Дмитрий Рыков

Гол-2018

Именной указатель

Действующие игроки, футболисты прошлого, а также люди, тем или иным образом имеющие отношение к футболу:

Аверин, Алексей

Акинфеев, Игорь

Альберту

Ананидзе, Жано

Аршавин, Андрей

Баллак, Михаэл

Барези, Франко

Бастианс, Феликс

Беккенбауэр, Франц

Бергкамп, Дэннис

Бурлаков, Михаил

Габриэл

Ганзо

Гатагов, Алан

Гётце, Марио

Глушаков, Денис

Гурин, Николай

Гусев, Виктор

Дзагоев, Алан

Дзичковский, Константин

Джиоев, Азамат

Дунга

Езил, Мехмут

Жулиано

Запевалов, Венеамин

Зико

Ибрагимович, Златан

Индзаги, Филиппо

Йон, Ол

Кампорезе, Антонио

Каннаваро, Фабио

Карека

Карлос, Роберто

Кастаньос, Люк

Кетренс, Елле

Классен, Дави

Клинсманн, Юрген

Клопп, Юрген

Козлов, Александр

Комбаров, Дмитрий

Комбаров, Кирилл

Кордейра

Коста

Коутиньо

Кройф, Йохан

Кузнецов, Александр

Кутин, Денис

Лёв, Йоахим

Лобановский, Валерий

Лунёв, Олег

Лусиу

Макеев, Евгений

Марадона, Диего

Маргулис, Михаил

Маслаченко, Владимир

Менезес

Месси, Лионель

Мисиньо

Моратти, Массимо

Мюллер, Герд

Мюллер, Томас

Мутко, Виталий

Назаров, Андрей

Неймар

Никифоров, Юрий

Нойштедтер, Петр

Нойштедтер, Роман

О Ду Ван

Овчинников, Сергей

Онопко, Виктор

Павлов, Олег

Паршивлюк, Сергей

Пату, Алешандре

Пеле

Просветов, Александр

Радулов, Александр

Райнартц, Штефан

Рафаэл

Розанов, Юрий

Рокотко, Павел

Роналдиньо

Роналду, Криштиану

Рудаков, Сергей

Селянов, Александр

Синицын, Артём

Слуцкий, Леонид

Собих, Ласе

Сократес

Соломатин, Павел

Сольбаккен, Столе

Сукута-Пасу, Ричард

Таричелли, Марко

Титов, Егор

Тихонов, Андрей

Трапаттони, Джованни

Третьяк, Владислав

Уткин, Василий

Фадеев, Петр

Федун, Леонид

Фергюссон, Алекс

Фупо-Шотинг, Райхард

Фурсенко, Сергей

Хедира

Хернандес, Рикардо

Хуммельс, Матс

Чавдарь, Георгий

Черчесов, Станислав

Щенников, Георгий

Шибер, Юлиан

Шмидт, Денис

Эдер

Эчеберия, Пабло

Писатели:

Агата, Джузеппе

Ахматова, Анна

Бегбедер, Фредерик

Бёрджесс, Энтони

Бунин, Иван

Вайнер, Аркадий

Вайнер, Георгий

Вернадский, Владимир

Воннегут, Курт

Гарсия Маркес, Габриэль

Гёте, Иоганн

Гоголь, Николай

Гоцци, Карло

Гришем, Джон

Гроссман, Василий

Гуинн, Ричард

Гумилёв, Николай

Гьеллеруп, Карл

Дик, Филип

Джойс, Джеймс

Достоевский, Фёдор

Дрэйк, Фрэнк

Иванов, Алексей

Ирвин, Роберт

Ирвин, Ян

Ирвинг, Вашингтон

Ирвинг, Генри

Ирвинг, Джон

Ирвинг, Дэвид

Йенсен, Йоханнес

Кавабата, Ясунари

Лао-цзы

Лермонтов, Михаил

Лесков, Николай

Манн, Томас

Мелвилл, Герман

Мураками, Харуки

Набоков, Владимир

Олеша, Юрий

Паланик, Чак

Пастернак, Борис

Перес-Реверте, Артуро

Платонов, Андрей

Понтоппидан, Хенрик

Пушкин, Александр

Ремарк, Эрих Мария

Ридпат, Майкл

Стендаль

Стоун, Ирвинг

Страгородский, Сергий

Танидзаки, Тзюнъитиро

Толстой, Лев

Уайльд, Оскар

Уолесс, Ирвин

Уэльбек, Мишель

Фаулз, Джон

Филипс, Артур

Фитцджеральд, Скотт

Фишер, Тибор

Фоллетт, Кен

Фрай, Стивен

Франс, Анатоль

Фрей, Стивен

Хармс, Даниил

Хемингуэй, Эрнст

Цветаева, Марина

Шекспир, Вильям

Шоу, Ирвин

Часть 1

Пролог

Ноан стоял на тридцать четвёртом этаже жилой секции красной части верхнего сектора. Капли пота со лба стекали в глаза, их щипало. Ещё раз он провёл ладонью над сканером – Друм не открывал. В воздухе парили летательные полусферы с пассажирами. Судорожно оглядываясь, он высматривал среди них продолговатый аппарат Надзирателей с настолько привычной раньше, и такой страшной сейчас, жёлтой полосой. Пока стражей порядка не было.

Наконец послышался короткий звук-мелодия, дверь плавно отъехала в сторону. На пороге показался заспанный хозяин с опухшим лицом и стал удивленно таращиться на незваного посетителя.

– Ты знаешь, сколько времени? – зло произнёс он и широко зевнул.

– Знаю, – ответил гость и проскользнул внутрь, отодвинув Друма плечом.

Створка вернулась на место.

– Мне нужна помощь! – сорвался на крик визитёр, тяжело плюхнувшись в кресло, которое быстро приняло форму его тела.

– Какая? – саркастически протянул хозяин.

– Скрина взяли.

Губы Друма сжались в тонкую прямую линию.

– Балбес! Я всегда знал, что этим закончится! Для того, чтобы красть деньги с чужих счетов, нужно иметь чуть больше мозгов! И уж точно нельзя при всех одурманиваться катализаторами чувств в Нижнем Городе, показывая своё непонятно откуда взявшееся богатство! Кто тебе сказал?

– Он сам, буквально за мгновение до ареста. Он вышел со мной на связь – предупредить.

– Безумец! – Друм заметался по комнате. – Ты же похоронил меня! Пойдут за тобой, придут ко мне!..

– Не согласен, – отрицательно покачал головой Ноан. – Все средства коммуникации я оставил дома. Они, конечно, просканировали звонок Скрина, но я сразу убежал в псевдопарк и отсиживался там, пока не проголодался. Как я шёл к тебе, не видел никто.

– А проекционное слежение?

– Да? Ты узнал бы меня в этих дурацких очках и этой глупой шапочке? – он дёрнул за верх своего головного убора.

– Нет, – ответил Друм и непроизвольно улыбнулся. – Но я-то здесь причём? Я не участвовал в вашем мошенничестве, почему ты меня пытаешься втянуть в эти проблемы?

– Я не собираюсь тебя никуда втягивать. Я просто прошу помочь, и не бесплатно.

– Да? – Друм задумался.

В маленьких хищных глазках сверкнул алчный огонёк.

– И в чём может заключаться моя помощь?

– У тебя есть транскабина.

– Кто тебе проговорился?! – закричал хозяин и побледнел. – Если Скрин, он обо мне покажет на следствии, и я труп! Откуда он может знать?!

– Нет, ты мне сам сообщил. Здесь, недавно. Мы употребили катализаторы, и ты расслабился.

– Ладно, – остыл приятель, но был по-прежнему взволнован и бледен. – И что с того?

– Отправь меня на любую планету, схожую по природным условиям с нашей. И с максимальными шансами выжить. Я не хочу оставаться. Не желаю подвергаться Исправлению.

– Теперь я понимаю, почему ты не прошёл экзамен на высокую должность Исследователя, – опять улыбнулся Друм и сам сел в кресло напротив. – У тебя в голове совсем нет правильных мыслей. Твоё преступление носит всего лишь низшую степень общественной опасности. Наказание – изоляция на два, максимум три нориуса. Наша тюрьма хоть и находится под землей, без естественного света, но она самая гуманная во Вселенной. Ну, посидишь в белой комнатке с мягкими стенами без окон, зато будет время подумать о своей жизни, принявшей ненужное направление. Вернешься обновлённым.

– Я не хочу, чтобы меня пичкали подавляющими волю капсулами. Не хочу, чтобы мне изменяли сознание и ковырялись в моих мозгах.

– Хм. А как ты собираешься выживать в чуждой цивилизации?

– Я всегда хотел быть Исследователем и готовился к Миссии Внедрения: путешествовать в другие Галактики – моя детская мечта!

– Вот именно: детская, глупая, идиотская, смешная мечта. Исследователи не путешествуют. Их отправляют на космический объект, где возможны научные достижения, – Друм опять занялся любимым делом, вещанием, – данные о которых они пересылают на нашу истощённую планету. А Крон у нас – без давно выработанных природных ресурсов, без естественной атмосферы, без натуральной, не синтетической, еды, с жёстким контролем рождаемости и отсутствием какой-либо иной цели общества, кроме выживания. Население спасает только своя накопленная и приобретённая чужая информация. В ожидании появления таких открытий Исследователи проводят на других планетах всю свою жизнь, пока перед смертью их не отзывают обратно – надо ведь героев наградить ничего не значащими побрякушками и дать умереть в окружении близких…

– Я всё это знаю.

– Ты знаешь то, что пишут в учебниках, – не дал себя перебить собеседник, – лживую романтику, помогающую вербовать таких несмышлёнышей, как ты. Маскироваться под местных жителей, принимать незнакомые привычки, жесты, правила, пищу, не имея возможности выйти за заданные рамки, а при угрозе раскрытия самоуничтожиться – какая в этом прелесть?!

– Может, ты и прав, но у меня нет выбора.

– Что ты предлагаешь в качестве оплаты? – глаза Друма вновь заблестели.

– Вот, – Ноан достал маленький цилиндр, открыл крышечку и высыпал на ладонь хозяину три прозрачных камня.

– Оу! – воскликнул Друм, взял один из них задрожавшими пальцами и поднёс к глазам. – Откуда?

– Скрин тратил заработанное на развлечения, я приобретал камни. Мало ли, думал – пригодятся… Так и вышло.

– Ха-ха! – засмеялся приятель. – А в чём смысл получения прибыли преступным путём, если её приходится потом расходовать на то, чтобы избежать наказания?.. Беру! Только, – он сделал паузу, – исключительно из дружеского расположения спрашиваю в последний раз: ты уверен, что поступаешь верно?

– В том-то и дело, что не уверен, – вздохнул гость. – Но остаться – ещё хуже.

– Идём! – хозяин встал и направился в дальний конец помещения.

Он щёлкнул пальцами, и стена перед ним отъехала назад, образовав прямоугольное углубление. Щёлкнул ещё раз, и в воздухе растянулся трёхмерный экран.

– Объясняю, – начал Друм. – За наличие транскабины меня упрячут на пятьдесят нориусов, не меньше. Какие бы с тобой беды не произошли, ты меня не видел, не слышал, и обо мне тебе неизвестно.

– Договорились.

– Эта, конечно, не такая мощная, как в Космическом Центре, я тебя не смогу вынуть из бета-измерения обратно без площадки для телепортации в точке отправки. Понимаешь? Ты не сможешь вернуться.

– Дальше!

– Также я не имею возможности незаметно послать тебя в любую из Галактик, где сейчас проводятся Исследования – только туда, где они уже закончены и признаны бесперспективными.

– То есть, где вся информация собрана?

– Никогда не бывает так, что информация оказывается собранной до конца. Если цивилизация развивается, Исследователи живут в ней почти до самой смерти, их потом сменяют другие, появляются новые научные открытия, и знания о них передаются на Крон. Бесперспективными признаются Исследования, если цивилизация исчерпала резервы роста, и существовать ей осталось совсем недолго.

– Но на мой век хватит? – спросил Ноан.

– Постараюсь найти. Я тебе выберу планету, жители которой физически и умственно слабее тебя, чтобы ты смог там выжить, но всё же с существованием хоть какой-то цивилизации. Иначе тебе придётся бегать наперегонки со зверями в поисках пищи. Итак, смотри, – и он указал рукой на проекцию. – Вводим данные, – его пальцы быстро забегали над ближайшей поверхностью, – рост, вес, ДНК, кровь, строение тела, интеллект обычного кронянина, то есть твои, примерный период существования разумной жизни, примерный срок наличия организованного общества, потом размещаем локационную сетку с разметкой в физико-математических единицах для искривлённого пространства дальних рубежей, устанавливаем четырехстороннее склонение и двузначную разность широт с наложенной градусной шкалой, и из фокуса выводится всё, кроме правильного показания. Так… Вот, смотри – подходящее место. Для нас эта Галактика – 99314/116, они же её называют «Млечный Путь». Ты помнишь координаты Крона?

– Но я же в свое время учился…

– Хорошо. Эта планета именуется «Земля», третья по счету от тамошней звезды. По их системе координат – α ≈ 18h, δ ≈ +30°. Запомни на всякий случай, вдруг появится возможность вернуться. Жители, населяющие планету, почти идентичны нам. Животные, растительность – почти такие же. Если не будешь демонстрировать своё превосходство, легко сможешь затеряться. Единого языка нет, нации тоже разные, но доминирующие существа на нас более-менее похожи. Единого правительства нет.

– Дикость!

– Это что! Войны, убийства, голод…

– Точно другой планеты не отыскать?

– Найти не трудно, но туда тебе нельзя, я же объяснил! В общем, всё узнаешь на месте, наверняка появится возможность получить доступ к информации. Теперь главное: из бета-измерения ты выйдешь на расстоянии примерно в четыре кронянских роста от поверхности. Если она будет твёрдой, получится болезненный удар, но не смертельный, как сам понимаешь. Однако, так как у меня энергетически слабая транскабина, упадёшь ты где придётся, я не могу выбрать место приземления. Конечно, имей я время, я нашел бы найти подходящую точку, но я не буду этим заниматься – знаешь ли, не очень заманчиво увидеть на пороге Надзирателей, когда ты здесь, да ещё транскабина открыта… Поэтому, например, есть вероятность падения в воду.

– Там есть вода?

– Семьдесят процентов поверхности планеты.

– И эту планету нашли бесперспективной?!

– Её жители так старательно убивают друг друга и так бездумно тратят ресурсы, что за будущее органической жизни на этом космическом теле никто не намерен поручиться. А все научные достижения, которые возможны у них в течение ближайших пятисот нориусов – если они, конечно, протянут это время – нам уже известны. Так зачем на них силы тратить? Исследования, сам знаешь, удовольствие недешёвое.

– Что мне делать в воде?

– Плыть. До ближайшего берега. Это может занять и месяц, и два.

– Я не умею! Я ни разу не плавал! У нас же нет водоёмов!

– Ерунда, это легко.

– Обрадовал.

– Ещё ты можешь упасть в горы. Но они очень похожи на наши, тут тебе будет легче. Только у них очень много снега.

– Я читал, что такое снег.

– Так вот, постарайся не замёрзнуть. Сразу спускайся вниз, находи какое-нибудь большое животное, убивай его, сдирай шкуру и надевай на себя. Кроме холода, внешне на этой планете тебе ничто не угрожает.

– А не внешне?

– Местные жители – «люди». Ни в коем случае не признавайся, кто ты и откуда. Иначе тебя посадят под замок, считай – в клетку, и будут изучать.

– В клетку – даже без совершённого преступления?

– Совершенно верно.

– Какая дикость!

– Дикость? Мы – старейшая цивилизация во Вселенной, и то иногда доставляем к себе образцы живых существ из других Галактик, что уж тут говорить об этих… землянах. Да, кстати! Смотри – там есть площадка для телепортации! Но, во-первых, неизвестно, где именно, а во-вторых, так как ею давно никто не пользовался, непонятно, находится ли она в рабочем состоянии. Ну, что, готов?

– Ух… Да, наверное.

– Надо подкрепиться, – сказал Друм и вышел.

Вскоре он поднёс тюбик с едой и пластинку с капсулами концентрированной воды.

– Ешь. Неизвестно, когда ты там сможешь найти пищу.

Ноан благодарно кивнул и выдавил из тюбика бледно-серую массу в рот. Проглотил, затем вынул из пластинки обе капсулы, положил их туда же и раздавил зубами. Сразу же пришло насыщение.

– В путь! – произнёс хозяин. – Только надо раздеться – неорганические тела через второе измерение не проходят.

Гость быстро сбросил одежду и шагнул в маленький отсек. Друм с расстояния направил палец в необходимую точку экрана, и Ноан просто исчез. Спустя мгновение стал развеиваться лёгкий неприятный запах, как всегда и бывает при телепортации. Хозяин быстро подобрал чужую одежду и сунул её в уничтожитель. Затем подошёл к узкому цилиндрическому возвышению в углу комнаты, положил на плоскую поверхность камни и принялся их поочерёдно рассматривать.

Глава первая

Организм кронянина, конечно, за миллионы лет эволюции был доведён до совершенства, но падать – всегда больно. Ноан ударился о поверхность всей левой половиной тела, и ударился ощутимо – некоторое время он не мог пошевелиться. Но постепенно пришёл в себя, сел и начал оглядываться.

Наверное, ему повезло – он не попал ни в снег, ни в горы, ни в воду. Под ним расстилалась обыкновенная зелёная трава, рядом росли деревья, чуть в отдалении ходили ЛЮДИ. Почему-то все они с интересом за ним наблюдали. Вот и притворился «своим» – выходит, инопланетный гость от них всё же отличается. Сбежал от одной клетки – и теперь попадёт в другую!

«Фу! – вдруг с облегчением подумал он. – Я ведь просто без одежды! А обнажённым нигде ходить не принято, что у нас, что у них! Но где же мне её раздобыть? Купить – у меня нет средств. Друм советовал убить животное и снять его шкуру? Но местные доминирующие существа не выглядят настолько нецивилизованными, чтобы лишать жизней зверей ради шкур, и вообще их одежда – почти, как наша…»

Пока Ноан размышлял, от любопытной толпы отделились два человека, облаченных совершенно одинаково. В отличие от остальных, у них на голове ещё имелись головные уборы с какими-то значками.

«Наверное, местные модники», – подумал гость.

– Ты хгляди, Сень, – сказал первый. – Совсем извращенцы охренели. Средь бела дня хголым по парку скачет.

– Может, ему дубинкой удовольствие доставить? – поддакнул второй.

Вдвоём они громко засмеялись.

Ноан слушал их шипящий язык с малым количеством гласных и приветливо улыбался. Судя по тону разговора, земляне отнеслись к нему дружелюбно. Первый поднёс руку с чёрной палкой к своей голове и вдруг крикнул:

– Младший сержант Федорук! Ты шо, козёл, пришел сюда яйцами трясти! Ты шо, пидор? Или этот… эксиби?..

– Эксбицинист, – подсказал второй.

Космический путешественник, ничего не понимая, продолжал улыбаться.

– Ты шо молчишь?! – вдруг начал разъяряться первый человек. – Мож, тя по рылу дубинкой съездить?

– Да подожди, Колян, – произнёс его товарищ, – ты видишь, у него весь бок синий! Раздели, наверное, бабки и мобильник отобрали, нохгами лежачехго отпинали, а одежду сняли, шоб за помощью постеснялся бежать.

– Точно, – почесал затылок Федорук. – Эй, хгражданин! – обратился он к Ноану. – Вас, шо, охграбили?

Гость почувствовал возрастающее напряжение. Неожиданная агрессивность местных напугала его, и он подумал – может, убежать? Недоразвитые земляне никогда бы не смогли его догнать. Но ведь у них наверняка есть средства связи, начнётся погоня – разве ему это нужно? Нет, не нужно, и он решил совершать бегство лишь в случае прямой угрозы жизни.

– Хгражданин! – повторился младший сержант. – Вы шо молчите? Вас избили?

Решивший выказать полное радушие Ноан на каждую фразу землянина стал кивать головой.

– О! – сказал второй. – Я же хговорил! Парень, а ты шо ни слова не промычишь? Немой?

– Это у него шок от избиения, – заметил Федорук. – Даже речь потерял. Вызывай «скорую», да вместе с ним поедем, и операм звякни – мож, кохго по хгорячим следам и словят…

– Словят! – ответил сослуживец. – Малолетки какие-нибудь, уже сидят хгде-то на хате, бухают на уведённое бабло. Нет, но мы ехго обнаружили, протокол составлять надо, попилим вместе с ним в травмпункт…

Доктор долго ощупывал потерпевшего, мрачные напарники, получившие вместо весёлой прогулки по летнему парку – где можно было разглядывать грудастых девок в коротких юбках, а кое-кого из них, может, и «зацепить» – неприятное приключение с «немым», стояли рядом.

– Вроде ничего не сломано, – сказал врач, – но… для большей убедительности я бы рекомендовал рентген.

– Делайте, – кивнул младший сержант.

– Только мне надо карту на него завести, – как-то виновато произнёс травматолог. – Фамилия, имя, отчество…

– Да он только молчит да кивает, мля, – зашипел второй полицейский на «потерпевшего».

Тот, срочно обёрнутый в большую белую простыню, по-прежнему улыбался. Однако, смысл некоторых слов он уже понимал и жадно вслушивался в каждое.

– Ребят, – скорчив гримасу, заметил доктор, – у человека, наверное, шок, раз речи нет. Или вообще амнезия. Как вас зовут? – крикнул он, наклонившись к межпланетному путешественнику. Тот опять улыбнулся. – Если не говорите, – продолжил эскулап и взял ручку, – написать сможете?

Ноан опять открыл рот в улыбке и развёл руки в стороны.

– Это надо психушку вызывать, – посоветовал травматолог, – человек может навсегда и память, и речь потерять – уже все признаки амнезии. А там помогут. Мне позвонить?

– Звоните! – сказал ещё более помрачневший младший сержант.

Напарник его подтолкнул:

– Не, Коль, а ты заметил, какой парень всё-таки здоровый? Одна мышца, и вся – бухграми, бицухи, пресс… Это ж сколько человек должно было ехго дубасить, и хглавное, чем, шоб вот так отделать?

– А я тоже подумал, – ответил Федорук. – Точно спортсмен, или из «Трудовых резервов», или из «Динамо». Надо сфотохграфировать и тамошним показать – мож, узнают.

– Точно!

– А отметелили – так набухался перед этим, наверное, или сзади дали по башке дубиной. Мож, потому память и отшибло.

– А ведь правда! – хлопнул ладонями товарищ.

Гость слушал их и улыбался. Он уже понимал половину из того, что они говорили.

В психиатрической клинике на улице Новой пациенту, который сюда попал не по причине посетившей его на восьмой день запоя белочки или приползшего погостить после дозы отвара маковой соломки семиметрового таракана, искренне обрадовались. Это ведь так здорово – помочь попавшему в беду человеку!

Зам. зав. отделения Иван Петрович Колышкин прямо светился от удовольствия, заглядывая Ноану под веко, постукивая молоточком по коленкам и жестами заставляя больного коснуться пальцем кончика носа.

– Оставляйте его, ребята, здесь, – сказал он полицейским, – это теперь – наш клиент.

– Да конечно, оставим, – ответил Федорук. – Только как ехго оформлять – вообще не понимаю! Если охграбили – так от нехго заявление нужно. А он ни «бе», ни «ме». Шо я следаку скажу? А уж на бомжа, извините, не похож.

– Не-е, – подтвердил второй, – не похож.

– Ну и? – продолжил размышления младший сержант. – А в парке хголый валялся. И вся левая бочина – сплошной синяк.

– Очень сильный ушиб, – согласился Иван Петрович. – Очень. Но… У нас ведь такой случай – не первый. Есть установленная процедура оформления. Мы её и применим – как к неопознанному лицу. А недельку поваляется у нас, может, что и вспомнит.

– Да через недельку кохго ж мы найдём, – в сердцах рубанул рукой Николай. – Надо по хгорячим… А так токо день зазря потеряли…

– Отчего ж зазря? – возразил врач. – Человека спасли, первую помощь оказали.

– Да? – зарделся пунцовой краской Федорук. – Ну, ланна, мы его вам отдаём, протокол у себя составим, мож, к вам завтра опер наведается – не знаю…

– А всегда пожалуйста! – с готовностью согласился эскулап.

– Тогда до свидания! – младший сержант было козырнул, но передумал на полпути, и получилось приветствие, похожее на «Рот Фронт».

Последователь Гиппократа так и понял, и поднял в ответ сжатый кулак.

Полицейские ушли.

– Ну-с, – улыбаясь и довольно потирая ладошки в предчувствии борьбы со сложным для психиатрии случаем, произнёс Колышкин, – совсем-с не можем говорить? – и, не дожидаясь ответа, взял карандаш и громко, чётко сказал: – Карандаш!

– Карандаш! – ответил Ноан.

– О, грандиссимо! – закричал доктор. Схватил со стола папку и так же громко крикнул: – Папка!

– Папка! – ответил Ноан.

Психиатр вдруг нахмурился, выпрямился, сложил руки на груди, спросил:

– Как вас зовут?

– Я-я-я… – медленно протянул «пациент» и указательным пальцем ткнул себя в лоб, – амнезия.

– О-ух! – опешил Колышкин и опустился на стул. – Человек понимает, что ничего не может вспомнить! Ошеломительно!

Вдруг он принял решение.

– Слушайте, всё-таки наше лечение – это потом. У вас ушиб, надо сначала заняться им. Пойдёмте, я вам дам отдельную палату, – и знаками вызвал Ноана за собой в коридор.

Инопланетный гость увидел решётки на окнах, стальные засовы и испугался. Его реакция не укрылась от внимания Ивана Петровича.

– Да вы что! – обратился он к «больному» и, пытаясь успокоить, погладил того по плечу. – Никто вас не будет здесь задерживать! Поможем восстановить память, и всё!

Гость судорожно принимал решение, и не мог найти правильное. Но этот человек в белой одежде, в отличие от предыдущих, был к нему расположен и явно обладал добрым характером. А решётки… Вообще-то, слишком тонкие. Ноану сломать их – как пальцами щёлкнуть.

«Остаюсь, – подумал он. – Отдохну, поем, если станут удерживать силой, убегу. Лишь бы не заставляли принимать воспитательные капсулы».

Они остановились перед очередной дверью, врач распахнул ее, и гость увидел застеленную кровать, стоящий рядом металлический столик, привинченный к полу, и странное сооружение у стены – четырехугольную ёмкость, а над нею – изогнутую полую трубку с двумя круглыми ручками по сторонам. Ноан сел на постель, почувствовал под собой сжавшиеся пружины и вдруг понял, что смертельно хочет спать. Любой взрослый кронянин в случае особой необходимости способен провести без сна несколько суток, но перелёт через Вселенную, тем более в качестве организма, разобранного на молекулы – всё-таки не шутка. Он сложил ладони под головой, закрыл глаза и зевнул. Колышкин его жест быстро понял.

– Ай, дорогой, о чём речь! Отдыхайте, отдыхайте себе на здоровье! Может, сон и вернёт вам память! А что? – спросил он сам себя. – Вполне вероятно!

Глава вторая

Ноану снился полёт. Когда он закончил Школу Второй Ступени, празднование этого события прошло так: вместе со Скрином они взяли напрокат магнитную полусферу и совершили путешествие в горы. Жаль, что не разрешалось отклониться от заданного компьютером маршрута, но всё равно получилось замечательно – над каменными пиками оказалось настолько красиво, что у него от счастья кружилась голова, а Скрин визжал от страха…

А потом друзья спустились в Нижний Город и там бездарно одурманились капсулами-катализаторами чувств, всегда имеющимися у приятеля в наличии… Доигрались – веселье кончилось.

Вдруг он понял, что его кто-то трясёт за плечо. Открыв глаза, гость увидел приветливого доктора с книжкой подмышкой и огромного человека, ставящего поднос с круглым блюдом, наполненным каким-то веществом, и стаканом с чем-то белым и густым, на стол.

– Доброе утро, доброе утро! – чуть ли не пропел Колышкин. – Пора завтракать! Есть хотите?

«Больной» вопросительно посмотрел на него.

– Ну, есть! Тоже забыли, как это делается? – тут доктор сделал ладонью движение ко рту. – Ам, ам! Ну, надо же подкрепиться! – и подал Ноану стакан с белым веществом.

Пациент с опаской лизнул вещество, потом сделал глоток… О, Высшее Сущее! Как же вкусно! Да из-за одного этого напитка надо было бежать с Крона куда угодно, хоть в к черным дырам!

– Понравился кефирчик?! – опять взял высокую радостную ноту врач. – Кефир! – громко сказал он.

– Кефир! – повторил гость.

Колышкин засмеялся.

– А кашку манную будем? – и подал тарелку.

«Больной» пытался выпить смесь, но доктор дал ложку и показал, как ей пользоваться.

Искры необычайного наслаждения закружили волшебный хоровод в мозгу Ноана. Через несколько секунд тарелка опустела.

– Ещё?! – с огромным воодушевлением пропел Колышкин.

– Ещё! – ответил пациент.

– Давай, неси, – приказал врач санитару, – видишь, понравилось!

– Ещё б не понравилось, – ответил хмурый здоровяк, – лопать задарма… Самим жрать нечего…

– Неси, неси! – поторопил его эскулап, и, обращаясь к Ноану, спросил: – А, может, того, колбаски? У меня своя колбаска есть!

– Колбаски! – утвердительно кивнул головой пациент.

Довольный психиатр выбежал из палаты. Книга, которую он раньше держал подмышкой, осталась лежать на столе. Гость раскрыл её и принялся изучать земные буквы. Эх, понять бы, какой знак какому звуку соответствует! Ну, ничего, всему свое время.

Зашёл медбрат с подносом и новыми тарелкой манной каши и стаканом кефира. Заметив, с каким удовольствием «больной» стал всё это уплетать за обе щеки, он зло сказал:

– Слышь, ты, придурок, ты бы жрал поменьше. Ты и так здоровый, как кабан, а у нас ещё четыре этажа дебилов.

Ноан по его тону всё понял, он также вспомнил, каким образом общались между собой те два человека в одинаковой ярко-синей одежде и в одинаковых головных уборах, и ответил:

– Сам придурок.

– Что-о-о-о? – здоровяк, казалось, хотел взмыть в воздух от возмущения.

Но тут в палату вбежал Колышкин с кусочками уже нарезанных колбасы и сыра на жёлтой тарелочке.

– Иди, Серёженька, иди! – сказал он санитару, тот, показав гостю из-за спины доктора огромный кулак, покинул комнату.

– Колбаска? – спросил пациент.

– Она, она! – обрадовано подтвердил врач.

Еда закончилась в очередные несколько секунд.

«А не булимия ли у парня?» – с опаской подумал Иван Петрович, но вслух произнёс: – Ну-с, вспомнили, как вас зовут?

Ноан ткнул пальцем в книгу.

– Что? – не понял его психиатр.

Пациент жестами показал – читайте, и произносите вслух прочитанное. Колышкин пожал плечами – вот это да! Вот так больной! Как же замучали эти алкаши! А тут такой превосходный случай!

Он раскрыл книгу. «Больной» поднялся, встал с ним рядом плечом к плечу и начал водить пальцем вдоль строк. Эскулап все понял и принялся читать вслед движению пальца:

– «Синдром психического автоматизма – синдром Кандинского-Клерамбо. Определение – Кандинского-Клерамбо синдром, синдром психологического автоматизма, – одна из разновидностей галлюцинаторного-параноидного синдрома; включает в себя псевдогаллюцинации, возникающие внутри тела, не связанные с объективной реальностью, «наведённые кем-то ощущения», бредовые идеи воздействия (психологического и физического характера) и явления психического автоматизма (чувство отчужденности, неестественности, «сделанности» собственных движений, поступков и мышления). Клническая картина: в зависимости от преобладания тех или иных симптомов выделяют две разновидности синдрома Кандинского-Клерамбо: с преобладанием нервно-аллюцинаторных расстройств и с преобладанием бреда воздействия, что обусловлено большей выраженностью патологии образных чувственных восприятий или сферы мышления соответственно. Синдром Кандинского-Клерамбо наиболее характерен для шизофрении, особенно её параноидной формы, и малоблагоприятен в плане прогноза…»

Ноан накрыл страницы ладонью.

– Точно хватит? – спросил Колышкин.

– Точно хватит, – ответил пациент.

– Так, любезный! Сейчас быстренько умывайся, и пойдём со мной в кабинет, поработаем.

Гость кивнул головой. Врач шагнул к умывальнику и повернул кран. Он только собирался жестом пригласить «больного» подойти, как тот вдруг раскрыл рот от удивления, а потом закричал от ужаса, прыгнул на кровать и вжался спиной в стену – мошенничество со счетами, конечно, преступление, но вот так тратить воду – этому же нет прощения! Кощунственней такого поступка не может быть уже ничего!

На крик вбежал санитар.

– Давайте я его ремнями привяжу, Иван Петрович! – радостно предложил он.

– Не надо, Серёжа, – остановил ретивого помощника движением руки психиатр.

Ноан перестал кричать, но сидел на кровати весь красный.

– Какая интересная форма болезни, – поскрёб подбородок Колышкин, – человек боится воды! Одного только вида! Оч-чень интересно! Милейший! – обратился он к «больному». – Побудьте здесь, хорошо? Я скоро вернусь!

Пациент согласно кивнул.

– Пошли, Серёжа, – потянул доктор напрягшегося санитара и увёл за собой.

Дверь захлопнулась, звякнул замок.

«Неужели это то, о чем предупреждал Друм? Меня изучают? Нет, буду считать, что это я их пока изучаю. Получу об их цивилизации самые базовые основы знания, сломаю ночью решётки и уйду», – решил гость.

Колышкин постучал в кабинет главврача и вошёл.

– Илья Ильич, я вам такое расскажу! – начал было он с порога и только тут заметил вальяжно развалившегося в кресле рядом со столом молодого человека с глупыми и явно не шедшими к его розовощёкому лицу густыми усами, придающими ему довольно глупый вид.

– Знакомься, Иван Петрович, – произнёс главный, указывая ладонью на посетителя, – это… м… это…

– Виктор Семёнович, следователь, – самостоятельно представился молодой человек. – А я, собственно, к вам, вернее, к вашему пациенту, – говоря это, представитель прокуратуры поднялся из кресла и пожал психиатру руку.

– А-а… – только и протянул доктор. – «Вдруг заберут такого интересного больного?» – мелькнула предательская мысль.

– Дело в том, – продолжил усач, – что два охламона, которые его сюда привезли, утверждают, что он стал жертвой ограбления и сильно избит. Между тем они не опросили ни одного свидетеля – ну что поделаешь, колхоз, беда с кадрами, сами понимаете, – а я вот с утра там поговорил с работниками шашлычной… с продавцами ларьков… никто ничего такого не видел. А мне – заводить уголовное дело, не заводить… Служба, знаете ли… Сам-то потерпевший – если он, конечно, потерпевший – что отвечает?

– Амнезия, – успокоившись, произнёс эскулап. – Но постепенно пытается узнавать знакомые предметы, слова…

– Ага, – кивнул Виктор Семенович и постучал себя костяшками пальцев по голове. – Полный «тю-тю»?

– Ну, – вступил в разговор главврач, – мы так о наших пациентах не говорим…

– Но диагноз похожий, – перебил его следователь и захихикал.

– Похожий, – сурово согласился Илья Ильич.

– Можно мне на него взглянуть, раз уж приехал? – спросил шутник.

– Проводи, – махнул рукой Колышкину главный.

Тот вздохнул и повел представителя службы правопорядка вниз.

Едва он открыл дверь ключом – и брови доктора резко подскочили вверх: пациент сидел и читал книгу! Да такими темпами его привести в порядок можно будет очень быстро!

– Здравствуйте! – поприветствовал «больного» следователь и с любопытством на него посмотрел.

– Здравствуйте, – ответил Ноан.

– Вы откуда родом?

– Тише, тише, – возмущённо зашептал Иван Петрович. – Такие вопросы – компетенция врача!

– Амнезия! – сказал гость и прикоснулся пальцем ко лбу.

– Ну-ну, – хихикнул следователь. – Вас не грабили, не помните?

– Не грабили, – отрицательно покачал головой Ноан.

– Точно? – даже подпрыгнул сотрудник прокуратуры.

– Очень точно.

– Уф, слава те, Господи! – заулыбался Виктор Семенович и потёр себе виски. – Гора с плеч. Ну, я пошёл, а вы тут лечитесь, – и шагнул к выходу. У самой двери вдруг остановился, резко повернулся и сообщил: – Знаете, хозяин шашлычной утверждает, что вы упали с неба. Уже голый. Прямо так сверху – бряк! – и отрубились на время. Я ему, конечно, не верю, но он так настойчиво мамой клянётся… Ничего не скажете по этому поводу?

– Амнезия, – повторил нахмурившийся гость.

– Ну, ладно, – пожал плечами следователь. – Ему, наверное, тоже не мешало бы сюда на лечение подъехать, – и ушёл, не попрощавшись.

– Ну-с, – хлопнул в ладоши Колышкин, – а давайте-ка пойдём ко мне в кабинет и… побеседуем! – в предчувствии интересных наблюдений он испытывал радостное возбуждение.

– Давайте-ка, – ответил Ноан.

В кабинете психиатра находились: письменный стол с установленным на нём маленьким экраном, стул, два кресла, кушетка и шкаф с разными мензурками.

«Капсулы», – сразу догадался пациент.

– Ну, где вам удобней? – спросил врач. – Хотите – садитесь в кресло, или ложитесь на кушетку.

– Кресло, – выбрал гость и сел.

– Отлично-с! – опять хлопнул в ладоши Иван Петрович и плюхнулся в кресло напротив. – Начнём-с! Вы не помните своё имя?

– Амнезия, – улыбнулся «больной».

– Ах, ну вы же меня прекрасно понимаете, я ведь вижу! – погрозил ему Колышкин пальцем. – Хорошо, где ваш дом, вы тоже не помните?

Ноан покраснел и вдруг сам спросил:

– Как называется это место?

– Больница, – поскрёб подбородок доктор. – Хотя, что скрывать, вообще-то, психиатрическая больница. Лечебница. Клиника.

– Для душ, заблудших во тьме?

– Вау! А это откуда? – врач вперился пациенту глаза в глаза.

– Книга, – ответил тот и продолжил, – нет, не это место, а… – и развёл руки в стороны.

– Нет, ну вы так показываете – что вам ответить? Планета Земля!

Гость вдруг окаменел, его лицо так изменилось, что эскулап даже за него испугался.

– Шутка! – чуть ли не крикнул доктор.

– «Земля» – это мне известно, – медленно, чётко выговаривая слова, произнёс Ноан. – Здесь, это место?

– Ну… – психиатр от напряжения вытянул губы в трубочку. – Улица Новая. Город Белгород. Россия. Ну, точнее, Российская Федерация. А вы, что, этого не знаете?

«О-хо!» – вдруг пискнул экран на столе.

– Минуточку! – предупредил Иван Петрович и направился к рабочему месту. – Почту посмотрю…

Пациент тоже поднялся и встал у него за спиной. Ему было понятно назначение экрана.

– Информация? – показывая пальцем на дисплей, спросил он у врача.

– Да! – охотно откликнулся Колышкин. – Это Интернет – что, никогда не видели?

– Нет.

Тут с грохотом распахнулась дверь, и в кабинет влетел с перекошенным от ужаса лицом запыхавшийся санитар Сергей.

– ЧП, Иван Петрович! – заорал он. – Наркоша Бахарев вены себе вскрыл!

– Как вскрыл!? – вскочил психиатр. – Чем?

– Зубами, сволочь, перегрыз!

– А вы куда смотрели, чёрт вас побери! – доктор уже выбегал из кабинета. – Ждите меня здесь! Никуда не уходите! – крикнул он пациенту.

– Никуда! – согласился гость.

Едва дверь захлопнулась, как он сел за стол и попытался заставить экран работать. Раз, другой он прикоснулся к поверхности дисплея – никакой реакции. Перед экраном лежала плоская табличка с клавишами с изображением букв, которые он уже знал. Он нажал одну из них, такая же выскочила на экране. Ноан на всякий случай толкнул маленькое продолговатое устройство справа от таблички, горевшее слабым красным светом. На экране появилась стрелка-указатель. Принцип работы стал понятен.

«Интернет, – подумал гость. – Система получения информации».

Через минуту на дисплее появились статьи на тему «Белгород» и «Российская федерация». Мозг кронянина воспринимает письменный текст целиком, не по абзацам и тем более не по строчкам, поэтому через час, когда, наконец, вернулся Колышкин, Ноану уже была известна вся история города Белгорода, страны под названием Россия, он знал, как образовалась Солнечная система, как появилась планета Земля и как зародилась на ней жизнь. У людей по поводу образования Вселенной даже имелась почти правильная теория, которую они именовали «Большим Взрывом», но дальше 13-ти миллиардов 700-ста миллионов лет назад заглянуть у них не получалось. Ну, у вас ещё всё впереди… К моменту возвращения психиатра Ноан читал о попытке завоевания монголо-татарами Южного Китая.

– О-о! – только и присвистнул доктор, глядя, как быстро пациент щёлкает мышкой. – Да вы, я вижу, освоились.

Не отрывая взгляда от экрана, жадно поглощая информацию, «больной» спросил:

– Человек, хотевший лишить себя жизни, достиг цели?

– Нет, к счастью.

– Почему «к счастью»? Если индивид хочет уйти из чувственного мира, это его право.

– Да вы что! – испугался Колышкин. – У вас тоже есть желание?.. Э… Ну…

– Не-е-ет! – гость, наконец, оторвался от экрана. – Мне пока всё нравится.

– А раньше не нравилось? – с ехидцей спросил эскулап, надеясь спровоцировать пациента на откровенность.

– Амнезия, – ответил Ноан. – Но если вы мне разрешите посидеть за этим устройством сутки, я обещаю всё вспомнить и завтра быть совершенно здоровым.

– Да как же я вас здесь оставлю? – искренне удивился врач. – У нас, знаете ли, режим… А ночью? А если захотите в туалет?

– Я не захочу в туалет. Буду сидеть очень тихо. Вам не о чем беспокоиться. Заприте меня и идите себе, работайте. Только вот… – гость с надеждой посмотрел на психиатра. – Колбаски бы…

– Ну, – покачал головой Колышкин, – я… Вот так часто – колбаски? А, к чёрту! – он подошёл к шкафчику, похлопал по нему ладонью. – Захотите есть – здесь колбаса, хлеб, сыр, – затем достал из шкафчика большую пластиковую бутыль с жидкостью: – Лимонад!

Ноан непроизвольно дёрнулся.

– Вода? – спросил он.

– Ах, да! – ответил Иван Петрович. – Я забыл – вы боитесь воды!

– Я не боюсь. Просто вы так бездумно её используете, что я пришёл в ужас.

– А, так вы у нас – эколог… Браво. Вот ключ, – доктор его показал и положил на тумбу у двери. – Но только для туалета! Умоляю, без нужды не ходите по больнице! Телефон не трогайте. Телевизор, хотите – смотрите, но негромко. А за это вы мне завтра всё расскажете. Договорились?

– Договорились.

Колышкин, ещё сомневаясь в правильности своего поступка, почёсывая подбородок, вышел из кабинета. Гость встал, взял ключ, закрылся.

К утру были не только уничтожены колбаса, сыр и выпит лимонад, но также полностью изучена история всей планеты Земля, эволюция живых организмов, история всех народов, её населявших и населяющих теперь, история всех религий, идеологических течений, изучены все основные языки, здесь используемые – английский, немецкий, французский, испанский, португальский, китайский, японский, корейский, арабский, турецкий, хинди, ну и русский, включая сленг и диалекты, раз уж он попал в Россию. Ноан уже догадался, что это не самое лучшее место для жизни на планете, но упасть на траву всё же казалось приятней, чем телепортироваться на поверхность Тихого океана или на какую-либо тибетскую вершину. Кроняне редко используют потенциал своего мозга целиком, но у гостя голубой планеты имелось очень мало времени, он всё поглощал и поглощал информацию, и к утру очень устал.

Прискочивший на работу ни свет, ни заря, доктор попытался что-либо спросить у пациента, но тот отказался разговаривать.

– Увольте, Иван Петрович, – ответил на его предложение пообщаться гость. – С ног валюсь. И не будите меня, пожалуйста, пока не высплюсь – сам вас позову.

Эскулап лично проводил пациента до палаты, хоть и сгорал от нетерпения – но не тащить же из него ответы клещами?

Глава третья

Уже спустились сумерки. Колышкин сидел в кресле в кабинете главврача и, нервничая, как всегда в таких случаях, то забрасывал левую ногу на правую, то правую на левую.

– Да что ты, право, скачешь, как аглицкая блоха! – недовольно заметил Илья Ильич. – Ничего не поделаешь – страхового медицинского полиса нет, паспорта нет. На каком основании он у нас занимает койко-место и получает пищу?

– Да ведь случай какой интересный! – пытался возразить Иван Петрович.

– Что в нём интересного? Напился самогона с содержанием метанола, мозги и отшибло. Отоспался, отъелся – пришёл в себя, нормальная, грамотная речь. Всё, надо гнать его отсюда.

– Куда гнать? Нет ни имени, ни адреса!

– А пусть менты разбираются! Вот представь, решат они сюда свезти всех бомжей, насобирают их на вокзалах да на свалках, и ты, что, будешь личность каждого устанавливать и с ложечки кормить?

– Это не бомж!

– Сутки! Сутки тебе на «интересного» пациента! Чтобы завтра я его здесь не видел!

Ноан давно проснулся и с наслаждением умылся водой. Он уже знал, что из-за особой атмосферы Земли она не просто испаряется и улетучивается, а конденсируется вверху и возвращается на поверхность в виде осадков. Конечно, у них тут есть разница между солёной и пресной. Есть свои пустыни, но люди больше боятся так называемого «глобального потепления» и последующего потопа, чем нехватки воды сейчас. Однако, Друм был прав – планета, конечно, обречена. Кроме кучки энтузиастов, её будущее никого не волновало – все думали лишь о дне сегодняшнем. Но на жизненный цикл Ноана ресурсов планеты Земля хватит.

Без стука вошёл санитар Сергей с подносом и поставил его на стол.

– Сегодня – гречка и компот, – оскалившись, произнёс медицинский работник. – И хрена я с тобой вожусь? Лень до столовой доползти, зараза?

Гость знал, что раньше в этой стране существовали так называемые сословия, которые, хоть и не все, согласно другой идеологической концепции именовались классами. Разделение сохранилось и сейчас. Только теперь это были социальные группы, члены которых отличались по образованию, интеллекту, материальному достатку и профессиональным занятиям. В каждой группе установился свой стиль общения. И хоть языком для всех являлся русский, в некоторых нюансах разговор внутри одной социальной группы от разговора другой отличался. Сергей стоял если не на самой последней ступеньке социальной лестницы, то уж на предпоследней – точно, и гость сказал именно так, чтобы санитар его хорошо понял:

– Пошёл в жопу, козёл! Ещё раз свой хавальник откроешь, я тебе шею сломаю!

От такого у бедного Серёжи отвисла челюсть, но не успел он ещё придумать, что ответить наглецу, а, может быть, и сделать, как, постучавшись, зашёл грустный Колышкин.

– Здравствуйте, – протянул он.

– Добрый вечер, Иван Петрович, – откликнулся пациент.

– Ты, Сергей, иди, – подтолкнул психиатр впавшего в ступор медработника к двери. – Как спалось? – обратился он к Ноану.

– Спасибо, хорошо.

– Поговорим?

– А, может, прогуляемся? Мне нужен свежий воздух, сижу взаперти, света белого не вижу.

– Да, конечно! Очень полезно прогуляться! Давайте!

Миновав длинный коридор, они вышли во внутренний двор. В нём находились несколько деревьев с зеленой листвой, аккуратно постриженные кусты и посыпанная песком площадка, на которой некоторые больные гоняли с обслуживающим персоналом мяч.

Они присели на лавочку в тени густого дерева, и врач спросил:

– Ну, что, вспомнили, как вас зовут?

– Амнезия, – дружелюбно ответил пациент.

– Зачем вы так со мной? – вздохнул Колышкин. – Я ведь вижу, что вы меня обманываете.

– А что вам это даст? – в свою очередь, задал вопрос гость.

– Ну, как… – удивился психиатр. – Установим вашу личность и отправим домой. Вас, наверное, ждут родственники, ищут, волнуются…

– Иван Петрович, – Ноан напряженно всмотрелся в лицо собеседника. – Вы мне не хотите навредить?

– В каком смысле?

– Да во всех.

– Нет, наоборот, я…

– Тогда не спрашивайте ничего. Семьи нет, дома – нет, документы утеряны, имени не помню. Амнезия.

– Ах, так! Вы, что, скрываетесь?

– Я никому здесь не причинял вреда. Просто отпустите меня. А на прощание посоветуйте, как завести документы и организовать жизнь.

Доктор захлопал ресницами.

– Вообще-то мне дано указание завтра вас выписать. Документы вам сделают в паспортном столе. Но для этого нужно установить личность!

– Амнезия.

– Вы, – вздохнул врач, – завтра отправитесь в полицию, в паспортный стол, и будете объяснять всё им. Я вам найду одежду и – я ещё не решил, но, наверное, дам – чуть-чуть денег, вам надо на что-то есть. Где и как вы будете жить – я не знаю, только постарайтесь не корчить из себя психа, чтобы опять насильно не вернуться к нам – я-то понимаю, что лечить вас не от чего.

– Большое спасибо, Иван Петрович, – сказал Ноан. – Вы человек чистой, искренней души. Даже удивительно, что она в таких… тяжёлых условиях не очерствела.

– Да?.. – казалось, психиатр даже растрогался этому неожиданному комплименту. Он снял очки и принялся протирать их стёкла полой халата. – Какой у вас размер ноги? – неожиданно спросил эскулап.

– Ноги? – гость принялся рассматривать свои ступни в больничных сандалиях. Он уже понимал метрическую систему, но вот так, на глаз, определить какой-то там «размер» не мог. – Не знаю.

– Наверное, сорок третий, – предположил Колышкин и принялся почёсывать подбородок.

По ходу разговора пациент заинтересовался тем, что происходило на площадке. На Кроне были командные игры со спортивными снарядами, направленные на физическое развитие, и с такими же круглыми, и с продолговатыми, но ни в одной из них не играли ногами. Здесь же руками дотрагиваться мяча вовсе запрещалось.

– А что они делают? – панибратски толкнул он в бок доктора.

– Иногда мне кажется, что вы с другой планеты, ей-богу! – сказал психиатр, и Ноан вздрогнул. – Это футбол! Такая игра. Задача одной команды – забить мяч в ворота другой.

– Ворота – это вон то сооружение с сеткой сзади?

– Ну да. Неужели никогда «круглого» не гоняли?

– Амнезия.

– Да ну вас! Мне надо идти, – врач поднялся.

– Иван Петрович! – поднял на него взгляд больной. – Можно мне ночью опять в Интернете… посидеть?

– Да что вы там, порнуху смотрите! – в сердцах воскликнул доктор. – Вам одних суток не хватило?

– Порнуху? Это изображение совокупления людей? Нет, что вы! Пытаюсь вспомнить свою жизнь. Амнезия…

– Ну, раз так, – эскулап порылся в карманах, – вот вам второй ключ, сами откроете. Только «колбаска»-то кончилась!

– Переживу, – засмеялся Ноан.

– Я санитаров предупрежу, чтобы вам не мешали.

– Только не Сергея.

– Почему?

– Он сам психически неуравновешенный. Его самого лечить надо.

Колышкин хохотнул.

– Есть в этих словах правда. Нет, он к тому моменту сменится. И палату вашу прикажу не закрывать – вернётесь в неё в любое время.

– Спасибо огромное.

– Да не за что. До завтра.

Доктор развернулся и ушёл.

Ноан остался следить за игрой. Земляне так неуклюже обращались с мячом, так неловко падали, так медленно бегали, и так часто били мимо нужной цели, что гость периодически прыскал в кулак.

Сгустились сумерки, игроки бросили пинать «круглого» и разошлись. Гость оказался один. Он разулся, вышел на площадку, поднял оставленный мяч и взвесил его в обеих руках, потом подержал на ладони, затем подбросил и поймал на пальцы правой ноги. Чтобы удерживать его на весу, землянам, наверное, нужна была особым образом натренированная координация, для кронянина же никаких проблем в этом не существовало. Ноан держал, держал спортивный снаряд на подъёме ступни, потом опять-таки ногой подбросил его вверх и, не дав опуститься на землю, несильно пнул в «ворота». Мяч ткнулся в проржавевшую металлическую сетку и выскочил обратно. Гость попробовал попасть в боковые стойки с облупившейся краской, в перекладину сверху – это получалось очень легко. Он оглянулся, убедился, что за ним никто не наблюдает, и ударил в перекладину изо всех сил. Мяч, отскочив от неё, мгновенно взмыл вверх и исчез далеко за одной из стен клиники.

«Интересная игра», – подумал Ноан.

Поев предложенной санитаром «гречки», которая оказалась не менее вкусной, чем «манная каша», и выпив «компот», он отправился наверх в кабинет зам. зав. отделением. За эту ночь он узнал о футболе всё, что можно – о национальных чемпионатах, о клубных турнирах Европы, Азии, Африки и Южной Америки, о континентальных и мировом первенствах, выучил названия всех ведущих команд, имена знаменитых игроков и тренеров, а также титулы, которые в разные времена всякими клубами и сборными завоёвывались.

Но до утра времени оставалось ещё много, и гость принялся читать литературное произведение, на которое наткнулся совершенно случайно. Называлось оно «Братья Карамазовы» автора Достоевского. Ноан удивился жестокости людей и несправедливости созданного ими мира. До утра он прочитал всю доступную в сети классическую русскую литературу, литературу двадцатого века и современную. Когда русская бесплатная в Интернете кончилась, а осталась только та, за пользование которой необходимо переводить деньги, он перешёл на английскую, потом, выборочно, – на американскую, после – на французскую, утро встретил, изучая авторов японских.

На этот раз он никуда не спешил, читал спокойно, и ничуть не устал. Но, зная, что его собираются отпустить из клиники именно сегодня, решил хоть чуть-чуть вздремнуть – про запас. Тем более что, на его вкус, Кавабата, Танидзаки и Мураками были много слабее того же Достоевского, или Толстого, или Гоголя, или Набокова. Или Шекспира и Гёте. Или Джойса. Или Хемингуэя и Джона Ирвинга. Или Анатоля Франса и Мишеля Уэльбека. А может, он ещё недостаточно хорошо выучил японский язык. Но, несмотря ни на что, он отправился спать.

Глава четвёртая

Утром Колышкин предложил Ноану посетить душ. Это оказалось невообразимым удовольствием! На Кроне потовыделения и пыль удалялись широкой струей сухого пара в специальной домашней кабинке. Её действие продолжалось около десяти мгновений. А тут он стоял под струями бегущей горячей воды и уходить не торопился, пока врач сам не попросил его выйти.

Ноан переоделся в принесённую доктором одежду и обувь.

– И вправду сорок третий! – обрадовано констатировал гость, пару раз стукнув о пол подошвой поношённого кроссовка.

Его облик дополнили серая футболка и потёртые, когда-то бывшие синими джинсы. Он не смог застегнуть их на поясе – эскулап был худощав.

– Вот вам две тысячи рублей, – заметно смущаясь, протянул психиатр две купюры.

– Город Белгород, Россия, возможны пятнадцать маленьких бизнес-ланчей в дешёвых забегаловках.

– Ну уж, – попытался обидеться врач, – чем богаты… Вы знаете, какая у меня зарплата?

– Да что вы, милый Иван Петрович, – пациент даже приобнял ревностного служителя медицины. – Я просто шучу. На самом деле я очень признателен.

Он помахал взятыми бумажками и сказал:

– Это – в долг. Устроюсь, отдам.

– Дай Бог, – не поверил доктор. – Вот вам адрес отделения полиции, откуда вас доставили, там и паспортный стол. Пытайтесь, договаривайтесь – не знаю, может, у вас что и получится. Но так стыдно вас выгонять… Вам же спать придётся или в полицейском обезъяннике, или на улице…

– Я не буду спать, не беспокойтесь.

– Как так?

– Да вот так.

– Ну… – пожал плечами Колышкин, – если что, вы всегда знаете, где меня найти.

– Спасибо. Как правильно говорить – «до скорой встречи»?

– Верно. А я скажу «до свидания». Любой автобус – и вы в центре города.

Они пожали друг другу руки, и Ноан вышел наружу.

Ярко светило солнце, по небу плыли – чудо! – белые перистые облака, дул лёгкий ветерок. Везде, а не только за искусственной стеной псевдопарка, росла зелень. Как же здорово! Правда, под ногами валялся мусор, а рядом с урной, для неё вроде бы и предназначенные, лежали пустые бутылки, клочки газет и окурки.

«Это же насколько нужно быть ленивым, чтобы лишний метр не пройти!» – удивился привычкам землян гость.

Подъехал автобус, «больной» в него поднялся. Чудо местной автотехники, кряхтя, трясясь и плюясь смертоносным газом, направилось в горку. Потом оно выехало на широкое шоссе и принялось периодически останавливаться, принимая и выпуская пассажиров. Через какое-то время самый неопытный пассажир направился к водителю и, держа в руках данную врачом записку, спросил:

– Простите, мне нужна остановка «Стадион». Это скоро?

– А вот она как раз, – ответил тот и нажал на тромоз.

Двери с шипеньем раскрылись.

– Тогда возьмите в качестве оплаты за проезд, – Ноан протянул водителю тысячную купюру.

– Да ты шо, издеваешься!? – закипел тот не хуже своего мотора. – Хгде я тебе сдачу брать буду?! Иди, бля, так!

Гость опешил и, забыв, где находится, спросил:

– Извините, а почему вы себя столь вызывающе ведёте?

– Шо-о-о? – завращал глазами хозяин колымаги и схватился за изогнутый металлический предмет, до этого лежавший на полу. – Ща вот как охгрею монтировкой, и будет тебе «вызывающе»!

Двери были открыты, Ноан вспомнил, что он на другой планете во всех смыслах – и в прямом, и в переносном – да молча вышел. Странно – здесь, чем меньше у человека власти, тем с большим наслаждением он ей пользуется. Ему уже повстречались наглые полицейские нижнего ранга, наглый медработник самого нижнего ранга, и вообще непонятно что за чучело за рулём самого убогого средства передвижения, какое только можно себе представить. А кронянин, которому ещё в начальной школе рассказывают историю всех на данный момент известных ста четырнадцати вселенских цивилизаций на среднем и высшем уровнях развития, может себе представить многое. Раз истории Земли не отвели для рассказа даже одной минутки, об уровне её цивилизации всё понятно.

Как насекомые, вокруг сновали люди. Гость смял бумажку с адресом и выбросил в урну – идти к служащим местной власти он не собирался. После ментов, санитара и водителя с монтировкой то, что ждёт его при общении с каким-нибудь бюрократишкой в паспортном столе, ему виделось отчётливо. План у него появился другой – добыть денег, найти представителей криминальных структур и с их помощью сделать документы. Что это такое – изготовить себе фальшивые документы, он уже понимал. Как всё будет выглядеть на практике, Ноан представлял не очень чётко, но он никуда не спешил. По крайней мере, стояло лето, и участь оказаться замёрзшим во льдах ему не грозила.

Он решил прогуляться и пошёл вдоль дороги, по которой вплотную друг к другу, без всякой системы, дёргаясь перед началом движения и тут же останавливаясь, избегая столкновения, ползали автомобили. Водители гудели в клаксоны и, высовываясь в окна, кричали друг на друга.

«Планетка… Привыкай, друг», – подумал он про себя. И тут… За решётчатыми воротами, прямо здесь, перед машинами, людьми и разогретым солнцем асфальтом, он увидел зелёное поле – настоящее футбольное поле! Рядом никого не было, значит, вход никто не охранял. От возбуждения у него затряслись руки. Мимо проходила землянка, он как мог, максимально вежливо обратился к ней:

– Очаровательная барышня, вы не уделите мне пятнадцать секунд своего драгоценного времени?

– Шо? – обернулось к нему полногубое существо, до этого жующее жвачку, и встало, как вкопанное. Челюсть отвисла, жевание прекратилось. – Какая я тебе, это… барышня?

– А как надо обращаться? – засмущался мигом покрасневший гость.

– Ну, типа… Девушка, извините…

– Да… Девушка, извините… Скажите, пожалуйста, где здесь поблизости можно купить футбольный мяч?

– Мяч? – с ещё более возросшим удивлением переспросила местная жительница. – Там… Ниже, за остановкой, есть магазин спорттоваров, – разочарованно объяснила она. Видимо, от высокого, атлетично сложенного красивого парня она ожидала другого вопроса.

Ноан не стал об этом задумываться, кивнул в знак благодарности и помчался в указанном направлении. Вскоре он увидел нужный магазин. Он вскочил внутрь, огляделся, взглядом нашёл продавца и сразу подошёл ближе.

– Девушка, извините! – заученно произнёс он. – Мне нужен футбольный мяч, которым профессионально играют в футбол!

– Да понятно, что не детский, – внимательно разглядывая его с головы до ног, ответила продавец. – Вот, целый ряд, выбирайте. Есть с символикой Лиги чемпионов, есть с символикой чемпионата мира.

– Сколько стоит? – с опаской произнёс гость.

– Девятьсот рублей.

– Нате, – Ноан тут же протянул ей купюру.

– Нет, – засмеялась она. – Это – в кассу. Вам какой именно?

Гость вспомнил фотографии игроков – победителей последней Лиги чемпионов из мадридского «Реала», и ткнул пальцем:

– Этот, со звёздочками.

Через три минуты, прижимая к груди накачанный новенький спортивный снаряд, он спешил к стадиону. Поблизости по-прежнему никто не появился. Он огляделся, сделал несколько шагов, разбежался и перепрыгнул входные решётчатые ворота.

Ноан оглядел пустые трибуны и вышел на зелёный газон. С ума сойти – именно здесь играют в футбол!

Он бросил мяч на ухоженную травку, сразу пожонглировал им – все способы обращения ногами с этим спортивным снарядом он видел в Интернете, и запомнил не только основную технику ведения, обводки, паса и удара, но так же наиболее эффектные и красивые специальные приёмы. Затем он принялся бить по воротам – носком, внешней и внутренней сторонами стопы, правой ногой, левой, стараясь попасть в ворота именно с отскоком от левой штанги. Любой кронянин координирован настолько, что подобная задача является для него весьма лёгкой – лишь бы не терять концентрацию. Ноан решил задачу усложнить – отойдя от ворот, стал наносить удары по ним пяткой. Получалось. Он отмерил расстояние в тридцать метров, затем в сорок, по-прежнему стараясь попасть в ворота с предварительным касанием левой штанги. Всё получалось.

Затем гость переключился на правую опору, потом – на перекладину. Все снаряды ложились в цель. Он раскраснелся, физические упражнения доставляли ему удовольствие. Всякий раз он подбирал мяч из сетки, отбегал с ним на три десятка метров в сторону, жонглировал, а затем наносил удар.

Тем временем из подтрибунных помещений на тренировку начали выходить игроки, массажисты, врачи и тренеры дубля местной команды «Салют».

– Не, ну нормально! – бросил полную сетку с мячами на газон правый защитник Ваня Щетинин. – Какой-то крендель забавляется на поле!

– А что, завидуешь? – спросил опорник Игорь Налимов. – Смотри, как кладёт!

Ноан заметил людей, он понимал, что его сейчас прогонят, но пока никто не подходил, он продлевал своё удовольствие – когда ещё придётся сюда попасть?

– Не, вообще офигеть! – меряя метровыми шагами беговую дорожку, показался тренер по физподготовке. – Где охрана – телик, как обычно, смотрят?

– Стоять! – схватил его за штанину старший тренер молодежной команды Василь Никитич. – Ты видишь, что парень творит? Это что за Марадона такой?

– Скорее Месси, – подошел к тренеру капитан команды Федька Булатников.

– Скорее Ибрагимович, – буркнул тренер по физподготовке. – Глянь, какой здоровый!

– А пластичный, как в свое время Роналдиньо, – заметил старший тренер. – Нет, что творит, что творит! В джинсе! В дурацких кроссовках! И ни разу ведь не промазал!

– Без вратаря и защитников никто не промажет! – недовольно заметил капитан.

– Ну-ка, Федь, – сказал старший тренер, – приведи ко мне этого чудика, – и, повысив голос, обратился к остальным: – Что зенки вылупили! Давай на травку, разминаться, живо!

Булатников подбежал к Ноану.

– Слышь, чувак, – сказал он, – подойди к тренеру, он тебя зовёт.

– Хорошо, – улыбнулся гость, взял мяч в руки и направился к беговой дорожке.

– Здоров, хулиган! – поприветствовал его Василь Никитич.

– Почему хулиган? – спросил Ноан.

– Ну, а кто же ты такой – без разрешения проник на стадион, топчешь тут своими говноступами травку… Что, ментов совсем не боишься? Или нюхнул чего?

– «Нюхнул» – это наркотик, да? – переспросил гость. – Нет, не нюхнул. А что, без этих самых «ментов» вообще ни один вопрос не решается?

– Какой-то он «фью-фью»! – сказал шёпотом Василь Никитичу тренер по физподготовке.

– А зачем тогда на поле вылез? – не обратив внимания на замечание помощника, продолжил расспросы старший тренер.

– Травку зелёную увидел. Не удержался. Купил мяч и решил побегать.

– У себя во дворе бегай! – заметил Федька.

– Цыц! – приструнил его тренер. – Живо разминаться! Не фиг здесь уши греть!

Капитан нехотя отошёл.

– Ты где играешь? – более тёплым тоном спросил незнакомца Василь Никитич. – Или играл?

– Амнезия, – постучал себя пальцем по лбу Ноан. – Ничего не помню. А рефлексы, вижу, остались, – соврал он.

– А где живёшь? – удивившись, спросил старший тренер.

– Не помню. Как зовут, не помню, где живу, не знаю, где играл, совсем не знаю. Только что из дурки, отправили к ментам. До этого менты нашли меня в парке, отправили в дурку для установления личности. Чувствую, так и буду между ментами и дуркой бегать. Памяти нет, документов нет.

– Я же говорил! – обрадовался тренер-помощник. – Дурик!

– Оскорбление незнакомого человека не красит ни вас, ни ваш почтенный возраст, – сердито заметил гость. – И дурик – раз уж зашёл разговор, то позвольте выразить своё мнение – не тот, кто не помнит своего имени, а тот, кто на самом деле дурак!

– Чего? – недоверчиво посмотрел на него тренер по физподготовке.

Василь Никитич засмеялся.

– Слушай, парень! А давай я дам тебе бутсы, спортивную форму, и ты с моими ребятами побегаешь. А я на тебя посмотрю, а?

– Незачем, – не согласился Ноан. – Бессмысленная трата времени. Я быстрее, сильнее и технически оснащённей любого из них. Предлагаю другое.

– Что? – тренеру становилось интересно.

– Мне деньги очень нужны. Вы ставите любую «стенку», вратаря в ворота, расстояние – не менее тридцати метров, я пробиваю штрафные, десять штук, по центру, справа и слева. У меня есть тысяча, – он показал бумажку. – Ставлю. Если забиваю десять из десяти, вы мне даёте такую же, если нет, она – ваша.

Тренер по физподготовке наклонился, схватившись за живот – смех сложил его пополам и не давал дышать.

– Размер обуви какой? – серьёзно спросил Василь Никитич.

– Сорок третий. Вроде.

– Жека! – крикнул тренер одному из игроков, тот сразу подбежал. – Мигом в кладовку. Отыщи там более-менее сносные бутсы сорок третьего размера, а у Капитолины комплект формы попроси. Скажи, для меня. Размер… – и он оглядел самодеятельного футболиста, – наверное, «М». Вперёд.

– То есть, где тренировался, не помнишь? – продолжил он, обращаясь уже к гостю. – А то, что сильнее и быстрее любого моего парня, помнишь? То есть видишь?

– Я объективен, – смутился Ноан. – Я не хотел никого обидеть.

– Иди разминай ребят, что ты всё ржёшь? – крикнул тренер на помощника.

Тот, по-прежнему хихикая, пошёл на поле.

– Тебе реально на дурке диагноз ставили, врачи исследовали? – спросил тренер у юноши, казалось, заботливо.

– Уважаемый…

– Василий Никитович.

– Василий Никитович. Не разговаривайте со мной, как с ребёнком. Мой диагноз – «амнезия». Это сильно отличается от диагноза «дебильность» и тем более «шизофрения». Я просто ничего не помню, понимаете?

– Да хорошо, малыш, не кипятись… А вот и форма.

Михаил бросил всё на гаревую дорожку.

– Переодевайся, что стоишь? – легонько толкнул тренер Ноана. – Выполняй своё пари, есть и у меня тысяча. Давай.

Пока гость облачался, тренер подошёл к футболистам, несколько раз хлопнул в ладоши и крикнул:

– Так, отрабатываем действия защиты во время исполнения соперником штрафного удара. Сначала в «стенке» – пять человек. Двое – якобы на подборе. Один располагается поблизости от ворот. Один встаёт на ближнюю штангу. Один – у центра поля. Вратарь, естественно, в «рамку». Собрались!

Ребята начали сбиваться в кучку. Жека подбежал к вратарю Вовке Сидоренко и сказал:

– Этот новенький на спор обещал десять из десяти штрафных тебе положить.

– Да он опупел! – возмутился голкипер. – Х… ему хотя бы три!

Ноан, переодевшись и переобувшись, постучал одной бутсой о другую. С шипами было непривычно, но как только он ступил на траву, оказалось, что всё идеально – обувь сидела как влитая.

– Откуда бить? – спросил он у тренера. – Давайте для начала метров тридцать, по центру?

– А тебе есть, куда торопиться?

– Нет.

– Тогда, вот, метрах в двух от линии штрафной, устанавливай и бей.

– С отскоком от правой штанги или от левой? – спросил его гость.

– Не понял? – искренне удивился Василь Никитич.

– Ну, а что тут понимать? Для вратаря самая математически недосягаемая траектория полёта мяча – с отскоком за линию от дальней от него штанги, верхнего или нижнего угла ворот.

– Слышишь, ты, геометр! – начал сердиться тренер. – Ты бы просто забил! Один разочек! Я хвастунов ненавижу, ты это понял?

– Я не хвастун…

– Бей!

Пятеро ребят в «стенке», притиснувшись плечом к плечу, посмеиваясь, смотрели на дерзкого любителя. Один вратарь оставался серьёзен. Поплевав на перчатки, он чуть согнул ноги в коленях, готовясь к прыжку.

– От меня – правая штанга, – громко сказал тренеру гость. – От голкипера, соответственно, левая.

Он сделал разбег в три шага, и не очень сильно, дабы никого не напугать, перебросил «стенку», направив мяч в правый верхний угол. Тот со звоном ударился в стойку и отлетел в сетку. Страж ворот прыгнул, но достать не смог бы при всем желании.

– Чёрт! – закричал тренер и почему-то укусил свой кулак.

Ребята загалдели, Булатников воткнулся взглядом в чудика.

– А прямым ударом можешь? – возбужденно спросил Василь Никитич. – Вот как раз метров с тридцати, а?

– Могу.

– Бей!

Ноан установил мяч в стороне от левого угла штрафной. Футболисты в «стенке», понимая, что удар будет «на силу» и новичок – не шутник, начали жаться друг к другу. Вратарь напряг всё своё внимание.

– От правой штанги! – объявил гость.

Разбег теперь состоялся серьёзный, удар – мощнейший, и мяч влетел с отскоком от стойки в тот же угол, где и стоял голкипер. Вовка, чуть не плача, схватил «круглого» и сильно выбил его в поле. Тренер по физподготовке уже не смеялся.

– Бильярдист, блин! – зашептал он на ухо старшему. – Как в лузы под заказ кладёт!

– Теперь – справа, обводящим, – скомандовал гостю Василь Никитич, и, понизив голос, чтобы только он один услышал: – От перекладины.

– Понял, – кивнул Ноан и начал устанавливать мяч.

Смешков не было слышно вообще. «Любитель» прицелился, понял, что левой ногой получится удобнее, разбежался и ударил. Мяч, снизу чиркнув перекладину, колыхнул сетку.

– Ты можешь хотя бы не издеваться?! – заорал Вовка, стаскивая перчатки. – Бей просто в ворота, что ты от штанг целишь!

– Сидоренко, в «рамку»! – прикрикнул на него тренер. – В последний раз! И не визжи, а прыгай. Может, и достанешь. Так, ставлю задачу всем! Мяч – по центру, тридцать пять метров. В «стенке» – десять человек. Встаём на расстоянии не девяти, а восьми метров, как обычно в игре и получается. Так сказать, условия, приближенные к боевым. Согласен, снайпер? – повернулся он к гостю.

– Можно, – согласился тот.

– Действуй.

Самодеятельный футболист долго устанавливал спортивный снаряд, ребята встали в ряд, как суворовские гренадеры – Ноан уже старался и мыслить, как землянин. Разбег начал сбоку, решив ударом придать мячу максимальное вращение – иначе как такую большую «стенку» обвести? В настоящей игре, понятно, столько спортсменов в неё никогда не встанет, но раз уж задание получено…

Звон от штанги эхом пронесся по стадиону – пустые трибуны отлично срезонировали раздавшийся звук. Вратарь, вместо того, чтобы достать запутавшийся в сетке мячик, сел на траву и сплюнул.

Василь Никитич подтолкнул тренера по физподготовке вперёд и сказал ему:

– Давай, погоняй ребят, развей им тоску-печаль.

– Так, колонной, колонной, – заверещал тот, – вокруг поля трусцой побежали-побежали, по свистку – рывочки на двадцать метров… Давайте, родные, давайте, зверюги…

– Ну, что, – старший тренер положил руку Ноану на плечо. – Вот твоя «штука», – и протянул ему деньги. – Но вопрос не в этом. В футбол будешь с нами играть?

Гость, в принципе, этого и ждал.

– Возможно.

– То есть… тебе ещё надо подумать? – с пониманием произнёс Василь Никитич.

– Я могу не думать, если вы пообещаете документы, жильё, и… деньги.

– По порядку. Документы – не твоя забота. Сделаем. Самые настоящие. Ну, типа восстановим. Жить будешь в нашем интернате. Дадим комнату. Ну, а деньги… Да кто ж без них сейчас играет?! – и хохотнул. – Сговоримся, не боись!

– Не боюсь.

– Значит, по рукам?!

– По рукам.

– Ха, – тренер даже притопнул от радости. – Вот и ладненько. За сколько стометровку бегаешь, помнишь?

– Нет.

– Ты говорил, что здесь быстрее всех. Есть у нас Миха – чисто гепард. Обгони его, а я время засеку. О`кей?

– О`кей.

– Миха! – закричал через всё поле в направлении стайки бегающих ребят старший тренер и знаками стал подзывать к себе игрока. Тот остановился, прищурился против солнца, всё понял и засеменил в их направлении.

– Давай, Мишаня, – сказал приблизившемуся парню Василь Никитич, – соточку, как никогда в жизни не мчался.

– Сделаем! – бодро отрапортовал тот.

– Тогда – к барьеру, – улыбнулся наставник. – Для тех, у кого амнезия, команда такая – «на старт, внимание, марш». Стартуем во-о-он оттуда, – он показал, – Миха знает. А я здесь время буду засекать.

Ребята отправились на старт. Михаил на ходу что-то объяснял новичку. Василь Никитич довольно улыбался. Хороший день, солнечный! И такого замечательного чудика Бог неожиданно послал! Заметив, что мальчишки готовы, он громко закричал:

– На старт! Внимание! Марш! – и, взмахнув одной рукой, одновременно нажал кнопку секундомера другой.

Михаил бежал, разинув рот и старательно работая руками, однако, новичок, как показалось, ничуть не напрягаясь, опередил его метров на пятнадцать. Василь Никитич посмотрел на секундомер – и глазам не поверил: десять и двадцать сотых! Сколько там до мирового рекорда? А если парня потренировать? Нет, к чертям, он футболист, а не легкоатлет! Ё-мое, теперь – не упустить. Вот что самое главное! Ещё амнезия эта хренова! Нет, надо клещами вцепляться, иначе уведут, суки, как пить дать, уведут!

– Давай, ребят, в общую группу, – погнал он мальчишек. Поймав вопросительный взгляд новичка, сказал ему: – Всё, тренировка! А ты как хотел? Только цирк здесь устраивать? Давай, давай, физподготовочка, основа основ, вперёд!

Ребята ушли.

Ноан, подойдя к группе игроков, поприветствовал их.

– Да виделись! – ответил ему Булатников. Новенький понял, что этот парень – тут главный заводила и решил быть с ним осторожнее.

– Тебя хоть как зовут? – продолжил Фёдор.

– Снайпер.

Вся команда захохотала.

– У нас тут кликухи сами себе не присваивают. Кем назовут, тем и будешь. Ты нам имя своё скажи.

– Имени пока нет, – развёл руки в стороны гость.

– Ладно, разговорчики! – прикрикнул на них тренер-помощник. – Растяжечка, поехали! Раз-два…

Тем временем Василь Никитич вынул из нагрудного кармана мобильный телефон, нажал боковую кнопку и произнёс:

– Олег Олегович!

Через паузу и несколько гудков ему ответил главный тренер первой команды Кучмук.

– Да, Василий!

– Здоров, Олег!

– Здоров.

– Ты где сейчас?

– В областной больнице. У Калошина всё-таки разрыв связок, блин, только МРТ сделали. Вот тебе – называется, начался сезон!

– Олежка, тут дело такое… Ты как скоро на стадион можешь подскочить?

– А что случилось?

– Да ничего плохого не случилось. Тут один чудик малолетний привалил, я хочу, чтобы ты на него посмотрел.

– Мало ли чего ты хочешь? Мне Ванькой заниматься надо! Я – тренер, второй отец!

– Слышишь, второй отец, батька ты наш! Этот парень уником, феномен, отвечаю! Извиняйся перед Ванькой и мчи сюда – не могу же я мальчишку весь день здесь держать!

– Вечно у тебя форс-мажоры, – пробурчало в трубке. – Буду через двадцать минут…

Василь Никитич подошёл к команде и назначил упражнения с мячом. Новенький не отставал, но по тому, как он внимательно следил за остальными, было видно, что всё он делает впервые. Тренер покряхтел и поставил «квадраты». Новичок ни разу не оказался внутри, то есть ни разу не ошибся с пасом в касание – всё делал правильно и чётко.

Потом тренировали передачи на лету, стараясь не опускать мяч на землю – чудик ни разу его не уронил.

Тут и главный подоспел.

– Эй, снайпер! – позвал Ноана Василь Никитич. – Пошли, – и оставшимся: – Занимаемся, не прерываться!

– Привет, Олег, – пожал он руку главному.

– Ага, – ответил тот.

– Вот, снайпер у нас появился, – хлопнул тренер «любителя» по спине.

– Здрасьте, – сказал гость мужчине с именем «Олег».

– Привет. Как тебя зовут?

– Никак, – перебил его Василь Никитич. – Потом объясню. Слушай, снайпер, побей по воротам метров так с двадцати пяти-тридцати, а мы посмотрим.

– Хорошо, – согласился Ноан и побежал с мячом на ту половину поля, где не было занимающихся.

– По порядку! – крикнул ему вдогонку старший тренер. – Сначала левая штанга, потом правая, затем перекладина!

– Что это значит? – спросил Кучмук.

– Смотри, – довольно ответил старший тренер.

После двух минут чётких ударов у главного уже отвисла челюсть.

– Это что, – у него даже дрожал голос, – парень по заказу забивает от штанг, поочерёдно?!

– Ну да, – довольно хохотнул Василь Никитич. – И стометровку за десять и двадцать сотых, не напрягаясь.

– Я его себе заберу, – произнёс главный.

– Во тебе! – сразу ответил старший и сложил незамысловатую композицию из двух рук.

– Вася, ты что? – возмутился Олег Олегович. – Начало чемпионата, четыре тура прошло, у нас три поражения и одна ничья! Меня завтра погонят к чёртовой матери! А, значит, и тебя! А тут ещё и Ванька сломался! Всё! И вдруг этот чудик – это же идеальный исполнитель «стандартов», понимаешь?

– Понимаю. Ладно, забирай, затем и звонил. Это я так, шутил. Но смотри, парень с какими-то прибамбасами в голове, сюда прямо из дурки.

– Да ты что?!

– Ага. Говорит, у него «амнезия». Где тренировался, не помнит, кто учил, не помнит, где живёт, не помнит, документов нет. Олежка, – старший тренер приблизился к другу, – мы парня раскрутим и за хорошие бабки продадим. Ты ж говоришь, что отец игрокам – вот тебе, занимайся. Договоримся с ним, станем его личными агентами. Ты только документы ему быстренько сделай и контрактик с ним подпиши. Хороший такой… Советчиков-то у мальчишки нет.

– Документы! Вот прямо так пошёл и сделал!

– Олег! У нас президент клуба – мэр города! Иди и договаривайся! Одна игра, пара штрафных, он ему паспорт своей рукой нарисует!

– Давай его в двусторонке посмотрим…

– Давай, – и Василь Никитич сильно дунул в свисток. Все остановились. – Так, двустороночка! – крикнул он. – Основа против запаса! Снайпер за основу! Фёдор, разбей!

Пока Булатников разделял футболистов на две команды, Ноан подошёл к тренерам.

– Извините, я пока не могу двусторонку.

– А что такое? – недовольно спросил главный.

– У меня дриблинга нет. То есть базовая теория есть, но ещё шире нужна.

– Что? – прыснул со смеху Василь Никитич.

– Я не пробовал ещё дриблинг. Мне надо научиться.

– Дела… – протянул Кучмук. – Мы спорим, на какую игру тебя ставить, а тебе, выходит, ещё учиться надо! И долго, извини, ты собираешься обучаться? – казалось, его ехидству нет предела.

– Мне нужна флешка с записями как можно большего количества игр. Желательно, самых лучших. Также устройство для просмотра и комната. Через сутки я буду готов.

Старший тренер уже знал, что новичок не шутит, и просто захохотал от удовольствия.

– Хрень какая-то! – возмутился Олег Олегович. – Детский сад!

Василь Никитич продолжал смеяться.

– Будет тебе флешка, будет! – хлопнул он гостя по плечу. – И Лига чемпионов, и первенство мира!

– Так, клоуны, – сердито сказал Кучмук, – у меня вечером своя тренировка, а мне ещё домой надо. Ну и к мэру теперь, вашу мать! Договариваться! Смотрите, не обосритесь здесь вдвоём! В пятницу у нас «Авангард», так что в четверг малыш должен быть в моей команде. С дриблингом, слышишь, снайпер! С дриблингом! Иначе обратно в дурку!

Олег Олегович развернулся и быстрым шагом понёс своё тучное тело к туннелю.

– Почему вы так легко оскорбляете друг друга? – спросил Ноан. – Неужели у этого человека нулевой интеллект? По виду вроде не скажешь…

– Он – главный тренер, – поднял руку с оттопыренным указательным пальцем Василь Никитич. – А в спорте, если ты знаешь, принято на спортсменов орать и ругать их…

– Зачем?

– Потому что без крика никто ничего не делает.

– Глупо, – резюмировал гость.

– Слушай, – снова улыбнулся старший тренер. – Откуда ты свалился?

Тут началась двусторонняя игра, без новичка. Одна команда осталась в белой форме, члены другой надели поверх футболок лёгкие оранжевые жилетки.

Первые пять минут тренер давал указания, потом успокоился, сел на скамейку запасных рядом с гостем. Ещё через пятнадцать минут он спросил у соседа:

– Ну, что скажешь?

– У «белых» недорабатывает правый защитник. И мячу позволяет уходить в аут и за лицевую, не догоняет, и «своего» игрока постоянно теряет – особенно при угловых. Один центральный очень медлительный – или не выспался, или нет необходимых кондиций. В общем, не тянет. Другой центральный пытается что-то делать, но умения мало. Очень груб. Как будто не с товарищами играет, а в финале какого-либо турнира.

– Верно, – согласился тренер. – Парня на просмотр привезли, вот и старается, чтобы оставили.

– Вам он не нужен. Точно не Каннаваро.

– Ха! Ты помнишь Каннаваро? Имени своего не знаешь, а Каннаваро помнишь?

– Я про него читал. Недавно. И про Каннаваро, и про Барези, и про Онопко с Никифоровым.

– Да я обалдеваю! Всё больше и больше. Ладно, давай про остальных.

– Да ничего хорошего про остальных. Один капитан молодец – ведёт всю игру. Другие – кто так, кто сяк…

– Правильно, Булат – наша надежда, готовим в основу. Ну, а про центрфорварда нашего что думаешь?

– Это вон тот высокий блондин?

– Да.

– Слабая техническая оснащённость – мяч при остановке как горох от стенки отскакивает. Хорошая дистанционная, но низкая стартовая скорость. Теряет мяч, не умеет ставить корпус. Работать, работать, и еще раз работать – иначе из него ничего не выйдет.

– Малыш, – хлопнул его по плечу тренер, – далеко пойдёшь! Тебе восемнадцать-то есть?

– Не знаю. Амнезия.

– Давай придумывать тебе имя – завтра-послезавтра надо «корку» оформлять.

– Мне нравится одно такое имя – Николай Васильевич Гоголь.

– Я сейчас сдохну от смеха, – признался тренер, – ты иногда – умный, иногда – точно дурик. У тебя должно быть своё имя! Вдруг амнезия закончится, и ты скажешь, как тебя зовут – тебе все документы восстановят! А пока ты ничего не помнишь, надо назваться как-нибудь привычно, нормально, незаметно… Нужен паспорт! Нет паспорта – нет контракта, нельзя заявиться на чемпионат. Нет тебя в заявке – не имеешь права выходить на поле. Поэтому: на вид тебе где-то восемнадцать, поэтому дата рождения… так… Ну, будет тебе, значит, восемнадцать лет и один месяц. Месяц – для правдоподобности, а восемнадцать – для дееспособности, чтобы имел право договоры самостоятельно подписывать…

– Договоры?

– Ну, это потом… Так… Родился и вырос ты… в поселке Вейделевка.

– Что за Вейделевка?

– Самый отдалённый район в области, никто туда ничего проверять не поедет. А зовут тебя… Ну, сам выбери имя!

– Абрам Демьянович Пентопасов.

– Издеваешься?!

– Это цитата. Хармс, знаете ли.

– Не надо Хармса!

– Тогда… Максим Аристархович Клинцов-Погоревших, глухонемой. Это Пастернак.

– Сейчас убью.

– Ладно, шучу. Давайте… Даниил.

– Ну, куда не шло. Только как-то по-библейски… Давай – «Данила». Получится по-русски – такой настоящий былинный богатырь. Идёт?

– Идёт.

– Отчество?

– Владимирович.

– Отлично! Фамилия?

– Королёв.

– Нормально, но почему именно Королёв?

– Начну играть. Забивать. Побеждать. Будет готовое прозвище – «Король».

– Опять не по-русски. Лучше «Царёв», тогда производное – «Царь».

– «Царь» уже выступал в «Сельте» – Мостовой.

– Скромнее надо быть, – шмыгнул носом Василь Никитич. – Но мне нравится.

Глава пятая

Ноан сидел в комнате старшего тренера на базе, она же «интернат» – комплексе уютных зданий в глухом лесу, и следил за незабываемым финалом Лиги Чемпионов-2015 – «Челси» – «Барселона», 4:4, по пенальти – 10:9, победа «Челси». До этого он уже просмотрел несколько решающих матчей Лиги Европы, несколько игр последнего чемпионата мира и культовый суперфинал чемпионата Европы-2016 во Франции, где на «Стад де Франс» в упорнейшей борьбе, с кучей травм с обеих сторон, в дополнительное время Германия все-таки дожала Англию с помощью гола великолепного Юлиана Шибера – 1:0.

Дриблинг с использованием ложных движений корпуса, смена направления движения, неожиданные удары через себя, пасы пяткой, игра на опережение, скоростные прорывы, сильные хлёсткие удары с острого угла – всё это для исполнения было ему более чем доступно.

Ноану стало ясно: по сравнению с землянами он – выдающийся спортсмен. Крон на пятнадцать процентов тяжелее Земли, плюс жители голубой планеты ещё не знают генной инженерии и их иммунная память насчитывает всего сто тысяч лет – смех, да и только. Он может быстрее всех бегать что на короткие, что на длинные дистанции, выше всех прыгать. Но ему это неинтересно, ему нравятся игровые виды спорта, а также бокс. Но бокс с землянами – это как в школу зайти и начать избивать детей. А где здесь возьмёшь равнозначного по силе кронянина? Нигде. Значит, бокс откладывается. А вот к футболу он решил отнестись максимально серьёзно. Он уже знал, какие деньги крутятся в этом бизнесе, и собирался продать своё умение, вернее, неземные физические способности как можно дороже – это не мелкое мошенничество со счетами. Только бы не вызвать ненужных подозрений – а то и вправду узнают о его инопланетной природе и засадят в клетку.

Но как им догадаться? У него две руки, две ноги. Да, судя по полученной информации о биологическом строении человека, у него отличная от землян ДНК. Целых шесть хромосом из двадцати трёх. Ну, а как иначе – насколько его род по возрасту превосходит земной? Эволюция! Но кто это будет проверять? Людям это не нужно, лишь бы сам не проболтался. Да и не поверит никто – обо всём, что касалось неуклюжих попыток контактов с внеземными цивилизациями, он уже прочёл в Интернете. Такие контакты, конечно, имели место, но спецслужбы столь умело перевирали и ретушировали свидетельства обычных граждан, что к ним относились с сарказмом, а то и с презрением.

Вечером проводили медицинское обследование – тренеры настроились серьёзно, видимо, хотели срочно заключить контракт. У него мяли «на прощуп» все суставы – ну никаких различий. Правда, во время любого физического напряжения у него резко возрастала скорость пульса, но, во-первых, это не патология. Во-вторых, может, именно из-за этого он и имел превосходство в беге над землянами?

Ему казалось, что он уже вполне адаптировался к местным условиям. Хотя за ужином в столовой он вызвал смех всей команды, когда взял со стойки с едой, которую они называли «шведским столом», и мясо, и рыбу, и пасту, и несколько салатов, и яблоки… Ноан съел всё, ничего не оставил. Мог и ещё, но ребята уже просто по полу катались, наблюдая за его аппетитом, поэтому он прекратил. Вам легко хихикать – а попробуйте питаться синтетической едой из тюбиков без вкуса, без запаха, лишь набор необходимых элементов, ничего лишнего, употреблять воду в концентрированном виде, в капсулах – как вы думаете, надолго вас хватит?

Ноану была интересна Земля. У него уже появилась мечта – увидеть сверху, с самолёта, горы, и обязательно – океан. И проплыть по нему на яхте! Чтобы солёные брызги в лицо… он даже зажмурился.

Перед самым рассветом, хоть и не очень хотелось, он отправился спать – ни к чему давать повод для ненужных расспросов.

Потом состоялись подъём, лёгкая зарядка и тренировка на местном поле. Оно оказалось гораздо худшего качества, чем на главном стадионе, и гость понял, что тренер просто иногда выпрашивает разрешение поработать там с дублем у Кучмука. На занятиях новичок не выделялся, повторял все упражнения за партнёрами точь-в-точь – команда встретила его неприветливо, он знал, что задержится в ней ненадолго, и не хотел давать дополнительных поводов для зависти, а, следовательно, и для возможных конфликтов.

После обеда нашлось свободное время, которое он посвятил Интернету. Работать с информационной системой приходилось в так называемой «библиотеке», где Ноан находился один. У остальных ребят, почти у всех, имелись портативные компьютеры – ноутбуки, и те, кто нуждался в Интернете, пользовались им в своих комнатах.

Два часа гость изучал историю войн. Вскоре он уже не мог читать об этих добровольных жертвоприношениях. С какой же лёгкостью люди на протяжении всей своей истории убивали друг друга!

Затем приехал Василь Никитич с каким-то человеком. Новенького нарядили в пиджак, завязали вокруг шеи галстук и посадили на стул – человек делал его фотографию на документ. Так он и сидел в трусах и с галстуком.

На следующий день тренер повёз его в офис. Перед поездкой Василь Никитич сунул ему в руки новенький хрустящий паспорт. С фотографии на пришельца смотрел, ни дать, ни взять, настоящий юный землянин, правда, с довольно глупым выражением лица.

«С лица воду не пить» – неожиданно пронеслось у него в голове. Народная поговорка! Ничего себе! Да он становится настоящим человеком, причём русским человеком!

«Ну и нормально, – подумал он. – Стремительная адаптация – именно то, что мне необходимо. Как там писал скучный Фаулз? «Если надо измениться, чтобы выжить, то хотя бы можно выбрать способ адаптации по своему вкусу». Я и выбрал».

Они сели в громоздкий джип «ниссан» и поехали в город.

– На, – сунул ему в руки пачку бумаг первый тренер, – это твой контракт, полистай пока, так положено.

– Да не буду я его листать!

– Да? Ну, как знаешь…

– Я и так догадываюсь, что там написано. Года на четыре, тысяч двадцать долларов за сезон, сумма отступных – пятьдесят миллионов… Зачем он мне?

– То есть, – задрожал Василь Никитич и обернулся назад, почти полностью перевалившись через переднее сиденье, – ты его не подпишешь? Между прочим, там не двадцать тысяч, а тридцать!

– Великая разница. У меня контрпредложение: я вам не принадлежу, мы заключаем отдельные соглашения перед каждой игрой. Если я выхожу хотя бы на замену и хотя бы не менее, чем на пятнадцать минут, но при этом забиваю гол, я получаю две тысячи долларов. Делаю голевую передачу – одну тысячу. Не забиваю, не пасую – не получаю ничего. Оплата по труду – великий капиталистический, да и социалистический тоже, принцип. Справедливо?

– «Соскочить» хочешь? – заскрипел зубами Василь Никитич.

– Хочу. А что? Да, понимаю, вы меня на мусорке нашли, то есть в дурке, приютили, обогрели, накормили, документ сделали, а я, негодяй, с чёрной неблагодарностью… Василий Никитович, я вас, как первого тренера, никогда не забуду. Раскручусь – пристрою…

– Ты! Да ты понимаешь, что тебе паспорт по личному распоряжению мэра сделали?

– А в дурку нормального человека, а оттуда – к ментам в обезъянник на постоянное место жительства – тоже по личному распоряжению мэра?

Водитель, слыша перебранку, довольно улыбался, при нём ещё никто вот так не подначивал начальство.

– Да и паспорт, – продолжал Ноан, – не стоит десять миллионов долларов у.е. в год.

– А ты, гадёныш, думаешь, что кто-то купит тебя за десять миллионов?!

– Согласен на ещё одно пари. На тысячу рублей. И прокукарекать при молодёжной команде под столом в столовой.

– Ну не сука! – вскричал тренер и принялся звонить Кучмуку. – Олег! – вытирая неожиданно выступивший со лба пот, громко сказал он в маленький коробок. – Эта малолетняя сволочь отказывается подписывать контракт. Какой, блин, «увеличить штук на пять»! Говорит – выпустите на поле, забью, даёте две, не забью – мне и так нормально.

– Вы забыли про голевую передачу, – наклонился вперёд гость.

– Да заткнись ты! – в сердцах бросил Василь Никитич, и, уже в коробок: – Что? Всё равно везти? Сейчас буду!

На некоторое время в салоне установилась тяжёлая пауза. Были слышны только мерная работа двигателя да шум неровного асфальта под колесами.

– Блин! – хлопнул себя по коленке тренер. – Молодец, малыш, провёл старика!

– Да ладно, провёл… – не согласился «Данила». – Вы теперь мой друг и наставник на сто лет.

– Ага. Если так будешь штрафные класть, уже через три игры тебя заберут… – он опять повернулся: – А ну отдавай документ обратно!

– Не отдам, – спокойно ответил Ноан.

– Как это?

– А вот так!

– Отберём!

– Попробуйте.

– Ну, лис, ну, лис… – тренер весь оставшийся путь молчал, глядя на дорогу.

Офис находился внутри стадиона и представлял собой несколько отдельных комнат, самой большой из которых являлся кабинет генерального директора – маленького злого человечка в прямоугольных очках. Рядом с ним, мрачнее тучи, стоял Олег Олегович.

– Проходите, проходите, присаживайтесь, пожалуйста, – едва сдерживаясь, чтобы не взорваться, пригласил подъехавших гостей хозяин кабинета.

Присели.

– Здравствуйте, – сказал «Королёв».

– Здравствуйте. Мы, так сказать, в курсе вашего предложения по поводу контракта. То есть разовых соглашений перед играми. То есть отдельных договоров. Да. Ну так вот – нас это не устраивает!

– Тогда, – Ноан поднялся с места, – за всё спасибо, я пошёл.

– Па-аа-аа-спорт отдай! – заорал директор.

– Извините, – ответил гость, – вот сие никак невозможно. Никак-с. Как сказано в пьесе весёлого драматурга Карло Гоцци, «Бумажка без человека – бумажка, а человек без бумажки – нуль».

– Где вы его взяли?! – стукнул ладонью по столу директор.

– Из дурки пришёл, – буркнул Кучмук.

– А вы не узнавали – может, не «пришёл», а сбежал?

– Узнавали, – вступил в разговор старший тренер, – там сказали, что очень милый молодой человек, полностью здоров, лишь одна амнезия.

– Ага, – кивнул хозяин кабинета. – Мило. Только в жопе шило. Да мне по барабану, пусть катится…

– Какой «по барабану»?! – возмутился главный тренер. – У меня Калошина сломали, а за лето в нападение так больше никого и не купили! В пятницу – «Авангард»! Как забивать будем? Вся надежда – на стандарты! А этот… пионер при мне за несколько попыток ни разу не промахнулся! Да пусть хоть на один матч выйдет – уже хорошо!

– А принципы? – спросил маленький человечек.

– Принципы хороши, кода рожа размером со сковороду, и каждый день в масле! А когда три поражения из четырёх стартовых матчей, то хоть чёрта на поле выпускай!

– Точно! – заметив колебание директора, поддержал друга Василь Никитич.

– Гол, говоришь, за две штуки? – начальник стал грызть конец карандаша, глядя в лицо «господину Королёву». – А хет-трики возможны?

– Да хоть пять, – не поняв сути вопроса, ответил Ноан.

– Во-от! – щёлкнул карандашом по крышке стола директор. – Это что – дубль, значит, – четыре штуки, хет-трик – шестёрка?!

– Если у нас в каждом матче будут хет-трики, стадион до конца сезона станет «под завязку», а у вас тут в коридоре очередь из спонсоров и рекламодателей каждый день начнёт толкаться, – заметил старший тренер.

– Да всё понятно… – скривился генеральный директор. – Малыш, но объясни, почему две штуки? Ты не слишком жаден для своих лет?

– Ноги у меня, – принялся объяснять гость, – как у Роберто Карлоса, обводка, как у Кройфа, голевое чутье, как у Герда Мюллера, а, главное, голова, как у Беккенбауэра.

– Так он же головой вроде обычно играл? – не понял Кучмук.

– Парень имеет ввиду, – произнёс старший тренер, – то, что внутри головы. Мозг.

– А-а-а…

– Королёв! – сморщил гримасу гендиректор. – А ведь с паспортом, признайся, ты нас провёл…

– Как заметил Артуро Перес-Реверте в своей «Фламандской доске», «кристальная честность – это самый верный путь к голодной смерти».

– Вы слышали? – спросил коллег начальник. – Вот оно – новое поколение!

Тренеры молчали.

– Ладно! – решил директор. – Переводите его в первую команду, по сути, одна тренировка осталась, пусть хоть с мужиками разок побегает… А договор юрист новый составит.

– Спасибо, – от сердца сказал Ноан.

– Не за что! – зло крикнул хозяин кабинета. – Только, смотри, Данила Владимирович – не дай Бог в пятницу не выиграем! Я тебе не то что тридцать штук в год – копейки не предложу!

– Справедливое замечание, – кивнул гость.

– Нет, он издевается?! – директор наконец с силой бросил карандаш в стену. – А ну, пошли все отсюда!

Посетители, толкаясь в узком проёме двери, вывалились из помещения и направились к выходу из здания.

– Если ты, Королёв, – сказал ему главный тренер, – просто мыльный пузырь, то действительно катись куда хочешь. Я тебе второго шанса не дам.

– Не подведу, Олег Олегович!

– Ну-ну. Свежо предание.

На улице попрощались, разошлись по своим машинам.

Уже в салоне, километра через три, гость вдруг спросил:

– Василий Никитович, а если я действительно десять мячей положу, мне директор двадцать тысяч заплатит?

– Да иди ты! – недовольно отмахнулся тот.

– Я серьёзно!

– Да? – тренер обернулся и внимательно посмотрел хвастуну в лицо. – Заплатит. Ещё и своих добавит. Он торговался, потому что менеджер, у него работа такая – меньше тратить, больше зарабатывать. Но за команду, как и мы, переживает. Так что забивай. Если сможешь.

Глава шестая

В первой команде Данилу приняли хорошо. Все были наслышаны о его чудесных способностях при исполнении штрафных ударов и ждали подтверждения слухов на поле в пятницу. Если внутри команды кто-то кому-то завидует – значит, это не коллектив. Побеждает не какой-то один игрок, а все вместе. Победа – это бонусы, а высокое место в таблице – одна из составляющих устойчивого экономического положения клуба, и кто именно забивает – дело десятое.

На тренировке Королёв ничем старался не выделяться, всё делал так, как и другие, только по заданию главного ударил точно два раза со стандарта, да и прекратил – Кучмук побоялся продолжать из суеверия – а вдруг прицел собьётся?

Больше прочих новенького подбадривали левый полузащитник Сашка Кузнецов – светловолосый крепыш лет двадцати пяти, и Лёха Аверин – костолом-защитник.

– Ай, – вдруг после его очередного подката подпрыгнул Данила и схватился за ушибленный ахилл, – осторожней, ногу же оторвёшь!

– Тяжело в учении, легко в бою! – философски заметил Алексей и по-доброму шлёпнул новичка по затылку.

«Что же будет в настоящей игре с настоящим соперником? Не сломают ли меня ещё более мотивированные защитники?» – мелькнула в голове у Ноана ужасная мысль.

Поселили его в отдельной комнате, гораздо более просторной, чем в интернате.

Футболисты заезжали на базу только перед играми, а так все жили в квартирах или в домах, собственных или арендованных, у многих имелись семьи.

Так что вечером он остался совсем один. Массажист команды, тоже испытывающий интерес к чтению, дал ему две толстых книжки какого-то Кена Фоллетта, но их хватило гостю на полчаса – и то главная сложность заключалась в переворачивании страниц.

Вдруг в дверь постучали, и вошёл старший тренер с большим пластиковым пакетом в руках.

– Привет, обманщик, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответил Данила, – только почему «обманщик»? Василий Никитович, честно – будьте моим агентом. С первого же контракта – один процент.

– У меня нет агентской лицензии, и подобную деятельность я не веду. Это во-первых. А во-вторых – вообще-то, агенты десять берут.

– А я собираюсь контракт подписать на сто миллионов. Так что и просто процент – уже неплохо.

– Ну, пострел, – и тренер сел в кресло, – я никогда не пойму, серьёзно ты говоришь или шутишь. Каких таких сто миллионов? Ты о чём? Мы в подвале первой лиги, десять-двенадцать лет назад нас ещё телевидение не показывало, в этом году единственная задача – не вылететь во вторую, а ты про какие-то сто миллионов. Технику тебе неизвестно кто ставил, теорию неизвестно кто объяснял. Год! Год надо поиграть на стабильном уровне, чтобы игрока заметили и пригласили в клуб рангом выше. Затем – следующая ступень. Главное – стабильность и упорная работа на тренировках. А ты только пришёл…

– Из дурки, – подсказал ему Королёв.

– Да, из дурки – и хочешь какие-то несусветные миллионы.

– Что спорить? Вернёмся к этому разговору завтра.

– Да ну тебя! – тренер развернул пакет и вынул оттуда портативный компьютер. – Вот, в бухгалтерии выклянчил. Старый, но вроде работает. Это тебе на время, чтоб не скучал. Тут везде Wi-Fi, можешь спокойно залазить в свой Интернет.

– Вот спасибо, так спасибо! Порадовали!

– Да ладно, – махнул рукой тренер, но было видно, что он доволен реакции на подарок. Василь Никитич поднялся, подошёл к двери, обернулся и вдруг спросил: – Слушай, Данила. Амнезия-амнезией, но, может, ты просто из дома сбежал? У тебя вообще, мама-папа есть?

– Мамы-папы нет.

– Давно?

– Давно.

– А что случилось?

– Отказало автоматическое управление воздушным средством передвижения. Необычно сильный ядерный взрыв на одном из солнц и, как следствие, магнитная буря. Все приборы отключились. Такое случается раз в сто лет, но произошло почему-то именно с ними.

– Мои соболезнования, но я ничего не понял из того, что ты сказал.

– Я вам всё честно объяснил, потому как испытываю к вам симпатию. А чтоб стало понятней, растолковываю – они погибли в авиакатастрофе.

– Ужас какой. Сирота, значит?

– Сирота.

– Совсем один?

– Совсем.

– Эх… Ну, ладно, мне надо идти. Ты… Покажи им завтра кузькину мать, ладно? Ради меня. А то, если не выиграем, из меня сразу «стрелочника» сделают.

– Покажу. И кузькину, и петькину.

– Ну, давай, снайпер…

– До свидания, Василий Никитович.

После того, как за тренером закрылась дверь, Ноан подумал: «Я приобретаю человеческие качества – становлюсь сентиментальным. Вдруг захотелось поговорить по душам – взял, обо всём проболтался. Ещё бы объяснил ему принятую на Кроне теорию взаимодействия магнитных полей. Дурак».

Он установил компьютер на стол, подключил к электрической розетке и начал искать в Интернете произведения Кена Фоллетта в оригинале. Писатель оказался не юношей, успел настрочить много чего, так что гость, не спеша и получая удовольствие от поздних произведений автора и испытывая недоумение от ранних, смог занять себя до середины ночи, пока насильно не приказал организму спать – ведь завтра матч, тело должно быть отдохнувшим.

Несмотря на слабое выступление команды в текущем сезоне, десятитысячный стадион оказался полон: «Авангард» – коллектив из Курска, «Салют» – из Белгорода, а, значит, это самое настоящее центральночернозёмное дерби. Нет соперника более принципиального что для одного, что для другого клуба. В вип-ложе собралась местная элита, в правом углу северной трибуны размахивали флагами, ревели в трубы и били в барабаны местные тиффози, а когда вышла бригада судей, зрители разразились оглушающим свистом – видимо, на всякий случай, для профилактики – в общем, Ноану понравилось. Он даже испытывал какое-то радостное возбуждение.

Перед самым выездом с базы юрист притащил контракт с «дополнительным соглашением» – так, как и просил гость, только на одну игру. Данила подмахнул его с улыбкой.

Команды вышли на поле, капитаны обменялись вымпелами, Королёв, естественно, числился в запасе.

– Будем к перерыву «лететь», – объяснил ему Олег Олегович, – чего, я надеюсь, не случится – выпущу в начале второго тайма. Будем в счёте вести – выйдешь в концовке, всё равно надо посмотреть тебя в деле.

– Всегда готов, – ответил Королёв.

Начали ни шатко, ни валко – было много борьбы, толкотни, мяч не держался ни у тех, ни у других, судья постоянно останавливал игру из-за мелких фолов, зрители гудели, потом начали свистеть, выражая своё отношение к происходящему. Минуте к двадцатой, наконец, один из «наших» расщедрился на удар, мяч прошёл метрах в двух от ворот. Но зрители всё равно с надеждой привстали с мест.

Как же всё это не походило на те игры, которые Ноан смотрел на тренерской флешке и в Интернете!

Василь Никитич нервно ёрзал на скамейке, Кучмук то и дело выскакивал к бровке, орал на своих, орал на чужих, орал на рефери, резервный постоянно просил его не горячиться и не выходить за пределы технической зоны – но куда там!

Аверин, прерывая проход по своему краю, обеими ногами прыгнул в мяч, выбив его за боковую. Но вместе с этим срезал, как косой, соперника, получил жёлтую карточку. Нарушение показалось очевидным. Но зрители хором принялись утверждать, что нынешний судья – явный представитель сексуального меньшинства.

Постепенно гости прижали «Салют» к своим воротам. Последовал один угловой, второй – защитники всё не могли вынести мяч подальше в поле. После третьего подряд корнера мяч заметался между ног игроков обеих команд, удар, срезка, блокировка, один рикошет, другой – гол!

Главный тренер, грязно выругавшись, шмякнул о гаревую дорожку бутылку с водой, куряне устроили кучу малу, трибуны засвистели, а Данила прыскал, закрыв рот ладонью – настолько нелепо всё это выглядело. Шла сороковая минута. Кучмук сверкнул на него грозными очами и сказал:

– Разминайся, выйдешь после перерыва.

Королёв с удовольствием выскочил на дорожку и приступил к выполнению упражнений.

До конца тайма оставалось всего ничего, но «Авангард» сподобился ещё на одну сумбурную атаку, кто-то всё же сумел нанести удар по воротам, вратарь его отразил, но на отскок первым успел соперник, в падении послал мяч в угол. Тот ударился в локоть повернувшегося спиной защитника и вылетел за лицевую. Момент был, что называется, на усмотрение судьи, защитник специально рукой не играл. Но «круглый» шёл в ворота, и если бы не локоть, мог оказаться в сетке. Рефери показал на «точку». К нему подбежали все салютовцы, стали жарко что-то доказывать, но он остался неумолим. Олег Олегович искал глазами ещё одну бутылку, чтобы и её швырнуть на землю, не нашёл, потому просто пнул ногами скамейку. Она, как ни странно, выдержала.

Капитан «Авангарда» взял в руки мяч и понёс его к одиннадцатиметровой отметке. Василь Никитич старательно грыз свой кулак. Кучмук в надежде на промах отвернулся.

Надежда не оправдалась. Тут же раздался свисток на перерыв. Ребята понуро тянулись в раздевалку, между ними метался разъярённый главный и каждому кричал оскорбления.

Крики продолжились и в раздевалке.

– Коровы! – орал Олег Олегович. – Разогнать вас к чёртовой матери! Ваш уровень – даже не КФК! Двор! Обыкновенный двор! Ни одного удара в створ за тайм! Как мы собираемся выигрывать?! Как мы вообще собираемся брать очки хоть у кого-то?! А на выезде? Через неделю – «Урал» в Екатеринбурге! И что мы оттуда привезём? 0:5? 0:7? Половину из вас отправлю в дубль! Половину! Со всеми, гады, пересмотр контрактов! – и так далее в том же духе.

Ребята, опустив головы, молча слушали. Все понимали, что Кучмуку надо выговориться, и что от его тирады толку будет мало: сегодня просто не их день – два таких глупых гола не иначе, как по велению судьбы, в сетку не влетают.

– Дробышев, оставайся! – приказал главный тренер. – Королёв, раздевайся. Выйдешь вместо него! Все стараются зарабатывать штрафные как можно ближе к чужим воротам! Падать при любом прикосновении, как кегли в боулинге! Как шлюхи в койки!

В дверь раздевалки просунулась голова Василь Никитича.

– Мужики! – сказал он. – Пошли, на второй тайм зовут.

– Собрались, собрались! – прокричал Кучмук, сжал кулаки и потряс ими над головой.

Ответом ему служила слабая мычательная реакция.

Вышли наружу. Увидев свою команду, трибуны засвистели так, что заложило уши. Ноан направился к резервному судье, показал ему шипы на бутсах, тот согласно кивнул, и Королёв, 22-й номер, центральный хавбек команды мастеров «Салют», Белгород, позиция – «под нападающими», выбежал на поле.

Пока оставалось время до свистка, он, разогревая мышцы, сделал два рывка вдоль поля, туда-обратно.

– Эй, рыженький! – донеслось с трибун.

Данила поднял голову и встретил взгляд парня, одетого в майку с надписью «СССР». В правой руке он держал пластиковый стаканчик, в левой – куриную ножку.

– Не тушуйся, брат! – проорал болельщик и опрокинул содержимое стаканчика в рот. Выдохнув, продолжил: – Порви им жопу!

– Хорошо! – крикнул в ответ гость.

Трибуна затряслась от хохота – юный вид запасного не внушал оптимизма, сообразного тону его заявления.

Судья дал свисток, футболисты задвигались.

По стадиону объявили о замене, произнесли фамилию «Королёв» – ни единого звука от зрителей.

В центральном круге сшиблись два соперника, и мяч отлетел к Даниле.

Вдруг ему вспомнились японские пособия по искусству фехтования – «меч – продолжение руки». Ну, так у него будет «мяч – продолжение ноги»!

Он прокинул «круглого» себе на ход и помчался вдоль бровки. Раскачал корпусом одного защитника, пустил мяч между ног другому, перед третьим резко было двинулся влево, тот поверил, сместился, а Данила ушёл вправо. Тут подоспела «подстраховка», его грубо толкнули в спину, он упал, рефери свистнул.

Трибуны зааплодировали.

– Давай, Рыжий! – донеслось с них.

Однако нарушение произошло у самой боковой линии, и наносить отсюда прямой удар по воротам – это действительно неземная наглость. Поэтому гость направился к опорнику Борьке Фишману, обычно, до него, исполнявшему «стандарты», и попросил:

– Ты не навешивай в штрафную – туда перед ударом все побегут, я же, наоборот, отскочу назад, и ты мне подай где-то на уровне пояса – я «заряжу» с лёта.

– Что-то очень сложно. Хрен попадешь, – пробурчал хавбек.

– Не ссы, – ответил одним из самых распространенных глаголов на планете Земля Данила Владимирович.

Он подошёл к центральной линии штрафной площади и стал караулить подачу. Фишман разбежался, все помчались ближе к вратарской забивать головой, смешанная толпа и своих, и чужих, мяч же полетел верхом чуть назад. Королёв отпрянул, подача вышла не слишком удобной, пришлось подпрыгивать, но тем красивей получилось – снаряд после удара правой с лёта, с разворота, в прыжке, пулей просвистел в левый верхний угол и с отскоком от левой штанги вонзился в сетку.

«Сегодня будет именно эта штанга», – решил про себя Ноан.

Стадион благодарно заревел. Пока ребята обнимали и тискали новоявленного бомбардира, трибуны начали хором скандировать: «Рыжий! Рыжий!»

«Вот тебе и «Король»», – подумал гость.

Едва куряне разыграли мяч с центра поля, как Ваня Егоров в подкате его отобрал, мигом вскочил и отпасовал Даниле. Тот носком, легко, невесомо, поддел «круглого», перекинул его через ближайшего противника, не дав мячу встретиться с землей, одним касанием перебросил следующего, перед третьим опускающийся мяч переступил левой ногой и в момент соприкосновения с землей внешней стороной стопы прокинул себе на ход правой, оставив защитника за собой с раскрытым ртом; впереди оказалось метров пять свободного пространства, до ворот оставалось еще прилично, но он уже замахнулся для удара и вдруг получил сзади по ногам – «Авангард» почувствовал исходящую от появившегося на поле запасного опасность.

Тычок получился чувствительный. Ноан ожесточённо тёр ушибленное место, поднял голову, встретил взгляд соперника – тот ухмылялся.

«Ну-ну, – подумал Данила, – вы ещё не знаете, что вас ждёт».

Он прикинул расстояние до ворот – метров тридцать восемь. Это, конечно, по местным представлениям, было далёко, и вратарь решил не утруждать себя построением большой «стенки». Перед Королёвым встали два здоровенных футболиста – и всё.

Гость разбежался, ударил, мяч полетел, как снаряд из пушки, отскочив от левой штанги, рванул сетку.

Партнёры тут же погребли голеадора под своими телами. Стадион кипел. Когда судья, наконец, растолкал белгородцев и приказал срочно возобновить игру, Королёв заметил, как у бровки ему машет Василь Никитич. Гость подбежал к тренеру, и тот с криком:

– Данечка, дай я тебя поцелую! – противно обслюнявил ему щёку.

Но это своеобразное проявление эмоций не смутило Ноана – он чувствовал себя, наверное, как землянин на охоте – на Кроне охоты как таковой не существовало – азарт переполнял его, ещё никогда в жизни он не казался себе таким счастливым.

На волне всех этих ощущений он решил покуражиться. Местные удивятся его нечеловеческим способностям? А, «к чёрту!», как говорят русские!

«Авангард», за каких-то пять минут второго тайма растерявший с таким трудом ранее добытое преимущество, озлобленно, всей командой, понёсся в атаку. Гость остался в центральном круге. Пошёл безадресный навес, вратарь поймал мяч и, заметив свободного Королёва, быстро бросил рукой «круглого» ему.

Данила принял передачу, развернулся и, вместо того, чтобы начать движение или отпасовать на всех парах мчавшемуся по левому флангу свободному Сашке Кузнецову, ударил, как всем показалось, непонятно куда и зачем – то ли за боковую, то ли за лицевую, в общем, куда-то в направлении углового флажка. Понимая, что мяч уйдёт, все, и «наши», и не «наши», остановились. Данила же своим бегом «сто метров за десять и двадцать» устремился в угол поля. Мяч ударился точно в основание флажка и отскочил к Ноану. Самый умный из «авангардовцев», центральный защитник, заметив неожиданный рывок рыжего, почувствовал подвох и кинулся за ним. Когда Данила принял отскочивший от палки снаряд, курянин уже, чуть на ходу не выплёвывая лёгкие, приближался к сопернику. Зная, что сила инерции не даст землянину вовремя затормозить, гость прокинул мяч мимо него вдоль лицевой и оббежал защитника слева. Тот с грохотом врезался в рекламный щит. Королёв был уже у штрафной. Голкипер с вылупившимися от ужаса глазами, расставив в стороны руки, гусиными шажками двинулся на соперника. Гость шведкой, не сближаясь с ним, по высокой дуге, несмотря на острейший угол, перекинул вратаря. Мяч с отскоком от левой штанги опустился на землю за линией ворот, коснулся сетки и покатился вдоль неё.

Трибуны взорвались, Кучмук начал исполнять нечто вроде танца живота, старший тренер почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы. Такого фокуса не видел ещё никто и нигде.

В следующем розыгрыше мяча ребята решили чуть поиграть и сами – перепасовкой дошли до штрафной, где один из защитников выбил мяч на угловой.

– Ты подашь? – спросил у Данилы Фишман.

– Не, сам давай.

– А как?

– А вот где-то, – и Ноан показал, – в две руки над моей головой, чтоб никто не достал. Прямо по центру ворот.

– А допрыгнешь? – удивился Борька.

– Увидишь.

– Ну, чертяка! – замотал головой хавбек и потрусил к угловому флагу.

Данила отошёл метров на десять – он брал разбег.

Снаряд полетел так высоко, что даже вратарь не пытался до него добраться. Вдруг над всей толпой взмыл рыжий и головой, с отскоком от штанги, забил очередной гол.

– Так не бывает, – сказал тренер «Авангарда» своему младшему коллеге. – Что за Майкл Джордан такой?

– Ему, суке, в цирке надо выступать! – прошипел помощник тренера.

– В цирке меньше платят, – возразил главный.

В следующем игровом эпизоде гость надумал забить, пройдя всё поле, не опуская мяч на землю. Земная, неземная природа – плевать! Его переполняло такое сильное, никогда ранее не испытываемое чувство безграничного, безмерного, обволакивающего и несущего в небо счастья, что он хотел забивать ещё и ещё, и не бегал по полю – парил.

Пяткой, коленом, носком, головой, снова пяткой, подъёмом – так, на огромной скорости жонглируя и перебрасывая «круглого» через головы всех соперников, он дошёл до вратарской, подкинул мяч вверх, замахнулся якобы для удара с лёта, вратарь упал на траву в направлении замаха, Королёв поймал снаряд на подъём правой ступни, крутнулся вокруг своей оси на левой пятке и забросил его уже в пустые ворота. Естественно, от штанги.

На трибунах уже вовсю хохотали, держась за животы. Но смех этот, конечно, смешался с восторженным ором. Счёт дошёл уже до 5:2.

Куряне поняли, что им не отыграться. Но это так разозлило того грубияна, который однажды уже сбил Данилу, что он, несмотря на обязательную «жёлтую», в одном моменте изо всех сил врезал Королёва по ногам.

– Слушай, ты! – вскочил Ноан. Становиться инвалидом благодаря футболу он не собирался – примитивная местная медицина не поставит его на ноги. – Ещё раз такая фигня, и в следующем моменте я ударю тебе мячом точно по яйцам. Формально судье меня наказывать будет не за что, но ты же видел, как сильно и точно я бью? Твои яйца лопнут напрочь, и функция деторождения будет навечно утеряна!

Защитник в «стенку» вставать не решился. До ворот было всего двадцать три метра. К Даниле подошёл улыбающийся Лёха Аверин.

– Давай для разнообразия от перекладины, – предложил он.

– Не-а, – ответил Королёв. – Сегодня – только от левой штанги, – и ударил с подкруткой.

6:2.

Через две минуты он опять обвёл полкоманды, однако теперь против него никто не играл «один в один», даже с подстраховкой, а толпой бегали за гостем, видимо, преследуя лишь одну цель – не дать «рыжему» забить. Но он всё-таки выбрался из гущи игроков, оказался уже в штрафной, и кто-то толкнул его в спину.

Пенальти.

Ноан намеревался и дальше забавлять публику. Установив мяч, он повернулся к нему спиной и после свистка арбитра ударил пяткой верхом. С отскоком от левой штанги – гол. Голкипер даже не шелохнулся – а в какой, позвольте спросить, угол прыгать, если удар наносится пяткой?!

Теперь от смеха лежали не только на трибунах, но и все футболисты «Салюта» на поле.

Раздосадованные куряне просто бросили играть. Тренер пытался как-то на них повлиять, покричал-покричал, да и сам впал в уныние, замолчал, сел на скамейку и закрыл лицо руками. После каждого гола зрители скандировали: «Рыжий! Рыжий!», но потом это надоело даже фанатской трибуне.

Матч закончился со счётом 17:2. Все семнадцать мячей белгородцев забил Данила Владимирович Королёв. И все – с отскоком от левой штанги.

Глава седьмая

Раздевалка гудела и пела. Ноана уже столько раз успели благодарно похлопать кто по одному, кто по другому плечу, что они нестерпимо болели.

Потискал его в объятиях и Кучмук.

– Ну, блин, артист, ну, устроил фейерверк!

– Вашу благодарность мне слышать приятно, – осторожно высвободился из его рук Данила, – но вы это… Деньги давайте.

– Что, прямо сейчас? – опешил тренер.

– Нет, а вы что хотели? – спокойно ответил Королёв. – У меня одни старые джинсы, одна пара старых кроссовок и одна футболка, да и те – с чужого плеча. Я хоть оденусь, пока не все магазины закрыты. Короче, как сказал банкир Кессельмейер коммерсанту Грюнлиху в «Будденброках» Томаса Манна – «Отвяжитесь от меня с вашими сигарами! Платите деньги!..»

– Тут, – и главный вынул из кармана пачку, – пятьдесят тысяч рублей. Остальное тебе бухгалтерия переведёт, как только счёт откроёшь. Завтра – выходной, но некоторые банки работают. Иди и открывай. А в понедельник прямо с утра тебе и отправят. В пересчёте на рубли, минус подоходный – всё, как положено.

– Точно?

– После семнадцати голов? – и Олег Олегович засмеялся. – Точнее некуда! Ладно, беги, мойся, жлоб, а то в магазины не успеешь!

Как только гость, обёрнувшись полотенцем, вывалился из душа, к нему подошли уже одетые Аверин и Кузнецов.

– Давай, Данька, собирайся активнее, – сказал Лёха. – Поедем праздновать.

– Куда?

– А ты раньше здесь где-нибудь бывал? – спросил Сашка.

– Нет. Я же из Вейделевки только приехал.

– А, колхозник… Ну и какая тебе тогда разница?

– Тут местное телевидение, – произнёс Аверин, – хочет у тебя интервью взять, у дверей стоит. Будешь с ними разговаривать?

– Нет, что вы, что вы! – испугался Ноан.

Объяснять кому-то про амнезию он не собирался.

– Тогда пойду, вежливо попрошу их удалиться, – сказал Кузнецов.

Королёв быстро натянул на себя Колышинские подарки и направился на выход за Авериным. Чуть-чуть поболтавший с журналистами Сашка к ним сразу присоединился. Все, кто встречался по пути на парковку – работники стадиона, охрана, полицейские – кричали ему вслед: «Ты – мужик, рыжий! Рыжий, красава!»

Футболисты сели в раскорячивший в стороны колёса «BMW» Кузнецова и тронулись. Стадион находился в самом центре, ехать, судя по всему, было недалеко.

– А можно мне какие-нибудь шмотки прикупить? – спросил Королёв. – Одет, как лох.

– Ну, – посмотрел на часы Сашка, – если в «Универмаг Белгород», то успеем. Полчаса есть как минимум.

– А поклонники мешать не будут?

«Салютовцы»-ветераны в голос заржали.

– Кроме тех людей, которые сидели на стадионе, ты здесь на хрен никому не нужен, – ответил Лёха. – Это тебе не Италия, не Англия, и даже не Москва с Питером. Твоя слава – далеко впереди.

В магазине Данила с неудовольствием примерил выбранную друзьями одежду и обувь, всё казалось неудобным, сковывающим движения и внешне очень глупым. Даже для землян.

– Стрёмно как-то, – передал он ребятам свои ощущения.

– Конечно, стрёмно, – согласился Сашка. – Это же тебе Белгород, не Москва. Потом ещё оденешься. Не ссы.

«У них тут поголовный простатит и недержание. Иначе откуда в языке взялась столь неуклюжая замена словам «не бойся»?» – подумал Ноан.

– Завтра, после восстановительных мероприятий, съездим, мобилу тебе купим, – подбодрил его Лёха. – Уж мобилу мы выберем тебе нормальную.

– Мне бы ноутбук хороший, – робко заметил Данила.

– И это можно. Без проблем, – кивнул Аверин.

– Но мне Кучмук только пятьдесят тысяч рублей дал. Хватит?

– Не хватит, – покачал головой Сашка. – А сколько всего обещал?

– По две тысячи долларов за каждый гол.

– Что-о? – хором воскликнули ребята и захохотали.

– Поэтому ты и забил всё, что успел? – даваясь от смеха, задал вопрос Аверин.

– Нет, – не согласился Королёв. – Голы – это на кураже. Просто нравится забивать.

– «На кураже!» – хихикал Кузнецов. – Ну, жлоб! Да займём мы тебе на ноутбук! Не ссы.

«Опять», – подумал гость.

– Куда бухать поедем? – спросил Сашка в салоне автомобиля Лёху.

– В «Арт-студию»?

– Там тёлок мало. Давай в «Фортуну».

– Зато в «Арте» красиво – Даньке понравится.

– Да ему после Вейделевки всё понравится. Да, Королёв?

– Да, верно. Мне везде интересно.

– В «Фортуну»! – произнёс Сашка и кнопкой запустил зажигание.

В клубе Лёха заплатил за вход, охранник поводил-поводил вдоль их тел металлоискателем, и они прошли вовнутрь. Ноан сразу увидел людей с длинными узкими палками в руках, ходивших вокруг больших прямоугольных столов, обтянутых зелёным сукном.

«Бильярд», – понял гость.

– Вот бы поиграть! – мечтательно сказал он.

– Любишь шары гонять? – обернулся на его голос Сашка.

– Никогда раньше не пробовал. Но, думаю, у меня получится.

– Никогда не пробовал? Слушай, Данька, ты откуда такой взялся?

– Я же говорил – из Вейделевки.

– Такое впечатление, – вступил в разговор Лёха, – что твоя Вейделевка – на краю света. Меж тем до неё езды – два часа.

– Ну что тут поделать, – развёл Королёв руки в стороны, – жизнь моя так сложилась. Не было в ней бильярда.

– Да всё у тебя будет, – взъерошил ему чуб Кузнецов. – Не ссы.

Они устроились за хорошим столиком – с одной стороны одноклубники могли наблюдать за танцполом, с другой – за большим залом с бильярдными столами. Зал постепенно стали наполнять молодые женщины. В отличие от Крона, здесь самками было принято использовать минимум одежды. Каждая стремилась самым выгодным образом подчеркнуть составляющие своей красоты – величину и крепость грудей, длину и стройность ног, форму зада – если, конечно, данные составляющие имелись. Если же они отсутствовали, то это, с помощью несколько иной одежды, умело скрывалось.

Подошла официантка.

– Нам для начала пивка… – раскрыв меню, пробормотал под нос Сашка. – Данила, «Будвайзер» будешь?

– Буду.

– Или «Пауланер?»

– Буду.

– Да ему по хрену, – заметил Лёха, – он всё будет. Так, девушка, нам холодную лососину – три порции, три овощных салата, три порции королевских креветок на гриле. Данила, особые пожелания есть?

– У них тут указан бифштекс.

– Ну, бифштекс, и что?

– Я ни разу не ел большого куска жареного мяса.

– Слушай… – раскрыл рот Кузнецов.

– Саш, потом, – движением руки остановил его Лёха. – Девушка, прибавьте один бифштекс. Средней прожарки. А для начала несите три литровых кружки «Пауланера». Дань, тебе фильтрованное или нефильтрованное?

– Что?

– А, ясно. Нефильтрованное всем.

– «Wein, Weiber und Gesang», – оглядевшись, произнёс гость.

– Что? – переспросил Сашка.

– Это по-немецки, – ответил Королёв. – «Вино, женщины и песни». Всё, что составляет счастье человечества. Как говорил великий Гёте:

Немного надо для веселья –

Давали б в долг из кабака

Да оставалась бы легка

Наутро голова с похмелья.

– Данила! – Лёха придвинулся к новичку ближе. – А ты как к нам попал? Это что за Вейделевка такая, где говорят по-немецки, но не едят мяса?

– Жил я бедно, – принялся придумывать себе историю жизни Ноан. – Не видел мяса.

– Да как это бедно, что совсем никакого мяса! Не бывает такого!

– Подожди! – перебил его Сашка. – Дань, тебя кто в «Салют» привёз?

– Никто. Я сам пришёл.

– А откуда пришёл?

– Прямиком из психушки пришёл. Из дурки на Новой.

– А-а-а… – друзья переглянулись с таким видом, будто им только что открыли главную тайну бытия.

– Да что вы зарделись, как красны девицы, – возмутился Королёв. – Василь Никитич наводил там справки, ему ответили, что я полностью здоров. Просто небольшая амнезия. Что-то помню, что-то нет.

– Фух, напугал, – помотал головой Кузнецов. – Значит, у тебя просто как в «Джентльменах удачи» – «тут помню, а тут не помню»?

– Наверное.

– Я понял! – радостно крикнул Лёха. – Ты просто не помнишь вкус мяса, вот и всё!

– Наверное.

– Дань, – Сашка заулыбался во весь рот, – а тёлок помнишь?

– Нет, – со смущением ответил гость.

– Ха! – хлопнул себя Кузнецов по коленке. – Будут тебе сегодня тёлки!

Тем временем принесли пиво.

– Лёх, ты зачем сразу по литру взял? – спросил Сашка товарища. – А режим?

– Наш режим – напьёмся и лежим, – ответил тот. – Ты в Белгороде за два года, что в «Салюте» играешь, видел хоть одного папарацци?

– Нет.

– Ну, вот, на хрен мы тут кому нужны. За победу! – и Аверин потянулся чокаться.

– Нет, – возразил Сашка. – За семнадцать мячей в дебютном матче.

– Нет, – сказал Ноан. – За первый раз.

Местные ребята сделали по глотку и поставили кружки на стол. Гость сразу не распробовал, но ведь любая жидкость – это очень вкусно и полезно, и он осушил ёмкость до дна.

– Ни фига себе, – произнёс Лёха.

– Так в первый раз, понимаешь! – в каком-то радостном возбуждении заметил Сашка. – Ему ведь всё интересно! Дань, а может, водочки?

– Водочка? Водка? Национальный русско-польский напиток?

– Причем тут поляки? – удивился Кузнецов.

– У них водка тоже считается национальным напитком, – назидательно пояснил Королёв.

Странно, что сами земляне так мало знают о себе же. В голове замелькали огни, полетели в разные стороны искорки. Поочередно стали зажигаться тонкие фиолетовые и розовые лучи света.

«А ведь я хмелею», – подумал он.

– Вы нам водочки ещё принесите, – сказал Аверин официантке.

– Какой?

– Любой с Самокатной, дом четыре.

– Простите, я не поняла?

– «Кристалловской». Грамм… пятьсот!

Она кивнула и ушла.

– Лёха в Москве, – объяснил Кузнецов, – три года играл, в премьер-лиге. Там к той водке и пристрастился. Местную совсем терпеть не может. Потом сломался, год лечился, сдали в Белгород в аренду.

– А сам я из Кишинёва, – добавил Аверин.

– Ага, молдаванин, – издал смешок Сашка.

– Иди ты! Русский!

– А я из Ростова, – продолжил Кузнецов. – Данька, ты в курсе, что ты гений?

– Что гений – нет, – с наслаждением жуя лососину, ответил Королёв, – но что в футбол играю лучше многих – да.

– Вот-вот. Недолго тебе в «Салюте» сверкать осталось. Ещё один матч – и в премьер-лигу точно заберут.

– А зачем ещё один матч? – спросил Лёха. – Сегодняшнего вполне достаточно. Жди, Данька, гонцов уже в понедельник-вторник. Ты, говорят, договор только на одну игру подписал?

– Да.

– Голова! И как провёл нашего главного тренера? Как тебе он, кстати?

– Да не знаю… Как говорил про подобных людей великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский, «в жизнь мою я не видал в лице человека такой мрачности, нахмуренности и пасмурности. Он смотрел так, как будто ждал разрушения мира, и не то чтобы когда-нибудь, по пророчествам, которые могли и не состояться, а совершенно определённо, так-этак послезавтра утром, ровно в двадцать пять минут одиннадцатого».

– Ладно, не гони. Видали мы тренеров и похуже. Он просто нервничает, что сезон вкривь-вкось начали. Ничего, теперь отойдёт.

Рядом с бильярдными столами появился парень в испачканном мелом жилете.

Кузнецов подозвал его и спросил:

– Слышь, когда какой-нибудь стол освободится? Мы поиграть хотим.

Маркер посмотрел на наручные часы.

– Через двадцать минут – для пула, через тридцать – для русского.

– Нормально. Забей для нас русский.

– Предоплата нужна. Триста рублей.

– Да пожалуйста, – Сашка отдал предусмотрительному юноше деньги, и тот ушел.

Официантка принесла графин с водкой и рюмки.

Аверин разлил, поднял свою ёмкость вверх:

– За победу!

– Да что ты заладил! – скривился Кузнецов. – Я весь вечер буду пить за Даньку. Дань, когда в сборную возьмут, ты нам хотя бы билеты на немцев организуешь?

– Почему именно на немцев?

– Выпьем, – скомандовал Сашка.

Все опрокинули по рюмке. Ноан по примеру товарищей понюхал кусочек хлеба и зажевал рыбкой. Водка оказалась горькой-прегорькой, но почему-то такой вкусной…

– На немцев, человек с амнезией – нет, я просто поражаюсь, таких вещей не знать! – потому, что мы на чемпионат мира, как хозяева, попали без отбора.

– Это я помню.

– Ага. А ведь тренерскому штабу необходимо к лету сочетания наиграть! Через основу уже пятьдесят человек за год прогнали! Но, видимо, кто-то сверху сказал: «всё, хватит!» Чемпионат домашний, надо кровь из носу в полуфинал попадать – такая, слышал, задача поставлена. Все прежние вернулись, и сразу результат пошёл. Но товарищеские игры с греками и армянами – согласись, не показатель. А вот в октябре встречаемся с Германией. Матч с действующими чемпионами Европы – сам понимаешь, ещё та проверочка. Так вот, на немцев, думаю, ажиотаж будет бешеный. А кто живьем не захочет посмотреть? Но что мы им не продуем – не уверен.

– Если Данилу возьмут, то я уверен, – серьёзно произнёс Лёха. – Жди, Данька, недельки через три звонка от Слуцкого. За это и вмажем.

– Вмажем! – согласился Кузнец и толкнул локтем Королёва – не тушуйся, мол.

Выпили. В голове у гостя зашумело, и цвета побежали калейдоскопом. Пронеслись обрывки цитат всех прочитанных за последнюю неделю земных авторов, целиком – китайские трактаты, японские стихи…

Мимо проходила с разрывающими на лоскуты тесную майку грудями длинноволосая девушка. Ловко вильнув бедрами, задела стол. Звякнули приборы.

– Ой, извините, мальчики, – сладко пропела она и, стрельнув глазами в сторону Ноана, ушла.

– Сигнал подан, – произнёс Аверин. – Нападайте, защита будет слабой. Дань, как тебе баба, пойдёт?

– В каком смысле – «пойдёт»?

– Ну, если нравится, сейчас мы с Сашкой с ней договоримся, да и подгоним тебе.

Королёв чуть не подавился салатом.

– А что – это так просто?

– А зачем выдумывать сложности там, где их нет?

– На мой взгляд, – попытался оттянуть страшный момент возможного контакта с противоположным полом пришелец, – несколько крупновата. У неё такая задница, что, как писано у Джона Ирвинга, «на её попе сверху, как на кресле, вполне мог сидеть ребёнок».

– А по мне – нормально, – не согласился Лёха. – Есть, за что ухватиться.

– Ну да, – опять возразил гость, – как писал Александр Грин, «они обожали плотных, тяжёлых женщин с масляной кожей толстых икр и могучих рук, здесь ухаживали, ляпая по спине ладонью и толкаясь».

– У вас в Вейделевке большая библиотека, – попытался пошутить Аверин.

– А точно «Джон» Ирвинг? – заинтересовался Сашка. – По-моему, его как-то по-другому зовут.

– Есть Джон Ирвинг, – ответил Королёв. – Есть Вашингтон Ирвинг. Есть Дэвид Ирвинг. Есть Генри Ирвинг. Есть Ирвинг Стоун, Ирвинг Уолесс и Ирвин Шоу. Писатели Роберт Ирвин и Ян Ирвин.

– Хватит! – перебил его Лёха. – Не обижайся, но, по-моему, ты на дурке не только из-за амнезии лежал.

– Вы пьяны, Алексей, – с улыбкой ответил Данила. – Ещё одно такое оскорбление – и я вызову вас на дуэль.

– Идите вы оба в жопу, – сказал Кузнецов, – я вам дам – дуэль. Сидим, празднуем. Ну, ладно, эта крупновата, а вот та, что с нею рядом сидит, справа? Смотри, какая куколка!

Ноан оглянулся. О, да, Высшее Сущее – красива до невозможности! Как ангел в местных религиях! Там находилась ещё и третья, но она показалась вполне обыкновенной. Но «та, что справа» – нет, такого не бывает!

Заметив его реакцию, Сашка предложил:

– Сейчас я пойду, выведу её из-за стола, посмотришь – стройна или тоже крупновата. Если понравится, закадрим.

Гостю вдруг стало не хватать воздуха для дыхания. Неужели так просто? На Кроне добрачные связи не поощрялись, а если общество что-то не одобряет, значит, этого и нет. Мужчина и женщина, симпатизирующие друг другу, заявляли о желании вступить в союз, проходили необходимое оформление и начинали жить вместе – только после этого возможно было совокупление. А здесь намерение вступить в половую связь называется «закадрить»!

– Сначала выпьем, – предложил он.

Возможность обладания такой красавицей и пугало, и будоражило его. Межвидовый, межрасовый контакт? Ну и пусть!

Вновь опрокинули по рюмке, Сашка аккуратно вытер губы салфеткой, поднялся и направился к столу девушек. Данила в страхе – а вдруг барышням Кузнецов покажется неприятным? – повернулся к ним спиной. Уже через десять секунд он услышал с их стороны задорный девичий хохот. Он ещё сильнее вжал голову в плечи.

– Да смотри же! – недовольно зашипел Лёха. – Тебе ведь показывают!

Королёв обернулся и увидел направляющихся к танцполу Сашку и девушку-ангела. Сзади её фигура была безупречной формы, а совершенная попа при ходьбе чётко двигалась влево-вправо, как маятник напольных часов в кабинете Кучмука.

– Танцевать пригласил, – объяснил Аверин, – сейчас тебе рекламу сделает, мол, суперфутболист, семнадцать голов, весь город в шоке… Короче, сегодня она – твоя.

– А, может, она замужем, или у неё кто-то есть?

– Те, у кого кто-то есть, – пояснил Лёха, – дома сидят. Ну, а даже если и есть – тебе-то что?

– Как это?

– Да так. Трахнешь, и… Нет, Данила, с тобой тяжело. Без стопки никак. Давай ещё.

– Давай, – согласился гость.

Когда закончился танец и Кузнецов повёл девушку к своему столу знакомить с друзьями, уже издалека он услышал обрывки монолога Королёва:

– Убеждён, только создание единого правительства способно остановить процесс уничтожения цивилизации, начать строгую экономию ресурсов, ограничить рождаемость и все расходуемые средства вложить в разработку альтернативных источников энергии, без чего человечество рано или поздно вымрет. Но религиозные и этнические противоречия между нациями столь велики, что вы этого не сделаете и через сто, и через пятьсот, и через тысячу лет. Вот как ты представляешь государство, которым вместе управляют христиане, евреи и арабы? Нет, христиане и евреи – ладно, куда не шло. Но евреи и арабы? Это ведь невозможно. Но почему? Разве люди не понимают, что Бог – один? Не может отдельный Бог создать китайцев, а другой – африканцев!

– Боги? – вдруг очнулся Леха. – А я не верю ни в каких богов…

– Лёша! Как сказал твой тёзка Алексей Иванов, «атеизм не попытка достичь истины, а способ примирить себя с неспособностью её постигнуть». Так вот – к чему противоречия? Ведь невозможно развитие государственных образований вне идеи глобализации…

Увидев подошедшую парочку, Аверин заметно обрадовался:

– Кузнец, но что ты так долго! У меня с ним уже крышак едет!

– Знакомьтесь: Лена! – представил девушку Сашка.

Барышня хихикнула и первому протянула ладошку Ноану.

Дотронувшись до неё, гость чуть не упал в обморок.

– Это Данила, – за проглотившего язык друга сказал Кузнецов.

– А я – Алексей! – плотоядно улыбнулся Аверин.

Королёв направил взгляд куда-то вниз, девушка же не просто стреляла глазами в его сторону, а одну за другой выпускала длинные пулемётные очереди. Сам пулемёт, по всей видимости, был крупнокалиберный.

– Лена с подругами тоже хотят поиграть в бильярд, – сообщил Кузнецов. – Как раз и время наше подошло. Идём?

– Не вопрос! – вскочил Лёха.

Данила, поднимаясь, неловко толкнул стол, две рюмки опрокинулись, вилка полетела на пол. Лена, засмеявшись звонко-переливчатым смехом, обнажила такие сверкающие жемчужные перламутровые зубки, что он зажмурился.

««Жемчужные»… – подумал Ноан. – Я мыслю, как землянин. Как там – «ёлки зеленые»? Именно: ёлки зеленые! И ещё эти, как их, палки! Я никогда не видел жемчуга! Я никогда не видел ёлок зеленых! Откуда всё это?»

Лена позвала подруг, и они все вместе подошли к освободившемуся столу. Познакомились. Крепкозадую девицу звали Светланой, вторую, с хорошей ладно скроенной юной фигуркой, но с бесцветным и равнодушным лицом – Настей. Играли «пара на пару». Даниле в партнёрши, естественно, досталась Лена.

Девочки мазали, смеялись, причём их забавляло что угодно, любое событие на столе или слово болтающего без умолку Лёхи над столом заставляло их хихикать. Гость зачарованно смотрел на члена своей маленькой команды. «Вот, – думал он, – ещё откуда-то: «хороша тёлка была невыносимо. А цыцуганы под кофточкой – будто гантельку в лифчик запихала». Я схожу с ума». Когда дошла его очередь, он, не выходя из этой своей напряжённой задумчивости, машинально в разные лузы положил восемь шаров подряд, хотел продолжить, но Аверин его остановил:

– Хватит, робот! Всё, победа. Больше восьми не надо.

Сашка, скрестив руки на груди, напряжённо смотрел на гостя, девочки хлопали в ладоши. Лена – активней всех.

Тут к их столу подошёл крепкий паренёк невысокого роста и сказал:

– Здоров, пацаны! А у вас тут, вижу, мастер! Давно играешь? – спросил он у Данилы.

– В первый раз, – икнув, ответил тот.

– Да ладно заливать! – произнёс парень почему-то обрадовано. – А может, того, партеечку на интерес? На тысчонку?

– Не вздумай, – зашептал Королёву на ухо Кузнец. – Ты пьяный. Тебя пошатывает, к тому же ты – без опыта. А это – профессионал. Сначала тебе раза два специально проиграет, изобразит печаль и предложит «отбиться», сыграв на «всё, что есть». С пустыми карманами уйдешь.

– Да ты что, – отвернувшись и обратившись к незнакомцу, снова икнув, сказал Данила. – «Это ты с Жегловым хочешь по полсотенке играть? Сморкач!»

– Чего? – честно не понял тот.

– По десятке, – предложил Королёв.

– По десять тысяч?

– По десять.

– В «американку»?

– А в чём разница?

– Не знаешь? – ещё радостней переспросил паренёк. – Каждым шаром можно забивать любой другой!

– Да пожалуйста.

– Идёт! Но я разбиваю.

– Да на здоровье.

– Дурак! – в сердцах бросил Сашка и отошёл к стене.

Лёха отвёл девушек в сторону. Те смотрели во все глаза – надо же, какое развлечение!

К столу приблизились два мордоворота и расположились неподалеку. Двое юнцов за соседним «пулом» бросили играть.

Крепыш принёс свой личный кий, состоящий из двух раздельных частей, ввинтил одну в другую, вынул из кармана перчатку с обрезанными пальцами, натянул её на левую ладонь, из нагрудного кармана достал голубой мелок с ямочкой и принялся старательно натирать конец палки. Видимо, он решил не тянуть резину и сразу выиграть деньги: десять тысяч – и так немало. Один из здоровяков составил из шаров пирамиду. «Профессионал» подошёл, долго целился, чётко ударил и достиг сразу двух важных целей – забил шар и растолкал плотную кучу. Последовал второй, третий… На четвёртом он смазал, чертыхнулся и шагнул в сторону.

Хмель по-прежнему веселил и кружил Даниле голову. Обращаться с палкой-шарами ему было свободнее, чем с длинноногой соблазнительницей.

– «Ну, милый мой! – неожиданно нагло пропел он. – Далеко до контровой?»

– Чего? – надулся парень.

Не особо напрягаясь, Королёв один за другим исполнил восемь ударов с положительным результатом – если бы он знал, то тут были и «перескок через маску», и «волчок вдоль борта», и, конечно, «накат», «абриколь», «оттяжечка» и «свояк» – но он не знал. Просто шары поочередно оказались в лузах. Поймав восхищённый взгляд Елены, он почувствовал за спиной крылья, протянул сопернику раскрытую ладонь и произнёс:

– Рассчитаться извольте.

У крепыша на лице уже давно нарисовалось такое выражение, как будто он разжевал целый лимон, а закусил кислым мочёным яблочком. Спрятав в карман перчатку и доставив на место мелок, он сказал:

– Шли бы вы, ребята, отсюда, пока живы-здоровы.

– Что-о-о? – взвился Лёха. – Плати давай, разводила!

Тут неожиданно резко для своего огромного телосложения к нему подскочил один из мордоворотов и как-то несильно, брезгливо – мол, прочь, мелюзга – толкнул Аверина в грудь. От стойки бара отделились ещё две похожих личности.

Защищать друзей принято не только на Кроне. Правда, там любое физическое воздействие индивидуума на индивидуума запрещено, и свою правоту надо доказывать аргументированным логическим умозаключением, но, во-первых, здесь был не Крон, а, во-вторых, слов тут явно не хватило бы.

Во время путешествий по Интернету Ноан натыкался на изображения и изложения правил многих видов спорта, но больше всех ему понравились футбол и бокс. Поэтому он точно знал, что удар, который он собирался нанести, называется «апперкот», ибо негодяй, толкнувший Лёху, оказался с ним плечом к плечу и возможности для замаха Данила не имел – ударить он мог только так, снизу. Но нужен ли кронянину для этого замах? Нет, конечно.

Он с силой – но так, чтоб не убить – двинул здоровяка в челюсть и сразу сделал шаг назад, оставив тому пространство, чтобы было, куда упасть. Моментально отключившийся от внешнего мира противник рухнул к его ногам. Гость выдернул из руки опешившего крепыша-профессионала кий и противоположным концом ударил его тоже снизу в подбородок, и так резко, что тот добавил к уже имеющемуся недвижимому телу второе.

– Су-ука! – с криком бросился на Королёва третий бычок, но к тому моменту Данила держал кий обеими руками, как копье, и ткнул тонким концом врага в кадык. Тот схватился обеими руками за шею, упал на колени и принялся судорожно хватать ртом воздух. Девочки визжали, Лёха изображал стойку то ли из карате, то ли из тхэквондо, но как-то так, в отдалении. Кузнец тоже взял в руки палку.

Пока ёще одна парочка мужиков бежала к столу от бара, гость выбросил кий и сжал пальцы. Уклоняясь от жуткого для планеты Земля маха первого, он резко присел и сразу ударил второго кулаком сбоку по колену, оно глухо хрустнуло, и горе-боец с криком «а-а-а!» свалился, подогнув ноги. Ноан тут же выпрямился и двинул повернувшегося к нему правой стороной из-за промаха первого врага в печень, а дальше, когда тот, согнувшись, оказался к нему задом, пнул ногой. С чётким пыльным отпечатком подошвы новых туфель на ягодице неудачливый драчун проехал вдоль всей стены, по пути переворачивая маленькие круглые столики со стоявшими на них пивом и чипсами, почти докатился до бара и рухнул на пол.

В зале стояла гробовая тишина, только охранник что-то отрывисто говорил в рацию.

– Ни х… себе ребята в Вейделевке! – вдруг раздался голос Лёхи.

– Идём отсюда! – озабоченно скомандовал Кузнецов. – Охрана ментов вызывает. Лёш, оплати счёт.

– Мальчики, а можно с вами? – жалобно спросила Светлана.

– Да почему нет? – даже удивился Сашка и крикнул Аверину вдогонку: – Лёх, и за девушек заплати!

– Оки! – донеслось из-за столов.

– За мной! – взмахнул рукой Кузнецов, и вся компания торопливым гуськом прошла через турникет наружу. Аверин догнал их уже на улице, когда они подходили к машине.

– «Бэха»! – восхищённо цокнула языком до этого молчавшая рыбой Настя. Её вроде бы серое лицо вдруг засверкало всеми красками радуги.

Глава восьмая

Никто не спрашивал у водителя, куда он направляется – все понимали, что главное – подальше уехать от клуба. Да и охрана, вышедшая на ступеньки их «провожать», могла из подлости записать номер машины и передать полиции.

Лёха устроился на переднем сиденье, Данила с девушками – на заднем. Настя оказалась слева, Светлана – посередине, Королёв – справа. Лене «ничего не оставалось», как усесться ему на колени. Во время движения то ли потому, что ей было не слишком удобно, то ли для того, чтобы дать понять гостю, какие у неё упругие плотные ягодицы, она постоянно ёрзала и – о, да! – необходимое понимание к Ноану вскоре пришло. На резком повороте девушка покачнулась, и кавалеру, чтобы даму удержать, «пришлось» обнять её за талию правой рукой, а левую положить на бедро. Тем временем сердце умчалось куда-то далёко-далёко, наверное, в космос, как раз где-то посередине между Землей и Кроном.

– А бифштекс я всё-таки профукал, – вдруг нарушил Данила общее неловкое молчание.

Все разом захохотали и тут же загалдели.

– Ты – Рэмбо! – кричал Лёха. – А как ты последнего припечатал в задницу!

– Рембо, поэт? – спросил Королёв. – А он тут причём?

– Рэмбо, Сталлоне, спецназ, мочилово! – как мог, объяснил ему Аверин.

– Ой, мальчики, это было так круто! – верещала Светлана.

– Круто, – угрюмо сказал Сашка, – если никого не убил. Меру тоже знать надо.

– А я бил не со всей силы, только, чтоб на время вывести из строя, – честно ответил Данила.

Девочки опять хором засмеялись.

– А куда мы едем? – вдруг спросила Настя.

– В «Белогорье», если кто не против, – пояснил Кузнецов.

– А-а, – протянула она и отвернулась в окно.

– Не против, – произнесла Света.

– Это что? – заинтересовался Королёв.

– Гостиница, – объяснил Лёха. – Для волейболистов. Там приезжие команды живут, когда на матчи приезжают.

– Но мы же – не волейболисты?

– Там всем места хватит, не боись.

Отель находился в лесу, у водоёма, в стороне от шоссе. Все вышли из автомобиля, тёплая летняя звёздная ночь навалилась сверху на пришельца и заключила его в тесных объятиях. Как же красиво! И как хорошо! О, как он полюбил местную ночь! Вот он, космос! Вот они, Галактики!

Кузнецов, видимо, приехал сюда не в первый раз. Отправив девушек на диван у стены, он поздоровался с дородной дамой у стойки.

– Здравствуй, здравствуй, Сашенька, – ответила она. – Давненько что-то ты у нас не появлялся.

– Тренировки, Оля, – улыбнулся он, – сплошные тренировки.

– Ага, – кивнула она и хихикнула. – Люкс, как обычно?

– Ну, президентский. Видишь, нас сколько? Если свободен, конечно.

– Для тебя, Сашенька, всегда свободен. Карту давай.

– Держи.

Женщина провела маленький прямоугольный кусок пластика через какое-то устройство, что-то набрала на клавиатуре, вернула карту обратно и к ней приложила другую, похожую по размеру.

– Только не хулиганьте, – напутствовала их дама.

– Оль, ты что! Официанта пришли.

– Пять сек.

– Тогда мы идём. Встали! – сделал он знак рукой девчонкам.

Они вскочили, все вместе зашли в лифт. Кабина оказалась тесноватой, и теперь Ноану достоинства своего зада вдруг продемонстрировала Светлана – так его воткнула Даниле в область ниже живота, что перед глазами у гостя поплыли синие земные зверушки – зайчата и бельчата.

«Люксом» назывался огромный номер с одной гостиной, заставленной громоздкой мебелью, и двумя спальнями с широкими кроватями.

Лёха, пританцовывая, сразу побежал в туалет, а Сашка, крутнувшись на каблуках, повернулся к девушкам, хлопнул в ладоши и громко крикнул:

– Ну, что, шампусика?

– Да-а-а! – хором ответили они.

Поверхность большого приземистого стола у ярко-жёлтого мягкого кожаного дивана полностью покрывали несколько бутылок, пустых и полных, бокалы, блюдо с всевозможными фруктами, блюдо с огрызками, пепельницы с окурками, открытые коробки с конфетами. С большого экрана на стене пела полуголая землянка. За её спиной в такт музыке выполняли синхронные движения другие полуголые землянки. Под экраном, обнявшись явно не по-дружески, танцевали Кузнецов с Настей. Аверин что-то нашёптывал Свете на ушко, она с короткими интервалами хихикала. Рядом мрачнее тучи сидел Ноан, и, с бокалом в руке, закинув одну длинную ногу на другую, обнажив узкую полоску нежной загорелой кожи между чулком и юбкой, скучала красавица Лена.

– Подлей, что ли, – покачав бокал, с какой-то грустью сказала она.

Королёв с готовностью бросился выполнять просьбу.

– Данила, ну что ты такой… молчаливый? – сделав глоток, спросила девушка. – Рассказал бы что-нибудь.

– Я не… не знаю, что рассказывать.

– Ну, какие тебе там фильмы нравятся?..

– О! – услышав это, повернулась к ним Света. – «Аватар»-4 смотрела?

– Конечно! – ответила Лена.

– Круто, да?

– Да абще трандец! А «Обитель зла»-7 в 5D?

– Конечно, смотрела!

– А ты, – вновь отпив из бокала, спросила у гостя Лена, – «Обитель зла» смотрел?

– Нет, – покачал головой Ноан, – да и не буду.

– Почему?

Объяснять, что на Кроне то, что они называют «кино» или «фильм», выглядит несколько иначе, не стоило. Там ты сначала находил какую-нибудь историю, потом выбирал роль наиболее тебе интересного персонажа, садился в принимающее форму твоего тела кресло, надевал шлем, включал устройство, и на время «фильма» становился полноправным участником действия, и вдыхая запахи, и испытывая тактильные ощущения. Плюс земные истории в кино почти всегда лживы и нереальны – он это знал. Поэтому ответил гость следующее:

– Так ведь там всё неправда. Вот как описал кинофильмы Кен Кизи: «Маленький эскимосский мальчик души не чает в огромном аляскан-маламуте своего отца. Собака спасает мальчика от медведя, но лишается при этом передней лапы. Ветеринар говорит, что собака уже никогда не сможет бегать… но мальчик вырезает ей лапу из моржового бивня. Они завоевывают первое место на собачьих бегах, и эскимосский мальчик становится сенатором». Впрочем, можно обойтись и без классика американской литературы. Например, такая вот аннотация: «Из тюрьмы сбежал бывший муж Жанны Виктор Михеев. Он крадёт сына Жанны Колю и едет с ним в Санкт-Петербург. Для осуществления своих алчных планов он шантажирует Жанну, грозя убить ребенка. Ей предстоит помочь Михееву и его подельникам ограбить особняк коллекционера Соболева. Спасая ребенка, Жанна делает всё, что ей велят. Но в состоянии аффекта она покидает дом Соболева, прихватив с собой драгоценности и крупный бриллиант, за которым охотятся бандиты». Детектив, Россия, 2017 год. Зачем время тратить?

– Ну ты даёшь… – глаза девушки увеличились в размерах.

– А что? Клёвый сюжет… – проговорила Света.

– Он из Вейделевки, – подал голос уже как следует набравшийся Лёха. – Там кино не показывают.

– Ну, а музыка? – не сдавалась Лена. – Какая музыка тебе нравится? Эдуард Виталов нравится?

– Кто это? – спросил гость.

– А, это наш поп-идол, – пояснил Аверин. – Последнее «Евровидение» выиграл. Пидор.

– Ничего не пидор! – с жаром возразила Светлана. – У него девушка есть, ведущая на MTV! И она сейчас от него беременна!

– Точно беременна, – подтвердила её подруга.

– Я в основном в Интернете что-то слушал. Могу сказать, что мне очень понравилась песня музыкального коллектива, который называется «Куин». Могу спеть.

– «Спеть» или «напеть»?

– Нет, почему? Именно спеть.

– Ну… давай…

Королёв обошёл стол, встал у окна, пощупал себе горло и предупредил:

– Только там и хор, и соло, так что я одновременно двумя голосами буду исполнять, так что вы сильно не удивляйтесь. Автор – Соломон Берк. По другим данным, придумал её гитарист «Джефферсон Эйрплэйн». Как бы то ни было, наиболее известная версия – в исполнении Фредди Меркьюри. «Саумбади ту лав»» называется.

Аверин, почувствовав очередную потеху, пультом выключил телевизор.

– Эй! – послышался недовольный возглас от стены.

– Тихо, Кузнец! Данька сейчас петь будет.

Откуда земляне могли знать, что развитость голосовых мускулов, мускулов шеи и грудной клетки, гортани и резонаторов кронян так велика, что брать все имеющиеся девять октав и выдерживать внутри звукового тракта давление до двухсот децибел и более, в отличие от земных максимальных ста пятидесяти, для любого из них – плёвое, как говорят русские, дело?

Ноан для порядка кашлянул и запел, поддерживая ритм хлопками ладоней:

«Can anybody find me somebody to love…

Each morning I get up and die a little

Can barely stand on my feet

Take a look at your selin the mirror and cry

Lord what you’re doing to me

I have spent all my years in believing you

But I just can’t get no relief, Lord!

Somebody, somebody

Can anybody find me somebody to love?

I work hard every day of my life

I work till I ache my bones

At the end (at the end of the day)

I take home my hard earned pay all on my own

I get down on my knees and start to pray

Till the tears run down from my eyes

Lord-somebody-somebody

Please can anybody find me, somebody to love?

He works hard

Everyday —

I try and I try and I try

But everybody wants to put me down they say

I’m going crazy

They say I’ve got a lot of water in my brain

I got no common sense I got nobody left to believe

Yeah-yeah-yeah-yeah? —

и когда настал момент звучания гитарного проигрыша Брайана Мэя, чётко отбил его каблуками и носками туфель. —

Oh Lord

Somebody, somebody

Can anybody find me somebody to love?

Anybody find me someone to love?

Got no feel I got no rhythm I just keep losing my beat

(you just keep losing and losing)

I’m OK, I’m alright (he’s alright he’s alright)

Ain’t gonna face no defeat

I just gotta get out of this prison cell

Someday, I’m gonna be free Lord! —

тут он быстро начал хлопать в ладони, -

Find me somebody to love,

Find me somebody to love,

Find me somebody to love,

Find me somebody to love, —

и, наконец, закончил отбивать ритм.

Can anybody find me….Somebody to love?

Find me

Somebody to love…»

Все разразились аплодисментами, девочки, по обыкновению, завизжали, Лёха поднялся и обнял Ноана:

– Ну ты дал, ну ты, блин, Шаляпин!

– Какой Шаляпин? – возразил Сашка. – Каррузо! Хосе Каррерас!

Лена вскочила и обожгла щёку певца поцелуем.

– Ну вот и отлично! А то всё сидишь молча… – она взяла его за руку. – Пойдём.

– Куда? – вспыхнул гость.

– Ну… – и девушка скосила глаза в сторону спальни, – туда…

Сглотнув, для полной ясности он обратился к памяти. Первым откликнулся Артур Филлипс со своим «Египтологом».

– То есть… Ты желаешь… Чтобы я бросил свой тяжёлый якорь в тёплых водах твоей уютной гавани?

– Шо?

Нет, не то! Надо проще! А! Вот! «Заводной апельсин» Энтони Бёрджесса!

– Ты предлагаешь сделать старое доброе «туда-сюда»?

– Ну да! – хихикнула подруга. – Или ты не хочешь?

– Хочу, – пробормотал Королёв, боясь, что она, чего доброго, передумает, – очень хочу. Но при всех…

– Ты стесняешься? – спокойно спросила Лена. – Ну так сними отдельный номер.

Данила подбежал к Кузнецову, дёрнул его за рукав и сказал:

– Саша, мне нужен отдельный номер!

– Ха! – Кузнецов оторвался от Насти, погрозил товарищу пальцем и произнёс: – Давно бы так! И как я сам не подумал! Чичас! – и вышел из комнаты.

– А я пока носик припудрю! – засмеялась Лена и направилась в ванную.

Тем временем рука Аверина бесстыже мяла крепкую грудь Светланы, а губы целовали шею. Ноан зажмурился и отвернулся. Или сначала отвернулся, потом зажмурился. В общем, он был в шоке.

– Вмажем? – спросила Настя.

Этот вопрос она могла не задавать – гость с радостью пил любую жидкость. А нынешняя не просто оказалась вкусной, но и приятно кружила голову, и веселила… Разлили, чокнулись, выпили.

Света с Лёхой скрылись в одной из спален.

Вернулся Кузнецов, протянул ему карточку-ключ.

– Тридцать восьмой номер. Со всеми удобствами.

Из ванной выскользнуло благоухающее чудо земной природы, взяло Королёва под руку, сказало:

– Спасибо, Сашенька! – и потащило Данилу на выход.

– Смотри мне, сильно парня не порть, – улыбнулся Кузнецов и хлопнул девушку по попе.

Она хохотнула, а у гостя глаза полезли на лоб – разве можно оказывать знаки внимания представительнице другого пола, если она с другим ухажёром? Но она, судя по всему, не против! Нет, вот это нравы!..

Девушка сама открыла дверь номера, и как только они шагнули в холл, не зажигая свет, с силой прижалась к нему теми самыми «цыцуганами», и так поцеловала, так поцеловала, что у него подкосились ноги. Он отстранился.

– Ты чего? – удивилась Лена.

– Понимаешь… Понимаешь… У меня ещё ни разу этого не было…

Пауза.

– Гонишь?

– Правда-правда.

– Вау! – казалось, Лена не могла поверить своему счастью. – Тогда давай не торопиться, пойдём в комнатку.

Они вошли внутрь помещения, увидев большую кровать, девушка одобрительно кивнула головой, спросила:

– Совсем не можешь расслабиться? Я тебе помогу…

– Может, мне стоит ещё выпить? – с надеждой посмотрел на неё гость.

– Конечно. Только не наклюкайся.

– Постараюсь.

Дама сердца подошла к столику, сняла трубку телефона, нажала три кнопки и произнесла:

– Добрый вечер! Ну, доброй ночи, какая разница. Так, нам в тридцать восьмой бутылку… нет, две… шампанского… полусладкого… сырную тарелку, виноград и шоколадку… да любую… ага, о`кей…

Положив трубку, она приблизилась к присевшему на край кровати Даниле, ладонью правой руки провела ему по внутренней поверхности бедра и опять поцеловала в губы. Королёв приготовился упасть в обморок.

– Так, милый, – с довольной широкой улыбкой произнесла она, – будем всё делать по порядку, осторожно – я хочу, чтобы ты навсегда запомнил свой первый раз. Сначала я в душ, ты пока выпьешь, потом ты в душ, я выпью, после выпьем вместе и… и… А там видно будет. Хорошо?

– Хорошо, – прохрипел гость.

В ванной Лена первым делом включила воду, достала мобильный телефон и вызвала Свету.

– Не отвлекаю? – хихикнув, спросила она.

– Какой там! – ответила подруга. – Лёху на пять минут хватило, уже дрыхнет. А те за стеной так жарятся, что даже завидно, блин.

– Представляешь, а Данила – целка!

– Гонишь!

– Отвечаю! У меня прям мурашки по коже – такой хорошенький, рыженький, глазки зелёненькие, и – целка!

– И фигурка – отпад…

– Да не то слово!

– Лен, я тоже хочу…

– Ну, может потом, часа через два…

– Да не будь жабой! Я для тебя когда-нибудь что-то жалела?

– Ладно. Только где-то через минут тридцать, я пока помоюсь.

– А я у себя помоюсь.

– Угу, – и, отключив телефон, Лена сняла с себя одежду и аккуратно, последовательно повесила все немногочисленные детали своего костюма на идущую вдоль стены трубу из нержавейки. Затем шагнула в душевую кабинку и принялась намыливать своё, как она хорошо понимала, изумительное тело.

Гость, чтобы отвлечься, включил телевизор и сразу попал на новости. Очерёдность освещаемых событий поразила его пока ещё по-земному некрепкий ум: взрыв бомбы террористами в Афганистане – 31 погибший, 61 раненый. Очень жалко. Затем – авария на МКАДе, в двух машинах заживо сгорело 6 человек. Очень жалко. Далее – юная, подающая большие надежды актриса, оказывается, в ещё более ранней юности снималась обнажённой то ли для порнографического, то ли для эротического Интернет-журнала. Ну это-то здесь причём? Постепенно, день за днём, он понимал, почему Исследователи покинули эту планету.

В дверь постучали – официант принёс заказ. Данила расплатился Кучмуковыми деньгами, сразу открыл одну из бутылок, наполнил себе бокал, выпил. Тут же выпил и второй.

Вскоре из душа, обернувшись белым полотенцем, вышла Лена. Её каштановые волосы блестели влажными каплями. Она обняла Королёва за шею и, как ей показалось, одарила юношу поцелуем. На самом деле подруга огрела им парня, как дубиной. Полотенце соскользнуло на пол, розовые соски ослепили глаза Ноана, словно квазаровая вспышка. Он расцепил руки девушки и кинулся в ванную.

Ему и так нравилось находиться под струями воды, а сейчас он и торопиться не хотел. Вернее, нет, конечно, хотел, но… Боялся?

До утра стоять в душе, однако, не стоило. Тут ужасная мысль мелькнула в мозгу – а вот он выйдет, а она вдруг заснула – ведь он так долго отсутствовал? Данила наскоро вытерся, по примеру девушки обернул себя вокруг бёдер полотенцем и вышел из душа. Каково же было его удивление, когда в постели он обнаружил помимо Лены ещё и Свету! И, несмотря на то, что вторая девица находилась под одеялом, по её голым плечам он догадался, что она тоже сняла майку! А, может, и полностью обнажилась! Он остановился в нерешительности, знаком показал, что хочет выпить и начал дрожащей рукой наполнять себе бокал. Тем временем между подругами произошёл полушёпотом такой диалог:

– Лен, какая мышца! Я тащусь!

– А пресс, пресс! Как у Криштиану Роналду!

– Причем тут Роналду?

– Ну, он тоже футболист!

– Да он старый!

– Ну и что, что старый! Молодой был таким!

– Ну и откуда ты знаешь?

– Фотографии видела! Он женат на русской, их фотографии всё время в Интернете!

– А по-моему, он лучше всякого Роналду!

– Ну, что есть, то есть.

– Точно целка?

– Сейчас узнаем…

Королёв поднял бокал, показав девушкам – мол, пью за вас.

– Данечка, – мурлыкнула Лена, – иди к нам…

Гость выдохнул и решительно направился к постели.

– Только ты не возражай против чего-то, – продолжила девушка, отодвигаясь и давая ему место, – мы знаем, что делать.

– Хорошо…

– Мы ведь тебе плохого не желаем, – произнесла она, вдруг ловко перекатилась через него, оказавшись с другой стороны, и начала мягко, влажно, вкусно целовать его в шею.

– Ты нам так понравился, – подхватила Светлана, упёрлась своей до невозможного твёрдой грудью Даниле в живот и начала сначала целовать, а потом посасывать его правый сосок.

– А-а-а! – отдался нахлынувшему грязному наслаждению Ноан.

Прошло три часа. На столике и на полу находилось пять пустых бутылок из-под шампанского. Лена, прижавшись спиной к подушке, полусидя курила в постели.

– Ты – монстр! – говорила она Королёву.

– Он меня так затрахал, что я пошевелиться не могу, – простонала Света. – С другой стороны, я ещё хочу.

– Нимфоманка! – отрезала подруга.

– Сама такая…

– И то верно, – Лена выдохнула облачко дыма, и они одновременно засмеялись.

– Ах ты мой котик, – Света погладила гостя по груди.

– Ах ты мой зайчик, – и Лена, взъерошив ему волосы, чмокнула его в губы.

Фу! Как же противен ему был запах и вкус табака! Однако, всё прочее… Он навсегда останется на Земле! Но как такие глупые создания могут давать столь много наслаждения?! Ноан, хоть и чувствовал, что здорово напился, решил помочь хоть этим заблудшим душам.

– Вы же, – продолжил он недавно прерванный сексом разговор, – не понимаете своего счастья, вы медленно убиваете себя! Представьте: в нашу планету попал метеорит! И это прилетела не какая-то там мелочь вроде вашей тунгусски, это был нормальный, большой астероид! Мы знали о предстоящем столкновении за пятьсот лет, и всё это время строили подземные города на противоположном от будущего удара полушарии планеты. Эти годы мы целиком посвятили одной цели – выживанию! И когда удар произошёл – а оказался он такой силы, что метеорит не влип в нашу планету, нет, – два небесных тела разлетелись друг от друга в разные стороны, изменилась орбита, от нас отвалился огромный кусок коры, вытекла магма, поменялось положение континентов, исчезла вода, пропала атмосфера, нет, она как бы сохранилась, но возникло то, что вы называете «озоновыми дырами». Дыры получились настолько велики, что наше солнце выжгло на поверхности всё живое. Но цивилизация осталась! Да, мы тысячу лет провели под поверхностью, не выходя наружу, но мы выжили! Потому что общество имело цель! А что за цель у ваших обществ?..

Лена загасила окурок в пепельнице.

Света, повернувшись на бок, сказала:

– Такой хороший мальчик, а до белого Мити нажрался.

– Да это он с непривычки, – попыталась защитить друга Лена.

– Я бы в такой ситуации ушла, – продолжила Света, – страшно слушать, как он бредит, но он такой ненасытный…

– Дань, – потрясла его Лена, – может, примешь контрастный душ, придёшь в себя, и мы опять потрахаемся?

– И выпьем, – предложил гость.

– Какой выпьем! У тебя уже «белочка»!

– Белочка… Не одна белочка… Две симпатичных белочки, а к ним почему-то – один юный козлик. Межвидовой секс. Конечно! – вдруг крикнул он. – Душ, и потрахаемся…

Глава девятая

У Ноана ещё никогда не было такого неописываемо ужасного утра. На его голову будто опустили каменную плиту, сдавили тисками виски, несколько раз в одном направлении закрутили желудок, брызнули в кровь яду, а в мозг залили расплавленный свинец. И, наверное, много чего иного сделали. Высшее Сущее, но как же плохо!

Он с трудом разлепил отяжелевшие веки и с ещё большим трудом повернул голову налево. Он увидел разбросанные по подушке светлые волосы и крепкую юным здоровьем женскую грудь.

Он повернул голову в другую сторону и увидел каштановые волосы и изящный изгиб спины.

Постепенно к нему возвращались воспоминания о предыдущем вечере. Гость застонал. Интересно, у них так любой праздник и поход в клуб заканчиваются? Позже он вспомнил избитых бильярдистов, и ему стало совсем дурно. Что творит с ним эта планета!

Данила пошёл в ванную, совершил утренний туалет и долго стоял под струёй горячей воды, упёршись руками в стену. Он вдруг почувствовал тяжёлые рвотные позывы и какое-то время просто полулежал-полусидел у унитаза. Потом опять мылся, полоскал рот ровно половиной найденного тюбика зубной пасты приличных размеров, вытирался и с большим трудом разыскивал среди трусиков-лифчиков-чулочков свою одежду. Скоро он вернулся в комнату.

Девушки спали. Услышав шум, Лена открыла глаза, приподнялась на локте и зачем-то подтянула к подбородку одеяло, закрывая грудь. Получилось у неё это как-то стыдливо и очень красиво.

«Прочь, прочь!» – подумал Ноан.

– Любимый, – сказала барышня. – Закажи девушкам завтрак.

– Угу, – кивнул он и, позвонив, попросил так называемый «комплексный» завтрак на две персоны.

– А ты? – удивилась Лена.

– У меня дел… Много… Вот деньги на еду, – он вынул одну из тренерских купюр и положил на столик.

– Подожди, – вдруг испугалась она. – Ты телефон-то мой запиши.

Гость открыл ящик письменного стола, увидел там карандаши и бумагу, вынул.

– Диктуй, – произнёс он, и, слушая, нацарапал десять цифр. – Пока, – повернулся он к выходу.

– А поцеловать? – возмутилась девушка.

– А, верно, – согласился Королёв, – тяжело соображаю с похмелья. – Подошёл к ней, чмокнул в щёчку и направился к двери.

– Ты позвонишь? – громче нужного спросила Лена.

– Да, да, позвоню, – ответил Данила, открывая дверь.

В коридор выпала какая-то бумажка. Он поднял её и прочёл:

«Мы уехали – задолбались тебя ждать. Не забудь – к четырём на базу».

Он медленно потопал к лифту. Спустившись вниз, попросил портье вызвать себе такси и буквально выполз на свежий воздух любоваться красотами земной природы, которые вот почему-то именно сегодня его нисколько не радовали.

– Он что там, деньги оставил? – спросила Светлана у подруги.

– Ага.

– Сколько?

– Бумажку в пять тысяч.

– Если как проституткам – так этого до свинства мало. Если как приличным девушкам – то слишком много.

– Ничего не много. Завтрак, такси, пообедать надо, а вечером опять куда-нибудь идти. Много?

– Уже нет. А вдруг позвонит и куда-то пригласит?

– Сомневаюсь, – вздохнула Лена.

В такси Данилу быстро укачало, он открыл себе окошко. Ворвавшийся в салон ветер распушил лежавшую на приборной доске газету. Присмотревшись, пассажир прочёл надпись: «Спорт-экспресс». Он знал, что это наиболее влиятельное в данной стране спортивное издание.

– Можно? – спросил он водителя и потянулся к газете. Тот лишь молча кивнул.

Ноан сразу увидел на первой полосе огромный заголовок «Чудо в Белгороде», и шрифтом чуть поменьше пояснение: «Вчера в матче команд первой лиги «Салют», Белгород, и «Авангард», Курск, игрок хозяев Данила Королёв забил 17 мячей!», и рядом свою фотографию, на которой он наносит очередной штрафной удар.

Журналист Евгений Дзичковский писал:

«Вдумайтесь в эту цифру. И поразмыслите над уточнением: эти 17 голов проведены не за всю игру, а только за второй тайм. Это не розыгрыш. Это не сознательный демарш курян. Свидетели матча утверждают, что борьба была настоящей, но соперник ничего не мог поделать с юным 18-летним нападающим. Я сам только что просмотрел отрывки матча, выложенные в Интернете, и утверждаю – это настоящее ЧУДО! Голы забивались Королёвым после одиночных проходов, после подач партнёров, со штрафных, правой ногой, левой, головой, коленом, пяткой, внешней стороной стопы, внутренней. Он забивал с лёта и ударом по неподвижному мячу. Он обводил «стенку» и перебрасывал вратаря при выходе один на один «свечой». В одном из моментов защитник имел перед ним фору в 8 (!) метров, но юный белгородец сумасшедшим рывком опередил его и провёл гол. Я…»

– Ёбтынть! – шофёр ударил по тормозам, гостя качнуло и, ухватившись за ручку двери, он выпустил издание из рук. – Это же ты на фотографии! Это ты семнадцать штук забил! – и тут он, даже не получив словесного подтверждения своей догадке, полез целоваться.

Такое проявление благодарности не порадовало гостя, но делать было нечего, пришлось терпеть. Оставшуюся дорогу он выслушивал советы уважаемого болельщика, а также принимал к сведению подробный план о том, как уже в этом сезоне выйти в премьер-лигу и там закрепиться.

Но любовь-любовью, а 250 рублей за поездку у ворот базы водитель, пусть и виновато, всё-таки попросил.

В холле жилого корпуса, в кресле невдалеке от его номера сидел Василь Никитич со «Спорт-экспрессом» в руках.

– Привет, гуляка! – ещё на расстоянии крикнул он и потряс газетой. – Видел?

– Видел, – мрачно ответил Королёв и полез в карман за ключом.

– Где носило?

– По бабам, – Данила щёлкнул замком и открыл дверь.

Старший тренер зашёл за ним.

– «По бабам» – это хорошо. Лишь бы не бухать.

– Так и побухал – башка трещит, сил нет.

– Тсс, – Василь Никитич приложил палец к губам, – а об этом молчок. За пьянку у нас – штраф.

– Какой штраф! Вы мне мои деньги сначала заплатите. Это раз. А, во-вторых – вы мне не работодатель, а равноправный партнёр. Договор у нас, помните? Какой, к чёрту, штраф?

– Ну, не кипятись, не кипятись. Я, так сказать, по поводу…

– Какому?

– Ну, ты помнишь, говорил там что-то насчёт возможности стать твоим агентом, так сказать, сотрудничества…

– Конечно, помню, и от своих слов не отказываюсь.

– Звонили уже в офис. Телефон расплавился. Так что жди гонцов в понедельник.

– Ну так вы с ними и разговаривайте.

– Доверяешь?

– Ну я ведь обещал.

– А условия?

– Простые. Десять миллионов долларов в год, контракт – сроком на год, не более. Если клуб в этом сезоне со мной в составе выигрывает Лигу чемпионов и чемпионат страны, то ещё девяносто миллионов.

Тренер присвистнул.

– Такого не бывает, Дань. Никто на это не пойдёт.

– Тогда буду играть за «Салют». Вам от этого хуже?

– Не хуже. Но…

– Василий Никитович! – гость сел на кровать, обхватил голову руками и застонал. – Чем принято лечить похмелье?

– Ну, как. Кефирчик, супчик, чаёк. Можно рюмочку. Ну так, одну, незаметно. Сегодня всё равно тренировки нет, только восстановительные мероприятия. Ты завтракал?

– Да вы что, не лезет ничего!

– Давай, давай, двигай задницей. Отвезу тебя в город, поешь. Можно и здесь, но тут не наливают. Счёт открыл?

– Ох! – хлопнул себя по лбу Королёв. – Забыл!

– Ну, вот и дело нашлось. А потом выспишься, и в четыре – в баньку да на массаж. Будешь, как огурчик.

Всё утро они на стареньком тренерском «Ситроене» кружили по городу, Василь Никитич чуть ли не насильно заставил его выпить две рюмки водки и съесть блюдо под названием «борщ». Ноан никогда бы не подумал, что одно и то же вещество может являться и ядом, и лекарством. Они не только открыли счёт, но и купили Даниле мобильный телефон.

Всего телефонов продавалось четыре вида – плоский и гибкий, надеваемый на руку, как часы, потом маленький, размером со спичечный коробок, с небольшим экранчиком, и круглый, вставляемый в ухо – эти управлялись голосом. Четвертый назывался «смартфоном» – толщиной с книжную обложку, имел довольно большой размер по периметру, с пол-ладони – на таком можно смотреть видео. Управлялся он сенсорно.

Так как Королёв всё же рассчитывал на нормальный ноутбук, который по-любому обладал большим количеством функций, чем смартфон, он приобрёл самый простой мобильный, размером с пластиковую карточку. Его можно было класть в карман, а можно было носить на шее, как медальон.

– Только номер никому не давай, – предупредил тренер. – Как только журналисты узнают, сразу в оборот возьмут. Придётся менять. Всё утро у ворот базы оправдывался, объясняя, что тебя нет.

Вернувшись с упаковками кефира и молока в номер, Королёв сразу завалился спать. Он, может, продрых бы и до утра, но в пятнадцать сорок пять его разбудили и приказали спуститься вниз. Заспанный новичок сошёл в холл, где товарищи по команде встретили его громом аплодисментов. За последние сутки произошло столько событий, что он уже запамятовал вчерашнюю игру. Но признание всегда приятно. Лёха и Сашка поздоровались, однако, поболтать они не успели – всех погнали в раздевалку.

По тренировочному плану значились бассейн, баня и массаж. Какое же волшебное действие на него оказывала вода! Зная о плавании только в теории, через десять минут он уже с удовольствием рассекал бассейн туда-сюда. Сауна оказалась ещё одним чудом местного света. Никаких остаточных похмельных явлений он уже не чувствовал.

К нему в угол подсели только что закончившие плавать Аверин и Кузнецов.

– Потерял невинность? – спросил Сашка.

– Да, – кивнул Ноан.

– И как?

– Море удовольствия и фонтан наслаждения… – с лёгким сарказмом ответил гость. – Обе девушки оказались, по замечательнейшему выражению одного из героев Олдоса Хаксли, «донельзя пневматичны».

– Обе? Ленка не одна у тебя была?

– Так Светка же ещё.

– То-то я подумал – и куда она ночью ломанулась? Да ты гигант! А почему так грустно? – удивился Лёха.

– Да неправильно это как-то, – пояснил Королёв – без любви, с первыми встречными…

– Да ладно. Ты жениться на них собрался?

– Нет, вообще-то…

– Ну вот, и всё. Потрахался и забыл. Потом других снял, потрахался и забыл.

– Я, наверное, по-другому воспитан. Я, скорее, за моногамные отношения.

– Какие тебе в восемнадцать лет моногамные отношения? – задал вопрос обливающийся потом Кузнец. – В восемнадцать только дураки женятся.

– Почему? – удивился гость. – Восемнадцать – отличный детородный возраст.

– Нет, Данила, – сказал Сашка, – ты точно с луны свалился. Сначала кладешь семнадцать мячей без единого промаха на футбольном поле. Затем – два раза подряд по восемь шаров в бильярде, хотя, по твоим словам, вроде бы играл в него первый раз. Потом избиваешь пятерых здоровых мужиков, причем на каждого расходуешь только один удар. Затем трахаешь сразу двух девок одновременно. Речи у тебя – то создание единого правительства на всём земном пространстве, то моногамные отношения в восемнадцать лет. Ты кто?

– Амнезия, – коротко ответил напрягшийся Ноан.

– Амнезия? А, может, у тебя и голова с похмелья не болит?

– Болела, – улыбнулся Королёв. – Чуть не сдох утром. Я ещё с девчонками пять бутылок шампанского выпил.

– Ну, хоть в чём-то на человека похож! – засмеялся Кузнец. – Ладно, не забудь, после массажа за ноутбуком поедем.

– Ой, а я уже и запамятовал, – засмущался Данила.

– Ну, вот, – обратился Сашка к Аверину, – а ты мне всё – «робот», да «робот». Нажрался и забыл. Наверное, ты из-за Светки ревнуешь? Не ссы, мне Настя её телефон дала – сегодня же и выцепим. Пошли, нырнём, – и пошёл на выход.

– Да ничего я не ревную, – наклонившись к гостю, сказал Лёха. – Тут этого добра… Сам виноват – заснул. А Сашка на Настю запал… Она, знаешь, из таких – «в тихом омуте черти водятся».

– Не знаю, – честно ответил Ноан.

По земным меркам ноутбук оказался едва ли не самый лучший. Его можно было сгибать, выставлять на сенсорном экране клавиатуру и работать, как на стационарном компьютере. Потом вновь разворачивать и смотреть видео, читать или путешествовать по Интернету. Но всё равно он обладал только пятью-шестью процентами от того количества функций любой информационной системы, которыми пользуются на Кроне даже дети. Но другого способа наиболее быстро изучить местные нравы он не видел. Да, он вроде бы полностью постиг теорию, узнал историю цивилизаций, выучил некоторые языки – но сколько, оказывается, существует незаметных нюансов, которые не объясняются теорией, но всегда присутствуют на практике! Надо читать обо всём.

Ребята настойчиво звали его в «другой» клуб, обещая не поить, но он не согласился. Ещё многому нужно учиться, хотя воспоминание о двух жарких женских телах заставляло учащённо биться его внеземное сердце.

В воскресенье на тренировке Данила чувствовал себя премерзко – вся жизнедеятельность Крона построена на использовании взаимодействия магнитных полюсов. Ноан был очень чувствительным к магнитным колебаниям. Видимо, недавно на их солнце произошёл термоядерный взрыв, и магнитная волна только что дошла до Земли.

Взрыв оказался сравнительно слабым, но всё равно гость не хотел бегать, прыгать, бить по воротам. Кучмук принял это за «звёздную болезнь», наорал на него и прогнал с тренировки. Ну, прогнал и прогнал. Главное, Василь Никитич передал Олегу Олеговичу банковские реквизиты счёта Королёва. Пусть денег вышлет, а потом орёт.

Данила всё же попытался посмотреть какой-то местный фильм, выбрав его из длинного списка благодаря восторженным рецензиям многих критиков, но, за полчаса так ничего и не поняв в сложных взаимоотношениях главных героев, остановил его, нашёл в сети несколько трактатов Лао-цзы, мигом прочёл и лёг спать.

«Утро, блин, вечера, блин, мудренее, блин!» – привычно описал он ситуацию русской поговоркой и вскоре заснул.

Глава десятая

После завтрака Данила собирал в комнате вещи для тренировки, но тут в дверь просунулась голова старшего тренера.

– Привет, снайпер!

– Здрасьте, Василий Никитович.

– Поехали в офис, за тобой машину прислали.

– Эх… Ну, тогда мне опять переодеваться.

– Я подожду.

В «ниссане» тренер на первый же вопрос, который пытался задать Королёв, промычал что-то несуразное, потом скосил глаза в сторону водителя и приложил палец к губам.

«Значит, наш мил-человек – стукачок-с», – подумал Ноан и стал молча смотреть в окно на мелькающие вдоль дороги деревья.

Только по пути в кабинет гендиректора Василь Никитич сказал:

– Ей-богу, я сам не знаю, что ему от тебя нужно. Или начнёт уговаривать не уходить – но это вряд ли, или предложит отстегнуть от будущего контракта с крупным клубом – типа, мы тебя в люди вывели. В любом случае решать – тебе.

– Да всё я уже решил.

– В смысле?

– Лига чемпионов на носу.

– Молодец! – рассмеялся тренер.

Начальник встретил их приветливо.

– Ну, орёл! – сказал он, душа Королёва в объятиях. – Рекорд чемпионатов России и Союза – на все времена! – наш! Но, – и он громко высморкался в салфетку, – давай, Данила, решать вопрос – с нами ты или нет?

– Из первой лиги в сборную не попадают, – твёрдо произнёс гость.

– А опыт? И футбольный, и житейский? Тут же к тебе, как с сыну отнеслись, а попадёшь в большой клуб – и начнут там из тебя кровь вампирами высасывать – «давай результат! давай результат!»

– Ну и дам – мне-то что?

– Ладно! – скривился гендиректор. – Это я всё так, на всякий случай сказал – вдруг уговорю. Сам знал, что не получится. Короче, предложение такое – мы от твоего имени ведём переговоры, а как договоримся, за услуги себе тоже возьмём. Формально контракта у нас с тобой вроде нет, но объявим своим воспитанником.

– А не соглашусь – что, в клетку посадите?

– Да что значит «не соглашусь»? Ты же пацан, тебя обведут вокруг пальца, ты с юридическими документами дело имел?

– Нет.

– Ну! Ну! – начальник даже вскочил.

– У меня впечатление, что это вы хотите обвести меня вокруг пальца. Нет.

– Эх, Королёв, – директор вновь рухнул в кресло. – Не по-человечески ты поступаешь, не по-человечески…

– Насколько мне известна история развития земной цивилизации, как раз очень по-человечески. Ладно, в качестве компенсации, чтоб у вас душа не болела, можете не оплачивать мне тридцать с лишним тысяч долларов – десятку дайте наличными, мне хватит.

– Хи-хи-хи, – засмеялся хозяин кабинета, – за твоё такое неразумное поведение я и не собирался платить.

– А разве так можно?

– А почему нельзя? Ты – в суд, мы – апелляцию, и ждал бы ты свои премиальные месяцев восемь-девять, все нервы б себе потратил, адвокатам ещё отстегнул… Так у нас умников учат. Но десятка вместо тридцати двух – а что, мне нравится. Но тебе, парень, придётся за договорчиком на базу съездить. Надо вернуть.

– А у меня, – и Ноан вынул из заднего кармана джинсов сложенные вчетверо листы бумаги, – он с собой.

– Хитрец, – помрачнел директор, взял ключи и принялся ковыряться в замке большого сейфа в углу. Он вынул изнутри зелёную пачку, бросил её на стол и произнёс: – Ну, давай – баш на баш.

Данила подал ему договор, тот мельком удостоверился, что это именно нужный экземпляр, и с противным хрустом порвал его.

– Но! – и директор назидательно поднял указательный палец. – Так как для болельщиков в городе ты навсегда останешься кумиром, портить отношения мы не будем. Мне все выходные звонили разные люди, и некоторым из них – так, заранее – я сообщил, что с тобой можно будет поговорить. Тебе же все равно, в какой клуб переходить, лишь бы в премьер-лигу?

– Ну вы скажете! Нет, чтобы в Лиге чемпионов обязательно выступал.

– А чем тебе плох клуб «Динамо»? Ну, не играет в Европе, но ведь бабла – немерено!

– Нет, – гость взял со стола пачку и сунул в карман.

– «Локомотив»?

– Восьмое место в прошлом сезоне? А в «Томь» отправить не хотите?

Директор обошёл стол, вплотную приблизился к строптивому игроку, и, глядя на оппонента снизу вверх, гораздо серьёзнее произнёс:

– Ну, а «Спартак»?

– «Спартак» – нормально. Если те деньги предложат, которые я хочу.

– Вот! – махнул рукой начальник. – Я и сам так думал. Пойдем-ка в переговорную, нас там кое-кто ждёт, – и бодрым шагом направился к выходу.

Остальные пошли за ним.

– Он уже заранее всё продумал, – шепнул Ноану Василь Никитич, – у нас со «Спартаком» давнишние связи, они у нас всегда молодых игроков забирали.

– Да знаю я, – улыбнулся Королёв. – И если есть возможность процесс ускорить – на здоровье! Просто я даю понять, что лишнего здесь он с меня не сдерёт.

– А двадцать две штуки зачем подарил?

– Не подарил. Это за паспорт плюс возможность выйти на поле в официальном матче и сделать себе рекламу. Да и не умею я по судам бегать.

Моментом ранее директор раскрыл дверь в переговорную и крикнул, наверное, чтобы слышали те, кто находился внутри большой комнаты:

– Прошу!

Гость сделал шаг вперед, тренер последовал было за ним, но тут директор задержал его.

– Мож, Василь Никитич, подождёшь пока – на улице или в кабинете?

– Василий Никитович со мной! – твёрдо произнёс Ноан. – Без него не буду разговаривать.

– Сдружились, блин, – скрипнул зубами начальник. – Старый и малый.

Тренер усмехнулся и последовал за всеми в помещение.

В нём за длинным-длинным столом, в самом дальнем конце, сидели двое мужчин в добротных костюмах. Лицо одного из них показалось гостю знакомым.

– Вот, господа, знакомьтесь, – расцвёл весенней вишней гендиректор, – наша суперзвезда – Данила Королёв! А это, Данила, представители славного футбольного клуба «Спартак», тык-скыть, команды, которую в России давно называют «народной» – начальник юротдела Маргулис Михал Саныч и генеральный директор Титов Егор Ильич.

– Здравствуйте, – и Ноан пожал им руки. Титов? Вот почему его лицо знакомо – бывший футболист, капитан, легенда, как указано в Интернете. Ну, футболисту с футболистом будет проще.

Все расселись вокруг на стульях с высокими спинками, и начальник произнёс:

– Ну, что, начнём? – и деловито потёр ладони.

– Господа, – вдруг первым взял слово Королёв, – прежде всего хочу предупредить, что у меня нет никаких обязательств перед футбольным клубом «Салют», поэтому все переговоры вы можете вести со мной напрямую. Но в обязательном присутствии моего агента Василия Никитовича Крюкова.

Пока столичные гости вполголоса обсуждали услышанное, директор резко повернулся к тренеру и прошептал:

– Спелись, значит? Заявление «по собственному» не забудь сегодня написать.

– Хорошо, – улыбаясь, ответил тот.

– Всё верно, – поднялся начальник, – нет обязательств. Так что я пойду… Но познакомить-то я вас должен был? Ладно, не прощаюсь, заходите потом ко мне…

Удивление вскоре прошло, и юрист, положив ладони на стол, очень доверительно произнёс:

– Ну, что, Данила – хочешь играть в «Спартаке»?

– Не разговаривайте со мной, как со школьником, Михаил Александрович, – ответил гость. – Давайте ставить вопрос иначе – у «Спартака» есть желание впервые в истории российского футбола и самого клуба выиграть Лигу чемпионов?

– Хотим, – вступил в разговор Титов. – А вы уверены, Данила Владимирович, что сможете нам в этом помочь?

– Я то, в чём не уверен, не обсуждаю. Если есть спор, заключаю пари. Вот, Василий Никитович не даст соврать. Прежде чем попасть в команду, я ему предложил забить десять штрафных из десяти – с любого расстояния и с любой «стенкой». Остановились мы, по-моему, на четвёртом – Василий Никитович всё быстро понял. Да?

– Именно так, – кивнул головой тренер.

– И, – продолжил Ноан, – все, кто видел мою игру в пятницу, тоже всё быстро поняли.

Гости переглянулись.

– И что же вы хотите? – спросил юрисконсульт.

– Бочкой варенья и корзиной печенья не обойдетесь. Контракт – срок только до конца сезона, без обсуждения, десять миллионов долларов, без обсуждения, если выиграем Лигу чемпионов – еще девяносто, без обсуждения.

Возникла долгая, и очень неловкая, пауза. В воздухе почувствовалось предгрозовое напряжение.

– Ну, что, поехали отсюда, Егор Ильич? – Маргулис приподнялся с места.

– Данила Владимирович, – Титов не послушал товарища, – вы понимаете, что десять миллионов в год даже в Европе игрокам никто не платит. В НХЛ контракты бывают – сто на десять лет, в НБА, но то – Америка! Да и не так – отдал сразу спортсмену десятку, а через год он ушёл к конкуренту.

– Десятку в Европе всё же платят, и не долларов, а евро. Во-вторых, ещё раз повторяю – я не школьник, тем более деревенский, как вы подумали. В-третьих, по семнадцать за тайм в Европе никто не забивает. И в мире тоже. В-четвёртых, к прямому конкуренту я не уйду – только если в ту же Европу. В-пятых, мне уже звонили из «Манчестер Сити», – соврал он. – Я обещал подумать.

– Куда они вам звонили, – спросил Михал Саныч, – у вас же телефона нет?

– Есть, – ответил Ноан, достал из кармана свой новенький мобильный и повертел им в воздухе.

– Лига чемпионов – не первая лига России, – произнёс Титов. – Семнадцать никак не получится.

– Тут я согласен. Но, думаю, трёх за каждый матч хватит. А под настроение, может, пяти.

– Уверенный в себе молодой человек, – обращаясь к коллеге, сказал Маргулис.

– Предположим – но только предположим – что наши акционеры как-нибудь на десять согласятся, – продолжил Егор Ильич. – Но ещё девяносто – откуда? У них нет, да и что это вообще за… блажь?

– У клуба есть девятьсот тысяч болельщиков?

– Да больше! – тут улыбнулся не заметивший уловки юрист.

– Ну вот и решение проблемы. Какой болельщик не хочет, чтобы его команда выиграла Лигу чемпионов? Клич – «скинемся по сто долларов, и кубок наш!» Вот и всё.

– Это не политика клуба – жить за счёт болельщиков, – ответил Егор Ильич.

– Ну да. Билеты на матчи бесплатно раздаёте?

– Это другое, – не согласился юрист.

– Нам надо позвонить, – сказал Титов.

– Звоните.

– Мы выйдем.

– Мы подождём.

Спартаковские представители покинули переговорную.

Василий Никитович посмотрел им вслед, повернулся к Ноану и пояснил:

– Это как Тишу зимой главным тренером назначили, он сразу с собой другана подтянул, Егора. А тот при Федуне от Черчесова в своё время уходил – все горшки перебили, столько шума было… Враги навеки. А сейчас, видишь, уже всё нормально. Видно, Федун приказ дал – тебя любой ценой затащить. Ему и звонят.

– Тиша?

– Ну, Тихонов Андрей. Как осенью прошлой посыпались, его зимой и назначили – видишь, дотянули-таки к лету до второго места.

– Ещё одна легенда клуба.

– Ага.

– А что директор шипел – уволить тебя собирается, что ли?

– Да мне его увольнение… Я же в связке с Кучмуком шёл, нам в июне золотые горы обещали, но так никого и не купили – на селекцию денег нет. А потом сломался лидер команды – всё, мы в ауте. Еще два проигрыша, и Олега отправят в отставку, а, значит, и меня. Да и что мне их три штуки в месяц? Я, кстати, из Долгопрудного – вот и повод уехать домой. А в тебя я верю. Я тебя первым увидел. Так что будет у тебя Лига чемпионов. Только не забыл, что мне обещал?

– Нет, не забыл.

– Ну и ладненько.

В помещение вернулись гости из столицы.

– Ну, – заняв свое место, произнёс Титов, – здесь, как вы сами понимаете, мы ничего не решим. Надо ехать в Москву.

– Нам или вам? – спросил Королёв.

– Всем вместе.

– Не вопрос, – посмотрев на тренера, сказал Данила.

– Тогда подпишем протокол о намерениях? – предложил юрист и протянул раскрытую папку с вложенными листами с текстом.

– А там нет таких абзацев мелким, еле читаемым шрифтом? – вставил Василь Никитич.

– Нет, мы такой фигней не занимаемся, – покачал головой Михаил Александрович. – Просто чтобы весь процесс проходил юридически грамотно и нам дорогу никто не перебежал, пока Леонид Арнольдович с вами не встретится. Он сейчас в Монако, но вечером прилетит в Москву. А мы туда отправимся на поезде, и будем уже утром. Завтра все и состыкуемся. Идёт?

– Идёт, – ответил гость. – Где ставить закорючку?

Сбор вещей трудностей не составил, потому как их имелось мало. Ноан жалел, что не успевал попрощаться с командой и Кучмуком – все уже разъехались по домам. Только созвонился с Сашкой и Лёхой, сообщил об отъезде и напомнил о деньгах за ноутбук.

Василь Никитич укатил в столицу сразу после переговоров – не хотел оставлять в Белгороде машину, а опаздывать на встречу не собирался. Договорились утром перед визитом к Федуну пересечься.

Аверин с Кузнецовым напросились проводить.

– Эх, Данька, Данька! – горько вздыхал Лёха. – Разгонят нас к чертям. Не тащим в этом сезоне, никак.

– Как говорят, надо верить в лучшее, – произнёс Королёв.

– Ага. Кстати, я вчера не упомянул – мы-то ещё встречались с этими девками…

– Какими девками?

– Ну, пятничными!

– И что?

– Да ничего! Хотел я твою Ленку на конец насадить – не дала! Может, она в тебя влюбилась? Позвонил бы девушке, чего говнишься?

Гость вспомнил «цыцуганы-гантельки», зажмурился, покачал головой, отгоняя морок, открыл глаза и сказал:

– Может, и позвоню. Потом как-нибудь. Вы, это… – он вынул из кармана зеленую пачку, отсчитал две тысячи долларов. – Саша, личная просьба к тебе. При первой возможности отвези эти деньги, пожалуйста, в психушку на улицу Новую, найди там врача Колышкина Ивана Петровича и отдай лично в руки. Он будет от них отказываться, но ты его не слушай. Ответь – меня просили передать две тысячи, ничего не знаю. В крайнем случае на столе оставь. Или сверни трубкой и в окно закинь – у него вечно открыты окна на втором этаже, выходят на улицу. А, и посвяти, как меня теперь зовут.

– Конечно, – кивнул головой Кузнецов. – Надо так надо.

На вокзале Аверин кинулся за Королёвым на перрон.

– Зачем, Лёха? – остановил его Сашка.

– Да хоть с Титовым поздороваюсь – я ж его живьём не видел!

– Не стыдно? Не мешай Даньке жизнь устраивать! Ну, – и он крепко обнял гостя, – бильярдист-драчун-трахальщик, давай. Позванивай. Будем в Москве, заедем в гости.

– Я только обрадуюсь, – честно ответил Ноан.

– Давай, псих, – разулыбался Лёха, – в столице в бильярдные не ходи…

– Ладно, – они обменялись рукопожатиями, обнялись и расстались.

У одиннадцатого вагона, как и договаривались ранее по телефону, его ждали спартаковцы с билетом. Показали проводнице личные и проездные документы, вошли в вагон. Даниле выкупили оба места, он оказался в купе один. Вдруг он с ужасом понял, что ему нечем заняться в дороге – Интернет, как ему сказали, в поезде не работает, а читать земную литературу на бумаге – это нудный физический труд. И, что, с собой чемодан книжек на одну ночь брать, что ли? Неужели опять спать? Нет, земляне только и делают, что спят!

Маргулис с Титовым пригласили его в своё купе, он отказался. Конечно, хотелось о многом расспросить, но это означало – дать понять, что ему интересно играть в их команде, и отступить от своих позиций в переговорах – нет, этого делать нельзя. Сто, как тут говорят, «лимонов», и точка.

Глава одиннадцатая

Москва встретила их суетой. Вокруг сновали другие пассажиры, большинство их обвесили себя мешками-сумками, и, казалось, каждый опаздывает на какой-то отходящий поезд, хотя и многие бежали в сторону от перрона.

На парковке справа от здания вокзала их ждал огромный представительский «Мерседес». Ноан посмотрел на него и покачал головой – дороги узкие, машин много, почему общество допускает существование транспортных средств, возможности других участников дорожного движения ограничивающих?

«Ещё сто-двести, а то и триста, лет, чтобы это понять», – подумал гость.

– Данила, давай, – предложил Маргулис, – мы тебя отвезём в гостиницу, если нет возражений, в какой-нибудь «Марриотт» – примешь душ, побреешься, позавтракаешь – а в полдень мы за тобой заскочим и отправимся на встречу с Леонидом Арнольдовичем?

– Нет возражений.

В гостинице оказалось намного просторней и удобней, да что там – красивей, чем в номере на базе. Прямо здесь можно было жить.

Он провёл в душе не менее получаса, когда вышел, увидел на дисплее мобильного телефона значок о пропущенном звонке от Василь Никитича. Тот сидел в Долгопрудном с двух ночи и сейчас уже находился по дороге в Москву.

– «Москва, Москва – как много в этом звуке…» – пропел Королёв и водрузил на письменный стол ноутбук.

Его организм, привыкший к умеренному – ничего лишнего – потреблению пищи, страдал от переедания. Ноан, в принципе, уже много чего попробовал, и на завтрак намеренно не пошёл. Он не землянин, он может себя ограничивать.

За короткое время новый постоялец прочитал всё, что нашёл, о пригласившем его клубе – и славные, и бесславные страницы его истории.

««Мясо», – покачал он головой. – А, что, смешно…»

Вскоре раздался звонок гостиничного телефона – его внизу дожидался тренер. Данила посмотрел на часы – через пятнадцать минут обещали подъехать Титов и Маргулис. Можно спускаться.

С Василь Никитичем обнялись так, будто вечность не виделись. Выглядел он здорово помятым. Ну, конечно, семьсот километров по земным дорогам на ветхом автомобильчике – то ещё испытание!

Едва появились спартаковцы, они все вместе вышли наружу и опять загрузились в «Мерседес», хотя, как сказал Егор Ильич, могли и на своих двоих пройтись – главный акционер клуба ждал их в ресторане «Ту Лаунж» гостиницы «Ритц-Карлтон», находящейся на этой же улице.

– Так идём! – ответил футболист. Всякий знает, что ходить пешком намного полезнее, чем передвигаться в транспорте. Если есть возможность прошагать пятьсот лишних метров, то почему её не использовать?

– Да ну, – рассмеялся Маргулис. – Еще цеэсковцы перехватят.

– А что? – сказал Королёв. – Мне ЦСКА нравится.

К общему смеху присоединились и Василь Никитич, и водитель.

– Никогда, – посоветовал Титов, – слышишь, никогда при любом спартаковце, что сотруднике, что болельщике, не говори хоть что-то хорошее о ЦСКА.

– Но вы же вместе Россию на международной арене представляете? Зачем такой антагонизм? Почему не хотите слыть патриотами?

Маргулис и Титов переглянулись, юрист легонько постучал себя пальцем по виску.

Ноан вздохнул и замолчал.

Молчал он до самого ресторана. Когда они вошли в зал, из-за большого круглого стола поднялись два человека. Судя по фотографиям, найденным Данилой в Интернете, высокий мужчина с длинными волосами, выдающимся носом и очками на переносице был владелец команды Федун, а его сосед, почти наголо стриженый человек с короткой седой бородкой – главный тренер Тихонов.

Все поздоровались, представились, расселись вокруг стола и принялись заказывать еду. Королёв решил пока пробовать только то, что не ел ранее, и остановился на морепродуктах и даже «суши» – сырой рыбе на рисовых колобках. Разговаривали в основном представители клуба между собой, и как бы ни о чём, то есть к новым членам компании с вопросами никто не обращался. Только когда каждый расправился с закуской, первое лицо собрания, Леонид Арнольдович, вдруг сказал:

– Данила Владимирович! Я в записи с удовольствием посмотрел вашу игру. Доставите нам радость наблюдать её вживую?

– Отчего нет, – отложив нож и вилку, ответил Королёв. – Только есть ряд пунктов, по которым я хочу достичь согласия. Если консенсус невозможен, то – увы…

– Если бы он не казался возможным, мы бы сегодня не встречались. Но, правильно меня поймите, вы для нас сейчас – кот в мешке. На основании одного тайма на видео обещать сто миллионов очень глупо. К тому же неизвестно, как, где, с каким успехом, или без успеха, выступали вы за юношеские команды, какие у вас есть достижения…

– Мои достижения – семнадцать мячей за матч.

– Я был восхищён. Но это только один матч.

– Справедливо. У нас сейчас есть протокол о намерениях. Уже хорошо. Давайте я под началом уважаемого Андрея Валерьевича, – и Данила сделал лёгкий поклон в сторону Тихонова, – потренируюсь пару дней, продемонстрирую часть своего арсенала, и Андрей Валерьевич выразит своё авторитетное мнение – стоит или нет меня приобретать.

– А почему «часть арсенала»? – улыбнулся Федун. – Почему не весь арсенал?

– Потому что части вполне хватит. А весь – на финал чемпионата мира.

– Вы уже видите себя в сборной?

– Достаточно две-три игры за клуб.

– Смелое заявление.

– Когда я сказал Василию Никитовичу, – и Ноан кивнул в сторону первого тренера, – что забью десять подряд штрафных с отскоком от штанги, он тоже поначалу сомневался.

– И что? – повернул голову в сторону «агента» Леонид Арнольдович.

– Я остановил его после четвёртого. Мне всё стало ясно.

– А вот… отскоки, – владелец клуба сплёл вместе пальцы рук и поставил локти на стол. – Это что, специально?

– Конечно, – подтвердил Данила. – Наиболее сложная траектория полёта мяча для вратаря.

Все находившиеся за столом переглянулись.

– Позвольте следующий вопрос. Почему для тренировок и принятия нами решения вы отводите всего, как вы сказали, «пару дней»?

– Так заявить меня не успеете.

– Нет. Одного игрока младше двадцати одного года можно дозаявить в течение всего сезона.

– Не знал. Однако, думаю, двух дней по любому достаточно.

– Ладно. Пока всё хорошо. Но нам, к сожалению, не известно, где вы учились, как занимались и где тренировались, насколько коммуникабельны, как умеете ладить с коллективом, нет ли у вас проблем с режимом… И вдруг раз – сто миллионов?

– К большому моему сожалению, здесь я не могу удовлетворить ваше любопытство. Считайте, что я как былинный герой Илья Муромец. Только он до тридцати трёх на печи лежал, я же только до восемнадцати дотерпел. Сам тренировался. Самородок.

– Решено, – и Федун вдруг поднялся. – Мне надо сегодня лететь в Болгарию, так что я вас покидаю. Детали обговорите с моими помощниками. Надеюсь, что мы не разочаруем друг друга.

– Никак иначе, – гость, встав, ответил на его рукопожатие.

Леонид Арнольдович, позвав с собой Тихонова и Маргулиса, направился к выходу.

– Кто мне сказал, что он лежал в психиатрической клинике? – спросил владелец команды, остановив их в коридоре.

– Я говорил, – пожал плечами Михал Саныч, – это точная информация.

– А на мой взгляд, – сказал Федун, – очень разумный молодой человек. Вообще на своих ровесников не похож. Но возраст… Всё равно сейчас начнётся – столица, клубы, бабы, попойки…

– Режим – это моя проблема, – ответил главный тренер. – Будет работать спустя рукава и ночами развлекаться, после штрафов от его денег ни копейки не останется.

– Ладно, Андрей, прошу – удели ему максимальное внимание. Прямо сегодня забирай его с собой на тренировку и позвони потом, поделись впечатлениями. Если действительно так хорош, как на видео, надо брать. Но цену, – и тут он посмотрел на Маргулиса, – сбивайте всеми возможными способами.

– Что значит «всеми возможными»? – переспросил юрист. – Не нож ведь к горлу приставлять.

– Нож не надо. Но поговорить нужно.

– Упрямый же, стервец!

– А вы пробуйте. И еще раз пробуйте. А вот когда вдруг соберётся уезжать, срочно договаривайтесь.

– В пределах какого лимита?

– В пределах лимита, который, после того как Андрей Викторович сообщит нам о своём впечатлении, мы с вами обсудим по телефону, или лично, если я к тому моменту вернусь.

– Понял.

– Тогда до свидания.

– До свидания.

Глава двенадцатая

Спартаковский стадион в Тушино кипел и бурлил. Казалось, все болельщики до единого размахивают красно-белыми флагами, шарфами или иной атрибутикой любимого клуба. Огромные баннеры закрывали целые сектора. Сорок тысяч зрителей являлись одним живым организмом, громко выдыхающим фамилию игрока, после того как диктор, объявляющий состав, произносил его номер и имя.

Жалкий свист семи тысяч болельщиков «Локомотива» на гостевых секторах был слышен только им.

Когда главный судья разыгрывал между капитанами команд Паршивлюком и Глушаковым мяч и ворота, к Тихонову подошёл главный тренер железнодорожников Сергей Иванович Овчинников. Они знали друг друга тысячу лет и тепло поздоровались, не оглядываясь на кружившего вокруг них оператора с телекамерой.

Задрав вверх свою густую тёмную с частой проседью бороду, «машинист» спросил:

– Новенького сегодня выпустишь?

– Сергей, совесть есть? Кто же перед игрой такие вопросы задаёт? – хитро улыбаясь, произнёс Андрей Валерьевич.

– Я не для тактики! – Овчинников поправил очки в тяжёлой роговой оправе. – Самому интересно. Столько слухов ходит…

Глушаков угадал сторону монетки, и футболисты разбежались принимать привычную расстановку на поле.

– Положа руку на сердце, – посерьёзнел спартаковец, – сам не знаю. Решу по ходу матча.

– Действительно так хорош?

– Когда он по моей просьбе «зарядил» мяч со скоростью 240 километров в час, я потом весь вечер ходил с открытым ртом.

– Сколько?! – главный тренер железнодорожников сам раскрыл спрятавшийся в густой бороде рот. – Мировой рекорд – 207! Больше – не бывает!

– Да не спеши раньше времени сдаваться. От перепадов никто не застрахован. Да и такой молодой – всё время настроение меняется.

Спортивный снаряд установили в центре, судья приготовился дать свисток.

– Разошлись, – и Сергей Иванович, положив ладонь на толстые жировые складки на бритом затылке, потянулся. – Успеха сегодня я тебе, сам понимаешь, пожелать не могу.

– Аналогично, – ответил главный тренер красно-белых и направился к своей скамейке.

Ноану среди запасных освободили почему-то крайнее правое место. Он натянул воротник олимпийки на подбородок, скрестил руки на груди и принялся следить за игрой.

Едва «Локомотив» начал с центра поля, стадион взревел. Данила поёжился. А ведь есть спортивные сооружения вместимостью и по восемьдесят, и по девяносто тысяч зрителей. А мексиканский «Ацтека» – и вовсе сто пять. Нет, конечно, существует ещё стадион «Имени 1-го мая» в Северной Корее, сто пятьдесят тысяч, но, кажется, в ближайший век местные любители футбола не увидят на нём иных игр, кроме пхеньянского супердерби «Клуб имени Народной Армии» – «Клуб имени Народной Милиции». Ну и матчей любимой сборной, конечно.

Антураж сложился дивный, футболисты носились как угорелые, каждый удачный пас или отбор, или иное игровое действие встречались трибунами благодарным рёвом, неудачные – вздохом разочарования, если кто-то из «нашей» команды особо красиво стелился в подкате или вратарь прерывал острую передачу, тут же следовали аплодисменты.

После бурного отрезка в первые пятнадцать минут игра выровнялась, пошёл так называемый «позиционный» футбол. Заметили это и зрители, притихли.

Мысли гостя убежали далеко-далеко, и он отвлёкся.

– Тьфу ты, ну не Карабас-Барабас! – ткнул Данилу локтем в бок ещё один запасной, старожил команды Евгений Макеев. – Пенальти ставит. За какой хрен?

– А что случилось – я просмотрел, – встрепенулся Королёв.

– А ты куда глядишь? – недовольно проговорил старожил. – Денис Кутин с Мисиньо боролись плечо в плечо и тот упал, будто по голове битой получил. До сих пор, вон, валяется. А судья на «точку» показал.

Вокруг человека в жёлтом кружились футболисты в красно-белой форме, но рефери принятые решения меняют крайне редко. Почти никогда.

Мяч в руки взял локомотивец Бурлак – ещё один, наряду с Глушаковым, ветеран железнодорожников – направился к одиннадцатиметровой отметке и установил на ней спортивный снаряд.

Коротко разбежавшись, ударил левой верхом. Азамат Джиоев прыгнул не то что кошкой – настоящей пантерой, – но не дотянулся.

– У-а-у-а-у-а!!! – захлебнулись в радости гостевые сектора.

Овчинников вскочил со скамейки, подбежал к бровке, потряс кулаками, затем прикрикнул на футболистов и возвратился на место, по пути подмигнув погрустневшему Андрею Валерьевичу.

– Б…дь! – комментарий Макеева оказался краток.

– Хороший раздражитель, – произнёс Данила.

– Что? – с недовольством посмотрел Жека на юнца и махнул рукой.

Наши, разыграв мяч, долго не могли подойти к чужой штрафной, в конце концов его потеряли, отодвинулись к своим воротам. «Локомотив» вяло перепасовывался, тут корейский опорник О Ду Ван по кличке «Одуванчик» перехватил «круглого» и пасом вразрез бросил в прорыв аргентинского одноклубника Пабло Эчеберию.

– Давай, Чебурашка! – закричал Макеев, вскочив с места. – Чебура, давай!

«Чебура» хорошо ушёл от подката, но вынужден был сместиться вправо, бить пришлось в ближний угол.

«Беумс!» – звякнула штанга.

– У-у-у-у-х… – выдохнул стадион и разразился аплодисментами.

Контратака получилась настолько чёткой и быстрой, что Ноан даже подумал – а нужен ли здесь он? И сам себе ответил, улыбнувшись: «Но гола-то не вышло…»

До перерыва острых моментов больше не возникло, и после свистка судьи команды отправились в раздевалки.

В то время как Сергей Иванович одобрительно похлопывал своих игроков по спинам, Тихонов не хлопал никого и ни по чему.

Однако во время отдыха он ни разу не повысил голоса, спокойно разобрал ошибки каждого, указал на ненадёжность левого фланга железнодорожников в связи с вынужденной заменой защитника и попросил Сергея Паршивлюка активней подключаться вперёд. Королёв не услышал ни криков, ни «накачек». Он понял, что премьер-лига сильно отличается от первой, и не только рангом.

Начало второго тайма осталось полностью за спартаковцами. Давили, давили, наседали, били, ещё раз попали в каркас ворот, но – тщетно. Минут через двадцать выдохнулись, да и вдруг локомотивские бразильцы так огрызнулись – Азам еле потащил.

К гостю подошёл помощник тренера.

– Даня, давай, разминайся.

Ноан сразу поднялся и побежал вдоль бровки, подпрыгивая и делая махи руками.

– О-о-о-о! – радостно зашумели трибуны, увидев рыжую копну волос.

Он быстро разогрелся, помощник сделал знак – «раздевайся».

Через минуту игрок был готов.

– Данила, – подозвал его главный тренер, и, не вставая из кресла, сказал: – Давай, как умеешь – из глубины и… Ну, ты знаешь.

Гость согласно кивнул.

– Чебуре скажи, чтоб сместился левее и освободил тебе правый фланг. Тебе же справа удобнее?

Новичок хотел ответить «да мне всё равно», но авторитет тренера надо поддерживать, и он опять кивнул головой.

– Одуванчик пусть смелее подключается. Он, блин, при наших угловых не отскок караулит, а уже свои ворота – как бы чего не вышло. Давай!

Он подбежал к резервному судье, тот проверил амуницию и поднял над головой табличку с номером уходящего игрока. Менять пришлось испанского правого хавбека Рикардо Хернандеса по кличке…

Ну, в общем, была у него кличка.

Как только мяч вышел в аут и игра остановилась, судья свистнул и разрешил меняться. Королёв, под становящимся уже привычным номером 22, ступил на поле.

Стадион взревел так, будто ждал очередных семнадцати голов.

Ноан подскочил к О Ду Вану и протараторил:

– 스코틀랜드 대표팀 감독 크레이그 레베인이뱅크 오브 스코틀랜드 미드나잇 리그. 로그램 상업적목적 으목적으 목적으로된다![1]

Пока отпрыгнувший в сторону от новичка, как от чумного, Одуванчик собирался с мыслями об этой такой непонятной, чужой, но загадочной и манящей России, Данила крикнул метров за двадцать Эчеберии:

– Pablo! El entrenador te dijo que por la izquierda![2]

Аргентинец кивнул.

Железнодорожники ввели «круглого» из-за боковой, Павел Соломатин, он же «Солома», поборолся, выцарапал его и отбросил Королёву. Тот легко обвёл на противоходе какого-то бразильца, прокинул снаряд на ход, но невесть откуда взявшийся локомотивец, прыгнув, поймал мяч на ногу, ещё какое-то расстояние прокатился с ним по траве, мигом, как ванька-встанька, вскочил, и сделал передачу своему.

«Премьер-лига», – понял Ноан.

Жано подобрал «круглого» от ввязавшегося в борьбу с соперником корейца и сразу отпасовал гостю. Тот ещё не пришёл в себя после первой неудачи, и, боясь совершить новую ошибку, решил поделиться мячом с ближайшим одноклубником, но опять откуда-то выскочил реактивный бразилец и снаряд перехватил.

– Бу-у-у-у!.. – недовольно загудел стадион. Не этого ждали от новичка за десять «лямов».

В следующие три минуты партнёры Данилу не замечали, будто тот и вовсе на поле отсутствовал. Оно и понятно – две потери за двадцать секунд – на фиг ты такой кому нужен.

Гость до жути разозлился – прежде всего на самого себя. Ведь нетрудно догадаться, что «Локомотив» – не «Авангард», и не все земляне безнадёжны в спорте, особенно если являются профессионалами и посвящают ему всю свою короткую жизнь.

«Чё-о-о-орт!» – прокричал он про себя и заскрипел зубами.

В следующем игровом моменте пошла подача справа к линии штрафной «Локомотива», толкотня, борьба за мяч в воздухе, вдруг к толпе подскочил Ноан и ударил снаряд грудью. Именно «ударил». Если хочешь его грудью остановить, то делаешь резкий выдох, «круглый» гасит свою скорость и падает к ногам. Он же, наоборот, набрал воздуху полные лёгкие, да ещё напряг все свои бесчисленные мышцы. В результате этого мячу была придана существенная дополнительная скорость, он перелетел через головы борющихся соперников и начал опускаться именно в той точке, куда уже на скорости десять-двадцать, а, вероятней, и того быстрее, мчался Королёв.

С лёта он нанёс удар такой чудовищной силы – ну, явно больше тех самых «двухсот сорока», – что вратарь не то, что не успел поднять руки, он даже не успел моргнуть.

С отскоком от звонкой перекладины мяч довольно зашуршал в сетке.

– Г-о-о-о-ол! – заревели, заорали и застонали болельщики. Кое-кто завизжал радостным девичьим фальцетом.

Ноан и не подумал, что в высшем дивизионе голы принято праздновать. У каждого забившего имеется свой ритуал, и одноклубники не трогают голеадора, пока тот не исполнит заранее заученные движения.

А Данила об этом запамятовал. Забил – и ладно. Партнёры постояли-постояли – видят, что он просто повернулся и направился к своим воротам, и вдруг поочерёдно навалились на него кучей.

Тихонов делал какие-то знаки на бровке, подзывая к себе. Гость подбежал к тренеру.

– Даня! – крикнул Андрей Валерьевич. – Ты не видишь – тебя накрывают по трое! У них задание – сдержать «Рыжего»! Отыграйся с ребятами, получишь ты обратно пас, не бойся, что ты всё тащишь в одиночку!

Вот ведь, оказывается – своя наука. Да и то правда – во всяком деле прежде думать надо.

– Сколько ещё времени? – спросил новичок, кивнув на замечание.

– Десять минут плюс добавленное. Давай, давай! Сделай рывочек в сторону, уведи защитников, дай пространство Чебуре, Пашка ловкий, он тоже забьёт!

Ноан так и поступил. Получив мяч, угорело рванул вдоль правой боковой, увёл за собой троих и красиво пяточкой оставил Жано, тот, не будь дурак, мгновенно перевёл на открытого Пабло, но аргентинец, видимо, узрел какую-то особо ненавидимую в Южной Америке породу воробьёв на верхнем ярусе.

– Э-э-э-э-х… – опять расстроился стадион.

«Нет, не буду портить себе дебют», – подумал Королёв и в другом эпизоде, принимая передачу низом, находясь лицом к своим воротам, сильно и – тут уж действительно изо всей мочи – резко подсёк мяч, придав ему обратное вращение. Тот с огромной скоростью опять перелетел через все головы, и на отметке где-то в тринадцати метрах напротив ворот Данила успевал к снаряду вроде первым. Но в гостя уже вцепился бульдожьей хваткой защитник, пришлось, толкаясь, повернуться к воротам спиной. Удар теперь можно было нанести только пяткой.

Ну, он и нанёс. С отскоком от перекладины.

Поняв, что хотя бы из уважения к болельщикам надо что-то сделать, он встал перед трибунами и победно взмыл руки. Набежавшие ребята вновь повалили его вниз.

Какие-то секунды поулыбавшийся Тихонов нахмурился и принялся поглядывать и на табло, и на наручные часы – сейчас пойдёт «навал», «Локо» попытается сравнять счёт. Скорей бы всё закончилось, 2:1 – не Бог весть какое преимущество.

Только один спартаковец не желал финального свистка.

Чуть ли не все железнодорожники пошли в осаду. Королёв находился в центральном круге почти один – лишь невысокий Артём Синицын в бело-зелёно-красной форме караулил его возможный рывок.

Карауль. Защитник «Спартака» Петя Фадеев по кличке «Фадя» сильно, наобум вынес «круглого» из своей штрафной, Данила не поленился добежать до боковой, прыгнуть за ним, остановить на самой линии и помчаться с мячом вдоль неё.

– А-а-а-а! – весь стадион вскочил на ноги.

Ноан ждал, что его атаку кто-нибудь поддержит, но одноклубники настолько выдохлись, что предоставили ему шанс что-либо придумать самому. Ну, он и придумал. Артём с надутыми от напряжения щёками пытался его догнать, новичок решил не мучить парня и убрал мяч под себя. Соперник, проскочив мимо, благодарно разлёгся отдохнуть на травке.

Под острым углом нападающий выскочил к воротам, голкипер бросился ему навстречу, открыв небольшое пространство у ближней стойки. Можно было направить снаряд туда. Можно было уйти влево, обвести голкипера, и закатить «круглого» в пустую рамку. Но ведь это так скучно!

И он сыграл в «стенку» со штангой. «Щёчкой» несильно направил мяч в стойку, оббежал стража ворот, поддел отскочивший снаряд на подъём и бросил его снизу в перекладину. Тот упал на землю уже за линией и остановил своё движение в сетке. Зрители подумали, что он просто промахнулся при первой попытке, но у него имелось слишком мало земного самолюбия, чтобы его как-то задеть. Тем более что всё равно с трибун благодарно ревели.

Для «Локомотива», казалось, поставили точку. Нет, судья объявил ещё четыре добавленные минуты, но в атаку никто особенно не стремился. Все ходили по полю пешком, тем паче спартаковцы. Одному неугомонному Королёву ещё что-то было нужно. Перехватив очередную передачу, он вновь ахалкатинским жеребцом поскакал к чужим воротам, но его нещадно двинули сзади по ногам. Удар оказался настолько сильным, что он подлетел в воздух и, ещё не упав на траву, уже орал от боли.

Жёлтая карточка наглецу бальзам на душу Ноана не пролила. Лёжа на траве, он закрыл глаза, сосредоточился и провёл анализ физического состояния тела. Перелома или трещины кости не случилось – просто очень сильный ушиб. Ну и ладно.

Он поднялся и, пока полкоманды «Спартак» обступили грубияна, кто выкрикивая идиомы, а кто и пытаясь надрать уши, принялся устанавливать мяч. Выбежавшие на поле врачи, заметив, что он на ногах, удивились, но вернулись обратно. Успокоились и другие, видя, что он живой-здоровый. Он был, конечно, не здоровый, и с удовольствием бы ощутил на ноге холод заморозки, но время надо беречь.

Поняв, что он хочет, одноклубники принялись расталкивать игроков «Локо», чтоб дать ему возможность пробить. От ворот снаряд отделяло двадцать пять метров. Обозлённые железнодорожники выстроили «стенку» в семь человек.

Гость даже разбегался, хромая. Весь стадион стоял и жадно следил за происходящим. Ушиб пришёлся в правую ногу, и он ударил левой. «Стенка» закрывала один угол, он ударил в тот, где находился вратарь. Данила знал, что страж ворот всё равно не успеет среагировать. Ну и пусть телевизионщики замерят скорость и откроют дискуссию – а возможно ли человеку с такой силой наносить удары по футбольному мячу? Сейчас, именно в данную минуту он хотел отомстить. Любите бить по ногам? Получайте разгром.

Как только снаряд влетел в ворота, судья дал финальный свисток. Королёв повалился на землю и попросил Кутина позвать врачей.

С поля его уводили двое эскулапов, он прыгал на одной ноге.

Поздравления партнёров в раздевалке омрачились, как казалось и им, и докторам, травмой. Его хвалили и одновременно ему сочувствовали. Обработав заморозкой ногу, врач Запевалов дал Ноану мешок со льдом, который будто бы надо прикладывать к ушибленному месту. Он знал, что в этом нет необходимости – организм уже среагировал на попытку нарушить его функции – сейчас шла регенерация повреждённых тканей и сосудов, потом на 12 % увеличится скорость кровообращения, через полчаса не окажется не только этой страшной гематомы, но и вообще каких-либо следов. С переломами справляться, конечно, сложнее, но перелома у него нет.

В раздевалке появился Федун, поблагодарил всех за победу, затем направился к гостю, пожал руку, и, стоя, глядя сверху вниз, сказал:

– А ты боец. Даже с повреждением не ушёл, пока не пробил.

– И забил, – добавил находившийся рядом Тихонов.

– Угу, – кивнул владелец команды. – Ты, Данила, что, – и Леонид Арнольдович показал себе за спину, в сторону поля, рукой, – всегда можешь вот так, по четыре за выход на замену забивать? А если за матч?

– Не хочу выходить на весь матч, – ответил Королёв.

– В смысле? – нахмурился Федун.

– Убьют, – показал Ноан на обложенную льдом ногу.

– Ну-ну, может, ты и прав. Ещё раз поздравляю. С победой и удачным дебютом.

– Спасибо.

– Лечись, – и пошёл говорить с врачом по поводу возможного перелома.

Вскоре тот вернулся.

– Давай, Королёв, собирайся потихоньку – нам же ещё МРТ делать.

Он помылся, оделся, и, благо было рядом, добрался до медкабинета, чтоб ему посмотрели ушиб.

Удостоверившись, что всё нормально, доктор дал ему какие-то мази, объяснил, как ими пользоваться, и отпустил его.

В раздевалке гость натянул на уши специально купленную для таких случаев кепку из лёгкого материала, спрятал под неё свои рыжие кудри, перекинул через плечо небольшую сумку, нацепил большие чёрные очки и, выбросив пакет с мазями в стоявшую у выхода урну, пошёл через вип-стоянку к метро.

– Данила Владимирович! – схватил его за рукав приставленный к нему водитель бензинового монстра. – Вы куда? Я здесь!

– Да ладно, Стёп, я сам, – высвободил он руку.

– Да вы что! – ошалело произнёс тот. – Мне приказано вас доставить лично, да ещё после травмы в номер чуть ли не на руках донести!

– А я… – Королёв оглянулся по сторонам и встретился взглядом с Пашей Рокотко. – А меня Павел отвезет.

– Я-а? – ткнул себя пальцем в грудь Рока, не успевший вовремя сесть в своё новенькое чудо современной земной техники – нашпигованный электроникой автомобиль «Лексус», маленькое аккуратное средство передвижения на колёсах, заряжающееся от простой бытовой розетки.

Ноан знал, куда торопится его друг – всего лишь полторы недели назад тот завёл бурный роман с супергипермоделью, и теперь без неё не мог провести и минуты.

– Ты ж обещал, – изобразил удивление гость и едва заметно подмигнул.

– А, конечно! – кивнул одноклубник и показал рукой в сторону пассажирского места. – Садись.

– А, тогда ладно, – обрадовался перспективе и не нарушить приказ, и пораньше уехать домой Степан.

– Куда тебе? – спросил, трогаясь с места, Пашка.

– До ближайшего метро. Только не нашей ветки, а то ещё фаны узнают, задушат по нетрезвой лавочке.

– «Не нашей ветки» – ближайшей станцией будет «Аэропорт». Извини, однако попилить придётся. Но я как раз в центр по Волоколамке, прямо у метро и высажу.

– Спасибо.

– Что касается болельщиков, то я бы тоже задушил тебя от счастья, будь я фаном. А так – просто обалдеваю. Нет, про первых три мяча я не говорю – я уже всё видел на тренировках, но четвёртый… Во характер!

– Ерунда, – махнул рукой Данила. – Я уже завтра буду в порядке.

– Дай Бог.

– К Лариске?

– Не к Лариске, – резко крутанув руль, проскочил на стрелку поворота друг, – а к Ларисе. Покушаем, и в клуб. Если нога не сильно беспокоит, присоединяйся.

Ноан подумал-подумал, почти согласился – всё время проводить в одиночестве надоело, но потом решил, что в обществе третьего влюблённая парочка станет чувствовать себя скованно, да отказался.

После ничего не значащей болтовни, в основном о том, чего ждать от Лиги чемпионов, они, наконец, добрались до «Аэропорта». На прощание пожав Роке руку (рак за руку Греку цап), он вышел из чудо-машины и направился к подземному переходу.

Глава тринадцатая

Инопланетный гость трясся в полупустом вагоне, заняв место сразу у дверей, сложив по обыкновению руки на груди и надвинув кепку на лоб, когда узрел чудо. Напротив него уселись две девушки, одна из которых, правее от него, выглядела настоящей кронянкой!

Нет, он, конечно, понимал, что это невозможно, но у неё были настолько прекрасные, совсем чуть-чуть завивающиеся к кончикам волосы, такая гладкая светлая кожа на лице, такие насыщенные глубоким синим цветом глаза под густыми ресницами, лишь слегка тронутыми тушью, такие правильные черты, такие губы, скулы, подбородок, нос, что тут явно не обошлось без генной инженерии. О фигуре и говорить нечего.

Впервые за всё время пребывания на голубой планете ему захотелось самому познакомиться с землянкой. Но как это делается, как? Подскажите хоть кто-нибудь! Вы, великие и не очень писатели прошлого и настоящего! Как? Как познакомиться с девушкой в метро?

Не сводя с небесной красавицы глаз, он лихорадочно начал доставать из памяти всё, что могло его спасти.

«А-а, м-м, позвольте облобызать вашу ручку! Нет, а какие нынче стоят погоды!» Да, погоды, в метро. «Ах, как прекрасно бабье лето! Эта лёгкая дымка за горизонтом, эта пожелтевшая листва, устилающая нам путь…» Опять-таки в метро. Дымка за горизонтом. Осень. Платонов: «Пахло умершей травой и сыростью обнажённых мест». Недурно. Оно ей надо? А у классиков примеров самостоятельных знакомств нет – там людей друг другу обычно представляли третьи лица.

Однако, нравы изменились. Теперь – можно. Но – метро, метро, метро! На помощь, современники! Где познакомился герой Ричарда Гуинна с любимой? Ему под дверь бросили карточку с изображением картины в музее «Прадо». Он пришёл, а девушка – там! А где карточка для Ноана? Кен Фоллетт – встреча в самолете. Ну, да, конечно, закрытое пространство, лететь долго, приходится болтать. То же самое поезд. А тут начнешь болтать, а они выйдут на следующей станции. Но это ведь метро! «Ах, девушки, здравствуйте! Послушайте, как ритмично стучат колеса этого замечательного вагона! Как весело он раскачивается из стороны в сторону! Какие дивные пучки электрических кабелей, если как следует приглядеться, можно заметить в окно! С каким почти не противным свистом врывается воздух в приоткрытые форточки!»

У Тибора Фишера герой знакомится с любовью своей жизни, грабя банк. Спасибо. Паланик… К черту Паланика, извращенец. У Джона Ирвинга к героям и героиням все сами липнут. У мачо Бегбедера ни с кем знакомиться не надо – и так уже девок девать некуда. У Мишеля Уэльбека герой на курорте идёт в свой номер, и тут в большой купели у бассейна замечает красивую одинокую женщину. Он сбрасывает одежду, забирается к ней в воду и начинает ласкать ей причинные места. Женщина стонет от наслаждения и счастья.

Ну-ну. Главное, правдоподобно. Гришем, Фрей, еще один Фрей, Фрай, Ридпат – ну это одни супергерои, достаточно сказать что-либо вроде: «Милашка? А не поехали ко мне?», как на следующей странице уже можно наблюдать оральный секс.

Да-а-а… Вот уж правда – «Вянет лист, уходит лето, Иней серебрится, Юнкер Шмидт из пистолета Хочет застрелиться…» Что делать?! У кого он читал – главное в отношениях ничего не придумывать и всегда быть откровенным? Ага. Девушка, вы такая красивая, что смотрю на вас и не знаю, как в вас воткнуть. Кстати, меня зовут Данила – «ах, ах, как мило – Данила, вам отдаться прямо в вагоне или выйдем и займемся сексом на перроне?»

– Молодой человек, ну вы хоть какое-то приличие имейте! – вдруг вывела его из размышлений подруга чуда света, брюнетка с длинными прямыми волосами и узкими плечами. – Дырку сейчас взглядом прожжёте!

Само чудо, рассматривающее что-то очень интересное на своей совершенной коленке, даже не подняло головы – так, бросило мельком взгляд, получилось как-то исподлобья, враждебно.

Гость почувствовал – краска заливает лицо. Что же вы, земляне, такие недобрые!

– Я… Мне… – попытался оправдаться он и отвернулся к окну. Потом вдруг опять повернулся и выпалил: – Понимаете, мне ваша подруга очень понравилась, настолько, что вот я всё сижу и стараюсь придумать, как познакомиться! Но придумать не могу, потому что ни разу этого не делал и даже в теории не представляю, как это делать! Нет, я знаю, надо как-то пошутить, как-то привлечь внимание, заставить улыбнуться… Но как именно это всё начать и продолжить – ну хоть убейте!

– Ну так и не начинайте, – спокойно и деловито, но таким сладким медовым голосом произнесла красавица, что ему захотелось или сразу наброситься на неё и впиться губами в открытую шею, или поднять люк в полу и спрыгнуть на рельсы – прощай, жизнь непутевая! Вместо всего этого он отвернулся и, чуть не плача, стал смотреть в окно. Да, сюда бы Сашку Кузнецова! Хотя кто знает – настолько важные и самоуверенные девицы, может, и у того ничего не получилось бы.

Девушки начали шептаться, и хотя гость знал, что это нехорошо, он заставил слух стать более чутким, потом напряг его ещё сильнее, и теперь мог слышать любой звук.

– Даш, зачем ты его отбрила – симпатичный мальчик.

– Мне его симпатичность – до лампочки. Мне нравится, когда парень умный.

– Ага. Андрей был Квазимодой.

– Ну, так получилось, что Андрей был и умным, и красивым. Я, что, виновата? Только я два месяца с ним не встречаюсь, не видела его, не слышала – ты зачем напоминаешь?!

– Извини. А почему ты решила, что этот парень – глупый?

– А ты не решила? Что за манера так начинать общение – «ой, я никогда в жизни с девушками не знакомился!» Мы уши развесили и сидим – ой, верим!

– Стоп! Да я его где-то видела!

– И где же?

– Не помню, говорю, видела! Э-э, молодой человек!

Ноан повернулся к звавшей его брюнетке.

– Мы раньше не встречались?

– Увы, нет, – улыбнулся он как можно вежливей.

– Да! – девушка принялась рассматривать его ещё пристальней. – Точно встречались!

– Нет, никогда.

– У меня зрительная память – профессиональная. Я фотограф, понимаете? Вернее, пока учусь на фотографа… Но это не важно! Я вас точно где-то видела!

Он подумал – стоит, не стоит… А так хотелось простых отношений – я красивый парень, ты красивая девушка… И вроде как достаточно. Нет, надо пыжиться, говорить об успехах, напоминать о мнимой и настоящей значимости… Ну, что поделать – будем извлекать пользу из нынешнего состояния. Сам напросился сначала в земляне, а затем в футболисты. Мог же ведь быть здесь врачом – ставить диагноз о состоянии опорно-двигательного аппарата без всякого МРТ, нет, побежал на зелёную травку кривляться перед сорока семью тысячами зрителей…

Он вздохнул и ответил:

– Так, может, по телевизору – меня последние две недели часто показывали. Или на новостных сайтах в Интернете.

Девушки переглянулись. Брюнетка, саркастически улыбнувшись, помахала перед собой рукой с выставленным указательным пальцем.

– А вот и не-е-е-ет! Я бы запомнила! И что же вы такого сделали, что вас по телевизору показывали?

– Перевёл через дорогу сто старушек, – попыталось съехидничать чудо, которое, как понял гость, зовут «Даша», но он заметил в её глазах мелькнувший интерес.

«Ну, да, – подумал он, – ньюсмейкер – это вам не уставший паренёк в кепке в вечернем метро».

– Я – начинающий футболист, – ответил Ноан. – Недавно меня взяли в «Спартак», а так как до этого я нигде не выступал, всех серьёзно волновало, почему клуб заплатил мне такие большие деньги.

– Насколько большие? – спросила брюнетка, и интерес в её глазах стал читаться намного чётче.

– Большие, – улыбнулся заметивший это гость.

– Мы футболом не увлекаемся, – недовольно произнесла Даша.

– Почему? – повернулась к ней подруга. – Я иногда смотрю…

– Да ты не понимаешь, – встрепенулось чудо, – это же ловелас какой-то! Сначала – печальные зелёные глаза, с девушками ни разу в жизни не знакомился, и тут же – хлоп! – заплатили большие деньги… Это вам, – и она повернулась к Даниле, – с девочками года на три младше надо так знакомиться. Ошиблись немного, а в общем – направление правильное.

– Да я не вру, правда, – ему становилось смешно. – Вот как раз с матча еду.

– Какого? – направив взгляд прямо ему в глаза, спросила раскрасавица.

– Да только что играли в Тушино, с «Локомотивом».

– Из Тушино вообще-то другая ветка, – хихикнула брюнетка.

– Вер, подожди! – одёрнула её подруга. – И как всё прошло? – опять повернулась она к гостю.

– Да нормально, – пожал он плечами. – Нет, скорее хорошо, чем нормально. Мы выиграли 4:1, и я… Я вышел на замену и… И забил четыре мяча.

Девушки стали заливисто хохотать, а потом, повернувшись друг к другу, хлопнули ладонью о ладонь, как спортсмены в американском баскетболе.

– Нет, парень, круто! – и Даша показала ему два больших пальца. – Ладно б ты посмеивался или улыбался, но ты так спокойно и как-то застенчиво говоришь, я даже на секунду поверила. Тебе точно нужны девочки года на три младше – там лапшу можно кастрюлями подносить.

– Ну и ладно, – скорчил гримасу Ноан. – Так, значит так, – и отвернулся к окну.

– Даш, ты смотри, он обиделся, – сказала Вера.

– Молодой человек! – окликнуло его чудо земной эволюции.

Гость посмотрел ей в глаза. Ах, эта синяя даль океана, который он никогда не видел…

– Мы же не дуры, – пояснила необыкновенная. – Да, мы не увлекаемся футболом, но «не увлекаться» – это вовсе не означает «не понимать». Четыре гола за матч – это «покер». Такое случается очень редко. А вы только что сказали, что играли в первый раз.

– Да, – кивнул Ноан, – в премьер-лиге в первый раз. И ещё провёл один тайм в лиге рангом ниже.

– Какой стаж! – девушки переглянулись, но уже без смеха.

– Ну и, – продолжила Даша, – ещё и не весь матч играли…

– Да, я вышел на замену. На 76-й минуте.

Красавица нахмурилась грозовою тучей и полезла в сумку.

– Какой матч, говорите? – спросила она, доставая «айпэд» последней-распоследней модели.

«А девушка в средствах не нуждается», – мелькнуло у начинающего сердцееда в голове.

– «Спартак» – «Локомотив». Два часа, как закончился.

Прелестница включила устройство и принялась быстро перебирать пальцами по экрану. Подруга склонилась над ним тоже.

– У-а! – криком футбольного стадиона заорало устройство, Даша молниеносно отключила звук.

«Игру по Интернету смотрят, – догадался он. – Лучшие моменты. Хорошо бы в подборку включили эпизод, когда я, ковыляя на одной ноге к бровке, повиснув на плечах у медиков, всё равно остановился, снял с себя футболку и отдал её мальчишке из команды подающих мячи… Во-первых, сентиментально, во-вторых, у меня там торс обнажённый. А торс у меня по местным меркам – ох-хо-хо…»

Девушки, будто подтверждая его мысли, одновременно подняли на него глаза. Потом вновь наклонились к экрану.

«Теперь читают про меня», – понял Ноан.

Наконец, спустя довольно длительное время, Даша выключила «айпэд», накрыла чехлом и положила обратно в сумку.

– Вы – Данила Королёв? – ёрзая на сиденье, нетерпеливо спросила Вера.

– Угу, – сказал он, кивая.

– И у вас самый большой контракт в истории российского футбола?

– Самый большой годичный! – поднял он палец. – Общие контракты есть и выше.

– И, – начала говорить уже Дарья, вдруг выпрямившись, отведя назад плечи, приняв самую грациозную осанку, какую возможно, отчего «цыцуганы» резко натянули лёгкую блузочку, – вы вот так спокойно едете в метро?

– Да, – снова кивнул он.

– А где машина с эскортом, – засверкала очами Вера, – где верные поклонники?

– А я сбежал.

– Минуточку, – и Даша как-то так по подростковому, смешно и мило шмыгнула носиком, как будто её в школе к доске вызвали, а она неправильно на вопрос ответила. Ух, как это было трогательно! Как не шло к её псевдовзрослому псевдосолидному виду!

– Вы, – продолжила она, – нет, извините, но… Кепочку не снимите?

– Да пожалуйста, – сдёрнул он с себя головной убор, рассыпав огненный дождь.

– Оп! – издала возглас Вера.

– Ой! – не сдержалась Даша.

– Вы нас извините, – произнесла брюнетка.

– За что? – удивился гость.

– Да за всё.

– Не за что.

– А-а… ну… – Даша, пытаясь произнести что-то для неё непривычное, но очень важное, помогала себе, жестикулируя, и эти её пассы перед лицом выглядели так, как будто она хочет Ноана загипнотизировать – но он и так давно находился в ступоре. – Вы… Вы… Не отвернётесь на минуточку? Нам… пошушукаться надо…

– Конечно! – чуть не крикнул Данила и принялся опять смотреть в окно на увлекательные кабели. «Отвернуться»! Да скажи она – спрыгните с поезда, пока мы тут поболтаем немного – уже бы пытался раздвинуть двери! Тем не менее, раз уж остался, он напряг слуховой аппарат.

– А, может, ну его на фиг, этот клуб? – спросила Даша.

– Ну как «на фиг»? – ответила подруга. – Я всё понимаю, но что Таньке с Анькой скажем? Уже звонили, ждут.

– Ну и мы позвоним – сообщим, не можем, дела появились.

– А давай, бери его с собой!

– Что значит «бери»? Ты не при чём?

– Во-первых, у меня Вовка есть. Во-вторых, что я, не видела, кого он с самого начала глазами пожирал?

– Ну ладно. Пожирал. И что, ему интересно будет с четырьмя девчонками сидеть?

– Тут ты права… А давай у него спросим – куда бы он хотел пойти?

– Если захочет.

– Захочет! Сам начал приставать!

– Верочка! – засмеялась Даша. – Он просто сидел и смотрел. Это ты первая заговорила.

– Я тебя защищала.

– Спасибо, защитила. Короче, давай поговорим, а то скоро кольцевая.

– Давай.

– Данила! – громко позвала волшебная. Он повернулся. – Вы ещё не потеряли желания познакомиться?

– Нет, не потерял, – заулыбался он. – С удовольствием познакомлюсь.

– Даша! – подала она руку.

Он с радостью пожал волшебную ладошку.

– Вера! – протянула свою руку подруга.

Гость пожал и вторую ладошку.

– А я знаю, – произнёс он.

– Откуда? – недоверчиво спросила брюнетка.

– А вы, когда вначале спорили, друг друга по именам называли.

– Точно! – засмеялась Вера.

– Данила, – после некоторой паузы сказала Даша, он весь обратился во внимание, она вдруг засмущалась, слова давались ей с трудом, но тут она выпалила: – А чем вы собирались сегодня заниматься?

Он чуть было не ответил «да еду спать к себе в отель, устал», но вовремя прикусил язык.

– Ничем. Я ведь здесь недавно – у меня ни друзей, ни знакомых. Может, вы станете моими друзьями?

Девушки переглянулись.

– Станем, – за двоих ответило чудо природы.

– И не ходил я здесь никуда особо… – сказал он и сделал нарочитую паузу.

– А куда бы вы хотели сходить? – спросила Вера.

– Ну, – он посмотрел на купленные с первых «куражей» наручные часы, – в музеи уже поздно.

Девушки засмеялись.

«О, спорт, ты – мир!», – вспомнил Ноан один из олимпийских лозунгов советского периода России.

– Вы мне составите компанию, если я вас сейчас куда-либо приглашу?

– Смотря куда, – спокойно ответила Даша, и прозвучало это не как: «посмотрим, будет ли для нас достаточно круто», а как: «ну если только не сразу спать в отель, то можно в любое место».

– Да куда хотите. Только чтобы мне тоже было интересно.

– А что вам хочется? – стала расспрашивать Вера. – Клуб, ресторан, шумный демократичный бар, помпезный бар на высоте птичьего полета, прогулка по смотровой площадке – что?

– Ну мы же только познакомились?

Девушки кивнули.

– Значит, надо пообщаться, поговорить – то есть узнать друг друга ближе.

Опять кивнули.

– Чтобы вы решили, стоит ли продолжать со мной знакомство дальше, или я скучный, нудный, мелочный брюзга…

Подружки засмеялись.

– Нет, – не согласилась Даша. – Это чтобы вы решили, стоит ли нас ещё видеть, или мы вредные, противные, вздорные…

– То есть нам нужно разговаривать, – подвёл черту Королёв. – Значит, это точно не клуб, это какой-нибудь ресторан, работающий допоздна, также в нём не толпится слишком много народу, но он и не настолько вычурный, чтобы кроме нас там ещё находилась лишь одна пожилая парочка в вечерних туалетах…

– «Сен-Дени», – сказала Даша, глядя на Веру.

– «Сен-Дени», – подтвердила Вера, глядя на Дашу.

– Это место вам понравится, – утвердительно произнесла сногшибательная. – Тихо, спокойно…

– Красиво очень, – подхватила подруга. – Прозрачный пол с подсветкой снизу, а в зале никакого электричества, только свечи – вдоль стен, в нишах, на столиках, над баром, на барной стойке…

«Ужас, – подумал Ноан. – Это ж сколько кислорода зазря уходит».

– И в нём, – продолжила Даша, – достаточно демократично, ну, в смысле туалетов, без смокинга пустят, но толп не бывает, потому что там никогда не танцуют, ну и… ну и…

– Не каждому по карману? – спросил Королёв.

– Угу, – как-то смущённо сказала великолепная, и тут же добавила: – Но мы за себя платим сами!

– Да ладно, – махнул рукой Данила. – У меня самый большой контракт в России, забыли? Надо же пропивать.

– Ну, – философски заметила Вера, – надо, так надо. Только сейчас кольцевая. Пора выходить, и наверх. В «Сен-Дени» на метро никак. Только на тачке.

– На тачке, – кивнул Королёв.

Девушки поднялись, зашуршав короткими юбочками и показав обнажённые животики.

«О, боги, боги! – пронеслось в голове у гостя. – Я с ума сойду!»

Вагоны встали, двери с шипением открылись, он пропустил новых знакомых вперёд и вышел на перрон вслед за ними.

– Туда! – скомандовала Вера, и они направились к ближайшему эскалатору.

Ступенчатая лента была длинной, Даша повернулась к Ноану и предложила:

– Может, давай на «ты»?

– Без проблем.

– Нет, правда, а почему ты оказался в метро?

– А ты?

– Я водить не умею, – с лёгким возмущением ответила девушка. Вера тоже повернулась и прислушалась. – Как раз учусь. Как только права будут, папа машину мне купит.

– А меня будто кто-то за руку вёл, – сказал Данила. – И мимо своего водителя проскочил, и товарищ спешил на свидание, и в пробках стоять не люблю, и на эту ветку попал, хотя мог сесть на другую… – он поднял палец и указал им на потолок. – Судьба. Рок. Фатум. Ты и я. Звёзды.

Дарья зарделась.

– Сколько раз ты там с девушками знакомился? – со смехом из-за плеча подруги спросила Вера. – Ноль? Ну-ну…

– Вы меня узнаете лучше, – пообещал он, – и поймёте, что я не врал.

Эскалатор вынес их наверх, они вышли в вестибюль, Ноан на миг задумался, а когда вернулся в реальность, оказалось, что тёплая Дашина ладошка лежит в его руке. То есть он машинально взял её, а она не отдернула.

Да, лишь бы в обморок не упасть.

Перед тяжёлыми стеклянными дверьми, ведущими на улицу, пришлось её отпустить – пройти через них можно только по одному, – но как только вышли на воздух, она снова, сама, подала ему ладонь.

На поверхности уже стемнело – наступила ночь. Ветер дул не сильно, но пришла осень, и от него становилось зябко. Небо усеяли пять тысяч видимых звезд, но он знал, что их там – мириады. Немигающим оком за ними следила луна.

Дарья шла рядом, держа его за руку, изредка в движении касаясь её бедром.

Он вдруг понял, что именно сейчас, в данную минуту, безраздельно, бесконечно, безмерно счастлив. Счастлив от ожидания ещё большего счастья.

Но так же понял и то, что эта минута, за которую они преодолевали расстояние от станции метро до стоянки такси, никогда больше не повторится.

Он посмотрел на девушку, и что-то настолько ей близкое и понятное Даша прочла в его глазах, что она легонько сжала ему пальцы.

Они пошли дальше, Ноан вновь поднял голову. Ночь.

Так прекрасно он не чувствовал себя никогда.

Быть счастливым можно только ночью.

Часть 2

Глава первая

Для движения в пробке требуется выполнять лишь два действия – газ-тормоз. Причём пауза между ними – миллисекунда. Дёрнулся, переместил транспортное средство вперёд на полметра и опять стоишь, чьими-нибудь стоп-сигналами любуешься. Ох, девушка, ну уберите ногу с педали, поставьте коробку передач на нейтралку!

Бр-р-р! Если бы не Дашины явные и тайные желания, так и ездил бы в метро. Нет уж, раз хочешь видеть свою прелестницу на десятисантиметровых каблуках, будь добр подать карету – не будет же она в такой обуви по эскалатору скакать.

Да и то правда. И нужно вроде как-нибудь сказать – да мне всё равно, пусть мокасины, пусть сапоги, я тебя любую обожаю, ан всё ж на каблуках эффектнее. Уже красота такая, что взглянешь – зажмуриться хочется, чтоб не ослепнуть, но если к ней ещё добавить все эти женские штучки-ухищрения…

Давай, давай – зелёный, что стоишь!..

Фух, наконец-то – поворотик с бульвара на Малую Никитскую, а тут и Спиридоновка, а тут и переулочек, юркнули в него, пропустив встречную машинку, не забит – хорошо! – быстренько, быстренько, где тут у нас пышное заведение… Оп! Паркуемся.

И ведь сам не любил, когда ненаглядная опаздывала – а тут в такой же роли выступил. Уже плюс минут двадцать к назначенному времени, не меньше.

Широким скорым шагом прошёл мимо выпучившего глаза швейцара (каждый раз, видя подобную услужливую физиономию, вспоминал историю писателя Олеши – крепенько накачавшись в «Национале», тот на выходе крикнул человеку с яркими шитыми галуном то ли погонами, то ли эполетами – «машину мне, бегом!» «Я не швейцар, я – адмирал!» – возмутился товарищ. «Тогда – катер», – не растерялся мастер художественного слова), бросил куртку в гардеробе – «номерок? – потом, потом!», ворвался в зал – вот она, сидит, чаем греется. Увидела Данилу, расцвела, улыбнулась – ни тени недовольства! Ну и правильно, пробки – кто в них не стоял?

Подойдя, он чмокнул Дашу в губки и плюхнулся на стул напротив.

– Прости, любимая, что заставил ждать.

– Ерунда, – улыбнулась красавица. – Я и на весь день задерживалась. А тут каких-то полчаса!

– Да ну! – он посмотрел на часы и расстроился. – Прости, – ещё раз произнёс Ноан.

– Да ладно!

Появился метрдотель, подал меню и винную карту.

– Я есть не буду, – сказал Данила подруге.

– И я тоже – уже поздно.

– А зачем мы сюда пришли? – спросил он скорее для порядка, чем от удивления.

– Так… – пожала девушка плечами. – Посидеть…

О, эти милые земные привычки! Особенно проявляющиеся у слабого пола. «Посидеть»! А чем дома плохо «сидеть»? К тому же там можно и «лежать». Ну да ладно. Он уже не удивлялся.

– Совсем ничего не будешь?

– Фруктовый салатик можно.

– И вина?

– Бокальчик.

– Будьте добры, – перевернул Королёв лист винной карты, – нам «Baron-Fuente Grand Millesime 1999»…

– Прекрасный выбор! – одобрительно промычал метр и ушёл.

Подскочил официант с гладкой прилизанной чёлкой. В руках он держал открытый блокнот и маленький карандаш.

– Нам… – гость вгляделся в страницы, – бутылочку «Эвьен», фруктовый салат и… можно лёд и морс, двойную порцию – в пивной бокал, чтобы я сразу выпил?

– Ну… – у парня поползла вверх левая бровь.

– Ладно, – махнул Данила рукой, – просто две порции.

– Что ещё? – вежливо спросил официант.

– Всё, – и Ноан протянул ему меню.

– Несколько часов не видела, а уже соскучилась, – произнесла Даша и подала ему через стол руку.

Он погладил её пальчики и сказал:

– Я тоже.

– Как прошёл день?

– Отлично. Ну и… Слуцкий сегодня звонил.

– Вау! – блеснули её глазки. – Сам или помощники?

– Сам.

– Ну, наконец-то!

– А почему «наконец-то»? Чемпионат России – одно, Лига чемпионов – другое.

– Что мешало после «Базеля» позвонить?

– Всякое разное. Мы играли в Швейцарии, видеть он мог меня только в записи. А тут пришёл на стадион и наблюдал воочию. Видимо, понравилось.

– Ещё бы – 6:0! – не понравилось!

– Так и там – 6:0. Но – лучше один раз увидеть…

– Это точно. Как нога?

За день до этого «двойка» «Лацио» Таричелли, замучавшись по всему полю бегать за Королёвым, выбрал момент, когда главный судья отвернулся, и от всей своей не слишком светлой души въехал ему шипами в икроножную мышцу. Пока гость, приходя в себя, судорожно хватал ртом воздух, лёжа на изумрудной травке, телевизионщики показали момент нарушения на огромном экране над воротами.

Стадион так возмущенно засвистел, загудел и затопал ногами, что рефери, видя только повтор, не постеснялся показать игроку римлян жёлтую карточку. Формально право пользоваться видеосъёмкой судьи должны получить только после следующего чемпионата мира, но сей вопрос уже так набил всем оскомину, что и ФИФА, и УЕФА не возражали, если в спорных эпизодах те раз-другой бросали взгляд на экраны.

Но Даниле их карточки – до фонаря. Интересней без карточек, но и без нарушений.

Плюнул и пошёл меняться. Стадион, как всегда, проводил его овацией: хет-трик и две голевые передачи – не шутка.

Шипы мышцу не проткнули, не надорвали, всё достаточно быстро прошло – но как бороться с грубостью соперников, кто знает? Ноан всегда берёгся, успевал подпрыгнуть, отскочить, а тут на секунду отвлёкся – и пожалуйста.

– Нога – хорошо, – ответил он. – Ты же знаешь – на мне всё, как на собаке.

– Знаю. С немцами когда играть?

– Через полторы недели. В выходные ещё в Грозный ехать, а потом в понедельник – на базу сборной.

– У-у, я и забыла про «Терек». Опять тебя три дня не увижу!..

– Два с половиной, не преувеличивай. В воскресенье вечером будем вместе.

– Надеюсь…

– Не делай грустное лицо. Если бы я каждый день находился рядом, я бы тебе иногда надоедал. А так у нас это «иногда» приходится на короткие разлуки. Всё гармонично.

– Не надоедал бы! – возмутилась она, впрочем, не очень сильно.

– Нет, надоедал. Я уже достаточно изучил человеческую природу, и могу судить о ней вполне справедливо.

Официант принёс вино, лёд, воду и морс. Хлопнул пробкой, принялся разливать алкоголь по бокалам, Ноан свой прикрыл ладонью. Парень молча кивнул, ограничился бокалом Дарьи, развернулся и ушёл. Гость бросил в стакан с морсом два кубика льда и чуть-чуть потряс ёмкостью.

– За тебя! – протянул он руку со стаканом и чокнулся с девушкой.

– За меня! – согласилась она без долгих уговоров, отпила глоток и поставила бокал на стол. – Ты, как обычно, в выборе вина… великолепен.

– А во всём другом?

– Ну, ты ведь знаешь…

– Знаю.

– Ладно, – произнесла умопомрачительная. – Так на чём мы в прошлый раз остановились?

Это у них несколько дней назад появилось такое развлечение – Данила придумывал разные логические конструкции, с помощью которых доказывал, что человек в массе своей жаден, подл и жесток, а его подруга сражалась за всё население Земли и старалась эти тезисы опровергнуть. По её идеалистическому мнению, люди заслуживали и добрых слов – ведь сколько выдающихся представителей местной популяции проявляли доброту, сострадание, мудрость и щедрость?

Их роман поначалу развивался столь бурно, что на разговоры времени тратилось минимум – секс, секс и ещё раз секс. Но потом он нашёл в своей подруге приятного собеседника – Даша оказалась умной, эмоциональной девушкой и любила оппонировать при обсуждении любой темы.

Юноша с модной чёлкой принёс салат. Красавица, рассматривая ингредиенты, аккуратно разворошила его вилкой, а Королёв возвратился к обсуждению важной темы, прерванному утром из-за необходимости Даше ехать на пару в финансово-юридическую академию в Черёмушки, где она училась, а ему – на базу на плавательно-банно-массажные процедуры. К тому же врачи хотели посмотреть ногу.

– Никогда не будет совершенного общества, – продолжил он ранее прерванный разговор. – Коммунизм навсегда останется утопией. Почему? Потому что общества создают люди, а людьми движут инстинкты. Ведь человек в первую очередь – животное, и лишь потом – мыслящее существо. Когда развита наука, когда достаточно ресурсов и свобода действий индивидуума ограничивается лишь рамками понятных всем законов, принятых совместно, а не навязанных извне, когда постоянно развивающийся интеллект отменяет ставшие слишком старыми, а подчас и смешными, религиозные или просто сложившиеся национальными традициями табу – всё равно найдутся люди, для которых главное – обладание властью и деньгами, а так же всем тем, что они дают – бесконечными удовольствиями.

Части общества всегда будет хотеться больше того, что она имеет.

Но это – проблема морали. Именно морали. Говорят, её можно привить. Чем, ты спросишь? Воспитанием.

А ведь я говорю об инстинктах. Их не привьёшь. Когда человеку нечего есть и пить – то к черту мораль! «Как бы ты ни был мудр, если тебе станет холодно, задрожишь». Цицерон, между прочим.

Итак. Выберем наобум десять человек. Предложим им проблему.

«Вы случайно оказались в пустыне, без связи, воды и пищи. Умирая от жажды, вы с трудом бредёте по песку. Смерть уже где-то поблизости. Вдруг, в тени невесть как оказавшегося здесь дерева, – нет, слишком неправдоподобно, одно лишь дерево – откуда? – у Лермонтова и то нашлось сразу три пальмы. А! Прекрасная подсказка!! Правда, у него там источник из почвы бесплодной пробивался волною холодной… Нет, источник исключаем. Так вот, в тени трёх пальм лежит человек. Спит. Так же, как и вы, он измождён и худ. Но! Рядом с ним вы замечаете рюкзак. Вы его открываете и видите бутылки с водой, еду, компас, карту. Определив по карте своё местонахождение, понимаете, что дорога до ближайшего населенного пункта длинна. Еды и питья этому путнику едва хватит одному.

Вопрос: выпьете ли вы чужую воду, воспользовавшись его сном – хотя бы утолить жажду? Или, являясь более дальновидным, украдёте рюкзак и оставите человека умирать? Если он вдруг проснётся, станете ли вы с ним драться? Если он сильнее, и вы поймёте, что вам его не одолеть, но из рюкзака неожиданно выпадет нож и окажется в ваших руках, воткнёте ли вы острое лезвие ему в грудь?»

Естественно, в ответ мы услышим твёрдое: «нет, вы что!» Ага, якобы разбужу, попрошу глоток жидкости и останусь сам спать под пальмами – вдруг он дойдёт быстро-быстро, попросит помощь, и за мной прилетит вертолёт.

Нет в задаче такого варианта! Дойдёте или вы, или он. Что вы, хорошо образованный, высокоразвитый, безусловно интеллигентный современный интеллектуал будете делать? Что? А-а-а! Так как он тоже далёко развитый суперинтеллектуал, вы просто разделите скудную трапезу пополам, выпьете трехсотграммовую бутылочку виски, которую сей случайно обретённый друг вынет из бокового кармана рюкзака, обниметесь, сядете у подножия дерева, прислонившись к нему спинами, и, плача и горько страдая в ожидании мучительной смерти, станете поочерёдно друг другу читать Гумилёва, Ахматову, Бунина и Цветаеву?

Дудки! Убьёте-с! И не дожидаясь выпавшего ножа! Сразу убьёте, пока он тёпленький, спит, ничего не подозревает! Накинетесь и будете душить, душить, пока не прикончите!

А потом попьёте водички, покушаете, рассчитаете маршрут, снимете с трупа ботинки, потому что они вашего размера и специально предназначены для ходьбы по пустыне – а хронограф с руки не снимете! Вы ведь – не вор! Вы – интеллектуал! У вас свои часы есть! Вы сам – обеспеченный человек! Ну и что – «Hublot», ну и что – лимитированная серия! Покойся с миром, путник, и пусть душа твоя попадет в рай!

Затем закажете в церкви той религии, которую исповедуете, заупокойную службу, дорогую какую-нибудь – не простую там, обычную – по несчастному путешественнику, и очистится ваша совесть. Ну ещё иногда, раз в год, в этот календарный день, горестно обхватив голову руками, в ближайшем к вашему дому баре будете пить виски именно той марки, что по прибытии в намеченный оазис обнаружили в боковом кармане украденного рюкзака.

Нет, ещё не хватает романтики. В рюкзаке нашлась – так, совершенно случайно прилипла к бутылке воды – фотография очаровательной молодой женщины с детской коляской, на обратной стороне которой был указан адрес: Питтсбург, шесть-би-кью, пятая авеню, штат Пенсильвания.

И вы каждый месяц станете отсылать туда по тысяче долларов США. Больше? Да жалко больше.

– Да, вот это тест! – сказала Даша. – А ты, ты сам – как бы поступил? – и легонько так впила свои острые ноготки в его ладошку – мол, требую честного ответа.

– А с какого перепоя меня понесёт в пустыню? – ответил он и подмигнул ей.

– Данила! – вскричала она. – Это – свинство! Путнику ты даже не дал возможности вызвать помощь! А сам!

– Нет, а зачем мне в пустыню? Он там, наверное, репортаж для «Нэшнл Джиогрэфик» писал, или это дальний младший родственник Дроздова, поехавший туда изучать каких-нибудь песчаных сусликов. А мне в пустыне что искать?

– А ты… – и девушка улыбнулась. – А ты – бизнесмен-миллионер, любящий летать на маленьком одномоторном самолете. Ты отправился на конференцию в Небраску, оставив меня одну. Ну, тут я тебе звоню – скучаю, мол, до невозможности, жду тебя, красна девица, в окно смотрю, а внизу как раз садовник наш газон поливает, симпатичный садовник, кстати, молодой, обнажён по пояс, рельефные мышцы так и играют, загорелый…

– Стоп! Какая связь между «скучаю» и садовником?

– Ну, он ведь держит в руках шланг!

– И что?

– А шланг такой здоровый, крепкий такой шланг, и оттуда струя такая мощная… И я вот думаю: а вдруг под его классными в обтяжку джинсами такой же шланг?..

– Я тебе сейчас как дам! Шланг! Откуда «мощная струя»? Он у тебя садовник или пожарник?! Так, вышел тщедушный старикан, сутулый, небритый, только что опохмелившийся, и поливает из узко-змеиной резиновой ерунды сла-а-абым таким дождичком нашу травку…

– Ну, не сердись, любимый, – она привстала и наклонилась к нему. – Дай поцелую в носик.

Королёв перегнулся через стол и получил искомое.

– Но мы не закончили, – села она обратно.

– Ну, давай дальше.

– Ты же меня любишь?

– Очень! Очень-преочень!

– Поэтому, если бы я тебе позвонила и сказала, что скучаю…

– Конечно, уже вылетел… Прости, но куда?

– Ну… Давай – в Оклахому.

– Давай.

– И тут у тебя, как раз над пустыней в Неваде отказывает управление. Штурвал гикнулся.

– Ага, гикнулся. Подучи географию Северной Америки. Какой дебил полетит в Оклахому из Небраски через Неваду? Там Канзас пересёк – и всё. А в Неваду – это ещё пол-Америки. На одномоторном самолёте фиг дотянешь.

– Ну Даня! – она хлопнула ладошкой по столу. – Мы же интересную историю придумываем! Какая разница! Почему в американском фильме новый злой российский президент, задумавший заморозить свой народ, спрятал все запасы нефти и газа под Кремль, но как они там поместились – зрителей не волнует, волнует, победит ли главный герой, а ты тут географию собрался преподавать! А в другой ленте родовитого новгородского боярина XV-го века звали Дмитрий Вячеслав Абрамович Дзержинский! И русские фамилии придумывают такие, что язык сломаешь – Левертов, Прибылов, Сахарин!

– И чем закончился?

– Кто, что?!

– Фильм.

– Какой именно?!

– С нефтью.

– В Москву прилетели ФБР-овцы и всех спасли. А герой оказался круче всех.

– Хорошо, не проблема, – согласился он, сделал глоток воды и продолжил: – На конференции я выпил того самого сорта виски, наклюкался крепенько, и в полёте начали двоиться показания приборов. Ну и, дул сильный восточный ветер. Занесло, так сказать. Сначала «занесло» на конференции, а потом занесло в Неваду.

– О, так много лучше.

– Смотрю: Лас-Вегас! О, фишечки-картишечки…

– Даня!

– Ладно. Лечу над пустыней. А так как я был сильно выпивший, то я вниз и выпал.

– Ты бы разбился.

– Нет, а я летел так низэнько-низэнько. Метров пять от силы над землей.

– Данила, долго! Ты тянешь, ты просто не хочешь отвечать на вопрос!

– Нужен ответ?

– Да!

– Я бы не стал душить – ненадёжно. Я бы огляделся вокруг, нашёл старый, но ещё крепкий кокос, когда-то упавший с пальмы, поднял его над собой, и с такой силой швырнул в голову прилёгшему отдохнуть путнику, что к чёрту раскроил бы ему череп! – и, сказав это, Ноан откинулся на спинку стула.

– Да… – чудо-девица скорчила гримаску и, опустив взгляд, принялась ковыряться в салате. – Страшный ты человек, Данила.

– Ага, страшный. А ты бы подождала-подождала меня, пропавшего без вести, месяца так два…

– Не меньше года!

– Ух, и верю…

– Ладно, месяца четыре.

– …И стала жить с тем самым садовником – ну, который молодой. Он бы смотрел мой телевизор, ходил в моих тапочках и ездил на моей машине.

– Даня!

– Что?

– Дай поцелую!

Он перегнулся через стол, и она его сладко-сладко, немного дольше, чем требуют правила приличия пребывания в солидном месте, поцеловала.

– После фруктового салата у тебя и губы фруктовые, – произнёс он, сев на стул.

– Спасибо, милый.

– Вот. Если серьёзно – инстинкт самосохранения – очень сильный. Можно сказать, на втором месте…

– После какого это? – Даша искренне удивилась. – Что может быть сильнее?

– Как это? Инстинкт продолжения рода.

– Инстинкт размножения? Секс? – девушка хитро улыбнулась.

– Ну да.

– Не верю. Если бы мне предложили заняться самым-самым изумительным сексом на свете – ну, то есть с тобой – но сказали, что я после этого умру, я бы сбежала, и как можно быстрее, и как можно дальше.

– Ты бы – сбежала. А некоторые, даже примерно представляя последствия, всё равно лезут в омут.

– У тебя есть примеры?

– Миллион.

– Приводи.

– «Леди Макбет Мценского уезда», Лесков, «Красное и чёрное», Стендаль, «Анна Каренина», Толстой…

– В «Анне Карениной» совсем не секс, там любовь! И не знал там заранее никто, что она вдруг бросится под поезд…

– Причём тут поезд! Во-первых, любовь – это либо ожидание будущего секса, либо наслаждение от состоявшегося секса. Толстой, понятно, это слово не употребляет, у него – страсть. Да, у героев – страсть. Шмяк-шмяк, старое доброе «туда-сюда», понравилось, расстаться не могут. Во-вторых, знали они чётко, на что идут. Вронский загубил свою прекрасно складывавшуюся карьеру, Каренина лишилась положения в обществе. Они, заметь, этим очень дорожили. А когда пелена спала с глаз, начались ссоры и ненависть, потому что секс поднадоел, а прежнего образа жизни не вернуть. Плюс самым близким людям они жизнь если и не до конца сломали, то испортили крепко: она – сыну, он – матери. Ну и всё равно ведь закончилось ею.

– Кем – ею?

– Ею. Смертушкой. Героиня встретила Великую Безносую на рельсах, а герой специально поехал на Сербско-Турецкую войну, чтобы его там застрелили. Ну, или сабелькой…

– Нет! – и Даша отложила приборы в стороны, её очи бездонные засверкали. – Дошутились – я зла. Инстинкты, инстинкты… Люди жертвовали и жертвуют собою за идею, не знаю там, свободы от рабства, за Родину, без всяких инстинктов! И за любовь, кстати, – она показала ему кулак, – если надо!

– Вот! Вот! И гибнут-то – самые лучшие. Когда гибнут за идею – если это, конечно, не идея торжества ислама во всем мире с помощью пластиковой взрывчатки или счастья арийской расы с помощью холокоста – это же гимн мыслящему существу! Но я тебе что втолковываю? Общество никогда не станет однородным! Потому что ослеплённые идеей общего счастья, мира во всем мире, долой голод, свобода-равенство-братство, в конце концов, гибнут.

Кстати, небольшая ремарка. Ещё и неизвестно, что лучше – «героям бороться за свои геморрои», или постепенно улучшать общество, без взрывов и потрясений. Как говорил Достоевский, «когда всех без исключения людей хотят сделать добрыми, справедливыми и счастливыми, то непременно приходят к тому, что жаждут перебить их всех до единого». Впрочем, мы о другом – о готовности к жертве во имя чего-то.

Итак, герои гибнут, а те их соратники, кто выжил, всё равно остаются в меньшинстве. Потому что побеждают инстинкты. И живыми, и в большинстве, окажутся те, для кого важнее жрать-пить-трахаться, получать удовольствие, а не бороться за идею всемирного счастья. Если бы два человека в пустыне решили, что жить за счёт того, что умрёт другой, никто из них не сможет, что это аморально и нельзя такой камень в душе пронести через всю жизнь, погибших получилось бы двое. А так – один остался. Он смог продолжить свой род. Благодаря этому и существует всё человечество. Поэтому никогда и не будет коммунизма. В России хотевшие счастья всему миру герои полегли на полях всевозможных сражений, кто с внешним врагом, кто с внутренним, кто друг с другом, а кто сумел приспособиться – выжил. Выжил и дал потомство. А какое у таких людей может быть потомство? А то, что есть сейчас. Поэтому у вас такая жизнь.

– Ты сказал «у вас»? Ты, что ли, не русский?

«Ой, проболтался», – подумал Ноан и легонько постучал себя по губам в наказание.

– У нас, у нас… Оговорился. Вот. Есть история одной цивилизации…

– Какой?

– Э-э… Ну, одной цивилизации, вроде атлантов, только я тебе не скажу, какой, потому что это – так, теория, ты будешь надо мной смеяться – не хочу… Тем не менее – у них обстояло всё, как у людей сейчас… Но потом возникла угроза их существованию – всем, без исключения…

– Завоевание, нашествие врагов?

– Нет… Природная катастрофа. Вселенского масштаба. Ну, их маленькой вселенной. А так как у них очень сильно были развиты наука, технологии, то имелся шанс спастись, потому что об угрозе они узнали заранее. И цивилизация перед лицом общей опасности сплотилась. Да и как сплотилась! Плечом к плечу. И выжила. А потом правила поведения, принятые в критическое время, сохранились впоследствии, и общество вроде такое однородное, и все друг за друга, но коль появилась свобода и уверенность в будущем, то постепенно стали возвращаться старые вредные привычки. Воровство, например. Или пьянство. Его сдерживали в специально организованных районах, но ведь человеческую природу не остановить…

– И что дальше?

– Да что дальше – идеальное общество – иллюзия, вот и всё. Думаю, если предположить искусственное создание такого общества, то по всем законам главенства животного над разумным там со временем разовьются все пороки и страсти, но, с другой стороны, и свобода. И некоторые станут счастливее. Но только некоторые. Основной массе людей не нужны ни свобода, ни знание.

– Как тебя понимать?

– Да так. Находим среднестатического человека и говорим ему – выбирай: или ты задарма получаешь уравнение, соединяющее квантовую механику, теорию относительности и теорию струн, и тем самым понимание того, как образовалась Вселенная…

– Круто.

…– Или вообще – доказательство бытия Бога…

– Ого.

– …Или непыльную работёнку, три тысячи евро в месяц, какой-нибудь кроссовер «судзуки», и длинноногая соседка Олька двадцати одного года с плотным задом и торчащими сиськами будет давать тебе через день. Что выберет человек? Он скажет: «Да пошли вы со своими уравнениями! А что касается Бога – если в чём виноват, перед самой смертью отмолю, успею! Давай бабки-соседку-тачку!»

– Люди разные, – возразила девушка.

– Не, знаю, где тебе попадаются другие. Значит, цвет нации растёт в недоступной для меня оранжерее. Еду в лифте в твоём подъезде, пространство – метр на метр, рядом стоит коротконогий человечек с пузиком, ему поступает на мобильный телефон звонок, и он орёт в трубку, очень громко орёт, как будто без телефона на несколько километров пытается докричаться: «Серёга! Ну, чё ты? Чтоб завтра с утра к восьми – как штык! А мне насрать! Чё? У меня сделка горит, а тебя где-то носит! А мне насрать! Не понял? А, понял! Всё!» Мне его манера разговаривать не важна, но ведь тесно в кабине, что же ты на ухо постороннему человеку орёшь? Ну, у тебя бизнес. Ну и веди его вдали от общественного места. Ты же в социуме живёшь, тут ведь ещё кто-то есть! На дороге у них – бизнес, всё время тропятся, поэтому надо подрезать кого-нибудь, в метро – бизнес, надо толкнуть кого-нибудь, или также орать в телефон, в ресторане бизнес, и окружающие должны это понимать и принимать – «надо же, бизнес, это ведь не просто там как-то так, а как-то вот так, да… Важная птица!»

– Это Всеволод Павлович с шестого этажа…

– Да хоть Карлсон с крыши. Вести себя нормально надо. Мать дерёт ухо маленькому зарёванному сынишке при людях в очереди в кассу в супермаркете – незапланированную конфету, видимо, съел. Воспитанием дома надо заниматься или в дошкольных учреждениях, не так ли? Пожилая пара во весь голос выясняет отношения на остановке общественного транспорта. Понятно, вы уже опостылели друг другу за пятьдесят лет совместной жизни, но всё-таки? Я – за создание отдельного генофонда и размножение из пробирки. Дебилам плодить дебилов нельзя.

– Тяжёлый поворот, Даня, – красавица отодвинула от себя пустую тарелочку из-под салата и допила вино из бокала. – Меняем тему. Закрепим ужин кофе?

Ноан пригласил официанта и попросил ей «эспрессо», а себе, по новой привычке, «американо» – ну не напивается гражданин из вот такусенькой малюсенькой чашечки!

– Почему бы тебе, – продолжила Даша, – не задуматься, чем ты будешь после футбола заниматься? То есть об образовании?

– Зачем? Прости, я действительно не понимаю.

– Ну, в футбол играют до тридцати двух, тридцати пяти лет. Что – потом?

«Жизненный цикл кронянина по вашей системе летоисчисления – от ста семидесяти до ста девяноста лет. «В футбол» на таком же уровне, как сейчас, я могу играть ещё лет сорок. И потом ещё лет двадцать – уровнем чуть ниже. Другое дело, что надоесть мне может и через три месяца», – подумал Королёв, а вслух спросил:

– Да денег и так на всё хватит – зачем?

– Ты – овощ? – громко возмутилась она. – Какую-нибудь деятельность ведь надо вести! Пусть общественно-полезную, раз ты столь много размышляешь о развитии общества! А для этого надо получить образование. Вот о чем я говорю!

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы заниматься… экономикой, политикой, юриспруденцией – тем, что тебе по душе!

– Самые популярные, а, следовательно, любимые люди на планете – киноактеры, поп– и рок-музыканты, спортсмены. Я уже – спортсмен, но, если, как ты говоришь, скоро могу выйти в тираж, то переквалифицируюсь – нет, не в управдомы – в музыканты.

– И на чём ты играешь? – сморщив носик, недоверчиво спросила подруга дней его, не мало не суровых.

– Я пою.

– Да брось.

– Девять октав беру.

– Не ври! Меня не проведёшь, я пять лет в музыкальную школу отходила! Человек берёт максимум четыре!

– Продемонстрировать?

– Что, здесь? – Даша испуганно оглянулась. – Не надо. Ну, а почему не политикой? Почему не экономикой? Ты, борец за всеобщее счастье?

– Потому что, как сказал незабвенный Мишель Уэльбек в одной из своих немногочисленных книжек, «У Сноуп Даджи Дога «капусты» меньше, чем у Билла Гейтса, зато девок он пялит куда больше».

Официант принёс кофе. В это время девушка метнула в сторону дорогого ей человека такой взгляд, что непонятно, как не сшибла его со стула.

– Девок? – переспросила она. – Тебе, гад, меня мало?

– Я шучу, – спокойно ответил он, размешивая сахар ложкой и с наслаждением вдыхая исходящий из чашки аромат. – Ты же знаешь.

– Да, знаю. А тебе подыгрываю. Но всё равно слушать неприятно.

– Да и ладно, забыли. Ты у меня – самая лучшая, самая красивая, самая умная, весёлая и сексуальная…

– Что остановился – это всё?

– А, мало? Тогда самая…

– Хватит. Если в музыке разбираешься, помоги брату моей подруги Генке Соловьёву что-нибудь записать и в Интернет выложить.

– Что именно у него не получается?

– Да всё. Сутками сидит за пультом, пишет свой хип-хоп особым подстилем, мало что выходит.

– Замётано.

– Серьёзно?

– Ну он же брат твоей подруги.

– У-у! – она тихонько похлопала в ладоши. – Здорово!

Даша сделала один маленький глоточек, у Ноана чашка уже оказалась пустой, и он опять подозвал официанта – теперь чтоб расплатиться.

– Смотрю я на тебя, любимый, – издала она лёгкий смешок, – и всё диву даюсь. Ну и горазд же ты пить! Представляю, как бы ты мог выглядеть, окажись ты любителем пива.

– Вот такое пузо, – ответил он и показал руками.

– Разлюблю.

– Ты, что, любишь меня за внешние данные, а не за интеллект?

– Конечно, за интеллект! И ещё кое за что…

– Мне не нравится алкоголь. Ты ведь в курсе.

– В курсе.

– И вообще – режим. Скажу по секрету: в футбол я могу играть и до пятидесяти.

– Не верю!

– Ты что, не знаешь, какой я здоровый?

– Ох, и знаю! Так знаю!

– И что же?

– Всё равно подумай об образовании.

– Ладно, – ответил гость, лишь бы она не приставала с этим вопросом.

Образование? В мире – шесть миллионов произведений самых разных авторов. Сто сорок миллионов бумажных книг. Но: всех самых интересных писателей он уже прочитал. Всё, что хоть каким-то боком касалось истории, философии или религии – тоже. Для общего развития знаний о Земле – Википедию. Сколько там статей? Семьсот тысяч? Фи, ерунда какая…

Подошёл официант, принёс счёт, он отдал карточку.

– Поехали сегодня ко мне, – предложила девушка.

– Даша!

– Что?

– Даша! Я взрослый, самостоятельный человек! Ну что это за нечаянная радость – «ой, родители уехали, можем у меня перекантоваться, телик посмотреть»! Да мне неуютно думать, что вдруг кто-то возьмёт, неожиданно приедет!

– Ты им нравишься, неожиданно не приедут – позвонят.

– Ну, а чем у меня плохо?

– Да всем хорошо! Но утром как представлю – ты на тренировку, а я во всём вчерашнем, грязном, переться в метро, пока доедешь, пока… Я тебе завтрак приготовлю!

– Признаюсь, аргумент! Но: а я от тебя – по пробкам, пока доедешь…

– Нет, ты мужчина или как?

– А, да, да, конечно. Надо просто жить вместе, да и всё.

– Правильно! – она явно обрадовалась.

– И, конечно, в Черёмушках – чтобы тебе удобней на учёбу ходить.

– Конечно!

– Не пойдёт. Далеко ездить. Скажется на спортивных результатах. Привози в отель одежду – будешь всё время в чистом.

– Да не могу я жить в отеле! Ну, что я, прямо как проститутка – в отель! У женщины должен быть дом!

– Ладно, отложили разговор.

Даша поняла, отвернулась. Сидели молча, пока не принесли карточку.

Поднялись с мест, девушка оправила юбку, сняла со стула сумочку, взяла кавалера под руку.

Забрав по пути куртку Данилы, они вышли наружу и направились к машине.

Инопланетный гость запрокинул голову – небо безоблачно, светят звёзды. Чувствуя, что у подруги упало настроение, он вдруг принялся декламировать, для пущего эффекта помогая себе взмахами рук:

– Наш час настал. Собаки и калеки

Одни не спят. Ночь летняя легка.

Автомобиль, проехавший, навеки

Последнего увёз ростовщика.

Близ фонаря, с оттенком маскарада,

Лист жилками зелёными сквозит.

У тех ворот – кривая тень Багдада.

А та звезда над Пулковым висит…

О, поклянись, что веришь в небылицу…

– Кто это? – спросила Даша.

– Набоков.

– Красиво. Только сейчас не лето, нудный любитель деталей.

– Зато ночь.

– Зато ночь.

– Дай поцелую.

Девушка прильнула к нему. Так они, прижавшись друг к другу, постояли какое-то время. Наконец он тихо, медленно, отстранил её, вынул из кармана ключ и нажал на нём кнопку. Щёлкнули открывшиеся замки машины. Они уселись, Королёв завёл двигатель и сказал:

– Ладно, не дуйся.

– Не буду, – ответила Даша и снова чмокнула его в щёку.

Глава вторая

Генка Соловьёв оказался весёлым и, очевидно, никогда не причёсывающимся лохматым малым лет двадцати двух. Для музыкальных экспериментов сына родители выделили целую комнату. На двери в неё висел чёрно-белый плакат с изображением какой-то мутотени и надписью вверху по-английски: «Территория Джи». В самом помещении стояли два синтезатора, два компьютера и стул на колёсиках с кривой спинкой, который по первоначальному замыслу должен был помогать автору перемещаться от одного создающего звуки устройства к другому, но из-за огромного количества спутанных кабелей и шнуров на полу притаившийся на своём привычном месте у стола.

Рядом на табурете лежала электрогитара, а внизу там и сям находились специальные устройства, видимо, позволяющие изменять её звучание.

То ли недооценённый гений ждал гостей чуть позже, то ли посчитал подобную картину естественной составляющей творческого процесса, но везде валялись коробки из-под пиццы и пустые пивные банки. Ничуть не смущаясь, он тут же предложил холодный ячменный напиток визитёрам. Даша спокойно взяла ёмкость и пошла на кухню болтать с однокурсницей, оставив своего кавалера наедине с композитором.

– Вот это да! – с громким чпокающе-чмокающим звуком открыв свою банку, произнёс хозяин. – Сам Королёв у меня дома!

– Да ладно! – привычно ответил Ноан.

– Не-а! – не согласился музыкант. – Ты пойми – я, конечно, больше хоккей люблю, но футбол тоже уважаю, а к тебе уважуха абще конкретная!

– Спасибо, – мотнул своей рыжей копной Данила. – Но давай к делу.

– Давай. Короче, – и творческий человек, поставив банку на стол, рванул на себя стул. Провода, опутавшие ножки, отпускать добычу не хотели, но после недолгой борьбы растянулись, позволив Генке достичь цели и шлёпнуться на сиденье, – есть тема, – вдруг пальцы парня с такой удивительной лёгкостью забегали по клавишам, что гость неожиданно закашлялся.

– Но! – продолжил Геннадий и подкрутил на синтезаторе две ручки. – Ускоряемся, получаем это, – тут ритм участился и стал чётче, музыкант нажал ещё две кнопки, из ниоткуда ворвались ударные, – и…

Тут пошла дикая смесь русского жаргона и английских словечек, надо признать, очень ровно, без малейшей запинки. «Ди-Ди-Пи-Ди», нынешние хип-хоповские звёзды, может, и не позавидовали, но оценили бы – точно.

– Круто! – сказал Королёв, когда тот остановился. – Только я-то зачем нужен?

Парень пощупал себе горло и пояснил:

– Петь – абще не умею. Тока читать. А припев – нужен. Поможешь?

– Сколько песен надо записать? – с некоторым сомнением спросил Ноан.

– Четыре.

– Сколько дублей будем делать?

– Какие дубли? – пожал плечами Соловьёв. – Дам тебе текст, то, что нормальным шрифтом, читаю я, то, что курсивом, поёшь ты. Мелодию я тебе наиграю.

– Извини, конечно, а что – это так сложно? Друзья не могли помочь?

– У меня с ними, – посерел творец, – концептуальные разногласия. Они хотят, чтобы я писал о потоках льющейся с неба крови и муках ада, мне же по душе м… ну… внутренний мир человека. И… ну… отношения парень-девушка, – и противно хрустнул пальцами.

– Попробуем, – согласился Данила, и они принялись за работу.

Из текстов гость узнал о пережитой хозяином личной трагедии – ранняя любовь привела его к незамедлительному браку и переезду в дом суженой, к чему он морально оказался не готов. Парень-то был хороший, но его образ жизни —

Алкоголик, сволочь и бездельник,

Я опять напился в понедельник.

В этот день особенное пиво —

Пьётся вкусно, долго и красиво.

Я его себе за воротник —

Зайцы синие в глазищах

Прыг-прыг-прыг!

Разных женских прелестей поклонник,

Я напился водочки во вторник.

В этот день особенная водка —

Пьётся быстро, правильно и чётко!

Я её бегом за воротник —

Зайчики в глазищах сразу

Прыг-прыг-прыг!..

(далее следовало: среда – вино, четверг – виски, пятница – ром и т. п. до новой недели, к зайцам добавились белки, которые «кружились на летающей тарелке») – категорически не устраивал тёщу, что нашло выражение в следующей песне:

…Колья из осины и серебряные стрелы

Не берут её, ну как она мне надоела!

Это только мама,

а еще есть папа,

Просыпаюсь каждой ночью от его я храпа!

Родилась от Дракулы твоя, конечно, мама,

Как давно по ней в лесу скучает пилорама!..

Данила получил припев:

Ах, зачем я женился!

У жены – длинные ноги.

Длинные руки,

Изящные пальцы,

Пухлые губы,

Но четыре сестры…

Выхожу из игры!

Развод являлся прогнозируемой неизбежностью, к тому же героя не устраивало многое. В новом тексте в качестве примера приводились самые известные и красивые пары мирового шоу-бизнеса, которые Генка перечислял легко, без запинки, Королёв же, скуля, исполнял припев:

А я всё женат на Ивановой Ленке!

Ем с чаем на завтрак сухие сгоревшие гренки!

Давлюсь макаронами и вкус давно забыл пива!

И делаю вид круглосуточно, будто счастливый!

На вопрос гостя – «а стоит ли – так?», разошедшийся Соловьёв махнул рукой. Цикл венчало обобщение:

Женщины любят – а что это значит?

Что женщины просто не могут иначе.

Туманится разум, бушуют гормоны —

О, где же ты, тот, на коне и с короной?

Но принцы разобраны, герцогов нету,

И графы разбросаны по всему свету.

Куда же девать красоту неземную!

Нельзя же отдаться какому-то х…!..

На запись потребовалось около часа. Понятно, юноше крепко досталось. Тем не менее Данила не мог не задать с нешуточной тревогой и ярко выраженной надеждой на благополучный исход предприятия вопрос – куда это всё пойдет, и нельзя ли скрыть его, королёвское, участие в этом деле?

Выяснилось, что пойдёт в Интернет, и что это будет – раз уж он так хочет – исключительно «Территория Джи». Гость согласно кивнул. Пару раз заглядывала Даша, но скорее для порядка – они с подругой вовсе не скучали. Женщинам, чтобы «потрещать», не хватит и двадцати пяти часов в сутки.

– Гена! – и тут Ноан, осенённый неожиданной мыслью, хлопнул в ладоши. – Нам тут через пять дней с немцами играть… Ты можешь мне с текстом помочь?

– Что за разговор? – музыкант, казалось, только обрадовался возможности ещё позаниматься любимым делом.

– Тогда, – и гость сел за синтезатор, – песня будет такая…

На Кроне подобных музыкальных инструментов не имелось, но принцип извлечения звуков секрета не таил. Пробежавшись по клавишам, он вскоре нашёл нужные и вывел незамысловатую мелодию.

Геннадий повторил за ним:

– Вот так?

– Так! – обрадовался Данила.

Ещё через полчаса был готов, как потом оказалось, главный блокбастер осени под названием «Россия – Германия – 6:0!».

Запамятовавшие за увлекательным разговором о том, что превышать определённый уровень потребления пива не стоит, подруги Даша и Таня к концу репетиций оказались навеселе и выказали самое горячее желание принять участие в записи песни. Соловьёв для начала исполнил музыкальную партию. Потом он включил видеокамеру, и когда мелодия проигрывалась вновь, гость читал текст, в котором, например, имелись такие строки о главном тренере бундестим Михаэле Баллаке и ведущем игроке неувядающем Томасе Мюллере:

Баллак, Баллак, балалайку

На тебе, на ней сыграй-ка!

Томас Мюллер сильно бьёт —

Что-то немцам не везёт!

а потом они, вместе с девчонками, хором орали:

Россия – Германия – 6:0!

Россия – Германия – 6:0!

Россия – Германия – 6:0!

Россия – Германия – 6:0!

Также упоминались Езил, который «наконец не победил», «Хедира – задира», Шибер Юлиан, коему советовалось закрыть раскрытый от удивления рот, ибо «всё это – не обман», и Денис Шмидт, который теперь уж точно «не победит». Затем с нескрываемым удовольствием обыгрывались имена полузащитника Ричарда Сукута-Пасу и нападающего Райхарда Фупо-Шотинга. На прощание вспомнился сын бывшего игрока «Зенита», ЦСКА и днепропетровского «Днепра» Петра Нойштедтера хавбек Роман, опять-таки, Нойштедтер. Ему для улучшения показателей дали совет «бегать, словно ветер».

Когда запись пересмотрели, Ноан почувствовал неловкость. Зато Геннадий остался явно доволен, а девчонки – так те просто визжали от удовольствия. Музыкант-поэт с помощью незамысловатых манипуляций немедленно выложил результат совместного творчества на «Ю-тьюб».

Когда они с Дашей после долгих прощаний, мужских рукопожатий и женских поцелуйчиков, всё же уехали, Данила подумал – почему у хип-хопера к концу записи стало такое счастливое выражение лица? Видимо, дело в нечаянном промоушене – песню исполнил Королёв, хотя бы из интереса к его личности народ «клип» посмотрит. А кто автор текста? Кто исполнил музыкальную партию? Кто трясёт лохматой причёской на заднем плане? Геннадий Соловьёв. Знакомьтесь, «Территория Джи»! Связка Королёв – Соловьёв, двое из ларца, одинаковы с лица.

Ну и ладно.

В этот вечер по поводу отеля не высказывались никакие возражения. Он любил, когда Даша оказывалась чуть пьяненькая. Она сразу заканчивала спорить, переставала играть роль и становилась сама собой – влюблённой по уши девчонкой. Она смеялась, лезла обниматься-целоваться, да так настойчиво, что иногда до отеля они и вовсе не доезжали.

Но сегодня доехали, заказали ужин в номер, было очень весело, потом было очень страстно, а потом наступил хороший, крепкий, сладкий сон – как всегда после добротной физической нагрузки.

Проснулся он рано – до базы сборной в Зеленограде ещё добраться надо, а новичку опаздывать – верх неприличия. Стараясь не разбудить красавицу, принял душ, побрился, оделся, написал ей записку с просьбой не скучать, и перед выходом заскочил на минутку в Интернет. Их ролик текущей ночью посмотрело 1 миллион 250 тысяч человек.

Глава третья

Раскрашенный в бело-сине-красные цвета автобус сборной России выехал с базы за три часа до матча. Все пытались шутить, рассказывали друг другу какие-то байки, но в воздухе витало напряжение. Задние места заняли старожилы – Алан Дзагоев из «Валенсии», Сергей Паршивлюк из «Спартака» и капитан – манчестерец Игорь Акинфеев. Далее – по возрастной нисходящей.

Королёв, как новичок, сидел впереди, через проход от главного тренера. Слуцкий по обыкновению уже начал раскачиваться взад-вперёд. Что и говорить, оптимизмом подопечных он не заражал. Два поражения на старте подготовительного периода с новым экспериментальным составом и глупая ничья в Белграде с братьями-сербами в третьем по счёту матче чуть не лишили его кресла наставника сборной, но глас общественности, всегда любившей его за открытость и интеллект, услышали в РФС – «пожарный» не понадобился. А когда последовательно обыграли всех прочих, тон переменился. Ну и до лета ещё оставалось много времени. Однако, победы над Германией хотелось, конечно, всем.

Сезон начался недавно, функциональное состояние игроков определялось как отличное, травмированных, тьфу-тьфу, не наблюдалось. Единственное, что мог сделать тренер при наличии устойчивых игровых связей – это объяснить футболистам некие тактические схемы, что он очень любил, и поднять боевой настрой.

Юношей с дрожью в коленках в команде числилось мало, а старшие являлись опытными профессионалами и сами умели настраиваться, без патриотических спичей. Касательно же тактики – у немцев, поди, на сей счёт также имелись задумки. Созданная Лёвом команда как принялась удивлять мир искромётным футболом в 2010-м году, так и продолжала это делать по нынешний день. Ставка на молодых, да ранних, бегающих по полю до самой последней секунды, уже заставила забыть о прагматичном футболе бундестим предыдущих десятилетий. Немецкий характер, однако, не куда не делся.

После торжественных проводов Лёва, по приходу Баллака, в первом же матче квалификационной кампании Германия разнесла в пух и прах давно переставший именоваться футбольным «карликом» Люксембург – 9:0, и вокруг только и велись разговоры, что о новом мировом чемпионстве, первом с 1990-го года. Матчи с бельгийцами этой веры не умалили. В домашнем игроки сборной Германии, ведя 1:0 после первого тайма, во втором обстучали все штанги и перекладины, попав в них в общей сложности пять (!) раз, и лишь на второй добавленной минуте несчастный Штефан Райнартц случайно срезал мяч в свои ворота после углового. Это был первый и последний удар в створ ворот бундестим за весь матч.

В гостевой встрече немцев постигло ещё большее несчастье. Выигрывая 2:0 и полностью контролируя игру, они пропустили в компенсированное время два гола от дебютанта сборной Бельгии Елле Кетренса, что заставило всех вспомнить ужасный финал Лиги чемпионов 1999-го года «Бавария» – «Манчестер Юнайтед».

Но, гораздо более жёсткий, чем его демократичные предшественники, Баллак показал, что умеет держать удар. Не дожидаясь гнева прессы, он тут же вывел из состава обоих центральных защитников, заменив их на перспективную молодёжь. Подходы к своим воротам теперь оказались полностью перекрыты, а Мюллер, Фупо-Шотинг и Шибер ответили недоброжелателям семью мячами на троих в Ереване. Немцам оставалось выиграть дома у соседей-австрийцев, чтобы занять первое место в группе. В таком исходе никто не сомневался. А пока в отборочном турнире выдалось окно, решили проинспектировать газон «Лужников» в мирной игре с хозяевами будущего чемпионата мира – ведь Германия хотела летом сюда вернуться.

Но местную прессу больше беспокоили свои, родные. Ноан внимательно прочитал газеты за последнее время – виртуальные подзатыльники получили все без исключения, в том числе и Королёв. В основном за «звёздную болезнь» и нежелание контактировать со средствами массовой информации. Один выход в микст-зону после встречи с «Динамо» и вопрос девушке-корреспонденту – зачем она красит свои замечательные волосы, ведь по веснушкам видно, что она тоже рыжая – ну что это такое?! Но откуда им знать, что гость до смерти боится бесед о предыдущей футбольно-житейской судьбе. Что отвечать, если появятся вопросы о школе, первом тренере, родителях и прочем? Он всё ещё никак не мог придумать. «Не любил он ходить к человеку, а хорошего зверя не знал», как писал Владимир Дмитриевич.

Слуцкий оказался мыслящим, начитанным, интересным. Однако времени для разговоров по душам не находилось. Какие тут разговоры, когда матч года на носу? Промежуточный итог работы на этом посту. Схемы, схемы, схемы… Ноан понимал, что в конце концов все они сведутся к одному – «Давай, Данила, рви вперёд!». Правда, слушал внимательно, и на все разъяснения согласно кивал рыжей гривой.

У него в последнюю неделю возникла своя душевная боль – Даша совершенно недвусмысленно высказалась за совместное проживание. Как он её любил, и как он этого сам хотел – она даже не знала. Но что последует потом? Различная структура ДНК не позволит им иметь детей – а что на Земле для женщины важнее? Надо ей открыться, сказать об этом, иначе получится, что он просто крадёт у неё молодость – но как?! Я – инопланетянин? А езжай-ка ты срочно, милый, обратно в дурку!

Машины сопровождения вывели автобус на платную эстакаду над Ленинградкой. Простые смертные внизу застряли в пробке, впрочем, как всегда, что на ней, что на других старых наземных трассах столицы. В наушниках Королёва жаловались на жизнь оперативно скачанные в телефон отечественные и зарубежные реперы – после знакомства с Геной ему стал интересен этот пласт человеческой субкультуры.

Со стращающей других участников движения милицейской машиной и орущей сиреной они вскоре добрались до «Лужников». Гость приезжал сюда только один раз, на игру с «Торпедо», и поразился размерам стадиона. На Кроне столь функционально бесполезных сооружений не строили. А тут – огромное поле с перестилающимся два раза в год натуральным газоном, беговые дорожки для проведения соревнований по лёгкой атлетике, закрывающиеся выдвижными трибунами при проведении футбольных матчей, крыша над зрительскими местами, и сами трибуны на восемьдесят две тысячи человек. Тогда он закинул голову и задал себе вопрос – «интересно, а с верхних ярусов зрителям вообще что-нибудь видно?» И сам же ответил – «да ни фига не видно».

Выходили из автобуса уже с хмурыми сосредоточенными лицами, никто не улыбался. Болельщики толпились за ограждением, возгласами подбадривали футболистов.

– Ай, девочки, Королёв! – вдруг услышал он нежный пронзительный писк.

Повернувшись на звук, увидел стайку землянок и приветливо помахал им рукой. Замигали фотовспышки.

Когда игроки переодевались, раздевалку почтил присутствием бессменный президент РФС Тостых. Говорил долго, несколько раз перескочил с мысли на мысль, но главная идея читалась легко – в вип-ложе – президент Путин и премьер-министр Медведев, оправдаем ожидания Родины! В каком контексте наряду с Отечеством, за которое надо «положить кости», были упомянуты высшие лица нынешнего государственного образования, гость не понял. И вообще в России, конечно, своеобразная демократия – два президентских срока Путина, затем один – Медведева, Путин у него – премьер-министр. Теперь президентский срок увеличен до семи лет, и Путин по новому заходу – двусрочный президент, а Медведев – премьер-министр. А скоро ведь у них и дети подрастут… Круговорот в земной природе. Как там говорил Оскар Уайльд устами одного из своих персонажей? «Демократия есть одурачивание народа при помощи народа ради блага народа».

Потянулись на разминку. Акинфеев с Дзагоевым о чём-то долго говорили, чуть ли друг в друга лбами не упёршись. Алан, свистнув, позвал Ноана, тот подбежал к ведущему игроку.

– Данька, – сказал он, – пятнадцать-двадцать минут у тебя сегодня будет. Как выйдешь, не тащи мяч через всё поле, отыграйся со мной и ищи свободное пространство. Если в офсайд не залезешь, я тебя всегда найду.

– Хорошо, – ответил гость.

Игровая дисциплина, понятно, у сборной Германии на уровне, тут особо «круглым» не побалуешься.

Стадион постепенно заполняли зрители, когда ушли с поля после разминки, уже стоял такой хороший, доходчивый рёв.

Но что было после исполнения гимна! Пришлось зажимать уши.

Болельщики в предвкушении зрелища запустили волну. Мюллер обменялся вымпелами с Акинфеевым, потом капитаны по очереди пожали руку судье-венгру, раздался свисток, и пошло-поехало.

Слуцкий принялся раскачиваться так, что Ноан испугался – не упал бы тренер носом вниз.

Начальные пять минут отличались сумбуром на поле и излишним энтузиазмом на трибунах – каждое касание мяча россиянами сопровождалось одобрительным ором, немцами – недовольным гулом. Первыми совладали с нервами, что естественно, футболисты сборной Германии. Хитрый Езил накручивал по два-три человека и, оттянув на себя полузащиту, давал пас на открытое пространство, не ошибившись ни разу. Мюллер опасно бил головой. Фупо-Шотинг чуть не убежал от Щенникова – тот в последний момент успел в подкате достать спортивный снаряд.

Пока Леонид Викторович менял цвет лица с серого на зелёный и обратно, его помощник Андрей Аршавин, не выдержав, выскочил к бровке и накричал на опорника Селянова.

Критика подействовала – уже в следующем игровом эпизоде «Село» вырезал передачу на Козлова, и тот ракетой промчался по левому краю, правда, забыв отдать пас. Но и единственное игровое действие на фоне безупречной немецкой машины порадовало зрителей – они наградили нападающего аплодисментами.

Братья Комбаровы пытались комбинировать. На тренировке Данила как-то пошутил, что когда они на поле вместе, у команды исчезает возможность применения одного из самых распространённых тактических приёмов – смены флангов. Как Дмитрий не меняйся с Кириллом и обратно, всё равно они близнецы, и защитников им не одурачить.

Немцы, видя, что у хозяев созидательная игра не особо клеится, сами сбавили обороты – им-то что, матч товарищеский.

И тут произошло чудо. После заурядного углового, на успех при котором рассчитывать было слишком самонадеянно, так как самый невысокий защитник сборной Германии имел не менее 187 см роста, с бухты-барахты, ибо подобная комбинация на тренировках никогда не наигрывалась, доверившись исключительно игроцкой интуиции, низкорослый центральный хавбек Гурин рванул на ближнюю штангу и головой замкнул подачу Дзагоева, пустив мяч аккурат между вратарём и залюбовавшимся непривычно красивой московской вороной защитником у опоры.

Трибуны заходили ходуном, ор стоял такой, будто ревело не восемьдесят две тысячи глоток, а, по меньшей мере, миллион.

Слуцкий выбежал к бровке, несколько раз ударил кулаком правой руки о ладонь левой, а на обратном пути так обнял Аршавина за шею, что чуть не придушил.

Немцы разозлились. Их атаки девятым валом накрывали наши ворота, и вот уже Акинфеев по обыкновению выручил раз, затем другой.

Козлов благодаря смене соперником тактики получил возможность использовать свободные зоны. Так он один раз ворвался на половину поля сборной Германии, но вместо того, чтобы подождать летящего на помощь Комбарова Дмитрия, полез в обводку Феликса Бастианса и «пятнистого» потерял.

Ноан закряхтел – уж он-то распорядился бы моментом по-другому!

Терпение и труд всё перетрут. Заперев сборную России на своей половине поля, немцы добились-таки желанного: Акинфеев прервал прострел, Щенников, выбивая мяч, попал в своего, снаряд застрял в ногах, и ловкий Шибер, тут как тут, в падении направил его в ворота. Стандартный такой немецкий трудовой гол, ничего странного. Сорок минут борьбы, стараний и надежд – коту под хвост, всё нужно начинать заново.

В оставшееся до конца тайма время команды обменялись ударами – Нойштедтер здорово «зарядил» со штрафного, «круглый» прошёл в сантиметрах от крестовины, а Паршивлюк классно вспахал бровку, отдав передачу назад неприкрытому Дзагоеву, но гостей спас голкипер, хотя болельщики уже приготовились праздновать.

Дабы жизнь не казалась мёдом, вдобавок ко всему Село перед свистком на перерыв получил жёлтую карточку.

Когда команды покидали поле, направляясь в раздевалки, Данила обратил внимание на Баллака – человек демонстрировал очень довольный вид, ни дать, ни взять, кот, обнаруживший спрятанную хозяевами сметану.

Слуцкий команду накачивал, Аршавин давал советы, Акинфеев вставлял тем, кто помоложе, до консенсуса было далеко.

– Что ты всё в офсайд лезешь! – кричал главный тренер на Козлова.

– Что давить на человека? – прошептал гость Паршивлюку. – Он же реактивный, бег – в его природе. Как сказал когда-то Алекс Фергюссон о Филиппо Индзаги – «Этот парень родился из положения «вне игры»»…

Сергей криво улыбнулся.

Королёв видел, что если отбросить в сторону псевдопатриотизм, то придётся признать – немцы сильнее. И индивидуально превосходят, и командные действия у них отлажены до автоматизма. Спасти нашу сборную может или особый настрой, или…

Главный тренер на него даже не посмотрел.

Ну, что – ждать, так ждать, Ноан ко всему готов.

Во втором тайме практичные германцы не предпринимали никаких попыток форсировать события – идёт игра потихоньку, ну и пусть идёт. Кавалерийские наскоки средней линии российской сборной умело гасились на подступах к штрафной. Соперники будто говорили – в центре поля комбинируйте себе на здоровье, но дальше – ни-ни.

Зрители, после первых развесёлых сорока пяти минут ожидавшие похожего действа, сначала разочарованно, потом гневно загудели. Победа россиянам не нужна как воздух, но лишней не будет. Однако волны русских атак с пугающей методичностью разбивались о немецкую гранитную скалу.

Время неумолимо утекало, пора было что-то менять. Слуцкий уже не раскачивался на скамейке, а бегал вдоль бровки, изредка давая советы криком. После очередной нелепой потери мяча он резко развернулся, направился к Аршавину, переговорил с ним и ткнул пальцем в Королёва. Андрей Сергеевич подошёл к запасному и скомандовал:

– Давай, Данила! Пять минут на разминку, и вторым нападающим – вперёд!

Ноан с готовностью поднялся и побежал вдоль бровки, через каждых три метра подпрыгивая и делая махи руками.

– У-е-э-да-ну-у-у-у! – понеслось по стадиону многоголосое зрительское эхо.

Разогревшись, он снял олимпийку и подошёл к главному тренеру.

– Помнишь, о чём мы с тобой говорили? – спросил Леонид Викторович.

– Угу, – кивнул запасной.

«Говорили» они об излишнем Королёвском индивидуализме.

«Нет, – продолжая кивать, думал гость, – а кто против того, чтобы делать передачи? Вы открывайтесь, я отдам».

Уходящий с поля Комбаров Кирилл сильно шлёпнул его по открытой ладони.

То ли среди разнородной болельщицкой толпы находилось много спартаковских поклонников, то ли произошло единение нации в решающей битве, но, увидев «рыжую надежду», стадион вскочил как один и приветливо заревел.

К Даниле сразу подбежали два гренадёра в белом и примостились с обеих сторон.

Баллак срочно произвёл свою замену, выпустив ещё одного защитника.

После свистка к возобновлению игры дебютант сборной вроде как начал смещаться на свободное пространство влево, но один здоровяк прихватил его за майку, а другой поставил крепкую спину – не пройти, не проехать.

«Хо-хо, – мелькнуло в голове у Ноана, – а ребята ведь к моему появлению готовы».

Ну, готовься не готовься – ещё надо и быстро бегать уметь. Минуту-другую он присматривался к своим соглядатаям, принимая мяч, сразу в касание отдавал его обратно, затем отправился в центр поля, получив очередной пас, снаряд вдруг придержал, двинулся с ним назад к воротам, стражи – за ним, да ещё и третий нарисовался, жаждущий крови. Прессинг? Ловите!

Данила вдруг пяткой прокинул «пятнистого» между ног ближайшему, развернулся, резко ускорился, повёл снаряд дальше, ещё один немецкий игрок, рассчитывая на человеческую скорость, думал оказаться у него первым, на свою беду бросился вперёд…

Королёв опередил его на долю секунды и мягко, внешней стороной стопы, послал мяч вперёд над головой следующего оборонца, бросив в прорыв Паршивлюка. За несколько мгновений были отыграны пять футболистов сборной Германии. Сергей принял передачу, отпасовал поперёк поля Дзагоеву, тот сдвинулся левее, сделал паузу, ожидая мчавшегося экспрессом TGW Королёва и откатил ему «круглого» под удар. От волнения Ноан забыл прицелиться в штангу и просто вонзил снаряд в сетку над плечом вратаря. Подобный выстрел отразить невозможно, руку поднять никто не успеет в любом случае, слишком долго, а отбивать удары головой вратарей не учат.

Данила даже не успел порадоваться, как бежавший следом Козлов завалил его на газон прямо в штрафной площади немцев. Сверху добавлялись ещё и ещё ребята, людской океан на трибунах бушевал.

– Ты мне бутсой в ухо попал! – хохоча, сказал он одноклубнику Паршивлюку.

– А это теперь будет такой ритуал! – ответил Сергей.

Слуцкий пока так легко-легко порозовел. Он бил в ладоши, но не аплодируя, а подбадривая.

– Давай, давай, не расслабляться! – кричал он.

А и то правда. Германия будет бороться до последней минуты, и даже не основного, а компенсированного времени, товарищеский матч, не товарищеский, сжав зубы, через «не могу», по любому, и как там получалось бы – не получалось в игровых схемах, не мытьём, так катаньем постарается забить свой гол.

Но необходимость немцам сравнивать счёт создавало определённую свободу Королёву. Сборная России вполне осознанно отошла назад, перекрыв все пути наступления и оставив Германии лишь возможность бесконечно грузить снаряд на высокорослых Мюллера и компанию. Гость ждал любого выноса, чтоб убежать, и такой вынос состоялся, но не успел Данила стартовать, как тут же его ласково обняли и повалили на травку.

Да, с Германией особо не разбегаешься.

Но время текло – а в такой ситуации что ещё надо? Лишь не совершить глупую ошибку.

Наконец, сами перешли на чужую половину поля. Ноан барражировал вдоль линии штрафной, вдруг, когда пас получил Дзагоев, мигом открылся, и умница Алан, не мешкая, направил «пятнистого» ему в ноги. Один из авторов множества глупых идеологических концепций двадцатого века Ленин оказался неправ – теория иногда полезнее практики. За время бесчисленных просмотров старых футбольных матчей гость что только не увидел. И сейчас он исполнил финт имени Дэнниса Бергкампа – сделал шаг навстречу мячу, выставил вперед правую ногу, внешней стороной стопы изменил направление его движения, заодно задав вращение, развернулся на 180 градусов вокруг оставленного в дураках защитника и принял пролетевший мимо соперника снаряд в полном одиночестве. Дальше пошла импровизация. Не сближаясь с вратарём, он опять-таки внешней стороной стопы правой ноги пробил в правый же от себя угол, в этот раз не забыв про штангу.

Не ожидавший такой подлости голкипер лишь сделал шаг назад и, потеряв равновесие, плюхнулся на пятую точку.

– Гоа-а-оа-о-а-о-ао-ол!!! – понеслось над стадионом.

Королёв подскочил к угловому флажку и принялся посылать трибунам воздушные поцелуи. Вскоре вокруг него собрались товарищи, даже Акинфеев не поленился примчаться со своей половины поля потрепать новичка за ухо – становилось понятно, что теперь победу они упустят лишь чудом.

Когда Ноан пробегал мимо тренерских скамеек, его поразил контраст между пышущим здоровьем красным цветом лица у Слуцкого и мертвенно-бледной синевой Баллака. То-то Лёв потирает руки, сидя у телевизора, что вовремя оставил сборную и перешёл на тренерскую работу в дортмундскую «Боруссию»!

Но немцы есть немцы – и откуда только силы берутся? Насели, надавили, даже Королёв отошёл назад. И тут, отыгравшись с оставшимся Комбаровым в стенку, пулей помчался по левому краю Козлов, запутался по привычке в своих ногах, а подоспевший на помощь защитникам Сукута-Пасу решил задачу – выбил снаряд на угловой.

Дзагоев подал, голкипер дотянулся кулаком, устроил свечу, потом кто-то ещё раз ударил головой, и Королёв, стоя спиной к воротам, неожиданно обнаружил, что «круглый» опускается на него сверху. Он подпрыгнул выше прозревшего Киану Ривза в столь любимой Дашей – а иначе кто заставит его это смотреть – четвёртой части «Матрицы» и ударил по воротам через себя. Удар получился таким сильным, что звуки от касаний мячом перекладины и земли за линией ворот почти слились в один. «Ба-бах!» – и снаряд в сетке.

Упавший на газон Данила тут же поднялся и побежал вдоль трибун, размахивая руками. Он смотрел на сектор «С» – где-то там в глубине кричали Сашка Кузнецов и Лёха Аверин, но их, конечно, с поля не увидать.

Немцы, наверное, уже всё поняли и принялись беречь силы для австрийцев – никто в борьбу не лез. А наши ребята, сбросив с себя груз ответственности за результат, начали куражиться. Дмитрий Комбаров, подгоняемый ненасытными болельщиками – а где ещё увидишь подобное счастье, когда твоя сборная так бомбила Германию? – быстроногой ланью, нет, скорее, всё-таки оленем, промчался по левому флангу, прострелил на Козлова, тот, уведя за собой защитника, остроумно пропустил мяч между ног Дзагоеву, Алан пяткой отбросил «круглого» набегающему Королёву, Данила ложным замахом уложил на траву Нойштедтера и покатил снаряд вне пределов досягаемости голкипера вдоль рамки летящему на всех парах Паршивлюку, который не отказал себе в удовольствии расстрелять пустые ворота.

5:1!!!

Горячий поклонник теоретических схем и построений Слуцкий наверняка позаботится, чтобы эта комбинация вошла в футбольные учебники.

Прозвучавший через какое-то время свисток прекратил избиение двухметровых младенцев.

Счастливые болельщики сначала просто благодарно орали, потом, всё чётче и сильнее, стал слышен клич: «Король! Король!». Скоро уже весь стадион повторял это, как мантру. Ноан снял себя футболку и трусы, подбежал к одному из секторов и зашвырнул их наверх. Подняв руки и аплодируя зрителям, он скрылся под трибунами.

В раздевалке, после радостных криков победителей, Леонид Викторович попросил внимания.

– Тихо, ребят, тихо! – тут, грозно сдвинув брови, он сказал: – Надеюсь, все помнят две тысячи седьмой год?

– Да что-то не очень, – пискнул 21-летний Селянов.

Все захохотали.

– Тихо! – взревел тренер.

Через две секунды стояла гробовая тишина.

– В 2007-м году, – продолжил Слуцкий, – сборная России выиграла на своём поле у Англии, но потом оступилась в Израиле. Если бы не помощь хорватов, победивших британцев в гостях – не видать россиянам единственных наград уровня чемпионата Европы в своей новейшей истории. Что это значит?

Молчание.

– Это значит, что даже громкая победа над очень сильным соперником ничего нам не даёт – разве что в имиджевом плане. Тем более, что, как не крути, игра товарищеская. Ясно?

– Ясно, ясно, – послышались голоса.

– Так что никакой расслабухи, – подвёл черту тренер. – Я вас, конечно, поздравляю, но нам ещё работать и работать.

– Да понятно, понятно… – загудели футболисты.

– Давай, Данилка, в темпе! – подтолкнул Леонид Викторович к входу в душ героя встречи. – Нам через десять минут ещё на пресс-конференцию идти, забыл?

«Ох!» – пронеслось в голове у Ноана. Он и вправду запамятовал. Ему, наконец, пригрозили штрафом за отказ общаться, пришлось дать клятву при любом результате матча придти на пресс-конференцию. Каким будет этот результат, он примерно догадывался, но вот что именно у него станут спрашивать… Было боязно.

Слуцкий продолжал разговаривать с командой, он помчался в душ.

После воды он долго сохнул, затем одел новенький, с иголочки, итальянский серый костюм в тонкую голубую полоску, повязал огромным узлом голубой же галстук, кое-как причесал всегда непослушные, а сейчас ещё и мокрые, кудри и, постучав по полу подошвами новеньких туфель «Джон Лобб», пошёл на выход. Снаружи его ожидал пресс-секретарь.

У дверей конференц-зала довольный Толстых и его помощники заливисто хохотали вместе с Аршавиным. Слуцкий заглядывал внутрь.

Увидев Королёва, президент РФС хлопнул его по плечу и только набрал в грудь воздуху, чтобы выдать очередное важное наблюдение, как створки распахнулись, и из помещения в сопровождении свиты вылетел гневный Баллак. Встретившись взглядом с Данилой, он остановился, молча показал ему большой палец и отправился дальше.

Когда главный тренер и Ноан вошли в зал, все, как один, встали и принялись аплодировать. Кое-кто даже свистел. Всё это продолжалось так долго, что Ноан неожиданно для себя жестами попросил тишины – раньше умения управлять массами он за собой не замечал.

Пресс-секретарь принялся привычно руководить процессом, поочередно давая право задавать вопросы представителям разных изданий. Поначалу они адресовались Слуцкому, он, по привычке, разобрал игру по косточкам, признал некоторые свои ошибки, согласился с тем, что ход матча перевернула удачная замена, тут и наступила пора отвечать Королёву.

Первым поднялся молодой человек из «Советского спорта».

– Прежде всего хочу сказать вам «спасибо», – произнёс он.

Зал тут же поддержал его одобрительными возгласами.

– Да пожалуйста, – ответил Ноан, и все рассмеялись.

– Вопрос такой – когда мы что в клубе, что в сборной, наконец, увидим вас в основном составе?

– А вам хет-трика при выходе на замену мало? – наклонившись к микрофону, пошутил Данила.

Аудитория опять хохотнула.

– Но всё-таки? – не останавливался журналист.

– Определять состав – прерогатива главного тренера, – произнёс Королёв.

– Вам не кажется, что сборная Германии не заслуживала такого поражения? – с лёгким акцентом спросил тщедушный очкарик во втором ряду.

– Кажется. Но и сборная СССР не заслуживала поражения от немцев в финале чемпионата Европы 1972-го года, и сборная России на групповой стадии в 1996-м году. Зато мы тогда увидели прекрасный гол Клинсманна вратарю Черчесову.

– Но вы ведь не можете помнить этот гол?!

– Есть видео. Кстати, а что вы так волнуетесь за любимцев? Чтобы занять в группе первое место и выйти в финальную пульку напрямую, вам достаточно будет победить австрийцев. Неужели это так тяжело? А до лета времени ещё очень много. Господин Баллак внесёт некоторые коррективы, и всё у вас получится. Только на предварительном этапе с нами в одну группу не попадайте…

Опять прогрохотал хохот.

– Следующий вопрос! – скомандовал пресс-секретарь и указал ручкой на даму в бежевой блузке.

Озорно сверкнув глазками, она спросила:

– Все последние дни только и разговоров, что о вашей песне в Интернете. Почему не получилось обещанных 6:0?

– Я не ожидал, что сборная Германии окажется так сильна.

Все опять засмеялись – настроение у аудитории было явно хорошее.

– А как объяснить, – продолжила мадам, – что вам удивительно легко даются забитые мячи? Подсчитано – вы за несколько матчей ещё ни разу не промахнулись! Каждый удар превращается в гол! Это результат везения или мастерства?

– Отчего же легко? – не согласился Ноан. – Очень даже сложно, особенно при таком уровне подготовки, как у сегодняшних соперников. Вообще, как в своё время говорил замечательный тренер Джованни Трапаттони, «футбол – это вам не на скрипке играть!»

Журналисты снова заулыбались.

Тут поднялся огромный человек с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом.

– Вопрос и к господину Королёву, и к господину Слуцкому. Вам не кажется, что игровая модель, полностью подогнанная под одного, пусть и талантливого, футболиста, недолговечна? Спасибо.

Главный тренер было приготовился отвечать, но Данила прошептал:

– Можно я скажу, Леонид Викторович?

Слуцкий кивнул.

– Модель вполне работоспособна и без вашего покорного слуги, – громко произнёс Ноан. – Тот груз ответственности, который давил на плечи игроков в матче с чемпионом Европы, не давал им поначалу проявить себя в полной мере. Как только результат был определён, все заиграли в своё удовольствие. Пятый мяч, забитый после красивого прохода и серии пасов в одно касание, и есть стиль игры сборной России. Уверен, мы ещё прибавим, и летом вы увидите нас на родных футбольных полях во всей красе.

Главный тренер довольно усмехнулся.

Поднялся человек в строгом костюме.

– Я понимаю, тут не совсем уместно говорить о клубных делах – но когда вас ещё поймаешь? Ваше обещание выиграть Лигу чемпионов…

– Оно в силе.

Все опять засмеялись, человек махнул рукой и сел на место.

Очень долго тянула руку дама в очках в тяжёлой оправе с толстыми линзами, ей дали слово.

Женщина встала, поправила очки пальцем, и медленно, с очень сильным акцентом, произнесла:

– Я ф тесение послетних пяти тней обсялась со сфоими сокрастанами, и фсе склоняются к мнению, сто фаса так насыфаемая «песенка» пг`осто оског`пительна тля немсев. Сосиски, пифо и кфасеная капуста – не етинстфенное, сто пыло и есть ф Хег`мании. Фы мокли пы фспомнить Паха и Хёте…

– Stop! – Ноан выставил перед собой раскрытую ладонь. – Sie beschuldigen mich noch nicht mal im versuch die internationale streitigkeit anzuzünden! Nehmen wir an, dass diese ihre worte ausschlieblich von bitternis wegen der niederlage der lieblingsmanchaft herbeigerufen sind. Nimand vergreift sich an nationalen identität. Könnten sie mein lied mit humor wahrnehmen. Die holländer und die deutschen machen spab mit einander, dass macht nicht…[3]

– Данила! – зашептал ему пресс-секретарь, прикрыв микрофон ладонью, – говори по-русски, тут же большинство журналистов – наши…

– Да, – согласился Ноан. – Продолжаю. Отсутствие чувства юмора приводит к косности и замкнутости внутри одной национальной группы. Между тем мир давно многополярен, границы стираются, а на просторах Интернета их нет вовсе. Почему вы боитесь заглянуть хотя бы на тысячу лет вперёд и понять, что те соломинки, за которые цепляется сейчас слабое национальное сознание, в будущем просто исчезнут? У человечества могут быть только общие проблемы, которые не разделишь по территориальному или национальному признаку. Вы, немцы, дали миру самого яркого религиозного реформатора, а потом поставили самый неудачный в истории националистический эксперимент. Давайте выяснять отношения только на футбольных полях. Проблемы голода, нищеты, перенаселённости, ограниченности запасов известных источников энергии, загрязнённости атмосферы, отсутствия у граждан разных стран одинаковых условий для получения образования и медицинской помощи гораздо важнее ответа на вопрос – что круче: сосиска или солёный огурец, аккордеон или балалайка, пиво или водка, берлинский медведь или ярославский. Не придумывайте проблему там, где её нет, занимайтесь реальными задачами. Футбол – всего лишь игра, причём игра именно данной минуты. Смотреть матчи в записи, даже если ты полностью отключился от внешнего мира и не знаешь результат, всё равно невозможно. Только здесь и сейчас. Давайте воспринимать футбол как средство объединения, а не разобщения людей.

А параллель Бах – сосиски… Ну, знаете, кому-нибудь, может, и неприятно, что, например, Россия ассоциируется с водкой, балалайкой и морозами. Кто-то, наверное, скажет: а вот у нас были Толстой и Достоевский! Да, были. Но ведь мы говорим о лице всего народа, а оно в любых странах одинаково. Я уверен, что первый прохожий, к которому вы обратитесь с вопросом в Москве – где рядом расположен книжный магазин, дабы я мог купить иллюстрированное издание Льва Николаевича или Фёдора Михайловича, начнёт, туго соображая, в напряжении чесать затылок, зато если вы полюбопытствуете о ближайшей закусочной, он с радостью покажет вам дорогу. То же самое будет и в Мюнхене, и в Кёльне, и в Штутгарте! «Где можно приобрести издание нот концерта Бетховена номер четыре G-dur для фортепиано с оркестром, сочинение пятьдесят восемь? – А-а… М-м… – А где тут находится пивная? – Вот!!!» Так что не надо! Миру – мир, войны не нужно – вот девиз отряда «Дружба»…

В зале стояло недоумённое молчание.

– Ну ты дал… – произнёс опешивший секретарь.

Тут раздались жидкие хлопки, потом всё громче, чаще, наконец, они превратились в стройные аплодисменты.

– Сколько лет мальчику? – спросил знаменитый тележурналист Уткин у известного тележурналиста Розанова.

– Восемнадцать? – пожал тот плечами.

– Не похоже, – не согласился Уткин.

– Может, вам лучше думать не о проблемах человечества, а об игре? – послышалось из-за телевизионных камер.

– То есть футболист должен иметь только две мысли? – ответил вопросом на вопрос Ноан. – Днём юноша думает – забьёт гол, не забьёт, а ночью – «даст» Маша, не «даст»?

– И, что, – поднял руку мужчина в последнем ряду, – у вас есть готовые предложения, как бороться с проблемами, стоящими перед человечеством?

– Есть, – спокойно произнёс гость.

– Интересно! – крикнул человек.

– Ничего интересного, всё очень просто. Пора перестать жить сегодняшним днем. Надо постараться заглянуть в будущее. Будущее – это равенство, толерантность, терпимость. Понятно, что нельзя в одночасье прекратить все локальные войны, ведущиеся по принципу «не-поймем-почему-но-ты-плохой». Однако нужно пытаться давать всем без исключения людям образование. Чем глубже интеллект, тем меньше у индивида желания убивать себе подобных. Человек с интеллектом понимает, что терроризм не победить с помощью ковровых бомбардировок. Но человек с интеллектом и не наденет пояс шахида. Всё очень просто. Далее стоят проблемы выживания, перенаселённости, контроля рождаемости или освоения ныне безжизненных пространств, доступности медицинского обслуживания, создания недорогих лекарств, вопросы социальной ответственности, борьбы со средствами самоистребления – алкоголем, наркотиками и табаком, поиск альтернативных источников энергии и создание дешёвой искусственной пиши для беднейших слоёв.

– Бред, утопия! – закричал кто-то из дальнего угла помещения.

– Конечно, бред, – Ноан понял, что увлёкся, но остановиться было трудно. – Ваш прекрасный учёный Владимир Иванович Вернадский предложил выделить в биосфере Земли новую оболочку – ноосферу, или сферу разума. Но она уже деградировала в дементосферу – сферу безумия, и осталось всего ничего до некросферы – сферы смерти. Сопоставьте темпы изменения климата, уровень дефицита пресной воды и начавшееся активное движение земной коры – и вы увидите, что апокалипсис, вызванный борьбой людей за выживание, уже не за горами. Если ничего не менять, всего через максимум тысячу лет человечество прекратит своё существование. Местные учёные дают и вовсе 350! Мои выводы основаны на других расчётах, произведённых искусственным интеллектом. По ним получается ровно 980. Это оптимистичный, напомню, прогноз! Оптимистичный! Всего каких-то 980! А планета Земля может быть пригодна для жизни ещё три с половиной миллиарда лет. Чувствуете разницу?

В конференц-зале установилось гробовое молчание.

«Блин, не сдержался! Опять, чего доброго, в дурку запихнут», – подумал гость.

Он встал, оправил костюм и сказал:

– Ну, что ж, позвольте раскланяться, обещаю в играх за сборную приложить все силы, чтобы оказаться достойным включения в окончательную заявку и летом порадовать наших болельщиков в финальной части чемпионата мира.

По сравнению с теми аплодисментами, которыми Королёва встретили, провожали его совсем жидкими хлопками. «Ну и пусть, – мелькнуло у него в голове, – как писали братья Вайнеры, «моя родина – на другом глобусе»».

Глава четвёртая

После матча за сборную Тихонов не поставил Королёва на домашний матч с «Крыльями» – дал отдохнуть. Наверное, хотел ещё шесть штук в ворота «Копенгагена», да и три победы подряд в лигочемпионской группе – считай, выход в 1/8-ю уже в кармане. После Москвы столица Дании показалась, пусть и не маленькой, пусть хорошей такой, основательной, но деревней. Что, впрочем, казалось вполне приятным. Высотных строений – раз, два, и обчёлся. Местные жители передвигались по улицам в основном на велосипедах, а если кто и вёл автомобиль, так ехал еле-еле, с зажжённым ещё утром ближним светом, наверное, чтоб не пугать тех самых любителей двухколёсного транспорта. Людей то ли выкосила чума, то ли их просто жило здесь мало – никаких толп, привычных, например, для России. Да, ходили группками какие-то люди, но это, скорее всего, были туристы.

Команду поселили в самом центре, в гостинице «Рэдиссон САС Ройал», которая и являлась одной из тех самых немногочисленных современных башен в городе. Стиль шестидесятых годов прошлого века – оно, конечно, прикольно, но когда Данила при заезде читал в холле рекламную брошюрку об отеле, он чуть не упал со смеху – оказывается, лет пятнадцать – двадцать назад он являлся постоянным местом проведения съездов и встреч чеченских сепаратистов – предложить бы кому в штабе «Спартака» изучить предысторию места, прежде чем останавливать выбор для дислокации клуба!

После перелёта тут же пообедали, отдохнули и поехали тренироваться на стадион «Паркен».

В Базеле, уж какие дипломатические таланты ни применял Королёв, главный тренер его на прогулку одного не отпустил. А как хотелось посмотреть другой мир!

После сетки мячей в ворота немцев коуч оказался более благодушен – просто футбольный авторитет Ноана в последнее время сильно вырос. Гость переоделся, а потом наклеил на лицо специально приобретённые для этой цели в Москве фальшивые усы и бородку, а волосы спрятал под вязаной шапкой. Помимо маскировочного, она имела и другое назначение – к вечеру от моря веяло прохладой, что и не удивительно – «октябрь уж наступил, унылая пора, очей очарованье».

Данила в облике беспечного туриста вышел на улицу, никем не узнанный, прошмыгнул мимо группки фотографов у входа и зашагал по направлению к набережной. Море! Сегодня он увидит море!

Но сначала, отдавая дань архитектурным достопримечательностям, посетил королевский дворец, где попросил японскую парочку сфотографировать его рядом с совсем не грозными стражниками в мохнатых высоких шапках, с похожими на бутафорские винтовками, у входа в монаршие покои («вход в покои» – обыкновенная двустворчатая дверь). На знаменитую Русалочку смотреть не пошёл – как он знал, её вновь обезглавили, а что за радость смотреть на скульптуру без столь важной детали? Вместо этого добрёл до замка Розенборг (кстати, какое отношение к нему имеет норвежский футбольный клуб «Русенборг»?), полюбовался на его зелёные крыши, не поленился дойти до церкви Александра Невского – вот он удивился, узнав, что в столице Дании есть храм святого русского князя! – и уже потом бодрым шагом направился к набережной.

За два дня до матча ему уже попадались не просто пьяные, а упившиеся в хлам датские болельщики в поролоновых викинговских сине-белых – цвета клуба – шлемах, с барабанами и горнами. Кое-кто имел на голове синюю маску льва – символа команды.

Не сказать, что прогулка его утомила, но сначала тренировка, потом этот непохожий на московский воздух с постоянно гонимой ветром с моря водяной пыльцой – он проголодался.

В узкой улочке Ноан увидел укреплённую на ножках большую зелёную доску с написанными мелом названиями всевозможных блюд и толкнул спрятавшуюся за ней дверь, заставив вздрогнуть колокольчик. После трёх ступенек вниз ему открылся маленький холл и небольшое узкое помещение бара. За стойкой дежурил совсем молодой человек в белом фартуке с очень смешным гребнем на голове. Рядом на высоком стуле примостился старичок с прямоугольной шкиперской седой бородой, потягивающий из широкого стакана что-то светло-коричневое и явно крепкое, ибо, поднося ёмкость к губам, он делал ма-а-аленький глоточек, но кряхтел, как россиянин после полстакана самогона залпом.

Данила остановился перед барменом в нерешительности. Тот, протирая полотенцем бокал для пива, не прерывая своего важного занятия, приветливо улыбнулся.

– Э-э… – начал Ноан. – What language do you prefer to comunicate? I don`t speak Danish[4].

– English better for me[5], – продолжая улыбаться, ответил юноша.

– New generation![6] – саркастически просипел старикан простуженным голосом.

Гость, изображая смущение, пожал плечами. Он по виду и сам был «нью дженерейшен».

– Что желаете? – спросил бармен.

– Да хотелось бы съесть что-нибудь аутентичное, какое-либо типичное национальное местное блюдо.

– А-а… – только начал парень, но дед его перебил.

– Вы откуда приехали?

– Из России, – не стал Данила хранить секрет Полишинеля.

– На футбол?

– Угу, – ответил он и почувствовал, что краснеет.

– Съешьте «сморребрёд». Уж ничего аутентичней не придумаешь.

– Что это?

– А бармен, – и обладатель благородной растительности на лице взмахнул рукой, – вам расскажет.

– «Сморребрёд», – с готовностью откликнулся молодой человек, – готовится так. Берётся свежеиспечённый хлеб, разрезается вдоль по длине. На обнажённый мякиш наносится тонкий слой рыбьего жира. Потом тонкими кусочками кладётся филе сельди. Ещё чуть-чуть лука и зелени. Можно по желанию добавить пару долек помидора или огурца.

– Совсем просто, – заметил Ноан.

– Ха! – не выдержал старичок. – Эту селёдку я лично выловил сегодня утром! Ещё двенадцать часов назад она плавала в море и строила планы на будущее! Ты попробуй сначала, а потом критикуй!

– Хорошо, – согласился гость и сел за стойку.

Юноша ушёл на кухню.

– Из уважения к хозяевам, – и мужичок показал на его шапку, – в помещении принято снимать головной убор.

– Хорошо, – повторил Данила, ещё сильнее покраснел и снял основную деталь своей маскировки.

– У вас в России все рыжие? – произнёс, казалось, несколько озадаченный датчанин.

– А кто ещё? – в свою очередь, спросил гость.

– Да этот ваш, новый нападающий, «открытие сезона», как его… Королёуфф!

– Нет, только он и я, – грустно ответил Ноан.

– Чувствует моё сердце, – продолжил рыбак, – продуем мы послезавтра. Уж насколько сборная Германии сейчас хороша, но вышел этот мальчишка и растоптал немцев, как нечего делать. А куда уж нашему маленькому тщедушному клубу…

– А вдруг Сольбаккен что-нибудь придумает? – подал гость слабую надежду сердитому скандинаву.

– Что? – побагровел тот и вдруг одним махом опрокинул содержимое стакана в рот, пролив пару капель на бороду. Он вытерся салфеткой и крикнул ушедшему на кухню бармену по-датски, но Данила его понял: – Внук! Повтори!

– Внук? – удивился визитёр.

– Да, внук. А что тут такого? Мой бар, в соседнем помещении мой ресторан. Семейное предприятие. Там сейчас жена с дочками кружится. А я здесь с оболтусом коротаю вечерок за стаканчиком. Так вот: наш тренер оказался хорош семь лет назад, когда вывел нас в 1/8-ю вслед за «Барселоной» над вашим «Рубином». Но то время ушло.

– А вдруг будет ренессанс?

– Ой, паренёк, пожил бы ты с моё, не болтал бы глупости. Что такое «Спартак», и что такое мы? Но знаешь – я ведь на судьбу не ропщу. Я в 92-м своими глазами видел, как наши ребята, сборная Дании, становились чемпионами Европы – на мой век, наверное, футбольного счастья хватит…[7]

Бармен вернулся за стойку, опустил на неё тарелку с огромным гастрономическим сооружением и прозрачную ёмкость, наполненную мелко колотым льдом, в котором была утоплена маленькая пузатенькая стопка с желтоватой жидкостью.

– Алкоголь? – указывая на неё, спросил Ноан.

– Угу, – ответил довольный парень и подвинул деду очередной широкий стаканчик.

– Нет, я не пью, – улыбнулся Королёв.

– Да ты что! – чуть не крикнул старикан. – Это же аквавит, лимонный! Что же это будет за сморребрёд без аквавита! И вообще – откуда взялся русский, отказывающийся пить? Давай, угощаю!

Гость подумал, что в своём желании исследовать незнакомые миры он зашёл слишком далеко, и как бы на этом не закончилась его футбольная карьера, по крайней мере в нынешнем российском клубе, но вдруг рука сама потянулась за стопкой. Вкусная жидкость приятно обожгла нёбо.

– А теперь – селёдка! – скомандовал хозяин.

Данила поднёс сморребрёд ко рту. Рыба была какой-то необычной, тоже жёлтой, с чёрными полосками, он осторожно укусил и… Вот это да – надо же, какая вкуснотища!

Заметив его резко изменившееся выражение лица, мужичок захохотал.

– Ларс, аквавит повтори! – скомандовал он.

– Ну нет! – не успев прожевать, отчаянно замычал гость и замотал головой.

– Ну «да»! – так же мыча, передразнил его старик. – Давай пить вместе – ты за свой клуб, я – за свой. Кто больше выпьет, того команда во вторник и выиграет.

– Нет! – наконец, проглотив кусок, крикнул Ноан. – Мне нельзя!

– Что значит – «нельзя»? Мама не разрешает? – захохотал хозяин заведения. – А как же она тебя на такое расстояние от дома отпустила?

– Слушайте! – разозлился Данила. – Я из очень далёкой части России! У нас кругом пустыня, камни и песок. Редко-редко где есть деревья, посаженные и орошаемые искусственно. Я никогда не видел не то что моря, даже реки. И сейчас я собираюсь пойти на набережную, чтобы увидеть воду до самого горизонта. А пьянствовать за стойкой бара я могу и в Москве! – и, уже развернувшись к юноше, спросил: – Сколько я должен?

– Стоп! – произнёс старичок и осторожно взял гостя за рукав. – Совсем никогда не видел моря?

– Никогда! Это вообще – моя главная мечта!

– Ну так будет тебе море, – спокойно сказал дед. – Ларс!

– Оу! – откликнулся тот.

– Собери в корзинку четыре сморребрёда, положи бутылку аквавита, две бутылки воды, несколько яблок.

– Минуту! – и юноша скрылся на кухне.

– Что вы задумали? – спросил ошеломлённый Королёв.

– Что-что? Пойдем в море!

– Как – «пойдем»?!

– На лодке.

– На маленькой лодке?!

– Почему на маленькой? А-а… Ну, на яхте, если ты так хочешь! У-у, ненавижу английский! Может, перейдем на французский?

– Да пожалуйста.

– О, наконец, нормальный русский попался! А то всё – «бе», «ме», «нихт ферштейн»! Лодкой у нас называется небольшая яхта – человек на восемь. Рыбу я ловлю только для удовольствия, только для своего ресторана и только по утрам. Никогда не оставляю груз на ночь, иначе всё провоняет.

– А не опасно, на ночь глядя? – гость не чувствовал большого доверия к этому человеку.

– А в чём опасность? – не понял рыбак-яхтсмен.

– Ну, скоро стемнеет и… и… – Данила приблизил палец к шее, – вы – это…

– Ха-ха-ха!.. – хрипло зарокотал хозяин и закашлялся. – Ну, из-за темноты мы далеко забираться не будем. А что касается выпивки, то мне – 68 лет, и в море я хожу последние пятьдесят девять. А трезвым я был только первые двенадцать. Так что не дрожи – всё будет хорошо. Получишь ты солёные брызги в лицо, скучный житель пустыни. Как, кстати, она называется?

– Кто?

– Ну, пустыня твоя?

– А… Каракум!

– О, дьявол, придумают же… Кья-ра – кьюум… Чёрта с два выговоришь…

Ларс поставил на стойку, судя по всему, тяжёлую корзину, накрытую расшитым цветами платком.

– Бери, – показал на неё глазами старик. – Должна же иметься от тебя хоть какая-то польза… Турист!..

Ноан поднял корзину, попрощался с приветливым юношей и пошёл вслед за стариком. Тот мерил мостовую настолько бодрым шагом, что гость за ним еле поспевал. Буквально через сто метров взгляду открылась великолепная картина – вдоль всего берега шёл пирс, и стройными рядами вдаль уходили стоящие на якоре лодки, яхты, катера, большие, маленькие, с парусами, без – ну красота! А до горизонта, до самого-самого горизонта, простиралась водная гладь с бегающими туда-сюда маленькими бурунчиками! У Данилы перехватило дыхание.

Они повернули налево, дед, пыхтя, шагал по мощёной камнем дорожке, наконец, остановился перед белоснежной красавицей и, указав на неё рукой, спросил с нескрываемой гордостью:

– Нравится?

– Угу! – только и буркнул онемевший от восхищения Ноан.

Оглянувшись и убедившись, что всё в порядке, хозяин парусного чуда принялся с удивительной для своего возраста ловкостью отвязывать верёвки от металлических тумб.

– Заходи! – он прошёл по трапу и спустился на палубу.

Данила, держа корзинку перед собой и прижимая её ручку подбородком к груди, осторожно прошагал по узкой лесенке.

– Не тушуйся, – сказал старикан. – Поставь ношу вниз, никто у тебя её не отнимет, – и отбросил лесенку на берег.

Затем он вошёл в маленькую рубку, повернул ключ зажигания, заработал мотор.

– Слышишь? – спросил довольный моряк. – Сорок лет лодке, а двигатель при заводе ни разу ни чихнул.

– Ага, – поддакнул Королёв.

Дед направил яхту к волнорезу, собираясь выйти из бухты в открытое море.

– Ну, давай знакомиться, странный непьющий русский, – и он протянул гостю свою широкую грубую мозолистую ладонь. – Андерс. Все меня зовут «старина Андерс».

– А я… – замялся гость. – Честно?

– Ну, по возможности… – не понял заминки моряк.

– Данила…

– Ну-у-у! – старикан чуть было не подпрыгнул. – Деньюиле Королёуфф?

– Угу, – засмущался Ноан.

– То-то я вижу, – захохотал хозяин, – у тебя бородка ненастоящая! Маскируешься?

– Ага.

– Ха-ха-ха! Вот так пассажир у меня на лодке! А ты хоть знаешь, что тебя называют четвёртым великим игроком в истории футбола после Пеле, Марадоны и Месси?

– Да слышал краем уха…

– Краем! – и дед радостно хлопнул гостя по плечу. – За это надо выпить.

– А как же… – и Ноан показал пальцем на штурвал.

– А! – махнул рукой Андерс. – Не дрейфь! Автопилот! – и пошёл на палубу.

Вернулся он с корзинкой, осторожно поставил её на пол, откинул платок.

– Ну, стервец! – крикнул старик.

– Что такое?

– Внук положил не одну бутылку, а две – знает, что чем сильнее я напьюсь, тем меньше вероятности, что вернусь в бар его доставать, и тем больше вероятности, что отправлюсь домой спать!

– А дом далеко?

– Да на втором этаже, над рестораном!

Хозяин выдернул зубами пробку из прозрачной бутыли с жёлтой жидкостью и отдал ёмкость Даниле.

– Пей!

– Хотите, чтобы я послезавтра на поле не вышел?

– Ну, тогда проще тебя выбросить за борт. Шутка!

Ноан сделал маленький глоток и вернул бутыль. Старикан за один присест заглотнул миллиграммов сто пятьдесят.

– Эх-р-р! – прокряхтел он, наклонился и взял закуску. – Ешь! – протянул он гостю сморребрёд.

Королёв развернул плёнку, освободив часть этого своеобразного сэндвича, и откусил от него с удовольствием.

– В море пьянеешь медленно, – сказал Андерс. – Не успеешь захмелеть, как ветер из тебя алкоголь выдует к чёрту. Подвинься, – и он встал за руль: яхта вышла из бухты.

Старик заглушил мотор, потом послюнявил палец и поднял его вверх.

– Фордевинд, – произнёс он. – Пойдем левым галсом. Держи штурвал.

– Как? – заволновался гость.

– А вот под этим углом, – показал старик. – Я выйду, расчалю рангоут.

– Как-как?

– Ну, парус поставлю!

Данила схватил руль, тот дергался в руках, как живой. Волны били в борт яхты, палуба качалась под ногами, в открытую рубку, в спину, чуть под углом, дул пронизывающий ветер, изредка на новоявленного матроса попадали солёные брызги, над головой проносились кричащие чайки.

– Держи, – вернувшийся дед протянул ему дождевик. – А то скажут, заморозил «короля штрафной площади».

– Спасибо, – поблагодарил Ноан и продел руки в рукава непромокаемой куртки.

– Не за что, – ответил старик и вновь полез за бутылкой.

Сделав похожий на первый глоток, он протянул ёмкость гостю. Данила отпил и тут же достал закуску – аквавит штука хорошая, но крепкая.

– Эх! – вскрикнул Андерс. – Ну и как тебе море?

– Отлично! Сразу в голову приходит:

Ура!.. куда же плыть?.. какие берега

Теперь мы посетим: Кавказ ли колоссальный,

Иль опалённые Молдавии луга,

Иль скалы дикие Шотландии печальной,

Или Нормандии блестящие снега,

Или Швейцарии ландшафт пирамидальный?

Впрочем, Пушкин наврал – если у Молдавии во времена поэта и был выход к морю, то у Швейцарии его никогда не имелось. Зато в последней есть два больших озера.

– Что, озеро? Фу! Море – да! Но сегодня – не та погода! Почти штиль, скукота! Если бы задул ну хоть какой ветерок – вот это красота! И тогда я – капитан, а ты – юнга! Ну, футболёр, – и мужичок хитро прищурился, – выбирай, на что тебя поставить – на стаксель– и гика-шкоты, или на шверт-тали и швертовую лебёдку?

– Да я…

– Или будешь работать на бакштагах?

– Я…

– Ладно! – старикан рассмеялся и опять шлёпнул Данилу по плечу. – Каждый должен заниматься своим делом. Моё дело – ходить в море, изредка ловить рыбу, держать ресторан и растить внуков. А твоё – радовать своим мастерством, я так считаю, искусством, людей. Ты – достояние всего человечества!

– Да скажете тоже…

– Именно так. Стоп. Далеко заходить не будем. Ляжем в дрейф и повыпиваем.

Старик сделал оборот штурвалом влево, вышел на палубу и поменял какие-то паруса.

– Давай на корму, – вернувшись, приказал он.

Ноан взял корзинку и пошёл за хозяином. На корме оказались два пластиковых кресла, в которые моряки – опытный и новичок – опустились.

– Если зябко, выпей! – вновь протянул гостю бутылку старина Андерс.

– Частим.

– Замёрзнем.

– Пока нормально.

– А я не буду ждать, – и старик с хлопком вновь открыл ёмкость. – Мне в жизни и так немного ещё отведено. Что уж тут о здоровье заботиться… Надо о душе помышлять.

В небе потихоньку стали зажигаться звёзды.

– Как ты думаешь, Данила, – отпив добрый глоток и хрустнув теперь уже яблочком, спросил дед, – есть жизнь после смерти?

– Взаимоисключающие понятия. Но мы верим, что существуют другие измерения, и, да, что-то такое есть…

– Мы – это русские?

– И русские, и все другие… Есть научные обоснования. Наш мир – материальный, он более прост для осмысления, он имеет жёсткий каркас констант, обеспечивающих незыблемость законов природы, связующим события началом выступает время. Но, во-первых, время не абсолютно. И меняется оно не только по Энтштейну. Во-вторых, в загробном мире констант либо нет вообще, либо их значительно меньше, чем в нашем, и они могут меняться. Основу построения того мира составляют информационные образования, содержащие всю совокупность известных и еще неизвестных свойств материальных объектов при полном отсутствии самих объектов. Хотя ну… земные… исследования не обладают достаточной совокупностью подтверждённых данных. Что находит своё выражение в опубликованных размышлениях великих. Вот у Набокова – «жизнь – только щель слабого света между двумя идеально чёрными вечностями». И у него же – «всё, что за смертью, есть в лучшем случае фальсификация, наспех склеенное подобие жизни, меблированные комнаты небытия». А Толстой не хотел верить в то, что «в бесконечном времени, в бесконечности материи, в бесконечном пространстве выделяется пузырёк-организм, и пузырёк этот подержится и лопнет, и пузырёк этот – я»… Надеялся на что-то другое… Здесь этого никто не знает. Но подумай – а как по-другому? Должно ведь это быть – иначе, что, убивай, лги, воруй, насилуй, лжесвидетельствуй? И всё сойдет с рук? А вера в судьбу, предназначение? Вы думаете, я понимаю, как здесь оказался? Нет…

– В Дании?

– Да нет, вообще!..

– Ну, и что делать? Чтобы, ну, попасть туда, куда надо? А не туда, куда не надо?..

– Скажу вполне человеческими словами, словами Сергия Страгородского, он же митрополит Московский и Коломенский, он же двенадцатый патриарх Московский и всея Руси: «Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нём; сокровенный от огнезрачных обретается в сердце. Земля не выносит стопы Его; а чистое сердце носит Его с себе. «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём», поэтому, «всякий любящий рождён от Бога и знает Бога». Человек тогда действительно, а не призрачно, познаёт Бога, когда ощутит Его непосредственно, когда Бог для него будет не бесконечным лишь величием, будет не первопричиной всех причин, не первой посылкой миропознания, а перейдёт внутрь человека, станет началом, одушевляющим человека и построяющим его по себе. Такое познание, очевидно, вполне может быть названо жизнью, поскольку оно не работа только рассудка, а именно переживание, ощущение жизни Божественной в себе самом».

– Забубённый ты какой-то… Ничего не понял.

– Ладно. Тогда по-морскому, цитата из «Моби Дика»: «Глотайте скорее ваши слёзы и вскиньте голову, воспарите духом! выше, выше, на самый топ грот-мачты! ибо товарищи ваши, опередившие вас, освобождают для вас семиэтажные небеса, изгоняя прочь перед вашим приходом истинных баловней – Гавриила, Михаила и Рафаила. Здесь мы только чокаемся разбитыми сердцами – там вы сможете сдвинуть разом свои небьющиеся кубки!»

– Вот это уже по-нашему! Слушай, – скандинав наклонился к гостю, – мне интересно, а за счёт чего ты так здорово играешь? Должен ведь иметься какой-то секрет!

– Должен. Уникальные физические данные. Я и прыгаю высоко, и бегаю быстро.

Андерс могучим глотком допил бутылку, крякнул, вновь откусил от яблочка и произнёс:

– Лучше бы ты прыгал. В лёгкой атлетике. Или мы хотя бы с вами в одну группу не попадали… Пора возвращаться. Покажу тебе поворот «оверштаг»! – качнувшись, он направился к парусам, дёрнул за одну верёвку, завязал другую, развязал третью и пошёл в рубку.

– Русские писатели сказали то, русские писатели сказали сё… Как будто датских никогда не существовало…

Ноан двинулся за ним следом.

– Ну как же – существовали, – успокоил он хозяина судна. – Один Йоханнес Вильхельм Йенсен чего стоит…

– Это наш классик, – и старик, несколько раз крутанув штурвал, разворачиваясь, заложил яхту влево.

– Нобелевский лауреат, – уточнил Королёв. – А ещё здесь писали такие известные личности, как Хенрик Понтоппидан и Карл Адольф Гьеллеруп…

– Ага, – согласился довольный рулевой. – Открывай вторую бутылку.

«Читать Йенсена, при всём уважении к скандинавской литературе, увлекательно, как жевать резиновую галошу, – подумал гость. – А вмажу я ещё аквавита! Бог не выдаст, свинья не съест, Валерьевич не унюхает», выдернул пробку, и, запрокинув голову, по примеру старшего друга сделал «добрый глоток».

Небо уже стало чёрным.

– Андерс! – позвал он старика.

– Оу! – отозвался тот.

– Я теперь – морской волк?

– Точно!

– Тогда – тысяча чертей! Темно, как в брюхе у кашалота!

– Отлично!

– Это, как там… Гром и молнии!

– Здорово!

– Обрасопить грота-рей! Поднять бом-брамсель!..

Старик захохотал.

– Что такое? – спросил Данила.

– Одновременно эти два действия не производят. Они противоречат друг другу.

– Да? Тогда Шарикову больше не наливать.

– Что?

– Это я о своём. А вокруг света ходил?

– Нет, не ходил. Не появлялось такой нужды. Я, знаешь ли, к дому был всегда привязан.

– А я хочу. Море – такой кайф! Я бы и футбол бросил!

– Не вздумай! – капитан показал ему крепкий кулак. – Говорю, твоя доля – радовать людей. А не самого себя. Вот закончишь со спортом лет через пятнадцать, тогда поживёшь и для своего пуза. А пока бегай, прыгай, играй. Дай сюда! – и он потянулся за бутылкой.

– Летом, после чемпионата мира, возьму яхту и поплыву… ну… пусть через Атлантический океан!

– Будешь яхту нанимать? Или купишь?

– Не знаю, наверное, найму.

– И команду будешь подбирать?

– Да, конечно.

– И деньги им хорошие заплатишь?

– Наверное.

– Меня бери! – дед повернулся к гостю и сверкнул по-юношески озорными, но масляными от алкоголя глазками.

– Нет проблем! – ответил Данила, ни секунды не думая.

– Договор? – протянул руку старина Андерс.

– Договор! – подтвердил футболист.

Некоторое время шли в молчании, уже в бухте гость предложил:

– Андерс, а хочешь билеты на вторничный матч?

– Да у меня уже есть. Шесть штук, на всю семью.

– Ладно. Тогда, чтобы сделать тебе приятное, обещаю со слишком крупным счётом у твоих соплеменников не выигрывать.

– Дать бы тебе хороший подзатыльник… Пойдем ещё в бар, посидим? Внук упадёт в обморок, когда узнает, что ты – Королёв.

– Нет, извини. Мне надо приехать в отель до одиннадцати, а то тренер на игру не поставит. Да ещё и аквавит это чёртов унюхает…

– Почему чёртов? Не понравился?

– Да в том-то и дело, что понравился… А, давай ещё по глотку!

– Давай!

– И телефон оставь! А то где я тебя буду летом искать?

– Ладно! Как русские говорят: «На здоровье»?

– Не «НА здоровье», а «ЗА здоровье», раб глупых иностранных стереотипов!

– Ну тогда ЗА здоровье!

– За здоровье…

Через два дня на поле копенгагенского «Паркена» в матче третьего тура группы «С» Лиги чемпионов «ФК Копенгаген» – «Спартак», Москва, нападающего россиян Данилу Королёва на 78-й минуте сбили в чужой штрафной, и Дмитрий Комбаров уверенно реализовал пенальти. Вплоть до финального свистка больше заметных событий не произошло. Российская пресса, нахваливая столичный клуб за характер и очередные три очка, объяснила невнятную игру его футболистов отсутствием эмоций и физических сил, полностью истраченных лидерами команды, к которым теперь безусловно относился Королёв, во встрече с Германией на уровне сборных.

Глава пятая

Местные жители рассказывали Ноану, что раньше зимы в Москве стояли холодные и мороз мог ударить уже в ноябре. Снега, мол, выпадало по колено, столбик термометра опускался до минус двадцати, и никто не считал такую погоду экстремальной. Теперь же, в связи с глобальным потеплением, всегда этот туман, всегда дождь и грязная каша под ногами вместо хрустящего белого покрова.

Гостю, в течение своей жизни осадков не видевшему вообще, постоянно стоявшая в воздухе водяная пыль, понятно, настроения не прибавляла. Он старался как можно реже выходить из дома, но неуёмная энергия его подруги предполагала безостановочное движение – из клуба в клуб, от одних посиделок к другим, визиты к друзьям сменялись обязательным посещением родственников, праздники, установленные землянами для себя, очевидно, чтобы реже работать – то светские, то религиозные – сменяли друг друга, к ним добавлялись бесконечные семейные дни рождения, юбилеи – голова шла кругом.

Они с Дашей арендовали дом рядом с базой клуба, но так как оттуда в институт ездить было далеко, он ещё снял в квартиру в Черёмушках – так и перемещались с места на место. Первая половина сезона закончилась, в клубе дали отпуск, он мечтал улететь в Австралию – там лето, солнце и океан, но у подруги наступил важный-преважный этап в учёбе, и покинуть академию она могла только на несколько новогодних дней, так что путешествовать сочла нецелесообразным – не успеешь долететь и акклиматизироваться, как уже пора собираться обратно. Данила, правда, подозревал, что ей может оказаться скучно без своих многочисленных друзей и родственников.

Поэтому они ходили в гости, или в театр – ему очень понравились МХТ, «Ленком», МТЮЗ с прибалтийскими режиссерами и «Сатирикон» бодренького старичка Константина Райкина. Часто посещали концерты всевозможных групп и, когда уж совсем оставались без дел, заезжали в какие-либо рестораны, что с Ноановским аппетитом, который ему никак не удавалось унять, вовсе не способствовало поддержанию спортивной формы. Хорошо ещё, что в Черёмушках имелся бассейн, где он периодически одолевал многие километры. Однажды задумался, и так увлёкся своими мыслями, что вместо привычных трёх километров проплыл пятнадцать. Тамошний инструктор, с которым он уже успел подружиться, чуть не упал в обморок – вот это здоровье!

Осеннюю стадию Лиги чемпионов отстреляли со стопроцентным результатом, а по соперникам в российском первенстве «Спартак» и вовсе прошёлся катком – мало того, что в последний раз очки терялись ещё летом, так к тому же ни один выигрыш не случался с меньшей разностью, чем в три мяча. Ребята шутили, что вот-вот на лукойловских заправках поднимут цену на бензин – надо ведь владельцу команды начинать копить деньги к победе в главном клубном европейском состязании – от бонуса для Королёва не отвертеться!

Небольшой эмоциональный взрыв на пресс-конференции после матча с Германией стараниями корректоров в Интернете превратился в эпохальную программную речь по изменению целей человечества. Спустя всего неделю Даниле позвонили из Российской Ассоциации Содействия ООН и предложили стать послом доброй воли этой не имеющей никакого веса в мире организации. Он обещал подумать.

Как-то друзья пригласили его с Дашей на игру хоккейного «Спартака» – ему понравилось. Он познакомился с коллегами по спортивному обществу, с шутками-прибаутками, но тем не менее, они пригласили его потренироваться вместе – ему и самому было интересно.

В длиннющем контракте, в своё время составленном всем юридическим отделом под руководством грамотного Маргулиса, присутствовали такие опции, как штраф за езду на мотоцикле, ибо велика вероятность перелома, и вообще риск – огромен, штраф за катание на горных лыжах, но вот игру в хоккей, безусловно, весьма травмоопасную, включить в список запрещённых увлечений забыли.

В оговорённое время он подъехал к ветхому, почти разваливающемуся, «Дворцу спорта» в Сокольники, припарковал свою мини-машину с электродвигателем, над которой все, кому не лень, смеялись в открытую, и подошёл к входу. Кивнув обрадованному вахтеру, направился в раздевалку. Там уже находилось несколько ребят.

– Чу, Королёв! – крикнул пригласивший его Захар Нерубин. – Приехал, не обманул! Здорово! – и, вскочив со скамейки и покачнувшись на уже обутых на ноги и плотно зашнурованных коньках, со звучным шлепком пожал ему руку.

– Здоров! – привстал громила-защитник Фёдор Симоненко.

– Здоров! – сказал игрок второго звена сборной России Артём Воронин и показал на большой мешок в углу. – Наш завхоз постарался, форма на твой размер.

Данила принялся одеваться – как всегда, сталкиваясь с чем-то новым, он испытывал радостное возбуждение. Захар объяснял назначение элементов экипировки и очередность, с которой их нужно одевать. После нагрудника-наколенников-налокотников больше всего проблем доставили коньки. С помощью нового товарища худо-бедно их удалось зашнуровать. Придерживаемый Нерубиным за руку, он миновал длинный коридор и подошёл к площадке. Многие ребята уже начали раскатку.

– Не шугайся! – сказал пробежавший очередной круг Воронин, затормозив и обдав гостя ледяной крошкой.

Ноан вышел на каток и…

Ноги разъехались, он чуть не упал! Вот тебе и «особая координация»! Просто-напросто нужен навык, а его как раз-то и нет! Хоккеисты, глядя на неожиданную корову на льду, обрадовано ржали.

– Это тебе не мячик по травке перекатывать! – держась за живот, хохотал Семён Нефёдов.

– Да, – согласился Захар, – тебе ещё надо научиться. Что ж ты не сказал, что не умеешь на коньках стоять?

– Да я думал, это легко, быстро справлюсь, – пробормотал зардевшийся красной краской гость.

– Легко-то оно легко, но опыт необходим. Не поиграть нам с тобой сегодня…

– Может, я в ворота встану? – с надеждой спросил неумеха.

– Хоккейные вратари, – задрав шлем на затылок, почесал за ухом Неруба, – народ необычный, можно сказать, каста. Чтобы отбивать летящий со скоростью 200 км/час кусок мёрзлой резины, особый дар нужен. Ты уверен, что это тебе надо?

– Уверен, – заскрипел зубами Данила.

Как всегда, когда кто-то оказывался лучше, в нём просыпался спортивный азарт.

– Жора! – крикнул друг разогревающему мышцы голкиперу. – У тебя запасной комплект формы здесь?

– Ага! – с улыбкой крикнул вратарь. – А, что, Королю в рамку встать неймется?

– Ну да!

– Пошли! – захихикал Георгий.

Косолапо, вперевалочку он доковылял до раздевалки, друзья – за ним. Голкипер вынул огромный баул и начал доставать оттуда форму. Новичок пока снимал облачение полевого игрока. Когда он остался в одних трусах, Жора принялся объяснять ему назначение разных деталей экипировки.

– Главное – ракушка!

– Почему?

– Потому что яйца защищает!

Затем весельчак показал панцирь, огромные трусы с защитными вставками, наколенники, налокотники, протектор на шею, ловушку, блин, клюшку, коньки, шлем с маской, щитки…

– Ё-моё, – произнёс Ноан, – пока оденешься, и матч закончится.

– Верно, – улыбнулся Георгий. – И ребята по сменам работают, отдыхают часто, а ты шестьдесят минут чистого времени плюс ещё тридцать-сорок «грязного» крутишься белкой в колесе, потом обливаешься. Полевой игрок ошибётся, все вздохнут да забудут, а если ты «бабочку» словишь, на следующий день тебя в Интернете сожрут.

– Нелёгкая доля, – согласился гость.

– Да и то правда, – заметил Захар. – Ладно, Жорка чокнутый, а что за удовольствие в том, чтобы в тебя булыжниками швыряли, хочешь найти ты, Данила, я не понимаю…

– Так я тоже чокнутый, – сказал Королёв, переглянулся с голкипером, и они хором загоготали.

Стоять на невысоких широких коньках было не в пример легче, чем кататься на обычных. Новичок размялся, сделал растяжечку и подъехал к воротам. Подержал на весу клюшку, стукнул ею себе по щиткам, по ловушке и крикнул:

– Ребята, а ну бросьте мне кто-нибудь!

Чешский тренер хоккейного «Спартака» Вацлав Пинек – так уж сложилось в новейшей российской истории, что команду тренировали специалисты преимущественно из этой страны – с лёгким акцентом произнёс:

– Смотрите, не убейте футбольную звезду! Он вам, россиянам, летом ещё пригодится!

– Ха-ха-ха! – снисходительно захихикали игроки.

Саша Дубровин поддел шайбу и легонько набросил её на ворота. Ноан клюшкой, как битой в бейсболе, отбил спортивный снаряд далеко на трибуны. Многие присвистнули.

– Нормально бросай! – зло сказал он.

Федька Симон решил поставить футбольного зазнайку на место и кистевым броском достаточно сильно отправил шайбу в направлении верхнего угла. Вратарь даже не стал смещаться – резко выбросив руку, отбил снаряд блином.

– Сильнее! – скомандовал он.

С другой половины площадки выкатился защитник Ваня Рыжов, имеющий самый высокий процент точных попаданий в КХЛ при реализации большинства, и щёлкнул что есть силы в левый от себя угол, низом. Для землянина шайба летела с убийственной скоростью, гость же видел все детали броска и спокойно успел сложиться, сесть в шпагат и отбить чёрный кругляш правым щитком.

Некоторые хоккеисты многозначительно переглянулись. К Даниле подкатился Пинек и достаточно серьёзно спросил:

– А можно тебе побросают по нормальному? В том числе и с близкой дистанции?

– Отчего ж нельзя? – улыбнулся новичок. – Я затем сюда и пришёл.

– Давай, ребятки! – крикнул чех. – Расстреляем футболиста!

– Держись, Данила! – на весь спорткомплекс крикнул Ворона и побежал с шайбой от центра, намереваясь исполнить своеобразный буллит.

«Фью-ию-ють!» – свистнула шайба и тут же оказалась в ловушке Королёва.

– А-а-а! – заорал Петер Яничек и щёлкнул в рамку. Снаряд сверкнул настоящей молнией, но гость сделал резкое движение плечом, и кругляш срикошетил в прозрачное ограждение за спиной.

– Да ты феномен, – без особого энтузиазма сказал подкатившийся Жора.

– Бобров! – прокричал довольный тренер. – Что в футбол, что в хоккей – одинаково хорошо!

Ноан понял, что для него главное при защите ворот – видеть момент броска. Тогда среагировать должным образом он всегда успеет. Азартный Ванька всё-таки затолкал шайбу в сетку, но к тому моменту, как он это сделал, игроки выкатывались на рамку и по двое, и по трое, что применять к реальности не стоило – ведь в настоящем матче будут ещё и защитники.

– Всё, хорош! – распорядился Пинек. – Побаловались, и хватит. Теперь – нормальная тренировка. А тебе, – повернулся он к Даниле, – большое спасибо. Мне в НХЛ позвонить?

– Да мне и тут хорошо, – ответил с улыбкой Королёв, сняв шлем-маску с потной головы. – Когда уже в футбол бегать не смогу, стану в хоккейные ворота.

– Давай-давай, заканчивай со своим футболом и приходи к нам, – рассмеялся чех. – Что футбол? В Северной Америке его вовсе не смотрят. А хоккей – ого-го!

– А самые густонаселённые Индия и Китай? – парировал гость.

Тренер лишь развёл руками.

– То-то! – резюмировал Королёв.

В раздевалке, чертыхаясь, он долго снимал Жоркину экипировку, потом, по обыкновению, провёл много времени в душе, так что, когда гость, растираясь полотенцем, вышел, основная часть ребят уже вернулась с площадки.

– Что ты светишься от счастья? – спросил у него Фёдор. – Радуешься, что нас «сделал»?

– Да ну ты, брось. Просто пока мылся, песню придумал.

– Какую? – заинтересованно спросил Андрей.

Историю с «немецким хип-хопом» помнили все.

– Называется «Подруга хоккеиста». Спеть?

– Ну-ка, ну-ка, – перестал расшнуровывать коньки Нерубин.

– Кхе-кхе, – прокашлялся гость. – Итак:

Она —

красота

И для каждого мечта.

Ноги, грудь, улыбка, шея,

Да и попа ещё та.

Готовит обед.

Ночью не услышишь «нет».

Убирает и стирает,

И верна мне много лет…

Но-но-но

У моей подружки

Вместо носа – клюшка,

Как мне тяжело, ты пойми!

Когда мы с ней приходим в гости,

Все балдеют просто,

Это нелегко, mon ami…

Многие заулыбались, лишь Симон пробурчал:

– Это тебе сделать бы вместо носа сливу…

– Подождёшь меня? – спросил Захар. – Можем перекусить где-нибудь. Жрать хочу…

– Извини, – ответил Ноан. – У меня через час интервью на Тверской для какого-то женского журнала.

– Бабам, – сказал услышавший это Воронин, – твои слова на фиг не нужны. Сфотографируйся, и достаточно.

– Разве? – не поверил Данила.

– Вообще, – вставил Неруба, – я бы рекомендовал редакторам женских глянцевых изданий Петьку Яночкина.

– Что я? – встрепенулся чех.

– Что, что? – передразнил его Захар. – Три фотографии в обнажённом виде – и тираж бьёт все рекорды!

– Паччемю ето? – округлились глаза славянского брата.

– Ну, раз у тебя из сумки постоянно выпадают презервативы «Экстра Ладьж», значит, есть что миру показать?

– Иддды ттты! – заскрежетал Петер. – Убью когда-нибудь!

Остальные захохотали.

Королёв в раздевалках футболистов слышал шутки и похлеще. Он оделся, ладонями пригладил волосы, натянул на волосы шапку и, попрощавшись с ребятами, вышел наружу.

Вывел автомобиль на дорогу и направился в центр, что в субботний день можно ещё было худо-бедно сделать.

Страх перед журналистами со временем у него пропал. Никто не пытал его о прошлом, все разговоры сводились к текущим задачам клуба и сборной, лишь только дамы из мира глянца спрашивали то о любимых привычках, то о музыкальных пристрастиях, ну и задавали самый популярный вопрос – «Какие девушки вам нравятся?» Василь Никитич запретил отвечать «такие, как Дарья» – интерес публики должен подогреваться всеми возможными способами. Если он скажет, что уже определился в личной жизни, это отпугнёт множество потенциальных воздыхательниц-болельщиц.

Сегодня он обещал дать интервью Дашиной подружке. Мадмуазель работала заместителем главного редактора какого-то жизненного путеводителя для женщин старше двадцати пяти, приехала на тренировку познакомиться, вместе они выбрали удобное время для беседы и назначили место – ресторан в отеле, где Ноан жил раньше. А ещё через какое-то время должна была прибыть Дарья и отвезти его на посетившего Москву с новой программой Моби. Вне музыкальных пристрастий Королёв, зная, что это потомок Мелвилла, без споров согласился.

Дама уже устроилась за столиком. Увидев Данилу, она заулыбалась, приветливо помахала рукой, но когда он подошёл ближе, вдруг резко изменилась в лице, буркнула «простите» и куда-то умчалась. Гость в недоумении сел на стул и решил её подождать. Тут неожиданно напротив него уселся грузный человек с лысеющей головой, мясистыми губами, квадратным подбородком и тяжёлым, сверлящим, неприятным взглядом. Данила провёл анализ памяти и понял, кто сидит перед ним.

– Ну, здравствуй, дружок! – произнёс нежданный визитёр.

– Здравствуй, пирожок! – ответил Королёв.

Человек оторопел.

– Ты, что, малыш, звездняк поймал? Ты как со старшими разговариваешь?

– Твой «малыш» у тебя в штанах сидит, – скрипнув зубами, ответил Ноан. – А твой «Дружок» – собачка-дворняжка, у тебя на даче бегает, срёт на песчаные дорожки. Чего надо?

– Ой, нехорошо ты беседу начинаешь, Данила Владимирович, ой, нехорошо…

– А выманить меня вроде как для интервью – хорошо?

– А как с тобой ещё можно встретиться?

– А зачем нам встречаться?

– Тогда давай сначала, – визитёр сделал знак официантке и вновь посмотрел в глаза Королёву. – Меня зовут Игорь Николаевич…

– Гоша Кутаисский тебя зовут, не скромничай, – перебил его гость.

– О! – неожиданный собеседник расплылся в улыбке. – Откуда знаешь?

– Читал в Интернете. Раньше был контроль добывающих и перерабатывающих предприятий, потом власти прижали, себе отняли, остался подпольный игорный бизнес и вымогательство… Что, грустим по старым временам? Ну и, что там ещё?.. Четыре ходки…

– Пять!

– Велика разница. Чего надо?

– Я представляю некоторых людей… – Гоша наклонился ближе, – которым не очень нравится, что ты всё время выигрываешь и всегда забиваешь…

– Букмекеры скинулись и пригласили на помощь организованную преступность?

– Да я сам букмекер, – хохотнул визитёр. – Короче, надо взять паузу. Предлагаю хорошие деньги. Очень хорошие. Хотя бы три матча не забивай. Как второй круг начнётся, так и не забивай.

– А ПСЖ в 1/8 Лиги чемпионов?

– Нет, – развёл Игорь Николаевич руки в стороны, – мы же патриоты, этих надо класть на лопатки…

– Угу. А потом посадите на крючок, и хрен слезешь. А если я пошлю тебя куда подальше?

Гоша, казалось, ничуть не обиделся, наоборот, он заулыбался ещё шире. Официантка как раз принесла кофе, и он с удовольствием сделал глоток.

– Данечка, все мы смертны, – сказал он. – Но иногда вполне во власти человека продлить свою жизнь, или, наоборот, закончить пораньше…

– Ой, боюсь, боюсь… – осклабился Ноан.

– И вправду, – улыбка исчезла с лица «собеседника». – На фиг ты кому нужен тебя мочить. А вот на футбольном поле желающего Королёву ногу сломать мы найдем. Это у тебя – спорт высших достижений, а многим игрокам в командах, скажем так, стоящих в таблице с тринадцатого по восемнадцатое место, просто семьи кормить надо. За хорошую мзду открытый перелом тебе кто-нибудь с удовольствием сделает. Ему – что? Ну, каких-то там четыре матча дисквалификации. А тебе – конец карьеры. Не страшно?

– Твоя охрана? – показал Королёв взглядом на примостившегося у стойки бара громилу, не отрывавшего от них глаз.

– Моя, – вновь довольно улыбнулся уроженец Кутаиси.

– Я, – медленно проговорил Ноан, – могу ударить его кулаком в подбородок настолько сильно, что откинувшаяся башка сломает шейные позвонки. Убью одним ударом. Веришь?

– А зачем мне верить? – растёкся радостный Игорь Николаевич – провокация удалась, объект занервничал.

Данила поднялся, подошёл к телохранителю, тот нагло ухмылялся, гость, сложив вместе указательный и средний пальцы правой руки, вдруг молниеносно, почти незаметно для человеческого глаза, ударил мужчину в солнечное сплетение, и, пока он оседал, левой рукой залез ему под полу пиджака и вынул из кобуры пистолет. Несчастный опустился на пол, а Королёв подошёл к столу, вынул обойму и положил оружие перед визитёром.

– Двадцать первый век на дворе, а вы всё с «ПМ»-ами ходите… – наклонившись к уху Гоши, он чётко произнёс: – Если мне на футбольном поле сломают ногу, я отдам половину своей месячной зарплаты, чтобы тебя завалили. Я думаю, каким бы ты большим авторитетом не обладал, за пятьсот пятьдесят тысяч долларов желающие найдутся. И… – тут он сделал паузу. – Представляешь, если мне сломают ногу случайно? Виноват-то всё равно будешь ты… – и, не оглядываясь, вышел из зала.

Сев в машину, он в бешенстве несколько раз ударил ладонями по рулю. Что за страна, что за население! Всё продаётся, всё покупается! Тьфу! Ну, Даша, ну, Даша, ну, подогнала «солидную подругу»!

Вот что с такими людьми, как этот Гоша, делать? У великого гуманиста Курта Воннегута в «Бойне № 5, или крестовый поход детей» есть отрицательный, но несчастный персонаж, предложивший такую пытку: «надо связать человека и положить в муравейник в пустыне. Положить лицом кверху и весь пах вымазать медом, а веки срезать, чтобы смотрел прямо на солнце, пока не сдохнет». Ноана при чтении даже передёрнуло от омерзения. А сейчас он подумал, что для его нынешнего визави этого ёще мало.

Он тут же позвонил красавице и сказал, что концерт отменяется и он едет домой. Не успела она начать причитания, как он грубо её оборвал и отключил связь.

До самого поворота с Профсоюзной на Цурюпы он чертыхался и не мог успокоиться. Лишь когда подъезжал к дому, мыслями отвлёкся от неприятного инцидента. Но тут случилась другая, ещё более серьёзная неприятность – он почувствовал, что на солнце произошла очередная вспышка. Его пальцы скрючило, он не мог их разогнуть. Гость застонал, ткнул машину в бордюр, заглушил двигатель, перебрался на заднее сиденье, всунул между зубов приготовленную специально для таких случаев тонкую палочку и приготовился ко второй волне, которая всегда следовала за первой и была многократно сильнее.

«Эта планетка меня доконает», – подумал Ноан, ужасная боль пронзила его мозг, в глазах что-то вспыхнуло, и он отключился.

Глава шестая

– Ну, что скажешь? – мрачно спросил Тихонов у врача команды Запевалова.

Тот перестал щупать сидящего на кушетке обнажённого по пояс Королёва, повернулся к тренеру и скорчил гримасу.

– Ничего не могу понять! Ну никаких отклонений! Может, провести дополнительные исследования?

– Сколько можно исследований! – возразил стоявший в углу Титов. – Десять раз уже проверяли!

Андрей Валерьевич скрестил руки на груди.

– И часто это у тебя? – задал он вопрос Даниле.

Тот поднял глаза к потолку и ответил:

– Уже в четвёртый раз с лета. Предыдущий – перед Новым годом, сразу, как начался отпуск. И вот вчера – в последний пока. Каждый новый приступ тяжелее предыдущего.

– И почему это происходит?

– Вам подробно или кратко?

– Давай подробно – мы никуда не торопимся.

– Хорошо. Во время солнечных вспышек из солнечной атмосферы в межпланетное пространство выбрасываются потоки заряжённых частиц. Через сутки, иногда менее, этот «концентрат» достигает Земли, происходит сильное сжатие магнитосферы планеты, что означает увеличение напряжённости магнитного поля, так начинается магнитная буря.

Основная точка приложения магнитных колебаний в организме человека располагается в определённом участке головного мозга и называется диэнцефальной зоной. Связана нервными «стволами» с корой головного мозга «сверху» и с нижележащим стволовым отделом головного мозга. А через него идет связь со всеми отделами нервной системы.

В диэнцефальной зоне располагается большое количество жизненно важных центров. Это – центр терморегуляции и сосудо-двигательный центр, который отвечает за частоту пульса и за артериальное давление. Есть центр, отвечающий за мочеиспускание, центр, отвечающий за работу кишечника, и многие другие центры.

Магнитные бури сами по себе бывают разной интенсивности. И поэтому возбуждение происходит во всех или не во всех центрах одномоментно, и степень их раздражения разная. От всего этого зависит клиника – симптомы заболевания. Болезненное состояние при этом называется диэнцефальным кризом.

Во время магнитной бури образуются агрегаты кровеносных телец, то есть кровь густеет. Из-за такого сгущения крови ухудшается кислородный обмен. Сначала повышается давление. Пульс учащается и становится «неровным», с перебоями. Возникает одышка – чувство нехватки воздуха, потом – выраженный озноб, дрожь во всем теле. За счёт спазмов периферических сосудов ноги и руки становятся белыми и холодными на ощупь. Иногда тошнота и рвота. И – о, да! – сильное чувство страха смерти. Это – для основной части людей. А теперь возьмите эти симптомы и умножьте раз в пятьдесят. Тогда вы поймете, что я чувствую.

– Офигеть. Это как-нибудь лечится?

– Конечно. Особенно учитывая, что солнечная активность достигла своего максимума за последние 11 500 лет. Для начала надо выпить горячего чая мелкими глотками. Лучше, если чай будет с добавлением мяты, мелиссы или других успокаивающих трав. Подходят капли: валериана, пустырник, боярышник.

А потом – залезть под тёплое одеяло. Обложить ноги тёплыми грелками или надеть тёплые носки, можно с сухой горчицей внутри… Всё! Иными словами, никак не лечится.

– Ну, а почему молчал?

– Потому что до «Спартака» такого не происходило. О чём я мог говорить?

– Ну, а как ты сейчас себя чувствуешь?

– Хреново. Как будто отравился какой-нибудь дрянью. Общая слабость, что рукой, что ногой шевельнуть не могу. Мне б снотворного – и спать.

– То есть завтра с ПСЖ ты точно не выйдешь?

– Да какой от меня толк? – Ноан сполз с кушетки и начал медленно, с трудом одеваться. – По опыту – дня три надо, чтобы оклематься.

– Венеамин Григорьевич! – позвал гендиректор врача. – Ну добавьте вы хоть что-нибудь!

– Нечего добавлять! – развёл руки в стороны расстроенный доктор. – Да, у особо чувствительных людей есть такая штука – острая реакция на магнитные колебания, которые зависят от активности солнца. Но это как обычная мигрень – ну, поболит голова, да перестанет, но, чтоб вот так – сознание терять, а потом три дня из постели не вставать – такого я не слышал. Нет, если человек очень болен, то вспышка может спровоцировать и инфаркт, и инсульт, но, поверьте, я человека здоровее Королёва в своей практике ещё не встречал. Это даже не кабан, не конь, не слон – это кит!

– Считайте, что я на тренировке дёрнул мышцу, – предложил наставнику Данила.

– А если ты перед ответным матчем тоже «дёрнешь?»

– Современная наука по распространению «солнечного ветра» способна предсказать рядовую, только если не суперсильную, магнитную бурю примерно за сутки. Установите прочный контакт с какой-нибудь обсерваторией Академии Наук, и пусть вас ежедневно держат в курсе.

– А что? – почесал затылок тренер. – Установим! Но что делать сейчас?

– Не знаю. На поле завтра мне лучше не выходить – только народ рассмешу.

– Эх-эх-эх… – протянул Егор Ильич. – Не видать нам кубка…

– Зато девяносто миллионов сэкономим, – зло огрызнулся Тихонов.

– Да не спешите пеплом голову посыпать. Не приходило в голову, что и без меня сможете выиграть? – застегнув пуговицы рубашки, Ноан принялся заправлять её в джинсы.

– «Приходило!» – передразнил его Андрей Валерьевич. – Только уже игроки расслабились, понимают – как дурака не валяй, выйдет Королёв и всё поправит.

– Ну вот и будет им экзамен на профпригодность.

– Эх, ты, «профпригодность»… – тренер она секунду закрыл лицо руками. – На тринадцать очков впереди «Зенита», расслабуха полная. Лига чемпионов – и то устаёшь мотивировать… А что дальше будет?

– А кто его знает? – пожал гость плечами. – Заглянуть в будущее невозможно. Как говорил Хемингуэй, «на свете есть ничто, и брат его – завтра». А Гроссман заметил, что «оптимизм – бессмысленный опиум». Так что готовимся к худшему, но…

– Надеемся на лучшее, – закончил за него Тихонов. – Ладно, доморощенный философ, езжай домой, отдыхай, а мы тут без тебя посудачим.

Гость натянул свитер, накинул куртку, сказал всем «до свидания» и вышел за дверь. Протопал до ворот базы, где его ждал Семён на служебной каракатице. Потом плюхнулся на заднее сиденье и произнёс:

– Домой…

Водитель согласно кивнул и тронулся с места. Заверещал телефон. Королёв посмотрел на дисплей, вставил наушник в ухо и сказал:

– Слушаю, Василий Никитович.

– Как самочувствие?

– А то не знаешь, что худо.

– Назаров опять звонил.

– И что?

– Как что? Обещает до президента страны дойти, если ты вратарём на олимпиаду не поедешь.

– Ну мы ведь всё обсудили, Василь Никитич! При всём уважении к сборной России по хоккею и её главному тренеру и по совместительству генеральному менеджеру, мне сначала надо достичь заявленных целей в футболе! И вообще я сейчас еле дышу, а вы мне про какую-то олимпиаду!..

– Ладно, не кипятись. «Найк» на меня вышел.

– Это хорошо. А что говорят наши рекламисты-маркетологи?

– Что любой командный или индивидуальный приз увеличит сумму контракта вдвое.

– Ну и подождём. К тому же у нас ещё и «Адидас» есть, и «Рибок».

– Значит, ждём. Кстати… В рейтинге лучших голов года Би-Би-Си все три первых места – твои.

– Да? И какой на самом верху?

– А тот, пяткой с лёта в ворота «Волги»…

– Да я и сам удивился. Ладно, у меня тут, судя по всему, дня на два-три вынужденный отпуск нарисовался, буду сидеть дома, так что если станет скучно, приезжай, поболтаем.

– Далеко ехать.

– Старый лентяй!

– Правильно. Ключевое слово – «старый». Я, скажем так, быстро устаю.

– Ладно… Хрыч!

– Я ещё позвоню.

– Давай.

– Давай…

В доме Данила разделся, повесил куртку, разулся, поднялся по лестнице на второй этаж, зашёл в ванную и выпил специально приготовленное для таких случаев снотворное – ты спишь, тебе не больно, а организм сам себя лечит.

Поэтому, когда пришла Даша, он уже обнял подушку и собирался перенестись в царство Морфея.

– Даня, – позвала она с порога спальни. – Ты уже заснул?

– Собираюсь…

– Тебе лучше?

– Да.

– Эх, жалко, конечно… Так настойчиво Лариска к себе звала…

– Я бы и здоровый к ней не поехал.

– Это почему?!

– С ней скучно. У человека две проблемы – летом жопа потеет, а зимой жопа мёрзнет. Больше её ничто не волнует.

– Зачем ты так? Она всё-таки моя подруга…

– Очень большая проблема! – зевнув, продолжил Ноан. – В мороз, конечно, надо одеть рейтузы и штаны, чтобы холод не проникал куда не надо, но тогда мальчики не станут приставать. Приходится ходить в кружевных трусиках и в короткой юбке. Холодно! Но есть мальчики. Рейтузы – тепло! Но нет мальчиков. Как писал Фитцджеральд на страницах «Великого Гэтсби», «в голосе Дэйзи звенят деньги». У твоей Ларисы в голосе тоже только деньги звенят. Только Дэйзи с детства с богатством была знакома, а твоя подруга в поиске. Что означает «познакомь меня с каким-нибудь футболистом»? Всё равно, что ли, каким? Глупый, умный, злой, добрый, жадный, щедрый? О, нашёл слово – лишь бы «щедрый»! Футболист. У Ларисы, как у того же Фитцджеральда, только в «Ночи нежна» – «у неё все было рассчитано на полет, на движение – с деньгами вместо крыльев и плавников».

– Да что ты такой злой??

– Я не злой, – он почувствовал, как слипаются глаза, – я справедливый…

На следующий день он чувствовал себя лучше, но на стадион всё равно не поехал, и матч с французами смотрел по телевизору. «Спартак» первые пятнадцать минут вполне ощутимо давил, потом «ПСЖ» игру от своих ворот отвёл и пошла вязкая беготня и толкотня практически без голевых моментов. Диктора особенно распаляло отсутствие Королёва: по сообщению пресс-службы, у него обнаружилась небольшая простуда, и руководство команды решило здоровьем своего игрока не рисковать.

В перерыве Тихонов, видимо, нашёл подход к большой легионерской колонии внутри команды, и на 52-й минуте Валерка с подачи Одуванчика головой вонзил мяч в сетку. Ещё четверть часа московская команда по инерции выглядела активней, дважды опасно пробивал штрафные Жано, но затем на подсознательном уровне игроки начали осторожничать, отошли назад, но не сказать, что парижане смогли извлечь из этого выгоду. Со времен Наполеона холод являлся надёжным союзником русских. Французы еле двигались, и, наверное, мечтали поскорее оказаться в тёплой сауне с горячими чаем-кофе. Матч так и закончился – 1:0. Что и хорошо. В спаренных играх не пропустить на своём поле всегда важнее, чем забить.

Даша приготовила настой из мяты, шалфея и почему-то ромашки. Добавленные сахар, лимон и какой-то сироп помогли без отвращения пить это варево. Когда он одолел примерно половину, позвонил Титов:

– Радуйся, вытянули на зубах игру.

– Так ещё и соперник вроде по плечу…

– По плечу, по плечу. Через неделю в Париже должен быть готов на все сто. Значит, так. Обратились мы напрямую в Федеральное космическое агентство, оно же «Роскосмос», есть там спартаковские болельщики, объяснили мы им проблему, подготовили они нам справочку. Прямо читаю по писаному: есть такая программа «КОРОНАС – Фотон», которая исследует именно солнечную активность и предназначена для того, чтобы – цитирую – «парировать негативное влияние геомагнитных бурь на организм человека». Короче: по прогнозам, высшая точка активности за последние 11 лет – это апрель, май и июнь. Улавливаешь?

– Нет.

– Как раз полуфинал и финал Лиги Чемпионов, а потом – чемпионат мира! Мне в приватной беседе сказали – ждут вообще космического цунами! Боятся, что взрывы на солнце будут чуть ли не каждый день! Что делать станем, Данила?

– Думать.

– Завтра приедешь на базу?

– М-м… Давайте послезавтра.

– Ну, ладно, там и поговорим. Пока.

– До свидания.

Ноан вздохнул и набрал номер своего первого тренера.

– Алло! – послышался его весёлый голос.

– Здравствуй, Василь Никитич!

– Здоров, прогульщик!

– Но ведь справились?

– Так-то оно так, но скукотища…

– Ладно, не льсти. Слушай, а у меня в контракте нет какой-либо такой ерунды, что если я вдруг серьёзно заболеваю чем-то, не связанным непосредственно с футболом, и потому не могу выполнять договорные обязательства, то этот контракт можно расторгнуть?

– А что случилось? – агент не на шутку встревожился.

– Что, что – магнитные бури – ты же знаешь! Короче!

– Нет таких опций. Если травма или болезнь, простой покрывает страховка. Вот если свалишься с мотоцикла – да, проблемы. А если заболел – что ж поделать… Ты перед подписанием договора прошёл полнейшее серьёзнейшее обследование, никаких отклонений не обнаружилось, так что насчёт этого не беспокойся.

– Хорошо. Василь Никитич, можешь ко мне завтра подъехать?

– Что-то важное?

– Очень важное.

– Ну… днём могу, когда пробок мало. Где-то к часу.

– Ладно, давай в 13:00.

– Ну, это… Не болей!

– Договорились, – сказал Данила и отключил связь. В спальне заорало радио.

– Дашенька! – крикнул он.

– Что? – спросила красавица, войдя в комнату.

– Зачем ты включила этот ужас?

– Это не ужас, обычный музыкальный фон.

– Да какой же это «фон»! Что это за рифмы такие в песнях: «глазах – стихах», «мегаполисе – на краю пропасти», «на полотнах Сальвадора Дали – у меня внутри», «по фиг – профиль», «станции – улыбаться», «задыхАюсь – укутывАюсь», «Во дворе чтоб играли Пацаны на гитаре», «Мимо мелькают леса и поля, Теперь прошли мысли, что ты не моя»?! На каком это языке? Как там у Евтушенко в «Ягодных местах» – автор рифмы «студентка – веревка»? Что за словосочетание «нажми по тормозам»? Наверное, надо «ударь по тормозам»? Ты же умная девушка, как ты можешь слушать эту пошлятину?! «Я зашла на твоё автопати На краю одинокой кровати»! «Так судьба расставила фишки, Где же ты, моя малышка, На страницах какой книжки?»! Дай мне срочно тазик, меня выворачивает. Что означает «Буду лететь безумной вспышкой»? Хотя бы тогда – «сверкать»! Где это вспышки «летают»? Почему вспышка «безумная»? У неё есть разум, чтобы его потерять? «Яркая», «внезапная», «мощная», «сильная», но не «безумная», блин! А ди-джей? «Получаем актуальный дэнс-микс! Все на супер-мега позитиве!» Что это? «Колёса» проглотил? Или кто-нибудь Ткнул в ягодицу Вязальной спицей? Моя рифма – и то лучше!

– Р-р-р! – натурально прорычала подруга и вышла.

Через минуту музыка смолкла.

– Данила, ты – нудный сухарь! Сварливый больной! – донеслось из глубины дома. – Иди, буду тебя лечить!

Ноан поставил чашку на столик, вытянул перед собой руки, согнул-разогнул пальцы, пару раз присел.

«Мне значительно лучше, – констатировал он. – Можно сказать – совсем хорошо. Что ж, пойду «лечиться»»…

На следующий день услада глаз (да и не только их), умчалась на своём новеньком бензиновом (русские девушки не любят маленькие электромобили, разве что если средств недостаточно, тогда, о, да, они – защитницы окружающей среды, но никто и никогда не признается в отсутствии денег, или что муж – или любовник – не умеет зарабатывать, однако если средства появились – долой окружающую среду, подавай V12!) «мерседесе», купленном Данилой к её дню рождения, и он остался ждать первого тренера.

Василь Никитич долго жаловался на дороги, потом долго жаловался на внуков, ещё дольше – на нудных рекламодателей, мечтающих заполучить Королёва, после чего замолчал, и, попивая маленькими глоточками предложенный хозяином чай с лимончиком, принялся на него вопросительно смотреть.

– Кхе-кхе, – откашлялся Ноан, – ладно, к делу. Ты можешь найти какую-нибудь шишку в ФСБ, имеющую доступ к секретным документам?

У агента глаза было полезли на лоб, но давно зная, что его подопечный никогда не шутит, и если что ему нужно, то действительно для важного дела, задумался.

– Насколько секретным? – наконец, спросил он.

– Да фигня, не очень секретным. Но в свободном доступе их нет. Так, свидетельства о контактах с инопланетянами.

– Уф, – вдохнул с облегчением старший друг. – Я уж думал, что-нибудь про терроризм… Знаешь, Данила, я немало времени с тобой знаком, и уже прекратил над тобой посмеиваться, но ты можешь объяснить, за каким хреном это тебе понадобилось?

– Нет. Но могу добавить – мне необходимо всё, что есть по этой теме и в архивах советского КГБ, и в документах российского ФСБ. Если люди настолько в вопросе компетентны, что смогут разжиться ещё и данными ЦРУ, ФБР и МИ-6 – вообще шоколад. Оплачиваю все расходы плюс по факту… не знаю сколько – короче, сколько попросят. Всего бонуса за Лигу чемпионов не жалко. Ну и тебе… не знаю… процентов десять… двадцать!

Никитич кашлянул.

– Зачем тебе это, Дань?

– Речь идёт о моей жизни.

– Жизни? Ну ладно. Только деньгами не швыряйся, это госслужащие, а не коммерсанты. Там за сто тысяч долларов Родину продадут, не то, что муть инопланетную. Но, сам понимаешь, уровень Кулишова я тебе не обещаю. Правда, кого надо, найду. Насколько это срочно?

– Да не так чтобы очень, но желательно к концу июня уже иметь какой-то результат.

Тренер допил чай.

– Дань, ты когда-нибудь перестанешь меня ошарашивать? Ну и тему ты мне задал!

– Ну, что я тебе скажу. Ничего.

– Ладно.

Василь Никитич встал, долго одевался, долго прощался во дворе, потом залез в джип «Ауди Кью-10» и укатил. Королёв отряхнул снег, налипший к утеплённым резиновым сапогам, в которых он иногда слонялся по участку, и пошёл в дом.

Надо искать площадку для обратной телепортации. Самая гуманная тюрьма во Вселенной, удобная белая комната с мягкими стенами и упругой постелью, вежливый персонал – ну, подумаешь, пять лет изоляции от общества… Справимся. Здесь местное солнце убьёт его. Земные учёные устанавливают светилу циклы, пытаются упорядочить данные, ведут наблюдения, но один – всего один! – взрыв сильнее обычного, когда сначала произойдёт эмиссия нейтронов из метатвёрдого ядра солнца, спонтанно делящиеся изотопы тяжёлых элементов создадут условия цепной ядерной реакции, концентрация трития превысит критическое значение, инициируется синтез гелия из протий-дейтерий-тритиевой газовой смеси, и солнечные пятна, факелы, протуберанцы, флоккулы, волокна сойдутся в термоядерной пляске, и дойдет фронт электромагнитного излучения до Земли за каких-то восемь минут, и его, Ноана, Королёва, можно будет отнести вперёд ногами туда, куда они тут покойников носят…

Глава седьмая

Весна – прекрасная пора! Природа расцветает, зелень буйствует, личная жизнь кипит, общественная бурлит, а спортивная извергается вулканом!

Если бы не досадное недопонимание с федерацией хоккея России, он чувствовал себя совсем бы хорошо. Оказалось, что невинное баловство во Дворце спорта в «Сокольниках» заснял какой-то хохмач, и спустя несколько дней запись уже просматривал главный тренер сборной России по хоккею Андрей Назаров. Последующий отказ Королёва от участия в зимней олимпиаде спровоцировал не какую-то там локальную грозу, а настоящий сдвиг тектонических плит. Федун бодался с Третьяком, в дело пускалась тяжёлая артиллерия в виде членов правительства, наконец, компромисс удалось достичь только после клятвенного обещания сыграть на олимпиаде следующей. Этим всё могло и закончиться, но команда, по привычке разнеся Канаду, умудрилась в финале уступить скромным финнам – дубль старины Радулова не помог. Какими только словами не крыли Данилу посвящённые граждане – одному Василь Никитичу, стойко отбивавшему атаки хоккейных скаутов, известно.

Но без помех откатал спартаковский асфальтоукладчик по соперникам в премьер-лиге, отрыв в тринадцать очков над «Зенитом» превратился в девятнадцать, и золотые медали оставалось получить фактически. В Лиге чемпионов на милость победителя сдались что «ПСЖ», что «Милан», что, уже в 1/2-й – лондонский «Тоттенхэм». Теперь предстояло клубное событие года – финал на дортмундском «Вестфаленштадионе», или, иначе, «Сигнал Идуна Парке». Всё бы ничего, но соперником являлась дортмундская же «Боруссия». Обладатель самого престижного клубного трофея 1997-го, впоследствии в основном прозябая в середине турнирной таблицы бундеслиги, вдруг в десятых годах начал своё безостановочное восхождение. Сначала – под руководством импульсивного Юргена Клоппа, затем его сменил чемпион Европы – 2016 Йоахим Лёв. Клопп, несмотря на свой малый рост, стал слишком огромен для всего лишь четвёртого по силе европейского чемпионата. Сейчас он за одну из самых больших тренерских зарплат в современном футболе поднимал из руин туринский «Ювентус». Никто не сомневался, что ему это удастся. Что касается самой «Боруссии», то ныне владельцы двух последних «серебряных салатниц» первенства Германии жаждали подтвердить свою силу на европейской арене.

После первого места в группе уже в весенней стадии последовательно были побеждены «Ливерпуль», грозный «Реал», а в полуфинале «шварцгельбены» не побрезговали главной выскочкой текущего сезона – киевским «Динамо», поиграв с ним в кошки-мышки на Украине – 0:0, и сожрав дома – 4:1. Около двух лет назад скауты клуба отыскали в заштатном бразильском «Атлетико Минейру» малыша Альберту, который, потратив первый год на адаптацию, в следующем сезоне набил соперникам по бундеслиге 38 мячей, а в тандеме с матёрым Марио Гётце получилось и вовсе 63 – рекорд всех европейских чемпионатов для двоих нападающих, – получил «Золотую бутсу», а потом уверенно вёл команду к домашнему финалу Лиги чемпионов.

Девятнадцатилетний форвард не просто постучался в двери сборной, а вынес её плечом, или, вернее, выбил ногой, ибо, приглашённый главным тренером на домашний матч с Боливией в южноамериканском отборочном турнире, тут же сделал хет-трик, и в дальнейшем не разочаровывал болельщиков, уже неоднократно удостоившись сравнения с самим Пеле.

Мировая спортивная общественность радостно потирала руки в преддверии майского финала, ибо на поле ожидалась неизбежная дуэль двух главных восходящих звёзд современного футбола.

Сильных взрывов на солнце не происходило, у Ноана случалось лёгкое недомогание, но это считался пустяк по сравнению с двойным зимним кошмаром. Василь Никитич выполнил своё обещание и познакомил его в мрачном ресторане на Ленинском проспекте с мрачным же эфесбешником Николаем Сергеевичем, который, к удивлению, вперёд денег не взял, но сказал, что такие документы существуют, и по любому они у Данилы будут. Когда последний заикнулся об архивах иностранных, сотрудник силовой структуры ответил, что ничего невозможного нет, но стоить это будет дорого. Королёв «вспоможение» пообещал, на том и расстались.

На ответный матч с «ПСЖ» в столицу Франции тайком – жён и подруг с собой везти не разрешалось – прилетела Дарья, он под выдуманным предлогом ускользнул из отеля, и они провели превосходный день, гуляя по городу. В «Бушероне» на Вандомской площади он купил ей настолько дорогое кольцо с огромным чёрным бриллиантом, и к нему до кучи в «Шопаре» – серёжки, кулон и браслет, а в «Картье» – часы, что она принялась терпеливо ждать предложения о браке, которое, по мнению девушки, должно было состояться немедленно после вручения подарков. Когда же его не последовало, она попробовала немножко подуться, но не слишком получилось.

Им хватило ума не тратить время на толчею перед Эйфелевой башней и толкотню на Елисейских полях. Они прошлись по садам Тюильри, нагуливая аппетит, после чего направились в Пале-Рояль, где в старейшем ресторане «Ль Гран Вьюфур» старательно набили желудки за увлекательным разговором. Ноана больше всего другого поразила «Морская тарелка», в которой на трёх уровнях в ледяном крошеве лежали копчёные улитки «Було», устрицы, креветки, крабы и гребешки.

В Щукинском театральном училище в Москве его научили грамотно гримироваться, и теперь он выглядел неизвестным широкому кругу лиц деятелем от шоу-бизнеса – узкая рыжая борода, ленноновские очки с круглыми затемнёнными линзами, шейный платок и коричневая шляпа. Даша поначалу даже стеснялась с ним рядом находиться, зато в этом предположительно рок-музыканте никто не мог узнать скромного футболиста Королёва.

По обыкновению, он предложил подруге очередную логическую задачу, при решении которой, по его мнению, она под угрозой смерти от голода отдала бы все свои «побрякушки» за кусок жареного мяса.

– Хрен тебе! – ответила на это красотуля. – Лучше действительно сдохну!

Что же, логика женская отлична от мужской.

Часть набранных калорий они сожгли прогулкой по острову Сите. Потом она проводила его почти до самого отеля. На следующий день на трибунах не находилось более преданного болельщика «Спартака». Ну, команда и отблагодарила его четырьмя мячами, несмотря на ходивший ходуном весь первый тайм «Парк де Пренс».

На финал в Дортмунд летело столько чартеров из России, что становилось непонятно, как маленький местный аэропорт сможет обслужить все самолёты. Менее обеспеченные пассажиры вообще добирались с пересадкой – прямых рейсов в этот город ни из Москвы, ни, тем более, из других городов Российской Федерации никогда не существовало. Но, как бы там ни было, россияне выбрали всю свою квоту, и наравне с остальными сорока восемью тысячами глоток на трибунах надрывались и тридцать две тысячи русских. Данила положенные ему шесть билетов пристроил просто – по одному отдал Дарье, Василь Никитичу, Аверину и Кузнецову, а оставшиеся послал старине Андерсу с внуком Ларсом. Даша как раз дозвонилась ему перед тем, как им приказали отключить мобильные телефоны. Только что она познакомилась с датчанами и испытывала от дедушки полнейший восторг. Не знающий иностранных языков агент общался с новым товарищем доступным всем людям интернациональным способом – быстренько жахнув по два бокала лучшего пива Северного Рейн-Вестфалии «ДАБ» прямиком от давшей ему название дортмундской акционерной пивоварни, что сразу помогло им стать друзьями.

В стане «Спартака» не мандражировал только главный тренер. Генеральный же директор несколько часов назад получил очередное известие из «Роскосмоса» о надвигающейся магнитной буре, и, несмотря на то, что три предыдущих прогноза оказались верны процентов на пять, пребывал в полнейшем расстройстве. Коллегиально решили – Королёв с первой минуты выходит на поле и отдаёт себя всего, насколько это возможно. Во-первых, так они ещё никогда не делали, и подобная тактика, вполне вероятно, окажется для Лёва настоящим сюрпризом, во-вторых, в любой момент Данилу может накрыть волна, и команда останется без своего главного козыря. Если к тому моменту счёт станет 5:0 в пользу москвичей, то Ноан, получается, выполнил свою задачу, и может идти лечиться.

Игрокам об этой беде не говорили, чтобы не лишать их уверенности – на трибунах и так бурлило чёрно-жёлтое море, особенно буйствовала так называемая «Северная трибуна» со стоячими местами. Стоя футбол нигде уже давно нигде не смотрели, но фаны «Боруссии» отвоевали себе это право. Особенно трогательно и волнующе проходили послематчевые поздравления – в случае победы, и поддержка – в случае проигрыша или ничьей. Вся команда располагалась в ряд перед зрителями, и в течение пяти минут футболисты или танцевали, или просто благодарили размахивающих флагами болельщиков.

Ноан всё это уже видел в Интернете, но когда вышел на поле, всё равно ошалел. Чаша стадиона обладала превосходной акустикой, уже за полчаса до игры стоял невообразимый шум. А что будет, когда мяч окажется в чьих-нибудь воротах? Он даже вздрогнул от этой мысли. Знаменитая «Северная трибуна» уже ходила ходуном.

Поле смотрелось – травиночка к травиночке, недавно его полили, снаряд скользил, как надо. Данилу выработанный штабом план чуть-чуть расстроил. Если он и вправду забьет всё, что сможет, остаток встречи превратится в фарс. Но какая тут, к чёрту, эстетика, если на кону стоит чемпионский кубок? Да и можно сказать, что за последних лет пятнадцать Лига видела только два финала, к которым без преувеличения можно было дать приставку «супер»: встреча 2005-го года «Милан» – «Ливерпуль», 3:3 в основное время, счёт не изменился в дополнительное, послематчевые пенальти, победа англичан, и боевик 2015-го «Челси» – «Барселона», 1:1 в основное, 4:4 в дополнительное, по пенальти 10:9. Все прочие проходили когда в чуть более, когда в чуть менее скучной манере. Королёва потому и полюбили во всём мире, что, по выражению журналиста из «Спорт-экспресса» Дмитрия Зеленова, он «внёс в футбол давно утраченную этим видом спорта романтику» в противовес «достижению результатов любой ценой». Последний европейский форум, на котором большинство матчей закончились со счётом 1:0 и 0:0, все дружно назвали «самым прагматичным и серым в истории», а корреспондент отдела футбола той же газеты Александр Просветов запустил в мир обозначение таких игр, как «перетягивание каната».

На разминке Данила бодренько выполнял упражнения, и тут вдруг… Он внутренностями ощутил опасность. Сначала природа этой тревоги была не вполне ясна, но когда воздух вдруг показался настолько разрежённым, что стало трудно дышать, он всё понял – это пришла первая, пока ещё слабая волна. Во временном промежутке от тридцати секунд до минуты придёт вторая. И тогда его накроет.

Он тут же рванул к скамейке. Бежал он настолько быстро, что все разминающиеся в недоумении остановились. Тихонов, увидев мчавшегося с открытым ртом и выпученными глазами Королёва, сразу всё понял.

– Меняйте стартовый состав! – на ходу проорал Наон. – Меня не будет!

Он вбежал в раздевалку, раскрыл свою сумку, вынул палочку-выручалочку и вставил её себе между зубов – иначе можно откусить язык во время «трясучки». Гость тут же, не особо стесняясь, лёг на пол, свернувшись клубочком.

Когда в помещение ворвались Запевалов с двумя помощниками, ведущего футболиста уже колбасило, да так, что он ударами ног перевернул единственное в раздевалке кресло. Медицинская бригада пыталась его удержать, но бесполезно. Наконец он дёрнулся в последний раз и отключился. Врач накрыл его тёплым одеялом.

Вбежал Андрей Валерьевич и с ходу закричал:

– Что, что, что делать?!!! Скорую надо! В больницу надо!

– Не поможет больница, – ответил доктор, доставая из саквояжа нашатырный спирт. – Сам отойдет, не в первый раз. Только вам он сегодня не помощник.

– У-у-у! – заскрипел зубами главный тренер. – Так и знал! Но здоровье – важнее всего! Если надо – отправляй в клинику!

Гость, непроизвольно вдохнув нашатыря, очнулся.

Вынув изо рта деревяшку и обведя всех мутным взглядом, он только и произнёс:

– Б…дь!

– Даня! – громко позвал его Тихонов. – Ты живой?

– Живой… – еле слышно прошептал Королёв. – Если третьей волны не будет или четвёртой…

– Может, тебе в больницу надо? – не мог успокоиться тренер.

– А-а-у, – застонал футболист, переворачиваясь набок. – Ну её в жопу, вашу земную медицину… Дайте умереть спокойно…

– Зови скорую! – скомандовал Андрей Валерьевич эскулапу.

– Нет! – с трудом повысил голос Данила. – Только хуже сделаете… Одеяло мне подстелите, а лучше несколько… Или матрасик…

– Да где тут матрасик взять! – проворчал Запевалов, сердитый в основном на самого себя за то, что, обладая колоссальным опытом, никак не может помочь мальчишке. – Одеялами завалим, ты держись только… – повернувшись к главнокомандующему, он проговорил: – Вы идите, Андрей Валерьевич, ребят готовьте, мы тут сами справимся.

– Эх, блин! – звучно ударив ладонью о стену, крикнул Тихонов и вышел.

В дверях он столкнулся с Паршивлюком.

– Что случилось? – спросил капитан.

– Ничего! – зарычал тренер. – Иди, скажи Рудакову, что он выйдет в основе вместо Короля! Давай!

Ноан по-прежнему лежал, свернувшись клубком и подтянув колени к подбородку. Его потряхивало, но уже не так сильно. Он с трудом просипел:

– Венеамин Григорьевич, дайте мне попить…

Врач с готовностью достал из своего багажа бутылочку с водой, гость жадно припал к ней губами. Сделав несколько глотков, он закашлялся и вернул ёмкость.

– Чай нужен, – промычал он. – Горячий и много.

– Сейчас милый, сейчас… – ответил эскулап, с готовностью вскакивая. – Ты только держись, хорошо?

– Да бросьте вы, в самом деле, – раздражённо произнёс Ноан. – Если бы волна накатила по-настоящему сильная, уже бы сдох. А пока поживу. До следующего… раза.

– Эх, – огорчённо махнул рукой доктор и ушёл вместе с одним из помощников.

Другой свернул полотенце и положил его под голову спортсмену. Данила растянулся во весь рост на полу.

Вскоре вернулся первый помощник с охапкой одеял и начал устраивать ложе. Когда оно было готово, члены медицинской бригады перетащили на него Королёва, укутав ещё в три покрывала. Через пару минут Запевалов принёс чай. Гость с трудом принялся вливать в себя горячую жидкость.

– Ты извини, Даня, – сказал врач, – мне на скамейку надо. Сейчас игра начнётся.

– Дайте какой-нибудь успокоительной фигни, – попросил больной.

– Сейчас Колька принесёт.

– Угу, – подтвердил второй помощник и вышел вслед за начальником.

Данила попытался дать команду организму согреться, но тот был очень слаб и не слушался.

«Карамба, тысяча чертей, – пронеслось в голове у Ноана. – За всё надо платить. Вселенная – идеальная система противовесов. Плюс уравнивается минусом, за белой полосой следует чёрная, за украденными средствами встаёт тюрьма, если появляется любовь, то вдруг случается утрата близких. Счастье возможно только в детстве, когда мир иллюзорен. Какое может явиться счастье в мире реальном? Никакое. Не успел искупаться в лучах славы и стать предметом обожания спортивных фанатов, не успел насладиться жизнью с красивой и умной женщиной, как пришла болезнь-расплата. С такой солнечной активностью я скоро стану «овощем», в лучшем случае. А, вполне возможно, пищей для местных беспозвоночных и личинок двукрылых членистоногих. Как там у Лермонтова – «И я сошёл в темницу, тёмный гроб, Где труп хранился мой… Червяк то выползал из впадин глаз, То вновь скрывался в безобразный череп… Кусками мясо синее висело… Жилы там я примечал с засохшею в них кровью…» О, Высшее Сущее, как же мне плохо…»

Снаружи послышался многоголосый шум.

«Началось», – понял он.

Вернулся Николай.

– Валидол, корвалол, ново-пассит, – предложил он.

– Давай ново-пассит, – согласился Данила.

Он с трудом проглотил таблетку и откинулся на импровизированную подушку. На лбу выступил пот, затряслась левая нога.

«Больница, больница… – понеслись мысли в голове. – Электромагнитные колебания – это даже не радиация, свинцовый щит не поставишь, всё – без толку. Снотворное и спать».

Снаружи опять завизжали.

«Первый опасный момент», – подумал гость.

– Мы пойдем, посмотрим? – сглотнул от волнения слюну Колька.

– Давай… – ответил Королёв.

– Ты это…

– Да буду я жить, не бойся! Идите!

Парни, оглядываясь и подталкивая друг друга, направились к выходу. Ноан закрыл глаза и постарался уснуть. Не получалось. Звук снаружи вдруг многократно усилился.

«Гол, – решил он. – Судя по всему, нам. Э-эх… А когда ребята на перерыв придут, тут ещё я настроения прибавлю, полутруп хренов…»

Он стиснул зубы и, таща за собой одеяло, пополз в душ – в нём тепло и пока сухо. Он даже расслабился, ему полегчало. Также началось действие успокоительного.

«Спать, спать», – вновь он скомандовал самому себе и действительно на какое-то время отключился.

– …Судья – чмо! – вдруг разбудил его громкий крик. – Осёл! Там же нырок был за полметра от меня! – узнал он голос Дениса Кутина.

– Меньше эмоций! – это уже говорил Тихонов. – Игра идёт нормально, я другого и не ждал. Но надо прибавлять, прибавлять надо! Серёга, раз начали «лететь», находи дополнительные силы, подключайся чаще! У Валерки два раза не получилось головой забить, на третий выйдет!

– Андрей Валерьевич!.. – это уже Макеев.

– Подожди, я сейчас…

Тренер заглянул в душ.

– Вот ты где… Я уже испугался – смотрю, исчез. Думал, в больницу увезли.

– Нет, – покачал головой Ноан. – Пока жить буду.

– Ну, не умирай.

– Счёт какой?

– 1:2 продуваем.

– Кто у нас забил?

– Ну кто, кто! Валерка вратарю между ног. Ладно, отдыхай, я пошёл.

Гость опять сомкнул веки. Блин, обидно… Ох, и девяносто миллионов уплывают. А он уже и упустил из памяти. Да и фиг с ними – не до жиру, быть бы живу. Перевернулся на левый бок, подтянул колени к груди, опять задремал.

– …Данька!

– А? Что? – не понял он спросонья, кто его зовёт.

– Ты как? – к нему подошёл Запевалов.

– Живой… Что там на поле?

– Что, что!!! Шестьдесят пятая минута, один-три. Что скажешь?

– Это такой намёк?

– Намёк, намёк!

– Вперёд, не щадя живота своего?

– Сам говорил, что если сразу после приступа не помер, то жить будешь!

– А если я окажусь на поле, но ничего не смогу сделать?

– А выхода нет, – развёл руками врач. – Кутина за вторую жёлтую удалили – всё, трандец.

– Нашатырь разведите водой, я выпью.

– Дело. Только за желудок не боишься?

– А иначе не встану.

Доктор выскочил в раздевалку, Ноан поднялся сначала на четвереньки, потом, опираясь руками о стену, выпрямился, шагнул по направлению к полоске света снаружи, покачнулся, опять опёрся о стену. Его затошнило. Он сделал ещё несколько шагов, переступил порог и плюхнулся на стул в помещении раздевалки.

– Что-то не очень я прыток… – сказал он эскулапу.

– Пей, – вместо ответа протянул тот стакан со ставшей мутной от спирта жидкостью.

Воняло из него, как… И сравнить не с чем. Гость, подобно синюшнему алкашу, резко выдохнул и силой влил в себя «лекарство».

– Бр-р-р! – произнёс он и непроизвольно съёжился. – Какая же гадость! Я в душ.

– Данила, ну не спи, ну попробуй! – у Венеамина Григорьевича от отчаяния даже навернулись слёзы на глаза.

– Да я под воду, – успокоил его футболист. – Смена температурного режима. Контрастный душ.

– А-а…

Королёв на полную мощность пустил струю, и резко крутил смеситель влево-вправо. Вода лилась то ледяная, то горячая – почти что кипяток. Вскоре он вышел, вытерся и начал натягивать форму.

– Валерьевич в курсе?

– Не-не, – заверещал Запевалов. – Моя инициатива.

– Ну, идите, скажите, скоро буду.

– Ага! – обрадовался эскулап и выбежал наружу.

– Ох-хо-хоюшки, – простонал Ноан. – Без героизма на Земле делать нечего. Ежедневный трудовой, профессиональный, семейный и общественный подвиг. Ну, вперёд.

Из подтрибунного помещения он тихонько потопал к скамейке запасных. Российская торсида, увидев знакомую рыжую шевелюру, вскочила и заревела белугой. Он поднял голову и увидел, как поднялась вся вип-ложа и как оживились телекомментаторы.

– Сколько ещё играть? – спросил он у чуть ли не кусающего ногти главного тренера.

– 78-я плюс добавит минуты четыре – эти после каждого толчка валятся.

– Ну, я пошёл? – спросил Данила.

– А сможешь? – недоверчиво, но в то же время с надеждой спросил Тихонов.

– А что делать?

– Твоя правда… Лёня! – позвал тренер помощника. – Скажи резервному, третьего номера сменит двадцать второй, пусть табличку скорей достает!

– Сейчас! – и Леонид убежал.

– Ты же не разогревшийся… – вздохнул Андрей Валерьевич.

– Какой там «не разогревшийся»! – с трудом улыбнулся гость. – Да я хожу еле-еле!

– А как бегать будешь? – чуть ли не крикнул тренер.

– Не знаю, – ответил игрок и пошёл к бровке.

По пути он встретился взглядом с Лёвом. Тот хмурился и что-то объяснял незнакомому Ноану парню.

«Персональщик, блин, – понял гость. – У них же на одного больше, вот и будет за мной бегать по всему полю».

Резервный судья проверил его экипировку и поднял табличку. Петька Фадеев летел к нему быстрее, чем за чужим нападающим в игре. Он хлопнул Данилу по плечу, и последний не то что «выбежал», не то что «вышел», а так, шажком-шажком, бочком-бочком выбрался на поле. Красно-белая часть зрителей на стадионе заплясала на своих местах, диктор объявил о замене. К джокеру подбежал Жано.

– План есть? – крикнул он.

– Да, – ответил Королёв. – Я буду собирать троих, а вы разыгрывайте лишнего.

– Не успеем, – заскрежетал зубами тот.

– Пробовать надо, – только и ответил гость.

Судья свистнул, мяч ввели из аута, Ноан потрусил на чужую половину. Его тут же окружили дортмундцы – двое в непосредственной близости, третий – неподалёку на подстраховке. На правом краю Паршивлюк с Жано сыграли в «стеночку», Данила рванулся было на открытое пространство, капитан выдал пас-конфетку, но «лучший центрфорвард» и «надежда нации» понял, что снаряд не догонит, и остановился. Рывок на каких-то десять метров отнял столько сил, будто он одолел марафонскую дистанцию. Он остановился, наклонился, и, уперев руки в колени, принялся сплёвывать неожиданно появившуюся во рту слюну.

Трибуны разочарованно загудели, кое-кто свистнул.

Когда в следующем эпизоде он всё-таки получил «пятнистого», но сразу его потерял, свист стал громче, а когда ошибся в третий, свистело уже полстадиона, кто-то – с обидой, а местные – с нескрываемой радостью.

Подбежал Паршивлюк.

– Данька! Ну что ты, ну в самом деле!

– Я буду стоять точно напротив ворот, – произнёс гость, – метрах в двадцати пяти. Вы через всё поле не кидайте, пусть Валерка возится слева, уводит игроков, чтобы офсайд не зафиксировали, а на меня кто-нибудь набрасывает. Мне нужно нанести всего три удара.

– А сможешь? – нахмурился Сергей.

– На три удара хватит. Давай.

Он подошёл к полукругу штрафной площади, вышедший на замену любимец Йоахима Лёва, не думая ни о каком создании искусственного положения «вне игры», встал рядом и чуть ли к нему не притиснулся. Ноан обернулся.

– Ну что ты лыбишься? – сказал он по-русски. – Я тебе – тёлка? Что ты обниматься лезешь? Смотри – за майку схватишь, я тебе яйца-то оторву…

Игрок «Боруссии» вежливо улыбался.

Королёв сосредоточился и начал звать свой организм. Тот, пусть слабо, но откликнулся. Гость посылал из мозга ещё и ещё сигналы. Организм нехотя зашевелился. О Ду Ван перекинул снаряд через головы соперников на свободного Жано, те помчались вслед, грузинский хавбек развернулся и отбросил «круглого» обратно, оставшийся свободным Одуванчик поднял голову, заметил Данилу и выдал ему сильный продольный пас. Защитник Матс Хуммельс пытался помешать, прыгнул на мяч, но только упростил спартаковцу задачу – тот, срикошетив от бутсы, взмыл в воздух, и Ноан, лишь сделав ему шаг навстречу, по сути, не сходя с места, с разворота правой ногой сильно ударил по воротам. Он не метил ни в штанги, ни в перекладину, просто старался бить не слишком высоко, чтобы снаряд не ушёл на трибуны, и по возможности в сторону от вратаря. Получилось, как и задумал – голкипер имел шанс достать, не хватило совсем чуть-чуть, но это «чуть-чуть» оказалось в пользу москвичей – гол.

– Р-р-р-а-а-а-а!.. – зашлись в восторге россияне на стадионе.

Пабло выхватил «пятнистого» из сетки и побежал устанавливать его на центр. Никто не ликовал – надо было быстрей начинать игру, время подходило к концу. Поплёлся на свою половину и Данила.

Когда немцы разыграли мяч, он пошёл обратно к своей точке. Это путешествие туда-сюда далось ему труднее, чем удар по воротам. Вдруг он почувствовал спазмы в желудке.

«Ещё не хватало блевануть на глазах у миллиарда телезрителей», – пронеслась ужасная мысль.

Он с трудом сдержался и встал опять у полукруга штрафной. Рядом помимо личного протеже бывшего тренера бундестим возникли ещё два цербера. Гость закрыл глаза и опять попытался сконцентрироваться. Удалось – он на какое-то время овладел собой.

Шли последние минуты. «Спартак» навалился на чужие ворота и принялся попросту «грузить» на Валерона и такого же высокого Хернандеса. Королёв в штрафную не лез, но, как ни странно, стража от него не отходила. Тут Лунёв, кореец и Паршивлюк затеяли перепасовку у правого угла штрафной, мяч получил грузинский хавбек и бесстрашно пошёл в обводку двоих соперников.

– Жа-а-а-а-а-ано-о! – пронеслось над полем.

Это Королёв с места отпрыгнул от своих охранников на несколько метров. Грузин мгновенно поднял голову и отбросил «круглого» одноклубнику.

Если сосчитать всех находившихся в тот момент игроков и нашей, и чужой команды, перед Ноаном получился частокол из двадцати шести ног. Найти щель в таком «заборе» мог только он. И Данила её нашёл. Снаряд по бильярдному, не слишком сильно, но очень точно, лёг в левый угол.

Трибуны начали бесноваться. Вратарь взял мяч и выбил его, куда глаза глядят. О Ду Ван радостно прыгнул Королёву на плечи, но был безжалостно снят Паршивлюком, который, расставив руки, кричал остальным:

– Не лезьте, дураки! Человек еле ходит! Вы не видите, ему плохо!

Остыв от секундной радости, потрусили на свою половину поля. Жано взял его за локоть.

– Ты бледный, – произнёс товарищ, – как прилетевшая на Землю погостить Смерть.

Ноан вздрогнул.

– Не боишься, – продолжил коллега, – что придётся жалеть? У тебя такой вид, что ты вот-вот кончишься.

– Жано, – ответил Данила, – я дополнительного времени не выдержу. Давай или сейчас решать, или ну его всё в болото…

– У нас ещё одна замена есть. Меняйся, может, до пенальти и дотянем.

– Не надо пенальти. Давай сейчас решать.

– Времени мало, – сказал грузин, посмотрев на табло. – Основное истекло. Но попробуем.

Получившие такой психологический удар чёрно-желтые растерялись. Очевидно, они ждали дополнительных тридцати минут, чтобы оправиться, получить необходимые указания от наставника, перегруппироваться и задушить спартаковцев. К тому же по Королёву – и по внешнему виду, и по тому, что он объявлялся в основном составе, но потом вдруг его экстренно сменил Рудаков, игрок несколько другого амплуа, – было видно, что он, мягко говоря, не в лучшей форме. Немцы осторожно катали снаряд, однако, его потеряли, Рикардо, завалившись на спину, успел протолкнуть его Одуванчику, и упрямый кореец с типично азиатской привычкой настойчиво доводить дело до конца полез бодаться с защитниками у штрафной. Может, Лассе Собих и не хотел его сбивать, но всё же поймал на бедро, и О Ду Ван, не будь глупцом, радостно упал. Судья не мог не свистнуть, и россияне получили право на штрафной.

Рефери так внимательно смотрел на свои часы, что Данила понял – после штрафного сразу последует свисток. В любом случае надо забивать. Или-или. Третьего не дано.

Он подержал в руках мяч, наклонился, установил его в месте нарушения, окинул взглядом вдруг притихшие трибуны, выдохнул и отошёл для разбега. Немцы вовсе не хотели пропускать в последнюю минуту и отдавать кубок с праздничными разноцветными ленточками на ручках, установленный на постаменте на всеобщее обозрение у центральной трибуны. В «стенку» отправилась чуть ли не вся команда. Как водится, наши потолкались с соперниками, пытаясь отодвинуть их на положенные десять ярдов, судья тоже делал знаки – но куда там!

Ноан прикинул расстояние и до «стенки» – семь с половиной метров, не больше, и до ворот – двадцать четыре, не меньше, и понял, что ему нужно пробежать при разбеге последние три шага со скоростью двенадцать с половиной метров в секунду, нанести удар со скоростью не менее девяносто шести километров в час, придать мячу вращение со скоростью шесть оборотов в секунду, и бить по нему под углом в семьдесят градусов, не меньше, иначе «стенку» не перекинуть. Будь он здоров, всё это казалось бы ерундой, но сейчас…

Он повернулся к «рамке» спиной, а глазами стал искать Жано. Поймав его удивлённый взгляд, Данила, сжав кулак и оттопырив большой палец, показал ему направление движения в штрафную. Грузинский хавбек сверкнул улыбкой – конечно, он всё понял.

Судья свистнул, Королёв разбежался, могуче замахнулся, «стенка» подпрыгнула, а он вместо удара точнёхонько короткой диагональю вывел одноклубника один на один. Пас был настолько удобен, что Жано пробил в касание в открытую половину ворот, которую защищала от возможного выстрела Данилы «стенка». Стадион взорвался.

Гость выдохнул и позволил себе расслабиться. Он попросту упал на траву, и теперь капитан не останавливал команду, которая в полном составе навалилась на него сверху.

Рефери не хотел ломать комедию и ждать, пока дортмундцы разыграют «круглого» с центра – и так команды переиграли шесть минут сверх лимита. Он дал свисток об окончании матча. Ноан выполз из-под кучи и прохрипел:

– Кто-нибудь… Мне нужны носилки…

Но просьбу он мог и не произносить. После судейской трели на поле высыпали все без исключения сотрудники клуба, помощники тренера, врачи, массажисты, запасные, сразу устроив безумные пляски, а Запевалов и ещё трое крепышей прибежали с носилками, осторожно положили на них Королёва, укрыли его пледом и понесли в раздевалку.

– Терпи, Данечка, терпи, – приговаривал Венеамин Григорьевич, – сейчас разотрём тебя, кровообращение ускорим, чайку попьёшь…

– В воду меня отнесите! – шипел змеёю гость.

– Отнесём, дружок, отнесём…

По пути он краем глаза увидел плачущего Альберту, уткнувшегося в Лёва.

«Прости, парень, – подумал Данила. – У тебя несправедливо украли кубок, я здесь – чужак. Но не плачь, у тебя ещё будут победы…»

В раздевалке ему помогли освободиться от одежды, пот с него катил таким градом, будто он отыграл не восемнадцать минут, а весь матч. Зайдя в душ, он направил струю воды в угол, и сел в него, прямо на пол. Минут через десять чуть полегчало. Он вернулся в помещение и увидел там Тихонова. Тот стоял к нему спиной и его не видел. Тренер орал на Запевалова:

– А если б ухайдокали мне мальчишку?!

– Да у него здоровья на нас двоих! – жалобно пытался оправдаться врач.

– Не ругайте его, – произнёс гость. – Это моё решение.

Андрей Валерьевич подошёл и крепко обнял игрока, не побоявшись намочить свой шикарный костюм.

– Спасибо, Данька, – пробурчал наставник. – Мне на награждение надо, извини. Выздоравливай, – ещё раз осторожно хлопнул его по плечу и ушёл.

– У меня есть лекарство, – улыбнулся доктор.

– Что за лекарство? – оторопел Королёв. – И почему раньше не дали?

– Потому что раньше было нельзя, – и врач, порывшись в сумке, вынул оттуда бутылку коньяку.

– Да вы что!? – гость так подпрыгнул, что чуть не взлетел. – Какой мне сейчас алкоголь помощник?

– Дурак! – обиделся эскулап. – У меня тридцать лет практики, диссертация и свой заочный курс. Выпьешь, расширишь сосуды, уберёшь кровяные тельца, задышишь свободнее, опять-таки успокоительное. Пей и не трынди!

«Почему на этой планете каждый второй хочет меня напоить?» – застонал про себя Ноан.

– Закусить хоть есть? – спросил он вслух.

– Чу! – заулыбался доктор, достал складной нож и два раза взмахнул им в воздухе, тем самым освободив лезвие. – Сейчас!

Из пространств своего баула он вынул бумажный пакет, высыпал из него на стол четыре яблока и быстро нарезал их дольками на стоявшую на столе рядом с минеральной водой и тонкостенными стаканчиками тарелочку. Тут же он откупорил бутылку и наполнил один из стаканов примерно наполовину.

– Что так до хрена? – возмутился больной.

– Пей давай, – спокойно отреагировал Запевалов.

Ну, Данила и выпил.

– Как пошло? – улыбнулся Венеамин Григорьевич.

– Да фиг его знает, – скривился от спиртного Королёв. – Не чувствую ничего.

– Значит, ещё!

Коньяк, что и говорить, был хорош. Неразвитая цивилизация, стремящаяся к самоуничтожению, тем не менее, создавала удивительные артефакты.

– Ну, ещё, значит, ещё, – не пытался возражать гость.

После «второй» что-то такое всё же зашумело. Ноан покачал головой – да, удалось чуть расслабиться.

– Я присяду, – сказал он врачу.

– Давай, присядь, давай, дорогой.

В раздевалку, держа перед собой цветную коробку, величаво, как военный линкор в захваченную гавань, вошёл администратор команды Георгий Степанович Чавдарь. Следовавшие за ним три других сотрудника тащили такие же коробки.

– Живой? – с улыбкой на всё лицо спросил он у Данилы.

– Пока да, – ответил тот.

– Победное шампанское! – радостно произнёс администратор. – «Вдова Клико», холодненькое!

– По такому случаю могли бы и на «Cristal» расщедриться.

За дверью что-то бабахнуло – раз, другой, третий, зазвучала куиновская «Уи а зе чемпьонс»…

– О, уже фейерверк! – заметил Георгий Степанович. – Давайте, ребята, дуйте за оставшимся – сейчас народ придёт, – обернувшись к Королёву, он добавил: – Всё равно же поливать друг друга будете, что толку? «Кристаллом» в самолёте накачаетесь, если захотите, – и побежал догонять помощников.

– Тебе шампанское нельзя! – строго заметил эскулап.

– Да мне ничего нельзя! – простонал Ноан, которого по-прежнему крутило и мутило. – Будь моя воля, вообще бы ни к чему не прикасался…

– Ну-ну, не паникуй, всё пройдет.

– Конечно, пройдёт. На том свете…

Дверь с шумом распахнулась – в помещение ввалились футболисты. У каждого на шее на шёлковой ленточке болталась медалька. Гость поднялся.

– Данька! – заорал Макеев и заключил его в крепкие объятия.

– Тише ты, медведь! – заскрежетал Запевалов. – Ему же плохо!

– Ой, извини! – ответил Жека.

Кореец О Ду Ван молча уткнулся головой в грудь Даниле и на сумасшедшем по корявости русском произнёс:

– Си-па-си-ба!

– Пожалуйста, – ответил Королёв и ласково пошлёпал его по спине.

Подошёл Паршивлюк, держа за ленточку медаль.

– Тебе передал Платини лично, – и повесил её Даниле на шею.

– Га-а-а-а! – заорала вся команда.

Улыбающийся Жано внёс приз. Как раз возник администратор с новой партией шипучего вина. Ребята хлопали пробками и наполняли кубок. Тут появились Тихонов с другими тренерами и Федун в спартаковских бейсболке и шарфе. За ними следовал оператор с видеокамерой.

– Га-а-а-а! – опять закричали футболисты и принялись поливать начальство из бутылок.

Счастливые руководители не возражали. Наконец, когда все стали мокрыми с ног до головы, фонтан прекратился. Капитан подтолкнул Андрея Валерьевича к кубку, тот взял его и глотнул шампанского. Все кричали и аплодировали. Пригубил и Федун.

– Данила! – позвал его главный тренер. – Теперь ты!

Гость взял со стола коньяк и плеснул себе в стакан.

– Вино и лекарство мешать нельзя, – ответил он на предложение.

– Ну, ты, как всегда – тренируешься по индивидуальной программе! – покачал головой Тихонов, все засмеялись.

К герою матча приблизился, протирая платком влажные стёкла очков, владелец команды и тихо спросил:

– Как самочувствие?

– Худо. Как бы мне моё сегодняшнее поведение боком не вышло.

– Ну, ты вроде держишься…

– Это только видимость. И коньяк. Прилетим домой, неделю буду в постели валяться.

– А как же сборная?

– Эх… Не знаю… Когда в аэропорт?

– Да как соберетёсь, так и поедем.

– Скорей бы, а то окочурюсь.

– Может, в местную больницу?

– Да ну их. Ещё вколят вечное снотворное из патриотических побуждений…

– Ну, смотри… Когда о новом контракте разговор начнём вести?

– Леонид Арнольдович! Дайте оклематься! Ну что вы, право!

– Ладно, отдыхай, – сказал Федун и ушёл.

Гость плюхнулся в кресло и откинулся на спинку. Пение и пляски проходили без него.

В автобусе он, к собственному счастью, задремал. Растолкали его только перед аэропортом. Кузнец, Авера, Даша и Василь Никитич встретили его у стойки. Паспортный контроль и таможенный досмотр он проходил, покачиваясь, как зомби, в основном провисев на плече у девушки. В самолёте Запевалов усадил пятерых друзей в хвост, на самые последние ряды, но его – отдельно через проход, накрыл одеялами, подложил несколько подушек под голову и заставил выпить ещё коньяку. Остальные футболисты продолжали праздновать – некоторые не угомонились до самой посадки. Красавица и агент что-то горячо обсуждали шёпотом, Саша и Лёша тихо чокались стаканчиками, он постепенно погружался в сон. Сквозь дремоту вставала картина плачущего Альберту и сверкающего огненным взором Лёва.

«Не своё ты место занимаешь, Ноан, – думалось ему. – Незаслуженно украл у людей победу. Они тренировались, работали, сражались, а тут вышел негодяй из другой Галактики и отнял чужое. Плохо. С другой стороны, как в своё время сказал Рочестер Джейн Эйр: «Ничего нет страшнее угрызений совести, когда ты, поддавшись соблазну, совершил непоправимую ошибку. Угрызения совести могут отравить жизнь». И вспомним местного гения Шекспира – «Я ведь на Земле, Где делать нехорошее похвально И безрассудно совершать добро». Не я сказал…»

С этими грустными мыслями, под слабый шум двигателей летательного аппарата и доносящиеся спереди счастливые крики чемпионов, он заснул.

Глава восьмая

Слуцкого не зря называли наследником Лобановского и самым значимым нынешним теоретиком футбола на всём постсоветском пространстве. После первого же тайма сборной России в матче открытия чемпионата мира, когда эквадорцы устроили за Королёвым настоящую охоту и совершили на нём одном одиннадцать фолов, Леонид Викторович перевёл игрока назад, в полузащиту, максимально близко к опорнику, освободив, правда, от выполнения функций разрушителя.

Латиноамериканский футбол всегда считался жёстким, а уругвайцы, аргентинцы и эквадорцы слыли самыми отчаянными грубиянами. Но последние в этот раз переплюнули всех своих соседей по континенту разом. То, что его нещадно били по ногам, вызвать у Ноана удивления не могло – привык, но удары исподтишка локтем в спину и опять же локтем в голову в борьбе за верховой мяч – это было что-то новенькое. Африканский судья, несмотря на все симпатии к хозяевам, видимо, боясь определить результат уже в самом начале матча, удалять грубиянов не стал, ограничившись предупреждениями. Политика ФИФА – предоставлять места в судейском корпусе максимальному количеству национальных федераций – постоянно приводила к появлению таких вот чудо-рефери, боявшихся не только фиксировать не слишком явные нарушения, взятия ворот и «офсайды на тоненького», но даже своей многократной тени, отбрасываемой во все стороны лучами мощных прожекторов «Лужников».

По замыслу главного тренера Королёв оттягивал на себя двоих-троих соперников, уводил их к боковой линии, после чего или давал пас ближнему, и ребята продолжали колдовать сами, разыгрывая «лишних», либо бросал в прорыв кого-либо лично. Слуцкий рассудил правильно – если человек может с тридцати пяти метров по заказу попасть в штангу, что мешает ему выдать точную передачу с того же расстояния, а лучше – метров так с пятидесяти? Или шестидесяти?

Ну, Данила и не пытался его разочаровывать. Шесть пасов-конфеток, четыре выверенных подачи с угловых, три – со штрафных, поочерёдно с правой и левой бровок, минусуем неизбежные технические ошибки российских игроков при завершении атак, несколько ударов мимо и два нереализованных выхода один на один, получаем 4:0 в пользу России.

На матч с Саудовской Аравией Королёв не попал даже в заявку. Основной версией пресс-служба объявила травму, но он хотел, чтобы ребята поиграли самостоятельно. Леонид Викторович этому только обрадовался. Арабы старались, но кадры оказались подготовлены слабо. Как сказал Акинфеев, «кто такие игроки этой сборной, знают только их родители и тренер». Выиграли 5:1, причём пропустили после неочевидного пенальти, да что там «неочевидного» – липового, и пять мячей забили разные футболисты – так что команда находилась в полном боевом тонусе. Надежда общества на общую победу в турнире окрепла.

Третью игру в группе, с итальянцами, гость начал на скамейке. Стадион «Спартака» помимо привычного красно-белого получил явные оттенки синего цвета – он заполнился большим количеством активных болельщиков «Скуадры адзурры». Крики «форца, форца!» не особо гнали четырёхкратных чемпионов мира впёред – их футбол как выглядел во все времена тягучим, оборонительным, таким и остался. В основном и те, и другие бодались в центре поля, иногда радуя публику редкими дальними ударами и безуспешными подачами со стандартов.

Выход «Короля» после перерыва российские бордовые сектора встретили ликованием. Ноан не обманул надежды поклонников – сначала без всякой обработки пульнул отскочивший от толкавшихся Кампорезе и Гурина снаряд на сорок метров к караулившему подобную передачу в центральном круге Козлову – тот, имея десятиметровую фору перед защитником, убежал к воротам и переиграл, пусть и не без проблем, вратаря. Затем новый диспетчер дал продольную передачу – низом на пятьдесят метров! – по правой бровке Дзагоеву, тот, срезав угол, откатил мяч Дмитрию Комбарову, и последний забил в противоход голкиперу.

Далее команды, по сути, доигрывали встречу, ибо в следующую стадию выходили и те, и другие, и жилы рвать было ни к чему. Но Королёв, как обычно, не сдержался – видя, что хватка опекунов ослабла, на последней минуте совершил впечатляющий рывок через всё поле, получил пас от Щенникова и, уложив стража ворот ложным замахом на газон, перекинул «круглого» через него – надо же улучшать личную статистику.

Эйфории никакой не появилось. Все понимали, что настоящие испытания ждут впереди. Хорошо, что Слуцкий не ворчал, когда Данила исчезал с базы на свидания с будущим дипломированным финансовым специалистом. А как ещё, скажите, сбрасывать нервное напряжение?

В основном они сидели дома. Хозяин часто вспоминал старину Андерса. Ноан знал о существовании земной приметы – ничего не загадывать заранее – но всё равно забрал шесть заказанных билетов на финал. Два он отправил в Данию, два отложил Лёхе и Сашке, а ещё два отдал подруге и первому тренеру.

На матч 1/8-й со сборной Швеции команда отправилась в Питер. Конечно, по отношению к своим футболистам РФС в коалиции с ФИФА поступил не слишком красиво – не дело заставлять хозяев колесить туда-сюда, с другой стороны – продемонстрировал миру, что россияне находятся со всеми остальными в равных условиях, да и родину двуглавого высшего руководства порадовали. А как порадовали скандинавских болельщиков! Им, считай, туда рукой подать! По сравнению с путешествием Аргентины по маршруту Екатеринбург – Сочи, небо и земля. Мучимый сверлящим изнутри червячком тревог и сомнений (всё время вспоминался полюбившийся ему Пушкин – «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста»), Ноан решил выходить на поле только в крайнем случае – пусть команда сама куёт себе славу, чтобы потом никто не смог упрекнуть Слуцкого в использовании «игровой модели, заточенной под одного, пусть и талантливого, игрока». Леонид Викторович был счастлив – и свой тренерский гений можно проявлять сколько угодно, и в случае чего палочка-выручалочка под рукой.

В этой игре россияне вовсе обошлись без дополнительной помощи – уже на 3-й минуте забив после неожиданного отскока, впоследствии (как ни старались викинги – опять пришёл на память великий поэт – «Сыны любимые победы, Сквозь огнь окопов рвутся шведы») нокаутировали северян невероятным ударом Селянова с тридцати метров в самый верхний угол.

– Дурной пример заразителен, – смеясь, сказал главный тренер, глядя на скрестившего по привычке руки на груди Данилу, устроившегося рядом.

Тот в ответ только улыбнулся.

Когда журналисты всех стран принялись давить на Слуцкого – «Почему не играет Королёв?» – тот лишь отмахнулся рукой. Василь Никитич пытался поругаться – слухи о некрепком здоровье Данилы Владимировича буйным цветом разрослись после дортмундского финала Лиги чемпионов, и это могло отпугнуть потенциальных работодателей, которые, зная, что у него истёк контракт со «Спартаком», плотным кольцом окружили агента. Кто только не обращался с предложением – и «Реал», и «Барселона», и «Челси», и «Манчестер Юнайтед», и «Милан», и «Ювентус»… Но гость все переговоры отложил до окончания чемпионата мира. Однако, звонков стало меньше. Первый тренер то кричал, то шипел в трубку – казалось, вот-вот он или перегрызёт провод, если это телефон стационарный, или укусит за край корпуса, если телефон мобильный.

– Давай сбавим обороты, – ответил на всё это Ноан. – А то мы с тобой как персонажи зарисовки Хармса – «бежит мимо ворона, увидела лису и зовёт её:

– Эй, – кричит, – ты, ворона!

А ворона лисе кричит:

– Сама ты ворона!

А лиса вороне кричит:

– А ты, ворона, свинья!»

– Ну надо же как-то скаутские службы разубеждать? Слуцкий ведь не сообщит во всеуслышание: «Я не выпускаю свою главную звезду, потому что не люблю счёт 10:0»! – кипятился Василь Никитич.

– Не дрожи. Тебе денег мало? Всё равно куда-нибудь пристроюсь, не горячись. А если не хватает на текущие расходы, где, блин, твой суперэфесбешник?

Тот оказался лёгок на помине. Сразу после четвертьфинала на родном «Спартаке» с ивуарийцами, на которых всё же пришлось выпустить Королёва, сделавшего дежурный хет-трик за пятнадцать минут, мрачный Николай Сергеевич зазвал его в марокканский ресторан на Цветном бульваре, обещая «познакомить с кое-кем».

Когда гость в своей прогулочной униформе – драных джинсах, курткой со значками и безразмерном кепи с клоунским козырьком вошёл в помещение, силовик на мгновение сменил свой заупокойный вид на более радостный и весело расхохотался.

– А что вы хотите? – отреагировал Королёв на его смешок, поглаживая рыжую бутафорскую бороду. – В России меня ни разу никто не видел одетым не в костюм. Ну разве что ещё иногда использую тёмные джинсы и короткую куртку. А в таком дурацком наряде никто меня не узнаёт.

– О`кей, – согласился сотрудник ФСБ и представил сидевшего рядом стройного седовласого мужчину. – Это Дэвид.

Человек протянул для пожатия руку и произнёс:

– How is your English?[8]

– I think, better, than your Russian[9], – ответил Ноан.

– Отлично, – продолжил британец по-английски. – Мы обойдемся без совместного обеда, хорошо? Это, конечно, не очень вежливо, но нам лучше не находиться долго вместе.

– Нет проблем, – кивнул Данила.

– Дэвид представляет спецслужбы Острова, – с лёгким-лёгким акцентом, и несколько чётче и медленнее, чем нужно, выговаривая слова, по-английски сказал Николай Сергеевич. – Да что там секреты разводить – сэр из МИ-6.

Тот спокойно кивнул.

– Дэвид здесь, – продолжил эфесбешник, – чтобы подтвердить достоверность информации с их, западной стороны. Я отвечаю за информацию внутри России, бывшего СССР и бывшего восточного блока до распада Союза.

– Хорошо, – согласился Королёв.

– Тогда держите, – и тот протянул совсем маленький контейнер.

– Что это? – Ноан заинтересованно повертел пластиковую штуковину в руке.

– Мини-карта. Там всё, что вам надо. Даже французы есть. Ну и, конечно, мы, американцы и англичане.

– Сколько?

– Миллион.

– В какой валюте?

– В самой распространенной. В долларах.

– Мне не жалко, – гость чуть наклонился вперёд. – Но почему именно столько?

– Да потому что они у вас есть, – снова помрачнел силовик. – Вы просили, мы выполнили. Всё дело в том, что нет ни одного контакта, о котором можно сказать, что он действительно состоялся. Если бы такой факт имелся, был признан неоспоримым и являлся чьей-то государственной тайной, сумма оказалась бы больше раз в десять. А так… Здесь компиляция документов за восемьдесят лет. Шестнадцать гигабайт информации. Я, честно говоря, не понимаю, зачем это вам понадобилось. У нас ушло четыре месяца, чтобы всё собрать. Думаю, у вас уйдёт столько же, чтобы эти данные осилить.

– Справлюсь. Деньги после окончания чемпионата. Ничего?

– Ничего, – ответил Дэвид. – Возьмите, – и он дал гостю спичечный коробок.

– Что это?

– Когда открываете – снизу под выдвижной частью написан номер счёта.

– А-а, – улыбнулся Ноан, – шпионские штучки?

– Они, – с такой же улыбкой произнёс разведчик и, встав, пожал ему руку. – Только в финале нам не попадайтесь!

– Какой финал? – парировал Данила. – Вы сначала бразильцев обыграйте!

– Куда они денутся?

Гость пожал плечами.

– Хотите моё мнение, честно?

– Ну давайте…

– «Обыграть» не получится. Только «загрызть», «задавить», «закатать». Они слишком для вас хороши.

Британец почесал себя за ухом и, повернувшись к выходу, сказал сотруднику ФСБ, громко, так, чтоб Королёв тоже слышал:

– Ну и хамство. Надо было полтора брать.

Николай Сергеевич взял друга за локоть и увлёк к дверям. Перед ними он оглянулся и с улыбкой помахал соотечественнику рукой.

Гость махнул в ответ и принялся названивать Дарье.

Пока она мчалась из Черёмушек, он заказал себе еды – североафриканскую кухню пробовать ещё не приходилось. По сравнению с Кроном у него прибавилось уже семь килограммов, но он отнёс их на разницу гравитационных полей – такой очень простой обман самого себя, внутренний договор.

Когда замечательная приехала, он уже доел суп харира и допивал третий чайник вкуснейшего зелёного чая. Девушка от еды отказалась, и они пошли гулять.

На базу Данила вернулся подуставшим. Приняв душ и попив чаю, он вставил мини-карту в ноутбук и начал изучать информацию. Четырёх месяцев, конечно, ему не понадобилось, но подробный просмотр и учёт всех, даже кажущихся незначительными, деталей, потребовал двух часов времени.

Закончив, он хлопнул в ладоши, вскочил с места, подпрыгнул к потолку, коснувшись его рукой, затем включил британскую, менее бестолковую, чем российскую, музыку, вновь заварил чаю и вернулся к экрану с новой чашкой.

Ответ, как всегда, лежал на поверхности. О, это кронянское умение воспринимать данные целиком, читать между строк и вычленять главное!

То, что Землю посещали другие цивилизации, можно было понять и без секретных отчётов. Ещё в Библии, если прочесть внимательно, упоминались первые контакты – в видениях Захарии и Иоанна Богослова.

Пророк Илия летал в огненной колеснице – ну ясно же, это абеорминиты, любители покрасоваться, на плазменном двигателе залетели на разведку! Но местные исследователи не слишком интересовались древними рукописями. Как там у Гришема – «я никогда не встречал кого-нибудь из Египта, но помнил из уроков в воскресной школе, что у Моисея были там какие-то приключения». Пророк Иезекииль в 592 г. до Рождества Христова предположительно видел приземление летательного аппарата и имел телепатическую беседу с находящимся на борту существом, о чём и написал – Библия, Ветхий Завет, Иез. 1:1. Хм. Телепат? В мозги другим могут залазить только цинруссийцы. Но это очень развитое общество, что им понадобилось на этой планете? Это удивление можно отнести ко всем случаям так называемых «контактов» с инопланетным разумом. Если контакт состоялся, значит, у пришельцев не имелось другого выхода – или их летательное средство потерпело аварию, или нужно было пополнить припасы. Да мало ли?

Добровольная попытка сообщить землянам информацию зелёными человечками – какая чушь! Вы, земляне, не станете же пытаться установить контакт и поделиться знаниями, допустим, с пчёлами? Что это за посылаемые в космос радиосигналы? Какая развитая цивилизация использует радио? И как скоро вы надеетесь получить ответ? До ближайшей к вам звезды – Проксима Центавра – сорок триллионов километров. И, поверьте, ни разумной, ни какой-нибудь ещё жизни там нет. Для сообщения между Галактиками используется бета-измерение – ты входишь в него в одной точке Вселенной, а выходишь в любой другой, на чём, собственно, и построен принцип телепортации. На это тратится земная секунда. А передвигаться со скоростью солнечного света – да так не вылетишь и из собственной Галактики!

Спецслужбы США заинтересовались контактами после Розуэлльского инцидента – в пустыне Нью-Мексико разбился аппарат, обломки которого нашёл фермер. Всё свезли на авиабазу Райт-Паттерсон, населению сообщили, что это упал метеозонд, а детали находки засекретили. Ноан прочитал, что военные обнаружили два тела. «Головы круглые, глаза – небольшие, они не имеют волос. Тела по нашим стандартам довольно малы, но их головы по отношению к телу – большие. Одежда кажется цельнокроеной, серого цвета, без ремней и пуговиц», – так написано в отчёте. Большие головы по отношению к телам – это же тайреане! Безобидные, неагрессивные – вот уж точно только поломка могла заставить их попробовать сесть пустыне.

Сразу после этого ВВС США и ЦРУ запустили несколько программ по поиску и исследованию НЛО и проверке свидетельств о встречах с инопланетянами – проект «Син» – «Знак», проект «Градж» – «Недоброжелательство», проект «Блю Бук» – «Синяя книга». Позже появился проект «Акварис» – «Водолей». Проблема казалась очень важной – ей занимались такие серьёзные личности, как один из руководителей ЦРУ контр-адмирал Роско Хилленкеттер, бывший министр обороны США Джеймс Форрестол, генерал Натан Туайнинг, директор ЦРУ генерал Уолтер Смит, профессор Дональд Мензел.

Во Франции основали проект «Жепан», руководили которым доктора астрономии Клод Поэр из Французского аэрокосмического агентства и Ален Эстрель.

В Великобритании данные собирались и обрабатывались так называемой «Рум 801» в министерстве авиации. В МИ-6 был организован отдел «24-2», работающий в рамках программы «Нойз» – «Шум». Руководил им генерал Себастьян Райт.

В Советском Союзе похожему проекту громкого имени не дали – обошлись просто запуском «Государственной программы по исследованию НЛО и возможных контактов с внеземным разумом». Контролировали её выполнение генерал-лейтенант А. Ю. Савин и полковник девятого управления КГБ Д. Н. Фонарёв.

По сей день действуют программы «СЕТИ» и «МЕТИ», в рамках которых посылаются сигналы в космос. Ну, это вообще смех. Бутылку, брошенную в океан, обнаружить легче, ну, наверное, в миллион в десятой степени раз.

Человечество настолько уверено в неизбежности встречи с иной формой жизни, что в ООН даже назначили директора своего управления по вопросам космического пространства, астрофизика из Малайзии Мазлану Отман «официальным лицом, ответственным за первый контакт с инопланетными гостями».

Ну да. Первыми, кого вы встретите, будут безмозглые микробы, от которых не спасёт никакой пенициллин. Кстати, теории завоевания Земли – тоже, как здесь говорят, курам на смех. Вмешательство в жизнь других цивилизаций противоречит законам космоса. Никто посторонний не вправе вливаться в процесс вашей эволюции. Наблюдать – да. Но ничего не менять. Он, Ноан, пусть его увлечение футболом внешне и кажется невинной шалостью, на самом деле совершает серьёзное межгалактическое преступление.

Конечно, эта планета – лакомый кусочек для любых колонистов. Огромное количество воды, растительность, непрерывный фотосинтез, ещё не до конца загрязнённый кислород – уже давно запустили бы какую-либо смертоносную бациллу, да и вымерло бы почти все население за ничтожных тридцать земных лет. А оставшиеся процентов пять с неизбежным иммунитетом можно уничтожить уже с помощью оружия – скинул на место скопления самых живучих пару ультразвуковых бомб – и прощай, человек как вид. Но – нельзя, закон есть закон. Однако, к чему всё это? Сами себя уничтожите.

Интересную формулу для определения количества цивилизаций во Вселенной, с которыми у землян есть шанс вступить в контакт, разработал профессор астрономии и астрофизики калифорнийского университета Санта Круз доктор Фрэнк Дональд Дрейк в 1960-м году. Все её положения не выдерживали критики. В год, по Дрейку, «образовывается десять новых звёзд» – вообще-то, около семи. «Половина звёзд имеет планеты» – ну, куда не шло, тридцать процентов – имеют. «В среднем две планеты в системе пригодны для жизни» – с какой стати? А 0.005 не хотите? Как же газовые гиганты на орбитах малого радиуса? А звёзды – красные карлики с жёстким рентгеновским излучением? А находящиеся поблизости новые и сверхновые? «Если жизнь возможна, она обязательно возникнет». Ага. Как шутят русские – «бабушка надвое сказала». Наведите телескоп на Марс – вот вам и ответ. «Существует один процент вероятности, что возникшая жизнь разовьётся до разумной». Не один, а ноль-ноль один. «Один процент цивилизаций хочет установить контакт». Зачем? Поделиться знаниями? А вы дадите обезьяне чемодан с ядерной кнопкой? Вылечить вас от болезней? А вы станете пришивать мухе лапку? «Технически развитая цивилизация существует 10000 лет». Ха-ха. Ха-ха-ха. Такая, как кронская, или такая, как земная? Местные учёные считают, что нынешняя цивилизация сформирована 70 лет назад. Существовать она должна от пессимистичных 340-ка до оптимистичных 420-ти. Всё! Это – земные учёные, которые не знают, что месклиниты взорвали свою планету через тридцать два года после открытия ядерного синтеза. А салдаряне, например, с радостью начали выжигать друг друга на почве расовых конфликтов всего через семь лет, как смогли получить искусственную плазму, и за два года сожгли на поверхности всё, что можно. Создавшие электромагнитную пушку учджинцы уничтожили на планете все живые существа, включая самих себя, через год. Иштайреане в результате биологических экспериментов вывели прожорливую букашку, откладывавшую сто миллионов яиц в земной день. Букашка ела всё органическое, исключая самих иштайреан. Через двадцать один год цивилизация вымерла от голода – сначала кончились законсервированные ранее продукты, потом иштайреане.

Сколько проживёт Земля, используя в качестве энергии нефть и газ, выделяющие яд при их сжигании? К тому же сидя на ядерной бочке? Не имея программы развития обществ? Радостно убивая друг друга из-за отличия идеологий, религий, рас или просто из-за денег?

Землянам решать.

Николай Сергеевич не скептик, он просто не знает всего. Кстати, привет Дэвиду. Британия, Британия… Полиция, разведка, контрразведка собирает факты, но не понимает природы происходящих событий вовсе. Например, долгое расследование «случайных» смертей астрофизиков. Естественно, оно зашло в тупик. Смотрим глухие цифры, даты отчётов:

в октябре 1986 г. астроном профессор А. Шариф выехал из Лондона в Бристоль, преодолев расстояние в 100 км, и повесился там на дереве;

через несколько дней лондонский же профессор В. Дазибай бросился с Бристольского моста;

в январе 1987 г. Автар Синг-Гада пропал без вести;

в феврале 1987 г. Питер Пигегел был задавлен своей автомашиной;

в марте 1987 г. Дэвид Сэняс разбился насмерть, въехав на большой скорости в здание кафе;

в апреле 1987 г. повесился Марк Визнер, убили Стюарта Гудинга, Дэвид Гринхалг упал с моста, Шани Уоренн утопился;

в мае 1987 г. Майкл Бейкер погиб в автокатастрофе.

Что обнаружили в глубинах космоса английские учёные? Вернее, кого? Кто так не хотел раскрытия тайны, что, не смущаясь, перебил всех носителей информации? Да кто угодно – от чиллианинов до дрэну. Эти наглецы не любят галактические законы, а когда их хватают за руку, или, вернее, за щупальце, кричат, что нарушители – частные лица, действовавшие самостоятельно.

После того, как он изучил все документы до последнего, он понял, что видимое, как всегда – на поверхности.

Мачу-Пикчу в Перу – раз. Аварис в Египте – вторая точка. Гора Мория в Иерусалиме – третья.

И… Стоунхендж! Всего 130 километров от Лондона! Вот это да! Нет, право, даже смешно! Столько проведено исследований – и что? Он признан «местом захоронения представителей местной элиты или правящей династии». Все останки кремированы. Ну это же самый древний кронский обычай – сжигать трупы! Первые фрагменты скелетов датированы 3030 годом до Рождества Христова. Конечно, всё сходится – именно пять тысяч лет назад было принято решение о строительстве площадок на дальних рубежах!

А постоянные свидетельства присутствия абсолютно голых людей идеального телосложения рядом со Стоунхенджем, исчезающих не пойми куда? Ну так неорганическая материя не может переходить в иное измерение! Генетически изменённые кроняне, по местным представлениям, красавцы из красавцев, мигом возвращались на свою планету при неожиданных, непрошенных наблюдателях!

И это типичная площадка того времени. В течение месяца до летнего солнцестояния и месяца после восходящее светило проникает через авеню и ворота, где сейчас находится эшафот, луч минует два защитных кольца и падает на алтарь, тот сканирует организм вставшего на него существа, и если видит уроженца Крона, отправляет его через бета-измерение домой. Но всего два месяца в году – это плохо. Однако, хорошо, что камни считаются культурным наследием. Если земляне решат распилить алтарь, они увидят странное внутреннее строение камня и найдут маленький такой, пять миллиметров в диаметре, чёрный шарик – энергетический накопитель. А если проанализируют его строение…

«Да, – сказал он сам себе и зевнул. – Или всунут в адронный коллайдер и обстреляют пучками протонов или тяжёлых ионов».

Ноан рассмеялся собственной глупой шутке и пошёл чистить зубы. Первое попавшееся вещество всовывать в коллайдер не стоит. Освободившаяся энергия расколет планету надвое.

Закончив с вечерним туалетом, он лёг спать. Ворочаясь, гость думал о том, что и назад особо не хочется, и здесь попросту можно умереть. Вспомнился Ремарк – «как завидно счастливы были окружавшие меня люди, с их успехами, усталым цинизмом, красноречием и маленькими неудачами, пределом которых была утрата денег или любви». А ещё – Маркес: «Жизнь – это всего лишь нескончаемый ряд счастливых возможностей выжить». И в итоге – Джузеппе Агата: «Чужая боль не трогает меня, потому что она всегда много меньше моей собственной».

Всё так, всё так… Через пять минут он уже крепко спал.

Глава девятая

Полуфинал складывался сложно. Ещё после чемпионата 2010 г. в ЮАР голландцы вошли во вкус, а останавливаться каждый раз то в шаге от мечты, то в двух попросту надоело. «Возили» они россиян, как хотели. Крайние полузащитники раз за разом прорывали оборону подопечных Слуцкого и снабжали острыми передачами реактивных Люка Кастаньоса и Ола Йона. Результатом этих атак явился вполне логичный гол последнего. А в концовке первого тайма Акинфеева спасла штанга.

Окрашенная в оранжевые цвета треть трибун «Лужников» восторженно отблагодарила любимцев, проводив их на перерыв овацией. Бело-сине-красное большинство ответило свистом.

Леонид Викторович в раздевалке хорошенько накачал футболистов, вышли они на вторую половину с горящими глазами, а молодые Селянов и Гурин – так и вовсе со сверкающими взорами религиозных фанатиков. Рубка пошла такая, что вокруг летели искры, которые судья-пожарник умело гасил жёлтыми карточками.

Как в очередной контратаке жителей страны тюльпанов Акинфеев кончиками пальцев перевёл в перекладину удар Дави Классена, нанесённый в упор с трёх метров, наверное, не смог бы объяснить и он сам.

Риск оказался слишком большим, пришлось выпускать Королёва. Тот пытался бороться впереди, но, взятый в клещи, бросил это унылое занятие и отошёл назад. Несколько почти гениальных пасов – и Козлов делает счёт 1:1. Потом случился штрафной напротив ворот – грех было случаем не воспользоваться и забить второй мяч, причём голкипер в тщетном броске чуть не влип в штангу, от которой Данила пустил снаряд в сетку. Гость, испугавшись за здоровье стража ворот, больше не стал подвергать его опасности, и третий гол провёл точным навесным ударом от боковой линии, заметив, что тот оставил неприкрытым дальний угол, без всяких там отскоков.

Московские, питерские, уральские, сибирские и дальневосточные болельщики довольно ревели, перекричав недостаточные силы противника, но главный тренер уже принялся настраивать команду на финальный матч – последний бой, как известно, он трудный самый. Так что игрокам особо насладиться победой не удалось.

Ноан и сам особо не радовался. Титов по доброте душевной напрямую свёл его с гениальным учёным из «Роскосмоса», который каждый день присылал ему обновлённые прогнозы магнитных бурь и штормов. В них нашлось мало утешительного. Завершался очередной 11-летний период активности этой звезды, и самая сильная вспышка ожидалась со дня на день. Мощность предполагаемой бури могла быть такой, что если она пройдет до матча, то ни на какие «Лужники» он уже не выйдет. А соперник ждал – ого-го! Как и предполагал Королёв, бразильцы без видимых усилий разделались с родоначальниками футбола, не дав тем, по сути, ни единого шанса изменить ход встречи. А связка мудрый Неймар – юный Альберту отправила в чужие ворота очередные два безответных мяча. С учётом предыдущих игр беспроигрышная серия секстакампеонов составила 32 поединка.

Данила полностью отдался воле провидения. Чтобы себя не накачивать, отключился от внешнего мира. Дабы не поддаться соблазну заглянуть на новостные сайты и увидеть прогнозы известных специалистов на будущий матч, не пользовался Интернетом. В номере на базе он сделал запас коньяка, разжижающих кровь медицинских препаратов, пилюль с содержанием мяты, пустырника и валерианы, горчичного порошка, зелёного чая и воды.

Но, как он не пытался отгородиться, ажиотаж по поводу предстоящего финала всё равно чувствовался. На каких-то пятнадцать минут, на которые предматчевую тренировку объявили открытой, собралось порядка двадцати тысяч человек. Казалось, сам воздух был наэлектризован ожиданием суперфинала. Педагог Слуцкий шутил и пытался расслабить некоторых особо впечатлительных игроков, но не выдержавший напряжения Селянов сообщил о расстройстве кишечника, а Гурину и расстраивать ничего не имелось нужды – ходил со стеклянным взглядом, как Терминатор-1.

В день матча Ноан лежал на кровати и смотрел в потолок, прислушиваясь к своему телу. Оно угроз не чувствовало.

Ближе к вечеру в назначенный час команда собралась в холле, загрузилась в автобус и поехала на стадион.

Все три последних дня главный тренер разжёвывал футболистам действия сборной Бразилии в обороне, при переходе из обороны в атаку, при позиционном нападении, при контратакующей игре. По идее, каждый свою роль выучил назубок, но, конечно, всё решалось на поле.

Бурлящий котёл «Лужников» ждал захватывающего зрелища. Данила сам об этом не читал, но Василь Никитич рассказал, что у всех без исключения на устах предстоящая дуэль Альберту – Королёв, являющаяся логичным продолжением дортмундского матча. Гостю было наплевать на придуманное противостояние, беспокоило то, что у «канариньо»[10], наконец, произошёл синтез оборонительной политики Дунги и бесшабашного атакующего фейерверка Менезеса – все четыре жёлто-синих защитника являлись лидерами своих клубов и могли вцепиться в соперников не только руками, но и зубами. У них сейчас даже появился отдельный тренер – легендарный Лусиу.

Лёгкой жизни Даниле, даже несмотря на сверхспособности, никто не обещал. Дурные предчувствия роились где-то в груди, падали в пятки и вновь кружились по организму. На разминке не слышалось ни шуток, ни прибауток. Серо-зелёного Слуцкого уже качало. Ещё день назад совместно с Королёвым они приняли решение не бежать впереди локомотива, и Данила остался в запасе. Ходили слухи, что ивуарийцы жалеют о своей скромности – надо было, мол, быстренько сломать «рыжего», пусть и ценой красной карточки, и всё оказалось бы в порядке. То, что бразильцы, не заражённые западной протестантской толерантностью, не пойдут по этому пути, доказывать не хотелось. А бережёного, как известно, Бог бережёт. Ноан и за десять минут может забить, весь матч в ожидании диверсии бегать не обязательно.

Едва встреча под аккомпанемент ходивших ходуном трибун началась, как Щенников потянул мышцу. Врачи обильно полили ему бедро заморозкой и наложили фиксирующую повязку, но продержался он ещё от силы минут десять. С поля Жора уходил со слезами на глазах. Игра в финале чемпионата мира – мечта любого футболиста, большинству эта вершина не покоряется никогда. В первый раз Россия оказалась в роли претендента на самую почётную награду – и тут такое. Буйно усеянная макушками членов российского правительства и иных должностных лиц, как грядка увлечённого дачника ростками редиски, вип-трибуна «Лужников» дружно вздохнула. На позицию травмированного спортсмена пришлось выпускать необстрелянного Олежку Павлова. Это же надо – дебют в сборной, и сразу финал мундиаля! Не мудрено, что у парнишки затряслись не только коленки.

«Селесао» мигом почувствовали слабину и перенесли мощь атак на правый фланг. Коутиньо, Кордейра и Коста – три «К», как их называли, раз за разом на него смещались, и, провертев там привычную карусель, выводили на ударную позицию своих реактивных форвардов. Но беда пришла с другой стороны. Вернее, всё оказалось взаимосвязано. Вынужденные постоянно приходить на помощь новичку центральные защитники бросили Паршивлюка без подстраховки, Неймар с Альберту разыграли «стеночку» и оставили мяч под удар крепкому Рафаэлу, могучий выстрел которого некому было заблокировать. Снаряд лёг точно в угол, и отчаянный прыжок Акинфеева не помог.

Кучу-малу перед угловым флажком разогнал боковой судья, и «верде-амалера»[11] стройным рядом прогарцевали на свою половину поля, воздев руки к небу и благодаря, по бразильскому обыкновению, Христа, маму, папу, бабушку и прочих родственников до двадцатого колена. Пробегавший мимо российской скамейки запасных Альберту, поймав расстроенный взгляд Королёва, продемонстрировал ему некий жест, известный не только на родине Жоржи Амаду и на бескрайних просторах бывшего СССР, но, очевидно, и на островах Полинезии. То есть везде. Лучше бы он этого не делал – у Ноана была хорошая память.

На эмоциях южноамериканцы поатаковали ещё чуть-чуть, потом притихли. Всё правильно, в таком высочайшем темпе игру не способна вести ни одна команда. Аритмия – хороший приём, позволяющий собрать силы для нового взрыва, или перегруппировать их при необходимости.

Но Селянова не зря в 17 лет забрали из воронежского «Факела» в «Зенит», где через два года упорного труда он занял немыслимую для футболиста его возраста позицию опорного полузащитника, а ещё через два дорос до уровня сборной. Парень успевал стелиться в подкатах, делать перехваты и начинать атаки. Для полноты арсенала нужно атаки ещё и завершать. И после не опасного, как казалось, углового, он подкараулил отскок и ударил по воротам с лёта с такой силой, что уже в воздухе, влекомый инерцией, развернулся, и потом шлёпнулся на газон. Самое интересное, что попал.

– Го-о-о-о-о-ол! – понеслось над трибунами.

Помощник главного тренера Андрей Аршавин забыл, что он уже не игрок – выскочил к боковой линии и пару раз подпрыгнул в технической зоне, разве что палец к губам не приложил. 1:1 после первого тайма по такой игре – хороший счёт.

Но в перерыве пришла ужасная новость – врач, которого Гурин попросил посмотреть ушибленный большой палец правой ноги, констатировал перелом.

– Как ты можешь судить без рентгена! – кричал на него Леонид Викторович – защитник-то рвался в бой, просил только заморозку.

– Дайте я посмотрю, – отодвинул столпившихся эскулапов плечом Данила, сжал парню повреждённую конечность пальцами и опустил веки. Пока тот выл сычом, перед глазами Ноана встали две белые косточки, разделённые чёрной полоской.

– Настоящий перелом, даже не трещина. Ладно бы мизинец, да на левой ноге… А так он нам не помощник.

– Точно? – зелень тренера резко разбавилась синими тенями.

– Точнее некуда, – спокойно ответил гость.

– Да что же это такое!.. – и интеллигентнейший наставник вдруг произнёс три нехороших слова. Потом он сел в кресло и запустил пальцы себе в шевелюру – Чапай думал. – Королёв, а? – поднял он голову и посмотрел на Данилу.

– Рано, – не согласился тот.

– А может… – пытался вставить Андрей Сергеевич.

– Рано, – повторил Ноан.

– Бурлаков! – крикнул главный тренер.

– Я! – вскочил представитель «Кубани», двухметровый краснодарский казак.

– Давай, Миша, раздевайся…

Михаил изменился в лице. Когда он стягивал штаны, они зацепились за шипы левой бутсы, он запутался и упал. Хороший ли это знак?

Когда начался второй тайм, Слуцкий, прежде чем начать привычное движение маятника, произнёс, обращаюсь к своему джокеру:

– А если травма вратаря?

– Как говорил Шекспир, – ответил тот, – «Судьба злорадна. Не радуйте её своей тоской, А лучше накажите равнодушьем». Иначе – чему быть, того не миновать. Не стреляться же из-за всего этого?

– Ладно, – Слуцкий вновь поменял радугу на лице и потёр нос, – ты прав, будет видно. Только давай-ка, начинай разминаться.

– Есть, – ответил Ноан и вышел к бровке.

Так как ни одного бразильца за всю историю мировых первенств не уличали в применении допинга, то, что вкололи игрокам нынешней команды, могло быть только шилом в задницу. Тем не менее эффект получился потрясающий – «Селесао» передвигались на каких-то невероятных сверхзвуковых скоростях. И как национальная традиция не предписывала обязательную возню с мячом, избавлялись южноамериканцы от него моментально, большинство передач делая в касание. Дзагоев бегал за ним, высунув язык, градом пот катил с лица Комбарова, Козлов, не успев накрыть Ганзо, сбил его и получил карточку – россияне начинали уставать. Болельщики это заметили мгновенно. Жёлтое море на трибунах забушевало.

Предчувствия их не обманули – научившийся футбольной хитрости на итальянских полях Коутиньо отдал шикарный пас пяткой Косте, тот прострелил вдоль ворот, лёгкий Альберту оторвался от грузного Бурлака, как подросток-хулиган от опеки престарелой бабушки, и вместе с «круглым» влетел в ворота.

Бразильцы, которые находились на поле, попадали друг на друга, забыв про синхронные танцы после проведённых голов, какими они поразили футбольную общественность на групповом этапе, бразильцы, которые оставались на скамейке запасных, однако, всё же сплясали самбу, Слуцкий побледнел, у Аршавина на щеках выступили розовые пятнышки, а макушки на вип-трибуне – было далековато, но скорее всего, именно так – покраснели. Редиска же.

Гость принялся разминаться активнее. Через пять минут, включивших в себя хороший, но безрезультатный проход Дзагоева и феноменальный дриблинг Альберту на правом фланге – его лишь в самый последний момент успел прервать Село – пришла беда. Когда Данила, наклонив голову, шнуровал бутсы, сравнительную тишину разорвал многотысячный рёв одной части стадиона и стон – другой.

– Что, что такое? – замотал головой не видевший момента Ноан.

Через секунду он всё понял – Неймар прыгал перед зрителями, размахивая руками.

Слуцкий какое-то время прикрывал лицо руками, потом вскочил и побежал к бровке кричать на подопечных. Андрей Сергеевич пнул скамейку, то есть ножку красивого кресла. Запасные сидели тише воды, ниже травы – от них уже ничего не зависело. Главный тренер не пожалел кубанца – сделал обратную замену. Позор? Не сердись, парень – что поделать, если такова тактическая необходимость?

Королёв направился к резервному судье, тут к нему подлетел Аршавин и прокричал в ухо:

– Данила!

– Да? – обернулся тот.

– К чёрту схемы! К чёрту игру в пас! К чёрту отходы в оборону! Выйди и забей! Два раза! Всего два раза! Ты сумеешь!

– А, может, три? – с сомнением спросил гость.

– А три – ещё лучше! – бешено вращая глазами, прокричал бывший мастер.

Шлепок Слуцкого между лопаток явился дополнительным добрым напутствием.

– Покажи им «Мараканасо»[12]! – заорал тренер.

– Лучше «Сарриасскую Катастрофу»[13]! – обнажил белоснежные зубы в улыбке оглянувшийся игрок.

«Осваиваться» времени никто дать не мог. Гость взял с места в карьер, но он не во двор выбежал мяч с мальчишками попинать. Уроки Лусиу не пропали для южноамериканских оборонцев даром. Королёва зажали в такие тиски, что и вздохнуть было тяжело, не то что снаряд обработать. Когда же он пытался использовать преимущество в скорости, то ему ставили блок или вежливо так, по-доброму, придерживали за маечку. Песок утекал, горка в нижней части часов росла всё выше.

Обрётшие новую надежду с выходом главной ударной силы сборной российские болельщики покричали какое-то количество времени, что-то этакое спели и сникли. «Пятнистый» до Ноана или не доходил вовсе, или отнимался во время приёма численно превосходящим соперником. Такой прессинг Данила встретил впервые. К тому же казалось, что его манера зелёно-жёлтым очень хорошо знакома – видно, они на тактических занятиях тоже не на домино время тратили. В поисках мяча он перемещался по всему полю, но секстакампеоны здорово передавали 22-го номера по цепочке, а наши ребята слишком устали, чтобы помочь.

Королёв кинул взгляд на табло и похолодел – до конца основного времени оставалось всего каких-то двенадцать минут!

Но сложно взять быка за рога, когда вместо него вокруг летают быстроногие, почему-то чернокожие, лани.

И тут… Да, мысль пришла правильная. Недаром он берёг свой лучший финт до лучших времён. Бразильцы перепасовывали «круглого» в центре поля, не особо стремясь вперед, гость кинулся на перехват примерно со второй досветовой скоростью и с ходу запулил снаряд в направлении правого углового флажка. Не прочувствовавшие подвох «верде-амалера» остановились. И зря. Полёт мяча оказался немногим быстрее бега Королёва. Ударившись в основание вертикально укреплённой палки, снаряд отскочил ему точно в ноги. Все болельщики, как по команде, поднялись с мест. Защита рванула назад, но было поздно. Оставленный в одиночестве вратарь бросился исправлять положение, но Данила только этого и ждал. Аккуратно, шведочкой, он запустил над головой несчастного Габриэла свечу. Мяч ударился в левую стойку и от неё отлетел в радостно его принявшую сетку.

– Уа-у-а-у-а-уаоооооо! – понеслось над полем.

Не мешкая, Ноан схватил «круглого» и, прижав его к груди, помчался на свою половину. Поставил снаряд на центр, но соперники не торопились – посовещались, собравшись кучкой, а капитан не поленился сбегать за ценными указаниями к тренерской скамейке.

– Держись, Данька, – сказал Серёга Паршивлюк. – Сейчас тебя ломать будут. Может, как в регби, мы им «заслон», а ты лети к воротам?

Гость засмеялся.

– Судья свистнет, как «заслон» увидит. А грузите-ка вы вперёд, а я вверху поборюсь. Глядишь, что и получится.

– Идёт, – ответил Серый и отправился делиться планом с Аланом («рак за руку Греку…»).

После розыгрыша мяча можно было и посмеяться, но это получался смех сквозь слёзы – «канариньо» держали «пятнистого» до последнего, а если его теряли, то к Королёву сразу подскакивали минимум три человека. Дмитрий Комбаров от отчаяния «зарядил» с тридцати метров – левее и верхом, далеко от цели. Четыре минуты до конца плюс компенсированное.

Эх, на семь бед один ответ. Открываясь на передачу – ну а кого ещё искать пасом бедному Селянову? – Королёв поставил корпус ближайшему противнику, собрав воедино все свои неземные силы. Ну, сделал короткое встречное движение, не без этого. Неожиданно налетевшего на бетонную стену, которая ещё и дралась, полузащитника отшвырнуло обратно, на товарища по сборной, и они завалились под ноги третьему, помешав тому броситься в погоню. Путь был свободен.

– «Стенка»! – что есть мочи крикнул Данила Дзагоеву, перед защитником начал делать обманные движения, выражая желание якобы пуститься в обводку, мягко щёчкой отдал мяч товарищу, через десять метров получил его обратно на открытом пространстве, не особо стесняясь, зацепив снаряд на кончик ступни правой ноги, уже сделав шаг вперед левой, перекинул и себя, и последнего защитника, а потом, не дав «круглому» опуститься на землю, пробил в «паутину».

Ну, тут уж можно и поздравления принять. С одной стороны, ощущать над собой десять здоровых тел не так уж и легко, с другой, здесь есть и приятный момент. По стадиону пошла волна, на секунду гаснувшая на жёлтых секторах, но вновь оживавшая на бело-сине-красных.

Слуцкий с Аршавиным стояли у самой границы технической зоны, причём один, крича, показывал рукой влево, а второй, издавая не менее громкие звуки, вправо.

Играть оставалось всего ничего. Никто не хотел рисковать и форсировать события – надо спокойно добегать основное время, получить в небольшом перерыве нужную информацию и моральную поддержку от тренерского штаба и тогда уж задать сопернику – мало не покажется. «Канариньо» перекатывали снаряд у себя на половине; если по случайности теряли его, тем же самым занимались и россияне. И тут произошло необъяснимое, непонятное и на словах трудно передаваемое.

Павлов выбил мяч далеко на трибуну. Кордейра, вводя его из-за боковой, случайно бросил в бедро Глушакову, от него «круглый» отскочил к Рафаэлу, тот, не глядя, подал в район штрафной, Село поборолся в воздухе с Неймаром, снаряд опустился на газон перед Паршивлюком, Сергей, разряжая обстановку, хотел сильно выбить его в поле, но попал в голову пришедшему на помощь защитникам Козлову, и «пятнистый» по невообразимой траектории отлетел прямо в ноги ошалевшему от такого подарка Альберту, оказавшемуся перед российскими воротами в полнейшем одиночестве. У бразильцев недаром есть прозвище «кудесники мяча». Кудесники и мяча, и без мяча. Выскочивший навстречу Акинфеев оказался настолько близко к сопернику, что пробить вратаря не было никакой возможности. Поэтому Альберту пустился в обводку, но, заметив мчавшегося на подстраховку Павлова, инициативно зацепился за вытянутую вперёд руку голкипера и интуитивно упал.

Судья купился. Это якобы получился «фол последней надежды». Красная карточка капитану и пенальти!

Взбешённый Игорь высказал всё, что думает об артистических талантах форварда в жёлтой футболке. Количество произнесённых по-русски идиом явно превышало допустимый для португалоговорящего человека предел понимания. Другие футболисты также не остались в стороне – возникла небольшая потасовка, кто именно кидался в битву, а кто пытался разнять, было совершенно непонятно. Один Королёв не принимал участия в этой борьбе дзю-дзюцу. Провожая Акинфеева, он забрал у него перчатки, а капитанскую повязку передал Паршивлюку. Да, время матча истекло, но по футбольным правилам пенальти пробивается в любом случае. А так как все три замены произведены, в «рамку» должен отправиться полевой игрок.

Уныние охватило трибуны – Король, конечно, замечательный талант, но не волшебник ведь, в самом деле?

Схватившийся за голову Леонид Викторович бегал вдоль бровки. Аршавин кусал губы. Павлов плакал. Габриэл пришёл в центр поля и издал победный клич, потрясая перед собою сжатыми кулаками. Неймар улыбался от уха до уха. Обладатель суперпоставленного суперудара Рафаэл взял мяч и направился к «точке». Данила на линии ворот попытался вспомнить первый гол южноамериканцев. Нынешнему пенальтисту удобней было ударить в левый от вратаря угол, а он ударил в правый. Почему? А, вероятно, потому, что в него лучше получается. Что ж, принимаем к сведению.

Стадион затих. Было слышно, как птица пролетит, насекомое пробежит, кашлянёт опившийся холодного пива болельщик.

Ноан вошёл в информационное поле и стал чувствовать любое колебание воздуха.

Сразу он на всякий случай определил местоположение каждого игрока на поле. Затем бразилец разбежался и… Предположение оказалось правильным. Нога Рафаэла ещё не коснулась снаряда, а гость уже знал, куда тот полетит. Пружинно оттолкнувшись, он выудил мяч в верхнем правом углу. Падая на землю, уже крепко прижимал его к груди. Не мешкая, двумя движениями растолкал бросившихся его поздравлять одноклубников, подбросил «круглого» перед собой и с одного шага сильно послал его над головой далеко вышедшего из рамки посмотреть на пробитие одиннадцатиметрового вратаря жёлто-зелёных Габриэла.

Трибуны, только что отпраздновавшие бразильский промах сумасшедшим ором, заверещали ещё сильнее – ведь ясно: попади снаряд в «рамку», быть голу!

Но раздавшаяся над полем трель судейского свистка мигом убила эту надежду. Да, мяч затрепыхался в сетке, но взятие ворот засчитывать никто не собирался. Гостю не удалось обхитрить строгого землянина в чёрном. Формально рефери оказался прав – время матча истекло, и сразу после неудачной попытки реализовать пенальти он дал свисток об окончании основного времени. Кто ж знал, что у Королёва окажется столько прыти? Возможно, это был бы самый красивый гол в истории чемпионатов мира, но правила есть правила. Людям со свистком какая-то там эстетика на фиг не нужна – лишь бы не уволили, не лишили работы. А русские выиграют, бразильцы… На то он и судья – соблюдать букву закона. Послушал он возмущённые крики российских футболистов, показал для охлаждения пыла жёлтую карточку Дзагоеву, да отправил команды попить водички перед дополнительным получасом.

Россияне попадали на газон перед тренерской скамейкой. Врачи и массажисты бросились спасать футболистов. Кому-то массировали бедра, кому-то поливали заморозкой ушибы, тот, кто не жаловался, принимал меры к восстановлению сил самостоятельно – Козлов лил себе на голову воду, а Паршивлюк эту воду безостановочно пил. Аршавин ходил между повалившимися на землю ребятами и давал им советы. Слуцкий рисовал на планшете схемы и что-то кричал Алану, тот напряжённо вслушивался и кивал головой.

Ноан, как наименее уставший, сидел на травке и смотрел на небо. К нему вскоре подошёл главный тренер.

– Додержишься до послематчевых пенальти? – спросил он.

– А вдруг забьём? – прищурился гость.

– Вдесятером? – скривился наставник.

– А вдруг? – не сдавался Данила.

– Ты когда-нибудь раньше в воротах стоял? – не захотел вступать в бессмысленную дискуссию Леонид Викторович.

– Не-а! – вполне по земному ответил Королёв.

– Э-эх, – простонал Слуцкий и вновь запустил пальцы в шевелюру.

Резервный судья начал подавать сигналы о возобновлении игры.

– Бог не выдаст, свинья не съест, Валерьевич не унюхает! – сказал Ноан и потянулся, стараясь почувствовать каждую мышцу – ему сейчас надо стать эластичным как никогда, даже резиновым.

– Что-что? – не понял тренер.

– Враг будет разбит, победа будет за нами, – пояснил Данила. – Как вы думаете, есть советская власть в звёздных мирах?

– Что? – у наставника отвисла челюсть.

– Гроссман. Вы же книголюб, должны знать, – и пошёл в рамку.

Правильная русская дикция здорово вырабатывается скороговоркой «что за ложь, что в театре нет лож! Колокололитейщики переколотили выкарабкавшихся выхухолей». Привет Набокову. У этого футбол точно назывался бы «ногомяч».

– Забивайте, Серёга! – прорычал он в лицо Паршивлюку. – Я потащу!

– А я верю, – не удивился одноклубник. – То, как ты взял пенальти – это же п…ц! – и побежал к Дзагоеву и Козлову с тактическим предложением.

Однако, забивать было некому. Истины ради, всё же первые пятнадцать минут худо-бедно держались, гостю, голкиперу поневоле, всего два раза пришлось по-настоящему вступить в игру. Но во второй пятнадцатиминутке команда просто встала. На полшага, шаг, «селесао» опережали оппонентов, выходили на ударные позиции и били, били, били…

Ноан парировал удары руками, ногами, однажды после глупого отскока накрыл мяч на самой линии – южноамериканцы уже успели победно вскинуть руки. Вышедший один на один Альберту хотел ударить с таким гигантским замахом, что Данила, не долго думая, нырнул ему в ноги и выхватил снаряд – трибуны отметили его действия сначала хохотом, потом аплодисментами. Потом он, вытянувшись в струнку, нейтрализовал выстрел неудачника-пенальтиста в самом нижнем углу. Удар Коутиньо головой в упор в противоход он перевёл на угловой кончиками пальцев в последнюю секунду.

Комментатор Гусев кричал в микрофон:

– Как он сложился! Нет, вы видели, как он сложился! С такой реакцией можно выступать в любом игровом виде спорта!

Президент миланского «Интера» Массимо Моратти, сидя в вип-ложе, позвонил генеральному директору клуба и спросил:

– А почему на меня до сих пор никто не вышел с предложением купить этого русского?

– Он просит 120 миллионов в год!

– Смышлёный паренёк. Тем не менее, вступите в переговоры.

– Извините, но…

– Выполняйте.

Сидевший на трибуне неподалёку от «виповцев» Андерс спросил у внука, шутливо пихнув его локтем:

– Ну, что, Ларс, по-прежнему будешь болеть за «Брондбю»?

– Да ну его, «Брондбю»! – ответил совершенно обалдевший парень. – Я теперь болею персонально за твоего друга и все русские команды разом!

Когда после очередного выхода один на один Неймара Данила отбил мяч ногой, и, уже лёжа на газоне, вдруг подпрыгнул и смог зацепить левой, дальней, рукой снаряд, досылаемый вышедшим на замену Пату фактически в пустые ворота, все трибуны поднялись и начали скандировать «Король! Король!». Самое интересное, что ни один бразильский болельщик в ответ не свистнул. Люди разбирались в футболе.

– Робот! – издал смешок Аверин.

Кузнецов шлёпнул его по затылку.

Василь Никитич неожиданно прослезился. Сидевшая рядом Даша вынула из сумки бумажные салфетки и подала старикану. Тот шумно высморкался и снова обратил внимание на поле.

Наконец, выдохлись и «верде-амалера». Оставалось две, максимум три минуты. Зомбиподобные россияне вяло пытались остановить последнюю атаку секстакампеонов. Засидевшийся на лавке Алешандре ловко проскочил между двух защитников и ударил с пяти метров верхом. Мячу, что называется, деваться было некуда. Но он, как приклеенный, опять оказался в перчатках Данилы. Голкипер встал, не торопясь дошёл до края штрафной, собираясь ввести снаряд в игру, и тут…

Сначала он почувствовал лёгкое волнение вокруг, кожи коснулось множество тоненьких иголочек.

«Началось!» – мелькнуло в голове.

Из недр сознания дохнуло могильным ужасом.

Сразу накатила первая волна. Его ощутимо тряхнуло.

«У меня тридцать секунд, не больше», – сказал он сам себе.

Королёв бросил «пятнистого» на газон, тот, подпрыгнув два раза, лёг перед ним. Вратарь снял перчатки и швырнул их прочь.

– Данила, что ты делаешь! – заорал с округлившимися от страха глазами Комбаров Дмитрий.

– Данька, не надо! – завыл Паршивлюк.

– Сделай их, сделай, чморей! – кричал Селянов, широко расставив руки, не пуская к гостю ближайшего бразильца.

Таким образом, первый соперник был отработан.

Второму Ноан пробросил снаряд между ног.

От третьего принялся уходить влево, когда к тому присоединился четвёртый, одним движением корпуса вправо оставил их не удел.

Болельщики сразу поняли, чего им сейчас стоит ждать. Все, как один, встали. Рёв покатился далёко за пределы стадиона. Не удивительно, если его вдруг услышали в Твери. Данила всё делал на сумасшедшей скорости, один раз обыгранный противник уже не поспевал на помощь товарищам.

Пятого он перебросил своим любимым финтом.

Шестого обошёл «вертушкой», которую метр Маслаченко всегда называл «полотёрским номером».

Седьмого задавил физически – Жулиано цеплял его за руку, хватал за локоть, и гость, в полном соответствии с правилами, удалил его от борьбы плечом в плечо – тот отпружинил метра на два.

Восьмой обманул себя сам – решился на нарушение и бросился на гостя вперёд ногами. Предвидя подобную шалость, Данила мяч подсёк, а сам сделал сальто – защитник пролетел и под снарядом, и под российским игроком.

Девятый и десятый находились у левой и правой бровок соответственно, и в оборонительных действиях своей команды не участвовали.

Оставался один голкипер.

Времени для красивых голов не было, и Королёв просто носком, без замаха, катнул мяч Габриэлу под опорную ногу.

Тут его накрыла мощнейшая вторая волна, и он рухнул на полосатый газон «Лужников» без сознания.

Как снаряд медленно пересёк линию и тихонько всколыхнулась сетка, он уже не видел.

Глава десятая

Ноан сквозь тревожный, дрожащий мглою сон с туманными видениями и пронизывающим ветром, вдруг ощутил на щеке влажное прикосновение поцелуя. С огромным трудом разомкнув свинцовые веки, он впустил на больные зрачки полоску яркого света и опять зажмурился.

– Кто здесь? – спросил он и вновь попытался прорваться сквозь слепоту.

– Я здесь, я, любимый… Это Даша.

Гость, наконец, открыл глаза – так, на малюсенькую щелочку, и увидел рядом на стуле свою красавицу. Он лежал на кровати, по всей видимости, в больничной палате. Данила попытался привстать, но расплавленный чугун, кипевший у него в голове, не дал этого сделать.

– А-а-а… – застонал Королёв.

– Лежи Данька, лежи! – услышал он голос первого тренера.

– Сколько я здесь? – спросил гость шёпотом.

– Вторые сутки пошли.

Он всё-таки смог открыть глаза и оглянуться вокруг. Из вены левой руки торчала игла с длинной трубкой, ведущей к маленькому резервуару с жидкостью – капельнице. В помещении стояло слишком много цветов. От них шёл очень сильный запах. Ещё одна забота…

– Даш…

– Да, мой золотой…

– Пусть уберут цветы. Скажи, у меня на них аллергия.

– Сейчас сделаю, сейчас, милый, – и убежала.

– Рассказывай, Никитич…

– Что?

– Как ты провел прошлое лето, блин!.. Что случилось после того, как я потерял сознание?

– Ну, – первый тренер потёр затылок. – Судья указал на центр, но игру долго не могли возобновить, потому что тебя пытались привести в чувство прямо на поле. Когда выяснилось, что это не удаётся, подогнали медицинский автомобильчик, и тебя увезли под трибуны. Потом «скорая» доставила сюда, в реанимацию. Не успели бразильцы разыграть мяч, как игра кончилась. Но никто особо не радовался – ни футболисты, ни зрители. Все думали, извини, что тебе кранты. Но всё равно награждение провели. После матча толпой приехали сюда – Слуцкий, Аршавин, Мутко с Толстых, я с Дарьей, Сашка с Лёшкой. Доктор оказался весёлый такой, сказал, валите на хрен, ничего с ним не случится, здоров, как бык – просто слишком чувствителен к магнитным колебаниям. Ну, это я и без него знал. Тебе вкололи лошадиную дозу снотворного, а сегодня с утра вводят витамины и другую лабуду капают. Команда уже два раза в полном составе приходила – не пустили, нам же разрешили подежурить. А тебе, похоже, ещё дня три валяться. РФС тут хотел тебя в клинику управделами президента перевести, но местные сказали – транспортировать нельзя. Думаю, просто хотят знаменитого пациента у себя подольше продержать – реклама, сам понимаешь.

– Мне, при всём к ним уважении, старание врачей – как мёртвому припарки, – сказал Ноан. – Дай воды, горит всё.

Василь Никитич налил ему стакан, Данила жадно припал к нему губами.

– Фух! – откинулся он на подушку. – Что ещё?

– Телефон оборвали.

– Что хотят?

– Звериный оскал капитализма. Звонят из разных клубов первой пятёрки, вроде интересуются твоим здоровьем, а потом потихоньку так, издалека, начинают спрашивать, как сделать, чтобы ты за них выступал. Хотя, признаюсь, репутацию себе ты вчерашней отключкой подмочил. Одна газета пишет, что у тебя до невозможности слабый вестибулярный аппарат, а британская «Сан» намекнула на допинг – типа, что это такое: меньше всех провёл времени на поле, а первый вырубился.

– Козлы.

– А то. Ещё, – и агент полез в лежавшую на коленях папку, – Титовский друг из «Роскосмоса» прислал тебе прогноз, я распечатал, посмотри. Если он тебе нужен, конечно.

Ноан взял разноцветный листик с вычерченными графиками и «точным» расписанием активности солнца. Судя по бумажке, предыдущий цикл вчера закончился, и в ближайшие одиннадцать лет большой опасности не предвидится.

– Ну, что там? – спросил первый тренер.

– Да всё отлично, если бы не пятидесятипроцентная погрешность в расчётах, что я сутки назад почувствовал на собственной шкуре.

Вошла Даша с улыбчивой женщиной в зелёном халате. Та поздоровалась и стала выносить вазы с цветами.

– Ну как ты, мальчик мой? – Дарья взяла его за руку.

– Давай, лапуля, без лишнего трагизма. В первый раз, что ли?

– Ну не сволочь? – повернулась девушка к старшему товарищу. – Я тут глаз за ночь не сомкнула, а он…

– Ладно, – Данила сжал подруге ладонь. – Наклонись, поцелую.

Чмокнув его в губы, очаровательная выпрямилась.

– Дань, – произнесла она. – Тут такая штука – говорят, тебе спортом нельзя заниматься. Мол, вестибулярный аппарат…

– Прекрати, это ерунда. Дело не в аппарате.

– А в чём?

– Ладно, давай дома поговорим, а?

– Договорились. Только попробуй опять увильнуть!

– Нет-нет, ну что ты… Василь Никитич, где медаль?

– Так это… Мутко хочет её в Доме футбола вручить, с помпой…

– С «понтом» это называется, а не с помпой. Кого определили лучшим игроком чемпионата?

– Ну, кого-кого… – заулыбалась Даша.

– А приз тоже у Мутко?

– Угу, – сказал тренер.

Вошёл невысокий смуглый эскулап с маленькими чёрными усиками.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – ответил Ноан.

– Как тут наш чемпион?

– Нормально, – скривился Королёв. – Когда меня отпустят?

– Никаких нарушений функций организма у вас нет. Но то, как он реагирует на геомагнитную активность, честно говоря, меня поражает. И давно у вас подобные приступы?

– Недавно. Последних месяцев десять.

– Отпустим мы вас завтра, если не возражаете. Дадим ещё витамины, успокоительное и на ночь – снотворное. Поспите, отдохнёте…

– Да я не против. Я не уверен, что сегодня смогу на своих двоих передвигаться.

– Ну и чудненько, – доктор направился к выходу, у самых дверей вдруг обернулся и сказал: – Вы решили, где следующий сезон начнёте?

– Если честно, нет ещё.

– Оставайтесь в России, а?

– Может, ещё команду подскажете?

Тот расцвёл, протянул перед собой руки с выставленными указательными и средними пальцами, прижатыми друг к другу, и пропел:

– «Вперёд, «Динамо», мы с тобой!» От легионеров никакого толку. Мы любим своих.

«А кронян?» – подумал гость, но вслух произнёс: – Хорошая мысль. Обещаю подумать.

– Супер! – поверил врач. – Знаете, – неожиданно замялся он, – ваш последний гол – это фантастика! Это что-то запредельное, инопланетное! По всем каналам уже сутки непрерывно прокручивают…

– Спасибо, – кивнул Данила. – «Если бы ты знал, как близок к истине», – мелькнуло в голове.

– Меня сегодня уже не будет, – сообщил доктор, – если что нужно, зовите сестру. До свидания, – и, показав Василию Никитичу на часы, вышел.

– На что это он намекнул? – удивился Королёв.

– Дисциплина, – недовольно ответил Никитич. – Всё по графику. Он нам время до девяти отвёл. Ещё есть десять минут.

– Вот что, – Ноан приподнялся на локте. – Чай мне кто-нибудь заваривал?

– Целый чайник, – показала подруга.

– Дашуль, налей, пожалуйста.

Красавица поднялась и отошла к маленькому столику.

– Василий Никитович – а кто стал лучшим бомбардиром? В башке туман, не сосчитаю.

– Ну, кто, кто? Дед Пихто.

Девушка подала чашку с настоем.

Гость отпил глоток.

– Радость моя, не обижайся. Погуляй пять минут, о`кей?

– Ты что? – надулась она. – У тебя от меня секреты?

– Да какие там секреты! Мы ругаться сейчас будем, сплошные маты – не для женских нежных ушек.

– Да? – удивилась бесподобная. – Ну, ругайтесь… Я скоро вернусь, – и вышла.

– Чем это старик перед тобой провинился? – выпучил глаза первый тренер.

– Молчи, Никитич… Доверенность на управление моим счётом не выкинул?

– Да как можно?

– Тогда запоминай внимательно. У твоего друга адвоката Саши Ройтмана лежат несколько чистых листов с моими подписями. Впиши туда всё, что надо – дарительные, ещё какую-нибудь необходимую фигню, чтобы легально разделить деньги. Сколько у меня сейчас?

– Ну, контрактные плюс бонусные минус подоходный минус расходы… Восемьдесят пять с хвостиком. Ещё от сборной за победу подкинут.

– Значит, десятку заберешь себе, пятерку отдашь Андерсу, лимон – своему эфесбешному другу Николаю Сергеевичу. Остальное перечислишь Даше.

– Не понял! Вообще ничего не понял!

Ноан приподнялся ещё выше.

– Василий Никитович! – обратился он к ошалевшему другу. – Тебя не удивило, как мы встретились? Что у меня нет прошлого? Что я несколько иначе играю в футбол, чем другие?

– Вообще-то удивило, – потёр лоб первый тренер, – но я привык.

– А ещё я бегаю стометровку за восемь секунд. И беру высоту три метра. А с шестом – девять. И в длину могу прыгнуть на одиннадцать тридцать.

– Ёб!.. – только и выдавил из себя старший товарищ.

– Замечательный Василий Никитович! Дорогой! Этот мир – не мой! Это солнце, в конце концов, доконает меня. Я возвращаюсь.

– Куда? – глаза агента внезапно оказались на мокром месте.

– Домой.

– Ты вспомнил?..

– А я и не забывал.

– Далеко?

– Дальше, чем ты думаешь.

– А может… останешься?

– Есть желание постоять в почётном карауле на моих похоронах?

– Нет…

– Тогда обнимемся и зови Дарью. Смотри ей не проговорись!

Василий Никитович вскочил, прижал рыжую голову младшего друга к своей груди и всхлипнул.

– Ну всё, всё… – произнёс Данила, нужно было оставить время Даше.

Тренер вышел и уже за дверью совершенно по-детски разрыдался.

Через несколько секунд вбежала красавица.

– Что ты с ним сделал? – гневно спросила она.

– Ничего. Денег подарил чуть-чуть.

– А-а-а… – протянула она. – А что за повод?

– Он заработал.

– Тогда ладно, – и девушка улыбнулась. – Завтра тебя забирать?

– Угу.

– Во сколько?

– Да я высплюсь и сам позвоню.

– Ох, я ночью сегодня и скучать буду… – она обняла Ноана и несколько раз поцеловала. – Мой герой! Мой самый лучший на свете!

От её волос пахло… Чем пахло? Счастьем. Которого больше не будет.

– Ну, иди, – сказал он ей. – А то слишком хреново. Как бы не вырвало.

– Ой, на меня не надо! – засмеялась она и выпрямилась. – Звони мне, любимый! Я буду ждать.

– Хорошо!

Девушка в последний раз махнула ему ладошкой, развернулась и вышла. Он откинулся на подушку. Побежали мысли.

«Как там у Пушкина? «Мы смолоду влюбляемся и алчем Утех любви, но только утолим Сердечный глад мгновенным обладаньем, Уж, охладев, скучаем и томимся…» Прощай, любимая. Я здесь – лишний. Сама местная природа меня вышвыривает. Завтра же прочь».

Гость нажал красную кнопку на стене. Вошла сестра.

– Дайте мне, пожалуйста, снотворное, – попросил он.

– Я введу в раствор, – и женщина показала на капельницу.

– Мне с иглой будет неудобно спать.

– Вы дремите потихоньку, через двадцать минут я иглу выну.

– Ну… договорились.

– Конечно.

На прикроватной тумбочке задрожал мобильный телефон. Этот номер знали немногие, потому он сразу взглянул на дисплей, улыбнулся и отозвался по-французски:

– А я думал, ты меня забыл, старый чёрт!

– Ты что! – промычал в трубку Андерс.

– Да ты, дружище, пьян в доску, да?

– Я праздную победу сборной России!

– И где же ты её празднуешь?

– А тут какая-то пивная на «Ма-лая Дми-тро-вка» с вашим говёным пойлом вместо пива и закуской, которую не переварит не один желудок! Ха-ха-ха!

– Тут твой юный друг загибается, концы отдаёт, а ты алкоголь хлещешь! Что не проведал?

– Не врать! Мне Василеу сообщил, что ты будешь жить! А в больницу меня не пустили – сказали, от вас пахнет спиртным! Нет, а чем от меня должно пахнуть после финала чемпионата мира по футболу, а? Цитрусами? Ха-ха! Ну и ваше начальство перед медиками документами размахивало, а у меня врачи спросили – вы ему кто? А я отвечаю – просто друг! А они мне – если просто друг, то просто иди отсюда!

– Андерс, ты не просто друг, ты замечательный друг! Сколько ещё пробудешь в Москве?

– Да как протрезвею, так и поеду обратно. Тут ещё такая ерунда: я на тебя сделал в «Уильяме Хилле» ставок где-то на сто тысяч евро. На «Россия – выход в финал», на «Россия – чемпион» и на «Королёв – лучший бомбардир». Я выиграл где-то четверть миллиона! Мне пока, знаешь, не охота домой.

– Ты б позвонил, я бы активней бегал, старался… – засмеялся Данила.

– Нет, всё должно быть по-честному! Одна загвоздка, тут мне сказали – чтобы оформить такой крупный выигрыш, надо общаться с головным офисом в Лондоне. Я, наверное, сначала туда.

– Да ну?!

– Конечно. А что ты разорался?

– Потому что мне тоже на Туманный Альбион надо.

– А тебе он на какой фиг нужен?

– Дело есть. Секретное.

– Не проблема! И вместе – веселее!

– Конечно!

– А виза? Ты же русский!

– А у меня после «Тоттенхэма» полугодовая осталась.

– Да слетаем, конечно. Билеты заказать?

– Не надо. С самолётом я разберусь, а ты через Интернет машину на завтра арендуй. Доставишь меня из «Хитроу» в одно место – километров сто тридцать от Лондона.

– Конечно, доставлю! Я Ларса за руль посажу.

– Ну и подъезжай утром к девяти в клинику. Не проспи.

– Издеваешься? Не просплю! Мы, моряки, встаём рано – вышел в море поздно, рыбу выловят другие.

– Ну, пока, старикан! Не увлекайся спиртосодержащими жидкостями!

– Тебе от внука привет!

– Ему тоже. Пока, друг!

– Пока…

Он нажал кнопку «отбой», а затем произнёс в микрофон:

– Федун.

Ответил личный помощник вице-президента компании «Лукойл».

– Привет, Костян! – проговорил Ноан.

– О, Король! – обрадовался тот. – Какими судьбами?

– Соскучился. Арнольдович рядом?

– Рядом-то рядом, но занят.

– Давай-давай, отрывай задницу.

– Ну, сейчас спрошу…

Через секунду послышался голос владельца «Спартака»:

– Данила?

– Здравствуйте, Леонид Арнольдович!

– И ты здравствуй. Поздравляю.

– Спасибо.

– Что это решил позвонить, отказник?

– Ваш реактивный «Гольфстрим» нужен. До Лондона.

– М-м… – возникла пауза. – Вопрос, конечно, интересный… Когда?

– Завтра.

– Надолго?

– Нет. В один конец. Доставит, а сам обратно.

– А что случилось?

– Врач там есть хороший.

– Ха. Насколько я знаю, дело не во врачах, верно?

– Верно, но в Англии могут помочь.

– Я тоже могу помочь.

– Хорошо, но я сначала там попробую.

– Ладно, дам самолёт. Во сколько надо?

– Вылет где-то так в одиннадцать. И машина к больнице нужна к девяти утра.

– Ладно. Твой бывший водитель приедет, как там его, не помню…

– Степан.

– Да, он.

– Спасибо.

– Эх, не за что. Когда вернёшься? Необходимо ведь сесть, поговорить…

– Прилечу обратно, позвоню.

– Я запомню.

– Хорошо.

– Ну, бывай.

– До свидания.

Вошла сестра со шприцем в руке. Она сняла с иглы колпачок, проткнула пластиковую ёмкость с целительным раствором и выдавила туда содержимое шприца.

– Приятных сновидений, Данила Владимирович! – пожелала она.

– Спасибо, – ответил Ноан, отложил телефон, откинулся на подушку и сомкнул веки.

Он приготовился засыпать долго и мучительно, через боль и тошноту, но неожиданно быстро провалился в темноту.

Пробуждение пришло вместе с запахом кофе. Гость испугался, что спал слишком долго, и резко сел на постели.

Другая сестра ставила на столик чашку с напитком и пару тостов.

– С добрым утром! – приветливо улыбнулась она.

– С добрым. Который час?

– Восемь. Вам ещё что-нибудь принести?

– Нет, спасибо, я не сильно голоден. Кофе и тостов достаточно.

– Не знаю, кто им сообщил, – девушка указала рукой на окно, – наверное, кто-нибудь из ночной смены, но там вас дожидается тысячи две человек.

– И что мне делать? – опешил Ноан.

– Я вас выведу через чёрный ход. Если хотите.

– Конечно, хочу! – чуть не крикнул житель далёкой Галактики.

Он наскоро выпил кофе, оставив тосты на потом, и отправился в душ. Слабость он чувствовал, но уже не тошнило и голова стала полегче – внутри не чугун, а так, алюминий. После омовения он растёрся полотенцем и сказал сам себе:

«Последний день на Земле. Пора убираться восвояси. Путешествие затянулось. Хотя… Как там у Филипа Дика в «Стигматах Палмера Элдрича»? «Что бы ни выбрать, мы знаем лишь одно: это был неправильный выбор»».

Не спеша оделся, подкрепился тостами.

«Зато фигуру исправлю синтетической едой. А то растолстел на местной кухне, как животное бегемот».

Медсестра дошла с ним до лифта, кабину опустила не до нулевого уровня, а только до первого этажа, провела его в конец коридора, там сошла с ним вниз по лестнице и подвела к узкой двери, возле которой за маленьким столиком сидел немолодой охранник. Она подала ему мобильный телефон и сказала:

– Сними нас, Шурик! – и, уже повернувшись к Даниле: – Можно?

– Конечно!

Добрый привратник запечатлел, как девушка положила голову на плечо лучшему футболисту последнего чемпионата мира, на прощание она спортсмена ещё и чмокнула, и Ноан вышел наружу.

Прислонившись к длинному четырехколёсному монстру, стоял Степан, знаками объясняя что-то Андерсу, который потягивал воду.

– Что, головушка «ва-ва»? – вместо приветствия спросил гость.

– Есть такое, – ответил моряк и крепко обнял подошедшего товарища.

Водитель, хотя и не мог спрятать широченную счастливую улыбку, поздоровался сдержанно и сообщил, что «Гольфстрим» ждёт вылета – стоит во «Внуково».

Из машины выскочил Ларс, долго тряс Даниле руку и выражал восхищение увиденным позавчера. Наконец, сели в салон.

Ехали быстро, старик смешно рассказывал, как после матча братался в баре с русскими, как он всем объяснял, что ходил с Королёвым на яхте, но ему никто не верил, пока он не предложил доказать свою правоту на кулаках, и какой-то невоспитанный славянин начал над ним подшучивать, да получил от старика мощную оплеуху.

Момент возвращения в отель он опустил – за него информацией поделился Ларс. Дед перещупал попы всех служащих отеля – представительниц слабого пола, а по дороге в номер пел на весь этаж матерную русскую речёвку, которую запомнил на стадионе.

В общем, повеселился.

Постепенно Андерса укачало, и он задремал – было заметно, что спать ему пришлось мало. Данила слушал восторженный рассказ полушёпотом Ларса о московских «тиольках» – не очень дёшево, но как же великолепно!

В самолёте сразу после взлёта Андерс предложил позавтракать, и вышколенная стюардесса начала радостно потчевать их разносолами. Пока Ноан в последний раз ел среднепрожаренный бифштекс с луком и яйцом, рыбак, лихо ему подмигнув, достал из наплечной сумки бутылку виски и выплеснул часть её содержимого в наполовину пустую чашку чаю.

– Да попроси, тебе нальют! – рассердился Королёв.

– А я и не додумался! – захохотал старик. Становясь всё более веселым, моряк поведал о следующем дне празднований, уже о другом баре и других слушателях – здесь, правда, обошлось без потасовки. Рассказал, какие жалкие и жадные лица были у сотрудников букмекерской конторы, когда они высчитывали его выигрыш и созванивались с головным офисом, и как подлец Ларс не выдержал и похвастался своему отцу, зятю Андерса, тот поделился «с моей дочерью, умник, а та, естественно, нашептала бабке! За утро четыре раза звонила, криком звала домой – приезжай, а то всё пропьёшь! Ну что это такое! Не дают выпить на старости лет!»

Попробовав три различных сорта купажированного виски под лейблом «блю», дедушка задремал. Не дав залезть в голову различным худым мыслям, поздоровался с Гипносом и Ноан.

Когда он открыл веки, то увидел хихикающую парочку – Ларса и стюардессу. Заметив пробуждение гостя, девушка поменяла выражение лица на строго-деловое и выпорхнула из салона.

– С кем ты из самолёта собрался по мобильному разговаривать? – показал Данила на телефон, который датчанин держал в руке.

– А… Это я её номер забивал, – довольно улыбнулся тот.

Сели мягко. Проходя контроль, Королёв старательно натягивал на глаза козырёк кепи, но перед пограничником пришлось её снять. Иммиграционный офицер несколько раз переводил глаза с раскрытого документа на самого прибывшего, затем страшная догадка пронзила его мозг, челюсть отвисла, и он онемел.

Ноан благодарно выхватил паспорт из рук служащего и вышел в зал.

У одной из стоек помятый Андерс, не мешкая, оформил аренду автомобиля и отправился вместе с внуком его забирать. Данила ждал их у дверей центрального выхода. Вскоре подъехала длиннющая машина зелёного цвета.

– Что за каракатица? – спросил кронянин, усаживаясь в салон. – Где её взял?

Пока Ларс выруливал на проезжую часть, обернувшийся с переднего сиденья дед сказал:

– Что дали в прокатном пункте, то и взял. Праворульный «Фольксваген Фаэтон» – это же феномен! – и захохотал.

Водитель пользовался данными навигатора, ехали быстро, моряк смешно повествовал о своих похождениях на южном британском побережье в бурной молодости. По дороге дед приложился к бутылке ещё пару раз, поэтому по приезду в Стоунхендж он был изрядно навеселе. Ноан подумал, что если тебе почти семьдесят лет, а ты вынужден ходить в море, чтобы в твоём же ресторане имелась свежая рыба, лишних двести пятьдесят тысяч букмекерских евро – вполне серьёзный повод «покачать насос» недельку, а то и больше. Интересно, какой фонтан алкоголя забьёт после того, как «Василеу» переведёт старику пять миллионов долларов?

Худо-бедно, вскоре доехали до Стоунхенджа.

Гость очень боялся скопления туристов, но, видимо, в этот период лета все путешественники мира только что возвратились из России и отдыхали дома.

– Спасибо, Андерс, спасибо, Ларс, – обнял он друзей недалеко от «памятника». – Езжайте, я остаюсь здесь.

– А обратно как попадёшь? – удивился старикан. – Делай свои дела, мы подождём!

– Нет, езжайте.

– Да тут же голое поле! Даже такси не взять!

– Я справлюсь.

– Ну, – пожал плечами моряк, – как скажешь. Когда через Атлантику пойдём?

– Я позвоню, как соберусь. Пока не до этого.

– Ну, ладно, – и они, пожав друг другу руки, расстались.

Друзья сели в зелёный тарантас и уехали.

Данила поднял голову. По небу бежали редкие серые тучки. Он выдохнул и направился к каменной гряде. Туристы, оказывается, здесь всё-таки имелись. От памятника культуры отделились две фигуры. Он кинул на них беглый взгляд – что здесь делают в ясный летний день два столь безукоризненно одетых джентльмена?

Джентльмены почему-то направились прямо к нему.

– Здравствуй, Ноан, – произнёс один из них.

– Здр… – хотел было по инерции ответить гость и поперхнулся.

К нему обратились на межгалактическом наречии! Космические Надзиратели! Откуда они здесь? Неужели…

– Здравствуйте, – ответил он.

– Ты запоздал с отбытием, – произнёс второй.

– Лучше поздно, чем никогда.

– Не понятно! – повысил голос первый.

– Земная поговорка. Зачем вы здесь?

– Догадайся.

– Неужели из-за меня? Блюстители законов Вселенной находят время для такого мелкого нарушителя, как я?

– Это раньше ты считался мелким нарушителем! Теперь ты – настоящий преступник! Ты вмешался в ход эволюции чужой цивилизации!

– Вам наплевать на эту цивилизацию. Даже Исследователи её покинули.

– Ты мог дать им знания! Даже против своей воли! Так как ты бахвалился своей неземной природой на футбольных полях, очень скоро люди могли выяснить, кто ты на самом деле, и получить от тебя то, что смогут узнать только через тысячи лет, если, конечно, доживут. Одно уравнение единства Вселенной чего стоит! Они свои физические законы не соединят ещё сотни лет! Земляне и так – на пороховой бочке, а тут ещё и ты со своим огнём познания, тоже мне, Прометей! Не терпится поджечь фитиль?

– Планета признана бесперспективной, Исследователей здесь нет, а вы что-то подозрительно хорошо осведомлены о местной мифологии…

– Это – наш сектор, – ответил за напарника второй. – Мы обязаны знать здесь всё.

– Следуй за нами, – сказал первый и достал маленькую чёрную палочку с красным наконечником.

– Как вы протащили неорганический транклюкатор через бета-измерение? – ошеломлённо спросил Ноан.

– Какой такой «транклюкатор»? – удивился главный Надзиратель. – Это обыкновенный распылитель.

– А говорите, обладаете знанием о планете. Это из фильма «Кин-дза-дза!» Земляне предугадали возникновение такого оружия. Раз – и нет существа.

– Через бета-измерение можно много чего протащить, – ответил второй. – Просто некоторые знают, как, а некоторые – не очень.

– А как же Закон о Доступности Информации? Оказывается, Надзирателям, а, следовательно, и властям известно несколько больше, чем обывателям? Ну и чем мы тогда отличаемся от неразвитых землян? У них ведь то же самое!

– Будь моя воля, – скрипнул зубами блюститель закона, – я бы тебя разложил на молекулы прямо здесь. Но ты – кронянин, и тебя должны судить.

– И что меня ждёт?

– Ничего хорошего, – ответил второй. – Три нориуса за мошенничество, три за пользование незарегистрированной транскабиной и двадцать за вмешательство в жизнь чужой цивилизации.

«Почти пятьдесят пять земных лет, – пронеслось в голове у горе-нарушителя. – Оно мне надо?»

– Не многовато? – спросил он вслух.

– Если бы цивилизация оказалась развита, то добавилось бы ещё десять нориусов. Так что легко отделался. Правда, всё равно придется попасть под «изменение сознания».

– Ну, это само собой.

– Идём! – поёжился обладатель смертельно опасного оружия. – Мне здесь холодно.

– Как вы меня нашли? – спросил гость уже на ходу.

– Как? Да Друм рассказал. Ещё и о разных прочих. За каждого ему сбросили по нориусу. Скоро выйдет наверх, одним словом.

«Да… А, может, – думал Ноан, – не именно земные люди мерзки, а просто природа общественных устройств мерзка сама по себе? Общность целей, коллективизм, единение – прекрасно. Но как сюда вписывается поощряемое доносительство, отречение от индивидуальности, отсутствие свободы воли, загнанные в подсознание эмоции?»

Дико скрипя тормозами, к стоянке подлетел зелёный «Фольксваген».

– Идёмте быстрей! – закричал неудачливый межпланетный путешественник.

– Нельзя, – ответил «номер один». – По закону космоса, если при межгалактическом общении произошёл случайный контакт, который в будущем может иметь негативные последствия, для предотвращения подобных разрешается применять любые меры, вплоть до физического устранения представителей низших цивилизаций.

– Ненавижу! – закричал гость. – Бюрократы чёртовы! Я с ними поговорю, и они уедут! Всё! – и двинулся навстречу вышедшему из машины старине Андерсу.

– Стоять! – и второй, как тисками, сжал и вывернул его запястье, так что Ноан не мог и пошевелиться. – Ты слишком очеловечился. Вспомни – ты кронянин, что тебе до этих обезьянок?

– Подлецы, негодяи, – скрипел зубами гость. – Какие вы «представители высшей цивилизации!» Вы – воплощённое зло!

– Добро и зло – понятия относительные, – сказал главный, сжав в руке распылитель. – Слишком много эмоционального. Информация и верное её использование – важно только это. Иначе не выжить.

– Данила! – закричал запыхавшийся старик, вперевалку подбегая к ним. – У тебя в машине выпал мобильный телефон! Я случайно увидел, представляешь? Я думаю – как там мой малыш, совсем без связи! Он же тогда точно отсюда не выберется!

– Андерс, езжай отсюда! Это мои друзья, у нас дела.

– Какие это «друзья»! – хохотнул дед. – Это твои братья! Такие же рыжие, одинакового с тобой роста, та же кожа, зелёные глаза! Ребят, вы, что, его родственники?

– Нет, мы – межгалактическая… ну, чтобы вам было понятно, полиция. Мы арестовали преступника и сопровождаем его в органы дознания, – на книжном старом английском произнёс первый.

– Ха-ха-ха, – засмеялся старик. – Похоже, мне и вправду не стоило пить ни вчера, ни сегодня. Ничегошеньки не понял из того, что ты сказал.

– Кто за рулём? – спросил второй.

– Ну, внук… А какое тебе дело до того, кто за рулём? – ответил моряк и вдруг понял, что действительно происходит что-то серьёзное. – Эй, парень, – сказал он стражнику у Королёва за спиной, – а ты что это схватил моего друга? А ну-ка отпусти, а то дедушка сделает тебе больно…

Главный стал поднимать распылитель. Надзиратели – особо подготовленные кроняне, в любой случившейся битве они одержат верх. Но в битве на Кроне, дома. На Земле другая сила тяжести, и чтобы производить движения, и тем более наносить с миллиметровой точностью удары, к ней нужно привыкнуть. Необходима хоть какая-то тренировка. Ноан на футбольном поле тренировался каждый день. А напарники, если и появлялись на голубой планете раньше, то очень давно.

На Кроне не дерутся. Все участники конфликта объявляются нарушителями. Но если до этого вдруг дошло, например, в Нижнем Городе после употребления катализаторов чувств, нет никаких двенадцатираундовых боксёрских поединков. Либо ты попал, либо в тебя попали. Один раз. Удар кронянина слишком мощен.

Данила, сделав молниеносный выпад свободной рукой, ударил первого по запястью, отчего оружие у того выпало. Второй уже бил нарушителя в затылок, но забыл об ином гравитационном поле, и Ноан легко уклонился, одновременно высвободив вторую руку. Во время уклона он ударил главного в солнечное сплетение, а, поднимаясь вверх, второго – снизу в челюсть. Апперкотом. Самоучитель по боксу – хорошая вещь, если попадёт в руки настойчивому читателю.

Два совершенных физических организма лежали в полнейшей отключке.

– Спортом надо заниматься! – прокричал он. – В здоровом теле – здоровый дух! Вот на чьё содержание я платил налоги! Дармоеды! С мальчишкой не можете справиться!

Однако Надзиратели не слышали его обличительные речи.

– Карол, что это было? – спросил несколько протрезвевший старикан, явно озадаченный.

– Ты случайно остался в живых.

– Кто это, Дэн?!

– Они же сказали – инопланетяне.

– Не мели чепуху!

– Да? Смотри! – нарушитель поднял с земли распылитель, направил его на ближайший куст и передал устройству энергию своего тела. Куст исчез. – Ещё вопросы?

– Завязываю с выпивкой, – сказал дед. – Я сплю наяву.

– Потом поспим. Бери за ноги одного, я – второго.

– И куда их?

– Внутрь сооружения, на алтарь, в середину круга. Совершим жертвоприношение.

– Ты о чём?!

– Тащи-тащи.

У Андерса получалось чуть хуже. Тут подбежал испуганный Ларс и начал помогать.

– Что это за люди? – спросил он.

– Бразильские фанаты, – ответил Ноан. – Хотели нас убить.

– И что теперь?

– Отправим их на миллиарды парсеков отсюда.

Когда недвижимые тела протащили внутрь Стоунхенджа и положили перед алтарём, второй Надзиратель застонал. Гость и его ударил в солнечное сплетение – тот сразу затих.

– Жестокий ты какой-то, – не одобрил его старик. – Чего мучаешь, убил бы сразу, – и показал на торчавший из кармана Королёва распылитель.

– Я – не убийца, – ответил младший друг. – Раздевайте их.

– Зачем? – обалдел внук.

– Иначе они никуда не денутся.

С Надзирателей сняли безупречные британские костюмы, по всей видимости, с Бонд-стрит, новенькие сорочки, отличные туфли и бельё. Как только тело главного опустили на камень, оно пролежало там ровно десять секунд и вдруг исчезло.

– А-а – что это?! – закричал Ларс.

– Вот когда твоего деда сорок пять лет назад пырнули ножом в живот в Плимуте, вот то было зрелище – кишки, кровища! – а это ерунда какая-то, – заметил моряк. – Ну, лежало тело, ну пропало… Хотя, Дэн, я и сам удивлён. А?

– Принцип телепортации. Он уже дьявол знает где. Давайте второго.

Когда исчезло ещё одно тело, Ноан собрал вещи и направился к машине.

– Когда ты мне все объяснишь, малыш? – семенил за ним старик, а чуть в отдалении – Ларс.

– Потом, Андерс, потом. Обещаю, всё расскажу. Надо уехать отсюда, поменять машину и срочно покинуть Англию. Спрятаться как можно дальше. В самом-самом пустынном месте. Хотя бы на год. Мне нельзя жить общественной жизнью. Понятно?

– Мне понятно, что ты вступил в какое-то дерьмо – и старина Андерс должен тебе помочь.

Внук прыгнул в автомобиль и завёл двигатель. Дед и гость упали на заднее сиденье, дрожащий Ларс рванул с места.

– Как я брошу машину? – размышлял старик. – Она ведь чужая, надо вернуть.

– Заплатишь штраф, ерунда. Знаешь, я же собирался сегодня м… улететь. Насовсем.

– И что остановило?

– На Земле я смогу прожить максимум одиннадцать лет – до следующего цикла солнечной активности. А на родине мне предложили ближайшие лет пятьдесят с хвостиком провести в заточении. Да ещё и поковыряться у меня в мозгах. В общем, я выбрал, пусть и скоротечную, свободу.

– Ну и правильно! А как же ты мог улететь, не сказав об этом старику, бросить его одного?

– Ты бы не понял. А чтоб не обижался, я попросил Василь Никитича перевести тебе пять миллионов.

– Пять миллионов?

– Да, долларов.

– Это такая шутка?

– Нет.

– Дай поцелую! – и рыбак звучно чмокнул его в щеку. – Ларс, тормози! Я вижу пункт проката! Иди, возьми самую неприметную машину!

Когда внук убежал выполнять приказание, Андерс сказал:

– А эту километра через два бросим на дороге. Нет, оставим за каким-нибудь безлюдным строением. Я правильно тебя понял?

– Правильно.

– И на скоростном поезде под Ла-Маншем во Францию. Правильно?

– Правильно.

– А потом в Данию.

– Правильно.

– А потом мы возьмем немножко другую лодку и пойдем в кругосветку. И никому об этом не скажем. Правильно?

– Да, именно так.

– И год нас не будет не слышно, не видно.

– Ты умница…

Эпилог

Через неделю из порта Копенгагена вышла белоснежная красавица-яхта «Лорелея». Она могла идти и под парусами, и на винтовом ходу. Управлял ею седой, пожилой, но ещё крепкий мужчина со шкиперской прямоугольной бородой. Помощником у него считался симпатичный парень со смешным гребнем на голове.

На этом судне были справедливы не все морские законы. В частности, это касалось присутствия женщин на борту.

– Ларс! – пронеслось над палубой. – Возьми шарф, тебя продует!

– Да ладно, ма! – отозвался юноша. – Ещё тепло! Вечером одену!

– Опять мать не слушаешь! – раздался грозный мужской голос.

– Нечего её слушать! – прикрикнул на всех старик. – Здесь команды отдает один человек, капитан! И это – я!

На корме стояла другая женщина, много младше первой. Перегнувшись через ограждение, она смотрела на выбегавшие из-под судна пенные следы. Солёный морской ветер развевал её роскошные волосы. Сзади к ней подошёл стройный молодой человек с коротким тёмным бобриком на макушке и маленькой тёмной бородкой. Он тронул девушку за плечо. Она повернулась, на миг прикрыла веками свои синие глаза и улыбнулась.

– Тебе идёт быть брюнетом, – произнесла она. – Только надо постоянно подкрашивать этот ёжик.

– А что скажешь о моих цветных линзах?

– «Очи чёрные…» Супер!

Юноша обнял подругу, она с готовностью крепко к нему прижалась.

Над ними летали буревестники, изредка пикируя к поверхности воды за рыбой, на небе кудрявились редкие белые облака, а вдаль, за самый горизонт, насколько уходил взгляд, простиралось бескрайнее море.

Примечания

1

Тренер говорит, чтобы ты не стеснялся и смелее подключался в атаку. Особенно внимательно надо отнестись к подборам при угловых у чужих ворот! (кор.)

2

Пабло! Тренер сказал тебе сместиться влево! (исп.)

3

Стоп! Вы ещё обвините меня в попытке разжечь межнациональную рознь! Давайте считать, что эти ваши слова вызваны исключительно горечью из-за поражения любимой команды. Никто не покушается ни на чью национальную идентичность. Пытайтесь отнестись к моей песне с юмором. Голландцы и немцы постоянно друг над другом подшучивают – и ничего страшного… (нем.)

4

На каком языке вы предпочитаете общаться? Датский я не знаю (англ.).

5

Английский для меня лучше (англ.).

6

Новое поколение! (англ.)

7

В 1992-м году сборная Дании не то, что не вела планомерную подготовку к чемпионату Европы – она по результатам отборочного турнира на него даже не попала! Но чиновники УЕФА дисквалифицировали сборную Югославии, и пригласили вместо неё датчан. Уже находившиеся в отпуске по окончанию сезона, не тренировавшиеся игроки, от которых никто ничего не требовал и не ждал, собравшись вместе буквально за несколько дней до старта, в великолепном стиле стали чемпионами, в числе прочих одолев в финале действующего обладателя Кубка мира сборную Германии.

8

Как у вас с английским? (англ.)

9

Думаю, лучше, чем у вас с русским (англ.).

10

«Канариньо» – «канарейки», прозвище игроков сборной Бразилии из-за жёлтого цвета футболок и гетр.

11

«Верде-амалера» – «зелёно-жёлтые», прозвище игроков сборной Бразилии из-за цвета формы.

12

«Мараканасо» – матч между сборными Бразилии и Уругвая на чемпионате мира 1950 г. Черный день бразильского футбола. В присутствии 200 000 тыс. болельщиков на стадионе «Маракана» в Рио-де-Жанейро «Селесао», чтобы стать чемпионами, достаточно было сыграть вничью. Но, ведя 1:0, они уступили 1:2.

13

«Сарриасская Катастрофа» – встреча второго группового этапа первенства мира в Испании в 1982 г. между сборной Бразилии и будущим победителем турнира сборной Италии. Явные фавориты бразильцы, обладающие целой россыпью заслуженных звёзд – Сократесом, Зико, Карекой, Эдером – проиграли в красивейшей игре более упрямым итальянцам – 2:3, и выбыли из дальнейшей борьбы за титул.

Content

Дмитрий Рыков
Гол-2018

Именной указатель

Часть 1

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Часть 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Эпилог

Примечания