Боже, какой стыд! — воскликнула Джем. — Скажи мне, что у тебя был роман и он не мой отец.

Джинни ахнула и, зажав рот руками, наблюдала, как известная ведущая представляла Гэвина. Он вступил в клуб знакомств, коренным образом изменивший его жизнь. Гэвин с гордостью улыбался, на нем была одна из его излюбленных ярких рубашек в разноцветную полоску, кое-кто называет их «джаззи», Джинни же считала их слишком кричащими. Явно пребывая в приподнятом настроении, он с энтузиазмом рассказывал о той радости, какую они получают в клубе, и о тех новых друзьях, которых он заимел, когда стал посещать это удивительное место.

— Я знаю, — продолжал Гэвин без капли смущения, — что я не Джонни Депп, но все, что я хочу, — найти ту, с кем я мог бы разделить мою жизнь, и знаю, что где-то должна быть эта единственная женщина! Это не так уж много для сорокалетнего мужчины.

— Сорокалетнего! — не удержалась Джинни, потому что Гэвину было уже сорок три.

— У-у-упс, сейчас он флиртует с ведущей! — Джем зарылась лицом в подушку. — Не могу смотреть на это!

Наконец ведущая и Гэвин закончили обмен комплиментами, и он заключил ее в голливудские объятия. Джем корчилась на софе, пока шла эта программа, и за клубом знакомств последовали три минуты углубленного обсуждения проблем цистита и прочих заболеваний мочеполовой сферы.

— Не могу поверить, что он мой родственник, — снова раскрыв глаза, застонала Джем. — Господи, разве это не ужасно — иметь отца, который посещает клуб знакомств? Но нет, мой папочка пошел дальше и трубит об этом по телевизору. Даже не краснея при этом! — Потянувшись к мобильнику, она набрала номер. — Папа? Нет, это не Кира Найтли, это я. И да, конечно, мы видели. Я не могу поверить, почему ты не предупредил нас? Что, если все мои друзья видели это? Почему я должна сгорать от стыда за своего отца?

— Это его жизненная миссия — заставить тебя ежиться от страха, — заметила Джинни.

Джем слушала, что говорил отец, и, округлив глаза, смотрела на Джинни.

— Он говорит, что чуть-чуть проголодался.

— Он всегда чувствует себя чуть-чуть голодным. Поэтому носит полосатые рубашки, чтобы скрыть большой толстый живот. Ладно, — вздохнула Джинни, — скажи ему, чтобы приезжал.

— Ты слышишь? — сказала Джем по телефону и улыбнулась. — Папа говорит, ты звезда.

— Он не знает, что мы все съели. — Джинни вытерла мокрые руки о джинсы. — Скажи ему, что остался салат.

Глава 5

Часом позже Гэвин с шумом и ревом прикатил на своем белом замызганном «порше», и они вместе ужинали, сидя на кухне. Все попытки Джем пристыдить его провалились, не достигнув желаемого результата.

— Что здесь плохого? — Гэвин, не думая раскаиваться, положил себе на тарелку гору пюре. — Я продлеваю свою общественную жизнь, завожу новых друзей и получаю от всего этого удовольствие. И потом, там встречаются симпатичные девицы.

«Девицы» — это слово стало привычным в лексиконе Гэвина. Джинни порой с трудом верила, что она и Гэвин были когда-то женаты. Правда, надо отдать ему должное: он всегда заявлял, что хотя и познакомился где-то с самой что ни на есть красивой девицей, но Джинни всегда остается для него на первом месте. Не нужно говорить, что Гэвин обожал поболтать о женщинах, но его рассуждения далеко не всегда отличались здравомыслием. Его пассии неизменно были не старше двадцати лет, непременно в мини, на высоких каблуках и все как одна блондинки. Эти отношения были не чем иным, как встречами по взаимному соглашению. Обычно они продолжались несколько недель, не больше. Когда Гэвин заходил на Рождество, он все время превозносил добродетели своей последней избранницы Марины. А сейчас, десять дней спустя, он с таким же энтузиазмом рассказывал о клубе знакомств.

— А что же случилось с Мариной? — Джинни обмакнула кусочек хлеба в чесночный майонез.

— С кем? О, конечно. Бывший бойфренд приревновал ее и пустил в ход кулаки. И что ты думаешь — они снова вместе.

— А ты опять один, — усмехнулась Джинни. — Или женщины в этом клубе немного старше, чем те, к которым ты привык?

— Что? Без проблем. У некоторых из них есть замечательные дочери. — Гэвин был невозмутим. — И не смотри на меня так. Лучше сама попробуй.

— Ты готов непринужденно болтать с пятидесятилетними женщинами, а потом сбегать с их дочерьми?

— Подумай, я делаю это ради тебя. Джем на следующей неделе вернется в университет, — продолжал Гэвин. — А ты будешь сидеть дома одна и ждать, что появится прекрасный принц и пригласит тебя куда-нибудь? А если пойдешь со мной, я представлю тебя всем. Это будет забавно.

— Ты сошел с ума? Я твоя бывшая жена. — Джинни не могла поверить, что он говорит серьезно. — Это противоестественно, тебе не кажется? Прийти с бывшей женой в клуб знакомств? Даже если бы я хотела пойти туда, я бы не пошла.

Гэвин пожал плечами:

— Кто знает, ты можешь передумать со временем. И прикинь, что ты будешь делать в оставшиеся годы.

— Пап, кончай, а? Это напоминает мне то, как ты заставлял меня есть оливки, которые я терпеть не могла, но зато ты их любил. Мама замечательная. И не впадает в маразм, как ты.

— Я не в маразме. — Гэвин был оскорблен подобным высказыванием.

— Конечно, нет, ты просто немножко хандришь. — Потянувшись к нему, Джем похлопала отца по руке. — И это не критика, а правда. Но маме это не грозит. Она счастлива, и все. — Повернувшись к Джинни, она спросила: — Тебе ведь никогда не бывает одиноко? Правда, мама? Ты не такая.

— Хмм… да… — Ослабив бдительность, так как вопрос был чисто риторическим, Джинни подумала, что если бы она была честной, то должна была бы признаться, что порой…

Слава Богу, Джем не ждала ответа.

— И позволь мне сказать тебе, — продолжала она, — я очень ценю это. — Она недоверчиво покачала головой. — Вы просто не представляете, какие бывают родители. Я знаю такие безнадежные случаи. У Лиззи — это одна из девушек на моем курсе — ее мама и отец звонят ей почти каждый день, они не представляют, как смущают ее. Все смеются, когда звонит ее телефон, словно ее родители живут не своей, а ее жизнью. А у Дэви другое — у него ситуация еще хуже. Бедняга Дэви! Его мамочка не позволяет ему отлучаться из дома. Он привязан к ней, и все смеются над ним. Не представляю, как его мать может быть такой эгоисткой! Она же разрушает его жизнь.

Бедный Дэви. Бедная мать Дэви. Бедная она. Чувствуя слабость, Джинни выпила воды. С одной стороны, она была рада, что Джем даже в голову не может прийти, какую ужасную опустошенность она испытывает. Но с другой стороны, она понимала, что ни сейчас, ни когда-либо позже не признается в этом.

— Она так не думает, — возразила Джинни, говоря о поведении матери Дэви.

— Да. Но… как патетично! Она думает, мы все еще дети. — Джем подняла вилку как восклицание. — А мы взрослые.

— Знаешь, это не очень по-взрослому — смеяться над юношей из-за того, что он живет дома. — Джинни вспомнила, как Джем, еще маленькая, сидела на высоком стульчике, размахивая своей пластмассовой вилкой. — Я надеюсь, ты так не думаешь?

— О, мама, конечно, я так не думаю. Это просто некоторое занудство, правда? И это значит, он в этом не виноват. Представь, что мы всем кагалом решили гульнуть, мы всегда собираемся у кого-нибудь в комнате или квартире, дурачимся и пьем пиво. Но что может сделать Дэви? Пригласить всех в дом матери? Воображаю, что это будет! Пить чай из фарфоровых чашек, сидеть с прямой спиной и вести вежливую беседу с чьей-то мамашей? Нет уж, уволь…

Джинни неожиданно вздрогнула. Лучше бы Джем проткнула ее вилкой. Это обидело бы не больше, чем такие слова.

— Оставь его, пусть живет, как живет. — Гэвин был столь же «корректен», как мистер Бин. — У тебя же есть и другие друзья, вот и общайся с ними. А если хочешь знать мое мнение, этот Дэви, похоже, маменькин сынок.

Джинни балансировала на тренажере, переступая с ноги на ногу, и напевала в унисон мелодии, которая раздавалась по радио над ее головой, когда кто-то позвонил в дверь. Ей потребовалось некоторое время, чтобы вытереть руки, подняться по лестнице и подбежать к дверям.

Когда она вышла в холл, Карла кричала сквозь прорезь почтового ящика:

— Я знаю, что ты дома, я слышала твой голос. Ты снова плачешь? Давай ответь, я пришла развеселить тебя, потому что кто, если не я?

Джинни открыла дверь, тронутая заботой подруги.

— Это очень мило с твоей стороны.

— И потом, я хочу попросить твой фен, потому что мой сломался. — Карла с удивлением взглянула на нее: — Ой, а ты больше не плачешь.

— Заметила.

— Но ты надела отвратительные брюки.

— Ничто не ускользнет от вашего проницательного взора, мисс Марпл.

— И эта желтая дрянь на твоем лице и руках. — Карла сделала паузу, пристально разглядывая Джинни — Так, понятно, ты приняла ванну из сливок.

— Откуда ты знаешь? Почему полиция так слепа, что не привлекает тебя к своим расследованиям?

Карла усмехнулась и последовала за ней на кухню.

— Любой человек, имея дело со мной, мог бы прийти к подобному заключению. Итак, что происходит? Что ты рисуешь?

— План свободной спальни.

Карла, которая не относилась к домашним умельцам, удивленно вскинула брови.

— Есть причина?

— Да.

— Я позволю себе спросить — какая?

Джинни налила чай в две кружки и открыла пачку вафель.

— Дело в том, что я очень виновата перед собой. Пришло время разобраться со своей жизнью и поставить все на свои места.

— Что ж, это неплохо. Но я не вполне понимаю, зачем тебе понадобилось что-то менять в своем доме.

— Вчера вечером звонила Джем. Она и Люси шли на вечеринку. У нее был такой счастливый голос, — рассказывала Джинни. — Им так весело вместе. Люси познакомилась с одним из парней из команды регби, он пригласил ее и Джем на матч в субботу.

— Бедная Джем, ей придется идти на регби. — Карла, которая любила окружать себя комфортом, пожала плечами и сняла обертку с вафли. — Не могу представить ничего более ужасного.

— Не в этом дело. У Джем всегда было много друзей. И не успеешь ты познакомиться с ними, как она уже встретит друзей своих друзей, — Объяснила Джинни. — Стоит только начать, и этот круг будет расти.

Карла не могла удержаться:

— Нуда… стоит только начать, и пошло-поехало, как один епископ сказал кокотке.

Джинни продолжала, не обращая внимания на ее реплику:

— И прошлым вечером я наконец поняла, что должна делать. Я живу в таком прелестном доме, но в нем живу только я, и много места пустует. Поэтому я решила дать объявление о…

— Противный регбист! Джин, это безумная идея. Тогда уж лучше целиком всю команду игроков!

— Хватит смеяться, — прервала ее Джинни, — я думала о женщине. И предпочтительно не об игроке в регби. Просто какая-то симпатичная, нормальная женщина, такая же одинокая, как я. Мы смогли бы вместе ходить куда-то и проводить время, как Джем и Люси. Я познакомлюсь с ее друзьями, она — с моими, и мы будем участвовать в общественной жизни в той мере, насколько нам это будет нравиться. А когда не захочется никуда выходить, можем просто посидеть перед телевизором, открыть бутылку вина и поболтать.

Карла притворилась, что обижена. В душе она и вправду чувствовала себя немножко обиженной.

— Ты считаешь, что должна завести новую подругу? Но я всегда думала, что твоя подруга я. И я тоже люблю откупорить бутылочку вина и посплетничать.

— Я знаю. Но у тебя есть своя жизнь. Та, которую ты выбрала сама, — терпеливо продолжала Джинни.

— Она тебе понравится больше, чем я. — Карла прижала руку к груди. — Вы обе будете разговаривать обо мне за моей спиной. А когда я подойду к твоим дверям, ты скажешь: «Знаешь, Карла, сейчас не очень удобно. Дорис только что открыла бутылку вина, и мы хотели поболтать о своем, о девичьем».

— Прекрасно. — Джинни подняла руки. — Я сдаюсь. И приглашаю тебя стать моей квартиранткой.

Карла пришла в ужас:

— Ты, должно быть, шутишь! Я не хочу жить с тобой. Нет уж, спасибо. У меня есть свой дом.

— Ну вот видишь! А мне тоскливо жить одной, — просто сказала Джинни. — Я хотела бы, чтобы кто-то был рядом со мной. И как только я переоборудую эту комнату, пойду и дам объявление. — Улыбаясь, она добавила: — А сейчас ты здесь и поможешь мне нарисовать план этой комнаты. Хорошо?

— Мы все еще подруги?

— Разумеется.

— В таком случае я уверена, что ты поймешь, — ответила Карла. — Я скорее съем сырую лягушку, чем стану помогать тебе в твоей дурацкой затее. Почему бы тебе не дать мне твой фен, и я уйду? Слишком много сладкого, боюсь, с меня достаточно…

Джинни усмехнулась, когда Карла поднялась и смахнула на пол вафельные крошки со своих дорогих черных брюк.

— Ты, наверное, ничего не испекла за всю свою жизнь.

— Да, но у меня есть другие таланты. — Карла расчувствовалась и быстро обняла Джинни. — И я не позволю тебе заменить меня. Даже если квартирантка, которую ты так жаждешь, будет несказанно прекрасна. Я твоя лучшая подруга, не забывай об этом.

Глава 6

— Ты не должен делать это, ты знаешь. — Джем улыбнулась Дэви Стоуксу, который зашел в паб перед закрытием, чтобы проводить ее домой после работы.

— Я понимаю, но мне практически по пути. — Дэви пожал плечами и мягко добавил: — Извини, если тебе неприятно. Я больше не буду, если ты скажешь, чтобы я не приходил.

— Не будь глупым. Это здорово, когда есть с кем поболтать. И когда мои сапоги так жмут, что хоть кричи, — добавила Джем, потому что ее новые сапоги были, несомненно, сделаны для того, чтобы восхищаться ими, а не для того, чтобы носить на работе. — Тебе придется нести меня на спине.

— Размечталась! — Усмехнувшись, Дэви отскочил в сторону, не дожидаясь, когда она схватит его за плечи и вскочит ему на спину. — Тебе нужно носить кроссовки, как нормальному бармену.

— Но ты посмотри на них! Как я могла удержаться? Они такие классные. — Розовые ковбойские сапоги Джем были новой любовью ее жизни. — Ты просто ревнуешь, потому что у тебя таких нет.

Они продолжали путь по Гатри-роуд, дрожа и ежась, потому что сыпал холодный дождь.

— Керри и Дэн устраивают вечеринку сегодня, — сообщила Джем, поддавшись импульсу. — Ты не хочешь пойти?

Дэви неохотно покачал головой:

— Спасибо. Но мне нужно домой.

Каждую субботу, провожая ее домой, он садился на автобус до Хенбери. Жалея его, Джем настаивала:

— Пойдем, будет весело. Все придут. А потом ты можешь завалиться к нам. — Если учесть его продолжающуюся влюбленность в Люси, то разве это не стимул?

Он засунул руки в карманы пальто.

— Я правда не могу. Мама ждет меня.

— Дэви, тебе восемнадцать!

Дэви отвернулся.

— Я знаю, но она не любит оставаться одна. Пожалуйста, не начинай это… Моя мама не похожа на твою, о'кей?

Джем просунула руку ему под локоть и сжала его.

— Ладно, прости. Я молчу.

Он улыбнулся:

— Это впервые.

— Во всяком случае, я еще не рассказывала тебе о том, что придумала моя мама. Я вчера звонила ей, чтобы рассказать о своих новых сапогах, — тараторила Джем. — И представляешь, она сообщила мне, что собирается сдать одну комнату!

— Ну и ну… И кому же?

— Представления не имею, она еще не нашла. Она только закончила приводить комнату в порядок. На следующей неделе она собирается дать объявление в местной газете.

— Ничего себе… и что ты по этому поводу думаешь?

— Я? Думаю, это прикольно. Она никогда не возьмет того, кто мне не понравится, правда? Я бы сказала, что это здорово для нее. — Джем гордилась своей матерью. — У нее есть своя собственная жизнь, и она стремится делать нечто позитивное. Теперь, когда я уехала, ей нужна компания. Ты знаешь, ты мог бы предложить это твоей маме. И тогда смог бы уехать, не чувствуя вины, что оставил ее одну.

Дэви насупил брови:

— Ты снова за свое?

— Прости, прости, это так неудобно, что…

— Опять! — Они уже подошли к дому Джем, Дэви взглянул на часы. — Мне пора, иначе я опоздаю на автобус. А ты веселись на вечеринке.

— Обязательно. И спасибо, что проводил меня. Увидимся в понедельник. — Джем помахала, когда он пошел по направлению к Уайтледиз-роуд (одинокая фигура в пальто из благотворительного «Оксфама») к себе домой, чтобы выпить какао и съесть бисквит в обществе своей матери. Неудивительно, что над ним все подсмеиваются.

Бедный Дэви, что за жизнь у него!

Джем вошла в квартиру, ожидая, что там никого нет. Полночь, Руперт наверняка тусуется в каком-нибудь модном клубе. Люси на вечеринке у Керри и Дэна и ждет ее. Все, что ей надо было сделать, — это быстро переодеться, подкрасить ресницы и подвить волосы, и, пожалуй, можно будет двигаться дальше. На этот раз в обуви, которая не жмет, как тиски.

Но, открыв дверь в гостиную, Джем увидела Руперта. Он лежал на софе и смотрел телевизор, а на кофейном столике был полный набор еды из китайского ресторана.

— О Господи! Я думала, тебя нет.

Руперт передразнил ее, состроив гримасу:

— О Господи! А я здесь.

— Почему? Ты заболел? А где Каро? — Когда Джем сняла пальто — хорошо, что Руперт никогда не отключал центральное отопление, — ей вдруг пришло в голову, что Каро не появляется у них уже несколько дней.

— Кто знает? Кто беспокоится? Мы разбежались. — Он пожал плечами и потянулся к блюду с цыпленком суи маи.

— Да? Я не поняла. Извини.

— Не жалей меня. Она такая скучная. Эффектная на вид, — Руперт вздохнул, — но вся ее харизма — сплошной мыльный пузырь.

Это была правда, но Джем, основываясь на своем собственном опыте, дипломатично воздержалась от оценки. Где гарантия, что они не помирятся через неделю, и тогда оба возненавидят ее.

— Поэтому я один с большим выбором китайской еды, которую едва ли в силах одолеть одному человеку. Но теперь пришла ты. — Похлопав по софе, Руперт сказал: — Это хорошо. Давай-ка присаживайся. И сама ухаживай за собой. Я смотрю DVD. Как работа сегодня?

Джем молчала. Странно, прежде он никогда не спрашивал ее о работе. Она подозревала, что Руперту нужна компания и он больше расстроен из-за ссоры с Каро, чем хотел показать.

— Я на самом деле договорилась с Люси пойти на вечеринку у Керри и Дэна. Может, ты тоже пойдешь?

— Керри — это тот игрок? И рыжий Дэн с накачанным торсом? О нет, уволь, я скорее оторву себе ноги. Если честно, то ты тоже не хочешь идти туда, — сказал Руперт. — Все эти шумные спортивные ребята только и делают, что топят свои громадные тела в дешевом пиве. И к тому же на улице холодно. Начался дождь, поэтому ты вымокнешь, пока дойдешь туда. Ну скажи, кому это надо?

Ему одиноко, это очевидно. И, услышав его замечание по поводу собственных ног, кои он собирался оторвать, Джем подумала о своих бедных ногах, которые просто доконали ее. Джем колебалась, рисуя в своем воображении вечеринку, которую может пропустить. Она хотела есть, а у Керри и Дэна будет только длинный французский багет и ведерко чесночного соуса. Руперт же купил обычный фастфуд, он заказал еду в лучшем китайском ресторане Клифтона, и все, что было на столе, выглядело и пахло божественно.

— Может, ты и прав. — Сдаваясь, она упала на софу рядом с ним.

Руперт улыбнулся:

— Я всегда прав. Хочешь поспорить?

Джем стянула левый сапог и вздохнула с облегчением, когда пальцы высвободились из тисков. Помогая ей стянуть правый сапог, Руперт поднял его и с сожалением покачал головой:

— Ты не должна носить такую дрянь.

— Они кожаные, — возразила Джем. — Поэтому растянутся.

— Но все равно будут такие же ужасные, как сейчас.

— Уж извини!

— Но что я могу поделать, когда они действительно такие? Сколько ты заплатила?

— Двадцать фунтов на распродаже.

— Точно.

— А сначала было семьдесят пять.

— Точно. Кто бы захотел купить их за такие деньги?

— Я бы захотела, — возразила Джем, глядя на сапоги и думая, что он прав.

Увидев выражение ее лица, Руперт улыбнулся и бросил сапоги на ковер.

— Ладно, хватит об этом. Выпей вина. И ешь, пожалуйста. Ты согрелась?

Королевские креветки-гриль были великолепны. Джем жадно набросилась на морские гребешки под соусом чили. Белое вино было сортом выше того, к чему она привыкла. Закрыв глаза и блаженно шевеля пальцами, она сказала:

— Знаешь что? Я, пожалуй, останусь дома.

— Разумеется, останешься. Оставаясь здесь, представь, что ты куда-то пошла! — Отрезав кусок цыпленка с ловкостью настоящего профи, Руперт обмакнул его в лимонный соус и положил ей в рот. — На улице дождь, слышишь, какой сильный? А мы в тепле, и у нас есть все, что нужно. Почему люди отправляются на какую-то вечеринку? Да просто потому, что им неуютно дома. Они просто в отчаянии…

Проглотив кусочек цыпленка, Джем подумала, насколько разговорчивее Руперт, когда они вдвоем. Когда он был с Каро, их отношения были… если не официальными, то холодно-вежливыми. Сейчас, выпив вина, она поняла, что он предпринимает попытки к сближению. До этого она всегда говорила Люси, что этот «супер-пупер» Руперт тоже может быть человеком.

Разумеется, надо послать Люси сообщение, что она не идет на вечеринку.

Через полтора часа они прикончили пару бутылок вина. «Банды Нью-Йорка» не особенно нравились Джем, но еда компенсировала и это. Когда фильм закончился, Руперт потянулся и сказал:

— Хочешь посмотреть сериал «Офис»?

— Еще бы, конечно… — Расслабившись и согревшись, она улыбнулась ему. — Знаешь что? Я действительно рада, что осталась дома.

— Все лучшие люди предпочитают дом. В отличие от этих идиотов, — сказал Руперт, кивая в сторону окна. Как раз в этот момент группа орущих подвыпивших гуляк проходила мимо дома. — Послушай их, букет пьяниц. — Повысив голос, он крикнул: — Эй, забулдыги!

Джем хихикнула:

— Не думаю, что они слышат тебя.

Руперт энергично вскочил с софы и пересек комнату. Открыв окно, он крикнул еще громче:

— Забулдыги!

Нестройный хор голосов приветствовал его появление. Свист и крики, и вот уже банка из-под пива со звоном влетела в окно и угодила в стену.

— Закрой окно! — испуганно крикнула Джем, когда порывистый холодный ветер ворвался в комнату.

— Ты боишься? Они хотели попасть в меня жестяной банкой. — Оглядев комнату, Руперт искал, чем бы бросить в ответ.

— Только не бутылки. — Джем быстро схватила пустые бутылки, прежде чем он дотянется до них. И вскрикнула, когда он поднял с пола ее сапог и швырнул в окно. — Только не мои сапоги!

Глава 7

— Онанисты! — прокричал Руперт, схватив второй сапог, прежде чем она смогла остановить его. Затем резко закрыл окно.

— Ты сошел с ума? Пойди и принеси их назад. Это мои сапоги.

— Правильно. Твои ужасные сапоги. — Забавляясь, он потянулся и схватил Джем за руку, когда она попыталась проскочить мимо него. — И потом, уже поздно, они убежали вместе с ними.

— Ты идиот! Как ты мог?

— Эй, ш-ш-ш, они это заслужили. Я куплю тебе новые.

— Но это была последняя пара в магазине! — Джем пыталась высвободиться из его рук.

— Это дешевка, к тому же они ужасные. Ты заслуживаешь лучшего. Я куплю тебе самые дорогие сапоги. — Руперт засмеялся. — А сейчас есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ну ладно, прости. Может быть, мне не стоило вышвыривать их, но я готов сделать все, чтобы заслужить твое прощение. Мы завтра же пойдем и выберем тебе что-нибудь стоящее. Обещаю.

Джем смотрела мимо него, не зная, что сказать. Купленные на распродаже розовые ковбойские сапоги, которыми она так гордилась, пропали безвозвратно.

Неужели они и вправду такие ужасные? Дэви сказал, что они выглядят что надо. Но у Дэви никогда не было чувства стиля.

— Эй, хватит дуться. — Руперт повернул ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты же знаешь, что я прав. — Его взгляд смягчился, когда он погладил ее по щеке. — А ты чертовски симпатичная девчонка.

Джем понимала, что еще секунда, и он поцелует ее. Она никогда не думала об этом. Но сейчас твердо знала, что так будет, и это было совершенно естественно. Когда его губы коснулись ее рта, она почувствовала, как теплая волна омыла ее тело. Пальцы Руперта проникли в ее волосы. Он привлек ее ближе и поцеловал по-настоящему.

Это было прекрасно. Затем он отодвинулся, держа ее лицо в своих ладонях. Его блестящие ореховые глаза искали ее глаза.

— Что? — прошептала Джем.

— Извини, наверное, не надо было делать это. — Он робко улыбнулся. — Но я не смог с собой справиться.

Джем колебалась. Будет слишком нескромно попросить, чтобы он сделал это еще раз?

Но Руперт покачал головой, выражая сожаление:

— Наверное, это ни к чему…

Это была его квартира, а она снимала комнату. Возможно, он прав. Не обладая сексуальным опытом, Джем успокоилась, когда он не набросился на нее, используя все свое искусство обольщения, чтобы завлечь в свою спальню и провести с ней страстную ночь. Но это с одной стороны…

А с другой… она думала — почему бы нет? И если честно, то даже испытывала чувство некоторой обиды. Она недостаточно привлекательна для него?

— Давай посмотрим «Офис». — Руперт энергично потрепал ее по голове, прежде чем взяться за стопку дисков.

И они это сделали. В течение следующего часа Джем сидела рядом с ним на софе, слепо уставившись в телевизор, не в состоянии сосредоточиться на том, что происходило на экране. Ее мысли крутились вокруг одного. Почему Руперт поцеловал ее и так смотрел на нее? Почему он остановился? Неужели все прошло и он уже ничего не чувствует? Все ее тело горело от прилива адреналина. А он вел себя так, словно между ними ничего не произошло.

Этот поцелуй отрезвил его? Она сделала что-то не так? Руперт жалеет о том, что сделал, или это настолько привычно для него, что он и думать забыл?

Одно она знала твердо — она никогда не спросит его об этом.

Сердце Джем пустилось вскачь, когда Руперт подвинулся на софе, держа в руках пульт. Он выключил DVD, зевнул и сказал:

— Хватит. Пора в постель.

Это какой-то код? Едва в состоянии дышать, она наблюдала, как он встал, снова зевнул и расправил плечи. Быстро повернувшись, небрежно бросил:

— Спокойной ночи. — И скрылся за дверью.

О'кей, значит, никакой не код.

— Спокойной ночи, — ответила Джем, смущенная и разочарованная. Все эти месяцы, деля квартиру с Рупертом, она никогда не думала о нем в романтическом ключе, потому что он был вне ее жизни, и ей никогда не приходило в голову, что между ними что-то может быть. Его семья, его гламурная жизнь, причем высшей пробы, отделяли его от всех остальных. Он и Каро входили в круг избранных. Посещали загородные виллы своих друзей; когда вздумается, летали в Париж.

Это был другой мир, другая жизнь.

Он поцеловал ее.

А сейчас ушел спать.

Если смотреть правде в глаза, между ними не может быть никакого близкого общения. Надо быть слишком наивной, чтобы думать иначе.

Джем уже лежала в постели, когда раздался стук в дверь. Прежде чем она успела ответить, ручка повернулась, и дверь открылась.

Руперт стоял в дверях, на нем были лишь шорты.

— Не могу заставить себя не думать о тебе.

— Что? — прошептала она едва слышно. Ее пульс, кажется, бил все рекорды.

— То, что ты слышала. — Было темно, но ей показалось, что он улыбнулся. — Не могу уснуть. — Он постучал себя по голове. — Ты здесь. Я пытался прогнать тебя, но ты не уходишь.

О Господи, этот голос! Шелковый, низкий, завораживающий… Высший класс.

Подойдя к ней в темноте, он продолжил:

— И я подумал, может быть, ты тоже…

Язык Джем не слушался ее. Она не могла сказать «нет», не могла сказать «да», она вообще ничего не могла сказать.

— Для одного эта постель великовата… Или ты хочешь остаться одна? Если я ошибся, придя сюда, то сейчас же уйду.

Ее пальцы дрожали. Она потянулась за любимым плюшевым медвежонком, с которым привыкла спать с пяти лет. Тихонько бросила его на пол, затем откинула одеяло, освобождая место для Руперта.

— Ты уверена? — спросил Руперт, ложась в постель и обнимая ее.

— Да, — прошептала Джем ему на ухо. Она еще никогда не была так уверена.

В четыре часа утра Руперт вылез из постели и натянул шорты.

Джем приподнялась, опираясь на локоть.

— Ты куда?

— Заметаю следы. Лучше, если Люси не будет знать об этом. — Пройдясь пальцами по волосам, он добавил: — Она думает, мы одна компания, и будет чувствовать себя третьим лишним. Лучше для всех, если ты не расскажешь ей.

Он прав. Это его квартира, она и Люси снимают комнаты, и это может быть неловко для всех.

В этом есть смысл.

За исключением… не значит ли это, что то, что они сделали сейчас… не более чем ни к чему не обязывающий секс?

А разве это не так? Если нет, то что?

— Эй, не смотри на меня так. — Надев шорты, Руперт наклонился и поцеловал ее. — Все будет замечательно. Терпеть не могу всего этого шума, когда все, кому не лень, сплетничают и женят тебя… Гораздо лучше, когда никто ничего не знает.

Успокоившись, Джем обняла его за шею.

— Ты прав. Будет лучше, если мы не скажем Люси. Хотя мы привыкли рассказывать друг другу все.

— Что ж, тебе придется оставить эту привычку. — Выпрямившись, Руперт улыбнулся: — Мы ведь не хотим все испортить? Поверь мне, некоторые вещи лучше сохранять в тайне.

Глава 8

Объявление было размещено в соответствующем отделе «Вестерн морнинг ньюс» и «Корниш гардиан». Джинни потратила не один час, составляя его, и в конце концов получилось так: «Симпатичная разведенная женщина 38 лет сдает прелестную комнату в просторном доме в Портсилвере. Будет рада принять особу, находящуюся в схожих обстоятельствах. Цена 60 фунтов».

Звучит неплохо, не правда ли? Радушно и ненавязчиво. Если бы она искала жилье, она бы соблазнилась. Глядя с гордостью на объявления в газетах, все свежие и полные предложений, Джинни ощутила прилив возбуждения при мысли о той радости, которую обретут она и ее новая подруга, ходя вместе по магазинам и…

Телефон!

— Да? — произнесла она самым приветливым тоном.

— Салют, салют, милая, у тебя такой голосок… Хочешь потрахаться?

О Господи! Потрясенная до глубины души, Джинни растерялась, однако быстро ответила:

— Нет, вы ошиблись. — И повесила трубку. Ее руки дрожали. Как все это гадко! Что, если так и будет? И ее будут изводить извращенцы?

Телефон зазвонил снова час спустя. На этот раз Джинни сдержала себя и ответила с предельной осторожностью:

— Слушаю.

— Это я. Как идут дела?

Слава Богу, это Гэвин.

— Пока никак. За исключением одного идиотского звонка. Какой-то извращенец…

— И что ты сказала ему? — перебил Гэвин.

— Послала куда подальше.

— Послушай, дай мне знать, когда кто-то придет посмотреть комнату. Я должен быть рядом. Опасно принимать незнакомых людей в доме, когда ты там одна.

Джинни смягчилась. Гэвин уже предлагал ей это, но она сказала ему, что в этом нет необходимости, так как намерена встречаться только с женщинами.

Сейчас она понимала, что он был прав. Глупо рисковать. Гэвин мог быть порой совершенно невозможен, но ему не откажешь в трезвом взгляде на жизнь.

— Хорошо, если кто-то позвонит, я сообщу тебе. — Успокоившись, Джинни добавила: — Спасибо.

— Без проблем. Я свободен сегодня вечером. А ты, между прочим, не поняла.

— Чего не поняла?

— Послала меня куда подальше.

Джинни досчитала до десяти.

— Так это был ты? Спасибо большое.

— Да, и я получил от ворот поворот. Но в следующий раз это может быть кто-то другой.

Гэвин действовал на нервы, когда был не прав. А когда был прав, то был совершенно невыносим. Джинни, которая ненавидела подобные выходки, сказала:

— Прекрасно, но ты можешь побыть наверху. Я не хотела бы, чтобы ты сидел здесь как надсмотрщик, пока я буду разговаривать с потенциальными квартирантами.

— Ты испортишь мне удовольствие, — возразил Гэвин, — лишив меня возможности посмотреть на незнакомых женщин. А что, если заявится роскошная юная особа, и я начну встречаться с ней? Это будет забавно, правда? Ты будешь ревновать?

— Нет, просто удивлюсь ее вкусу. — Джинни была терпелива. — И не вижу в этом ничего смешного. — Посчитав на пальцах, она добавила: — И третье, обещаю тебе, что моя квартирантка не будет юной вертихвосткой.

Звонок в дверь раздался в семь часов, возвещая о приходе первой из трех ожидаемых претенденток, которые позвонили днем. Нервничая больше, чем она предполагала, — будто шла на свидание к незнакомому человеку, — Джинни отослала Гэвина наверх и, вздохнув поглубже, открыла дверь.

— Здравствуйте, милая, я Моника. Я только что взглянула на ваши окна, вы знаете, они заслуживают того, чтобы пройтись по ним тряпкой с «Сиф». Сразу же заблестят, дорогая, «Сиф» это сделает. О-о, — застонала Моника, — и рамы тоже все покрыты пылью…

Парадокс встречи с незнакомым человеком заключается в том, что достаточно бросить на него один взгляд, и вы понимаете, что ничего не получится. И можете с легким сердцем сказать: «Извините, у нас ничего не выйдет, почему бы нам не попрощаться?»

Но, оказавшись лицом к лицу с бледной копией Джона Маккририка[1], Джинни поняла, что поговорит с гостьей приветливо и вежливо.

Моника, маленькая толстушка, в больших очках и с перманентом на седых волосах, была похожа на черепаху. На вид ей можно было дать лет шестьдесят пять. Ее крохотный пухлый рот не закрывался ни на секунду.

— …вот что я думаю, милая. Мой маленький секрет. Просто сунуть зубную щетку в уксус и пройтись по стеклам, и о-о… они заблестят, как бриллианты! Так. Это мое пальто. О, дорогая, у вас нет вешалки? А теперь почему бы нам не выпить чашечку чаю и не поболтать, прежде чем я взгляну на свою комнату? Тогда мы сможем лучше узнать друг друга. О-о-о, — застонала Моника, — я вижу кофе «Голд Бленд», это немножко экстравагантно, не так ли? Водянистые помои от «Маркс и Спенсер», ну уж нет, никогда… Вкусный и не очень крепкий, пожалуйста. Дорогая, разделим один пакетик, этого вполне достаточно. Мне без сахара, я и так слишком сладкая.

«О Боже, помоги мне выпутаться из этого!» — молила в душе Джинни.

— Простите, сколько вам лет?

— Сорок два, милая. Именно поэтому я думаю, что мы найдем общий язык, вам ведь примерно столько же?

— Хммм… примерно, — сказала Джинни, размышляя, как позвать Гэвина сверху, чтобы он пофлиртовал с этой дамой.

— Я немножко расскажу вам о себе, хорошо? Что ж, я и мой муж… Мы разводимся, поэтому продаем наше бунгало, и я ищу комнату. И жить с вами прекрасно. Не правда ли? Уютная, милая. Между нами, я не слишком переживаю, что потеряла его. Мой муж — всегда, знаете ли, такой печальный, тихий, как церковная мышь, — никогда не был тем человеком, с которым можно поговорить. Когда не работал, он проводил все свое время в проклятом садовом сарае, так что я не вижу причины, чтобы скучать по нему. Уверяю вас, когда он сказал, что хочет развестись, это было равносильно касанию перышком. Я даже не заметила, как это случилось. Мужчины — забавные существа, не правда ли? Я никогда не понимала, чем они живут… Глупый старый дурак, как он себе представляет жизнь без меня? Вы знаете, у вас там грязь на окне! Какая-то птичка пометила его, вам нужно протереть стекло. Если хотите, я сделаю это.

— Какое красноречие! И когда она переедет? — Как только дверь закрылась за Моникой, Гэвин спустился вниз.

— Ш-ш-ш, мои уши больше не выдержат.

— Хочешь, я почищу их «Брассо»? Они заблестят, как бриллианты.

— Просто какой-то кошмар. — Джинни пожала плечами. — Это было чудовищно. Я сказала ей, что жду еще и других людей, поэтому позвоню ей завтра.

— У тебя еще два претендента. Что, если они окажутся еще хуже, чем она?

Бросив чашку в раковину и думая о бутылке белого вина в холодильнике, Джинни повернулась к нему:

— Никто не может быть хуже Моники.

— Пожалуйста, входите. Я Джинни.

— Зиии.

Джинни колебалась. Пчела, что ли, засела в горле гостьи?

— Как, простите?

— Зиии. Это мое имя. С тремя «и». — В голосе женщины послышалась нота вызова, словно она настаивала, что это так, а не иначе, заранее отметая все сомнения и вопросы. — Зиии Портер. Вам не стоило ставить сюда стол. Не в таком коридоре, как этот. По фэн-шуй не годится.

— О-о… — На этот раз Джинни хотела сказать: «Вам не следовало бы иметь грязные крашеные дреды и серьги больше кастаньет, подчеркивающие вашу сморщенную куриную шею; и не стоило бы носить фиолетовые широченные брюки и самодельные кожаные сандалии поверх шерстяных носков, потому что это тоже противоречит фэн-шуй».

Зиии Портер было тридцать шесть лет, и она была одинока — при такой-то «привлекательности». В настоящее время только один мужчина существовал в ее жизни — ее духовный отец Бегущий Олень. Во время летних месяцев Зиии занималась серфингом, работала, нанося татуировки, и прохлаждалась. Остальное время года обычно ничего не делала и ждала лета, чтобы начать все сызнова. Да, она имела когда-то хорошую работу в вегетарианском кафе на Эльдершот, но ей все время указывали, как и что делать, и к тому же надо было рано вставать, так что у нее голова шла кругом.

— Шеф был плохой человек. — Зиии, сокрушаясь, покачала головой. — Мне только этого не хватало!

Ей, очевидно, не хватало также шампуня и дезодоранта. Джинни подумала, что Бегущий Олень, видимо, носил затычки в носу, или духовный отец не беспокоился из-за таких пустяков.

Одному Богу известно, что могла бы сделать из нее Моника. Она послала бы Зиии в сад и села рядом с ней с хлоркой и жесткой щеткой.

Джинни все же показала ей комнату, в которой она могла бы жить, и сказала с улыбкой:

— Что ж, у меня много претендентов, но я в любом случае позвоню вам завтра и дам знать.

— У меня нет телефона, — сказала Зиии. — Телефоны своими звонками разрушают планету.

— Да? — Но ведь сама Зиии позвонила утром, чтобы договориться о встрече.

— Будьте откровенны, — сказала Зиии. — Я думаю, мы забудем об этом. Никаких обид, я не стала бы жить здесь в любом случае. Это не подходит мне, понимаете, что я имею в виду?

Джинни удивленно приподняла брови.

— К тому же Бегущий Олень говорил мне, что я не должна переезжать. Ему будет здесь неудобно.

— Это верно. — Вздохнув с облегчением, Джинни безмолвно произнесла молитву, благодаря всех духовных отцов разом. Да здравствует Бегущий Олень!

Зиии откинула назад свои неопрятные патлы.

— Плюс он сказал, что у вас плохая аура.

— Господи, что за дура! Открой окно. — Потянув носом, Гэвин покачал головой. — Кто следующий?

Джинни не теряла надежды. Третий и последний соискатель был мужчина.

— Его зовут Мартин. Я сказала ему, что ищу женщину, но он возразил, что это неправильно, так как это дискриминация полов и я могу быть привлечена по закону, если откажу в собеседовании мужчинам.

Уголки губ Гэвина поднялись вверх.

— Вроде бы он не похож на ненормального? Во всяком случае, я здесь.

— На самом деле я не сказала бы, что он похож на психа. По разговору довольно симпатичный. Он ушел от жены, — сказала Джинни, — и срочно ищет какое-то пристанище.

— Может, потому, что он убил ее и полиция висит у него на хвосте?

Джинни была уверена, что Мартин не убийца.

— Он извинялся за то, что он, увы, не женщина, и сказал, что мы поладим. Он не включает проигрыватель на полную громкость и уверяет, что не имеет дурных привычек. Поэтому как я могла не согласиться встретиться с ним? Никогда не знаешь, может, он и вправду симпатичный?

— Мягкий, такой же мягкий, как то самое. Я буду наверху, — пообещал Гэвин с улыбкой. — На всякий случай.

Глава 9

Мартин Мейсон не был похож на убийцу. Он вежливо представился, казалось, ему понравилась комната, которую Джинни показала ему, и даже отпустил несколько комплиментов по поводу обстановки. На кухне он с благодарностью принял чашку чаю и сказал:

— Я понимаю, что у вас много претендентов, но позвольте вас заверить: я очень заинтересован в этой комнате. — И с горькой иронией добавил: — Хотя смею заметить, в конце концов вы остановитесь на женщине.

— Не знаю. Я решу, когда встречу такую. — Лгала ли она в этот момент? Он выглядел довольно милым, но Джинни уже поняла, что не сдаст комнату этому мужчине, даже если с оплатой проблем не будет. Делить жилье с поседевшим, прилично одетым пятидесятилетним помощником менеджера банка было не совсем то, чего она хотела.

— Я ценю быстрые решения, — заявил Мартин. — В данное время я ночую в пустующей комнате коллеги по работе. Я не хочу злоупотреблять его добротой.

Джинни кивнула, помня, что он женат, но разошелся. Бедный Мартин, это непросто для него, это, наверное, страшное потрясение.

— А что же случилось? Ваша жена все еще живет в вашем доме? — Было ли это тактично — задавать подобный вопрос? Но ей стало просто любопытно.

Светлые ресницы Мартина заморгали за стеклами очков.

— Сейчас — да.

— И она выгнала вас, сказав, что вы должны уйти? — Джинни была раздражена подобным поведением, это казалось ей несправедливым.

— О нет. Я сам ушел. — Его тон был по-прежнему мягкий. — Это полностью мое решение. Я просто больше не мог оставаться женатым на ней.

О Господи, она не ожидала такого!

— Почему? — спросила она с искренним изумлением. — Почему же вы женились на ней?

Рот Мартина искривился. Глаза за стеклами очков в стальной оправе сверкнули с изумлением.

— Поверьте мне, если бы вы были знакомы с Моникой, вы не стали бы спрашивать.

— Муж Моники. Бедняга! — с чувством сказала Джинни. — Неудивительно, что он ушел от нее.

— Ты рассказала ему, что она была здесь?

Джинни кивнула, налила вино в два бокала и протянула один Гэвину.

— Он сказал: «Как бы у вас ни сложилось, ни в коем случае не пускайте ее сюда. Она сведет вас с ума».

— Но не хочешь же ты сказать, что готова сдать комнату ему? — Гэвин пожал плечами. — Ты видела трех претендентов, и ни один из них тебе не подходит. Что теперь делать?

— Еще раз дать объявление. Попытаться снова. Надеюсь, что в следующий раз повезет. — Джинни взялась за свой стакан, разочарованная подобным ходом событий. Она так надеялась встретить кого-то подходящего. Господи, какой же наивной она была… Чувство недовольства охватило ее: что, если она снова даст объявление, а никто подходящий так и не появится?

В восемь часов они прикончили вторую бутылку, и тут зазвонил телефон.

— Добрый вечер, — сказал приятный мужской голос. — Я звоню насчет комнаты. Она еще сдается, или вы уже нашли кого-то?

Голос был более чем приятный, с потрясающе красивым тембром. Такой голос, который заставляет вас думать, что и его владелец обязательно обаятельный человек. Неужели еще не все потеряно?

— Нет, она по-прежнему свободна.

— Фантастика! Правда, в объявлении говорится, что вы предпочитаете, чтобы это была женщина…

— Все равно. Я не стану возражать…

— Если так, то я тот, с кем вы обязательно должны встретиться! — Казалось, он улыбался в этот момент. — Меня зовут Перри Кеннеди. И по описанию мне уже нравится ваш дом, это именно то, что я ищу. Когда я мог бы заехать и взглянуть?

Надежда вновь загорелась в ней, а три бокала вина сделали свое дело.

— А где вы сейчас? — беспечно проговорила она. — Если хотите, то можете заехать не откладывая. Я дома.

Когда Джинни, горя от нетерпения, открыла дверь, она была рада убедиться, что он не видение. Перри Кеннеди был ростом в шесть футов, синеглазый, волосы рыжие с золотистым оттенком — и при всем этом ослепительная улыбка. Он был прекрасно сложен и одет в бежевые джинсы, кожаную куртку и белую рубашку.

— Очень рад познакомиться с вами, — сказал он, пожимая руку Джинни. — У меня уже такое чувство, что ваша комната как раз то, что я ищу. Потому что вижу, как прелестно вы устроили все в холле.

Двадцать минут спустя они сидели на кухне и болтали так, словно знали друг друга давным-давно. Оказывается, квартира, в которой жил Перри, слишком маленькая, это сводит его с ума. Ему тридцать пять, он не женат, но у него куча друзей в Портсилвере и вообще он очень общительный. Год назад он переехал из Лондона в Корнуолл, продав свою квартиру в Патни. У него налаженный бизнес — нанесение разных принтов на футболки. Он обожает водные лыжи, дайвинг и тайскую кухню. Ездит на стареньком «форде», и его любимый фильм — «Пурпурный цвет» Спилберга.

— Но я не признаюсь в этом друзьям, — вздохнул Перри. — Не знаю, почему сказал вам. Этот фильм всегда вызывает у меня слезы. — Он смущенно покачал головой. — Это может повредить мне в глазах друзей.

— Не могу вам сказать, сколько раз я рыдала, смотря «Пурпурный цвет», — призналась Джинни.

— Да, но вам это позволено. А я мужчина.

Джинни рассмеялась, увидев выражение его лица. Он просто замечательный!

— В любом случае я занял слишком много вашего времени. Комната прекрасная, — подытожил Перри. — И вы тоже. Что мне теперь делать? Оставить номер телефона и ждать вашего звонка?

Могла ли она ждать лучшего? Джинни мысленно пробежала все, что знала о нем, ища плохое и не находя. Перри очаровательный и может составить прекрасную компанию. Что ж, он не женщина, и они не будут болтать о наращивании ногтей, но, кроме этого, есть же и другие темы.

— Или, — продолжал Перри с улыбкой, — имеется шанс, что мы сможем договориться прямо сейчас?

Три бокала вина не могли бы заставить ее принять то или иное решение, но, конечно, сыграли свою роль. Не видя причины тянуть, Джинни потеряла бдительность. Она решилась:

— Считайте, мы уже договорились.

Он с благодарностью посмотрел на нее:

— Вы не представляете, как много это значит для меня. Это в корне меняет мою жизнь. Когда комната будет готова?

— Когда захотите. — Джинни видела, как он достал бумажник и отсчитал нужную сумму.

— В субботу можно?

— В субботу? Отлично.

— Здесь задаток в размере месячной оплаты и деньги за первый месяц. — Перри вложил деньги в ее ладонь. — А то вы еще раздумаете. И конечно, вы бы хотели взглянуть на рекомендации? Я принесу их в субботу. — Он бросил на Джинни такой взгляд, что она задрожала. — Я счастлив, что познакомился с вами.

— Я тоже. — Она следила, как он встал и достал из кармана ключи от машины.

— Буду рад вернуться. Утром в субботу, идет? В одиннадцать, или это слишком рано?

Джинни покачала головой. Это было началом новой жизни, и ждать до субботы оставалось совсем недолго.

— Никаких проблем. В одиннадцать так в одиннадцать.

Проблема «бывших мужей» заключается в том, что вы прекрасно знаете: от их глаз не скроется то, что вы хотели бы оставить незамеченным.

И конечно, они с удовольствием скажут вам об этом.

— Ха! — Гэвин с триумфом указал на нее пальцем, когда спускался вниз по лестнице.

Джинни решительно отрицала все.

— Что?

— Ты влюбилась в него.

— Вовсе нет.

— Не ври. Я знаю, что да. Ты так изгалялась перед ним. И ты покраснела.

— Я покраснела, потому что ты так подумал, — запротестовала она, — а не потому, что это правда.

— Я не подумал. Я знаю. Я слышал, как ты разговаривала с ним. — Усмехнувшись, он стал передразнивать ее, повторяя ее слова с хихиканьем и громким смехом.

Почему ее бывший муж живет не в пяти сотнях миль отсюда? Или где-нибудь в Австралии? В Австралии было бы очень хорошо.

— Ты подслушивал? — Джинни осуждающе поджала губы, чтобы он понял, как ей не нравится его поведение.

— Я просто должен был знать, что ты в безопасности. Это моя обязанность — слушать, что происходит, — заметил Гэвин. — Если бы я сидел наверху, воткнув в уши мой плейер «уокман», тебе могли свернуть шею, а я ничего бы не услышал. И спустился бы на кухню как раз в тот момент, когда этот Перри жадно обсасывал твое ребрышко. Тогда было бы поздно жалеть.

— Так или иначе, он переезжает в субботу. — Джинни с вызовом смотрела на бывшего мужа. — И я не влюбилась в него, понятно? Он действительно очень симпатичный, и мы нашли общий язык. Вот и все.

— Хм! — Гэвин игриво приподнял бровь. — Общий язык? Что ж, звучит многообещающе. Значит, он интересный?

— Так себе. — Джинни пожала плечами. — Но выглядит лучше, чем трое других, которые заходили сегодня. Впрочем, не трое, а четверо. — Повернувшись, она указала на Гэвина: — Включая тебя.

Он улыбнулся:

— Это становится совсем уж интересно.

Джинни почувствовала прилив возбуждения. Да, она хотела бы надеяться, что Гэвин прав.

Глава 10

К одиннадцати часам все было готово к встрече и, словно предполагался праздник, выглянуло солнце. Перри Кеннеди должен был появиться с минуты на минуту. Джинни крутилась на кухне, продолжая настаивать на том, что она не влюбилась в него, и оттачивая легкий непринужденный смех в надежде, что это звучит не слишком громко и не слишком вызывающе. Конечно, когда Перри обоснуется в ее доме и они лучше узнают друг друга, их отношения будут развиваться и она прекратит чувствовать…

О Господи, кажется, он подъехал! Бросив тряпку в раковину, Джинни вытерла руки и взбила волосы. Рокочущий звук спортивного автомобиля затих, когда мотор перестал работать… Она подошла к двери и открыла ее.

— Салют. — Перри уже вышел из машины и помахал ей. Сегодня на нем были темно-голубой свитер, бежевые джинсы и ботинки фирмы «Тимберленд».

— Привет! — улыбнулась Джинни и замерла… Дверца пассажирского сиденья медленно отворилась, и Джинни увидела изящную женщину с копной длинных рыжевато-золотистых локонов и бледным, усыпанным веснушками лицом. Она была очень красива в длинном черном пальто, под которым виднелись светло-серый топ и такие же брюки.

— Это Лорел. — Перри помог женщине выйти из машины и подвел ее к Джинни. — Моя сестра.

О Господи, конечно, сестра! Эти невероятные рыжие волосы… Какое облегчение!

— Привет, Лорел, рада познакомиться с вами. — Джинни с энтузиазмом пожала руку женщины.

Безликим, равнодушным тоном Лорел ответила на приветствие:

— Здравствуйте.

— Входите, отнесем вещи наверх. — Перри уже разгружал багажник и повернулся к сестре. — Лорел, возьми это, — сказал он. — А я заберу остальное.

— Дайте и мне что-нибудь. — Стремясь помочь, Джинни протянула руки. — Я могу отнести эту сумку.

— Ну что я тебе говорил? — шепнул Перри, глядя на Лорел. — Разве она не симпатичная?

Джинни покраснела от удовольствия. Она все правильно сделала.

— Да, ты говорил, — кивнула Лорел.

Когда все сумки и чемоданы были отнесены в свободную комнату, Джинни спустилась на кухню. Она включила чайник и начала накрывать на стол. Прошла пара минут, и Перри присоединился к ней.

— Не беспокойтесь о чае.

— Нет? Может быть, вы предпочитаете кофе?

Он покачал головой и вытащил из-за спины бутылку шампанского.

— Bay, шампанское! В субботу утром! И не что-нибудь, а «Вдова Клико».

— Как раз вовремя, чтобы выпить. Давайте бокалы, — сказал он, открывая бутылку. Пробка выстрелила в потолок.

— Что ж, с новосельем! — Джинни чокнулась с Перри, заметив, что он наполнил только два, а не три бокала. — А что же Лорел, не будет?

— Лорел не пьет. Это для нас.

Если бы Гэвин был здесь, он сказал бы ей, что ответ «это для нас», как ни верти, намек на флирт. Поэтому Джинни ничего не ответила, просто улыбнулась и пригубила шампанское. Они подняли головы, услышав, как наверху Лорел передвигает мебель.

— Что делает Лорел? Она не хочет спуститься к нам?

— Не беспокойтесь, она хорошая. Но лучше не трогать ее. — Глаза Перри сверкнули. — Она просто привыкает к комнате и распаковывает свои вещи. Вы знаете, как это бывает.

— Что? — Джинни подумала, что ослышалась.

— Да?

Или он оговорился? Конечно, оговорился. Джинни улыбнулась:

— Вы только что сказали, что она распаковывает свои вещи?

Перри кивнул:

— Да.

«О'кей, думай, думай… Может, она поступила тут в какой-то университет?» Сердце Джинни неприятно защемило.

— Но… почему она должна распаковывать свои вещи? Она ведь не собирается жить здесь? Я сдала комнату вам.

Перри посмотрел на нее:

— Господи, извините, вы действительно так подумали? Нет-нет, комната не для меня — для Лорел.

«Нет, этого не может быть!»

— Но ведь это вы приходили посмотреть комнату? Вы сказали, что это именно то, что вам нужно! — Ее голос стал непомерно высоким. — Вы сказали, что комната замечательная.

Он в замешательстве заморгал.

— Замечательная для Лорел.

Ничего не понимая, Джинни вспомнила все, что он говорил ей.

— Нет, простите, вы сказали, что ваша квартира слишком маленькая, поэтому…

— Она действительно слишком маленькая. Но для меня вполне достаточная, — объяснил Перри, — а для двоих немыслимо тесная. Шесть недель назад Лорел переехала ко мне, и, если честно, это моя головная боль.

— Ваша головная боль! Почему вы решили, что она должна стать моей? — Все еще пребывая в шоке, Джинни повторила: — Я сдала комнату вам.

— Я понимаю. Вы правы. Я дал задаток и буду платить и дальше, — успокаивал ее Перри. — Не стоит беспокоиться на этот счет. Все вопросы с оплатой я беру на себя. Правда, все будет хорошо.

Хорошо? Как может быть хорошо? Голова Джинни шла кругом.

— Вы все обставили так, что я решила, что это вы собираетесь переехать. Вы ни словом не обмолвились о сестре. Вы прекрасно понимали, что я была уверена, что сдаю комнату вам.

Перри развел руками:

— Честно? Я не хотел…

— Но цель знакомства с людьми, которые приходят посмотреть комнату, заключается в том, чтобы понять, сможете ли вы жить рядом с ними.

— Да? — Перри смущенно переминался с ноги на ногу. — Я не подумал. — Он сделал паузу, затем сказал: — Но теперь это не имеет значения, потому что у вас с Л орел не будет никаких проблем. Как только я увидел вас, я сразу понял, что вы именно тот человек, который нужен моей сестре.

«Что все это значит?»

Джинни хотелось крикнуть: «Речь не о том, кому нужна она, идиот, а о том, кто нужен мне!»

— Ах да, — спохватился Перри, — я принес рекомендации. Вам не нужно беспокоиться по поводу Лорел! — Он вытащил из кармана пару бумажных конвертов. — Она честная, тихая, ответственная. Все, что нужно для квартирантки.

Все это было так кошмарно, так ужасно неправильно, что Джинни не могла думать трезво. Она хотела, чтобы Гэвин был рядом, чтобы он поддержал ее, потому что он, как выяснилось, был единственный, кто заподозрил, что здесь что-то неладно. Но если бы Гэвин был здесь, он бы посмеялся над ситуацией, в которой она оказалась. «Ха-ха-ха, вот что бывает, когда ты увлекаешься и глупеешь настолько, что готова поверить, будто кто-то способен найти тебя привлекательной!»

— Кроме того, — продолжал Перри, — в вашем объявлении было сказано, что вы хотите сдать комнату женщине. Так что Лорел как раз то, что вам нужно.

— Но почему бы Лорел не позвонить самой? Почему она сама не приехала посмотреть комнату?

Он вздохнул и налил шампанское в свой бокал. Протянул бутылку Джинни, но она отрицательно покачала головой.

— Лорел очень нравилось спать на моей софе. И ей не приходило в голову, что нужно подыскать что-то другое. Если честно, она последнее время пребывает в депрессии. Прошлым летом она рассталась со своим бойфрендом и до сих пор не пришла в себя. К тому же потеряла работу в Лондоне. Ее бывший возлюбленный встретил другую, они помолвлены, это тоже подлило масла в огонь. Лорел впала в отчаяние. Я говорил ей, что лучше уехать куда-нибудь, и вот… она появилась у моих дверей. — Перри замолчал и пожал плечами. — Нормально, если на несколько дней… Я был рад снова видеть ее, пока она не решила, что хочет остаться в Портсилвере. Видите ли, моя квартира слишком тесна для двоих.

— Так найдите квартиру побольше.

— Ах, Джинни, простите. Я не хотел вешать это на вас. Но я привык жить один. Я люблю свою маленькую квартиру. И когда я познакомился с вами, то сразу подумал, какая вы необыкновенная. Такая открытая и искренняя, я понял — это будет хорошо для Лорел. Жить с вами в одном доме — это то, что ей нужно, чтобы привести себя в норму.

Джинни покачала головой. Она не предполагала, что так получится. Это было не то, чего хотела она. И она собиралась сказать ему это.

— Видите ли, я…

— Послушайте, вы поладите с Лорел. Вот увидите. — Перри заглянул ей в глаза. — Что касается меня, то я бы и сам не прочь переехать сюда, но это невозможно.

— Почему? — Джинни потерла виски, она действительно не понимала почему.

Прищурившись, он посмотрел на нее:

— Послушайте, вы сами должны догадаться. Вы такая красивая. Как бы я мог жить в этом доме, когда мне чертовски нравится хозяйка? Это было бы… Господи, это было бы невозможно.

Ах вот оно что! Джинни никак не ожидала такого. Как говорится, гром среди ясного неба. Так, значит, он находит ее слишком привлекательной?

— Извините, это немножко внезапно. — Перри беспокойно прикусил губу. — Я обидел вас своей откровенностью?

— Нет, нет…

— Я обычно более сдержан. Но вы спросили… Если честно, я сижу здесь и думаю, не согласитесь ли вы пойти со мной куда-нибудь пообедать на следующей неделе. Но кто знает, хватит ли у меня отваги пригласить вас? — Он покачал головой и добавил: — Это так сложно, знаете ли, быть мужчиной. Мы всегда рискуем, приглашая кого-то и не зная, каков будет ответ. Вы, женщины, не понимаете, до чего чувствительно наше эго.

Джинни не знала, что ответить. Пока она искала слова, они оба услышали шаги на лестнице. В следующий момент дверь отворилась и Лорел вошла на кухню.

— Я разложила вещи.

— Прекрасно. — Перри улыбнулся ей. — Ты быстро справилась, правда? Хорошая девочка.

О черт! Джинни выпила шампанского и обнаружила, что не в состоянии встретиться глазами с Лорел. Если она хочет отказать, то надо сделать это сейчас же. Но как сформулировать это? Как она объяснит Лорел, что не хочет, чтобы она жила в ее доме? Пусть отправляется наверх и собирает вещи?

— Что-то не так? — спросила Лорел.

Ее сердце пустилось в галоп, Джинни мысленно слышала, как говорит, что произошла ужасная ошибка, что она не может принять ее… потому что… так как…

— Перри, что случилось?

Перри взглянул на сестру и пожал плечами.

— Видите ли, — начала Джинни, — я не поняла, что это вам нужна комната. Произошло недоразумение. Я думала, что комнату ищет ваш брат.

Лорел нахмурилась:

— Нет, у него есть квартира.

— Ну да, теперь я знаю это. — Она с такой силой сжала кулаки, что костяшки пальцев побелели. — Но он ничего не сказал мне, когда приходил смотреть комнату…

Лорел в упор смотрела на нее.

— И что вы хотите сказать?

Господи, что она хочет сказать? Уже ничего не поправишь, Джинни почувствовала, как краснеет. Она англичанка, ради Бога. Не в ее характере обижать другого человека. Если она откажет Лорел, ей снова придется пройти все сначала — подавать заявление, показывать комнату… и кто может поручиться, что другая квартирантка будет лучше? И потом, Перри чуть-чуть увлекся ею, собирается пригласить на обед… Разве это не хорошая новость, и не лучше ли…

— Так вы не хотите, чтобы я жила здесь? — Слезы блеснули в глазах Лорел. — Мне уходить?

Но как она сможет сказать «да» и прогнать ее? Покачав головой, Джинни сказала:

— Нет, нет, конечно, вам не надо уходить.

Лорел заморгала, прогоняя слезы, и улыбнулась:

— Спасибо.

Перри тоже улыбнулся и вздохнул с облегчением.

И Джинни мгновенно почувствовала себя лучше и больше не дрожала от чувства вины. Ну вот, она сделала это. А впереди ее ждало свидание с Перри, так что все складывалось как нельзя лучше. Забыв, что он говорил ей раньше, она указала на бутылку шампанского, обращаясь к Лорел:

— Это надо отметить!

— Я не могу пить. Мне не разрешают. — Лорел покачала головой. — Из-за таблеток.

Таблетки. Все будет хорошо, напомнила себе Джинни. И, вложив в свои слова всю симпатию, на какую только была способна, громко спросила:

— Антибиотики?

Лорел заморгала.

— Антидепрессанты.

Джинни открыла рот, но промолчала.

— Пожалуй, мне пора вернуться в магазин. — Перри поднялся. — Оставлю вас, чтобы вы получше узнали друг друга.

— Я провожу вас, — торопливо проговорила Джинни и пошла за ним к входной двери.

— Она хорошая девочка. Вы не будете жалеть. — Перри понизил голос. — И знаете, я буду на связи. Если наберусь смелости пригласить вас поужинать, как вы думаете, вы согласитесь? — На этот раз его улыбка была игривой.

Джинни ответила не без кокетства:

— Может быть.

— Прекрасно. Я позвоню вам. Но только, ради меня, не говорите об этом Лорел.

— Почему? — Джинни непонимающе смотрела на него.

— Как бы это сказать… Ей так не везет с мужчинами, понимаете? Она сейчас подвергает сомнению любые отношения. Я рассказал ей, что вы разведены, и она загорелась идеей жить с кем-то, кто с ней в одной лодке. Если она узнает, что мы встречаемся, она может подумать, что она одна такая странная.

Джинни снова подумала, правильно ли она поступила, сдав комнату. Иногда по утрам все планы выворачиваются наизнанку. Что она позволила себе и для чего?

— Ш-ш-ш, прекратите беспокоиться. — Очевидно, он прочел ее мысли, а скорее панику в ее взгляде: «Господи, что же я наделала?» Перри поднес указательный палец к своим губам, потом улыбнулся и нежно прижал этот же палец к ее рту. — У нас будет много хорошего. Вы тот человек, который необходим Лорел. Если вы будете рядом, она сможет преодолеть депрессию.

Он провел пальцем по ее губам, и колени Джинни задрожали. Боже, если такое творится с ней сейчас, то что же будет, когда все станет реальностью? Это всего лишь замена поцелуя, она не могла дождаться настоящего.

В любом случае теперь ей и Лорел придется жить вместе, но разве она сама не переживала подобный период в свое время? Она уже не сомневалась, что со временем они придут к настоящей дружбе.

— Мне надо идти. — Перри бросил взгляд на часы.

Джинни открыла дверь.

— До свидания. — Ее губы все еще дрожали при мысли о поцелуе.

Все обязательно будет хорошо.

— Я думаю, Перри уже сыт по горло моими рассказами о Кевине, — безразличным тоном сообщила Лорел. — Мужчины не задумываются о таких вещах, правда? Особенно братья. Всякий раз, когда я упоминаю Кевина, он старается переменить тему. Но я должна говорить о Кевине, — продолжала она. — Это как наваждение. Я так сильно любила его, понимаете? Очень сильно! И я не могу так сразу вырвать его из моей жизни, потому что он все еще здесь. — Она прижала ладонь к груди. — Я думаю о нем постоянно. Как можно забыть того, кто разбил твое сердце на миллион кусочков?

— Да, — неуверенно произнесла Джинни. — Наверное…

— Хотя он давно забыл меня. — Лорел вытерла глаза настоящим носовым платком. Не бумажным. — Потому что я больше не значу для него ничего. Он переехал. Встретил другую и так любит ее, что предложил пожениться. Знаете, я привыкла ездить мимо его дома. Однажды вечером я увидела, как они целовались у входной двери. Это было так ужасно! Я думала, что умру. Прямо на месте. И знаете, у нее такие толстые лодыжки. Клянусь! Просто… круглые.

Джинни сделала все, чтобы изобразить сочувствие, но ужасное желание зевнуть распирало ее, угрожая свести на нет все ее усилия. Полтора часа она слушала историю о Кевине. Полтора часа длился этот полнометражный фильм. За это время она могла бы посмотреть «Анну Каренину» и была бы в меньшей депрессии.

— Кажется, я наскучила вам, — вздохнула Лорел.

— Нет-нет. — Джинни покачала головой. — И потом, нам жить вместе. Не лучше ли перейти на ты?

— Ну да, ну да, конечно… — кивнула Лорел и опять начала свою песню: — Я просто думала, что мы поженимся, у нас будут дети и мы будем счастливы до конца своих дней. Но он решил по-другому, и я осталась ни с чем. У него, наверное, будут дети с этой новой… Я не могу думать об этом. Почему жизнь бывает такой несправедливой?

— О, дорогая, это трудный вопрос. — И, понимая всю безнадежность своих уверений, Джинни добавила: — Я не знаю, но что, если вы… то есть ты… Что, если ты попытаешься… хммм… не думать о нем так много?

Лорел с жалостью взглянула на нее, словно она предлагала ей сделать что-то невероятное, например, преодолеть силу земного тяготения.

— Но я очень любила его. Он заменял мне весь мир. И он еще здесь, со мной.

О Господи!..

Глава 11

Несмотря на обещание держать связь, Перри не звонил. Джинни позарез нужно было поговорить с Карлой, которая пока еще ничего не сказала по поводу ее нового знакомства, но уже сомневалась, стоит ли доверять сладкоречивому брату Лорел. Карла не заставила себя ждать.

— Отлично. Я приглашаю тебя на ленч.

Джинни с удивлением взглянула на подругу:

— Когда?

— Сегодня. Сейчас. Пока ты не расхотела.

— Ты шутишь? — Глаза Джинни заблестели. — Конечно, я хочу.

— Уверена?

— Еще бы!

— Но может быть, — сказала Карла, пожимая плечами, — ты предпочитаешь остаться дома и поболтать со своей новой подругой Лорел? Что ж, не стесняйся, я тебя пойму.

— Не-ет!

— Я так и думала! — воскликнула Карла. — Покажите мне того, кто бы посмел отказаться от ленча со мной, предпочтя сидеть на кухне и говорить о Кевине, Кевине, Кевине…

— Я не посмела бы, — смеясь, взмолилась Джинни.

— Кевин, Кевин, Кевин… о-о-о-о… и затем снова еще чуть-чуть о Кевине.

— Прекрати и вези меня на ленч.

Карле нравилась ее работа, и, надо отдать ей должное, она отлично справлялась с ней. Когда потенциальные клиенты обращались в портсилверскую фирму, занимающуюся пластиковыми окнами, а также остеклением балконов, лоджий и изготовлением более сложных конструкций, таких как оранжереи и зимние сады, то они имели дело с Карлой. Она назначала встречу у них дома и применяла свой собственный метод убеждения. Она не давила на них, а просто говорила, что если они хотят получить, например, зимний сад, то ее компания — номер один на этом рынке. И им не надо больше ничего искать.

И почти в каждом случае Карла добивалась успеха. Она обладала обаянием, беспроигрышно действующим на клиентов, и красноречиво описывала им то чувство радости, которое непременно доставит залитая солнцем лоджия или застекленная терраса, которая, без сомнения, украсит их жизнь. Она объездила весь юго-запад, часто работала по вечерам и во время уикэндов, что давало ей возможность взять отгулы, если вдруг понадобится.

И сегодня Карла решила воспользоваться этим правом, намереваясь провести время с Джинни, так как понимала, что несколько последних месяцев были непростыми для ее подруги. И потом, она сама заслужила отдых. Карла подозревала, что столь бурное и внезапное увлечение ее подруги было вызвано тем, что Джинни давным-давно не встречала такого всеобъемлющего внимания со стороны привлекательного мужчины. Из того же, что Карла уяснила для себя, Перри Кеннеди просто играл с Джинни, а она готова была растаять от одного его присутствия. И Карла надеялась, что в ее силах сделать все, чтобы не допустить, чтобы кто-то посмел обидеть ее лучшую подругу.

Джинни была счастлива, что вырвалась из дома. Когда они садились в черный спортивный «гольф» Карлы, выглянуло солнце, и Джинни не испытывала вины из-за того, что оставляет Лорел убираться на кухне. Она не просила и не ждала этого, но Лорел вызвалась сама.

— Мне нравится заниматься уборкой, — печально пояснила она, — это дает мне ощущение собственной полезности. Когда я была с Кевином, каждый день мыла пол на кухне. — И добавила вдогонку Джинни: — Мне нравится жить здесь. Хорошо, что мы вместе, правда?

Джинни не знала, что ответить на это, она могла только заметить, что это так же замечательно, как иметь в квартирантках Сильвию Плат.

В любом случае три часа без Кевина. Может быть, это решение всех ее проблем? Джинни нужно просто каждый день уезжать на ленч.

Что ж, может быть, она так и сделает, только для этого остается выиграть в лотерее.

— Интересно, что он делает сейчас? — сказала Карла.

— Кто? — мгновенно подумав о Перри, спросила Джинни.

— Кевин.

— Не надо. Мы не должны смеяться над ней.

— Я не собираюсь смеяться, я просто думаю. Я бы хотела познакомиться с ним, — задумчиво проворковала Карла. — Затащить его в постель. Узнать, почему весь этот шум, посмотреть, стоит ли он того.

— Он живет в Лондоне. А что, что-то не так с Джейми?

— Ничего особенного. — Ее мальчики не держались обычно дольше четырех месяцев, но Джейми провел три из них в Австралии. — Он классный. Лучше, чем любое видео «Как сохранить форму», — сказала Карла. — Но ты ведь знаешь меня, я люблю расширять горизонты. И потом, невозможно предвидеть, когда встретишь кого-то, кто окажется лучше. А-а, мы приехали. — Она повернула направо и замедлила ход, выехав на узкую дорожку.

Джинни прочла синюю с золотым вывеску:

— «Пенхалигон». Говорят, хорошее место. Мы попытались заказать столик на Рождество, но все были заняты.

— Один из моих клиентов рекомендовал. Ленч обошелся ему в две тысячи баксов, — заметила Карла, — и он утверждал, что это стоило того.

Две тысячи? Ничего себе!

— Я обещаю, что закажу только хлеб и воду, — пообещала Джинни.

Ресторан помещался в длинном, выкрашенном в белый цвет и заросшем плющом фермерском доме шестнадцатого столетия с крышей из серого шифера и ярко-красной входной дверью. Несколько удачно реконструированных, связанных между собой флигелей формировали три стороны прямоугольника, окружавшего внутренний двор. Когда Карла припарковала машину между старой пыльной голубой «астрой» и сверкающим красным лаком «порше», черная кошка выскочила из одного флигеля, обогнав мужчину средних лет, который нес маленький деревянный шкафчик. Мужчина хотел погрузить его в багажник фургона. Кошка, крутя хвостом, норовила прыгнуть мужчине под ноги.

— Это ресторан, а рядом антикварный салон, — объяснила Карла, указывая на вывеску над дверью. — Хорошая идея. Мой клиент приезжал сюда на прошлой неделе со своей женой отметить годовщину свадьбы. Они позволили себе довольно скромный ленч, но закончилось тем, что купили красивый георгианский подсвечник за сто восемнадцать фунтов.

Выйдя из машины, Джинни рассматривала здание. Солнечные лучи отражались в окнах, и нежные ветви плюща покачивались на ветру. Аппетитный запах еды, приправленной чесноком, смешивался с древесным запахом, растворенным в воздухе. Оживленные голоса слышались из ресторана, а из антикварного салона доносилась мелодия «Ангелов» в исполнении Робби Уильямса. Может, это и не Робби Уильямс? Но все равно — разве эта мелодия не прекрасна?

Черная кошка подкралась к мужчине, когда он закрывал дверцу фургона. Отойдя с дороги, он цыкнул на нее:

— Не глупи. Это теперь мое.

— Фыр-р-р-р! — ощерилась кошка, прежде чем повернуться и убежать прочь.

— Чертово отродье! — бросил мужчина ей вслед.

Наблюдая, как он впрыгнул в машину и отъехал, Карла шутливо подтолкнула Джинни:

— Ты что, из-за кошки язык проглотила?

Похоже, что да. Что ж, а может, и не из-за кошки, но Джинни очаровали и вывеска, и звуки, и запахи ресторана «Пенхалигон», и магазин антиквариата… Поддавшись неожиданному обаянию всего этого, Джинни влюбилась в это место с первого взгляда.

— Пожалуй, я еще выпью, — сказала Джинни, потянувшись к бутылке шампанского «Флер». — Давай и ты тоже.

— Я не могу. Я же за рулем.

— Оставим здесь машину и заберем завтра утром. Господи, мне здесь так нравится! Почему все рестораны не похожи на этот?

Поразительно, что, несмотря на то что это была среда, да еще в феврале, ресторан был полон. Видимо, «Пенхалигон» пользовался успехом. Темно-красные стены были увешаны постерами и оригинальными картинами, в зале — старинная мебель, и это способствовало созданию поразительно уютной атмосферы. К тому же еда была отличная, не говоря уж о прекрасном выборе вин. Начав с моллюсков под лимонным соусом, Джинни сейчас приканчивала бифштекс-гриль.

— Знаешь, держи меня за руку, — сказала Карла. — Не позволяй мне ничего рассматривать, когда зайдем в антикварный магазин.

За одной бутылкой последовала другая. Примерно час они говорили без остановки и наблюдали через окно, как черная кошка крадучись пробиралась через двор, пугая гостей. Из старинного музыкального центра лились знакомые мелодии — от Фрэнка Синатры до группы «Блэк саббат», и они часто слышали, как персонал на кухне, не удержавшись, начинал вторить песне.

— Кофе и бренди, пожалуйста, — сказала Карла официантке, которая подошла взять заказ. — Или джин?

Джинни кивнула:

— Прекрасно.

Официантка удивленно переводила глаза с Карлы на Джинни.

— Кофе и джин? Вы уверены?

— Два кофе и бренди, — смеясь, проговорила Карла. — Джин — это ее имя.

— О Боже! Я удивилась, это прозвучало так дико! И решила уточнить. — Девушка покачала головой. — Извините, я уже плохо соображаю. Сегодня слишком много заказов.

— Эй, Марта! — Один из мужчин за соседним столом окликнул официантку. — Ты сегодня одна? Что случилось с Симми?

— Симми отплыла в Таиланд со своим бойфрендом. Уже третий человек задает мне один и тот же вопрос. Теперь мы ищем новую официантку, а я сбилась с ног. Если вам нравится эта работа, Тед, скажите слово.

— Какой из меня официант? — отмахнулся Тед, мужчина лет шестидесяти. — Мои ноги никуда не годятся. Стол номер шесть, между прочим, просит счет.

— Спасибо, Тед. Так… Два кофе и два бренди. Я принесу, как только смогу.

Марта быстро ушла, и Карла налила вино из второй бутылки. Она взглянула на Джинни.

— О чем ты думаешь? — наконец спросила Карла.

— Ты знаешь о чем. — Легкое волнение охватило Джинни. — Я бы могла работать здесь. Я бы хотела работать здесь.

— Ты уверена? Только на февраль?

— Я не знаю. — Если работа сезонная, значит, ей придется делать это с апреля по октябрь, но что потом? В прошлом году она работала в чайном магазинчике напротив, где всегда было оживленно, но все же это было не то место, за которое стоило бы держаться. Со временем булочки с изюмом и сандвичи с огурцом потеряли свою привлекательность, и практически их единственными клиентами, которым нравились светлые кружевные шторы и вывеска над дверью «Старинный чайный магазин», были исключительно пенсионеры совсем уж престарелого возраста, ближе к восьмидесяти. Пальцы Джинни до сих пор помнили тяжесть резиновых шин инвалидных колясок и острую боль от трости, которая по ошибке своего престарелого владельца упиралась ей в ногу.

Ее пальцы невольно зашевелились при этом воспоминании, и Джинни сказала:

— Этот ресторан лучше, чем чайный магазин.

Карла кивнула, потом демонстративно задрожала и, изобразив ужас на лице, воскликнула:

— Только не вспоминай о «Детском аде»!

Упомянутое заведение, конечно, не называлось так. «Детский рай» был развлекательным центром для детей, где два лета подряд работала Джинни. В ее обязанности входило занимать детей, стараясь разукрасить их лица, преобразив в мордочку какого-то животного. Работа была не из легких — представьте себе визжащих, не желающих стоять на месте детей, у которых мороженое размазано вокруг рта; жвачка, с которой они не желают расстаться, надувается шаром, а сопли бегут из носа, и детские ладошки размазывают их по щекам… Такое может свести на нет любые творческие порывы.

Карла не была свидетелем панического бегства Джинни, она была не дура, и дети не входили в круг ее интересов, но она достаточно слышала от своей подруги и знала, что эта работа столь же бессмысленна, как пересчитывание песчинок на пляже.

— Я хочу работать здесь, — повторила Джинни. — Мне так нравится это место. — Она загибала пальцы, пересчитывая плюсы, и взволнованно продолжала: — Это всего лишь… три мили от дома. И нет проблемы с паркингом — это уже подарок. Единственная причина, которая могла бы удержать меня от этой работы, — это необходимость отсутствовать дома по вечерам. Но сейчас, когда Джем уехала… это больше не имеет значения.

— И ты сможешь избавляться от общества Лорел, — сухо заметила Карла.

— О Господи! Это звучит жестоко!

— Жестоко, но это правда. Ты вынуждена жить с самой скучной и ненормальной персоной, какую только можно представить. Ты слишком мягкая, чтобы поставить ее на место. Поэтому тебе надо устроиться сюда на работу, чтобы поменьше бывать дома и чтобы не слушать бесконечные рассказы Лорел о Кевине.

Но это была лишь наполовину правда. О'кей, возможно, Карла права, и она действительно слишком мягкая, но был еще и Перри, он тоже участвовал в этом уравнении. Джинни не могла не понимать, что если она выставит на улицу его сестру, это не прибавит ей очков в его глазах.

— Лорел или не Лорел, — сказала она, пригубив вино, — какая разница? Если я хочу быть официанткой, то стану ею. Я думаю, что это великолепное место, и мне хотелось бы здесь работать.

— Правда?

— О! — Джинни поняла, что Марта стоит за ее спиной с кофе, выжидая, пока она перестанет размахивать руками, чтобы поставить поднос на стол. Полная решимости, Джинни воскликнула: — Да! Я буду. Точно!

— Превосходно. — Лицо Марты просияло. — Я скажу Иви, хорошо? Она менеджер ресторана и будет рада до смерти!

— Они в отчаянии и примут тебя, не успеешь ты слово сказать, — пробормотала Карла, и Марта поспешила отойти. — Это настоящая чертова дыра. Не спеши решать что-то.

— Я хочу спешить! Послушай, это «Куин». — Джинни хлопала и подпевала в такт, когда ударили барабаны. — Как это может быть дырой, если они любят «Куин»?

— Лучше прекратить говорить об этой чертовой дыре. И кончай петь, — приказала Карла. — Пусть поет Фредди Меркьюри. Босс идет к нам.

Высокие каблуки менеджера ресторана стучали с повышенной скоростью, отбивая быструю дробь. Ей было за пятьдесят, высокая и элегантная, как скаковая лошадь, волосы светло-каштановые, подняты наверх, красивый макияж, включающий удлиненную линию глаз, как у Брижитт Бардо, и блестящую ярко-красную помаду. Широко улыбаясь, она протянула руку:

— Привет, я Иви Саттон. Приятно познакомиться с вами. Когда вы закончите ленч, не могли бы вы зайти ко мне и побеседовать в моем офисе, или?..

— Только выпьем кофе, — сказала Джинни, указывая на чашки на столе и чувствуя необыкновенный прилив сил. — Если хотите, можем поговорить прямо сейчас.

Двадцать минут спустя она получила работу. Три ленча и четыре вечера в неделю — именно то, что она хотела.

— Завтра, если хотите, — сказала Иви, передавая Джинни необходимые анкеты. — Заполните и принесите с собой, и мы выдадим вам форму.

— Чудесно. — Джинни едва могла поверить в происходящее. — Спасибо большое, я знаю, мне здесь понравится.

— О, не сомневаюсь. А мы, в свою очередь, уверены, что вы сможете очаровать наших клиентов. И облегчите мне работу. — В голубых глазах Иви зажглись лукавые огоньки. — Нет ничего более угнетающего, чем беседовать с явно неподходящими кандидатами.

Любя ее все больше и больше, Джинни с чувством попросила:

— Расскажите мне об этом.

Глава 12

— Мы ведь не торопимся домой? Я хочу зайти в антикварный магазин. — Дрожа от возбуждения и выпитого вина, Джинни вприпрыжку устремилась через внутренний двор.

Каменные стены флигеля были выкрашены в изумрудно-зеленый цвет и, подобно пещере Аладдина, раскрыли свои объятия, приветствуя их ярко освещенными картинами, сверкающими зеркалами, изысканной мебелью и произведениями искусства. В центре главной комнаты стоял чудесный старинный музыкальный инструмент, из которого доносились звуки хита Стиви Уандера «Суперстишн». Немного правее, в одной из множества связанных между собой комнат, можно было заметить человека, демонстрирующего антикварное бюро орехового дерева паре потенциальных покупателей. На подоконнике стояла кружка кофе, лежали наполовину съеденный «Кит-кэт» и открытая книга «Справочник антиквариата» Миллера, из-под которого высовывался свежий номер «Хит».

— Ты только посмотри. — Джинни жадно пробежала пальцами по бронзовому бархату шезлонга. Взглянув на ценник, она побледнела и, сказав себе «стоп», прекратила представлять этот предмет в своей гостиной.

— Лучше взгляни на это. — В двадцати шагах от нее Карла держала пару тяжелых серебряных подсвечников в георгианском стиле. — Я бы не отказалась.

— Перестань. — В глазах Джинни заплясали чертики, когда Карла попыталась засунуть их в свою сумку. — Дрянная девчонка. Поставь их на место, — добавила она, давясь от смеха.

— Эта чертова сумка слишком маленькая, на мое несчастье… вау, тут есть и поменьше. — Подняв эмалевую шкатулку, Карла играючи взвесила ее на руке.

— Оленьи рога! — Джинни испустила вздох восхищения и подошла, чтобы посмотреть поближе. — Я всегда хотела пару настоящих оленьих рогов.

— Они тебе ни к чему. И ты не сможешь засунуть их в свою сумку, потому что… — Она осеклась, устремив взгляд мимо Джинни.

— Даже не пытайтесь.

Услышав голос за своей спиной, Джинни сразу узнала его. Ее кожа мгновенно покрылась мурашками, а сердце покатилось вниз.

— Вы можете прихватить еще и это, — продолжал голос, на этот раз адресованный Карле.

Оторопев от резкого тона, в котором не было ни капли юмора, Карла поставила шкатулку на место и нарочито пискляво сказала:

— Я не собиралась красть ее, мы просто дурачились. Это была шутка.

— Хорошая работа, если бы вы не пытались разыгрывать комедию. Люди могут попросить свои деньги назад.

— Что ж, надеюсь, вы тоже шутите! Вам понравилось, правда? — Карла прекратила паясничать и резко спросила: — Вы так обращаетесь со всеми своими покупателями?

— Нет, не со всеми, — холодно отвечал он. — Но вы пришли не как покупатели. Можете назвать меня старомодным, но я считаю покупателем того, кто платит за свои приобретения.

Джинни закрыла глаза. Это ужасно. Это ужасно, и Карла практически подлила масла в огонь и…

— Как вы смеете?! — вскричала Карла, идя к дверям. — Разве не каждый имеет право купить что-то в вашем магазине? Пойдем, Джин. Нам тут нечего делать. И не волнуйтесь, меня никто больше не затащит в эту дыру.

«Но не меня», — подумала Джинни в панике.

— Прекрасно. — Отойдя в сторону, мужчина позволил Карле пройти мимо него. — Миссия выполнима.

— Ну уж нет! — крикнула Джинни. — Стоп! Карла, вернись, мы должны разобраться.

— Ха! Единственное, как мы могли бы с ним разобраться, — это убить его этими дурацкими оленьими рогами. — Прижав к уху сотовый, Карла сердито проговорила: — Такси, пожалуйста, срочно…

— Мы приезжали на ленч. — В отчаянии Джинни повернулась к мужчине. — Еда была превосходная!

— Вы расплатились?

— Господи, конечно!

Его глаза заблестели.

— Вашей кредиткой или чем-то еще?

— Может, вы прекратите допрашивать меня? Мы не…

— О, прекрасно! Вы еще здесь! — Иви появилась в дверях магазина с радостной улыбкой на лице. — А я шла как раз для того, чтобы рассказать о вас Финну, но вижу, вы уже познакомились. Финн, Джинни сообщила вам хорошую новость?

— Нет. Еще нет, — встревожилась Джинни. — Видите ли, мы тут немножко…

— Нам не нужно давать объявление о новой официантке. — Иви повернулась к Финну. — Это Джинни Холланд, и она готова работать у нас, это не…

— Нет. Она не будет работать здесь, — спокойно произнес Финн. Слишком спокойно.

— Я хотела работать у вас, — сказала Джинни, глядя на Иви и молясь, чтобы она поверила ей, когда он расскажет ту дикую историю.

— Мало ли чего вы хотели! — возразил Финн. — Но Иви руководит только работой ресторана. Я Финн Пенхалигон, его владелец, что означает, что вы не будете работать здесь, потому что я этого не хочу.

Выражение лица Иви мгновенно стало серьезным.

— Финн, можно мне поговорить с вами наедине?

Он удивленно пожал плечами:

— Не думаю, что это необходимо. Я предпочел бы, чтобы мы остались здесь, а эти две… дамы ушли.

Джинни казалось, что ее сердце сейчас разорвется из-за несправедливости происходившего. Она так надеялась, что будет работать здесь, но ясно, что теперь это неосуществимо.

— Это он, да? — Разобравшись в том, что случилось, Карла с отвращением поджала губы. — Это он тогда в магазине заставил тебя плакать?

— Мне бы хотелось понять, что здесь произошло, — сказала Иви, переводя глаза с одного на другого.

— Уверена, он расскажет вам. Сожалею о потерянной вакансии. — Джинни проглотила комок в горле. — Я очень хотела работать здесь. У вас. — Следуя за Карлой к выходу, она широко открыла сумочку, демонстрируя Финну, что не унесла ничего из его вещей. Решив, что по крайней мере ее достоинство осталось при ней, она спокойно встретила его взгляд. — Я знаю, вы думаете, что вы правы, но вы ошибаетесь.

— Я верю только тому, что сам видел. — Не обращая внимания на ее заявление, Финн пожал плечами. — Вы знаете, что выдало вас? Тот взгляд. То, как вы посмотрели на меня, когда я остановил вас тогда, когда вы вышли из магазина.

То, как она посмотрела на него? При других обстоятельствах Джинни бы просто рассмеялась. Ему никогда не узнать, что вовсе не вина светилась в ее глазах.

Это было желание.

Наступила полночь, кругом была кромешная тьма, потому что тучи заволокли луну. И под покровом ночи Карла и Джинни осуществляли сложную миссию, а именно: пытались вывести автомобиль Карлы со стоянки «Пенхалигона», оставшись невидимыми.

— Тот еще подонок! — Карла все еще не могла успокоиться, вспоминая выговор, который устроил им Финн.

— Я знаю, — сказала Джинни, всматриваясь в дорогу.

— Я думаю, у этого мужчины серьезные проблемы.

— Я тоже так думала, а теперь так просто уверена.

— Но ты не говорила мне, что он такой интересный.

Джинни и это тоже знала. Она не рассказала Карле о своих фантазиях, в которых Финн играл далеко не второстепенную роль. Зачем рассказывать, она не видела в этом никакого смысла.

— Поворачивать здесь? Господи, что, если он еще там? Нам надо было надеть балаклавы.

— Эти шапки с прорезью для глаз не мой стиль. Кроме того, тогда он принял бы нас за террористов и угрожал бы нам пистолетом, и я убила бы его собственными руками. Тормози, мы приехали. — Карла подалась вперед, когда они въехали во двор и она увидела, что ее спортивный «гольф» припаркован, как и был, у задней стены. — Просто поверни и подъезжай к моей машине, а я выпрыгну. Черт, что там на стекле? Будет печально, если это штрафной билет…

Она вышла. Когда она вынула конверт из-под «дворников» на стекле, черная тень с громким мяуканьем проскользнула в темноте. В течение пары секунд кошка маячила в свете фар автомобиля Джинни, потом отскочила в сторону и исчезла. О Господи, может, кошка залезла под машину, и она задавит ее, когда поедет?

Быстро опустив стекло вниз, Джинни прошептала:

— Где кошка?

— Не знаю, но это для тебя. — Карла протянула ей конверт. — Возможно, ресторан предупреждает, что ты не смеешь приближаться к его владениям меньше чем на пять миль.

— С удовольствием. — Разорвав конверт, Джинни попросила: — Посмотри, нет ли кошки под машиной?

Она зажгла внутренний свет, чтобы прочесть записку. От Иви. Это было быстро и кстати.

«Дорогая Джинни!

Вы нужны нам! Извините за сегодняшний инцидент, Финн рассказал мне. Он порой бывает невыносимым, но на самом деле он всегда прав. Я поговорила с ним, и мы все выяснили. Я надеюсь, вы вернетесь и будете работать у нас. Пожалуйста, позвоните мне».

— Что это такое? — Карла заглянула в открытое окно. — О чем это? Господи, что такое? — Когда внезапно хлопнула дверь антикварного центра, она подпрыгнула и стукнулась о стекло. — Ой, как больно!

— Это он. — Записка от Иви была хорошая, но Джинни не покидало одно желание — нажать на газ и рвануть с места со скоростью Стива Маккуина. Образ этого актера в фильме, где он играл музейного вора, был до сих пор свеж в ее памяти.

И она сделала бы это, если бы не та проклятая кошка. Еще не хватает задавить ее. Джинни наблюдала, как Финн Пенхалигон в своей белой рубашке и темных брюках шел через двор к их машине. Она больше не доверяла ему ни на дюйм.

— С другой стороны, — сказала Карла, — уже хорошо, что он не вытащил револьвер.

— Не беспокойся, он у него в кармане. — Джинни нервно рассмеялась. — Вряд ли он испытывает удовольствие, видя нас.

— Черт, но он такой красавчик!

Карла не произнесла это громко, но, очевидно, ее слова долетели до адресата через пустой двор.

— Спасибо. — Финн хмуро кивнул ей и повернулся к Джинни: — Вы прочли записку Иви?

— Да.

— И?

— Она права. — С внезапным приливом смелости Джинни продолжила: — Вы действительно невыносимы… порой.

Выражение его лица подсказало ей, что он не знаком с содержанием записки, но в следующий момент он уже улыбался:

— Что ж, возможно, это так и есть. Но я не сказал бы, что это так уж плохо. Что еще она пишет?

— Что она поговорила с вами и все уладилось. — Джинни на самом деле все еще не могла поверить в то, что она здесь, сидит в машине и разговаривает с ним. — И она хочет, чтобы я работала в ресторане. Почему бы и нет? Отличное прикрытие. Для всех я была бы официанткой, а на самом деле присваивала бы чаевые и копировала кредитки посетителей.

— Я немного переусердствовал, — признался Финн. — Но если бы вы занимались таким бизнесом, как у меня, поверьте, вы бы поняли, что магазинные воришки доставляют массу хлопот.

Карла сердито прошипела:

— Извините, но она не…

— О'кей, о'кей. — Финн поднял руки. — Давайте не начинать все сначала. — Адресуясь к Джинни, он продолжил: — Если вы хотите эту работу, она ваша.

Джинни слышала, как пульс стучит в ушах. С одной стороны, было бы здорово послать его ко всем чертям вместе с его дурацким рестораном. С другой стороны, это был вовсе не дурацкий ресторан, так? И несмотря на все, что случилось, она все еще хочет работать в нем.

Наконец Джинни нарушила молчание:

— Что такое сказала Иви, что изменило ваше мнение?

Его глаза сверкнули.

— Честно?

— Честно.

— Я рассказывал ей о нашей первой встрече. В магазине в Портсилвере. — Он сделал паузу. — А Иви рассказала мне, как однажды вышла из магазина, держа в руках тушь «Кристиан Диор». Она даже не поняла этого, пока не дошла до машины. А когда вернулась назад в магазин, то продавщица сказала ей, чтобы она не беспокоилась, так как она сама как-то вышла из магазина, держа два коврика для ванной и щетку для туалета.

Джинни посмотрела на него:

— Ваша кошка не под моей машиной?

Он покачал головой:

— Нет, она прошла мимо меня в квартиру, когда я вышел. Так как насчет работы? Что мне сказать Иви?

Заведя мотор, Джинни взглянула на него:

— Скажите, что я подумаю. — И улыбнулась Финну Пенхалигону ослепительной улыбкой. — Пока!

Глава 13

Сердце Джинни подпрыгнуло, когда она услышала голос Джем. Каждый телефонный звонок дочери радовал ее.

— Привет, мам! Как дела? Ты еще не поругалась с Лорел?

Если бы… Что может быть хуже ссоры? Бесконечное, усталое шипение, возможно. Она ждала Перри, а получила взамен Лорел — это все равно как если бы ты хотела попасть в Диснейленд, а твой самолет угнали и направили в Сибирь.

— Нет, у нас все прекрасно! — Джинни решила не рассказывать дочери о своей катастрофической ошибке. — Лорел уже переехала ко мне. А как ты? Все хорошо?

— Лучше, чем хорошо. — Голос Джем был и вправду необычайно радостным. — У меня сейчас прекрасное время, мама.

— О, дорогая! Я так рада. — И не выдержала, поддавшись мгновенному импульсу. — Слушай, ты не была дома с Рождества. Почему бы тебе и Люси не приехать на уик-энд? Полезно сделать перерыв, и папа будет рад повидать тебя…

— Мам, я не могу. Мои дежурства в пабе, помнишь? Я работаю в субботу вечером и в воскресенье обслуживаю ленч.

Проклятый паб.

— Я надеюсь, ты не очень напрягаешься? — спросила Джинни. — Я могу послать тебе немного денег, если нужно. Тогда тебе не пришлось бы так много работать.

— Мне нравится работать в пабе. Не волнуйся обо мне. И это только до Пасхи, уже недолго. Тогда я заскочу.

«Заскочу»? Джинни не нравилось, как это звучит.

— Заскочу? Я думала, ты проведешь здесь все пасхальные каникулы.

— Да. Я тоже так думала, но хозяин уже попросил меня работать на Пасху. Если бы я сказала ему, что меня не будет две недели, я бы потеряла работу. Ой, уже половина девятого! У меня в десять лекция. Мам, я позвоню тебе на следующей неделе, береги себя и передай привет отцу. Удачи! Пока.

Джинни любила петь, принимая душ, но сегодня она была не в настроении. Она сильно скучала по Джем, просто до боли; она потеряла Беллами, вместо очаровательной компании нового друга-квартиранта получила Лорел. И вместо чего-то похожего на любовь имела зияющую пустоту. Перри Кеннеди не сдержал своего слова и не позвонил. Она не получила никакого приглашения на обед. Все это вселяло в нее чувство собственной неполноценности. Наверное, она не только непривлекательна, но и глупа, потому что наивно поверила его обещаниям.

Что ж, кончено так кончено. Это ее жизнь, и ей отвечать за нее. Выключив душ, Джинни вытерлась синим махровым полотенцем, затем протерла запотевшее зеркало и придирчиво взглянула на свое отражение. Она не позволяла никому вытирать о себя ноги, и пришло время доказать это. В это утро, наливая себе чай, она видела, как белки гоняются друг за другом по лужайке, и сказала вслух:

— Готова поспорить, что они не верят в свою удачу, ведь теперь весь сад в их распоряжении. Прежде Беллами гонялся за ними, не давая им спуску.

Лорел, намазывая хлеб маслом, флегматично заметила:

— Вы ведь не собираетесь завести другую собаку? — Это было скорее утверждение, нежели вопрос. — Я не люблю собак.

— Почему?

— Они грязные и плохо пахнут.

Джинни обиделась, но лишь покачала головой:

— Может, некоторые собаки и пахнут, но не Беллами.

Но Лорел на этом не остановилась.

— Все равно я не люблю собак, — заявила она, прежде чем покинуть кухню, держа в руках тарелку с тостами.

Сейчас, вспоминая их разговор, Джинни рьяно вытирала волосы. Слишком быстро заменить Беллами — все равно что предать его память. Но она скажет Лорен, что хотела бы завести другую собаку, и тогда Лорен, возможно, не останется здесь. И это будет ответом на ее молитвы? Что ж, это ложь, но так гораздо проще, чем объяснять Лорел, что ее постоянная хандра и бесконечные разговоры о Кевине невыносимы и она должна поискать себе другую комнату.

У нее на душе просветлело. О, чудно, это прекрасная идея — завести пса!

И к тому же с запахом.

— Ты здесь? — Джинни спустилась вниз, одетая и готовая к выходу. Радио звучало фоном, а Лорел возилась с тестом.

— Мне нравится твое платье, — сказала Лорел, поднимая на нее глаза. — Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо.

Лорел обладала способностью быть вежливой, когда от нее меньше всего ожидаешь этого.

— И я хотела извиниться за то, что была слишком грубой раньше. Я не думаю, что твой пес плохо пах. Я уверена, что он был очень милый.

— Да, был. — В ужасе, что Лорел объявит, что обожает собак, Джинни поспешила заметить: — Но конечно, слабый запах чувствовался. Собака есть собака! Беллами больше всего любил шлепнуться в грязную лужу или покататься в пыли.

— Все равно прости. И как только тесто подойдет, я испеку торт с вишней и миндалем, как ты любишь.

— Спасибо, — сказала Джинни и виновато прибавила: — Но тебе совершенно не обязательно делать это.

— Я хочу. Ты заслужила. Кстати, Перри звонил, когда ты была в душе. Я сказала ему, что мне здесь очень хорошо.

Перри звонил! Щеки Джинни зарделись при упоминании о нем. Или лучше называть его полным именем — Перри Проклятый Лжец?

— Он просил, — продолжала Лорел, склонившись над столом, — позвонить ему, когда улучишь минутку. Он хотел поговорить насчет оплаты.

— Конечно. Спасибо. — Он действительно хочет поговорить с ней об оплате или это только предлог? Джинни небрежно заметила: — Что ж, мне пора. Увидимся позже.

— Пока. — Прозрачные зеленые глаза Лорел внезапно наполнились слезами и подбородок задрожал.

О Господи! Что еще? Растерявшись, Джинни задержалась у двери.

— Что с тобой… ты в порядке?

— Да, да. — Лорел вытерла слезы и кивнула в сторону радио — там звучали «Безумные лошадки»: — Прости, но эта песня… Она так сильно связана для меня с Кевином.

Уже сидя в машине, Джинни сказала себе, что позвонит Перри, когда ей захочется. Не нужно торопиться и проявлять пыл. У нее много дел сегодня, важных и не очень: визит в ресторан, разговор с Иви, необходимость обсудить…

А пошло оно все…

Как только Джинни завернула за угол и дом скрылся из виду, она вытащила из сумки мобильник.

— Привет! Как вы? — Похоже, Перри обрадовался, услышав ее. — Как у вас с Лорел?

— Хм… ну… — Сжимая телефон, Джинни ругала себя за то, что не может сказать правду. Это все вина ее родителей, которые с детства вдалбливали ей понятия терпимости и вежливости по отношению к другим людям. — Прекрасно.

— Я же говорил вам, что вы поладите. И Лорел тоже очень довольна. Вы творите с ней чудеса.

Рот Джинни пересох от ожидания.

— Лорел что-то говорила об оплате за комнату. — Здесь Перри должен был рассмеяться и сказать: «Это просто повод. Я хотел поговорить с вами о приглашении на обед».

Но вместо этого она услышала другое:

— Я просто хотел поговорить с вами о таблетках Лорел. Она не любит, когда я напоминаю ей о том, чтобы она регулярно принимала их. А ей это необходимо. Я подумал, может быть, вы будете напоминать ей?

Так… ясно… Настроение резко упало. Невыносимо думать об этом.

— Хорошо, — сказала Джинни, поджав губы.

Прекрасно.

Разочарование пронзило ее.

— Это все?

— Да, думаю, все. Я найду вас, чтобы пригласить…

Ну уж нет! К черту, это конец! Идиот! Стараясь изо всех сил не выказать обиды, Джинни выпалила:

— Если честно, думаю, ничего не получится! Может быть, вам стоит поискать другую комнату для Лорел? Я говорила, что если у нас ничего не выйдет, я даю вам четыре недели…

— Что такое, что такое? — встревоженно перебил ее Перри. — Не могу поверить, что вы говорите это.

Джинни тоже не могла поверить, но она это сказала. Слова выскочили сами собой, она даже не заметила как.

— Джинни, где вы сейчас? Мы должны обсудить это. Я понимаю, что вы не согласитесь пойти со мной пообедать, но, может быть, согласитесь вместе выпить? Вы заняты сегодня?

Смутившись, Джинни произнесла дрожащим голосом:

— М-м… нет. Думаю, нет.

— Как насчет «Смаглерз рест»?

В час вас устроит? В час. Это два часа езды.

— В час в «Смаглерз рест»? — стараясь не выдать своего волнения, сказала Джинни. — Хорошо.

Перри уже был там, когда она приехала. Он ждал ее в баре и поспешил к ней навстречу, протягивая руку для приветствия.

— Как я рад снова видеть вас! Вы выглядите… нет, извините, я не должен говорить это. Я могу угостить вас? Что будете пить?

Джинни ждала, пока они сядут за стол у окна друг против друга, и только потом задала вопрос, который мучил ее вот уже два часа:

— По телефону вы сказали, будто знаете, что я ни за что не соглашусь с вами… пообедать?..

Пожав плечами, Перри посмотрел в окно.

— Потому что я так думал. Извините, вы действительно нравитесь мне, и я хотел бы пригласить вас… Может быть, я идиот. Это уже не в первый раз. Как я сказал, это страшно рискованно — сделать первое движение, которое может все испортить. Именно это я и чувствовал. Было очевидно, что вас это не интересует. — Прочистив горло, он сделал глоток. — Послушайте, мне ужасно неловко, может быть, мы сменим тему?

— Нет. — Слишком заинтересовавшись, чтобы закончить так просто, Джинни настаивала: — Я не понимаю, что заставило вас думать так. Я считала, все прекрасно. Вы спросили меня, не против ли я пойти с вами пообедать, я сказала, что нет, не против.

Перри покачал головой:

— Вы сказали: «Может быть».

— Но это означало — да.

Блеск надежды засветился в его глазах.

— Я думал, вы просто из вежливости щадите мои чувства.

— Нет, вы ошибаетесь! — воскликнула Джинни. — Я ждала, что вы позвоните и пригласите меня. И не могла понять, почему вы не звоните.

Перри смотрел на нее так, словно не верил ей.

— Серьезно?

— А что, это плохо?

Джинни понравилось, что он такой ранимый. Очевидно, в ней говорил материнский инстинкт.

— Ужасно! — Он сжал голову руками. — Ужасно! Я такой идиот. Этот постоянный страх отказа. Я на сто процентов не верю, что могу интересовать кого-то.

— Вы не должны так думать.

— Проще сказать, чем сделать. — Перри криво улыбнулся. — Если получаешь травму в юные годы… Когда мне было пятнадцать, я имел смелость пригласить девушку на дискотеку. Она согласилась, и я был на седьмом небе. А когда я зашел за ней, ее отец сказал мне, что она уже ушла.

— Бедняга! — воскликнула Джинни.

— Поэтому я пошел один, и она была там со своими друзьями, и все знали… Как выяснилось, она согласилась, предварительно заключив пари. Я стал посмешищем всей школы.

Сердце Джинни потянулось к нему, она представила эту сцену, вообразила тот ужас, что он должен был испытывать.

— Дети бывают такие жестокие.

— Мне следовало забыть об этом. Просто подумать, какой я был трус. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Значит, если бы я пригласил вас на обед, вы бы сказали «да»?

— Да.

— Правда? И хотели бы этого? Действительно?

Кто бы мог подумать, что такой интересный и вполне уверенный на вид мужчина мог испытывать подобные комплексы?

— Разумеется, — подтвердила Джинни. — На сто процентов.

Широкая улыбка осветила его лицо.

— Отлично, тогда, прежде чем я снова начну нервничать, как насчет завтрашнего вечера?

— Великолепно. — Джинни кивнула, подчеркивая, как ей нравится его предложение.

— Прекрасно, мы пойдем в «Пенхалигон».

— Может быть, не туда? Я только сегодня утром была у них по поводу работы официантки.

— Правда? Так это замечательно для вас! У них фантастически вкусная еда! Хорошо, а как насчет «Грин рум» на Тейт-Хилл? Я встречу вас там в восемь часов.

— Хорошо, в восемь. — Джинни снова кивнула, и радость наполнила ее душу. Она даже не могла предположить, что простое приглашение на обед способно так подействовать на нее.

— Обещаете, что не заставите меня ждать?

— Я обещаю. И вы тоже не опаздывайте.

— Ни в коем случае. — Перри улыбнулся, взял ее руку и тихонько сжал пальцы. — Вы потрясающая. Неудивительно, что Лорел так счастлива, что живет у вас. Она бы страшно расстроилась, если бы ей пришлось переехать.

О Господи, это была правда! Ее сознание прояснилось. Джинни потянулась к стакану и сделала глоток.

— Что она сделала? Она не убирает за собой?

— Нет.

— Может быть, не помогает вам по дому?

— Нет, и не это.

— Много шумит?

Джинни лишь пожала плечами. Нет, шума немного. Она тихая, задумчивая, можно сказать, образец квартиранта, без вредных привычек или каких-либо антиобщественных тенденций.

— Она что-то разбила? Не экономит горячую воду? Слишком много смотрит телевизор?

Лорел не делала ничего из перечисленного. Она просто очень много говорила о Кевине — мужчине, который разбил ее сердце.

— Ладно, — сказала Джинни. — Пусть живет.

Облегчение, читавшееся в глазах Перри, сказало все.

— Спасибо… тебе. Правда, Господи. Я готов… но… может быть, не здесь? Ты…

— Почему же, попробуй. — Джинни игриво улыбнулась.

— Это вызов? — Он поднялся, поднял ее и притянул к себе. В следующий момент он целовал ее, целовал по-настоящему, прямо здесь, в центре паба, на глазах у всех.

Боже, не такой уж он цыпленок.

— Фу, противно, если хочешь знать мое мнение. — Старый рыбак, сидевший за стойкой, поморщился от отвращения.

— Bay… смотрите-ка, старички разошлись! — хихикнула девица в ярко-розовом коротком топе.

Официантка, появившись из кухни с двумя высоко поднятыми тарелками, крикнула:

— Одна овощная запеканка, одна копченая колбаска!

Намек вызвал общий смех.

Быстро придя в себя, Джинни отступила назад.

— Уйдем отсюда.

Перри с изумлением смотрел на нее.

— Это ты виновата. Побудила меня сделать это.

Господи, мужчины хороши только в маленьких дозах.

— Только потому, что думала, ты не осмелишься.

Глава 14

Когда Джинни приехала в ресторан, Иви Саттон приветствовала ее как родную сестру, которую давно не видела. Было три часа дня, и ленч уже закончился. Они сидели за чашкой кофе в пустом зале, обсуждая обязанности Джинни и время ее работы. И она заполняла необходимые анкеты.

— График может быть гибкий, да? Я могу надеяться, что можно будет поменяться, если неожиданно возникнет такая необходимость? — Извиняющимся тоном Джинни пояснила: — Дело в том, что моя дочь поступила в университет в Бристоле. Если она решит приехать на уик-энд, будет ужасно, если мне придется работать с утра до вечера. — Не то чтобы Джем сообщала о скором приезде, но Джинни все равно жила этой надеждой.

— Без проблем. — Иви кивнула, показывая, что она понимает. — Трое моих детей разъехались по стране, у них своя собственная жизнь. Но когда мне выпадает возможность увидеть их…

— Как я вас понимаю! Я так скучаю по Джем, что просто стыдно, — почувствовав родственную душу, сказала Джинни. — У меня есть пара ее фотографий.

— У меня тоже. — Иви достала сумку из стола и вынула фотографии своих детей. Когда они обе склонились над ними, Джинни задумалась, кто из них больше похож на Иви — или, может быть, лучше Иви ответит ей?

Зазвонил телефон. Иви, прервав забавный рассказ о младшем сыне, пошла в офис ответить. Минутой позже дверь ресторана открылась, и вошел Финн Пенхалигон. Увидев Джинни, он удивленно приподнял брови:

— Это вы? Рад вас видеть.

— Здравствуйте. — Джинни почувствовала, как ее рот пересох, ей было все еще трудно смотреть на него, не думая о широкой постели под балдахином цвета слоновой кости, на четырех столбиках, и о том, как балдахин колышется на ветру. Она хотела выбросить эти фантазии из головы, вспоминая, что всего лишь два часа назад другой мужчина целовал ее на глазах изумленной публики.

— Где Иви?

— В офисе. Я приступаю к работе в среду. В моем расписании значатся три ленча и четыре вечерних дежурства. — Джинни указала на заполненные анкеты и наблюдала, как он взял одну из них.

— Хорошо. Все правильно. — Пробежав анкету глазами, он кивнул, затем перевел взгляд на фотографии, лежащие на столе.

— Моя дочь Джем. — С Иви она чувствовала себя свободно, сияла от гордости и превозносила добродетели Джем, но на этот раз она придержала язык. Мужчины другие, никогда не знаешь, какова будет реакция.

Финн смотрел на фотографию в полном молчании. Наконец он заговорил:

— Что с ней случилось?

— Случилось? Ах да, ее волосы! Она блондинка, но взяла и покрасилась в розовый цвет.

— Нет. Я не о том… — Он нахмурился. — Это не та, что умерла?

Что?

— Я не понимаю, о чем вы. — В полном замешательстве Джинни продолжала: — Джем — моя единственная дочь. И она жива, слава Богу.

Он покачал головой:

— Но вы говорили, что она… в тот день в магазине. И поэтому продавщица решила не звонить в полицию.

— Господи, я никогда бы не могла сказать такое! И зачем?

— Кто знает? Сыграть на чувствах других и снять с себя вину за воровство.

— Вы снова начинаете! — Ее брови взлетели вверх, и, не сдерживая себя, Джинни вскрикнула: — Это жестоко — говорить такое!

— Вы были в истерике. Вы рассказали, что похоронили собаку в то утро. — Он пожал плечами. — Может, это тоже неправда?

— Это правда. Я любила моего пса.

— И потом, когда вас спросили, можно ли кому-то позвонить, вы сказали, что у вас никого нет и что вашей дочери тоже больше нет с вами…

И тут до нее дошло. В ужасе Джинни поняла, что невольно ввела их в заблуждение.

— Она действительно больше не живет со мной, но я не имела в виду, что она умерла. Джем жива, просто уехала в Бристоль.

Финн внимательно разглядывал ее.

— А мы все так сочувствовали вам тогда.

— Вы сочувствовали? Извините, не заметила.

— Так или иначе, вас не арестовали. Потому что вы провели всех.

— Позвольте мне предположить, — с вызовом проговорила Джинни. — У вас нет детей? Да?

Он смотрел на нее минуту-другую, затем покачал головой:

— Нет.

— Сразу видно. Потому что если бы у вас были дети, вы бы понимали, что ни один самый распоследний родитель никогда не станет говорить о своем ребенке такое, чтобы выпутаться из неприятной ситуации. Я скорее умру, чем…

— Хорошо, хорошо, не сомневаюсь. Вы правы. Оставим все это между нами! — Подняв руки вверх, Финн добавил: — Начало многообещающее. Но так как вы собираетесь работать у меня, было бы лучше, если бы мы смогли найти общий язык. Вы не думаете?

Все еще взбешенная, но понимая, что он прав, Джинни кивнула:

— Да, я тоже так думаю.

— Отлично. А теперь извините меня, мне нужно поговорить с Иви.

Он исчез в офисе. Джинни допила остывший кофе и отклонилась на спинку стула, нервно крутя прядку волос. Она могла бы работать здесь, в этом ресторане с разностильной старинной мебелью, сияющими потолками и натертыми до блеска дубовыми полами. Картины на темно-красных стенах представляли собой привлекательное соединение старины и модерна, толстые атласные шнуры обхватывали тяжелые бархатные шторы. На каждом столе стояла бесподобная ваза с зеленью и первыми весенними цветами.

Ожидая, когда вернется Иви, Джинни не оставалось ничего другого, как рассматривать комнату. И тут она заметила, что что-то валяется на полу…

Наклонившись и взяв то, что лежало под столом номер шесть, она сначала решила порвать это на крошечные кусочки.

Что ж, это был бы ему хороший урок.

Но двадцать фунтов — это двадцать фунтов, и она не могла заставить себя сделать это. Вместо этого она потянулась к своей сумке и вынула кошелек — к счастью, сегодня утром она взяла деньги в банкомате. Достав две хрустящие новенькие десятки, она положила их под стол вместо мятой двадцатифунтовой банкноты.

Через несколько минут Иви вернулась в ресторан в сопровождении Финна.

— Простите, что оставила вас одну. Финн заговорил меня.

Ясно, что он мог, подумала Джинни, наблюдая, как темные глаза Финна метнулись в сторону стола номер шесть. Когда он увидел две десятифунтовые банкноты на полу, он едва заметно улыбнулся.

— Специально подстроили, — сказала Джинни, когда их глаза встретились. — Устроили мне проверку…

— Что? — Иви явно не улавливала подтекста.

Финн покачал головой:

— Ничего. Все в порядке. Я оставлю вас. Кажется, прибыл мой нью-йоркский дилер.

— О Господи, это женщина! Она не упустит свой шанс. — Иви покосилась на Джинни: — Или он дал его вам?

— Он пытался, но я уже раскусила его. На самом деле, — заметила Джинни, — он тут кое-что сказал насчет Джем, и я ответила ему, что сразу поняла: он не отец.

— А… И что же он сказал вам на это?

— Ничего. Хотя нет, он признался, что у него нет детей.

Иви села напротив нее.

— Хорошо. Так как вы собираетесь работать здесь, будет лучше, если я расскажу вам обо всем. Финн намеревался жениться на Рождество. У него и Тамсин летом родилась девочка.

— О Господи! — в ужасе прикрыв рот ладонью, воскликнула Джинни. — Только не говорите мне, что она умерла.

— Нет, никто не умер… — Иви покачала головой. — Мей родилась в июле, и это был несказанно красивый ребенок. Ну, с такими родителями чего еще можно было ждать? Финн был жутко счастлив. Он просто… светился. Понимаю, вам трудно это представить. Он купил это заведение, и мы работали день и ночь, чтобы закончить реконструкцию и открыть ресторан. Но он просто не мог оторваться от Мей. Она всегда была рядом с ним. Вы никогда не видели более счастливого мужчину, — печально сказала Иви. — Он настоящий отец.

Джинни была окончательно заинтригована.

— И что же случилось?

— О Господи! Это было ужасно! Финн уехал на один день на аукцион в Уилтчер. Я занималась обустройством ресторана, когда подъехало такси. Смуглый темноволосый молодой человек итальянского типа вышел из такси, и я пошла узнать, что ему нужно. Он сказал, что приехал за Тамсин и Мей.

В следующую минуту Тамсин выбежала из флигеля, где размещались антикварный салон и квартира Финна, с Мей на руках. Водитель нес ее вещи. Она сказала мне, что они уезжают. Я не могла поверить своим глазам. Она поставила все свои вещи в багажник машины и села в такси с Мей. Потом передала письмо для Финна.

Я тогда задрожала и сказала: «Вы не можете забрать Мей у Финна. Он ее отец». И тогда этот молодой человек, который на самом деле оказался итальянцем, рассмеялся и сказал: «Нет, не он отец. Я отец Мей». Затем он бросил взгляд на свои часы и сказал Тамсин, что им пора. Его вертолет ждет и должен вернуться в Лондон в три часа.

От этого рассказа Джинни стало нехорошо. Какая чудовищная история! Как такое могло случиться?

— И это была правда? Что он отец ребенка?

— Да, в тот же вечер Финн показал мне письмо. Оказывается, Тамсин встретила своего итальянца Анджело Бальбоа в ночном клубе, когда Финн был в отъезде, закупая антиквариат. У них начался роман, длившийся несколько недель и закончившийся, когда Анджело уехал в Австралию по делам. Когда Тамсин узнала, что она беременна, то не знала, кто из них отец. И даже потом, когда Мей родилась, оставались сомнения. И у Финна, и у Анджело были темные волосы и темные глаза, поэтому Тамсин оказалась в затруднительном положении.

— Почему же она не оставила все как есть?

— Первые два месяца так и было. — Тут Иви сделала знакомое движение пальцами. — Может быть, упоминание о вертолете даст вам ключ? Анджело Бальбоа был сказочно богат. Его семья делала миллионы на оливковом масле. И Тамсин манила красивая жизнь, особенно ее влекло к миллиардерам. Финн — состоятельный человек, причем сделал себя сам, но все же не входил в ту лигу, что Анджело. Деньги… Я думаю, именно деньги повлияли на ее решение. В письме она сообщала Финну, что сделала тест на ДНК и что Мей не его дочь. И естественно, она написала Анджело и сообщила ему о дочери. И готово, Анджело тут же приехал! В стиле современной романтики он потребовал сделать еще один тест, подтверждающий его отцовство. И как только они получили результат, он совершил благородный поступок и объявил, что отныне Тамсин и Мей его семья.

— Какой кошмар! Бедный Финн. — В Джинни проснулось такое сильное сентиментальное чувство, какое прежде было ей неведомо. Проведя пальцами по волосам, она спросила: — И что сделал Финн?

Иви пожала плечами:

— А что он мог сделать? Ничего. Кроме как начать пить и отменить свадьбу. И прийти к заключению, что больше никогда не станет отцом.

— Боже мой. И он не видел их с тех пор?

— Нет. Они в Лондоне с Анджело.

— Когда это случилось?

— В октябре.

Октябрь. А Мей родилась в июле. То есть это означает, что Финн три полных месяца не мог надышаться на малышку, веря, что это его дочка, и любя ее больше жизни, прежде чем Тамсин сбежала с ней, лишив его возможности в последний раз обнять девочку и попрощаться с ней.

Представив это, Джинни почувствовала, как комок подкатил к горлу. Она не могла говорить. Господи, что бы она ощущала, если бы кто-то посмел отнять у нее ее Джем?

— Может, мне не следовало рассказывать вам об этом? — с беспокойством спросила Иви.

— Нет, отчего же? — Джинни энергично покачала головой. — И я хороша, тоже подлила масла в огонь. Это больше чем достаточно. — Другая мысль внезапно кольнула ее. — И это случилось всего лишь за несколько недель до того, как мы столкнулись с ним в том магазине. Неудивительно, что ему было не до шуток.

— Теперь вы понимаете, почему Финн настолько щепетильно относится к таким понятиям, как честность и доверие? — Вертя фрезии в вазе, стоящей напротив, Иви добавила: — Не стоит его винить, я думаю. До того как Тамсин исчезла, он всегда гордился, что прекрасно разбирается в людях. Это страшный удар — понять, что вы верили женщине, собирались на ней жениться, а потом узнали, что все это ложь.

Да, наверное, многие люди позднее обнаруживают, что совершили ошибку, выбирая того, на ком хотели бы жениться.

Но то, что сделала Тамсин, ни в какие рамки не укладывалось.

Глава 15

Когда Джинни вернулась домой в пять часов, то увидела у дверей белый «порше» Гэвина, который был грязнее обычного. Она вздрогнула, представив, что он без нее познакомился с Лорел. Жаль, она могла бы послужить буфером.

— Я смотрю на ваши туфли, — сказал Гэвин, глядя на Лорел. — Они ужасные. Вам не приходит в голову, что ходить в таких туфлях по улице невозможно?

Старина Гэвин. Как всегда, нетактичный, хотя и полный сочувствия. Поспешив в гостиную, Джинни увидела, что Лорел сидит на стуле, неестественно выпрямив спину и с испуганным выражением на лице.

— Гэвин, оставь ее в покое.

— Я? Да я не тронул ее и пальцем. Мы просто дружески беседовали. — Он развел руками. — Я забежал, потому что хотел увидеть тебя, но тебя не было. Так что нам не оставалось ничего другого, как познакомиться. И должен сказать тебе, я многое узнал.

Джинни не сомневалась в этом. Задавать каверзные вопросы было коньком Гэвина.

— Он сказал, что я скучаю, — произнесла Лорел. Костяшки ее пальцев побелели, когда она обхватила колени.

— Гэвин, — Джинни строго посмотрела на него, — ты не должен, приходя сюда, говорить о таком.

— Да, не должен. — Абсолютно спокойно он повернулся к Лорел. — Но она действительно скучает. Вы никогда не забудете Кевина, пока не найдете кого-то другого, чтобы выкинуть его из головы, и никогда не найдете другого, если и дальше будете все время думать о Кевине.

— И долго ты здесь? — Джинни подумала, что вряд ли его разглагольствования могут сотворить чудо.

— Час. Целый час, и, поверь, мне кажется, прошла уже неделя. Я говорил ей, что время все лечит. Не носи туфли, которые будут заставлять мужчин поворачивать в другую сторону при виде тебя.

— Он всегда такой грубый? — замкнувшись в себе, проговорила Лорел.

— Да, — извиняясь, сказала Джинни.

— Я предпочитаю говорить правду. Если бы вы носили красивые туфли, я бы сказал вам. Вы ведь симпатичная женщина, — продолжал Гэвин, осматривая Лорел, как беговую лошадь. — Красивое лицо, светлые волосы, отличная фигурка. Я сам не очень люблю рыжих, но…

— Я вас понимаю, потому что сама не люблю мужчин с двойным подбородком и залысинами.

— Справедливое замечание. Каждому свое. — Гэвин не обиделся. — Но я серьезно говорю, что вам нужно прекратить думать о своем прошлом. — Он замолчал, задумавшись. — Я знаю кое-кого, кто быстро выбьет эту дурь из вашей головы.

— Нет, спасибо! — поспешила заявить Лорел.

— Смотрите на жизнь позитивно. Долой негатив! Я думаю, вы подойдете друг другу.

— Мне это не интересно.

Несмотря на ее возражения, Джинни поинтересовалась:

— Ты о ком?

— Его зовут Хэмиш. Прекрасный парень. Правда, очень застенчивый, но сердце золотое. Он очень чувствительный. — Голос Гэвина даже стал теплее. — Ты знаешь такой тип. Сочиняет стихи, читает книги.

Джинни уставилась на него:

— Но ты-то откуда знаешь кого-то, кто пишет стихи?

— Он приходит в наш клуб. Это клуб знакомств для одиноких людей, — объяснил Гэвин. — Мы встречаемся дважды в неделю. Что я могу сделать? Рассказать о вас Хэмишу, хорошо отозваться, и когда вы созреете, познакомить вас с ним и с его дядей Бобом.

Зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Я не хочу этого.

— Перестаньте, пора вам встряхнуться немножко! Знаете, чем больше я думаю об этом, тем очевиднее для меня, что вам будет хорошо друг с другом. Он высокий, худой. Прямо как вы. И спокойный! Половину времени сидит один в углу, и мы едва замечаем его…

— Нет. — Лорел решительно покачала головой. — Ни за что. Чтобы я пошла в клуб знакомств? Да ни за что на свете.

— Так и будете кукситься дальше?

— Я не собираюсь идти в клуб одиноких, — отчеканила Лорел настойчиво.

— Оставь ее, — проговорила Джинни не очень уверенно. Потому что Гэвин был не так уж и не прав. В его словах определенно был смысл. Было бы чудесно, если бы Лорел встретила родственную душу.

— Может быть, вы не хотите идти одна? Прекрасно. Джин, что, если вы пойдете вдвоем? — Гэвин многозначительно приподнял бровь, глядя на Джинни и намекая, что она не должна отказываться.

Может быть, в этом тоже есть смысл.

— Что ж…

— Завтра вечером.

— О нет. — Она знала, что завтра вечером у нее обед с Перри. — Я не могу. У меня дела.

— Что за дела?

— Встреча с одним знакомым.

— А как насчет следующей недели?

— Извините. Меня что, здесь нет? — Встряхнув головой и отбросив назад волосы, Лорел нетерпеливо поднялась. — Я сказала вам, что не собираюсь идти в этот клуб, поэтому прекратите уговаривать меня делать то, чего я не хочу.

— Если бы вы познакомились с Хэмишем, он бы вам понравился, — настаивал Гэвин.

— Это ваше мнение. — Она направилась к выходу из гостиной. — Когда вы просите меня, то это напоминает мне текущий кран. Кап-кап-кап…

Джинни встретилась с Перри на следующий день в «Грин рум» — ресторане, расположенном на вершине холма, откуда открывался панорамный вид на Портсилвер. На этот раз он не поцеловал ее на виду у всех, но еда была великолепная, они болтали без остановки, и она чувствовала прилив симпатии всякий раз, когда смотрела на него.

— Твой бывший муж, похоже, тот еще тип, — сказал Перри, взяв ее свободную руку, когда она закончила рассказывать ему о стычке Лорел с Гэвином. Перри крепко сжал ее пальцы. — Вы давно развелись?

— Девять лет. — Джинни трудно было сконцентрироваться, внезапно вся ее рука превратилась в эрогенную зону.

— Девять лет — это большой срок. Наверное, у тебя были после этого другие мужчины?

— Да, конечно. — Что он хочет узнать? Была ли она шлюхой, которая при первой возможности затаскивает мужчин в постель? — Но не много.

Перри вопросительно приподнял бровь.

— Ну хорошо, три.

Он улыбнулся:

— Три — это хорошо. Три — любимое число леди. Я знаю, ты ведь леди.

Это был комплимент, но Джинни не была уверена, заслуживает ли она его. Если бы она была свободна от ответственности, ее сексуальная жизнь могла бы быть куда богаче. Но когда рядом была Джем, этот род вещей не казался ей первостепенным. Материнство на первом месте, а мужчины — по мере необходимости.

— Ты знаешь, я ценю это, правда. — Перри кивнул, продолжая поглаживать ее пальцы. — Это куда более романтично, когда люди не спешат и стараются лучше узнать друг друга, да? Слишком многие сразу после одной ночи ищут, с кем бы провести следующую. Для меня это все обесценивает. — Он посмотрел в глаза Джинни. — Я рад, что ты не такая.

Идиот, подумала Джинни. Может, в прошлом это ей нравилось, но это совсем не означало, что она хотела быть такой сейчас.

В подтверждение своих слов, когда с едой было покончено, Перри поцеловал ее на парковке, затем, как подобает джентльмену, помог ей сесть в машину — прежде чем Джинни завалила бы его на капот и сорвала с него рубашку, а именно это она и жаждала сделать.

И все же это было приятно. Если Перри думает, что она леди, достойная уважения, что ж… прекрасно…

— Ты красивая, — пробормотал Перри. Зажав ее лицо в своих теплых ладонях, он поцеловал ее снова долгим проникновенным поцелуем и лишь затем отпустил.

Это было прекрасно. И в миллион раз романтичнее, чем страстный неандерталец, который с первого раза норовит залезть в лифчик.

— Я буду на связи, — пообещал Перри. — Береги себя.

«Я и вправду нравлюсь ему», — думала Джинни, счастье бурлило и пенилось в ней, когда она отъехала с парковки.

Разве это не великолепно?

Глава 16

Джинни все еще не могла отделаться от странного чувства, когда выходила на прогулку без собаки. Все равно что проснуться в рождественское утро и обнаружить, что в чулке нет подарка. Время шло, но она по привычке оглядывалась вокруг, ища глазами Беллами, который обычно трусил рядом или описывал круги в поисках жертвы.

Глубоко задумавшись, она порой машинально поднимала палку и бросала ее в воздух, и только потом вспоминала, что Беллами нет и некому схватить ее зубами и принести хозяйке.

Наверное, для прохожих она представляла забавное зрелище.

Пляж всегда был для нее излюбленным местом прогулок. Сейчас, когда Джинни шла вдоль кромки моря, она засунула руки в карманы черного жилета. Там — запутанный клубок блестящих влажных морских водорослей, а тут кусочек дерева, вынесенный волнами, — и то и другое идеально для бросания. Она подумала, что не должна бросать их, не должна. Краб медленно полз по песку, направляясь к расщелине в скале. Одна из любимых забав Беллами заключалась в том, чтобы двигаться за крабом, подталкивая его носом, а затем отпрыгивать назад — как возмущенная незамужняя тетушка в ужасе отпрыгивает при виде мужской наготы, — когда потревоженный краб пытался ухватить его клешнями.

О Господи, она скучала по Беллами! Идти по пляжу одной совсем не то, что с ним. И не то, что с Джем. Втроем они гуляли здесь год за годом, брели у самого берега сквозь волны, играли в разные игры и собирали ракушки для подоконника в спальне Джем.

«А сейчас только я», — подумала Джинни, глядя на море и видя одинокую рыбачью лодку и чаек, летящих за ней.

Телефон зазвонил в кармане.

— Мама?

— Салют, дорогая! — Звук голоса Джем именно в тот момент, когда ей так необходимо было услышать ее, наполнил душу Джинни радостью. — Как прекрасно, что ты позвонила. Что случилось?

— О, все как всегда. Обычные дежурства. Куча работы. Скучные рефераты. Нудные лекции… Ты получила мой е-мейл вчера?

— Да. — Джем прислала фото, на котором Люси и она возвращаются с вечеринки. — И я не могу понять, почему ты не носишь свои любимые сапоги. — Когда Джем покупала что-то, она потом месяца три носила только эту вещь.

Хихикнув, Джем сказала:

— Я носила.

— Я имею в виду розовые… О, нехорошая девчонка, только не говори мне, что купила другие.

— Я не покупала, Руперт купил. Ему не нравились мои розовые сапоги, и он выбросил их в окно, когда мимо проходили какие-то идиоты, которые галдели и орали, — продолжая хихикать, объясняла Джем. — На следующий день он дал мне деньги, чтобы я купила новые. Не веришь? Он дал мне сто фунтов.

Джинни заговорила громче:

— Он выбросил их в окно? Но что он за человек? Тебе же нравились эти сапоги.

— А сейчас я обожаю другие. Ах, мама, это так смешно, тебе надо было это видеть. Мои розовые правда были очень дешевые на вид. Эти куда лучше. И я теперь не снимаю их. Руперт говорит, они прикольные, он говорит, что я больше не похожа на альпиниста.

Руперт — пустослов, и притом злой, если смог выбросить обувь Джем в окно. Джинни захотелось его самого швырнуть в окошко. Молча слушая дочь, которая так яростно защищала его, Джинни почувствовала, как мурашки побежали по спине.

— Он все еще с той девушкой? Как ее звали… да, Каро?

— Нет. Они расстались. — Здесь дрожь усилилась. — Да, я хотела бы знать, как твоя новая работа. Все хорошо?

В течение нескольких последующих минут Джинни рассказывала Джем о своем первом рабочем дне в «Пенхалигоне»: Финна не было в ресторане, и она наслаждалась; с Иви у нее полное взаимопонимание, персонал кухни много работает и даже успевает веселиться, и ей было приятно знакомиться с постоянными посетителями.

Джем была довольна рассказом.

— Слушай, мама, это здорово! Может, я приеду и мы встретимся?

— Но ты работаешь. — Джинни отскочила в сторону, когда волна окатила ее кроссовки.

— Пока нет. Поэтому и звоню. — Джем произнесла это с триумфом. — Хозяин паба сказал мне утром, что труба лопнула ночью и все помещение залито водой, поэтому мы будем закрыты до следующей недели. Что означает, что я свободна, — весело продолжала она, — поэтому я думаю, что могу приехать на уик-энд и побыть с тобой.

На этот раз Джинни была так переполнена счастьем, что даже не заметила, как волна окатила ее почти до колен. Она бы не заметила, если бы акула вынырнула из воды с русалкой на спине.

— Конечно, я рада. Дорогая, это просто фантастика! Ты приедешь? Не могу дождаться, когда увижу тебя!

— Но ты не можешь так поступить! — Руперт вышел из кухни, когда Джем закончила разговор. — Ты не должна ехать домой. Это пустая трата времени.

— Как ты можешь так говорить? Я встречусь с мамой.

— Нет, я имел в виду, что это пустая трата времени для нас. — Посреди гостиной он обнял ее. — Значит, я останусь здесь один. Что прикажешь делать, когда тебя не будет?

— Но ты не будешь один. Люси ведь никуда не уезжает.

— Она как раз сказала мне, что едет в Манчестер на свадьбу кузины.

Как назло, Люси была в душе. Джем расстроенно взглянула на закрытую дверь.

— Я думала, она будет здесь, и у нас все равно не окажется возможности… ты понимаешь… побыть вместе.

— А ее не будет. Что дает нам редкую возможность… ты понимаешь… быть вместе. — Паясничая, Руперт рассмеялся и прижался к ней всем телом. — Я имею в виду это. Подумай, как много мы могли бы успеть.

Джем была сражена. Это была возможность, которая не часто выпадала на их долю. Если бы она знала двадцать минут назад, что Люси уезжает!

— Хм… — промурлыкал Руперт, двигая бедрами, — быть вместе. Быть вместе…

— Я сказала маме… она ждет меня.

— Ты говоришь, как Дэви Стоукс. Слушай, ты разговаривала с ней пять минут назад. Позвони и скажи, что не сможешь. — Он терся носом о ее ухо, говоря с придыханием: — Скажи ей, что кое-что случилось. Это ведь не будет ложью. А?

Ослабев, Джинни представила, как говорит матери, что остается в Бристоле. Мама, конечно, расстроится.

— Она была так рада, когда я сказала, что приеду.

— Все матери такие. — Руперт пожал плечами. — Они должны говорить так. Это часть их работы. Тебе бы понравилось, если бы она сказала: «О Господи, это обязательно?»?

Может быть, он прав? Если подумать над этим, может, стоит сделать так? У ее мамы новая работа и новая соседка. Она занята и довольна жизнью. И возможно, ей совсем не нужен тот шум, который принесет в ее размеренную жизнь ее взбалмошная дочь.

— Если ты оставишь меня здесь одного, — Руперт многозначительно посмотрел на нее, — я завалюсь куда-нибудь и подцеплю противную толстуху. А мне совсем этого не хочется.

Джем улыбнулась уголками губ и приняла решение.

— Знаешь, мне почему-то тоже.

* * *

Телефон зазвонил снова, когда Джинни стояла в очереди в кассу супермаркета.

— Мама, это опять я. Послушай, я не смогу приехать. Я только что вспомнила, что должна срочно сдать реферат. Если я не сделаю это за уик-энд, у меня будут… ой-ой, страшно подумать… неприятности… Так что это ничего, да? Я думаю, ты в любом случае найдешь чем заняться.

Во рту пересохло. Сердце покатилось вниз. Джем говорила слишком быстро и с неестественной интонацией — явный признак, что объяснение было выдуманным. Она не приедет домой. Что спровоцировало эту ложь?

— Что случилось? — спросила Джинни упавшим голосом.

— Когда?

— Совсем недавно. Ты говорила, что у тебя могут быть неприятности, а ты хихикаешь…

— О, это просто Руперт ходит вокруг. Не обращай внимания. Тогда договорились? Я не хочу вторгаться в твою налаженную жизнь.

Корзинка вдруг стала слишком тяжелой. Отойдя в сторону от кассы, Джинни осторожно сказала:

— Хорошо, дорогая. Было бы приятно повидать тебя, но если тебе нужно написать реферат… Значит, нужно.

— Я знала, что ты поймешь! Спасибо, мама. Мне пора. Люблю тебя.

Убрав телефон в сумку, Джинни поставила корзинку на пол и выложила обратно на полку банку оливок, пакет орехов кешью, нарезанную ломтиками копченую ветчину и маринованные артишоки — все то, что любила Джем.

— Пришли, забыв кошелек, дорогая? — Пожилая дама с симпатией смотрела на нее.

Джинни покачала головой:

— Я думала, дочка приедет на уик-энд. Она только что позвонила мне и сказала, что не сможет. Слишком занята.

— О, мне знакомо это. Дети такие эгоисты, правда? Мои тоже не раз поступали так. — Женщина причмокнула языком. — Мы ссорились, должна вам сказать.

Джинни не хотела ссориться с Джем, но ее разочарование было так велико, что она готова была сделать что угодно.

— И это помогало?

— Не стала бы рекомендовать вам, дорогая. — Тяжело вздохнув, женщина взяла банку соуса песто и печально продолжила: — Дочь вышла за мужчину, который мне не нравился. Мы из-за этого тоже не раз ссорились. Затем четырнадцать лет назад они снялись с места и эмигрировали в Австралию.

Глава 17

Была суббота, и, как всегда в такие дни, в ресторане было особенно шумно. Финн встречал новых посетителей, провожая их к столикам и привлекая внимание женской половины зала. Джинни видела, как дамы просто светились, когда он подходил к ним, беседовал с ними и их мужьями, давая понять, что он не представляет для последних угрозы.

Одинокие молодые посетительницы тоже обожали его. Какой шанс для них! Когда такой привлекательный мужчина, как Финн Пенхалигон, подходил к ним, это дарило надежду.

— Смотрите, как это у него получается. — Иви, удивленно приподняв брови, задержалась около Джинни, направляясь к столу номер шесть с двумя тарелками мидий. — Чувствуете, что воздух наполнен излучениями женских гормонов, скрытого желания? — Подмигнув, она добавила: — Старина Финн, он не потерял своего обаяния.

— Вижу.

Когда Финн проходил через зал, чтобы ответить на телефонный звонок, все женщины провожали его глазами.

— Но будьте бдительны. Можете пасть следующей жертвой.

Джинни усмехнулась, потому что идея казалась ей совершенно невероятной.

— Не думаю, что такое может случиться. Он слишком обеспокоен тем, как бы я не стащила его бумажник.

Несколько минут спустя Финн закончил разговор по телефону.

— Ваши родственники? — поинтересовался он, показывая ей тетрадь записей.

— Что? — Джинни посмотрела в тетрадь и увидела фамилию Холланд.

— Девять тридцать. Столик на двоих. Я только что принял заказ. Она не сказала, но я подумал, может быть, это ваша дочь?

Ее сердце затрепетало, словно птичка. Могла ли это быть Джем? Она приедет, чтобы сделать ей сюрприз? Но стол на двоих… Это говорит о том, что она кого-то приведет с собой.

Если это Руперт, Джинни поклялась быть вежливой с ним, насколько это возможно.

Час спустя ее глупым ожиданиям пришел конец. Дверь ресторана открылась, и появился ее бывший муж под руку с блондинкой, которая выглядела так, словно сошла с третьей страницы обложки журнала «Сан» с подписью: «Великолепная грация, благодаря которой моя одежда сидит на мне как вторая кожа».

Пытаясь сопоставить видение на шпильках в четыре дюйма с фотографией Джем, Финн с сомнением поинтересовался:

— Это ваша дочь?

— Если бы это была она, я бы сказала ей, что следует уважать окружающих и надеть лифчик. — Разочарованная тем, что ее надеждам не суждено сбыться, Джинни объяснила: — Это мой бывший муж с одной из своих юных партнерш. Я бы сказала, он с ней не из-за ее интеллекта.

— Нет-нет. — Губы Финна дрогнули. — Никогда не судите о ком-то по первому впечатлению. Кому, как не вам, следует знать это.

Он копнул глубоко, и мысли Джинни моментально обратились к нему самому — тому, кому она не понравилась с первого раза. Может быть, и она ошибалась насчет Руперта и он вовсе не был таким противным, каким она его себе представляла?

— Кроме мужчин, которые наставляют на вас револьвер. — Она взяла пару меню в кожаных переплетах. — Если они делают это, то лучше уйти с первым впечатлением. И бежать что есть силы.

— Думал, мы удивим тебя, — сказал Гэвин, когда Джинни подошла и протянула им меню. — Это Клео, между прочим. Клео, это Джин.

— Как мило! — Клео умела радушно улыбаться, но при таком низком декольте и отсутствии бюстгальтера мужчины вряд ли заметят ее улыбку.

— Ты удивил меня. Когда Финн сказал, что столик заказала девушка, я подумала, что это Джем.

Клео захихикала:

— А это была я. Гэвин попросил меня. — Она огляделась вокруг. — Я никогда не была в таком ресторане, я ужас какая отсталая. А это что… салфетки? — Она показала на темно-синие льняные салфетки.

— Да, — вежливо кивнула Джинни.

— Дико! Надо же, салфетки и не из бумаги.

После главного блюда Клео поднялась на каблуки в четыре дюйма и направилась в туалет, а Гэвин продолжил разговор с Джинни:

— Ну как она тебе?

— Хорошенькая. Молодая. — Джинни пожала плечами. Чего он ждал от нее? — Но только остерегайся жениться на ней, о'кей?

Гэвин улыбнулся, он никогда не обижался.

— Она занятная. Нам хорошо вместе. Кстати, как твоя квартирантка? По-прежнему?

— Нормально. — Джинни понимала, что если она копается в его девицах, то справедливо ответить ему на его вопрос о Лорел.

— Итак, в среду приведи ее к нам в клуб.

— Ну уж нет. Она не хочет.

— Тебе придется уговорить ее. — Гэвин был страшно доволен собой. — И знаешь, в этом есть смысл. Послушай, это одна из моих гениальных идей.

— Она не похожа на твою идею подлить бензина в барбекю, чтобы огонь скорей разгорелся! Кажется, эта идея не оставляет тебя последние три месяца.

Он игнорировал ее колкое замечание.

— Ты должна сказать Лорел, что это ты хочешь пойти в клуб на вечеринку, но стесняешься идти туда одна. Ты попросишь ее пойти с тобой для моральной поддержки.

— А ты будешь там? — спросила Джинни.

Гэвин посмотрел на нее так, будто она спрашивала: «Море мокрое?»

— Конечно, буду.

— А как же Клео?

— Мы не привязаны друг к другу. — Его глаза заблестели. — И потом, в среду у нее йога.

Он абсолютно не изменился. Когда Гэвину будет восемьдесят и он отправится в дом престарелых, ни одна вдова не будет в безопасности.

— Все в порядке? — подойдя, поинтересовался Финн.

— Чудесно. Спасибо. Еда прекрасная. — Похлопав себя по животу, Гэвин радостно продолжил: — Я уговариваю Джинни пойти в местный клуб знакомств.

Соблазн выдернуть стул из-под Гэвина, схватить его и бросить на пол был огромный. Синяк был бы болезненный. Неужели ее бывший муж на самом деле не понимает, что она не хотела бы обсуждать подобные вопросы при новом боссе? При новом боссе, который пытался сохранить серьезное лицо.

— Меня вовсе не интересует твой клуб! — Джинни почувствовала, что краснеет.

— Извини, если так. — Гэвин яростно заморгал и прижал палец к губам, показывая тем самым, что неожиданно выдал их секрет. — В среду, в восемь часов. Тебе понравится. О'кей, ш-ш, Клео идет к нам.

— А вот и я! — Клео завибрировала, когда Гэвин представил ее Финну. — Здесь так прекрасно, не правда ли? — Придвинувшись ближе и дотронувшись до руки Финна, она прошептала: — Только я хотела сказать вам, что кто-то стащил из туалета полотенце. Мне пришлось вытирать руки туалетной бумагой. Я думаю, вы не ожидали, что люди крадут вещи в таких местах, как это?

— Пойду проверю, — поспешила заверить Джинни, прежде чем Гэвин и Финн смогли обменяться ироническими репликами.

Двадцать секунд спустя она вернулась.

— Они на месте. — Затем, так как Клео смотрела удивленно, продолжила: — Темно-зеленые, две пачки на полке над раковиной.

Клео поняла.

— О, те? Но они маленькие! Я думала, что они на тот случай, если вы хотите умыться.

Гэвин закатился смелом и сжал ее плечи.

— Моя маленькая Элиза Дулитл. Это и есть полотенца, дорогая. Ты вытираешь руки, потом бросаешь их в корзину для стирки.

На какой-то момент Джинни показалось, что Клео разволновалась.

— О, что ж, это очень экстравагантно!

Бедная Клео. Неожиданно почувствовав прилив симпатии, Джинни сказала:

— Я тоже так думаю.

В среду вечером они отправились в клуб. Джинни сама не могла поверить в это. Вчера, как она узнала, была годовщина со дня первой встречи Лорел и Кевина. В результате Лорел была безутешна, тупо смотрела на фото Кевина и причитала в голос, сетуя на то, что продолжает так страдать, хотя в этом нет никакого смысла.

К вечеру Джинни больше не могла такое терпеть. Если Лорел хочет закончить это, убив себя в ванной, то может воспользоваться феном с длинным шнуром.

— Прости, я знаю, как это может надоесть тебе. — Лорел вытащила последний бумажный платок из коробки и вытерла глаза. — Просто я так сильно скучаю по Кевину, понимаешь? Кажется, что не стоит жить. Тебе хорошо, ты рассталась с Гэвином. И не хочешь, чтобы он вернулся, а я все еще хочу Кевина. Больше всего на свете.

— Я не хочу, чтобы Гэвин вернулся! — выпалила Джинни. — Но я бы хотела, чтобы в моей жизни был мужчина. И пожалуй, попробую сходить в тот клуб, о котором говорил Гэвин. Но… я не могу пойти туда одна.

Лорел потянула носом.

— Ты можешь. Ведь Гэвин будет там.

— Точно! Именно поэтому это невозможно. — Джинни нахмурилась. — Но если бы ты пошла со мной, то оказала бы мне огромную услугу. Завтра вечером. Пожалуйста!

Она ни на секунду не верила, что Лорел скажет «да».

— Хорошо, я пойду.

— Что? — Джинни уставилась на нее. — Правда?

— Если ты хочешь, я пойду, — печально проговорила Лорел. — Я это ненавижу, конечно, но, кажется, ты очень хочешь. Правда, мне будет немного грустно.

«Немного»?

Удивленная, Джинни сказала:

— Спасибо.

— Только не жди, что я буду разговаривать с кем-то из мужчин. Особенно с этим Хэмишем, о котором говорил Гэвин.

— Нет, конечно. — Джинни скрестила пальцы за спиной.

— Я просто пойду из-за тебя.

— Разумеется. — Черт, это означает, что теперь ей уже не отвертеться.

Клуб знакомств располагался в задней комнате Уайт-Харт.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — спросила Лорел, задержавшись у дверей.

— Конечно! — Джинни жизнерадостно улыбнулась. — Это так интересно! Только подумай, я могу встретить мужчину, который изменит мою жизнь.

Лорел заправила рыжий локон за ухо.

— Наверное, это здорово — питать такую надежду. Я надеюсь, что так и будет.

«Я тоже, — подумала Джинни. — Более того, надежда имеет имя — Хэмиш».

Глава 18

Клуб был полон, что было большим облегчением. Звучала музыка, велись оживленные разговоры в салоне-баре, когда они вошли. Но все головы повернулись, их приход, разумеется, заметили. Сознавая, что по крайней мере пара дюжин глаз уставилась на нее, Джинни поняла, что является предметом мгновенной оценки, даваемой каждому новому посетителю. Другие женщины сравнивали себя с ней, их взгляды устремились на ее волосы, лицо, одежду. Гэвин, возможно, несколько идеализировал этих людей, уверяя ее, что все будут дружелюбны. Ведь уже сейчас они смотрели на нее с нескрываемым неприятием.

Оглянувшись вокруг, она поняла, что число женщин вдвое превышает число присутствующих мужчин, поэтому отсутствие энтузиазма с их стороны было вполне объяснимо. Джинни хотела сразу заверить их, что не претендует ни на одного мужчину.

Но, имея рядом Лорел, она вряд ли могла сделать это.

Лорел, беспокойно оглянувшись, произнесла:

— Ну что, вам кто-нибудь нравится?

Бедняжка Лорел. Она не могла дождаться, когда они уйдут.

Если бы она могла, Джинни поймала бы предназначенного ей мужчину. Накинула бы лассо ему на шею и поволокла за собой по полу. Чем скорее она поймает его, тем скорее они смогут уйти отсюда.

— Мне кажется, это продлится больше, чем двадцать секунд. — Джинни быстро оглядела присутствующих мужчин, думая, что если бы это было не здесь, то ни один из них не привлек бы ее внимания. Хотя выбор был большой: толстые, высокие, с волосами и лысые, хорошо одетые и другие, одетые в то, что, по-видимому, выбрали для них их матери. Некоторые осчастливили ближайший универмаг, тогда как другие… остается только надеяться… блистали сами по себе.

Но нет. На первый взгляд (ее сердце забилось быстрее) никто из них не шел в сравнение с Перри.

Тем не менее там был один, который напоминал Гэвина. Увидев их, он подошел. Прищурив глаза, Лорел пробурчала:

— Ему лучше не грубить мне.

Что означало, что тигр-людоед не откусит ни кусочка от ее ноги.

— Девочки, девочки, вы пришли! Чудесно. — Гэвин хлопнул Лорел по спине, чуть не свалив ее. — Вам тут понравится.

— Мне — нет. Я пришла только потому, что Джинни просила меня составить ей компанию, — с обидой проговорила Лорел. — И не называйте нас девочками. Это сексизм.

— О Господи, вы уже начали? Может, получится лучше, если я буду звать вас «печалью среднего возраста»?

— Выпить! — отрезала Джинни, прежде чем он назвал ее «печалью среднего возраста» и пока Лорел не убежала. — Будь хорошим, — беззвучно шевеля губами, произнесла она, предупреждая мужа.

— Я буду, — ответил Гэвин. — Она первая начала. Не понимаю, что такого ужасного я сказал. Но все равно, — добавил он, когда Джинни строго посмотрела на него, — давай-ка не будем ссориться. Вы здесь, чтобы повеселиться, правда? Лорел, позвольте представить вас кое-кому из моих друзей…

Не теряя времени, он подхватил Лорел под руку. Джинни прошла к бару и заказала коктейли: апельсиновый сок для Лорел и водку с тоником для себя. В зеркале над баром она могла видеть, как Гэвин представлял Лорел группе гостей. Вытянув шею, Джинни соображала, кто из них Хэмиш, но никто не был одет в килт или в костюм волынщика, поэтому угадать было невозможно. Конечно, он не мог быть ни тем круглолицым толстяком, который выглядел как неваляшка, ни тем, что был в оранжевом кардигане и которому было лет шестьдесят.

— Вы бывшая жена Гэвина?

Повернувшись, Джинни увидела привлекательную, яркую брюнетку примерно ее возраста, одетую в кремовый брючный костюм.

— Да, я Джинни Холланд. — Пожав руку женщины, Джинни продолжила: — Откуда вы знаете, что я и Гэвин…

— Гэвин говорил, что вы должны прийти сегодня вечером. Он сказал, что вы очень красивая, как юная Голди Хоун. Что не особенно радует наш женский контингент, могу вам сказать. — Женщина улыбнулась. — Я — Бев.

— Может, мне надо было замазать черным пару зубов и приклеить большую бородавку? — Джинни покачала головой. — Гэвин сказал, что здесь царит дружеская атмосфера…

— Ему так кажется, потому что все обожают его. Он наша звезда. Все женщины хотят его, а все мужчины хотят быть похожими на него. Но ничего не получается. И я знаю, что это за чувство, поверьте мне. Женщины и меня недолюбливают.

— Потому что они хотят сохранить всех мужчин для себя?

— Не только этих мужчин. Они не могут даже представить, что однажды появится Джордж Клуни и они не будут первыми, кто завладеет им.

— И вы тоже ждете его? — спросила Джинни с улыбкой.

— Что ж, не стала бы отрицать. Но я уже потерпела крушение с одним из местных мужчин.

— Правда? — Заинтересовавшись, Джинни оглядела комнату. Или он, или он… Ну уж, конечно, не он…

— Это Гэвин, — призналась Бев.

— Шутите?..

— Я понимаю. — С унылым вздохом Бев склонила голову. — Это безнадежно. Мне сорок! Может быть, будь я на десять лет моложе, у меня был бы шанс побороться, но увы… Поэтому я отступила.

— А может быть, он когда-нибудь поумнеет и поймет, что пришло время соединить свою жизнь с кем-то из женщин своего возраста? Я бы хотела, чтобы это было так, — неожиданно разволновавшись, сказала Джинни.

— Но вы сами не верите, что такое может случиться.

— Если честно, не верю. Скорее Джордж Клуни появится здесь.

— Он просто обязан. Бедный Клуни претендует на первый приз. И вы, возможно, тоже захотите получить его. — В глазах Бев заплясали озорные огоньки. — Я поборолась бы с вами за него.

Если бы Джинни могла, она никогда не пришла бы сюда. Но не говорить же Беверли, что она здесь только из-за Лорел.

— Говорим о Джордже Клуни, — добавила Бев, понизив голос, — сюда кто-то идет, кто выглядит… О, абсолютно не похож на него.

В течение первых десяти минут Джинни болтала с Бев и разведенным Харольдом, бухгалтером пятидесяти девяти лет. Он был помешан на выращивании овощей. Он объяснял ей, шаг за шагом, как он выращивал их. После того к ним присоединился Тимоти, тридцатичетырехлетний мясник днем и имитатор Элвиса Пресли вечером.

— Вы, наверное, думаете, что я не похож на него, — сказал Тимоти, — но подождите, когда увидите меня в гриме.

И не в первый раз, как подозревала Джинни, он показал свои фотографии. Так как у Тимоти были крашеные светлые волосы и круглое, как у ребенка, лицо, он был похож на Элвиса так же, как принцесса Анна на Фредди Меркьюри. Его белый обтягивающий костюм из лайкры — точно как у Элвиса, говорил ей Тимоти с гордостью, — был сшит по мерке, и он сам вручную делал каждый стежок.

Потом был Джим, учитель математики, жена которого умерла три года назад. В его интересы входили скалолазание и бадминтон.

— Но не в одно и то же время. — С режущим ухо смехом Джим ухватился за бока. — Это будет опасно!

После развеселого Джима к Джинни подрулил Дэвид, фермер, разводивший коров, который был по-своему красив, как может быть красив человек, живущий на природе, но, к несчастью, брызгающий слюной при каждом слове.

— Господи, простите, я снова сделал это. — Извинившись, Дэвид вынул из кармана большой носовой платок и вытер щеку Джинни. — Это потому, что я нервничаю. Здесь у меня всегда так получается, но когда я один со своими коровами, то все прекрасно.

Она ощутила облегчение, когда Гэвин подошел и отвел ее, взяв под локоток. У него были свои недостатки, но по крайней мере он никогда не плевал ей в лицо.

— Как Лорел?

— Все идет полным ходом. Но абсолютно безнадежна с мужчинами, — сказал Гэвин. — Я предупредил ее, что не стоит рассказывать о Кевине, но она не может. Кому понравится, когда ты рассказываешь, что не пьешь, потому что принимаешь антидепрессанты? А принимаешь антидепрессанты потому, что твой бойфренд бросил тебя, и ты знаешь, что никогда не забудешь его, так как это единственный мужчина, которого ты можешь полюбить. Если честно, на их месте я бы вообще не стал ее слушать. К счастью, у меня родилась счастливая идея представить ее трем ведьмам. Их мужья сбежали от них, — объяснил он, поймав удивленный взгляд Джинни. — Лучше не буду описывать их. Они проводят все время, рассуждая о том, что всех мужчин, появившихся на свет, надо сразу же топить как котят.

— Кто-то говорил, что в этом клубе люди настроены дружелюбно, — усмехнулась Джинни.

— Слушай, это такие веселые тетки! — воскликнул Гэвин, не обращая внимания на ее иронию. — И они были рады познакомиться с Лорел! Смотри. — Гэвин указал на дам, собравшихся вокруг стола в углу. Лорел что-то рассказывала, заливаясь слезами, а три ведьмы горячо поддакивали, очевидно, соглашаясь, что Кевин — последняя скотина.

— А где же твой Хэмиш? Где он? — спросила Джинни, оглядывая собравшихся.

— Его нет. И видимо, сегодня он не появится.

Это было типично для Гэвина. Она с таким трудом притащила сюда Лорел в надежде, что, может быть, Хэмиш сможет отвлечь ее от печальных мыслей, а Гэвин, оказывается, даже толком не знал его в лицо. О, это была любопытная идея в духе Гэвина. И с каких пор он решил, что у него есть талант сводить людей?

Что ж… Поговорим о сватовстве.

— Бев симпатичная, правда?

— Бев очень симпатичная. — Гэвин пожал плечами, затем перехватил взгляд Джинни. — О нет, пожалуйста, оставь это. Она не в моем вкусе.

Так вот, значит, что? Он действительно свел ее с ума — неужели Гэвин самый интересный мужчина во всем Корнуолле?

— Потому что она не носит мини?

Он усмехнулся:

— Это было бы еще хуже.

Джинни посмотрела на свои часы.

— Ты думаешь, Хэмиш может появиться? Может, он опаздывает?

— Он всегда приходит в восемь тридцать.

Значит, вот как?

— Прекрасно. Потерянный вечер.

— Слушай, кончай хныкать. Он придет на следующей неделе.

— Но мы не придем. Я больше не сделаю этого. — Джинни не чувствовала в себе сил провести здесь еще один вечер. Начались танцы, некоторым из присутствующих вообще нельзя было позволять танцевать нигде, кроме как на их собственной кухне. Нет, это не ее место. Она могла бы пойти сегодня куда-то с Перри и провела бы время прекрасно.

Но могла ли? Он не звонил уже целую неделю, значит, никакого вечера не было бы. И хотя у нее был небольшой опыт в подобных делах, все равно Джинни понимала, что не принято звонить мужчине и спрашивать, почему он не звонит ей.

— Ты знаешь, а ты можешь больше не приходить. — Гэвин кивнул на столик в углу. — Взгляни на Лорел.

Джинни посмотрела. Лорел больше не плакала. Теперь она и три ведьмы были почти в истерике. Хватая друг друга за разные места, они покатывались со смеху, совсем как молоденькие девчонки.

— Я не подозревала, что она способна так заразительно смеяться, — покачала головой Джинни.

— Она наслаждается этим сборищем. Вспомни мои слова, теперь она будет приходить сюда каждую неделю. — Гэвин скромно потупил взор. — Господи, я сотворил настоящее чудо.

Чудо? Он? Мог ли он сделать хоть что-то правильное? Решив, что может, Джинни благодарно обняла его и мгновенно почувствовала на себе взгляды всех незамужних женщин. Быстро отпустив Гэвина, она отошла на шаг, наступив кому-то на ногу.

— Ох… простите!

Вздрогнув, но сделав храброе лицо, «Элвис Пресли» сказал:

— Скажите, могу ли я пригласить вас на танец?

— О, конечно! Она с радостью, — с чувством произнес Гэвин, не дав Джинни открыть рот.

Шабаш пристально наблюдал, как Тимоти вел ее на танцплощадку. Сердце Джинни упало, когда мелодия изменилась. Ведьмы в углу сдавленно захихикали.

Тимоти, рот которого находился в миллиметре от ее уха, кружил ее по залу.

Слава Всевышнему, что Джем не видит ее позора.

Они отправились домой в одиннадцать часов. Радуясь, что три ведьмы взяли Лорел под свое крыло, Джинни сказала:

— Ну, все не так ужасно, как мы ожидали?

Лорел была в шоке.

— Как ты можешь говорить такое? Это было мерзко.

— Но кажется, ты подружилась с ве… с теми женщинами? Я думала, тебе было весело с ними.

— Они ужасные, — спокойно отвечала Лорел.

— Но я видела, как ты смеялась.

— Это акт вежливости. Сидеть с ними было ужасно, но еще хуже разговаривать с мужчинами. Поэтому я предпочла первое.

— Значит, тебе не было весело?

— Конечно, нет. А тебе?

— Я думаю, это было… неплохо. — Джинни покрепче ухватила руль, чтобы лгать с большей убежденностью. — Я думаю, это всегда немножко неуютно — ходить в какое-то новое место, но, может быть, если ты пойдешь на следующей неделе, то…

— Я не пойду. — Лорел с такой решимостью замотала головой, что ее длинные волосы почти махнули по лицу Джинни. — Нет, даже не старайся переубедить меня…

— Но…

— Я сделала это один раз, и достаточно. Если честно, я не замечала, что ты была в таком отчаянии, чтобы решиться познакомиться с новым мужчиной. — В свете уличных фонарей Лорел смотрела на Джинни, как будто она была сгорающим от желания подростком. — Извини, но если ты действительно хочешь пойти в этот клуб, то можешь пойти без меня.

Глава 19

— Он до сих пор не позвонил, — вздохнула Джинни.

Карла лежала на полу в своей гостиной, делая упражнения для пресса, ее бедный живот взмок от пота, но это не мешало ей поддерживать беседу.

— А ты звонила ему?

— Я не могу.

— И что? Так вот и будешь сидеть и ждать?

— А что еще я могу сделать?

Карла пожала плечами, продолжая делать упражнения:

— Позвонить ему.

— Нет! Я, наверное, чего-то не понимаю. Он такой хороший. Когда мы встречаемся, мне кажется, я нравлюсь ему. Он сказал, что будет звонить, причем сказал это с такой уверенностью, что я поверила. — Джинни тяжело вздохнула и посмотрела на экран телевизора, где в чем-то явно провинившийся бородатый герой австралийской «мыльной оперы» отражал нападки сразу двух женщин — жены и любовницы. («Нет, Элен. Я не понял, я хотел объяснить все…»)

— Может, у него еще кто-то есть? — заметила Карла, следом за Джинни взглянув на экран.

Такая мысль уже посещала Джинни.

— Если так, я бы предпочла, чтобы он сказал мне.

Закончив двести упражнений для пресса, Карла потянулась к телефону на журнальном столике.

— Какой у него номер?

— Зачем тебе?

— Потому что ты моя лучшая подруга, а он мучает тебя как скотина.

— Он не мучает, — запротестовала Джинни. — Когда мы вместе, он относится ко мне как к принцессе.

— Ты работаешь в пятницу вечером?

— Нет, а что?

— Ничего. Дай мне его номер.

Джинни разрывалась между желанием заткнуть уши, ее собственные уши, не Карлы, и желанием услышать, как Карла разговаривает с Перри.

— Это Перри? Я Карла Джеймс, подруга Джинни. — Карла говорила уверенно и свободно, в такт дыханию, ходя из угла в угол по комнате. — Вы помните Джинни? Нуда, именно… та Джинни, которой вы не звонили уже полторы недели.

Джинни вздрогнула и заткнула уши, но, к сожалению, все равно слышала, что говорит Карла.

— Так вот, я интересуюсь, может, у вас есть другая герл-френд, которая занимает ваше свободное время? Или даже жена? — Пауза. — Так как? Нет? Отлично, в таком случае вы, видимо, решили, что не хотите больше встречаться с Джинни? — Пауза. — Очень хорошо. Я рада слышать это, хотя, честно говоря, думаю, что вы не заслуживаете ее. Если бы я была на ее месте, то давно бы прогнала вас в шею. — Пауза. — А вот это не надо, не говорите мне… Мы все очень заняты. Но если мы хотим видеть кого-то, то всегда найдем время. Так как насчет завтрашнего вечера?

На этот раз, сгорая от стыда, Джинни готова была залезть под софу. Вскочив на ноги, она бросилась на кухню, крик одной из разгневанных жен австралийца, вопившей: «Брюс, ты самый настоящий лжец!» — эхом отдавался в ее ушах.

Но в этот момент Карла пришла на кухню, вполне довольная собой.

— Все устроилось.

— Ты заставила его?! — закричала Джинни. — Я чувствую себя жалкой и униженной.

— Эй, ты сама дала мне его номер. Ты хотела видеть его? Так вот, теперь увидишь. Более того, — сказала Карла, — я тоже.

— Как это?

— Просто хочу посмотреть на него и сказать тебе, что по этому поводу думаю. Если увижу, что он просто хочет потусоваться и поводить тебя за нос, скажу; если он мне не понравится, ты первая узнаешь. Если пойму, что ему нельзя доверять, тоже скажу, потому что ты заслуживаешь лучшего, нежели зависеть от какого-то проходимца. И я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как тебе больно.

Это была Карла — все под контролем и никаких глупостей. В ее жизни не было места для сомнений.

— Он тебе понравится, — улыбнулась Джинни. — Он просто не может не понравиться.

— Не обольщайся, пока он не произвел на меня впечатления. — Карла достала бутылку минералки из холодильника и залпом выпила ее. — Так или иначе, вы оба завтра идете в отель «Карсон».

«Карсон» был самым большим отелем в Портсилвере, открытию предшествовала грандиозная реконструкция, занявшая без малого восемь месяцев и стоившая несколько миллионов. Для Карлы это была настоящая удача, она заключила контракт на строительство самой большой застекленной галереи, какую когда-либо возводила ее компания. Джинни уже прикинула те грандиозные расходы, которых потребовала завтрашняя презентация. Приглашены сотни людей. С другой стороны, она не хотела встречаться с Перри, потому что Карла заставила его. Но вместе с тем понимала, что вечер обещает быть незабываемым.

* * *

Джинни никогда прежде не была в магазине Перри. Все стены были увешаны футболками с принтами на любой вкус. За прилавком сидела девушка со жвачкой во рту, взъерошенными волосами и кольцом в губе, одетая в футболку, на которой было написано: «Я умнее, чем выгляжу». Видимо, в доказательство этого рядом с ней лежала открытая книга. «Война и мир» Толстого.

— Привет! Перри здесь?

— У себя, — проговорила девушка, не поднимая глаз.

Подождав пару секунд, Джинни снова спросила:

— Я могу видеть его?

— Думаю, да, — пробормотала девушка, продолжая жевать жвачку. — Вас как зовут?

— Джинни Холланд.

Никакой реакции. Видимо, Перри не упоминал ее имя при своей помощнице. Что ж, хорошо.

— Подождите. — Девушка кивнула в направлении двери и широко зевнула.

Может быть, роман Толстого случайно лежал на прилавке?

Перри был в задней комнате и распаковывал коробки с футболками разного цвета. Он вскочил, когда Джинни появилась в дверях.

— Прости. Я знаю, что ты очень занят. — Думая, что сказать дальше, Джинни выпалила: — Я просто хотела извиниться за Карлу, она немножко переборщила. И забудь о завтрашнем вечере, это совершенно не обязательно. Так что не беспокойся об этом. Мне нужно работать и…

— Bay, эй, подожди! — Перри потянулся и схватил ее за руку, когда она повернулась, чтобы уйти. — Что случилось?

Только мужчина способен задать такой вопрос.

— Ничего особенного. Я просто не хочу, чтобы другие люди улаживали мои дела. И, думаю, ты тоже, — сказала Джинни. — Поэтому давай забудем об этом, хорошо? Извини, что я позволила Карле позвонить тебе.

— Перестань извиняться. Это все моя работа. — Сделав паузу, Перри изучал ее лицо. — Я действительно очень занят, ты знаешь, так бывает всегда перед началом сезона. Но я хотел позвонить тебе. Твоя подруга Карла была права, устроив мне взбучку. И я буду рад, если мы завтра пойдем в «Карсон». Даже очень рад.

О Боже, она почувствовала еще больший стыд! Когда он смотрел на нее так и говорил с таким сожалением, Джинни теряла дар речи. Идя сюда, она говорила себе, что должна быть строгой, а сейчас опять размякла, потому что ужасно хотела верить ему.

— Что? Ну пожалуйста! — сказал Перри, привлекая ее ближе и улыбаясь своей ослепительной, неотразимой улыбкой. — Дай мне шанс доказать тебе это. Мы проведем фантастический вечер, я обещаю. И я сделаю все, чтобы убедить Карлу, что я не такой бессердечный подонок, как она думает. Или она такая же жесткая, как ее слова?

— Еще хуже, — буркнула Джинни. Это плохо, но она не могла скрыть своего облегчения, слушая все то, что он говорил и что она так хотела услышать. — О'кей, увидимся завтра вечером.

— Ура! — Он поцеловал ее. — Ты умница и красавица.

Она прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, словно хотела сохранить привкус поцелуя.

— Но я хочу, чтобы ты понравился Карле.

— При чем тут Карла? Ты одна важна для меня. С тех пор как я познакомился с тобой, я счастлив. — Глаза Перри сверкали. — Кроме того, что мне может сделать твоя Карла?

— Поставить на место, — сказала Джинни. — Тебе стоит надеть пуленепробиваемый жилет.

Джинни потребовалась пара секунд, чтобы выйти из кухни, когда три женщины вошли в ресторан. Ее сердце екнуло. Черт, шабаш в полном составе.

Еще хуже, что Финн встретил их и помог им раздеться, взяв их пальто, так как у Иви был выходной.

— Ой, держите меня! Какой душка! — разулыбалась одна из ведьм.

— Упс, простите. — Джинни резко подхватила тарелки, которые едва не уронила на стол. Она спиной чувствовала, что три гостьи не спускают с нее глаз.

— Джинни, будьте любезны, подойдите сюда. — Финн позвал ее к бару, где дамы заказывали аперитив. — Эти леди говорят, что видели вас где-то.

— Вы ведь бывшая жена Гэвина, правда? — Голова одной из трех ведьм тяжело поднялась, сверкнув желто-зелеными тенями век и недобрым блеском прищуренных глаз. — Вы приходили в наш клуб вчера и подсунули нам свою подружку. Жаль, что мы так и не смогли поговорить с вами. — Повернувшись к Финну, она объяснила: — Это клуб знакомств для одиноких людей, и мы все очень рады друг другу. Но некоторые особы не хотят тратить время на разговоры с другими женщинами. Джинни, судя по всему, куда больше интересуют мужчины. Вы ведь провели весь вечер, беседуя с нашими мужчинами, не правда ли? Тем самым лишили этой возможности других дам.

Джинни поежилась. Она исподволь взглянула на Финна, выражение лица которого оставалось невозмутимым. Наверное, он вспомнил ее разговор с Гэвином, который в его присутствии говорил об этом проклятом клубе, о том, что ей понравится там. Уголки губ Финна дрогнули.

— Вы не сказали нам, что решили пойти в этот клуб. Что побудило вас изменить ваше мнение?

Кровь бросилась Джинни в лицо, ей не надо было смотреться в зеркало над баром, чтобы понять, что она красная как рак.

— Дело в том, что я хотела, чтобы Лорел познакомилась с кем-нибудь. И мне пришлось составить ей компанию.

Вторая ведьма фыркнула:

— А сами не хотели, да? Вы бросили ее, и она рассказала нам, что вы мечтали познакомиться с мужчиной, и это единственная причина, почему она пошла с вами. — Она сделала паузу, закурила сигарету и выпустила облачко дыма. — Что ж, вы, конечно, познакомились со многими мужчинами, судя по всему. Тимоти, казалось, очень оживился, когда вы пошли танцевать с ним.

Финн приподнял бровь:

— Похоже, вы провели веселый вечер.

— Действительно, Тимоти пригласил меня потанцевать. Было бы невежливо отказать ему. И я беседовала не только с мужчинами, — пояснила Джинни. — Я познакомилась с Бев.

— А, ну конечно, с ней. Она думает, что ей удалось отделаться от нас. — Третья ведьма осторожно пригладила свою укладку, обильно покрытую лаком. — Она тоже помешана на мужчинах и не нравится никому.

— Почему же? Мне понравилась. — Джинни взяла три меню в кожаных переплетах и раздала ведьмам. — Но я больше не хотела бы приходить в этот клуб.

— Зря, — заметил Финн. — Кажется, там забавно.

— Он не женат, — сообщила Джинни, и ведьмы мгновенно оживились. — Если он думает, что это забавно, почему бы вам не пригласить его?

Ура! Глаза первой дамы заблестели под большим грузом туши.

— Это превосходная идея! — воскликнула она, ухватив Финна за рукав.

— И вам не нужно беспокоиться, что вы будете один, — продолжала Джинни. — Я уверена, эти леди будут ухаживать за вами.

— Спасибо за совет. — Финн ждал, пока ресторан опустеет. Три ведьмы ушли последними.

Реванш был сладким. Энергично убирая столы, Джинни улыбнулась ему:

— Пожалуйста. Вы прекрасно проведете время.

— Я скорее брошусь со скалы. Но не потому, что отрицательно отношусь к подобным клубам, — быстро сказал Финн. — Я просто не справлюсь с этими тремя… дамами, которые будут следовать за мной по пятам. Но нет ничего стыдного в том, что человека тяготит одиночество и он или она хочет изменить ситуацию.

Джинни продолжала объяснять снова и снова, что решительно против подобного способа разрешения проблемы. Чем больше она протестовала, тем больше отчаяния звучало в ее голосе. В конце концов она кивнула:

— Я понимаю.

— То, что я хочу предложить вам сейчас, не свидание, — объяснил Финн, когда она вернулась с кухни, чтобы собрать салфетки. — Это просто предложение. Меня пригласили на открытие отеля «Карсон» завтра вечером, и я могу привести с собой гостя. Если вы согласитесь составить мне компанию, я буду рад.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами на открытие? — переспросила Джинни, прижимая кипу салфеток к груди. — А вы не боитесь, что я могу украсть пару банных халатов?

— Я должен доверять вам, — улыбаясь, ответил Финн.

— Да и мне будет не до того… — пошутила Джинни. — Ведь там будет много свободных мужчин?

— Вполне возможно. Именно поэтому я подумал, что вам стоит пойти. И пока вы будете беседовать с ними, то сможете сделать хорошую рекламу нашему ресторану.

Джинни обдумывала его слова.

— То есть вы позволяете мне флиртовать с мужчинами и в то же время рекламировать ресторан?

— Ради Бога, сколько душе угодно.

Может быть, он и не думал помогать ей, но она никак не могла отделаться от ощущения, что он взялся опекать ее. Улыбнувшись ему, она сказала:

— Это очень мило с вашей стороны. Но… нет.

— Нет? — Казалось, Финн не ожидал такого ответа. Он был сейчас похож на благодетеля, чье предложение помочь одинокому пенсионеру на Рождество было отвергнуто.

— Дело в том, что я уже приглашена в «Карсон». С моим бойфрендом. — Можно ли в ее возрасте употреблять это слово? Когда ей тридцать восемь… — Так что увидимся там.

— Прекрасно. — Он выглядел несколько удивленным. — Рад за вас. Я просто хотел пригласить вас.

— Да? Но если вы думаете, что я нуждаюсь в благотворительности, то ошибаетесь.

— Я не думал, — возразил Финн. — В любом случае вы сможете рекламировать ресторан, когда будете там.

— Почему бы и нет? — Она прошла мимо, прижимая салфетки к груди, и улыбнулась ему лукавой улыбкой: — Если не буду слишком занята.

Глава 20

— Выглядишь прекрасно, — сказала Лорел.

Джинни тут же почувствовала себя виноватой. Лорел сидела на софе в своем полинявшем домашнем платье, читая книгу в темной обложке под названием «Как я могу жить без тебя?» и в то же время поглядывая на экран телевизора, где шел документальный фильм об облысении. Джинни, разумеется, считала, что лучше бы ей почитать что-нибудь другое, например, захватывающий любовный роман.

— Спасибо. — Она поправила на бедрах платье из трикотажа лимонного цвета, надела фиолетовые туфли и выбрала сумку под цвет. — Боюсь, каблуки слишком высоки. Как бы не споткнуться и не вывихнуть лодыжку. Так досадно, что мы не можем взять тебя с собой, Лорел. Но…

— Я знаю. У Карлы был только один билет на два лица. — Казалось, что Лорел не особенно переживает по этому поводу. — Не волнуйся. Я останусь дома и…

— И постарайся приготовить цыпленка под соусом карри, — с энтузиазмом добавила Джинни. — Это то, чего мне ужасно хочется!

Сейчас она говорила с интонацией посетительницы больничной палаты.

— Я понимаю. В самом деле, я могла бы позвонить Перри и пригласить его зайти, — сказала Лорел. — Он любит цыпленка карри. — Заметив тревогу в глазах Джинни, она спросила: — Что-то не так?

Господи, более чем не так!

— Нет. Нет, все в порядке. Просто я…

В сумке зазвонил телефон. Молясь про себя, чтобы это был не Перри, Джинни достала мобильник.

Нет, слава Богу, это не он.

— Джем! Привет, детка! Как ты? — Она помахала Лорел рукой на прощание и направилась к дверям.

— Прекрасно, мама! Я просто звоню, чтобы сказать: не звони мне завтра утром. У нас на квартире сегодня вечеринка, много людей останется. Так что мы потом будем отсыпаться.

Джинни улыбнулась, представив себе эту утреннюю сцену. Квартира будет в отвратительном состоянии.

— Хорошо, милая. Ты знаешь, как я не люблю, когда ты по утрам валяешься в постели, но на этот раз прощается. И не забудь заставить всех этих полуночников помочь тебе убраться утром. Не дай им ускользнуть, оставив тебя с горой грязной посуды.

Джем засмеялась:

— Нет необходимости. Руперт уже заказал специальную бригаду, они вылижут всю квартиру. Завтра днем. Одно из преимуществ богатых — мы можем не делать это сами.

— Что ж, это хорошие новости. Значит, у тебя все идет хорошо? — Так как Джем не говорила ничего о своих отношениях с Рупертом, Джинни не спрашивала, боясь проявить бестактность. Она понимала, что не в состоянии будет изобразить радость, а ссориться с Джем она не могла.

— Все хорошо, — весело заверила Джем. — Мы готовим закуски. Люси и я жарим сосиски и режем лук…

— А Руперт? — Она не могла не спросить.

— Лентяй. Он в ванной.

Какой сюрприз! Но Джем засмеялась, слишком счастливая, чтобы заметить, что Руперт высокомерный, эгоистичный и не из тех, кто любит работать.

— Вы пригласили Дэви? — спросила Джинни, поддавшись импульсу.

— Мама, я начинаю думать, что ты неравнодушна к Дэви. — Джем хихикнула. — Ты все время говоришь о нем.

«Это потому, что он хороший парень, — хотелось сказать Джинни. — В отличие от других».

А вслух сказала:

— Извини.

— Если честно, Дэви и Руперт недолюбливают друг друга, поэтому проще не сталкивать их в любом случае. — Джем переменила тему: — Я не спросила, как у тебя дела. Что ты делаешь на этот уик-энд? Что-то интересное?

Джинни уже вышла из дома и поэтому могла говорить свободно, не оглядываясь на Лорел.

— Я сама иду сегодня на вечеринку. После реконструкции открывается отель «Карсон», и предполагается шумная презентация. Карла пригласила меня вместе с одним приятелем, и надеюсь, что это будет не хуже, чем сосиски и жареный лук.

— Слушай, мама, это классно. А кто этот приятель? Один из мальчиков Карлы?

— Нет. Скорее он имеет отношение ко мне. Мы уже пару раз встречались. — Джинни произнесла это намеренно небрежно, как будто каждый вечер встречается с разными мужчинами.

— Мама! — Джем, которая прекрасно знала, что это не так, тотчас заволновалась. — Кто он?

— Очень симпатичный. Но не волнуйся так. — Джинни самой было странно, почему она до сих пор не упомянула имя Перри, но она все еще не могла сделать это. Джем, которая всегда болезненно переносила очередное разочарование, однажды заявила, что никакого Санта-Клауса не существует, чем довела других детей до слез. Тогда ей было всего десять.

— Не говори мне, чтобы я не волновалась. Я потрясена! Он красивый? Карла видела его? Это так здорово!

Джинни перешла дорогу как раз в тот момент, когда Карла вышла из дома.

— Да, красивый. И Карла скоро познакомится с ним. Мы все идем сегодня на презентацию, поэтому я прощаюсь с тобой, детка. И пусть твоя вечеринка пройдет хорошо. Пока!

Джем — наверное, она улыбалась в этот момент — сказала:

— Пока!

— А вот и он! — Гордость поднялась в ней, когда она указала в другой конец зала, где стоял Перри, прекрасно одетый и красивый как никогда. Его рыжеватые волосы при свете люстры сверкали, как бриллианты, выделяя его из всех мужчин в зале. На нем был темно-синий костюм и рубашка в белую и голубую полоску. Заметив Джинни и Карлу, он улыбнулся, и дрожь вожделения пробежала по спине Джинни.

Он подошел к ним, и она представила его подруге.

— Я рад наконец познакомиться с вами. — Перри пожал руку Карлы.

— Хм, — холодно ответила Карла. — Возможно, вы измените свое мнение…

Перри повернулся к Джинни:

— Ты сказала, что она никому не дает спуску. Ты была права.

— Джинни — моя подруга. Я присматриваю за ней, — проговорила Карла сухим тоном.

— Да? Но в этом нет необходимости. — Перри беззаботно пожал плечами.

Глаза Карла вспыхнули.

— Вы так думаете? Когда я начинаю встречаться с новым мужчиной, он звонит мне днем и ночью. Он не забывает обо мне ни на минуту. Мы встречаемся все время.

— Когда сделаны все уроки, а мамочка позволяет ему пойти погулять, — засмеялся Перри.

— Знаете что? Прекратите это! — Джинни встала между ними. Господи, это превращается в уличную ругань, словно они на Ист-Энде. — Не надо ссориться. Я хочу, чтобы вы подружились.

Перри пожал плечами:

— Это она начала.

— Так вы, оказывается, еще и трус?

— Не надо, — взмолилась Джинни.

— Ладно, прости. Я уверена, что он просто душка. — Карла резко отвернулась и огляделась вокруг. — Что ж, у меня здесь есть кое-какие дела. Я оставлю вас. — И она отошла.

— Я никогда не видела ее такой, — встревоженно заметила Джинни.

— Не волнуйся. Я знаю этот тип. Некоторые женщины рвутся в драку, но стоит им ответить… Посмотри на ее стрижку. — Лицо Перри скривилось в пренебрежительной гримасе. — На одежду, макияж… Все жесткое, как ее ногти. Отчаянная попытка самоутвердиться. Поэтому ей нравятся молоденькие сосунки, она может руководить ими, то есть заставить плясать под свою дудку. Но копни глубже — и увидишь, что она не очень-то уверена в себе. — Он говорил так убежденно, так убежденно.

— Карла не такая, она…

— Хватит о Карле. Ты здесь, и это все, что мне нужно. — Перри заглянул ей в глаза. — Мы можем прекрасно провести вечер.

Несмотря на бурное начало, Джинни была рада видеть его. Перри взял два бокала шампанского с подноса официанта, и они чокнулись.

— За тебя! Выглядишь фантастически. — Он с одобрением оглядел ее платье. — Теперь расскажи мне, что произошло на этой неделе.

И она рассказала ему о своей работе в «Пенхалигоне», и о том, как они ходили с Лорел в клуб знакомств, и о том, что Лорел сидит дома и смотрит всякую чушь по телевизору.

— Она хотела пригласить тебя сегодня, — добавила Джинни. — Я испугалась.

— Не надо. Я рад, что ты с ней.

— Но она все еще в депрессии по поводу Кевина.

— Она была бы в еще большей депрессии, если бы не было тебя. — Глядя мимо нее, Перри сказал: — За нами наблюдают. Это кто-то из твоих бывших?

Джинни повернулась и увидела Финна. Он разговаривал с роскошной брюнеткой, но иногда бросал взгляды в ее сторону.

— Нет, это мой босс.

Внимание Финна было сосредоточено на брюнетке, но Джинни втайне обрадовалась, что он заметил их. Оживившись, она подвинулась ближе к Перри, дотрагиваясь до его руки, пока они говорили. Если бы Финн увидел ее с каким-то невзрачным хлюпиком — другое дело. Но сейчас все было о'кей! Она надеялась, что сумела произвести впечатление. Позже, когда ситуация позволит, они подойдут, и она познакомит его с Перри. О, сколько шампанского! Это славно!

Карла проводила время, знакомясь с теми людьми, которых она не знала, и приветствуя тех, кого знала. «Карсон» был единственным пятизвездочным отелем в Портсилвере, и неудивительно, что его долгожданное открытие после великолепной реконструкции стало выдающимся событием. Все восхищались галереей в викторианском стиле, откуда открывался впечатляющий вид на океан. Трое из числа присутствующих гостей уже просили Карлу соорудить нечто подобное у них дома или на работе.

И вообще это был успешный вечер.

На пути в дамскую комнату Карла столкнулась с Перри Кеннеди. Не медля ни минуты, с плавностью волшебника, исполняющего свои магические фокусы, Перри толкнул дверь, ведущую из длинного коридора, и втащил Карлу в пустую комнату.

— Что? — сердито спросила она.

— С вами это случалось прежде?

Она прищурила глаза.

— Вы имеете в виду похищение?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Он смотрел на нее с высоты своего роста, крепко держа за плечи и прижимая к стене. Карла проглотила слюну и поняла, что дрожит.

— Пусти.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Я не обязана.

— Я думаю, обязана.

— Если ты пытаешься запугать меня…

— Нет необходимости, — улыбаясь, проговорил Перри. — Это уже случилось. Ты готова признать?

Во рту пересохло.

— Признать что? — еле слышно сказала она.

Ожидая ответа, он отпустил одно плечо Карлы и положил правую руку на ее грудь между вырезом платья и основанием горла. Немедленно Карла почувствовала, как ее сердце покатилось вниз, стуча так, словно она пробежала марафон.

— Я не доктор, — проговорил Перри приглушенным тоном, — но мне кажется, пульс сто двадцать в минуту.

Она пропала. Он все понял.

— Такое случается, когда кого-то ни с того ни с сего затаскивают в пустую комнату и запирают там. — Карла пыталась отодвинуться, прижимаясь к стене. — Особенно когда это делает некто, кому ты не доверяешь.

— Исключая то, что случилось прежде? Так? Когда Джинни впервые познакомила нас в зале, я увидел, что это уже случилось. — Перри снова улыбнулся, проведя пальцем по голубой жилке, которая пульсировала на ее шее.

Это было ужасно, просто какой-то кошмар. Карла всегда, всегда умела скрывать свои чувства. Это был дар, которым она гордилась. Но испытывала ли она подобное чувство прежде? В тот момент, когда она подняла глаза на Перри Кеннеди, ее тело немедленно отозвалось. Она не верила в любовь с первого взгляда, но если бы она верила… да, это было бы именно так.

За исключением того, что это мужчина Джинни. И Джинни ее лучшая подруга. Она не может позволить себе уступить.

— И со мной то же самое, — прошептал Перри, — точно такое же чувство. Ты единственная, ты все, что я хотел. Прости, я знаю, это звучит банально, но это правда.

— Пустите меня. Это не может случиться, я не хочу видеть вас больше. — Голова кружилась, и она глотала воздух ртом, пытаясь оттолкнуть его.

— Ты хочешь. Ты должна. Послушай, я тоже не хочу обидеть Джинни. И знаю, что сегодня у нас ничего не может быть, но я должен снова увидеть тебя. Дай мне свой телефон, и я позвоню. Мы можем встретиться завтра?

— Нет. — На этот раз Карле удалось освободиться. Задыхаясь, она сказала: — Нет. — И, спотыкаясь, вышла из комнаты.

О Господи, почему это случилось с ней?

В дамской комнате, слава Богу, не было никого. Запершись в одной из холодных мраморных кабинок, она присела на туалет. Обхватив голову руками и прижимая ладони к пылающим щекам, она хотела одного: чтобы никто не вошел и дал ей побыть одной десять минут.

«Забудь! Думай о Джинни, думай о Джинни, не думай о…»

Зазвонил мобильный, и она едва не свалилась с толчка. Ее руки страшно дрожали, на табло высветился незнакомый номер.

«Не отвечай, не отвечай…»

Нет, она не могла.

— Да-а?..

— Это я.

Она знала, что это скорее всего он.

— Я сказала, чтобы ты не звонил мне.

— Нет, ты не сказала, — послышался довольный голос Перри. — Ты сказала, что не дашь мне свой номер.

— И как…

— К счастью, на столе у входа в галерею лежала стопка рекламных проспектов твоей компании. — Он сделал паузу. — Не говоря о куче твоих визиток.

— Я не хочу говорить с тобой. Я…

— Я живу в квартире над магазином. 25-В, Харбор-стрит. Завтра в восемь часов тебя устроит?

Карла закрыла глаза, сжав вместе дрожащие колени.

— Ты сошел с ума. Джинни — моя подруга.

— Тогда в восемь часов.

— Я скажу ей все. Я прямо сейчас выйду отсюда и скажу ей, что ты творишь за ее спиной.

— В восемь часов, — повторил Перри.

Щелчок.

Карла молча смотрела на свой телефон. Он отключился.

Глава 21

— А вот и он! — стоя рядом с Финном, воскликнула Джинни и не без гордости представила Перри.

— Рад познакомиться с вами, — сказал Перри, пожимая руку Финна. — Извините, что задержался. Заболтался со знакомыми.

— Это ничего, — весело подхватила Джинни. — Я болтала с теми, кого вовсе и не знаю, и приглашала их посетить «Пенхалигон». Одна пара хочет заказать столик на следующей неделе. Они ищут, где бы отпраздновать свадьбу дочери.

— Свадьбу? — Перри передернул плечами. — Извини, но это жуткая идея. Дети бегают, младенцы орут… У вас есть дети? — обратился он к Финну.

— Нет. — На щеках Финна заиграли желваки.

— Счастливый человек. И не заводите. Что касается меня, так я не нахожу в этом ничего привлекательного. Все говорят, что дети меняют твою жизнь. А я хочу, чтобы она оставалась такой, какая есть, и ничего не хочу менять. Спасибо большое. К чему все эти проблемы?

— Не самая удачная тема для беседы, — пробормотала Джинни, когда Финн извинился и отошел, чтобы поздороваться с роскошной брюнеткой. — Его подруга родила в прошлом году девочку. Финн был уверен, что ребенок его, но выяснилось, что нет. В конце концов она бросила Финна, забрала ребенка и уехала с отцом девочки.

— Я бы сказал, ему повезло. Только не надо так смотреть на меня! — Перри усмехнулся и обнял ее за талию. — Дети — это не для меня. И поверь мне, нет ничего хуже, чем женщина, озабоченная этой проблемой. Посмотри на Лорел. Уверен, она так тяжело переживает разрыв с Кевином, потому что думает, что ее время ушло и уже поздно начинать что-то с другим мужчиной. Ее гормоны в панике и мечутся, словно курица с отрубленной головой. Нет сил смотреть на это. Вот почему ты так нравишься мне.

— Что? Мои гормоны тоже мечутся, как обезглавленные курицы?

— Нет. — Зеленые глаза Перри сверкнули обожанием. — Ты и Лорел одного возраста, но ты уже исполнила свой долг и избавилась от груза, лежащего на плечах женщины. Пойми меня правильно, я страшно рад, что у тебя есть дочь. Потому что не имею ни малейшего желания иметь собственных детей.

— Ты говоришь, как Карла.

— Только не говори мне, что мы чем-то похожи. Не думаю, что это доставит мне удовольствие.

— Зачем ты так? Карла хорошая. — Джинни очень хотела, чтобы эти двое нашли общий язык. — Не суди, пока не узнаешь ее получше.

Лицо Перри исказила гримаса.

— Зачем мне это?

— Не возражай. Она моя лучшая подруга.

— Возможно, но в ней столько ехидства. Так или иначе, зачем нам тратить время на разговоры о Карле? Я даже не поцеловал тебя…

— Здесь? — заволновалась Джинни. — Но здесь нельзя, кругом столько людей!

— Я знаю и пока могу держать себя в руках, но… — Все еще обнимая Джинни за талию, Перри повел ее через переполненную комнату, заметив на ходу неулыбающееся лицо Карлы, которая кивнула им, продолжая разговор с одним из своих потенциальных клиентов. — Почему бы нам не выйти в сад?

— Но там темно. Я могу споткнуться и, чего доброго, растянусь лицом вниз.

— Ты не споткнешься, сегодня полная луна. Весь сад залит лунным светом. — Открыв двери, ведущие в сад, Перри увлек ее за собой. — Положись на меня. Я не дам тебе упасть.

«Какие дивные слова! — подумала Джинни. — Он говорит совсем как Джеймс Бонд». Может, это и смешно, но от его слов она почувствовала себя в безопасности.

* * *

Увидев Финна Пенхалигона за стойкой бара, Карла не могла удержаться и подошла к нему. Он приподнял бровь, холодно оценивая ее.

— Можно мне спросить вас кое о чем? — Черт, ее нутро завязалось в узел. — Что вы думаете о знакомом Джинни?

— Я всего лишь перекинулся с ним парой слов. Я не люблю с ходу судить о людях. — После паузы Финн продолжил: — Хотя в этом случае я готов сделать исключение.

— Да?

Его тон был более чем уверенный.

— Этот парень тот еще пройдоха.

Это было именно то, что хотела услышать Карла. Она вынула трубочку из коктейля и переломила ее надвое.

— А вы? — Финн приподнял брови.

«Забавно, — думала она, — что такой привлекательный мужчина не производит на тебя абсолютно никакого впечатления… Тогда как… о нет, не думай о нем, не думай о Перри Кеннеди».

Карла кивнула и потянулась за другой трубочкой.

— Я тоже так думаю.

Музыка гремела вовсю, отдаваясь от стен квартиры так, что пол вибрировал. Шумная игра заключалась в том, чтобы, балансируя на одной ноге, удержать на голове открытую банку пива, не давая ей упасть на ковер. Весь пол был усыпан пустыми банками, а ковер промок и хлюпал под ногами. Джем наблюдала, как один из друзей Руперта уронил очередную банку на пол, и ей стало стыдно при мысли о служащих из агентства по уборке квартир, которые придут утром, чтобы навести порядок.

Теплая сильная рука прошлась по ее спине и остановилась пониже, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Его губы коснулись ее уха.

— О чем ты думаешь? — шепнул Руперт.

— О том, что если они собираются спать на полу, то рискуют промокнуть.

— Это их проблема, не моя. Ты надела трусики?

— Да! — Джем задрожала, когда он просунул теплые пальцы под пояс ее джинсов.

— Славно. Никто не заметит, если мы исчезнем на несколько минут. Сделаем это по-быстрому…

— Но мы не можем. — Джем с улыбкой повернулась к нему. — Это невежливо по отношению к гостям.

— К черту гостей. Это мой дом, мне и решать…

— Руперт, как тебе нравятся Тилли и Маркус? — послышался голос Люси, и на этот раз Джем чуть не подпрыгнула от неожиданности. Глядя на Руперта без улыбки, Люси продолжила: — Они заперлись в ванной, а кое-кому надо в туалет.

— Наши мысли совпадают, — шепнул Руперт на ухо Джем, прежде чем оторваться от стены. — Ладно, пойду разберусь с ними. Испорчу им кайф.

Когда он ушел, Люси подозрительно взглянула на Джем:

— Что тебе сказал Руперт?

Господи, конечно же, она не слышала.

— Ничего, — неловко замявшись, ответила Джем. — Мы просто говорили, что ковер промок от пива. — Она кивнула в сторону комнаты, где очередная банка полетела на пол.

— Мне так не показалось. — Люси с силой засунула руки в карманы джинсов с заниженной талией. — Вы о чем-то шептались…

У Джем пересохло во рту. По крайней мере она уверена, что Люси не могла видеть, как Руперт залез к ней в джинсы, он делал это украдкой.

— И он просунул руку к тебе в джинсы?

— Нет… — Джем замотала головой. — Он просто пошутил. Это ничего не значит.

Люси нахмурилась:

— Между вами что-то есть?

Что? Ясно, что это очень беспокоит Люси, и именно поэтому она не могла не заметить правды.

— Нет. — Джем с выражением искреннего удивления смотрела на подругу. — Господи, ты серьезно? Какая чушь! Не могу поверить, что ты могла подумать такое!

Было ли это достаточно убедительно? Изобразив невинный гнев, она молилась, чтобы Люси не потащила ее на детектор лжи.

— О'кей, — вздохнула Люси, вроде бы успокоившись. — Но ты сказала бы мне, если бы между вами что-то было, правда? — Ее слова были хрупкими, как высохшая палка. — Я должна знать.

Конечно, она не скажет. А если Люси узнает? Тогда легкая, непринужденная атмосфера, царившая в их доме, исчезнет. Люси будет считать себя отверженной и, вполне возможно, переедет.

Джем не хотела, чтобы такое случилось. Более близкого человека здесь, в Бристоле, у нее нет, и потом, Люси — прекрасная соседка.

— Я скажу, если что-то произойдет, — пообещала Джем. — Но этого не случится, я знаю. Боже, разве Руперт может положить на меня глаз?

Слабая улыбка тронула губы Люси.

— Для него это было бы что-то новенькое.

— Да ладно тебе… — Джем притворилась, что изо всех сил дергает за яркую сережку подруги. — Расскажи о себе.

Наконец успокоившись, Люси улыбнулась:

— Тебе не кажется, что сосиски подгорели? — Она потянула носом.

Джем казалось. Странно, что сирена пожарной тревоги не сработала. Радуясь, что кризис миновал, и желая выразить благодарность, она сказала:

— Ты столько наготовила, теперь моя очередь идти на кухню.

— И не забудь нарезать побольше лука.

— Не волнуйся, я все сделаю.

— Замаливаешь грехи? — не удержалась Люси.

— Нет! — Джем сделала попытку схватить ее за другую сережку. — Если бы! Я просто хочу перевернуть сосиски, пока они не превратились в угли.

— Я снял их с огня, — сообщил Дэви, когда Джем вбежала на кухню. Противень с сосисками стоял уже на верху плиты, и Дэви, закатав рукава рубашки, резал лук.

— Мой герой, я даже не знала, что ты пришел. — Джем обняла его, довольная, что Дэви сделал это; после своего разговора с матерью она послала ему сообщение и пригласила на вечеринку. Сейчас она была безмерно рада видеть его. — И как раз в нужное время. Ты спас наши сосиски.

— К сожалению, не все. Некоторые погибли безвозвратно.

— Поверь мне, эти прохиндеи ничего не заметят. Они в таком состоянии, что съедят угли, если подать их в булочках и полить кетчупом. Попробуем ту, что подгорела. — Выбрав самую поджаристую сосиску, она засунула половину в рот Дэви, а другую оставила для себя.

Черт, какая горячая!

— А-а-а… — Джем скривилась от боли.

— Да-а-а… — Дэви, руки которого были заняты луком и острым ножом, зажав сосиску в зубах, раскачивался из стороны в сторону, выпучив глаза.

— Горячо, горячо, горячо! — ахала Джем, махая руками и перепрыгивая с одной ноги на другую.

— Смотри не взлети на облака, — послышался голос Руперта за ее спиной.

— М-м-м… — с полным ртом промычала Джем, повернувшись к нему.

— Что он здесь делает?

— Я пригласила его, — продолжая жевать, проговорила Джем. — И он помог нам с готовкой.

— И сам ест, что приготовил.

— Я выпишу тебе чек, — усмехнулся Дэви.

— Не беспокойся. Это подарок. В любом случае я всегда рад подкормить голодающего.

— Руперт! Как ты можешь быть такой свиньей? — Джем повернулась к Дэви: — Не обращай внимания, он не хотел…

— Конечно, он не хотел, — сухо произнес Дэви. — Не беспокойся, я оставляю его тебе.

Джем заволновалось.

— Но ты не уйдешь?

— Нет. — Сполоснув руки, Дэви улыбнулся ей. — Нет.

Когда он ушел с кухни, Джем повернулась к Руперту:

— Ненавижу, когда ты творишь такое.

Руперт усмехнулся, подойдя к ней:

— Почему? Это забавно.

— Нет, совсем не забавно. И ты не должен поступать так. — Джем увернулась, когда он хотел в шутку схватить ее. — Люси видела нас… Она подозревает, что между нами что-то есть.

— И что ты сказала ей?

— Что она ошибается, конечно. Я сказала, что ты не в моем вкусе. И это именно так, когда ты такой, как сейчас с Дэви. Если ты не можешь сказать ничего хорошего о человеке, лучше молчи.

— Черт побери, где этот хваленый клей? Может, мне заклеить рот? Одному Богу известно, как я хочу выпить.

Руперт ушел, а Джем снова занялась луком. Когда она вернулась в комнату двадцать минут спустя, там царил настоящий хаос. Люси свалилась на пол, и Руперт хохотал как сумасшедший. Поднимая ее на ноги, он сам едва удержался, и чудо, что ему это удалось. Его обезумевшие друзья подбадривали его оголтелыми криками. Увидев Джем с подносом в руках, они снова заорали, приветствуя ее, и бросились к ней, как стая голодных волков.

Но, слава Богу, дружески настроенных волков. Увернувшись от нескольких рук, которые норовили ухватить не только сосиски, Джем удалось сохранить кое-что для себя и перейти в противоположный угол комнаты, где Дэви разговаривал с симпатичной брюнеткой.

Как узнала Джем, девушку звали Сьюзи, и она была сестрой Патти Карсон. Патти изучала английский и в настоящее время встречалась с одним из ребят-регбистов. Сьюзи приехала из Бирмингема на уик-энд и чувствовала себя прекрасно в компании Дэви. Джем дала им сосиски, радуясь, что Дэви нашел с кем поговорить.

— Кто-то пришел! — завопили все разом, услышав звонок, возвещавший о приходе новых гостей. Понимая, что никого больше не ждут, Джем переводила недоуменный взгляд с Дэви на Сьюзи. Свою задачу она выполнила и может присоединиться к остальным, подумала Джем, когда душераздирающий крик донесся с кухни.

— О, Джем, мне ужасно жаль! — Красная как рак Патти Карсон держала порезанную руку, пока Бен заклеивал порез пластырем. — Бен хотел продемонстрировать, что он умеет, и вот что из этого вышло. Мы разбили стеклянное блюдо с салатом…

От Патти и Бена было больше шума, чем помощи. После того как каждый из них порезался по крайней мере раза по три, Джем прогнала их с кухни и стала сама собирать осколки стекла. Так было безопаснее, кроме того, Патти и Бен извели весь пластырь.

— Сюда нельзя! — крикнула Джем, когда ручка двери повернулась.

— Это я, — сказал Дэви. — Тебе помочь?

Он пригодится. Чудесно.

— А где Сьюзи? — поинтересовалась Джем, кивнув с благодарностью.

— Она задала Патти взбучку. Между прочим, у тебя на голове листья салата.

— Ничего удивительного, здесь повсюду стекло, салат и масло. Осторожней, пол скользкий от соуса. Патти и Бен катались тут как на льду. — Джем локтем убрала локон, упавший на лоб. — Я выгнала их отсюда, пока они не порезались всерьез.

Вдвоем они быстро навели порядок. Когда они вернулись в комнату, Руперт разговаривал со Сьюзи Карсон. Вынув бутылку легкого пива из ведерка со льдом, Дэви усмехнулся:

— Похоже, мне дали отставку.

— Это ничего не значит. Он просто болтает с ней.

— Хм… уж очень настойчиво болтает. — Дэви приподнял бровь, и когда Джем снова оглянулась, она увидела, что они целуются. Голова Сьюзи была откинута назад, а руки обнимали шею Руперта.

Быстро отвернувшись, Джем сделала большой глоток вина. В следующий момент подошла Люси и схватила ее за руку.

— Давай потанцуем, — предложила она, стараясь перекричать музыку. — Давай, Дэви, ты тоже.

К четырем часам вечеринка выдохлась. Кто-то из гостей валялся на софе, кто-то устроился в креслах, а те, кому не осталось места, просто улеглись на мокрый ковер.

— В постель, — зевнула Люси, выключила плейер и, перешагивая через тела, направилась к двери. — Спокойной ночи, Дэви. Спокойной ночи, Джем. Спокойной ночи, пьяницы.

Джем с трудом удавалось сохранять спокойствие хотя бы внешне, потому что все происходящее просто убивало ее, но она терпела все это уже несколько часов и не собиралась сдаваться сейчас. Руперт весь вечер флиртовал и целовался со Сьюзи Карсон. В два часа Патти и ее регбист покинули вечеринку, сразу после этого Руперт и Сьюзи исчезли в спальне Руперта, и она не стала устраивать ему сцену. Пусть и дальше все думают о ней как о воспитанной одинокой девушке, которую не волнует ничто в мире, хотя на самом деле ее сердце разрывалось от боли.

Сейчас, печальная как никогда, она взглянула на Дэви и сказала:

— Может, мне вызвать такси?

Дэви колебался.

— Если можно, то я бы предпочел остаться здесь. Уже поздно.

Он прав. Она позволит, почему нет? Нужно только сжать волю в кулак, потому что единственное, чего она хотела, — это подбежать к спальне Руперта и барабанить в дверь, крича: «Остановись! Не делай этого! Остановись!»

Она кивнула:

— Конечно, оставайся. Я просто подумала, может, тебе нужно домой?

— Я сказал маме, что останусь здесь. Она не возражала. Шаг вперед для мужчины. — Дэви улыбнулся. — И гигантский шаг для меня.

— Это хорошо, Дэви. — Джем хотела бы выказать больше энтузиазма по поводу его победы, понимая, как это важно. — Несомненно, хорошо для тебя.

— И пожалуйста, не беспокойся, где я лягу. — Он жестом указал на ковер перед софой: — Здесь будет отлично.

Ковер хлюпал под его ногами, а Томми Бересфорд-Смит, лежа на софе, храпел как морж. Если он вздумает повернуться, то упадет на пол и раздавит Дэви.

— Нет, ты не можешь лечь здесь. — Потирая красные от дыма, усталые глаза, Джем предложила: — Лучше пойдем в мою комнату. Там и ковер сухой, и я не храплю.

Глава 22

Джем проснулась и спустя пять минут с тревогой взглянула на будильник. О Боже! Одиннадцать тридцать. Импровизированная постель Дэви из одеял и подушек, устроенная на полу ее комнаты, была пуста. Звук мужских голосов доносился с кухни.

Джем вылезла из постели. Неудивительно, что во рту было сухо, как в пустыне, и в этот момент дверь открылась, и Дэви вошел в комнату с двумя кружками в руках.

— Привет! Я принес чай.

— Спасибо. — Она взяла кружку. — Кто-нибудь еще встал?

— Только Руперт.

— Мне нужен стакан воды. Вернусь через минуту. — Пригладив спутанные волосы, Джем проскользнула мимо Дэви.

Руперт был на кухне. Он выглядел довольно свежим, несмотря на бессчетное количество выпитого прошлым вечером. На нем были одни лишь джинсы, загадочно улыбаясь, он размешивал сахар в двух кружках кофе.

— Привет, красавица. — Он подмигнул ей. — Как спалось?

Изнемогая от ревности, Джем закрыла дверь, чтобы никто не мог слышать их.

— Ты спал с ней?

— С кем?

— Ты еще спрашиваешь? — Джем страстно замотала головой. — С той девушкой, разумеется.

— О, ты имеешь в виду Сьюзи? — Изобразив удивление, Руперт произнес: — Конечно, нет.

Джем схватила большую кружку, вылила из нее остатки вчерашнего пива и подставила ее под кран, забрызгав ледяной водой свою пижаму.

— Я тебе не верю.

— Что ж, ничем не могу помочь, — сказал он, пожимая плечами. — Но это правда. Мы сразу отрубились.

— Но ты целовал ее! — Господи, как ужасно! Она говорит как придирчивая сварливая тетка, но что еще она могла сделать? Он действительно целовал ее.

— Я думал, ты будешь довольна, — сказал Руперт, невинно приподнимая брови.

— Довольна?

— Люси что-то заподозрила на наш счет. Но, пригласив Сьюзи к себе в комнату, я тем самым отвел подозрения и заставил Люси усомниться. Разве не гениальный ход?

Джем проглотила комок в горле.

— Так ты… поэтому сделал это?

— Ну да. Это одна из причин. — Улыбнувшись, он продолжил: — А другая — я хотел оттащить ее от твоего любимчика Дэви.

— Зачем?

— А как ты думаешь? Чтобы досадить ему.

— Я все-таки думаю, что ты спал с ней.

— Я не спал. Но ты можешь думать что хочешь, — сказал Руперт. — Тогда расскажи, что произошло между тобой и Дэви.

— Ничего!

Он поднял голову:

— Говори сколько хочешь. Но он провел ночь в твоей комнате, более того, он в первый раз остался на ночь в гостях. Может, лучше это отпраздновать? — В его глазах вспыхнул нехороший огонек, и он продолжил: — Черт побери, что сейчас думает его мамочка? Она, наверное, провела шесть последних часов, звоня в Службу спасения. И сейчас вертолеты кружат над нами, полицейские катера бороздят воды океана, а…

— Он предупредил ее, что останется здесь. И он спал на полу. Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было, — сказала Джем.

— Ты считаешь, что я должен верить тебе? Что ж, отлично. — Прикоснувшись ленивым поцелуем к ее обнаженному плечу, Руперт понес кружки с кофе мимо нее. — Но помни, это благодаря мне ты не поссорилась с Люси.

Она совсем обезумела. Даже этот мимолетный поцелуй заставил ее почувствовать слабость в коленях. Глядя ему вслед, Джем испытывала дикий прилив желания. Что было неудивительно, ведь он был гораздо сексуальнее, чем сам Джонни Депп.

Вернувшись в свою комнату, она пила остывший чай и слушала телефонный разговор Дэви с матерью.

— Да, мама, я жив и здоров. Нет, никаких наркотиков… Нет, полиция не приезжала к нам. Мам, все в порядке. Увидимся позже. Хорошо? Да, я тоже.

Джем присела на постель. Как ужасно, когда у тебя такая нервная, впечатлительная мамаша! Она видела, как Дэви набирает другой номер.

— Привет. Это я. Где мы встречаемся и когда? — Он слушал, кивал, затем потянулся за ручкой на туалетном столике Джем и стал записывать адрес.

Это длилось недолго.

— Хорошо, — спокойно сказал Дэви. — Там и увидимся.

Когда он закончил разговор, Джем поинтересовалась:

— Идешь куда-то?

Он пожал плечами и молча протянул ей листок, где был написан адрес. Джем сдвинула брови.

— Но… это здесь.

— Значит, мне повезло.

— Не понимаю. С кем у тебя встреча?

Дэви надул щеки и почесал в затылке. Наконец он сказал:

— Это из фирмы «Спит энд полиш».

«Спит энд полиш». Фирма, занимающаяся уборкой квартир. Именно туда звонил Руперт, прося, чтобы они пришли и привели квартиру в пристойный вид. В более чем пристойный, судя по цене, которую они запросили.

— Я не знала, что ты работаешь у них, — сказала Джем.

— Я начал всего две недели назад, несколько часов в воскресенье и в субботу. Деньги так себе, но все же неплохая работа в свободное время. — Вздохнув, Дэви добавил: — Руперт будет вне себя от счастья, когда узнает.

Джем сделала все, чтобы разбудить остальных и выпроводить их из квартиры, но это было все равно что разгребать грязь в болоте. Ровно в двенадцать оранжевый фургон с надписью «Спит энд полиш» и с бирюзовыми эмблемами на боках остановился у дверей дома. Из него выпрыгнули пять работников в оранжево-бирюзовых комбинезонах.

— Они уже приехали, — отвернувшись от окна, сказал Дэви. — И успокойся. Та, что в косынке, главная, ее зовут Рона.

— Приветствую вас, мои дорогие, «Спит энд полиш» к вашим услугам. — Когда Руперт открыл дверь, его чуть не сбил с ног миниатюрный вихрь в флуоресцентной оранжевой косынке. — О Господи, неплохо погуляли! Что за вид, эти стены по пояс в грязи! — Пройдя мимо него и с любопытством разглядывая то, что представляла собой комната после вечеринки, Рона покачала головой. Затем похлопала по руке Руперта и сказала: — Ничего страшного, дорогой, мы здесь и сделаем всю грязную работу. Приведем эту квартиру в порядок и, главное, вовремя. Все, что нам нужно, чтобы вы освободили квартиру и оставили нас делать свое дело, а когда вы вернетесь в три часа, то не узнаете свой дом, обещаю.

— Мы пойдем куда-нибудь перекусить. — Руперт пересчитал одетых в яркие комбинезоны рабочих, которые друг за другом входили в квартиру, вооруженные ведрами и прочим инвентарем для уборки. — Я думал, что вас будет шестеро?

— Точно, мой милый. Один еще не прибыл, но вы не беспокойтесь, он будет здесь с минуты на минуту… даю слово, черт бы его побрал! Дэви, мой милый, так вот ты где! Ты опередил нас! Дженис, дай мальчишке его комбинезон, и мы сможем начать.

Руперт хотел сохранить серьезное лицо, когда Дженис в прихожей надевал оранжевый комбинезон на Дэви. Дэви влез в него и застегнул молнию.

— Ты работаешь в этой компании?

— Ну да.

— То есть будешь убирать мою квартиру?

— Похоже, что так.

— Прекрасно! Не забудь отчистить туалет. Да?

— Все будет сделано, — спокойно отвечал Дэви.

— Но мне бы хотелось, чтобы именно ты сделал это. Это доставило бы мне особенную радость.

Из кухни раздался крик Роны:

— Господи, ну и бардак! Дэви, мой милый, иди помоги мне. Начнем отсюда.

Руперт усмехнулся:

— Двигайся, Дэви, «мой милый». Начинаете с кухни, да? И надеюсь, будет не просто чистота, но еще и идеальная.

Все еще находясь под впечатлением от вчерашнего вечера, Джинни не могла дождаться, когда можно будет позвонить Джем и узнать, как прошла ее вечеринка. В час дня уже, наверное, можно рискнуть, скорее всего там уже встали.

Трубку подняли на четвертый гудок.

— Да?

Не Руперт. Хорошо. Джинни оживленно проговорила:

— Привет, я могу поговорить с Джем?

— Извините, но все ушли.

— Что ж, прекрасно. — Голос показался ей знакомым. — А вы остались?

— Да, — последовало какое-то замешательство. — Это мама Джем?

— Да. А кто вы?

— Дэви Стоукс. Вы, может быть, не помните меня, но вы как-то подвозили меня домой…

— Дэви! Конечно, помню! Я рада снова слышать вас. Как вы?

— Хорошо. Спасибо.

— Значит, вы были на вечеринке? Я просто хотела узнать, как все прошло. — Одна мысль стучала в ее голове. — Джем нет дома, а вы есть. Значит ли это, что вы и Люси вместе?

Он, казалось, удивился.

— Вряд ли из этого что-нибудь выйдет. Извините, что разочарую вас, я думаю, у меня больше шансов с Клаудией Шиффер.

— Тогда что вы…

— Что я делаю здесь? Руперт нанял людей убрать квартиру. Я один из них. Это доставило необычайную радость Руперту.

— Могу представить. — Джинни сделала паузу, потому что она и Дэви были единого мнения о Руперте, но это был их секрет. — Можно мне спросить вас кое о чем?

— О Джем?

— И Руперте. — Она с осторожностью подбирала слова. — Там есть что-то… между ними?

Дэви, казалось, удивился:

— Вы хотите сказать, что они пара? Не думаю, она ничего не рассказывала мне.

— Нет? Совсем ничего?

— Ничего. Я спал на полу в ее комнате. Руперт был с кем-то еще.

Хорошая новость.

— А вы сами не спрашивали ее?

— Я не смела, боялась, что она скажет «да». В любом случае… если Руперт приударил за другой девушкой… — Джинни вздохнула с облегчением. — Что ж, возвращайтесь к работе, не буду отвлекать вас. Скажите Джем, я позвоню попозже. И удачи с Клаудией Шиффер.

Они попрощались. Какой милый парень!

Джинни позвонила Карле, хотела пригласить ее на ленч. Но мобильный Карлы был отключен, что означало, что она на работе. Продолжает обслуживать клиента, которого заполучила вчера.

И что же ей делать? Может быть, отправиться в город и поискать новое платье?

Или остаться дома с Лорел и слушать последние части ее саги о Кевине?

Джинни потянулась за своей сумкой. Разумеется, лучше пройтись по магазинам.

Глава 23

Руперт повел их в «Пинк», наимоднейший ресторан на Уайтледиз-роуд. День выдался теплый и солнечный, так что они устроились на веранде. Компания состояла из десяти человек, и шампанское лилось рекой, заглушая похмелье. Джем чувствовала себя сейчас более уверенно, хотя было бы еще лучше, если бы Сьюзи, примирившись со своим поражением, вернулась в дом своей сестры, оставив их продолжать без нее. Было совершенно очевидно, что она без ума от Руперта. Сидит рядом с ним с идиотской улыбкой на лице, видимо, надеясь, что если задержится подольше, то их знакомство будет иметь продолжение.

Но казалось, Руперта она не особенно интересует. Веселье и шутки не умолкали, все поддразнивали друг друга, все, кроме Сьюзи. Руперт и его симпатичные друзья из Лондона были на высоте, а Люси и Джем органично вписались в их компанию.

— Ого-о, кажется, к нам идет босс. — Руперт усмехнулся, видя, как менеджер ресторана пробирается между столиками, направляясь к ним. — Может, он хочет выставить нас отсюда?

— Разве мы слишком шумим? — удивилась Джем.

— Я могу быть куда шумнее, чем сейчас, — парировал Руперт.

— Я тоже. — Сьюзи усмехнулась и подвинула свой стул поближе к нему. Джем, округлив глаза, переглянулась с Люси. Ей хотелось сбросить Сьюзи со стула.

Но оказалось, менеджер вовсе не собирался выпроваживать их. Он объяснил Руперту, что фотограф из модного глянцевого журнала хотел бы сделать серию снимков для большой статьи, рассказывающей о появлении нового ресторана на рынке подобных услуг.

— Ваш стол в миниатюре отображает наших потенциальных клиентов, — утверждал менеджер. — Вы не возражаете, если он сделает несколько снимков?

— О, напротив! — Сьюзи очень возбудилась и начала взбивать волосы. — Классно!

И сразу стало видно, какая «неклассная» она была.

— Я не против. — Руперт пожал плечами, обведя взглядом стол. — А вы?

Фотограф подошел к ним, и Сьюзи засуетилась:

— Подождите минутку. Я еще никогда не была на обложке журнала! Мне надо поправить макияж.

Какая патетика! Джем было противно видеть собственнический жест, каким Сьюзи вцепилась в руку Руперта, подчеркивая их близость. Все были немножко взволнованы предстоящей съемкой, но только Сьюзи выставляла себя напоказ, будто весь этот шум из-за нее.

— Вам придется чуть-чуть переместиться. — Примериваясь и выстраивая кадр, фотограф пришел к выводу, что пару стульев нужно убрать. Обращаясь к Руперту, он сказал: — Вы останьтесь, я хочу, чтобы вы были в центре. А теперь мне нужно, чтобы с каждой стороны была девушка…

— Я как раз то, что вам надо, — щебетала Сьюзи.

— Вы и вы, вы двое можете подвинуться поближе? — Фотограф указал на Люси и одного из лондонских друзей Руперта. Затем перевел взгляд со Сьюзи на Джем. — Не могли бы вы поменяться местами?

Да! Да! Да! Наконец-то! Джем готова была расцеловать его. Улыбка сползла с лица Сьюзи, словно лед растаял под дождем. Затем фотограф занял нужную позицию, нацелив камеру на стол. Когда Джем заняла место Сьюзи, Руперт небрежно обнял ее за плечи и пробормотал на ухо:

— Добро пожаловать в мир красивых людей!

— Не могли бы вы отодвинуть пепельницу, чтобы она не вошла в кадр? — Фотограф руководил их действиями, делая выразительные жесты руками. — И прикрыть чем-нибудь пятно от вина?

— Где, черт побери, Дэви, когда он так нужен? — Руперт насмешливо щелкнул пальцами. — Черт, невозможно получить нужный персонал в такое время! Но так как Дэви здесь нет, то стоит ли вообще делать фотографии, если на них не будет его?

— Не ёрничай, — без выражения заметила Джем.

— Я и не думаю, просто хочу быть честным. Этот парень всегда в проигрыше, он неудачник. — Руперт достал бутылку из ведерка со льдом и наполнил бокалы. — Я за справедливость. Жизнь дана для того, чтобы жить и побеждать. Что мы и делаем. Сидим здесь на солнышке, пьем шампанское, едим всякие деликатесы, да еще нас снимают на обложку популярного журнала. А кто-то в это время, натянув оранжевый комбинезон, отскребает чужой туалет. Так?

— Ты противный тип, Руперт, — бросила Люси, глядя мимо него.

Он подмигнул ей.

— Но я знаю, что я до чертиков привлекательный при этом. И умею повеселиться.

Фотограф кружился вокруг них, щелкая камерой. Все прохожие с любопытством наблюдали за веселой компанией. Чувствуя себя в центре всеобщего внимания, Джем откинула назад волосы — щелк, щелк — и выпила глоток ледяного шампанского.

Она ничего не могла возразить против этого, Руперт действительно знал толк в таких делах.

«Пенхалигон» в этот вечер был арендован одной компанией, которая праздновала сорокалетие своего босса. В ожидании гостей Финн и Джинни заканчивали последние приготовления в банкетном зале, а именно привязывали воздушные серебристые шарики к спинке каждого стула.

Джинни привязала последний шарик и отошла на несколько шагов, чтобы проверить эффект.

— Похоже на детский праздник.

— Это то, что они хотели, — пожал плечами Финн. — И они заплатили за это. Очевидно, это устоявшаяся традиция — после ужина они все отвязывают шарики, смотрят, как они взлетают вверх, и поют «С днем рожденья».

— У некоторых компаний странные традиции.

— На этот раз это аудиторская фирма. Что ж, все готово. — Финн передвинул пару стульев. — Будем надеяться, они оценят нашу работу.

Со своего места Джинни видела весь двор. Маленький пикап въехал во двор, водитель вышел из машины, предварительно достав оттуда огромный, завернутый в целлофан букет.

— Они говорили, что пришлют цветы для оформления зала? — спросила Джинни.

— Нет. — Финн выглянул в окно. — Может быть, это для вас, от вашего ухажера?

В том, как он это сказал, было что-то слегка бесцеремонное. Как бы между прочим Джинни заметила:

— Его зовут Перри. И если бы он послал мне цветы, то отправил бы их ко мне домой. — Ей удалось произнести это таким тоном, будто бы Перри посылал ей цветы по крайней мере три раза в неделю, если не ежедневно. А что, если эти были и вправду от него и он просто не хотел рисковать, боясь, что Лорел может прочитать записку?

— Приветствую вас. — Курьер улыбнулся Джинни, когда она открыла дверь. — Извините, сегодня мы просто сбились с ног, но лучше поздно, чем никогда? Распишитесь здесь.

Она расписалась и взяла цветы — экзотический букет в оранжевых и синих тонах. Затем перевернула конверт и увидела имя адресата.

— Это для вас. — Джинни протянула конверт Финну. Он удивленно приподнял бровь.

— Для меня? Спасибо большое, это так мило и так неожиданно. Благодарность за то, что я такой хороший хозяин?

— Разумеется. Даже больше. И, надеюсь, повышение жалованья не заставит себя ждать. — Джинни наблюдала, как он открыл конверт. — От кого это?

— От Кэтрин.

— Может быть, Кэтрин Зета Джонс? О, держите меня!

Губы Финна дрогнули.

— Так какая Кэтрин? — поинтересовалась Джинни.

— Длинноносая.

— Не длинноносая, а очень даже интересная, — поправила Джинни. — Ее имя мне ни о чем не говорит, скажите же, кто это?

— Вы ее видели. Она была вчера на презентации «Карсона». И я подвез ее домой, это все.

Грациозная, сексапильная брюнетка. Представив ее, Джинни спросила:

— Темные волосы, белое платье?

— Ну да.

— И она прислала вам цветы? Хорошо же вы ее подвезли.

— Мы оба остались довольны.

Не секрет, что он одинокий, и скорее всего Кэтрин тоже. Но тот слегка пренебрежительный тон, каким Финн отозвался о Перри, задел ее не на шутку.

— Я думаю, вы добились успеха. Вы собираетесь снова встретиться с ней?

— Может, да, а может, нет. Я еще не думал об этом. Скорее всего нет. — Состроив гримасу, Финн пояснил: — Это немного странно — получать цветы от женщины. Со мной такое впервые. Если хотите, можете взять их. — Он протянул ей букет.

— Нет, благодарю. Мне не нужны чужие цветы. Бедная Кэтрин, — вздохнула Джинни. — Вы, наверное, очень понравились ей. Вы должны позвонить ей и поблагодарить.

— Носатая и очень важная.

— Я серьезно. Свободные мужчины иногда бывают несносны.

— Надеюсь, вы не судите по собственному опыту. — Тон Финна был легким, но она не сомневалась, что под ним скрывался намек.

— Нет, не по личному. Нет. Я очень счастлива с Перри. Вчера мы провели чудесный вечер.

— Рад слышать. И рад за вас. О, кажется, наши гости прибыли. — Когда Финн сказал это, несколько такси въехало во двор. — Не знаю, у кого из них день рождения.

Дверца второй машины открылась, и из нее вышла искрящаяся весельем блондинка в маленьком красном платье, на голове ее красовались огромные уши Микки-Мауса, а на шее светящееся ожерелье с надписью: «Сегодня 40!»

— Назовите это женской интуицией, — усмехнулась Джинни, — но это она.

— И она их главный аудитор, — восхищенно улыбнулся Финн.

Джинни возразила:

— Вы думаете, аудиторы не умеют веселиться? Такая работа обязывает ко многому.

— Вы правы. Я сделаю это для нее. — Финн пошел приветствовать гостей. Поцеловав виновницу торжества в обе щеки, он отдал ей злополучный букет.

— Как мило с вашей стороны! Правда, они чудесные? — Блондинка, благодарно улыбаясь, вдыхала аромат экзотических цветов, а когда подняла голову, то ее нос был весь в пыльце. — Как поразительно! Подумать только, сестра звонила мне сегодня утром и рассказала, что вчера вечером познакомилась с вами! Вы еще подвезли ее домой. Разве это не совпадение? — Улыбаясь, она прощебетала: — Кэтрин сказала, что вы самый прекрасный мужчина из всех, кого ей довелось увидеть за всю ее жизнь!

Глава 24

Суббота, вечер, десять минут девятого. Джинни ушла на работу. Карла стояла на своей кухне, решительно отказываясь смотреть в сторону отключенного телефона.

Если бы у нее была пара наручников, она приковала бы себя к плите и проглотила ключи.

О Господи! Это просто невыносимо! Дрожь била ее, как в лихорадке. Вчера вечером она никак не могла уснуть, в ее сознании проигрывались картины быстрой и судьбоносной встречи с Перри Кеннеди. А сегодня каждую минуту Карла думала о том же, потому что не могла себя заставить не думать о нем. Если бы можно было отключить сознание, она бы сделала это.

Но увы, это невозможно.

Восемь двенадцать. Она так запуталась. Она не должна встречаться с Перри, не должна, и все. Он занят, у него есть женщина. И эта женщина — Джинни. Она увлечена им, поэтому даже не стоит думать о его доступности. Во рту пересохло, Карла опять взглянула на часы. Еще минута прошла… Он там, он ждет ее. Она здесь. И должна здесь оставаться. Что ж, может, это убьет ее, но ей надо продержаться еще пятнадцать, ну максимум двадцать минут, и если она не появится у него в восемь тридцать, он поймет, что она не придет, и сам уйдет куда-то.

Прошло тридцать минут.

Сорок… пятьдесят… Она все еще дома, она не пошла к Перри. Но почему она никак не может успокоиться?

Девять пятнадцать. В дверь позвонили. От неожиданности Карла вздрогнула. Вот почему она не могла успокоиться!

Оставив цепочку, она приоткрыла дверь и прошипела:

— Уходи. Я не пущу тебя.

— Но позволь мне хотя бы войти. — На Перри была шляпа, видимо, в целях маскировки, и говорил он испуганным шепотом. — Не могу поверить, что ты заставишь меня уйти. Лорел как раз переходила дорогу, когда я шел сюда. Она может выглянуть в окно (квартира Джинни находилась напротив) и увидеть меня.

О Господи, Господи! Что же ей делать?

— Я не могу впустить тебя. Не могу.

— Карла, я не уйду. — Он ясно дал понять, что не шутит. — Это очень важно. Ты сама знаешь, что нам нужно поговорить.

Карла дрожала. Поговорить? Хорошо, но не здесь, не в ее доме, через дорогу от дома Джинни.

— Я приду к тебе. А сейчас уходи. Я выйду следом за тобой. Через десять минут, — шептала она, сильно сомневаясь, что сделает то, о чем говорит.

— Обещай, — настаивал Перри.

— Обещаю. — Это ложь? Может, да. Может, нет.

— Десять минут, — сказал Перри. — Я буду ждать.

— О'кей. Пока. — Карла закрыла дверь и видела через окно прихожей, как его тень удалялась, пока он шел к своей машине.

Она не должна идти, не должна.

Она бросила машину где попало, слишком взволнованная и полная отвращения к себе, даже не проверив свое отражение в зеркальце, потому что это означало бы взглянуть в полные вины глаза. Стоянка находилась в паре сотен шагов от его квартиры. Быстро идя по темной улице, Карла вдруг подумала, что едва знает Перри Кеннеди.

Это здесь. Магазин Перри. На витрине футболки, а рядом дверь, ведущая наверх, в его квартиру. Обычная синяя дверь с номером 25-В на медной табличке, которую, впрочем, не грех было бы и почистить, и с прорезью для писем. Она совсем не знает его. Может быть, будет достаточно просто взглянуть на его жилище, и ее чувства улетучатся магическим образом, и на это потребуется меньше времени, чем прихлопнуть таракана? Например, что, если он живет в грязи? Этого будет вполне достаточно, чтобы отвратить ее от него. А если в засоренной раковине болтается кормушка для кошки с остатками еды, а рядом гора грязной посуды? О, это было бы прекрасно! Или, возможно, он питает скрытую страсть к детской железной дороге и все эти сооружения с паровозиками и прочими прибамбасами занимают главное место в его гостиной? Или все стены оклеены плакатами с девицами топлесс, разъезжающими на мотоциклах? Или, может быть, он собирает отрезанные ногти и хранит их в стеклянной банке на кухне? Фу, ну и гадость…

Или, еще лучше, ногти других людей…

Ее мутило от возбуждения и стыда, вожделения и страха, и надежда боролась с надеждой, что непременно будет что-то такое, что отвратит ее от него. Карла нажала кнопку звонка. И ждала, когда Перри откроет дверь.

Она глубоко вздохнула и ждала.

И ждала.

И снова позвонила.

И ждала еще.

Никого, о Боже! Его нет дома? В сердце Карлы росла паника: как его может не быть?

Никаких признаков жизни. Она не могла снова звонить — его нет дома, и это все. Или он дома и решил не открывать дверь. Или он был там, стоял под душем, поскользнулся, ударился головой и в этот момент истекает кровью, умирая на полу ванной…

Отлично, он умышленно ушел.

Карла повернулась, намереваясь уйти. Что ж, она должна радоваться подобному исходу, радоваться, что одному из них все же хватило здравого смысла и…

— Карла!

Она обернулась, Перри стоял в дверях. Она испустила вздох облегчения. В следующий момент Перри (сейчас он был без своей дурацкой шляпы) обнял ее и как безумный начал покрывать поцелуями ее лицо, заставляя ее задыхаться.

— Я решила, что ты передумал, — беспомощно проговорила Карла.

— Никогда.

— Но ты так долго не открывал дверь!

— Я был наверху. — Он указал на окно. — И хотел посмотреть, как долго ты будешь ждать.

— Садист!

— Мне надо было знать, значит ли это так же много для тебя, как и для меня… — Он сделал паузу, заглядывая ей в глаза. — Значит?

— Ты негодяй, ты знаешь, что да. Я не должна была приходить сюда, Джинни — моя лучшая подруга. Боже, как же я ненавижу себя…

— Тихо, тихо. Позволь мне пригласить тебя войти. — Он взял ее за руку, втащил в прихожую и дальше вверх по лестнице, и Карла понимала, что ничто в его квартире, даже отстриженные ногти и помойка в кухонной раковине, не сможет заставить ее сейчас повернуться и уйти.

И все же она вздохнула с облегчением, не увидев ничего подобного.

— Что ты делаешь? — спросил Перри, наблюдая за ней.

— Смотрю, как ты живешь. Не мешай. Между прочим, обои отвратительные.

— Я знаю, но мне наплевать. Я всего лишь снимаю эту квартиру.

— И наволочки на подушках не подходят к покрывалу.

— Я не очень разбираюсь в этом.

Карла прошла мимо него в спальню и гостиную.

— Как мило, доска для серфинга у стены.

— Рад, что тебе нравится.

— И банановая кожура в корзинке для бумаг. Ей место в мусорном ведре на кухне, — сказала Карла. — Терпеть не могу запах бананов.

— Джинни говорила, что ты чистюля.

— Да. — Сейчас она осматривала ванную комнату. — И горжусь этим. Лезвие в твоей бритве тупое, между прочим…

— Если я решу резать вены, то куплю новое. Шампунь тебе нравится?

— Как и все остальное, я полагаю. — Карла понюхала содержимое бутылки с шампунем. — Не знаю, но я не люблю, когда волосы пахнут кокосом.

— Прекрасно. Я выброшу все куда подальше.

— И голубую туалетную бумагу туда же.

Сложив руки на груди, Перри не без сарказма смотрел на нее.

— Ты раскритиковала все.

— Не все, а то, что нужно.

— Зачем ты это делаешь?

— Ты наблюдал за мной, — сказала Карла, — а я стояла у двери как идиотка. — Она сделала быстрый жест. — Надо же и мне чем-то отплатить, правда?

Перри чуть-чуть улыбнулся:

— Это еще одна деталь, которую упомянула Джинни. Она сказала, что ты держишь своих мужчин в ежовых рукавицах.

— Не могли бы мы не говорить о Джинни? Меня это тяготит.

— Ладно, у меня есть идея получше. Почему бы нам вообще не прекратить говорить?

Карла повернулась к нему, и адреналин забурлил в крови. За всю свою жизнь она не испытывала ничего подобного. Она здесь, они достаточно долго мучили друг друга.

Зажав лицо Перри в своих ладонях и жадно глядя на его красиво очерченный рот, она сказала:

— Идея хорошая. Я согласна.

* * *

Их слияние было неистовым, волнующим и особенно острым из-за чувства вины. Карла никогда не испытывала такого секса, а за свою жизнь она повидала немало. Но сейчас, вместо чисто физического общения, были задействованы и ее эмоции. Сейчас Карла запоздало поняла, что ее связь с Перри была именно на уровне чувства, неизбежна и так поразительна, что ей хотелось плакать.

Это было то, чего она подсознательно ждала всю свою жизнь, не подозревая, что такое бывает.

И какая разница, что расцветка наволочек не подходила к покрывалу? Где были подушки сейчас? Карла приподнялась на локте и оглядела постель. Они были на полу, валялись вместе с одеждой, которую они срывали друг с друга. Ее льняное платье лежало на полу и сейчас напоминало половую тряпку.

Какая разница?

Она закрыла глаза. Они совершали кое-что более важное, чтобы беспокоиться по поводу смятого платья.

— И что нам теперь делать?

— Хм? — Перри поцеловал Карлу в плечо, проведя рукой вдоль ее бедра. — Я понял намек… мне нужно несколько минут, и мы начнем снова.

— Я не о том, я говорю о Джинни.

Рука замерла.

— Я не знаю.

— Мы должны рассказать ей.

— Мы не можем.

— Мы должны. Я честная женщина, — сказала Карла. — И не привыкла врать своим друзьям.

— Ты сказала ей, что мы встречаемся сегодня вечером?

— Нет, потому что я не разговаривала с ней весь день. Я отключила телефон. Но я не хочу обманывать ее. Если ты хочешь быть со мной, скажи Джинни, что у вас все кончено.

— О Боже! — Перри в отчаянии спрятал лицо в ладонях. — Я хочу быть с тобой. Но… я просто…

И снова «но». Что его удерживает?

— Хорошо, — сказала Карла, — кого из нас ты предпочитаешь?

— Тебя!

— Потому что мы похожи. Ты знаешь это, и я знаю. Хотя… мы едва знакомы… — Ее глаза наполнились слезами. — Но я знаю, мы должны быть вместе, и не могу поверить, что сейчас я говорю об этом. Со мной никогда не случалось такого, и вот случилось сейчас.

Перри кивал, о чем-то напряженно размышляя.

— Ты права. Это так. Черт побери, но это так трудно. — Он повернул голову и посмотрел на нее. — Джинни не простит тебе этого.

— Я знаю. Я сама ненавижу себя. Она будет в шоке. — Карла печально вздохнула. — И это двойное предательство. Словно удар в зубы дважды.

— Я действительно нравлюсь ей?

— Да.

— Очень?

Карла округлила глаза.

— Очень. К тому же она думает, что тоже нравится тебе.

— Она мне нравится, — согласился Перри. — Она красивая и веселая, с ней прекрасно проводить время. Она мне действительно нравится, но… Но не так, как должно быть.

— Почему?

— Господи, откуда я знаю? Ты ничего не можешь приказывать своему сердцу. Джинни — прелестная женщина. Может быть, даже слишком хорошая для меня. Она лучше тебя, — добавил он с быстрой улыбкой. — Но это не относится к делу. Ты мой тип, и ты единственная, кого я хочу. Тебя, а не Джинни.

Они ходили по кругу. Карла полностью соглашалась с ним в том, что Джинни лучше, чем она. Она, Карла, добилась успеха как дилер благодаря своему острому уму и умению ладить с людьми. Ее гардероб можно было, без сомнения, назвать не только шикарным, но и изысканным, она вела тот образ жизни, какой хотела, и не было в ее жизни ничего, что бы ей не нравилось. Джинни, напротив, была милой и импульсивной, неорганизованной и всегда попадала в какие-то глупые ситуации. Скромно одеваясь, никогда не переходила грань дозволенного. Она была, как сказал Перри, красивая, милая блондинка, но при этом отличалась повышенным чувством материнства, нежности, ответственности, а также способностью к прощению, чего Карла никогда не могла бы достичь, даже если бы захотела.

Но — в этом Карла могла не сомневаться — Джинни никогда не простит ей подобного предательства.

— Мы должны сказать ей, — повторила Карла.

— Мы не можем.

— Но ты сам сказал, что Джинни не твой тип! Я не понимаю, зачем тогда ты начал…

— Послушай, — перебил Перри, — все дело в Лорел. Мне стыдно признаться, но я просто в отчаянии. Я поухаживал за Джинни, чтобы она взяла мою сестру под свою опеку. И сделал все, чтобы она позволила Лорел остаться у нее… Я знаю, ты можешь назвать это притворством и обманом, но это сработало. Если я порву с Джинни, она выгонит Лорел, это так же точно, как дважды два — четыре.

Внезапно Карла поняла, как они похожи, она и Перри. Он вел себя подло по отношению к Джинни, и вот теперь она готова поступить жестоко, когда дело коснулось Лорел.

— Ну и что? Лорел не пять лет. Она взрослая женщина.

Перри тяжело вздохнул:

— Она страшно ранимая. Я знаю, она моя старшая сестра, но знаю и то, что за ней надо присматривать. С тех пор как Кевин бросил ее, ей все хуже и хуже. Она постоянно в депрессии и не может быть одна, и хотя я знаю, что мне не следует опекать ее, я ничего не могу поделать. То, что она живет с Джинни, прекрасно, но если Джинни не станет терпеть ее… я просто не знаю, что тогда делать. Лорел вернется ко мне, чтобы жить здесь со мной. Видит Бог, как я не хочу этого. Но она будет умолять и плакать, и в конце концов я вынужден буду согласиться. — Он повернул голову и прямо сказал: — Потому что у нее больше никого нет и ей некуда идти.

О Господи, все это напоминало кошмарный сон! Карла не могла даже подумать о тех неприятностях, которые могут возникнуть. Жизнь была бы куда проще, если бы они никогда не встречались.

Но они встретились, и сейчас она снова хотела заниматься с ним любовью. Это единственное, в чем она была абсолютно уверена.

Перри Кеннеди перевернул ее спокойный, размеренный и великолепно организованный мир, и, что бы ни случилось, она знала, что не в силах отказать ему.

Глава 25

— Кажется, меня ждут большие неприятности, — сказал Финн, наливая красное вино в три бокала. — И это ваша вина.

Уже перевалило за полночь, и шумные, счастливые аудиторы наконец направились к поджидавшим их такси. Джинни, Иви и Финн собрались у одного из столов, решив отметить конец удавшегося вечера.

— Вам не за что винить меня, — возразила Джинни.

— А вот и нет. Вы должны были принять цветы, которые я предложил вам.

— Вам не следовало предлагать их мне! Черт побери! Если вы пригласите кого-то на обед и ему не понравится, то он должен выйти на улицу и предлагать тарелку с едой прохожему?

— Это совсем другое. Кэтрин не спрашивала меня, понравится ли мне, если она пришлет мне цветы. — Финн сделал паузу. — Может, ей вообще наплевать, что случилось с ними.

Джинни и Иви переглянулись, потому что мыслить подобным образом мог только мужчина.

— Вы ошибаетесь, не может быть неинтересно.

— И Кэтрин чувствовала бы себя обиженной, если бы узнала, как вы поступили с ее букетом, — добавила Иви. — Она бы страшно разозлилась, а вам следовало бы заглянуть под свой автомобиль, прежде чем ехать.

Финн поднес бокал к губам.

— За ваше сочувствие!

— Пустяки, но я действительно могла помочь вам, — сказала Иви. — Видите ли, я не очень разбираюсь в людях. И готова принять цветы от любого. Если бы вы предложили их мне, я бы взяла, тогда бы вы не отдали их сестре Алекс.

— Алекс? — Финн нахмурился. — Кто это — Алекс?

— О, простите, какая я глупая! Это имя той женщины в «Роковом влечении». Ее играла Гленн Клоуз, помните? Получив отказ от Майкла Дугласа, она стала мстить ему. Мне пришло на ум это имя. — И как ни в чем не бывало Иви весело воскликнула: — Я просто оговорилась! Разумеется, я хотела сказать — Кэтрин.

— Спасибо, — сухо проговорил Финн. — И если бы вы были рядом, когда принесли этот букет, я бы отдал его вам. Но вас не было. Так? Вы опоздали.

Иви не раскаивалась.

— Да, но по очень веской причине. Когда я уже собиралась уходить, мне позвонила моя дорогая дочь. Она переехала в новую квартиру в Солсбери, и они устраивают вечеринку по этому поводу. То есть я должна завтра утром ехать туда.

Джинни постаралась унять прилив зависти. Счастливая Иви, она увидит свою Филиппу. Она все бы отдала, если бы Джем позвонила и сказала: «Привет, мама! У нас вечеринка, ты ведь приедешь? Правда?»

Господи, она была бы там в одно мгновение. Как Супермен, вылетающий из пушки. И она бы приготовила вкусный ужин, а потом вымыла всю посуду.

Но ничто не предвещало ничего подобного. Счастливые уик-энды, которые она хотела провести с Джем, увы, так и не состоялись, а те, что были здесь, в Портсилвере, никак не назовешь радостными.

Счастливая, счастливая Иви.

— А что это за квартира? — поинтересовался Финн.

— На втором этаже дома в новом эдвардианском стиле, сочетающем роскошь викторианской классики и простоту модерна, там две спальни. Я сама с нетерпением жду, когда увижу ее. Кстати, у вас нет дорожного атласа? — Иви дотронулась до его руки. — Моя соседка взяла у меня и потеряла.

— Где-то лежит. Но где, не знаю. — Финн нахмурился. — Солсбери… Кажется, это на А-36? Я могу посмотреть в Интернете, если хотите.

— Я знаю, где он, — вмешалась Джинни.

— Солсбери?

— Нет, ваш дорожный атлас. Я видела его на днях.

Атлас лежал во втором ящике за баром, заложенный под кипой телефонных справочников и поэтому невидимый. С чувством приятного удовлетворения Джинни протянула его и, скромно улыбнувшись, проговорила:

— Пожалуйста.

— Вот, оказывается, какие у вас таланты. Мне нравится. — Иви радостно хлопнула в ладоши. — Мне надо пригласить вас к себе домой, может быть, вы найдете все те нужные вещички, которые где-то затерялись? Не могу найти голубые сандалии уже несколько лет.

— Что такое? — поинтересовался Финн, когда что-то выпало из атласа и полетело на пол. Джинни нагнулась, чтобы поднять.

— Фотография, — догадалась Иви, — судя по форме и размеру.

Да, это была фотография. Джинни смотрела на нее всего лишь долю секунды, но увиденное четко отпечаталось в ее сознании. Она посмотрела на Финна и молча протянула ему фото.

Иви — ее глаза расширились — воскликнула:

— Финн, это невероятно! Только не говорите мне, что на этой фотографии вы с какой-то полуголой девицей.

Джинни прикусила губу и отвернулась, потому что ей не нравилась манера разговора. На фотографии Финн сидел у каменной стены в джинсах и белой трикотажной рубашке поло. Был солнечный, ветреный день, и ветер отбросил прядь темных волос с его лба. Он держал на руках ребенка с такими же черными волосиками и глазами, как у него. Ребенок был одет в розово-белый трикотажный комбинезон и улыбался Финну. И Финн улыбался девочке с такой любовью во взгляде, радостью и преданностью на лице, что у каждого, кто мог видеть эту фотографию и знал дальнейшее развитие событий, вставал комок в горле.

— Что это? Покажите! — потребовала Иви, потянувшись к фотографии в руках Финна. Бросив взгляд на снимок, она прикусила губу, и выражение ее лица резко изменилось. — О!

Неловкое молчание затянулось, пока Финн не взял фотографию из рук Иви и не положил на стол.

— Вам, наверное, интересно, о чем идет речь? — спросил он, повернувшись к Джинни. — Это дочка моей бывшей герл-френд. Вернее, бывшей невесты.

Джинни колебалась полсекунды, не больше, затем поняла, что не может сказать ему, что знает о Тамсин и Мей. Иви тоже молчала. Она рассказала ей историю по секрету, понимая, что Финн будет недоволен, если узнает, что они сплетничают по этому поводу.

— Ну да. — Она собралась с силами, прибегая к тому сорту лжи, который всегда давался ей с трудом. Изобразив на своем лице незнание и широко открыв глаза, Джинни кивнула и невинно произнесла: — То есть вы были помолвлены?

О, прекрасно! Кажется, сработало.

— Был. — Финн снова замолчал. — И думал, что Мей — моя дочь. Но оказалось, вовсе нет.

— Как ужасно! — Джинни прикрыла рот ладонью и покачала головой так естественно, как только могла. — Это должно быть… хмм…

Он кивнул:

— Да, Тамсин уехала вместе с отцом Мей. Они сейчас живут в Лондоне. Он очень богатый человек.

— Он… он?..

— Остальное, впрочем, вы наверняка знаете…

Джинни почувствовала, что краснеет. Стараясь не смотреть на Финна, как будто она понятия не имела, о чем речь, она приподняла тонкую бровь и спросила:

— Простите, а что, собственно, я должна знать?

— Позвольте мне догадаться. — Финн многозначительно посмотрел на Иви. — Вас ввели в курс дела. И должен вам сказать, из вас плохая врунья. Вы не умеете лгать.

— Да. Я рассказала, — кивнула Иви.

— Но это не сплетня, — быстро заверила Джинни. — Иви просто сказала мне кое-что, после того как я заявила, что вы никогда не были отцом и понятия не имеете о таких делах. Мне ужасно жаль.

— О'кей. — Финн еще раз взглянул на фотографию. — Итак, что делать с ней теперь? Выбросить, я полагаю?

— Нет, не делайте этого! — Джинни схватила фото, прежде чем он смял его в кулаке. — Фотография тут ни при чем.

Какая-то тень пробежала по его лицу.

— Но это сплошная ложь!

— И все-таки вы не должны поступать таким образом. — Улыбнувшись, она сказала: — Ради одного — чтобы, несмотря ни на что, остаться человеком.

— Благодарю, — сухо заметил он.

— Но это правда. Обещайте мне, что не сделаете, — потребовала Джинни.

Он с недоумением посмотрел на нее, но убрал фотографию в карман рубашки.

— Что ж, я ухожу. — Иви осушила свой бокал и взяла дорожный атлас. — Я могу забрать его и вернуть в понедельник?

Не без ревности Джинни сказала:

— Удачи завтра.

— Спасибо. Не могу дождаться, когда увижу свою девочку. — Иви слишком поздно осознала собственную оплошность. — Финн, это все я и мой язык. Я имею в виду Филиппу. Я знаю, она уже взрослая, но для меня все еще ребенок.

Помахав на прощание, она поспешила уйти, чтобы собрать вещи.

Когда Финн проводил ее до двери, Джинни сказала:

— Я действительно извиняюсь за вчерашнее.

— Вы ни в чем не виноваты. — Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ни в чем.

— И мне жаль, что так случилось с Тамсин и Мей. Не могу представить, что вы чувствовали. Вы прошли через настоящий ад.

Финн молчал минуту-другую. Затем кивнул и повернулся к ней своим загадочным профилем.

— Я бы сказал, под этим словом скрыто очень многое. Мей была смыслом моей жизни, самым ценным, что было в ней и что когда-либо случалось со мной. Она только что была здесь, и я готов был умереть ради нее. А в следующую минуту исчезла, и выяснилось, что я никогда не был ее отцом. Она живет где-то далеко… Неизвестно, увижу ли я ее когда-нибудь снова. И казалось бы, нет причины, почему мне следует хотеть этого, но она для меня все то же дитя. — Он снова помолчал. — Но больше не мое дитя.

Это была невероятно печальная история. Ком застрял в горле. Если бы Финн был кем-то другим, она могла бы обнять его. Вместо этого Джинни торопливо схватила ключи от машины и сумку.

— Вы еще встретите кого-то, — сказала она. — Встретите хорошего человека. И тогда у вас будет настоящая семья.

— Я думал, что у меня уже есть семья. И подумайте, как все получилось! — Его темные глаза на долю секунды встретились с ее глазами, прежде чем он отвернулся и сконцентрировал взгляд на дверной ручке. Его категоричный тон показывал, что разговор окончен. — Не думаю, что я снова способен на такое.

Подвинувшись к краю постели, Карла потянулась за звонившим мобильником и, взяв его, взглянула на экран. Если это Джинни, она не станет отвечать.

— Выключи его, — простонал Перри, приподнимая голову с подушки.

На экране высветился незнакомый номер. Возможно, новый клиент.

Кашлянув пару раз, Карла сказала:

— Это Карла Джеймс, слушаю вас.

— Вау-у-у, какой классный голос! Ты заставишь любого сделать самый большой заказ. Привет, Карла, это Джем.

Джем? Ради Бога, прошел, наверное, месяц, когда они в последний раз разговаривали. Инстинктивно отодвинувшись от Перри, она сказала:

— Какой сюрприз! Все в порядке?

— Все нормально. Я сгораю от любопытства. Что за новый парень у моей мамочки? Она так толком ничего мне и не рассказала. Знаю только, что он симпатичный и нравится ей, но это все, что я вытянула из нее. Но я хочу услышать больше! Я знаю, что вы вместе ходили в «Карсон» в пятницу, вот и подумала: позвоню Карле, она-то уж точно расскажет, что он за птица.

Сердце Карлы стучало как бешеное. Сегодня воскресное утро, и она лежит в постели Перри. Как она могла зайти так далеко? Что бы сказала Джем, если бы она открыла ей правду? И как будет реагировать Джинни, если узнает?

— Отодвинься! — прошипела Карла, прикрыв трубку ладонью, когда рука Перри потянулась к ее спине.

Сгорая от стыда, Карла продолжила разговор:

— Джем, я видела его пару минут, что я могу сказать тебе? Как говорит твоя мама, это вряд ли будет продолжаться долго. Я думаю, они просто встречаются время от времени, а что будет дальше, кто…

— Не-е-ет! — У Джем вырвался вздох разочарования. — Неправда! Ты знаешь, чего мама хочет. Потребовались годы, чтобы ей понравился кто-то, — возразила она. — Поэтому мне и интересно. Это может быть будущий отчим, кто знает! А ты не заговаривай мне зубы. Скажи хотя бы, он красивый?

Перри слышал весь разговор. На этой фразе он похлопал Карлу по плечу и кивнул.

— Да. Я думаю, вполне. — Карла вздрогнула, когда похлопывание перешло в совсем не дружеское поглаживание. — Ладно, он действительно очень интересный. А главное, рыжий.

— А вообще… Человек хороший?

— Не знаю, по-моему, да.

— Из тебя и слова не вытянешь, — сказала Джем. — Ладно, если бы ты познакомилась с ним на вечеринке, он бы тебе понравился?

Это уже было слишком.

— Мне нравятся помоложе. — Карла выскользнула, когда Перри снова хотел притянуть ее к себе, схватив ее руку двойным захватом.

— Что ж, мы это знаем. Но ты не обманешь меня, между прочим.

— Ты о чем?

— Ни на секунду.

Карла почти перестала дышать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не такая глупая.

— Ты?

— И мне не пять лет. Я понимаю, что происходит.

Она не могла знать. Не могла…

— А что происходит? — как попугай повторяла Карла.

— Ты притворяешься, будто ты одна. — Казалось, Джем хитро улыбалась, говоря это. — У тебя кто-то есть. Да?

— О! Как ты можешь говорить такое?

— Слушая меня, ты прикрываешь рукой трубку и говоришь кому-то, чтобы он отстал. Так?

— Но только иногда, — заметила Карла.

— И я спорю, что это кто-то, кого я тоже знаю.

Вздох облегчения был резким. Набрав воздуха в легкие, Карла взяла себя в руки.

— И что из этого?

— Спорим, — сказала Джем с победным вздохом, — что он лет на десять моложе, чем таинственный мистер Перри?

Глава 26

На прошлой неделе Джинни завидовала Иви. А сейчас уже не нужно. Потому что это случилось — тра-ля-ля! — пришла ее очередь. Джем приезжает домой на Пасху!

— Я послала куда подальше мои дежурства в пабе, — говорила она Джинни. — Руперт уехал на каникулы во Францию, а Люси вернулась в Бирмингем, поэтому я подумала: зачем мне там оставаться одной, когда я могу повидать тебя?

Значит, Руперт за границей, и этим объясняется визит Джем? Все равно — да здравствует Руперт!

— Какая прекрасная новость! — ответила Джинни, не скрывая радости. — Не могу дождаться, когда снова увижу тебя. И ты наконец познакомишься с Лорел.

— Не говоря о Перри, — напомнила Джем. — Очень хочется познакомиться с ним.

Хм… если он будет свободен. В последнее время Перри как-то потерял интерес к ней, во всяком случае, все было не так, как ей хотелось бы. Работа сама собой, но она стала подозревать, что дело тут не в его занятости.

Но если она спросит его, не хотел бы он познакомиться с Джем, то, возможно, у нее появился бы шанс узнать, что происходит.

— Да, но ты должна быть сдержанной. Помни, что я говорила тебе о Лорел.

— Я помню. Хотя я думаю, это смешно — держать ваши отношения в секрете.

Джинни подумала, что и ей это кажется странным, но в то же время она могла понять Перри. Не то чтобы им приходилось прятаться, нет, но он все время говорил, что ему нужно бежать, и они так и не могли встретиться всю неделю.

— Я знаю, дорогая. Но она его сестра, и он оберегает ее чувства. Она все еще в депрессии.

— Скажи ей, что я большой специалист в этих вопросах и могу развеселить любого. Я приеду в пятницу вечером. Мам, ты знаешь, как я… люблю тебя?

— Бесстыжая девчонка. — Джинни рассмеялась, потому что ей был знаком этот подхалимаж. — Конечно. Я встречу тебя на станции.

— Bay… Значит, ты свободна в пятницу?

— Абсолютно.

— В таком случае, — сказала Джем, — почему бы нам не поужинать в «Пенхалигоне» и не отметить нашу встречу? Я приглашаю!

— Джем, это дорого, ты не можешь позволить себе такое!

— Не могу? Прекрасная идея. Как насчет столика на троих?

— Ты, я и папа? Прекрасно. — Джинни в уме уже звонила Гэвину, она не была уверена, встречается ли он все еще с Клео и сможет ли оставить ее ради…

— Конечно, я уже позвонила папе, мы встретимся в воскресенье. Я думала о Перри. — Приятным голосом Джем продолжила: — Правда, я умница? За один раз увижу всех твоих новых друзей.

Синяя дверь перед глазами производила на Карлу магическое действие, притягивая ее с такой силой, какой она не могла противостоять. Она приходила сюда уже двенадцать дней, и таинство было сильнее и сильнее с каждым разом. Она звонила, и Перри открывал ей. Они были одни в их собственном мире, два нарушителя запрета, и это рождало столь острое чувство, какого ей не приходилось испытывать ни разу в жизни. Тотальная любовь. Тотальное доверие. Тотальное счастье.

И так будет, пока об этом не узнает Джинни.

Карла ненавидела себя за то, что делала, но не могла остановиться. Подняв голову к звонку, она дважды нажала на кнопку. И, не дыша, ждала звука его шагов, и сердце ёкнуло, когда дверь отворилась.

Он улыбнулся ей, молча и быстро втащив ее в квартиру.

— Привет, любимая.

И снова пришло это чувство. Сверкающее, неповторимое… Как можно отказаться от того, что так прекрасно?

После акта любви Карла открыла Перри свой сюрприз.

— Завтра ночью мы будем делать это на роскошной кровати под балдахином на четырех витых столбиках красного дерева.

— Что?

— Я заказала номер в замке Керноу. Их лучший номер. — Который вы можете получить за триста фунтов за ночь. Не то чтобы она сорила деньгами, просто она хотела сделать этот экстравагантный жест, чтобы отметить свою встречу с Перри. Пробегая красным ногтем по его лбу, Карла добавила: — Тебе понравится.

— Я не смогу поехать, тебе придется отказаться.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Я завтра вечером встречаюсь с Джинни.

— Что? — Карла села на постели, чувствуя, как ледяная волна омыла ее сердце. — Но я хочу видеть тебя. Придумай, скажи Джин что-нибудь!

Перри усмехнулся, затем с сожалением покачал головой:

— Я тоже хочу видеть тебя, и, конечно, я предпочел бы это, но не могу. Она хочет познакомить меня со своей дочерью.

— Джем?

Он с облегчением щелкнул пальцами.

— Именно с ней. С Джем.

Карла слушала рассказ о том, как Джинни позвонила ему вчера и пригласила его в «Пенхалигон». Он пытался отказаться, но Джинни буквально умоляла. Джем так хочет познакомиться с ним… Да, ситуация, прямо скажем, неловкая. И в конце концов он сдался.

— Это так важно для нее, — заключил Перри, — я не могу отказать ей.

— Из-за Лорел. — В Карле мгновенно проснулся альтруизм. — Потому что тебе необходимо решить эту шараду. Доставить Джинни удовольствие.

Он развел руками:

— Именно. Не потому, что я хочу видеть ее.

— Как все ужасно! — Внезапно Карла вскинула голову. — Лорел управляет твоей жизнью, не позволяет нам быть вместе.

— Эй-эй, — остановил ее Перри. — Мы вместе.

— Вместе? Прячемся в твоей квартире, как беженцы или дезертиры, хотя мы не сделали ничего плохого! Я хочу, чтобы мы были настоящей парой. — Карла смотрела на него с отчаянием. — Я люблю тебя. Мы не можем дальше продолжать так. Это несправедливо по отношению к нам. И ты дурачишь Джинни. Это моя подруга, — Карла повысила голос, — и она не заслуживает такого.

— Я знаю. Но у нас нет выбора, сейчас по крайней мере. Когда будет подходящее время, я разберусь с этим. — Тон Перри был заискивающим, он хотел, чтобы она поверила ему. — Но не сейчас.

— Вам не тяжело? — спросил Финн.

— Не слишком тяжело. — Когда Джинни вышла из ресторана после шумного ленча в пятницу, Финн въехал во двор на фургоне. Он вернулся с аукциона в Бодмин-Мур и был страшно горд своим новым приобретением — мраморной статуей в викторианском стиле. Так как его помощник Том был занят с покупателем, Джинни вызвалась помочь Финну вытащить статую из машины и отнести в магазин.

На самом деле мраморная леди оказалась тяжелее, чем можно было предположить. Но сегодня пятница, и Джем приезжает. Джинни была в приподнятом настроении и была уверена, что сможет поднять не только статую, но и фургон, если бы потребовалось.

К счастью, не потребовалось.

— Удержите ее? — спросил Финн.

— Не надо смеяться. Я сильнее, чем кажусь на вид. — Отбросив волосы со лба, она улыбнулась ему и взялась обеими руками за лодыжки мраморного изваяния. Финн с другой стороны обхватил статую за грудь. Вместе они прошли по двору, достигли дверей и, осторожно маневрируя, поставили статую вертикально… и вздохнули с облегчением.

— Прекрасно! — Финн восхищенно смотрел на Джинни. — Я думал, вы уроните ее. Вы действительно сильнее, чем можно предположить.

— Просто дайте мне самый увесистый телефонный справочник и увидите, как я разорву его пополам, — скромно сказала Джинни. Она провела рукой по холодному, шелковистому на ощупь, мраморному плечу статуи, подумав о том, как бы прекрасно она смотрелась в ее саду. — И сколько вы заплатили за эту красоту?

— Три тысячи.

Ого, тогда нет. Потому что копия такой статуи из гипса гораздо дешевле.

— Хорошо, что вы не сказали мне раньше. Я бы от страха уронила ее.

— Это дорогая леди. — Финн похлопал статую пониже спины. — И старше, чем выглядит.

Джинни представила, что бы она испытала, если бы Финн похлопал ее подобным образом. Спешно выбросив эти мысли из головы, она взяла себя в руки.

— И никакого целлюлита. Она следит за собой. Или легла под нож, чтобы отрезали все лишнее. Назовите ее Шер… — Джинни не договорила, потому что зазвонил ее телефон. И на экране высветилось имя Карлы. — Вот и женщина без целлюлита… привет, это ты! Куда ты пропала?

— Просто… дела. — Голос Карлы был иной, чем всегда. — Привет, послушай, я дома, и мне необходимо видеть тебя. Что ты делаешь?

— Только-только закончила работу. — Заинтригованная Джинни забеспокоилась. — У тебя такой странный голос! Что-то случилось?

— Ты можешь приехать прямо сейчас?

— Мне сначала надо заехать в город, купить кое-что. Я думаю, за час обернусь. Джем сегодня приезжает.

Последовала пауза, прежде чем Карла переспросила:

— Она приезжает?

— Я заберу ее на станции в шесть тридцать. Я так рада, просто не могу дождаться. И знаешь что? Мы ужинаем сегодня с Перри. Втроем.

— Прекрасно. — Карла явно думала о чем-то другом. — Значит, ты будешь у меня через час?

Джинни взглянула на часы.

— В четыре. Обещаю. И ты мне все расскажешь, идет?

— Расскажу, когда увижу тебя.

Она действительно говорила каким-то чужим голосом.

— У Карлы что-то случилось… — шепнула Джинни в ответ на удивленный взгляд Финна.

Снова пауза.

— Я слушаю.

— Скажи мне!

— Не могу, — ответила Карла.

Джинни сунула телефон в карман.

— Карла что-то темнит…

— Тогда вам стоит поторопиться. Мы увидим вас вечером?

— В восемь часов. — Джинни улыбнулась. — Очень хочу познакомить вас с Джем.

— И она познакомится с Перри. Что, если он не понравится ей?

К чему этот вопрос? Но, если честно, Перри однажды позволил себе замечание по поводу детей и отцовства. Будет ли он рад ей?

— Она полюбит его, — твердо сказала Джинни.

Финн пожал плечами:

— А может, и нет.

— Две детали. Одна — я знаю свою дочь. И вторая… — ее глаза плясали, ничто не могло испортить ей настроение, — не стоит быть таким пессимистом.

Глава 27

— Ну вот, я здесь. Говори скорее, что случилось?

Как только Карла открыла дверь, Джинни порывисто обняла подругу. Пока она ехала сюда, разные мысли приходили ей в голову, и одна из них, что Карла больна. Когда Джинни шутя спросила, хочет ли она сообщить ей что-то плохое, и та так серьезно ответила… Что, если она имела в виду тот факт, что прошлым летом ей пришло напоминание по почте о необходимости пройти очередной тест по поводу затемнения в позвоночнике, но было столько работы, что она так и не пошла на проверку?

Эта мысль так засела в голове Джинни, что она думать не могла ни о чем другом. И вот теперь Карла не обнимает ее в ответ, а стоит как столб. Джинни видела, что ее глаза полны слез.

— О Бог мой! — Джинни в ужасе смотрела на подругу с ощущением страшной тяжести в животе. Не в состоянии произнести роковые слова, она крепко сжала руки Карлы и почувствовала, как горло перехватило от страха. — Это… это… рак?

Карла резко повернулась и пошла на кухню.

— Нет.

О, слава Богу…

— Что ж. Уже легче. — Следуя за ней, Джинни шумно выдохнула и погладила себя по груди. — Значит, ты не больна?

— Нет.

Теперь она совсем успокоилась.

— Ты просто не можешь представить, что творилось у меня в голове.

— Джинни, я не больна. — Карла повернулась к ней, и в ее тоне снова чудилось что-то странное.

— Кто-то умер?

Совершенный по форме «боб» Карлы покачивался из стороны в сторону, когда она отрицательно мотала головой, но ее губы были крепко сжаты.

— Тогда скажи, в чем дело, — допытывалась Джинни, — потому что я теряюсь в догадках.

— Я знаю…

— Но в чем дело? Карла! Почему мы должны говорить загадками?

— Джинни, ты для меня все. Ты моя лучшая подруга, и я никогда не хотела бы обидеть тебя. — Карла прижалась к твердому краю кухонного стола и заговорила без передышки: — Поверь мне, я никогда и представить не могла, что способна на такое. Но это Перри. Я… у него… у него есть кто-то еще…

Наконец воцарилась тишина, казалось, было слышно лишь дуновение воздуха. Карла не могла заставить себя сказать остальное. Ее пальцы онемели от того, с какой силой она сжимала край стола. Это был сущий ад. Но это было необходимо сделать… Джинни смотрела на нее, потеряв дар речи, пребывая в таком шоке, в каком еще никогда не была. Черт, в этот момент зазвонил телефон.

Карла смотрела на телефон, видела, кто звонит, и понимала, что должна ответить.

— Привет. Это я. Послушай, я вернусь поздно, — сказал Перри. — Подожди у меня. Хорошо?

— Конечно. Я дома, — сказала Карла, — и Джинни здесь.

— Что? — Он удивился. — Я надеюсь, ты ничего не сказала ей?

— Напротив. — Карла сделала паузу, его голос эхом звучал в ее ушах. — Я только что сказала ей.

— Что? Ты шутишь! О нас?

— Да. — Почти, черт побери. Она была близка к этому.

— О Господи, что ты наделала? — вскричал Перри. — Я же сказал, что ты должна молчать!

И что это дало бы им всем? Это было то, что в любом случае необходимо было сделать.

— Да, я должна! — категорично отрезала Карла.

Она отключила телефон. Джинни смотрела на нее огромными, ничего не понимающими глазами.

— Кто это?

— Прости.

— Это был Перри? Что происходит? О'кей, значит, ты видела его с кем-то? — Джинни недоверчиво покачала головой. — Но может, ты ошибаешься?

— Нет, это не ошибка.

— И он признался в этом? Ты действительно знаешь, что он встречается с кем-то еще? Какой мерзавец! — Ее руки дрожали, Джинни потянулась за стаканом воды и открыла холодный кран. — Когда ты узнала? Где ты видела их? Черт, он действительно нравится мне. — Зубы стучали о край стакана, выбивая дробь. Она залпом выпила воду. — Почему у меня никогда ничего не получается? Ты знаешь, я правда думала, что у нас что-то серьезное, а оказывается, он еще один отвратительный, гадкий обманщик. Дорогая моя, мне так жаль тебя!

— Меня? Почему? — смутилась Карла.

— Потому что тебе пришлось сообщить мне это. Представляю, как это непросто. — Джинни слабо улыбнулась, скрывая свое разочарование. — Это всегда ужасно — сообщать плохую новость. Но я рада, что ты рассказала мне, не беспокойся, я не собираюсь убивать вестника!

Карла потеряла дар речи. Последние драгоценные секунды их дружбы, их взаимной любви иссякали… Рядом с ними лежала бомба, еще несколько секунд, и она дернет за детонатор.

— Значит, ты видела ее? — скрепя сердце, но все же желая получить информацию, спрашивала Джинни. — Наверное, она моложе меня? На кого она похожа?

Прошла пара секунд. Во рту пересохло, и Карла едва смогла выговорить:

— Она похожа… она похожа на меня.

— То есть моя полная противоположность. Мне следовало догадаться. — Рассматривая себя в зеркале и пробегая пальцами по спутанным белокурым волосам, Джинни вздохнула: — Пора пойти к парикмахеру. — Потом, похлопав себя по животу, добавила: — И начать делать зарядку.

— Брось, все у тебя в порядке. — Карла не могла смотреть, как она унижает себя, и резко сказала: — Ты женственная, веселая, красивая…

— Но недостаточно хороша для Перри, потому что он предпочел другую, похожую на тебя.

Пальцы Карлы нависли над кнопкой детонатора, казалось, прошли часы. Она не должна была делать это, не может продолжать тайно встречаться с Перри.

Нет, она не могла бы. Это было бы предательством.

Она могла бы прекратить отношения с Перри. Нет, она не могла бы. Это было бы невозможно.

Она могла бы… могла бы…

Нет, не могла бы…

Карла нажала на детонатор.

— Это я.

— Что — ты?

— Перри предпочел меня. Я та, с кем он встречается. И мне так жаль! — выпалила Карла. — Я ненавижу себя, не могу поверить, что это случилось. Но это случилось. И ты моя лучшая подруга, — взмолилась она. — Я ни за что на свете не хотела обидеть тебя, но я никогда не испытывала подобного чувства… я встретила Перри, и это было как… как землетрясение или что-то в этом роде. Если бы я могла сказать себе «стоп», я бы сделала это. Но я не могла… — Она запнулась, испытывая отвращение к себе, с силой сжимая кулаки. Преодолев страх и заставив себя посмотреть в глаза Джинни, она беспомощно прошептала: — И мне правда очень жаль.

Джинни казалось, что она смотрит фильм с такими неожиданными поворотами сюжета, что дыхание замирает, и невозможно не думать, что же будет дальше. Лицо Карлы стало белым как мел и напряженным от боли. Она сказала то, что хотела сказать. Она стала чужой, как персонаж из фантастического фильма «Доктор Кто», который снял кожу со своего лица, чтобы появиться в образе робота. Потому что в одном Джинни была уверена: это больше не та Карла, какую она знала и любила, которой доверяла почти пятнадцать лет.

— Зачем ты так поступила со мной? — Джинни была удивлена, что способна говорить спокойно. — Я твоя лучшая подруга. — Голос поднялся выше. — Что ж, потрясающе! Если ты так ведешь себя со мной, страшно представить, как ты поступаешь со своими недоброжелателями.

Карла вздрогнула:

— Мне очень жаль.

— Прекрати, ради Бога, прекрати твердить, что тебе жаль. Это пустые слова! Если бы тебе действительно было жаль, ты бы никогда не стала встречаться с Перри за моей спиной, не так ли? Ты бы сделала то, что принято у нормальных людей, — поблагодарила меня за все и ушла. Это было бы тяжело, но по крайней мере честно. — Джинни с чувством отвращения покачала головой.

— Я знаю, я так и хотела, поверь мне. Но я не могла… Я люблю его, — взмолилась Карла. — И он любит меня. Иногда такое случается. — Когда она сказала это, они обе услышали звук тормозов спортивной машины, резко остановившейся под окнами. Входная дверь хлопнула, и на лестнице послышались шаги. И потом звонок…

— Принц Очарование, я думаю. Спешит на помощь. Как мило. — Сердце Джинни отчаянно стучало. — Как по-мужски… Я полагаю, ты спишь с ним?

— Конечно, я сплю с ним. — Карла пошла к двери. — Мы же нормальные люди.

Джинни поморщилась, на этот раз нож воткнулся в живот. Что ж, хоть и с болью, но она должна признать, что Карла права. Все эти джентльменские ухаживания, все эти разговоры о том, что не стоит торопиться… и пусть все идет как идет… и он должен лучше узнать ее — не что иное, как ложь. Или, еще хуже, холодный расчет.

И вот он здесь, этот расчетливый циник… Ворвался в кухню, дико вращая глазами, волосы растрепаны…

Внезапно принц потерял все очарование.

Что, исходя из обстоятельств, было не так уж плохо.

— Мне очень жаль, Джинни. Очень жаль.

О, ради Бога, только не это!

— Ты прекрасный человек, — продолжал Перри, — и ни за что на свете я не хотел сделать тебе больно…

И это тоже.

— Это я уже слышала.

— Я не хотел. Клянусь жизнью, я никогда не испытывал ничего подобного. Ни я, ни она… Но это… случилось. — Перри беспомощно развел руками. — Это был… coup de foudre[2].

— Правильно. — Джинни представила, как берет тяжелую вазу для фруктов и разбивает ее об его голову.

— Это любовь с первого взгляда, — бормотал Перри.

Чертов подонок. Он думал, она доверчивая и глупая.

Для нее это было как удар молнии. А для него — хорошо бы это оказалось ударом тяжелой стеклянной вазой по его голове, ей бы очень этого хотелось.

— Мы любим друг друга. Ты не хотела знать, но…

— Судя по всему, это ты не хотел, чтобы я узнала. — Оставив Карлу, Джинни переключила внимание на Перри. — И как долго это продолжается?

— С того вечера в отеле «Карсон». Мы ничего не могли поделать. Увидели друг друга — и все.

— Как мило! И очень романтично. Значит, ты трахнул ее в туалете или в кустах в саду?

— Нет. — Перри обиженно нахмурился. — Я же тогда был с тобой.

— Отлично, значит, на следующий вечер. Карла не из тех, кто долго тянет. — По тому, как они оба смотрели на нее, она поняла, что попала в точку. И дабы воздать полной мерой, Джинни добавила: — Хотя ты на вид старше, чем те сосунки, которых она обычно выбирает.

— Мне очень жаль, — снова сказал Перри. — И я понимаю, что для тебя это настоящее потрясение, но надеюсь, что мы и дальше останемся друзьями.

Это было сказано умоляющим тоном, словно он призывал ее быть благоразумной. Он хотел разубедить Джинни в ее подозрениях, что с самого начала он дурил ей голову и ухаживал за ней с единственной целью — передать ей на попечение свою сестру. Как если бы Лорел была корзиной с вышедшей из моды одеждой, которую Джинни приобрела в принадлежавшем ему отделе «Оксфама».

И сейчас, судя по его виду, он боялся, что она вернет эту корзину назад.

Не без интереса Джинни вдруг поймала себя на том, что способна классифицировать свои эмоции. Это все равно как разбирать ножи, вилки и ложки в ящике кухонного стола.

Это было унижением, потому что она думала, что нравится ему, а оказывается, она ошибалась.

И ее охватила злость. Джем уже едет домой, и она надеялась, что сегодня у них будет счастливый день. Она заказала столик на троих в «Пенхалигоне» и бездумно похвасталась перед Финном, сказав, что Джем и Перри непременно понравятся друг другу.

Она представила, что Финн с трудом скроет свое удивление, когда услышит, что случилось, и снова почувствовала унижение. И еще раз злость, потому что Перри с такой легкостью отбросил ее, словно она была ненужной вещью.

Итак, она пересчитала все ложки и вилки. Но как быть с ножами? Внутри у нее вспыхивала ярость, стоило ей подумать, что Карла, ее ближайшая подруга, воткнула ей нож в спину. Именно ярость, острая и ослепляющая, как нож… Потому что злость — неточное слово, чтобы передать те эмоции, которые жгли ее, когда она думала о Карле… Кипящая ярость — более точное определение. И еще боль. Потому что когда тебя предает твоя лучшая подруга, это в тысячу раз больнее, чем предательство мужчины.

От мужчины женщина рано или поздно готова ожидать измены и предательства.

Итак, Карла и Перри счастливы. Даже более чем счастливы. И как мило, подумать только, у Карлы будет рыжеволосое семейство!

— Итак, ты сам скажешь Лорел или я скажу? — спросила Джинни.

Перри явно нервничал.

— Что я должен сказать ей?

— Я думаю, ты понимаешь. Ты с самого начала обманул меня, заставив терпеть твою сестру, — продолжала Джинни. — Так вот, больше я не намерена делать это. Можешь забрать ее к себе.

Он растерянно заморгал.

— Джинни, ты не можешь…

— Будете жить втроем. Разве это не забавно?

— Но ей так нравится у тебя, — умолял Перри.

— Это ее проблема. Уверяю тебя, я буду счастлива, когда ты заберешь ее.

— Но ты не можешь выгнать ее на улицу.

— Не могу? Посмотрим. — С решительным видом Джинни направилась из кухни и лишь на секунду оглянулась, чтобы с отвращением взглянуть на Карлу. — И запомните, никогда в жизни я больше не скажу ни единого слова ни с одним из вас.

Глава 28

Через два часа она встречала Джем на станции. Когда они подъезжали к дому, Джинни молилась, чтобы Лорел не было дома, или она спала наверху, или слушала у себя Леонарда Коэна[3].

Но ей не повезло. Не успели они войти, как заскрипела дверь и Лорел выпорхнула из кухни.

— А вот и вы! Джем любит шоколад? Я испекла лимонный торт, но если она предпочитает шоколад, я могу запросто… о… — Лорел замолчала. — Что-то случилось?

— Ничего. Ничего не случилось. Лимонный торт — это замечательно. Или шоколадный. Джем понравится любой.

— Что с тобой? Ты похожа на привидение. Что-то случилось?

Рассказать ей? Или не надо? Джинни не пришлось принимать решение, так как Лорел прошла мимо нее, открыла дверь и выглянула, словно хотела посмотреть, нет ли на улице чего-то, что так расстроило Джинни.

— Там машина Перри. — Она указала через дорогу. — Что происходит? Где он?

— О'кей. — Джинни закрыла дверь и провела Лорел на кухню. — Ты не расстроишься, если я скажу тебе… что встречалась с Перри?

Лорел подняла на нее глаза, в которых читалось явное удивление.

— Ты? И Перри? Серьезно? Но это здорово! Почему мне надо расстраиваться?

Точно. Почему? Сожалея, что это не бутылка вина, Джинни схватила банку колы из холодильника и села.

— Извини, но Перри говорил, что это может не понравиться тебе. Во всяком случае, я больше не встречаюсь с ним. — Она потянула за кольцо и наблюдала, как темная жидкость выступила на поверхность. — У нас все кончено.

— Слава Богу, это к лучшему.

— К лучшему? Почему? — Джинни удивленно смотрела на нее.

— Потому что мой братец — сплошной кошмар. — Лорел сделала большие глаза. — И я рада за тебя, что у вас все закончилось. Я понимаю, что не могу говорить о нем плохо, ведь я его сестра, но все романы у Перри заканчиваются ужасно. И женщины убеждаются, что его хватает только на мимолетную связь. Минуту он восхищается тобой, а в следующую — ты уже в прошлом. О Боже, Джинни, — она прикрыла рот рукой, — он так поступил с тобой?

— Нет… нет… — Джинни не могла открыть реальную причину, объяснявшую, почему Перри притворялся, что увлечен ею. — Что-то похожее… Он встретил кого-то еще.

— Что ж, ничего нового. Если честно, это хорошо, что ты избавилась от него. — Лорел потянулась к ней, ее лоб сморщился от сочувствия. — Ты переживаешь?

«Переживаю?» Джинни попробовала и не смогла вызвать в себе это чувство. Она ощущала унижение и злость, о да, этих эмоций было в избытке, но переживать из-за Перри? Нет, это было исключено. Предательство лучшей подруги, ее задушевной подруги, было куда больнее, чем расставание с Перри Кеннеди.

Она покачала головой:

— Нет. Мы встречались всего несколько раз. Это не серьезно.

Ясно, это был не тот ответ, какой ожидала услышать Лорел. Или же она просто не поверила Джинни.

— Ты не можешь не расстраиваться. Он бросил тебя. Такое всегда очень болезненно, — сказала Лорел и предложила: — Я хороший слушатель. Ты можешь говорить об этом столько, сколько захочешь. Не важно, что он мой брат, ты можешь рассказать мне все, чтобы освободиться от этой тяжести. Потому что нет ничего хуже, чем, ощущая печаль, не иметь никого, с кем бы можно было поговорить об этом.

— Но я не хочу этого. — Джинни пришла в голову блестящая идея. — Я нахожу, что бесконечные мысли и разговоры о несчастной любви только ухудшают положение дел. Я хочу выкинуть его из головы. С глаз долой — из сердца вон! И ты могла бы помочь мне, если бы захотела. Никогда не говори со мной о Перри.

— О, конечно, я обещаю! Не беспокойся! — кивала Лорел. — Я сразу одерну тебя, если ты назовешь его имя.

— И… еще… это тоже может помочь… Прекрати говорить о Кевине, — попросила Джинни. — Потому что если ты это сделаешь, то сразу напомнишь мне о Перри, а я тем скорее забуду о его существовании, чем меньше буду говорить о нем. — Прекрасно! Перри вообще никогда не существовал!

— Хорошее решение. Согласна, я сделаю это. И не волнуйся, тебе повезло. Подумай, насколько было бы хуже, если бы вы двое были вместе так долго, как я и Кевин… у-у-упс, извини! — Лорел скорчила гримасу. — Я снова за свое.

— Но ты сама остановила себя. Молодец! — Одобрительно кивнув, Джинни сказала: — Вдвоем у нас получится лучше.

— Я уверена, у нас получится. — Словно ее проблемы улетучились в один миг, Лорел распрямила плечи и заверила с гордостью: — С глаз долой — из сердца вон.

— И еще одно. До того как мы начнем… Машина Перри стоит напротив, потому что он теперь с Карлой.

— Что ты сказала? Карла? Твоя лучшая подруга? — Светло-зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Да, она была моей лучшей подругой. — Джинни наблюдала, как ее пальцы сжимают банку колы. — Они только что рассказали мне.

— Не могу поверить! Значит, она украла его? Вот сука!

— Спасибо. Я тоже так думаю.

— Но не переживай, это долго не продлится. — Тон Лорел был утешительным.

— Не уверена. На этот раз там что-то другое, — сказала Джинни, — у них любовь. Перри…

— Coup de foudre? — Лорел хмыкнула и покачала головой: — Господи, в который раз!

Джинни сделала еще глоток колы, явно чувствуя облегчение. Как же хорошо знать, что все кончено!

— Еще один вопрос. — Переполненная любопытством, Джинни спросила: — Почему ты никогда ничего не говорила мне о Перри?

— Потому что ты не спрашивала, — удивленно пояснила Лорел.

— Логично.

— Он мой брат, — продолжала Лорел. — И он всегда очень внимателен ко мне. И ты хочешь, чтобы я плохо говорила о нем? И потом, я не знала, что между вами что-то есть. — Она энергично покачала головой. — Если бы ты рассказала, я бы предупредила тебя.

— Но Перри говорил…

— Так, стоп. — Лорел подняла обе руки, как полицейский на дороге. — Стоп! Посмотри, что ты делаешь? Ты снова переводишь разговор на Перри, желая рассказать, что случилось. И моя задача остановить тебя. Ты должна выкинуть его из головы. Прекрати думать о нем. Он не стоит того.

Джинни пыталась сохранить серьезное лицо. Никогда она не могла бы представить, что Лорел может быть такой сильной и властной. И, словно послушная ученица, Джинни произнесла:

— Правильно.

— Поверь мне. — Кивнув со знанием дела, Лорел разбила четыре яйца в миску и начала взбивать их. — Это единственный путь.

По всем правилам логики день должен был оказаться безвозвратно испорченным, но этого не произошло. В тот момент, когда Джем соскочила с подножки поезда, все мысли о Перри и Карле улетучились из головы Джинни. Почти тридцать секунд они стояли, крепко обнявшись и не сводя глаз друг с друга. Джем, ее дочка, была снова дома, и это было самым важным. Зарывшись в светлые волосы Джем, среди которых появились розовые пряди, Джинни глубоко дышала, вдыхая аромат новых духов.

Наконец, продолжая счастливо улыбаться, они оторвались друг от друга.

— О, моя родная, как я рада видеть тебя! — Ее сердце переполняла любовь. — Ты постриглась?

Джем потянулась и погладила непослушные длинные волосы Джинни.

— А ты нет.

— А где вещи для стирки? Я ждала, что, по студенческим правилам, ты привезешь кучу грязного белья.

— У нас самая последняя модель «Бош».

— Тогда приеду стирать к тебе. Как Люси?

— Прекрасно.

— Руперт?

— Он тоже.

— А Дэви?

Джем пожала плечами:

— У него все нормально. Подрабатывает в фирме «Спит энд полиш». Но я здесь. Пойдем. Не могу дождаться, когда увижу их всех. — Они спустились с платформы. Продев руку под локоть Джинни, Джем добавила: — Особенно Перри.

— Не могу поверить в это. Какой негодяй! Как он мог предпочесть ее тебе? — Пение группы «Франц Фердинанд» доносилось из приемника, и Джем приходилось кричать, чтобы перекрыть его. — А твоя Карла — дрянь… Ты не должна больше никогда разговаривать с ней. Она самка.

Джинни была тронута искренним возмущением дочери. Было восемь тридцать, и они ехали в «Пенхалигон». Джем продолжала вертеться на пассажирском сиденье. Так как Лорел запретила обсуждать эту тему дома, Джем делала все, чтобы наверстать упущенное. Понимая, как Карла гордится своей исключительной стрижкой (геометрически точный «боб»), последний замысел Джем предполагал незаметное проникновение в дом Карлы, разумеется, ночью, когда она спит, а дальше одно — побрить ее наголо. А еще лучше, если бы удалось сотворить нечто противоположное липосакции — ввести несколько литров жира в загорелые, подтянутые бедра Карлы.

— Готова поспорить, что это он был с ней, когда мы говорили по телефону, — внезапно сказала Джем. — Я только сейчас поняла. Господи, говорить при ком-то… они, должно быть, были в постели. Какая же она двуличная! Я с удовольствием дала бы ей по физиономии.

— Не надо, — твердо сказала Джинни. — Если мы увидим ее, то сделаем вид, что не знакомы.

— Жаль. Это испортит мне все удовольствие.

— Ей придется жить с этим. Хотя, судя по тому, что говорит Лорел, это долго не продлится. Перри бросит ее. Очень хочу посмотреть на это.

— И что тогда? — спросила Джем. — Только не говори мне, что ты снова будешь дружить с Карлой.

Джинни покачала головой, у нее было свое мнение на этот счет.

— Этого никогда не случится.

— Прекрасно, — удовлетворенно проговорила Джем.

— Что ты думаешь о Лорел? — Протянув руку, Джинни убавила звук. Теперь группа «Франц Фердинанд» пела потише, и Джинни сменила тему.

— Мне она нравится! Знаешь, такая милая. Ты говорила, что у нее депрессия, но, кажется, она на самом деле рада моему приезду.

Джинни улыбнулась ей. Это правда, перемена в Лорел была разительной. Кто бы мог подумать, что все, что нужно Лорел, чтобы выйти из депрессии, — это сочувствие другому человеку, попавшему в стрессовую ситуацию! Теперь она была настроена позитивно, играя новую роль, а именно — покровителя бедной подруги, хотя, честно говоря, Джинни не была так уж сильно огорчена потерей Перри, как, видимо, представлялось Лорел.

— И она готовит такие вкусные торты, — добавила Джем с улыбкой. — Ее стоит поблагодарить за это.

— Ну да. — Джинни кивнула с облегчением, потому что хотя она и сказала Перри, что не хочет, чтобы Лорел и дальше жила в ее доме, но в глубине души знала, что на самом деле никогда не выгонит ее.

— Подожди минутку, давай выясним все до конца. Ты думала, что Карла — верная подруга, а оказалось, она настоящая ведьма. — Джем загибала пальцы. — Ты считала, что Перри само совершенство, мужчина, которого ты ждала всю жизнь, а оказалось… Ты была убеждена, что Лорел пребывает в депрессии… Ты знаешь, я думаю, это здорово, что я здесь, — подытожила Джем. — Потому что выясняется, что ты совершенно не разбираешься в людях.

Глава 29

Финн вышел из дверей своего дома в тот момент, когда Джинни ставила во дворе машину.

— Это твой босс? Ты не говорила мне, что он такой интересный, хотя и не очень молод.

— Тише ты! — шикнула Джинни и все же, когда Финн подошел, чтобы поздороваться, поняла, что он слышал слова ее дочери.

— Это, должно быть, Джем? — Финн улыбнулся и покачал головой: — Мы наслышаны о тебе.

— Я тоже. Вы тот джентльмен, который хотел арестовать мою маму?

— Больше ни за что не буду.

Джем взглянула мимо него.

— Только попробуйте.

Джинни увидела Миртл, ее хвост шуршал, она презрительно смотрела на них с высокой, увитой плющом стены. Кошка заморгала и оскалила зубы.

— Это Миртл. Не самое доброе существо в мире, — сказал Финн. — Мы думаем, она носит котят, но никто не может подойти, чтобы проверить.

— Если она злая, как бог знает что, то наверняка беременна. Так бывает и с женщинами, — заявила Джем со знанием дела. — Они не сходят с ума от секса, но в глубине души все они проститутки.

Финн бросил вопросительный взгляд на Джинни, которая почувствовала, что заливается краской. О Боже, одна надежда, что он не подумает, что Джем имеет в виду ее…

— И если Миртл беременна, ей нельзя залезать на такую высокую стену. Это опасно. — Пройдя мимо Финна, Джем подняла руки вверх и позвала Миртл: — Кис-кис-кис… Иди сюда, киска, все хорошо, только давай-ка спускайся вниз.

Миртл посмотрела на Джем так, словно она не в своем уме, потом высокомерно повернулась спиной ко всем и спрыгнула с высокой стены на ветки шелковицы.

— Видимо, ты была с ней слишком фамильярна. — Финн был озадачен неудачей Джем.

— Обычно животные меня понимают, — разочарованно проговорила Джем, наблюдая, как Миртл элегантно шествует по ветке, прежде чем перепрыгнуть на другое дерево. — Мне не кажется, что она беременна.

Уже в ресторане Финн огляделся и вопросительно приподнял одну бровь:

— Перри пока не видно.

— Ну да, — ответила Джем, — он не появится, если не хочет, чтобы его засунули в мясорубку.

— Его не будет с нами, — сказала Джинни.

Теперь приподнялась другая бровь Финна.

— Он бросил маму. И догадайтесь, с кем он встречался за ее спиной? С ее лучшей подругой! — выпалила Джем.

— С кем, с Карлой? — Финн был поражен. — Но она говорила мне, что Перри Кеннеди никогда бы не…

— …не понравился ей? Она лгала. Может, мы сменим тему? — предложила Джинни. — Приехала моя дочь, и мне больше ничего не нужно. Мы должны это отпраздновать.

— И хорошенечко напиться. — Джем улыбнулась Финну, который подошел к бару. — Так что нам, пожалуйста, два бокала белого вина для начала. Размером с ведерко, если у вас такие есть.

— Нет, так не празднуют. — Достав из холодильника шампанское и открутив проволоку, Финн ловко открыл бутылку. — Итак, за возвращение домой!

— Эй, мне здесь нравится! — воскликнула Джем, захлопав в ладоши.

— Особенно не радуйся, тебе полагается только один.

Улыбка Джем стала шире, когда он наполнил их бокалы и поставил бутылку в ведерко со льдом.

— А вы симпатичнее, чем я ожидала.

Уголки его губ дрогнули.

— Ты имеешь в виду мою внешность?

— Да. И не женаты?

— Джем!

— А что такого? Я просто спросила.

Спустя час Джинни почувствовала облегчение. Было приятно познакомить Джем с Иви, но когда Иви поинтересовалась, где Перри, и услышала, что случилось, было не так уж приятно. Затем Иви сообщила информацию Марте, которая была в еще большем ужасе от истории Джинни. Но потом стало полегче, после бутылки хорошего шампанского «Моэт», особенно вкусного, если платите не вы. И Дэн-Вэн козырнул тем, что это он доставил в ресторан спаржу и артишоки, которые так любит Джем.

— Так вкусно, мама, я готова вылизать тарелку, — сказала Джем.

— Может, лучше не надо? Финн выгонит тебя.

— Значит, он проводит дни в антикварном магазине, а вечера в ресторане? Так много работы?

— Это его бизнес. Он хочет, чтобы он развивался. И его покупатели любят, когда он сам их обслуживает.

Джем наблюдала, как Финн разговаривает с посетителями, сидевшими за дальним столом.

— Но когда же у него бывает свободное время?

— Когда он хочет. — Подозревая, куда направлен ход мыслей дочери, Джинни поспешила сменить тему: — Расскажи лучше о своей жизни в Бристоле. Ты ничего не рассказывала мне о своих бойфрендах.

— Может быть, я не касаюсь этой темы, потому что у меня слишком много работы? — Но голубые глаза Джем сверкали, тон был игривый. Расслабившись от шампанского, она готова была выдать свой секрет.

— Не верю тебе. — Джинни подбросила Джем кусочек спаржи со своей тарелки.

— Что ж, может, кто-то и есть.

— И его зовут?..

— Я доем спаржу? — спросила Джем.

— Конечно. И его имя?..

Вот был бы подарок, если бы она сказала «Дэви».

— Руперт, — сказала Джем и покраснела.

Правильно. Тот самодовольный Руперт. Что ж, не такой уж сюрприз.

— Руперт? Какой сюрприз! Вы вместе? — Джинни удивленно покачала головой. — Ну и ну!

— Он замечательный, — быстро сказала Джем, подбирая спаржу с вилки Джинни и жуя ее, прежде чем она передумает. — Ты знакома с ним. И сама видела, какой он красивый. Мы встречаемся уже несколько недель. — Она энергично жевала спаржу. — Плохо то, что мы не рассказали Люси. Как-то неловко, понимаешь? Ведь нас трое в квартире. Но если мы скажем ей, она может почувствовать себя лишней, так что пока это секрет.

Может, это наследственное, как сейчас говорят, на генетическом уровне? И она и Джем встречаются с разными мужчинами, но оба не хотят предавать гласности их отношения.

Джинни спросила очень осторожно:

— Это твоя идея или Руперта?

Джем немного подумала.

— Обоих. Но первый предложил Руперт. И это разумно. Мне было бы неприятно, если бы Люси чувствовала себя лишней.

Это справедливое замечание, но вместе с тем до боли знакомое, и Джинни не могла не испытывать чувства беспокойства. Итак, они занимаются любовью за спиной Люси. Как романтично!..

— Но ты счастлива?

Джем улыбнулась и выпила шампанского.

— Очень счастлива. — Затем помолчала. — Я думала, что ты тоже будешь счастлива.

— О, детка, я счастлива. Если он тебе нравится, что ж… великолепно. Просто я подумала о том, что и Перри говорил мне то же самое — что нужно держать в секрете наши отношения от Лорел… Мне бы не хотелось, чтобы тебя тоже обидели.

— Но у нас все совсем другое. Лорел — сестра Перри. Если честно, мама, это с самого начала выглядело странно. Ты немножко… Но Руперт не такой, как Перри, он просто оберегает чувства Люси. Он хороший. И очень веселый. Все девушки влюблены в него. — Джем произнесла это с гордостью. — Он мог бы иметь любую, если бы захотел. Но он выбрал меня.

— Потому что у него хороший вкус. — Джинни потянулась через стол и пожала руку Джем. Стараясь вложить в свои слова как можно больше энтузиазма, она сказала: — Ему везет. Не могу дождаться, когда получше узнаю его. Вы могли бы приехать и провести у нас уик-энд. Как ты думаешь? Разве плохо побыть у моря?

— Мам, Руперту не восемь лет. — Джем изумленно округлила глаза. — Что бы мы делали? Устраивали пикники у моря и строили замки из песка?

Что плохого в пикниках и замках из песка?

— Да, но…

— Он сейчас на юге Франции, на вилле своего отца. У меня есть фотографии, — сказала Джем. — Это самое потрясающее место, какое можно только представить… Джоан Коллинз — их соседка.

Повезло Джоан.

— Руперт поехал туда со своим старым приятелем по пансиону. — Потянувшись вперед, Джем продолжала: — Его отец миллиардер!

Так вот в чем проблема! Джем думает, что ее дом недостаточно хорош для Руперта? Потому что у них нет бассейна, сотни слуг и вида на залив Сен-Тропез?

— О, что ж! Придется мне отправиться туда, — смеясь, проговорила Джинни. — Выйти замуж за друга отца Руперта.

Джем хихикнула:

— Не смеши. Ты стара для него. Он женился на своей пятой жене в прошлом году, и ей двадцать два.

Принесли главное блюдо, и Джинни заказала бутылку вина. Разговор ушел от Руперта, и они болтали, как говорится, ни о чем, а на самом деле об очень важных и приятных делах, таких как платья, туфли, клиенты Джем в пабе, о богатом американце, который посетил «Пенхалигон» в прошлую среду и предложил Финну полмиллиона долларов за его старинный музыкальный автомат. Ну да, он был очень пьян.

Ровно в половине десятого в ресторан вошла семья из шести человек. Одна из девушек сразу же увидела Джем и бросилась к столу, за которым они сидели.

— Джем Холланд! Ты вернулась?

Джем вскочила на ноги и обняла Каз Финнеган, свою школьную подругу.

— Каз, это ты?

— Вот здорово! Привет, Джинни! Мне кто-то говорил, что вы работаете здесь. Правда?

— Да. Но Джем сегодня приехала домой, и мы решили это отметить, — сказала Джинни.

— Работаете на красавчика Финна? Вам везет. А теперь послушайте, у меня день рождения в следующий четверг. — Каз посмотрела на Джем: — Ты еще будешь здесь?

Джем кивнула:

— Я приехала на неделю.

— Здорово! Значит, вы сможете прийти ко мне на день рождения? Мы арендовали большой шатер в саду, будет оркестр и все такое. — Для большей убедительности Каз добавила: — И фейерверк.

Джем колебалась, затем посмотрела на Джинни:

— Как ты думаешь, мама? Ты пойдешь?

— И Нейл тоже придет, — продолжала Каз. — Он будет рад повидать тебя.

Джинни улыбнулась, потому что Джем и старший брат Каз были чуть-чуть влюблены друг в друга пару лет назад. И хотя отношения сошли на нет, так как Нейл уехал в Манчестер изучать историю, Джинни знала, что Джем питает к нему слабость.

Джинни тоже питала теплое чувство к нему, хотя бы потому, что он был не похож на Руперта.

— Иди, — сказала она Джем. — Повеселишься. А я работаю в четверг вечером.

— У Финна Пенхалигона. — Каз мечтательно закатила глаза. — Моя мама так влюблена в него, что просто жуть. Как с ним работается?

В этот момент Финн проходил мимо стола.

— О, просто ужас! — сказала Джинни. — Настоящий деспот и рабовладелец.

Не замедляя шага, Финн бросил:

— Некоторых рабынь следовало бы уволить.

К тому времени как подали меню десерта, Джем разлила остатки вина по бокалам. Плеснув на скатерть, она села и, склонив голову набок, уставилась на Джинни.

— Что? — запротестовала Джинни. — Почему ты так смотришь на меня? Если ты пытаешься загипнотизировать меня, чтобы я отказалась от пудинга, у тебя ничего не получится.

— И не собираюсь. — Джем рассмеялась. — Вообще-то я не о том думаю.

— Отлично! — Чтобы подразнить Джем, Джинни продолжила изучать меню. — Пожалуй, я остановлюсь на шоколадном торте или… на апельсиновом пудинге? Или лимонный торт с манго и…

— Ты не хочешь узнать, о чем я думаю?

— Расскажи! — Джинни окончательно расслабилась, день должен был быть тяжелым, но она наслаждалась. Это было так прекрасно — видеть Джем, любимую дочь, рядом. Только это сейчас имело значение.

— Что ж, он интересный. И мама Каз влюблена в него по уши. — Джем повела бровью, давая понять Джинни, о ком она говорит: не дай Бог, она решит, что о толстяке за столом номер шесть. — И вот что меня сейчас занимает: неужели ты никогда не задумывалась над этим?

О'кей, подумала Джинни, как все-таки чудесно, что она рядом!

— Нет. — Она покачала головой, прогоняя видение широкой кровати под балдахином на четырех витых столбиках, который колышется при каждом дуновении бриза. — В этом плане я не думала о нем! Он мой босс.

— Вот уж не поверю! — заметила Джем. — Многие люди влюбляются в своих боссов.

— Возможно, но не я. — Почувствовав внезапную духоту, Джинни выпила вина. — Твое здоровье!

— Но почему нет?

Почему нет? Джинни могла бы привести десяток причин, среди которых главная — тот факт, что ее уверенность только что была сильно поколеблена очередным ударом судьбы. Потому что, если посмотреть правде в глаза, она сделала страшную глупость, поверив в ложь Перри.

Это сильно ударило по ее самолюбию.

И если Перри нашел ее не особенно привлекательной, с какой стати такой мужчина, как Финн, обратит на нее внимание? Он может иметь любую, даже мамашу Каз.

Не сводя глаз с матери, Джем терпеливо ждала ответа.

— Послушай, мы хорошо ладим, — импровизировала Джинни. — И это само по себе чудо, учитывая, что случилось в нашу первую встречу. И прошло всего несколько часов с тех пор, как я узнала о Перри и Карле. Я на самом деле не думаю, что оправилась после этой лихорадки. Я, скорее… ну, ты понимаешь, хотела бы пожить тихо, без всяких страстей и потрясений.

Джем, казалось, была разочарована.

— Мне кажется, он классный. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

Ее сердце переполнилось любовью. Джинни потянулась через стол и взяла руки дочери, которая была для нее всем.

— О, милая, как я могу не быть счастлива? Ты вернулась.

— Но только на одну неделю. А что будет, когда я уеду? Ты снова останешься одна. — Лицо Джем внезапно осветилось. — Я знаю, что делать! Почему бы мне не шепнуть кое-что Финну, видя, что ты нравишься ему?

Джинни крепко сжала руку дочери и сжимала до тех пор, пока Джем не заскулила.

— Дорогая, это так мило с твоей стороны. Но ты не сделаешь этого.

— Я могла бы! Я бы сделала это очень тонко и… ой, мама, больно!

— Потому что, если ты сделаешь это, — продолжала Джинни с ангельской улыбкой, — я намылю тебе шею.

Глава 30

— Дело в том, что я смотрю на вас, и мне хочется зевать…

— Пап, как не стыдно? Правда, — урезонивала отца Джем, — ты прямо как мальчишка! Оставь Лорел в покое. Одному Богу известно, сколько замечаний ты уже сделал…

— Не говоря о суровой критике, — спокойно добавила Лорел. — Хотя, слава Богу, я не сержусь.

— Извините моего отца, — вздохнула Джем. — Он всегда такой. И мне бывает так стыдно…

Был субботний день, и Гэвин, как только появился, тут же принялся отпускать колкие замечания.

— Вы не дали мне закончить. — Не удержавшись, Гэвин протянул руку и положил себе последний кусочек лимонного торта. — Я говорил о том, как Лорел одевается, и о том, какое впечатление она производит на людей, с которыми знакомится. Все уныло. — Он с сожалением указал на Лорел. — О'кей. Может быть, у нее маленькая грудь, но зато есть все остальное. Однако юбка висит как на вешалке, кофта какая-то растянутая, волосы тусклые… Я просто выступаю с конструктивной критикой. Что тут плохого? — оправдывался он в ответ на предостерегающие взгляды Джем. — Первое впечатление очень важно. Надо, чтобы люди смотрели на тебя и говорили: «Вот это да!»

— А они так говорят, когда видят тебя?

Гэвин, одетый в яркую полосатую рубашку, черные брюки и красный жилет, не без гордости заявил:

— Никто, кто видит меня, не может сказать, что я навожу на него скуку.

— Да, — парировала Лорел. — Но те, кто смотрит на меня, не могут сказать, что я чересчур толстая.

Возникла молчаливая пауза. Затем Гэвин не выдержал и рассмеялся:

— Один — один! Это забавно.

Лорел смутилась:

— Нет, не забавно. Быть толстым вредно для здоровья.

— Как ты мило рассуждаешь, мне нравится.

— Вам надо сбросить пару килограммов, — продолжала Лорел. — Посмотрите на свой живот.

— Тогда не надо предлагать мне такой вкусный торт.

— Я не предлагала, вы сами брали.

Все еще улыбаясь, Гэвин смотрел на нее с новым интересом.

— Знаешь что? А ты стала лучше. Купи новое классное платье и будешь неузнаваема.

— Я не гонюсь за модой. Мне нравится одеваться так, как я одеваюсь.

Джинни присоединилась к ним в гостиной и подозрительно взглянула на Гэвина:

— Ты опять пристаешь к Лорел?

— Совсем напротив, я похвалил ее за чувство юмора. Она явно делает успехи, — заключил Гэвин. — К этому могу добавить, что я был здесь десять минут, и она ни разу не упомянула о Кевине, что означает, что она…

— Ш-ш… — шепнула Лорел с серьезным видом. — Мы не упоминаем это имя. Это наше новое правило.

— Отличное правило. Почему это раньше никому не пришло в голову? Послушай, что ты делаешь в среду вечером?

Огромные зеленые глаза Лорел расширились в ужасе.

— Ради Бога, не приглашайте меня на свидание.

— Милая, я всего-навсего сказал, что ты состоишь в списке, а не о том, что ты уже сорвала джек-пот. Я просто хочу предложить тебе пойти еще раз в клуб знакомств. Я уверен, на этот раз Хэмиш появится. Никогда не знаешь, что тебя ждет. Ты теперь такая, что все…

— Ни за что! — отрезала Лорел.

— Но я уверен, вы двое просто созданы друг для друга. — Гэвин продолжал настаивать. — У нас будет чудесный вечер. Никакого старья, никаких растянутых кофт, и ты сорвешь большой куш.

— Это новая шутка?

Он улыбнулся:

— Хм… Пойдешь — тогда узнаешь.

— Спасибо, — сказала Лорел, — но я все равно не пойду в ваш клуб. А вам надо сбросить вес.

— Как жестоко! — Гэвин стукнул себя по груди. — Кинжал прямо в сердце!

— Лучше бы в живот. — Впервые на губах Лорел появилось некое подобие улыбки. — Может, тогда он сдуется, как воздушный шар?

— Я не знаю, как этого добиться. — Гэвин сумрачно похлопал себя по животу. — В свое время у меня была прекрасная фигура, разве нет, Джин?

— Ты привык ко многим прекрасным фигурам, — с легкой иронией проговорила Джинни. — Печально, что они принадлежат идиоткам в мини-юбках.

— Это она! — Джем, которая все это время лениво смотрела в окно, пока взрослые продолжали свою пикировку, закричала: — Эта тварь вернулась! Посмотри на нее, нырнула в подъезд как крыса. Господи, я хотела бы пойти туда и сказать ей в лицо, какая же она лживая тварь! Вот что я думаю о ней.

— Ты не пойдешь. — Представляя некий ужасный уличный скандал, Джинни сказала: — Мы просто перестанем замечать ее, о'кей?

— Как! Дать ей спокойно уйти? — не унималась Джем. — Разве это справедливо?

— Подожди, — спокойно вмешался Гэвин. — Вы говорите о Карле? Это она спокойно уйдет?

Все подошли к окну, наблюдая, как Карла быстро вошла в дом, закрыв за собой большую полированную дверь.

— Так как? — спросил Гэвин, не понимая, в чем дело.

Джинни чувствовала, как тугой узел завязался внутри, когда она ввела его в курс дела. И когда закончила, задала вопрос, зная, что должна спросить:

— Такое когда-то случалось с тобой?

Лицо Гэвина было самим олицетворением невозмутимости.

— Ты имеешь в виду, заигрывала ли со мной Карла?

— Или ты с ней?

— Черт побери, Джин, не могу поверить, что ты могла подумать такое.

— Я тоже не могла поверить, до вчерашнего дня я думала, что могу доверять моей подруге. — Джинни пожала плечами. — И посмотри, что из этого вышло.

— Что ж, если ты серьезно… Нет, между нами ничего не было. Карла никогда не пыталась, и я не стал бы спать с ней, даже если бы ты мне заплатила. — Сделав серьезное лицо, Гэвин добавил: — Я скорее бы переспал с Лорел!

— Ишь ты! — вспыхнула Лорел, не скрывая своего удивления.

Карла, очевидно, заехала домой, чтобы переодеться. Через десять минут она вновь появилась с небольшим чемоданом в руках и, не глядя на дом Джинни, пошла к машине.

— Я пойду туда и скажу ей пару слов, — предложил Гэвин.

— О нет! — Тронутая его сочувствием, Джинни тем не менее прошла в гостиную, блокируя ему выход.

Что оказалось бесполезным. Гэвин вместо того, чтобы броситься к двери, широко открыл окно и высунулся на улицу.

— Эй, Карла, он сказал тебе, что у него герпес?

Карла не подняла глаз, но молоденький полисмен, проезжая мимо, едва не упал с велосипеда.

— Бедный ребенок, — с улыбкой удовлетворения комментировал Гэвин. — Похоже, что она переспала и с ним.

Порой бывает такое, что все посетители уходят не слишком поздно. К половине одиннадцатого ресторан опустел, и в зале остались только Финн и Джинни. Они заканчивали уборку.

— Сегодня вы освободились пораньше, — заметил Финн. — Так что можете радоваться.

— Джем не ночует дома. День рождения у Каз Финнеган. Между прочим, я видела интересную передачу, — сказала Джинни. — Один французский парень купил полуразвалившийся замок в Уэльсе и превратил его в ресторан.

— Черт, как это я пропустил? Мне уже говорили об этом.

— Ничего, я записала. — Джинни собрала столовые приборы со стола номер десять и предложила: — Могу дать вам DVD.

Финн покачал головой:

— Не беспокойтесь.

— Но это чрезвычайно интересно. Вам понравится!

— Я думаю, это не обязательно. — Он сосредоточился, пересчитывая банкноты в двадцать фунтов, лежащие в кассе.

То, как он сказал это, вызвало любопытство Джинни.

— У вас нет DVD-плейера?

Защищаясь, может быть, слишком поспешно, Финн ответил:

— Нет, конечно, есть.

— Тогда почему вы не хотите взять у меня диск?

Он сделал паузу. Все еще держа деньги в руках, несколько мгновений он смотрел на нее.

— Потому что плейер до сих пор в коробке.

Джинни нахмурилась:

— О'кей. Хотя это и радикальное предложение, но, может быть, вам следует вынуть его из коробки и присоединить к телевизору?

И снова возникла долгая пауза. Затем Финн вздохнул:

— Я уже пытался, но ничего не вышло.

О Боже! Джинни пришлось приложить усилие, чтобы сохранить серьезное лицо.

— Но вы прочли инструкцию?

— Да. Но это не помогло. Все эти указания о бесконечных проводах, всевозможных кабелях и о том, куда что следует присоединять, короче, все эти глупые указания вообще лишены для меня какого бы то ни было смысла. — Финн тревожно посмотрел на нее: — Если вы смеетесь надо мной…

— Я не смеюсь. — Джинни прикусила губу. — Может, чуть-чуть улыбаюсь.

— Ничего смешного, — сказал Финн. — Мне стыдно. Я ведь мужчина.

— Было бы стыдно, если бы речь шла об импотенции, — не подумав, ляпнула Джинни и тут же спохватилась: — Конечно, речь не о вас. Вы понимаете?

— Да, я не импотент, — хмуро заверил Финн.

— Но то, что вы заявляете об этом, смешно.

— Мы ведь сейчас говорим не об импотенции?

Вполне серьезно Джинни покачала головой:

— Нет, потому что в импотенции нет ничего смешного.

Господи, неужели она говорит об этом?

— Я не могу подключить плейер, — признался Финн. — Или видео, или телевизор… Это распространенная фобия, — продолжал он, — электрические провода, розетки и инструкции, которые умышленно написаны так, чтобы вы ничего не поняли, крайне раздражают меня.

Он ненавидел это, она любила. Губы Джинни дрогнули.

— Как же вы управляетесь со всем этим?

Он явно смутился.

— Поручаю кому-нибудь.

— Мужчине, разумеется. — Собравшись с силами, Джинни спросила: — А если это сделает женщина?

На этот раз она поймала его изумленный взгляд.

— Что сделает женщина?

— Вы не хотели бы поручить это мне — подключить ваш плейер?

Он послушно пожал плечами:

— Если вы сможете.

— Извините. Не вижу энтузиазма.

Финн широко улыбнулся и задвинул кассу.

— Что ж, вы убедили меня. Да, пожалуйста!

Глава 31

Они прошли через темный двор, не встретив Миртл. Наверху в квартире Финн долго вынимал из коробки DVD-плейер, с трудом развертывая оригинальную упаковку, тихо чертыхаясь и сетуя на то, что кто-то специально упаковал его так, чтобы испытывать человеческое терпение. Глядя на его нахмуренное лицо, Джинни вновь не могла сдержать улыбки.

Менее чем за четверть часа она терпеливо разобралась с клубком проводов, вставив их в нужные места, включила видеопроигрыватель и настроила каналы.

— Не знаю, как это вам удается. — Финн наблюдал, как она, сидя на корточках, изучала инструкцию.

— Это совсем не трудно. Давайте я покажу вам, как нужно обращаться с плейером.

— Даже не пытайтесь. Я буду просто нажимать на кнопку, когда захочу посмотреть что-то. Это все, что я смогу. — Протянув руку, он помог Джинни подняться. — Спасибо. Очень благодарен вам. А сейчас… вы торопитесь или позволите мне отблагодарить вас?

Она вдохнула запах его лосьона и задрожала, когда его теплая рука сжала ее руку.

— Вы хотите, чтобы я починила ваш чайник?

— Чайник работает исправно. Я продемонстрирую вам это. Что я действительно хочу, так это услышать ваше мнение об этой комнате.

Джинни огляделась вокруг.

Как она узнала, идея оформить эту квартиру таким образом принадлежала Тамсин. Это она выписала из Лондона скандально известного дизайнера и предоставила ему их жилье для воплощения его творческих замыслов, пока Финн находился в закупочном туре. После возвращения он был поставлен перед фактом, и ему не оставалось ничего другого, как примириться со всем, включая оклейку стен обоями в баклажанно-серебристую полоску, окраску потолков в фисташковый колорит и ковер на полу в стиле шестидесятых годов. Этакий поп-арт. Светильники были современные, с налетом модерна. Диваны, гладкие и неуютные, были обтянуты лимонно-зеленым твидом с вкраплением серебра.

Остин Пауэрс подумал бы, что это очень сексуально.

— Вам лучше не знать, сколько все это стоило, — сказал Финн, передернув плечами.

— Но вы не сказали ей, что вам не нравится?

— Не смог. Это был подарок ко дню моего рождения. И Тамсин так старалась, что я просто был не в состоянии обмануть ее ожидания.

Видимо, он очень любил Тамсин. С тех пор как Гэвин однажды принес ей что-то ужасное на ее день рождения, Джинни приучила его не выбрасывать чеки. Чаще всего это было что-то из одежды от «Маркс и Спенсер», которую можно было вернуть назад. Но возвратить целую комнату в магазин — задача не из легких.

— И что же вы намерены делать?

— Когда-нибудь это должно было случиться. Изменить все. Я сделал бы это раньше, но ресторан был на первом месте. Проще не обращать внимания. У меня есть кое-какие наброски, — продолжал Финн. — И на этот раз я не стану нанимать этого проклятого дизайнера.

Он приготовил кофе, продемонстрировав безупречную работу чайника. Джинни села на скользкий гладкий диван и разложила этюды с набросками квартиры на шероховатой алюминиевой поверхности кофейного столика. И весь следующий час они разговаривали о цвете стен и штор, о мебели и аксессуарах, чтобы, без новомодных идей, все было спокойно и в классическом стиле. Джинни делилась идеями и рисовала комнату с кремовыми шторами, которые колыхались в открытых окнах.

— Не темно-синие шторы? — переспросил Финн.

— Нет, это слишком темно. Обязательно кремовые. — В ее голове отпечаталась эта картина, это, возможно, не спальня, но Джинни знала, что там будут кремовые шторы. И они будут колыхаться. Да, обязательно колыхаться, даже если ей придется раскрыть настежь все окна.

— И что вы теперь чувствуете к Перри?

— Что я идиотка.

— Нет, это не так. Это он идиот.

Прекрасно понимая, что Финн опустился на софу рядом с ней и их плечи почти соприкасаются, Джинни сказала:

— Я забыла, что такое романы. Мне следовало понять, что с его стороны это была просто игра, а я размечталась… Может быть, если бы у меня было много мужчин, я не попала бы в такую переделку.

— Не вините себя, с таким типом, как он, лучше не связываться. Карла тоже скоро разберется, но сейчас она верит ему, — заметил Финн и сухо добавил: — Хотя у нее куда больше практики.

— Вы считаете, я должна пожалеть ее? — спросила Джинни с полуулыбкой. — Не могу представить, что такое возможно.

— Может быть, нет. Вам нужно просто забыть об этом и жить дальше.

— То есть сделать то, что сделали вы? — Она осмелела, задавая вопрос. — После отъезда Тамсин?

Финн пожал плечами и на этот раз задел ее:

— Это единственное, что следует сделать.

— Ну, это смотря кому. Например, вам с Кэтрин, — сказала Джинни. — Почему она послала вам цветы?

— Может быть, потому, что я подвез ее домой? — удивленно спросил он.

Ха, и остальное. И Джинни сама не заметила, как спросила:

— Вы спали с ней?

После некоторой паузы Финн кивнул:

— Ну да, спал.

— Видите? — Джинни энергично покачала головой. — Я бы тоже хотела совершить нечто подобное!

Теперь он широко улыбнулся:

— Хотели бы переспать с Кэтрин? Или со мной?

О Господи, что за идея!

— Нет. Я просто имела в виду, что хотела бы быть человеком, который способен совершить подобный поступок. — Джинни чувствовала, как жар заливает щеки. — Я хотела бы пойти куда-то, познакомиться с кем-то, кто мне бы понравился… и провести одну ночь, чтобы забыть все, что было. Но я не могу, потому что я не такая и никогда такой не могу быть.

— Никогда?

— Никогда. Это, право, досадно. Я знаю, мужчины то и дело поступают так. И многие женщины тоже. Но я никогда не могла. — Она взволнованно продолжала: — Если бы вы знали, сколько мужчин у меня было, то от смеха упали бы с этой софы. Честно, я не шучу.

Финн приподнял бровь.

— То есть вы хотите сказать, что желали бы походить на Карлу?

— Господи, нет, ничего подобного. Но… просто однажды, когда на небе голубая луна, прекрасно помечтать об этом, дать волю чувствам, почему бы нет?

— Найдите кого-то, кто вам понравится, и вперед.

— Ну да. — Джинни чувствовала, что ее щеки горят, она не могла поверить, что ведет такой разговор, и надо же было выбрать для этого Финна Пенхалигона. Но ее чувства бурлили как раскаленная лава.

— Что вы делаете? — спросила она, потому что он встал с софы и, подойдя к окну, высматривал что-то на небе.

— Просто проверяю, какая сегодня луна, может быть, голубая?

Дыхание застряло в горле.

Это было, сознательно или нет, именно то, что она хотела услышать от него. Может быть, это странно, но после ее неудачи с Перри ей было приятно узнать, что Финн Пенхалигон готов заняться с ней сексом.

Он выглядел так, будто сделал предложение, и сейчас пребывал в ожидании ответа.

А вдруг она ошибается и это вовсе не предложение? Может быть, он проявлял обычный интерес к небесным светилам? И хотел узнать, может ли быть луна голубой?

— Итак? — сказал Финн. В его темных глазах таился вопрос.

Растерянная и неуверенная, страшась совершить ложный шаг, Джинни спросила:

— Что?

— Взгляните. — Он мягко развернул ее лицом к окну. — И скажите, как вам кажется?

Джинни нечаянно задела кофейный столик. Чашки задрожали на металлической поверхности, разрушая романтичную атмосферу. Ее сердце бешено колотилось в груди, пока она следила за пальцем Финна, и она увидела, что луна висит низко в чернильно-черном небе, частично скрытая за ветками старого платана.

— Как вам кажется, она голубая? — Слова были сказаны шепотом, его теплое дыхание касалось ее уха, и каждая клеточка ее тела отозвалась нервной дрожью. Но она все еще не знала, что это: или часть плана соблазнения, или просто астрономический интерес, при котором вполне уместен такой прозаический вопрос.

— Она, кажется… хм… я думаю, она все же голубая.

— Вы уверены? — В его тоне сквозило удивление. О Господи, что, если она ошиблась?

— Или белая, но с оттенком голубого, — поправилась Джинни. — И все же… я бы сказала… голубоватая…

— Хм… — Он задумчиво кивнул. — Вы знаете, я думаю, вы правы.

— Мя-а-у…

— Что это? — Глаза Джинни расширились. Она насторожилась, услышав пронзительный звук, слабый, но ясно слышимый.

— Похоже на Миртл, она где-то во дворе.

— Мяу-у-у-у…

— С ней что-то случилось. Может, ее загнала в угол лиса?

— Бедная лиса, она не знает, что ее ждет. От нее останутся одни клочки.

— Мяу-у-у-у… мяу-у-у-у…

Миртл скулила, и этот звук становился все громче и требовательнее, такого Джинни не слышала прежде.

— За ней явно кто-то гонится. Я пойду и внесу ее в дом. — Пройдя мимо Финна, она спустилась вниз и открыла входную дверь. — Миртл? Кис-кис-кис… иди сюда, дурочка, все хорошо, иди домой.

Хотя она больше не слышала мяуканья и не могла разглядеть Миртл в темноте, она почувствовала, как кошка прошмыгнула мимо ее ног. Наконец она закрыла дверь и поднялась наверх. Если бы у Финна был фонарик, они могли бы отыскать ее.

Но, войдя в комнату, она увидела, что Финн стоит в ее дальнем конце, его рука лежит на ручке приоткрытой двери, и если она не ошибается, это дверь в его спальню. Его темные глаза на какой-то момент встретились с глазами Джинни, выражение его лица озадачило ее. Затем он поднял другую руку и медленно поманил ее к себе.

— Идите сюда, — произнес он хриплым, низким голосом.

О… Дрожа всем телом, разрываясь между мыслями о пропавшей кошке и перспективой оказаться в спальне Финна Пенхалигона, Джинни колебалась. Но на что ей Миртл? Может быть, пришло время подумать о себе? Если Финн пришел к решению, что луна голубая, стоит ли спорить?

И она уже представляла, как расстегивает пуговицы его рубашки, затем кожаный ремень на черных брюках, спускает молнию… О Господи, она так давно не имела дела с мужчиной, что боялась совершить неловкость! Например, как быть с носками? Может, он сам снимет носки? Еще до того, как брюки… Неужели он будет ждать, что она сделает это? Господи, она не могла вспомнить… Он подумает, что она полная идиотка…

— Вы только взгляните. — Финн тихо открыл дверь спальни и провел ее внутрь. Боясь вздохнуть, она вошла и сразу поняла, что сегодня ей не придется иметь дело с носками…

Как, впрочем, и Финну не придется делать ничего, о чем она только что размышляла.

И пришло понимание, что ее изумительные фантазии, заходившие так далеко, никогда не были столь ошибочными, если бы она попыталась осуществить их. Не было ни четырех столбиков, ни цвета слоновой кости балдахина, покачивающегося от легкого бриза. Кровать была огромная и ультрасовременная, с кожаной спинкой и тяжелым дорогим покрывалом темно-синего цвета.

Правда, в этот момент покрывало не выглядело таким дорогим, потому что прямо в центре постели на высочайшего качества замше темнело мокрое пятно…

— О Боже… — Джинни прикрыла рукой рот.

— Мяу-у-у-у-у-у-у… — Миртл мяукала, пушистые лапы вытягивались, и грудная клетка раздувалась, когда очередная схватка сотрясала ее тело. Пока они наблюдали, серебристая частичка появилась, выскользнув из Миртл, и улеглась на кровати в дюйме от первого слепого мяукающего котенка. Дрожа всем телом, получив облегчение от рождения второго детеныша, Миртл использовала свои острые зубы, чтобы перегрызть пуповину.

— Я даже не понял, как она пробралась в дом, — шепотом сказал Финн. — Видимо, вскарабкалась на дерево и потом проникла сюда через открытую форточку.

— Как и подобает настоящему воришке.

Он улыбнулся.

— О, смотрите! — Джинни потянула его за рукав рубашки, когда первый котенок попытался подняться на лапки, но тут же упал. Вторая попытка тоже окончилась неудачей, новорожденный детеныш поскользнулся в лужице темно-зеленой слизи и упал на спинку. Он так и лежал, жалобно мяукая, пока Миртл не сжалилась над ним и, без церемоний взяв его за шкирку, не подтащила к своему животу.

— Откуда он знает, что нужно делать? — поразился Финн, когда котенок тут же пристроился и начал, причмокивая, сосать.

— А откуда Миртл знает, что должна перегрызть пуповину? — Джинни в недоумении покачала головой. — Я рада, что мне не пришлось делать это, когда родилась Джем.

Миртл повернулась и снисходительно взглянула на них своими топазовыми глазами. На этот раз она не фыркнула и не шипела.

— Может, теперь, когда она стала матерью, ее характер улучшится? — Было непохоже, чтобы Финн говорил это убежденно.

— Может быть, сейчас для нее самое важное — приготовиться к следующим родам. Сколько стоило это покрывало?

— Сотни, — Финн подумал, — и сотни. Тамсин сама выбирала его. — Снова подумал. — Почти тысяча, я думаю.

— Можно отдать в чистку, — вздохнув с сочувствием, сказала Джинни.

Так как «соблазнение» больше не значилось в меню, они оставили Миртл решать стоявшую перед ней задачу и вернулись в гостиную. Финн приготовил кофе и прошел на кухню, пока Джинни усаживалась на высокий стул у стола, чтобы войти в Интернет на его ноутбуке.

— Садитесь сюда, — сказала она. — Вы заставляете меня нервничать.

— Это я нервничаю. Я чувствую себя как будущий отец.

— Нет, вы — нет. — Джинни вздрогнула, когда сказала это. И вышла в сайт «Роды у кошек». — Хм… — Оказалось, все не так просто, как она думала.

— Что? — Заметив ее озабоченный взгляд, Финн подвинул к ней кружку кофе.

— Вам не страшно?

— Почему?

— Здесь целый список всего того, что вам необходимо иметь, когда ваша кошка готовится к родам. Специальная постель.

— Ну, это она уже нашла, — сухо произнес Финн. — Что еще? Веселящий газ и кислород?

— Грелка, — читала Джинни, — чистые тряпки или полотенца, весы…

— У меня есть весы в ванной, — нахмурился Финн.

— Острые ножницы, — продолжала Джинни, делая удивленное лицо. — Препарат для дезинфекции, маленький шприц, тонкая шелковая нить.

— Я могу знать — зачем?

— Если мать не в состоянии перегрызть пуповину, вы должны сделать это сами. Вы должны сначала перевязать ее, а потом отрезать.

— Интересное слово — «вы», — сказал Финн. — Как насчет того, чтобы заменить его на «мы»?

— Я умею только присоединять DVD. — Джинни, сдаваясь, подняла руки вверх. — И потом, это ведь ваша кошка.

Он состроил гримасу, затем указал на экран компьютера:

— И на этом все?

— Не вполне. Возможно, нам понадобится гель петролеум[4]. — Джинни прочитала сопроводительную инструкцию: «Если мать имеет проблемы с рождением потомства, то следует воспользоваться петролеумом, чтобы облегчить выход котят».

— Прекрасно. Я положу немного геля ей на уши.

— И еще нам нужно три теннисных мячика и салат-латук.

— Что?

— Я пошутила. — Джинни улыбнулась.

— Му-у-у-р-р-р-р…

Когда они поспешили в спальню, Финн сказал:

— Я не думаю, что Миртл найдет эту шутку забавной.

К трем часам ночи все завершилось. Миртл родила четырех котят, и, слава Богу, ей не понадобилась помощь некомпетентных помощников. Она признала своих котят и сейчас лежала мирно на кровати с четырьмя пушистыми комочками, свернувшимися у нее под боком.

Финн перенес постель в свободную комнату, видя, во что превратила Миртл его роскошное ложе; а когда вернулся, то увидел, что Джинни, зевая, собирает свои вещи: жакет, сумку и ключи от машины.

— Вы уходите? Осторожнее за рулем.

Не очень романтично, но понятно, учитывая обстоятельства. Если бы она не зевала так откровенно, то он мог бы поцеловать ее на прощание.

— Постараюсь. Извините, но я немного устала. — Она протянула ему руку. — Увидимся завтра.

Кто знает, как бы мог закончиться этот вечер, если бы Миртл не выбрала для рождения своих котят постель Финна. Что ж, во всяком случае, это было интересно.

— Увидимся, — ответил Финн.

Ей показалось — или действительно в его тоне проскользнула нотка сожаления?

«Cattus interruptus», — подумала Джинни. Действительно, коты гуляют сами по себе.

Не судьба.

Глава 32

Сказав «до свидания», она не ощутила облегчения. Джем возвращалась в Бристоль, и горло Джинни свело от усилий не показать публично, как она расстроена. Пока дочь была дома, это было так чудесно, но сейчас три недели закончились, и Джинни никак не могла примириться с этим.

И как назло, поезд прибыл вовремя. Когда он появился на станции, над головами загрохотал гром и упали первые капли дождя.

— О, надо же! — Она старательно выпрямила волосы, и вот сейчас они готовы были вновь завиться мелким бесом. Джем обняла Джинни и поцеловала ее.

— Иди, мама, кажется, будет ливень.

— Не важно. Позвони, когда доберешься до дома, чтобы я знала, что все в порядке. — Джинни едва удержалась, чтобы не погладить дочь по лицу. «Мама, я стесняюсь», — говорила Джем, когда немного повзрослела.

— Да, мама, и обещай есть много фруктов и овощей и всегда носить теплый жилет.

— Не смейся надо мной. Это я должна заботиться о тебе.

— Уже не нужно. Я не маленькая. — Повесив рюкзак на плечо, Джем пошла к вагону и с улыбкой добавила: — Ты лучше позаботься о себе. Не делай больше ошибок, пока меня нет рядом и я не смогу присмотреть за тобой.

Сами собой мысли Джинни вернулись к Финну. У нее был шанс. Если бы не появление на свет котят, то… Но он больше не заговаривал о голубой луне. И никаких многозначительных взглядов, и сейчас ей стало казаться, что, возможно, она все это придумала.

Небеса разверзлись, и Джем опрометью бросилась к вагону.

— Пока, мама! Скоро увидимся.

— Пока, детка! — Джинни послала воздушный поцелуй. Двери поезда закрылись, боль в горле стала невыносимой, и… полились слезы. Слава Богу, дождь намочил щеки, и ей удалось изобразить на лице улыбку.

Джем послала ответный поцелуй, поезд тронулся, и мгновением позже она уехала.

Назад в Бристоль. Назад на Пембрук-роуд в Клифтоне, назад к Руперту, который, как была уверена Джинни, совсем ей не пара.

Но что она могла поделать? Джем не шесть лет, Джинни не могла взять и запретить ей встречаться с ним, как когда-то могла запретить кататься на скейте без шлема, что грозило закончиться травмой. Джем должна сама сделать выводы из своих собственных ошибок. И приобрести собственный опыт.

Как большинство из нас, напомнила себе Джинни, думая о Карле и Перри и о той боли, которая сопровождала ее личную жизнь.

Джем послала Руперту сообщение из поезда. Этим утром он вернулся из Ниццы.

Войдя в квартиру, она радостно позвала его:

— Привет, милый! Я дома.

— Привет! — Он появился в коридоре с шоколадным загаром, сжимая в руке бутылку пива. — Детка, ты совсем промокла. А футболка — хоть выжимай…

Взглянув вниз — дождь сопровождал ее весь путь от Корнуолла и лил как из ведра, пока она шла от остановки на Уайтледиз-роуд, — Джем убедилась, что ее белая футболка вымокла и прилипла к груди.

— Не пытайся прикрыться. Мне нравится. — Усмехнувшись, он поцеловал ее и провел рукой по влажной груди.

— Люси дома? — спросила Джем.

— Она еще не вернулась, и я очень рад этому. Правда, нам везет?

— Великолепно. — Привычным движением Джем скинула тяжелый рюкзак и поставила его на пол. — Я ходила на вечеринку и встретила там кучу старых друзей.

— Старых друзей? Это были подруги или бойфренды?

— И те, и другие. — Джем было приятно, что Руперт ревнует. — Там на самом деле был один мой старый приятель.

Руперт приподнял бровь:

— Мне следует волноваться?

— Нет. Он мне больше не нравится. — Это была правда, Нейл не произвел на нее никакого впечатления. По сравнению с Рупертом он был слишком… ординарным.

— Ну хорошо. — И тогда Руперт поцеловал ее, и все мысли о Нейле Финнегане вылетели из ее головы.

— А когда появится Люси? — спросила Джем, задыхаясь, когда он повел ее в спальню.

— Расслабься. Она не скоро придет. — Искусно, как танцор на льду, он маневрировал ею, ведя к двери, по дороге расстегивая ее юбку и стаскивая футболку через голову. Джем даже не волновало, что он может растянуть ворот.

— А что у тебя было на юге Франции? — Шутя, Джем стукнула его в грудь. — Наверное, тебя окружали красивые девушки в бикини? Ты, должно быть, оторвался по полной?

— Ты назвала их красивыми девушками в бикини. Я бы назвал иначе — шайкой старых шлюх. Конечно, я не скучал. — Руперт потянулся. — Но их всех интересуют парни с деньгами. В тот момент, когда они видят твою платиновую карточку, они похожи на осиный рой. Меня это не вдохновляет. — Он мягко подтолкнул Джем к постели, посмотрел на нее с высоты своего роста и сказал с улыбкой: — Вот почему я здесь. Именно ты доставляешь мне радость.

После Джем пробежала пальцами по своим растрепанным волосам.

— Я, наверное, выгляжу как мокрая курица.

— Ты выглядишь прекрасно. — Руперт поцеловал ее в кончик носа. — А это просто сексуальный беспорядок.

«Сексуальный беспорядок». Она с сомнением сморщила нос:

— Это комплимент?

— Если ты напрашиваешься на комплименты… О'кей. — Он оглядел ее обнаженное тело. — У тебя отличная фигура. — Он провел рукой по ее бедру. — Никаких изъянов, сплошные достоинства.

Джем хихикнула:

— Шутишь!..

— О да, ты напомнила мне. — Осторожно подвинув ее в сторону, Руперт осмотрел ее бедра. — Превосходно, никакого целлюлита.

— Конечно, у меня нет целлюлита. — Джем ухватила его за плечи, протестуя.

— Но ты никогда не знаешь, когда он может появиться. Независимо от того, хочешь ты этого или нет. У твоей мамы есть целлюлит?

— Нет. У моей мамы нет целлюлита.

— Да. Я просто спрашиваю, потому что это передается по наследству. На прошлой неделе мог убедиться собственными глазами, позволь мне тебе рассказать. — Смеясь, Руперт отодвинулся, когда она замахнулась на него. — Мать и дочь демонстрируют свои телеса, разгуливая туда-сюда по пляжу… Это на общем пляже, конечно. Ничего подобного на частном никто себе не позволит.

— А ты злой, — заметила Джем.

— Но ты меня любишь. — Он опрокинул ее на спину. Его карие глаза с таким желанием смотрели на нее.

И снова тело Джем отозвалось, когда Руперт коленом раздвинул ее ноги. Она не призналась бы никому на свете, но начинала думать, что действительно любит его. Он такой красивый. И им так хорошо вместе…

— Черт! — прошипел Руперт, услышав, как хлопнула входная дверь.

Джем, лежа под ним, вздрогнула. Они услышали стук высоких каблуков, затем голос Люси:

— Где ты?

— Черт! Черт! Черт! — выдохнул Руперт. Глаза Джем стали огромными, она взглянула на гардероб, полный одежды, непрочитанных книг, теннисных ракеток, короче, набитый до отказа, где не было места для глупой девушки восемнадцати лет, к тому же обнаженной.

Истеричный смех поднимался в груди. И она еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. О, что ж, наверное, это судьба. Рано или поздно Люси все равно бы узнала…

— Ш-ш-ш… — Руперт, которому было совсем не до смеха, быстро приподнялся над ней. — Спрячься под кроватью.

Он что, шутит? Ясно, что нет.

— Руперт? — Люси постучала в дверь.

— Подожди, я сейчас. Лезь под кровать, быстро! — прошипел Руперт, подвигая Джем на край постели.

Все еще давясь от смеха, она решила повеселить его и мешком скатилась на пол. Руперт тем временем быстро собрал ее одежду и сунул ей в руки.

— Люси, это ты? — громко зевая, спросил он. — Который час? Я, кажется, заспался.

Лежа под кроватью с одеждой в руках, Джем нос к носу встретилась с наполовину спущенной надувной овечкой. Морда овечки имела полусонное помятое выражение.

— Вот лентяй. Уже четыре часа. А где Джем?

— Понятия не имею. Наверное, еще не вернулась.

— Нет, вернулась. Ее рюкзак в прихожей. — Дверь открылась, и Джем увидела высокие каблуки изумрудно-зеленых туфель Люси. — Ты же не прячешь ее здесь? Правда?

Руперт сел, и кровать заскрипела.

— Если Джем нет в ее комнате, может, она вышла? Подожди, я встану. Может, ты сваришь нам кофе?

Возникла пауза. Джем затаила дыхание. Затем снова послышался голос Люси:

— Я лучше разбужу тебя по-другому, а?

Джем нахмурилась. Что такое? Как это следует понимать? Она видела, как изумрудно-зеленые туфли двинулись к постели, Люси сейчас была так близко, что она могла схватить ее за лодыжки. Это почему-то испугало Джем.

— Кончай, Люси. У меня чертовски болит голова.

— Это что-то новенькое, такого я никогда не слышала. — Пружины кровати заскрипели снова, одна туфля Люси исчезла из виду, и Джем поняла, что Люси сидит на постели.

— Прекрати, — сказал Руперт.

— Извини. — Не обращая внимания на его слова, Люси пробормотала: — Но, боюсь, не смогу. Что с тобой? Разве ты не соскучился по мне?

Что? Что?!

— Люси, ты…

— Потому что я соскучилась по тебе. Очень. — Люси сделала паузу, потом тихо шепнула: — Я бы сказала, соскучилась по тебе у-жас-но-о.

Джем чувствовала, как будто ее окунули в сухой лед. Умом она понимала, что происходит, но ее сознание отказывалось принять смысл происходящего. Она пребывала в состоянии шока настолько, что не была даже уверена, что может двинуться.

— О'кей, хватит! — резко проговорил Руперт. — Игра окончена.

— Не понимаю. Что случилось? — возразила Люси.

— О, я не знаю, — протянул Руперт. — Почему бы тебе не заглянуть под кровать, чтобы избавить меня от лишних вопросов?

Джем не могла поверить, что он сказал это. Но ведь Люси не оставила ему выбора… Она закрыла глаза, сжавшись в комочек. И услышала над собой голос Люси:

— Только не говори мне, что ты играл с этой глупой надутой овечкой.

Глава 33

Когда Джем открыла глаза, она увидела, как Люси, нагнувшись, заглядывает под кровать. Их взгляды встретились.

— Нет. Нет. — Люси качала головой. — Скажи мне, что это шутка.

— Я сам сварю кофе, — бросил Руперт.

— Так ты трахал нас обеих? Вот подонок! — крикнула Люси.

— Будь справедлива. Ты сама приставала ко мне. Я ничего не имел против… — Он заговорил громче: — Но сейчас ход событий изменился.

— Мерзавец! Убирайся отсюда! — закричала Люси. — Я должна поговорить с Джем.

— С меня довольно. — Натягивая джинсы, Руперт вышел из комнаты.

— Не могу поверить, — продолжала Люси. — Он дурил нас обеих.

Джем вылезла из-под кровати.

— Ты не отвернешься, пока я оденусь?

— О, ради Бога, — нетерпеливо проговорила Люси и отвернулась. — Так, значит, вы это делали у меня за спиной? Руперт, наверное, считал, что это забавно? — Она кипела от злости, стучала ногами и качала головой при мысли об этом.

Быстро одевшись и застегнув джинсы, Джем почувствовала дрожь от прикосновения влажной футболки.

— Почему ты мне ничего не сказала? — спросила Люси.

Остолбенев от категоричности ее тона, Джем пожала плечами:

— А ты?

— Но ты никогда не спрашивала. А я спрашивала тебя. Еще на вечеринке, когда заметила, как он лез к тебе в джинсы. — Черные глаза Люси загорелись злостью. — Я спросила тогда, есть ли что между вами. И ты сказала — нет…

— Руперт не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко…

— Забавно, то же самое он говорил мне.

Джем набрала побольше воздуха.

— Не могу поверить, что такое возможно.

— А я не могу поверить, что ты лгала мне! Черт! — сердито сказала Люси, прежде чем поднять руки. — Ладно, ладно, я тоже врала тебе. Но он обманывал нас обеих. Подонок! Ладно, с ним все ясно.

— Я все слышал. — Прислонившись к двери, Руперт сделал большой глоток из новой бутылки пива.

— Прекрасно. — Люси повернулась к нему. — И ты можешь искать себе новых квартирантов, потому что мы уходим отсюда.

Джем с тревогой взглянула на нее.

— Ты уходишь? Прекрасно. Просто замечательно. — Руперт пожал плечами, затем повернулся к Джем и посмотрел на нее: — Но ты не хочешь уезжать, правда? Люси никогда ничего не значила для меня, это был просто случайный секс. Но ты и я… это совсем другое. Что-то особенное.

Сердце Джем пустилось вскачь. Это было именно то, что она хотела услышать в течение нескольких недель.

— Забудь! — вне себя от гнева крикнула Люси. — Мы обе уходим.

— Знаешь, тебе не идет злиться. — Руперт приподнял бровь. — Злая женщина так неприятна для глаз…

— Меня тошнит от тебя, — бросила Люси.

— Продолжай в том же духе — и заработаешь морщины.

— О, пошел ты…

— Я думаю, это должна сделать ты, милая. Как обещала. — Глотнув еще пива, Руперт улыбнулся Джем: — Ты знаешь, почему Люси так злится? Потому что я предпочел тебя.

— Молчи, негодяй.

— Ты снова? Это становится скучно. Ты не хочешь собрать свои шмотки?

— Давай, Джем, — приказала Люси, — собирайся.

— Она не твоя собачка, чтобы командовать ею, — холодно изрек Руперт. — Она не хочет делать то, что ты велишь ей. — Он повернулся к Джем: — Решать тебе. Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Заткнись! Ты мразь, — произнесла Люси.

— Джем? — Руперт склонил голову набок.

— Джем! — сказала Люси.

— Я пойду к себе, мне надо подумать.

Она села на край своей постели и спрятала лицо в ладонях. Все шло так хорошо, и вот…

Из-за соседней двери слышались крики и ругань, стук двери и выдвигаемых ящиков. Это Люси освобождала шкаф от своих вещей.

— Не уходи, — сказал Руперт, открыв дверь в комнату Джем, и в этот момент мобильник зазвонил в кармане его джинсов, сигналя, что пришло сообщение. — Я хочу, чтобы ты осталась. Мы будем теперь только вдвоем. Как настоящая пара.

Грудь Джем заныла так сильно, словно ее буквально раздирали надвое. В прошлом ее интуиция всегда заставляла ее вставать на сторону подруг, это происходило автоматически, и она никогда не задумывалась, как поступить. Однако на этот раз все было по-другому, потому что Руперт хоть и поступил плохо, но сейчас с этим покончено. И потом, мужчины прежде всего мужчины. Особенно мужчины с таким воспитанием, как у него.

Куда более важно то, что они будут чувствовать по отношению друг к другу, когда со всеми этими неприятными разбирательствами будет покончено. Она знала, каковы ее чувства к Руперту. Но ей было важно знать, что он испытывает к ней.

Джем дрожала. Люси, ее подруга, экзотичная, сексуальная и невозможно красивая Люси… Джем понимала, что она тоже по-своему привлекательна, хотя не идет ни в какое сравнение с Люси по гламурной шкале. И главное, Руперт предпочел ее. Разве такое не может не льстить, ради всего святого?

Без сомнения, Люси рвет и мечет.

Шум за стеной продолжался, сопровождаемый злым звяканьем бросаемых на пол вешалок.

Руперт закончил читать сообщение.

— Мой одноклассник Олли приглашает нас на вечеринку на следующий уик-энд в Шотландию. Впечатляет?

Олли. Оливер Макинтайр-Браун.

— Это тот, что живет в замке? — спросила Джем.

— Тот, у кого до жути огромный замок. Олли говорит, мы можем прилететь туда на вертолете его отца, если хотим.

Вертолет.

Замок.

Она никогда не ездила в Шотландию, даже на поезде. Джем замолкла.

— Извини, — продолжал Руперт. — Давай добивай меня! Ты тоже можешь обозвать меня подонком и собрать свои вещи.

Джем подняла на него глаза. Жить без Люси? Это ужасно.

Но жить без Руперта еще хуже.

— Нет.

Он расплылся в широкой улыбке:

— Правда?

— Правда.

— Я рад. — Взгляд Руперта смягчился, когда он отложил в сторону телефон и бутылку пива. — Очень, очень рад. Иди-ка сюда.

Он поцеловал ее, и Джем поняла, что приняла верное решение.

Они теперь настоящая пара. И она чувствовала, что сейчас все может быть так, как она представляла.

Если это не любовь, то она не знает, что это такое.

Раздался резкий стук в дверь. Джем взяла себя в руки, отодвинулась от Руперта и пошла открыть дверь.

На пороге стояла Люси, подняв голову и расправив плечи.

— Ну?

— Я остаюсь.

— С ним? — Ее рот дрогнул в улыбке жалости. — Ты глупая корова.

«Он выбрал меня, не тебя», — хотела возразить Джем, но остановила себя. Люси уже знает это.

— Ты думаешь, он тебя любит? — спросила Люси. — Да? Потому что если ты действительно так думаешь, ты даже глупее, чем…

— Все сложила? — холодно перебил ее Руперт. — Такси вызвала? Я готов оплатить такси. Не переживай, дорогая. Это было неплохое соревнование, и девочка победила.

— Ты отвратителен.

— Но вместе с тем великодушен и щедр, ты не можешь отрицать это. — Вытащив кошелек, Руперт начал пересчитывать банкноты в двадцать фунтов. — Возвращаю плату за один месяц, а это на такси. Хорошо, что у меня есть наличные.

— Тебя не волнует, что ты транжиришь деньги своего папаши?

— Забавно по крайней мере. Мне нравится. Когда-нибудь ты сама поймешь. О, извини, я забыл, что у твоих родных нет денег. Не повезло, дорогая, ты не знаешь, чего лишена.

Джем знала, что он болтает, даже не понимая, насколько это мерзко. Руперт был всегда легкомысленный, мог сболтнуть не подумав, вроде этого дурацкого замечания о богатстве своей семьи и о том, что другие лишены этого.

— Мне жаль вас обоих. — Глаза Люси увлажнились, когда она произносила эти слова. В следующую минуту она вышла из комнаты.

— Очевидно, влюбилась сильнее, чем было позволено. — Руперт пожал плечами. — К тому же она еще и неудачница.

— Не надо. — Джем ощутила укол вины. — Она моя подруга.

— С этого момента больше нет. — Обняв Джем за талию, он крепко прижал ее к себе. — Теперь ты будешь моя целиком и полностью.

Люси вытащила свои сумки из такси и взглянула на скромный дом с небольшой террасой, голубой дверью и крошечным, аккуратным садиком перед входом. Дверь открылась, и Дэви вышел к ней навстречу.

Это был не идеальный вариант, но, сбежав в спешке из квартиры Руперта во время пасхальных каникул, Люси не оставила себе выбора. Большинство ее друзей разъехались на каникулы по домам. И только Дэви был здесь.

И он понял.

— Дэви, спасибо тебе… Я не могла оставаться там ни минуты. — Люси обняла его. — Она совсем сошла с ума, она и вправду думает… что он…

— Я знаю. Не надо.

— Дэви, я такая дура. Но как она может быть такой глупой? Я не ревную. Нет… — Глотая слезы, Люси продолжала: — Это просто… Как она могла, зная, что он сделал, простить его?

— Послушай, давай войдем в дом. Маме не терпится увидеть тебя.

— О Господи! А я стою и дурю тебе голову. Она не сердится?

Дэви улыбнулся:

— Ты шутишь? Она будет очень рада.

Рона Стоукс накрыла чай в крошечной кухне. Ей было под пятьдесят, и можно было сказать, что она представляла собой состарившуюся копию сына, с такими же темными глазами и темно-каштановыми волосами до плеч. Когда женщина шла через кухню, Люси увидела, что она немного прихрамывает.

— Здравствуйте, дорогая. Добро пожаловать. Господи, Дэви говорил, что вы красивая, но не сказал, что вы настоящая супермодель. — Она улыбнулась и поцеловала Люси в обе щеки. — Соседи станут сплетничать, увидев вас здесь. Они решат, что наш Дэви наконец обрел шикарную подружку.

Дэви покосился на мать:

— Мама.

— Я просто пошутила, простите, дорогая, — повернувшись к Люси, прошептала Рона. — Я не хотела никого смущать. Чувствуйте себя здесь как дома.

— Это так мило с вашей стороны, что вы позволили мне немножко пожить у вас. — Люси неловким жестом указала на свои чемоданы. — Я уйду отсюда, как только найду квартиру. Обещаю, что постараюсь не беспокоить вас.

— Не вздумайте торопиться. Можете жить здесь столько, сколько захотите. А теперь давайте пить чай, пока он горячий, и обязательно попробуйте печенье. Затем мы покажем вам вашу комнату. Боюсь, она очень маленькая. Меньше, чем вы привыкли.

Люси расплылась в благодарной улыбке.

— Мне совершенно все равно. Я так рада, что я здесь, подальше от Пембрук-роуд.

— Я отнесу твои вещи наверх, — предложил Дэви.

— Знаете, я впервые знакомлюсь с другом Дэви по университету, — призналась Рона, когда он ушел. — Он сказал, что вы всегда были очень добры к нему.

Добра…

А почему, собственно, нет?

— Я хочу спросить вас, есть ли у него там друзья. Вы же понимаете, какие это парни, — продолжала Рона.

— Я думаю, у него все хорошо, — дипломатично ответила Люси. — Мне всегда казалось, что он вполне счастлив.

Темные глаза Роны искали ее глаза, словно она хотела понять ход мыслей Люси.

— Меня беспокоит, не подшучивают ли над ним из-за того, что он живет дома с матерью.

Люси обожгла рот горячим чаем. Как ответить на этот вопрос, не обидев Рону? Она поставила кружку на стол.

— Может, и есть парочка идиотов, но они не в счет. Мы не обращаем внимания на их выходки.

Что она могла сказать? Что Дэви — мишень для насмешек?

— Что ж, это хорошо. — Успокоившись, Рона надломила печенье. — Дэви никогда не жаловался, но мне не у кого было спросить.

— Он очень хороший, — сказала Люси. Сколько книг он дал ей почитать за последние месяцы! Не то чтобы она очень хотела читать их, но все-таки. Это то, с чем следовало считаться. Невозможно было назвать более думающего человека, чем Дэви.

— Он смысл моей жизни, — просто сказала Рона. — Иногда мне стыдно, что я держу его при себе, но на это есть причина. — Ее глаза стали печальными, потом она тряхнула головой и похлопала Люси по руке: — В любом случае, дорогая, вы успокоили меня. Не знаю, что бы я делала, если бы Дэви переехал.

Глава 34

«Как мне это не приходило в голову раньше? — подумал Финн. — Пригласить женщину взглянуть на котят — это же отличный повод».

— Мои подопечные меняются каждый день, — сказал он Дженни.

— Котята очень милые, — согласилась она. — Единственная проблема — женщины так будут заняты ими, что забудут о вашем присутствии.

Финн хмуро кивнул:

— История моей жизни.

— Если бы. Я готова поспорить, что вы провели свою жизнь, стараясь изгнать женщин из поля зрения.

Финн откупорил бутылку вина и наполнил два бокала. Когда он протянул бокал Джинни, то игриво приподнял бровь:

— То есть вы хотите сказать, что я могу быть привлекателен для другой половины человечества?

К счастью, Джинни сосредоточила внимание на котенке, лежащем на ее коленях. Котенок опростоволосился и, выпустив струю, замочил ее юбку. Она вернула проказника Миртл, и необходимость ответа отпала сама собой. Вместо этого она подняла бокал с вином и радостно произнесла:

— За это стоит выпить, как-никак первое освоение туалета.

— Более гламурного тоста я не слышал за всю свою жизнь! — рассмеялся Финн.

— Простите. У меня далеко не гламурное настроение. — Джинни, которая провела вечер, стараясь придать своему лицу жизнерадостное выражение, покачала головой.

— Это из-за Перри?

— Господи, нет, конечно.

— Тогда Джем? — догадался Финн.

— Да, — кивнула Джинни.

— Вы скучаете по ней?

— Скучаю и беспокоюсь. Она встречается с парнем, которому я не доверяю ни на йоту. — Джинни могла бы припомнить быстрый телефонный звонок от Джем практически слово в слово. Очевидно, она и Руперт действительно стали парой, Люси переехала в другое место, предоставив им возможность наслаждаться друг другом. Джинни тогда с тревогой поинтересовалась: «Как, Люси уехала? И ты не будешь скучать по ней?» Джем в ответ рассмеялась и, чуть задыхаясь, произнесла: «Мама, почему я должна скучать по ней, когда рядом Руперт? Все классно. Поверь!»

Ее смех — Джинни не могла не заметить — стал немного громче в последние две недели.

— Ей всего восемнадцать. Все еще впереди. — Финн постарался успокоить ее.

— Да, но что из этого? Они живут вместе. — Джинни пожала плечами, говоря это. — И мне не кажется, что он то, что ей нужно. Слишком много денег, слишком мало души… Он думает, что он подарок небес.

— Красивый?

— Очень.

— И поэтому вы не доверяете ему?

— И поэтому, и вообще…

— Но вероятно, она что-то разглядела в нем, — предположил Финн. — Джем далеко не глупенькая. Она вполне сознательная девушка.

— Я тоже не глупенькая, — возразила Джинни, — однако вы знаете, что произошло со мной.

— Но ведь все закончилось, не так ли? Готовы для следующего шага?

В течение мимолетного мгновения она думала, что он имеет в виду другого мужчину. Но нет, он всего лишь взял у нее пустой бокал. Черт, было два полных бокала, а она даже не заметила, как выпила их.

— Это так трудно — сидеть и ничего не предпринимать. Я понимаю, что не могу уберечь ее от совершения ошибок, но я ее мать. — Взяв налитый вновь бокал, Джинни вздохнула: — Это все равно как доверить дочь неопытному хирургу, понимая, что он некомпетентен и делает все неправильно.

— Эй! — Финн похлопал по софе рядом с собой. — Они молоды. Дайте им пару недель, и все закончится.

Джинни оставила пищащих котят в корзине и присела рядом с ним. На нем была ее любимая рубашка из темно-синего хлопка. Ткань была мягкая, как кожа персика. Да. Это выглядело как кожа персика, хотя она не касалась ее. И уж конечно, не собиралась сообщать ему, что это ее любимая рубашка.

— Я думаю, вы правы. Она влюблена в этот момент. Он пригласил ее в замок в Шотландии на этот уик-энд. На вертолете.

— Звучит знакомо, — сухо комментировал Финн.

— Извините. — Слишком поздно Джинни вспомнила, как Тамсин сбежала из Портсилвера, улетев с богатым итальянцем на вертолете. Она сжала плечо Финна. — Простите, я не хотела напоминать вам.

Надо же, материал его рубашки был на ощупь действительно как кожа персика.

Он улыбнулся:

— Я и не забывал.

— Вино ударило в голову. Я слишком закрутилась и не успела поесть. — Джинни виновато улыбнулась. — А сейчас мне нужно взять такси до дома.

— Это моя вина, что напоил вас.

— Или моя, что пришла посмотреть ваших подопечных, я имею в виду котят.

— Послушайте, главное, что вы сейчас здесь. Перед нами открытая бутылка, мы можем прикончить ее.

Что? Бутылку? Сейчас? Когда алкоголь приятно согревал ее нутро, Джинни не могла не чувствовать, что одной бутылки вина не вполне… о-о-о, как бы это сказать?

О да… недостаточно.

Почувствовав ее разочарование, Финн снова наполнил ее бокал доверху и сказал с доброй усмешкой:

— Не волнуйтесь, в холодильнике есть еще одна бутылка.

Миртл и котята спали. В течение следующих сорока минут они пили вино, ели чипсы и обсуждали работу ресторана. Иви как-то рассказывала об агенте недвижимости, который сделал все, чтобы убедить ее дать ему ее номер телефона.

— Я не знаю, почему она не дала. — Финн нахмурился. — Мне кажется, он такой приличный парень.

— Даже слишком. — Джинни постаралась объяснить, почему Иви была так отрицательно настроена. — Она сказала, он пройдоха.

— Но он ведь красивый, не правда ли?

— Слишком красивый. Вы не захотите иметь дело с ним ни за какие коврижки. — Джинни глотнула еще вина.

— Я уж точно не захочу иметь с ним дело, — улыбнулся Финн.

Она прыснула.

— Я имела в виду женщин в здравом уме. От красивых мужчин можно ждать одних неприятностей.

— Сначала Руперт, теперь этот агент недвижимости. Они такие красавчики, что вы автоматически не доверяете им? — Финн помолчал немного, потом продолжил: — Может быть, это предубеждение?

— Возможно, но еще и здравый смысл. Общение с красивым мужчиной на самом деле оборачивается ужасом и кошмаром. Первое правило — не подпускать их слишком близко.

— Я понял. — Проведя рукой по волосам, Финн задумчиво произнес: — Можно задать вам один вопрос?

Джинни была в прекрасном настроении.

— О! Сколько угодно…

— Чтобы вы сказали насчет меня? Я, по-вашему, красивый?

— Хммм… не тот вопрос.

— Что?

Она отклонилась на спинку софы, словно он попросил ее решить алгебраическое уравнение.

— Мне интересно. Когда я смотрю в зеркало, я просто вижу себя, — сказал Финн. — Темные волосы, прямые, не вьются. Темно-серые, почти черные глаза. Шрам на левом виске, который заработал в школьной драке. Нос был сломан однажды во время игры в регби, но все еще на месте; скулы, нуждающиеся в бритье. Это все, что я вижу. — Он посмотрел на Джинни. — Но мне говорили, что я красивый парень. Несколько раз, если честно. И мне интересно услышать ваше мнение на этот счет. Что вы скажете?

Если он не боится спрашивать, подумала Джинни, то она не боится ответить.

— Во-первых, — заговорила она, чувствуя необыкновенную свободу, потому что была немного пьяна, — вам не следовало играть в регби и ломать себе нос. И во-вторых, вы, безусловно, красивый мужчина.

Финн задумчиво потер лоб, все еще размышляя.

— Правда?

Он серьезно или притворяется? Джинни кивнула и сказала:

— Правда. — Затем, потому что выражение его лица требовало подтверждения, добавила: — Очень.

Пару секунд Финн изучал содержимое своего бокала. Но она стала подозревать, что он просто прячет улыбку.

— То есть вы хотите сказать, что если я красивый, то не имеет значения, что я за человек и нравлюсь ли я вам, — вы все равно не станете доверять мне?

Ради все святого, он все время смеется над ней. Будь она трезвой, ее бы слегка встревожил подобный ход беседы.

Но так как выпито было достаточно, она спокойно пожала плечами и сказала:

— Правильно.

— Но это дискриминация — не доверять человеку исходя из его внешних данных.

— Не относите это к себе. Для вас все не так плохо. Масса женщин не отвернется от вас, — шутливо сказала Джинни. — Например, та девушка с цветами.

— Но я не говорю о других женщинах, даже с цветами. Я говорю о вас. Вы говорите, что не вступите в отношения с мужчиной вроде меня, и все из-за внешности.

Сейчас Джинни начала чувствовать волнение, но было слишком поздно что-то изменить. И потом, он всего лишь сказал: «С мужчиной вроде меня», — словно это впрямую не касалось его самого.

Она не знала, протестовать или соглашаться.

— Да. Я думаю… нет…

— Но это несправедливо. Вы не хотите даже дать мне шанс. Поэтому технически я мог бы подать на вас в суд, — сердито проговорил Финн. — Я мог бы обвинить вас в дискриминации…

Сгоряча Джинни залпом осушила еще один бокал.

— Прекрасно, обвините меня.

В его глазах появились лукавые искорки.

— Я скорее постараюсь переубедить вас и заставлю изменить ваше мнение.

— Кажется, вы собираетесь льстить мне? Если вы будете продолжать в том же духе, то кончите, как агент Иви.

— Прошу прощения. Это стоит того, чтобы рискнуть. Значит, вы утверждаете, что мужчины вроде меня абсолютно ненадежны, когда дело касается длительных отношений? Мы годимся только на короткий флирт, я правильно понял?

— Абсолютно верно. — Джинни бездумно пожала плечами.

— Но вы всего лишь неделю назад говорили, что хотели бы завести мимолетный роман, — напомнил Финн.

О'кей, она и сейчас не отказывается от этого. Во рту пересохло, когда она переспросила:

— Я?

— О да. Вы. — Игривая нотка вызова слышалась в его тоне. — И если вы все еще чувствуете это, я бы не возражал.

А-а-а-ах…

— Это очень благородно с вашей стороны. — Джинни помолчала. — Но где мне найти красивого мужчину для мимолетного романа в этот час ночи?

Финн рассмеялся. Затем потянулся к ней.

— Закройте глаза.

А-а-а-ах…

— Зачем? — Как будто она не знала.

— Вы прекратите спорить со мной и, может быть, просто сделаете это?

Он хотел. И он был такой красивый. Более того, она мечтала об этом давным-давно.

Отбросив все сомнения, Джинни перестала спорить и сделала то, что он просил.

Как можно сожалеть о таком опыте? Господи, кто бы мог сожалеть?

Был час ночи, когда Джинни выскользнула из его постели. Секс был потрясающий, похожий на потерю невинности. Хотя это глупое сравнение, потому что сейчас было в сто раз лучше, чем в тот первый раз. Но также, несомненно, связанный с некоторой неловкостью, потому что она должна была все время напоминать себе, что ее и Финна не связывают никакие отношения, что это всего лишь мимолетный роман. Вместо того чтобы лежать в объятиях друг друга, шептаться и смеяться вместе, строить планы на следующее свидание, она притворялась современной, прагматичной женщиной, которая получила удовольствие, но сейчас ей пора домой, чтобы забыть об этом и продолжать свою деловую, независимую жизнь.

Как Карла.

Финн приподнялся на локте:

— Ты в ванную?

В темноте она могла разглядеть блеск его глаз. Если она могла видеть его, значит, и он видит ее? Она торопливо потянулась за юбкой.

— Нет, домой.

Как Карла.

— Зачем?

Печаль разрывала душу.

— Потому что мне пора.

— Но зачем? — настаивал Финн.

Он был вежлив, сказав то, что следует говорить джентльмену. И разумеется, был бы в ужасе, если бы она с криком «Хорошо, я остаюсь!» вскочила к нему в постель. Она не сомневалась, что для мужчин, подобных Финну, женщины, которые принимают такие приглашения за чистую монету, тут же перестают существовать. Худшим кошмаром для них было бы обнаружить, что они попали в чьи-то цепкие и жаждущие руки.

— Спасибо, но я лучше пойду домой. — Быстро одевшись, Джинни бросила ему небрежную, ничего не значащую улыбку. — Все было прекрасно, не правда ли? Но все кончилось. Мне пора. Не нужно вставать, — сказала она, когда он попытался отбросить одеяло. — Я сама. И не беспокойся, я не стану посылать тебе цветы.

— Ты можешь сесть за руль?

— Я? Конечно. — Она выпила четыре бокала вина, но это было два часа назад. И сейчас она чувствовала себя трезвой, как никогда в жизни. Сунув ноги в туфли и отбросив назад волосы, Джинни наклонилась и чмокнула его в щеку. — Спасибо. Все было чудесно. Пока.

После небольшой паузы Финн сказал:

— Пока.

Да, все просто.

Если бы Карла могла видеть ее сейчас, она бы восхитилась ею.

Глава 35

Дэн-Вэн въехал во двор на своем замызганном зеленом автомобиле в полдень. Джинни, высунув голову в кухонную дверь, крикнула:

— Все в порядке, он здесь! Пойду помогу ему.

Еще утром Дэн записал в блокнот, какие фрукты и овощи следует привезти, и привез все, но забыл малину. Поэтому ему пришлось ездить второй раз. Когда Джинни вышла из ресторана, он выпрыгнул из своего фургона, бормоча извинения:

— Прошу прощения. Не могу представить, как такое могло случиться. Клянусь, я все записал, и вот… Раньше со мной такого никогда не случалось…

— Дэн, все в порядке, — заметила Джинни, успокаивая его, как всегда, страдающего излишней застенчивостью. Дэн был самым ответственным работником, какого только можно было представить. — Вы здесь, а сейчас всего лишь двенадцать часов. Правда, ничего страшного не произошло, вы уже все исправили.

— Мне все равно ужасно стыдно. Вы так доверяете мне, а я вас чуть не подвел. Как вы думаете, мне не нужно извиниться перед Финном?

— Думаю, нет необходимости, он даже не знает об этом. Привет, красавчик, — произнесла Джинни, когда пес Дэна-Вэна приветствовал ее лаем с пассажирского сиденья. Такой же добродушный и скромный, как и его хозяин, Тихоня был худой, взлохмаченный и немного грязноватый дворовый пес с глазами, как у Пита Догерти.

— Что ж, если вы уверены. — Достав ящик с малиной и, очевидно, все еще сокрушаясь по поводу своего промаха, Дэн передал его Джинни. — Но если он узнает, пожалуйста, скажите ему, что я готов поклясться, что больше такого не случится.

— Не беспокойтесь, мы и так знаем это. — Когда Джинни взяла небольшой ящик с ягодами, они оба услышали звук подъехавшей машины. — Похоже, что прибыл первый клиент. Я отнесу это на кухню.

— Не забудьте передать шефу мои извинения.

— Дэн, хватит извиняться. Это действительно…

— Простите, где я могу найти Финна?

Джинни повернулась на голос, который звучал как тягучий золотой сироп. Еще одна жертва Финна или деловые контакты? Очень красивая, конечно. Действительно очень красивая. Высокая женщина около тридцати, с длинными прямыми волосами, падающими на спину почти до талии, и глазами, отливающими серебристо-серым блеском. На ней были черная трикотажная майка и белые джинсы…

— Я имею в виду Финна Пенхалигона, — подчеркнуто выговаривая слова, произнесла незнакомка, не уверенная, понимает ли Джинни английский. Указав сначала на антикварный магазин, затем на ресторан, она медленно повторила: — Он там?

Отказавшись от желания передразнить ее, Джинни кивнула:

— Я думаю, он в магазине.

— Спасибо. — Девушка открыла заднюю дверцу черной машины и, взяв оттуда ребенка в алом комбинезоне, пошла в магазин. Затем внезапно остановилась, подумала немного и снова повернулась к Джинни: — Вы не могли бы оказать мне любезность? Я подожду здесь, а вы возьмите ее и пойдите к нему.

Джинни замерла, потому что ребенок повернул головку и посмотрел на нее.

— Что, простите?

— Возьмите Мей и пойдите с ней к Финну. Скажите ему, что кое-кто хочет видеть его.

— Я не могу сделать это.

— О, конечно, можете. Не беспокойтесь, она не будет плакать. — Тамсин кивнула Дэну-Вэну, который обомлел и немедленно взял ящик с малиной из рук Джинни. — Вот так, видите? Совсем не трудно! А сейчас берите Мей. Это важно, я хочу, чтобы Финн увидел ее до того, как увидит меня.

Джинни была в панике, но было слишком поздно что-то предпринимать. Тамсин уже передала ей Мей.

— Я, пожалуй, отнесу малину на кухню, — буркнул Дэн-Вэн.

— А я подожду здесь. — Тамсин, нетерпеливо сверкая серебристо-серыми глазами, слегка подтолкнула Джинни по направлению к антикварному магазину. — Не волнуйтесь, вот увидите, он будет рад. Идите же!

Джинни наконец пришла в себя и покачала головой:

— Мне очень жаль, но я правда не могу…

— О, ради Бога, что за проблема? Одно маленькое одолжение — и столько разговоров! — Отойдя на шаг и недоверчиво приподняв брови, Тамсин уставилась на нее: — Может быть, что-то другое мешает вам?

Внутри антикварного магазина прогуливались потенциальные покупатели, рассматривая товары. Теплый воздух казался тяжелым от запаха старого дерева и воска, и звуки грустной мелодии в исполнении Элвиса Пресли доносились из старинного музыкального аппарата. Джинни увидела Финна, который стоял к ней спиной и разговаривал с парой японских туристов, которые только что купили георгианский чернильный прибор.

Она ждала, пока он закончит разговор. Мей с интересом разглядывала «пещеру Аладдина». Особенно ее привлекал попугай из финифти в натуральную величину. Очарованная яркими красками, она протянула ручку и воскликнула:

— Пи-и-итька!

— Угу, птичка, — шепнула Джинни, слыша дикий стук собственного сердца. — Умная девочка!

— Пи-и-итька!

Финн улыбнулся и, повернувшись, увидел ту, которая произвела этот шум. Когда он заметил Джинни, его улыбка стала еще шире, но в то же время она прочла вопрос в его глазах: что она здесь делает? Затем выражение его лица резко изменилось: он узнал ребенка, которого она держала. Улыбка погасла, и в следующую секунду Джинни прочла на его лице шок, страх и вместе с тем радость.

Страшно было представить, что за чувства овладели им в эту минуту.

— Пить-ка, пить-ка, — бубнила девочка, глядя в потолок и улыбаясь Финну.

Он извинился перед японцами и отошел. Его скулы ходили ходуном.

— Что происходит?

— Тамсин там. — Джинни кивнула на дверь. — Она просила меня сделать это. Я отказывалась, но она настояла. Мне нужно вернуться в ресторан. — Поспешно она передала девочку Финну. Мей, казалось, совершенно не смутила эта перемена. Она протянула обе ручки и, растопырив пальчики — теперь ее ладошки стали похожи на две морские звезды, — прижалась ими к щекам Финна. Может быть, подсознательно она узнала его, как лицо из своей прежней жизни, потому что ее улыбка была такой радостной, что Джинни отвернулась, проглотив комок в горле.

— Бах! — крикнула Мей, ее глаза засияли, а рот приоткрылся, открывая маленькие белые зубки. Она била ножками в грудь Финна, приговаривая: — Питька. Питька…

В течение нескольких секунд, не обращая внимания на его окружение, Финн стоял, держа Мей на руках. Это был ребенок, который родился у него на глазах и которого он полюбил с первого взгляда. Ребенок, перевернувший его жизнь. Четыре месяца Мей была его дочерью, и он, без всякого сомнения, готов был умереть за нее. Затем, в прошлом году, она исчезла из его жизни, и все из-за Тамсин. И тогда он узнал, что она вовсе не его дочь.

Но любовь, как убедился Финн на личном опыте, не меняется в зависимости от результата теста ДНК. Его чувство к Мей не исчезло. И хотя он знал, что по всем правилам логики никогда больше не увидит ее, он не переставал думать о ней, представляя, какая она сейчас…

Выйдя во двор, Финн увидел Тамсин. Она ждала его.

— Что это значит?

— Здравствуй, Финн. — Тамсин улыбнулась, хотя в ее тоне чувствовалось напряжение. — Я думала, возможно, тебе захочется увидеть Мей.

— И? — без выражения произнес Финн.

— Бу-у-у… у-у…

— И? — Слезы наполнили глаза Тамсин. — О, Финн, я думала, может быть, ты захочешь увидеть меня снова и…

— Не могу поверить, что она вернулась! — Иви была потрясена. Она стояла у окна, наблюдала за происходящим во дворе и разрывалась между негодованием и ликованием. — От нее одни неприятности. Как вы думаете, зачем она здесь? Черт, почему я не умею читать по губам?

— Отойдите от окна. — Джинни тоже представления не имела, что там происходит, но чувствовала, что ей не по себе.

— Я не могу, это свыше моих сил. Но взгляните на Мей, она прехорошенькая! Не могу поверить, что она так выросла.

— Иви, они вас увидят.

— Вы шутите, они не увидели бы, даже если бы мы выбежали голыми и станцевали макарену.

Джинни покраснела. Она вспомнила, что ночью видела Финна обнаженным, а он видел в таком виде ее.

— Тамсин плачет, — с радостью объявила Иви. — Она вытирает слезы. У вас нет бинокля?

— Но мы должны накрывать, они появятся с минуты на минуту.

— О черт, они идут!

Тамсин и девочка? Не в состоянии сдержать себя, Джинни поднялась и встала за спиной Иви, надеясь увидеть, как они снова садятся в машину. Но нет. Глядя из-за плеча Иви, она увидела, как все трое направляются к двери, ведущей в квартиру Финна.

— Некоторые люди имеют такую короткую память. — Иви тяжело вздохнула. — Не желают думать о других. Вы бы хотели узнать, что там происходит? Я больше скажу вам: я отдала бы свою правую руку за подслушивающее устройство.

— Что происходит? — Финн смотрел на девочку, которую когда-то нянчил, на красивую молодую женщину, с которой намеревался провести остаток жизни. В отличие от многих людей Тамсин удавалось выглядеть красивой, даже когда она плакала.

— О, Финн, ты не представляешь, сколько я пережила! Я совершила ужасную ошибку, когда ушла от тебя. — Закусив губу, Тамсин продолжала дрожащим голосом: — Я такая идиотка. Поверь мне, если бы можно было повернуть время вспять, то я бы сделала это. Я бы хотела никогда не встречать Анджело.

— Но он отец твоего ребенка. Если бы ты никогда не знала его, то не было бы и Мей.

— Я понимаю, я понимаю… Но я пытаюсь сказать, что хотела бы, чтобы Мей была твоей дочерью. Я совершила ошибку. — Тамсин подняла вверх указательный палец с французским маникюром. — Одну. Ты уехал, и я встретила Анджело. Он вскружил мне голову, льстил мне, ухаживал так, что… что я сошла с ума. Я переспала с ним. Он хотел, чтобы я бросила тебя, стала его любовницей, но я сказала, что не могу, потому что люблю тебя. И я думала, что все закончилось. И сказала, что больше не буду встречаться с ним. Я действительно так думала, потому что ты был единственным, кого я любила и за кого хотела выйти замуж. И я прекратила встречаться с ним и, конечно, чувствовала свою вину, получив ценный урок. Я успокаивалась, говоря себе, что ты ничего не знаешь и поэтому все о'кей.

— И затем ты узнала, что беременна, — сказал Финн без всяких эмоций.

— Да. — Новые слезы покатились по загорелым щекам Тамсин. — Но я убеждала себя, что это твой ребенок. Я отказывалась даже думать, что отцом может быть Анджело. Потому что отчаянно хотела, чтобы им был ты.

Финн посмотрел на Мей, которая сладко посапывала на софе. Он мог вспомнить каждый момент той ночи, когда она появилась на свет. Когда их глаза встретились в первый раз, он испытал такой сильный прилив чувств, что понял — с этого дня его жизнь больше не будет такой, как прежде.

И это была правда.

— Но она не моя.

— Я знаю, знаю… Но ты так любил ее. — Тамсин вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я думала, что могу жить в неведении. Но она появилась на свет, и я не смогла. Это была моя вина. Я даже в мыслях не могла представить, что ты можешь оставить меня. Я должна была знать правду. — Она замолчала на какой-то момент, потом заговорила снова: — И тогда я ре шилась сделать тест. И получила результат… О Боже праведный, это был худший день моей жизни! Я так надеялась, что это ты… И вот все рухнуло. Но я знала, что должна сказать Анджело. Он имел право знать. Прости. Это так тяжело…

— И ты сказала ему, — продолжил Финн. Тот день и для него не был подарком. Когда Тамсин уехала вместе с Мей, она оставила ему письмо, и только сейчас он впервые услышал объяснение из ее уст.

— Да. И он решил, что мы должны быть вместе. Он убедил меня, что я поступлю правильно, и я не могла отказать ему. У Анджело сильный характер, он все организовал, и мне оставалось одно — согласиться. — Тамсин покачала головой. — Я едва понимаю, как такое могло случиться… Все было как в тумане.

— А сейчас? — Финн посмотрел на нее.

— Ах, Финн! Я так ошиблась. Все кончено между нами. Он любит только себя, и никто другой ему не нужен, — покачав головой, едва слышно проговорила Тамсин. — Ему нравилось, что у него есть дочь, но только для того, чтобы всем показывать ее… Однако заставить его покачать ее, последить за Мей хотя бы один час было все равно что просить снега летом. — Она тяжело вздохнула. — У нас была приходящая няня, она сидела с Мей днем, и еще няня, которая была рядом с ней по ночам. Материально мы могли позволить себе все, но я поняла, что не люблю Анджело, а он не любит Мей.

— И ты ушла от него, — хмуро проговорил Финн. — И привезла сюда Мей. Но ты все еще не сказала почему.

— Ты знаешь почему. — Голос Тамсин дрожал, но ее рука интенсивно прижималась к груди, пока она старалась успокоить дыхание. — Ах, Финн, ты знаешь, почему я здесь. Я совершила ужасающую ошибку и виновата больше, чем можно себе представить, но я никогда не переставала любить тебя. И я понимаю, какую рану нанесла тебе, но ведь мы были счастливы прежде? Ты, я и Мей — настоящая семья. Поэтому я спрашиваю тебя: есть ли у меня шанс? Не ради меня, а ради Мей ответь мне: можешь ли ты простить меня и можем ли мы снова быть вместе?

Глава 36

В этот день Джинни работала днем, и, как всегда во время ленча, в ресторане было многолюдно. Ее дежурство сопровождалось разнообразными комментариями Иви, и у нее самой на душе было неспокойно. Казалось, кубок змей ворочался в животе. Наконец последний посетитель ушел. И, подготовив зал для вечера, Джинни могла идти домой.

Финн вышел из двери своей квартиры, когда она открывала дверцу машины. Он появился перед ней, и змеи в ее животе снова зашевелились. Странно, но шок от появления Тамсин был куда больше, чем в тот момент, когда она узнала о Перри и Карле. Что могло означать лишь одно — как мало значил для нее Перри Кеннеди и сколь сильны были ее фантазии, связанные с Финном. Ночь, проведенная с Финном, не шла ни в какое сравнение… И эти ощущения, несмотря на все ее старания, были еще слишком острыми, она все еще не могла изгнать из своего воображения ту ночь.

И было стыдно думать, что и Финн тоже помнит это. Хотя, вполне возможно, он думает об этом как о мимолетной связи, не больше.

Когда он подошел к ней, Джинни прочла скрытое волнение в его лице. Его руки были засунуты в карманы брюк, в линии широких плеч чувствовалось напряжение. Остановив на ней печальный взгляд, он приступил прямо к делу:

— Джинни, извините, но мы должны поговорить об этом. Вы знаете, что здесь Тамсин. Я не ожидал ее появления, и мне необходимо разобраться в этом. — Финн сделал паузу, по его лицу было видно, что каждая секунда объяснения дается ему с трудом. — Ночью все было прекрасно, правда. И я не хочу, чтобы вы чувствовали… хмм… что я отвернулся от вас или не замечаю. Но появилась Тамсин, и ситуация, прямо скажем, неловкая, поэтому…

— Все прекрасно, — не выдержала Джинни, не в состоянии видеть его мучения еще минуту. Он джентльмен и делает все, чтобы смягчить удар, чтобы она приняла и поняла трудность ситуации. — Не нужно ничего объяснять. Я все понимаю. И не за что извиняться! Если бы у нас был роман… — продолжала она, — но мы взрослые люди, которые позволили себе развлечься, вот и все. Всего одна ночь, мы получили то, что хотели, но уверяю вас, это ни к чему не обязывает.

Финн, казалось, немного опешил, явно не ожидая такого тона… такого небрежного тона. Он был удивлен, но в то же время явно ощущал облегчение.

— Что ж, хорошо. Если вы уверены, что вы в порядке…

Нота недоверия все же звучала в его словах. О Боже, неужели он думал, что она может втайне испытывать к нему сильное чувство, полное неизбывной нежности? Стремясь убедить его, что все нормально, Джинни энергично покачала головой и воскликнула:

— Пожалуйста, не придавайте большого значения тому, что произошло ночью! Право же, это ничего не значит! Когда вы голодны, вы хватаете все, что есть под рукой, чтобы утолить голод. То же самое и секс. И из этого вовсе не следует, что вы обязаны продолжать встречи с этой персоной. Как-то на прошлой неделе мне ужасно хотелось чего-нибудь вкусненького из китайской кухни, — добавила она. — Королевские креветки, грибы, отбивная, роллы… Но это не означает, что я собираюсь продать мой дом и со следующим самолетом отправиться в Китай, чтобы жить там и наслаждаться их кухней.

Финн смотрел на нее, возможно, несколько шокированный аналогией с отбивной и грибами, но Джинни чувствовала, что ей удалось убедить его.

— Конечно, нет, — кивнув, проговорил он. — Что ж, значит, с этим мы разобрались. Хорошо. Спасибо, Джинни. То есть… я хочу сказать, что все нормально.

— Абсолютно нормально. Как будто ничего не случилось. — Она утвердительно кивнула, потому что это было то, что он хотел услышать. Затем, не в состоянии продолжать больше эту игру, сказала: — Но вы-то сами как? В порядке? Можно мне поинтересоваться, что происходит? Что Тамсин делает здесь?

Финн колебался, наконец покачал головой:

— Это непросто объяснить. Я не могу, правда…

— О Господи! Она идет сюда! — воскликнула Джинни. Ее сердце переполняло чувство вины, она закрыла дверцу машины. — Я оставлю вас…

Но Тамсин остановила ее. Она быстро шла к ним, махая рукой, чтобы привлечь внимание Джинни.

— Постойте! — крикнула она, идя через двор. — Подождите, пожалуйста.

«Но я не хочу ждать», — подумала Джинни, в панике соображая, не могла ли Тамсин узнать, что она провела ночь в постели Финна. Может быть, она нашла светлый волосок на его подушке и отнесла его на ДНК-тест? Или нашла ее трусики и немедленно начала расследование, в ходе которого выяснила, что здесь есть только одна женщина, которая могла носить черные трусики четырнадцатого размера от «Маркс и Спенсер»? Нет, это невозможно, она надела трусики, когда уходила от Финна.

— Можно мне задать вам один вопрос? — Тамсин, которая сама, без сомнения, носила размер восемь, подошла к машине Джинни и прикоснулась к ее руке.

— Да. — Джинни осторожно кивнула, убеждая себя, что она не стала бы ни о чем спрашивать, если уже сделала ДНК-тест.

— Вы так хорошо общались с Мей! Финну и мне нужно время, чтобы побыть вместе. — Улыбка Тамсин была заискивающей, тон вежливым. — Поэтому я подумала, не могли бы вы посидеть несколько часов с Мей?

— Хм… — Отбросив осторожность, Джинни заволновалась. Это ужасная идея.

— Мы вам заплатим, конечно, сколько бы это ни стоило. — Тамсин жестом показала, что она представления не имеет, сколько это может стоить. — Извините, я привыкла жить с прислугой и должна изучить новые условия. Но не беспокойтесь, Финн наверняка все знает.

«О, конечно, он доказал мне это прошлой ночью…» Джинни подумала, что бы случилось, если бы она сказала это вслух. Вместо этого она покачала головой и вздохнула:

— Простите, я не могу. Я занята вечером.

— Правда? — Тамсин выглядела так, словно Джинни отклонила предложение провести неделю на карибской жемчужине — частном острове Некер с Джорджем Клуни. — Вы уверены? А нельзя ли это отменить?

— Нет, нельзя. — У Джинни не было никаких планов на этот вечер, но она будет полной идиоткой, если согласится сидеть с Мей.

— Ничего страшного, — нетерпеливо вмешался Финн. — Нам не нужна бебиситтер. Мы никуда не собираемся…

— Как? Мы… — начала было Тамсин, но Финн перебил ее:

— Тамсин просто не подумала о том, что я не видел Мей восемь месяцев. — Он решительно покачал головой. — И как мы можем оставить ее и уйти?

«Особенно со мной», — подумала Джинни.

Глава 37

Джем машинально чертила что-то на полях своей тетради, стараясь создать впечатление, что занята работой. Хотя не сделала ни единой записи. Это было утро понедельника, и она сидела в университетской аудитории, расположенной амфитеатром. Было жарко и нечем дышать. Лектор бубнил что-то о «Потерянном рае» Мильтона и с таким же успехом мог говорить на суахили, все равно ничего не откладывалось в ее голове.

Через три ряда ниже сидели Дэви и Люси, обращая на себя внимание как идеальная пара студентов, и усердно записывали то, что говорил лектор. Обогнав Джем по пути в холл, Люси бросила отсутствующий взгляд в ее сторону, потом повернулась и прошептала что-то на ухо Дэви. Джем откровенно проигнорировала их, как если бы она была не здесь, в Бристоле, а далеко в Ковентри. Она говорила себе, что они строят из себя бог знает что, ведут себя как десятилетние, но не могла избавиться от неприятного чувства под ложечкой. Все было бы не так плохо, если бы Руперт был здесь, рядом с ней, но его не было. Руперт вернулся домой, но пропустил утренние лекции, чтобы отойти от похмелья и прийти в себя после, по-видимому, довольно шумного уик-энда в Шотландии.

Представляя себе этот уик-энд, Джем со злостью проткнула лист тетради, слишком сильно нажав на ручку. В конце концов выяснилось, что в вертолете дяди Олли есть место только для двух пассажиров. И поэтому Руперт отправился на вечеринку к Олли Макинтайр-Брауну один, а Джем, которая провела почти всю неделю, рассказывая как бы между прочим всем и каждому, что они летят в Шотландию, где будут жить в настоящем замке, вынуждена была просидеть весь уик-энд дома. Она боялась, что не выдержит града язвительных замечаний и вопросов, что за причина помешала ей сделать это. И, надо сказать, за всю свою жизнь не смотрела так много телевизор.

Лекция закончилась, и день скучно тащился дальше. В четыре часа Джем вернулась домой. Войдя в квартиру, она тихо приоткрыла дверь в спальню Руперта.

Постель была пуста.

Она обошла всю квартиру. Неприятное чувство шевельнулось в груди, хотя вроде бы не было никаких видимых причин для беспокойства. Конечно, не было. Она взяла свой телефон и позвонила Руперту на мобильный, но получила лишь ответ оператора.

Где он? Она нуждалась в его объятиях, нуждалась, после дней остракизма, в ласке и понимании, в том, чтобы кто-то был рядом. И если бы он обнял ее, она тут же забыла бы о неприятном чувстве от встречи с Дэви и Люси. Красавица и чудовище — так называл их Руперт.

Но она не могла обнять его по той простой причине, что его не было дома. Хмуро отбросив беспокойные мысли — Руперт не любил, когда она расспрашивала, где он был, — Джем вытащила учебники из рюкзака и уселась на софу, решив заняться делом. Она уже просрочила сдачу реферата, и экзамены надвигались с пугающей быстротой. Ей следовало собраться с мыслями, использовать это время с пользой. Если Руперт не вернется домой до шести, это значит, что у нее есть пара часов, чтобы…

О'кей, сначала нужно выпить кофе и съесть тост с сыром, потому что ничто не пойдет в голову на пустой желудок.

На кухне Джем снова пыталась позвонить Руперту. Никакого успеха.

Она нашла «Кит-кэт» в глубине холодильника и съела, пока готовила сандвич с сыром. Где, черт побери, Руперт?

Вернувшись в гостиную, она быстро пролистала несколько страниц учебника, отбросила его в сторону и включила телевизор. После телевикторины Ричарда и Джуди она не могла взяться ни за какую работу.

Определенно.

— …бум-бум, бум-бурум… — Руперт вернулся домой и пел, выкрикивая слова и аккомпанируя себе на воображаемом барабане. Ворвавшись в спальню и повалившись на постель, словно перевернутый на спину жук, он продолжал бить в воображаемый барабан и орал: — Бум-бум, бум-бурум… ах, какой прекрасный день!

Но день давно закончился и был далеко не прекрасным. Была полночь. Джем, которая никак не могла заснуть, разрываясь между раздражением и неведением столько времени, наконец вздохнула с облегчением, когда он вернулся домой. Несмотря на то, что, рухнув на постель, он больно ударил ее по ноге.

— Где ты был? — Она села на постели и протерла глаза.

— Так, загулял немножко, — неопределенно ответил он.

— И все же?

— О, эта чертова инквизиция! — Руперт перевернулся на живот и посмотрел на нее с игривой улыбкой. — Дорогая, это было совершенно невинно. Я проснулся в три часа и ужасно захотел есть. Но пармской ветчины в холодильнике не оказалось. Поэтому я отправился в «Чандос дели» купить что-нибудь из еды. А когда возвращался назад, то столкнулся с Мацем, и он против моей воли, разумеется, затащил меня в тот бар. У меня не было выбора, честное слово. Он умолял меня выпить с ним.

— И это продолжалось девять часов?

— Нет, нет, нет. — Руперт хмуро изучал свои часы. — Восемь часов одиннадцать минут, если точно. Ни секунды больше.

— Я терялась в догадках, где ты, — сказала Джем. — И твой телефон был отключен. Разве ты не мог позвонить и сказать мне?

— Я мог. — Кивнув, он обдумывал ее вопрос. — Но потом я подумал, что мне не девятнадцать лет и ты не моя нянька. Я могу уходить из дома, когда хочу, и даже могу самостоятельно переходить дорогу, если буду осторожен и сначала посмотрю налево, потом направо. Кроме того, ты сама сказала, что у тебя куча несделанных заданий, поэтому я подумал, что будет лучше для тебя, если я не стану мешать тебе.

— Но у тебя тоже много «хвостов», — возразила Джем.

— Я знаю, знаю, но это так скучно. Может, ты перестанешь пилить меня? Потому что у меня есть кое-что, что я должен рассказать тебе.

Он снова одержал верх, глядя на нее с изумлением.

— Что еще? — недоверчиво поинтересовалась Джем.

— Две новости. Первая — я вел себя как плохой мальчишка и не позвонил тебе, поэтому хочу пригласить тебя в «Византию» завтра вечером. Что ты скажешь на это?

«Византия» — пожалуй, самый модный ресторан в Бристоле. С фокусниками и танцовщицами, исполняющими танец живота. Руперт весь светился и излучал любовь. Он знал, что виноват, и пытался заслужить прощение. Джем присела, обхватив колени.

— А вторая?

Его глаза ликовали.

— «Ю-ту» планируют концерт в Риме на этот уик-энд. У Маца есть билеты.

Джем заскулила от счастья.

— Ты шутишь!

— Трудно поверить, да? Надо же было столкнуться с ним именно сегодня! Это судьба! Мы вылетаем в пятницу вечером.

Джем боялась дышать. Ее мысли крутились со скоростью ветра.

— О! Это фантастика. Я вообще-то работаю в субботу, но я найду кого-то, кто подменит меня, потому что такое…

— Стоп, стоп, стоп… Подожди, разве я что-то не так сказал? — Руперт поднял руки, останавливая ее. — У Маца есть билеты на концерт. И мы летим в Рим. Мы двое, — уточнил он, — то есть я и Мац.

Для Джем это было даже не разочарованием — катастрофой. Она снова оказалась жертвой собственной глупой доверчивости.

— Прости, дорогая, я не хотел огорчать тебя. — Он похлопал ее по колену. — Я знал, что ты работаешь в этот уик-энд, поэтому подумал, что могу составить компанию Мацу. Мац собирался полететь со своей девушкой, но они поругались на прошлой неделе. Когда он сказал, что у него есть лишний билет, я ухватился за это. Такой шанс выпадает не часто. Эй, выше нос, — усмехнулся Руперт, — все хорошо!

Нет, не все. Джем чувствовала, как ее нижняя губа начинает дрожать. Теперь она не увидит Руперта целый уик-энд.

— В чем дело, детка? Не смей расстраиваться. — Он прекратил стучать в барабан и обнял ее, качая как ребенка. — Я ведь не мог отказаться от такого предложения?

Джем кивнула: это тебе не хухры-мухры, а «Ю-ту».

— Я просто буду скучать по тебе.

— Но ведь это только пара дней. — Натянув одеяло, Руперт мягко подтолкнул ее в бедро. — Ты чувствуешь это? — Затем указал на свои бедра, затянутые в джинсы. — А это? Разве мы связаны? Нет. Мы не можем проводить вместе каждый день, каждую минуту.

— Я понимаю, — робко проговорила Джем. — Но разве когда двое любят друг друга, не нормально, что они хотят быть вместе как можно больше? — Ее не покидало чувство, что Руперт смотрит на их отношения иначе, чем она сама.

— Эй, не стоит делать из мухи слона. Не плачь, ради Бога, — проговорил он, когда ее глаза наполнились слезами. — Завтра идем в «Византию». Помнишь? Конечно, если ты не возражаешь.

Она проглотила слезы.

— Нет. Я хочу пойти.

— Ну вот. Так-то лучше. А теперь поцелуй меня. — Его рот, теплый и терпкий от алкоголя, приник к ее губам. Пьян или нет, он всегда знал толк в поцелуях. Наконец, оторвавшись от нее и продолжая улыбаться, он подвинулся и лег на нее. — М-м… я начинаю менять свое мнение.

— О чем? — Джем знала: вряд ли можно надеяться, что он отменит поездку в Рим.

Руперт начал расстегивать джинсы.

— Нет ничего, чего бы я желал сейчас больше, чем соединиться с тобой…

Глава 38

В последний раз, когда Карла видела Тесс Уилан, она чувствовала себя ужасно виноватой перед ней. Это было примерно месяц назад, и Тесс, будучи на девятом месяце беременности, передвигалась по дому как уставшая слониха. Когда она, приготовив чай, взялась за цветные проспекты, рекламирующие изделия фирмы Карлы, при этом массируя себе поясницу и жалуясь на необходимость посещать туалет каждые двадцать минут, потому что головка беби давит на ее мочевой пузырь, — это было невыносимо.

На Тесс были футболка невероятного размера, подчеркивающая карикатурно огромный живот, и брюки из эластика. Она всегда была хорошенькой, но сейчас выглядела ужасно. Карла, в которой симпатия боролась с отвращением, как ни хотела бежать отсюда, не могла сделать это.

И разумеется, не стремилась возвращаться сюда, когда родился ребенок. Одному Богу известно, на кого похожа сейчас Тесс с кричащим, вечно писающим младенцем на руках.

А если в доме пахнет детской мочой, ей придется войти и выйти ровно через десять минут.

— Привет! Как приятно снова видеть тебя! Входи.

Рот Карлы приоткрылся при виде Тесс. Ее светлые волосы сверкали. Лицо светилось, на ней были джинсы десятого размера и розовый кружевной топ.

— Невероятно, а где же… твой живот?

Тесс рассмеялась и похлопала себя по плоскому животу:

— Разве это не великолепно? Настоящее чудо. И все благодаря тому, что я сама кормлю его, как сказала патронажная сестра. Я ем как лошадь, но каким-то невероятным образом все встало на свои места. Входи и посмотри на Элфи.

Карла была поражена. Фигура Тесс была просто великолепна, причем и спереди, и сзади. И в доме вовсе не пахло мочой, что тоже было приятно.

— Итак, что происходит? — спросила она, следуя за Тесс через гостиную.

— Фантастика. Гораздо проще, чем я думала. Ты слышала все эти истории о том, что дети — это сплошной кошмар? Но Элфи такой хороший, сущий ангел. Я никогда не была так счастлива. — Тесс сделала паузу, потом продолжила: — Если честно, никогда не думала, что из меня получится хорошая мать. Это не мое. Но мой муж так хотел детей, что я чувствовала себя обязанной пойти на это. И теперь, когда есть Элфи, я просто обожаю его. Не представляю себе, как могла бы жить без него. Он для меня целый мир, с появлением этого малыша моя жизнь обрела новый смысл.

«Именно такое чувство я испытываю к Перри», — подумала Карла.

— Вот он! — Лицо Тесс осветилось любовью и гордостью, когда они подошли к кроватке ее сына.

Карла, затаив дыхание, смотрела на мальчика. Он проснулся, но не плакал, лежа в мягкой бело-голубой колыбельке. Элфи был одет в крошечную белую распашонку и памперсы. Его темные глазки смотрели внимательно. Волосики росли на макушке, придавая его личику смешное недовольное выражение. И его малюсенькие пальчики сгибались и разгибались, пока он смотрел на Карлу.

О Господи…

О Господи!

— Что с тобой? — встревожилась Тесс.

— Ничего. Все прекрасно, — проговорила Карла. Прекрасно. Потом она сказала четыре слова, которые никогда не произносила в своей жизни: — Хмм… можно я подержу его?

Это было невероятное прозрение, свыше всего, что она испытывала прежде. Тесс склонилась и подняла Элфи, нежно поцеловав его, прежде чем передать подруге. Карла взяла малыша на руки и почувствовала, словно… о Господи… словно ее жизнь вдруг обрела полноту.

Не из-за Элфи, конечно. Он принадлежал Тесс. Но если бы у нее был ее ребенок!

Ее и Перри.

Как она могла думать, что не хочет иметь детей? Видимо, она жила всегда как-то не так. И не встретила того мужчину, с которым… Осторожно прижимая Элфи к груди, Карла наклонила голову и вдохнула неповторимый запах: смесь молока и тепла и чего-то еще совершенно нового, непостижимо прекрасного… Его кожа была мягкой и шелковистой, как поверхность каштана, только что вынутого из шелухи. Она могла гладить ее бесконечно. Элфи не был самым красивым ребенком в мире. Но когда она смотрела на него и держала его, он заставлял ее думать, что был. Когда его маленькая ручка захватила ее пальцы, Карла ощутила прилив настоящего счастья.

Это было то, чего она хотела.

— Посмотри на себя, — одобрительно кивнула Тесс. — Это так естественно.

— Я никогда не хотела иметь ребенка. Никогда. — Дыхание перехватывало от волнения. — Никогда не хотела.

— Сколько тебе?

— Тридцать шесть.

— Да, часы тикают…

— Не думаю, что дело в биологических часах, — сказала Карла, прогоняя слезы радости. — Я все еще не могу поверить, что это случилось со мной. Словно мне открылось мое предназначение.

И она не волновалась, что это прозвучало сентиментально. Потому что это была правда.

* * *

— Ты о чем? — Перри не мог удержаться от смеха.

— Я хочу ребенка. — Это было равносильно тому, как обрести Бога, так же чисто и просто в одно и то же время. Чуть раньше Карла так разволновалась, что едва могла дождаться, когда закончит оформление сделки с Тесс Уилан. Как только она освободилась, сразу же направилась к Перри и уговорила его отправиться на прогулку на пляж.

— Скажи, ты ведь шутишь, правда? — Он остановился и повернулся к ней.

— Нет. Не шучу.

— Но ты же не любишь детей. Ты сама говорила. Ты уверяла меня, что никогда не захочешь иметь ребенка.

— Я знаю, что говорила… Но я ошибалась. — Карлу переполняло счастье открытия. — Мое тело говорило мне, что я не хочу, потому что еще не встретила своего единственного мужчину… но сейчас встретила. — Она потянулась к руке Перри, которая выскользнула из ее рук. — И сейчас я больше всего на свете хочу от тебя ребенка. Разве это не чудо? Мы будем еще счастливее…

Он выглядел растерянным.

— Ты такой тактичный, никогда не заговаривал об этом. — Карла покачала головой, думая о его благородстве. Когда она объясняла в ту первую ночь, что не любит детей, Перри принял новость без аргументов. Это не отразилось на его отношении к ней, хотя наверняка огорчило его. Теперь она понимала, что для него это было как coup de foudre. Принять такой удар и не изменить своего отношения… Но и она готова была сделать для него все. Если бы Перри предложил ей переехать в Исландию и жить с ним в чуме, она бы приняла и это. Потому что пока они вместе, ничто не имело большего значения, ничто…

— Очнись, Карла, ты в своем уме? Откуда ты взяла, что я хочу иметь детей? Разве я говорил это? — Недоверчиво покачав головой, Перри посмотрел на нее так, как если бы… что ж, как будто у нее на голове выросла пара рогов. — Я не хочу никаких детей. Мне понравилось, когда ты сказала мне, что и ты не думаешь об этом.

— Но это было тогда. Мое мнение изменилось, — настойчиво повторила Карла. — И твое изменится тоже, Перри. Это же очевидно. Мы любим друг друга. Это даст нам ощущение полного счастья.

— Обещаю тебе, что нет.

Адреналин растекался в крови. Это был провал. Но она успешная бизнес-леди, она может окрутить кого угодно. Мужчины часто впадают в панику от идеи отцовства, но в конце концов смиряются.

— Если тебе всегда была так ненавистна эта идея, почему ты не прибегнул к стерилизации? — шутливо проговорила Карла.

— Господи, если и есть что-то хуже, чем дети, так это мысль, что кто-то вздумал решить мою задачу при помощи скальпеля. — Перри хмуро покачал головой. — Я слышал столько ужасных историй, что это отбило охоту на всю жизнь. Между прочим, если ты была так уверена, что не хочешь иметь детей, почему ты не приняла соответствующие меры, чтобы оградить себя от этого раз и навсегда?

Карла ощутила триумф.

— Видимо, моя интуиция подсказывала мне, что придет день и я изменю свое мнение. И он пришел!

На лице Перри еще долго сохранялась странная улыбка. Он смотрел мимо нее на море, задумчиво поглаживая левой рукой подбородок. Жадно глядя на него, на золотистую щетину на его щеках, на его рыжие, отливающие золотом, волосы, Карла представляла себе их ребенка. Она не сомневалась, что сумеет переубедить Перри и уладит это дело. На мужчин иногда необходимо мягко надавить, и все.

— Когда это произошло? — резко спросил Перри, пока чайки с криками вились над их головами, а волны накатывали на берег.

— Сегодня днем. Я была в одном доме и видела…

— То есть ты пока еще не вытащила спираль?

Карла кивнула, мягко улыбаясь. Давно ничто не занимало ее ум до такой степени, как это. Она позвонила доктору и договорилась о приеме на завтра. Как-никак, но ей уже тридцать шесть, время еще не потеряно, но… Если бы она могла сделать это сегодня днем, она бы сделала, от одной этой мысли ее душа замирала.

— Слышишь? — спросил Перри.

Она прислушалась к звуку детского плача, повернулась и увидела усталую женщину, которая толкала коляску по мокрому песку.

— Посмотри на нее, ты тоже хочешь стать такой?

— Я не буду такой, — последовал краткий ответ Карлы.

— И этот шум. — Лицо Перри исказила болезненная гримаса, потому что ребенок стал красным от натуги, он брыкался и дергался, как взбесившийся котенок.

— Дети иногда плачут. — Плач этого ребенка отнюдь не вызвал у нее желания выхватить его из коляски и бросить в море. Напротив, ей захотелось подойти, взять его на руки, успокоить…

На самом деле не стоит делать этого. Мать весом в сто восемьдесят фунтов выглядит как ломовая лошадь.

— Черт побери, какой противный ребенок! — поморщился Перри.

— У нас будет другой.

Он повернулся к ней и долго не отводил глаз от ее лица, затем улыбнулся:

— Что ты пытаешься доказать мне?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто хочу показать тебе, как сильно люблю тебя. — Карла обвила его за талию и прижалась к нему. — Это было бы правильно, обещаю тебе. Ты не пожалеешь.

Перри поцеловал ее, и она растаяла, дрожа от желания. Если бы пляж был пуст, она уложила бы его на песок и наслаждалась им сейчас и потом. Но кругом были люди, собаки, у кромки воды тинейджеры играли в футбол, а малыши собирали ракушки.

— Бесстыдница, — пробормотал Перри ей на ухо, когда она снова прижалась к нему.

— Не могу ничего поделать с собой. — Тело Карлы горело как в лихорадке, дыхание участилось. Перспектива материнства, оказывается, пробуждает сладострастие.

— Похоже, что не можешь. Не знаю, что мне делать с тобой? — Покачав головой, он повернулся и потащил ее к лестнице, ведущей с пляжа. — Если мы не хотим, чтобы нас арестовали, нам лучше вернуться домой.

Глава 39

— Финн, что происходит? — спросила Иви, когда Финн появился в ресторане в пятницу днем.

— Вы имеете в виду меня? Я провел утро, торгуя антиквариатом.

— Не заговаривайте мне зубы. Вы прекрасно понимаете, о чем я спрашиваю. — Иви, не испытывающая страха перед Финном, задала вопрос, который никто не посмел бы задать. Джинни, вытирая стаканы за стойкой бара, наблюдала за выражением его лица.

— Это не ваше дело, что бы ни происходило.

— Но вы сошли с ума. Всего лишь год назад Тамсин разрушила вашу жизнь и вот теперь вернулась. И вы готовы позволить ей снова проделать то же самое?

Было еще рано, и в ресторане не было посетителей. Ясно, что Финну было не по себе выслушивать нотации Иви.

— Я не обязан объяснять вам свои личные дела.

— Позвольте мне заметить, вы совершаете ошибку, — бросила она в ответ.

— Может быть, но сначала выслушайте меня. Представьте, что вашей Филиппе всего четыре месяца, и вот появляется некто и увозит ее… Что вы будете чувствовать? Да к тому же этот некто заявляет, что вы никогда больше не увидите ее. Вы отдадите свою дочь и забудете ее? Перестанете любить ее? Просто выкинете ее из головы, потому что она больше не находится рядом с вами?

Глаза Иви сверкнули.

— Но Мей не ваша дочь.

— Да. Но я-то думал, что моя! — сердито воскликнул Финн. — Она могла быть моей. Многие мужчины усыновляют чужих детей и любят их, как своих собственных.

— И вы собираетесь последовать их примеру? Невзирая на то, что Тамсин обманула вас, утверждая, что Мей — ваша дочь? А потом вероломно увезла Мей к мистеру Миллиардеру, не сказав вам ни слова, не предупредив вас, не объяснившись… Вы прощаете ее за это, да? Вы позволяете ей уйти без наказания? Что ж, как удобно для нее!

Джинни изнемогала, слушая эти слова, но не могла не слушать их, как не могла спрятаться на кухне, потому что Финн блокировал ей выход. Видно было, что этот разговор не доставляет ему удовольствия, его скулы ходили ходуном, темные глаза горели… Не время было думать об этом, но Господи, он выглядел ужасно сексуально…

— Не надо указывать мне, как мне жить.

— Почему? — невозмутимо спросила Иви. — Кто-то должен открыть вам глаза и призвать взглянуть на вещи трезво. И кто знает, может быть, мы еще увидим, что вы прислушаетесь к голосу разума. — Указывая на Джинни, она спросила: — Мы можем, как вы думаете?

«О Господи, к чему это «мы»?»

И Джинни поспешила заметить:

— Ради Бога, меня не вмешивайте.

— Ну уж нет! — Иви вошла в роль. — Мы все работаем вместе! Мы друзья, не так ли? А для чего нужны друзья? Господи, если бы я сказала, что у меня роман с семнадцатилетним парнем и я собираюсь за него замуж, а он при этом хочет, чтобы я одолжила ему сто тысяч для покрытия его карточных долгов, разве вы оба молча наблюдали бы, как я поступлю?

— У вас железная логика, Иви, — рассмеялся Финн.

— Видите? А вы сердитесь на меня. — Сменив тактику, Иви продолжила: — Но вам не следует сердиться из-за того, что мы сказали это, потому что мы любим вас.

«О, ради Бога, зачем опять это «мы»?» — подумала Джинни.

— И я знаю, как вы любите Мей, — продолжала Иви. — Но я не верю, что вы все еще любите Тамсин. Значит, нет базы для отношений. Не спорю, Тамсин — красивая женщина. Она сексуальная и все такое… Но для того, чтобы наслаждаться стаканом молока, совсем не обязательно покупать корову. Если вас влечет секс, есть много женщин, которые будут счастливы запрыгнуть к вам в постель. Я уверена, Финн, вам стоит только щелкнуть пальцами, и они будут тут как тут.

— О-о! — Появившись в дверях ресторана с Мей на руках, Тамсин внимательно оглядела их. — Внезапно все замолчали. Значит, вы говорили обо мне? — Затем она перевела взгляд на Джинни, и ее улыбка стала шире. — А вы покраснели.

Джинни хотелось провалиться сквозь землю. Помня комментарий Иви насчет покупки коровы, Финн, видя замешательство Джинни и то, как вспыхнули ее щеки, пришел на помощь:

— Мы говорили о работе. Тебе что-то нужно?

— Я просто хотела попрощаться.

При этом заявлении брови Иви взлетели вверх, а у Джинни появилась надежда. Тамсин, крутясь вокруг Финна, радостно проворковала:

— Я пройдусь по магазинам, куплю Мей что-нибудь из одежды и поиграю с ней на пляже. Вернемся к трем. О'кей? — Она тормошила Мей. — Поцелуй его.

Улыбаясь, Мей поцеловала Финна В щеку и сказала.

— Ча-а-о…

Финн растаял и погладил Мей по головке.

— Чао…

— Посмотрите на них, — ясно имея в виду Финна и Мей, с гордостью произнесла Тамсин. — Взгляните на ее личико. Она обожает его.

Джинни проглотила комок в горле и подумала: «Я тоже».

Так как Карле потребовался целый час, чтобы зайти к врачу, она задержалась на работе до восьми. И сейчас направлялась по Хадсон-стрит к магазину Перри. Подойдя к синей двери, она нажала на кнопку звонка, испытывая нетерпеливое волнение. Если вчера они провели совершенно незабываемую ночь, то сегодня все будет еще лучше.

И вот его шаги на лестнице…

Она отошла, когда дверь открылась. Перед ней стояла Алли, туманное создание со всеми атрибутами готовности к сексу в любую минуту — помощница Перри в магазине.

— Привет! Меня ждет Перри.

Темные глаза Алли взглянули из-под завесы черных волос.

— Хм… он говорил, что вы можете зайти… Пойдемте наверх.

Они еще не дошли до гостиной, когда Карла поняла, а вернее, почувствовала, что здесь происходит что-то не то… Сначала отвратительный запах свечей, догорающих на подоконнике. А на софе — гора разнокалиберных пакетов, набитых бог знает чем.

Но самое главное, не было никаких признаков присутствия Перри.

— Где он?

— Хм… Он уехал, — оглядывая комнату, сказала Алли. — Постойте. Тут для вас есть кое-что.

— Уехал? — У Карлы неприятно засосало под ложечкой. — Куда?

— Представления не имею, он мне не докладывал. Просто сказал, что ему нужно передохнуть, и оставил меня вместо себя в магазине. Черт, это надолго, но он сказал, что поскольку он уезжает, я могу пожить здесь. Жить с матерью? Ну, вы сами знаете, что это такое. — Алли состроила гримасу, приглашая посочувствовать ей. Уголки ее синих «всегда готовых» губ опустились вниз. — Так что я уже переехала. Ах вот, нашла… — Она взяла конверт, лежащий на журнальном столике посреди прочего хлама, и протянула его Карле.

Как Перри мог уехать? В чем дело? Что произошло за эти одиннадцать часов? Он был в прекрасном настроении, когда она уходила отсюда этим утром. Карла надорвала конверт. Отвернувшись от Алли, прочитала записку.

«Карла!

Я люблю тебя, но ты обманула меня, обманула мои ожидания. Я не хочу детей ни сейчас, ни потом… никогда! Я уезжаю, потому что мне надо побыть одному, чтобы обдумать все. Не пытайся звонить мне, я не стану поднимать трубку. Я думал, ты идеальная женщина, но ты все испортила. Твои вещи в спальне, забери, когда будешь уходить.

Прости, что все так вышло. Меня тошнит от женщин, которые помешаны на детях.

Всего наилучшего, Перри».

Карла смяла записку в руке и сжимала ее до тех пор, пока не побелели костяшки пальцев. «Всего наилучшего, Перри… Всего наилучшего, Перри». Вчера он любил ее, но сегодня все кончено. Он просто взял и выключил любовь, как выключают электричество.

— Все хорошо? — Алли вывалила содержимое сумок — кучу носков и трусов — на пол.

— Лучше не бывает. — Карла бросила смятую записку в свою сумку и поискала глазами острый нож. Ей хотелось перерезать себе вены либо — это, пожалуй, перевешивало — перерезать горло Перри.

И может быть, отрезать ломтик драгоценного придатка…

Если бы она только знала, где он.

Гнев был страшный, но что еще сильнее разозлило Карлу — слезы, готовые пролиться, жгли глаза. Нахмурившись, она проглотила слезы, прошла в спальню и собрала свои вещи. Одна рубашка, пара туфель, куча косметики и зубные щетки. Она засунула все в свою сумку. На всякий случай заглянула в гардероб Перри и ящики комода. Он взял почти всю свою одежду.

Подонок.

— Уходите? Что ж, тогда пока, — прощебетала Алли, когда Карла вернулась в гостиную.

— Угу. — Карла кивнула, ощущая себя так, словно ее выбросили на улицу без предупреждения, не пообещав какого бы то ни было пристанища. — Увидимся.

В полночь боль стала невыносимой. Казалось, еще немного, и она доконает ее. Но все это было ничто по сравнению с устрашающей пустотой в душе. Она потеряла Перри Кеннеди, любовь всей своей жизни. И не могла никого винить, кроме себя. И ничего не могла исправить, потому что невозможно было представить будущее без него, а она все равно хотела ребенка больше, чем чего-то другого. Это было естественное желание ее натуры, которая отказывалась уступать.

И если для этого надо было бы пройти через адские муки, то она готова, но только не с тем мужчиной, которого выбрала для этого.

«О Боже, почему так больно?»

Звук притормозившей машины заставил ее поморщиться. Господи, голова и так раскалывалась от боли. Ее сердце трепыхалось, как рыба, выброшенная на берег. Она отложила грелку и встала. Может быть, это Перри? Одумался наконец и приехал засыпать ее поцелуями и умолять о прощении?

Если бы это было кино, то Перри так бы и сделал. Но это было не кино. Это была жизнь. Притаившись за занавеской, Карла выглянула на улицу. Она увидела, как Джинни вернулась со своего дежурства в «Пенхалигоне». Карла наблюдала, как она вышла из машины. Разочарование смешивалось с сожалением, потому что если кто-то и мог утешить ее сейчас, так это была Джинни. Ее лучшая подруга. В прошлом подруга. Лучшая подруга, у которой она украла мужчину.

Она отошла от занавески, когда ее бывшая подруга повернулась и посмотрела вверх, словно почувствовала на себе ее взгляд. В какую-то долю секунды Карла потянулась, чтобы открыть окно и позвать Джинни, сказать, что она виновата и умоляет ее прийти… Никто не мог понять, что она чувствует, лучше, чем Джинни. И Джинни пожалела бы ее, зная, что сказать, чтобы ее переживания были не столь сильными.

Но она понимала, что не сделает этого, и потом, уже поздно — Джинни исчезла в доме. Входная дверь захлопнулась за ней, и в кухне зажегся свет… Карла наблюдала, как Джинни и Лорел болтали и смеялись, вместе сидя на кухне. Кто бы мог подумать, что Лорел способна смеяться? Однако она делала это сейчас.

«А я одна, — думала Карла, отвернувшись и обхватив живот, когда его свело от нового приступа боли. — И сама во всем виновата. А у Джинни новая подруга…»

Глава 40

— Семь кружек яблочного сидра «Блэкторн», четыре бокала белого вина и пять рома «Баккарди бриз». — Прокладывая себе дорогу к бару, Даррен, этот «Человек-Паук», добавил с дружеской улыбкой: — Ты сама-то как?

Джем подняла глаза и с силой нажала на помпу. Пиво вспенилось, забрызгав белоснежную рубашку. Надо же… Мало того, оно стекало по локтю, что она страшно не любила. Но Даррен пока был первым и единственным из всех, кто должен был прийти сюда, чтобы отправиться на вечеринку. Намечалась не просто вечеринка, а маскарад. И он единственный, кто сказал ей приветливые слова. Поэтому Джем заставила себя улыбнуться:

— Спасибо. Все о'кей. Сухое белое?

Даррен улыбнулся в ответ и с видом заговорщика произнес:

— Я предпочитаю влажное.

Страшно остроумно. Двусмысленность на грани пошлости. Что и говорить, в словесной пикировке Даррену было далеко до популярного английского комика Джонатана Росса. Но он по крайней мере был приглашен на вечеринку, которую устраивали сегодня вечером Алекс и Даррен, а ей, увы, похвастаться нечем. Джем продолжала работать, открывая бутылки «Баккарди бриз». Всю неделю в перерывах между лекциями и занятиями только и было разговоров, что об этой предстоящей костюмированной вечеринке, и все обсуждали, какой костюм надеть. Все, кроме нее и Руперта, — он объявил, что скорее повесится, чем пойдет туда. Джем начала наливать пиво в высокие кружки, знакомое чувство отверженности бередило душу. Чуть раньше они с Рупертом занимались любовью, и она была, можно сказать, на седьмом небе от счастья. Самая счастливая девушка во всем Бристоле. Но потом, приняв душ и переодевшись, Руперт поехал в Челтнем на холостяцкую вечеринку у брата своего школьного товарища. Рассеянно поцеловав ее на прощание, сказал, что вернется на следующий день.

Все это уже не ново… Сначала Шотландия, затем Рим и вот теперь снова…

Она осталась одна, и ощущение было примерно такое же, как у Маколея Калкина в фильме «Один дома». За исключением того, что она не встретила парочку бандитов с распростертыми объятиями. По крайней мере у Калкина была компания.

В толпе около бара раздался взрыв смеха. Невольно оторвав взгляд от крана с сидром, Джем увидела Дэви и Люси в костюмах нью-йоркских гангстеров. Не так давно было время, когда на Дэви никто не обращал внимания, он был настоящий аутсайдер. А теперь, когда Люси переехала к нему, все изменилось… ей удалось вытащить его из затворничества. Они жили у его матери. Казалось бы, ничего хорошего, но по всему было видно, что это не тяготило их. Дэви стал более общительным. Теперь его вряд ли можно было бы назвать аутсайдером. Дружба с Люси вдохнула в него спокойствие и уверенность. Джем не могла не отметить, что он выглядит очень неплохо, костюм гангстера явно пришелся ему к лицу. Не говоря о Люси, которой шло все, что бы она ни надела.

Никто из них не смотрел в ее сторону. Она словно не существовала для них. Она задумалась, и теперь сидр уже стекал ей на джинсы.

— Последние заказы, — объявил хозяин, звоня в колокольчик.

Джем закончила наливать вино, пиво и сидр. Она выписала счет, взяла кредитку у Даррена и вложила в автомат.

— Значит, вы скоро заканчиваете? — сдвинув маску на лоб, с присущей ему веселостью сказал он.

— Когда все уйдут.

— И тогда ты тоже пойдешь на вечеринку?

Или Джем показалось, или действительно в пабе мгновенно воцарилась тишина? А может быть, появился Клинт Иствуд или Даррен сказал что-то не то?

— Нет. — Она покачала головой.

Даррен явно ляпнул что-то невпопад.

— Почему нет?

«Потому что никто не приглашал меня туда». Джем не произнесла это вслух, а, протянув кредитку Даррену, сказала:

— Все нормально. Просто введи свой код.

— Но это глупо, если ты сегодня свободна. Эй, Алекс! — Даррен, повернувшись, схватил Алекса за плечи. — Я только что предложил Джем тоже пойти на вечеринку.

Джем бросало то в жар, то холод. Алекс замялся, а остальные переглядывались, видимо, наслаждаясь каждой минутой.

— Видишь ли… Нужен хоть какой-то костюм… — промямлил Алекс.

— Я должна идти домой, — пробормотала Джем, с ужасом понимая, что Дэви и Люси с интересом наблюдают за происходящим и сцена доставляет Люси удовольствие. — Но… все равно спасибо.

«Спасибо, что не пригласил меня на эту вечернику, Алекс, и спасибо тебе, Даррен, что ты так ловко привлек всеобщее внимание к моей персоне».

Это вполне подошло бы к колонке новостей в «Ивнинг пост».

Сэрис Логан, которой всегда не нравилась Джем, но всем было известно, что она влюблена в Руперта, поправила декольте своего маскарадного костюма — французской девушки-пейзанки — и произнесла, манерно растягивая слова:

— Ей не интересно с нами. Для нее мы все скучные и обыкновенные. Она ведь теперь с Рупертом.

Вот тварь! Джем так и подмывало ответить ей, что она тоже могла бы заполучить кого-то вроде Руперта, если бы не ее толстые лодыжки и глупое лошадиное лицо. И она сказала бы это, если бы хотела оказаться в центре внимания.

— Шесть кружек «Блэкторна», четыре бокала белого вина, три «Кровавые Мэри» и два «Баккарди бриз», — заказал Алекс, разрываясь от гордости, когда вернулся в паб на следующее утро. — Да, и еще пятнадцать пакетиков чипсов с сыром и луком.

Это было время воскресного ленча, около часа дня, когда все присутствовавшие на вечеринке возвращались в паб, еще не сняв маскарадных костюмов. Из обрывков разговоров Джем поняла, что вечеринка имела большой успех. Пребывая в плохом настроении, потому что Руперт до сих пор не позвонил, она молча наклонилась и начала доставать из коробки пакеты с чипсами. Слава Богу, что Люси и Дэви не было здесь, тогда она чувствовала бы себя еще хуже.

— Алекс, — капризно сморщив нос, сказала Сэрис, — я не хочу с луком и сыром, лучше просто соленые. — Она говорила нарочито громко, чтобы каждый мог слышать.

— Ты слышала? — спросил Алекс, наклоняясь к Джем.

— Думаю, весь Клифтон слышал, — буркнула в ответ Джем.

— И я не хочу белого вина. У меня голова и без того раскалывается. Я просто умираю от жажды. — Для большего эффекта Сэрис добавила: — Возьми мне спрайт, хорошо?

Джем выпрямилась над стойкой.

— О, что за ночь! Ты такое пропустила! Мы грандиозно оторвались. — Сэрис закурила «Силк кат», и струйка голубого дыма поплыла над баром из ее лошадиных ноздрей. — Ты должна была пойти, ой… я забыла… тебя же не пригласили.

Алекс, предчувствуя последствия, поспешил вмешаться:

— Почему не пригласили? Джем приглашали, просто у нее не было костюма.

— Ну не знаю, — усмехнулась Сэрис, стряхивая пепел на пол. — Она могла бы пойти и без костюма, зачем он ей? Сука — она и есть сука. Для этого вовсе не надо костюма.

Фонтан содовой полетел в нужном направлении. Джем крепко держала пистолет, манипулируя им. Черт, как такое могло случиться?

— А-а-а!.. — завопила Сэрис, когда ее пейзанское платье в один момент промокло до нитки.

Теперь, когда Джем сделала это, она уже не могла остановиться. Сэрис была отчаянной задирой, она обожала унижать других и заслужила, чтобы кто-то сбил с нее спесь разок-другой. И можно ли было придумать что-то лучше? Ощущая все большую правоту и уверенность, Джем еще раз направила пистолет на Сэрис, и теперь на ней не осталось ни одного сухого места.

Джем удовлетворенно улыбнулась, потому что прошлым вечером она героически сдерживала желание ударить ее и сейчас была рада, что наконец-то отомстила ей. И это было куда забавнее, чем простая драка.

— Прекрати, прекрати сейчас же! — кричала Сэрис, черная тушь стекала по щекам под струями воды.

— Ну уж нет! — Джем понравилось. Это было интереснее, чем стрельба из водяных пистолетов на ярмарке.

— Кто-нибудь остановит ее? Она сошла с ума! Холодно, черт побери!

— У тебя толстые лодыжки. — И для пущего эффекта Джем добавила: — И лошадиное лицо.

О черт, с работой можно проститься, но оно того стоит!

— Отдай пистолет! — Большая рука хозяина легла на плечо Джем, отбирая у нее понравившуюся игрушку.

— Сука! — Разрываясь от злости и смахивая воду с волос, кричала Сэрис. — У меня отец адвокат, он привлечет тебя к ответу.

— Нет, не привлечет, — вмешался хозяин, смерив Сэрис холодным взглядом. — Ты начала первая, и к тому же под газом. — Потом он повернулся к Джем: — А ты уволена.

Наконец-то на нее обратили внимание, весь паб затих в напряженном ожидании.

— Прекрасно, — сказала Джем, вытирая руки полотенцем. — Я всегда хотела уйти с шумом.

Стоит ли беспокоиться? В Бристоле полно других пабов. Но сначала надо подумать, нужно ли ей и дальше работать в подобном месте.

Когда Джем вернулась домой, ей пришло в голову, что она могла бы взять еще один кредит и жить себе припеваючи, просто наслаждаясь каждым днем. Тогда она могла бы больше времени проводить с Рупертом, и он не стал бы так часто уезжать. Разве это не замечательная идея? Многие люди поступают так и не тратят время на то, чтобы беспокоиться о долгах. Когда-нибудь вы выплатите все взятые кредиты, где-то в далеком будущем, когда вам будет это более удобно. Когда вы думаете об этом, то чем больше кредит, тем лучше.

Повернув на Пембрук-роуд, Джем ахнула и ускорила шаг. Ее сердце сжалось при виде машины Руперта, стоявшей около подъезда. Какая радость, он дома! Руперт будет покатываться со смеху, когда она расскажет о том, что произошло в баре. И наверняка одобрит ее поступок. Но самое лучшее, что он обнимет ее, и она почувствует такую любовь, такую любовь… А это именно то, чего ей так не хватало последние два дня. Отогревшись в его объятиях, она расскажет ему обо всем.

Но только не о том, что ее университетский руководитель в пятницу днем вызывал ее для разговора. Ей до сих пор ужасно стыдно. Хотя ей нечего стыдиться Руперта, он наверняка найдет это забавным.

Перескакивая через ступеньки, Джем вставила ключ в замок и толкнула входную дверь.

— Руперт! — Ужасно, если он спит, она может разбудить его. Но сейчас он был настолько нужен ей, что она решила не беспокоиться на этот счет.

Но он не спал, в ванной слышался звук душа. Она представила, как он стоит голый под душем, как вода омывает его сильное загорелое тело, и почувствовала, как желание растекается в крови. И улыбка осветила ее лицо. Она сбросила один ботинок и украдкой проверила ручку двери. Может быть, Руперт изменил свою привычку и запер ее? Нет. Не запер. Она сбросила второй ботинок и сняла фиолетовые носки. Она никогда прежде не занималась любовью в душе.

Но Руперт, как оказалось, занимался.

Именно это он и делал в данную минуту. Джем замерла на пороге, разглядев сквозь густые водяные пары переплетение рук и ног. Сквозь шум воды она услышала стоны и вздохи, и женский голос… а дальше еще хуже — низкий голос Руперта:

— О! Да… да… о-о-о-о…

О нет! Пожалуйста, не надо! Этого не может быть!

Но возгласы в душе становились все громче, она видела загорелые ягодицы, распростертые руки, прижатые к стеклу кабины. Прежде чем случится дальнейшее, чему она никак не хотела быть свидетельницей, Джем бросилась к раковине и закрутила кран с горячей водой.

Все равно что вылить ушат ледяной воды на сцепившихся в драке собак. Теперь она понимала выражение — остудить чей-то пыл.

— О черт! — завопил Руперт, когда горячая вода в мгновение стала холодной. — Чертов слесарь!

— А-а-а… — послышался женский визг, и ногти, стуча в стекло кабины, искали задвижку, пытаясь открыть дверь. — Выключи его, выключи…

Джем схватила синие махровые полотенца, висевшие на медной рейке, и прижала их к груди. Отступив к двери, она вытащила ключ из двери в ванную и ждала, пока Руперт и его подруга попытаются выйти из кабины.

— А-а-а!.. — Выбравшись и увидев Джем, стоявшую в дверях, Каро (это была она) испустила оглушительный крик и отступила, натолкнувшись на Руперта.

Каро.

— Что за чертовщина? — выдохнул Руперт, удивленно глядя на Джем. — Ты же должна быть на работе.

— Извини, что потревожила тебя. — Слова вырвались из ее рта автоматически. — Я-то думала, что если приду раньше, то это будет приятный сюрприз. И знаешь что? Сюрприз будет… — Она повернулась к Каро: — Руперт сказал тебе, что мы встречаемся?

— Нет. — Взмахнув мокрыми ресницами, Каро улыбнулась уголками губ. — Он только сказал, что трахал тебя.

Каро всегда была высокомерной стервой. И безусловно, держала Руперта на коротком поводке.

— О'кей, — кивнула Джем.

— Слушай, извини. — Двинувшись вперед. Руперт потянулся к полотенцам в ее руках.

Но Джем быстро отступила назад. Надо же, какой занятный получается день!

— Я никак не ожидала, что вы здесь. Но не имеет значения. — И добавила спокойным тоном: — Оставайтесь!

Все еще держа полотенца в руках, она захлопнула дверь ванной и заперла на ключ.

— Джем! — услышав, как в замке повернулся ключ, закричал Руперт. — Не шути так, это глупо!

— Я не шучу. — Держа ключ в руках, Джем подумала минуту и сказала: — Я была глупая, но с этим покончено.

Был ли ее план чересчур жестоким? Нет, конечно, нет.

Десять минут спустя она постучала в дверь ванной:

— Все. Я ухожу. Ключи в помойном ведре. Смотрите не простудитесь. Пока!

Глава 41

— Джем? — Когда Джинни открыла входную дверь в десять часов вечера и увидела свою дочь, она решила, что у нее галлюцинация.

— Мама! — На мертвенно-бледном лице Джем застыло выражение горя; на щеках следы слез. Она упала в объятия матери.

— Родная моя, что случилось? Скажи мне! — Глядя в открытую дверь, Джинни заметила у подъезда такси и водителя, который шел к ним по тропинке.

— Все хорошо, дорогая? — У таксиста было доброе лицо. — Вы приехали и теперь в полной безопасности. Ведь вы дома. — Он смущенно посмотрел на Джинни. — Она плакала, когда я подобрал ее на станции. У нее совсем не было денег. Простите, с вас четырнадцать фунтов, мэм.

Потеряв от страха дар речи, Джинни как-то удалось сообразить, что от нее хотят, и найти кошелек на кухне. Двумя минутами позже она закрыла входную дверь и снова обняла дочь, которая теперь рыдала навзрыд.

Господи, лишь бы она не была беременна.

— Это из-за Руперта? — осторожно спросила Джинни немного позже, когда рыдания затихли, и теперь Джем лишь тихонько всхлипывала.

— Да-а-а. — Она кивнула, затем печально покачала головой: — Но это не все… только часть…

— Хорошо. Дорогая, ты дома. Не волнуйся, что бы это ни было, мы разберемся.

Джем вытерла глаза рукавом свитера.

— Не нужно. Я уже разобралась сама.

«Она убила его?»

— Что ты сказала?

— Все кончено. Я больше не вернусь назад. Никогда.

Что-то в ее спокойном тоне насторожило и испугало Джинни, и она почувствовала, как волосы зашевелились на голове от страха. Неужели она действительно убила этого подонка?

— Джем, ты должна рассказать мне, что случилось.

Что она может сделать для собственной дочери? Позвонить в полицию? Или защитить ее, увезти в Аргентину, чтобы уберечь от ответственности?

Да, Джинни знала, что так и сделает. Никто не заслуживает тюрьмы из-за убийства Руперта.

— О, мама, все было так ужасно. Руперт встречался с кем-то еще. Я застала их сегодня. Это Каро, его бывшая герлфренд. Ты ее видела, когда заезжала к нам.

— Я помню. — Джинни тогда очень не понравилась эта Каро. — Но что ты сделала?

Джем рассказала ей все. Когда выяснилось, что она не лишила жизни этих двоих, Джинни еще крепче обняла дочь.

— Дорогая, ты вовремя закончила эти отношения. Все будет хорошо. Но как они выберутся из ванной?

— Через окно, я думаю. Он слезет вниз по трубе голый и позвонит кому-то из соседей, чтобы впустили его. — Она замолчала и вытерла нос. — Жаль, что нельзя снять это на видео.

Шутка — это хороший знак. Джинни погладила дочь по голове и дала ей чистый платок.

— Подожди, будет и у тебя хорошая полоса. И потом, у тебя ведь есть друзья? Джем, родная, не надо плакать, когда они услышат, что ты сделала, то будут на твоей стороне.

— Нет, не будут, не будут! — Зарыдав снова, Джем уткнулась в плечо матери.

— Нет, будут!

— Не будут. Потому что я не вернусь назад. Потому что у меня больше не осталось друзей. Все ненавидят меня… они делают…

— Как ты можешь говорить так! А Люси?

— Тоже ненавидит, — причитала дочь, уткнувшись в мягкую кофту Джинни. — Она ведь встречалась с Рупертом. Но когда он выбрал меня, она обиделась и переехала.

О Господи! Оказывается, она многого не знала. Решив не отступать, Джинни напомнила:

— Но ведь есть Дэви!

— Ха! Он тоже сторонится меня. Они теперь лучшие друзья с Люси. Когда она уехала от нас, то стала жить у него. — Уткнувшись в плечо Джинни, Джем продолжала: — Мне больше негде жить. Я сегодня потеряла работу в пабе. А в пятницу мой руководитель вызвал меня к себе в кабинет и сказал, что он страшно разочарован, так как я провалила свою работу. Он думает, что я не сдам экзамены. И он прав, я действительно не сдам. Так что какой мне теперь смысл держать экзамены? — всхлипнула Джем. — Я не знала, что делать, но после того, что случилось сегодня, мне больше не о чем беспокоиться. Потому что я приняла решение. Я не вернусь назад. В этом нет никакого смысла, мне все опостылело там. И я больше не хочу жить в Бристоле.

— Родная, ты не можешь…

— Могу. — Решительно кивнув, Джем сжала руки Джинни. — Я попыталась учиться в университете, но из этого ничего не вышло. И поэтому я решила, что теперь буду делать то, что мне нравится.

Отправится путешествовать в Австралию? Танец живота в Таиланде? Улыбнувшись, Джинни сказала:

— И что же это?

— Я хочу найти работу. — Джем сжала ее руки повыше локтей, ее глаза светились, когда она улыбнулась. — Здесь. В Портсилвере. И я хочу жить с тобой.

— Что, простите? Я не расслышала. — Пожилая дама, сидевшая за столиком номер четыре, терпеливо прикоснулась к руке Джинни, когда та проходила мимо. — Вы не вернули мне мою кредитную карточку.

О Господи!

— Что вы ищете? — Финн подошел к ней через две минуты, когда она рылась в сложенных стопкой меню и пачке документов.

— Кредитку миссис Блэк. — Джинни лихорадочно начала рыться в корзине для бумаг. — Она дала ее мне, а я потеряла.

— Первое правило кражи кредитных карточек, — заметил Финн. — Старайтесь не позволить владельцу увидеть, кто украл ее.

— Господи, куда я могла ее деть? — В отчаянии Джинни всматривалась в букет белых роз на стойке бара.

— Кончайте паниковать. — Открыв кассу, Финн достал потерянную кредитку. Оказывается, она преспокойно лежала среди десяток.

Джинни почувствовала, как лоб покрылся испариной.

— Извините, голова идет кругом.

— Я уже заметил.

Черт, он заметил это тогда, когда она принесла десерт вместо закуски, которую ждали гости за столом номер одиннадцать.

— Они не возражали, — оправдываясь, сказала она. — Просто посмеялись, и все.

— Я знаю. Это не критическая ситуация. Я просто сказал, что вы немного не в себе.

— Я даже очень не в себе, — возразила Джинни.

— Хотите поговорить?

— Да, пожалуй. — Джинни кивнула, благодаря за предложение. В ее голове все так перепуталось, что ей необходимо было услышать мнение другого человека, которому она могла доверять.

— Послушайте, десять минут третьего. Вы можете зависнуть до трех? — спросил Финн.

— Когда кто-то говорит мне, что я должна где-то зависнуть, я чувствую себя орангутангом, повисшим на ветке.

Он жестом указал на переполненный ресторан:

— Что ж, постарайтесь поскорее обслужить всех, и когда все уйдут, мы сможем поговорить. Идет?

— Я просто не знаю, что делать, — заключила часом позже Джинни. Они сидели за столом у окна и пили кофе. Она рассказала Финну все. — Я в смятении. Я не находила себе места, когда Джем уехала… и, с одной стороны, ее возвращение просто чудо, я и мечтать о таком не могла. Но я хочу, чтобы ей было лучше, и не уверена, что это правильно. Этот проклятый Руперт Деррис-Бек, — сердито сказала она. — Пока она не связалась с ним, она любила университет. Но я не могу насильно заставить ее вернуться назад и не хочу, чтобы она чувствовала себя потерянной и никому не нужной. Что, если она будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь?

Финн ответил не сразу, он не спеша размешивал сахар в кофе.

— Она может получить диплом и когда ей будет восемьдесят пять. Возраст здесь не лимитирован.

— Я понимаю. Я понимаю, что это так. Но она хотела сделать это сейчас, если бы только все не пошло так, как пошло. Она всегда была такая веселая и популярная. Потеря друзей — страшный удар для нее, и она чувствует себя одинокой. Это разрывает мне сердце. — Через окно было видно, как Тамсин вышла из дома с Мей на руках.

— О'кей. Это только мое мнение, но Джем почти окончила первый курс. Скоро экзамены, и глупо не сдать их, — сказал Финн. — Тогда она могла бы с легкой душой уйти на каникулы и за лето решила бы, что делать дальше.

Джинни испытывала прилив благодарности, он был так добр.

— Это именно то, о чем я думаю.

— Если она провалится на экзаменах, она может всегда пересдать их. — Взглянув во двор, он увидел, что Тамсин и Мей исчезли внутри антикварного салона, и произнес: — Но вы не знаете, сколько она пропустила. И потом, это ее жизнь. Она может найти другую квартиру, завести новых друзей и продолжить учиться. Или остаться здесь с вами. Или она может попробовать что-то совсем другое, например, отправиться в путешествие, как Дэн. — Он указал в окно, на зеленый фургон, затормозивший по гравию. — После того как Дэн получил докторскую степень, он провел два года, путешествуя по миру, и считает, что это был ни с чем не сравнимый опыт. Вы можете попросить его рассказать об этом Джем.

— Дэн имеет степень? В какой области?

— Астрофизика.

— Надо же! — Джинни наблюдала, как Дэн вытаскивает ящики с фруктами и овощами из задних дверей фургона и несет их на кухню. Оказывается, она ничего не знает о нем. Но он работал на доставке, а это никак не связано с астрофизикой. — А вы учились в университете?

Удивившись ее вопросу, Финн покачал головой:

— Слишком много работы было на аукционах, именно так я изучал антиквариат. Прежде чем начать свое собственное дело.

Джинни вздохнула. И он закончил тем, что преуспел.

— И все-таки я не знаю, что делать с Джем.

— А что говорит ее отец?

Джинни звонила Гэвину утром, и он тоже не знал.

— Сказал, что она сама должна решать.

— Поздравляю. Все уладится само собой. — Взгляд Финна смягчился, вызвав в ней мысли, которые она не позволяла себе. — Дайте ей несколько дней, и все уладится.

— Гэвин сказал то же самое. Я просто хочу…

— А-а-а-а-а-а! — Резкий крик прервал их беседу, и в следующую секунду Финн вскочил на ноги. Джинни видела через окно, как Тамсин бежит по двору в короткой юбке и на высоких каблуках туда, где за фургоном Дэна сидит Мей, а рядом с ней Тихоня, внимательно изучающий ее.

— Отойди сейчас же от нее, ты, чудовище! — крикнула Тамсин, когда Тихоня с интересом обнюхивал личико Мей.

Бросившись к дочке, как пикирующий орел, Тамсин схватила Мей на руки. Тихоня, разочарованный тем, что у него отняли новую игрушку, помахал хвостом и лизнул висящую ножку Мей.

— А ну пошел! Гадкий пес! Ты сошел с ума? — Тамсин напустилась на Дэна, когда он вышел из-за угла ресторана. — Позволяешь собаке нападать на невинное дитя?

Бедный Дэн, став белее мела, искал следы крови.

Финн появился в дверях, у него за спиной стояла Джинни.

— Все хорошо. Успокойся, никто ни на кого не нападает.

— Но это вполне могло случиться, — возразила Тамсин, длинные волосы свесились, когда она искала, нет ли следов нападения на Мей. — Это чудовище способно на все!

Дрожа от волнения, Дэн пробормотал:

— Пр-простите, я не знал. О Господи! Я не имел представления…

— Дэн, все в порядке. — Финн показал жестом, чтобы Дэн успокоился. — Я хотел бы знать, как Мей оказалась одна во дворе. — Он посмотрел на Тамсин, которая немедленно прижала к себе Мей.

— Значит, я во всем виновата? Да? Я оставила мою девочку на секунду, потому что ей надоело сидеть на руках. Все, что я сделала, — это поздоровалась с Томом и спросила, как идут дела. И в следующий момент увидела, что Мей, смешно переваливаясь с ножки на ножку, вышла из магазина. Ты понимаешь, как быстро она может передвигаться, если чего-то хочет?

— Я знаю, — кивнул Финн. — Но недостаточно быстро, чтобы убежать, если машина въедет во двор.

Тон Тамсин становился все агрессивнее.

— Я слежу за машинами! Бог мой, ты хочешь сказать, что я хочу, чтобы моя дочь попала под машину? Если бы я услышала, то моментально была бы здесь. Но позволить собаке лизать… невозможно.

Бедный Тихоня, встревоженный всеобщим вниманием, попятился назад и прижался к ногам Дэна. Мей хлопала в ладоши и приговаривала:

— Песик, песик. Ав-ав…

— Хорошо, успокойся. — Финн явно не хотел продолжения. — С Мей все в порядке, ничего не случилось.

— Ничего не случилось? Господи! Он воняет! Понюхайте его, — приказала Тамсин. — Этот грязный пес облизал всю мою доченьку, и у него даже нет родословной.

Дэн и Тихоня готовы были провалиться от стыда сквозь землю. Джинни отважно бросилась на их защиту:

— Тамсин, Тихоня — прекрасный пес, самый хороший, самый добрый пес, какого только можно встретить. Уверяю вас, он никогда никого не обидит. И за Мей нечего опасаться. — Ее умиротворенный тон должен был успокоить Тамсин, но произвел обратное действие.

— Нечего опасаться? Вы это серьезно? Вонючая грязная собака лижет лицо моего ребенка, и вы думаете, что это не опасно? — Ее глаза расширились, она была на грани истерики. — Бог мой, а я-то думала, что вы опытная мать. Если бы я знала, какая вы, то никогда бы не попросила вас оставаться с моей дочерью.

«Чудесно, — подумала Джинни. — Так как я никогда бы не согласилась на это. И между прочим, Финн заслуживает лучшего, нежели ты».

Глава 42

Напряжение в толпе возрастало с каждой минутой, по мере того как стрелки часов подвигались к семи тридцати. Еще бы, один из знаменитейших актеров Голливуда приезжал в Бристоль в связи с презентацией своей автобиографической книги и должен был появиться с минуты на минуту. Маркусу Макбрайду было за сорок, он был звездой уже добрых двадцать лет, и если в начале карьеры ему выпал счастливый билет, то впоследствии всем своим творчеством он подтвердил право занять место среди самых достойных. Он был талантлив и достаточно образован, не говоря уж о том, что он был необыкновенно привлекателен. При его незаурядной внешности, несомненном уме и присущем ему чувстве юмора он безотказно действовал на своих поклонниц. Женщины всего мира были влюблены в Маркуса Макбрайда, и многие миллионы мечтали о нем на расстоянии. Возможность приобрести его только что опубликованную автобиографию, подписанную самим автором, и пожать ему руку была слишком заманчива, чтобы пропустить такое событие.

— Смотрите! Готова поспорить, что это он! — Люси указала на серое небо, и сотни пар глаз последовали в направлении ее руки, когда едва различимые очертания вертолета появились среди облаков.

— И кажется, начинается дождь. — Первые капли упали на левый глаз Дэви, заставляя его поморщиться. — А знаешь, мы могли бы вместо этого пойти куда-нибудь погулять.

Он сказал это просто так, понимая, что такого никогда не будет. Люси страшно хотела увидеть Маркуса Макбрайда, а его мать никогда не простила бы ему этого.

— Бедняжка Рона! Пропустила такое событие. — Люси по-прежнему следила за вертолетом, который по мере приближения становился все больше. — Она ведь обожает его!

Дэви улыбнулся, потому что его матушка никогда не скрывала своего обожания Маркуса Макбрайда. Когда она услышала, что актер приезжает в Бристоль, она была вне себя от счастья.

Как жаль, что из-за своего нездоровья она не смогла пойти в книжный магазин, чтобы встретиться со своим кумиром.

Вертолет приземлился где-то за торговым центром, и каждый из стоявших в длинной очереди начал мысленно готовиться к встрече. Люси проверила, все ли в порядке с камерой.

— Я сделаю сотни снимков, — пообещала она Роне, — сниму Дэви и Маркуса, когда он будет подписывать книгу.

— Удачи. — Рона улыбнулась, тронутая ее вниманием.

— Твой воротничок завернулся. — Люси заботливо поправила воротничок на рубашке Дэви. — Вот так лучше.

— Никак не могу привыкнуть. — Дэви беспокойно пригладил волосы, подстриженные по-новому. Люси потащила его в модный салон в Котхеме. Стояла над ним как цербер, пока стилист колдовал над его длинными путаными волосами, и успокоилась только тогда, когда была полностью удовлетворена его короткой стрижкой.

— Прекрати ворчать. Ты выглядишь великолепно.

— Еще бы, это стоило целое состояние… — Целых шесть часов уборки, если быть точным, что было безумием, когда дома есть пара острых ножниц.

— Вы что, застряли на месте? — нетерпеливо пробормотал мужчина позади них. — Очередь двинулась.

Действительно, несколько десятков человек впереди Дэви не могли сдержать вздох восхищения. Хотя Маркус Макбрайд еще не вошел в магазин.

— Ты только посмотри на него, это тот тип мужчины, в которого я могла бы запросто влюбиться. — Сейчас, когда они продвинулись чуть дальше, Люси могла разглядеть в витрине огромный плакат с изображением Маркуса. — Ведь его не назовешь красивым. Правда? Но он лучше, чем просто красивый мужчина, он такой загадочный и интересный. А эти глаза? Интересно, что он сделает, если я поцелую его?

— Ничего, — буркнул Дэви. — Это ведь всего лишь плакат.

— Противный. — Люси тихонько ткнула его в бок. — Я буду скучать по тебе, когда уеду. — Склонив голову набок, она лукаво шепнула: — А помнишь, как ты бегал за мной? А теперь? Что-то изменилось, да?

— Не знаю. Просто испарилось само собой.

— И сейчас ты больше не влюблен в меня. Вообще. — Она сделала трагическое лицо. — Это не очень приятно. Правда?

— Прости. — Дэви улыбнулся. — Не принимай близко к сердцу.

— Но я ведь нравилась тебе, да?

Он пожал плечами, явно смущенный ее словами.

— Было время, когда я готов был слушать записи группы «Даркнесс» круглые сутки. Я думал, это самый лучший альбом. А потом прошло два месяца, и я стал реже слушать его. А теперь и вообще не слушаю. Волшебство куда-то ушло.

Они немного побузили у входа в магазин. И Люси, как всегда, вышла победительницей. Дэви был рад, что его влюбленность в нее прошла сама собой, а на ее месте возникла настоящая дружба. Поэтому теперь он не робел в ее присутствии, в страхе сказать или сделать что-то не то; теперь они могли подтрунивать друг над другом, как и подобает добрым друзьям.

Внезапно он почувствовал резкий запах мятной жвачки, которую громко жевал стоявший за ними мужчина. Люси собрала кучу разных предложений из агентства по аренде квартир. Он будет скучать по ней, подумал Дэви. А вслух сказал:

— Тебе не обязательно уезжать.

Взяв его руку в свои ладони, она с благодарностью пожала ее.

— Я понимаю, что не обязательно. Но я должна. Твоя мама замечательная, и я люблю ее, но больше не могу жить у вас. Если я студентка, то и должна жить как студентка.

— Ну да, кругом много друзей и шума, и выпивка, и возможность спать с теми, кого не одобрили бы твои родители, — сказал Дэви.

— Спорить о том, кто выпил все молоко и оставил пустой пакет в холодильнике.

— Извини, об этом я забыл.

— Недоумевать, откуда идет такой тошнотворный запах, а потом обнаружить открытую банку тунца под софой в гостиной.

— Это классический пример. — Дэви покачал головой. — Не понимаю, разве можно скучать по этому?

— Это всего лишь несколько деталей. Но есть и другие, например, занимать платья у своих подружек по квартире, — сказала Люси. — И пользоваться их косметикой.

— Но так не получится, если он будет игроком в регби.

Они помолчали пару секунд, о чем-то задумавшись.

— Интересно, а как Джем? — вдруг сказала Люси. — Никто не видел ее всю неделю.

Дэви знал, как сильно Люси переживала, когда узнала о Джем и Руперте, знал и то, что Джем предпочла остаться с Рупертом, изменив лучшей подруге. С тех пор они не разговаривали.

— Может, она заболела? — Но они оба слышали об инциденте в пабе и о том, что Джем уволили. — Я могу позвонить ей, — предложил он, — проверить, все ли у нее в порядке.

Но Люси покачала головой:

— Не волнуйся, у нее есть Руперт, он и позаботится о ней. — Люси поджала губы, затем продолжила: — И давай сменим тему. Интересно, эта очередь когда-нибудь сдвинется с места?

В этот самый момент, словно кто-то подслушал ее слова, взрыв возбуждения послышался со стороны магазина, что, без сомнения, означало, что Маркус Макбрайд наконец появился. Защелкали камеры, вспышки фотоаппаратов напоминали фейерверк, люди подпрыгивали, чтобы лучше рассмотреть, что происходит впереди; и все это сопровождалось громом аплодисментов.

— Bay… — Люси была под впечатлением. — Никогда прежде не встречалась с кинозвездой.

— А сейчас познакомишься с ним, — заметил Дэви. — Это не коктейль-вечеринка. Ты же не собираешься закончить хихиканьем в кладовке. У него сотни книг на подпись и один час на всех нас. Пока он подпишет нашу книжку, у тебя будет всего две секунды, чтобы сделать фотографии.

— Ты здорово умеешь пресечь девичьи фантазии, — усмехнулась Люси.

В течение следующих тридцати минут очередь подвинулась вперед, и они наконец подошли к магазину. Продавцы демонстрировали, какую страницу книги Маркуса Макбрайда (все пришедшие приобрели ее заранее) следует открыть, чтобы ему лишь оставалось поставить свой неразборчивый автограф. Когда Люси и Дэви оказались в очереди среди первых, то уже увидели актера, который сидел за столом. Окруженный телохранителями и охранниками в униформе, снабженными самой передовой техникой, Маркус подписывал книги, сияя своей знаменитой улыбкой с поразительной регулярностью. Любого, кто надеялся задержаться на минуту-другую и поболтать со звездой, быстро отодвигали в сторону. Никому не позволялось прерывать плавное течение очереди.

Новые мятные пары окутали Дэви, видимо, мужчина, стоявший за ними, взял еще одну жвачку, дабы освежить дыхание перед встречей с голливудской звездой. Когда очередь подвинулась на пару шагов, Дэви замешкался, и мужчина подтолкнул его в спину, раздраженно бросив:

— Слушайте, если вам не интересно, то можете уйти!

Люси приподняла брови, а Дэви покраснел, стараясь сделать вид, что ничего не слышал. Так было всегда. Когда незнакомые люди позволяли себе сказать что-то неуместное, находился кто-то посмелее, кто не раздумывая ставил их на место. Дэви всегда смущала грубость других, и он никогда не знал, как реагировать, что, естественно, производило жалкое впечатление. Может, Люси ждала, что он ответит, как-то прокомментирует слова грубияна?

Наверное, ждала. Дэви проглотил слюну. Стыдясь самого себя, он притворился, что поглощен изучением фантастики для тинейджеров. Так было всегда, и ничто не могло изменить его. Даже если Люси подумает, что он полный идиот.

Они почти подошли к цели. На Маркусе Макбрайде были облегающая розовая рубашка, черные джинсы и синие ковбойские сапоги. Он достиг уровня звезды, что означало, что он мог позволить себе все, и никто не посмел бы смеяться над ним. Это было бы прекрасно, подумал Дэви, наблюдая, как полная дама впереди него готовится подойти к Маркусу. Поправляя свои завитые локоны и глядя через плечо на Люси, она прошептала:

— Какой красавец! Если бы я была лет на тридцать моложе!

— Вы открыли нужную страницу? Правильно, можете подойти, — строго сказал старший сержант, следивший за очередью. Женщина засеменила к столу, бормоча с придыханием:

— Вы мой самый, самый любимый актер! — И протянула книгу.

Улыбка, росчерк и снова улыбка.

— Следующий! — рявкнул сержант, когда Люси готовилась сделать фотографию.

— Поторопитесь!.. — прошипел мужчина позади Дэви, обдавая его парами мяты.

Дэви шагнул вперед, протянул свой экземпляр книги и сознательно чуть-чуть повернулся, чтобы камера могла зафиксировать не только его спину. Он скорее почувствовал, чем увидел подпись на титульном листе книги, которую держал. Бросив взгляд на Люси, заметил, что мужчина позади нее вдруг засуетился и полез в карман своих брюк… Господи, как неловко! Он надеялся, что мужчина не сделает того, что, по всей вероятности, намеревался сделать…

Люси навела объектив, и вспышка на мгновение ослепила Дэви. Он надеялся, что на его лице не было дурацкого выражения. Сержант сделал нетерпеливый жест, указывая, что их время истекло. И в следующую секунду Дэви заметил другую вспышку — на этот раз сверкнул металл. Моргая, он понял, что Мятный мужчина (так про себя Дэви окрестил этого типа) вытащил из кармана нож и, зажав его в правой руке, спрятал под полой пальто. Люси, ослепляя Маркуса Макбрайда улыбкой, все еще стояла у стола, и сержант теперь уже нетерпеливо размахивал обеими руками. Подошла очередь Мятного мужчины.

— Нет! — закричал Дэви, пока еще никто не заметил нож.

Мятный мужчина кинул на него дикий, безумный взгляд и бросился к столу. Дэви, который ненавидел регби в школе, сам не понимая как, взлетел и повис на Мятном мужчине, повалив его на землю. Господи, как больно! Весь воздух вырвался из его легких, и теперь Мятный мужчина орал, как разъяренный слон. С изумлением понимая, как он был прав, ненавидя регби, Дэви начал осознавать, что еще немного — и на него обрушится град ударов охранников. В следующий момент он почувствовал, что его поставили на ноги, и обнаружил, что ноги не держат его. Он слышал панические крики, прерываемые отрывистыми командами охраны и громким стаккато Мятного мужчины.

Кто-то кричал: «О Господи, он ранен!» И Дэви, спотыкаясь, подошел к Люси, чувствуя тошноту при мысли, что нож попал в безумца, распростертого на земле. Затем он увидел ужас в глазах Люси и услышал ее вздох:

— Дэви, о Бог мой, пусть кто-то вызовет «скорую помощь»…

Глава 43

— Он арестован, и его препроводили в участок. Не вылезает из психушек, как оказалось. — Сержант, который к тому же был менеджером Маркуса по пиару, привел Дэви и Люси в один из офисов позади магазина. — Очевидно, принцесса Маргарет сказала ему, чтобы он сделал это.

— От этой женщины ничего, кроме неприятностей. Это была моя лучшая рубашка. — Дэви продел палец сквозь дырку на груди рубашки в голубую и зеленую полоску и печально вздохнул.

— Я уверен, что мы сможем как-то уладить это.

— Так. — Доктор наложил последний шов и стянул с пальцев резиновые перчатки. — Жить будешь.

— Я назову его моим дуэльным шрамом. — Дэви рассматривал ножевую рану, которую в панике нанес ему Мятный мужчина, когда Дэви повалил его на пол. Рана в двадцать сантиметров в длину щедро кровоточила и выглядела любопытно, но была не очень болезненна, как можно было бы ожидать. Если бы это был удар в спину, а не поверхностная рана на груди… Что ж, одной мысли об этом было достаточно, чтобы заставить его почувствовать тошноту.

Словно поняв ход его мыслей, сержант сказал:

— Это был смелый поступок, сынок. Невероятно смелый и невероятно глупый.

Дэви согласился, что действительно это выглядело глупо. Он даже не почувствовал, как оказался на полу магазина, просто потому, что действовал инстинктивно.

Дверь в офис открылась, и вошел Маркус Макбрайд, излучая свою неповторимую харизму.

— Привет, дружище! Ты просто герой. — Он пожал руку Дэви, и на этот раз его улыбка была искренней. — Просто герой…

Дэви, смутившись, проговорил:

— О нет. Я вовсе не герой.

В это время их снимали фотографы. Дэви в своей окровавленной рубашке стоял неловко рядом с Маркусом, который обнимал его за плечи. Все еще дрожа, Дэви называл поджидавшим журналистам свое имя. Они хотели увидеть рану на его груди.

— Как вы себя чувствуете? — наперебой интересовались они.

— Как модель на третьей странице «Ивнинг пост».

И все рассмеялись.

Пять минут спустя прессу выпроводили.

— Серьезно, ты поступил очень смело, — сказал Маркус. — Грандиозно. Я просто не знаю, как благодарить тебя. Я предложил бы тебе свою книгу с автографом, но…

— У нас уже есть одна ваша книга. — Люси успела подписать книгу для Дэви, до того как он повалил Мятного мужчину на землю. Слава Богу, на ней не было крови.

— Тогда выбери что-то другое. — Сержант взглянул на свои часы. — Сейчас придет машина, или у вас есть свой транспорт?

— Мы поедем на автобусе, — сказал Дэви.

— Нет, так не пойдет, я организую машину. — Вытащив мобильный телефон, сержант начал отдавать приказ. Вертолет Маркуса, очевидно, ждал, чтобы перевезти его на телевидение в Манчестер, а машина отвезет Дэви и Люси в Хенбери.

И тут смелая идея пришла в голову Дэви.

— Вы сказали, — начал он, набравшись храбрости, — что не знаете, как отблагодарить меня?

— Да.

— Моя мама была бы счастлива познакомиться с вами. Она не могла сегодня прийти, но это в десяти минутах отсюда.

— Прости, сынок, — закончив звонки, строго сказал сержант. — Сейчас никак не получится, у нас строгое расписание. Как-нибудь в другой раз. Идет?

Вздохнув, Дэви кивнул:

— Идет.

Рона закончила мыть посуду и, налив себе чашку чаю, прошла в гостиную. Она включила телевизор и вполглаза смотрела передачу о женщине, которая помешалась на покупке новой одежды настолько, что была на грани банкротства, не в состоянии выплатить взятые кредиты.

Слава Богу, она никогда не страдала этим.

Было обидно, что она не смогла пойти сегодня на встречу с Макбрайдом, но она ничего не могла поделать. По крайней мере Дэви и Люси пошли туда, чтобы подписать книгу для нее, так что можно сказать, что она пропустила не все…

Когда чуть позже раздался звонок в дверь, Рона поспешила в холл. Она открыла дверь и увидела Маркуса Макбрайда.

Несколько мгновений она молча смотрела на него, словно перед ней был кроссворд, который она никак не могла разгадать. Потому что это не мог быть Маркус Макбрайд.

— Рона?

— Да. — Невероятно, но она могла сказать только это.

— Привет. Я Маркус. — Гость на пороге взял ее руку. И пожал ее.

— Как… как… не могу понять, как…

— Дэви упомянул, что вы хотели бы познакомиться со мной. И я с радостью согласился, потому что тоже хотел познакомиться с вами.

Рона думала: может, она уснула перед телевизором и все это сон? С трудом оторвав язык от нёба, она спросила:

— Дэви?

— Ваш сын. — Маркус расплылся в улыбке. — Вот почему я здесь. Я хотел сказать вам, что он совершил сегодня весьма смелый поступок. И я очень благодарен ему.

— Мой сын?.. Смелый поступок? — Рона на секунду закрыла глаза, потом снова открыла их. Маркус был все еще здесь. Стоял в дверях и выглядел совершенно реальным. Забыв, что она не надела туфли, Рона сказала: — Хм… а где Дэви?

— Он в машине. Послушайте, я не смогу остаться надолго. Мой менеджер дал мне несколько минут. Но когда Дэви сказал, что вы хотели бы… как я мог отказать? Он у вас замечательный.

— Замечательный? Что вы имеете в виду? Почему бы ему не быть замечательным?

И тогда Маркус объяснил, что случилось в книжном магазине. Рона похолодела от ужаса и неверия и побежала босая туда, где стояла машина. Открыв дверь, она закричала:

— Дэви! Как ты? Тебя ведь могли убить! О Боже милостивый, посмотрите на его рубашку…

Люси сделала еще несколько снимков, запечатлев Рону и Маркуса. Наконец Маркус поцеловал Рону в щеку, затем рассмеялся, увидев обиженное выражение на лице Люси, и поцеловал и ее.

— Ну а теперь мне действительно пора. И еще раз спасибо. — Он пожал руку Дэви со словами: — Береги себя.

— Пока, — улыбнулся Дэви.

Машина отъехала. Все еще босая, Рона прижала руки к груди и сказала:

— Я знаю, тебя нельзя выпускать из дома ни на минуту.

Дэви приподнял брови.

— Мам, не надо расстраиваться. Я ведь в порядке.

Глава 44

— Вы? — Ожидать почтальона и увидеть вместо него Финна? Джинни была в шоке. Она быстро запахнула полы розового халата, молясь про себя, чтобы ее волосы были не слишком растрепаны.

Хотя… Если подумать, почтальоны должны обладать определенной выносливостью и не содрогаться при виде только что вставшей с постели женщины.

— Извините, я ехал в Портсилвер и подумал, не завернуть ли к вам. Вы читали утреннюю газету?

— Сейчас восемь утра. Я не видела даже чайника, не то что газету. А что там такое? — Джинни потянулась за газетой, которую он держал в руке, но Финн не спешил отдавать ее.

— Друзья вашей дочери из Бристоля: Люси и Дэви, как его фамилия?

Джинни пыталась вспомнить.

— Хм… Стоукс. Кажется.

Финн вздохнул с облегчением:

— Тогда это именно то, что может заинтересовать вас. — Он взглянул на сложенную газету и добавил: — Маленькое происшествие в Бристоле. Я подумал, что это может подтолкнуть Джем позвонить своим друзьям.

Звонок в дверь, видимо, разбудил и Джем. Она спустилась с лестницы и остановилась позади Джинни.

— У меня больше нет друзей в Бристоле, — заявила Джем.

— Нет? Ну что ж… — Финн сложил газету. — Тогда вам не должно быть интересно то, что здесь написано.

Склонив голову набок, Джем пристально смотрела на него.

— А что вам сказала моя мама?

— Что ты бросила университет.

Она кивнула в сторону газеты:

— Я не про то. Что сделал Дэви?

— Он же больше не твой друг. Какая разница?

— О, ради Бога, дайте мне ее! — Сгорая от любопытства, Джинни схватила сложенную газету. — Я хочу знать.

Финн шепнул ей:

— Но только не показывайте Джем.

Подбородок Джинни задрожал, когда она просмотрела статью на седьмой странице.

— Боже мой!

— Ладно, ладно… — бубнила Джем, заглядывая через плечо матери. — Я тоже хочу знать.

Финн оставил их. И они вдвоем прочитали статью.

— Слава Богу, с ним все в порядке, — сказала Джинни. — Его мог убить этот ненормальный.

— Хм… — Джем осторожно размешивала сахар в кофе.

— Дорогая, Финн прав. Ты должна позвонить Дэви.

— Я не могу! — Джем едва не расплакалась. — Зачем?

— Как зачем? Ты должна поздравить его.

— Ничего не выйдет, — замотала головой Джем. — Он бросит трубку и не станет говорить со мной.

Ничего не получалось… Джинни сделала все, чтобы убедить Джем, но она упрямилась, доказывая, что любая попытка войти в контакт с Дэви и Люси обречена на провал.

— Мы можем сменить тему, мама? Я больше не хочу говорить об этом.

Она выглядела такой несчастной, что Джинни казалось, еще немного, и ее сердце разорвется от боли.

Прошло двадцать шесть часов. Джинни сидела за рулем, напряженно вглядываясь в лобовое стекло. Миновало семь месяцев с того дня, когда она последний раз ехала по дороге М5 в Бристоль. Но в тот раз ей не надо было думать, как не пропустить поворот, потому что рядом сидел Дэви, указывая ей, где повернуть направо, а где налево.

Теперь она была одна, пыталась восстановить в памяти путь через Хенбери, но это было непросто.

Повернули ли они тогда около паба «Старый ворон» или ехали прямо? Когда они миновали заправочную станцию, они взяли налево? О Господи, это безнадежно! Так она всю ночь будет ездить кругами.

Потребовалось еще сорок минут, прежде чем Джинни повернула на улицу, которая смутно напоминала ту, что она ищет. Да, это здесь. И еще одно она помнила — маленький садик перед домом и яркую голубую дверь. Замедлив ход, она проезжала мимо домов… коричневые двери, красные, белые, зеленые…

Вот наконец и та, что она искала…

Дома ли Дэви?

Если дома, не закроет ли он дверь, увидев ее?

И что скажет ей Джем, когда узнает, что она сделала?

А-а, все равно. Отступать поздно. Финн дал ей выходной, и она поехала сюда. Будет глупо вернуться домой ни с чем.

Дверь открыла женщина, которая явно была недовольна тем, что ее побеспокоили. Взглянув на свои часы, затем на Джинни, она неприветливо спросила:

— Да?

— Здравствуйте. Дэви дома?

— Нет. Его нет. Вы журналистка?

Джинни порывисто вздохнула.

— Нет. Я мать Джем Холланд.

— О, слава Богу! Входите. Дэви на радио.

Нет, мать Дэви вовсе не была рада ее приходу, подумала Джинни, когда хозяйка провела ее в дом, но она была рада, что это не помешает ей послушать интервью ее сына.

И кто может обвинить ее? Она сделала бы то же самое. Вместе они устроились на кухне и молча слушали старый приемник, стоявший на кухонном столе. Через пятнадцать минут передача закончилась.

— Ой, простите меня. Я Рона, — представилась мать Дэви. — Дэви никогда не выступал по радио. — Справившись с эмоциями, она вытерла глаза платком. — Этот ведущий чуть-чуть подсмеивался над ним, вам не кажется?

Джинни сразу поняла, что она имеет в виду. Начав с того, что ее Дэви — настоящий герой, в конце интервью ведущий не без ехидства сказал:

— Как я догадываюсь, вы все еще живете со своей матушкой? Лично мне это кажется весьма странным. Это не отдаляет вас от других студентов?

Дэви, конечно, все отрицал, но не убедил журналиста.

— Вы должны признать, что это необычная ситуация. Большинство молодых людей, поступивших в университет, не могут дождаться, когда обретут независимость. Неужели ваша мать не хотела, чтобы вы уехали? Возможно, даже оказывала на вас давление. Или это ваше собственное решение? Признайтесь, в душе вы немножко маменькин сынок?

Сейчас, когда радио было выключено, Джинни поняла, что нужно сказать. Она пожала плечами:

— Если говорить откровенно, он действительно немножко подсмеивался над Дэви. Но кого интересует его мнение? Если Дэви хочет жить дома, это его выбор.

Рона молча кивнула, обдумывая что-то. Затем подняла глаза на Джинни.

— Это вы подвозили как-то Дэви из Клифтона? Он говорил, что вы живете в Корнуолле. И вот вы приехали… Чтобы навестить дочь?

— Нет. Джем сейчас дома в Корнуолле. Она ушла из университета из-за своего ужасного бойфренда.

— Руперта? — Рона покачала головой. — Я слышала о нем.

— Джем восемнадцать. Она сделала большую ошибку. И сейчас расплачивается за нее, — вздохнула Джинни. — Она бросила университет, вернулась домой и живет со мной.

— Как прекрасно! Но кажется, вам не нравится? Вы не рады, что она вернулась?

Рона явно не понимала. Джинни вздохнула и покрутила браслет на запястье.

— Конечно, я рада, но я хочу добра для Джем, а не для себя.

— О Боже! — сказала Рона. — Я не подумала об этом.

Они замолчали. Наконец Рона заговорила снова:

— Пять лет назад у меня было кровоизлияние в мозг. Это произошло в магазине.

— Да? — Джинни была удивлена. — Я ничего не знала.

— Нет? Я так и думала. Дэви всегда считал, что никого не касается, почему он предпочел остаться дома. Но причина в этом, и, надо сказать, мне повезло. Я встала на ноги. — Рона похлопала по левой ноге. — Правда, немножко хромаю. Я боюсь, что это может случиться снова и никого не окажется рядом, чтобы помочь мне. И когда иду в магазин, то тоже боюсь. Вот почему Дэви и Люси встали в эту очередь к Маркусу Макбрайду. Могла ли я это сделать сама?

— Конечно, нет! — воскликнула Джинни. — И пожалуйста, не вините себя, — продолжала она, увидев, что глаза Роны наполнились слезами. — Вы не должны винить себя за то, что случилось с Дэви.

— Я не виню. — Рона полезла в карман за платком. — Нет, виню, но дело не в этом. Я люблю, когда Дэви дома со мной, но это несправедливо по отношению к нему, не так ли? Я не инвалид, а он молодой человек, у него должна быть своя жизнь.

Джинни кивнула.

— Но я еще не готова к этому. — Рона проглотила слезы. — Хотя скоро отпущу его. Придет время, и он будет свободен.

— Но это не значит, что он перестанет любить вас, — сказала Джинни.

Рона улыбнулась сквозь слезы:

— Надеюсь, что нет.

Дэви пришел домой через пятнадцать минут.

— Ты говорил замечательно! — воскликнула Рона, обнимая сына. — Я горжусь тобой! — Она продолжала что-то тихо говорить ему, а потом отправила на кухню, где его встретила Джинни.

— Привет, Дэви!

— Здравствуйте, миссис Холланд.

«Миссис Холланд». Как вежливо!

— Ты выглядишь… замечательно.

Он потрепал свой ежик.

— Люси заставила меня постричься.

— Тебе идет.

— Спасибо. — Он помолчал. — Как Джем? У нее все в порядке?

Простит ли Джем ее вмешательство?

— Нет. — Джинни покачала головой. Комок застрял в горле, мешая говорить. — Нет, Дэви. Все плохо.

— Ничего подходящего? — спросил Дэви.

— Катастрофа. — Люси сбросила розовый жакет и поставила на пол пару бумажных пакетов. Прочитав объявление в «Ивнинг пост» о том, что трое молодых и веселых людей приглашают четвертого в снимаемую квартиру в Редленде, она поехала туда и вот только что вернулась. — Просто какой-то кошмар. Вредно для здоровья, комната размером с собачью конуру и вся пропахла грязными носками. Два длинноволосых студента-психолога и бородатый преподаватель географии в сандалиях на босу ногу. — Она поморщилась. — Да, и не разрешается никакая музыка. Видите ли, музыка отвлекает их от занятий.

— Они уверены, что хотят кого-то еще? — спросил Дэви с тайным облегчением.

— Ты шутишь? Они думают, что они такие веселые! У них есть воображаемый котенок. И они шутят друг с другом, подкладывая пластиковые кошачьи какашки в тарелку соседа. Просто обхохочешься! Ладно, снимай футболку.

Брови Дэви поползли наверх.

— Я купила тебе две новые рубашки. — Люси потянулась к картонному пакету. — Давай-ка примерь.

— Минутку. У нас гость. — Проводив Люси на кухню, Дэви указал через открытое окно на двор, где его мать и Джинни сидели на солнышке в саду за домом.

— Кто это? — Люси нахмурилась, разглядывая гостью. — Это…

— …мать Джем. — Он взял из ее рук пакеты, слегка нахмурился, увидев слишком яркую лимонно-желтую рубашку. — Она хочет поговорить с тобой.

В субботу ближе к вечеру Джем наконец осталась дома одна, целый день она провела с отцом. Бедный папа, он делал все, чтобы как-то приободрить ее, и, наверное, думал, что ему это удалось. Она была рада видеть его, но испытала облегчение, когда он ушел. Она сидела в своей старой спальне, устав от улыбок и притворства. Весь день она делала вид, что у нее все хорошо.

Мама пока еще не вернулась из ресторана, Лорел отправилась за покупками. Оставшись одна, Джем чувствовала большое облегчение, хотя смотреть «Мулен Руж» по телевизору, может быть, и не стоило. Развалившись на кровати с тарелкой домашнего печенья Лорел, Джем смотрела на экран, и ее глаза наполнились слезами при мысли о бедном красавце Эване Макгрегоре и его душещипательной истории, когда Николь Кидман в финале умирала на его руках.

Почему ее, Джем, не мог полюбить кто-то такой же красивый, как Макгрегор, который никогда не стал бы заниматься сексом с другой девушкой за ее спиной? Как она могла быть такой глупой, чтобы так втюриться в Руперта? Почему, почему не ушла тогда с Люси?

Слезы текли по щекам, мочили ее подбородок, пока она тупо смотрела на экран. Эван и Николь пели, обещая быть вместе до конца жизни. Недолго им оставалось ждать, между прочим. Чтобы утешить себя, Джем взяла очередное печенье и, жуя его, задавалась вопросом, много ли людей, кроме ее родных, будут горевать, если она умрет. В Бристоле уж точно никто.

Николь выглядела сногсшибательно, когда элегантно харкала кровью. Джем поморщилась, когда раздался звонок в дверь. Без всякого энтузиазма она сползла с постели и пошлепала вниз по лестнице.

В дверях стояла Люси.

Онемев от неожиданности, Джем смотрела на нее. Около Люси, подпирая стену, стоял Дэви в яркой рубашке лимонного цвета.

Сердце Джем стучало, она ужасно смутилась, вспомнив про свои красные заплаканные глаза. И наконец промямлила:

— Как вы здесь оказались?

— Слушай, Джем, ты лучше посмотри на себя. Как ты думаешь, почему мы здесь? — На какое-то мгновение показалось, что Люси тоже заплачет. Протянув руки к Джем и качая головой, она сказала: — Мы приехали за тобой.

— Да? — Нижняя губа Джем задрожала.

— Да.

— Люси, мне так жаль… Прости меня за все.

— Забудь и иди сюда.

Они обнялись и смеялись и плакали, стоя у дверей. Наконец Дэви не выдержал:

— Ну, со мной не обязательно обниматься. — И просто похлопал Джем по плечу.

— Не могу поверить, что вы приехали в Корнуолл, — все еще ничего не понимая, проговорила Джем. — Как вы узнали этот адрес? Вы приехали на поезде?

В темных глазах Люси заблестели лукавые огоньки.

— Твоя мама приехала за нами.

— Моя мама? Когда? — Или у Джинни была машина времени, о которой она не знала?

— Сегодня, — пояснил Дэви.

— Но она работает сегодня. У них в ресторане свадьба и…

Люси улыбнулась:

— Она это придумала.

— Она сейчас забежала в магазин купить что-то из еды. Мы останемся на ночь. Ты можешь пригласить нас войти? — Дэви приложил руку к груди. — Для моей раны не очень полезно, если я буду стоять на сквозняке.

— О Господи! Конечно, входите.

— Он придуривается. — Люси сделала большие глаза. — Это всего лишь царапина. Я могла бы сделать получше своими ногтями.

— Я хочу, чтобы вы все рассказали по порядку, — сказала Джем, ведя их в дом.

— А что, собственно, рассказывать? Лучше послушай, что произошло, когда твоя мама заехала на Пембрук-роуд, чтобы забрать твои вещи.

Глава 45

Джем изменилась до неузнаваемости. Один раз в своей жизни Джинни поступила, поддавшись импульсу, и выиграла. Джем обнимала ее, говоря:

— Мам, не могу поверить, что ты это сделала. Все уладилось. Я так счастлива!

— Она не могла пережить, что ты бросила университет, — объяснила Люси. — Она была в отчаянии.

Джинни улыбнулась им, потому что всем своим сердцем хотела, чтобы Джем всегда была с ней, чтобы защитить ее от всего плохого. Сделав то, что она сделала, то есть открыв перед Джем возможность снова уехать в Бристоль, Джинни совершила самый мудрый поступок в своей жизни.

И на этот раз она не сомневалась, что Джем будет счастлива. Завтра вечером она отвезет их обратно в Бристоль. В течение последнего семестра все трое будут жить у Роны в Хенбери. Это было трудно, но возможно: Дэви переедет в крохотную комнатку, в которой жила Люси, а Люси и Джем поселятся в его прежней комнате. Вместе они собираются приложить все усилия, чтобы сдать экзамены. Джем, снова полная надежды, будет заниматься и наверняка сдаст их. Затем после летних каникул Люси и Джем найдут себе новую квартиру, надеясь, что ее хозяином будет кто-то менее привлекательный, но более порядочный, чем…

— Мама, ты должна рассказать мне, что случилось с Рупертом.

— О да. Это было забавно. Надо было видеть его лицо, когда он открыл дверь.

— Привет, Руперт, — с улыбкой сказала Джинни. — Значит, тебе удалось выбраться из ванной? Я приехала, чтобы забрать вещи Джем. И задаток.

Он прикусил губу.

— Вы можете взять ее барахло. А чтобы получить задаток, она должна была предупредить за месяц, что уезжает.

— Руперт, не стоит так. — Направившись в бывшую комнату Джем, Джинни с сожалением взглянула на него: — Я не уйду, пока ты не вернешь мне деньги. Наличными.

Что ж, почему бы и нет? Пятьсот фунтов — это пятьсот фунтов. И видимо, ее вид говорил сам за себя, потому что Руперт тяжело вздохнул и пошел в свою спальню, а через пару минут вернулся с деньгами.

— Можете не считать.

— О нет. Я лучше пересчитаю, в последнее время ты не отличался особой честностью. — Джинни прошла в комнату Джем и собрала ее вещи. Когда она вернулась, Руперт стоял в гостиной и курил, глядя в окно. Видимо, он заметил внизу Дэви.

— Вижу, что с вами Стоукс? Только не говорите мне, что он теперь не моет туалеты, а стал вашим верным помощником.

— Руперт, он стоит десятка таких, как ты, — терпеливо проговорила Джинни. — Я не уверена, что ты когда-нибудь поймешь это, но по крайней мере кое-кто уже понял. И он счастлив.

Руперт усмехнулся, выпуская струйку дыма.

— Вы думаете, я — нет?

— Почему же? Я уверена, что сейчас это именно так. Ты живешь своей собственной жизнью, делаешь то, что тебе нравится, и не беспокоишься, что кому-то от этого может быть плохо. Но когда-нибудь такая позиция повернется против тебя. И когда это произойдет, ты узнаешь, что чувствует человек, который привык лишь получать.

Он приподнял брови:

— Снова лекции? Как я полагаю, я должен упасть на колени и умолять о прощении грехов?

— Вовсе нет, — пожала плечами Джинни. — Я рада, что все случилось так, как случилось. Моя дочь сделала большую ошибку, но извлекла из нее урок на всю жизнь. И ей повезло, теперь она никогда не станет иметь дела с парнями вроде тебя.

— Вроде меня? — Удивленно приподняв брови, Руперт выбросил сигарету в окно.

— Много денег и ничего за душой. Не думаю, что найдутся люди, которых устраивали бы такие отношения. — Раздраженная тем, что он выбросил сигарету в окно, она не выдержала и сказала: — Думаю, что твоя мать тоже пришла к такому выводу.

Самоуверенная ухмылка исчезла с лица Руперта. Мгновенно насторожившись, он резко повернулся к ней:

— Что вы сказали?

— Твоя мама. Ты говорил мне, что она умерла, помнишь? — Джинни покачала головой. — Я так сочувствовала тебе тогда. Но ты ведь сказал мне неправду?

Она наблюдала, как бледность заливает его лицо. Спасибо Интернету и Финну, который узнал вторую фамилию Руперта.

— Она умерла, как я и сказал. Для меня.

— У твоего отца было много романов, хотя он был женат. И он сделал все, чтобы она чувствовала себя несчастной, но она терпела все из-за тебя. Затем, когда тебе исполнилось тринадцать и тебя отправили в пансион, она полюбила другого мужчину. И когда твой отец узнал об этом, он выгнал ее.

— Прекрасно. Вы сказали все, что хотели? А теперь можете идти. — С холодным взглядом Руперт закурил другую сигарету.

— Еще минуту. — Джинни не могла остановиться. — После этого ты порвал все отношения с матерью. Она все с тем же человеком, и они счастливы вместе. Похоже, он хороший человек.

— Мне это не интересно. — Руперт стиснул зубы. — Вы закончили?

— Твоя мать скучает по тебе. Ужасно. — Ее тон смягчился. — Я бы хотела, чтобы ты подумал, как увидеть ее снова.

— Не надейтесь. — Его щека задрожала.

— Ведь у тебя две маленькие сестрички, которых ты никогда не видел.

— Которые живут в муниципальной многоэтажке в Хэкни с моей матерью и монтажником пластиковых окон по имени Даррен. Теперь вы довольны?

Джинни почти жалела его. Почти.

— Я? Вполне. А ты?

— Лучший день в моей жизни. — Вторая сигарета полетела в окно и приземлилась на тротуаре. — Мои поздравления. Я думаю, вы расскажете Джем?

Он был зол и печален. Джинни покачала головой:

— Нет. Но сделаю это, если услышу, что ты снова посмел чем-то обидеть ее. Советую тебе держаться подальше от моей дочери и ее друзей, о'кей? — Она взяла сумки с вещами Джем и заметила, что Руперт открыл входную дверь. — И ты бы не умер, если бы пользовался пепельницей.

Так как она была нормальным человеком, ее убивало то, что она должна сохранять историю матери Руперта в секрете. Но где-то глубоко в душе она была уверена, что состоявшийся резкий разговор, возможно, заставит Руперта возобновить отношения с матерью.

Внутренний голос, действуя менее альтруистично, нашептывал ей, что мягкосердечная Джем не должна узнать об этом, она будет переживать и жалеть Руперта и, чего доброго, начнет винить себя за то, что так поступила с ним.

А этого она никак не хотела.

Поэтому Джинни тщательно скрывала информацию. Дэви и Люси, так же как и Джем, были уверены: Джинни просто устроила Руперту блестящий разнос и тем самым стерла высокомерную усмешку с его физиономии.

— Вот что я сделала, — закончила свой рассказ Джинни и с благодарностью взглянула на Финна. Они улучили минутку во время ленча в понедельник, чтобы обменяться новостями. — Благодаря вам.

Он улыбнулся:

— Я рад. Нам повезло, что у него такая необычная фамилия.

— Нам повезло, потому что вы все это узнали.

Благодаря странному совпадению Финн встречался с Элизабет Деррис-Бек восемнадцать месяцев назад, когда она пришла в его магазин в Лондоне, чтобы продать свое старое обручальное кольцо. Они разговорились. Очаровательная, приятная в разговоре, в сопровождении двух юных дочерей, она поведала ему печальную историю своего первого замужества и рассказала Финну, как счастлива с новым супругом. Кольцо было с крупным изумрудом в оправе из бриллиантов. Когда обязательные формальности были соблюдены и все бумаги подписаны, Элизабет обняла своих девочек и с радостью сказала: «Теперь мы сможем отправиться в Лапландию на встречу с Санта-Клаусом. А остальное пойдет на новую машину».

— Она прислала мне фотографии своей новой семьи на санках около резиденции Санта-Клауса, — добавил Финн. — И в записке поблагодарила меня за то, что я купил кольцо. Она написала, что это лучшие рождественские каникулы в ее жизни.

— Может быть, в следующем году вы и Тамсин сможете поехать туда с Мей? — Джинни было не так трудно произнести это, ведь до следующего года было еще очень далеко!

— Может быть. Значит, ваш уик-энд был вполне успешен?

— Чудесный уик-энд. Дэви и Люси — замечательные ребята. Вчера мы устроили пикник на пляже и соревнование по строительству замков из песка. Люси и Джем купались. Телефон Дэви практически не отключался. Все время звонили друзья с поздравлениями, что он спас жизнь Маркусу Макбрайду. Это очень важно для него и придаст ему уверенности. Я так горжусь им, словно он мой собственный сын. И тогда же поздно вечером я отвезла их в Бристоль. Думаю, что у Джем все будет хорошо, я знаю это. Они присмотрят за ней.

— Это хорошая новость. Вы можете наконец успокоиться.

Джинни улыбнулась и кивнула, потому что он сказал это так, словно это действительно беспокоило его. И он был прав: это было счастливым завершением. Но кое-что она не могла рассказывать ему — вернувшись в Портсилвер в полночь, она ощутила страшную грусть. Лорел спала наверху, и дом, казалось, вымер. Она пошла в спальню, которая тоже была странно пустой, и не могла отделаться от мысли: «А что теперь будет со мной?»

Глава 46

— Прекратите заглядываться на босса.

Джинни вздрогнула, не заметив, что Иви вышла из кухни ресторана.

— Я и не думаю.

— Неправда. — В глазах Иви играл лукавый огонек. — Только не думайте, что я осуждаю вас. Красивые плечи, роскошная задница…

— Ш-ш… Зачем так громко? — Финн стоял совсем недалеко от них, разглядывая последних посетителей в зале.

А сейчас он подошел к дверям проверить, о чем они там шушукаются.

— Что происходит?

— Ничего, — с невинным видом сказала Иви. — Просто мы любовались вашей фигурой.

— Это вы любовались, — поправила Джинни. Бокалы зазвенели, когда она раздраженно подняла поднос.

— Пусть так, я любовалась. А вы просто посматривали.

— Я? Вовсе нет, я думала о Джем, — стремясь сменить тему, поспешила возразить Джинни. — Она звонила утром и рассказала мне, что ее руководитель в университете остался доволен работой, которую она делала последние две недели. Он сказал, у него появилась надежда, что она сможет сдать экзамены.

— Отличные новости. — Иви понимала, как Джинни беспокоилась о Джем. — Но меня не проведешь, я всегда могу отличить влюбленный взгляд. У меня глаз-алмаз на такие дела.

Не говоря уж о желании поболтать об этом. Не лучше ли было промолчать?

— Вас интересует что-то еще? — Джинни снова зазвенела бокалами, которые держала в руках. — У кого-то из нас есть причина думать о более важных вещах, нежели фигура мужчины.

На кухне не было никого, кроме Тома, который мыл посуду в раковине.

— Вы раскраснелись, — заметил Том, глядя на порозовевшие щеки Джинни.

Не зная, что ответить, она склонилась к бокалам.

— Просто много работы, Том.

Она с сожалением подумала, что так и не сумела с возрастом избавиться от этого недостатка — краснеть по любому поводу.

Господи, жить ей было бы намного легче, если бы она могла справиться с этим безнадежным, нелепым увлечением.

Стоило ей вернуться в зал ресторана, как входная дверь открылась и Тамсин влетела в ресторан с Мей на руках.

— Я влюбилась! — Глаза Тамсин сияли.

Столь неожиданное заявление могло поднять настроение Джинни. Но Тамсин держала в руке глянцевый рекламный проспект. Подбежав к Финну, Тамсин поцеловала его осторожно, чтобы не смазать свою помаду, и сказала:

— Дорогой, ты должен посмотреть это. Шесть спален, вид на море, кухня от Клайва Кристиана и роскошная ванная, от которой можно умереть. Это дом, о котором можно только мечтать, настоящее семейное гнездышко. Я сказала агенту, что мы встретимся с ним за чаем в пять часов.

— Шесть спален? — переспросил Финн, озабоченно изучая рекламный проспект. — А ты спросила, сколько все это стоит?

— Пока есть лишь начальная цена, мы можем сделать встречное предложение. — Энергично показывая фотографию за фотографией, Тамсин продолжала: — Взгляни на эту бильярдную! А этот сад! И шесть спален не так уж много, если речь идет о том, что мы собираемся жить там до конца своих дней. — Она улыбнулась ему своей обворожительной улыбкой. — Кроме того, мы ведь не хотим, чтобы Мей была нашим единственным ребенком?

Джинни ощутила легкую тошноту, но не было никакой возможности избежать этой семейной идиллии. Тамсин хотела показать проспект не только Финну, но и Джинни с Иви, с удовольствием объясняя каждую деталь и сетуя, как неудобна стала теперешняя квартира, когда Мей начала ходить.

— Мы должны купить этот дом. Он великолепен. — Отбросив назад длинные волосы, Тамсин с симпатией взглянула на Джинни: — Наверное, ваша квартира вполовину меньше? Готова поспорить, что вам бы тоже хотелось иметь такой дом.

«Да, — подумала Джинни, — но только в том случае, если бы я жила там с Финном».

Ясно, что она не могла произнести это вслух. Господи, что с ней происходит? Полчаса назад она подглядывала за Финном на расстоянии. (Если бы это было не так, разве Иви сказала бы что-то?) И вот теперь сочиняет ответ сопернице.

Соперница? Но могла ли она соперничать с Тамсин? У Тамсин есть будущее, связанное с Финном, а у нее всего лишь беспочвенные фантазии.

И Джинни посчитала нужным сказать:

— Дом превосходный.

— Па-па-па… — пропела Мей, протягивая ручки к Финну.

— Хочешь к папочке? Ну возьми же ее. Она весит целую тонну. — Отдав Мей Финну, Тамсин посмотрела на них двоих, затем вновь на фотографию дома. — Может ли быть несчастлив ребенок, живя в таком доме?

Возвращаясь на машине домой из ресторана, Джинни думала о том, что должна взять себя в руки, выбросив из головы все, что касается Финна, и продолжать жить, как и раньше. Если посмотреть правде в глаза, она не первая женщина, которая переспала со своим боссом, и, разумеется, не последняя.

В любом случае, если рассуждать позитивно, надо двигаться вперед. И ей предстоит сделать еще очень многое, и главная ее забота — счастье дочери. У нее есть работа, которая доставляет удовлетворение, уютный дом, даже если Тамсин считает, что ей приходится жить в конуре. И существует еще много других мелочей, от которых можно получать удовольствие: искусство, книги, прогулки по пляжу и, конечно, музыка…

Чувствуя себя чуть-чуть лучше, Джинни опустила окно автомобиля и подумала, что, вероятно, самое разумное в жизни — уметь радоваться повседневному, тому, что постоянно окружает человека: теплым лучам солнца на лице и приятным маленьким облачкам на небе. Корнуолл — красивое место. На ней был ее любимый свитер из ангоры, пушистый, как белое облачко. Голос современного трубадура Дэвида Грея звучал по радио, и она любила пение Дэвида Грея, ее умиляло даже то, как он покачивал головой… Прибавив звук, Джинни удержалась от того, чтобы подпевать артисту. Она просто слушала его красивый чувственный голос и думала о других чудесных вещах, таких как гладкие на ощупь бока морской гальки, вкуснейший лимонный торт Лорел, игры дельфинов в море у Порт-силвер-Пойнт, аромат горячего гудрона…

Да, запах горячего гудрона — это великолепно. Повернув руль, Джинни снизила скорость и улыбнулась пожилому мужчине, держащему в руках знак «стоп/проезд». Сейчас он развернул знак стороной «стоп», заставляя Джинни остановиться.

Впереди него двое других рабочих продолжали свое дело, раскидывая горячий гудрон по левой стороне дороги. Автобус и пара машин проезжали по другой стороне.

— Прекрасный день! — крикнула Джинни человеку со знаком, который загорел до черноты от постоянного пребывания на солнце.

— Слишком хороший, чтобы работать. — Он улыбнулся в ответ, очевидно, от полного сердца. Да, еще бы. Ведь он мог наслаждаться запахом гудрона целый день. Но вот он повернул знак стороной «проезд», и Джинни помахала ему, проезжая мимо и глубоко дыша, чтобы набрать побольше приятного запаха в легкие.

Но слишком скоро радость осталась позади. Набрав воздуха в легкие, отчаянно желая вновь ощутить полюбившийся запах и не найдя его, Джинни была разочарована. Она проехала еще полмили и развернула автомобиль. Почему она не может вернуться назад и снова вдохнуть полюбившийся запах? Что в этом плохого? Черт побери, это ведь одно из безвредных удовольствий, ради Бога.

Мужчина с указателем в руках вытаращил глаза, когда снова увидел ее. И ей опять повезло, она остановилась перед знаком «стоп».

— Опять вы? — Он заморгал, удивленно глядя на нее. — Может быть, я вам приглянулся? Послушайте, я мог бы с удовольствием посидеть с вами где-нибудь и попить пива, но, боюсь, моя старуха задаст мне жару.

Джинни улыбнулась, потому что выражение «задаст жару» всегда будоражило ее воображение. Затем она продолжила с серьезным видом вдыхать пары гудрона, которые (если такое вообще возможно) были даже более неотразимы на этот раз. А нельзя ли купить у них чуть-чуть гудрона? Наверное, они решат, что она малость не в себе, если она попросит об этом. А если откажут, может быть, она могла бы вернуться, когда они уйдут? Когда стемнеет, она вернется и отломит кусочек гудрона, пока он не затвердеет…

— Забыли что-то? — спросил мужчина с указателем и радушно кивнул: — Совсем как моя леди, она тоже все забывает, если не запишет.

Добродушно подшучивая, он повернул указатель и помахал Джинни во второй раз. Она еще раз глубоко вдохнула сильный запах свежего гудрона, который блестел жирной чернотой, словно застывший джем…

Моментом позже неуловимое чувство чего-то знакомого наконец сформировалось в ее сознании, и Джинни поняла, когда в последний раз она наслаждалась этим запахом. Но это было так бесконечно давно, что вспомнить сразу она не смогла. Тогда ремонтировали главную дорогу, которая вела к месту ее прежней работы, и все еще постоянно ворчали, недовольные неудобствами, шумом и запахом. Но ей он так нравился, что во время перерыва она сидела на улице у стены офиса, наблюдая за тем, что происходит, и поглощая сандвичи.

Именно поглощая, потому что тогда она была…

Тогда она была…

О нет, нет, не может быть…

Каким-то образом Джинни удалось припарковать машину на автопилоте на углу большой городской стоянки. Когда она ступила на тротуар, ее ноги отказывались идти. Но лишиться сил и упасть было бы пустой тратой времени. Подсмеиваясь над собой, она взяла сумку и направилась в магазин.

На пороге «Бутс» она остановилась. Продавщица знала ее, она провела здесь много приятных часов, заглядывая в каждый бутик, пробуя тени для глаз на тыльной стороне ладони и выбирая помаду. Что они подумают, если увидят, что она пришла и купила… нет, лучше зайти в какое-то другое место.

В нескольких шагах от «Бутс» на Сент-Олдамс-сквер была небольшая аптека. Там не продавали косметику. И она никогда не заглядывала туда прежде.

Джинни ускорила шаг, посматривая направо и налево, уверенная, что никто не узнает ее и не спросит, что у нее в сумке.

Общественные туалеты не были идеальным местом для того, что она собиралась сделать. Но это займет всего несколько минут, и она узнает все сейчас же. И потом, это было достаточно удобное и чистое место, где прекрасно пахло, а вход украшали корзины с яркими цветами.

Запершись в кабинке, Джинни дрожала, разворачивая пакет и изучая инструкцию. Она сделала все, как было указано, и, закрыв глаза, ждала, пока произойдет реакция. За дверью слышались голоса, мать билась над малышом в детском стульчаке на колесиках, одновременно уговаривая свою дочь постарше вымыть руки.

— Давай, Меган, будь хорошей девочкой, не брызгайся.

— Но это же вода!

— Я знаю, милая, но Томас не любит этого. Постарайся не брызгать на него.

Время истекло. Джинни открыла глаза и посмотрела на прибор.

О Боже!

О Боже!

Снаружи склока продолжалась под аккомпанемент энергичных всплесков воды и рева малыша. Джинни слепо смотрела на серую дверь кабины и слышала, как Меган заливается победным смехом, очевидно, успешно выполнив свою миссию. Малыш, видимо, весь вымок и орал как резаный.

Мать Меган строго приговаривала:

— Какая глупая девочка, посмотри, что ты наделала! Разве это умно, скажи?

То же самое Джинни могла бы сказать себе.

Глава 47

Гэвин не возражал, когда кто-то хлопнул его по спине. Он, скажем так, даже приветствовал это. Но никак не ожидал, что это произойдет, когда он сидел за столиком в Пэдстоу.

— Привет, незнакомка! — Он встал из-за стола и поцеловал Бев в щеку, радуясь встрече. — Я так и предполагал, что это кто-то молодой, женского пола и ослепительно красивый.

Бев — ее улыбка стала шире — ответила:

— О, хотя бы одно из трех, и то было бы неплохо.

— Не говори мне это. Ты же не хочешь, чтобы тебе опять было двадцать два? Для женщины твоего возраста ты выглядишь великолепно. — Гэвин с искренним восхищением оглядел ее блестящие темные волосы, алое платье и прекрасную фигуру.

— А ты уже больше не сожалеешь, что не стал дипломатом? — Она присела за его столик.

Он усмехнулся:

— Я иду своим собственным путем. Там мне ничего не светит. В любом случае это здорово, что я встретил тебя. Последнее время мы совсем не видим тебя в нашем клубе.

Бев пожала плечами:

— Я перестала надеяться на встречу с Джорджем Клуни. Видимо, у него какие-то проблемы с визой. В любом случае ты выглядишь великолепно. — Она оглядела костюм Гэвина. — Кто бы мог подумать, что ты можешь быть таким элегантным? Если бы не твоя страсть к ярким рубашкам, то я бы не узнала тебя.

— Дела. Долгая скучная встреча с маленьким скучным клиентом.

— У меня поинтереснее. Очень нескучная встреча с довольно интересным новым другом. — Глаза Бев сверкнули, и она повернулась к столу, из-за которого вышла, увидев его.

— Превосходно. Я могу познакомиться с ним?

— Почему бы нет? — С гордостью указав на свой столик, где стояла пустая бутылка из-под пива рядом с почти пустым стаканом вина, Бев сказала: — Мы решили немножко выпить, прежде чем пойти поужинать в «Голубую луну», и он отошел взять еще пива.

— Значит, ты встретила того, кто тебе наконец понравился? — Вопрос был явно лишний, это и так было ясно по счастливому выражению ее лица.

— Представляешь?! Можно ли в это поверить? Я прекратила посещать клуб и сказала себе: если этому суждено случиться, это случится. — Бев щелкнула пальцами и улыбнулась ему. — И вот через несколько недель это произошло. Что доказывает, что совершенно не обязательно посещать подобные клубы, или ходить в спортзал, или выгуливать собаку, чтобы завязать беседу с другим человеком. Угадай, как мы встретились?

— Ты стала работать стриптизершей.

— Гэвин, ты большой юморист. Ума не приложу, как ты мог мне нравиться? Я копалась в своем садике перед домом, задрав задницу. Мои колени и руки были в земле, и я пересаживала колокольчики.

Гэвин, «большой юморист», вообразил себе эту картину.

— Тот парень проходил мимо и остановился у моих ворот.

Конечно, остановился, подумал Гэвин.

— Он заблудился, — продолжала Бев. — Он спросил меня, как пройти на Ланкастер-роуд.

О да, это известный способ.

— Но он шел как раз с той стороны, так что мы посмеялись над его ошибкой.

Само собой.

— И потом как-то слово за слово… — Бев щелкнула пальцами. — Это было невероятно, мы говорили без остановки… невероятно. Случилось то, что называют «химией». Ну, когда между двумя людьми возникает такое притяжение…

Совершенно верно.

— Примерно через час он спросил, не соглашусь ли я встретиться с ним попозже вечером. И вот мы встретились. Я сказала: «Да, конечно». Мы провели замечательное время. — Бев мечтательно закатила глаза. — Наконец-то мне встретился настоящий мужчина. Он так добр и так предупредителен, так интересуется мной… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сегодня наше третье свидание, я просто не могу в это поверить! Но я знаю: мое чувство к Перри… я думаю, это настоящая…

— Постой, постой… Как ты сказала? — Гэвин резко перебил ее.

— Что это всего лишь наше третье свидание. Мы познакомились в прошлое воскресенье и…

— Я не об этом… Его зовут Перри Кеннеди?

— О Бог мой, да, именно так! — Бев захлопала от удовольствия. — Ты знаешь его?

До этого момента Гэвин просто видел в новом ухажере Бев любителя женщин, мужчину, который, как говорится, не пропустит ни одной юбки… и что в этом плохого? Сейчас — это было равносильно тому, как прыгнуть в море в ботинках, — ему вдруг пришло в голову, что это отвратительно. Он надеялся, что он не так плох, как Перри Кеннеди. Несмотря на непродолжительность его связей, он всегда трепетно относился даже к самым краткосрочным отношениям. Он никогда не пытался унизить женщину или использовать ее в своих целях… Он никогда не был холоден или расчетлив.

Бев… ее улыбка дрожала на губах…

— Почему ты так смотришь на меня?

— Я знаю его. Он плохой человек. Дерьмо. — Так как отступать было поздно, Гэвин не стал терять время на размышления, как смягчить удар. — Он ухаживал за Джинни, вскружил ей голову. Она узнала, что он спит с ее лучшей подругой. И как выяснилось, он делал такое и прежде.

Бедная Бев, ее улыбка угасла. Теперь ее лицо исказилось в шоке. И в любую минуту Перри мог появиться…

— Я ненавижу его за то, что он сделал с Джинни, — продолжал Гэвин. — Он разбил ей сердце — и твое разобьет.

Господи, он надеялся, что она не станет плакать.

Но Бев была крепким орешком. Отклонившись к спинке стула, она медленно вздохнула и сказала:

— Пошел он…

— Извини, дорогая. Я не мог не рассказать тебе.

— Это история моей жизни. Мне следовало уже привыкнуть к этому. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. А я-то думала, удача наконец улыбнулась мне. — Она снова вздохнула. — Думала, что я неотразима.

— Дорогая, ты такая и есть. Но это не причина, чтобы связываться с подонком. Поверь мне, от него одни неприятности и никакой радости. Ты должна уйти отсюда немедленно.

Бев взглянула на свои туфли:

— Легко сказать. Бежать на таких каблуках.

На ней были красные босоножки на высоченных шпильках, украшенные бабочками; туфли, которые могла надеть женщина, дабы произвести впечатление на нового мужчину. Очень сексуальные, между прочим.

— Но ты можешь снять их, — предложил Гэвин.

— О Господи, почему мне это не пришло в голову? — Бев взглянула через плечо и увидела, что Перри берет пиво и вино и вот-вот направится к ней.

— Это случилось не только с тобой. Такого мужчину стоит проучить.

— Дерьмо. — Ее тон был сухой. — Негодяй.

— Пожалуй, я лучше пойду, — произнес Гэвин.

— Куда?

— Куда-нибудь поесть. Но вряд ли в «Голубую луну». — Он сделал паузу, наблюдая, как Бев принимает решение. — Ну а ты?..

Она пожала плечами:

— Ты не возражаешь против моей компании?

— Только если ты пообещаешь мне, что не станешь воспитывать меня, — сказал Гэвин.

Бев быстро сняла босоножки и встала.

— А ты не станешь говорить мне, что влюбился бы в меня, не будь я так стара? Со мной надо обращаться с осторожностью. Я женщина, переживающая кризис.

Гэвин заморгал и сказал:

— Мой любимый тип.

Очередь в баре была бесконечной. Когда Перри наконец обслужили, он вышел, держа в руках пиво для себя и вино для Бев. Но ее нигде не было видно.

Что это, клип из телешоу «Вы повеселитесь»? Он постоял, оглядывая зал. Столик, за которым они сидели, теперь был занят другой компанией, семьей из четырех человек. Подойдя к ним, Перри узнал, что столик был свободен, когда они пришли.

Он оглядел группу людей, сидевших за столиками на террасе ресторана. Но ни на ком не увидел красного платья. Может быть, Бев прошла в туалет?

Стоило подождать. Но она так и не вернулась. Чувствуя себя в глупейшем положении, Перри наконец решился и подошел к компании молодых людей, занимающих стол поблизости от того, где сидела семья из четырех человек.

— Хм… прошу прощения, что потревожил вас, но не видели ли вы леди, которая сидела вон там? Темные волосы, красное платье…

— Ее похитили. — Веснушчатый парень с прической хиппи подмигнул своим друзьям. — Арестовали.

Рыжая девушка, сидевшая рядом с парнем, ткнула его в ребро:

— Ты чего несешь?

— А что, разве нет?

— Что вы имеете в виду? — спросил Перри.

— Она сидела здесь одна. Тот мужчина проходил мимо, тогда она вскочила и хлопнула его по спине, и так далее… И они прямо вцепились друг в друга.

— Ну да, они немножко поговорили, — подтвердила рыжая, — затем вышли и пошли по дороге. Вон туда…

— Он нес ее туфли, — вставила вторая девушка. — Прямо как в «Золушке».

Веснушчатый парень посмотрел насмешливо:

— Скорее, он нес эти туфли как некую драгоценность.

— И она просто пошла с ним? — Перри недоверчиво заморгал. — Как он выглядел?

— Лет сорока… Немножко потрепанный. И большие залысины. Уж точно не Пирс Броснан. — Рыжая девушка пожала плечами, затем задумчиво произнесла: — Правда, у него хорошая улыбка. И глаза… такие… выразительные. Вообще-то он выглядел вполне… нормально…

Парень хмыкнул:

— Она точно подумала, что он прикольный.

Перри находился в состоянии полного недоумения. Бев бросила его ради другого мужчины с явно сомнительной внешностью. Взяла и ушла с ним просто так, даже не попрощавшись.

Как она могла?

Никогда в жизни он не испытывал подобного унижения.

Бев улыбалась про себя.

— Что? — спросил Гэвин.

— Я поняла кое-что. — Она повернулась к нему лицом. — Готова поспорить, что я самая взрослая женщина, с какой тебе доводилось переспать.

— Пожалуй. Но знаешь что? Это было совсем не так плохо, как я ожидал.

— Зараза! — Бев закинула на него голую ногу.

— Это комплимент. Серьезно. — В ответ Гэвин привлек ее к себе. — Ты знаешь много всяких интересных штучек.

— Годы практики. Почти столь же насыщенные, как у тебя. Но мужчина сорока лет прошел пик своей сексуальности. Тогда как я, — она описывала кончиками ногтей сексуальные круги на внутренней стороне его бедра, — женщина в расцвете сил.

— Прошел свой пик? Это гнусная клевета. И сейчас я намерен доказать это.

Он перекатился через нее, намереваясь подтвердить делом свои слова, но Бев ускользнула, прежде чем он смог пригвоздить ее к постели.

— Не сейчас. Уже восемь часов. Мне нужно быть на работе в девять.

Это было огорчительно, но что поделаешь. Вчера вечером никто из них не ожидал, что день закончится так. Гэвин пригласил Бев к себе на чашку чая. Сначала они поговорили о Перри Кеннеди, затем оставили эту беседу, потому что в ней не было ничего позитивного, и перешли к другим темам. И Гэвин впервые ощутил, как приятно вести легкие разговоры, сопровождаемые ни к чему не обязывающим флиртом с интеллигентной, милой и остроумной женщиной. Бев заставляла его смеяться и не выглядела тупой, когда он стал говорить о Никсоне и Уотергейте. Она помнила мир до эры мобильных телефонов. Когда пришло время спеть «Шейкн вак», выяснилось, что она превосходно знает слова.

О'кей, разумеется, они затрагивали и другие темы.

И не заметили, как случилось остальное. Он готовил на кухне кофе, а Бев клала сахар в его чашку. Их руки неожиданно соприкоснулись, и сахар посыпался на стол.

— Я так сильно действую на тебя? — удивленно проговорил Гэвин.

— Да, — призналась Бев. — Действуешь.

— Когда мы были в баре, ты сказала, что давно влюблена в меня. Это шутка?

Она покачала головой:

— Нет, это правда.

— Но ты никогда мне не говорила. — Гэвин был тронут ее искренностью.

— А зачем? Я ведь не могла превратиться в двадцатилетнюю.

Последняя двадцатидвухлетняя знакомая Гэвина рассказывала о летнем рок-фестивале. Когда Гэвин сообщил ей, что он был на эксклюзивном концерте благотворительного музыкального фестиваля «Лайв эйд», она воскликнула:

— О Боже, мы это проходили в школе по истории!

Следующую новость он узнал, когда вдруг поцеловал Бев. Кристаллы сахара скрипели под ногами, когда они обнимали друг друга. Кофе был забыт, рассыпанный сахар лежал повсюду. Это была ночь откровений, еще лучше оттого, что ни он, ни она не ожидали подобного развития событий. Секс с Бев был радостью.

Повторение было бы прекрасно. Но она уже встала с постели, торопливо оделась, чтобы забежать домой, принять душ, переодеться и отправиться на работу.

В другое время она бы не ушла. Гэвин понимал, что не хочет, чтобы она уходила. Когда она на прощание поцеловала его, он сказал:

— Что ты делаешь вечером?

— Я? Ничего особенного. Смотрю комедийный сериал «Последнее вино лета», мою окна перед зимой, просматриваю альбом с вырезками из газет… — Бев пожала плечами. — А ты?

— Что ж, если ты готова пропустить очередную серию, я мог бы продемонстрировать, что еще не прошел свой сексуальный пик.

Ее глаза всматривались в его лицо.

— Ты хотел бы доказать это мне или себе?

— Послушай, я просто хочу снова увидеть тебя. Я не ожидал, что это случится, так же как и ты. Но это так. — Он разглядывал морщинки в уголках ее глаз и понимал, что они придают ее лицу определенную прелесть. Подойдя, чтобы притронуться к ее щеке, Гэвин добавил: — И я рад, что это случилось.

— Ты говоришь это не потому, что хочешь сделать мне приятное?

— Уверяю тебя, я страшный эгоист. Итак, ты будешь здесь в семь часов или нет?

— Зачем?

Гэвин нахмурился и попытался сделать лицо Шона Коннери.

— Я думаю, ради роскошного секса и сандвичей с сыром.

— Что ж, если ты настаиваешь… — Бев прыснула, в ее темных глазах зажглись счастливые огоньки, она поцеловала его в кончик носа. — Я полагаю, что смогу записать «Последнее вино лета».

Глава 48

Почтальон доставил несколько официальных конвертов вместе с небольшой бандеролью, адресованной Лорел. Джинни прошла на кухню и открыла первый конверт.

Счет за электричество, огромный.

Во втором — счет за расход воды, не менее впечатляющий.

И наконец, в третьем — информация о состоянии ее банковского счета. Джинни хотелось бы, чтобы там оказалась фантастическая сумма, хотя бы ошибочно перечисленная на ее счет. Что ж, такое вполне возможно. Кто сказал, что невинный компьютер не мог бы совершить такую ошибку ради нее?

Печально, но беглый взгляд подтвердил, что прошел еще один месяц, а этого не произошло.

Более того, ее баланс был даже меньше, чем она ожидала. Просмотрев записи более внимательно, Джинни увидела, чего не хватает.

— Лорел!

Лорел появилась в дверях.

— Да?

— Плата за комнату до сих пор не поступила. Может быть, ты поговоришь с Перри и выяснишь почему?

— О! — Лорел неловко переминалась с ноги на ногу, стараясь не смотреть Джинни в глаза. — Он больше не может платить.

— Что?

— Извини. Я должна была сказать тебе. — Лорел пыталась оправдаться, ясно, что она знала об этом.

— И кто же будет платить?

— Я не знаю.

Джинни покачала головой, не веря своим ушам… Можно подумать, что ей больше не о чем беспокоиться. В прошедшие две недели она видела, что Лорел вновь впала в депрессию, видимо, потому, что приближалась дата рождения Кевина. Лорел убедила себя, что Кевин выбрал эту дату, чтобы вернуться к ней. Когда этого не произошло, ее состояние резко ухудшилось. Это было неделю назад, и Джинни сделала все, чтобы поддержать девушку, но сейчас ее терпение истощилось.

— Послушай, у меня много счетов, которые я обязана оплатить, — заявила она, еле сдерживая себя. — Джем больше не работает, то есть я должна помогать ей. Или ты ждешь, что я скажу: «О, ничего страшного, может быть, мы выиграем в бинго»? Если Перри не может платить за тебя, то ты должна платить за себя сама.

Ее бледно-зеленые глаза стали совсем прозрачными, никогда она не была так похожа на Офелию, как сейчас.

— Но у меня нет денег.

— Конечно, нет, откуда им быть, если ты не работаешь? — Терпение Джинни лопнуло. — Значит, ты должна сделать то, что делают все нормальные люди, то есть найти работу.

Лорел вздрогнула, словно ее ударили.

— Я не могу.

— Можешь, — отрезала Джинни, — ты просто не хочешь. И извини, но если ты не сможешь платить за жилье, тебе придется съехать с квартиры. Проблемы не только у тебя одной, пойми это. Именно сейчас я переживаю особые трудности, но я пытаюсь справиться с ними, потому что это и есть жизнь.

Не говоря ни слова, Лорел тупо смотрела на бандероль, лежащую на кухонном столе.

— Это тебе. Только что доставили. — Глаза Джинни были полны ревности. Лорел может получать бандероли, тогда как ей присылают одни проклятые счета.

— Спасибо.

— Открой.

— Позже.

О, ради Бога, что за великая тайна? Бандероль недостаточно большая, чтобы это было нечто интимное, например, вибратор.

— Открой же ее.

Лорел послушалась и открыла бандероль. Ее подбородок задрожал, когда она увидела содержимое.

Глаза Джинни расширились.

— Кто-то послал тебе часы от Гуччи?

— Нет.

— Ты хочешь сказать, что сама купила их для себя? Черт побери, сколько могут стоить такие часы?

— Если ты хочешь знать, — защищаясь, проговорила Лорел, — я купила их для Кевина. Я думала, это вернет его любовь… Он всегда хотел иметь часы от Гуччи. — Она развернула сопроводительную записку, просмотрела несколько строчек и смяла ее в руке. — Не могу поверить, он отослал их назад. О Господи, почему я всегда делаю все не так, как нужно?

Гормоны Джинни пришли в движение.

— Послушай, я думала, ты уже прекратила это. Это безумие, Лорел! Кевин никогда не вернется назад. Он не хочет тебя. С этим покончено, и ты должна примириться с этим. — Прежде чем Лорел начнет рыдать, она добавила: — И найти в этом хорошую сторону. Ты можешь отнести часы назад в магазин и получить приличную сумму.

«И заплатишь за комнату, надеюсь».

— Я не могу. — Лорел шмыгала носом и печально смотрела на часы.

— Ты можешь! Если это не подделка. — Джинни прищурилась, рассматривая часы. Даже если это подделка, она не отказалась бы иметь такие.

Лорел была возмущена:

— Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь!

Она серьезно?

— Что ж, очевидно, за персону, которая тратит сотни фунтов на человека, не желающего иметь с ней ничего общего. Вместо того чтобы реветь, отправляйся в магазин и получи назад деньги.

— Я говорю тебе, что не могу. Я купила часы три недели назад. — Лорел нервно тянула рукава своего серовато-зеленого свитера. — Они отдали бы мне деньги, если бы я сдала часы в течение четырнадцати дней.

Господи!.. Джинни раздраженно сказала:

— В следующий раз пойди в «Маркс и Спенсер» и купи ему пару носков.

— Мне очень жаль, я люблю его. — Крупные слезы катились по щекам Лорел. — Я не знаю, что делать дальше.

— Не знаешь? — Это была снова пустая трата времени. — Серьезно не знаешь? Тогда я скажу тебе. Ты должна забыть Кевина и прекратить жалеть себя. Тебе надо разобраться со своей жизнью и начать вести себя как нормальная женщина. Если ты хочешь продолжать жить в этом доме, ты должна найти работу.

Джинни вздохнула, набрав побольше воздуха в легкие. Неужели она сказала это? По тому, как Лорел, задыхаясь в ужасных рыданиях, бросилась к дверям и вылетела из кухни, Джинни поняла, что сказала.

* * *

Поднявшись в спальню Джем, Джинни села за компьютер, просматривая изображения эмбрионов в зачаточном состоянии. Ее собственный, как она узнала, уже сейчас имел пальчики с ногтями и лицо с огромными глазами пришельцев и висящими ушами. Он также ощущал запахи. (Как они могли узнать это?) Имел гипофиз в мозгу и крошечное сердечко в груди.

О Господи, она действительно носит ребенка! Одно неосторожное мгновение, и жизнь меняется кардинально. Как она сможет…

— Да? — Осторожный стук, и Лорел открыла дверь. Джинни нажала на мышку, словно ее застали на месте преступления, и быстро очистила экран, прежде чем Лорел вошла в комнату. — Что случилось?

Лорел вздрогнула.

— Извини. Я просто хочу пойти в аптеку за своими таблетками. Я подумала, может быть, тебе что-нибудь нужно?

Что ж, посмотрим, как насчет крема для сосков и тюбика другого крема, который способен предохранять кожу живота от растяжек, когда он будет величиной с большой воздушный шар… И как насчет коробки гигиенических прокладок, и множества салфеток, и еще детских сухариков от «Фарли»… О Боже, как бы ей сейчас хотелось парочку таких сухариков…

— Нет, спасибо.

— Что ж, тогда пока. — Пауза. — Мне действительно очень жаль… ну, ты знаешь, я о деньгах.

Джинни сдержалась, Лорел знала, что ее легко растрогать. Но на этот раз она стояла как стена и довольно сухо произнесла:

— Мы это уже обсудили.

Ее хитрость, видимо, подействовала, лицо Лорел омрачилось.

— Я вернусь через полчаса. — Она положила руку на дверную ручку. — Я разберусь со своей жизнью. Обещаю.

Похоже на эмоциональный шантаж. Джинни отказывалась сдаваться. Отвернувшись к компьютеру, она сказала:

— Хорошо.

* * *

Три часа спустя Лорел не вернулась. Джинни вынула белье из машины и понесла корзину наверх. Отсутствовать так долго было непривычно для Лорел. Может быть, она поехала в город, чтобы посетить Центр рабочих вакансий и повидать Перри?

Но к тому времени, когда Джинни закончила разбирать белье, Лорел все еще не вернулась. Ее спокойствие лопнуло, Джинни вошла в комнату Лорел. Может быть, там она найдет что-то, что подскажет ей, куда она могла пойти.

В желтой, словно постоянно освещенной лучами солнца комнате был идеальный порядок. Кроме сумки на постели, каждая вещь лежала на своем месте. Увидев сумку, Джинни нахмурилась. Когда вы покидаете дом, чтобы отправиться в магазин, вы берете с собой сумку. Не так ли? Может быть, Лорел переложила ее содержимое в другую сумку, которая больше подходила к ее коричневому платью и зеленому полупальто?

Но нет, взяв сумку, она обнаружила, что там обычные вещи Лорел. Все ее вещи, включая кошелек и кредитные карты.

Это было немного странно.

Сердце Джинни забилось быстрее. Она выдвинула ящик комода, стоявшего около кровати Лорел. В первом ящике было нижнее белье, выглаженное и расправленное, ни один предмет не напоминал собственную коллекцию Джинни. Во втором были футболки и ночные рубашки, и снова они лежали так, словно это была витрина дорогого магазина.

Нижний ящик содержал несколько рамочек с фотографиями Кевина и коробку с часами от Гуччи, старый темно-синий мужской свитер и дневник в бледно-зеленой кожаной обложке.

Джинни проглотила комок, застрявший в горле. Может ли она? Или нет? Она как-то заглянула в дневник своей дочери. Это были не самые счастливые минуты в ее жизни. «Мама думает, что она хорошо танцует, но это не так, и все мои друзья смеялись над ней, когда она танцевала в школе на рождественском утреннике». И дальше: «Я бы хотела, чтобы мама купила мне фирменный бейджик для моей школьной формы. Я единственная, у кого имя написано маркером. Миссис Хегарти (я ненавижу ее) фыркнула и сказала: «Разве твоя мать не могла взять в руки иголку и вышить?»»

Джинни покраснела от стыда при этих воспоминаниях. Но к тому времени, когда она закончила вышивать буквы на кассе Джем, а их тридцать две, она исколола все пальцы и тоже возненавидела миссис Хегарти.

И после того как она потеряла терпение из-за Лорел в это утро, ей совсем не хотелось углубляться в чтение ее дневника. Не хватало еще найти там что-нибудь вроде: «Джинни Холланд — холодная, эгоистичная, помешанная на деньгах сука, которая никогда не вытирает пыль на плинтусах и не гладит свои трусы».

И кроме того, это был личный дневник Лорел, и она не должна была читать его. Подойдя к окну, Джинни выглянула на улицу: ничто не обрадовало бы ее больше, чем увидеть Лорел, возвращавшуюся домой. Тогда она могла бы забыть о дневнике и не читать негативные замечания в свой адрес.

Но на дороге было пусто, никаких признаков Лорел, в ее длинном коричневом платье и зеленом полупальто.

Она отсутствовала уже более трех часов. И не взяла собой ничего, даже кошелек остался дома…

Беспокойство Джинни все возрастало, она открыла дневник, листая исписанные страницы, пока не набрела на последние записи.

На бумаге были следы от слез. Лорел писала:

«Кевин прислал часы назад вместе с письмом, где написал, чтобы я больше не искала с ним никаких контактов. Джинни узнала, что нет оплаты за комнату, и обезумела. Я знаю, что она просто хочет избавиться от меня. Она сказала, что если я не найду работу, я должна переехать. Но как я смогу работать, когда я в таком состоянии? Она не понимает. Никто не понимает.

Это не имеет смысла. Я не могу продолжать так дальше. Я ненавижу себя, то есть ту, в кого превратилась. Я знаю, что я должна сделать, и сделаю это.

Прощай, Кевин, я так любила тебя. Будь счастлив! Я не стану больше тебя беспокоить».

Глава 49

Держа дневник в руках, Джинни беспомощно опустилась на аккуратно застеленную постель. Во рту пересохло, стук сердца отдавался в ушах. О Господи, все куда хуже, чем она могла предположить! Следы слез высохли на странице, Лорел написала эти слова более трех часов назад, прежде чем уйти из дома с пустыми руками.

Джинни вновь перечитала слова, написанные рукой Лорел, и ее сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Трудно было усомниться в намерениях Лорел. Она могла бы уже умереть, утонуть в море и лежать у подножия скал. Или отправиться в аптеку за антидепрессантами и проглотить все таблетки, имеющиеся в пузырьке…

Господи, как она могла кричать на нее? Ведь она знала, что Лорел принимает антидепрессанты. Отрывки того, что она сказала, промелькнули в ее сознании.

«Это безумие, Лорел. Кевин никогда не вернется назад. Он не хочет тебя. С этим покончено, и ты должна примириться с этим».

Дрожа, она поняла, что держала заряженный пистолет в руке. Лорел пришла к ней, ожидая сочувствия и понимания, а вместо этого получила разнос от взбалмошной истерички.

Джинни встала, чувствуя, что ей не хватает воздуха и тошнота подкатывает к горлу.

Она знала, что должна сделать.

— Ну давай же, давай!

Промокнув пот на верхней губе и сердито пнув акселератор, она почувствовала, как свело живот, когда снова послышался звук.

Щелчок.

— О черт! Проклятый мотор! — Ругаясь, она вышла на тротуар и постаралась сообразить, что делать дальше. Но что она могла сделать? Она снова села за руль и постаралась завести машину, молясь, чтобы она наконец двинулась с места.

Еще щелчок.

Чертов автомобиль! Джинни обхватила руль и в отчаянии закрыла глаза.

Стук в водительское окно заставил ее вздрогнуть. Ее сердце застучало, когда она увидела, кто стоит около машины.

— У меня есть подзарядка, если хочешь, возьми.

— Что? — От неожиданной встречи сознание Джинни прояснилось.

— У тебя сел аккумулятор, — сказала Карла. — Ты оставила фары на всю ночь.

— Что? — Джинни взглянула на приборную доску и поняла, что Карла права. — Ты увидела, что я оставила свет, и не сказала мне?

Карла пожала плечами:

— Ты говорила, что не хочешь разговаривать со мной. Я пришла сейчас, потому что мне показалось, ты выглядишь немножко взволнованно.

— «Немножко взволнованно»? О, прекрасно! То есть если бы ты увидела, что я попала под автобус прошлым вечером, ты позволила бы мне лежать на дороге? Спасибо большое. Ты знала, что я сегодня не заведу машину, и все равно…

Джинни снова ударила по рулю, не в состоянии смотреть на Карлу с ее ровно подстриженным «бобом», розовым костюмом и тщательно нанесенным макияжем.

— Послушай, я сказала, что ты можешь взять мою подзарядку.

— Не могу, я потеряю время. Мне нужна машина, — еще удар, — сейчас же.

— Хорошо, если это срочно, я могу подвезти тебя. Куда тебе нужно?

— Я не знаю! — крикнула Джинни в панике. — Ты не можешь никуда меня подвезти, потому что я не знаю, куда мне ехать. Я только знаю, что должна постараться найти ее, прежде… О Господи, пока еще не поздно…

— Правильно, выходи из машины. — Карла достала ключи зажигания, вытащила Джинни на тротуар и резко сказала: — Мы поедем на моей машине, и не важно, сколько придется потратить времени. Она в Бристоле?

— Что? — Джинни не понимала. — Почему она должна быть в Бристоле?

Карла непонимающе смотрела на нее.

— Так мы говорим не о Джем?

— Нет, нет. Это Лорел. — Покачав головой, Джинни рассказала, что случилось в это утро.

Карла молча слушала, а потом сказала:

— Ты звонила в полицию?

— Нет. Но Лорел не написала «Я убью себя». Поэтому они просто скажут: «Подождите, может быть, она вернется». Бесполезно заявлять о пропаже взрослого человека, пока не прошло двадцать четыре часа. Им так удобно, — раздраженно проговорила Джинни. — Но они не знают, что я чувствую свою вину. Я во всем виновата.

— Не наговаривай на себя. Если бы это была я, я бы сбросила ее с лестницы еще месяц назад. Итак, куда едем?

Она была готова начать поиски. Безнадежно вздохнув, Джинни сказала:

— Не знаю. Куда-нибудь. Мы должны осмотреть все. Аптеку, например, Центр рабочих вакансий.

— Так. — Карла недоверчиво хмыкнула, и они покатили по дороге. — В твоих снах.

— Не говори так. О Господи, что, если Лорел уже мертва? — с дрожью в голосе произнесла Джинни. — Мы могли бы поехать к скалам. Или осмотреть пляж, расспросить спасателей, не видели ли они ее. На ней было коричневое платье, когда она вышла из дома.

— Высокая худая женщина, длинные рыжие волосы, длинное коричневое платье, бледно-зеленое полупальто.

— И я полагаю, мы должны связаться с Перри. Может, она у него? — Джинни почувствовала легкую тошноту при мысли об объяснении с Перри. Пусть Карла сделает это.

— Он больше не живет в Портсилвере. И у него другой номер телефона. — Карла помолчала, потом заговорила снова: — Между нами все кончено. Я уже несколько недель не видела его.

— Ты шутишь? — На какую-то секунду Джинни забыла о Лорел. — Что, что случилось?

— Просто кончено, и все. Я расскажу тебе позже, — сказала Карла, всматриваясь в дорогу впереди. — А сейчас давай займемся поисками Лорел.

* * *

Они не нашли ее. Четыре часа превратились в пять, а пять двигались к шести. Никто не видел Лорел нигде, она не ходила в аптеку, и никто не заметил ее ни на пляже, ни на скалах.

— Что ж, это уже хорошая новость, — сказала Карла, стараясь подбодрить Джинни. — По крайней мере ее тело не вытащили из моря.

Но это было маленькое утешение. Лорел пропала. И хотя Джинни оставила записку на кухонном столе, прося Лорел позвонить по мобильному телефону в ту же минуту, как вернется, Джинни много раз сама звонила домой, но никто не подходил. Ей было стыдно думать об этом, но… если Лорел умерла и полиция прочитает дневник, ее могут обвинить в произошедшей трагедии.

— Тебе не нужно в туалет?

Джинни поняла, что держит руку на животе. И вдруг вообразила, как рожает в тюрьме, в наручниках и без всякого обезболивания. Она задрожала и постаралась избавиться от этого видения.

— Нет, все нормально.

— Куда дальше?

— Бухта Садлера, мы там еще не были.

— Все, — часом позже заявила Карла. — Хватит. Я могла бы и дальше продолжить, но только не на таких каблуках.

Ее роскошные черные лодочки на высоченных каблуках были в пыли и потертостях от ходьбы по каменистым тропинкам в бухте Садлера. Тучи заволокли солнце, и пляж опустел. Страхи сгущались, и Джинни пришло в голову, что когда они вернутся домой, их будут поджидать там полицейские, которые сообщат им плохие новости.

Но когда они наконец подъехали к дому, никакого полицейского автомобиля там не было. Вместо этого Джинни увидела зеленый фургон, припаркованный за ее машиной.

— Это Дэн-Вэн.

Карла приподняла одну бровь:

— Новый бойфренд?

— Это Дэн-Вэн, он работает на доставке в ресторане. Интересно, что он здесь делает? — Даже не выходя из машины. Джинни видела, что фургончик пуст. Что за черт? Дэн навешает кого-то из ее соседей?

— Ты меня испугала! — воскликнула Лорел, прижимая руки к худенькой груди, когда дверь кухни резко открылась. — Что случилось? Ты выглядишь как привидение!

Расширив глаза и тяжело дыша, Джинни оглядела кухню. Лорел и Дэн-Вэн сидели рядышком и пили чай с апельсиновым тортом, который Лорел испекла накануне. Как маленький мальчик, Дэн виновато стряхнул крошки со своей редкой бородки и попытался встать.

— Сиди! — рявкнула Джинни, заставляя его поспешно сесть на свое место. — Что здесь происходит? — Повернувшись к Лорел, она спросила: — Ради Бога, где ты была?

Лорел чуть-чуть встревожилась:

— На свидании. А что? — Затем увидела в дверях Карлу, и выражение ее лица изменилось. — А что она делает здесь?

— Извините. — Дэн был явно сконфужен. — Может быть, я пойду?..

— Нет, — хором проговорили Джинни и Лорел.

— Я расскажу тебе, что я делаю здесь, — сказала Карла. Ее глаза горели, когда она вошла на кухню. — Я помогала Джинни искать тебя. Или, точнее, твой труп. О да, — продолжала она, пока Лорел становилась все бледнее, — мы почти целый день осматривали прибрежные скалы и пляжи, я вконец испортила свои туфли, пока мы искали твой труп. Мы звонили в полицию и разговаривали со спасателями, и мне пришлось отменить три встречи с клиентами, так что одному Богу известно, сколько ты мне должна. Стыдно, что ты так и не научилась читать. — Обойдя стол, она схватила записку, которую оставила Джинни, и потрясла ею перед лицом Лорел. — Потому что Джинни волновалась, и все, что ты должна была сделать, — это позвонить и сказать, что ты жива.

Джинни обхватила голову руками:

— Все, давайте успокоимся.

— С чего ты решила, что я умерла? — Лорел ничего не понимала.

Карла повернулась к ней:

— Потому что ты написала всю эту чушь в своем дневнике о том, что решила закончить все…

— Что? Ты хочешь сказать, что ты копалась в моей комнате и читала мой дневник? — почти кричала Лорел. — Мой личный дневник? Что ж, спасибо большое!

— Ты эгоистичная неблагодарная тварь! — бросила Карла в ответ. — Ты должна быть признательна Джинни, потому что если бы ты жила в моем доме…

— Прекрати. Прекрати! — Джинни подняла руки, как судья на футбольном поле. Потому что слишком многое случилось, и все эти крики ни к чему не приведут. Повернувшись к Лорел, она сказала: — Извини, я заглянула в твой дневник. Ведь ты говорила, что уходишь всего лишь на полчаса. Ты была расстроена, даже не взяла свою сумку. И когда я увидела, что ты написала, я страшно забеспокоилась. Вот почему я попросила позвонить мне, как только ты придешь домой.

— Мы вернулись двадцать минут назад. Я пыталась позвонить тебе. Но телефон был занят. Я бы позвонила снова, но мы говорили о… таких проблемах. И потом ты вернулась, вернее, ворвалась как торнадо.

Карла покачала головой:

— Тебя не было весь день.

И тут осторожно вмешался Дэн:

— Это моя вина.

— Нет. Я просто пришла к ошибочному решению. — Отчаянно захотев чаю, Джинни наполнила чайник и жестом указала Карле, чтобы она села. — Так или иначе, паника кончилась. Ты можешь рассказать нам, что ты делала? Как ты познакомилась с Дэном?

Лорел не смутилась.

— С каким Дэном?

Просто какой-то сюрреализм. Но ведь у Дэна-Вэна не было брата-близнеца!

— В чем дело, Дэн? — спросила Джинни. — Я сошла с ума? Лорел, совершенно сбитая с толку, повернулась к Дэну:

— Кого она имеет в виду? Что происходит?

Он смущенно пожал плечами:

— Все называют меня Дэн-Вэн… Из-за моей работы. Но это просто шутка. Мое настоящее имя Хэмиш.

Глава 50

После нескольких чашек чаю и приличной порции апельсинового торта Джинни и Карла готовы были выслушать всю историю.

Приняв близко к сердцу слова Джинни и понимая, что пришло время действовать, Лорел вышла из дома, по дороге обдумывая свое будущее. И отправилась в аптеку, чтобы купить очередную порцию антидепрессантов. Очередь в аптеке была невероятная, практически тянулась на весь магазин, поэтому она вышла на улицу, чтобы купить что-то вроде пары сандвичей, которые она потом съест, стоя в очереди среди пенсионеров, обсуждающих свои запоры и геморрой.

Здесь ее тоже ждала очередь, но на этот раз Лорел заняла в ней место. Когда она подошла к прилавку, она осмелилась обратиться с вопросом к хозяину, не нужна ли им работница на почасовую работу, чтобы готовить торты.

Булочнику не мешало бы отвечать более приветливо. Он сказал Лорел, что для того, чтобы печь хлеб и торты, надо приступать к работе в три утра и заканчивать в шесть вечера. Это тяжелая работа, их специалистам приходится все время снимать пробу на определение жирности торта, и вообще ей нечего тут делать, так как у них нет вакансий.

Униженная резким ответом, Лорел быстро вышла из магазина. За ее спиной раздался мужской голос:

— Он не имел права так с вами разговаривать.

Она вернулась в аптеку. Пенсионеры, рассуждая о своих болезнях, хотя бы не насмехались над ней, — и тут кто-то похлопал ее по плечу. Повернувшись, она увидела мужчину, который стоял за ней в очереди в булочную.

— Не обращайте внимания на Берта. От него ушла жена на прошлой неделе.

— Неудивительно.

Сочувствующий мужчина был в рабочей одежде, худощавый и высокий, у него были добрые глаза и хорошее, открытое лицо.

— Послушайте… хммм… не знаю, интересно ли вам. Но есть одна женщина на Сент-Остелл-стрит, которая держит фермерский магазин и среди прочего продает торты. Я слышал, что она ищет помощницу.

Это было в нескольких милях отсюда, на южном побережье Корнуолла. Испытывая желание сразу сказать «нет», Лорел тем не менее обнаружила, что не спешит с ответом, желая продолжить разговор. Кажется, этот мужчина еще более стеснительный, чем она.

— А она на меня не набросится?

Он улыбнулся, и его лицо просияло.

— Ее зовут Эмили Сперроу, и она не из тех, кто любит обижать людей.

— Вы зря простояли в очереди. — Лорел поняла, что он вышел из булочной с пустыми руками.

— Их пирожки не так уж хороши. Есть другой магазин чуть подальше. У тебя ручка есть? — вдруг сказал он, переходя на ты.

Лорел поняла, что у нее нет с собой сумки. Все, что она взяла, — ключи от дома и рецепт в кармане полупальто.

— У меня тоже нет. Но ничего, у меня есть в машине.

И голос у него был приятный, убедительно мягкий, и дикция хорошая. Лорел не заметила, как пошла с ним в соседний магазин, где он купил три пирожка с мясом. Затем они вернулись к его машине, и он объяснил, что работает на доставке до семи часов. Она вздрогнула, когда он открыл дверцу машины и оттуда выпрыгнула большая собака.

— Не бойтесь Тихоню, он добрый. Нам нужно прогуляться. Вы хотите есть?

— Конечно, хочу. — Лорел не понимала этого, пока запах свежих пирожков не ударил в ноздри. — Вы хотите сказать, что купили пирожок и для меня?

— Ну да. Хотя если вы не хотите, он не пропадет. Между прочим, меня зовут Хэмиш.

Хэмиш! Хэмиш! Господи, конечно, не тот Хэмиш, который пишет стихи и не пришел в клуб знакомств несколько месяцев назад? О том бывший муж Джинни говорил, что он очень подошел бы ей.

Они отправились с собакой в парк, кругом стояли скамейки, и Хэмиш раздал всем пирожки.

— Ты женат? — Слова выскочили сами собой, но она хотела знать.

— Нет, зачем? — Он улыбнулся и покачал головой.

— Так… хм… просто интересно. — Лорел торопливо откусила пирожок, решив не задавать следующий вопрос — не поэт ли он? Так как Гэвин вряд ли сказал о ней что-то хорошее, было бы даже лучше, если бы Хэмиш, если это тот самый Хэмиш, не знал, кто она такая.

Но в ее голове родилась другая идея. Как только она проглотила пирожок, она снова спросила:

— Ты знаешь Гэвина Холланда?

Хэмиш удивленно пожал плечами. Затем покраснел и кивнул:

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Внезапно Лорел ощутила отвагу. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Ты обманул меня.

Он удивленно смотрел на нее.

— Я? О Господи, так это ты была в тот раз в клубе? Я занервничал в последнюю минуту и струсил. Так, значит, ты?..

Она улыбнулась и кивнула, и больше ничего не боялась.

— Меня зовут Лорел.

И дальше все было совершенно естественно, казалось, что все защитные барьеры рухнули, давая им возможность говорить обо всем без всякого стеснения. Между ними сразу установилась такая близость, какой она никогда не испытывала прежде, даже с… нет, она не собирается больше думать о Кевине. Прежде чем она поняла, что происходит, они снова сели в фургончик, и Хэмиш записал адрес и имя женщины на Сент-Остелл-стрит, которая продает торты в фермерском магазине. Затем посмотрел на Лорел и сказал:

— Я понимаю, что это страшно самонадеянно, но если ты свободна, я отвезу тебя туда.

И они поехали. И Хэмиш представил ее Эмили Сперроу, которая, как и было обещано, оказалась очень приветливой женщиной. Она предложила Лорел готовить торты каждый вторник, Хэмиш будет забирать их по дороге, а она выставит их на продажу в среду. Все оказалось так просто, что Лорел чуть не расплакалась от радости. Пусть это была не каждодневная работа, но это ведь только начало.

Чтобы отпраздновать маленькую победу, они взяли Тихоню на долгую прогулку на пляж. Разговоры длились бесконечно. Когда Лорел спросила Хэмиша, описал ли ее Гэвин как страшную зануду, Хэмиш ответил честно:

— Да, именно это он и сказал, но ты видела его девушек? Сплошное легкомыслие в мини. — Пожав плечами, он добавил: — Гэвин — прекрасный парень, но его вкус относительно женщин приводит меня в ужас.

Они провели на пляже три часа, потом поехали домой к Хэмишу и оставили там Тихоню. Когда Лорел потрепала его по голове и сказала «пока», Тихоня поднял на нее свои блестящие карие глаза, в которых была такая мольба, что она не выдержала.

— Не беспокойся, дружище. Мы скоро снова увидимся. — Затем, понимая, что это прозвучало несколько самоуверенно, она немного помолчала и взглянула на Хэмиша, проверяя, слышал ли он.

— Я тоже надеюсь, — сказал он.

— Постой, постой, — прервала ее Джинни, когда рассказ коснулся собак. — Ты же не любила собак?

Лорел, казалось, обиделась на подобное обвинение.

— Нет.

— Ты же говорила мне, что собак терпеть не можешь. — Доедая последний кусочек торта, Джинни продолжила не без осуждения: — Ты сказала, что все собаки ужасно пахнут.

Лорел смотрела на нее так, словно Джинни сошла с ума.

— Я сказала — некоторые… Тихоня не пахнет.

Это была чудовищная ложь, но любовь не только слепа, она еще и не имеет обоняния.

Глава 51

— Воображаю, что будет, когда Гэвин услышит это. — Наблюдая через окно, как Хэмиш галантно подсаживает Лорел в свой фургончик, Джинни прошла на кухню, где Карла сидела за столом. — Порой он бывает совершенно невыносим.

— Значит, никаких перемен, — вздохнула Карла. — Очередная шутка. Как он?

— Как всегда. Он никогда не изменится. — Сделав паузу, Джинни собрала пальцами последние крошки торта и отправила их в рот. — А как ты?

Это было то, чего они обе ждали.

Было видно, что Карла пыталась взять себя в руки.

— Это была самая большая ошибка в моей жизни, самое плохое, что я когда-либо сделала. — Внезапно ее глаза наполнились слезами. — О, Джин, мне так стыдно! И я так скучала по тебе! Сможешь ли ты простить меня?

Карла никогда не плакала, а сейчас слезы градом бежали по ее щекам. И вдруг то, что было немыслимым двадцать четыре часа назад, стало казаться вполне естественным и единственно правильным. Джинни поняла: если Люси смогла простить Джем, значит, и она сможет простить Карлу.

Некоторые мужчины просто не стоят того, чтобы из-за них терять лучшую подругу.

И Перри Кеннеди был из их числа.

— Все забыто, — пообещала Джинни, и Карла обняла ее:

— Спасибо. Спасибо… О Господи, как же мне не хватало тебя! Все было так, как будто кто-то умер, а ты все время снимаешь трубку, чтобы позвонить ему, потом понимаешь, что больше не имеешь морального права сделать это. Ты не представляешь, сколько раз я собиралась позвонить.

— Я тоже. — Комок застрял в горле, мешая говорить. Последние несколько недель уж точно были не лишены событий. — Поэтому расскажи мне, что случилось у вас с Перри, — попросила Джинни. — Ты бросила его, или он нашел другую? — Несмотря на то что она простила Карлу, ее не оставляла надежда, что зло, так или иначе, должно быть наказано. И это послужило бы справедливым утешением.

— Ни то ни другое… Просто я сказала ему, что хочу ребенка, и на этом все закончилось. Он ушел.

При слове «ребенок» Джинни вздрогнула. Взяв себя в руки, она с недоверием произнесла:

— Но зачем, ради Бога, ты сказала ему это?

— Потому что это правда.

— Что?

— Я хочу ребенка.

Джинни покачала головой:

— Это шутка?

— Нет! Все мои гормоны восстали в какой-то момент. Это случилось. — Карла щелкнула пальцами. — И стало моим наваждением. Я больше не могла думать ни о чем другом. Я даже не могла спать, я все время думала об этом. — Она вздохнула и спрятала лицо в ладонях.

— Значит, ты сказала Перри, что хочешь ребенка, и что?

— Да, и он впал в панику. И на этом все закончилось. Я пришла к нему на следующий день, но его уже не было. — Ее губы задрожали. — Ты можешь радоваться.

— Я рада за нас обеих. Но как ты сейчас? — Мысль о том, что Карла, которая никогда не любила детей, пеленает орущего младенца, была невероятна. — Ты все еще хочешь ребенка?

— Возможно… Я не знаю. Иногда я думаю, что хочу, а иногда, что сошла с ума. То одно, то другое… — призналась Карла. — Когда я в своем уме, я склоняюсь к тому, что это безумная идея.

— Тогда не решай ничего, пока не успокоишься. — Торт давно закончился, но Джинни все еще чувствовала аромат апельсина, исходящий от последних крошек, оставшихся на блюде. Наверное, Карла подумает, что это странно, если она доест эти крошки.

— Пеленки, конечно, могут быть проблемой. — Всегда утонченная Карла наморщила нос.

— Пеленки — это беда, — согласилась Джинни.

— А как быть с отдыхом? Что будет, если захочется развлечься и закатиться куда-то на ночь? Ребенок может быть помехой.

— Да, может. — Стачан апельсинового сока — вот чего ей сейчас хотелось бы.

— О, Джинни! — Наконец осознав, что они снова вместе, Карла вскочила и крепко обняла подругу. — Я так рада, что мы… Это надо отметить! У тебя есть вино?

— Извини. Давай лучше выпьем апельсинового сока. Прелестные оранжевые апельсины и прекрасный сок!

— И никакого вина? Но это ужасно. Что с тобой случилось? — Карла с недоверием открыла холодильник, мельком заметив картонную коробку апельсинового сока. — Ничего страшного, у меня вино есть. — Решительно захлопнув дверцу холодильника, Карла объявила: — Я сбегаю домой, принесу пару бутылок, и мы прекрасно посидим. И ты расскажешь мне, что произошло с тобой за это время.

— Ты шутишь?

— Нет. — Джинни покачала головой.

— О Боже мой!

— Да, все непросто.

Карла была в замешательстве, она едва не пролила красное вино на свою розовую юбку.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю… — Джинни сжимала в руках высокий стакан апельсинового сока. — Все это немножко не вовремя. Я так беспокоилась, как бы это не случилось с Джем… А вместо этого залетела сама.

— Может быть, хотя и бессознательно, ты сделала это специально? — предположила Карла. — Ты так скучала по Джем, что тебе нужен был ребенок, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту?

— Я не делала это специально. И мы не теряли головы. — Джинни расстроенно вздохнула. Она возвращалась к мысли о той ночи десятки раз. — Но видимо, так уж мне суждено…

— Итак, ты оставишь его? — спросила Карла.

— Я не могу избавиться от него.

— Ты должна рассказать Финну.

— Я не могу так сделать!

— Послушай. Я считаю, что мужчины дураки, — сказала Карла. — Но рано или поздно он заметит.

То ли из-за выпитого сока, то ли от мысли, что Финн узнает, что она беременна, ее вдруг затошнило. Джинни сделала несколько глубоких вздохов.

— Нет, лучше я уйду из ресторана.

— Но он должен знать!

— Для него это была всего лишь одна ночь, которая абсолютно ничего не значит… Господи, — лицо Джинни покраснело при воспоминании, — он практически сделал мне одолжение. У него есть Мей и Тамсин. И я ему совершенно не нужна. — Заметив, что Карла странно смотрит на нее, она спросила: — О чем ты думаешь?

— У тебя там ребенок! — На губах Карлы появилась мечтательная улыбка, и она легким кивком указала на живот Джинни: — Настоящий маленький ребеночек! Когда он родится, я буду нянчить его, сколько захочу. И играть с ним, и разговаривать, и… все, все, все.

— Да-а-а-а…

— Представляешь, как здорово? — с триумфом заключила Карла. — И теперь мне больше не нужно беспокоиться о своем собственном ребенке!

Что ж, может быть, и так. Карла налила себе четвертый стакан вина, и Джинни сухо заметила:

— Тогда радуйся, что я помогла тебе.

Глава 52

Это было не самое убедительное объяснение, но лучшее из всего, что пришло ему в голову. Когда Финн подъехал к дому Джинни, он чувствовал себя как подросток, и это рождало у него ощущение неловкости.

Что ж, до этого времени все в его жизни было неопределенно. То, что она работала рядом с ним в ресторане, только подливало масла в огонь. Его чувство к Джинни не желало проходить. И его убивало то, что он не знал, каково ее отношение к нему. Потому сейчас он принял решение: ему необходимо узнать, есть ли какой-то шанс на их совместное будущее.

Остановив машину у дома Джинни, он отдавал себе отчет, что идет на риск. Ситуация, в которой он оказался с Тамсин, была совершенно невозможной, он понимал, что не любит ее. Но была Мей, которую он любил.

Черт, какой кошмар! Но он приехал сюда, чтобы сказать Джинни правду. Увидев редкую вещицу на аукционе, вы можете сделать равнодушное лицо и проявлять индифферентность так долго, как только возможно, но рано или поздно вам придется раскрыть свой интерес. После того, что у них произошло, она может рассмеяться ему в лицо и сказать, что он опоздал. Или же скажет «да».

По крайней мере будет покончено с неизвестностью.

Правильно, решил Финн. Он выключил мотор и потянулся к жакету Джинни, лежащему на заднем сиденье. Он волновался. Во рту пересохло, он понимал, что совершает самый рискованный поступок в своей жизни.

Он позвонил и наблюдал через затемненное стекло, как что-то розовое движется к дверям. Узнав халат Джинни, он сразу вообразил ее обнаженной и тут же одернул себя, стараясь избавиться от наваждения.

Когда дверь открылась… О Боже!

— Привет, Финн. Рад вас видеть!

Окончательно сбитый с толку, Финн обнаружил, что с энтузиазмом пожимает руку Гэвина Холланда. И сейчас ему придется разговаривать с мужчиной, одетым в розовый халат, отделанный кружевными воланами, открывавшими его волосатую грудь.

— Извините за мой вид. Я только что из душа. — Гэвин, явно не испытывающий неловкости, весело продолжил: — Так что вас привело сюда?

Слава Богу, он заготовил объяснение. Стараясь не смотреть на волосатые ноги Гэвина, Финн протянул ему жакет Джинни:

— Джинни забыла его вчера. Я проезжал мимо и подумал, что он может понадобиться ей. Она… дома?

— Наверху, принимает ванну. Мы собираемся сегодня пообедать вместе.

«Мы»? Надеясь, что он ослышался, Финн осторожно спросил:

— С той девушкой, с которой приходили в ресторан? Как ее звали? Клео?

— Нет-нет. С этим уже давно покончено. И сейчас я снова переживаю счастливые дни. Я понял всю несостоятельность своего прежнего поведения.

— О!.. — Джинни наверху, в ванной, ее бывший муж, с которым она в дружеских отношениях, одет в ее халат и говорит, что понял свои прежние ошибки. И они собираются сегодня пойти куда-то пообедать. Черт побери, была ли это случайность? Проглотив комок, застрявший в горле, и убедившись, что его голос не будет дрожать, Финн сказал: — Джинни ничего не говорила об этом.

— Это типично для женщин, они никогда ни в чем не уверены до конца. Я здорово замарал свою репутацию, и было непросто заслужить ее расположение. Мне потребовалось время, чтобы осознать это. Но на этот раз, я уверен, все будет хорошо. — Гэвин сделал паузу, его глаза блестели. — Это мой шанс, и я не могу упустить его. Что и говорить, юные существа прелестны… Но порой зрелая женщина… ну, вы понимаете, о чем я. — Он улыбнулся. — Но если она услышит, что я назвал ее зрелой женщиной, она оторвет мне голову.

— Точно. — Мысли Финна были далеко отсюда. — Это прекрасно, — солгал он. — Я рад… за вас обоих.

И затем он поспешил уйти, боясь, что еще минута, и он свернет Гэвину шею.

Джинни вышла из ванной, завернувшись в большую махровую простыню.

— Когда я сказала, что ты можешь воспользоваться моим душем, я не имела в виду, что ты можешь израсходовать всю горячую воду. Я едва не закоченела.

— Извини. — Гэвин, который прибыл сюда, так как у него дома испортился бойлер, появился на лестнице. — Лучше скажи, как я выгляжу?

Она смягчилась, потому что перемена, произошедшая в Гэвине за последние две недели, была разительной. Будет или не будет это иметь продолжение — лично она давала им пару месяцев, — но он определенно прилагал все усилия, чтобы произвести впечатление на Бев.

— Очень хорошо. Разве что стоит немножко похудеть.

— Очаровательно. Иногда я думаю: почему развелся с тобой? Потом вспоминаю.

— Постой, постой, это я развелась с тобой, поглотитель горячей воды! — возразила Джинни. — Но мне нравится твоя рубашка.

Гэвин, сияя от удовольствия, поправил манжеты темно-синей рубашки, которую купил специально для сегодняшнего вечера. Это была единственная элегантная рубашка среди тех, что у него были.

— Бев сказала, что ее любимый цвет — синий.

— Бев сказала то, Бев сказала это, — пошутила Джинни, потому что он был явно одурманен и при каждом удобном случае упоминал ее имя. — А кто сейчас приходил?

Гэвин любовался собой, стоя перед зеркалом.

— Кто? Финн. Он привез твой жакет. Ты забыла его в ресторане. Так ты готова? Бев скоро будет здесь.

Так как у Бев была поблизости деловая встреча, она приехала прямо к ним, прежде чем они втроем отправятся в ресторан.

— Вы уверены, что я не буду третьим лишним? — спросила Джинни.

— Конечно, нет. Мы прекрасно проведем время.

— Но никаких любовных нежностей. Ты обещал, — напомнила Джинни.

— Не беспокойся. Я не стану хватать ее за коленки под столом. Мои руки будут спокойно лежать на столе. — Гэвин продемонстрировал это. — Но увы, не могу обещать этого относительно других частей тела.

Джинни направилась в спальню — расчесать влажные волосы, но прежде задержалась наверху и показала двумя пальцами «V»: победный знак. Он был снова влюблен, и это не его вина, что она ревнива. Она могла бы вполне наслаждаться вечером, но упоминание о посещении Финна вывело ее из себя. Сидеть втроем за одним столом было прекрасно, но почему ее жизнь сложилась так, а не иначе, ведь куда приятнее было бы сидеть за столом вчетвером…

Глава 53

Бедняжка Джинни, она не знала, от чего отказывается. Карла потягивала холодное шампанское, наблюдая, как Ларри молча колдует над ее волосами. Все еще пребывая в отчаянии от своих прегрешений и стараясь использовать любую возможность, чтобы загладить свою вину, она сделала все, чтобы убедить Джинни пойти с ней к Ларри.

Но Джинни, убрав челку со лба и не желая ждать встречи с парикмахером, взяла ножницы и, войдя в ванную, быстро проделала обычную работу. И как ни странно, ее волосы выглядели после этого прекрасно.

— Видишь? — сказала Джинни, вертя головой и демонстрируя свой собственный стиль, который заключался в отсутствии стиля. — Смотри, сколько денег я тебе сэкономила.

Карла расстроилась. Джинни не понимала, просто не могла понять, что визит к Ларри нечто гораздо большее, чем простое посещение парикмахера. Крохотный салон Ларри, в котором было всего одно кресло, весь отделанный в нежно-розовых тонах, дивно пахнувший, был для Карлы чуть ли не самым любимым местом в городе, а Ларри являлся одновременно психологом, терапевтом и советником во всем. Вы могли открыть ему самые интимные тайны, зная, что он не будет шокирован. Он любил поболтать, но никогда не сплетничал. Когда-то у него была семья — жена и дети; сейчас, когда ему перевалило за пятьдесят, он определился со своей сексуальной ориентацией и водил дружбу с полицейским по имени Боб. Ларри был не только умный, но и, несомненно, обладал чувством юмора. Он обожал всех, и все отвечали ему тем же. Кроме того, он был настоящим мастером в парикмахерском деле.

И он всегда угощал своих клиенток шампанским. О да, Джинни просто не знает, что потеряла.

— Тебе будет лучше без него, дорогая, — говорил Ларри, орудуя ножницами над головой Карлы. — Разве это мужчина? Профессиональный сердцеед, поверь мне. И если ты хочешь ребенка, неужели ты хотела бы, чтобы у него был такой отец?

— Теперь я понимаю это. Я просто с ума сходила от этой идеи. — Карла отхлебнула шампанского. — Я хочу ребенка, мне и в голову не приходило, что он может относиться к этому по-другому.

— Многие мужчины придерживаются того же мнения. У нас уже было двое детей, когда Линда сказала мне, что хочет третьего, но я не хотел. — Размахивая ножницами над головой Карлы, Ларри вздохнул и продолжил: — Знаешь, никогда не стоит спорить с женщиной, у которой взбунтовались гормоны, потому что все равно не победишь.

Карла знала, что у Ларри трое детей. Все уже выросли, и он был с ними очень близок.

— И как же ей удалось переубедить тебя?

— Поставила перед совершившимся фактом. Она перестала принимать противозачаточные таблетки, не сказав мне. О, дорогая, не смотри на меня так! — засмеялся Ларри. — Ты новичок в этой игре. Так поступают многие женщины.

— И Линда не боялась, что ты оставишь ее? — Карла до панического бегства Перри всегда гордилась своей честностью, и ей не приходило в голову скрывать от него свои планы.

— Я любил своих детей. Линда знала, что однажды я примирюсь с ее идеей, и, конечно, оказалась права. Кому долить? — Ларри подлил шампанского в стакан Карлы и наполнил бокал молоденькой клиентки, которая сидела под лампой, суша мелированные пряди, завернутые в фольгу.

Улыбнувшись, девушка сказала:

— То есть это выяснилось потом?

— Спросите меня, что я делаю вечером, — сказал Ларри.

Она с изумлением взглянула на него:

— Что вы делаете вечером?

— Сижу со своими двумя внуками. Оба от моей младшей дочери. — Его лицо сияло гордостью. Ларри продолжил: — У меня самая лучшая семья в мире, и я не представляю, как мог бы жить без них.

— О Господи, — вздохнула Карла, — теперь ты заставил меня снова захотеть беби!

— Лучше подожди немножко. — Ларри погрозил ей пальцем. — Сначала найди того, кто любит детей.

— И что тогда? Просто переспать с ним?

— Дорогая, именно переспать. Но не теряя головы.

Приятно расслабившись от шампанского, Карла улыбнулась клиентке Ларри. Она видела эту девушку впервые, и та была очень красива.

— Значит, когда я призналась, что ходила к врачу, чтобы вынуть спираль, я поступила не самым умным образом?

Девушка и Ларри в ужасе переглянулись и ахнули, затем взорвались смехом.

— Но я думала, ему будет приятно! — оправдывалась Карла.

— Какая наивность! — Ларри с любовью похлопал ее по плечу. — В следующий раз действуй более осмотрительно. Помни, ты женщина. Ты можешь и схитрить.

— Но есть же презервативы? — Карла состроила гримасу. — С этим ничего не поделаешь.

— Ну уж! — вмешалась девушка. — Это просто. Только нужно действовать потихоньку.

Карла сморщила нос и сделала новый глоток.

— Вы думаете, что можете стащить его на полпути и никто не заметит?

— Когда я захотела второго ребенка, мой жених сказал, что слишком рано. — Девушка указала на Ларри. — Но мои гормоны взбунтовались, и я не собиралась отступать. Тогда я взяла иголку и проколола каждый презерватив, что был в пачке. — Она улыбнулась.

Карла смотрела на молодую женщину, восхищаясь ее сообразительностью. Это такое утешение — знать, что ты не единственная, кто сходил с ума от желания иметь ребенка. А у этой женщины ведь уже был ребенок, но она не позволяла себе остановиться, что вызывало определенное одобрение. Ее фигура была просто загляденье, и хотя она была одета с нарочитой небрежностью, но во все очень дорогое.

— Что ж, это сделано. — Ларри закончил стричь и отложил ножницы в сторону. — Теперь дай мне десять минут, чтобы разобраться с мелированием, — он кивнул на другую клиентку, — и я перейду к укладке. Здесь статья из тех, какие ты любишь, — продолжал он, передавая Карле пакет с вырезками. — Ирландская женщина отдала своего ребенка на усыновление, спустя двадцать лет дочь нашла ее, но матери осталось жить всего несколько дней, — это разобьет любое сердце.

Карла взяла журнальные вырезки, которые предложил ей Ларри. В отличие от других парикмахеров, которые просто кидают кипу журналов вам на колени, Ларри всегда сам просматривал их, отбирая лучшие статьи для своих клиенток. Он любил сам и знал, что любят они, а именно — хорошие душещипательные истории.

Ларри подвел другую клиентку к раковине и начал освобождать пряди от фольги, а Карла тем временем углубилась в чтение. Это было настолько захватывающе, что она едва слышала, как зазвонил мобильник девушки. Господи, надо же представить такое: женщина умирала от рака и не знала, есть ли у нее шанс увидеть давно потерянную дочь, затем услышала звонок в дверь и, приподнявшись на смертном ложе, увидела…

— О! Привет, значит, ты прочитал мое сообщение? Как ты? — Игривый тон девушки явно намекал, что она говорила не со своей тетушкой. Карла отметила приятный тембр ее голоса и постаралась сконцентрироваться на статье. — Конечно, у меня все хорошо, почему бы и нет? Все прекрасно. Я подумала, что мы могли бы встретиться, я могу приехать в Лондон на уик-энд.

Она говорила с кем-то, кто был ей интересен. Карла продолжала читать.

— Абсолютно. Это свидание, — с радостью проговорила девушка. — Я не сомневаюсь, что ты хочешь. Можно я привезу Мей? Нет? Ну что ты, никаких проблем, я оставлю ее здесь. Одному Богу известно, что я заслужила пару дней отдыха. Что ты хочешь, чтобы я надела? — Она замолчала и рассмеялась, услышав ответ: — Я так и знала, что ты это скажешь.

Карла нахмурилась.

Она сказала «Мей»? И если это так, почему это имя прозвучало столь многозначительно, привлекая внимание Карлы?

Мей, Мей…

Карла замерла, наконец вспомнив.

Черт побери, ну конечно… Мей!

Глава 54

Когда Джинни попрощалась с Лорел, она еще не знала, что ее ждет утро, полное событий. Джинни барабанила пальцами по рулю, жадно вдыхая запах свежескошенной травы, пока водители двух других машин выясняли отношения друг с другом, указывая на незначительные повреждения на их автомобилях. Никто не пострадал. Это был обычный инцидент, но дорога была блокирована, и Джинни вполне могла опоздать на работу.

Кто бы мог подумать? Лорел наконец ушла, и не просто ушла, а уехала с Дэном. Не с Дэном-Вэном, а с Хэмишем, как она теперь называла его. Просто как в кино, хотя, как говорила бабушка Гэвина, для каждого горшка найдется своя крышка. Вот так и с Лорел. Они отличная пара — влюблены и так подходят друг другу, что вовсе не кажется странным, что после столь краткого знакомства они стали жить у Дэна, то есть у Хэмиша. Вместе с Тихоней, который громко лаял и чей запах совершенно не ощущался Лорел, что лишь подтверждало ту магическую перемену, которая произошла с ней.

Рано утром на следующий день Хэмиш прикатил на своем фургоне и с любовью загрузил в него вещи Лорел. Джинни, чувствуя одновременно вину и облегчение, обняла Лорел и, прощаясь, помахала ей рукой, радуясь ее счастью и немножко завидуя ей. Она не будет скучать по Лорел. Но вот по ее тортам…

Гудок машины раздался сзади. Какой-то водитель оказался нетерпеливее Джинни. Дверца хлопнула, и женщина крикнула:

— Эй! Уберите свои машины с дороги!

Двое мужчин проигнорировали ее призыв и продолжали спорить. Джинни услышала раздраженное постукивание каблуков.

В следующий момент женщина заглянула в ее машину со словами:

— Я не собираюсь стоять здесь и ждать, пока эти двое уберутся с дороги. Если вы поможете мне, мы откатим этот «рено» в сторонку.

Джинни и прежде видела, как отодвигают автомобили, это была тяжелая работа. В какую-то долю секунды в ее сознании промелькнуло, что подобное действие может повредить ее будущему ребенку.

Она посмотрела на женщину и сказала:

— Извините, я не могу. Я беременна.

Черт, как странно произнести это вслух! Да еще обращаясь к незнакомому человеку.

Все равно что признать, что это реальность.

— Вот как? — Женщина выглядела разочарованной.

— Подождите. — Джинни открыла дверь, вылезла из машины и подошла к спорщикам. — Привет, джентльмены, нам нужно проехать. Если вы не уберете свои машины с дороги, мы будем вынуждены подвинуть их сами. Но я, видите ли, в положении, поэтому будет лучше, если вы сами сделаете это.

Мужчина, что помоложе, с бритой головой и многочисленными татуировками, оглядел ее с ног до головы. Наконец он с раздражением вздохнул:

— Вы говорите точно так, как моя миссис, когда она пытается отделаться от мытья посуды.

Телефон зазвонил, когда Джинни въехала во двор ресторана. Втиснувшись между «ниссан-датсуном» и «рейнджровером», она достала мобильник. Карла.

— Привет, у меня только пара секунд.

— Я собираюсь сообщить тебе такое, ради чего ты должна забыть обо всем остальном.

— Карла, я опаздываю на работу.

— Я узнала кое-что, что тебе непременно надо услышать.

— Что еще? — Джинни, торопясь, вышла из машины. Ресторан был полон во время ленча.

— Так вот. Первое — я думаю, что знаю, как тебя угораздило забеременеть.

— Карла, я проходила это в школе по биологии, я знаю, откуда берутся дети.

— Ты слушаешь меня? Тамсин страшно хотела еще одного ребенка, сразу после того, как родилась Мей. Я догадываюсь, что это было потому, что она была не уверена, что Мей от Финна…

— Что? Что? — В замешательстве Джинни остановилась посреди двора.

— Но Финн не хотел, — тараторила Карла. — Поэтому Тамсин испортила все презервативы, проткнув их иголкой. И еще. Ее отношения с итальянским миллиардером снова возобновились, и она собирается в Лондон.

Джинни нахмурилась, видя, как открылась дверь ресторана.

— Карла, тебе это не приснилось?

— Нет! Все так и есть. Она сегодня днем собирается пройтись по магазинам, так что путь свободен, ты можешь зайти и проверить. У нее наверняка стоит спираль, поэтому все презервативы должны быть там, где он хранит их.

Финн появился в дверях, держа одной рукой Мей, а в другой папки с бумагами.

— Джинни, вы опоздали.

«Я знаю, где он хранит их».

— Ради Бога, простите. Две машины столкнулись и перегородили дорогу.

— Но, Джин, это ведь не все, ты никогда не догадаешься, что еще я… — торопилась досказать Карла.

— Поторопитесь, меня ждут покупатели в магазине, и мне должны звонить с «Сотбиз», — произнес Финн.

— Трррр, тррр! — Мей махала ручками в воздухе, изображая пропеллер.

— Я должна идти, — пробормотала Джинни Карле.

— Нет! Ты должна… подожди, пока тебя… — все еще продолжала говорить Карла.

— …уволят? — Чувствуя внимательный взгляд Финна, Джинни поспешила заверить Карлу: — Я перезвоню тебе позже. — И прервала связь.

— Вы в порядке? — Финн дотронулся до ее руки, когда она пробежала мимо.

О Господи, зачем он прикасается к ней?

— Конечно! А почему вы спрашиваете?

— Вы немного бледны.

— Да нет, все в порядке. — По крайней мере не красная, как светофор.

Черт побери, как все-таки это случилось?

Мей била голыми ножками по бедру Финна, затянутому в джинсы, сопровождая движения победными криками:

— Бр-р-раво!

Она знала, что это нехорошо, но она должна была выяснить, права ли Карла. Ленч в ресторане, казалось, никогда не закончится. В три тридцать Джинни выскользнула во двор и подошла к двери антикварного салона. Осторожно заглянув в щелку, она увидела, что Финн занимается с двумя покупателями.

Он замолчал и посмотрел на нее, когда она вошла.

— Извините, я принесла кое-что для Миртл и котят. Я не знала, что вы заняты… не имеет значения…

— Вы могли оставить это у дверей, — сказал Финн. — Я взял бы попозже.

«Не-е-ет…» Джинни сжимала завернутые в пергаментную бумагу обрезки семги, которые взяла на кухне. Из проигрывателя доносились звуки хита «Могла бы я солгать тебе».

— Или, — добавил Финн, — вы можете отнести это сами, если хотите повидать их.

Именно.

— Спасибо, — сказала она, улыбаясь с облегчением. — Я так и сделаю. Всего пять минут.

Но сначала главное. Поднявшись по лестнице, она повернула налево и прошла прямо в спальню хозяина.

О Господи, это безумие! Испортила Тамсин презервативы или не испортила, но желание узнать правду было непреодолимым и подвигло ее совершить то, что она задумала. Дрожа, Джинни подошла к шкафчику с той стороны кровати, где спал Финн, то есть справа, и открыла верхний ящик. Там, в глубине ящика, на боку лежала коробка, и вывалившиеся из нее презервативы валялись в беспорядке среди старых ремней, книг, спичечных коробков, солнечных очков и очков для плавания, точилок, ручек и прочих мелочей… Взяв в руки пригоршню пакетиков, она поняла, что в спальне слишком темно, чтобы проверить их, а свет включать слишком рискованно. Задвинув ящик, она побежала в гостиную, не обращая внимания на писк котят. О'кей, около большого окна она сможет сделать то, что хотела. Она поднесла один пакетик к свету, ее руки дрожали, когда она просунула кончики пальцев в резиновый колпачок. Господи, как же билось ее сердце, просто невозможно…

— Ой! — Что-то тяжелое опустилось на ее плечо. От неожиданности она выронила пакетик с презервативом и в ужасе оглянулась. Миртл, это она напугала ее. Она высвободила ее когти из своей блузки, спустила кошку на пол и наклонилась, чтобы поднять упавший презерватив.

Вот незадача. Джинни смотрела с тревогой на пакетик, ясно видный, но недосягаемый, он лежал в глубокой щели между дубовыми паркетинами. Вы можете бросить пять тысяч презервативов в воздух, и ни один из них не упадет в щель между паркетинами. Нет, она не может оставить его здесь, это было бы слишком странно.

«Что ж, думай, думай». Засунув остальные презервативы в лифчик, Джинни бросилась на кухню и открыла ящик кухонного стола. Нож? Вилка? Схватив и то и другое, она вернулась в гостиную и опустилась на колени перед окном. От паркета приятно пахло воском и медом, но она здесь не для того, чтобы наслаждаться приятным запахом. Нож не пригодился, зато вилка была лучше. Черт, почему эти пакетики оказались такими скользкими? Это было сродни тому, как подцепить на вилку спагетти: чем больше она старалась, тем глубже он проваливался в щель, ее руки дрожали все сильнее, а ладони увлажнились от пота. «О'кей, успокойся, вдохни поглубже и попробуй снова, еще раз…»

— Джинни! Что вы делаете?

Глава 55

Джинни замерла с ножом и вилкой в руках. Медленно, очень медленно она посмотрела через плечо. Финн ждал ответа на свой вопрос.

— Ловите тараканов? — усмехнулся он, удивленно приподняв брови.

— Хм… хм… — Какой ужас, он идет к ней!

Подойдя, Финн посмотрел вниз. Взял вилку из рук Джинни, нагнулся и ловко подцепил злополучный пакетик.

— Что ж… спасибо. — Джинни закусила губу. — Извините меня! Я просто… Миртл испугала меня, я вздрогнула, и… он выпал из моего кармана, и, конечно, я не могла оставить это здесь…

Финн нахмурился:

— Из вашего кармана?

— Да!

Черт, у нее на одежде не было карманов. Пока она в отчаянии обдумывала это, Финн поднял руку, показывая, что вернется через минуту. И он действительно вернулся из своей спальни через жуткие тридцать секунд.

— Как странно! Я готов поклясться, что в моем шкафчике у кровати была коробка с презервативами. Она и сейчас лежит там, но… пустая.

Во рту у Джинни пересохло. Что ж, она должна радоваться. Наконец-то ей предоставлялась возможность все выяснить, объяснить и сообщить Финну, что она беременна.

— Что это за шум?.. — Финн прислушался.

— Это я так дышу.

— Какой странный звук!

— Правда? А я не слышу. — Она попробовала задержать дыхание.

— Да нет, что-то скрипит. — Взгляд Финна остановился на ее блузке. — У вас там что-то странное. — Он указал на ее грудь.

Джинни опустила глаза. Правая грудь выглядела нормально, левая же раздулась, как рождественский носок с подарками. Медленно она засунула руку в вырез блузки, вынула горсть пакетиков и передала Финну.

— Извините.

Финн, совершенно сбитый с толку, молча смотрел на нее.

— Мне они не нужны. Но может, вы просто пойдете в магазин и купите? Или скажете Гэвину, чтобы он сделал это?

Очевидно, самое время сказать ему правду. Не зная, как начать, Джинни заговорила:

— Послушайте. Я могу объяснить, но все это не так просто. Есть причина для… этого…

— Продолжайте, — бросил Финн, когда она затихла.

Но в этот момент Джинни взглянула в окно и увидела, как во двор въехала машина. Она покачала головой:

— Тамсин вернулась.

Тяжело вздохнув, он взглянул на злополучные пакетики в своей руке:

— Лучше я уберу их назад в ящик.

Джинни сдержалась, она чувствовала такое унижение, какого никогда не испытывала. Когда Финн повернулся, она кашлянула раз-другой и робко проговорила:

— Можно мне взять один?

Он замер.

— Что, простите?

«Что слышали».

— Не могли бы вы дать мне взаймы… один презерватив?..

— Именно один? Вы думаете, достаточно? — Нескрываемый сарказм слышался в его голосе.

— Хм… Лучше два. — О Господи, что за разговор она затеяла с отцом ребенка, которого носит под сердцем?!

Не говоря ни слова, Финн бросил два пакетика в протянутую руку Джинни, прежде чем направиться в спальню. Он вновь появился, когда Тамсин поднялась по лестнице. Спрятав презервативы в вырез блузки, Джинни повернулась к Тамсин:

— Добрый день! Какая у вас красивая прическа!

— Да? Мне тоже нравится. — Тамсин посмотрела на себя в зеркало. — Что вы здесь делаете?

«Я пришла сказать Финну, что ношу его ребенка».

Что ж, конечно, подобное заявление привлекло бы внимание Тамсин, но Джинни не могла сказать это.

— Я принесла немножко обрезков семги для Миртл.

Хотя мерзкая злючка Миртл и не заслуживала этого.

— Вот это? — Тамсин указала на нераскрытый сверток, лежавший на подоконнике.

— И мне нужно обсудить с Финном расписание на следующую неделю.

— Как скучно. — Потеряв интерес, Тамсин протянула большие глянцевые пакеты Финну. — Дорогой, подожди, я покажу тебе, что купила. Я чудесно провела время! А где Мей?

— Марта взяла ее на прогулку. У нас сегодня очень много работы.

Если Финн думал, что эти слова пробудят в Тамсин чувство вины перед ребенком, то он глубоко ошибался.

— Прекрасно. Может быть, она посидит с ней и в этот уикэнд? Зоя пригласила меня побыть у нее пару дней. — Волосы Тамсин свесились шелковой волной, когда она нагнулась к сумкам на полу и начала рыться в них. — Я купила тебе шикарную рубашку… подожди, она где-то здесь.

Джинни извинилась и ушла, не дожидаясь, когда Тамсин найдет купленную рубашку и Финн примерит ее.

— Ну и дела! — Как только Карла увидела, что Джинни вернулась домой, она тут же направилась к ней.

В залитой солнцем кухне они приступили к обследованию презервативов, рассматривая каждый около окна.

— Три дырки, — объявила Карла.

— А здесь четыре. — Крохотные проколы были незаметны на глаз, но их можно было увидеть, стоило просунуть палец внутрь и сконцентрировать внимание. Неудивительно, что Финн не заметил.

— Вот так. Теперь ты все знаешь.

— Я должна благодарить Тамсин за свою беременность? — Джинни состроила гримасу. — Могло бы стать заголовком для желтой прессы, например для «Ньюс оф зе уорлд». Подобная история нашла бы достойное место среди рассказов о приготовлении индейки и жизни лесбиянок.

— В любом случае ты еще не все знаешь, — произнесла Карла тоном продавщицы, которая хочет чем-то поразить вас. — Она собирается в Лондон на этот уик-энд.

— Я знаю. Повидать свою подругу Зою. Я была там, когда она говорила это Финну.

— Ну да… подругу. А я была там, когда она обсуждала это, но совсем не с подругой. — Многозначительная улыбка тронула аккуратно накрашенные губы Карлы. — И скажу тебе: если она говорила по телефону с женщиной, то тогда я банан, не иначе.

Это был еще один беспокойный вечер в ресторане. Джинни не хотела затрагивать эту тему, но ее спровоцировали. Последние два часа Финн вел себя совершенно невозможно, бросал на нее такие взгляды, что она готова была провалиться сквозь землю. Это было и неудобно, и болезненно. Когда кончились чернила в ее ручке и она направилась в офис, чтобы взять другую, он преградил ей путь:

— Извините, мы не держим запас презервативов в офисе. — Если бы у него было настроение получше, это могло бы сойти за шутку. Но так как он произнес это серьезным тоном, то эффект был другой.

— Мне нужна новая ручка, старая в корзине для бумаг. Не верите, можете проверить. И потом, я, кажется, извинилась. — Глубокий вздох. — Послушайте, я вообще-то хотела поговорить с вами… об этом. Ну, вы понимаете?

На щеках Финна заиграли желваки.

— Нет необходимости. Но чем больше я думаю о вас, тем больше утверждаюсь во мнении, что вы совершаете большую ошибку.

— Я? — Что бы он ни имел в виду, это был не комплимент. Злость забурлила в ней, и Джинни сорвалась. — Не я одна. Потому что на вашем месте я бы поинтересовалась, с кем Тамсин собирается провести этот уик-энд.

Ну вот! Она сказала это. Что ж, Финн должен знать.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Что?

— Вы слышали. — Джинни вдруг пожалела, что раскрыла рот. Наверное, с таким выражением стреляют в гонца, принесшего плохую весть. Финн выглядел так, как если бы хотел пристрелить ее.

— Что вы хотите этим сказать?

— Не спрашивайте меня, лучше спросите Тамсин.

Не сказав больше ни слова, Финн повернулся и пошел прочь. Черт, что за путаница, можно голову сломать! Теперь Финн может обвинить Тамсин в измене. Тамсин возмутится и потребует, чтобы он сказал, кто распространяет подобные слухи. И что тогда? Не имея никаких конкретных доказательств, она не сможет ничего доказать, и слова Тамсин обернутся против нее, Джинни.

Даже подумать об этом и то страшно. Сделать можно только одно. Джинни взяла себя в руки и, сжимая новую ручку, вернулась в ресторан.

Обслуживание клиентов требовало одного: улыбайся, улыбайся, улыбайся.

Глава 56

Тамсин, которая только что приняла ванну, сидела на низеньком пуфе, одетая в бирюзовый пеньюар, и покрывала ногти на ногах бледно-розовым лаком.

Когда вошел Финн, она подняла на него глаза и улыбнулась:

— Привет, дорогой. Мей спит. Почему ты так рано?

Она была красива. Ни один мужчина не устоял бы перед ее чарами. Если то, что сказала Джинни, правда, это будет лучшей новостью, какую он услышал за последнее время.

— Много работы. Я устал. Нужно сделать перерыв, — ответил Финн, усаживаясь на бежевый диван. — Давай слетаем в Лондон на этот уик-энд? Я заказал нам апартаменты в Сохо.

Молчание длилось секунду.

— Ах, милый, как было бы прекрасно! — Тамсин была преисполнена сожаления. — Но я не могу. Я обещала Зое, что проведу этот уик-энд с ней. Видишь ли, это большой секрет, но она только что сделала подтяжку и боится показаться на людях. Я должна побыть с ней и приободрить ее, чтобы она выбросила из головы мысль, что теперь выглядит как сестра Франкенштейна.

— Конечно. — Финн смотрел на нее еще секунду, поражаясь уверенному ясному взгляду женщины, которая может лгать об отце своего ребенка и не видит в этом проблемы.

— Давай как-нибудь в другой раз. — Тамсин улыбнулась ему. — Правда, как насчет следующего уик-энда? Тогда мы могли бы… что ты делаешь?

— Беру твой телефон. Ты позволишь? — Финн быстро взял изящный телефон Тамсин, который она всегда как бы не специально, но укрывала от его глаз, и стал просматривать номера. — А, вот то, что нам нужно…

— Но это мой телефон! — крикнула Тамсин, когда он поднес мобильник к уху. — Слушай, ты не можешь…

— Могу. Зоя, привет. Это Финн Пенхалигон. Как вы? — Пауза. — Очень рад. Послушайте, это просто предварительный звонок, но я обзваниваю друзей Тамсин. Хочу сделать для нее сюрприз и пригласить ее друзей в «Коннот» в субботу вечером. — Снова пауза. Он слушал. — Отлично, прекрасная новость, — сказал Финн, прежде чем передать мобильный Тамсин. — А теперь побеседуйте с ней сами. Зоя так рада, она говорит, что с удовольствием будет.

Джинни отскочила в сторону и чуть не уронила пудинг, который несла с кухни, когда Тамсин ворвалась в ресторан. На ней были джинсы и белый шелковый топ, а лицо не предвещало ничего хорошего. Она остановилась посреди зала, по очереди оглядывая каждый стол.

— Вы кого-то ищете? — подойдя к ней, спросила Джинни, и Тамсин в ответ сердито приподняла бровь.

— Смотрю, кто здесь есть, — отвечала она, чеканя каждое слово. — Финн, конечно, не скажет мне, но это должен быть кто-то из ресторана, — продолжала Тамсин, разглядывая обедающих, прежде чем повернуться к Джинни: — Вы не поверите, что они только что сделали со мной… злость… ревность… — Ее голос стал тише, а взгляд вдруг остановился на Джинни. Медленно, недоверчиво Тамсин произнесла: — Или, может быть, именно вы и поверите? Взгляните на свое лицо! Черт побери, что здесь происходит? Вы откуда-то узнали, о чем я разговаривала, не так ли? Кто рассказал Финну?

Джинни встретила ее взгляд. О'кей, придется держать удар. Облизав пересохшие губы, она сказала:

— Я.

— Вы? Как? Бог мой, — она покачала головой, — мне следовало догадаться. Вы всюду лезли… — Голос Тамсин становился все громче, а лицо некрасиво исказилось. — Я поняла. Вы ревновали, потому что у меня есть Финн, а у вас нет мужчины… Вы не могли видеть счастье других людей. И решили сделать все, чтобы отравить нам жизнь!

«Да, я ревную. Потому что ты имеешь его, хотя не заслуживаешь этого. Ты обманываешь его, чего я никогда бы не сделала».

Все в зале смотрели на них.

— Я не сказала ни слова неправды.

— Ты, наверное, влюблена в него! — Верхняя губа Тамсин искривилась, открывая кошачьи резцы. — Так вот в чем дело? Вот почему ты была сегодня наверху? Ты бегаешь за ним, надеясь хоть как-то обратить на себя его внимание?

— Так, достаточно. — Иви пыталась оттеснить Тамсин к дверям. — Вы расстроены, позвольте мне проводить вас…

— Нет! — крикнула Тамсин, высвобождаясь из ее рук. Она схватила графин вина с ближайшего стола, размахнулась и выплеснула содержимое на Джинни. — Ты сука, ты разрушаешь мою жизнь!

Все посетители ахнули. А Джинни едва не выронила пудинг. Затем, проморгавшись, увидела, что и пудинг тоже залит вином, что означало, что она не может подать его на стол. О черт, не пропадать же ему… Она размахнулась…

— А-а… — Тамсин, которая явно не ожидала, что простая официантка посмеет ответить ей, вскрикнула и отступила назад. Не веря своим глазам, она смотрела на куски шоколадного пудинга на своем шикарном топе.

— Сегодня не ваш день, не так ли? — усмехнулась Джинни. — Сначала разрушена ваша жизнь, потом испорчена майка.

Дойдя в своем гневе до белого каления, но не в состоянии освободиться от жестких рук Иви, Тамсин топала ногами и выкрикивала оскорбительную брань. Люди за столиками начали перешептываться и смеяться.

Мужчина, заказавший десерт, посмотрел на Джинни:

— И где же наш пудинг?

Колени Джинни дрожали, но ей удалось спокойно ответить:

— Извините. Но больше не осталось. Рекомендую шоколадный торт.

Каким-то необъяснимым образом ей удалось доехать до дома, не свалившись в кювет. Было всего лишь девять часов, когда Карла перебежала дорогу и ворвалась к ней.

— Говори скорее, что случилось?

Джинни не могла усидеть на месте. Рассказывая, она ходила по кухне из угла в угол. Наконец, закончив рассказ о том, что произошло в ресторане, она покачала головой:

— Я потеряла работу. Придется переехать в Скарборо.

— Успокойся. Сядь. Значит, он до сих пор не в курсе, что ты в положении? — Закрывая со стуком дверцу буфета, Карла продолжила: — Ну, знаешь, я хочу найти хоть что-то спиртное. И все, что я вижу, — банка какао. — Она взяла банку и потрясла ее. — Ты хоть была в Скарборо?

— Мы как-то ездили туда в отпуск, когда Джем была маленькая. Там хороший спа-центр. Но это далековато отсюда. — Живот перехватило от страха, когда зазвонил телефон на столе. О Господи! Это нехорошо для ребенка.

— Не отвечай, если не хочешь, — посоветовала Карла.

Но определитель высветил имя Джем.

— Привет, мама. Ты ни за что не догадаешься, почему я звоню!

Даже когда все силы мира, казалось, ополчились против нее, голос Джем вселял радость в Джинни.

— И что же это такое?

— У Маркуса Макбрайда есть дом в Майами. Он послал Дэви сообщение о том, что если мы хотим провести там июль, он будет очень рад. И знаешь, это самый классный дом на всей планете!

— Вот это да! — Джинни подумала, во сколько обойдутся билеты на самолет.

— И он позаботится о перелете. — Джем была жутко взволнована. — Правда, потрясающе? Жаль, что его там не будет. Он снимается в Австралии, но когда Дэви согласился, Маркус был очень рад. Он также сообщил, что было бы еще лучше, если бы мама Дэви полетела с нами.

— И что же она?

— Нет! Рона сказала, что это наше путешествие. А она будет ждать нас дома. Это уже прогресс, потому что она никогда не расставалась с Дэви. Ты не против, если я поеду в Майами в июле?

— Конечно, поезжай. — Горло Джинни перехватило, она и Джем обе умудрились влюбиться в совершенно неподходящих мужчин. И она подумала, что беспокоилась, как бы для Джем это не закончилось беременностью.

— Я лучше никому не скажу. Все будут завидовать, когда услышат об этом. Значит, у тебя все хорошо, да, мама?

— Да. Да, все отлично. Здесь Карла, она готовит мне питье.

— Нетрудно догадаться. Огромный стакан золотистого ледяного фраскати.

Джинни взглянула в сторону Карлы, которая с расстроенным видом наливала молоко в кастрюльку с какао.

— Как ты догадалась?

— Это еще один человек, кому ты должна сказать о беби, прежде чем он появится на свет. — Карла была бы не Карла, если бы не любила давать полезные советы.

— Я знаю. Не придирайся. — Джинни поставила на стол большую кружку горячего какао со сморщенной пенкой.

— Похоже, мы будем ждать до скончания века. Ты думаешь, кто-то позвонит, хотя бы просто для того, чтобы сказать, что ты уволена?

— Если Тамсин позвонит, скажи, что я умерла. — Джинни была на грани истерики. — Она может обратиться в полицию и призвать меня к ответу за тот чертов пудинг. О Господи, что, если она не обманывала Финна? Что, если я…

Раздался звонок в дверь, и они обе замерли на месте.

— Мне это совсем не нравится. — Джинни прижала руку к груди.

— Пойду посмотрю, кто это. — Карла поднялась.

— Нет, — покачав головой, сказала Джинни. — Я заварила кашу, мне и расхлебывать.

Ее сердце так и норовило выскочить из груди, пока она шла к дверям. На пороге стоял Финн, который явно не собирался терять время.

— Я могу войти? — Он перешагнул через порог, не дожидаясь ответа, но остановился, увидев Карлу. — Вы не могли бы оставить нас?

— Нет, не могла бы.

— Карла. — Джинни безнадежно указала на дверь. — Пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Иди домой.

— Но он может разрубить тебя на мелкие кусочки и скормить их своей дьявольской кошке.

— На выход! — приказал Финн.

— Нахал, — уходя, пробормотала Карла.

Глава 57

— Я не виновата ни в чем, так что не ждите, что я буду извиняться. И этот проклятый пудинг… я ухожу из ресторана, тем самым избавляю вас от необходимости увольнять меня. — Секундой раньше Джинни даже подумать не могла, что скажет это. Но слова выскочили сами собой.

— Я и не собираюсь увольнять вас, — ответил Финн. — Вам не надо уезжать.

Ха, он не знает и половины того, что знает она.

— И все-таки я ухожу. — Ее ногти впились в ладони. Она уедет. Это единственное, что она может сделать. И лучше подальше, чтобы он не мог узнать правду.

— Все кончено. Они уехали. — Выражение лица Финна выдало то, что он чувствовал. — Тамсин и Мей.

О Боже! Бедный Финн!

— Мне очень жаль. — На этот раз Джинни говорила искренне. Видимо, он совершенно опустошен.

— Это должно было случиться. — Финн пожал плечами. — У нас бы все равно ничего не вышло. Я хотел из-за Мей… Но этого мало. Между прочим, Тамсин не бросила Анджело. Это он оставил ее, прежде чем она вернулась сюда. Он выгнал ее. Это выяснилось сегодня вечером. Она обрабатывала его в течение нескольких недель, пытаясь вернуть. Но это ее дело. — Глядя на Джинни, он добавил: — Она до сих пор не понимает, как вы обо всем узнали.

Не было причины скрывать.

— Карла была у парикмахера, и Тамсин тоже была там. Карла невольно подслушала ее разговор.

— Снова Карла. Мне следовало догадаться. В любом случае все кончено. Они уехали. Понятия не имею, увижу ли я их когда-нибудь опять.

«Что скрывается за этим внешним спокойствием?» — подумала Джинни. Чувствуя свою ответственность, она не могла промолчать.

— Но если захотите, то увидите.

Финн покачал головой:

— Все кончено. Умерло и похоронено. Я так и знал. Все, что соединяло меня и Тамсин, было кончено уже давно. — Он помолчал. — И Мей не моя. Теперь я понимаю это. Прощание подобно аду, но уже не так болезненно, как в прошлом году. На этот раз оно было неизбежно.

— Правда? Что ж, тогда уже легче.

— Правда. Если честно, я ждал этого. Так лучше для Мей, все равно это случилось бы рано или поздно. Вот так. — Финн сунул руки в карманы. — В жизни не все получается так, как мы хотим. Вы думаете, что контролируете ситуацию, а оказывается — нет. Это все равно как лететь в Венецию, а обнаружить, что оказался в Исландии.

Чувства переполняли Джинни.

«Сказать ему, что я беременна?»

«Я не могу, я не могу».

«Просто сказать, что я…».

«Я правда не могу».

Господи, такая новость! Сегодня вечер из всех вечеров. Может быть, все к лучшему для него?

И вслух она сказала:

— Мы провели медовый месяц в Венеции. Может быть, мне следовало поехать в Хельсинки?

Это было забавное замечание. И должно было бы вызвать его улыбку, но Финну было явно не до шуток.

— Вы и тогда думали так? — произнес он.

Джинни растерялась: его тон был сердитым.

— Нет. Конечно, нет. Я понимала, что собой представляет Гэвин, но была очень молода и глупа. Я думала, что смогу изменить его.

— А сейчас?

Она пожала плечами:

— Сейчас я стара и глупа. Но на этот раз он сказал мне, что изменился.

— И вы верите ему?

Леопард может избавиться от своих пятен? Но когда она видела Гэвина и Бев вместе, ей казалось, что это счастливая пара.

— Я романтик, — вздохнула Джинни. — Хочется верить.

Финн смотрел на нее так, словно хотел сказать очень многое. Джинни представила, какое будет у него лицо, если она скажет правду.

«Сказать ему?»

«Нет».

— Что ж, — резко произнес Финн, — тогда желаю удачи!

— Спасибо. — Вот оно. Отставка принята. Она больше не вернется в ресторан.

— Всего! — Он повернулся и вышел из дома, закрыв за собой входную дверь и ни разу не оглянувшись.

Господи, что за ночь! Джинни потерла лицо, затем обхватила голову руками и сидела так, глядя в одну точку. Она даже плакать не могла. Подняла трубку и набрала номер Карлы. Наверное, она сходит с ума, видя, как Финн садится в свою машину.

И снова звонок в дверь. Шлепая босыми ногами по лестнице, Джинни направилась в холл. И открыла дверь.

— Вы сошли с ума. Никогда не поверю, что вы так наивны.

— Что?

— Гэвин. — Он пристально смотрел на нее. — Он опять разобьет вам сердце.

Как приятно видеть его снова! Джинни вздохнула:

— При чем тут мое сердце? О чем вы говорите?

— Так, значит, вы не встречаетесь с Гэвином?

— Я с Гэвином? Нет, конечно. Мы развелись девять лет назад. И я ужинала вчера с ним и его новой пассией. Ее зовут Бев, и она очень симпатичная. — Джинни понимала, что лепечет что-то без остановки, но плотина прорвалась и она не могла остановиться. — И представьте, она моя ровесница! Правда, я думала, что…

— Я думал, что вы и Гэвин снова вместе, — нахмурившись, прервал ее Финн. — Когда я завозил ваш жакет, Гэвин встретил меня в вашем халате.

— Его бойлер вышел из строя. — Гэвин, наверное, думал, что это очень смешно — встретить гостя в женском халате. — Я сказала, что он может зайти и принять душ, вот и все. Господи, если бы я когда-нибудь могла представить, что смогу вернуться к Гэвину, я бы решила, что сошла с ума.

— Извините, я рад, что ошибся. — Финн покачал головой. Выражение лица было непроницаемым. — Итак… хм… как вы думаете, у него получится с этой Бев?

— Честно? Не стоит так далеко загадывать. Бев очень милая женщина, как я уже сказала. Но Гэвин никогда не изменится. Это новое для него. Лично я даю этой паре несколько недель. — Это был слишком неуместный разговор, но Джинни решила продолжить: — И если честно, то и Бев тоже. Когда мы вместе обедали, она сказала, что даже если у них ничего не получится, она хотя бы пусть ненадолго, но вырвала Гэвина из его привычной системы.

Пауза затянулась. Наконец Финн сказал:

— Не обязательно.

— Почему?

Он пожал плечами:

— Человеку трудно отказаться от своих пристрастий.

— Что ж, они взрослые, разберутся. — Нервничая под пристальным взглядом Финна, Джинни почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Почему вы так смотрите на меня?

Потому что, если он догадался, она просто умрет.

— Возможно, потому, что спал с вами и никак не могу этого забыть.

Колени Джинни дрожали так, что она едва стояла на ногах.

— Что?

— Простите. Будем честны. — Финн провел рукой по волосам. — Я знаю, для вас это была всего лишь одна ночь, то есть ничего особенного… но я не могу забыть того, что было. Понятно, что я не мог сказать это раньше, и, может быть, мне не следует говорить это сейчас. — Он помолчал секунду-другую. — И пусть это будет самый ужасный день в моей жизни, но я хочу, чтобы вы знали, что я чувствую по отношению к вам. И, если честно, я это чувствовал все время, пока Тамсин была здесь.

Секунды бежали… Джинни молчала. Наконец она прокашлялась.

— Я тоже.

Финн остолбенел.

— Что?

— Я тоже, — повторила Джинни.

— Правда?

— Господи, да! Правда!

Он поцеловал ее, и она никогда не чувствовала себя такой счастливой и такой растерянной. Отодвинувшись от Финна, она заморгала и произнесла:

— Мне нужно кое-что сказать вам.

Финн был не в настроении разделить ее серьезность.

— Только не говори мне, что ты родилась мужчиной.

Вряд ли. Джинни собралась с силами.

— Я не думала, что такое случится.

— Не думала о чем?

Отвага изменила ей.

— Я не могу сказать вам… тебе.

«Я не могу. Не могу».

— О'кей, — сказал Финн, — это что-то хорошее или плохое?

— Я не знаю.

— Я люблю тебя. Это не может помешать нам?

В глазах Джинни заблестели слезы.

— Я беременна.

Финн молча смотрел на нее.

— Беременна?

— Да. — Она видела выражение его лица, понимала, о чем он думает, и выпалила: — Это твой ребенок, клянусь! Я не спала больше ни с кем. Извини, что так получилось!

К ее радости, Финн вздохнул с облегчением, напряжение покинуло его, и он улыбнулся:

— Ты не должна извиняться. И я рад, что ты больше ни с кем не спала. — Взглянув на ее живот, он добавил: — У тебя все в порядке?

— С беби? О да, я делала УЗИ.

— И когда же ты собиралась сообщить мне?

— Я не собиралась. Я хотела переехать в Скарборо. — Джинни все еще не верила своему счастью. — До сегодняшнего дня у тебя была семья.

Финн обнял ее.

— У меня был ребенок, который не мой. И женщина, которую я не любил. — Его взгляд смягчился. — Более того, у меня были отношения с моей служащей, но я не мог ничего рассказать ей, потому что она хотела вернуться к своему бывшему мужу… Да, а что это за история с презервативами?

Вот и вопрос, на который Джинни могла ответить. Те два, что она и Карла проверили, все еще лежали в вазе для фруктов на кухонном столе. Подойдя и достав их, Джинни сказала:

— В прошлом году Тамсин решила завести еще одного ребенка, но ты не стремился к этому. Поэтому она проткнула иголкой каждый пакетик в коробке.

— Хорошая работа, священник мог бы призывать к этому с амвона. — Финн приподнял бровь, глядя на вазу для фруктов, затем повертел пакетик в руке. — И как выяснилось, это сработало.

— Правильный результат, — сказала Джинни, — неправильная цель.

— Ты шутишь? Тамсин, не зная того, наконец-то сделала что-то хорошее. — Отбросив волосы с ее лица, Финн продолжил: — Это самый счастливый день в моей жизни. Я думаю, мы должны это отметить.

Джинни дрожала от удовольствия, когда он снова поцеловал ее, затем с сожалением отпустила его.

— Мне нужно позвонить Карле. Она там умирает от любопытства.

— Карла подождет. — Финн не мог наглядеться на нее. — Я уверен, что нам сейчас не нужны гости.

— Но неизвестность сведет ее с ума. И потом, — сказала Джинни, — она все равно придет и станет барабанить в дверь, пока мы не откроем.

Ее мобильный лежал на кухонном столе. Взяв его и найдя номер Карлы, Финн позвонил.

Карла, несомненно, ждала у телефона и тут же ответила:

— Я видела, как он ушел, а потом вернулся. Я с ума схожу! Ты уже трахнула его или вы напрочь разругались?

— Неплохо сказано, — комментировал Финн. — Первое предположение ближе к правде.

— Вау-у-у-у! — заскулила Карла.

— Спасибо, мы тоже так думаем. И мы будем вам очень признательны, если вы подождете с визитом, так как мы с Джинни отправляемся наверх.

Джинни взяла телефон и быстро добавила:

— И мы исчезнем на какое-то время.

* * *

На следующее утро раздался другой звонок, на этот раз звонила Джем.

— Привет, милая. Как ты?

— Прекрасно, мама. Ты получила фотографии, которые я послала тебе?

— Конечно. — Джинни улыбнулась, потому что счастье Джем было столь явным, а ее фотографии с Дэви и с Люси, катающимися на роликах, были очень забавные. — Послушай, мне нужно кое-что сказать тебе. Если стоишь, то лучше присядь.

Тон Джем тут же изменился.

— О Господи, что случилось, мам? Ты заболела? — В страхе она спросила: — Это серьезно?

— Нет, милая. Я не больна! — Краешком глаза поглядывая на Финна, она сжала его руку для моральной поддержки и почувствовала ответное пожатие. — Я беременна, Джем.

Молчание. Наконец Джем спокойно произнесла:

— О, мама, я даже не знаю, что сказать! Это Перри Кеннеди?

— Господи, нет!

— Мама! — Пораженная новостью, Джем испустила вскрик возмущения. — Извини, ноты помнишь, сколько лекций прочитала мне на эту тему, когда я уехала из дома и поступила в университет? И теперь ты говоришь мне, что ты беременна? Сколько же мужчин у тебя было? И ты хоть знаешь, кто отец?

Джем тараторила как попугай. Понимая, что Финн слышит все и что он может найти слова дочери довольно забавными, Джинни протянула ему телефон.

— О нет! — Финн улыбнулся и поднял руки. — На этот раз разбирайся сама.

Глава 58

Лето закончилось, и осень вступила в свои права. Красные, оранжевые и желтые листья покрыли платформу разноцветным ковром, угрожая засыпать и рельсы, что могло привести к сбою в расписании. Мысли Джинни вернулись к таким же осенним дням прошлого года, когда она отдала бы все, чтобы случилось то, что случилось сейчас. Она быстро-быстро заморгала, так как хотя умом и могла принять все, что произошло, но ее состояние давало о себе знать и частые слезы не были редкостью.

К счастью, Джем отвлекла ее от грустных мыслей.

— Прекрати, — сказала Джем.

— Что? — Гэвин поднял невинные глаза, как всегда в подобных случаях.

— Пялиться на ту девицу.

— Тебе показалось.

— Пап, не ври. И еще на ту, что сидит в кассе. — Джем посмотрела на Джинни. — Ты клеился к ней. Мы обе видели.

— Ну и что? Я просто общительный человек, — возразил Гэвин. — Ты все время в чем-то подозреваешь меня.

После двадцати лет? Если честно, то нет. Джинни сделала большие глаза и ощутила жалость к Бев. Их отношения длились четыре месяца, то есть намного дольше, чем мог бы предсказать любой. Но сейчас время Бев закончилось. Она понимала это, просто у нее не было смелости порвать и уйти.

Гэвин никогда не изменится.

— Поезд придет через двадцать минут. — Джем быстро говорила по телефону, взволнованная своим возвращением в Бристоль. — У меня есть три бутылки вина в сумке и два торта от Лорел. У нас сегодня будет паста?

Джинни наблюдала за ней с гордостью и любовью. Джем сильно загорела после трехнедельного пребывания в Майами. И сейчас превратилась в уверенную, целеустремленную девятнадцатилетнюю девушку, которая знает, чего хочет, и с нетерпением ждет своего возращения в университет, теперь уже на второй курс. И ее многое ожидает впереди. Не только трехкомнатная квартира в Кингдаун, где она будет жить со своими лучшими друзьями. Бедная Рона, ей далось это нелегко, но она в конце концов примирилась с тем, что пришло время Дэви оставить дом…

— Джинни, это ты?

Повернувшись, Джинни столкнулась лицом к лицу с крупной цветущей женщиной в слишком тесном твидовом пальто, которая откуда-то знала ее.

— Мой Бог! Джин, неужели это ты? — радостно заверещала незнакомка. — Как прекрасно! Как ты, дорогая?

Просто какой-то кошмар. Джинни терпеть не могла, когда такое случалось. Притворишься, что ты узнала, а сама боишься, как бы не ошибиться, не то придется признать поражение и свою несостоятельность.

— Я — замечательно! Господи, как неожиданно! — Джинни не успела оглянуться, как женщина крепко прижала ее к своей полной груди и расцеловала в обе щеки.

— Я жду поезд, еду домой. Навешала свою тетушку в Тинтаделе. Дорогая, как я рада видеть тебя… ты нисколечко не изменилась!

«В отличие от тебя», — подумала Джинни, быстро припоминая старые фотографии и пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Еще хуже, что Джем закончила говорить по телефону и подошла к ним.

— Это моя дочь. Тоже ждет поезд.

— Твоя дочь? Боже, подумать только! — Улыбнувшись Джем, женщина спросила: — И как же тебя зовут?

— Джем. — Девушка повернулась к матери: — Мама, кто это?

Проклятие…

— Дорогая, это… о-о-о, извини… — Прикрыв рот, она изобразила легкий кашель, дабы замять неловкость…

— Рада познакомиться с тобой, Джем. Я Тереза Тротт. Мы с твоей мамой учились в одном классе, только очень-очень давно.

Джем радостно воскликнула:

— О!

— Ну да, — растерянно проговорила Тереза. — «Друзья встречаются вновь».

— Это сайт, вы контактировали с мамой в прошлом году. — Джем была искренне довольна тем, что они нашли друг друга. — Она еще ездила в Бат, чтобы встретиться с вами.

Джинни прикусила губу, сокрушаясь, что дочь все перепутала.

— Нет, видимо, с кем-то еще, — поспешила заметить Джинни.

— Как, мама? Ты же сама говорила! Я помню, Тереза Тротт.

На этот раз совершенно сбитая с толку, Тереза сказала:

— Но я не живу в Бате, я живу в зеленом Илинге, на западе Лондона.

— Вы о чем? — спросил Гэвин, подходя к ним.

— Пап, у мамы что-то с памятью.

— Мне очень стыдно, но придется признаться: я тогда солгала, — сказала Джинни.

Ничего не понимая, но делая вид, как будто ничего не случилось, Тереза пожала руку Гэвина.

— Значит, вы муж Джин? Приятно познакомиться. Я… — Ее глаза расширились, когда жакет Джинни распахнулся, открывая большой живот.

— Подумать только! — Гэвин тоже смотрел на живот. И с наигранным раздражением произнес: — Откуда это взялось? Готов поклясться, что я здесь ни при чем!

Видимо, он думал, что это верх остроумия. В этот момент что-то мягкое и пушистое коснулось левой лодыжки Джинни. Она нагнулась и взяла маленькую собачку на руки.

— Нашел меня.

Финн подошел как раз вовремя. Он выводил Роки на лужайку за станцией. Увидев Терезу Тротт, он с улыбкой приветствовал ее.

— Позвольте мне объяснить. Я будущий муж Джинни, и это мой ребенок. Собачка тоже наша. Его зовут Роки. Ребенок должен появиться в январе, и вскоре после этого мы поженимся.

— Он будет моим отчимом, — улыбнулась Джем, беря Финна за руку.

— Как мило! — Несколько опешив, но явно не устояв перед чарами Финна, Тереза просияла. — Мои поздравления. А вот я ни разу не была замужем!

Джинни строго взглянула на Гэвина. Еще не хватает, чтобы он заметил, что в этом нет ничего удивительного, если учесть, что она полная, плохо причесана и одета в пальто, в котором выглядит лет на семьдесят.

— Вообще-то, — сказал Финн, — никогда не знаешь, когда такое случится с тобой. Это может произойти в любое время.

Понятно? Джинни светилась любовью и гордостью — какая разница между Гэвином и Финном! На этот раз она не ошиблась с выбором.

Тереза — ее подбородок задрожал от избытка чувств — с благодарностью улыбнулась Финну:

— Именно это повторяли мне мама и отец. — Она быстро-быстро заморгала. — А как вы познакомились с Джин?

Джинни услышала шум приближающегося поезда и почувствовала, как ребенок шевельнулся внутри ее.

— Хотите знать? Я поймал ее на воровстве в магазине, — ответил Финн и, улыбнувшись, обнял Джинни за плечи.

1

Популярный английский телеведущий лошадиных скачек, известный своим экстравагантным видом и резкими высказываниями.

2

Удар судьбы (фр.).

3

Еврейский поэт, певец и автор песен патриархального фольк-рока.

4

Гель с анестетиком.

Content

Джилл Мэнселл
Думая о тебе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

1