Бердник Олесь Павлович

Вне времени и пространства

ОЛЕСЬ БЕРДНИК

Вне времени и пространства

Матери, которая

научила меня

любить Мечту

"СУМАСШЕДШИЙ БРЕД"

…Заседание всемирной Ассамблеи ученых приближались к концу. Цель Ассамблеи была необычной — определить пути для более целесообразного существования человечества, отыскать новые формы социального, политического и философского сосуществования.

Было сказано много старых и новых истин. С трибуны Ассамблеи звучали и мудрые слова, и трескучие фразы, и высокая ученость, и явное невежество.

Когда проходили последние заседания Ассамблеи, ее стали совсем мало посещать, а пресса вообще потеряла к ней всякий интерес.

И на предпоследнем заседании произошло нечто странное. Репортеры, которые раньше очень грустно рассматривали разрисованный потолок помещения, теперь лихорадочно передавали что-то с помощью портативных радиоаппаратов в свои газеты. Газеты за час сделали свое дело — и случилось неожиданное…

…Конференц-зал университета вновь заполнили ученые. Здесь были представители совершенно противоположных течений в науке — и материалисты, и самые реакционные идеалисты, и даже священнослужители разных религий.

Заседание, происходившее сегодня, стало действительно интересным благодаря человеку, который сейчас стоял на трибуне. Над изумленной и взволнованной аудиторией негромко и глухо звучал голос, рождая непонятные, странные истины, завораживая присутствующих:

— …В бесконечной пустыне Вселенной плывут бесчисленные звездные миры. Сознание способно охватить всю грандиозность мироздания, но все попытки хотя бы частично выяснить суть Бытия — бесполезны, ничтожны и смешны…

— Где-то в бездне — пылинка. Это — Земля. На ней — ничтожные по своим размерам существа, смехотворно малые! Но дух и разум этих существ, вечно рвется в искания, — невероятно великие и смелые…

— Кто они такие? Куда идут? Много людей ищут разгадку великой тайны. Два пути в Науке человечества. Две крайности. Между ними — множество мелких тропинок… Путаница, вражда — а отгадки нет! Тайна! Где же истина?

Оратор замолчал. Взглянул на зал.

— Не вы ли откроете нам истину, мистер Барвицкий? — прозвучал среди молчания резкий ироничный голос. Аудитория зашумела. Послышался смех. Но оратор, даже не обратив внимания на неприличный крик, продолжал дальше:

— С одной стороны — мистические теории идеалистов, неизменно приводящие к первопричине и, наконец, требующие веры в Творца Вселенной, а с другой стороны — примитивные доктрины материалистов, которые выводят великий могучий Разум человека из косной мертвой материи и, таким образом, наделяют материю разумной основой хотя бы в потенциале… Законы Природы, которые действуют якобы неизменно везде, где для этого есть условия, создавая в процессе эволюционного развития живых существ, от первоначального протиста к одаренному Разумом человеку, снова ничем не отличаются от Творца, но теперь уже бессознательного, что еще хуже!..

— Это что — уничтожение всей науки? — снова воскликнул насмешливый голос. На него возмущенно зашикали. А Барвицкий спокойно продолжил:

— Но есть, безусловно, есть верный путь к абсолютному знанию, который спрятан от нас Природой. Гарантией этого является тот факт, что одна за другой падают тайны Мира перед оружием Ума. Этот путь — в поисках взаимосвязи Материи, Разума, Времени и Пространства…

Оратор остановился, передохнул. Взял стакан, спокойно отпил глоток воды.

Это был высокий худой мужчина с растрепанной огромной русой шевелюрой, с глубоко запавшими глазами на длинном костлявом лице, в котором была своеобразная мрачная красота. Вот он отбросил волосы со лба, поискал что-то в записке, которая лежала перед ним, и снова поднял темный загадочный взгляд на аудиторию.

Все с удивлением и тревогой ждали, что еще скажет им этот странный, похожий на маньяка, ученый. А он говорил, глядя куда-то за головы, за стены здания, словно проникая силой мысли в бездны Космоса:

— Можно ли утверждать, что есть только Бытие, которое познается нашими чувствами? Ни в коем случае! Потому что это будет вульгарное ограничение бесконечной Вселенной, которая должна быть во всех своих проявлениях бесконечной так же, как во Времени и Пространстве. Человек же, со своими чувствами и аналитическим Разумом познает только ничтожную часть безграничного Бытия, ограниченный не только во Времени и Пространстве, но и в качестве.

Тот же самый молодой ученый, который бросал иронические реплики, снова не выдержал и, вскочив с места, крикнул:

— Зачем вы намеренно усложняете проблему? Для чего нагромождаете столько мистики и непонятности? Существует ли что-либо вне возможностей наших чувств, мы не знаем! А то, что мы медленно и бесконечно познаем мир — это ясно каждому школьнику!..

— Совершенно верно — каждому школьнику! — спокойно подтвердил оратор. — Но вопрос идет о том, как мы его познаем, насколько глубоко…

— В бесконечном Космосе есть бесконечные количества различных неизвестных нам существований. Природа их организации и координаты, в которых они находятся, чужды и недоступны для нас. И вот, в то время, когда перед нами лежат бескрайние просторы неизученных чудесных стран, мы должны остановиться на берегу океана, который отделяет нас от этих чудес. Этот океан — Время и Пространство! Так, оковы Времени и Пространства связывают человечество по рукам и ногам, которое, несмотря на "прогресс" остается бессильным и жалким!

— Ну, это уже слишком! — закричало с десяток голосов из разных мест зала.

— За кого он нас принимает?

— Что за неонигилизм?!

— Тихо! Джентльмены, это же очень интересно!

— Прочь!

Все эти крики заглушил спокойный голос Барвицкого:

— Нет! Не слишком… Я докажу это!

— Действительно, давайте проанализируем сегодняшнее состояние человечества. Куда люди стремятся, что хотят, каковы их перспективы в будущем?..

— Неоспоримы заслуги науки в облегчении труда человека, в разработке средств для более быстрого передвижения, в создании средств связи на расстоянии и прочее… Все это делается для того, чтобы максимально удовлетворить разнообразные потребности людей. Но сами они — "Цари природы" — для чего живут и куда идут? Это не праздный вопрос, не надо ироничных взглядов! Несмотря на все потуги социологических наук, которые зовут людей к справедливому обществу, никто из вас не скроет и не опровергнет того, что в настоящее время человек отличается от животного только своим интеллектом и тем, что может более полно удовлетворять свои прихоти или желания — как хотите! В остальном же — рождением, кратковременностью жизни, исчезновением вместе с индивидом даже самых прекрасных его идей и желаний, смертью — мы похожи на несчастных животных, жизнь которых с философской точки зрения бессмысленна. Могут возразить — ведь наши дела приносят пользу будущим поколениям! Пустая фикция! В будущем наступит время, когда погибнет и наша планета и человечество. Так, во имя чего же, все бесчисленные страдания и тяжкий труд тысяч поколений? Ради того, чтобы когда-то на мертвом космическом теле оставить только следы деятельности ничтожных существ, которые много миллионов лет боролись ради эфемерных идей, а потом забрали их с собой в могилу, и канули в бездну Космоса?!

— Что же вы предлагаете? — послышалось теперь уже несколько раздраженных голосов. А тот самый ученый, что бросал реплики, иронически добавил:

— Очевидно, уважаемый профессор предлагает коллективное самоубийство для всего человечества, если вся наша жизнь эфемерна!..

— Не спешите с выводами, плохо воспитанный молодой человек! — отрезал Барвицкий и продолжил дальше:

— Где же выход? Как глубже познать Мир? Как осмыслить нашу жизнь и сделать ее более перспективной?..

Весь зал притих.

Барвицкий, очевидно, подходил к основному, ради чего он — профессор университета — авторитетный ученый, выступил на Ассамблее, куда съехались ученые со всего мира.

И вот собравшиеся услышали слова, которые заставили их удивленно переглянуться:

— Прежде всего надо сделать человечество бессмертным! Да, господа насмешники, — именно бессмертным! И не отдельных людей, а все человечество!

— Ахинея! — послышалось несколько голосов. Ученые и все присутствующие сдержанно и как-то неловко начали переговариваться. Но оратор уже поднял руку, призывая к порядку взволнованную аудиторию.

— Не удивляйтесь! Я все объясню, господа! Судить будете потом. Речь идет о том, чтобы разорвать цепи Времени и Пространства, которые сковали Человечество и заставили его томиться в бессмысленной суете — политической и социальной — на никчемной планете, без надежды отвратить когда-нибудь неумолимый фатум Времени и Пространства — рождение, смерть, рождение, смерть!..

— Я думаю, что выводы теории относительности известны всем присутствующим, и останавливаться на конкретизации их я не буду. Скажу основное…

— Вы все знаете, что для объекта или субъекта, который летит в пространстве со скоростью света, и объекта или субъекта, что находится, допустим, в обычных условиях, на Земле, время будет протекать по-разному. Чем больше скорость, тем меньше "стареет" объект или субъект. Таков вывод теории относительности. Человек, пропутешествовав в Космосе несколько месяцев, может вернуться на Землю через века по земному времени. Страшный парадокс! Но в нем, к счастью, выход для всего человечества. Это — та тропинка, то окошко, которое Природа оставила для нас в царство бесконечности и осмысленного бессмертного Бытия!

Зал насторожился.

— Наибольшая скорость распространения причинности — это скорость распространения света. Так гласит теория относительности. Я считаю, что это неправильный вывод! Ограниченные скорости могут быть только в ограниченной Вселенной. Вселенная же бесконечна, поэтому и скорости в ней могут быть в общем бесконечно большие! А раз так, то неизбежно наступит момент, когда тело, летящее со сверхсветовой скоростью, замедлит свое развитие до минимума, потом остановится в своем развитии во времени, а дальше начнет молодеть! Я утверждаю — кто достигнет сверхсветовой скорости, тот будет вечно молодым и бессмертным, он выйдет за пределы Времени и Пространства и сможет даже вернуться в любое прошлое. Таким образом Человек станет настоящим хозяином Бытия, Космоса, а не жалкой куклой в руках слепых сил Природы!..

— Безумный! — сорвался с места высокий бледный священник. — Вместе с современной наукой вы хотите разрушить идею Бога! Ваш тезис о бессмертии Человека во плоти — богохульство! Вы ставите под сомнение существование души, боготворите Человека!

Барвицкий криво усмехнулся:

— Факты говорят сами за себя! Не лучше ли самим стать Богами, разрушив стену Времени и Пространства, взгроможденную Космосом вокруг нас, чем ждать милости неизвестного Бога? Перед человечеством — прекрасный путь!

— Теперь необходимо построить аппарат, который мог бы достичь сверхсветовой скорости, и провести эксперимент. Это возможно благодаря успехам ядерной физики. Но я вижу другие времена. Недалеко та минута, когда Человечество преобразует планету на которой живет, в огромный межзвездный корабль, который, летя в пространстве с невероятными скоростями, будет не тюрьмой для нашего бунтарского духа, а настоящей машиной времени, которая перенесет нас в любое Бытие, в любое время и даст бессмертие.

— Я обращаюсь к вам, лучшие ученые мира, мозг человечества! Давайте все вместе приступим к практическим работам по покорению Космоса и разорвем узы Времени и Пространства!..

Поток невероятных идей был таким внезапным и ошеломляющим, что многие из присутствующих не могли сразу найти нужных слов для ответа. Только репортеры без конца фотографировали сенсационное заседания и передавали по радио неслыханные слова Барвицкого.

Наконец, поднялся старый академик Мильтон — Президент Национальной академии.

— Вопрос ставится так, — раздраженно сказал он, — что всякий, уважающий себя ученый, откажется участвовать в подобных прожектах. Все это ничто иное, как антинаучная авантюра, если не хуже…

— Вы ошибаетесь, мистер Мильтон, — возразил российский академик Копылов. — Хотя я и не согласен с философскими выводами Барвицкого, но в его предложении есть большой научный и практический смысл. Вопрос поставлен очень смело, но с какого это времени смелость в науке считается авантюрой или невежеством?!

Раздраженный Президент со свитой профессоров поспешил к выходу. Слышались оскорбительные выкрики в адрес Барвицкого, ничего нельзя было понять в зале, который кипел чувствами крайне взволнованных людей…

К Барвицкому подошел Копылов, несколько французских инженеров, с десяток молодых ученых.

— Коллега, — сказал российский академик, — по-моему, вы в своих выводах глубоко ошибаетесь. Я не говорю уже про ваш полный нигилизм в социологических проблемах.

— Так что — вы полностью отвергаете мои предложения? Вы считаете их невыполнимыми? — резко спросил Барвицкий.

— Нет, почему же! Но вы действительно, критикуя идеализм, сами впадаете в архиидеализм. Вы считаете, что при достижении сверхсветовых скоростей, человек освободится от своей материальной оболочки и полностью перейдет в область идеи — кажется, я так понял вас?

— Почти так!

— Так вот — я думаю, что вы жестоко ошибаетесь. Человек — это, прежде всего, материальная субстанция, а "преобразования", связанные с разницей времени, должны быть ограничены, и не такие фантастические, как вы рисуете! Не лучше ли действительно заняться построением корабля, но для реальных полетов, в пределах скорости света? Во-первых, это будет полезно, а во-вторых — наша Академия примет участие в этом…

— Нет! — упрямо нахмурился Барвицкий. — Выйти за пределы Времени и Пространства. И я сделаю это!..

— Посмотрите! — Копылов показал на зал.

Глубоко запавшими глазами смотрел Барвицкий, как один за другим выходили ученые, к которым он обращался, у кого в руках была судьба его фантастических непостижимых идей… Потом повернулся спиной и уныло склонил голову… Гости переглянулись, Копылов тоже пожал плечами и ушел. За ним последовали другие.

Барвицкий остался один. Совсем один!..

На второй день газеты всего мира вышли с большими статьями, посвященными Ассамблее. Газеты Америки почти все дали огромные заголовки:

"СУМАСШЕДШИЙ БРЕД ПРОФЕССОРА БАРВИЦКОГО"

"ДИКИЕ ИДЕИ"

"КОСМИЧЕСКОЕ БЕЗУМИЕ"

В каждой газете слова и идеи Барвицкого трактовались по-разному. Одни насмехались над ними, другие грозили, третьи требовали запретить подобные выступления, потому что они, мол, подрывают веру в смысл жизни и общества.

Газеты, связанные с религиозными организациями, напечатали ряд злобных нападок на Барвицкого и его выступление. Они требовали полностью разгромить подобные идеи и их инициаторов, и между слов в каждой строке чувствовалась угроза…

…Барвицкий улыбнулся, прочитав эти угрозы. Но его легкомыслие было преждевременным. Когда на следующий день он пришел в университет, его вызвал ректор.

— Мистер Барвицкий, — сухо и официально обратился он к профессору, — к величайшему сожалению мы должны отказаться в дальнейшем от ваших услуг.

— В чем дело? — удивленно поднял брови Барвицкий.

— Я больше ничего не могу сказать вам…

Профессор пристально посмотрел на ректора и понял, что уже начали действовать те силы, которые угрожали ему, молча повернулся и вышел.

В тот же день он был освобожден от должностей во всех институтах. Барвицкий был подавлен. Вместо того, чтобы понять его, мир лишает его возможности даже теоретически работать над любимой проблемой, не говоря уже о ее практическом осуществлении.

Что же делать? Ехать в Европу? Копылов обещал, что их Академия поможет! Нет! Они не тем путем идут, они не оторвутся от Земли даже тогда, когда ракета будет лететь со скоростью света! Это, кажется, крах его идей! Дни идут за днями и скоро старость! Его надежда на Ассамблею, на ее поддержку провалилась, и теперь остались только, как пишут газеты, "сумасшедший бред", всемирный позор и горечь в душе…

НЕОЖИДАННОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

…Вечером Барвицкий бездумно шел по улице. Теперь ему было все равно куда идти. Дома его ждала пустая, холодная квартира, где он одиноко жил много лет со своими невероятными мечтами с глазу на глаз. Он нравился многим женщинам, но женщины почему-то не нравились ему. Его возмущали малейшие признаки мещанства, невежества, легкомыслия. И он оставался одиноким… И еще быстрее неслись его мечты в бездны Вселенной…

Настойчиво звала куда-то горящая реклама на земле, на стенах и даже в небе, мимо проплывала бесконечная толпа, тенями проносились над головой вертолеты, на уличных телевизионных экранах показывалась передача с Луны, куда прилетели первые экспедиции с Земли, но Барвицкий ничего этого не видел… Снова приходила апатия, как это бывало с ним часто. Он повернул к гигантскому мосту и вышел к парапету…

Барвицкий не видел, что за ним, на небольшом расстоянии все время шла молодая женщина. Она остановилась недалеко от моста, спрятавшись в тени…

Он сел на парапет. Хаотичные мысли закружились в голове. Чего он хотел? Разобраться в том, что произошло? Для чего? Теперь все зря! Бесполезны его безумные мечты, надежды, планы…

Далеко внизу, в волнах реки, блеснули отражения звезд. Барвицкий встрепенулся, поднял лицо вверх. Легкий ветер мчался в ночном небе прозрачные волокна облаков, и казалось, что звезды, которые виднелись в туманной дымке, колышутся. Барвицкого что-то сдавило за горло, на глаза навернулись слезы — и, как всегда, забилось сердце, сильно, волнующее.

В памяти молниеносно проносилась его жизнь, возвращалось золотое детство. Еще тогда, когда он едва умел читать, когда над его белокурой головой простиралось небо родной Галиции, — его волновал вид звездного неба… Из глубины сознания всплыли тени прошлого…

…Он сидит на коленях у матери — русой, синеглазой худенькой женщины. Легкий ветерок ласкает лицо Святослава, убаюкивает его. Не привлекают его ни величественные вершины лесистых Карпат, возвышающиеся на горизонте, ни пение соловьев, ни тенистые рощи, ни рев Черемоша. Детский взгляд тянется в небесную бездну. Чего ему там искать — в этих каплях огня — звездах, мерцающие на темно-синем фоне неба, или в холодном диске Луны? Страшная глубина чувствуется, когда смотришь в небо, но это не пугает Святослава, и с детских губ срывается неожиданный вопрос:

— Мама! А далеко ли до Луны?..

Мать удивленно посмотрела на сына, но все же тихо ответила:

— Далеко, сынок, так далеко, что человеческой жизни не хватит, чтобы долететь туда…

Святослав замолкает, а потом радостно тормошит мать:

— Мама, мама, я придумал, как можно долететь! Нужно только посадить много людей — и старых и детей… Старые умрут, а молодые тем временем подрастут и долетят…

И с тех пор, где бы он не был, когда его родители эмигрировали в Америку, во время учебы в университете, где он в свободное время работал в ремонтных мастерских, — всегда он думал о том, что захватило его с юных лет — о далеких звездных мирах. Святослав весь погрузился с головой в науку, рано получил ученую степень и стал профессором. Усиленно изучал конструкторское дело, электро- и радиотехнику, ядерную физику и все то, что могло пригодиться для конструирования космического корабля…

Его опередили — несколько космических ракет уже совершили первые полеты на Луну, а теперь в Америке, Англии и в государствах социалистической конфедерации готовились аппараты для большого перелета на Марс и Венеру. А ему уже давно это было безразлично, его безумная мечта вела еще дальше!

— Другие планеты? Что Солнечная система? Разве не такие же земли? Даже хуже, потому что они не приспособлены для жизни. Это все детская игра, иллюзия прогресса! Надо выйти за пределы Системы, в космическую бесконечность, в другие звездные миры, надо преодолеть влияние Времени и Пространства, сбросить гнет материи и вечным огнем перейти в иное Бытие!..

Его не слушали, за спиной улыбались:

— Знаменитый ученый, а немного того…

И показывали пальцем возле виска.

Вчерашняя Ассамблея нанесла ему окончательный удар. Весь мир отвернулся от него. Его выводы, его чудесную мечту считают химерой! Конец!

Кто же он? Ученый? Но его выгнали из всех институтов, где он работал! Человек? Видимо, нет, потому что каждый человек хотя бы думает о жизни здесь, на Земле, продолжает ее, создает семью… А он прожил тридцать пять лет и даже не любил никого, не прижимал к своей груди женщину, не слышал тревожного стука женского сердца… Нет! Он не встретил такой женщины, которая поняла бы его мечты, разделила бы огонь его исканий! Только галлюцинации и во сне и наяву настойчиво появляются в его сознании… Вот и теперь, до боли ясно, перед широко открытыми впалыми глазами всплывало видение, и не знает Святослав — это видение является сном, или, может, снится ему глухой гул огромного города и парапет набережной, где он сидит…

Все прозрачнее делались контуры этого мира, звуки исчезали где-то в пространстве, и вот Барвицкий чувствовал и видел только одно…

…Вокруг него — черная каменная пустыня. Нет ни единого деревца, ни ручья, ни одного живого существа. С неба льются палящие лучи двух светил — одно из них желтое, а второе голубовато-белое, маленькое. Святослав знает, что он в чужом мире, он рвался сюда из далекой бездны и хочет найти здесь странную мечту. Где же она? Все сильнее палят лучи, жаром дышат раскаленные камни. Хочется пить… Смешно — хочется пить, как и на Земле! А он думал, что в другом мире будет не так, как у себя, на родной планете. Он идет по черному базальту, и две причудливые тени от двух солнц — одна светлее, а вторая темнее — сопровождают его…

Святослав устало останавливается, тяжело дышит… И вот из каменной долины прямо перед ним появляется странное видение — закутанное в длинную белую накидку существо. Барвицкий задрожал от какого-то предчувствия. Наконец! Кто же это существо?

А белый призрак приблизился и остановился перед Святославом. Покрывало падает с головы, и он видит женское лицо — но никак не поймет, какие у нее глаза, не поймет, что же привлекает его в ней?! В каком-то волшебном тумане сверкают ее глаза, белые волосы свободно спадают локонами на грудь. Она поднимает свою тонкую прозрачную руку, прикладывает ко лбу Святослава, и ему кажется, что в его грудь теплой волной вливается бессмертие.

Женщина нового мира молча делает приглашающий жест. Она показывает в сторону пустыни, что-то говорит необычайно мелодичным голосом, и он понимает, что должен пройти вместе с ней через палящее пространство, которое расстилается вокруг… И они идут. Женщина смотрит волшебным взглядом в глаза Святослава, видит в них то необъяснимое чувство, что горит сейчас в его душе. И кажется ему, что без конца продлится блаженство, что он, наконец, в другом бытие и бессмертие открыло ему свои сияющие ворота…

Но что это? Ему перехватило дыхание, она судорожно хватает воздух широко раскрытым ртом. Жара невыносимая. От камней пышет таким жаром, что, кажется, загорится обувь. Он останавливается, поднимает лицо вверх и видит, как два светила опускаются вниз, становятся все ближе, и это от них такая адская жара! Некуда спрятаться! Значит, это смерть! Это — космическая катастрофа! Женщина смотрит в небо, и в ее взгляде тоже сквозит безысходность!

Святослав останавливается, возвращается к спутнице из чужого мира:

— Значит, я прорывался из далекого мира, чтобы погибнуть вместе с тобой, прелестное создание?

Она слабо улыбнулась, положила руки на его грудь… Святослав схватил ее в объятия, припал к прозрачно-розовым устам. И тогда почувствовал, как сердца их забились в едином ритме, и понял, что эта женщина предназначена в книге Бытия ему, хоть и родилась за биллионы километров от него! Но было поздно думать и мечтать! От невыносимо горячих лучей на них загоралась одежда…

Любимая (она была уже любимая!) подняла лучистые глаза, взглянула в лицо Святославу, и большая бессмертная любовь обвенчала их — людей разных миров!

А в следующее мгновение оба вспыхнули пламенем и тучкой прозрачного тумана улетели в небо…

Барвицкий вздрогнул, застонал, вскочил на ноги… Видение исчезло. Перед ним снова была набережная, парапет, гигантский мост, возня человеческой толпы… И как всегда, разочарование было таким сильным, что Святослав минут двадцать сидел неподвижно, до боли сжимая руками горячую голову…

В этот момент он почувствовал, что кто-то подошел к нему. Постоял, а затем положил руку на голову. Барвицкий безразлично поднял лицо. Перед ним стояла элегантно одетая девушка, высокая, худощавая, с бледным лицом и каштановыми коротким волосами. Ее серые глаза внимательно и дружески смотрели на профессора.

— Кто вы? — удивленно спросил Барвицкий.

— Ваш друг…

— Что вы хотите?

— Простите меня, мистер Барвицкий… Я не знаю, как это получилось. Я слушала ваш доклад… Следила внимательно за тем, что произошло потом. Я восхищена вашими взглядами, вашими планами. Когда я узнала, что вам плохо, пришла сюда… Может, я сумею помочь вам…

Барвицкий горько усмехнулся, вспомнив свои галлюцинации… А потом благодарно пожал ее маленькую сухую руку.

— Как вас зовут?

— Мэри. Мэри Стен.

— Спасибо, Мэри… У вас прекрасная душа… Но чем же вы можете мне помочь, когда для осуществления моих мечтаний дорога закрыта?

— Но разве жизнь только в ваших мечтах? Разве ничего больше не осталось для вас интересного на Земле?..

— Для меня — нет!..

— Пожалуй, это не так, мистер Барвицкий… Но я вас очень прошу расскажите мне про ваши мечты, я пойму, я всю жизнь тоже увлекалась астрономией…

И так умоляюще Мэри смотрела в глаза профессору, и так ее взгляд напоминал взгляд неземной красавицы, что лед растаяла в его душе, и между ними завязалась задушевная беседа…

Они сели в такси-вертолет, который бесшумно поднял их в воздух и понес над залитым огнями городом. Во время полета Барвицкий снова в доступной форме излагал Мэри свои взгляды на жизнь, на общество, на перспективы Бытия во Вселенной, на целесообразность жизни вообще. Мэри внимательно слушала, задумчиво устремив взгляд расширенных глаз в окно вертолета…

…Впервые в жизни Барвицкий пригласил женщину к себе в квартиру. Мэри согласилась. Она с интересом рассматривала его кабинет. У профессора, на удивление, оказалась очень небольшая библиотека — всего около трехсот томов.

— Не удивляйтесь, даже среди этих, еще есть лишние, — усмехнулся профессор, перехватив ее недоуменный взгляд. — Основную и необходимую человеческую мудрость можно вместить в десяток томов… Все остальное — мусор!..

На портативной плитке Барвицкий согрел чай и, усадив гостью за стол, стал излагать свои идеи. Она так внимательно слушала и делала такие умные замечания, что Святослав с благодарностью склонился к ее руке и поцеловал ее.

В этот момент он почувствовал поцелуй на своих волосах, и когда поднял лицо, то в его глаза смотрели другие — женские, наполненные великой любовью…

Губы Мэри шевельнулись, и Святослав услышал страстный шепот:

— Я давно знаю вас!.. Но вы не замечали меня… Я ходила на лекции, которые вы читали про звездные миры… Я уже несколько лет люблю вас!

— Мэри! — хотел остановить ее Барвицкий, но девушка увлеченно продолжала говорить, глядя сияющими глазами в лицо профессора:

— Не останавливайте меня!.. Я все расскажу! Не осуждайте меня!.. Я специально изучала астрономию, которая мне ни на что не пригодится. На это уходили последние центы моих родителей… Они — простые рабочие!.. Не прогоняйте меня, позвольте мне иногда видеть вас!..

Слушая сбивчивые слова девушки, Барвицкий чувствовал, что ее глаза проникают глубоко к нему в душу, и нельзя уже отвести взгляда от этих прекрасных девичьих глаз.

Он как-то неожиданно потянулся навстречу непобедимому зову ее сердца. Их губы встретились…

— Святослав, — шептала Мэри, — неужели и теперь ты будешь рваться в Космос?..

— Теперь еще больше, — промолвил Святослав. — Я хочу бесконечного счастья, а не мгновенного… А впрочем, что теперь говорить! Теперь мне остается только одно — мечты, безумные мечты…

— И я… — покраснев, тихо сказала Мэри.

— И ты, — ласково ответил Святослав…

В эту минуту позвонили. Барвицкий вышел. В комнату вошел высокий джентльмен в темном одеянии.

— Мистер Барвицкий? — спросил он.

— Да.

— Вам письмо.

— От кого?

Но джентльмен молча вышел. Барвицкий удивленно разорвал конверт и на небольшой синей бумажке прочитал:

"Господин Барвицкий!

Прошу Вас прибыть ко мне 20 августа в 12 часов дня. Дело будет идти о реализации Ваших замыслов.

Роген".

У Барвицкого перехватило дыхание. Роген — это же один из крупнейших магнатов Нового Света, миллиардер. О нем ходит дурная слава, ну и черт с ней! Главное то, что для Барвицкого опять возрождается перспектива…

Святослав радостно вернулся к Мэри. Бросился к ней, поцеловал:

— Ты мой добрый ангел!

— Что случилось?

— Расскажу завтра! А теперь — ты остаешься со мной…

— Как? — удивленно подняла брови Мэри.

— Да! — перебил Святослав. — Я тебя никуда не отпущу. Будь со мной, милая девушка, давай поделим и мою новую надежду, и радость и горе, которые достались мне… — и он снова горячо обнял Мэри…

Свет погас.

А в небе, как и миллионы лет назад, спокойно мерцали Далекие звезды и звали беспокойные сердца в глубины Космоса…

Наступило 20 августа 19… года…

ПРЕДЛОЖЕНИЕ РОГЕНА

На следующий день такси-вертолет приземлился на посадочной площадке, находящейся на крыше роскошного особняка Рогена. Барвицкий вышел из такси и сразу же встретился с самим хозяином этого дома — знаменитым миллиардером. Тот, сдержанно поздоровавшись с профессором, пригласил гостя вниз.

По крутой спиральной лестнице, сделанной из какого-то розового материала, сошли они в большой зал, а оттуда — в кабинет Рогена.

Барвицкий сел, осмотрелся.

Письменный стол, несколько стульев. Телефоны, телевизоры. В потолке — отверстие, из него падает приятный мягкий свет.

Роген сел напротив. Это был сорокалетний мужчина, небольшого роста, полный, с хищным ястребиным носом, с неприятным пронзительным взглядом.

— Мистер Барвицкий, — начал он. — Будем говорить начистоту…

— Я слушаю вас…

— Я внимательно следил за всем, что случилось с вами. Я знаю, что вы на распутье. Вы не можете осуществить своих замыслов? Или не так?

— Да, — твердо ответил Барвицкий.

— Я помогу вам их осуществить, — просто сказал Роген.

— Каким образом? — взволнованно спросил Святослав.

— Я полностью финансирую все расходы на постройку космического корабля. Конструировать и управлять всем будете вы!

Профессор взволнованно встал с кресла.

— Подождите, — жестом усадил его Роген. — Я не все сказал. Никакой гуманной цели перед собой я не ставлю. Я не думаю о прогрессе. Я думаю о себе. Я эгоист. Корабль делаю для себя…

— Кто же полетит на нем?

— Я! И вы!

— Для чего это вам? — с удивлением воскликнул Барвицкий.

— Вот теперь мы как раз подходим к делу. Я буду до конца откровенным. Слушайте меня. Сейчас вам надо решить, да или нет! В случае несогласия, вы забудете, что я говорил! Ясно?

— Ладно! — не задумываясь, кивнул головой Барвицкий.

— Так вот… Меня не удовлетворяют те 20–30 лет жизни, которые мне дает природа. Я деловой человек, я люблю деньги, я хотел бы видеть, как увеличится мой капитал через сто лет… Пока я не умру, мои потомки не получат наследства. Итак я решил пережить их. Я слушал ваши лекции, выступление на Ассамблее. Я верю вам! Я лечу с вами. Мы вернемся через века по земному времени. Я оформлю юридически дела так, чтобы меня не считали мертвым, и тогда капитал будет расти непрерывно вплоть до моего возвращения. Я хочу стать финансовым властелином мира с помощью вашей машины времени. Вы поняли меня?

— Вполне! — ответил Барвицкий и внутренне содрогнулся от отвращения, поняв мерзость и жадность этой нечеловеческой души.

— Итак, я жду вашего ответа. Вы должны решить сейчас…

Святослав задумался.

А что же собственно ему думать? Хоть замысел этого "сверхчеловека" и мерзкий, но это единственный выход вырваться в Космос и практически осуществить свои мечты.

— Я согласен! — твердо сказал он.

Серые глаза Рогена радостно заблестели.

— Итак немедленно разрабатывайте конструкцию. В ваше распоряжение я отдаю весь штат моих научно-исследовательских Институтов, технические возможности авиационных и атомных заводов и неограниченный кредит. Вам достаточно этого? — добавил он с самодовольной улыбкой.

— Полчаса назад я не мог и мечтать о таких перспективах, — ответил Барвицкий. — Через год мы стартуем с Земли во Вселенную…

Роген сжал ему руки:

— Завтра же начинайте…

— Ладно, — сказал Святослав и вышел из кабинета…

Он летел домой на вертолете, но не видел ничего за окном, не слышал шума винтов. Воскресшая мечта несла его снова в небеса, и единственный образ человека Земли, который он держал в своей памяти — был образ Мэри, к которой он сейчас стремился, чтобы поделиться с ней своей радостью…

СПОР С МЭРИ

Мэри осталась у Святослава, так и не вернувшись к своим бедным родителям, которые жили где-то на окраине города.

Она вкладывала в чувства к Святослава всю свою страстную, горячую душу.

Она была подавлена и недовольна, когда узнала о подготовке к полету в небо, но сначала не выражала своего недовольства, чтобы не раздражать Святослава… Однако шло время, и положение изменилось…

…В течении 3-х месяцев был подготовлен проект космического корабля по идеям Барвицкого. На закрытом совещании конструкторов и инженеров проект был полностью одобрен, и заводы Рогена получили заказ на изготовление всех необходимых частей корабля.

Мир ничего не знал ни о постройке корабля, ни о его конструкцию. А конструкция действительно была необычной.

При построении первых космических ракет пользовались обычным химическим топливом. Но уже при путешествии на планеты Марс или Венеру не могло быть и речи о применении такого топлива. Его не хватало для таких больших перелетов. Поэтому теперь ряд стран строили атомные ракеты, где движущей силой был поток материи, разогретой в атомном котле. Но и эта конструкция не годилась для достижения световых скоростей. Большие успехи ядерной физики позволили Барвицкому пойти совсем другим путем.

Его космический корабль не имел ничего общего с ракетой. Это был огромный, длиной в тридцать метров, аппарат, построенный из самых тугоплавких и легких сплавов, обтекаемой формы, без воздушных стабилизаторов. Посредине корабля проходил сквозной прямой канал. В канале монтировался огромный соленоид, а с торцов канала — огромные шары-разрядники. Эти шары накапливали в себе высокочастотную энергию, сконденсированную в атомных батареях, и импульсами, усиленными в миллиарды раз с помощью суперпозиции волн, подобно грозовым разрядам, излучали ее через канал. Импульсы проходили от одного шара к другому в любую сторону. Соленоид заряжался и, взаимодействуя с полем локализованного в пространстве сгустка электромагнитной энергии, который проходил по каналу, придавал аппарату ускорение. Главное то, что аппарат должен двигаться бесшумно, набирать любую скорость и даже неподвижно висеть в пространстве.

Запасы энергии в атомных батареях были чрезвычайно велики и их хватило бы на сотни лет полета по земному времени…

Роген бросил на построение аппарата все возможности своих гигантских заводов, десятков институтов, и через полгода в пустыне Нью-Мексико за необъятной стеной, в новом цехе начал монтироваться первый в мире корабль для достижения скорости света. В конструкцию было заложено все лучшее, что могла дать научная мысль в области автоматики, теле, радио и электротехники, электроники и т. д. По расчетам Барвицкого постройка корабля должна была закончиться в июле следующего года…

Первые дни Барвицкий приходил домой веселый, радостный. Обнимая Мэри, он оживленно рассказывал ей о том, как продвигались работы. С каждым днем все тревожнее становилось у нее на сердце, но она сдерживалась, потому что не хотела омрачать его радости. Но в сознании настойчиво билась мысль — скоро разлука. Разлука навсегда, ибо кто же может ждать человека обратно из необъятных глубин Пространства и Времени. И Времени… Ведь если он и вернется, то, может быть, только через сто лет, когда она уже умрет!

Что он хочет найти там, в холодных просторах Космоса? Неужели она Мэри — любящая и близкая — не роднее ему космических химер?

Однажды, когда Святослав вернулся на вертолете из Нью-Мексико поздно вечером, Мэри не выдержала. Глядя полными слез глазами мужу в лицо, она сказала:

— Дорогой мой! Я всегда рада и счастлива, когда ты счастлив! Но в своей радости ты совсем забываешь обо мне.

— Что ты хочешь этим сказать, Мэри? — встрепенулся Святослав. — Ах да, понимаю! Понимаю… — грустно сказал он. — Но что же я могу сделать? Что я могу сделать, Мэри?

— Разве ты не человек Земли? Разве не твоего сына я ношу под сердцем?

— Это правда, Мэри?

— Да!..

— Для чего, для чего? Кому нужно на этом свете еще одно существо, еще один червь? Не надо этого, Мэри…

— Нет! Нет! — взволновалась Мэри. — Я не уничтожу твоего сына… Я сохраню хотя бы его, если не могу сохранить тебя!.. Куда ведет тебя твой бред, куда, скажи…

— Ах так — бред? Ты согласна с тем, как меня оценила подлая пресса? И это ты, Мэри, которая раньше так понимала меня?

— Я хотела показать тебе, что можно найти цель и в нашей земной жизни.

Святослав пренебрежительно махнул рукой:

— Перестань!.. "Цель"! Какая цель? Дать миру еще одного или нескольких несчастных? Ты же прекрасно знаешь мои взгляды на смысл жизни, ты слышала мои доклады! Для чего эти смешные и никчемные разговоры… Я не могу, понимаешь — я не могу не использовать этой возможности, чтобы осуществить свою мечту! Прости меня, Мэри… Я знаю — тебе тяжело… Но я вернусь! Я вернусь оттуда!..

Мэри горько улыбнулась и не сказала ничего.

Между ними появился холодок отчуждения. Строгим и холодным улетал каждое утро Святослав, и снова у него настойчиво появлялись галлюцинации, и снова небесная неземная красавица звала его в пустыню неба, в другие миры. И настолько яркими были эти видения, что Святослав часто не знал, где же реальная действительность — тот чудесный мир, что мерещиться ему в видениях, или заплаканная Мэри, целыми днями без движения сидящая на диване, уставившись в одну точку…

ЧТО БЫЛО ПЕРЕД ПОЛЕТОМ

…Прошло 10 месяцев… Еще через месяц должен был состояться старт космолета. Роген в нескольких нотариальных конторах оформил все необходимые документы для того, чтобы никто не мог стать его наследником в течение ста лет. Кроме того, он, по требованию Барвицкого, полностью материально обеспечил Мэри и ее будущих потомков…

В июне к профессору нежданно пожаловал гость: это был академик Копылов, который приезжал на конгресс физиков. Барвицкий был растроган — никто из ученых до сих пор не навестил его, никто не вспомнил — Копылов был первым.

— Коллега, — сказал Копылов, после приветствия, — я приехал к вам не только для того, чтобы навестить вас. Я знаю о том, что вам отказано в работе во всех институтах, и хочу предложить самую активную работу в нашей академии и как раз в области ваших исследований… У нас в России начались работы по созданию космического корабля для полетов в другие системы. Я думаю, что ваш опыт, ваша эрудиция была бы очень полезны в этих исследованиях. Несмотря на разницу в мировоззрении, у нас с вами есть много общего…

— Я очень тронут, коллега, — ответил Барвицкий, — но мне уже ничего этого не нужно. Через месяц я лечу в Космос!..

— Как? — удивленно воскликнул Копылов.

— Я говорю серьезно. Об этом никто в мире не знает, но вам я расскажу. С условием, что вы сохраните тайну!

— Разумеется!..

— Так вот, сразу после Ассамблеи, когда я был охаян и осужден миром, — меня вызвал Роген…

— Роген? — воскликнул Копылов. — Это известный магнат?

— Да. Он предоставил в мое распоряжение все, чтобы построить космический корабль для достижения сверхсветовых скоростей. Меньше чем через месяц аппарат будет готов…

— Кто на нем полетит?

— Роген и я…

— Что он хочет делать там, в Космосе? — удивился Копылов. — Кажется, там не сделаешь бизнеса!

— Кто знает, — таинственно произнес Святослав. — А между тем этого я не имею права говорить…

— Но, профессор, — сказал Копылов. — что же вы будете делать один (фактически один, какой из Рогена ученый) в Космосе, без товарищей, без научной экспедиции?

— Мне не нужна экспедиция, я не собираюсь добавлять результаты жалких исследований на других мирах в так называемую "сокровищницу" человеческой науки. Я хочу выйти за пределы Времени и Пространства и выйти в иное Бытие. Я узнаю — прав я или нет!

— Увы, увы! Вы не отказались еще от своих взглядов, — задумчиво сказал Копылов. — Что ж, пожелаю вам счастья, но от души предупреждаю, что вас ждет поражение!..

— Пусть! — упрямо проговорил Барвицкий. — Но это сильнее меня! Я не могу иначе… Вы понимаете?

— Я уверен, — говорил Копылов, — что на больших скоростях человек потеряет возможность контролировать свои действия и, может, даже погибнет!..

— Я хочу видеть это!..

— Но вы никому не передадите свои знания…

— За мной последуют другие…

Копылов с укоризной покачал головой:

— Профессор! Я не понимаю, как могут в одном человеке сочетаться такие великие мысли и такая наивность!.. Бросьте вы своего Рогена, поедемте к нам. Высший совет академий социалистической федерации решил начать небывалые по масштабу работы, связанные с изучением далеких миров… Вы знаете — как необходимы нам такие люди, как вы!.. Не жар-птицу вы будете хватать за хвост, а открывать новые миры!

— Может, еще хуже, чем наш, — усмехнулся Барвицкий. — Поздно… Поздно… Скажу лишь одно!.. На каком принципе у вас строится космолет?..

— Мы используем направленный пучок термоядерного взрыва…

— Это же очень опасно!

— У нас нет другой конструкции…

— Да, да… — задумчиво протянул Барвицкий. — Вот что. Я передам через вас вашей академии проект своего космолета. Думаю, что этот проект наиболее разработанный и самый эффективный из тех что я знаю…

— А как же Роген?.. — начал Копылов.

— Роген? На эту конструкцию он не имеет никакого морального права. Аппарат должен принадлежать человечеству. Если я сам не могу быть полезным для людей, то пусть результат моей работы поможет науке. Я желаю вам счастья, коллега. И вот, возьмите, — Барвицкий передал Копылову свиток бумаг. — Здесь все, что касается корабля…

— Хорошо, — дружелюбно глядя в глаза Барвицкому, сказал Копылов. Будьте уверены, ваши идеи попадут в хорошие руки…

— Я уверен в этом!..

— И еще одно, — продолжал Копылов, — когда убедитесь, что вы неправы, постарайтесь вернуться на Землю. Здесь, на Земле, будет решаться смысл Бытия человеческого, а не в безднах космического пространства.

Барвицкий отрицательно покачал головой и крепко пожал горячую руку русского академика.

И вот он снова остался один. Он и грустная Мэри, как немой укор…

А через час по срочному вызову Барвицкий прилетел к Рогену и по лестнице спустился в его кабинет.

— У вас час назад был Копылов? — спросил Роген.

— Да!..

— Что он хотел?

— Он предлагал мне работу в Российской академии…

— Что вы сказали?

— Я отказался. Я сказал, что не нуждаюсь…

— Он узнал от вас о нашем полете?

— Нет!..

Роген долго, внимательно и остро смотрел на Барвицкого, потом процедил:

— Через три недели мы вылетаем. Аппарат почти готов. Итак, я больше не отпущу вас…

— Как? — вспыхнул Барвицкий.

— Другого выхода у меня нет. Я не хочу, чтобы мир узнал об этом полете и его цели. Жену вы увидите перед вылетом. Все…

Барвицкий заскрипел зубами, а потом бессильно опустил голову. Зря! Надо стерпеть эту страшную обиду!..

В тот же вечер Мэри получила коротенькое письмо:

"Дорогая Мэри, срочные дела задерживают меня. Увидимся через три недели.

Святослав".

Жгучая слеза покатилась по щеке Мэри. Приближалось страшное время разлуки…

ПРОЩАНИЕ

Шли дни за днями, терзая душу Мэри. Под сердцем шевелился ребенок Святослава. Мэри почему-то была уверена, что родится сын, и от этого ее мысли были еще более печальные. Что делать? Что придумать? Бедная его голова! Значит, женские чары бессильны удержать на Земле беспокойное сердце, значит, есть что-то в черной небесной бездне, что так близко его буйной душе. Что же это?

Ответа не было. Только грусть и слезы сушили ее прекрасное лицо…

Третьего июля к ней приехал Копылов. Она его узнала и очень обрадовалась.

— Где же профессор? — после приветствия спросил академик.

— Его нет! — грустно ответила Мэри. — После вашего визита Роген не отпустил его…

— Ах да, понимаю!.. — сказал Копылов. — Какое безобразие… Значит, все решено. Уже ничего не сделаешь!..

Мэри склонила голову. Она давно знала это.

— Не горюйте! — мягко сказал Копылов. — Берегите сына!..

— Для кого? — прошептала Мэри.

— Верьте в его возвращение… — Она покачала головой

— Нет! Мое сердце говорит — нет!..

Копылов помолчал.

— Когда вам будут нужны друзья, — наконец, сказал он, — я буду ждать вас. Вас и сына… Мы — друзья Барвицкого и с радостью поможем его жене…

Пожав руку растроганной Мэри, Копылов вышел.

…Прошло три недели. 17 июля 19… года вертолет доставил Мэри в пустыню Нью-Мексико. Ревя моторами, он плавно опустился на бетонированную площадку посреди огромной территории строительства. Открылись двери, зажглись прожекторы, в их свете Мэри увидела лицо Святослава

Что-то перехватило ей горло. Мэри только теперь поняла, как он дорог для нее… Она сбежала вниз по ступеням. Теплый ветер из пустыни развевал буйную растрепанную шевелюру Святослава, глаза горели странным неземным блеском.

— Мэри!..

— Святослав!..

Мэри прижалась к родной груди мужа, едва сдерживая слезы. Потом подняла лицо кверху. Святослав поцеловал ее в глаза, но его взгляд был не здесь. Казалось, что он уже стал жителем другого мира… Мэри отступила на шаг.

— Прощай, любимый мой! Навсегда прощай!.. Подожди, не перебивай! Не надо утешать. Я давно переплакала свое горе… Скоро родится твой сын… Я сделаю так, чтобы он был такой же, как ты! Я хочу, чтобы он тоже стремился завоевать Вселенную, а не смотрел в землю…

— Мэри, — протянул к ней руки Святослав.

— Молчи! Я знаю, что бессильна против твоей безумной мечты! Да и сын твой будет таким же бесстрашным, но пусть не для себя он полетит в небо, не ради несбыточных мечтаний, а для того, чтобы открыть людям великий и разумный смысл существования!..

Святослав обхватил Мэри трепетными руками, прижал к сердцу.

— Прости меня, дорогая моя! Береги сына! Делай так, как сказала… А я не могу иначе!.. Это сильнее меня!..

Появился Роген.

— Мистер Барвицкий! Пора!..

Последние объятия. Мэри взбежав по ступенькам на вертолет, ослепшими от слез глазами смотрела на Святослава, на его бледное лицо. Дверь закрылась. Взревели моторы. Вертолет поднялся в черное небо.

Мэри забилась в рыданиях, упав на какое то кресло…

В КОСМОС

…Барвицкий и Роген остались вдвоем. Все рабочие и служащие, которые были заняты на строительстве космолета, уехали несколько дней назад. Основной цех и вспомогательные здания были демонтированы…

До вылета осталось совсем немного. Барвицкий решил лететь в полночь. Два космонавта подошли к кораблю, огромной глыбой поднимавшемуся в ночное небо. Оба были одеты в подобие спортивных костюмов. Барвицкий посмотрел вокруг, на пески, протянувшиеся за пределами строительства, прислушался к тишине, что царила кругом, и засмеялся:

— Никогда не думал, что полет в другие звездные миры будет начинаться так… Будто и в самом деле человечество — это создание нашего Разума, как говорят идеалисты! Ни души! Пустыня и мы! А кто такие мы! Как вы думаете, Роген?

— Довольно сантиментов, Барвицкий! — отрезал Роген. — Решили ли вы, куда лететь? Я не желаю больше ждать…

— А это не имеет значения — особенно для вас! Давайте хотя бы на Сириус это не очень далеко…

— Ну что же — уже без 10 минут двенадцать. Пойдем…

По спиральной лестнице, вившейся вокруг гигантского тела корабля, они поднялись до середины аппарата, где находился люк. Вошли. Барвицкий на миг задержался у люка, посмотрел на горизонт. Там горели огоньки далекого города, там миллионы людей жили, озабоченные повседневными проблемами, не зная того, что через несколько минут в глубины мирового пространства помчится космолет, управляемый и посланный гением Человека, который захотел разорвать оковы Времени и Пространства…

Ветер в последний раз шевельнул волосы на голове Святослава. Последний раз он полной грудью вдохнул воздух Земли.

Двери автоматически закрылись. Барвицкий прошел две переходные камеры, которые тоже герметично закрылись за ним, и вошел в рубку, где был пульт управления. Роген лег на мягкий диван, пристегнулся к нему. Святослав сел в глубокое кресло перед пультом. Посмотрел на часы.

— Двенадцать! Включаю…

Аппарат легко вздрогнул. Не было слышно никакого шума. В перископах качнулось звездное небо, поплыло. Перегрузки совсем не чувствовалось.

— Барвицкий! — воскликнул Роген. — Неужели мы так медленно летим?

— Да! Скорость я буду развивать в разреженных слоях атмосферы.

Внизу вокруг запылало множество огней, будто кто-то разбросал мелкий бисер. Это были большие города Нового света. Вот все слабее и слабее виден их свет. А со стороны Атлантики уже наступал новый день — 18 июля 19… года. В окна космолета ударил солнечный луч. Земля превращалась в гигантский шар, окутанный бледно-зеленым туманом. Выходили за пределы атмосферы…

— Внимание! — сказал Барвицкий. — Увеличиваю скорость, чтобы преодолеть притяжение Земли и Солнца. Начнется действие перегрузки.

Он положил руку на рычаг. Шары-разрядники в канале непрерывно излучали импульсы сконденсированной энергии чудовищной мощности. Космолет с каждой секундой набирал скорость.

Роген вытаращил глаза, хотел что-то сказать, но ему перехватило дыхание, заволокло туманом глаза. Барвицкого тоже страшной силой вдавило в подушки кресла, потяжелели руки, стало невозможно даже нажимать на рычаг, но тут начал действовать автопилот, который сам регулировал ускорение космолета.

Сбоку послышался стон. Барвицкий оглянулся — Роген потерял сознание, его глаза стали стеклянными.

— Бизнесмен, — презрительно скривился Святослав. Посмотрел на приборы. Скорость была 20 километров в секунду. Она непрерывно нарастала. Притяжение Солнца уже не влияло на аппарат. Перегрузки уменьшилось. Немного кололо в висках, но ощущение было нормальным. Святослав посмотрел в задний перископ — Земля, цветом и величиной похожая на зеленую вишню, таяла в светло-фиолетовой бездне Вселенной.

— Прощай, моя колыбель! — прошептал Святослав… Потом он поймал в специальный прибор Сириус и начал поворачивать аппарат, чтобы звезда стала по курсу корабля. Через несколько минут голубой огонек весело засиял прямо в переднем перископе… С каждой секундой набирая скорость, космический корабль покидал родную систему…

СВЯТОСЛАВ ОСТАЕТСЯ ОДИН

…Роген вздохнул, открыл глаза, поднялся на ноги. В голове стоял непрерывный звон. Обитая кожей рубка. За пультом управления Барвицкий. Он что-то внимательно вычисляет…

В перископах — фиолетовое небо — бездонная глубь мирового пространства и кружево знакомых созвездий. В одном из перископов небольшой шарик Солнца, который становится все меньше, все слабее освещает космолет…

Роген отстегнулся от дивана, встал. Пошатываясь, подошел к Барвицкому.

— Где мы? — спросил он.

Барвицкий вздрогнув, оглянулся.

— А, это вы? Пролетаем орбиту Юпитера. Скорость 1000 километров в секунду. Через десять часов мы выйдем за пределы солнечной системы…

Роген подошел к перископу, долго смотрел в бесконечную космическую даль. Пустота. Тишина. Страх — едкий, неотступный страх начал мягкими лапами закрадываться в сердце миллиардеру.

Только теперь в сознании проснулось понимание всей авантюрности его замысла. Роген вспомнил свой кабинет на Земле, свои комфортабельные вертолеты, свои огромные заводы и множество подвластных ему людей, готовых выполнять каждое его слово… Непобедимое желание вернуться обратно из страшной пустыни, где нет ничего, кроме далеких звезд и фиолетовой пустоты, завладело его душой. И чем больше думал он об этом, тем сильнее в его груди рождался непреодолимый страх. Роген подскочил к Барвицкому.

— Мистер Барвицкий! — задыхаясь, сказал он.

— Что такое? Что с вами? — удивленно посмотрел на него Святослав.

— Я решил вернуться обратно! — выпалил Роген.

Барвицкий засмеялся:

— Вы решили вернуться?! Вы сошли с ума!..

— Не спорьте со мной! Я только сейчас увидел, в какую авантюру вы меня втянули!

— Я? Вас?

— Да! Вы везде пропагандировали свои нечестивые мысли…

— Безумец! — крикнул Барвицкий. — Не вы ли предложили мне свои услуги? Или вас не повела в Космос страшное желание обрести господство над миром с помощью машины времени?..

— Довольно! — перебил Роген. — Как бы там не было, — я не желаю больше продолжать этот дикий эксперимент!.. Поворачивайте обратно!..

— Я не поверну! Я не откажусь, как вы, от своей мечты, когда уже почти достиг ее. Тем более, что поворот к Солнечной системе опасен на таких скоростях! Это же вам не такси!

Роген умоляюще прижал руки к груди:

— Барвицкий! Прошу вас! Вернемся! Я отдам вам аппарат! Пользуйтесь им! Летите хоть черту в зубы!.. Я не хочу ваших веков, я хочу спокойно прожить 30 лет!.. Прошу вас! Прошу! Вернемся!..

Святослав отрицательно покачал головой:

— Нет! Я не вернусь ни за что! Вы не понимаете, что вы говорите! Я никогда не откажусь от возможности достичь своей цели!..

Роген, словно затравленный зверь, забегал по рубке. Глаза его дико заблестели:

— Ах так! Ты не хочешь! Ты забыл, кто я и кто ты! Я покажу тебе!

И он бросился в безумном отчаянии с поднятыми кулаками на Барвицкого. Завязалась борьба. Святослав схватил за руки разъяренного магната:

— Успокойтесь! Вы сошли с ума! Успокойтесь, или я убью вас!

Роген вырвал руку, схватил тяжелый портсигар и с силой ударил Барвицкого по голове. Брызнула кровь. Святослав застонал. Потемнело в глазах. Но в следующее мгновение он выхватил атомный разрядник и нажал кнопку. Сноп ядерной вспышки пронзил Рогена, и бизнесмен, бессмысленно выпучив глаза, мешком свалился на пол.

Святослав, тяжело дыша, вытер пот, согнулся над ним.

— Мертв… Впервые я убил человека!.. Боже! А впрочем — разве же это человек?

Он долго не мог опомниться. Как бы там ни было, а все же Роген был единственным спутником… А теперь — полное одиночество, темная пустыня, позолоченная миллиардами звезд…

Барвицкий быстро, с помощью специальных промежуточных камер, выбросил труп Рогена в космическое пространство.

Теперь один-единственный человек летел в космолете. Позади осталась родная Земля, где родились его мечты, а впереди — трепетала голубая звезда, манили разноцветными огнями далекие таинственные миры.

МЭРИ ЕДЕТ НА ВОСТОК

Прошло восемь лет. Человечество уверенно завоевывало Солнечную систему. Полет на ближайшие планеты уже считался чем-то обычным. Не меньше десяти кратеров на Луне были превращены в гигантские колонии, транспортные ракеты переправляли на Землю добытые из недр спутника металлы и минералы — золото, уран, трансурановые элементы и множество чудесных самоцветов

Несколько научных экспедиций уверенно изучали Марс. Они создали опорные пункты в глубоких долинах, где воздух был гуще и где в болотах сохранилась вода, а оттуда выходили в путешествия по красным пустыням, кое-где покрытым коричневыми или голубыми кустарниками…

Регулярно посещали ученые закутанную тяжелыми тучами Венеру и, рискуя жизнью, совершали путешествия среди множества действующих вулканов, собирая для науки драгоценные коллекции странных сказочных растений красного цвета и не менее удивительных примитивных животных…

В последние годы смельчаки побывали на поверхности спутников внешних гигантских планет и совершили путешествие на последнюю планету системы — Плутон. Дальше тянулись в бесконечность страшные пустыни Космоса, а за ними — новые миры…

И, не успев изучить свою систему, неугомонный человеческий Разум уже рвался в необъятную Вселенную. Раньше считали, что путешествия к другим мирам — это дело далекого будущего. Но в действительности получилось иначе.

Ряд стран готовились к осуществлению заветной мечты… Тысячи юношей и девушек имели одно желание — отдать свою жизнь для достижения этой грандиозной цели — завоевание Пространства.

…О Барвицком ничего не было слышно. Известный миллиардер Роген исчез бесследно, хотя его капитал побеждал всех конкурентов в долларовой зоне. Некоторые газеты хотели было написать про странное строительство в пустыне Нью-Мексико, связанное с именем Рогена, но какая-то рука, с помощью крупной суммы денег, заставила эти газеты молчать.

Мэри все ждала чуда. Она родила сына. Он был очень похож на Святослава. Несколько лет Мэри украдкой плакала по ночам, укачивая маленького Виктора, вглядываясь и его худенькое, не по-детски серьезное лицо. С тревогой прислушивалась Мэри к каждому стуку в дверь. Значит, где-то в глубине сознания еще горел или тлел огонек надежды…

Прошло несколько лет. Мэри рассказывала сыну об отце, о далеких звездных мирах, куда он полетел искать мечту, и Виктор, раскрыв рот, слушал увлекательные рассказы, а его не по-детски задумчивый взгляд был устремлен в окно, где мигали на вечернем небе красочные созвездия… На восьмом году он бредил небом, и Мэри забеспокоилась. Она боялась, чтобы его духовное развитие не пошло по тому же пути, по которому шло развитие отца. И вот в эти тревожные дни Мэри получила письмо от российского академика Копылова. Он писал:

"…помните мой последний визит к вам и мои слова. Я снова повторяю их от чистого сердца: "Если вам нужны друзья, мы ждем вас и сына". Думаю, что Вы не будете сомневаться и колебаться.

Ваш Копылов".

Далее был написан адрес.

Мэри взволнованно прижала маленький листочек к груди…

…Через несколько дней в огромном стратоплане она и Виктор летели над Атлантическим океаном на восток. Тихо звенели реактивные моторы, убаюкивая, навевая грустные мысли…

Виктор не мог усидеть на месте. Он непрестанно дергал мать за рукав:

— Мама, мама! Взгляни — что это такое?..

Мэри с улыбкой посмотрела на розовое лицо сына, потом на гряды белых облаков, плывших где-то далеко внизу, и ответила:

— Это облака, сынок…

— А почему облака внизу? Они же всегда наверху!..

— Мы же поднялись выше облаков, сынок…

Виктор смотрел сквозь иллюминатор вверх, где на фиолетовом небе мерцали звезды:

— Мама! А папа полетел еще выше, чем мы сейчас?

— Да, сынок, гораздо выше… Видишь — звездочки горят… Вон туда полетел наш папа!..

Виктор замолчал, пытаясь детским сознанием охватить всю грандиозность невероятных расстояний…

Внизу промелькнули очертания берегов Европы. Вскоре стратоплан пошел вниз, пролетая над территорией Украины. Облака белой пеленой молниеносно промелькнули мимо иллюминаторов, и стратоплан пошел на посадку…

Справа синело Каспийское море. Заблестела лента Волги. На левом берегу в степи вырастала, летела навстречу широкая бетонированная площадка, а вокруг нее огромные здания заводов…

На мгновение пассажиры почувствовали невесомость, а затем легкий удар, еще один… Стратоплан остановился…

…Мэри оказалась среди шумной толпы людей, которые встречали прибывших. Она поставила чемодан на землю, подняла голову. С Каспия дул легкий влажный ветер. Мэри оглянулась вокруг, радостно засмеялась. К ней спешил Копылов — поседевший, с синими кругами под глазами, но все с той же мудрой и почему-то грустной улыбкой. Она не выдержала и, сама не зная почему, обняла его… А он, будто это было вполне естественно, осторожно, будто ребенка, погладил ее по худенькой спине.

Из-за спины Мэри показалось лицо Виктора. Он дернул мать, с любопытством спросил:

— Кто это, мама?..

Мэри вытерла слезы, ответила:

— Это друг твоего отца, сынок!..

— И ваш! — добавил Копылов.

Мэри с благодарностью пожала ему руку.

Копылов взял в одну руку чемодан, на вторую посадил Виктора и зашагал к находившемуся совсем рядом громадному зданию.

— Следуйте за мной, — сказал он. — Там обо всем поговорим…

На следующий день, когда Мэри отдохнула, Копылов повел ее в гигантский строительный цех, стометровым куполом поднимавшийся над другими постройками. Переплетение кранов, странных механизмов заполняло цех, а посредине стояли три семидесятиметровых сигарообразных аппарата. Шла непрерывная работа, но шума не было слышно — только мягкое жужжание электроприборов привлекало к себе внимание.

— Что это? — повернулась к Копылову удивленная Мэри,

— Вот как раз ради этого я и вызвал вас, — тихо ответил академик. — Это строятся звездолеты по проекту вашего мужа. В сочетании с разработками наших ученых его проект дал чудесную конструкцию межзвездного корабля… Мы не спешим… Мы хотим гарантировать возвращение космонавтов, поэтому строим несколько звездолетов. В них воплощено все самое лучшее, что может дать современная наука…

Мэри прервала его:

— Как я мечтала, мистер Копылов, чтобы мой сын пошел по пути отца… Нет! Нет! Вы не так меня понимаете!.. Я хочу, чтобы он не бестелесную мечту искал там, не за Временем и Пространством, а помог людям приблизить далекие миры, сделать космическую бездну не ужасной пустыней, а дорогой для единения разных миров…

Копылов пожал ее руку.

— Я тоже думал над этим. Мы поможем вам в этом. Еще не меньше десяти лет мы будем тщательно готовиться к этому самому ответственному полету, и ваш сын, сын Барвицкого, имеет право первым полететь, чтобы открыть путь в бессмертие… Да, да! В бессмертие! Не удивляйтесь! Ваш муж много верных и нужных идей дал миру. За пределы Времени и Пространства мы, конечно, не будем рваться, но будем прокладывать пути для будущих поколений, которые действительно станут практически бессмертными… Да, Да! Наши потомки станут бессмертными!..

Копылов задумался. Мэри смотрела на его освещенное синими огоньками лицо, и благодарность к этому бескорыстному другу ее мужа наполнила ее измученное сердце…

— Итак, что вы скажете? — повернулся к ней Копылов.

— Я остаюсь, — ответила Мэри. — Сын пойдет только по этому пути…

ДРУГАЯ СИСТЕМА

Скорость космолета достигла уже скорости света. По расчетам Святослава она равнялась 280 тысяч километров в секунду. Все как будто подтверждало теорию Барвицкого. Первые миллиарды километров пути он, согласно показаниям атомных часов, летел без особых приключений, не замечая ничего необычного. Но, когда скорость аппарата начала приближаться к скорости света, все изменилось. Как показывали приборы, Сириус стремительно приближался, и космолет пролетел большую половину пути за несколько часов согласно атомным часам. Это давала себя знать относительность Времени и Пространства!.. Святослав торжествовал:

— Значит, Время и Пространство, действительно, фикция человеческого чувства, сон материи, замедленной в своем движении к минимуму! Значит, можно победить извечную несправедливость судьбы и выйти в иное Бытие!..

Вес будто начала исчезать. Во всем теле ощущалась необычная легкость.

— Может, это и есть начало той метаморфозы, которая должна произойти при переходе на сверхсветовую скорость! Не провести ли эксперимент сейчас?

Потом решил — нет!

Звала к себе далекая голубая звезда, снова настойчиво роились в голове причудливые видения, не давала покоя сказочная мечта.

— Где ты, любовь моя? Встречу ли я тебя на чужих планетах, или ты в бесполезном бреду привиделась мне для муки?..

Время галлюцинаций прошло. Святослав посмотрел на звездное небо. Теперь звезды изменили свой облик — они были какие-то разноцветные, переливались живыми огнями, как узоры в калейдоскопе. А звезды, оставшиеся позади, наоборот, становились темно-вишневыми, или вовсе исчезали с фиолетового неба…

Это проявлялся эффект Доплера, в связи с колоссальной скоростью космолета…

И вот что-то странное начало происходить с глазами Святослава. Очертания приборов в рубке и звезд в иллюминаторе расплывались, колыхались, будто в тумане. Он протер глаза, взглянул опять… Нет! Не помогает!..

Святослав, пошатываясь, встал с кресла и со стоном повис в воздухе.

— Что такое? Ускорения больше нет?.. Неужели это граница, которую предсказывает теория относительности?.. Нет! Не может быть!..

Он дотянулся до пульта, до предела включил мощность разрядов… И тут его с невероятной силой бросило назад, в кресло, прижало страшным бременем. Звезды в иллюминаторе закрутились разноцветными кругами, и Святослав погрузился в какую-то темную яму…

* * *

…Когда Барвицкий снова открыл глаза, то увидел четкий узор созвездий, а вокруг стены рубки и приборы, очертания которых больше не расплывались. Значит, все нормально?.. Приступ был, наверное, при переходе к необычной скорости!..

Святослав посмотрел на приборы. Половина пути была пройдена. Барвицкий начал тормозить аппарат. Электромагнитные разряды в канале космолета излучались в другую сторону, задерживая полет…

Сириус в перископе изменил свой вид. Это уже была не одна голубая звезда, а две, составляющие единую систему — одна желтая, другая — белая.

Святослав внимательно наблюдал в телескоп новую систему. Наконец, он поймал в окуляр телескопа несколько темных тел — планет, светивших отраженным светом. Внешние планеты были огромные, закутанные тяжелыми непрозрачными атмосферами. Очевидно, процесс их образования был такой же, как и в нашей системе, ибо и здесь, как и в семье Солнца, за планетами-гигантами Святослав увидел две небольшие планеты. Они вращались вокруг двух солнц по каким-то странным запутанным орбитам, потому что на них действовало притяжение двух огромных светил этой системы.

Одна из планет была затянута облачным зеленоватым покровом. Очевидно она, была подобна Земле. К ней и направил космолет Святослав. Сильное волнение охватило его сердце. Впервые человек Земли достиг другой звездной системы. Скоро, скоро он ступит на землю чужой планеты. Скорость уменьшилась до обычной космической — 18 километров в секунду. Надо быть осторожным — можно встретиться с метеоритами. А между тем они не такие страшные! Автомат-радиолокатор предупреждает о встречном небесном теле автопилот, и тот сворачивает с пути…

Планета медленно росла в перископе. В разрывах облаков виднелись моря и океаны, блестевшие искорками под лучами двух солнц. Аппарат вздрогнул — попал в сферу притяжения планеты. Перископы запотели.

Послышался тихий свист. Аппарат вошел в атмосферу. Святослав до предела усилил мощность разрядов. Зашумело в голове. Мимо молниеносно пронеслись и исчезли белые волокна облаков. В перископе появилась поверхность таинственной планеты — темные горы на горизонте, залив близкого моря, темно-зеленые изгибы реки, прибрежные красные пески…

Аппарат со свистом опустился над широкой излучиной и тяжело сел на берегу реки, погрузившись в густую голубоватую траву…

НОВЫЙ МИР

Электронный вычислитель проанализировал воздух планеты. Он было таким же, как на Земле — только чуть больше углекислоты. Можно было выходить из аппарата.

Барвицкий задумался. Что он встретит здесь? Зачем, собственно, он опустился на неизвестную планету?

Мечта, сумасшедшая лихорадочная мечта позвала его сюда! А где же гарантия того, что именно здесь она — его мечта, что приходила к нему в видениях… В этом порыве нет уже ни научного расчета, ни логики! Есть только фантастические химеры!..

Открылись люки. Волна свежего воздуха с ароматом странных цветов и трав ударила в отверстие. Барвицкий вышел и шагнул на первую ступень спирали. Оглянулся вокруг.

Аппарат лежал на лугу, возле широкой реки. На другом берегу тянулись леса. Виднелась гряда гор. Небо было как и на Земле — синим — только более темного цвета. Маленькое белое солнце золотило на горизонте гряду облаков. Желтого солнца сейчас не было видно. Странные птицы с мохнатыми крыльями, похожие на летучих мышей, пролетали над аппаратом.

Быстро наступала ночь. Маленькое солнце будто провалилось за горизонт, и на небе засиял странный узор звезд…

"Есть ли здесь люди?" — подумал Барвицкий и в тот же момент вздрогнул…

Какие-то странные звуки неожиданно разнеслись в воздухе. Они доносились с той стороны, где темнел лес, за полкилометра от космолета. Казалось, будто кто-то бил в барабан, слышались звуки, похожие на звуки волынки, на крики человеческой толпы.

Барвицкий пристально всматривался во тьму. Через несколько минут со стороны леса зажглись маленькие огоньки. Казалось, что идет какая-то процессия с факелами…

Так оно и было. Скоро Святослав различил рядом с огнями лица, похожие на  человеческие, услышал звуки непонятной человеческой речи…

Можно было подумать, что все это происходит где-то на Земле, если бы на небе не сияли незнакомые созвездия…

Вот толпа с треском и криками приблизилась к аппарату, окружила его кольцом. Что можно было ожидать от здешних хозяев? Святослав ждал, что будет дальше. Вперед вышел один из толпы. Его лицо было плохо видно в свете факелов. Головы у всех были без уборов, длинные белокурые волосы спадали до плеч…

Главный что-то прокричал высоким протяжным голосом, особенно растягивая верхнюю ноту. Затем, приложив руки к груди, упал на землю. За ним упали на колени все. Вокруг поднялся шум… Святослав удивленно смотрел на это зрелище. Наверно, это был какой-то ритуал поклонения божеству. Бесспорно, его приняли за бога, сошедшего с небес. Значит, эти люди в интеллектуальном отношении еще мало развиты…

Толпа то припадала к земле, то, поднималась, то вопила дикими голосами, протягивая руки к аппарату. Наверное, они просили Святослава, считая его божеством, сойти к ним… Святослав засмеялся и двинулся вниз по спиральной лестнице.

"Пусть будет так! — подумал он. — Посмотрю на новый мир… их бояться нечего. Безусловно, оружия у них нет, кроме каких-нибудь стрел или копий. Против атомного разрядника они будут бессильны. Кроме того, они поклоняются мне, и вряд ли посмеют сделать плохо!.."

С волнением Барвицкий ступил на траву чужой планеты. Толпа еще больше заволновалась. Святослав приветливо улыбнулся главному, тогда все повскакали с земли и с радостными криками подняли вверх факелы. Барвицкий начал разглядывать лица и одежды здешних разумных существ.

Это были настоящие люди. Полупрозрачные лица с розовым оттенком были обращены к небесному жителю, возбужденно горели глаза под густыми бровями. Они были одеты в длинные, светлых тонов, накидки. Широкая лента перевязывала у каждого из них белые волосы. В толпе образовался проход, и главный показал Святославу вперед, к леску, откуда они пришли, уважительно приглашая идти…

Святослав двинулся вперед, а вокруг него бесновалась большая толпа с высоко поднятыми факелами, заглядывала ему в глаза, танцевала странный танец.

Шли по протоптанной дороге над рекой. В чужом небе, как и на Земле, сиял туманный Млечный путь, но созвездия изменили свой облик. Звезды были какие-то волосатые, большие, они непрерывно дрожали, переливаясь живыми огоньками. Наверное, атмосфера здесь была плотнее земной…

С шумом и криками вошли в лес. Над Святославом нависали ветви странных деревьев, некоторые из них были похожи на хвойные породы, другие на гигантские папоротники. Чувствовался очень приятный душноватый цветочный запах…

Лес закончился. Они вышли к морскому заливу. Над самым берегом на отвесной скале поднимался дом чудесной архитектуры, окруженный колоннами, а дальше в призрачном сиянии звезд виднелись дома небольшого города. В водах моря колыхались отражения звезд…

Процессия направилась к дому. Багровое пламя факелов осветило высокие колонны, широкие лестницы и белую фигуру, стоявшую наверху, у входа в дом…

ВСТРЕЧА С МЕЧТОЙ

…Святослав задрожал. Толпа онемела. Все, протянув руки, упали на колени. Наступила полная тишина, только потрескивали факелы…

Заволновалось сердце, сдавило грудь. Что это? Сон или наваждение? Фигура, такая же как и в галлюцинациях!.. Неужели его призрачные сны сейчас воплощаются в жизнь!..

Святослава охватило предчувствие чего-то необычного, но давно известного, виденного. Он медленно пошел по лестнице к стоявшей неподвижно фигуре…

Вот они рядом. Вот под белым покрывалом поднимаются руки. Накидка падает…

Святослав отшатнулся, побледнел.

Может, это действительно девушка из его видений? Жадно впитывал он в себя черты небесной женщины…

Зеленоватые глаза под длинными ресницами, белые, как лен локоны пышных волос, бледно-розовое лицо богини… Во взгляде Святослава вспыхнуло неописуемое волнение, звездный путь, пройденный им, отражался в его зрачках…

А она неподвижным взглядом смотрела на него, и великое изумление волнами пробегало по ее лицу. Святослав почувствовал, что она будто ждала его. Может, и в ее сердце росла странная мечта о любви к далекому и неизвестному другу?.. Кто знает? А он уже чувствовал всем сердцем, что это она — его любовь!

Значит, слышало его сердце, что где-то на звездной дороге ждет его любимая, что странной волею судьбы, вихрь Космоса занес его суженую в этот далекий мир. Значит, недаром безумие, гений и случай привели его как раз сюда?!

Девушка иного мира — очевидно, жрица храма, ибо недаром перед ней все опустились на колени — подняла руку и указала на небо, что-то спрашивая нежным, еле слышным голосом. Святослав понял вопрос и утвердительно кивнул головой.

Его темные глаза загорелись великим чувством любви, это чувство передалось девушке, и на ее ресницах задрожала, словно чудесный бриллиант, слеза. Она коснулась бледными пальцами его лба, как когда-то в видении, и горячий ток пробежал по телу Святослава.

Он схватил ее за плечи и девушка упала на колени, обхватив руками ноги Святослава. Толпа, увидев это, радостно закричала и еще старательнее припала к каменным плитам площади перед храмом.

Девушка быстро поднялась на ноги и повлекла Святослава за собой ко входу в храм, крикнув что-то людям высоким, звонким голосом. Толпа осталась неподвижной. Дверь тихо открылась, и Святослав вслед за жрицей вступил в огромный зал. Он был неосвещенным, купол помещения терялся в полной тьме. Только какой-то звездный круг, вроде сказочного венца, сиял голубыми и красными огоньками. Что это было, Святослав не мог сначала разобрать, а потом, когда глаза привыкли к темноте, увидел, что огоньки — это венец на голове грандиозной статуи сидящей женщины, которая поднималась до самого потолка храма. У ног статуи горел светильник, бросая багровые отблески на каменный пол.

Девушка схватила Святослава за руку, затащила в небольшое помещение, где царил полный мрак, и стала на колени, заставив его сделать то же самое.

Он не понимал сначала, что она хотела, только слышал, как с ее уст срывались почти неслышные слова…

Что она говорила? Кто знает? Может, молилась своему неизвестному божеству?

Святослав улыбнулся. Везде одно и то же!.. Согласование своих действий с призраком, которого нет! Разве есть что-нибудь выше или значимей Ума, святого и непобедимого человеческого разума? Чтобы только правильным путем он шел!

А он — Святослав — правильным ли путем идет? Где он теперь? Что с ним?

Фантастичность положения, девушка-жрица, рядом с ним бормотавшая свои молитвы, перепутали все мысли Святослава…

И кажется ему, что он не в чужом мире, а где-то на Земле и рядом с ним… кто же это? Ах, Мэри! Мэри! Дорогая Мэри, которая так много сделала для меня! Ты отдала мне всю душу и сердце! А я тебе? Только муку и бесконечную тоску!..

Э, нет! Не только это! Вот я вижу у тебя ребенка… Это же сын! Мой сын! С укором и любовью глаза Мэри заглянули прямо в душу Святослава, сын протянул худенькие руки, зовет отца… и снова тьма… Зря все!.. Назад пути нет. Позади него, перед ним — звездные пустыни, пресекающие ему путь к возвращению, и ему остается только безумная мечта! Вот она — девушка под белым покрывалом!..

А девушка встала, быстро вывела его снова на улицу, в толпу, которая все еще неподвижно лежала на площади… ее глаза горели вдохновением. Она указала на Святослава, потом на себя, потом на небо, сделала рукой круг, словно объединяя что-то. Святослав понял, что теперь они едины, и радостно закивал головой. И вот у него появилась сумасшедшая мысль — с этой девушкой полететь в пространство и достичь там сверхсветовой скорости, чтобы вдвоем с любимой ощутить блаженство иного Бытия…

Девушка будто поняла его мысли. Она подошла к толпе, что-то прокричала тонким мелодичным голосом. И толпа поднялась на ноги, моментально подхватила ее и Святослава и с протяженными веселыми криками понесла обратно, к аппарату, через лесок. Святослав сначала не мог понять, а потом догадался, что девушка приказала толпе отнести их туда, где опустился на их планету бог. Жрица с полузакрытыми глазами улыбалась в призрачном свете факелов.

Когда подошли к космолету, на горизонте светало. Святослава и жрицу опустили наземь. Он подхватил ее на руки и понес по спиральной лестнице к люку. Из-за горизонта выкатилось желтое солнце, и все вокруг вспыхнуло живыми красками. Запели птицы, зашумели леса, раскрылись волшебными коврами разнообразные цветы на лугах и полях. Вслед за желтым светилом взошло второе — белое, гораздо меньшее, и мир вокруг стал еще ярче. При появлении белого солнца толпа снова упала ничком и завопила…

— Прекрасен твой мир, девушка, — задумчиво сказал Святослав, — но я не хочу менять свою Землю на твою. Я понесу тебя в иное Бытие. Или погибнем вместе, или выпьем бокал неземного счастья и будем счастливы навеки, задержав блаженную минуту…

Девушка внимательно слушала, словно понимала. Потом засмеялась, словно колокольчик, показала на небо, на аппарат, положила руки на грудь Святослава. Она хотела лететь с ним.

Действительно, для чего ему здесь оставаться? В Космос! Туда, где родина бесконечного счастья! Он первый из земных людей хочет помериться силой с бесконечностью!

Святослав, снова взяв девушку на руки, вошел к космолета. Люк закрылся. Толпа удивленно замолчала.

И вот… гигантское металлическое тело дрогнуло, подскочило вверх и понеслось, набирая скорость, в синие небеса, а потом исчезло в свете двух солнц…

"Бог", милостиво посетивший их край, возвращался к своему небесному трону, взяв с собой молодую жрицу…

В последний раз взглянув в иллюминатор, Святослав увидел, как толпа в религиозном экстазе упала ниц на мягкую голубоватую траву.

КАТАСТРОФА

…Закончилась атмосфера планеты. Исчезли перегрузки. Аппарат с сумасшедшей скоростью мчался в просторы Вселенной. Девушка-жрица, словно зачарованная, следила за тем, что делал Святослав, потом восторженно смотрела в перископы на усеянное звездами небо. Когда он закончил корректировку полета и включил автопилот, девушка тихо положила руки на его плечи и внимательно стала смотреть в глаза Святославу. Эти два зеленых огня зажгли в его душе странное чувство — ему показалось, будто все то, что с ним произошло: встреча с Мэри и Рогеном, полет, убийство миллиардера, встреча с красавицей-жрицей, что теперь смотрит на него — все это приснилось ему в длинном и непонятном сне…

Да нет! За стенами аппарата — фиолетовая пустыня, чужие звездные миры. И рядом она — живая, горячая, странная, любимая.

Святослав подошел к приборам и решительно включил реостат. Мощность импульсов-разрядов в канале выросла вдвое. За короткое время космолет наберет сверхсветовую скорость, и тогда… тогда он, наконец, узнает, где же истина?

Перед глазами внезапно всплыл образ Копылова, прозвенел его тихий дружеский голос: "Здесь, на Земле, будет решаться смысл существования людей, а не в бездне космического пространства"… потом выплыло до боли родное лицо Мэри с заплаканными щеками…

Святослав тряхнул головой, будто прогоняя назойливые мысли. Зря! Он через несколько часов будет знать, правильно ли он сделал, выступив против целого мира! Через несколько часов! А за эти "часы" на Земле пройдут многие годы…

В теле возникло приятное чувство невесомости и блаженства. Святослав и девушка-жрица сели в кресла и смотрели в глаза друг другу. И казалось, что девушка читала в глазах Святослава повесть о его жизни, о мечте — чудесной мечте, где она появлялась из далекого звездного мира, чтобы тревожить сердце, рвать душу, звать разум на поиски Истины…

Святославу казалось, что они понимают друг друга без слов. Будто рядом с ними присутствует невидимый переводчик, потому что, независимо от разума, смысл взглядов проникал глубоко в их сердца. Легко-легко становилось Святославу, тело сделалось невесомым. Он взглянул на девушку. Она колыхнулась, словно в тумане. Что такое? Ее очертания менялись, прекрасное лицо стало совсем прозрачным. Святослав провел рукой по глазам, вскочил на ноги. Бросил взгляд на приборы — скорость достигала 680 тысяч километров в секунду — почти в два раза больше скорости света. Значит, наступает то время, когда в летящем объекте происходят изменения. Это их он и чувствует сейчас! Но как же ему плохо! Девушке тоже нехорошо — она совсем побледнела, закрыла глаза.

Святослав провел рукой по горячему лбу. Мысли путались, рассеивались. Что это? Неужели он сходит с ума?

Посмотрел в перископ. И показалось ему, что вся Вселенная уменьшается, приближается к нему, и вот она — в горсть можно ухватить… Или, может, он в ней? Где-то в середине? Ничего не поймешь!.. Мысли — одна причудливее другой суетились в голове, и ничего нельзя было понять в этом хаосе. Святослав напряг всю волю, отер пот с лица… Потом решительно выключил аппарат ускорения и начал тормозить корабль…

Кажется, он все-таки неправ! Он просто не учел, что человек не выдержит таких скоростей! Да — это же ясно! Он теряет даже возможность контролировать свои действия!.. Значит, для человека Земли нет дороги за пределы Времени и Пространства! А он просто идет к страшной катастрофе! Надо возвращать в Солнечную систему и сохранить эту прекрасную девушку — мечту из чужого мира!

Найдя Солнце в глубине Вселенной, Барвицкий, возвращая космолет, перевел его в передний перископ. Потом посмотрел на прибор, который показывал скорость, вычислил… Конец! Уже ничего не сделать! Скорость была настолько грандиозной, что ни остановить космолет, ни затормозить невозможно…

Солнце полыхало разноцветными огнями впереди. Все небо горело необычными красками…

Нет! Он не может остановить полет космолета! Нет! О, проклятая судьба! Святослав бессильно заскрежетал зубами и, все-таки, надеясь на чудо, без конца тормозил аппарат…

Девушка открыла глаза, посмотрела в лицо Святославу и поняла по его виду, что судьба вынесла смертный приговор им обоим! Засияли ее зеленые лучистые глаза, и, как тогда — в галлюцинации — она положила свои прозрачные руки на его грудь, а он схватил дорогое лицо и стал безумно целовать его… И, словно на экране, в его сознании возникла невиданная раньше картина.

Черная пустыня… Белая фигура. Ага!.. Это же его видения!.. Те видения, которые повели его в небо! И теперь — смерть!

Смерть? Пусть смерть! Но пусть другие не повторяют его страшной ошибки! Разве это ошибка? Это — счастье! Он не сожалеет!

Кружится голова, сознание окутано туманом, через губы любимой вливается в душу невиданная радость. Умереть не страшно! Но пусть хотя бы его смерть принесет пользу людям на Земле!

Барвицкий бросился к мощной радиостанции, настроил ее, взял микрофон:

— Земля! Земля! — проговорил он. — Говорит Барвицкий с борта космолета, возвращающегося из системы Сириуса! Я достиг сверхсветовых скоростей, потерял возможность управлять аппаратом и должен погибнуть! Я был уверен в том, что смогу выйти за пределы Времени и Пространства! Я жестоко ошибся и расплачиваюсь за это! Не повторяйте моей ошибки! Путь в Космос открыт — смело штурмуйте его! Бессмертие людей — в их стремлении к познанию Вселенной!

Святослав на минутку передохнул, схватившись за грудь. Пот градом катился по его лицу. Минуту помолчав, он тихо закончил:

— Мэри! Дорогая Мэри! Слышишь ли ты меня? Спасибо тебе за все! Береги сына!.. Перед смертью я передаю ему свою мечту о полном завоевании Вселенной! Благословляю тебя, сын мой! Благословляю всех людей, которые жертвуют собой ради человечества, идут за голосом беспокойного духа…

— Прощайте, люди Земли! Прощайте!..

…На страшной скорости ворвавшись в Солнечную систему, космолет приближался к Земле Барвицкий уже не обращал внимания ни на что… Он чувствовал одно: кровь их единым потоком пробегает по телам и кажется, что нет ни людей, ни мира, и не надо искать бессмертия, потому что вот оно — в сердце этой худенькой девушки! Одно мгновение большой любви — вот что такое бессмертие!

Снова поцелуй — последний поцелуй!..

Святослав оторвался от дрожащего тела девушки и поднял глаза, чтобы взглянуть в ее лицо. И в ту же минуту ужас сковал его сердце. Девушки не было! Она исчезла!..

— Что это? Безумие? — прошептал Святослав, глядя дикими глазами вокруг. — Чары! Чары…

Но голос разума победил. Несколько минут Барвицкий вспоминал, что с ним произошло перед спуском на планету, и, наконец, понял, что не было ни планеты, ни людей, ни жрицы!.. Была, как всегда, невероятная, болезненная галлюцинация во время которой звездолет, обогнув в пространстве систему Сириуса, повернул назад, к Солнечной системе..

Горячая слеза впервые в жизни покатилась по впалой щеке Святослава. Конец! Конец всему!

Шар Земли заполнял все небо, невероятно быстро увеличиваясь. Святослав припал к иллюминатору и безумными глазами впился в родную планету.

— Мэри! — с отчаянием простонал он…

…В тот же миг космолет врезался в земную атмосферу. Скорость его была настолько грандиозной, что аппарат вместе с человеком моментально превратился в облако газов, и только несколько обломков пронзили небо над приволжской равниной…

ПОХОД ВО ВСЕЛЕННУЮ

…На бетонной площади космодрома, на расстоянии двухсот метров друг от друга, стояли три готовых к старту гигантских космолета. Завтра утром — в три часа — когда все еще будут спать, аппараты помчатся в другие звездные миры.

Заходящее солнце позолотило аппараты. Копылов, полюбовавшись ими, подошел к радиопередатчику. Надо было рапортовать в Академию о подготовке к полету. Ведь это не обычный полет. Он, несмотря на немалые годы, сам ведет флагманский корабль. Второй — молодой инженер, а третий — Виктор Барвицкий. Мэри может гордиться своим сыном. Он в 19 лет получил разрешение вести в Космос такую гигантскую сложную машину…

Копылов крутанул ручку радио, отыскивая нужную волну. Сквозь свист и музыку вдруг проник в комнату из динамика знакомый тревожный голос:

— Земля! Земля! — говорил он.

— Кто это? Может кто-нибудь из наших путешественников на Луне или на Марсе просит помощи?

— Говорит Барвицкий, — донеслось из черного проема. Копылов побледнел. Он, бессильно опустив руки, слушал голос Святослава, зная, что каждая секунда приближает человека к смерти… Грустно, с укором улыбнулся, услышав слова Святослава о его ошибке. Поздно!!!

Через несколько минут Копылов мчался в открытом автомобиле по горододку, выросшему вокруг космодрома, к морю. Он остановился возле прекрасной виллы. Не захлопнув дверцу машины, забыв причесать растрепанные седые волосы, Копылов быстро пробежал по ступеням и открыл дверь в комнату…

На диване сидела Мэри — поседевшая и потерявшая былую красоту, а возле нее, положив голову на ее колени, спал сын Виктор — красивый молодой юноша. Мать с болью смотрела в его лицо и мысленно прощалась с ним — последней своей надеждой…

Хлопнули двери. Мэри испуганно подняла голову Там в полутьме чернел силуэт Копылова. Глаза у него светились жутким огнем, лицо было искажено, словно от боли.

— Что? — испуганно прошептала она.

Он, задыхаясь, показал на небо, не в состоянии произнести ни одного слова…

— Он? — беззвучно спросила Мэри.

— Да, — кивнул Копылов. — Все пропало… Через несколько минут катастрофа. Я слышал его по радио… Он обращался также и к вам…

Вдруг метеорит вспыхнул над горизонтом и покатился к земле. Зеленый свет озарил все вокруг. Копылов бросился к окну, остановился. Раздался далекий гром.

Виктор поднял растрепанную голову с колен матери.

— Мама! Что это?

— Спи, сынок! Это упала звезда. Где то умер человек, как говорят старые люди, — сдерживая слезы, ответила Мэри…

…Мэри обняла сначала Виктора, потом Копылова. Она была почти спокойна. Она сделала свое дело — сын ступал на ту дорогу, где погиб его отец. Сын исправлял ошибки отца! Так и должно быть!..

Она поднялась на цыпочки и прошептала в ухо Копылову:

— Когда будете в другом мире — расскажете сыну о Святослава…

— Хорошо, — ответил старый академик. — Расскажу. Ничто не должно пропасть зря. Такая смерть тоже принесет людям пользу…

В то же утру с приволжского космодрома протянулись в небо огненные полосы, словно сказочные дороги. Это улетали мощные аппараты в бездну Космоса, неся в себе несокрушимые, бесстрашные сердца, которые человечество посылало для завоевания Космоса…

Разум начинал свой великий поход — поход в бесконечную Вселенную..

---

Олесь Бердник. Поза часом і простором (1957)

Сетевой перевод Семена Гоголина.

Использованы иллюстрации Г. Малакова из одноименного сборника.

Content

Бердник Олесь Павлович Вне времени и пространства

ОЛЕСЬ БЕРДНИК Вне времени и пространства

"СУМАСШЕДШИЙ БРЕД"

НЕОЖИДАННОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ

ПРЕДЛОЖЕНИЕ РОГЕНА

СПОР С МЭРИ

ЧТО БЫЛО ПЕРЕД ПОЛЕТОМ

ПРОЩАНИЕ

В КОСМОС

СВЯТОСЛАВ ОСТАЕТСЯ ОДИН

МЭРИ ЕДЕТ НА ВОСТОК

ДРУГАЯ СИСТЕМА

НОВЫЙ МИР

ВСТРЕЧА С МЕЧТОЙ

КАТАСТРОФА

ПОХОД ВО ВСЕЛЕННУЮ