Дженнифер Пробст

Брачная ошибка

© О. Полей, перевод, 2014

© ООО Издательская Группа „Азбука-Аттикус“, 2014 Издательство АЗБУКА

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru)

Эта книга – художественное произведение. Все отсылки к историческим фактам, реальным людям и месту действия – художественный вымысел. Все имена, герои, названия и события – плод авторского воображения, и любые совпадения с реальными событиями, местом действия и людьми, живыми или умершими, совершенно случайны.

Семьи бывают разными, и в каждой из них живет собственное неповторимое безумие, понятное только своим.

Эта книга посвящается моей семье и тем чудесным воспоминаниям, которые я бережно храню в памяти. Мама, папа, Стив, мы с вами проделали чертовски трудный путь, но все же пришли к цели. Я никогда не забуду чемпионаты по скреблу, громкий хохот над мамиными сумасшедшими выходками, упрямый оптимизм, несмотря ни на что, и роскошные ужины, которые превращали наше жилище в настоящий дом.

Надеюсь испытать все это еще не раз!

И той чудесной новой семье, которая появилась у меня, когда я вышла замуж, моим вторым родителям Каролин и Дональду. Спасибо вам, что так тепло приняли меня и позволили разделить ваше неповторимое безумие и вашу бесконечную любовь. Вы всегда относились ко мне не столько как к невестке, сколько как к дочери и сестре.

Я вас всех люблю.

Пролог

Карина Конте неотрывно смотрела на дрожащее пламя самодельного костра и твердила себе, что она не сумасшедшая.

Просто она влюблена.

Листок бумаги был зажат в дрожащей руке. Книга любовных заклинаний в лиловой тканевой обложке лежала в траве у ног. Карина оглянулась, всей душой надеясь, что ее родные еще спят. Она ведь обещала золовке никогда больше не пытаться колдовать. Ну да ничего, Мэгги не узнает. Карина сидела в самом дальнем углу двора, вдыхая запах горящего дерева и сладких крокусов, и молилась, чтобы отблески костра не выдали ее.

Она взглянула на страницу книги. Итак, пора вызывать Мать Землю. Будем надеяться, отец Ричард не станет из-за этого переживать. Она торопливо прочитала вслух те слова, которые должны были собрать всю силу Матери Земли, чтобы подарить ей мужчину с теми качествами, что записаны на листке.

Потом Карина бросила листок в огонь.

Тут же она почувствовала удивительную легкость, и у нее вырвался вздох освобождения. Вот и все. Теперь только набраться терпения. Интересно, долго ли обычно приходится ждать, пока Мать Земля отдаст свой дар. Правда, она сильно облегчила ей работу. Вместо длинного списка достоинств на листке было одно-единственное имя. Имя мужчины, которого она любит всю свою жизнь, но который смотрит на нее как на младшую сестренку, мужчины земного, сексуального, встречавшегося с самыми красивыми женщинами на свете, мужчины, из-за которого ее язык днем сковывала немота, а по ночам тело корчилось от нестерпимого желания.

Максимус Грей.

Карина подождала, пока листок не превратился в пепел, а затем выплеснула в костер ведро воды. Быстро, умело уничтожила все следы, взяла книгу и пошла обратно в дом.

Мягкая трава щекотала босые ноги, белая ночная рубашка развевалась, и Карина была похожа на привидение. Она пробралась к себе в спальню, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок возбуждения. Сунула книгу обратно в ящик комода и забралась под одеяло.

Наконец-то дело сделано.

Глава 1

– Я нанял новую сотрудницу. Она будет под твоим непосредственным началом, ты ответственна за ее обучение.

Макс поднял глаза на человека, сидевшего за столом напротив. От этого заявления нервы у него слегка натянулись, но он промолчал. Он вытянул ноги под конференц-столом, скрестил руки на груди и приподнял бровь. Макс работал не покладая рук, до кровавого пота, выстраивал с нуля семейную империю «Милая Мэгги», американский филиал итальянской «Ла дольче фамилиа», и черта с два он вот так просто уйдет с дороги.

– Замену мне подбираешь, босс?

Майкл Конте, который на самом деле был ему не столько боссом, сколько братом, усмехнулся:

– Чтобы твоя мамочка меня потом поймала и пенделей надавала? И не надейся. Мы расширяемся, тебе нужна помощь.

– Твоя-то мамочка, пожалуй, покруче моей будет, – ухмыльнулся Макс. – Кто тебе устроил свадьбу под дулом дробовика? Хорошо хоть ты ее и так любил, а то бы никакой жизни не было.

– Очень смешно, Грей. Проблема-то была не в свадьбе. А вот когда ты мою жену без конца в чем-то подозревал, это нам и впрямь жизни не давало.

– Извини, – поморщился Макс. – Просто хотел спасти друга от охотницы за легкой наживой. Теперь-то и я полюбил Мэгги. Сильная женщина – терпит твое свинство и не жалуется.

– Да у вас просто клуб взаимно восхищенных поклонников.

– Все лучше, чем война. Так что ты там за красотку откопал?

– Карину.

Макс захлопнул рот.

– Кого, прости? Карину, твою сестренку? Да ты что, смеешься? Она же, наверное, еще и школу не окончила?

Майкл налил себе воды из кулера и сделал глоток.

– Прошлой весной она получила степень магистра делового администрирования в Школе менеджмента Боккони и прошла стажировку в «Дольче ди Нотте».

– У наших конкурентов?

– Ну, это вряд ли, – улыбнулся Майкл. – Они не то что мы, дружище, мир завоевывать не собираются. Но обучить основам бизнеса могут вполне. Я-то рассчитывал, что она будет проходить обучение у Джульетты, но ей не захотелось работать под началом старшей сестры. Она умоляла меня забрать ее в Америку, да и стажировка у нее закончилась. Пора ей пристраиваться к семейному делу. Capisce? [1]

Вот черт! Понял, как не понять. Выходит, Максу отводится роль няньки для самой младшей сестрицы клана Конте. Само собой, он ее любит как родную сестру, но ее привычка, чуть что, кидаться в слезы для дела не подарок. Макс содрогнулся. А вдруг он ее чем-нибудь заденет и она разрыдается? Ну нет, вся эта затея никуда не годится.

– Хм… Майкл, а может, тебе ее лучше к бухгалтерии пристроить? Ты же всегда говорил, что у нее хорошо с цифрами, а управление ей, по-моему, не очень подходит. У меня и так дел по горло и как раз на носу сложные переговоры. Сделай милость, пристрой ее куда-нибудь еще.

Но друг покачал головой:

– Со временем я переведу Карину под начало финансового директора. А сейчас хочу, чтобы она поработала с тобой. Ей нужно научиться настоящему менеджменту и разобраться, как работает «Милая Мэгги». Я только тебе и доверяю. Ты-то проследишь, чтобы она не влипла в какие-нибудь неприятности. Ты как-никак член семьи.

Эти простые слова лишили Макса последней воли к сопротивлению. Член семьи. Майкл всегда о нем заботился, и Макс уже доказал, что достоин этой заботы. Он мечтал занять свое место в жизни – то самое, что создано специально для него. На вершине пищевой цепочки, так сказать. Никто никогда не ставил под сомнение его компетентность как главного исполнительного директора, но в последнее время он стал сомневаться в прочности своего положения. Что ни говори, а в его жилах не течет элитная кровь Конте. Контракты заключались на определенный срок, его собственный перезаключался раз в три года. Он мечтал занять более прочное место в империи, построенной не без его участия, и это расширение – три новые кондитерские – могло бы стать бриллиантом в его короне. Если он будет делать свое дело как следует, то обеспечит себе местечко на самом верху, рядом с Майклом, в качестве постоянного партнера, а не наемного управляющего. Возиться сейчас с молодой девицей, едва окончившей бизнес-школу, только делу помеха. Хотя…

Макс побарабанил пальцем по нижней губе. Пожалуй, неплохо бы напомнить Майклу, насколько важна его работа для компании. Пусть Карина поломает голову над кое-какими задачками – тут-то и станет очевидна ее молодость и неопытность, а он в это время будет держать ее под своим так называемым покровительством. После расширения Макс собирался наконец поговорить с Майклом насчет партнерства. Карина может оказаться ему даже полезной, тем более что он будет ее руководителем и она будет зависеть от его рекомендаций.

Да, пожалуй, это даже к лучшему.

– Ладно, Майкл, будь по-твоему.

– Договорились. Она будет здесь примерно через час. Может, зайдешь сегодня на ужин? У нас намечается маленький праздник в честь ее приезда.

– Мэгги будет готовить?

– Не хватало еще, – усмехнулся Майкл.

– Тогда приду.

– Соображаешь.

Майкл смял в руке бумажный стаканчик, бросил в мусорное ведро и закрыл за собой дверь.

Макс посмотрел на часы. До ее прихода предстоит переделать еще кучу работы.

* * *

Карина смотрела на полированную деревянную дверь с блестящей золотистой табличкой. Она сглотнула комок в горле и вытерла о черную юбку вспотевшие ладони. Просто смешно. Она уже взрослая, и давно остались позади те дни, когда она сходила с ума по Максу Грею.

Все-таки три года – немалый срок.

Она пригладила прядь волос, выбившуюся из гладкого пучка, расправила плечи и постучала.

– Входите.

Звук его хрипловатого голоса разом вернул ее в прошлое и загипнотизировал. Голос был глубокий, бархатистый, в нем было что-то, наводившее на мысль о самом разнузданном сексе и пикантных приключениях, – этого не расслышала бы в нем разве что монашка. И то вряд ли.

Карина открыла дверь и вошла, напустив на себя уверенный вид. Она понимала, это все неважно. Деловой мир замечает только то, что на поверхности. Это успокаивало. За время стажировки она отлично научилась скрывать эмоции. Там это был просто вопрос выживания.

– Здравствуй, Макс.

Человек за огромным тиковым столом смотрел на нее со странной смесью теплоты и удивления, словно появление стоявшей перед ним женщины было для него почти неожиданностью. Взгляд пронизывающих голубых глаз стал острым, прошелся по ее фигуре, а затем его лицо разгладилось, выражая вежливую приветливость. Сердце у Карины дрогнуло, оборвалось и замерло. Но она позволила себе минуту полюбоваться на него. Тело у Макса было стройное, тренированное, а внушительный рост всегда придавал ему несколько грозный вид, что в большинстве случаев было только на пользу. Выражение лица навевало мысль об ангеле и демоне, застигнутых за любовными утехами. Острые скулы, правильный нос и благородной лепки лоб придавали его внешности что-то аристократическое. Сексуальная бородка мягко обрамляла нижнюю челюсть, оттеняя пухлые губы, и говорила только об одном – о сексе. Густые, угольно-черные волосы непослушными волнами спадали на лоб, оттеняя пронзительную синеву глаз. Макс подошел к ней легкой, грациозной походкой, какую редко встретишь у высоких мужчин, и Карина почувствовала дразнящий, соблазнительный запах его одеколона. Необычная комбинация дерева, пряностей и лимона вызвала у нее желание уткнуться лицом в его шею и вдохнуть в себя этот запах.

Разумеется, ничего подобного она не сделала. Даже тогда, когда он привлек ее к себе в коротком приветственном объятии. Пальцы девушки легли на широкие плечи, еле умещавшиеся в сшитом на заказ темно-синем костюме. Она давным-давно прошла испытание своим персональным криптонитом и усвоила базовые уроки. Осознай свои слабости. Прими их. Иди дальше. Простые правила бизнеса теперь распространялись на все стороны ее жизни.

– Давно мы с тобой не виделись, – улыбнулась Карина.

– Очень давно, cara [2]. – Какая-то неловкость мелькнула у него в глазах и тут же пропала. – Слышал, ты окончила бизнес-школу первой по успеваемости. Молодчина!

– Спасибо, – коротко кивнула она. – А ты как? Марк говорил, работаешь не покладая рук, расширяешь «Милую Мэгги».

– Да. – Он сжал зубы. – И тебе, по всей видимости, придется мне в этом помогать. Ты с братом еще не говорила?

– Нет, – нахмурилась Карина, – сразу поехала в головной офис. Мне нужно несколько часов, чтобы войти в курс дела. Я думала, он сам все покажет. С чего он предложит мне начать? Расчеты с поставщиками, сметы, финансовые операции?

Макс какое-то время ласково вглядывался в лицо Карины. Она выдержала этот осмотр не дрогнув. Нужно привыкать к его присутствию – теперь ведь они то и дело будут сталкиваться по работе. Слава богу, ей все равно предстоит закопаться в бухгалтерии. Умения сосредоточиться на работе ей не занимать, и с цифрами она обращаться умеет, Максу не придется часто ее контролировать.

Улыбка, изогнувшая эти чувственные губы, на миг отвлекла ее.

– С меня.

– Прости – что?

– Тебе предстоит начать с меня. Будешь работать моей помощницей. Я буду тебя обучать.

Карину охватил ужас. Она отступила назад, словно от дьявола, предлагающего ей продать собственную душу.

– Не думаю, что это хорошая идея. – У нее вырвался нервный смешок. – Не хочу путаться у тебя под ногами. Я поговорю с Майклом и договорюсь, чтобы он перевел меня в другое место.

– Не хочешь со мной работать? – Макс вскинул руки. – Тебе не о чем волноваться, Карина. Я о тебе позабочусь.

Перед глазами у нее ярко вспыхнула картина: вот он запускает пальцы в ее влажное тепло и ласкает, пока не доведет до оргазма. О да, уж он-то умеет позаботиться о женщине. Во всех смыслах. Краска бросилась ей в лицо, и она поспешно отвернулась, будто бы для того, чтобы рассмотреть кабинет.

Глупость какая! С первой встречи, в первые же пять минут потерять контроль над собой.

Цокая каблуками по паркету, Карина отошла и стала с притворным интересом разглядывать большое фото с видом побережья. Это решающий экзамен, ей ни за что нельзя его провалить. Макс – просто глупое детское увлечение, она уже вырвалась из плена своих эмоций. Она пришла сюда с двумя главными целями: доказать, чего стоит, и избавиться от призрака Макса Грея.

Пока что ни одной достичь не удавалось.

Карина кашлянула и снова обернулась к нему.

– Я благодарна тебе за то, что хочешь меня обучать, – вежливо сказала она, – но в другом месте мне будет комфортнее.

– Дело твое, – покривил губу Макс. – Но твой брат ясно дал понять, чего хочет. Давай я позвоню ему, а пока почему бы мне не ввести тебя коротко в курс дела? Он тебя, наверное, еще не скоро ждет.

– Отлично! – Карина с вызовом вздернула подбородок. – Возможно, пора напомнить брату, что он больше не распоряжается моей жизнью.

Она намеренно вышла из кабинета первой.

* * *

Что же, черт возьми, происходит?

Макс покорно тащился следом за этой спокойной, уверенной женщиной и пытался собраться с мыслями. Это совсем не та девушка, которую он видел в последний раз в Италии, – чувствительная, восторженная… застенчивая.

Нет, эта Карина Конте явно выросла. Когда-то его забавляли ее восхищенные взгляды и застенчивая манера то и дело в смущении опускать голову. Карина была послушной. Она старалась всем угодить, была не в меру впечатлительной и очень милой девочкой, которую ему всегда хотелось защищать. А женщина, что он встретил сегодня, казалась абсолютно независимой и уверенной в себе. Ее намерение постоять за себя перед старшим братом тоже было удивительно. Размышляя об этих переменах, Макс ощутил мимолетный укол разочарования и тут же пожал плечами. Может быть, она окажется более полезна для компании, чем он предполагал поначалу.

И в телесном отношении она, конечно, тоже расцвела. Или он просто раньше не замечал? Макс еле оторвал взгляд от ее налитых бедер – она покачивала ими в старом, как мир, ритме, специально предназначенном для того, чтобы сводить мужчин с ума. Ростом она была меньше старшей сестры и вышагивала на четырехдюймовых каблуках, подчеркивавших длину мускулистых ног. Представляя ее нескольким сотрудникам, Макс заметил, что Карина выросла и в других отношениях. Особенно в области декольте.

Его бросило в жар. Тонкая белая блузка была распахнута на шее, и из-под нее выглядывал кружевной краешек белья. Полная грудь распирала ткань, словно желая освободиться от нее, и от этого деловой костюм казался нарядом стриптизерши. В ужасе от того, какое направление вдруг приняли его мысли, Макс поспешно представил себе строй монашек в нижнем белье и взял себя в руки.

Карина неприкосновенна. Он ее опекун и защитник, второй после брата. Макс покачал головой и вгляделся в ее лицо с почти академическим интересом. Она всегда была хорошенькой, но обычно так злоупотребляла макияжем, что лица было толком и не разглядеть. Сегодня же ее единственным украшением были пурпурно-красные губы. Оливковая кожа сияла в свете ламп – так и тянуло дотронуться до нее. Исчезли непокорные кудри – их заменил тугой узел волос, отчего заметнее стали густые брови и широкие скулы. Нос у нее был совершенно итальянский и в первую очередь обращал на себя внимание, но кипучие темные глаза тут же властно брали в плен и уже не отпускали. Худышкой она никогда не была, да он и не понимал, почему почти все женщины к этому стремятся. Эти роскошные изгибы, проступавшие под костюмом прямого покроя, были само искушение.

Интересно, есть ли у нее любовник?

Вот черт, откуда такая мысль? Он протер глаза и чуть не застонал от облегчения, увидев в конце коридора Майкла.

Ее брат по давней семейной традиции раскинул руки, однако Карина не кинулась с разбега к нему в объятия. Она улыбнулась, медленно прошла по коридору и обняла его. От них веяло крепкой взаимной привязанностью, и Макс вновь ощутил укол одиночества. Он всегда мечтал о брате или сестре, чтобы было с кем разделить свою жизнь. Правда, Майкл и его сестры стали ему приемной семьей. Но после ухода отца у Макса осталась одна-единственная цель, которая и вела его по тропе к реваншу: успех. Главное – не оплошать.

Он кивнул в ответ своему внутреннему голосу и снова вернулся в реальность.

– Я так рад, что ты наконец здесь, mia bella [3]. – Майкл обнял сестру за плечи. – Но я же сказал водителю, чтобы вез тебя прямо домой. Мэгги тебя ждала.

Карина склонила голову набок и улыбнулась:

– И как там поживает моя невестка?

– Психует.

– Кто бы на ее месте не психовал? – рассмеялась она. – Я сказала твоему водителю, что планы изменились. Решила, что осмотрю тут все, подготовлю свой рабочий стол, а потом к тебе. Макс уже познакомил меня с обстановкой в общих чертах.

Майкл хлопнул его по спине и обернулся к Карине:

– Ты в надежных руках. Может, займешь соседний с ним кабинет? Он сейчас пустует, коробки сегодня же уберут. А завтра устроим совещание, обсудим кое-какие нововведения.

Повисло неловкое молчание. Майкл недоумевающе смотрел на окаменевшее лицо сестры.

– Да, похоже, для начала придется обговорить кое-какие основные правила. Побеседуем у тебя в кабинете?

– Я вас оставлю вдвоем, а завтра присоединюсь, – кивнул Макс.

– Нет, Макс. Я хотела бы, чтобы ты пошел с нами, – сказала Карина.

Ее взгляд в упор вызвал у него странное ощущение: кожу словно покалывало, но он предпочел не обращать на это внимания. Он согласно кивнул, и они расположились в кабинете Майкла. Кресла там были глубокие, удобные, рассчитанные на долгие часы совещаний. Макс подавил смешок, когда изящная фигурка Карины утонула в мягком бархате и она заерзала, передвигаясь ближе к краю. Девушка метнула на Макса негодующий взгляд, говоривший о том, что его веселье не осталось незамеченным, и чопорно сдвинула ноги, твердо упершись каблуками в пол. Эти великолепно очерченные икры были просто созданы для того, чтобы обвивать мужчину, когда он входит в нее.

Господи, да что же это такое! Он же старик, ему как-никак тридцать четыре года. Конечно, увидеть ее в облике такой вот секси-библиотекарши было неожиданно, но ведь Карина же ему все равно что родная и к тому же намного моложе. Неискушенная. Невинная. Она, пожалуй, умерла бы от смущения, если бы могла заподозрить, что творится от одного ее вида с миром… и с некой частью его организма.

Он поспешно выбросил из головы эту картинку.

– Майкл, мне пока не все ясно относительно моего положения. Может быть, ты объяснишь, какой ты видишь мою роль, и мы внесем необходимую корректировку.

Ее брат откинулся назад. Похоже, не одного Макса удивляла эта новая, рассудительная Карина Конте.

– Тебе не о чем беспокоиться, cara. В свое время ты займешь пост финансового директора, а пока будешь помогать Максу во всем, что касается управления «Милой Мэгги». Я хочу, чтобы для начала ты изучила все стадии процесса. Жить ты, конечно, будешь со мной и Мэгги. Я приготовил несколько комнат, можешь обставить их, как твоей душе угодно. Если возникнут какие-то вопросы, приходи ко мне, разберемся. – Майкл прямо-таки лучился гордостью за свое щедрое предложение.

Каким-то образом Макс почуял, что надвигаются неприятности. Он ожидал типично женского взрыва эмоций.

– Понятно, – кивнула Карина. – Что ж, очень щедро с твоей стороны, и я благодарна тебе за такое предложение. К сожалению, я не для того приехала в Нью-Йорк, чтобы жить в доме брата и работать в подчинении у его исполнительного директора. У меня свои планы. В выходные я переезжаю в бывшую квартиру Алексы. Что же касается «Милой Мэгги», думаю, я принесу компании больше пользы, занимаясь учетом и финансовыми операциями, поскольку именно с этим будет связано мое постоянное назначение. Максу совершенно ни к чему, чтобы кто-то отвлекал его от работы.

Макс поспешно захлопнул рот, молясь, чтобы никто ничего не заметил. Где фейерверк эмоций, где семейные сцены? Карина всегда была порывистой, эмоциональной, никогда не умела держать язык за зубами и каждый раз шла на поводу у своих чувств. Потому-то она так часто попадала в неприятности. Он хорошо помнил, как однажды она выскочила из машины за чьей-то собакой, потерявшейся в лесу. Dio [4], и как они только не уследили. Все думали, что Карину похитили. Нашли ее только через четыре часа, с грязным мохнатым комочком на руках, в самодельном шалаше из веток и листьев. Она не уронила ни слезинки, спокойно заявила: мол, так и знала, что ее найдут, – и вышла к ним вместе с собакой, пока брат надрывался от крика, а Макс чуть в обморок не упал от облегчения.

Майкл изумленно смотрел на нее.

– И речи быть не может. Ты моя сестра и будешь жить с нами. Нью-Йорк – опасное место. Что касается компании, в бухгалтерии мне сейчас дополнительные сотрудники не нужны. У Макса ты большему научишься.

– Нет. – Она произнесла это слово с милой улыбкой, но оно прозвучало в комнате как резкий хлопок, будто воздушный шар лопнул.

– Что?

– Ты меня не слушаешь, Майкл. Если мы не научимся разговаривать как взрослые люди, у нас ничего не выйдет. Я уже получила два предложения работы на Манхэттене и пока не дала окончательного ответа. Я хочу здесь доказать, чего сто́ю, но если ты будешь обращаться со мной как с маленькой сестренкой, я не смогу нормально работать. Это было бы несправедливо по отношению ко всем. Итак, если у тебя есть для этого какая-то веская причина, помимо желания, чтобы Макс за мной присматривал и уберегал от проблем, я бы хотела о ней услышать. Если нет, я уйду в другое место, без обид. Capisce?

Макс приготовился – вот сейчас итальянский темперамент его друга и начальника даст себя знать. Только одну цель Майкл преследовал со свирепостью средневекового воина, и это была защита младшей сестры. Его слово было законом в семье Конте – такова была традиция, пронесенная через многие поколения. Мысль о том, что Карина, едва ступив во владения брата, принялась оспаривать его решения, привела его в настоящий восторг.

И тут мир перевернулся вверх ногами.

Майкл коротко кивнул. Его губы тронула тень улыбки.

– Ну хорошо, cara. Я хочу, чтобы ты жила у нас, потому что для Мэгги это будет большой радостью. Мы тебе покажем, что тут и как, пока не обживешься как следует. А насчет компании… я знаю, с цифрами ты обращаешься виртуозно, но мне нужно, чтобы ты изучила бизнес всесторонне, и в первую очередь менеджмент. Макс единственный, кому я могу доверить отточить как следует твои навыки.

– А?

Макс оглянулся в поисках видеокамер, но ничего подобного не увидел. Карина сидела с довольным видом.

– Отлично, я согласна, что Макс сделает это лучше всех. И по Мэгги я тоже соскучилась, так что поживу у вас недельку. Но потом съеду: жить со старшим братом – это не то, чего я ждала, когда ехала сюда. Пора жить самостоятельно, и квартира Алексы для этого отлично подходит. Согласен?

Майкл явно был недоволен, выиграв спор лишь наполовину, и Макс уже думал, что переговоры затянутся.

– Согласен.

Брат и сестра обменялись улыбками. Подменили их, что ли?

– Зайду еще в туалет, а потом отвезешь меня домой? Устала страшно, да и переодеться надо.

– Конечно. Мы готовим праздничный ужин в честь твоего приезда, но ты еще успеешь вздремнуть.

– Великолепно. – Она грациозно поднялась на ноги и шагнула к нему. – Спасибо, что показал мне офис, Макс. До завтра.

Тот кивнул, все еще в оцепенении от этих мирных переговоров, только что прошедших в его присутствии. Карина вышла из кабинета, и Макс посмотрел на своего начальника:

– Что за новости? С каких это пор ты перестал устанавливать свои правила? И что с ней такое случилось? С самого приезда ни разу не расплакалась, ни на кого не обиделась.

Майкл махнул рукой и накинул пиджак.

– Мэгги убедила меня, что Карина хочет, чтобы ее уважали и признавали за ней право на собственные решения. Бесит ли это меня? Si [5]. Но она уже выросла и должна сама выбирать себе дорогу. – Глаза у него погрустнели. – Я ей все-таки брат, а не папочка. Но я был бы рад, если бы ты за ней все-таки присмотрел, mio amico [6]. Я тебе доверяю. Ты и от неприятностей ее убережешь, и научишь всему, что нужно знать для управления компанией.

По спине у Макса пробежал холодок.

– Для управления компанией?

– Ну конечно! – рассмеялся Майкл. – Она же Конте и в один прекрасный день станет королевой «Милой Мэгги». К этому мы ее и готовим.

Макс пристально смотрел на друга, и в груди у него холодело. Сможет ли он когда-нибудь по-настоящему почувствовать себя членом семьи, заслуживающим права на свою долю в бизнесе? Может быть, он просто неблагодарный эгоист? Они строили «Милую Мэгги» вместе, но Макс нутром чуял, что его не так уж трудно заменить. Карина, может быть, и будет финансовым директором, но, помимо этого, получит долю в компании. Он никогда не заговаривал с Майклом о постоянном контракте, опасаясь, как бы их дружба не повлияла на решение, которое должно быть чисто деловым. Почему же у него всегда такое чувство, что он должен постоянно бороться за право стать тут по-настоящему своим? Да, все дело в сбежавшем мерзавце-папаше. Однако потребность доказывать, что он чего-то стоит, становилась утомительной.

– Увидимся вечером, в семь. Спасибо, Макс. – Дверь за Майклом захлопнулась.

Макс остался сидеть один в тишине. Со своими воспоминаниями. И с неприятным чувством, которое все никак не хотело уходить.

Глава 2

Карина села, скрестив ноги, на кровать и хихикнула, глядя, как ее невестка вразвалку доковыляла до кресла и осторожно опустилась в него. Ее отекшие босые ноги торчали из-под длинной, до пола, юбки, а массивный живот поднимался вверх, сразу бросаясь в глаза. Волосы цвета корицы упали на лицо, и Мэгги дунула на них, оттопырив нижнюю губу. Прядь приподнялась, открыв ярко-зеленые глаза, в которых сейчас читались раздражение и недовольство.

– Сволочь твой братец, – заявила она.

– Что он опять натворил? – спросила Карина, с трудом сохраняя серьезность при виде того, во что превратилась ее обычно такая стильная и невозмутимая невестка.

– Целый список, выбирай на вкус. Дрыхнет, да еще и храпит, наглец, а я лежу тут, как выброшенный на берег кит. Без конца, как дурачок, спрашивает не нужно ли мне чего. А сегодня объявил, что не позволит идти на фотосессию, что-то такое плел про то, как опасно мне сейчас ездить.

Карина подавила смешок. Мэгги была беременна на восьмом месяце и все еще не хотела верить, что не может продолжать жизнь в привычном режиме.

– Ну, ты же знаешь, какой у нас Майкл не в меру заботливый, – сказала она. – И я… э-э-э… Мэгс, я не представляю, как бы ты сейчас шнурки завязывала. Ты же и нагнуться не сможешь.

– Сама знаю, – сердито посмотрела на нее Мэгги. – Почему ты мне не сказала, что у вас в семье бывали близнецы?

– А это что-то изменило бы?

– Может быть. О господи, не знаю я. Вряд ли. Мужики – сволочи.

Карине, слава богу, не пришлось на это отвечать: отворилась дверь. В комнату просунулось лицо в ореоле вьющихся штопором волос.

– Ух ты, я так и надеялась, что ты здесь. Карина!

Карина радостно взвизгнула, и они бросились обниматься и целоваться. Алекса была замужем за братом Мэгги, ее лучшей подруги, и напоминала Карине старшую сестру. Всегда полная энергии и веселья, она была частью семьи, и ее присутствие вызывало у Карины ощущение дома. Карина выпустила Алексу из объятий, тут что-то дернулось у нее под рукой, и она отшатнулась.

– О господи. Ребенок пошевелился!

Алекса положила руку на раздутый живот и усмехнулась:

– Надо будет его на карате отдать. – Переваливаясь на ходу, она послала Мэгги воздушный поцелуй и села в другое кресло. – Слава богу, ты приехала. Хоть наговоримся как следует между нами, девочками. А то муж меня до белого каления доводит.

– Похоже, у нас полное согласие, – хмыкнула Мэгги. – Что там мой милый братец опять вытворяет?

– Заявил, что больше не пустит меня в книжный магазин. Так я и позволю, чтобы мой бизнес развалился, пока я беременная сижу. А он только и твердит, мол, денег нам и так хватит, – фыркнула Алекса. – Знаешь, сколько животных можно спасти на эти деньги? А он все рыцаря из себя строит – сиди, мол, дома, отдыхай. Отдохнешь тут с трехлеткой в доме! Вот так прямо лягу, ноги задеру и буду весь день леденцы сосать. Как бы не так! В «БукКрейзи», по крайней мере, тихо и можно хоть со взрослыми людьми поговорить.

Мэгги содрогнулась:

– Когда я в последний раз приходила в гости, Лили заперла меня в детской и заставила несколько часов подряд играть в чаепитие. Первый час я еще выдержала, но в конце-то концов… Сколько можно пить воображаемый чай с воображаемым печеньем?

– Вы меня уморите, – расхохоталась Карина. – А как же «жили долго и счастливо»? Любовь после свадьбы? Идеальные отношения?

Ее подруги переглянулись.

– И думать забудь, – посоветовала Мэгги. – Реальная жизнь – сплошная гадость.

Алекса кивнула:

– Тебе нужен мужчина, который будет рядом и в хорошие времена, и в дерьмовые. Потому что чего-чего, а дерьма в жизни хватает.

Карина смотрела на них – большущие животы, сплошные неудобства, бешенство гормонов…

– Хм… а стоит вообще связываться?

Мэгги вздохнула.

– Да, – нехотя признала она. – Стоит.

– Еще как стоит! – разулыбалась Алекса. – А теперь давай о тебе поговорим. Есть чем хорошеньким поделиться? Решила уже переехать в мою старую квартиру?

У Карины похолодела спина от радостного возбуждения.

– Да. Это как раз то, что надо. Недели через две перееду. А ты тут постарайся, чтобы Мэгги моего брата не прибила.

– Ну, спасибо, сестренка.

– Пожалуйста, – усмехнулась Карина. – Я тут заехала в «Милую Мэгги», прошлась, посмотрела. Макс будет вводить меня в курс дела.

– Макс такой милый, – сказала Алекса. – Такой обаятельный, такой любезный.

Мэгги с тревогой поглядела на нее:

– А хорошо ли это будет, Карина? Думаешь, ты сможешь работать рядом с Максом?

В точку.

Карина помнила, как еще три года назад Мэгги догадалась о том, что она по уши влюбилась в Макса. На восемь лет старше, ни в каком отношении ей не ровня, Макс стоил Карине немало бессонных ночей и слез в бесплодных попытках придумать, как заставить его все же обратить на нее внимание. Сначала Мэгги читала ей нотации о том, что нужно жить своей жизнью и ставить свои интересы на первое место. Но любовь несговорчива. Нет, только после той незабываемой ночи она наконец поняла, что Макс никогда не увидит в ней ничего, кроме сестренки друга. Это унижение не забылось до сих пор, но оно же оказалось необходимым толчком, чтобы решиться наконец уехать и начать собственную жизнь.

Карина глубоко вздохнула и взглянула на невестку.

– Да, – твердо сказала она. – Я не против работать с Максом.

Мэгги внимательно вгляделась в ее лицо и кивнула:

– Ясно. Ну что ж, нас уже, наверное, все ждут. – Она оперлась руками на подлокотники кресла и поднялась. – Выходи к нам, когда соберешься.

– Ладно, я сейчас.

Карина откинулась на мягкие подушки и уставилась в потолок. Всю жизнь она старалась отвоевать себе достойное место в семье, среди красавиц-сестер и талантливого брата. Казалось, у всех, кроме нее, есть своя ниша. При мысли о том, чтобы начать все с нуля, в крови бурлило радостное нетерпение. Другая страна. Новая работа. Свое жилье. Возможности открывались безграничные, они лежали у ее ног, как драгоценный дар, и она не хотела больше тратить время на человека, который никогда ее не полюбит.

Выйти замуж и жить всю жизнь с одним мужчиной никогда не было ее целью.

А вот страстный роман без всяких привязанностей, без обещаний – это то, что надо.

Легкий холодок пробежал по коже. Наконец-то Карина свободна от всех ограничений и готова открыть для себя свою сексуальность. Она найдет достойного мужчину и с головой бросится в плотские отношения, не рассчитывая на долгосрочные обязательства.

Плохая девочка.

Да. Пора.

Эта мысль подняла ей настроение. Карина вскочила с кровати, схватила с вешалки красное платье и пошла переодеваться.

* * *

Макс наслаждался приятным вечером. Он часто ужинал с Майклом и Мэгги, и нередко к ним присоединялись Алекса с Ником. Эти уютные часы, полные смеха, вина и беззаботности, напоминали ему бесконечные вечера, которые он проводил когда-то с семьей Конте в Бергамо. Его мать с синьорой Конте выросли вместе, с детства дружили, и, когда его отец сбежал, матушка Конте приняла их обоих в свою семью. Он всегда чувствовал себя здесь не столько другом, сколько каким-нибудь двоюродным братом.

По спине прошел неприятный зуд. Как ни странно, денег у Макса было даже больше, чем у Майкла, но он сам не желал касаться ни единого пенса, не заработанного собственным потом и кровью. Его отец, богатый швед, подошел к браку как к коммерческой сделке: приехал и тут же соблазнил местную итальянскую девушку. Вскоре они поженились, а когда родился ребенок, он положил на счет жены чек с кругленькой суммой. И исчез навсегда. Макс так никогда и не видел своего отца, но его деньги за годы обросли процентами. Матери, оставшейся почти без родственников, приходилось тратить эти деньги, чтобы было на что жить, но Макс ими брезговал и не мог дождаться, когда наконец сможет сам зарабатывать. Ему не нужно было ничего от этого человека, который когда-то лишь раз взглянул на своего новорожденного сына и ушел не оборачиваясь. От человека, который опозорил его мать на весь старомодный итальянский городок, человека, из-за которого им пришлось носить клеймо брошенных.

Нет, Макс не страдал по этому поводу. Он только поклялся, что никогда не осрамит мать и никогда не сбежит от ответственности. Грехи отца не продолжатся в сыне.

Это он мог сказать твердо.

Макс налил себе еще кьянти, взял брускетту и обернулся.

Черт возьми!

Она спускалась по изящно отделанной лестнице – небрежная грация, легкая улыбка, потрясающая фигура в огненно-красном. Макс никогда еще не видел ее в красном, тем более в красном платье. Он привык видеть ее в каком-нибудь мешковатом балахоне или в футболке, и ее природные округлости всегда были скрыты от глаз.

Теперь – другое дело. Глубокий круглый вырез подчеркивал ее роскошную грудь, благодаря чему делался заметнее и плавный изгиб бедер, темные вьющиеся волосы спадали на плечи и спину, умоляя мужские пальцы зарыться и затеряться в них. Губы были подкрашены пурпурно-алым, отчего черные глаза казались еще глубже.

Карина встала перед ним, и слова приветствия замерли у него на губах. Макс так привык к ее взглядам, в которых читалось откровенное желание. Он догадывался, что несколько лет назад она была к нему слегка неравнодушна. Это всегда казалось ему милым и весьма лестным. Теперь же у него возникло смутное чувство, что Карина обрела наконец свою волшебную силу. Макс как должное принимал ее лестные слова, всегдашнюю готовность его защищать, восхищенные взгляды. Теперь же она ничем не выделяла его среди других. В сердце закралось разочарование, но он решительно подавил это чувство.

– Привет, – сказал он. Слегка смущенный тем, как глупо это прозвучало, он напомнил себе: она ему как сестра, и, между прочим, его последняя подружка была настоящей аристократкой. – Налить тебе вина?

– Конечно. Кьянти? – Она указала на его бокал, и вьющаяся прядь волос со лба упала ей на глаза. Его ноздрей коснулся свежий огуречный запах, почему-то дурманящий сильнее, чем искусственные ароматы.

– Мм… Да.

– Отлично.

Макс наполнил бокал и протянул ей.

– Спасибо.

Пальцы Карины скользнули по его руке, когда она брала бокал, и, честное слово, он едва удержался, чтобы не отшатнуться. Возбуждение было очень легким, но несомненным. Вот это ему сейчас как раз совершенно ни к чему. Он резко тряхнул головой и заставил себя думать о другом.

– Если у тебя возникнут какие-то вопросы, где что найти, скажи. Я тебе с удовольствием помогу.

Карина пригубила вино и прикрыла глаза от удовольствия.

– Хм, кое-что мне сейчас как раз срочно нужно.

– Что?

– Тренажерный зал. Можешь порекомендовать какой-нибудь?

– Майкл установил полный комплект тренажеров прямо в офисе компании. Завтра покажу. Я обычно занимаюсь с утра пораньше, хочешь – присоединяйся. – Ее взгляд прошелся по его фигуре, словно оценивая мускулатуру. Макс усмехнулся. – Хочешь, покажу, каков я в деле?

Прежняя Карина покраснела бы. Эта же в задумчивости покусала губы.

– Может быть.

– Бесстыжая девчонка. – Он приподнял бровь. – Ты же всегда ненавидела упражнения.

– И сейчас ненавижу. Зато поесть люблю, а вес набираю легко. Упражнения помогают поддерживать баланс.

– У тебя нет лишнего веса, – нахмурился Макс.

– Поверь, когда почти всю одежду шьют на высоких длинноногих женщин без бедер, такой вес – лишний, – вздохнула Карина.

– Глупости. – В нем шевельнулось раздражение. – У тебя хоть задница есть и грудь. Мужчинам больше ничего и не надо. – Макс чуть не охнул, когда эти слова вырвались у него.

В разговорах с Кариной он никогда не касался телесных подробностей, и щеки у него даже слегка порозовели. Что он делает, черт возьми?

Но Карина ничуть не смутилась. Напротив, громко рассмеялась и чокнулась с ним бокалом:

– Хорошо сказано, Макс. Но я все-таки воспользуюсь твоим предложением. Как там Рокки?

– Отлично. – Его губы едва заметно изогнулись в улыбке. – Совсем здоров, превратился в комнатную собачку. Даже неловко бывает. Никогда не видел питбуля, который никакого внимания не обращает на посторонних, если только они не хотят почесать ему пузико.

Миндалевидные глаза Карины потеплели. В семье ее всегда считали «укротительницей» за умение находить общий язык с любыми животными. Когда Макс отобрал Рокки у устроителей собачьих боев, он первым делом позвонил Карине. Та в точности объяснила ему, как лечить и выхаживать изувеченного питбуля, и они вместе, хотя и на расстоянии, старались исцелить его раненую душу.

– С нетерпением жду, когда же мы с ним познакомимся лично, – сказала она. – Фотографии – это не то.

И Макс сразу представил Карину у него дома, с его собакой. Он сам удивился тому, как ему вдруг захотелось увидеть ее у себя в гостях. Обычно он терпеть не мог приводить женщин домой и старался избежать этой ловушки, приходя к ним сам. Карина сделала глоток вина и посмотрела на него дерзко и вопросительно:

– Как твоя жизнь? Кто ее скрашивает в этом месяце?

Макс потоптался на месте:

– Да, в общем, никто.

– Тебе ведь за тридцать уже?

– А это тут при чем? – спросил он и сам чуть не поморщился от своего тона – будто огрызается. – Всего тридцать четыре.

– Просто заинтересовалась, не хочется ли тебе остепениться, завести семью, – пожала плечами Карина. – Как они.

Две пары стояли рядом, увлеченные общим разговором. Рука Ника лежала на животе Алексы, а Майкл склонил голову и что-то шептал на ухо жене. Атмосфера радостной близости озаряла этот тесный кружок, и Макс ощутил внутри какую-то пустоту. Хочется, конечно. Кому же не хочется? Но ни одна женщина еще не вызвала у него желания расстаться со свободой и связать себя с ней навсегда. Макс поклялся, что если у него не будет абсолютной, стопроцентной уверенности, то лучше уж он проживет жизнь холостяком. Он никогда не оставит жену и ребенка, как его отец. Никогда не бросит тех, кто в нем нуждается. Поэтому он не мог позволить себе роскошь ошибаться. Как только женщина выражала желание задержаться в его постели подольше или приглашала его на семейное мероприятие, он придирчиво оценивал их отношения. Если чувства казались ему недостаточно сильными, уходил на поиски новых.

Увы, так Макс искал уже несколько лет, а постоянных отношений в его жизни все не было.

– Когда-нибудь, – сказал он. – Когда найду ту самую.

– Твоя мама начинает нервничать, – подколола Карина. – Думаю, она уже новую молитву читает с отцом Ричардом, чтобы ты не оказался геем.

Макс поперхнулся глотком вина. Кто эта женщина? На лице у нее было такое озорное выражение, что ему захотелось ее поддразнить.

– Вот как? А с чего ты решила, что я гей?

Мускулы у него напряглись под жарким взглядом, которым она прошлась по его телу с ног до головы.

– Хм, у меня всегда были сомнения. Очень уж ты тщательно одеваешься. Разбираешься в брендах. И чересчур красавчик, на мой вкус.

– Что?! – выдохнул от изумления Макс.

– Не обижайся. Я предпочитаю плохих мальчиков. Одежда попроще, волосы подлиннее, может быть, мотоцикл.

– Брат бы тебя убил. К тому же, готов поспорить, ты никогда не каталась на мотоцикле. – Макс злился и от этого чувствовал себя еще нелепее. Он же понимал, что она его дразнит. – И ты прекрасно знаешь, что я не гей.

– Ну и ладно, – пожала плечами Карина, словно ей стало скучно. – Думай что хочешь.

Этот уклончивый ответ вывел его из себя. Может, она уже садилась на мотоцикл к какому-нибудь парню, которому только одного и надо было? А ему-то какое дело? Она взрослая женщина, черт возьми, и ему давно пора перестать о ней беспокоиться. Перед ним с ужасающей ясностью встала эта картина: она обнимает какого-то парня за талию. Туго сжимает бедрами ревущий мотоцикл. Темные волосы развеваются по ветру. Наклон, скорость, а она уже вся раскраснелась от предвкушения других острых ощущений – тех, что ждут ее после поездки.

Пожалуй, пора дать понять Карине Конте, что он не из тех мужчин, кого можно дразнить безнаказанно.

Макс наклонил голову. Ее глаза удивленно распахнулись, когда он приблизил губы к ее губам – так близко, что виден был великолепный персиковый оттенок ее кожи, рубиново-красные губы и ощущалось тихое дыхание, частое, теплое.

– Хочешь, докажу, что я не гей?

Она помолчала и тут же нашлась:

– Вот не знала, что мое мнение так важно.

Удар был рассчитан точно. Его всегда восхищал ее острый ум, скрывавшийся под внешней наивностью. Но раньше Карина не часто решалась вступать в словесный поединок, и он понял, что эта новая женщина ему по душе.

– А может быть, кое-что изменилось.

– Меня это мало волнует.

Улыбка тронула его губы.

– А может быть, я готов передать моей матери кое-что через тебя, чтобы развеять ее сомнения. Предоставить доказательство.

На шее у Карины бешено запульсировала жилка. Но когда она заговорила, голос был спокойный и сдержанный.

– А если я не люблю, когда меня используют? – Она отступила на шаг и отстранилась от него. – Может быть, у меня уже новая жизнь, Максимус Грей. Я больше не твоя хорошенькая маленькая собачонка, которая будет умолять бросить ей косточку. Привыкни к этой мысли.

Карина отошла с высоко поднятой головой и встала рядом с братом. Макс следил за ней глазами и думал о том, что же он натворил. С ума он, что ли, сошел? Он не должен был позволять себе никаких двусмысленностей… но ведь она сама напросилась. Скрытый смысл их разговора глубоко уязвил его. Неужели он и правда так с ней обращался? Он почувствовал себя виноватым: нельзя смотреть свысока на того, кого любишь. А он ее любил. Как сестру.

Макс покачал головой и вышел глотнуть свежего воздуха. Нужно взять себя в руки. Больше никаких пикировок. Им предстоит поддерживать деловые отношения все то время, пока он будет учить ее правилам игры и надеяться, что она не превзойдет его в этом отношении настолько, чтобы занять его пост. Ситуация и без того щекотливая, и незачем ее усложнять, а тем более примешивать сюда сексуальное влечение.

Макс вдохнул чистый, свежий воздух и успокоился. Всего лишь случайный промах, любопытство подвело.

Больше это не повторится.

Глава 3

Дура! Какая же она дура!

Карина из-под ресниц наблюдала за Максом, который отрывистым тоном отдавал по телефону распоряжения какому-то поставщику. Вчерашний вечер был большой ошибкой. Устраивать с ним пикировки, хоть как-то затрагивающие сексуальные темы, совершенно недопустимо, но она не утерпела. Впервые она сошлась с ним в споре на равных, и это пьянящее чувство оказалось таким сильным, что сдержаться было невозможно.

Пока он не наклонился к ней и его губы не оказались в нескольких дюймах от ее губ. Сексуально пухлая нижняя губа, жесткая щетина на подбородке, опьяняющий, как наркотик, жар в этих голубых глазах. Даже в джинсах, белой рубашке и черном спортивном пиджаке он напоминал ей Джеймса Бонда в отпуске. И не просто Бонда. Нет, он был вылитый Пирс Броснан – красивое холеное лицо, небрежно причесанные черные волосы, мускулистое тело. Можно поспорить, он тоже без труда мог бы прыгать с крыш и стрелять в плохих парней. Легкий акцент, едва заметно окрашивавший каждый звук, производил почти гипнотизирующий эффект на всех присутствующих женщин.

Карина едва не упала в обморок, как какая-нибудь героиня викторианского романа. Но благодаря инстинкту самосохранения сумела вынырнуть из чувственного тумана и взять верх в разговоре. Увы, торжество было недолгим. Тянущая боль между ног и напрягшиеся соски яснее ясного дали понять, что она так и не избавилась от своих чувств к Максу. В его присутствии ее тело плакало и пело. Но она годами училась держать себя в руках, и, в конце концов, больше все равно ничего не остается.

В их коротком разговоре скрывалось слишком много тайных смыслов, о которых лучше было не думать. Хорошо хоть утром оба были уже в деловом настроении. Вежливы, собранны и готовы к работе – именно это ей и нужно.

Он отключил телефон и выпрямился во все свои шесть с лишним футов сплошных мускулов.

– Идем со мной. У нас совещание по продажам.

Карина схватила свой портфель и поспешила за Максом – на каждый его шаг ей приходилось делать два. Главный офис «Милой Мэгги» отделился от «Ла дольче фамилиа», которым управляла в Италии ее сестра Джульетта. Когда Майкл решил расширить бизнес на весь штат, он разработал амбициозный план – открывать новую кондитерскую ежеквартально. Районы выбирали на основании статистических данных, и Карина, прочитав отчеты, согласилась с этим решением. Разумеется, иметь дело каждый раз с новыми поварами, поставщиками и подрядчиками было невыносимо утомительно, и Макс, похоже, вникал в работу на всех уровнях.

За блестящим полированным столом сидели трое. Мужчины в костюмах и при галстуках, производившие впечатление деловитости и лоска. Они привстали, когда вошли Макс с Кариной, и приветственно кивнули.

– Карина, это Эдвард, Том и Дэвид. Они наши главные региональные управляющие, и мы сегодня обсуждаем с ними, как поднять продажи. А это Карина – моя новая помощница, проходит обучение.

Мужчины приветливо поздоровались, и все уселись. Макс с ходу начал детальное обсуждение квотирования, расширения клиентуры и прочих методов, знакомых Карине по бизнес-школе. Она лихорадочно строчила в записной книжке и прислушивалась к тому, что отвечали остальные на предложения Макса.

– Наша главная проблема: мы не вписываемся в нормальную конкуренцию, – взял слово Эдвард. – «Панера» пока еще в силе. И прочие семейные магазинчики в этом районе специализируются именно на хлебе. А что касается тортов, тут, понятно, супермаркеты.

– Главное – правильно выбрать место, – сказал Макс. – Нью-Пальтц – университетская община, но она остается эклектической смесью старого и нового мира. Мы поместили рекламу во всех местных газетах и журналах, наняли местных подрядчиков и поставщиков, а теперь нужно найти новые способы закрепиться там. Мы не собираемся конкурировать с кофейнями и супермаркетами. Нас интересуют деловые мероприятия, свадьбы, большие вечеринки. Наша сильная сторона – свежие ингредиенты, разнообразие, нестандартный подход. Предприятие с творческим уклоном привлечет своих клиентов. Вот на этом нам и нужно сосредоточить усилия.

– Извини, Макс, – кашлянула Карина, – ты не забыл о весенних мероприятиях? Ярмарки, дегустации, открытые рынки?

– Есть много мест, где можно было бы открыть ларьки, вот только неизвестно, окупятся ли они, – произнес Том.

– Окупятся, – поддержал Макс. – Возьми на заметку. Молодец, Карина.

Она постаралась сдержать торжествующую улыбку.

– Фермерский фестиваль ремесел открывается через две недели, в субботу. Уже поздновато, но если у нас будут образцы и реклама, возможно, еще удастся вклиниться, – предложил Том.

– Займись. Пусть кто-нибудь подберет персонал для ларька. Только не забывай: ассортимент нужно пока держать в секрете. Мы хотим, чтобы наши предложения стали сюрпризом, иначе сразу объявятся подражатели. Если верить исследованиям, лучший способ обеспечить продажи и хорошие отзывы – раскрыть секреты в последний момент.

– Идет.

Они еще кое-что обсудили, и Макс отодвинул стул.

– Том и Дэйв, можно вас на минутку?

Карина стала собирать свои материалы, а Эдвард остановился возле нее:

– Отличное предложение. Рад с вами познакомиться.

– Благодарю, – улыбнулась она и протянула руку: – Карина Конте.

– Сестра Майкла?

– Да.

Это, кажется, произвело на него впечатление.

– Замечательно. У вас очень красивый акцент. Из Италии?

– Бергамо.

– Я там бывал несколько лет назад. Прекрасный город.

Эдвард смотрел на нее восхищенным взглядом, и у Карины внутри разлилось тепло. Волосы у него были длиннее, чем у большинства мужчин, почти как у ее брата, а светло-карие глаза – с золотистым оттенком, что придавало ему загадочный вид. Он был всего лишь на пару дюймов выше ее, но под черным костюмом из прессованной шерсти угадывалось крепкое тело.

– Если захотите, чтобы кто-то показал вам офис, дайте мне знать. Сочту за честь.

– Спасибо, возможно, я и воспользуюсь вашим предложением.

– Хорошо, – улыбнулся он.

– Эдвард! – прозвучало вдруг резко. – Ты мне нужен.

– Конечно, босс.

Он подмигнул Карине и вышел. Карина еле сдержала довольную улыбку. Неплохо. Первый день на работе – и уже почти назначенное свидание. Что может быть лучше небольшой дозы мужского восхищения, чтобы помочь женщине войти в новую жизнь.

Карина аккуратно сложила бумаги в портфель и пошла к двери.

Перед ней стоял Макс со скрещенными на груди руками, загораживая проход. От него так и веяло раздражением.

– В чем дело?

– Не надо флиртовать с моими подчиненными, Карина. У нас не принято смешивать бизнес с удовольствием.

– Извини? – У нее приоткрылся рот. – Это была просто приятная беседа. Эдвард предложил показать мне офис. Не кипятись.

У Макса дрогнул мускул на лице. Его неодобрительный взгляд разозлил ее. Он когда-нибудь научится сдерживать свой инстинкт оберегать ее, как младенца?

– Эдвард – известный дамский угодник, – мягко сказал он.

Просто не знаешь – плакать или смеяться. Она выбрала иронию и вскинула руки:

– Слава богу, что ты предупредил! Встречаться с мужчиной, который любит угощать женщин вином и обедом, – это же ужас. Во всяком случае, если я и стану встречаться с ним, то это будет просто мимолетный роман.

Макс поморщился:

– Я просто хотел сказать, что он не в твоем вкусе.

Карина сверкнула глазами.

– Макс, ты уже давно понятия не имеешь, кто в моем вкусе, а кто нет, – медленно произнесла она, растягивая слова. – И никогда не будешь иметь. Но спасибо за подсказку. – Она обошла его и направилась к двери. – Схожу пока пообедаю.

Макс ухватил ее за руку повыше локтя. Ее словно обожгло сквозь пиджак, и она тут же взорвалась. Черт бы его побрал! Да с какой стати он ею командует? До чего же осточертело – все мужчины в ее жизни только и знают, что обращаться с ней как с ребенком. Видимо, пришла пора самым решительным образом отстоять свою независимость.

– Что-нибудь еще?

– Здешние мужчины совсем другие. – Он нахмурился с таким видом, словно собирался сказать: «Нам с тобой пора поговорить о сексе». – Возможно, они захотят от тебя чего-то большего, чем те, с которыми ты встречалась дома.

О господи, вот умора-то! Карина наморщила лоб в притворном недоумении:

– Ты имеешь в виду секс?

– Да, секс. – Он ослабил хватку. – Я не хочу, чтобы ты оказалась в неловком положении.

– Ясно. Хорошо, что сказал. Значит, если я пойду с кем-нибудь вместе поужинать, он, возможно, захочет… развлечься?

Щеки у Макса стали совсем красные, и Карина еле удержалась, чтобы не хихикнуть.

– Именно. Некоторые американские мужчины привыкли к тому, что женщины всегда готовы с ними переспать, и могут не понять, что у тебя другое воспитание.

Карина вспыхнула от унижения. Однако этот разговор стоил того, чтобы довести его до конца.

– Так, значит, не ходить ни с кем ужинать?

– Во всяком случае, не с Эдвардом. Вот пойдешь в церковь в воскресенье, может, там встретишь какого-нибудь хорошего парня. Там бывают группы для одиноких.

– Ну, это ни к чему, хотя спасибо. Теперь, когда ты все разложил по полочкам, я точно знаю, что мне делать.

Макс выпустил ее руку и отступил на шаг. На лице у него читалось облегчение.

– Вот и хорошо. Не хочу, чтобы тебя кто-нибудь обидел или обманул.

– Этого не случится. Видишь ли, я приехала в Америку не только изучать семейный бизнес, но и еще по одной причине. – Она ослепительно улыбнулась. – Я приехала, чтобы завести роман. На моих условиях. Я не собираюсь выходить замуж, заводить семью, а в Бергамо если переспишь с кем-нибудь, то от этого уже никуда не денешься. Ты же понимаешь, как это сковывает. Ты сам-то не поэтому ли, в частности, перебрался сюда и стал работать с Майклом?

– Хм…

– Вот так. У меня своя квартира, своя жизнь, и я могу наконец позволить себе порцию горячего секса без всяких обязательств. Ни больше ни меньше. – Она похлопала его по руке. – Пожалуй, я приму предложение Эдди показать мне офис. Он вполне в моем вкусе.

Карина ушла не оглядываясь, а Макс так и остался стоять в дверях с раскрытым ртом. Она направилась в кафетерий, поздоровалась по пути с несколькими служащими и взяла себе индейку с рисом. Неужели то, что она хочет получить наконец сексуальный опыт и чтобы никто не заглядывал ей через плечо, – это такое страшное преступление? Она уже встречалась с парнями в университете, но тогда мама с Джульеттой следили за ней в оба. На любой шумной вечеринке с выпивкой она непременно натыкалась на какую-нибудь подругу подруги, знакомую семьи. Репутация «Ла дольче фамилиа» и слухи о длинных руках ее брата преследовали повсюду.

В глубине души Карина была плохой девочкой, запертой в теле паиньки.

Она налила себе воды из кулера, развернула сэндвич и с грустью задумалась, сидя в дальнем углу. Откуда бы Максу знать, кто в ее вкусе? Он, должно быть, считает ее трепетной девственницей, готовой упасть в обморок при мысли об эрекции.

Ха! Знал бы он. Конечно, она и правда была пока еще девственницей, но кое-какой опыт у нее был. Серьезный опыт. Единственная причина, почему у нее еще не было серьезных отношений, – просто не нашла пока подходящего мужчину, ради которого захотелось бы раздеться и перейти к делу. Почти все они были такими деликатными и нежными, что она даже опасалась, как бы не уснуть в процессе. И уж конечно, Карина не собиралась расставаться с девственностью в пьяном угаре или с первым попавшимся. Ей нужен серьезный, взрослый роман. На ее условиях.

В мечтах она представляла себе мужчину немного грубоватого, который властно распоряжался бы ее телом, доставляя ей удовольствие самыми разнообразными способами. Формально она еще хранила невинность, но давно уже мечтала о любовнике, который овладел бы ею во всех смыслах. Физически. Эмоционально. Теперь, в Америке, она твердо намеревалась найти такого любовника. И возможно, Эдвард годится на эту роль.

У нее даже пальцы задрожали, когда она вспомнила о предложении Макса искать мужчину в церкви. Dio, вот pazzo! [7]Сам-то небось девушек в других местах ищет. И не для целомудренных свиданий. Мало того что не сходит со страниц раздела светских сплетен, так и все таблоиды без ума от холостого миллиардера, а на фотографиях рядом с ним то и дело мелькают женщины, которых ему удалось завоевать на этой неделе. Сердце защемило при этой мысли, но ведь она уже давно смирилась с тем, что никогда не будет достаточно хороша для Максимуса Грея.

Ночь ее унижения снова встала перед глазами. Когда она приехала домой на каникулы после третьего курса университета, Майкл с Максом зашли к ним, и Макс остался ночевать. План был простой. Она готовилась соблазнить его, продумывала в деталях свой новый, чувственный облик. Старательно выбрала самое сексуальное черное платье, умопомрачительные туфли на каблуке, которые она стащила из шкафа сестры, и сама подошла к нему на модной вечеринке с коктейлями. Все шло прекрасно. Макс весь вечер не отходил от нее. Смеялся ее шуткам. Касался ее руки. Часами не сводил с нее своих ярко-голубых глаз. Он не делал никаких попыток общаться с кем-то еще, и душа ее так и парила в предвкушении второй части плана.

С двумя бокалами вина в руках Карина отправилась искать его в саду, в надежде на первый поцелуй. Конечно же, в ее планы не входило стоять столбом в оплетенной цветами арке и смотреть, как он целует другую женщину. И не просто женщину. Нет, эта женщина была почти в таком же черном платье, как у нее, вот только фигура другая – высокая, тонкая, безупречно сложенная. Карина в ужасе увидела, как Макс прошептал ей что-то на ухо, а рукой обхватил сзади ниже талии, приподнял и прижал к себе. Возбуждение смешалось в Карине с дикой ревностью, какой она никогда в жизни не испытывала. Это же она должна быть той, которую обнимает Макс, той, которую он любит!

Дальше все было как в замедленной съемке. Вырвавшийся у нее болезненный вздох. Поворот его головы и устремленный на нее взгляд. Смесь сожаления, раскаяния и решимости в его глазах. В этот миг ей стало ясно, что ждать нечего. Блондинка вежливо улыбнулась Карине, будто какой-нибудь младшей сестренке или кузине. Жестокая правда открылась ей. Она никогда не сможет соперничать со всеми этими женщинами, что охотятся за Максимусом Греем. Она не такая красивая, не такая умная. Не утонченная, не остроумная, не сексуальная. Она просто влюбленная девчонка из колледжа. Он развлекал ее несколько часов подряд просто как друг семьи.

Карина решила: нет, убегать она не станет. Медленным, решительным шагом она подошла к нему и протянула вино. Пальцы Макса коснулись ее пальцев, когда он брал бокал, и от обжигающего тепла его кожи она едва не заплакала. Но только едва.

Второй бокал она протянула его спутнице.

Макс вздрогнул, словно угадав символический смысл ее жеста. Карина подняла на него глаза, чтобы запомнить напоследок любимое лицо. Повернулась и ушла не оглядываясь, оставив его в саду с той женщиной. Она рассталась тогда не только со своей большой любовью. Она оставила все прежние мечты и перечеркнула всю прежнюю жизнь.

Карина вернулась в колледж другой девушкой. Стала работать как вол, вкладывая в учебу все силы. Окончила колледж с отличием и сразу же поступила в Школу менеджмента Боккони, где получила степень MBA, и с головой ушла в стажировку. Ее не особенно привлекал деловой мир, однако она твердо решила, что добьется в нем своего.

Что ее привлекало, так это власть и контроль, которые обеспечивали ей приобретенные навыки. Карина уже не была прежней хрупкой девочкой, ждущей, что ее сделает счастливой кто-то другой, – нет, она стала женщиной, привыкшей держать все под контролем и не боявшейся жизненных трудностей. Женщиной, которая твердо стоит на ногах, разбирается в бизнесе и никогда не теряет головы. Женщиной, которая никогда больше не станет бегать за Максимусом Греем.

Карина доела сэндвич, выпила воду и отодвинула от себя тарелку. Да, работа с Максом волей-неволей пробуждает давние воспоминания. Но нужно быть верной своим принципам и идти вперед.

Карина выбросила остатки своего обеда в мусорное ведро и пошла работать.

* * *

Через две недели Макс начал подумывать, не пора ли ему разрядиться с кем-нибудь в постели.

Он взглянул на часы и подавил стон. Почти час дня. В животе бурчало – слишком много кофе. Отчеты все задерживались, в мышцах пульсировало какое-то странное напряжение. Что это с ним такое? Это же не первый его дедлайн, и никогда раньше он так не психовал. Нервы натянуты, а уйти некуда. Когда же у него в последний раз был секс? И где Карина?

Она впорхнула в дверь – улыбающаяся, с каким-то замасленным пакетом в руках, и в голове у Макса сразу зашевелились странные мысли. Юбка у нее слишком короткая для офиса, кое-кого из руководства это даже отвлекает от работы, но когда Макс хотел поговорить об этом с Майклом, оказалось, что Каринин брат не видит в том ничего страшного. Сказал только что-то про современную моду, которой нужно соответствовать. Чушь какая! Чем была плоха длина до колена? А колготки – она их что, вообще не носит? Почему-то их отсутствие тоже действовало ему на нервы, особенно при таких ногах – слишком много этой гладкой обнаженной оливковой кожи открывалось взгляду.

– Ты где была? Мне нужен обновленный отчет по поставкам, чтобы заняться новой кондитерской.

Ее густые волосы были стянуты тугим узлом на затылке, эта прическа открывала грациозный изгиб шеи и линию щеки. Карина бросила пакет на стол и со стуком поставила портфель. На лбу у нее блестели капельки пота.

– Извини. Уэйн звонил, сказал, что болен, я ему пообещала, что прикрою.

– Опять? – Макс взглянул на календарь. – Черт побери, Карина, сегодня же «Янки» открывают сезон. Вот брехун! Набери-ка его номер, я с ним поговорю.

Ее пухлая нижняя губа дрогнула в улыбке.

– Да ладно, пусть уж посмотрит матч, не будь таким злюкой. Через час отчеты прибудут. Вот, может быть, это поднимет тебе настроение.

Она вытащила из пакета толстый кусок пиццы с кружочками помидоров, пахнущей чесноком так, что это навевало тоску по дому. У него заурчало в животе. Когда же он ел последний раз?

Словно подслушав его мысли, Карина сказала:

– Ты сегодня опять не завтракал. Сделай перерыв, а я пока отчет составлю.

– А ты сама-то ела?

– Нет аппетита, – махнула рукой Карина и направилась к двери.

– Стой! – Услышав эту команду, она остановилась. Макс взял пластмассовый нож и отрезал кусок от своей пиццы. – Никуда не пойдешь, пока не поешь со мной.

– Мне не надо.

– Садись, а то уволю.

Карина рассмеялась, но послушалась. Отодвинула стул и, обхватив кусок пиццы салфеткой, откусила. Какое-то время они молча жевали и наслаждались едой, пробуждавшей в них общие детские воспоминания. Ему стало веселее, даже усталость немного отпустила. Забавно: большинство женщин, с которыми он встречался, смотрели на еду как на простую необходимость или как на воплощенное зло, заставляющее набирать вес. Сколько раз бывало так: матушка Конте готовила, а за столом оставались только он с Кариной? Он скучал по этой их любимой привычке – есть и молчать вдвоем. Майкл и старшие сестры глотали все в один присест, стараясь поскорее вернуться к своим делам. Но когда дело касалось хорошей еды, Макс любил есть не спеша, смакуя каждый кусок. Карина тоже относилась к еде почтительно и наслаждалась ею точно так же, как наслаждалась жизнью вообще.

Он украдкой покосился на нее. Чертова юбка поднялась, открывая бедра. А эти ее вечные туфли на шпильках следовало бы вообще запретить в офисе – они годятся только для ночного клуба. Очень уж сексуально выглядят эти ремешки на ногах. И почему она не пользуется обыкновенными духами? Макс привык к тяжелым мускусным и сложным цветочным ароматам. А от Карины шел чистый и свежий запах масла какао с оттенком лимона. Он снова перевел взгляд на свою пиццу.

– Как справляешься? Я на тебя в последнее время уйму работы навалил, сам знаю.

– Ничего. – Карина провела языком по губе, слизывая остатки оливкового масла. Он отвел взгляд. – Я теперь по-новому зауважала Майкла с Джульеттой. В детстве думала: что там, подумаешь – пеки себе сладости да продавай.

– Я и сам так думал, – рассмеялся Макс. – Когда Майкл только-только взял меня на работу, я ничего не смыслил в этом деле, но мы учились вместе и в конце концов выстроили империю. Но мне нравится самому вникать в работу каждого отдела. Должно быть, я диктатор по натуре.

– Определенно, – закатила глаза Карина. – В детстве ты нас всех до белого каления доводил. Только и знал, что командовать, да еще и дулся, когда мы не слушались.

– Ничего я не дулся.

– Ого, еще как! А когда это не действовало, строил свои раскрасивые глазки первой попавшейся особе женского пола, и та не могла устоять. Да ты и сейчас так делаешь.

Он уставился на нее – удивленно и немного растерянно.

– Глупости. Тебя послушать, так я какой-то жиголо, добиваюсь всего за счет внешности.

Карина откусила еще кусок пиццы и пожала плечами:

– Ну, тут дело не только в твоей фигуре. Еще и в обаянии.

– Прекрати. Ты меня нарочно достаешь. – Макс чуть не заерзал в кресле. Неужели она и правда считает, будто он достиг положения за счет своей внешности? – Если бы у меня совсем не было мозгов, я бы не помог построить эту империю.

– Мозги-то у тебя есть, еще бы. В этом-то и секрет твоего неотразимого обаяния – ты знаешь, когда его использовать. Были бы у тебя одни мозги, еще можно было бы устоять.

И зачем только он ввязался в этот дурацкий разговор? Он хотел было вообще не отвечать, но рот сам открылся против воли.

– Я отношусь к женщинам с должным уважением. И всегда относился.

Карина вытерла рот салфеткой и села, скрестив руки. От этого жеста ее старомодная блузка натянулась на полной груди.

– А помнишь, Анжелине подарили новую видеоигру, а ты уговорил ее одолжить эту игру тебе на целый месяц?

– Она же просто по-дружески! – сердито фыркнул Макс.

– Ну да, конечно. Майкл говорил, она в школе ходила за тобой по пятам, как собачонка. А ты наигрался, отдал ей игру и больше с ней почти не разговаривал.

Макс сунул бумажную тарелку в пакет и смял. При этом напоминании в нем поднялось раздражение. Он ведь ничего подобного и в мыслях не держал. Он всегда был вежлив с Анжелиной, просто встречаться с ней не хотел.

– А помнишь, как Тереза тебе доклад по естествознанию готовила? Майкл рассказывал, стоило тебе один раз подсесть к ней за обедом – и она все за тебя написала.

– И что это Майкл про меня сплетни распускает? – проворчал он. – Ничего подобного не было.

– А сегодня утром? – Карина победно вздернула подбородок.

– А что сегодня утром?

– Ты разве не должен был в субботу идти на вечеринку к Уолтеру? – усмехнулась она.

Макс вытер стол, не глядя на нее, но в животе что-то неприятно екнуло.

– Да, и что?

– Ты сказал Бонни, что устал, что у тебя слишком много работы и хорошо бы кто-то пошел вместо тебя. Она тут же вызвалась тебя заменить в качестве представителя «Милой Мэгги».

– И каким образом это делает из меня негодяя? – проворчал он.

– А помнишь, – улыбнулась Карина, – она потом спросила, не пойдешь ли ты с ней в оперу? У нее был лишний билетик. А ты похлопал ее по плечу, сказал, что некогда, поблагодарил за то, что согласилась пойти вместо тебя на вечеринку, и отошел, а она осталась стоять столбом. Признай уж правду, Макс. Когда дело касается женщин, от тебя ничего хорошего ждать не приходится.

Макс онемел от изумления. А Карина с победным видом поднялась с кресла и выбросила остатки своего обеда.

– Мне было некогда, – объяснил он. – И по плечу я ее не хлопал. С женщинами я себе такого не позволяю.

Она почему-то страшно обрадовалась, услышав это возражение.

– Позволяешь, позволяешь. Ты их тешишь надеждой, что тебя можно завоевать. А потом окатываешь холодным душем. Классическая тактика Макса, я уже сколько лет ее наблюдаю.

Ну все, хватит. Он не из таких, пора ей это усвоить.

– Карина, не знаю уж, за кого ты меня принимаешь, но так по-свински я с людьми не поступаю. Что бы там твой брат тебе ни наговорил…

– Да Майкл мог мне вообще ничего не говорить. Я сама уже сколько лет замечаю. Ты и со мной точно так же обращался.

– Что?! – Возмущенный рык вырвался у Макса прежде, чем он успел совладать со своими эмоциями. Он чувствовал, как дрожит от негодования каждый его мускул. – Я никогда не позволял себе по отношению к тебе ничего неподобающего.

На ее лице мелькнуло какое-то странное выражение и тут же исчезло.

– Нет, конечно не позволял. Это у тебя само собой получается, Макс. Ты флиртуешь, очаровываешь, заставляешь женщину чувствовать себя богиней твоей души. Мы попадаемся в ловушку, а потом хлопаем глазами, когда ты начинаешь ухаживать за новой женщиной. – Карина пожала плечами. – Я была молодой. Была когда-то в тебя влюблена. Это осталось в прошлом. Ничего особенного. Я возьму твой отчет и вернусь через час.

Карина вышла, а у Макса голова пошла кру́гом, как у персонажа из мультфильма, когда его стукнут хорошенько по затылку. Ее небрежное признание выбило у него почву из-под ног. Конечно же, это все неправда. Он не ведет себя так с женщинами. Ведь нет же?

При воспоминании о той вечеринке его царапнула совесть, и тихий голос шепнул: «Лжец». Он все помнил, хоть и пытался забыть. Когда Карина приехала на каникулы после третьего курса, вся воплощение юной жизненной силы и страсти, у него захватило дух. Он помнил то маленькое черное платье, сменившее прежние мешковатые футболки. При взгляде на нее в этом платье у него во рту сохло. Вспомнил ее смех, и обожающие взгляды, и дерзкую манеру разговора, которая всегда привлекала его и помогала почувствовать себя свободно. Макс убеждал себя, что всего лишь хотел немного присмотреть за ней – она ведь ему как сестра, – вот только тело реагировало совсем не по-родственному. Он ощущал эрекцию в самый неподходящий момент и рисовал в своем воображении непристойные картинки. С ней наедине. Без маленького черного платья.

От этих мыслей Максу стало нехорошо. Он понял, что во время того ужина обращался с Кариной как с женщиной – с женщиной, пробудившей его интерес. Когда блондинка в саду подошла к нему, он не колебался. Она была из тех, кто знает, чего хочет, и готова на все.

Поцелуй был чувственным, но каким-то пресным. Максу было все равно, пока он не услышал за спиной тихий изумленный вздох. Глаза Карины преследовали его до сих пор. Их темная глубина, полная боли – боли предательства.

Он думал, она расплачется и убежит. Ожидал сцены. Вместо этого Карина подошла к нему с высоко поднятой головой – а во взгляде ее читалось: «Прощай!» – и протянула им бокалы с вином, хотя пальцы у нее дрожали. И ушла. Он сам удивился тому, как горько ему стало от ее ухода, но тут же подавил в себе это чувство и снова перевел взгляд на блондинку. И ни разу не оглянулся назад.

До сегодняшнего дня.

На душе скребли кошки. Макс задумался: а может, Карина права? Может, он и правда обращался с женщинами как с объектами, которые нужно завоевать, чтобы получить желаемое? Он-то предпочитал думать, что старается доставить им удовольствие. Он любил ухаживать, защищать, баловать. Правда, остерегался заходить слишком далеко, но только потому, что не хотел разбивать им сердце. Он человек чести, совсем не то что его отец. Эмоционально Макс ни к кому не привязывался, зато готов был исполнить любое желание и всегда был честен.

Во всяком случае, до разрыва. Лучше сразу оборвать отношения, чем тянуть. Конечно, честность иногда бывает суровой, но все-таки Карина неправа, в корне неправа. Забавно, ведь это она сейчас в первый раз призналась в своих чувствах к нему. Легкость, с какой она вычеркнула из жизни эту ошибку юности, царапнула его самолюбие, но ничего, все к лучшему. Значит, прихлопнула его, словно надоедливого комара, и тут же забыла… Неужели его так легко забыть?

Да какой смысл теперь-то об этом думать? Они навсегда останутся друзьями. Разве этого мало? Все просто отлично!

Макс отшвырнул от себя беспокойные мысли и на целый час с головой ушел в работу. Его отвлек негромкий стук в дверь.

– Не помешаю?

В кабинет заглянула Лора Уэллс. Директор известной компании-поставщика. Несколько недель назад они с Максом нашли общий язык и отлично провели время за беседой. За первым свиданием последовало второе, и Макс уже чувствовал, что Лора просто находка. Красавица с длинными светлыми вьющимися волосами, зелеными глазами, стройным телом, длинными ногами, почти с него ростом, ко всему прочему еще и умна и разбирается в бизнесе.

Он махнул ей рукой:

– Не помешаешь, мне как раз пора сделать перерыв. Рад тебя видеть.

Лора подошла к нему легкой, грациозной походкой. Ее костюм был подобран под цвет глаз и выгодно подчеркивал стройные ноги.

– Зашла узнать, не хочешь ли спасти меня от смертной скуки на одном мероприятии. Мне придется пойти на вечеринку к Уолтеру. Ты идешь?

Макс виновато вспомнил, что свалил эту обязанность на Бонни.

– Не планировал.

– Ну пожалуйста, Макс, пойдем со мной. – Она кокетливо надула губы. – У меня в последнее время сумасшедший график, нужно же хоть иногда совмещать бизнес с удовольствием. – В ее глазах было написано, каков будет исход вечера.

Еще одна победа.

Как раз то, что ему нужно: вечер в компании с красивой женщиной, которая знает правила игры. А в перспективе, возможно, и что-то большее. Во всяком случае, это возможность неплохо провести время.

– Сочту за честь сопровождать тебя. Заеду за тобой в семь.

– Отлично.

Макс встал, чтобы проводить ее до двери, и чуть не столкнулся с Кариной. Ее рубиново-красные губы округлились маленькой буквой «о», и в голове у него сразу замелькали непристойные картинки: что еще она могла бы делать таким ртом. Он отшатнулся и выругался про себя.

– Ты меня до смерти перепугала.

– Что-то ты сегодня не в себе. – Она склонила голову набок. – О, здравствуйте! Я Карина Конте.

Лора улыбнулась и пожала ей руку. Макс был доволен. Наконец-то он покажет Карине, что относится к своим женщинам серьезно и обращается с ними безупречно. Он представил девушек друг другу.

– Мы с Лорой сегодня вместе идем на вечеринку к Уолтеру.

– Как мило. – Карина все так же безмятежно улыбалась. – Вы непременно должны как-нибудь зайти на ужин к моему брату. Друзья Макса у нас всегда желанные гости.

Ему стало не по себе. Лора, кажется, как-то слишком воодушевилась. Он переступил с ноги на ногу и постарался изобразить энтузиазм:

– Э-э-э, разумеется. Мы как-нибудь зайдем к вам.

– В пятницу вечером, – оживленно сказала Карина.

– С удовольствием. – Макс кашлянул. – Большое спасибо.

Что она делает? Он еще не готов приводить Лору на семейные вечера.

– Тебе что-нибудь нужно? – нахмурился он.

Карина протянула ему бумаги:

– Вот отчеты. «Янки» выиграли. На втором этаже смотрели игру, Уэйн засветился на фото.

– Придется тебе сделать ему выговор.

– Я с ним завтра поговорю.

– В следующий раз, когда он скажется больным, проверь сначала программу бейсбольных матчей. И узнай, не с похмелья ли он хворает.

– Поняла.

Эта деловитость удивляла не меньше, чем ее холодная выдержка. Сколько бы дел Макс на нее ни взваливал, Карина никогда не жаловалась. За считаные недели она очаровала весь персонал своим добрым сердцем и чувством юмора.

– Я слышал, ты и Тому сегодня позволила уйти пораньше. А мне нужны данные по продажам. Какая у него нашлась отговорка?

– Не хотел пропустить концерт у сына в школе. – Она даже глазом не моргнула. – Я говорила с Эдвардом, он поможет мне с данными, они будут у тебя не позже чем через час.

– Хорошо. Сегодня тебе опять придется задержаться.

– Конечно.

Дверь снова открылась, и вошел Эдвард. Кабинет Макса уже начинал походить на Большой Центральный вокзал.

– Привет, босс. Слышал, тебе нужны отчеты по продажам.

– Они были нужны еще несколько часов назад.

– Мы с Кариной как раз сейчас над этим работаем. – Эдвард улыбнулся Лоре, и Карина представила их друг другу, не дожидаясь, пока это сделает Макс. Они болтали, словно не в офисе, а за чаем в семейном кругу.

– Я так понимаю, увидимся на вечеринке. Давайте постараемся сесть рядом, – предложил Эдвард.

– Рядом? – приподнял бровь Макс. – А ты что, тоже идешь?

– Конечно, – усмехнулся Эдвард. – И не один, а с Кариной.

Макс увидел, как его ассистентка интимно улыбается его специалисту по продажам. Можно подумать, она тоже собирается на этой вечеринке совместить бизнес с удовольствием. Он представил себе, что Карина спит с Эдвардом, и в нем шевельнулось раздражение. Черт побери, она его вообще слушает или нет? Макс еле сдерживал гнев. Пора с ней еще раз хорошенько поговорить. И на этот раз понастойчивее. Макс проводил Лору с Эдвардом и сделал Карине знак остаться.

– Эта Лора, кажется, очень милая.

– Милая, да. – Он пытался пробить взглядом ее вежливую броню, но безуспешно. – Я удивлен, что ты собираешься на вечеринку с деловым партнером.

– Многие сотрудники идут на эту вечеринку вместе.

Ее равнодушный тон задел Макса, и он продолжал:

– Ты ясно дала понять, что я не должен встревать в твои личные дела. Но меня беспокоит твоя репутация в «Милой Мэгги».

– Чем же?

Хм! Легкая дрожь в ее руках наконец унялась. Эта ее новая способность владеть своими эмоциями пробуждала в нем инстинкт доминирования.

– Ты одна из учредителей компании. Нельзя допускать, чтобы в офисе о тебе пошли слухи как о… доступной женщине.

Щеки у Карины вспыхнули, но она осталась невозмутимой.

– Доступной? Одно свидание – и я уже стала шлюхой, которая спит со всем офисом, так?

Макса чуть не передернуло, но он удержался.

– Сплетни расползаются быстро. Я вижу, Итан из бухгалтерии уже ходит за тобой по пятам, как дрессированный щенок. Ты что, и с ним тоже встречаешься?

Ее медленная улыбка обескуражила его.

– Непременно хочешь знать?

Макс пристально вглядывался в эту женщину, обернувшуюся незнакомкой.

– Я забочусь о твоей карьере. Я тебе много раз повторял: в Америке мужчины совсем другие. Я хочу, чтобы ты была осторожна. Capisce?

– Макс, ты проявляешь ко мне больше неуважения, чем любой мужчина, который хотел бы затащить меня в постель. – Карина едва заметно задыхалась, но по-прежнему владела собой. Ни один локон не выбился из ее убийственно аккуратной прически. В миндалевидных глазах угадывался скрытый огонь, с которым ему так не терпелось поиграть. – Когда у мужчины только физиологические потребности, с ним все просто. А ты со своим изощренным мозгом манипулируешь людьми. Подстраиваешь женщинам ловушки, как на охоте. Ты любишь все контролировать, чтобы никто не пострадал, так ведь? Но бедная Лора уже влюбилась в тебя, а ты ее даже на ужин не хочешь пригласить.

Merda! [8]И когда она успела стать такой ехидной?

– Лора знает правила игры. А ты не знаешь.

Карина невесело рассмеялась и подошла ближе. Ее пальцы с вишнево-красными ногтями ухватили Макса за галстук предельно пренебрежительным жестом.

– Я теперь сама устанавливаю правила. И я честнее тебя. – (От ее запаха ему захотелось закружиться волчком, как собаке, которая ловит собственный хвост.) – Сам-то ты на серьезные отношения не решишься даже под страхом смерти, вот и цепляешься ко мне. Хороший способ развлечься, но в этот раз не сработает.

– Ты ничего не знаешь обо мне и о моих отношениях с женщинами. Я всего лишь стараюсь вразумить молодую девушку, которая еще только учится. Как Майкл меня и просил.

Последний выстрел попал в цель. Карина вся так и ощетинилась от злости. Она уже балансировала на грани своего знаменитого взрывного темперамента, Макс приготовился к сцене – и почти с радостью ждал ее. Такую Карину он знал и мог с ней справиться.

Но она удержалась на грани и взглянула на него почти с жалостью. Отступила на несколько шагов назад. Прямой покрой ее черного пиджака только подчеркивал чувственные линии бедер и груди – соблазнительный контраст, при виде которого у Макса твердело в паху и шла кру́гом голова.

– Если тебе так хочется в это поверить, чтобы спокойно спать по ночам, на здоровье. Тешься какими хочешь иллюзиями, но знай одно. Меня больше не интересуют твои дела, Макс. Меня волнуют не твои отношения с женщинами, а мои с мужчинами. И если я захочу трахнуться с кем угодно в свободное от работы время, не лезь в это. Потому что я-то не хочу спокойно спать по ночам. – Она улыбнулась. – Больше не хочу. – Ее каблуки зацокали по полированному дереву. – Если понадоблюсь, я в бухгалтерии.

Какое-то время Макс неподвижно смотрел на захлопнувшуюся дверь. Это уже не просто девушка, это настоящая Ева. Выходит, у него проблема посерьезнее, чем ему казалось. Он снова взял себя в руки и подумал: откуда это ощущение пустоты внутри? Не зная, как от него отделаться, Макс жадно выпил воды и переключился на другие заботы.

Ему ведь не привыкать.

Глава 4

Карина прошлась по маленькой квартирке. На ковре серого цвета с красноватым отливом громоздились картонные коробки, в кухне места осталось ровно столько, чтобы человек с приличными бедрами мог туда кое-как втиснуться. Канареечно-желтый футон выделялся ярким пятном и словно продолжал ряд висевших на стене сумасшедших акварелей. Художнику явно не приходилось рассчитывать на персональную выставку, но картины хотя бы веселенькие, и разглядывать их интересно. В огромные окна виден целый строй высоченных деревьев, словно в каком-нибудь суперсовременном доме-дереве из фантастического фильма.

Великолепно!

У Карины захватило дух от радости. Квартирка Алексы – ее первое по-настоящему самостоятельное жилье. Наконец-то у нее есть собственный уголок, о котором она так мечтала. Перед ней открываются безграничные возможности. И она не намерена терять ни минуты.

Начнет завтра же – со своего первого настоящего свидания.

Послышались шаги. Майкл с Максом протиснулись в узкую дверь и уселись на диван, который под ними заметно просел.

– Ну, вот и все.

Карина хихикнула при виде двух здоровенных мускулистых мужчин, запыхавшихся после долгого подъема.

– А я-то думала, вы каждый день в тренажерном зале занимаетесь. На несколько этажей поднялись – и уже еле живые.

Они переглянулись, словно не веря ушам.

– Издеваешься, да? И чего ты только в эти коробки напихала? Камней, что ли? – спросил брат.

– Мне одной обуви целая куча нужна. И принадлежности для рисования.

Макс сердито посмотрел на нее:

– Тут ступеней триста будет, да еще таких узких и крутых. А кондиционер где?

– Алекса же предупреждала, что квартира без современных удобств. А я вам говорила: наймите грузчиков.

– Ни к чему. Мы хотели сами помочь.

– Ну ладно, – подавила вздох Карина. – Спасибо обоим, но не пора ли вам домой? Мне надо распаковывать вещи и устраиваться. А Мэгги что-то говорила про сегодняшний благотворительный ужин.

Майкл застонал и поднялся на ноги:

– Ты права. Теперь она будет психовать, пока не выберет, что надеть, и сколько бы я ей ни твердил, что она красавица, будет жаловаться, какая она толстая.

– А ты ей напомни, что это не она толстая, а просто в ее маленьком животе разместилась еще пара человек, – рассмеялась Карина.

– Попробую. Ты как тут, справишься? Тебе что-нибудь нужно?

Сестра улыбнулась и чмокнула его в щеку:

– Niente [9]. Мне не терпится обустроиться и достать все необходимое. Я тебя люблю, Майкл.

Лицо у него смягчилось, и он поцеловал ее в макушку:

– Я тоже тебя люблю. Макс? Идем?

– Я сейчас. Ты иди.

– Ну пока.

Брат ушел, и Карина перевела взгляд на Макса.

О господи!

Волосы у него очаровательно разлохматились, на лбу блестела испарина. Поношенная футболка, влажная от пота, плотно облегала точеные мускулы – брюшной пресс, мышцы живота, бицепсы и прочую красоту. Старые джинсы обтягивали ягодицы и свисали на бедрах, словно дразнили, приглашая женщин поиграть. Он всегда как-то нависал над ней с таким восхитительно властным видом, от которого у нее холодело в животе, тем более что ростом она едва доходила ему до подбородка. Но Карина давно уже научилась не давать воли своему влечению к этому мужчине, а потому занялась делом.

Она взяла первую коробку и вскрыла ее канцелярским ножом.

– Макс, зря ты остался. Я сама справлюсь.

– Да, знаю. Просто пить охота. Хочешь пива?

– У меня нет.

Он усмехнулся и поднялся с дивана. Когда он вернулся из кухни, в руках у него была запотевшая бутылка «Моретти». Крепкие загорелые пальцы коснулись руки Карины.

– Подарок на новоселье.

– Ух ты! – Карина приложила ледяную бутылку к щеке, провела по шее. Холод прошел по всему телу, и она блаженно вздохнула. – Какая прелесть!

Из горла у Макса вырвался какой-то странный звук. Карина посмотрела на него, и голубые глаза опалили ее жаром. У нее перехватило дыхание, но она сумела справиться с собой и отступила назад. Забавно, никогда раньше она не видела такого выражения на его лице. Почти… алчное.

Карина пила пиво в тяжелом, напряженном молчании. Она заговорила первой, пытаясь разрядить обстановку:

– Какие планы на выходные?

– Ничего особенного.

– С понедельника займемся новой кондитерской?

– Да.

– Как тебе моя квартира?

– Тесновата.

– Что-нибудь читал интересное в последнее время?

– Нет. А ты?

– Да, «Камасутру». – (Удар попал в цель. Макс нахмурился, но ничего не сказал.) – А ты читал?

– Мне ни к чему. – По одному его хрипловатому голосу было ясно, что он прекрасно справляется и без этого популярного сексуального руководства.

Карина сделала глоток и задумалась. Когда она поняла, что он опять старается запугать ее своим огромным ростом и первобытной мужской силой, ее это несколько задело. Это был ходячий, дышащий, живой бог секса, и ей уже невыносимо становилось работать с ним бок о бок. Карина прищурила глаза, и ее голос прозвучал неожиданно резко.

– Если тебе больше нечего сказать или предложить, думаю, тебе пора идти. У меня много работы.

На точеном лице Макса мелькнуло удивленное выражение.

– Я что, мешаю или как? – Он скривил губу.

– Да. Или как. Если собираешься стоять столбом и изображать из себя рекламу Келвина Кляйна, иди займись этим где-нибудь в другом месте. Уверена, твои женщины это оценят.

Макс поперхнулся пивом и уставился на Карину так, словно она вдруг позеленела.

– Что ты сказала?

– Что слышал. – Она с грохотом поставила бутылку на обшарпанный кофейный столик и начала распаковывать коробки. Она чувствовала совсем рядом жар его тела, но делала вид, что не замечает этого.

– Ты что, с ума сошла? С каких это пор мое присутствие тебя так раздражает? Я думал, мы просто посидим немного вдвоем. Закажем пиццу. Что такого?

Карина даже зубы стиснула от такого нахальства.

– Спасибо за щедрое предложение, Макс. Но у меня куча дел, и я хочу побыть одна. Мы с тобой вдвоем, без Майкла, никогда и не общались, и вообще, мне нужно вещи разбирать.

– У тебя еще все выходные впереди.

– Завтра я иду на вечеринку, так что хотела бы разобраться с делами пораньше.

– Ах вот оно что, на вечеринку. С Эдвардом.

Карина метнула предостерегающий взгляд. Сцена в кабинете Макса все еще сидела занозой в памяти, но он ни за что на свете об этом не узнает. Хватит с нее игр с этим человеком. Пора дать ему самому прочувствовать то, что она чувствовала все это время. Пытку.

– Я бы с удовольствием сошлась поближе с Лорой. Скажу Майклу, что пригласила ее на ужин на той неделе.

Еще один удар попал в цель. Его гибкое тело напряглось.

– Я бы попросил тебя не приглашать никуда моих девушек без моего разрешения.

– Что так?

– Лора мне нравится, но я не хочу торопиться. Знакомить девушку с семьей – это серьезный шаг.

– Еще одна в отставке, так выходит? – усмехнулась Карина. – Жаль, я думала, хоть к ней ты не так быстро потеряешь интерес.

Макс втянул воздух сквозь зубы. Карина все с той же безжалостной деловитостью взялась за другую коробку и напомнила себе: не смотри на него. Но он уже стоял прямо перед ней, так что деваться было некуда.

– Что ты знаешь о девушках, с которыми я встречаюсь? Если я не тороплю события, это еще не значит, что я не способен к серьезным отношениям.

Карина запрокинула голову и рассмеялась:

– Вот это здорово. Если бы мне платили доллар за каждую девушку, в которой ты ошибся, я бы уже была богаче тебя. Но ты меня и раньше не слушал, и теперь не слушаешь.

– Назови хоть одну.

– Салли Экерсон.

– Мы встречались три месяца, – отговорился он. – У нас были прекрасные отношения.

– Хм, как интересно. А кончилось тем, что она переспала с твоим другом Дейлом, помнишь?

– Ах да… – Макс нахмурился в глубокой задумчивости. – Но мы же расстались.

– Нет, ты с ней расстался только тогда, когда застал ее в постели со своим соседом по комнате. А потом была эта блондинка-фотомодель с IQ как у курицы. Или как у двух куриц.

– Дженна? Неправда, с ней всегда было о чем поговорить.

Карина смерила его долгим взглядом, и он неловко затоптался на месте.

– Макс, ты привел ее к маме на ужин. Она понятия не имела, что в Ираке идет война, и не знала, как зовут президента США.

– Ну, она же не историк. Подумаешь.

– Она сама сказала, что не читает книжек без картинок.

– В «Воге» и статьи печатают.

– Да-да, ты сам, наверное, «Плейбой» читаешь ради интеллектуальных текстов.

– Это несправедливо. Да, я люблю женщин – всех женщин – и даю им шанс. Если я еще не нашел свою единственную, это не значит, что я не стараюсь.

– Я всю жизнь смотрела, как они приходят и уходят, – покачала головой Карина. – Ты не случайно каждый раз выбираешь не тех женщин. У тебя проблемы с близостью. Все эти женщины заранее обречены на неудачу.

Сердце у нее предательски дрогнуло и чуточку сжалось. Неужели он не видит, что с ней делается всякий раз, стоит ей только взглянуть на него? В этом мужчине столько любви и он не решается ее отдать? Но она по опыту знала: он никогда не дозреет до серьезных отношений. Он не хочет встречаться с теми, кто его достоин. Тогда ведь нечем будет оправдываться. Он выбирает таких женщин, которым не сможет причинить боль, и тем самым защищается от своего кошмара. Стать таким же, как его отец.

Макс никогда не говорил об отце, но рана, оставшаяся после того, как его бросили еще младенцем, так и не затянулась. Он устанавливал себе какие-то заоблачные стандарты, чтобы не совершить ту же ошибку. Не уронить честь. Не бросить тех, кого любит. Простейшее решение напрашивалось само собой – и он просто отказывался от серьезных попыток.

Карина протянула руку и дотронулась до его лица. Жесткая щетина царапнула пальцы, и восхитительный запах горячего мужского тела, пота и мускуса коснулся ее ноздрей.

– Ты совсем не такой, как твой отец, Макс. – Он отшатнулся. В глазах отразилось изумление, но она тут же заговорила снова, пока он не успел вдуматься в ее слова или заметить ее слабость. – Спасибо тебе за пиво и за помощь. Но мне правда пора приниматься за дела. Увидимся в субботу.

На этот раз она намеренно повернулась к нему спиной. Услышала, как сзади стукнула о стол бутылка, а затем захлопнулась дверь.

Карина выдохнула с облегчением. Больше она не встанет на этот путь. Она никогда не будет той женщиной, которой суждено спасти его, и он никогда не даст ей той любви, какая ей нужна. Но перед ней лежит целый мир, полный еще не открытых возможностей, и было бы глупо этим не воспользоваться. Для начала – первое свидание.

Карина включила лежавший в сумочке iPod, прибавила звук и принялась за работу.

* * *

Фермерский фестиваль ремесел собрал в парке Хадсон-Вэлли огромную толпу народа. Макс прошел вдоль рядов палаток, тянувшихся по всей ярмарочной площади, останавливаясь иногда, чтобы поглядеть на произведения местных художников. На столах было выставлено множество восхитительных вещей, от резной керамики и расписанных вручную скворечников до акварелей. Местные предприятия охотно приняли участие в празднике и сделали все, чтобы привлечь гостей. Здесь были благотворительные организации локального масштаба, полицейские, пожарные, школы карате и йоги. Май в этом году оказался щедрым на тепло и солнце, все разгуливали в шортах и шлепанцах, приветствуя раннее лето. Макс уловил запах жира и сахара и, купив по пути домашнего лимонада, направился к их ларьку. Из-под шаткого тента неслись радостные детские крики, и на душе у него сразу стало спокойно. Любопытно, как он без малейшего труда принял в сердце северную часть штата Нью-Йорк, как быстро привык считать его вторым домом. Величественные вершины гор виднелись вдали, напоминая, кто здесь царит, грозно обступая Гудзон с обоих берегов. Максу было по душе дружелюбие местных жителей, встречавших чужаков без какого-либо снобизма. Здесь все жили одной семьей и только радовались, когда кто-то желал стать в их городке своим.

Макс резко свернул направо и пошел дальше, останавливаясь иногда поболтать с владельцами местных предприятий и ища глазами большую вывеску. Ему некогда было самому следить за подготовкой к фестивалю, но Дэвид, конечно, сумеет его удивить. Он хорошо поработал с шеф-поваром их новой кондитерской, и образцы, которые они выбрали для представления, были великолепны. Слава богу, он наложил вето на шоколад – в такую жару от него осталась бы сплошная липкая масса.

Взгляд остановился на огромном баннере, а затем на толпе, сгрудившейся вокруг стола. Ого! Если судить по длине очереди, то их сладости – настоящий хит. Что-то белое мелькало в толпе, знакомый грудной смех коснулся слуха, лаская его. А затем он увидел ее. Да, это явно не Дэвид.

Карина была в коротеньких белых шортах, даже не прикрывавших ее восхитительную попку. Топ мог бы показаться достаточно скромным, поскольку был закрытым, но его ярко-желтый цвет только акцентировал внимание на пышной груди. Волосы зачесаны наверх и спрятаны под бейсболку с надписью черными буквами: «Милая Мэгги», в ушах покачивались кокетливые золотые сережки кольцами. Взгляд Макса механически прошелся по ее загорелым мускулистым ногам сверху донизу. Ну да, так он и знал. Все женщины вокруг в шлепанцах, а она – в желтых босоножках на трехдюймовых каблуках: непрактично, нелепо и чертовски сексуально.

А что она вообще здесь делает?

Макс протиснулся поближе к столу, но Карина по-прежнему его не замечала. Она носилась туда-сюда с образцами кассата – бисквитного торта с кремом канноли, пропитанного ликером. Маленькие, на один укус, пирожные «Ди тревильо» на вид казались свежими и аппетитными, а медовые бискотти, похоже, пользовались самым большим успехом у ребятишек. Ловко успевая и переброситься с посетителями словечком, и протянуть каждому стаканчик кофе со льдом, Карина болтала, смеялась и раздавала рекламные листовки с такой скоростью, что в глазах рябило. Лицо у нее блестело от пота, но она ни разу не сбилась, не запуталась. Два стажера делали вид, что помогают, но даже Макс видел, что от них никакого толку. Они болтались на длинных тощих ногах, но, похоже, даже с кофейной машиной как следует управляться не умели и больше пялились на свою красивую начальницу, чем работали.

Словно вдруг почувствовав его взгляд, Карина резко остановилась и повернула голову.

Какое-то странное чувство сдавило Максу грудь – неприятное, незнакомое. Им овладело неизвестно откуда взявшееся желание обнять ее, и он шагнул вперед. Слава богу, вовремя остановился. Карина небрежно махнула рукой, улыбнулась и снова принялась за работу, словно его тут и не было.

Получив этот щелчок по самолюбию, Макс откашлялся и постарался взять себя в руки. Протолкнулся еще ближе и грозно взглянул на нее:

– Это что еще такое? Где Дэвид?

Она даже не прервалась, чтобы ответить:

– Не смог прийти. Я его заменяю.

Макс чуть было не выругался, но сдержался.

– Почему?

– У него жена беременна, – пожала плечами Карина. – Ночью возил ее в больницу – ложные схватки.

– С ней все в порядке?

– Да, но он очень устал и не хотел оставлять ее одну.

– А Эдвард, Том? Они же должны были помогать.

– У них свои планы. – Она улыбнулась, протягивая кому-то печенье. – Я сказала, что возьму это на себя.

На сей раз у него таки вырвалось ругательство. Как только надо включить стерву-начальницу, все ее навыки менеджмента сразу куда-то испаряются. Спускает сотрудникам с рук бог знает что. Попробовали бы они с ним такие шутки шутить. Умная, рассудительная – и такая простофиля. Вечно доброе сердце ее же и подводит.

– Нужно было позвонить мне, Карина. Dio, ну, в понедельник я весь отдел продаж поубиваю.

– Не смей! – Она сердито сверкнула глазами. – К тому же мне самой хотелось прийти сюда. Нужно было разобраться с десертами – какие пользуются спросом, а какие нет. За эти несколько часов я узнала больше, чем за все время в офисе. Так что успокойся.

Двое подростков оторвались от сердито шипящего автомата и подошли к ним.

– Здравствуйте, мистер Грей, – сказали они хором.

– Здравствуйте.

– Э-э-э… Карина, мы что-то не поспеваем с эспрессо. Никак не заставлю эту машину работать как следует.

– Ладно, Карл, сейчас посмотрю. Вот, раздавай пока сладости. И про рекламу не забудь.

– Понял.

Макс подошел к столу в форме буквы «Г», за которым виднелся гигантский кофейный автомат. Карина помахала рукой у лица и принялась крутить блестящие рычажки.

– Карина, ты ведь начальство. А твои подчиненные из тебя веревки вьют. Ты же вчера переезжала, наверняка уже на ногах не держишься.

– На себя посмотри, – дерзко улыбнулась она в ответ. – Как-никак я на восемь лет моложе. У меня-то сил пока хватает.

Макс вдруг почувствовал непреодолимое желание сорвать с нее одежду, повалить на землю и показать ей, что такое настоящая сила. Перед глазами так и стояла эта картина: она стонет под ним, обнаженная.

– Потише, девочка. Я ведь могу доказать тебе, как ты ошибаешься.

Но она ничуть не испугалась, только расхохоталась:

– Ты что, шутишь? Мне сейчас только одной силы не хватает – кого-нибудь, способного сварить сто стаканчиков кофе за рекордное время. Спорю, ты вообще приличный эспрессо сделать не сумеешь.

Макс поставил свой лимонад на стол и изумленно уставился на нее:

– Ну, ты сказала! Я же итальянец. Я дома эспрессо делаю, сколько себя помню.

Карина фыркнула и наконец-то справилась с машиной. Струйка темной жидкости полилась в стаканчик, в ноздри ударил запах жареных кофейных зерен.

– Ну конечно, в своей уютной кухоньке, где есть все, что нужно гурману. Может, рискнете запачкать ручки, босс, покажете мне, на что способны?

– На слабо берешь?

– Ладно, забудь, – пожала плечами Карина. – Костюмчик-то, наверное, жалко замарать.

Макс тихо выругался сквозь зубы, выбросил стакан с лимонадом в мусор и протиснулся за стол. Быстрыми, ловкими движениями натянул перчатки, надел запасную бейсболку и схватил Карину за плечи. Она вздрогнула от неожиданности, и он вздрогнул вместе с ней, когда между ними проскочила искра сексуального возбуждения. Отодвинул ее с дороги. Машина сердито выплюнула струю пара, словно этот случайный момент близости привел ее в ярость.

Он отдернул руки и спрятал неловкость за резким окриком:

– Отойди!

У Карины расширились зрачки. Казалось, она распознала командные нотки в его голосе и с готовностью откликнулась на них. Максу стало жарко, и ни солнце, ни кофе тут были ни при чем. Что-то таящееся в этих темных, все понимающих глазах задевало его больное место. А именно – член.

– Засекай время.

Макс знал: настоящий эспрессо нужно готовить по правилам. Ингредиенты – это главное: отборные зерна арабики, не пережаренные, свежая вода без всякой долгоиграющей химии, чтобы не портить вкус, и приличная кофе-машина. Остальное – дело техники, в частности сила нажима при утрамбовке, от которой как раз и зависит правильный вкусовой баланс. Он работал в привычном ритме, отточенном до совершенства за те годы, когда он с его помощью не раз производил впечатление на девушек или на собственную мать. Снять фильтродержатель. Добавить свежемолотый кофе. Утрамбовать, держа фильтродержатель в другой руке. Довести до готовности. Налить. Подать. Повторить.

Макс чувствовал на себе ее взгляд, но не хотел выходить из своего медитативного транса и снова ввязываться в перебранку. Да как она смеет, эта женщина, ставить под сомнение его мастерство?

Карл только присвистнул, забирая для раздачи четыре стаканчика сразу.

– Блин, мистер Грей, ну вы и спец.

– Благодарю. Иди сюда, покажу, как надо. Вот сделаешь такое как-нибудь, и твоя девчонка сразу обалдеет, – подмигнул он. – Глядишь, и дело быстрее пойдет.

– Блин, это точно. – У мальчишки распахнулись глаза. – Показывайте.

Макс стал обучать практикантов тонкому искусству соблазнения с помощью кофе. Карина за его спиной потянулась за корицей.

– И почему у мужчин всегда одно на уме: как бы еще одну женщину затащить в постель?

Она задела грудью его плечо, и у Макса дрогнула рука. Машина опять стала свирепо плеваться.

– Вот черт, сбила с ритма. А ответ простой. Мужчины всегда думают только о двух вещах: о еде и о женщинах.

– Иногда еще о спорте, – серьезно добавил Карл.

Карина только вздохнула.

Следующие несколько часов пролетели в лихорадочных хлопотах, пока у Макса наконец не заныли все кости. Но все-таки они сработались: в конце концов все их движения стали слаженными и скоординированными. Шутливые перебранки, то и дело вспыхивающие между ними, не давали скучать. Макс понял, что до сих пор держался, пожалуй, чересчур серьезно, а игривые насмешки Карины приводили в настоящий восторг практикантов, всегда считавших Макса суровым начальником.

Еще он заметил, что многие мужчины подходят по второму разу и заглядывают за стол, чтобы рассмотреть ее голые ноги, торчащие из коротких белых шортиков. Карина, по всей видимости, замечала этот интерес и нарочно его подогревала. Мужчины отходили от стола с несколько ошалелым видом, что приводило Макса в бешенство. Неужели мужчины настолько примитивные существа, что какое-нибудь дерзкое подмигивание или покачивание бедрами враз отключает им мозг?

Да.

Особенно когда речь идет о Карине. Тело у нее было, конечно, потрясающее, но еще сильнее привлекали ее веселый смех и открытость. Мужчины готовы были из кожи лезть, чтобы попасть в лучи этой улыбки. Ее улыбки. Макс резко сунул стаканчик в руки какому-то придурку, что стоял рядом и пялился на нее совсем уж откровенно. Кофе выплеснулся через край, Макс зашипел от боли.

– Ты бы лучше форму надела, – сказал он. – Эта одежда слишком привлекает внимание.

Карина закатила глаза, словно ее отчитывал престарелый дядюшка.

– Ну конечно, черный брючный костюм – как раз то, что надо. Сегодня почти двадцать семь градусов.

– Мы должны выглядеть профессионально.

От ее смеха у него начинало крутить в животе.

– Ой, Макс, ну ты и смешной. Зачем, по-твоему, я эти шорты надела? – Карина озорно подмигнула, у Макса перехватило дыхание, и он сразу почувствовал себя глупо. – Ты же сам меня учил. Почему бы не использовать свое тело, мозги и обаяние для пользы дела?

Впервые в жизни Макс не нашелся что ответить сопливой девчонке, которая вдруг оказалась опасным противником, не хуже любого мужчины. Карина, похоже, поняла, что победа за ней, и, едва заметно усмехнувшись, стала обслуживать последних оставшихся посетителей.

Глава 5

Карина разглядывала себя в большом зеркале.

Вид был секси.

Она повернулась, с удовольствием глядя, как развевается вокруг ног длинная юбка. Ярко-синяя ткань оттеняла золотистый загар и темные волосы. Не сравнить с прежним ее гардеробом, из тех времен, когда ей хотелось стать невидимкой. Нет, на этот раз платье кричало: «Вот я!» – и это радовало.

Лиф был достаточно скромный, закрытый, зато на спине огромный вырез. Карина подумывала, не втиснуться ли в какое-нибудь жуткое приспособление, поддерживающее грудь, но потом решила обойтись совсем без лифчика. Соски проступали сквозь ткань едва заметно – не открытая демонстрация, а легкий дразнящий намек. Она чувствовала себя сексуальной и голой под тканью платья. Нехорошей девочкой.

Как раз то, что нужно для свидания.

На всю комнату гремела песня в исполнении Флоу Райды, и Карина, нанося макияж, покачивала бедрами в такт тяжелой музыке. Она надеялась, что и Эдвард тоже найдет ее наряд соблазнительным и между ними проскочит какая-то искра. Она представила, как его рука забирается к ней под лиф, ласкает ее обнаженную грудь, как пальцы сжимают затвердевшие соски, а она вся выгибается, расставляет ноги и…

И тут перед ней возник образ Макса.

Карина остановилась, не докрасив глаза, и состроила своему отражению в зеркале сердитую гримасу. Черт бы его побрал! И почему он всегда такой безумно сексуальный? Она никак не ожидала, что Макс подойдет к ней на ярмарке. Он был такой красивый и элегантный в зеленой рубашке, брюках хаки и кожаных мокасинах. Великолепно взлохмаченные волосы ерошил ветер, а как он задирал свой аристократический нос, когда отчитывал ее! Карина просто не могла не поддразнить его и даже не думала, что он примет вызов. Все-таки человек руководит всей компанией, а эспрессо делал мастерски и даже очаровал двоих стажеров, которые признали его за своего парня.

При этом воспоминании Карина поежилась. Да, он кое-что умеет. Эти изящные пальцы словно ласкали кнопки и рычажки, уговаривая машину выдать все, на что она способна. Через час Макс и вовсе втянулся в работу и, кажется, получал удовольствие. Его белые зубы так и блестели, когда он улыбался, разглядывая толпу, мускулы напрягались при каждом движении. Она поймала себя на том, что то и дело пялится на его задницу: мягкая ткань обтягивала ее, навевая кое-какие желания. Нехорошие. Связанные с Максом. Карина закрыла глаза. Dio, нужно перестать думать о нем в таком ключе. Сегодня она непременно поближе познакомится с Эдвардом, и, надо надеяться, у них дойдет до прелюдии. Это ее первое настоящее свидание в Америке, с тех пор как она стала самостоятельной, и она не будет портить его себе вздохами по Максу.

Хватит с нее.

Карина закончила свой макияж и достала дизайнерские босоножки. Перекрещивающиеся ремешки оплетали ноги, поблескивая сапфирами. Боже, как она обожала туфли! Она открыла в себе эту страсть, когда боролась с лишним весом. Туфли никогда не толстят и отлично поднимают самооценку. Ногти на ногах были выкрашены пурпурно-красным – под цвет помады.

Карина надела несколько тонких браслетов и покачивающиеся в ушах серебряные сережки, взяла шаль и расшитую бисером сумочку. И вышла из дома. Шоу начинается.

* * *

Макс смотрел на свою спутницу и сам удивлялся тому, что ничего не чувствует.

Поначалу Лора привлекала его. После ее смелых высказываний в его кабинете нетрудно было догадаться, что она хочет перевести их отношения на новый уровень. Разговор с Кариной все еще звучал у него в ушах. На этот раз он докажет, что она неправа. В Лоре есть все, чего он искал, и Карина не сможет подколоть его, будто он всегда выбирает не тех женщин.

Макс заказал для Лоры бокал вина и нашел местечко в углу. Прислушиваясь вполуха к Лориному разговору, он окидывал глазами комнату, разглядывая гостей. Минуты шли, и он начал сомневаться: не передумала ли Карина, не отменила ли свидание? Он уже почти жалел, что не отменил свое. О долгих часах на ярмарке теперь напоминала слегка обгоревшая на солнце кожа, боль в спине оттого, что так долго простоял согнувшись, и непроходящая эрекция. Правда, его это не особенно волновало. Макс с удовольствием слушал звонкий смех Лоры и посматривал на глубокий вырез ее черного платья. Странная реакция на Карину его слегка тревожила, и он должен был признать, что уже давненько не доставлял удовольствия женщинам. «Все время делу, на потеху ни часа», – мысленно пошутил он сам с собой.

Она вошла.

Странно. Карина уже давным-давно была частью его жизни, а дома он ее даже не замечал. А здесь ее присутствие бросалось в глаза, слепило, словно солнце, пробившееся сквозь тучи, чтобы подразнить людей на пляже мимолетным теплом. Прошедшие годы изменили ее, придали зрелости и телу, и уму, и для него это произошло с непостижимой быстротой, словно скаковые лошади пронеслись на полной скорости к финишной прямой.

Макс не мог больше бороться с собой и уставился на нее в упор.

Карина полюбила яркие цвета. Раньше она прятала фигуру под чем-нибудь серым или оливковым, стараясь сделаться незаметной. Сегодня она отбросила всякую скромность и предстала чистым соблазном.

Слава богу, хоть ноги наконец прикрыла. Тонкая, спадающая волнами темно-синяя ткань струилась вдоль ее пышных бедер и груди, спускаясь до пола. Он поймал взглядом мелькнувшие на ходу под юбкой туфли на высоком каблуке. Она смеялась, запрокидывая голову. Тяжелые темно-шоколадные кудри были заколоты кверху, обнажая беззащитную шею.

Эдвард, по-хозяйски придерживая ее под локоть, что-то шепнул ей на ухо. Карина снова засмеялась и обернулась.

У Макса захватило дух. Ее обнаженная спина сияла в свете тусклых ламп, свежая оливковая кожа так и манила провести языком по позвонкам, почувствовать ее вкус. Вырез на спине доходил до самой талии, оставляя на виду слишком много обнаженной кожи. Как же с таким платьем лифчик носить? Она прошла по комнате, и он вгляделся пристальнее.

Под тонкой тканью проступали тугие соски. От ненасытного желания, мгновенно охватившего его, закружилась голова. Итак, лифчика на ней нет. Тяжелая грудь свободно покачивалась, приглашая любого из присутствующих мужчин поиграть в прятки и подглядки. Словно не замечая толпы, погруженные в собственный мир, эти двое вышли прямо на танцпол. Эдвард держал Карину крепко, на взгляд со стороны, даже слишком крепко, его ладонь блуждала по ее крутым бедрам, пока не остановилась прямо на ягодицах. Какого черта? Они только что вошли, и он уже руки при себе держать не способен? Даже не оглянулись вокруг, не поинтересовались, кто еще пришел. Это, вообще-то, обычный ужин, а не ночной клуб. Почему бы не представить гостью другим, как требует вежливость?

– Дорогой, что это ты сегодня такой рассеянный?

Макс покачал головой. Энергично. Выдавил из себя улыбку:

– Извини. Знакомую увидел. Не возражаешь, если я тебя оставлю на минутку?

Зубы у Лоры сверкнули так ослепительно, что у него голова заболела. Разве у людей бывают такие белые зубы?

– Ну конечно. Только ненадолго.

Рассчитанная кокетливая гримаска говорила о многом. Определенно, сегодня ему не составит труда затащить ее в постель. Он отметил это про себя и направился в другой конец зала.

До его слуха донеслась унылая песня в исполнении Адели. Он проскользнул между танцующими парами и подошел к ним. Карина чуть-чуть повернула голову. Их взгляды встретились.

Эта бездонная черная глубина сразу же втянула его в себя и поглотила. Она знала, что делает. Это знание ярко светилось в ее широко распахнувшихся глазах. Макс понял: его влечет к ней. Ему не надо было объяснять, что такое сексуальное возбуждение. По коже пробежали мурашки. Его охватило какое-то первобытное желание оторвать Карину от Эдварда и заявить на нее свои права. Он протянул руку и…

– Макс… Какой сюрприз!

– Привет, босс, – обернулся с улыбкой Эдвард. – А я думал, ты не придешь.

– Планы изменились, – натянуто улыбнулся он. – Не против, если я вас разлучу на минутку?

– Конечно. – Эдвард поклонился, и Карина захихикала. – Миледи, я скоро вновь предъявлю на вас свои права.

Она заулыбалась так радостно, что Макса это взбесило.

– Благодарю вас, добрый господин.

Макс схватил ее пальцы, положил их себе на плечи и придвинулся к ней вплотную. Ее тугая грудь коснулась его рубашки. Злость поднялась так же стремительно, как мгновенно затвердевший член.

– Что это вы тут за комедию развели? Средние века, что ли?

– Что с тобой? – моргнула Карина. – Нервы шалят, переутомился на фестивале?

– Да нет. – Он перестал хмуриться. – Просто никогда не замечал за тобой жеманства.

Положим, сейчас-то ни о каком жеманстве не могло быть и речи. Это как раз прежняя Карина была из тех девчонок, что хихикают и шушукаются о мальчишках, прикрывшись ладошками. Та женщина, которую он обнимал сейчас, казалось, уже заждалась того, кто ее наконец укротит и овладеет ею.

– Ты многого во мне не замечал.

Макс сжал ее крепче и придвинулся еще на дюйм. Запах чистой женской кожи и свежего огурца щекотал ноздри. И как что-то столь чистое и невинное может вызывать такую первобытную похоть? Черт! Похоже, он провалился в какое-то чертово зазеркалье и не может вырваться.

– Красивое платье.

– Спасибо.

– Немного вызывающее, тебе не кажется? Ты даже лифчика не надела.

Она остановилась посреди танца. Высоко вздернула подбородок и в упор взглянула на него горящими от возмущения глазами. На щеках вспыхнули розовые пятна.

– Как ты смеешь!

Он скользнул рукой по ее спине, всей ладонью касаясь обнаженной кожи. Кожа была как шелк, и это ощущение только еще сильнее подстегнуло его злость.

– Думаешь, Эдвард не воспримет это как призыв к действию? Я пытаюсь тебя предостеречь. Как друг.

Карина понизила голос до разъяренного шепота:

– Похоже, ты в последнее время очень пристально следишь за моим гардеробом и за тем, на кого я положила глаз. Ты пытаешься распоряжаться моей жизнью и бесишься из-за того, что тебе это больше не удается. Какую одежду я ношу и чего не ношу под одеждой – не твоя забота. Почему ты вообще со мной танцуешь? Где Лора?

– Ты мне как младшая сестренка. – Макс поднял слегка виноватый взгляд. Его спутница сидела спокойно, пила вино и ждала, когда он вернется. Что он делает? У него есть женщина, на все готовая, жаждущая привлечь его внимание, а он бегает за той единственной, которой он вовсе не нужен. – С Лорой за несколько минут ничего не случится.

– Это точно, – фыркнула Карина. – Отставь меня в покое, Макс. Я повторять не буду.

– Отлично. Только потом не бегай ко мне, когда окажется, что твой кавалер претендует на большее, чем ты готова ему дать.

Карина вновь превратилась в Снежную королеву, которую ему так хотелось растопить.

– Ничего. Я готова на многое.

Черт бы ее побрал! Ее макушка едва доставала ему до груди. При таком маленьком росте она, казалось бы, должна была смотреться рядом с ним нелепо, а на самом деле подходила ему идеально – теплой мягкой кожи в вырезе на спине ровно столько, чтобы поместиться в ладони. Ее полная грудь прижималась к нему, длинные ноги дразнили, то и дело сплетаясь с его ногами в чувственном флирте. Макс представил себе, как разводит ее бедра и обнаруживает, что она уже намокла от желания. Представил, как эти сочные губы приоткрываются и из них вырывается стон, когда он ласкает ее языком, как она извивается, выкрикивая его имя. Представил…

– Похоже, Лоре сегодня повезет.

Это совершенно непристойное замечание вызвало у него нервный смех. Вот-вот где-нибудь рядом на танц-поле появится Безумный Шляпник. Блин, да он и впрямь с ума сходит.

– Что?

– У тебя такое лицо стало. Страстное и сексуальное. Для постели она годится, а вот на ужин привести никак, правда?

В десятку. Эта ее вербальная прелюдия выводила его из себя, член опять затвердел.

– Неправда. В ней есть все, что мне нужно от женщины. Что абсолютно опровергает твою нелепую теорию о том, будто я из страха близости выбираю не тех женщин.

Карина сняла руки с широких плеч Макса, запустила пальцы в волосы и нагнула ему голову, чтобы он смотрел ей в глаза.

– Поспорим?

Жар вспыхнул где-то глубоко внутри и тут же опалил все тело. Рассчитанным дразнящим движением ее язычок высунулся наружу и провел по нижней губе.

– А? – Из ее горла вырвался хрипловатый смех. Звук этого смеха, казалось, растекался по телу, как сливочное масло. – Бедный Макс, ничего-то ты не видишь. У Лоры есть один маленький недостаток, и из-за него у тебя опять ничего не выйдет.

– И какой же, мадам предсказательница? – хмыкнул он.

– Она терпеть не может животных.

Макс смотрел в самодовольное лицо Карины и боролся с желанием стереть с него поцелуем это выражение.

– Не может такого быть. И тебе-то в любом случае неоткуда это знать, ты просто голову морочишь мне.

– Думай что хочешь, – беззаботно ответила она. – Вот спроси ее как-нибудь, увидишь, что она скажет. Выкинет бедного Рокки из дома и отправит в приют. К питбулю она ни за что на свете близко не подойдет. – Этот холодный, невозмутимый тон вызывал нестерпимое желание толкнуть ее.

– Она отлично поладит с Рокки. Он безобидный пес.

– Приведешь ее домой – сам увидишь. Выселят твоего Рокки в конуру.

– Прекрати. – К ним уже подходил Эдвард. Танец закончился. Макс выпустил ее, когда Адель дотянула последнюю ноту – проникновенный, жалобный плач одиночества. Его охватило раскаяние и еще какое-то, более глубокое чувство.

– Будь осторожна сегодня, Карина.

Она улыбнулась. При виде этой трансформации из самой невинности в искусительницу – от загадочного блеска в глазах до соблазнительно надутых губ – он сквозь зубы втянул воздух.

– Не волнуйся. Сегодня я повеселюсь не хуже тебя. Тряхнув головой, Карина оставила Макса одного на танцполе и направилась прямо в объятия Эдварда. Этого сукина сына.

* * *

Придурок!

Карина так и пылала праведным гневом. Она улыбнулась Эдварду, сменившему Макса, и постаралась вся отдаться танцу. Как он смеет так по-хамски вести себя с ней?! Особенно после того, как небрежно проинформировал о своих намерениях затащить в постель прелестную Лору. Кто она ему – приятель, перед которым не грех похвастаться своими победами? Как же ей осточертело его раздутое до гигантских размеров эго и неспособность смотреть правде в глаза.

Эта женщина – всего лишь красивый фасад. Попробуй разглядеть, что там, под ее безупречной кожей, и увидишь один дым, а сердца и вовсе нет. После их разговора в кабинете она столкнулась с Лорой на парковке, и та устроила истерику из-за какого-то бродячего пса, пробегавшего мимо.

При виде этой несчастной шелудивой собачонки лицо у нее исказилось ужасом, и она в панике стала звать охрану. Карине пришлось вмешаться и взять собаку под свою защиту, чтобы ее не забрали в какой-нибудь собачий ящик. Она присела, заговорила шепотом, и вскоре собака боязливо подошла и даже чуть-чуть лизнула ей руку. Видно же, добрейшая душа, ни единого гена злобы.

Но Лору это не интересовало. Она вся передернулась и ткнула в собаку пальцем с длинным ногтем.

– Терпеть не могу животных, – заявила она. – Столько от них беспокойства, грязи, и вечно им от тебя что-то надо. Карина, ради бога, не трогай ее. Она же наверняка заразная. Пусть ее заберут.

И тут Карина поняла, почему Макс встречается с Лорой. Вот он, дефект. И серьезный. Макс обожает животных, он никогда не уживется с женщиной, которая не полюбит Рокки и вообще не захочет держать животных в доме. Этот человек, конечно, мертвого выведет из себя, но сердце у него мягкое.

Карина подавила стон. О Dio, опять она за свое. Переживает из-за ошибок Макса. Вникает в его жизнь в ущерб собственной. Когда она уже научится? Карина сделала глубокий вдох и расслабилась. Эдвард, в точности как Макс, положил руки ей на поясницу. Их тяжелое тепло успокаивающе согревало кожу. Ей нравилось чувствовать на себе мужские руки – обещание близости, которой она жаждала каждой клеточкой своего тела.

Конечно, тут не было того безумного жара, какой она ощущала, когда ее касался Макс. Вряд ли еще какой-нибудь мужчина способен заставить ее пылать, точно рождественскую елку от неисправной гирлянды. Но ничего. Их все же тянет друг к другу, этого достаточно, чтобы сегодня же перевести отношения на новый уровень. Эдвард привлекательный, забавный, и ей хочется почувствовать его губы на своих губах, она жаждет испытать опьяняющую страсть глубоких поцелуев и прелюдий.

Было даже неловко признавать, как ее привлекает опасность и жесткость. Большинство мужчин обращались с ней так нежно, словно она какой-то хрупкий цветочек – того и гляди сломается. Медленные касания губ, осторожные движения языка так бесили ее, что она чаще всего вырывалась из объятий. Может быть, хоть Эдвард сумеет удовлетворить ее темную жажду чего-то менее… деликатного. Вот если бы мужчина захотел ее настолько, что взял бы, не спрашивая разрешения, что бы она тогда почувствовала? От этих непристойных мыслей Карина покрылась гусиной кожей.

Есть надежда, что скоро она это узнает. Прямо сегодня.

Остаток вечера прошел в тумане вежливых разговоров, дорогого вина и редких взглядов в сторону Макса. Она держала дистанцию, но, выходя из туалета, заметила в баре обоих мужчин, увлеченных беседой. Карина свернула в другую сторону и завела разговор с пожилыми дамами о кондитерском бизнесе. Ей совершенно не хотелось больше сталкиваться с Максом. Мало того что приходится с ним работать, так теперь он еще и в ее личные дела нос сует. Она вспомнила его замечание насчет лифчика и вспыхнула.

– Карина?

Она обернулась. Эдвард непринужденно взял ее под руку.

– Я так рада, что решила пойти на эту вечеринку. Тут так весело, – сказала она.

– Я тоже рад. Ты уже готова уходить или хочешь остаться?

– Идем, – улыбнулась она.

– Я надеялся, что ты это скажешь.

Карина проглотила комок при этих многообещающих словах и быстро пошла к машине. Не успела она пристегнуться, как за стеклом заморосил мелкий дождь, больше похожий на туман, и вскоре перешел в свирепый ливень. Эдвард, все такой же спокойный, повел машину по залитым водой улицам к ее дому.

Пальцы у нее сжались в кулаки. Пригласить его в дом? Слишком рано? Слишком рискованно? Все новые и новые вопросы и предположения мелькали в голове. Как жаль, что у нее так мало опыта в отношениях с мужчинами. Когда Эдвард остановился у обочины, нервы у Карины уже были натянуты до предела. Он выключил двигатель.

– Ух ты, ну и погодка. Проводить тебя до двери?

Все ее инстинкты были взбудоражены. Нет, приглашать его сейчас к себе неразумно. Она его еще недостаточно хорошо знает. А вот в машине можно отлично провести время. Вокруг стояла плотная завеса дождя, укрывавшая их темным густым туманом.

– Ни к чему, вымокнешь весь. Здесь попрощаемся.

– Ладно.

Она ждала. Он развернулся на сиденье, и у него вдруг сделался такой вид, будто ему неловко. Карина отмахнулась от целого хора голосов в голове, кричавших ей, что она недостаточно красива, недостаточно сексуальна, недостаточно женственна для того, чтобы Эдварду захотелось ее поцеловать. Она подавила свою природную неуверенность и наклонилась поближе к нему.

– Мне было очень весело. – Язык прошелся по нижней губе.

У него заострился взгляд, напряжение слегка усилилось. Слава богу, кажется, заинтересовался. Может, стесняется? Ну что ж, она сама сделает первый шаг. Это для нее будет неплохая практика.

– Э-э-э… мне тоже.

Она придвинулась еще на дюйм ближе. В его карих глазах читалась странная смесь желания и тревоги. Карина закрыла глаза и решилась. Ее губы коснулись его губ.

Несколько ужасных мгновений он не шевелился. Сердце у нее колотилось от страха, она не понимала, что происходит, но тут Эдвард осторожно, словно боясь испугать, поцеловал ее в ответ. Теплые губы накрыли ее губы, и Карина расслабилась в ожидании. Ее руки легли ему на плечи, призывая его отдаться объятию, а может быть, зайти и подальше.

Эдвард не отреагировал на ее призыв, сидел, сложив неподвижные руки на коленях, и целовал ее все так же нежно, почти благоговейно. Сердце у Карины разочарованно упало. Она медленно приоткрыла губы, давая ему полную свободу действий. Кожа пылала от жажды прикосновений, сердце колотилось, она издала тихий грудной стон – извечный женский призыв: «Еще!» Эдвард отстранился.

Он прерывисто дышал. На лице у него мелькнуло что-то вроде паники.

– Ух ты! – Он издал короткий смешок. – Прости, Карина, я не хотел.

Она отшатнулась:

– Не хотел меня целовать?

Его руки потянулись к ней успокаивающим жестом.

– Нет, ты не поняла. Конечно, я хотел тебя поцеловать. Просто Макс меня предупреждал…

– Макс? – Она вся напряглась. В ушах зашумело, и она помотала головой, чтобы прогнать этот шум. – Что тебе сказал Макс?

– Да, в общем-то, ничего. – Снова смешок. – Просто объяснил, что ты здесь новенькая и с тобой нужно обращаться бережно, что ты не готова ни к чему… ну, ни к чему такому…

– К сексу?

Эдвард отдернул руки, словно обжегся. На лице у него снова отразилась паника, на этот раз настоящая. Карина видела, что ее надежда на сексуальные объятия и поцелуи увядает на глазах, словно растение, без ухода превратившееся в сорняк.

– Нет! В смысле, конечно нет, никакого секса. Макс меня убьет!

Карина овладела собой, хотя это была уже новая Гражданская война и она была определенно на стороне южан.

– Макс никакого отношения ко мне не имеет, – спокойно сказала она. – Он старый друг семьи, но он не может указывать мне, что делать, и никогда не станет устраивать тебе неприятности на работе. Если я тебя интересую, конечно.

Секунды шли. Она ждала. Молилась о том, чтобы этот мужчина, который мог бы стать для нее чем-то большим, чем кавалер на первом свидании, проявил хоть какую-то инициативу. Ей так хотелось, чтобы он схватил ее, запрокинул назад, накрыл ее губы своими и сказал, что в гробу он видел этого Макса. Но между ними уже пробежал легкий холодок, и дождь тут был ни при чем. Она проиграла.

А Макс снова выиграл.

– Извини, Карина. – Лицо у Эдварда было несчастное. – Я люблю свою работу, и ты мне очень, очень нравишься. Макс ясно дал понять, что тебе нужны постоянные отношения, а я к этому пока не готов.

Она собрала все свое самообладание и закуталась в него, как в кокон. Кивнула с холодной улыбкой:

– Понимаю, понимаю. Спасибо за прекрасный вечер. И не беспокойся из-за работы. Никакой неловкости не будет. Останемся друзьями.

От этого слова першило в горле, словно по нему стекала капля оливкового масла, но Эдвард, услышав его, просиял.

– Да. Друзья – это отлично. Увидимся в понедельник.

Карина выскользнула из машины и побежала к двери. Повернула ключ в замке, включила свет и шагнула в комнату. Выглянула в окно и стала ждать, когда машина Эдварда отъедет. И, едва дождавшись, схватила ключи и бросилась к своей машине. Дрожащими руками повернула ключ зажигания и включила печку на полную мощность, чтобы прогнать зябкость. На сиденье натекла вода, но она не обращала на это внимания. Ярость пылала в ней ярким пламенем, пока не выжгла дотла все мысли, кроме одной. Был только один способ расквитаться за этот нелепый, ни за что пропавший вечер. Убить Максимуса Грея.

Глава 6

Макс вслушивался в мерный стук дождя по стеклу и потягивал коньяк. Коньяк переливался на языке, пощипывал его терпкой сладостью. Но нервы все равно были напряжены. Пальцы в смятении стискивали рюмку.

Она оказалась права.

Опять.

Рокки, словно уловив его беспокойство, тихонько заворчал, фыркнул и навалился всем своим грузным телом Максу на ноги. Его тепло слегка успокаивало, и Макс протянул руку, чтобы погладить его по голове – огромной, безобразной башке, твердой и костлявой на ощупь, что делало его одним из самых уродливых псов, каких Макс видел в жизни.

Макс привязался к этому псу сразу же, как только увидел его, всего истерзанного, на ярмарке. В маленькой палатке бесплатно раздавали щенков, а он проходил мимо со своей девушкой. Она сюсюкала над хорошенькими пушистыми комочками, прижимала их к себе, а Макс терпеливо ждал и присматривался к ярмарочным аттракционам. Прикидывал, не попробовать ли выиграть ей какую-нибудь плюшевую игрушку: был бы отличный шанс получить от нее кое-что в благодарность. Впрочем, сомневаться и так не приходилось, судя по ее недвусмысленным намекам, прозвучавшим в этот вечер. Макс обдумывал пути к цели и тут случайно заметил замызганного коренастого питбуля, забившегося в угол палатки. На толстой шее была затянута разлохмаченная веревка – слишком туго, она его буквально душила. Но пес, кажется, не протестовал, только дышал осторожно, чтобы не так задыхаться, а в глазах светилось понимание – такова его судьба, и он тут ничего не может изменить.

Пасть у него была раскрыта, с губы стекала слюна. Бока все ободраны. Одно ухо полуоторвано. Но когда собачьи глаза наконец встретились с глазами Макса, все прочие мысли исчезли – осталось лишь четкое понимание, что этот пес должен быть его. Это был боец – и на ринге, и вне ринга. И заслуживал лучшего, чем такая дерьмовая жизнь.

Парни, владельцы палатки, запросили за собаку сотню долларов. Должно быть, его использовали в собачьих боях как приманку с тех пор, как он потерял ценность в качестве бойцового пса. Макс отвязал веревку, склонился над псом и объявил, что забирает его домой. С достоинством, присущим только благородному племени и недоступным простонародью, Рокки поднялся с грязного пола и пошел за ним. Так Макс потерял девушку и нашел лучшего друга.

А Лора его невзлюбила.

Едва войдя в дом и увидев Рокки, она по-девчоночьи завизжала. Раздраженный Макс несколько минут втолковывал ей, что пес совершенно безобиден, но она вся тряслась, требовала запереть Рокки в другой комнате, и тогда Макс сделал выбор. Он снова выбрал Рокки, и Лора ушла не оглянувшись.

А самое грустное, что ему было наплевать.

Господи, неужели он и правда такой же, как его отец? Не способен на глубокое чувство, не способен остаться рядом с женщиной и дать ей ту любовь, какая ей нужна?

Макс вспомнил тот день, когда узнал правду. У всех детей были отцы, а он всегда удивлялся, почему у него нет, и наконец спросил у матери. Она рассказала ему все с таким спокойным достоинством, с такой любовью, что он поверил: все будет хорошо. Она никогда не лгала, но все равно Макс потом еще несколько месяцев на нее злился. За то, что сказала правду. Ну что ей стоило соврать: сказала бы, что отца убили на войне или что он принес себя в жертву ради семьи или погиб в какой-нибудь ужасной катастрофе, – хоть было бы чем похвастать перед одноклассниками.

Но мать не стала скрывать, что отец ушел, когда родился он, Макс. В маленьком консервативном городке это была главная тема для сплетен – о них шушукались без конца, как ни о ком другом. Ходить в церковь, сидеть там на скамейке каждое воскресенье было пыткой. Разводы здесь не одобрялись, и его мать была единственной, кто нарушил это непреложное правило. Друзья и родственники по большей части старались оберегать их от совсем уж откровенной жестокости, а со временем Макс научился отгораживаться от всего так, чтобы ничто не могло его ранить.

Мать старалась дать ему все, однако страстное желание узнать, почему же отец от него отказался, преследовало его годами, оставляя внутри чувство пустоты. Разве все отцы не обожают своих новорожденных детей до беспамятства? Чего же в нем не хватало, такого, что есть у большинства мужчин? Как мог человек, только что ставший отцом, бросить свою семью и ни разу больше не объявиться?

Когда Максу наконец исполнился двадцать один год, он решил это выяснить.

С помощью Интернета и собственного трастового фонда он узнал, что Самюэль Максимус Грей живет в Лондоне. Он навсегда запомнил этот убогий лондонский пригород. Грязь. Теснота. Бедность. Его когда-то состоятельный, всегда безупречно одетый отец уже потерял и состояние, и положение. Макс дошел за ним до местного паба, а затем смотрел, как он таращится в телевизор и пьет пинту за пинтой. Наконец Макс подошел. Он запомнил эту встречу во всех подробностях, словно она проходила в замедленной съемке.

–  Вы меня узнаете?

Он стоял перед отцом, и сердце у него колотилось, а по телу бежали струйки пота. Этот человек совсем не походил на того, молодого, улыбающегося, с маминых фотографий. Этот был лысый, с заплывшим лицом. Глаза мутные, – видимо, неумеренные развлечения и выпивка даром не прошли. Он поднял взгляд от своего «Гиннеса» и прищурился в полумраке бара. Долго вглядывался в него. Макс чувствовал, как здесь пахнет арахисом, дымом, пивом и жизненным крахом.

–  Ну как же, блин. Узнаю. – В его голосе слышался легкий британский акцент. – А ты на меня что-то мало похож.

Макс ждал, но отец только молча смотрел на него. Ни извинений, ни смущения. Ничего.

–  Что ты тут делаешь?

–  Я хочу знать почему. – Макс переступил с ноги на ногу. – Почему ты ушел?

Отец покачал головой и отхлебнул большой глоток пива. Вытер рот тыльной стороной ладони.

–  Тебе что, денег не досталось?

–  Да достались мне эти чертовы деньги.

–  Так чего тебе от меня надо? – передернулся отец. – Я от тебя отказался, зато дал тебе все, что нужно для жизни.

Максу стало тошно, но он сдержался, понимая, что надо довести разговор до конца.

–  И тебе никогда не хотелось остаться? Ради моей матери? Ради меня?

–  Я любил твою мать, но никогда не обещал, что буду с ней. – Его голубые глаза стали жесткими. – Мне не нужна была семья. Я сделал для тебя лучшее, что мог сделать. Дал тебе достаточно, чтобы ты жил своей жизнью и оставил меня в покое.

Вот она правда – яснее некуда. Отец никогда его не хотел. Никогда ни о чем не жалел. Никогда даже не думал о них.

Открытые, незатянувшиеся раны горели огнем, но Макс держался стойко. Ничего, заживет. Больше ничто и никогда не причинит ему такой боли.

–  Спасибо, что все прояснил, отец.

Он вышел из паба и ни разу не оглянулся.

Макс разглядывал на свет янтарную жидкость. И почему именно сегодня он вспомнил об этой встрече? Он редко думал об отце и никогда до сих пор не сомневался в своих решениях относительно женщин. Карина ничего не знала о его личной жизни, однако, кажется, каким-то шестым чувством угадала, что им движет. До сих пор этого не понимала еще ни одна женщина, кроме матери. Макс подумал, это ее молодость и невинность его привлекают. Он всегда хотел иметь сестренку, которую можно было бы беречь и защищать.

Так почему же он больше не думает о ней как о сестре?

Воображаемые картины, как она целует Эдварда, сводили его с ума. Правда, он сделал Эдварду достаточно суровое предупреждение, и можно быть уверенным, что ничего серьезного не случится. А можно ли? Может, позвонить Майклу? Или Эдварду на мобильный? Нет, они решат, что он рехнулся. А может, съездить к ней и убедиться, что все хорошо?

Он побарабанил пальцем по подбородку и всерьез задумался. Может, и правда поехать?

И тут раздался звонок в дверь.

Макс вытащил ногу из-под головы Рокки и вышел в коридор. Кто бы это мог быть так поздно, да еще в субботу? Может, Лора вернулась? По такому-то ливню? Через боковое окно он вгляделся в одинокую фигурку на крыльце. Да это же…

Он повернул дверную ручку:

– Карина?

У него приоткрылся рот. Она вся дрожала, стоя на верхней ступеньке крыльца, тонкое платье, промокшее насквозь, облепило тело. Волосы висели вокруг лица спутанными кудрями и липли к щекам. Она была босиком, из-под платья виднелись красные ногти на ногах, стоявших в большой луже воды. Он протянул руку, чтобы втащить ее в дом, но при первом же взгляде на ее лицо потрясенно замер.

Ярость.

Глаза у нее пылали, как у античной богини, замыслившей мщение. Подбородок вздернут, губы плотно сжаты, пальцы стиснуты в кулаки, и дышит так, будто только что провела десять раундов на ринге с самим Рокки Бальбоа.

– Сукин сын!

Ох ты, блин!

Макс помолчал, размышляя, стоит ли вообще впускать ее в дом. Потом, выругавшись сквозь зубы, схватил ее за руку и втащил в дверь.

Карина оттолкнула его руки и пронзила ненавидящим взглядом. Вода текла с нее на пол.

– Как ты смеешь вмешиваться в мою личную жизнь? – прошипела она. – Ладно бы кто другой, но ты! Человек, который сам в этом ни черта не смыслит!

– В том-то и дело, Карина. – Макс накинул на себя спокойный профессиональный вид, словно мантию. Главное – объяснить логически, чего он боится, тогда она успокоится и они приятно побеседуют у камина. Для начала растолковать ей, почему он вмешался. – Эдвард не способен к серьезным отношениям, и я не хотел, чтобы тебе потом пришлось жалеть. Особенно когда увидишь его утром в отрезвляющем свете. Ты заслуживаешь большего.

Если и можно было разозлить ее еще сильнее, то его слова достигли цели. Карина пылала яростью, лицо ее восхитительно раскраснелось. Мокрая ткань подчеркивала все изгибы тела, твердые соски уперлись в эту преграду, словно пытаясь вырваться на свободу. Он едва не выругался. Его тело реагировало на нее самым диким возбуждением. Член затвердел, и это было немного заметно под тонкой тканью домашних спортивных шортов.

– У тебя нет права голоса в моей жизни. Мало ли что было раньше! – Она шагнула к нему вплотную. Схватила его за футболку, поднялась на цыпочки и прорычала: – Я имею право на одну ночь потрясающего секса, Макс. Ты мне в этом отказываешь? Мне отказываешь, а себе нет? Я тебе не фарфоровая куколка, чтобы держать меня на полочке и осторожненько доставать, чтобы поиграть. Я женщина из плоти и крови, мне нужны и грязь, и страсть, и оргазм.

О, он прекрасно ее понял. Его член так и запульсировал при этих словах. Запах свежего дождя, кокосового масла и женского тела взбудоражил все его чувства. Макс старался справиться с этим безумием, но Карина добивала его без жалости:

– Ты его до смерти перепугал, он даже прикоснуться ко мне не решился.

– Выходит, я был прав. Если мужчина не способен постоять за себя, когда кто-то мешает ему получить то, что он хочет, значит он не стоит того, чтобы ты тратила на него время.

– Не тебе его судить, сволочь самодовольная! Ты его босс, и ты ему наплел, будто я какая-то трепетная девственница, до которой и пальцем дотронуться нельзя. – Карина толкнула его в грудь.

Максом овладело раздражение пополам с возбуждением, и он не сдержался:

– А ты разве не такая? В девственности ничего плохого нет. Ты что, хочешь потерять ее с первым попавшимся соблазнителем?

Из ее горла вырвалось тихое рычание.

– Да! Я уже много чего попробовала, Максимус Грей, ты даже не поверишь. И мне это нравится, и я хочу еще, и если я захочу перетрахать всех симпатичных парней в твоей гребаной компании, ты меня не остановишь. Не имеешь права!

Эти слова тяжело повисли в воздухе. Вызов. Альфа-самец в нем взял верх над культурой и воспитанием. Карина вся тряслась от дикого сексуального напряжения, словно готова была взорваться. И черт бы ее побрал, если ей нужен мужчина, то этим мужчиной будет он!

Макс дал ей последний шанс, задержавшись на самом краю обрыва:

– Что ж, значит, ты у нас большая девочка и можешь решать сама. Отлично. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, даже если ты ошибешься по-крупному. Иди домой и начинай взрослеть.

Он задержал дыхание. Эти темные глаза встретились с его глазами, и, должно быть, сверкающее в них безумие частично отразилось на его лице. Она чуть подалась назад и пристально посмотрела на него.

И улыбнулась:

– Да иди ты к черту, Макс! Мне больше не о чем с тобой говорить.

Его охватило мгновенное торжество. Он оторвался от скалы и без сожалений ринулся в пропасть.

Он обхватил ее за талию, приподнял и прижал к груди. Три шага, и она оказалась прижатой спиной к двери. Его эрегированный член оказался прямо между ее влажных бедер, из ее пухлых губ вырвался потрясенный вздох. Зрачки расширились.

– Сама напросилась, девочка. Вот и получай.

Макс наклонился к ней и накрыл ртом ее губы.

Каким-то темным краешком сознания он всегда представлял себе поцелуи с Кариной как что-то возвышенное – медленное, нежное, мягкое касание губ. Реальность поразила его. Он никогда не ожидал от себя такой свирепости. Гореть ему в аду, но каждый такой миг того стоит.

Рот у нее был идеального размера, упругий и мягкий под его грубыми, разгоряченными губами. Он ожидал сопротивления, рассчитывал просто проучить ее. Но она издала тихий сладострастный стон, запустила пальцы ему в волосы и разомкнула губы.

Он просунул язык внутрь. На ее языке еще ощущался вкус ароматного пино пополам с медовой сладостью, частью ее самой. Макс уже не мог бы быть нежным при всем желании. Голова у него кружилась, он пьянел от нее, снова и снова погружаясь в это шелковистое тепло. В руках у него оказалась не робкая неопытная девственница. Карина была ненасытна и требовала своего, прижималась, шире открывала рот, ее язык снова и снова встречался с его языком, дразнил его, призывая зайти глубже. Макс с силой притиснул ее к двери, Карина охнула, туго обвила бедрами его ноги и сжала. Он застонал в жгучем возбуждении, отчаянно желая продолжения, и сорвал тонкие, как макаронины, бретельки, на которых держалось ее мокрое платье. Одна грудь выскочила наружу из-под мокрой ткани – влажно блестящая, с затвердевшим соском рубинового цвета.

Его ладонь легла под эту тяжелую грудь, большой палец провел по соску.

Это было как взрыв.

Ногти Карины вонзились в кожу на голове Макса, а зубы впились в его нижнюю губу. От ее откровенного, неприкрытого возбуждения в нем вскипела кровь, он выругался, наклонился и втянул в рот ее сосок. Он посасывал его, лаская языком, а она тихонько повизгивала, вся выгибаясь от ненасытного желания. Это было дикое животное, она вся пылала у него в руках, а он крепко прижимал ее к себе, лизал и дразнил, пока его голову не приподнял резкий рывок за волосы.

Макс взглянул в ее освещенное лицо. Из опухших губ вырывались тихие вздохи, темные глаза кипели страстью – отражением его собственной.

– Еще! – Голос у Карины был хриплый, прерывистый. – Я хочу еще.

Напряжение между ними копилось несколько дней. Максу было уже плевать на честь, на воспитание, на свое намерение ее проучить. Он наклонил голову и снова впился в ее губы, их языки толкались друг в друга, борясь за лидерство. Он еще глубже просунул напряженный член ей между ног, тонкая ткань одежды только жарче разжигала пламя. Вторая бретелька слетела, теперь обе ее груди были открыты. Он покрутил пальцами соски и слегка сжал. От Карины шел мускусный запах возбужденного тела, как от волчицы в течке.

Одна рука, оторвавшись от ее груди, ухватилась за юбку, задрала ее и прошлась по бедру до самого верха. Пальцы коснулись дрожащей влажной кожи. Скользнули по тоненьким кружевным трусикам, почти ничего не прикрывавшим. Забрались под резинку. И вошли внутрь.

Карина выкрикнула его имя, и пальцы Макса стали влажными. Горячее, узкое влагалище сжалось, в голове у него взорвался фейерверк, он уже едва владел собой. Карина была вся огонь и свет; чистая страсть исходила от нее, увлажняя его ладонь. Макс глотал ее восхитительные вздохи и в этот момент отчетливо понимал: она должна быть его. Он должен владеть ею. Взять ее. Обладать.

Она его!

И тут зазвонил телефон.

Настойчивый сигнал пробился сквозь мутный туман и проник ему в мозг. Макс оторвал губы от ее губ, тяжело дыша во внезапно наступившей тишине. Три звонка. Четыре. Пять.

Включился автоответчик. В динамиках зазвучал голос Майкла.

– Это я. Просто хотел спросить, как вечеринка. Поздно уже, я понимаю. Расскажешь потом, как у Карины прошло свидание. Твое-то наверняка еще не закончилось, дружище. Чао! – Щелчок отозвался эхом.

Макс медленно вытащил пальцы из ее трусиков. Поправил на ней платье. Молча отпустил ее, и тело Карины сползло вниз по двери, пока босые ноги не коснулись пола. Она вся дрожала, ему отчаянно хотелось схватить ее и прижать к себе, но он отстранился. От избытка чувств перехватило горло, и он не мог выдавить ни слова утешения или извинения.

Dio, что же он натворил?

* * *

Карина смотрела на человека, которого любила всю жизнь, и старалась совладать с крупной дрожью. Мокрое платье тяжело липло к телу, и ее снова затрясло. Ну конечно, раньше-то она холода не чувствовала. Сначала злость, потом самый страстный в ее жизни поцелуй, от которого все тело вспыхнуло огнем, словно ее сжигают заживо, как ведьму. Пол под ней качался. Она заставила себя сделать глубокий вдох носом и выдохнуть через рот, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

Судя по выражению ужаса на его лице, Максимус Грей ее недооценивал. По позвоночнику скользнул холодок удовольствия. Он тоже это почувствовал. Наверняка теперь будет делать вид, что ничего не случилось. Но Карина наконец узнала правду и до конца своей земной жизни этого не забудет.

Поцелуй с Максом превзошел все ее самые смелые фантазии.

Она прижала пальцы к распухшим губам. Такой страсти, как во время этого поцелуя, она никогда еще не испытывала. Он мог бы съесть ее живьем. Задержись его пальцы еще секунду в ее влажном тепле, и они довели бы ее до бешеного оргазма. Если бы телефон не зазвонил, она, вероятно, уже зашлась бы в экстазе.

Жар бросился ей в лицо, но Карина понимала: вот он, решающий момент. Тест. Если она устроит истерику, убежит, второго поцелуя не будет никогда. В их отношениях приоткрылась какая-то дверь, и он не знает, что делать. Его к ней тянет, такое подделать невозможно. Ее пристальный взгляд опустился вниз, к его выпирающему члену. Да, и скрыть невозможно тоже.

Карина решилась играть по-крупному и выложила на стол все, что имела:

– Ух ты! Ну что ж, по-моему, давно пора. По крайней мере, хоть с этим покончили.

В его пронзительных голубых глазах вспыхнуло изумление. Кажется, он никак не мог подобрать подходящих слов.

– С чем?

Карина тихонько рассмеялась и опустила голову, насмешливо изображая смущение:

– Господи, Макс, а чего ты ожидал? Я разозлилась, взбесила тебя, а между нами ведь давно что-то было. Естественно, рано или поздно мы должны были попробовать. Теперь с этим покончено, можно забыть. Так?

Сердце у Карины разрывалось от горя, но головой она понимала: нужно притворяться до конца, как бы ни было горько. Если Макс решит, что она вообразила, будто этот поцелуй что-то значит, он исчезнет из ее жизни быстрее, чем фокусник достает кролика из шляпы. Рисковать нельзя. Теперь – нет.

Теперь она понимала: ей по-прежнему хочется большего.

Его глаза словно пытались сорвать ее тщательно продуманную маску, но она твердо выдержала этот взгляд.

– Это я виноват. Я вообще не должен был к тебе прикасаться. Прости. Я… я не знаю, что на меня нашло.

Карина махнула рукой, хотя его слова резанули, будто бритвой.

– Не нужно извиняться. Нам обоим нужно было как-то сбросить сексуальное напряжение. Давай забудем.

– Ты этого хочешь? – тихо спросил он.

– Конечно, – ответила она ослепительно сияющей улыбкой. – Пусть тебе это послужит уроком – с этих пор не лезть в мою личную жизнь. Никаких больше угроз и запугиваний тех, с кем я встречаюсь. Понял? – (Макс поморщился, но кивнул.) – Вот и отлично, а теперь мне пора.

– Нет. – (Это слово сразу ее остановило.) – Я не позволю тебе вести машину в такую погоду. Останешься ночевать.

– Ничего со мной не случится. Дождь уже стихает, я поеду осторожно.

– Нет, – повторил он не терпящим возражений тоном и покачал головой, словно разгоняя остатки тумана. – У меня куча спален для гостей. Одежду я тебе найду. Посиди у огня, я сейчас вернусь.

– Но…

Макс скрылся в коридоре. Карина вздрогнула и закрыла лицо руками. Ни за что она здесь не останется. На всю ночь? Она же не выдержит, прокрадется на цыпочках в его комнату и соблазнит его. Особенно теперь, когда она уже попробовала, каково это на вкус. Грубый мускусный запах, жесткая щетина, царапающая нежную грудь, шелковые касания языка, когда он по-хозяйски накрывает ее рот губами, тонкий, обжигающий привкус коньяка…

Карина отогнала от себя это воспоминание. Нельзя допустить промах. Нужно дождаться, когда она останется одна, и все обдумать. Составить новый план. Сейчас же нужно, чтобы Макс чувствовал себя как можно спокойнее и в полной безопасности.

Карина прошла в гостиную и уселась на толстый кремовый ковер перед камином. От огня стало тепло, она расслабила мускулы, стараясь унять сердцебиение. Рокки опять проскользнул в гостиную и плюхнулся на пол рядом с ней. Бормоча успокаивающие слова: «Ты мой красавчик!», она погладила его рваное ухо, нащупала пальцами самое чувствительное место, и вскоре Рокки уже был наверху собачьего блаженства.

Карина призналась себе, что немного завидует.

– Надевай. – Макс сунул ей в руки огромную футболку, теплые носки и фланелевый халат. Рокки задрыгал лапами и протестующе зарычал. Карина засмеялась, еще раз почесала ему живот и пошла переодеваться.

Ее взгляд сразу отметил изысканность интерьера. Максу, как и Майклу, «Милая Мэгги» принесла целое состояние, и в убранстве его дома заметны были и состоятельность, и хороший вкус. Все в комнатах так и кричало о том, что здесь живет одинокий мужчина, – от спартанской обстановки до полностью укомплектованного бара и игровой комнаты. Телевизор был размером с экран кинотеатра, вокруг стояли удобные кожаные диваны и кресла с откидными спинками, с подставками для пивных кружек. Быстрого взгляда на кухню было достаточно, чтобы разглядеть сверкающую чистотой керамическую плиту, шкафчики вишневого дерева и столовые приборы из нержавеющей стали. В раковине ни одной тарелки. Или у него есть экономка и горничная, или он каждый вечер ужинает вне дома.

Карина быстро переоделась, вернулась в гостиную и снова села на то же место. Дрова потрескивали, она вытянула ноги, поплотнее укутала колени халатом и стала смотреть на огонь.

Взгляд Макса сверлил ей спину, но она молчала. Пускай первым заговорит. Рокки привалился к ней, зевнул во всю пасть и пристроил здоровенную башку ей на колени.

– Ты была права. – В его словах слышалось невольное уважение.

Она вопросительно наклонила голову к плечу и посмотрела на него:

– Насчет чего?

Макс сидел в кожаном кресле с рюмкой коньяка на подставке у локтя. Он всматривался в ее лицо, словно обдумывая ответ.

– Насчет Лоры. Она сразу же невзлюбила Рокки.

– Говорила же тебе, – скрыла довольную ухмылку Карина.

– Как ты догадалась?

– Видела на парковке, как она до смерти перепугалась бездомной собаки. Тут и проявилась ее истинная сущность. Она не привыкла к детям, собакам, беспорядку. Она судит только по внешности, ясно же было, что от такой собаки, как Рокки, у нее истерика будет.

– Да, у тебя всегда было чутье на людей. – Он сдавленно хохотнул и глотнул коньяка. – Помнишь ту школьную подругу Джульетты? Ты ее мигом раскусила.

Этот случай сразу же всплыл в памяти, и Карина улыбнулась:

– А я и забыла уже. Я знала, что она только притворяется подругой, чтобы подобраться поближе к Майклу.

– Майкл-то был не против. Она секси.

– Ой, ради бога! – закатила глаза Карина. – Тебе все секси, было бы только женского пола и на двух ногах ходить умело. Проницательностью ты никогда не отличался.

– Не соглашусь. А Джульетта-то как разозлилась. В наказание запретила Майклу с ней встречаться – пусть обоим будет хуже.

– Джульетта не привыкла, чтобы ее использовали. – Карина вздохнула и уткнулась подбородком в колени. – А я так натренировалась, что могла распознать обман за милю.

– Кто же тебя обманывал?

– Глупые мальчишки. Каждый раз, когда в школе в меня влюблялся какой-нибудь мальчик и приглашал на свидание, оказывалось, что он просто так подбирается к Венеции или к Джульетте. – Она принужденно рассмеялась, хотя до сих пор ей было больно вспоминать, каково это – сознавать, что ее место всего лишь третье. Понимать, что как личность скучна в сравнении с теми, кто обладает эксцентричностью, сексуальностью или острым как бритва умом. Раз за разом Карине напоминали, что нельзя доверять даже простому приглашению на свидание. Она все время подозревала, что ее используют. Но теперь этому конец. Она немало труда положила на то, чтобы обрести уверенность в себе и стать той женщиной, какой всегда хотела быть. Карина пожала плечами, отмахиваясь от ненужных мыслей. – Все идет из семьи. Думаю, это неизбежно, когда у тебя две старшие сестры-красавицы.

– По-моему, ты уже далеко ушла от той девчушки, что никак не могла поверить в себя.

Это замечание ее насторожило. Она еще плотнее закуталась в уютный клетчатый халат.

– Знаю. Поэтому-то мне было так важно приехать в Америку. Дело не только в работе в «Милой Мэгги» – мне нужна была свобода, чтобы понять себя. – Мерцающее пламя согревало, и таким же теплом светились глаза Макса. Словно он все понимал и сам через это прошел. – Когда я пыталась искать свою дорогу в жизни, родственники всегда были начеку, всегда были готовы вытащить меня из любых неприятностей. Где уж тут совершать собственные ошибки. Каждого, кто приглашал меня на свидание, тщательно проверяли, училась я тому, чему скажут, и мне стало казаться, что я потеряла свой путь. А теперь я могу расти и изучать жизнь как захочу. Я просыпаюсь в своей квартире, и мне никого не надо ублажать, кроме себя самой. Я сама зарабатываю деньги, сама плачу аренду, и мне не нужно ни извиняться, ни оправдываться.

Макс вздрогнул:

– Я тебе сочувствую, Карина. Бергамо – наш дом, но я знаю, что это такое – жить под постоянным наблюдением. Попробуй тут решись на что-то новое, когда целый город на тебя смотрит и обсуждает.

– Вот именно. – Ее губы изогнулись в улыбке. – Помню, мы с подружкой как-то пробрались в один ночной клуб. Хотели напиться, пофлиртовать с симпатичными мальчиками – в общем, повеселиться немного. Только заказали напитки, как меня заметил отец Ричард и сказал бармену, что я несовершеннолетняя.

– Шутишь?

– Нет, он был в светской одежде, и он даже неплохо танцует, по-моему. Я потом не могла на него смотреть, как раньше, а мама шкуру с меня спустила, когда узнала.

– Бедная детка. Не дают побыть плохой.

– Да и не с кем к тому же.

Между ними снова почувствовалось напряжение. Рокки заскулил, словно уловил это затаенное чувство, и поднял голову. Тот поцелуй маячил перед ними, как проститутка на приеме у королевы. Смотрит прямо в лицо, и не спрячешься никуда.

Внезапно все волнения этой ночи разом дали себя знать. Смертельная усталость сковала тело, веки защипало от слез. Вот глупость. Нужно скорее уходить, пока ее план не провалился и Макс не увидел, что она всего-навсего большой ребенок.

Карина поднялась на ноги и закуталась в халат. Голос звучал хрипло, она старалась не смотреть Максу в глаза.

– Пойду спать. Устала до смерти. В какой спальне мне лечь?

– Наверху. Первая слева.

– Спасибо.

Она прошла мимо него, затаив дыхание, но он не сделал попытки ее остановить. Только когда она уже шагнула на первую ступеньку, до ее ушей, лаская их, долетели слова:

– Карина, они все просто засранцы. Ты всегда была красавицей.

Она закусила губу. Вцепилась рукой в перила. И ничего не ответила.

* * *

Карина разглядывала натянутый перед ней холст и боролась с желанием запустить чем-нибудь в ближайшую стену.

Полная неудовлетворенность как в физическом плане, так и в творческом.

Она покусывала нижнюю губу. Годы ушли у нее на то, чтобы научиться справляться со своей чувствительностью. От детских капризов до слез ручьем – она всегда переживала все острее, чем другие. Теперь она гордилась своей выдержкой и умением ладить с людьми, не прибегая к силовым методам и не разыгрывая драм. К сожалению, часть утраченных эмоций ушла и из ее живописи, и теперь приходилось заново налаживать контакт со своим творческим «я».

Бормоча себе под нос, Карина открыла окна, чтобы впустить немного свежего воздуха, и сделала погромче музыку – Ашера. Резкий сексуальный ритм побуждал искать в творчестве какие-то новые пути, но она не знала точно, какие именно. По крайней мере, пока. Обычные портреты ей надоели, а к пейзажам она никогда не питала интереса.

Карина позволила мыслям течь куда заблагорассудится и стала покрывать белое пространство ослепительно-яркой краской. Любопытно, даже в таком неудовлетворенном состоянии, как сейчас, это приносило ей наслаждение, какого она никогда не испытывала в офисе. Она так долго старалась ради одной-единственной цели: поразить родных своими деловыми навыками, проявить себя, в конце концов, занять свое место в компании. То, что она была на «ты» с бухгалтерским учетом, только облегчало путь наверх, и хотя люди в «Милой Мэгги» ей нравились, как нравилось и многое в деловом мире, по большей части все это казалось ей пресным.

Родные и друзья, зная, что она мечтает о карьере художницы, только гладили девушку по голове, поощряя ее хобби. Шестое чувство говорило Карине, что она могла бы достигнуть большего, если бы поработала как следует, но у нее никогда не хватало уверенности, чтобы противостоять системе. Куда легче казалось получить диплом и устроиться на работу.

Мрачное настроение накатило на нее, как тучка из «Винни-Пуха». Нужно взять себя в руки, иначе Майкл увидит, что она ни на что не годится, и вся семья будет разочарована. Карина так старалась быть твердой, но стоило ей услышать какую-нибудь сентиментальную историю, и мягкое сердце опять подводило ее. Она хорошо знала свои сильные стороны: умение обращаться с цифрами и готовность работать не покладая рук. Однако в деловом мире, похоже, ценились совсем не те качества, за которые тебя считают хорошим человеком.

Макс управлял «Милой Мэгги» так же, как ее брат. С конкурентами они вели себя сугубо по-деловому, с непреклонной решительностью, однако с подчиненными были великодушны и дружелюбны. Она не могла даже списать их успехи на то, что они оба мужчины. Джульетта была точной их копией, только в женском варианте, и управляла «Ла дольче фамилиа» железной рукой, твердо стоя на своих высоких каблуках.

Мысль о том, чтобы провести годы и годы, сидя в деловом костюме за одним и тем же столом, казалась страшноватой и действовала на нервы. Отчасти радовало общение с людьми, но и оно в основном сводилось к тому, что ей приходилось кого-то выручать или прикрывать чью-то задницу. И ладно бы, но вот Макс начинал уже что-то подозревать. Так и все скоро заметят, что в менеджменте она не блещет.

Макс.

При воспоминании об их поцелуе ее тряхнуло, как на «американских горках». Боже мой, как это было сексуально! Этот властный язык, эта манера брать ситуацию под свой контроль, это движение, которым он задрал ей платье, его взгляд, словно говоривший: «Попробуй останови меня…» Тут было все, что она рисовала себе в сексуальных мечтах, и надо же было всему случиться именно с тем мужчиной, на котором она давно поставила крест.

У судьбы отвратительное чувство юмора.

Карина добавила цвет фуксии и продолжила рисовать смелыми, свободными мазками, стараясь расслабиться. Надо сказать, Макс ни слова не проронил об этом поцелуе и вообще делал вид, что того вечера не было. Прошла уже неделя, и он всеми силами избегал оставаться с ней наедине. При этой мысли губы у Карины дрогнули в улыбке. Злой и страшный Максимус Грей боится слишком долго оставаться рядом с ней, невинной овечкой.

И, черт возьми, ему наверняка теперь тоже есть о чем подумать. Такой взрыв чувств не мог быть просто игрой ее воображения. Его эрекция была неопровержимым свидетельством неравнодушия, но он же наверняка до смерти испугался, как бы Майкл его не убил за то, что вздумал подкатывать к его сестре. Трус.

И тут в голове вспыхнула внезапная мысль. Кисточка замерла в воздухе.

Роман на одну ночь.

Карина представила себе, как голый Макс доводит ее до оргазма, и бедра сжались сами собой. А почему бы и нет? Надолго он ей и не нужен, она так или иначе намерена искать своего мужчину. Но одна ночь, просто чтобы сбросить сексуальное напряжение, возможно, пойдет на пользу им обоим. Теперь, когда она уже избавилась от этого глупого детского обожания, можно воплотить в жизнь свои фантазии. Майкл ничего не узнает, а Макса она убедит, что это только на одну ночь. Никаких упреков, никакого будущего, никаких вопросов.

Она теперь куда более реалистично смотрит на жизнь. Нет, она уже сняла шоры и будет действовать как взрослая женщина. Одна прекрасная, полная оргазма ночь с Максом – и все.

Карина запрокинула голову назад и рассмеялась.

О да! Может получиться забавно.

Она с новым воодушевлением вернулась к работе и начала мысленно строить планы.

Глава 7

Макс нажал на кнопку селекторной связи:

– Не могли бы вы вызвать ко мне Карину?

Он скинул пиджак и повесил на спинку стула. Кожа зудела. Вероятно, от нарастающего раздражения.

Опять она за свое.

Прошедшая неделя свилась в спутанную цепь событий, от которых у него уже ломило в висках. С той ночи, когда он потерял контроль над собой и поцеловал ее, у него явно испортилась карма. И основательно. И вероятно, заслуженно.

Макс глотнул чуть теплого кофе и попытался прокрутить в мозгу возможные варианты.

Поначалу-то ее обучение шло как по маслу. Карина была неутомима в работе, отлично разбиралась в бухгалтерском учете, но вот практический результат выходил сомнительный.

В том, что касалось менеджмента, она никуда не годилась. Точнее, она вообще в деловом мире мало на что годилась – по одной-единственной причине.

Сердце.

Эта женщина была само сострадание. Как бы она ни старалась взяться за дело всерьез и войти в детали управления сетью кондитерских, ей, похоже, не хватало хладнокровия, которым в высшей степени была наделена ее сестра Джульетта. Когда служащие сказывались больными, Карина посылала открытки с пожеланиями выздоровления и звонила потом, чтобы справиться об их самочувствии. Недели не прошло, как весь отдел продаж сообразил, что из нее можно веревки вить. Макс готов был поспорить на что угодно – этим больным нужен не столько куриный бульон, сколько аспирин с похмелья.

Высшее начальство должно внушать уважение и страх. А у Карины вскоре образовалась группа поклонников, восхищавшихся ее непобедимым оптимизмом, великодушием и умением работать в команде. К сожалению, она так привыкла прикрывать всем задницы, что в результате вынуждена была работать одна за всю команду.

Дверь открылась.

Она торопливо вошла – опять в короткой юбке и сексуально-строгой блузке, которые Максу уже в кошмарах снились. После того дикого срыва он стал осторожнее, стараясь как можно реже оставаться с ней наедине. Хотя Карина сама, казалось, и думать забыла о том случае. Похоже, от их поцелуя мир не рухнул. Уязвленное самолюбие день за днем не давало ему покоя. Она что, со всеми так целуется? Он один из многих и не стоит даже смущенного румянца?

– Я тебе нужна?

Карина перевела дыхание и оперлась бедром о край стола. Трехдюймовые шпильки так и манили перейти ко второму раунду и на этот раз довести ее до оргазма. Макс поспешно отвернулся. Он сам покраснел и ухватился за спасительное раздражение.

– Я думал, мы договорились, что фирменные десерты до открытия держим в секрете, – заговорил он жестким, холодным тоном, напомнив себе, что разговор у них чисто деловой. – Нам нужно, чтобы их ждали с любопытством и нетерпением, это залог успеха. Так?

Он поглядел на нее. Брови сведены в недоумении, носок туфли выстукивает по полу какой-то незнакомый ритм.

– Конечно, я помню.

– Тогда почему же мне звонят, что в булочной Пита уже торгуют нашими тортами?

– Какими? – охнула она.

– Полентой по-окски.

Этот бисквитный торт по структуре напоминал поленту, но в нем была начинка из сливок с лесным орехом с небольшим добавлением абрикоса, а наверху красовались искусно вырезанные шоколадные птички. Популярнейшее блюдо в Бергамо. Однако американские кондитеры избегали настоящей итальянской классики, ограничиваясь привычным набором, так что этот торт должен был стать уникальной новинкой.

– Не может быть! – покачала головой Карина. – Я сама говорила с Питом несколько дней назад, когда мы ходили к нему в магазин. Такой торт ему не сделать, и кондитера подходящего у него нет.

Все ясно.

– Ты говорила с нашим конкурентом? – пронзил ее взглядом Макс.

– Ну… он сам подошел представиться. – Карина переступила с ноги на ногу. – Был очень вежлив и мил, хотел поприветствовать новых соседей.

– Не сомневаюсь. Вспомни, о чем вы говорили. Ты говорила ему, что мы собираемся делать этот торт?

– Ничего подобного. Он что-то такое рассказывал о своем дяде, который был в Италии, пробовал там какой-то торт, и он ему очень понравился. Вот он и хотел узнать… – Она смолкла. В душе у него на секунду даже проснулась жалость при виде ужаса, отразившегося на ее лице, когда до нее дошло. – О нет!

– Он хотел узнать, как этот торт называется и не собираемся ли мы его продавать. Так?

– Поверить не могу, что попалась на его удочку. – Карина закусила губу. – Он говорил так искренне. Сказал, что дядя заболел и хочет попробовать этот торт еще раз, а я сказала, что у нас он будет, когда откроем новую кондитерскую. – Макс ждал, что она опустит голову, но Карина твердо встретила его пристальный взгляд. – Прости. Я все испортила.

Любого другого подчиненного он разорвал бы на части и потом еще несколько дней жизни не давал. Макс уже открыл рот… но не мог же он добивать Карину, когда она и так переживает. Беспощадная честность, с которой она признала свою ошибку, вызвала у него только горячее желание подойти к ней и обнять, как в старые добрые времена.

Но Макс сохранял дистанцию и не терял головы.

– Я понимаю. – Он помолчал, пристально глядя ей в лицо. – Карина, тебе нравится здесь работать?

– Да. – Она сжала губы. – Я сожалею, что так напортила, но Майкл на меня надеется. Я буду стараться работать лучше.

Прекрасные шоколадные глаза были полны решимости. Желание как-то успокоить ее было нестерпимым, но Макс не двигался с места, словно прирос к полу.

– Я знаю, Майкл хочет, чтобы в будущем ты взяла на себя управление «Милой Мэгги». Ты предана делу и умна – в этих твоих качествах я никогда не сомневался, cara. Но ты сама этого хочешь?

Карина немедленно погасила вспыхнувшую было искру сомнения.

– Конечно. Я ведь для этого и училась. Я не собираюсь подводить своих близких.

Макс почувствовал гордость. Лояльность и рабочая этика у этой женщины на высоте – других таких еще поискать надо. Однако он помнил о ее тяге к творчеству и страсти к живописи. Вспомнил, как мать вешала ее картины на кухне, удивляясь таланту дочери.

– Ты не ответила на мой вопрос. А ты сама этого хочешь?

Карина прикусила белыми зубами тонкую кожу нижней губы. Макс тут же вспомнил, как просовывал язык между этих рубиновых губ и жадно наслаждался ее вкусом. Он еле сдержал стон острой боли.

– Это все, что у меня есть, – тихо произнесла она.

Макс чуть приподнял ей подбородок и посмотрел в лицо. Почему она ответила так странно? У нее безграничный выбор возможностей. Пусть Майкл надеется, что она когда-нибудь встанет у руля, но если бы она выбрала другой путь, он тоже поддержал бы ее. Венеция делала карьеру в модном бизнесе, и Майкл всегда гордился ее талантом и самобытностью.

Макс чувствовал, что душой Карину никогда не тянуло к бизнесу, как Джульетту. Ее сердце было отдано чему-то другому. Он только не знал чему.

Резкий стук в дверь отвлек его внимание. Джим просунул в кабинет голову в наушниках-таблетках.

– Босс, у нас проблема. Майкл требует вас в магазин на набережной. Там что-то не ладится с поставщиком, повар на стены лезет.

– А на селекторном совещании это нельзя решить?

– Не-а, тут надо на месте разруливать.

– Хорошо. Скажите Майклу, что я уже еду, потом позвоню ему.

– Понял.

Джим исчез. Макс надел пиджак и взял портфель.

– Давай так – я разберусь с этим делом, и мы с тобой еще договорим. Прикрой меня пока.

– Конечно.

Он выскочил за дверь и отметил про себя: в следующий раз придется поговорить серьезнее.

* * *

Через два часа Карина сидела за столом Макса и разбиралась с накопившимися документами. Она все еще расстраивалась из-за утреннего случая, но решила всерьез взяться за работу и загладить свою ошибку. Из-за одного промаха не стоит так себя изводить. Все ошибаются поначалу. Разве Макс с Майклом не твердят ей об этом все время?

Карина покрутила шеей и попыталась сосредоточиться на бесконечных рядах цифр на экране компьютера. Зазвонил телефон.

– Да?

В трубке послышался голос секретаря:

– Пришел Робин, хочет видеть Макса.

– Из «Робин органикс»? – уточнила она.

– Да, говорит, у него срочное дело.

– Пожалуйста, пригласите его войти.

У человека, который вошел в кабинет, были взъерошенные каштановые волосы, смущенные карие глаза и румяные щеки. На нем была красная футболка с надписью «РОБИН РУЛЗ» и рваные джинсы. Не похож на привычный типаж должностного лица в деловом костюме от лучших производителей. Явно из тех, кто не боится сам запачкать руки. Она поднялась и пожала ему руку:

– Я Карина Конте. Макса сейчас нет. Я могу вам помочь?

– Придется обсудить вопрос с вами, мисс Конте. – У него дернулся глаз. – Надеюсь, вы сумеете помочь.

– Карина. Да, конечно постараюсь. Позвольте, я просмотрю отчеты о нашем сотрудничестве. – Она пощелкала по клавишам и пробежала глазами старые записи и последние заметки. – Вы с нами работаете уже давно, с самого открытия «Милой Мэгги». Верно?

– Да. У нас всегда была солидная репутация – лучшие экологически чистые фрукты в долине Гудзона. Но вот с Ньюбергом возникли проблемы. Инжир и малину подвезли с опозданием. Шеф-повар утром сказал, что отказывается с нами сотрудничать.

– Решать будет не повар – решать будем мы, – нахмурилась Карина. – Это первый такой случай?

– Нет, – поежился Робин. – Случалось несколько раз в прошлом месяце.

Карина откинулась на спинку кресла и изучающе посмотрела на него. Постучала карандашом по краю стола.

– Когда поставки запаздывают, мы не успеваем с выпечкой. Это серьезная проблема.

– Я понимаю и прошу прощения. Я хотел приехать лично и рассказать, почему так вышло. – Он откашлялся. – Мой сын – водитель грузовика, я и взял его на работу. Сначала все было хорошо, он у меня только что колледж окончил, да вот связался с плохой компанией, ну и… – Робин осекся, но все же договорил: – Подсел на наркотики. Крал деньги. Не довозил грузы. А я считал, что все в порядке, и в голову не приходило проверить.

Взгляд у Карины смягчился, стал сочувственным. Ей хотелось взять за руку этого беднягу – явно же натерпелся из-за такого сына.

– Мне очень жаль. Что же вы думаете делать?

– Сын уже лег в реабилитационный центр. Больше он у меня работать не будет, обещаю. Я вас прошу простить мне эту оплошность и позволить нам и дальше работать с ньюбергским магазином. У моей компании солидная репутация, мне бы не хотелось потерять «Милую Мэгги».

Карина просмотрела отчеты и историю сотрудничества с «Робин органикс». Не считая последних нескольких недель, серьезных проблем с ними не возникало. Человек ждал ее решения, и она мельком подумала: что бы сделали Макс или Джульетта в такой ситуации? Они проявили бы чуткость, но в рамках профессионализма. Вероятно, попросили бы скидку в качестве компенсации. Наверняка выразили бы свое неудовольствие. Но она не Макс и не Джульетта. Внутреннее чувство говорило ей, что Робин уже и так хлебнул горя и ни к чему бить ниже пояса.

– Я должна буду дать гарантии нашему кондитеру, что больше задержек с поставками не будет. Вы можете это обещать?

– Да. Я уже нанял другого водителя, ему можно полностью доверять. В дальнейшем накладок не будет.

– Понятно. Я улажу это дело, и мы начнем с чистого листа.

На лице у Робина отразилось облегчение. Глаз дернулся еще раз, когда он поднялся, чтобы пожать ей руку.

– Спасибо, Карина. Я вам очень благодарен.

– Пожалуйста. Удачи с сыном. Я понимаю, какой это для вас удар, но уверена, вы сделаете все возможное, чтобы помочь ему выкарабкаться. Когда есть близкие люди, на которых можно опереться, – это уже половина дела.

Он порывисто кивнул и вышел из кабинета.

Карина вздохнула. Ей было жаль этого человека. Растить детей – значит идти на большой риск во имя любви. Его храбрость и честность вызвали уважение.

Прошел еще час, она внесла кое-какие поправки в электронные таблицы и стала ждать Макса.

Он вошел в кабинет явно в дурном расположении духа. Нет, выглядел-то он по-прежнему безупречно: из прически ни один волосок не выбился, на отутюженном темно-сером костюме ни морщинки. Фиолетовый галстук завязан безупречно и не сбился на сторону. Но на лице застыло недовольное выражение, а глаза полыхали голубым огнем. Он бросил портфель на стол.

– У нас большие проблемы. Мне нужно встретиться с «Робин органикс».

М-да…

Карина встала, вышла из-за стола, оперлась на него.

– Робин уже заезжал поговорить со мной, – начала она ровным, сдержанным тоном.

– Что значит – заезжал? – вскинул голову Макс. – Когда?

– Приезжал, пока ты был в магазине на набережной. Он несколько раз задержал поставки за последние недели и боялся потерять с нами сотрудничество. У меня с ним был долгий разговор, и мы все уладили. Больше проблем быть не должно.

У Макса шевельнулся мускул на лице. До нее донесся мускусный аромат его лосьона после бритья.

– Я только что выслушал кучу жалоб от нашего кондитера, и он настаивал, чтобы я отказался от этого поставщика. Какие у него оправдания?

– У него вышли неприятности с сыном и людей в штате не хватало.

– А мне какое до этого дело? – Макс презрительно поднял бровь. – Ты хоть пригрозила ему? Получила скидку в качестве компенсации за его недобросовестность?

– Не посчитала нужным, Макс. – В ней шевельнулось раздражение. – Он работает на нас много лет, и таких проблем никогда не возникало. Личные трудности бывают у всех, а отношения с людьми – основа бизнеса. В этом случае читать мораль или требовать компенсации было ни к чему.

Макс уже начал терять терпение. Выругавшись, он провел рукой по волосам. Карина со злостью смотрела, как безупречно легли эти пышные волны. Он вообще живой человек? Как мог уродиться на свет такой вот бог секса? При воспоминании о его руках, поднимающих ее в воздух и впечатывающих в стену, у Карины что-то затрепетало в животе, и она ощутила пульсирующую влажность, требующую удовлетворения. Пришлось заставить себя думать вместо этого о его бессердечном поведении.

– Отношения с людьми – дело важное, но поставщики уважают силу. Один раз такое сойдет ему с рук, и он будет знать, что можно и дальше так делать. В который раз повторяю: слишком уж у тебя мягкий характер. Нужно учиться проявлять твердость и стоять на своем.

У нее кулаки сжались от его снисходительного тона.

– Твердость? – негромко переспросила она. – Твердость и мягкость тут ни при чем – это вопрос доверия. Он доверяет нам, знает, что мы простили ему случайную ошибку, и никогда не захочет больше нас подвести. Основы бизнеса, курс для начинающих. Возможно, тебе стоит походить на курсы повышения квалификации.

Макс сделал несколько шагов вперед, пока не оказался с ней лицом к лицу. Карина прерывисто дышала, сдерживая бурлящие в ней эмоции, готовые взорваться. Она ни за что не потеряет самообладания при нем, в его кабинете. Пусть знает, с кем имеет дело.

– Возможно, тебе стоит сказать нашему кондитеру, что он может забыть о пирогах с инжиром для сегодняшней вечеринки. Как думаешь?

Карина приподнялась на цыпочки и вскинула голову:

– Возможно, тебе стоит проявить твердость и объяснить ему, что окончательные решения в «Милой Мэгги» принимаем мы. Он истеричный паршивец и всегда таким был.

– Он великолепно готовит, – скривил губы Макс.

– Он комплексует из-за маленького роста и компенсирует это злобными выходками и дурацкими капризами. А ты ему потакаешь.

Макс схватил ее за руку выше локтя. Его лицо было так близко, что Карина видела и его чувственно изогнутую нижнюю губу, и сексуальную щетину на подбородке, и огонь в голубых глазах.

– Я здесь главный, и окончательные решения принимаю я.

– Жаль только, что неправильные.

Его горячее дыхание коснулось ее губ. Они раздвинулись. Пальцы крепко сжали ее руки – он старался совладать со своим раздражением.

– Много разговариваешь для ученицы.

Желание охватило ее стремительно и неудержимо.

Соски напряглись под чистым шелком блузки и так и напрашивались, чтобы их игриво прихватили зубами. Голос понизился до шепота.

– А ты попробуй заткни мне рот.

Макс поколебался одно мгновение. Прошипел ругательство.

И впился губами в ее губы.

Поцелуй был горячий, торопливый и властный. Его язык проскользнул между ее зубами и вошел глубоко в рот, руки подняли ее и усадили на стол. Карина открыла рот шире и ухватилась за его плечи. Юбка высоко задралась, Карина сдвинулась ближе к краю, чтобы пошире раздвинуть ноги. Он почувствовал ее нетерпение, задрал юбку до самой талии, схватил ее за лодыжки и обвил их вокруг себя.

Карина вся отдалась поцелую, от этой бури чувств трусики у нее стали влажными, ей безумно хотелось еще и еще. Он впился ей в губы, словно хищник, готовый заглотить добычу целиком. Его рука ущипнула нежную кожу под коленом, а затем скользнула к белым кружевным трусикам. Макс услышал стон и куснул ее в нижнюю губу, а затем провел по вспухшей губе языком.

– Мне нужно тебя потрогать, – прохрипел он. – Нужно…

– Давай. Прямо сейчас.

Его пальцы просунулись под резинку и скользнули дальше. Карина застонала и выгнулась всем телом, чувствуя, как его язык свирепо толкается ей в рот, и с силой вонзила свои шпильки ему в спину. Его большой палец прошелся по набухшему клитору и дразняще потер шелковистый край. Она вцепилась ему в волосы, раздвинула ноги еще шире, уже предвкушая оргазм.

И тут раздался сигнал селекторной связи:

– Макс, у вас встреча в два часа, вас ждут.

Он оторвался от ее губ. Она еле удержалась, чтобы не притянуть его снова к себе и не довести дело до конца, но взглянула на его ошеломленное лицо и разжала руки. Его пальцы оставили ощущение пустоты и боли, в воздухе стоял запах ее возбужденного тела. Неровно, прерывисто дыша, Карина соскользнула со стола, одернула юбку и поправила блузку. Потом взглянула на него.

– Господи, да что же это я делаю, черт меня побери? Я не хотел.

Однако его выпирающие спереди брюки со всей очевидностью свидетельствовали об обратном. Карине уже осточертела эта его привычка делать вид, будто их страстного влечения друг к другу не существует. Она тряхнула головой и многозначительно опустила взгляд вниз:

– А по-моему, очень даже хотел.

– Карина…

– Забудь, Макс. Иди уже на свою встречу. Пока.

Не в состоянии больше переносить его извинения и виноватый вид, она вышла из офиса. Итак, дело определенно движется. Он поцеловал ее уже дважды и явно хочет большего. Нужно только убедить его решиться. Нужно как-то ухитриться остаться с ним наедине на нейтральной территории и довести начатое до конца.

* * *

Через несколько дней Карина расставляла на столе ярко-синие фарфоровые чашки. Слава богу, рабочей неделе конец. После их второго поцелуя Макс, кажется, поставил себе целью доказать, что это была ошибка, которая никогда больше не повторится. Очень повышает женскую самооценку, мысленно съязвила она.

Карина повернула голову и заметила черную тень, умостившуюся на стуле во главе стола. Она скрестила руки на груди и прищелкнула языком:

– Данте, сколько раз тебе повторять? Брысь со стула. – Огромный котище скучающе посмотрел на нее и стал лизать лапу. Она заговорила тем особым тоном, который всегда так хорошо действовал на животных: – Я серьезно. Брысь! Ну-ка, быстро.

Данте лизнул кончик хвоста, поднял голову и предостерегающе зашипел.

– Данте, а ну, не вредничай, – раздался голос Мэгги. Кот поднял голову и спрыгнул. Бросив на Карину полный отвращения взгляд, он подбежал к Мэгги, потерся о ее ногу и помурлыкал.

Карина перевела дыхание:

– Как ты это делаешь? Это самый вредный, самый упрямый, самый доставучий кот в мире. Единственное животное, которое меня не слушается.

– Знаю, – усмехнулась Мэгги. – Здорово, правда?

Эти пятничные ужины были для Карины новинкой, и она всегда ждала их с нетерпением. Ужиная то у Алексы с Ником, то у Майкла с Мэгги, она уже привыкла сбрасывать напряжение в домашней обстановке, подальше от офиса.

Карина уселась на табурет и занялась салатом. Ее невестка старалась не толкать животом кухонный стол, и Карина мысленно отдала должное ее стараниям. В модной красной юбке и простенькой футболке с круглым вырезом Мэгги выглядела шикарно – этакая стильная матрона. Она попробовала хлеб с чесноком и отпила глоток из стакана со сверкающей сельтерской водой.

– Расскажи-ка, как там у тебя с личной жизнью. Как прошло последнее свидание? С Эдвардом, кажется?

Карина незаметно вздрогнула и бросила в салат горсть маслин.

– Э-э-э… не очень. Ничего ужасного, просто нас друг к другу не тянет.

– Фигово, когда не тянет, – наморщила нос Мэгги. – Не скажу даже, сколько у меня было таких свиданий, когда я ничего не чувствовала. Ноль эмоций. А еще кто-нибудь на примете есть?

– Ума не приложу, где мне знакомиться с мужчинами, кроме корпоративного бассейна. А что ты делала, пока не вышла замуж?

– Много нехорошего делала, – рассмеялась Мэгги. – И как раз этим-то тебе и пора заняться. Я дам тебе список кое-каких клубов, куда можно закатиться в воскресенье. Я бы и сама с тобой пошла, для моральной поддержки, но если рядом с тобой будет маячить беременная, ты там никого не подцепишь.

– Да к тебе еще раньше начнут клеиться, – хмыкнула Карина. – Ты и сейчас секси.

Невестка благодарно покраснела:

– Ты замечательная сестра.

– Я серьезно, Мэгги, ты же сплошной сексапил, мне бы так. Вот как это делают?

– Что, дорогуша?

– Находят своего мужчину.

Мэгги расхохоталась в голос и бросила кусок тоста на стол.

– Карина, да у тебя же есть все, что нужно, у тебя фигура потрясающая. Только запомни: мужчины любят, когда женщина умеет добиваться своего. Если мужчина тебе нравится, включи свою внутреннюю мегеру и расслабься. Не устоит.

– Ты так думаешь?

– Да нет. Знаю.

Мысль о том, чтобы побыть для разнообразия соблазнительницей, показалась увлекательной. Почему бы не проявить инициативу и не постараться самой взять то, что ей нужно?

– Серьезно, тебе обязательно нужно пойти потанцевать и повеселиться. Мужчин будет много, можно попрактиковаться. Что меня бесит, так это всякие идиотские советы искать мужчин в книжных магазинах или в церкви.

В памяти тотчас всплыло высказывание Макса насчет церкви, и Карина закусила губу, чтобы не хихикнуть.

– Или в супермаркете. Вот честно, к тебе когда-нибудь подходил мужчина, просил пощупать ему хлеб – свежий или нет?

– Или в тренажерном зале! Да, ничто так не заводит, как потная женщина с размазанной по лицу косметикой, разминающая мускулы. Представляешь вопросики для знакомства: «Сколько сегодня выжала, детка?»

– Все так, но для знакомств в Интернете я еще не созрела. Это уж только с отчаяния.

– Это оставь напоследок, как тяжелую артиллерию. Вот Алекса повеселится, когда будет составлять твой профиль.

– Я все слышу, – пропел голос Алексы из прихожей.

Позвонили в дверь, из коридора эхом донеслись приглушенные голоса.

– А вот и Макс наконец. Майкл, откроешь? – крикнула она.

Все еще смеясь после разговора с Мэгги, Карина не сразу расслышала тягучий женский голос. Она с любопытством выглянула в прихожую.

Вот дерьмо! Девушку привел.

Карина увидела, как герой ее будущего романа на одну ночь входит в дом под руку с женщиной. И не просто с женщиной. Макс встречался только с лучшими из лучших, и от этой прямо несло аристократизмом и светскостью. Рыжие вьющиеся волосы художественно рассыпались по плечам, худая до истощения фигура так и кричала: «Четвертый размер!» В раскосых зеленых глазах застыло полусонное выражение, искрящееся сексуальностью. Французский маникюр и шпильки – предупреждение женщинам, чтобы держались подальше от ее мужчины. И ее мужчиной в этот вечер был Макс.

Стараясь скрыть негодование во взгляде, Карина незаметно подсматривала за ними из коридора возле кухни.

– Что такое, дорогуша? – спросила Мэгги. – Тебя как будто кто-то разозлил.

Карина согнала с лица сердитое выражение и заставила себя улыбнуться:

– Да нет, просто смотрю, какие у Макса вкусы на этой неделе. Похоже, дело серьезное.

– Хм, я и не думала, что он сегодня с девушкой придет. – Мэгги выглянула из кухни, пока мужчины болтали, а Макс знакомил с ними гостью. – А, это же Виктория Виндзор. Ее отец – какой-то там герцог, выходит, она тоже аристократка. Макс с ней уже встречался несколько раз. Так, значит, она опять приехала.

Карина моргнула. Ее ненависть разрослась уже до чудовищных размеров.

– А…

– Хочешь, я ее выставлю? – Мэгги сверкнула глазами и зубами. – Только скажи, я потом все свалю на гормоны.

– Да нет, что ты? – У Карины вырвался смешок. – Я же тебе говорю, я уже избавилась от всяких чувств к Максу.

Ответом ей было фырканье:

– Да-да, а потом я тебе продам Бруклинский мост.

– А мост-то мне зачем?

– Не бери в голову, – махнула рукой Мэгги. – Я все время забываю про эти дурацкие американские выражения. – Она взяла со стола салат и понесла в столовую.

В огромной комнате стоял такой же необъятный стол вишневого дерева, модные кожаные кресла и подходящий по стилю застекленный шкафчик. Хрусталь мерцал под люстрой с подвесками. Мэгги захватила несколько бутылок вина из полного бара в углу. Формальность обстановки смягчало множество свечей, уютный полумрак и великолепные акварели – тосканские пейзажи, украшавшие стены. В центре стола стояли свежие цветы. В когда-то холостяцком особняке брата повсюду была заметна женская рука, и Карине нравился этот контраст мягкости и жесткости, простоты и роскоши, который теперь ощущался во всем доме.

Вперевалку подошла Алекса и простонала:

– Так вина хочется, что, пожалуй, попробую. Смотрите же, принесите мне бутылочку, когда будете навещать меня в больнице. А кто это с Максом?

– Кажется, это главный вопрос вечера, – протянула Мэгги. – Ее зовут Виктория, это его новая девушка.

– Чересчур уж тощая, – передернулась Алекса. – Мне не нравится.

При этих словах Карина почувствовала прилив радости. Те, кто ничего не ест, в их семье всегда были под подозрением.

– Я с ней как-то уже встречалась, она, вообще-то, милая, – пожала плечами Мэгги. – Может быть, это знак.

Карина стиснула зубы. Черт, знать бы, что придется конкурировать с этой принцессой, она бы хоть платье надела. А то натянула первые попавшиеся джинсы, белую майку и кеды. Она понимала, что выглядит лет на двенадцать, и мысленно выругала себя за глупость. Если женщина хочет обольстить такого мужчину, как Макс, она должна играть по-крупному. Первый раунд в пользу этой стервы.

Отозвался эхом стук каблуков, и в столовой появился Макс. Он еще раз представил свою гостью и кивнул Карине так, словно они никогда не совали языки друг другу в рот.

– Карина, это Виктория. Карина – близкий друг семьи.

Она вскинула голову:

– Да. Очень близкий. Приятно познакомиться, Вики.

Девушка вздрогнула от этого «Вики», но – Карина не могла не отдать ей должного – кивнула.

– Очень рада познакомиться с семьей Макса. В последний раз я приезжала совсем ненадолго, и мы ходили только на официальные приемы, правда, милый? – Кроваво-красные ногти погладили его по руке. – Мы надеемся, на этот раз я задержусь подольше.

Макс улыбнулся, но Карина видела, что в глазах улыбки не было. Вид у него был чуть ли не… обиженный. Как будто пытается дать понять, что между ними никогда ничего не будет.

Интересно. Макс не смотрел в глаза. Это напомнило Карине беспризорных собак, которых она так часто подбирала на улице: те тоже отворачивали головы, чтобы не смотреть прямо. Не смотреть правде в глаза, не видеть своего положения. Все живые существа удивительно хорошо умеют себя обманывать.

Вышел Ник с пастой «Пенне а ля водка» на подносе:

– Надеюсь, все проголодались.

Карина закусила губу: женщины многозначительно посмотрели на тощую, как прут, Викторию, а та потерла руки и скомандовала:

– Налетайте на углеводы, мальчики.

Мэгги с Алексой усмехнулись и сели за стол. Интуиция подсказывала Карине, что у Макса имелась чертовски веская причина привести Викторию на ужин, и Карина собиралась выяснить какая.

– Виктория, а чем вы занимаетесь?

– В данный момент в основном благотворительной деятельностью. Я окончила Оксфорд с дипломом юриста, но оказалось, что помощь людям приносит мне больше удовлетворения, чем юридическая практика. Я основала в Лондоне детский приют.

Макс выпрямился на стуле, словно собирался открыть презентацию.

– У Виктории есть все, что нужно: и образование, и практическая сметка. Ее фонд помогает сотням подростков, которым некуда идти. Когда они выпадают из системы, приемные семьи им уже не могут помочь.

– Да, это как в «Бэтмене», – кивнула Алекса. – Темный Рыцарь, помнишь, Ник? Фонд Брюса Уэйна объяснял, в чем тут проблема. Очень впечатляющий момент.

Ник рассмеялся. Его жена к чему угодно могла подобрать примеры из книг, фильмов или стихов.

Виктория наклонилась к Максу:

– Милый, ты мне льстишь. У меня всегда была страховка на случай провала. А вот ты взобрался наверх своими силами, так что все комплименты тебе.

Сколько сахара, подумала Карина, так и до кариеса недалеко. Но, между прочим, он к ней не прикасался. Макс всегда был нежным, особенно с теми, к кому питал какие-то чувства. Она не раз видела, как он гладит собак и ласкает своих подруг. А тут держит дистанцию, словно сидит на королевском приеме, а не в семейном кругу. Руки неподвижно лежат на столе. В глазах уважение и восхищение, но никаких признаков вожделения. Хм, любопытно.

Виктория что-то еще рассказывала о своей благотворительности и тоже не сделала никакой попытки дотронуться до Макса. Они походили скорее на приятелей, чем на влюбленных. Ни искры сексуального влечения, ни малейшего интереса друг к другу. Если женщина не горит желанием прыгнуть к Максу в постель, тут явно что-то не так. Фригидность? Карина мысленно примерила на себя роль Нэнси Дрю и поклялась, что разгадает эту загадку.

Мэгги перевела разговор на Алексу:

– Так что, вы уже решили, как назовете малыша?

– Если девочка, – кивнул Ник, – будет Мария, в честь мамы Алексы.

– Прелесть какая, – вздохнула Карина. – А если мальчик?

Ник бросил на жену предостерегающий взгляд:

– Не решили еще.

– Если мальчик, назовем Джоан, – выпрямившись, заявила Алекса.

Ник потер лоб. Все помолчали. Наконец Мэгги прервала вежливую паузу:

– Но почему, бога ради? Где ты такое имя выкопала?

– А ты угадай, – сказал Ник. – Ты же ее знаешь как никто.

Карина видела, что невестка перебирает в уме все возможные варианты, пока наконец не ахнула:

– Ты что, правда с ума сошла? О господи, ты хочешь назвать его в честь Джоана Сантаны!

– Просто красивое имя, – поджала губы Алекса, – «Метс» тут ни при чем.

Мэгги истерически расхохоталась и вытерла глаза.

– Чепуха! Сантана сделал первую сухую игру в истории «Метс», и ты хочешь повторить его славу. Помню я этот сумасшедший вечер. Ты так орала, что я подумала, у тебя схватки начались.

Карина вспомнила о маниакальном увлечении Алексы бейсбольной командой «Нью-Йорк метс» и о ее неприязни к любимой команде Ника – «Нью-Йорк янки». Слава богу, сама она не была болельщицей. Ей это представлялось совершенно лишней нервотрепкой, особенно теперь, когда она увидела, с каким негодованием Алекса смотрит на свою лучшую подругу.

– Оставь меня в покое, Мэгги. Момент был красивый, он того стоил. Наш сын будет гордиться таким именем.

Ник фыркнул и снова наполнил свой бокал.

– Только через мой труп, – пробормотал он. – С тех пор Сантана здорово сдал, в последних пяти матчах так ни разу и не сыграл прилично. Как насчет имени Дерек?

– Ни за что! – Алекса стукнула вилкой по столу. – Моего сына не будут звать Дереком, слышишь, ты… янки недорезанный!

– Дорогая, давай поговорим об этом позже, – вздохнул Ник. – Ты кальмаров пробовала? На этот раз я превзошел самого себя.

Алекса, поворчав, вернулась к еде, а Карина изо всех сил старалась не смеяться над этим дурацким разговором.

– У вас какие-то дела в Нью-Йорке или вы приехали навестить Макса? – спросил Майкл Викторию.

– У папы здесь бизнес, а я решила поехать с ним. Я бы с удовольствием сходила на какой-нибудь спектакль или в оперу, если сумею уговорить Макси взять выходной. – (Услышав это «Макси», все зашушукались.) – У бедняжки столько хлопот с новой кондитерской. Может быть, на этой неделе мне удастся его уломать взять выходной, если его босс не будет возражать.

– Конечно, если все будет в порядке, пусть отдохнет несколько дней. Карина прикроет.

– Как мило. Это, наверное, замечательно – работать вместе с близким другом семьи. – Сияющая белозубая улыбка была искренней, и Карина почувствовала легкий укор совести.

Как не стыдно судить о людях так поверхностно! Виктория, похоже, милая, здравомыслящая женщина, хотя ей и досталась внешность супермодели. Разве она в этом виновата? Нет. Карина решила не вмешиваться. Если Макс хочет поухаживать за ней – что ж, возможно, из этого что-то и выйдет. Его постоянная потребность встречаться с женщинами, которые ему не подходят, была поистине удивительной, и он, кажется, твердо решил доказать, что изменился.

Виктория между тем рассказывала о своем друге и о том, как она за него беспокоится.

– Ричард – моя опора уже много лет. Наши отцы – лучшие друзья, мы выросли вместе. А сейчас бедняга переживает ужасный развод. Женился неудачно. Я всеми силами стараюсь его поддержать.

Мэгги с Алексой что-то сочувствующе промычали.

Карина заметила неприкрытое вожделение на лице Виктории, когда она произнесла это имя. Ричард.

– Какая жалость, – сказала она, подцепляя вилкой пасту. – Ему повезло, что у него есть вы.

– Да. – В глазах Виктории мелькнула тень сожаления. – Я все время ему это говорю.

Бинго!

Виктория любит Ричарда, а этот идиот, похоже, и не догадывается. Неудивительно, что она так отчаянно старается добиться своего с Максом. Макс никогда не был особенно требователен к своим девушкам. Может быть, поэтому ее к нему и тянет? Или хочет заставить Ричарда поревновать? Карина ей от души посочувствовала. Виктория оказалась в той же поганой ситуации, что и она сама. Вздыхает по тому, кто смотрит на нее как на младшую сестренку. Жалость какая! Ну что ж, самое меньшее, что тут можно сделать, – отвадить от нее Макса и тем самым уберечь от трагической ошибки.

– А где Лили? – спросил Макс, накладывая своей даме салат на тарелку, пока не услышал, что хватит.

Черная маслина скатилась с тарелки на стол. Виктория не сделала попытки подцепить ее вилкой. Не ценит девушка еду, печально.

– Ночует у Наоми. Они ее там балуют до безобразия, а Ник решил, что нам нужно хоть один вечер провести во взрослой компании.

– Да, может быть, сегодня мы оба дотянем до десяти часов. – Ник достал штопор и подмигнул жене. – Помечтать не вредно.

– Вы изменились, когда стали родителями, – хихикнула Карина.

– Не то слово, – подхватил Майкл. – Вот поэтому-то нужно наслаждаться жизнью, пока один. У Макса с Кариной жизнь как раз входит в сумеречную полосу. – Он вздрогнул – Мэгги замахнулась, угрожая своим убийственным хуком справа. – Шучу, cara. Ты меня здорово помучила, пока мы не поженились. Я бы ничего не стал менять, но должен признать, что жизнь сейчас мне кажется практически идеальной.

Мэгги кивнула, Майкл поднес ее ладонь к губам и поцеловал.

Отчаянная неудовлетворенность поднялась в Карине и сдавила горло. Она набила рот макаронами, надеясь утолить хотя бы физический голод. Виктория задумчиво поднесла вилку к накачанным ботоксом губам.

– А мне бы детей поскорее, – заявила она. – Я уже устала до смерти от этих бесконечных свиданий и вечеринок. Правда же, Макс?

У него порозовели щеки – все смотрели на него. Карина затаила дыхание.

– Конечно, – произнес Макс. Виктория, кажется, ждала, что он выскажется пообстоятельнее. – Я хотел бы когда-нибудь завести семью.

– Когда-нибудь? – подняла голову Виктория. – Как это понимать? В далеком будущем? Ты же знаешь, что папе не терпится выдать меня замуж?

Алекса с Мэгги отложили вилки. Даже Ник с Майклом подались вперед, чтобы не пропустить его ответ.

Макс откашлялся и потянулся к бокалу с вином. Сделал глоток, но за столом царила все та же напряженная тишина. Как загнанный волк, он в панике обвел взглядом сидящих вокруг стола, а затем посмотрел в глаза Виктории.

Чистый, обжигающий огонь сверкал в этих голубых глазах. Правда открылась Карине со всей ясностью. Он надеялся, что Виктория окажется Той Самой. Но нет. И он даже не догадывался, что она любит другого. Возможно, почувствовал ее явную отстраненность и решил, что это еще один безопасный вариант.

Постепенно Карина успокоилась и стала с интересом наблюдать за этим представлением.

– Макс обожает детей, – сказала она. – Его мама уже ждет не дождется, когда же он остепенится. Но где вы будете жить?

Из горла у него вырвался какой-то странный звук и тут же смолк.

– О, с этим что-нибудь придумаем, – подхватила Виктория. – Несколько месяцев в году мне нужно быть в Англии, а остальное время можем проводить в Нью-Йорке. И в Италию съездили бы непременно, мне ведь нужно познакомиться с мамой Макса. Это было бы прекрасно, правда, дорогой?

– Да, конечно. Когда-нибудь.

– Когда?

Карина подавила смешок. Наконец-то она своими глазами убедилась, что приступы паники бывают и у мужчин.

– Скоро. – Макс схватил салфетку, вытер рот и встал из-за стола. – Э-э-э, извините меня. Я на минутку, сейчас вернусь. – Он поспешно вышел в коридор и исчез.

Виктория удивленно выпрямилась.

Карина тоже встала из-за стола.

– Извините меня, я сейчас. – И вышла следом за ним.

* * *

Макс закрыл за собой дверь в библиотеку. Что же это с ним такое?

Он стиснул кулаки и прижал их к глазам. Виктория – прекрасная женщина. Красавица, умница, мечтает завести семью и воспитывать детей. Он всегда наслаждался ее обществом, когда она приезжала в город. Ему важно было доказать, что Карина не права. Ее слова так и дразнились, приплясывая в голове, словно какой-то сумасшедший злобный шут:

«Ты всегда выбираешь не тех женщин».

Не может быть. Конечно, она и в самом деле видела впечатляющие примеры, но вот же Виктория – живое доказательство того, как она неправа. Так почему же между ними не чувствуется настоящей близости и нет желания перевести отношения на новый уровень?

Перед ним встала картина: его пальцы, погружающиеся во влажный огонь. Острая боль в спине от ее каблуков. Дерзкая сладость ее губ, запах ее возбужденного тела. Когда он задирал на бедрах Карины эту чертову юбку размером с почтовую марку, это была его сладчайшая мечта, воплощенная в реальность. Если бы им не помешали, он повалил бы ее прямо на стол и овладел ею тут же.

Господи, ну ладно, один раз еще можно простить. Кое-как. Но дважды?

Пора застолбить себе местечко в аду.

Единственным предупреждением стал легкий стук в дверь.

У Макса задергался нос – в воздухе послышался свежий запах огурца и дыни. Догадка холодком пробежала по спине. В мирной, интеллектуальной атмосфере библиотеки вдруг заискрилось электричество. Мягкие подошвы ее кед ступали неслышно, но исходящий от нее жар так и полыхал прямо за спиной. Черт бы ее побрал, она ему совсем голову задурила.

И черт бы ее побрал, как он ее хочет!

Макс обернулся и посмотрел на нее.

– Я уже иду, – сказал он. – Мне нужно было выйти на минутку.

Карина подошла ближе. Он отстранился. Легкая улыбка изогнула ее губы.

– Это ты из-за семьи и детей так разволновался?

Он встряхнулся и принял этот удар по-мужски:

– Не знаю.

Макс ожидал саркастического комментария, но Карина только кивнула:

– Понимаю.

– Ну давай. – Он скрестил руки на груди. – Сейчас начнешь разбирать ее по косточкам?

– Почему? – У Карины хватило наглости сделать удивленный вид. – Если она тебе нравится, я счастлива за тебя. Она и правда довольно милая, вот только зря так ограничивает себя в еде.

Такое спокойное отношение к тому, что он встречается с другой после их поцелуя, задело Макса. Почему ему хочется притянуть ее к себе и доказать, что тот поцелуй кое-что значил?

– Ты не найдешь в Виктории никаких недостатков. Животных она любит, я уже проверял.

– Отлично.

– Она занимается благотворительностью, разбирается в бизнесе. У ее семьи твердые устои. Говорю тебе, она безупречна.

– Я безумно рада за тебя. – У Карины даже губы дрогнули. – Можно надеяться, что ты останешься с ней и остепенишься. Уж лучше ты, чем я. Я-то хочу наконец повеселиться. Сначала горячий секс. Детишки потом.

Макс выпрямился, словно по стойке «смирно». Из ее пухлых, капризных губ слова текли, как мед. Горячий мед. Злость застряла в животе ледяным комом.

– Хватит чушь нести!

– А что такое? Неужели тебя это смущает сильнее, чем то, что было несколько дней назад?

Макс вздрогнул. Ему так хотелось сделать это снова, что он произнес совсем не то, что думал:

– Это была ошибка. – Голос прозвучал сипло. – Оба раза.

– Как скажешь.

От ее задумчивых слов у него все сжалось внутри. Как эта женщина в кедах умудрилась вдруг захватить инициативу в свои руки? Ее мозг и тело полностью задавили его волю к сопротивлению. Макс ухватился за свое железное оправдание:

– Допустить между нами какие-то физические отношения – значит предать доверие. Разве не так?

Прежняя Карина покраснела бы и, запинаясь, что-нибудь пробормотала бы. Посмотрела бы на него, как на бога, и убежала. Новая Карина шагнула к нему и чуть вздернула подбородок. Пять футов женской силы.

– В самом деле? – промурлыкала она.

Его член тут же возразил – тонкая ткань брюк натянулась. И поскольку кровь отлила от головы, Макс нашелся только через пару секунд:

– Да. Так.

– Жаль.

– Не играй со мной, Карина. Нам нельзя спать вместе. Та ночь, когда я тебя поцеловал, была ужасной ошибкой. Так же как тот случай в офисе. Я до сих пор чувствую себя виноватым.

В ее темных глазах мерцала тайна, которую ему так хотелось разгадать. Язык высунулся изо рта и облизнул нижнюю губу. На лице играло довольное выражение.

– Жаль разбивать твои иллюзии, Макси. Но я как раз хочу поиграть с плохим парнем.

Невинная белая футболка и дурацкие кеды Карины только вызывали желание сорвать с нее одежду, обнажить ее соблазнительные изгибы. Ее вкус преследовал его. И, словно зная об этом, она наклонилась к Максу и выдохнула у самых его губ с лукавой нежностью:

– Хочешь поиграть?

Одно мгновение – и кровь одновременно прилила к его члену и зашумела в голове. Макс был опытным мужчиной, весьма сведущим в искусстве соблазнения. Но эта чертовка совсем выбила его из колеи и вскружила ему голову. В голове оглушительно звенело: «Да, черт возьми!»

– Не могу. – Слова застревали в горле. – У меня свидание с Викторией.

Карина медленно отступила. Приподняла плечи.

– Ясно. Я обещаю уважать ваши отношения и больше тебя не побеспокою. – Она пошла к двери, ее бедра покачивались в изящном танце. На прощание мелькнули роскошно вылепленные ягодицы. – Только вот еще что. Тебе стоит, пожалуй, кое-что узнать.

– И что же?

– Присматривай за Ричардом.

– Ричард – ее друг, – нахмурился Макс. – Между ними ничего нет. Он сейчас разводится.

– Она любит его. Всегда любила. И всегда будет любить, – подмигнула Карина. – Спроси ее.

Макс остался стоять, словно прирос к полу, пытаясь сообразить, в какой же момент его жизнь рухнула в преисподнюю.

Глава 8

– Ты мне нужен в Вегасе. Завтра.

Макс застонал, швырнул в мусорную корзину стаканчик с остывшим кофе и выдвинул нижний ящик стола – там у него имелось кое-что получше. Вынул две стопки, разлил граппу и, протянув одну стопку Майклу, поднял свою.

Быстрый стук стекла о стекло – и граппа легко, приятно обожгла горло.

– Ты меня убиваешь, Майкл. У меня на той неделе открытие кондитерской в Нью-Пальтце, а ты хочешь, чтобы я сейчас уехал?

Майкл потер лицо кончиками пальцев – его фирменный недовольный жест.

– Извини, друг, самому не хочется так с тобой поступать. Но «Венецианский отель» в Вегасе собирается тоже открыть у себя нашу кондитерскую, и мне нужно, чтобы кто-то убедил покупателя. Сейчас этим занимается Сойер Уэллс. Вы вроде с ним друзья?

– Да, я его уже много лет знаю.

– Вот и хорошо. Я думал поехать сам, да мама прилетает раньше. На этой неделе никак не могу, – нахмурился Майкл.

– Что-нибудь не так?

– Да нет, просто Мэгги в таком состоянии с собой не потащишь, а одну я ее оставлять не хочу. Мама приезжает завтра. Хочет своими глазами увидеть Мэгги до того, как она родит.

– Как ее здоровье? Сердце так и пошаливает?

– Ей все время приходится наблюдаться, но Джульетта говорит, она чувствует себя неплохо, – покачал головой Майкл. – Врач осмотрел маму и сказал, что долгий перелет ей не повредит. Мне нужно, чтобы ты пробыл в Вегасе несколько дней, Макс. Договорись и подпиши бумаги.

– Заметано, – кивнул Макс.

Лицо у Майкла разгладилось, он глубоко вздохнул:

– Спасибо. Тут я со всем сам разберусь. Да, кстати, Карину отправлю с тобой.

Макс вскочил со стула, как будто его припекло сзади:

– Что?! И речи быть не может!

Друг растерянно посмотрел на него:

– Почему?

Макс зашагал по кабинету, стараясь сбросить напряжение, вдруг сковавшее мышцы.

– Ей такие сделки пока что не по зубам. Я должен буду сконцентрироваться, не хватало там еще и за ней присматривать.

Майкл откинулся назад и махнул рукой.

– Понял. Но тебе не придется с ней нянчиться, – усмехнулся он. – Жаль, что с Викторией ничего не вышло, но спорю, через несколько дней ты появишься под руку с какой-нибудь очаровательной актрисой из Вегаса. Карина тебе не помешает. Для нее это возможность изучить «от и до», как решаются такие вопросы. Пусть понаблюдает за процессом на всех стадиях, пусть помогает тебе с бумагами, выполняет поручения и так далее. Могу и Эдварда с вами послать. Он отличный специалист. Поможет дать понять, что мы настроены серьезно.

Граппа поднялась из желудка обратно и застряла в горле. Макс отчаянно закашлялся, у него закружилась голова. Майкл встал и похлопал его по спине.

– Только не Эдварда, – кое-как выдохнул Макс. – У меня с ним… э-э-э… кое-какие трения.

– Помощь нужна?

– Нет! Нет, все под контролем. Мне вообще в этой поездке никого не нужно. Сам справлюсь. Все будет в порядке. Я сам все устрою. Специалист по продажам на этом этапе ни к чему.

– Да, я знаю, что ты справишься. – Майкл положил ему руку на плечо. – Без тебя бы этого бизнеса вообще не было, дружище. Спасибо тебе. На тебя всегда можно положиться.

В памяти Макса тут же всплыла картина: как он прижимает Карину к двери и задирает на ней платье. Лоб покрылся испариной.

– Не за что.

– Я скажу Карине, пусть собирается с утра вылетать. – Майкл открыл портфель и вытащил толстую папку. – Вот документы. Самолет будет готов к девяти.

Как только дверь за ним закрылась, Макс застонал. О да, он определенно подпортил себе карму после того короткого мига мучительного наслаждения с единственной недоступной ему женщиной. А теперь ему предстоит провести с ней несколько дней в Вегасе. Наедине.

Макс старался не паниковать. Может быть, он переоценивает опасность. Карина после их разговора ни разу больше не упоминала о той ночи. Он до сих пор чувствовал себя уязвленным: и как же он не догадался, что Виктория мечтает о другом мужчине! Он ведь его даже видел. А еще тяжелее было осознать, что их совершенно не влечет друг к другу физически. Максу отчаянно хотелось это исправить, но то, что Виктории позарез надо было выйти за него замуж, да еще под нажимом отца, вероятно, и вызвало панику. Долгий разговор ничего не дал, и в конце концов она призналась в своих настоящих чувствах к Ричарду. Макс поцеловал Вики в лоб и пожелал удачи, надеясь, что убедил ее решиться искать взаимности у того, кого любит.

Что же касается Карины, то она делала вид, будто между ними ничего не произошло. Держалась беззаботно. Дружелюбно. Как ни в чем не бывало. Как будто они никогда не совали языки друг другу в рот и он никогда не касался ее сосков.

Стоп!

Это деловая поездка. Ей нужно учиться. Совершенно не из-за чего приходить в ужас при мысли о том, что придется провести с ней несколько дней.

Предвкушение новой сделки горячило кровь. Да черт побери все на свете! Он любит Лас-Вегас. Жару. Адреналин. Порок. Встретится со старым приятелем, поиграет в покер и займется тем, что у него лучше всего получается. Заключит сделку и найдет себе женщину на несколько дней.

Такую, чтобы выбросить из головы Карину и снова думать только об игре.

Макс взял папку и принялся за работу.

* * *

Карина изо всех сил старалась не подскакивать на сиденье, как маленькая, но сохранять невозмутимость было все труднее. Лимузин катил по улицам Лас-Вегаса, и от избытка чувств у нее случилось что-то вроде короткого замыкания. Город, живущий ради одной-единственной цели – ради удовольствия – и откровенно кичащийся этим. Город, где можно потерять себя, отбросить все комплексы и наконец-то затащить Макса в постель.

Добро пожаловать в Вегас.

Макс посматривал на нее с почти неприкрытой усмешкой, но ей было все равно.

– А на Селин Дион пойдем?

– Еще не хватало! – Он сморщил нос.

– А в «Цирк дю Солей»?

– Может быть. – У него дрогнула губа. – Если я напьюсь как следует.

Карина показала ему язык, Макс рассмеялся.

– Я не позволю тебе испортить мне удовольствие своей пресыщенной физиономией. Я так давно мечтала попасть в Лас-Вегас, даже не верится, что я здесь. Тут актрисы и правда чуть ли не голышом ходят?

– Да.

– А ты тут часто бывал?

Макс расслабленно откинулся на сиденье, и Карина бросила алчный взгляд. В темном деловом костюме, с золотыми запонками, сделанными по индивидуальному заказу, с аккуратно причесанными волосами, этот мужчина мог бы вскружить голову любой женщине, включая актрис из Лас-Вегаса. Звериная грация, запертая в клетке цивилизованности. Ярко-красный галстук словно намекал на то, что кипит под этой оболочкой, и у нее руки чесались сорвать его прямо тут, в лимузине, опустить дымчатое стекло и воплотить в жизнь хоть одну из своих непристойных фантазий. Но Карина сидела молча и ждала его ответа.

– Пару раз по делам. И несколько раз просто развлечься.

– Не сомневаюсь. Ни одной свадьбы не расстроил, надеюсь?

– Бесстыжая девчонка!

Карина улыбнулась и высунула голову в окно, оставив всякие претензии на утонченность. Влажный теплый ветер дунул ей в лицо, растрепал кудри, превратив их в разлохмаченную гриву, но ей было все равно. Они подъехали к «Венецианскому отелю», и Карина рассмеялась при виде этой поддельной воображаемой Италии. Сверкающие мраморные статуи, бесчисленные фонтаны и буйная зелень манили в роскошные двери, открывающиеся сами собой. Она ожидала некоторого перебора с шиком и блеском, однако в обстановке отеля чувствовался несомненный налет элегантности.

Макс остановился у стойки регистрации. Карина крутила головой туда-сюда, стараясь разглядеть вестибюль казино во всей красе. Огромный золотой шар покоился в центре на гладко натертом полу, окруженный грандиозными колоннами и гигантскими арками, а потолок был расписан так искусно, что мог бы соперничать с микеланджеловской росписью Сикстинской капеллы. От этой пестрой смеси узоров, цветов и роскоши приятно туманилось в голове.

Им отдали ключи и проводили наверх. Они поднимались все выше, выше, выше, пока не стало казаться, что вот сейчас навстречу выйдет великан из сказки про Джека и бобовый росток. Двери лифта открылись, они ввели код и вошли в номер люкс.

Карина ахнула.

Она знала, что и Майкл, и Макс очень, очень богаты. У нее на глазах их семейная империя, поначалу скромная, выросла настолько, что им больше не нужно было беспокоиться об оплате счетов, тратах на дорогую обувь, к которой привыкла Венеция, или о плате за колледж. Дома все стало совсем другим, но сама-то она до сих пор отсиживалась в Бергамо. Ее окружение не менялось, и ее внутреннее «я» не затронули ни успех, ни деньги.

Но этот номер буквально ослепил ее своим блеском.

В просторной гостиной красовался серо-голубой диван, кресло с откидной спинкой и красивая мебель вишневого дерева. Роскошные итальянские пейзажи украшали темные, богато отделанные стены, а в окнах от пола до потолка открывался город во всей своей красе. Онемев от восторга, Карина прошлась по номеру, оценила полностью укомплектованный бар, джакузи и массивную кровать королевского размера, на которой было столько подушек, что захотелось прямо сейчас вытянуться на ней и вздремнуть.

– Кажется, пора просить у Майкла прибавку к зарплате, – пробормотала она.

– Это же твой бизнес, cara, – рассмеялся Макс. – Ты член семьи, так что имеешь право на свою долю во всем, включая деньги.

– Неудобно пользоваться тем, для чего я, в сущности, ничего не сделала, – честно призналась она. – Я хочу заработать право на собственные деньги.

– Знаю. – Лицо Макса смягчилось, и на миг в голубых глазах мелькнула откровенная гордость. – У тебя есть характер, это редкость в современных женщинах.

– У многих женщин есть характер, – фыркнула Карина. – Ты просто все время выбираешь не тех.

– А можно хоть сегодня не касаться моего списка неудач?

– Конечно. – В глазах Карины мелькнуло виноватое выражение. – Мне жаль, что так получилось с Викторией.

– Ты оказалась права, – пожал плечами Макс. – Как обычно. По крайней мере, она решилась вернуться к тому, кто ей действительно нужен. – Он намеренно сменил тему и показал на соседнюю дверь: – Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Макс подошел к двери, ввел код и открыл. Карина вошла в такую же спальню с собственной кроватью и ванной. Она взвизгнула от восторга, скинула туфли и сделала то, что ей не терпелось сделать с той самой минуты, как они вошли.

Она с разбегу бросилась на постель. Погрузилась в невесомую мягкость, застонала и потянулась, наслаждаясь уютом среди подушек и одеял.

– Я на седьмом небе, – объявила она.

Макс стоял рядом, усмехаясь:

– Любишь ты прыгать. Помнишь, мы гостили у твоего кузена Брайана, и я смастерил тебе эту жуткую конструкцию, на которой ты изображала олимпийскую гимнастку?

– О господи, правда ведь! – рассмеялась Карина. – Я хотела перепрыгнуть, но ты сделал ее слишком высоко, и я сломала руку.

– Я думал, меня полгода из дома не выпустят, а ты как пришла домой от врача, так никто об этом больше и не вспоминал.

Карина оперлась на локоть и подперла щеку ладонью:

– Потому что я никому не сказала.

– А?..

– Я же понимала, что тебе попадет. – Карина улыбнулась при этом воспоминании. – Вы с Майклом всю жизнь были в ответе за то, чтобы я не влипла в неприятности. Я сказала маме, что сама сделала эту штуку.

Макс долго, не мигая смотрел на нее:

– Ты соврала ради меня?

От этого тихого вопроса у Карины даже в животе екнуло. Макс глядел на нее так, словно увидел ее в новом свете, но она не могла понять, хорошо это или плохо. Возможно, детские воспоминания были не самой удачной идеей для ее грандиозного плана соблазнения. Надо срочно менять тактику.

– Поскорее бы сменить этот ужасный диван в квартире Алексы. Скажи-ка, как тебе этот матрас?

Макс вздрогнул и отступил назад:

– Нет, я же все равно не знаю, что тебе нужно.

– Да ладно тебе, тут вон сколько места. Вшей у меня нет. Просто ляг рядом и скажи: это лучше, чем твоя кровать дома?

– А ты откуда знаешь, какая у меня кровать? – наморщил он лоб.

– Не знаю, но ты, кажется, помешан на роскоши, так что думаю – огромная. У тебя не может быть какой-нибудь жуткой холостяцкой спальни с обоями под зебру и скрытыми динамиками, из которых вдруг начинает звучать «Let’s Get It On», правда?

Макс в ужасе отпрянул:

– Где ты этого нахваталась? Тут столько дикого, что я даже перечислять не берусь.

– Вот и хорошо. А то я как-то встречалась с парнем, у которого дома была как раз такая обстановка. Закрыл за собой дверь, нажал на кнопку, и заиграла эта ужасная песня – для настроения.

Макс сделал шаг ближе:

– Надеюсь, он не добился от тебя того, чего хотел. Такими-то дешевыми приемчиками.

– Нет, – усмехнулась Карина, – на меня это как-то не произвело впечатления. – Она подвинулась, убрала одну подушку и знаком пригласила Макса лечь рядом. – На минутку всего. Скажи, как тебе.

– Карина…

– Ладно, забудь. А то еще костюмчик помнется.

Насмешка попала в цель. Лицо у Макса затвердело, словно она бросила ему вызов. Он не привык отступать и скинул туфли. Карина подавила смешок, и он осторожно пристроился рядом, оставив между ними побольше места.

– Ну что, как тебе?

– Даже не верится, что мы с тобой обсуждаем кровати, – вздохнул он. – У меня такое чувство, будто я снимаюсь в рекламе нижнего белья.

– Упругий, но довольно мягкий. – Карина подпрыгнула на матрасе. – Простыни явно из плотной ткани. И подушки замечательные.

– Подушки как раз никуда не годятся. Мужчины терпеть не могут мягкие подушки, они в них задыхаются.

– Правда?

– Да. А матрас подходящий. Упругий, но достаточно мягкий для…

– Секса.

У Макса все мускулы одеревенели. Карина, затаив дыхание, повернула голову. Их взгляды встретились, и она аж задрожала, так ее тянуло забраться на него, прижаться к его губам и отдаться в его власть. У него расширились зрачки и сжались зубы. Она ждала. Придвинулась на дюйм ближе, стараясь, чтобы блузка чуть сползла, открыв ложбинку между грудей. Рассчитанно небрежным движением откинула ноги, юбка невинно приподнялась. Ее обдало его потрясающим запахом – крем после бритья, лимон и мыло. Этот запах кружил голову сильнее, чем любой дизайнерский одеколон.

Напряжение чуть-чуть усилилось и зазвенело в воздухе.

Она ждала.

– Я хотел сказать – для сна. – Он повернулся на бок, поднялся и неодобрительно посмотрел на нее.

Карину кольнуло разочарование, а пульсация между ног обозлила. Она обиженно надула губы.

– Врун, – прошептала она.

Макс шевельнулся.

С быстротой молнии она оказалась на спине. Твердое колено надавило между бедер и раздвинуло их. Он сжал ее запястья над головой одним небрежным движением и навис над ней. Чувственно изогнутые губы задержались в дюйме от ее губ, голубые глаза метали молнии ярости и огня, вызывавшие у нее дикую похоть. Ее тело обмякло под его властью – оно требовало, чтобы кто-то подчинил его себе и овладел им. Все ее тайные грязные фантазии воплотились в жизнь, вырвавшись из темного шкафа.

– В опасную игру играешь, cara. – Голос был мягким, мурлыкающим, но в глубине его скрывалась сталь. – Дразнишь мужчину из высшей лиги, как бы не пришлось об этом пожалеть.

Пьянящее торжество закипело в крови и ударило в голову. Dio, ей было так жарко, что казалось, кожа сейчас расплавится. Это было то самое, чего она жаждала, – властный, сексуальный Макс, который мог довести ее до оргазма одним движением своих искусных пальцев. Карина подняла подбородок и твердо встретила его пристальный взгляд.

– Может быть, я переключилась на высшую лигу и мне понравилось.

– Ну и кто здесь врун? – Он наклонил голову и легонько куснул ее за подбородок.

По ее телу прошла дрожь, из горла вырвался стон. Его язык быстрым движением коснулся ее лица, она выгнулась всем телом.

– Ты считаешь, что сумеешь справиться ситуацией, но не стоит дразнить мужчину, которого к тебе тянет. Я думал, ты умнее, девочка.

– А тебе никогда не приходило в голову, что я хочу такого, с чем ни одному мужчине не справиться? – Сказано было храбро, но весь эффект от этих слов сошел на нет, когда он потянул ее за мочку уха и у нее вырвался легкий вздох. – Ты все это время ошибался, Макс. Это не я не могу с ними справиться. – Она улыбнулась ему, и в этой улыбке был открытый вызов. – Это они не могут справиться со мной.

Макс поднял голову. Воздух между ними искрился и потрескивал.

– Может, проверим? – Его рот накрыл ее губы. Это был поцелуй в наказание. Урок на будущее. Контроль – искусство, которым он владел в совершенстве.

Карина поклялась доказать ему, как он не прав.

Его пальцы стиснули ее запястья, он набросился на нее, рассчитывая добиться покорности, мольбы о пощаде. Карина и правда умоляла, но только о том, чтобы он не останавливался. Тело само подалось ему навстречу, язык с готовностью встречал каждый властный толчок его языка и отвечал на него. Она отдалась ему полностью и наслаждалась каждым мгновением. Соски, затвердевшие и набухшие, выпирали из-под блузки. Она почувствовала влагу между ног и все старалась раздвинуть их пошире, пока он, пробормотав грязное ругательство, не задрал на ней юбку и не раздвинул ей ноги сам.

Макс все так же до боли впивался ей в губы, а свободная рука поднялась по ее бедру, ладонь легла на влажные трусики. Карина застонала, куснула его за нижнюю губу, побуждая всем телом, и…

И вдруг оказалось, что перед ней пустота.

Он стоял у кровати, а она старалась сохранить способность дышать и здравый рассудок. В его широко распахнутых глазах было изумление и еще что-то опасное, алчное, внезапно проснувшееся в нем. Она села, отбросила с лица разлохмаченные волосы, но не сделала никакой попытки поправить одежду.

– Что это такое?! – в бешенстве рявкнул Макс. – Ты должна была меня отталкивать, а не заводить!

– Да кто ты такой, чтобы раздразнить меня и не довести дела до конца? – словно разъяренный питбуль, зарычала Карина. – Ты меня не напугал своей демонстрацией, Макс. Я тебе уже говорила, что жду большего.

– Dio, да ты сумасшедшая и напрашиваешься на неприятности. С меня хватит. Отправлю тебя домой первым же самолетом.

Все еще дрожа от возбуждения, она прищурила глаза и прошипела:

– И что же мне сказать Майклу, когда вернусь?

– Пусть Майкл узнает, я это заслужил. – Макс отвернулся и запустил пальцы в волосы. – Я его предал.

– Ой, ради бога, сам-то с ума не сходи. Моего брата не касается, с кем я сплю. Можно подумать, мы живем в Средние века и вы будете драться за мою честь на дуэли. Бедные женщины, должно быть, даже не знали, что такое оргазм, когда эти чертовы мужчины вечно лезли их защищать.

Макс застонал, не зная, смеяться или ужасаться. Карина с удовольствием наблюдала, как он стоит в растерянности и не знает, что с ней делать. Наконец-то. Макс все цеплялся за маленькую девочку, которую он знал когда-то, но пришло время увидеть все как есть и решать, хочет ли он этого. Хочет ли он ее.

– Ты едешь домой. А с Майклом я разберусь.

– Нет. – Карина встала с кровати, одернула юбку и поправила блузку. – Я не поеду домой. Я приехала, чтобы узнать, как заключаются важные коммерческие сделки, и узнаю. Но я хочу, чтобы ты кое о чем подумал, Макс. Мы могли бы провести с тобой одну ночь. Только одну. Сбросить напряжение, отвести душу в отличном сексе и снова стать друзьями.

Он покачал головой и попятился, словно боялся, что она набросится на него.

– Так нельзя. Я не тот, кто тебе нужен.

– Знаю. – Карина подавила обиду и сосредоточилась на своей игре: затащить его в постель на одну ночь. Утолить жажду, терзавшую ее столько лет, и идти дальше. – Я уже не влюблена в тебя без памяти, но у меня есть сексуальные потребности, которые я хочу удовлетворить. Всю жизнь меня защищали и оберегали, но теперь я взрослая женщина. Тебе пора это признать.

Его очевидная эрекция и вид внутренней борьбы на лице придали ей уверенности. Он хочет ее. Просто боится решиться. И тогда Карина выложила ему правду в лицо:

– Я начала новую жизнь, Макс. Я ищу зрелых сексуальных отношений, которые меня удовлетворят. Ничего долгосрочного. Я только начала расправлять крылья, и ни один мужчина их так скоро не обрежет. Нас тянет друг к другу, мы уважаем друг друга, мы друг другу не безразличны, так почему бы не провести вместе одну ночь? В Лас-Вегасе. Никто никогда не узнает.

Макс сжал зубы. Глаза у него горели. Отлично. Эта мысль кажется ему соблазнительной – больше ей пока ничего не нужно. Карина приблизилась к нему, и он втянул в себя воздух. От нее так и веяло женской силой. Она медленно улыбнулась:

– А теперь не мог бы ты уйти? Я иду в бассейн. Позже увидимся.

Карина не стала дожидаться ответа. Вытолкала его и закрыла дверь.

* * *

Макс смотрел на человека, сидевшего напротив него за столом. Глаза пустые, как у акулы. Рот сжат в твердую линию. В руках, тасующих карты, ни дрожи, ни напряжения. Он откинулся в мягком кресле, взял сигару и усмехнулся Максу:

– Не спеши.

Макс пропустил подначку мимо ушей и сконцентрировался на его руке. Бросил фишку.

– Отвечаю. – Перевернул пару тузов и стал ждать.

– Не спеши.

Сойер Уэллс хмыкнул и повторил его движение. На него смотрели три двойки.

– Дерьмо!

– Давно мы не виделись, Макс. Я соскучился по твоему чувству юмора. Ну а игрок из тебя, понятно, хреновый.

Макс махнул рукой и закурил сигару. Искусно сделанный покерный стол с полным набором фишек был только одной из уникальных особенностей жилья его давнего друга. Бар был столь же внушительный, и на одной полке столько водки с разными добавками, рома и ликеров, что любой гость остался бы доволен. На стенах такие картины, что любой известный коллекционер обзавидуется. Сойер Уэллс, элегантно одетый в темные тона в сочетании с ярко-красными, всегда производил впечатление человека, который ценит роскошную жизнь и без стеснения наслаждается всеми ее благами.

– Ты нарочно стараешься меня напоить, чтобы потом подсунуть мне на паршивых условиях контракт с твоим отелем.

Светловолосый мужчина покачал головой и стряхнул жирный пепел с кончика сигары. Светлая кожа и золотистые глаза делали его похожим на какого-нибудь серфера или на скучающего принца. Пока не повернется так, что виден шрам. Безобразный рубец на щеке, иногда скрытый под длинными волосами. Макс знал, что внешнее впечатление не имело ничего общего с действительностью. Этот человек сам заработал свое состояние, имел отличное чувство юмора и мозг, с которым нелегко было тягаться даже самому толковому менеджеру.

– Это не мой отель. Я им только управляю и буду управлять еще несколько месяцев. Я строю совершенно новую сеть отелей, с Трампом хочу потягаться, чтоб его… – (Макс рассмеялся.) – А что касается того, как ты умеешь пить… ну, скажем так, получше, чем в покер играешь.

– Спорю, у тебя стол с секретом. Надо было в казино идти.

– Что-то непохоже, чтобы несколько тысяч тебя разорили.

По лицу было видно – он что-то вспоминает, но Макс не стал допытываться что. С Сойером они встретились на яхте в Греции. Макс тогда положил глаз на хорошенькую принцессу, пытавшуюся вырваться из-под контроля не в меру заботливого папочки. Проблемы начались, когда у Сойера возникли аналогичные намерения. Макс вышел победителем в драке – и в борьбе за принцессу. На следующий день он ее бросил, и в результате обоим осталось на память по нескольку синяков, головная боль с похмелья и дружба – как оказалось, надолго.

Когда выяснилось, что Сойер знаком с синьорой Конте, искренняя симпатия переросла в глубокую привязанность, и они несколько лет оставались близкими друзьями. Но помимо того, что Сойер – человек весьма преуспевающий, и того, что у него нет родителей, Максу не было известно, кто он и откуда. К счастью, его это и не волновало. Он уже по опыту знал, что прошлое человека не определяет его будущее.

– Есть у тебя еще какие-то планы на то время, что пробудешь здесь? – спросил Сойер. – Не считая того, чтобы спустить у меня побольше денег?

– Размечтался… Думал поужинать, поиграть, развлечься кое с кем.

– Что, уже есть с кем? – изогнул бровь Сойер.

Перед Максом встал образ Карины. Он медленно затянулся сигарой.

– Нет. Да это и к лучшему.

– Чаще всего да, – кивнул Сойер. – И не обидно никому, и поездка – сплошное удовольствие. Однако что-то подсказывает мне, что у тебя на душе неспокойно.

– Нечего передо мной экстрасенса изображать, – фыркнул Макс.

– Боишься моего колдовства? Правильно делаешь. Свести тебя кое с кем?

– Я и сам способен найти себе женщину, Сойер. – Усмешка тронула губы Макса. – Как-нибудь без твоих потаскушек обойдусь, хотя за предложение спасибо.

– Да тебе за счастье приударить за теми, кого я уже бросил. Помнишь, тогда, в Париже? Я тебя познакомил с моделью, а у тебя и до дела не дошло.

– Мне твоя больше понравилась.

– Ну так что? В ту ночь она со мной ушла.

– Да, но через неделю спала уже со мной.

– Мерзавец.

Макс только рассмеялся над этим беззлобным ругательством. Они с Сойером не раз вместе ударяли за женщинами, гоняясь за соблазнами близости и удовольствий. Он ощутил странную пустоту внутри. С тех пор как в его жизнь вновь вошла Карина, его поступки и отношения с женщинами стали казаться какими-то… пресными. А с ней все делалось ярким и значительным. И что это с ним такое?

– Сойер…

– Да?

– Тебе никогда не хотелось чего-то… большего?

Его друг снова перетасовал колоду и выровнял столбик фишек.

– Чего большего?

Чувствуя себя глупо, Макс пожал плечами:

– Ну, знаешь, чего-то большего от женщин. От жизни.

Сойер перестал тасовать карты и задумался:

– Пока нет. Но надеюсь, захочется когда-нибудь. А что такое, Макс? Ты что, уже того?

– Да нет, просто спросил. – Макс подавил охватившее его чувство и со смехом отмахнулся: – Пойду-ка я лучше.

– Ладно, встретимся через несколько часов, и я вытяну из тебя все, что осталось.

– Как это вы, американцы, говорите? – Макс погасил сигару. – Ах да – мечтать не вредно.

Смех Сойера эхом отозвался в комнате.

* * *

Через три часа Макс осторожно поправил галстук и попросил партнера проверить кондиционер. От пота кожа под дизайнерским костюмом почесывалась и неприятно зудела. Он старался не расклеиваться и сосредоточиться. Открытие кондитерской в Лас-Вегасе – переломный момент в игре, и он намеревался выйти из нее победителем. В конце концов, бизнес был сердцем и душой Макса – единственное в жизни, что приносило ему глубокое удовлетворение и гордость. Он гнался за этим ощущением всю жизнь, изо всех сил стараясь доказать, что чего-то стоит. Если его отец так не считал, это еще не значит, что и он должен в это поверить. Мама каждый день давала ему почувствовать свою любовь и поддержку. Ни за что на свете он не разочарует ее, не станет жалким человечком, ноющим в кабинете психотерапевта, что его бросил отец, словно это может служить оправданием для неудачника.

Но сосредоточиться не удавалось. Каждый раз, когда Макс старался думать о деле или отвлечься за игрой в казино, дикое предложение Карины звучало в ушах и потихоньку сводило с ума. Одна ночь. И никто не узнает.

Но он-то будет знать. Как он будет жить с этой виной? Не начнут ли его после этой ночи преследовать несчастья в наказание за то, что думал членом вместо головы?

Совещание между тем шло своим чередом. Макс знал, что Сойер и его команда заинтересованы в его предложении, хотя в «Венецианском отеле» уже работал известный кондитер, полностью обслуживавший свадьбы. Уже то, что они решили рассмотреть возможность открытия новой кондитерской в этой гостинице, говорило красноречивее всяких слов, хотя Макс понял, что здесь нацеливаются больше на случайных покупателей, а не на ресторанное обслуживание. Он отметил про себя, что надо будет еще переговорить с Майклом, однако сам уже прикинул, что такой магазинчик может внести в их работу некоторое разнообразие. Это была бы отличная экспериментальная площадка. Для начала нужно собрать статистику спроса и покупательских предпочтений и кое-что просчитать.

Карина не открывала рта, делала заметки и внимательно слушала. Он уже готовился завершить беседу, и тут Сойер заговорил снова:

– Синьорина Конте, я очень рад познакомиться с сестрой Майкла. Надеюсь в будущем работать с вами и Максом.

Карина улыбнулась. Ее лицо осветилось искренним чувством, которое его очаровывало. Она словно приглашала любого встречного к себе в душу как гостя, не задумываясь, стоит ли он того. Макс всегда чувствовал себя особенным, когда она дарила ему свое внимание, и бешено ревновал, когда другие пытались его украсть.

– Спасибо, мистер Уэллс. Думаю, «Милая Мэгги» прекрасно сработается с «Венецианским отелем», и надеюсь поскорее перейти к следующему этапу.

Макс выдохнул и встал:

– Господа, было очень приятно. Нам нужно кое-что просчитать, а затем мы вернемся к вашему предложению.

– Это справедливое предложение, Макс, – ровным голосом произнес Сойер, пожимая ему руку. – Мы не можем отказаться от нашего специализированного обслуживания, но думаю, что магазин в вестибюле принесет вам успех и хорошую прибыль.

Макс кивнул, но лицо у него осталось озабоченным.

– Я ценю это, но пока не уверен, что игра стоит свеч.

Сразу же хвататься за первоначальное предложение было бы глупо, и они оба это понимали. Оба хорошо знали правила игры. Макс взял бумаги, захлопнул портфель, и тут…

– Вообще-то, Макс, предложение, по-моему, весьма щедрое, – вставила Карина, задумчиво глядя на них.

Макс обмер и мысленно бросился к ней, умоляя не портить дело. Учитывая ее невероятные математические способности, она наверняка уже обработала в уме статистику.

– Ну разумеется. Сойер всегда щедр. – Макс принужденно рассмеялся и взял ее за руку. – Нам пора идти, если мы хотим успеть на селекторное совещание.

Сойер проворно заступил дорогу Максу и тепло улыбнулся Карине. Акула, замаскированная под рыбку Немо, приготовилась к смертельному броску.

– Да у вас просто математический талант, синьорина. Я очень рад, что вы согласны. Кстати, когда вы открывали кондитерскую в Трибеке, вам ведь таких предложений не делали? Мне говорили, что вы согласились на более скромные условия, потому что хотели привлечь внимание к своей сети. Лас-Вегас подходит для этого как нельзя лучше!

Макс открыл рот, но было поздно.

– Ой, я и не думала, что вы об этом знаете, – сказала с приятным смешком Карина. – Мы высчитали нижнюю границу прибыли и, получается, будем иметь кое-что сверх того. Думаю, Майкл останется доволен вашим предложением, как и Макс.

Сойер усмехнулся и встретился глазами с Максом.

Merda!

Его неопытная сотрудница только что перевернулась на живот и позволила акуле нанести смертельный укус. Больше никаких переговоров за этим столом не будет, неприкрытое злорадство на лице Сойера говорило об этом яснее ясного. Карина сияла от радости за свой успех, словно только что лично заключила великолепную сделку, а не сорвала ее.

– Мы еще посмотрим, верно, Сойер? – сдерживая раздражение, произнес Макс.

– Разумеется.

Пальцы Макса предупреждающе сжались на ее руке:

– Идем.

Он кивнул на прощание и вывел Карину из зала заседаний в прихожую, а затем в лифт. Она открыла рот, намереваясь что-то сказать, но, должно быть, его взгляд сказал ей достаточно. На ее лице мелькнула растерянность, но она молчала, пока они не дошли до своего номера, не открыли дверь и не переступили порог.

Макс бросил портфель на пол, сорвал пиджак с галстуком и наконец взорвался:

– Что ты наделала?! У тебя же MBA, черт побери! А ты нарушаешь правило номер один. Никогда, никогда не говори на первом этапе, что это хорошее предложение. Ты только что дала Сойеру свое одобрение, а значит, цену он уже ни за что не поднимет. У нас теперь никакой свободы маневра: или принимать, или отказываться. – Он злобно выругался и зашагал по комнате. – Майкл меня убьет. Ума не приложу, как теперь выпутаться.

У Карины кровь отхлынула от лица. Он услышал ее хриплый шепот:

– Dio, mi dispiace [10]. Мне очень жаль. Я не подумала… Я решила, сделка выгодная, обрадовалась и поторопилась высказаться. Это моя ошибка, Макс. Я возьму последствия на себя.

– Для тебя-то никаких последствий не будет, Карина, – простонал он, – только для меня. Не нужно было брать тебя с собой на переговоры. Или предупредить, чтобы ты вообще ничего не говорила, только смотрела. Я забыл, что учебная практика – дело одно, а настоящая работа – совсем другое.

Она подошла ближе и преградила ему путь.

– Не нужно меня выгораживать. То, что я сделала, непростительно, я зарвалась. Я позвоню Майклу и расскажу, что произошло.

Макс попытался вздохнуть глубже и успокоиться. Орать на нее в любом случае не дело. Он сам расскажет Майклу, что произошло, но отвечать должен он, а не Карина.

– Я что-нибудь придумаю, – заговорил он мягче. – Пока ставить в известность твоего брата нет никакой необходимости. Почему бы тебе не пойти в бассейн и не отдохнуть, а я разберусь с этим делом? Наслаждайся, пока мы здесь.

Макс ожидал улыбки благодарности. Вместо этого покачнулся от сильного толчка в грудь, споткнулся и чуть не упал. Эти цыганские глаза, полные ярости, и тело, словно искрящееся энергией, напомнили ему о той ночи, когда он поцеловал ее.

– Как ты смеешь делать мне поблажки, Максимус Грей! – сжимая кулаки, прорычала она. – Хватит защищать меня, хватит обращаться со мной как с ребенком, который готов разрыдаться от любой неприятности! Я все испортила, мне нет никакого оправдания. Ты тут ни при чем, и меня до смерти бесит, что ты готов взять вину на себя!

– Ты что, смеешься? – покачал головой Макс, уже вне себя от злости. – Я тебе говорю: иди в бассейн, а ты на меня орешь? Только этого мне сейчас и не хватало. Мне не до ваших женских штучек, я не собираюсь гадать, чего тебе надо. Хочешь, чтобы с тобой обращались как с рядовым сотрудником? Прекрасно, считай, что ты официально отстранена от этой сделки. Завтра отправишься домой и будешь следить за работой в офисе, пока я тут попытаюсь расхлебать эту кашу. Так лучше?

– Намного. – С лица у нее исчезло всякое выражение, она обхватила себя руками. Вид у нее вдруг стал такой одинокий. Ему сдавило горло от избытка чувств, и каждая клеточка тела кричала: «Обними ее!» – Прости, Макс, – невесело усмехнулась она. – С той минуты, как я начала здесь работать, ты старался уберечь меня от опасности. Мне нужно время подумать, на своем ли я месте.

– Карина…

Она решительно покачала головой и двинулась к двери.

– Нет, не надо. Мне необходимо побыть немного одной. Позже увидимся.

Прежде чем он успел сказать еще хоть слово, она убежала.

Макс закрыл лицо руками и стал молиться, чтобы Бог послал ему сил. Сил не задушить ее. Сил не прикасаться к ней. Сил отослать ее домой, чтобы избавиться от этой дикой бури эмоций, вдруг объявшей его.

На одну ночь.

Он выбросил эту соблазнительную картинку из головы. Постоял еще чуть-чуть. И пошел за ней.

* * *

Карина сидела в баре в казино и теребила край салфетки, на которой стоял ее яблочный мартини. Чудесный зеленый цвет успокаивал, терпкие глотки тоже. Как это по-декадентски – пить днем в Лас-Вегасе, где дни и ночи сливаются в одно и никому до них нет дела. Потом можно прокатиться на гондоле и послать фото маме с сестрами. Они визжать будут от восторга, когда увидят свою маленькую сестренку в такой шикарной обстановке.

Карина чуть не всхлипнула тихонько и стиснула зубы. Господи, она терпеть не могла плакать. Это навевало дурные воспоминания о том, как яростно сотрясали ее неконтролируемые эмоции еще несколько лет назад. Венеции досталась броская красота, Джульетте – холодный ум, а ей – мусорная свалка эмоций. Всегда слишком торопившаяся отдавать, слишком доверчивая… слишком глупая. Всегда топталась у края жизни и смотрела, как рискуют другие. Она думала, хоть деловой мир научит ее твердости и даст направление в жизни, которого ей так отчаянно не хватало. Думала, там она будет на своем месте и почувствует себя наконец в своей тарелке. А стало только еще тяжелее.

Хнык, хнык, хнык…

Карина улыбнулась про себя – ее внутренняя богиня взяла дело в свои руки и отвесила ей оплеуху. Она испортила дело. И серьезно. Теперь нужно самой все исправить, а не ждать, пока Макс, как всегда, вмешается и защитит. Поражение было горьким, но ничего, она запьет его мартини. А потом соберется и встретится еще раз с Сойером Уэллсом. Наедине.

– Часто сюда ходишь?

Карина чуть не охнула, но удержалась. Макс уселся на стул рядом с ней, заказал пива и стал ждать, что она скажет.

– Макс, когда до тебя уже дойдет, что меня не надо защищать? Мне что, нельзя даже засесть в баре и надраться? Я одна. Никаких злых и страшных мужчин. Белый день. Иди делом займись.

– Я и занимаюсь. Разве не важное дело – попытаться вытащить тебя из бездны отчаяния. – Он улыбался так невинно, что она чуть не рассмеялась. Как всегда, стоит попасть в его орбиту, тут же и мозг начинает плавиться, и решимость. Она взяла свой мартини и сделала еще глоток. – Все мы на первых порах совершаем ошибки. Не надо было на тебя орать.

– Хоть что-то полезное сделал.

– Назовем это кривой обучения и будем работать дальше, договорились?

– А как теперь быть со сделкой?

– Или подпишу на этих условиях, или договорюсь. Может быть, помариную Сойера еще немного. Ничего страшного.

От его сочувственного взгляда разрывалось сердце. Карина чувствовала, что подвела его. Иметь степень MBA – и совершить элементарную ошибку, простительную только новичку. Открыть карты раньше времени.

Вот так, добро пожаловать в Лас-Вегас.

Его рука легла на стойку бара и сжала ее пальцы. Эта крепкая, теплая рука успокоила Карину, и ее вечно настороженные колючки опустились.

– Я не уверена, что это для меня, Макс.

– Ты еще новенькая, Карина.

– Не только в этом дело. У меня ушло много времени на то, чтобы найти баланс между своими эмоциями и умением себя контролировать, когда речь идет о бизнесе. Я даже с удовольствием взялась за эту задачу, но боюсь, у меня все-таки не хватит сил. Мне бы им всем навешать, как следует, когда они сказываются больными, а я готова бежать к ним и кормить куриным бульоном.

Макс протянул руку и заправил ей за ухо выбившийся из прически локон. Этот ласковый жест приободрил Карину, и она решилась взглянуть ему в глаза. Изогнутые губы дрогнули в полуулыбке.

– Никто не ждет, что ты станешь другим человеком. Ты за несколько месяцев завоевала все сердца и всеобщую преданность. И не потому, что из тебя легко веревки вить. А потому, что ты особенная, и все это знают.

– Ты просто хочешь меня утешить.

– Нет. Я ожидал, что мне придется нянчиться с девчонкой и оберегать ее от неприятностей. А увидел женщину, которая точно знает, что ей нужно, и ищет пути к цели. Отношения с людьми – твоя сильная сторона. Ты знаешь, чего от тебя хотят, и не боишься это дать. – Макс опустил взгляд на свои сцепленные замком руки. – И насчет Робина ты была права.

От этого признания ей стало теплее.

– Вот не ожидала, что ты это скажешь.

– Иногда я слишком увлекаюсь деловой стороной вопроса и забываю, что имею дело с людьми. А люди совершают ошибки.

– Да, у меня-то как раз обратная проблема.

– Это легко исправить. Лучше всего – взять передышку и отвлечься от ситуации. Ты слишком уступчива, поэтому, когда от тебя чего-то хотят и давят на эмоции, скажи, что перезвонишь позже. Потяни немного с решением. Тогда сможешь оценить ситуацию точнее и не попадешься в ловушку. Понятно?

– Понятно, – медленно кивнула Карина.

– Я один раз таких дел натворил, когда еще только начинал работать у Майкла. Отправил не тот отчет партнеру, с которым мы собирались заключить сделку. Сэкономил парню полмиллиона долларов. Пока я сообразил, что ошибся, он уже подписал бумаги.

– И что Майкл?

– Выругал меня на чем свет стоит, – блеснул глазами Макс. – Такого наговорил, что я не знал, куда провалиться. А потом вел себя так, как будто ничего не случилось: никогда об этом не вспоминал, ни разу не попрекнул. И я больше никому ни доллара не отдал даром.

Карине стало легче на душе. В казино загорелся свет, но ей казалось, что их здесь только двое – она и этот мужчина, который всегда находит самые нужные слова, чтобы успокоить ее сердце.

– Я знаю кое-что, что могло бы помочь мне поднять настроение. Забыть ненадолго, какая я неудачница.

– И что же, смею спросить?

– Сегодня вечером концерт Селин Дион.

– Что угодно, только не это! – содрогнулся он. – Машину, деньги, собаку – все отдам. Только не заставляй меня слушать «My Heart Will Go On».

– Хм, а откуда ты эту песню знаешь?

Макс сделал вид, что не слышит, и глотнул пива. Его рука соскользнула с ее руки, и Карина постаралась не слишком сожалеть об этом.

– Я смотрел этот фильм, «Титаник», но исключительно ради экшена.

– Ага, попался! – рассмеялась Карина. – Значит, идем. В семь часов.

– Откуда ты знаешь, что я сумею достать билеты? Наверняка уже все распроданы.

– А ты пусти в ход свое главное умение, – фыркнула она. – Охмури какую-нибудь беззащитную женщину. Предложи расплатиться своим телом. И все в порядке.

– Отлично! С одним условием: не возвращаться больше к этому разговору. Ты здорово напортачила. Мы это исправим и будем работать дальше. Идет?

– Идет, – улыбнулась она.

– Вот и хорошо. У меня еще запланированы кое-какие встречи, а ты на сегодня свободна. Перед концертом свожу тебя поужинать, посмотрим, что тут за ресторан.

– Замечательно.

Макс бросил на стойку несколько купюр и встал:

– Постарайся не влипнуть в неприятности, ладно?

– А разве хорошие девочки влипают в неприятности?

Он метнул в нее грозный взгляд и вышел. Карина не торопясь допивала свой мартини, перебирая в уме имеющиеся варианты. Ясно было одно: она должна уладить дело сама – чего бы это ни стоило. К сожалению, оставался только один выход.

Выйти из дела.

Она провела пальцем по краю бокала и сдержала вздох. При всех ее навыках от нее пока больше убытка, чем пользы. Возможно, пора задуматься как следует и разобраться, чего ей хочется на самом деле, а не быть чьей-то бледной копией. Ее душа рвалась к свободе и творчеству. Что, если «Милая Мэгги» не сможет дать то, что ей нужно?

Мысли роились в голове, но сейчас нужно было думать о том, что она может сделать.

Исправить свою ошибку. Карина допила мартини, взяла сумочку и пошла в свой номер – звонить Сойеру Уэллсу.

Глава 9

Сойер был плоть от плоти Лас-Вегаса, он расхаживал по своему кабинету, словно огромный дикий кот. Карина старалась не показывать, что нервничает. Он пожал ей руку и предложил сесть, словно решил поиграть с добычей, прежде чем хватать зубами. И, ей-богу, по всему было видно, что схватить он способен. Сексом от него несло за милю, но под этим скрывалось еще что-то, и это что-то пугало Карину до смерти. Он был похож на белокурого вампира из сериала «Настоящая кровь» – перед этой внешностью преуспевающего красавца и горячими янтарными глазами любая женщина оказалась бы беспомощной, как под гипнозом. В изгибе полных губ было что-то жестокое, а лицо все из твердых линий – острые скулы, глубокий шрам от брови через всю щеку. Этот шрам только усиливал исходящее от Сойера ощущение опасности. Волосы у него были длинные, почти как у Майкла, но не настолько, чтобы завязывать в хвост.

Карина заранее подготовилась к этой встрече и собрала основную информацию. Предметом гордости этого человека был длинный список преуспевающих отелей, которые он прибрал к рукам, выкачав из них максимум прибыли. Потом с отелем что-то случалось, и он брался за новое дело. «Венецианский отель» был его очередной игрушкой, к которой он относился весьма серьезно, но уже ходили осторожные слухи, что Сойер Уэллс планирует выстроить сеть роскошных гостиниц по всей стране. Он часто бывал в Италии, и Макс, кажется, знал его не только как случайного партнера по бизнесу.

Сев напротив него за длинный стол из тикового дерева, Карина огляделась. Кабинет находился на верхнем этаже отеля. В окнах от пола до потолка был виден город во всей красе, и все здесь напоминало скорее гостиничный люкс, чем служебное помещение: подобранная в тон тиковая мебель, книжные шкафы, бар. Великолепные картины на стенах – интригующее сочетание серых туманных пейзажей и эротики. Она задержалась взглядом на силуэтах двух фигур, обнаженных, но затененных, обвивающих друг друга. Эта простая чувственность что-то всколыхнула в ней, ей захотелось разглядеть картину получше. Сойер поймал ее пристальный взгляд, и щеки у нее вспыхнули румянцем.

– Любите живопись, Карина?

– Очень. Я и сама пишу.

Он уселся в кожаное кресло за столом и задумчиво посмотрел на нее.

– Интересно, – пробормотал он. – Профессионально?

– Нет, я бросила, чтобы закончить MBA. Но скучаю по этой работе.

– Никогда нельзя отказываться от того, что составляет часть твоей души. Иначе оно в конце концов увянет и умрет или будет гноиться внутри, пока не вырежешь. – Лицо у Сойера стало замкнутым, словно он пытался прогнать какое-то воспоминание. – Жизнь слишком коротка, чтобы о чем-то жалеть.

– Да.

Этот странный разговор ее встревожил. Ох, а что это там, в смежной комнате, – не иначе как двуспальная кровать? И почему ей вдруг подумалось, что он там не только спит, но и еще кое-чем занимается?

– У меня много связей в мире искусства. Если когда-нибудь задумаетесь о настоящей выставке, дайте мне знать. Мой агент распознает талант с первого взгляда.

– Вы ведь даже не видели моих работ, – в недоумении посмотрела на него Карина.

– У меня хорошая интуиция.

– Я запомню. – Она закинула ногу на ногу. Его пристальный взгляд задержался на обнаженной коже ниже юбки и медленно поднялся вверх. Этот одобрительный взгляд, однако, не вызывал ощущения, что на нее смотрят как на сексуальный объект, а скорее льстил ее женской сущности.

Его хриплый голос вызывал определенные ассоциации: утренний десерт и много-много обнаженного тела.

– Я рад, что вы решили уделить мне время. Моя помощница сказала, что вы хотели поговорить о деле. Макс позже подойдет?

Карина пригладила ладонями юбку, вздохнула поглубже и решилась:

– Нет, Макс не знает, что я здесь. Мне хотелось бы, чтобы это осталось между нами.

Сойер поднял голову. Она перевела дыхание и подумала: он словно смотрит ей прямо в душу.

– Как интересно. В любом другом случае я бы отказал, поскольку компанию на переговорах представляете не вы, однако вы меня заинтриговали. Тем не менее не могу обещать, что буду держать что-то в тайне от Макса, если ваши намерения мне не понравятся.

– Разумеется, – кивнула она. – Я хотела вам сказать, что уезжаю из Лас-Вегаса и выхожу из дела.

По его лицу прошла тень.

– Вас уволили?

– Нет, мистер Уэллс.

– Сойер.

– Сойер.

Он помолчал, но она больше ничего не сказала. Вскоре его губы дрогнули в сдержанной улыбке. Карина поздравила себя с победой в этой маленькой схватке.

– Это все, что вы хотели мне сказать?

– Цифра, которую я вам назвала, была неверной. Макс уже сказал, что откажется от сделки, если вы будете настаивать на ней. При таком размере прибыли нет смысла начинать дело в Вегасе, особенно если придется конкурировать с вашим ресторанным обслуживанием.

Сойер пристально посмотрел на нее. Этот искушенный взгляд вызывал странное чувство. Словно он перебирал в уме ее тайны и раздумывал, стоит ли бросить ей вызов. Он сцепил пальцы в замок.

– А Майкл в курсе?

– Нет еще.

– Понимаю. Таким образом, вы намерены устраниться, чтобы спасти сделку.

– Верно. Не можете же вы использовать мою ошибку против Макса или моего брата.

– Вы думали, я стану угрожать вашему брату? Использовать вас как рычаг, чтобы получить побольше прибыли? Требовать, чтобы он согласился на эту цифру или уволил вас?

Карина подняла подбородок и твердо выдержала его взгляд.

– Разумеется. Вы же деловой человек. На вашем месте я бы позвонила Майклу и сказала, что если они не согласятся, то сделка не состоится. Я сказала бы, что его сестра совершила ошибку и теперь должна за нее расплачиваться. – Она выдержала паузу. – Но если вы станете на него давить из-за этого, я сама уволюсь.

На лице у него мелькнуло удивление.

– Вы пойдете на это, лишь бы спасти сделку?

– Да. И, мистер Уэллс…

– Сойер.

– Я не блефую.

– Как интригующе. – Он покривил губы. – Вы определенно все усложнили.

Карина вздохнула с облегчением. Наконец-то она сделала что-то полезное для компании. По крайней мере, Макс начнет теперь с чистого листа, и ее брат не окажется в неловком положении.

– Уверена, у вас найдется альтернативный план. Вы, как мне кажется, чрезвычайно гибкий человек.

– Вот что я вам скажу, Карина. Ваша ошибка не отразится на ходе переговоров.

– Спасибо.

– Однако мне кажется, вы мне кое-что должны.

– Прошу прощения?

На его губах играла улыбка. У нее перехватило дыхание – такая чувственность тлела в его затаенном взгляде.

– Я назначаю вам сегодня свидание.

– Что?

– Свидание. Или у вас с Максом что-то есть?

– Нет, с Максом у меня ничего нет. – Она покачала головой, немного резковато. – Зачем вы хотите со мной встретиться?

– Вы красивая и с характером. – Судя по голосу, ситуация его забавляла. – Я свожу вас поужинать, а потом зайдем в клуб.

Карина пыталась понять, что за игру он ведет. Он чрезвычайно привлекателен, но совершенно не из ее лиги.

– Не надейтесь, что заставите меня разболтать еще какие-нибудь секреты, – фыркнула она.

– Вы себя недооцениваете. В семь?

– Я ужинаю с Максом, а потом мы идем на концерт.

– Тогда попозже. В десять.

Сойер снова стал ждать ее ответа. От него так и веяло сдержанной сексуальностью. Разве это не то самое, что ей нужно? Мужчина, который хочет ее и не боится об этом сказать? Вместо того чтобы сидеть рядом с Максом и слышать, как Селин поет о неразделенной любви, можно узнать поближе этого высокого сексуального блондина… а может быть, и заставить героя своего будущего романа на одну ночь немного поревновать?

– Вы восхитительны! – Сойер засмеялся и покачал головой. – Давненько мне не приходилось так стараться, чтобы уговорить женщину на коктейль.

– Перед ужином. В баре. В шесть.

– Договорились.

Карина пошла к себе в номер – принять душ и переодеться в вечернее платье. Ей даже не верилось в то, что произошло. Неужели ее самая серьезная деловая ошибка обернулась отличным свиданием? Ей осталась только одна ночь в Лас-Вегасе перед возвращением домой, и она намеревалась взять от нее все, что можно.

К черту Селин Дион!

* * *

Карина вошла в дверь знаменитого V-образного бара и стала искать глазами своего кавалера. Округлые, чувственные очертания зала соответствовали ее настроению. Через весь бар тянулись двусторонние кожаные диваны, и люди уже собрались и потягивали свой любимый мартини. Стены морозного стекла отгораживали уединенные кабинки. То, что нужно, чтобы быстренько выпить коктейль перед ужином с Максом.

Ее сразу же провели к угловому столику, и Сойер привстал, приветствуя ее. Он, видимо, любил черный, и этот цвет очень шел ему. Худой, изящный, волосы падают на плечи, подчеркивая резкие черты лица. От него веяло какой-то опасностью, и это возбуждало любопытство.

Карина заказала «Грязный мартини», и они начали светскую беседу.

– Как вам нравится Лас-Вегас?

– Что же мне здесь может не понравиться? – Карина обвела рукой комнату. – Я всю жизнь проторчала в Бергамо и теперь как гурман, который долго сидел на одних крекерах и наконец дорвался до еды.

– Я много раз бывал в Милане и знаю вашу мать, – улыбнулся он. – Я всегда любил ваш дом – такой тихий.

– Бергамо – часть моей души. Но я жила там со старшим братом и двумя сестрами, и они только и делали, что меня защищали. Где уж тут испытать что-нибудь новое и захватывающее. Теперь наслаждаюсь вкусом свободы.

– Свобода может и одурманить. – Его глаза лукаво блеснули. – Как первый глоток хорошего вина. Сильнее бьет в голову, если отстоялось за много лет.

Карина вытащила из бокала оливку и сняла ее губами с палочки. Его пристальный взгляд следил за ее ртом с явным интересом.

– Да вы поэт, Сойер Уэллс. Кто бы мог подумать? А откуда вы знаете мою маму?

– Мы познакомились несколько лет назад. Она вытащила меня из щекотливого положения, и я обещал ей свою преданную дружбу.

– Подробности расскажете? – приподняла бровь Карина.

– Нет.

– Вы, должно быть, читали руководства по общению с женщинами, – усмехнулась она. – Мы обожаем тайны.

– Я думал, вы еще любите нас исправлять. Спасать от самих себя.

– Любим, но вы редко нам позволяете.

Его взгляд опалил ее внезапным жаром, и по спине пробежал холодок. О да, она далеко еще не в его лиге.

Этот человек был мастером соблазнения, а она – всего лишь ученицей. Однако это рискованное подшучивание и острый ум притягивали ее, хотя он и пугал ее до смерти.

– Вы расскажете Максу о нашем свидании?

Упоминание о Максе вернуло ее к реальности. Пальцы сжались сами собой.

– Если он спросит.

Сойер заметил ее жест и наклонился к ней. Аромат дерева и мускуса пробуждал в ней чувственность.

– Расскажите мне о ваших отношениях с Максом.

– Он лучший друг моего брата. Мы росли вместе, а потом он уехал с Майклом в Нью-Йорк открывать «Милую Мэгги».

– Друзья детства?

– Да. Почему вы так много расспрашиваете о Максе?

Сойер пристально поглядел на нее:

– Он имеет на вас какие-то права?

– Прошу прощения? – едва не поперхнулась Карина.

– Вы с ним спите?

– Нет. Но я не совсем понимаю, какое вам до этого дело.

– Никогда не бойтесь задавать вопросы, Карина. Вы не только красавица, но и умница. Опасное сочетание. Я хочу удостовериться, что вы свободны.

В его глубоком голосе слышались многообещающие нотки. Этот человек хочет ее. Почему же она не падает в обморок от счастья и не зовет его к себе в номер? Чертов Макс! Она никак не могла вырваться из плена своей детской влюбленности, и это ее злило.

– Я свободна. И мне надоело говорить о Максе.

Сойер взял ее за руку. По телу пробежала приятная дрожь, но это было совсем не то страстное волнение, от которого все обрывалось внутри и которое она испытывала от прикосновения руки Макса. Но нет, она не будет думать о Максе.

– Мне тоже. Хотя, видимо, придется отпустить вас, иначе вы не успеете на ужин.

Она тряхнула головой, и волосы упали ей на плечо.

– Но не сейчас.

– Нет, не сейчас. – Его губы тронула улыбка. – Что вы рисуете?

– Портреты. Своих родных, детей, животных. Я люблю, когда мне удается разглядеть в людях то, что скрыто за внешней оболочкой, и стараюсь показать им то, чего они сами не видят. Моя невестка примерно то же говорит о своих фотографиях.

– Сам-то я и «палку-палку-огуречик» не нарисую, но оценить способен. Помню, когда первый раз приехал в Италию, просто упивался живописью. В галерее Уффици меня чуть было не арестовали – ни в какую не хотел уходить.

– Да, я всю жизнь из этой галереи не вылезала. А когда первый раз увидела Сикстинскую капеллу, ревела, как маленькая.

– А вам никогда не хотелось стать профессиональной художницей?

Сердце сдавила тоска, жестокая и горькая. Чем яснее она понимала, что ее будущее – в «Милой Мэгги», тем отчаяннее душа рвалась к чему-то иному. Карина поколебалась, не зная, до какой степени стоит с ним откровенничать.

– Хотелось, но не хватило веры в себя.

– Знакомое чувство, – кивнул Сойер.

В наступившей тишине слышалось обещание дружбы, а возможно, и чего-то большего.

– А теперь расскажите мне о блестящем мире отелей, – улыбнулась Карина.

Они проговорили целый час, пока не пришло время ужина с Максом. Сойер сжал ее руку:

– Карина, мне бы хотелось еще раз встретиться с вами. Я покажу вам клуб, можем пойти потанцевать, если хотите.

Карина заколебалась. Ее влечение к Максу боролось с этим новым искушением.

– Я не знаю, – прошептала она.

– Я буду ждать вас в «Тао». А вы решайте.

Он поцеловал ее в щеку и ушел.

Фантазии о прошлом или настоящее?

Пора выбирать.

* * *

Карина вернулась в вестибюль, где ее ждал Макс. Выражение его лица, когда он увидел, как она одета, задало тон всему вечеру.

У него челюсть отвисла. Макс окинул взглядом ее наряд, и все лицо у него напряглось.

– Нельзя же такое носить, – гневно прошептал он. – Бога ради, Карина, это платье, оно же… оно же…

– Хм, хватило бы простого «отлично выглядишь».

С первого взгляда на это платье от Версаче она влюбилась в него без памяти. Элегантно перекрещивающиеся лямочки едва прикрывали грудь, словно играя в озорные прятки, так что смотревшему было не разобрать, где там тело, а где ткань. Юбка обхватывала талию и падала до пола, вся в зубчатых разрезах, персиковый цвет гармонировал с оливковым тоном ее кожи. Карина успела сбегать в спа-салон и сделать бразильскую эпиляцию – пришлось повизжать от боли, но результат того стоил. Волосы она распустила, а на запястья надела широкие золотые браслеты, как наручники. Ей казалось, что так она похожа на сексуальную рабыню.

Его потрясенное молчание подтвердило, что платье стоило своей цены. А когда она наконец повернулась, эффект был еще ошеломительнее.

Макс сквозь зубы втянул воздух. Спина была открыта до самых ягодиц. Карина начала свою дерзкую игру, в которой намеревалась одержать победу.

– Если не нравится, никто тебе не мешает его снять, – бросила она через плечо.

Он не сказал ни слова.

Ресторан «Каналетто» был полон, но их тут же провели за уютный столик на открытой террасе, с видом на площадь Святого Марка. Великолепные кремовые тона и светящиеся лампы создавали атмосферу интимности и элегантности, мимо по Гранд-каналу проплывали гондолы, долетали обрывки негромких разговоров. Карина словно перенеслась в Венецию. Она расслабилась, заказала бокал «Монтепульчано» и наслаждалась тонким земляным привкусом на языке. Лишь бы не пролилось изо рта – вот был бы идиотский вид.

И почему он всегда выглядит так… безупречно? Если Сойер был весь тайна и сексуальность, то Макс напоминал ей лощеного плейбоя – небрежный шарм и элегантность до мозга костей. Он сменил костюм на темно-синюю шелковую рубашку, простые слаксы и кожаные сапоги на низком каблуке. Часы «Вашерон Константин» блеснули на запястье полированным серебром, когда он протянул руку к бокалу и сделал большой глоток.

План был простой. Использовать время после ужина, чтобы соблазнить его. Увы, Карина заметила, что Макс затеял собственную игру: в воспоминания.

– А помнишь, как ты привела домой того парня из школы и мы с Майклом ехали за вами до самого кафе? – Он покачал головой, будто притворяясь, что вспоминает. – Мы еще в кустах спрятались, а когда этот чувак потянулся тебя поцеловать, Майкл тут же и выскочил. Так его перепугал, что он немедленно удрал, и нам пришлось тебя домой везти.

Это воспоминание больно кольнуло ее. Постоянное унижение – Майкл, следящий за ней вместе со своим закадычным дружком, – сильно отравляло ей личную жизнь.

– И что ты хочешь этим сказать? – сухо спросила она.

– Извини, просто вспомнил, как твой брат всегда рвется тебя защищать. Вот и все.

Яснее ясного. Примешивать к разговору ее брата – верный способ убить весь соблазн. И к тому же прямое напоминание о том, что поставлено на кон. Нужно поднять ставку. Карина сделала еще глоток вина, облизнула губы и улыбнулась.

– Я сегодня ходила на свидание с Сойером.

Макс уставился на нее. Ошеломленное выражение его лица слегка поколебало ее уверенность.

– Что ты сказала? Сойер пригласил тебя на свидание?

– Да.

– Когда? – Он сжал зубы, по-мужски сдерживая злость.

– Я зашла к нему в офис. Сказала, что выхожу из дела после своей ошибки и что цифру, которую я назвала, невозможно рассматривать всерьез.

С его губ слетела яростная брань.

– Мы же договаривались, что ты подождешь, пока я сам разберусь.

– Когда я совершаю ошибку, я ее исправляю, Макс, – вздернула подбородок Карина. – Тебе уже следовало бы это знать.

– Знаю. – Он потер рукой лоб. – Мне бы только хотелось, чтобы ты не бросалась каждый раз в бой со всем миром, лишь бы доказать, чего ты стоишь.

Эти слова потрясли Карину. Макс и правда знает ее, как ни один мужчина.

– Так или иначе, дело сделано. Сойер согласился не учитывать мой промах в дальнейших переговорах.

– И ты решила, что должна за это пойти с ним на свидание? Он что, настаивал?

– Нет. Я сама хотела.

– Сойер не в твоей лиге, Карина, – предостерег Макс. – Держись от него подальше.

Положим, он всего лишь повторил ее собственные мысли, но все равно это ее взбесило.

– Ты теперь и не знаешь, в какой лиге я играю. Давно вы дружите?

– Достаточно давно, чтобы знать, что он не для тебя.

– А кто же тогда для меня?

Макс нахмурился в ответ на этот прямой вызов и перевел взгляд на бокал с вином. Карина надеялась раздразнить его с помощью ревности, но он опять не принял вызов, прикрывшись своими извращенными понятиями о чести.

– Давай сменим тему, хорошо?

– Отлично. Я сегодня сделала бразильскую эпиляцию.

Он поперхнулся хлебом. Еле произнес со слезами на глазах, понизив голос:

– Ты что, издеваешься? Не говори о таких вещах. – Его вспотевший лоб ясно свидетельствовал о том, что такая смена темы ему не по душе.

– Почему же? Если тебе уже надоело говорить обо мне как о маленькой девочке, то, по-моему, как раз не лишне напомнить тебе, что я вполне взрослая, – подмигнула она. – Хочешь посмотреть?

Его щеки зарумянились.

– Нет. И другим не показывай. – Макс поерзал на стуле. – Ты играешь со мной в какие-то странные игры и не думаешь о последствиях.

– Так, давай посмотрим, что мы имеем? – Карина вытянула руку и стала загибать пальцы. – Мы оба взрослые люди. Нас тянет друг к другу. Речь идет об одной ночи. Потом мы оба пойдем своей дорогой. Какую проблему я упустила из виду?

Официант поставил перед ними одинаковые тарелки с чилийским каменным окунем, запеченным в твердой соленой корочке. Юконский картофель, мелко нарезанный, с маслом, чесноком и зеленью, служил гарниром. Она отломила слоистый кусочек рыбы и застонала – мясо просто восхитительное, кожица хрустящая.

– Ух ты, вкусно, – сказала она.

– Знаю. И полента приготовлена идеально. Попробуй с помидором.

– Попробую.

Какое-то время они в благоговейном молчании наслаждались едой, погружаясь в блаженную кому. Наконец Макс поднялся и снова заговорил:

– Давай я приведу тебе все доводы, почему нам нельзя заводить роман.

– На одну ночь.

– Все равно. Во-первых, твой брат доверил мне тебя защищать, и я потеряю его доверие. Во-вторых, наши мамы знают друг друга и обе с ума сойдут. В-третьих, формально ты работаешь на меня, и это нарушит субординацию.

– Ни Майкл, ни наши мамы ничего не будут знать. На наших служебных отношениях это не отразится. Я все равно буду работать в другом отделе. Почему нам не доставить себе удовольствие? Разве не лучше, если мой первый сексуальный опыт будет с тобой, а не неизвестно с кем?

Макс так и вспыхнул от злости:

– Не вздумай жертвовать своей девственностью ради этого дерьма, которое современное общество льет женщинам в уши, – «бери от жизни все»! Первый раз должен быть особенным, с любимым человеком. Не растрачивай его на физическую близость без всякого будущего. Мой ответ – нет. Можешь спорить, умасливать и соблазнять меня сколько влезет. Я не стану спать с тобой или заводить короткий роман, который разрушит всю нашу жизнь. Я не стану так рисковать.

Отчаянное желание поднялось внутри и сдавило горло. Ее фантазия об одной ночи так и останется фантазией. В глубине души Макс просто считает, что она не стоит риска. Еще одно доказательство, что Карина не из тех женщин, при виде которых мужчины теряют голову от желания и переступают через любые правила. Даже если она разденется чуть ли не донага и отбросит всякую гордость. Господи, ее приемы соблазнения базировались на логических доводах в пользу их короткого романа. Ее обожгло унижением. Так хотелось забраться в постель, укрыться с головой одеялом и поплакать. Как она делала столько раз раньше, когда понимала, что Максимус Грей никогда не будет хотеть ее с той же страстью, с какой она хотела его.

Мечта уплыла, как облако дыма, почти мираж. Макс встревоженно смотрел на нее. Тем самым проклятым своим взглядом, каким смотрел всегда, взглядом, который никогда не мог утолить или хоть чуточку расшевелить ее самые темные фантазии.

Может быть, сумеет кто-то другой.

В голове всплыл образ Сойера. Этого человека она интересует как женщина, не как подруга детства. С ним можно испытать все, о чем она мечтала. Возможно, пора ринуться в неизвестность. Она так устала каждую ночь ложиться спать одна. Одинокая и неудовлетворенная в двадцать шесть лет. Что может быть хуже?

Карина медленно промокнула губы салфеткой и принужденно улыбнулась:

– Я так понимаю, твое решение окончательное.

– Поверь, так будет лучше для всех.

– Ясно, – кивнула она. – Но ты должен мне кое-что пообещать.

– Что?

Карина подняла подбородок и посмотрела Максу в глаза:

– Отпусти меня.

– Извини, что расстроил тебя, cara. – Он моргнул. – Пожалуйста, не говори, что я потерял твою дружбу. Она для меня все.

– Ты не потеряешь меня совсем. – Веки защипало от сдерживаемых слез. – В каком-то смысле я, наверное, всегда буду частью твоей жизни. Но я не могу больше играть в эту игру. Я должна идти своей дорогой и выбирать сама то, что меня устраивает. Сегодня ты принял решение оборвать связь между нами. У тебя больше нет права диктовать мне, с кем спать.

Он сжал зубы и наклонился к ней:

– Только не говори, пожалуйста, что собираешься отбросить всякое уважение к самой себе, лишь бы мне отомстить.

– Dio, какая самоуверенность! – У нее вырвался невеселый смешок. – И у тебя есть право так думать, потому что я дала тебе слишком много власти над собой. Но теперь этому конец. Этой ночью я не буду спать одна. И не потому, что не уважаю себя. А потому, что я наконец с полным правом получу то, чего так долго ждала. Мужчину, который заставит меня взорваться от наслаждения и сможет показать мне те места, где я так мечтала побывать. Мужчину, который будет обнимать меня, дарить мне оргазм и проводить со мной ночи. Ты сегодня потерял это право.

– Карина, не надо.

Она отодвинула стул и встала.

– Если ты хоть немного уважаешь меня, то оставишь в покое. Я этого заслуживаю, Макс. – Карина положила салфетку. – Спасибо за ужин.

– Погоди.

Карина остановилась. Секунды бежали одна за другой. Вокруг слышался шум переполненного ресторана, стук ножей, вилок и бокалов, звонкий смех, шорох лодок, разрезающих воду на канале. Она ждала, а Макс, видимо, боролся со своими демонами. На щеке вздувался желвак.

Это был поворотный момент. Сердце у нее колотилось в ожидании его окончательного решения. Его точеные черты исказились, словно от мучительной боли, и он открыл рот. Его ответ повис в воздухе, как пустое облачко в финале мультфильма – еще миг, и в нем появится надпись: «Конец».

Макс закрыл рот. Коротко кивнул, и она увидела перед собой чужого невозмутимого человека. Решение принято.

– Я больше тебя не побеспокою.

Ей сдавило горло, но она держалась. Вышла и ни разу не оглянулась.

* * *

Что он наделал?

Макс неподвижно смотрел на кучу тарелок на столе и из последних сил цеплялся за остатки здравомыслия. Он взял стакан с вином, допил и подал знак официанту, чтобы налил еще. Вечер обернулся катастрофой, и он даже сам до конца не понимал, почему сердце колотится от ужаса.

Он принял правильное решение. Да какого черта – единственно возможное решение! Не мог же он и правда затащить Карину в постель на одну ночь, лишить ее девственности и вернуться к своим делам. Неужели она этого не понимает?

Этой ночью я не буду спать одна.

Сойер.

Ее последние слова все звучали и звучали у него в ушах. Неужели она и правда пойдет к его старому другу, лишь бы настоять на своем? Что она имела в виду, когда говорила о «темных желаниях» и «фантазиях»? Руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Перед ним пронесся дразнящий ряд картин. Карина стонет, запрокинув голову, закусив свою полную нижнюю губу, а какой-то незнакомый мужчина входит в нее. Карина бормочет чье-то чужое имя…

Макс подавил злобу и бешенство и напомнил себе: надо успокоиться. Прежде всего, что бы она тут ни наговорила, вряд ли она решится последовать собственным словам. Ну, пофлиртует немножко, потанцует, может быть, даже поцелуется, чтобы удовлетворить любопытство. Нужно только сохранять дистанцию да приглядывать за ней. Вмешиваться он не станет, она его даже не заметит.

А когда эксперимент закончится, они вернутся в Нью-Йорк и, может быть, все утрясется. Карина найдет себе какого-нибудь симпатичного парня, достойного ее, и не напросится ни на какие неприятности. Кого-нибудь поприличнее, помоложе, пореспектабельнее. А не стареющего пресыщенного неудачника вроде него, не умеющего строить отношения. Быть с ней в каком бы то ни было качестве – неизбежная катастрофа. Он причинит ей боль и сам себе этого не простит. Потеряет и дружбу Майкла, и уважение, и карьеру.

Роман на одну ночь того не стоит. Даже с женщиной, которая внесла мир в его душу и наполнила ее стремлением стать лучше.

Глава 10

– Ну как, понравился тебе обед с Максом?

Карина сидела в VIP-кабинке на верхнем этаже ночного клуба «Tao». Сойер встретил ее в дверях, где гостей приветствовала знаменитая двадцатифутовая статуя Будды. Потрясенная непримиримым контрастом между царившими в клубе откровенной сексуальностью и умиротворяющей одухотворенностью, Карина поняла, что приняла правильное решение. Едва одетые женщины купались в огромных мраморных ваннах с розовыми лепестками, красные стены и свет ламп создавали ощущение тепла. Тут можно было потерять себя и все свои комплексы. Хип-хоп-музыка заводила толпу до сумасшествия, но Сойер сразу же взял Карину под локоть и повел наверх, в комнатку, скрытую за роскошными бархатными занавесями.

Охлажденное шампанское в тонких фужерах и букеты цветов наполняли комнату экзотическими ароматами. Несомненно, здесь была звукоизоляция – громкая музыка не доносилась в это укрытие.

От вопроса Сойера по спине Карины пробежал холодок.

– Да, было замечательно. – Она потягивала шампанское, а Сойер тем временем пожирал ее пристальным взглядом. Сдержанное напряжение в его глазах пугало, но она решила не отступать. Сегодня вечером Сойеру Уэллсу повезет, и ей заодно. И не о чем больше думать.

Выражение лица Макса, с каким он смотрел на нее, наконец захлопнуло дверь в прошлое.

– О чем ты думаешь?

Этот вопрос вывел ее из задумчивости.

– Ни о чем.

– Точно ни о чем?

Правда угадывалась без слов. Обычный флирт вдруг превратился в скоростную гонку. Он ждал ответа, словно зная, как много скрывается для нее за этим вопросом. Ночь распахивалась перед Кариной безграничными возможностями, и ей уже до смерти надоело быть для кого-то на втором месте. Сейчас она наслаждалась свободой и стоящим перед ней выбором. На этот раз она выберет то, что нужно.

– Точно.

Губы Сойера изогнулись в улыбке, и он вдруг навис над ней. Ее опалило исходящим от него чувственным жаром.

– Я рад. Сегодня я хочу доставить тебе удовольствие. Даже не припомню, чтобы какая-нибудь женщина вызывала у меня такой интерес.

Руки у Карины покрылись гусиной кожей. За несколькими бокалами шампанского последовали еще и еще, пока в ушах приятно не зашумело и мир вокруг не стал красиво расплываться. Она чувствовала, что вечер приближается к концу и вот-вот завершится в постели, и разговорилась.

– Ты всех женщин приводишь в свой клуб, чтобы соблазнить?

– Нет. Чаще всего это они пытаются соблазнить меня.

– И как же они это делают?

– Ты не поверишь, – хмыкнул Сойер. – Но я не хочу говорить о других женщинах. Ты любишь музыку? А танцевать?

– Да.

– Тогда пойдем посмотрим клуб?

– С радостью! – задрожала от удовольствия Карина.

Он провел ее вниз по лестнице, а затем в главный зал. Музыка гремела в колонках в непристойном ритме хип-хопа. Алкоголь разгорячил Карине кровь, она взяла Сойера под руку, и он ловко провел ее сквозь толпу. Женщины в коротких блестящих юбках, на высоких каблуках покачивали бедрами. Мужчины хватали их за бедра и ягодицы и раскачивались взад-вперед, демонстрируя товар лицом. Ослепительно вспыхивали лампы. Откровенная сексуальность полуголых тел, духов и пота висела в воздухе, и что-то в глубине ее души рванулось и выпорхнуло на свободу.

Карина тоже стала танцевать, и свобода билась у нее в каждой жилке, а внутри полыхало жаром. Сойер схватил ее, притянул к себе, и она обвила его шею руками. Их тела соприкасались, отстранялись и снова сближались в такт музыке. Его великолепный запах искушал, призывая сделать последний шаг. Глаза закрылись сами собой.

Его пальцы запутались в ее волосах, и он прошептал ей на ухо:

– Пойдем ко мне в номер.

Слово «да» уже готово было сорваться с губ.

Ее веки медленно приоткрылись. Но она не могла решиться так сразу. Она сделала вид, что не слышала вопроса, и продолжала танцевать, чувствуя, как музыка наполняет ее всю.

Взгляд Карины встретился с парой пронзительных голубых глаз за спиной Сойера.

Макс!

Он стоял возле бара, выделяясь из толпы, – стоял один и наблюдал за ней. Раскаяние готово было прорваться наружу – ей нужен он, только он, – но теперь уже поздно. Она должна отпустить его.

– Да! – вдруг выпалила она.

Карина ждала, что Сойер поцелует ее. Вместо этого он отступил и пристально посмотрел ей в лицо. Потом медленно повернулся:

– Идем.

Карина схватила его за руку и потянула с танцпола, но было поздно. Макс уже был перед ней, и каждый мускул у него дрожал от ярости. У нее тоже закипела кровь, и в трусах стало влажно. Словно по его команде ее тело ожило.

– Что происходит, черт возьми?! – Слова Макса были обращены к Сойеру, но Карина встала между ними.

– Не твое дело, – прошипела она. – Ты обещал оставить меня в покое.

– Успокойся, дружище. – Сойер смотрел на друга жестким взглядом. – Вы же не встречаетесь, и она ясно дала понять, что свободна.

– Это же сестра Майкла, не понимаешь, что ли!

– Ну и что? А еще она красивая женщина, которая сама выбирает себе любовников. По-моему, на этот вечер она свой выбор уже сделала.

Рука Макса ухватила Сойера за воротник.

– Я тебя убью, подонок!

Сойер не успел среагировать. В Карине проснулся спящий демон, она бросилась на Макса и с силой толкнула его.

– Ты не имеешь никакого права! – закричала она. – Оставь нас в покое!

– Карина, ты сама не понимаешь, что делаешь! – Макс встряхнул Сойера. В таком припадке мужской ярости она его никогда еще не видела.

– Хватит! – Сойер вырвался каким-то неуловимым движением и отступил с линии огня. – Карина, милая, подожди минутку, пожалуйста. Я скоро вернусь. Мне нужно поговорить с Максом.

– Но…

– Прошу тебя.

Вся дрожа от сдерживаемых чувств, она резко кивнула и села на ближайший табурет. Она видела, как Сойер вытащил Макса из зала. Зачем Макс это сделал? Сам ее не особенно хочет, но и другому не отдает. Эта извращенная игра, в которую они играли последние несколько месяцев, была ей уже поперек горла.

Песня закончилась. Еще одна. Карина смотрела, как другие самозабвенно растворяются в музыке, и наконец вскочила. Да хрен с ним, с Максом. Хрен с ним, с Сойером. Хрен с ними со всеми!

Она будет танцевать.

Карина вышла на танцпол и вся отдалась музыке.

* * *

Максу было не привыкать иметь дело с различными эмоциями. Когда он наконец дорос до того, чтобы узнать правду о своем отце, то пережил мучительный гнев. Черную, испепеляющую ярость, от которой кипело все внутри и сдавливало горло. Поэтому он потратил молодость на то, чтобы сделаться достойным человеком. Таким, чтобы отец когда-нибудь разыскал его и признал своим сыном. Когда он вновь потерпел неудачу, то испытал горький вкус поражения, горя и жажды мести.

И все это было ничем по сравнению с той минутой, когда он увидел Карину в объятиях Сойера.

Макс прошел за Сойером к его уединенному столику. В воздухе еще чувствовался запах Карины. Пальцы у него сжимались и разжимались, он тяжело дышал, как боксер после двенадцатого раунда, упорно не желающий ложиться в нокаут.

– Что у тебя за дела с Кариной? – Сойер разгладил складки на рубашке и поднял на него предостерегающий взгляд. – Ты смог до меня дотронуться только потому, что я тебе позволил. Один раз, дружище. Второй раз не пробуй.

– Ты не имеешь никакого права к ней прикасаться, и я могу набить тебе морду, как десять лет назад.

– А, помню, помню. – Легкая улыбка изогнула губы Сойера. – Но я тогда был пьян. Женщина досталась тебе. И, как обычно, долго ты ее не удержал. В этот раз, по-моему, тебе уже нечего ловить.

Макс зашагал по комнате, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на старого друга и не измолотить его до полусмерти.

– Слушай, она невинная девушка и младшая сестра Майкла. Если ты ее хоть пальцем тронешь, он пулей прилетит сюда и устроит тебе веселую жизнь.

Сойер пренебрежительно махнул рукой:

– Меня не так легко запугать, если я вижу женщину, которую хочу. Женщину, достойную того, чтобы за нее бороться. Ты же сам от нее отказался? Я первым делом выяснил, в каких вы отношениях, и она мне несколько раз сказала, что вы не вместе.

– Конечно не вместе! Я бы никогда не предал доверие Майкла и не стал бы портить ей жизнь. Ты ведешь совсем другую жизнь, Сойер, в которую ей нет доступа. Она заслуживает лучшего, чем ты или я. Ей нужны постоянные отношения.

Сойер некоторое время пристально смотрел на него. Его темные глаза пронзали насквозь все дымовые завесы и видели суть.

– Карина никогда не говорила, что ей нужно что-то постоянное. Скорее наоборот, судя по всему. Ты всегда любил доминировать в сексе. Почему мне нельзя?

– Дело не во власти и не в сексе. Merda! Она же девственница!

– Да что тебя ее девственность так пугает? По-моему, ты над ней больше трясешься, чем она сама. – Сойер ткнул в него пальцем. – Ты на нее хоть раз взглянул как следует? Как только я дал понять, кто здесь главный, она так и растаяла у меня в руках. Ее тянет подчиняться, и ей лучше всего подходит доминантный партнер, тот, кто не побоится вторгаться в ее границы. Мне обычно нравятся женщины более опытные и искушенные, но Карина уже просто рвется получить сексуальный опыт. Ей не хватает только подходящего мужчины.

– И это не ты. Раньше ты никогда не вмешивал такие дела в бизнес. У нас же сделка в процессе.

Сойер подошел к бару и налил две рюмки коньяка.

– Карина больше не имеет отношения к этой сделке. Она отказалась в ней участвовать.

– Да, но она же все равно работает в компании.

Сойер протянул ему рюмку, и Макс выпил одним глотком.

– Она мне сегодня кое в чем призналась. Она, кажется, почти дозрела до принятия решения – оставаться в компании или выбрать другое будущее, хотя я и не уверен, что она готова себе в этом признаться, – усмехнулся Сойер. – Это вулкан под маской невинности. Как только она найдет свою страсть, ее будет не остановить.

Мысль, что Карина говорила с Сойером о таких личных вещах, была крайне неприятной. Макс со стуком поставил рюмку на стол и провел пальцами по волосам. Что, черт возьми, происходит?!

– Если ты ее хоть пальцем тронешь, я сегодня же позвоню Майклу, – ухватился он за последнюю соломинку. – Он тебя уроет, а я потом отвезу в больницу.

Его друг оглушительно расхохотался, чем только взбесил Макса еще больше.

– Ты сам-то слышишь, что говоришь? Карина не игрушка, не собственность, она взрослая женщина. Но ты, кажется, и сам это знаешь. Просто не хочешь об этом думать, потому что тогда нечем будет оправдываться. – Сойер покачал головой. – Плохи твои дела, Максимус. В любом другом случае я взял бы то, что хочу, и не думал бы о последствиях, особенно если бы речь шла о такой потрясающей женщине, как Карина. Она сама невинность и истинная Ева в одном лице. У нее чистая и щедрая душа. Она стоит того, чтобы за нее бороться. – Веселье в его голосе погасло, в нем почувствовался вызов. – Единственная причина, почему я уступаю, – это ее лицо, когда она тебя увидела. Ее ко мне влечет, но это все поверхностно. Ты – тот, кого она хочет. – Сойер отошел и вполголоса чертыхнулся. – Я не хочу быть заменой для того, кого она жаждет. Разберись с ней, или я сам попытаю счастья, долго ждать не буду.

Макса пронзило мучительной болью. Второй раз он не устоит. Если она еще раз предложит ему себя, он пойдет в ад и будь что будет. Проскользнуть в ее тесную горячую плоть и трахать, трахать, пока не затрахает до изнеможения, – вот и все, что ему останется. Моральный кодекс и нестерпимое желание вели борьбу не на жизнь, а на смерть.

Словно почувствовав эту внутреннюю борьбу, Сойер подошел ближе и положил руку ему на плечо:

– Ты ее хочешь?

Макс посмотрел другу в глаза как мужчина мужчине и сказал правду:

– Да. Но это значило бы отказаться от всего, во что я верю. У нас никогда ничего не получится. Она слишком хороша для меня.

Сойер кивнул:

– Никто не может заглянуть в будущее. Думаю, все зависит от того, что́ ты готов поставить на карту.

Мысли роем метались в голове. Демоны одержали верх, разожгли в нем похоть и волнение, каких он никогда еще не испытывал. Бесконечные месяцы напряжения, все нарастающего и нарастающего, до того, что он уже способен был думать только об одном: наконец взять ее. Задохнуться в ее горячем аромате. Чувствовать ее губы, распахнутые для его губ, запускать пальцы ей в волосы. Слышать ее смех и стоны, стать тем, кто покажет ей, что такое наслаждение. Взять ее на одну только ночь и познать райское блаженство.

Не сказав больше ни слова, Макс вышел и отправился искать Карину.

Искать пришлось недолго. Он увидел ее уже не на табурете, а на танцполе, в толпе мужчин и женщин, в мире, одурманенном алкоголем, где царила музыка, а дневную реальность скрывал полумрак. В Лас-Вегасе всегда побеждает ночь.

Ее кожа сияла под светом вращающихся ламп. Капли пота стекали по шее в ложбинку груди. Она кружилась, запрокинув голову, и он только ахнул, поняв, что Сойер прав. От Карины веяло властью богини, эта власть светилась в изгибе ее улыбающихся губ, в закрытых глазах и колыхании бедер. Платье кружилось, приоткрывая обнаженную кожу. Он вдруг понял, что умрет, если она не будет его.

Все дороги вели к этой минуте и к этой женщине.

Макс подошел, обхватил ее за бедра и с силой притянул к себе.

Глаза у Карины распахнулись, она издала резкий, свистящий вздох. Его член натянул ткань брюк, и он прижал ее крепче, чтобы она почувствовала всю силу его возбуждения. Однако искусительница не спешила принимать его с распростертыми объятиями и призывно улыбаться.

Вместо этого она усмехнулась и вздернула подбородок:

– Ну нет, не думаю. Лучше найди себе какую-нибудь хорошенькую официантку. Где Сойер?

Макс понял, что добиться своего будет нелегко, но ничего, так даже забавнее.

– Его здесь нет. Забудь о нем.

Карина фыркнула и слегка отодвинулась:

– И не подумаю, Макс. Если ты сам на дело не годишься, так почему не уступишь другому?

Он усмехнулся. Опустил голову. И куснул ее нежную, соблазнительно изогнутую шею.

По телу Карины прошла дрожь. Его рука легла ей на грудь и нащупала твердый сосок, выпирающий под тканью платья. Слава тебе господи: она без лифчика.

– Я идиот. Сойер заставил меня увидеть, каким я был придурком. Когда не хотел признаться, как хочу тебя. Не хотел признавать то, что есть между нами. – Его большой палец снова прошелся по ее соску. – Я больше не хочу прятаться.

– Лгун! – не сдавалась Карина. – Ты уведешь меня в номер и уложишь спать. Скажешь, что к утру все пройдет, и похлопаешь себя по плечу за то, что спас невинную Кариночку от страшного серого волка. Иди ты в задницу, Максимус Грей! Я пошла искать Сойера.

Карина попыталась высвободиться из его рук, но Макс развернул ее к себе, схватил за ягодицы и приподнял. В этот раз он услышал ее тихий изумленный вздох, прежде чем накрыл ее губы своими.

Музыка гремела, его язык погружался все глубже, тыкался во все углы, чтобы она знала, кто тут хозяин. Несколько секунд – и ее тело покорно обмякло, а пальцы вцепились ему в волосы. Он дождался, пока его намерения не обозначатся со всей ясностью, и только тогда медленно прервал поцелуй.

– Макс… – У Карины вздрагивала нижняя губа.

– Страшный серый волк – это я, дорогуша. А теперь живо в спальню.

Она не двинулась с места.

– Почему вдруг?

Макс зажмурился. Смотреть правде в глаза не хотелось, но Карина заслуживала большего. Когда он наконец открыл глаза, он был готов к тому, что она прочитает в них все.

– Потому что я хочу тебя. Я всегда хотел тебя, Карина. Я не сто́ю ни тебя, ни этой ночи, но только представлю, как до тебя дотрагивается другой, – и мне хочется измолотить его до полусмерти.

Улыбка, озарившая ее лицо, ударила прямо в сердце.

– Тогда хорошо. Идем.

Крепко стиснув ее пальцы, Макс потащил Карину за собой с танцпола, через казино, где слышалось дребезжание игровых автоматов. Сквозь огромную толпу, собравшуюся вокруг рулетки и подбадривавшую мужчину в обрезанных грязных джинсах и футболке, перед которым лежал высокий столбик фишек. Мимо бара вишневого дерева, заполненного парочками в блестящих вечерних платьях и смокингах, со стоящими на столиках неоново сверкающими напитками. В лифт – он вставил карточку в паз и поднялся к пентхаусу. Из лифта – в ее номер. Все это молча – время для слов прошло. Теперь только действовать. Он повозился с замком, зашел наконец в ее комнату и захлопнул дверь ногой.

Макс много раз рисовал себе в мечтах совращение Карины Конте. С тех пор как она снова ворвалась в его жизнь, он проводил ночи с собственным членом в руке, мучаясь чувством вины, закрывая глаза и воображая себе ее. Большая часть его фантазий сводилась к медленным подходам к сексу: долгие прелюдии, нежные поцелуи, осторожный вход в ее мягкую плоть. Мерцающие свечи, романтичная музыка и большая мягкая кровать.

Сегодня было только жгучее желание владеть, брать свое, наслаждаться. Макс вдавил ее в стену, задрал ей платье и накрыл ртом ее губы. Его пальцы коснулись гладкой кожи, блестящей от жара, он глотал ее стоны, их языки толкались друг в друга. У Карины был вкус шампанского, шоколада и пьянящей смеси греха. Макс легонько куснул ее за нижнюю губу, подхватил под ягодицы и крепче прижал к себе. Голова у него кружилась, и он с трудом сохранял железную выдержку, какой обычно владел в любовных делах. Никогда еще он не испытывал такой жгучей потребности взять, добиться, овладеть.

– Вот теперь ты, милая моя, заплатишь за то, что меня дразнила. Смотри не сделай ошибки.

Карина вся выгнулась, и Макс почуял ее возбуждение. Такая реакция на его слова наполнила его удовлетворением. Выходит, ей нравится словесная прелюдия, одно из его любимых развлечений. Он прошелся губами по чуткому изгибу ее шеи, легонько целуя и покусывая, а его бедро раздвинуло ей ноги пошире, чтобы обеспечить ему полный доступ. Невинная девочка больно куснула его за мочку уха.

– Пока что слов было много, а толку мало.

Макс усмехнулся. И стянул с нее трусики.

– Оргазм номер один. Я дам тебе то, чего ты хочешь по-настоящему, но только после того, как попросишь прощения за свои дерзкие слова.

– А ты меня заставь.

И он заставил. Засунул средний палец поглубже, а большим – дотронулся до клитора. Палец стал влажным, тогда он ввел еще один и стал массировать ее узкое влагалище, одновременно дразнящими круговыми движениями поводя вокруг набухшего узелка. Карина кричала и извивалась, требуя еще и еще, – такая ненасытность и не снилась ни одной опытной женщине. Ее ногти вонзились ему в плечи, а из горла вырвался крик, когда ее накрыло оргазмом. Макс смотрел ей в лицо. Она потеряла всякое самообладание, и его член пульсировал от нестерпимого желания довести дело до конца и взять ее. Но он растягивал ей удовольствие, продолжая ритмичные движения и замедляя их. Карина рухнула на него, и Макс уже с большим трудом держал себя в руках.

– О господи… – простонала она, дрожа всем телом. Он поцеловал ее распухшие губы и просунул язык в рот, чтобы еще раз почувствовать ее вкус. – Как хорошо!

– Я еще не закончил. Извинения будут?

Удовлетворенная ухмылка изогнула ее губы.

– И по-твоему, я этого ждала все эти годы?

Dio, и откуда что берется?

– Ты всегда была бесстыжей девчонкой. Ну что, поиграем?

Он опустил голову и нащупал ее сосок сквозь шелковую ткань. Смочил ткань языком, затем оттянул ее и стал посасывать. Легкие, как перышко, поглаживания влагалища только усиливали ее муки, и вскоре она стала задыхаться и выгибаться под его рукой, умоляя не останавливаться.

– Готова извиниться?

– Да!

– А теперь уже поздно. Я скажу, когда буду готов принять твои извинения. – Макс потеребил тугой сосок и убрал язык, затем перешел ко второй груди.

Он дразнил ее, доводя до крайности, пока она не потеряла всякую гордость и не попросила сама. Его имя, слетавшее раз за разом с ее губ, пробрало его дрожью, и кровь вскипела жгучим желанием. Еще одно быстрое касание клитора, укус за сосок, и она снова упала на него всем телом.

Карина дрожала, готовая отдаться ему целиком. Разгоряченный уже до того, что не было сил продолжать игру, он расстегнул молнию на ее платье и бросил его на пол. Ее великолепное тело поразило его. Тяжелые груди, увенчанные рубиновыми сосками. Мягкие округлости бедер и живота. Море оливковой кожи, гладкая промежность после восковой эпиляции, которой она его тогда изводила. Ее губы влажно и розово блестели под его взглядом. Макс выругался вполголоса и подхватил ее на руки. Толкнул на кровать, разделся, положил у изголовья кровати презерватив.

Карина лежала и смотрела на него голодными глазами, которые только сильнее распалили его.

– Какой ты красивый, – хрипло выдохнула она. Макс покачал головой и лег рядом с ней. – Нет, ты обалденно красивый. Я ни о чем подобном и мечтать не могла. Но ты все еще у меня в долгу за эти муки с бразильской эпиляцией. – Ее руки погладили его по спине, по ягодицам, по бедрам.

Эти нежные руки и боль от острых ногтей были тяжелым испытанием для его мужества. Господи, может, он уже долго и не продержится. Но ему хотелось дождаться, пока Карина возбудится настолько, что совсем не почувствует боли, когда он овладеет ею в первый раз.

– Тебе нравится?

Макс поцеловал ее глубоким поцелуем, и густой аромат кокосового ореха и сливок от ее тела коснулся его ноздрей.

– Это еще нужно выяснить.

Ее глаза распахнулись.

– Оргазм номер три.

– Макс, я не… О господи!

Он раздвинул ей бедра и уткнулся губами в складку кожи между ног. Ни один волосок не осквернял безупречную женственность, лежащую перед ним обнаженной. Он покрыл поцелуями ее лобок, бедра, живот. Пальцами раздвинул губы.

И лизнул.

Ее крики стали неистовыми и звучали музыкой у него в ушах. Ее запах – запах мускуса, земли и возбужденного тела – нахлынул на него, и он принял все до последней капли, до последнего толчка в ее влагалище, до последнего касания языком ее клитора, как награду за то смирение, с которым ждал ее дара. Скоро она снова кончила, и Макс понял, что больше не может. Дрожащими пальцами он схватил презерватив и разорвал упаковку. Надел. И снова лег сверху.

Ее темные глаза были затуманенными, а все тело содрогалось.

– Посмотри на меня, детка.

Карина постаралась сфокусировать взгляд:

– Ты выиграл… Прости…

Макс был просто сражен ее великолепием. Разве какая-нибудь другая женщина может с ней сравниться? Неужели он погиб на всю оставшуюся жизнь, неужели обречен теперь искать ту, которая сможет дать ему столько же, сколько Карина?

– Готова продолжать?

– Да. Покажи мне, чего я еще не видела.

Он вошел в нее на один дюйм. Еще на один. Она схватила его за плечи и попросила: «Еще». Лоб щипало от пота, мускулы свело в невыносимой муке. Господи, какая же она влажная и горячая! Но он не хотел сделать ей больно. Еще один дюйм – уже почти полпути. Если только он не умрет раньше.

– Черт тебя возьми! – прохрипела она. – Еще! Не надо мне этой твоей идиотской деликатности. Возьми меня!

Макс сжал зубы, собираясь с силами. И вошел.

Моя!

Влажный атлас, узкое, такое узкое влагалище – он погрузился сразу и в рай, и в ад. Карина обхватила ногами его бедра, глубоко вонзив каблуки. Откинула голову на подушку и снова попросила: «Еще». И он дал ей то, что она просила.

При каждом глубоком толчке его всего скручивало от ослепляющего жара и желания. Он задал четкий ритм, который скоро сорвался в сумасшедшую гонку похоти и вожделения. В отчаянии Макс пытался овладеть собой и замедлить ритм, но Карина не давала. Она кричала, просила, требовала, пока он не оставил всякие попытки контроля и не дал им то, чего оба хотели.

Она вся сжалась под ним и взорвалась.

И он следом за ней. Оргазм разрывал его на части, он выкрикивал ее имя.

Макс повернулся, обеими руками прижал Карину к себе, натянул сверху простыню. Поцеловал ее спутанные волосы.

Эта девственница только что свела его с ума.

* * *

Карина очнулась от лучшего в своей жизни сна. В комнате было еще темно, непонятно, который час. Мышцы побаливали, как после легкой утренней разминки. Она потянулась и уткнулась в очень твердую грудь.

Макс.

В ее постели.

Да.

Радость цвела в ней. Она всю жизнь думала о том, как бы это было – Макс у нее в спальне и занят ею одной. И, черт побери, реальность заставила побледнеть все фантазии. Он оказался свирепым, диким любовником, который требовал ее всю и отдавал всего себя. Неудивительно, что до сих пор она не чувствовала потребности расстаться с девственностью. Все эти нежные, деликатные ухаживания не заставляли ее пылать. Огонь Макса, его властность утолили какую-то жажду, которой она сама до сих пор за собой не знала. Все тело было вымотано и выжато до капли, так же как и сердце.

Этот вечер был громадным и редким даром. Сердце щемило при мысли об утре, но, по крайней мере, у нее останется это чудесное воспоминание и новое понимание собственной души.

– Только не говори, что уже созрела для двадцать четвертого раунда. – Макс застонал и потянул ее на себя.

Угольно-черные волосы очаровательно разлохматились. Грубая щетина вокруг подбородка подчеркивала чувственный изгиб его нижней губы. И, черт возьми, чего только он не умел делать этими губами. Карина уткнулась лицом в его грудь. Под щекой вместо подушки оказалась плотная стена мускулов, жесткие волосы защекотали лицо. Она провела пальцами вдоль его бицепса и вдохнула восхитительный запах секса, мыла и мужчины.

– Восемь лет разницы явно сказываются на выносливости, а?

Он хмыкнул и шлепнул ее по ягодицам. Карина взвизгнула, но приятная боль только сильнее возбудила ее, и она поерзала вокруг его внезапно затвердевшего члена.

– Паршивка! Ты когда-нибудь научишься слушаться?

– Если будешь меня так наказывать, то, надеюсь, нет.

Макс моргнул с ленивым видом проснувшегося хищника:

– Просто мне нужно больше времени, чтобы прийти в себя, зато я держусь дольше – не я умолял остановиться.

У Карины екнуло в животе, и восхитительная дрожь пробежала по позвоночнику. Ей всегда будет мало его, сколько ни дай, – и в постели, и в жизни.

– У тебя опыта больше. Дай мне срок.

Макс усмехнулся, запустил пальцы ей в волосы и потянулся губами к ее губам.

– Рабовладелица. – Он поцеловал ее крепко, но без спешки, словно ему некуда было торопиться, хотя его тело говорило иное. – Тебе нужна ванна, чтобы расслабить мускулы. Я не хочу, чтобы у тебя все болело.

– Который час?

– Рано еще. У них тут нет часов в номере, да и не надо. До рассвета ты моя.

От этого небрежного заявления соски Карины заинтересованно приподнялись. Шлепнув ее напоследок еще раз, Макс вскочил с кровати и пошел в ванную. Через несколько секунд послышался шум воды.

– Давно хотел попробовать джакузи, но одному там как-то одиноко. – Голый, он подошел к кровати и протянул руку. Щетина на подбородке придавала ему распутный вид и напомнила о неотразимых пиратах из любимых Кариной исторических любовных романов. – Идем со мной.

Она медленно поднялась с кровати и потянула за собой простыню.

– Это лишнее, – усмехнулся Макс. Вырвал простыню у нее из рук и прошелся взглядом по ее голому телу. – Ты слишком хороша, чтобы заматывать такую красоту в гостиничные простыни.

Карина съежилась от внезапной застенчивости и пошла за ним в ванную. У него была по-мужски грациозная походка, подчеркивающая упругие ягодицы. Рот у нее наполнился слюной, когда она представила, как впивается зубами в эти твердые мускулы.

Ее босые ноги ступили на сверкающий мрамор, и он включил какую-то сексуальную, в стиле ритм-энд-блюз мелодию. Потолок был очень высокий, Карине казалось, что она купается в античной ванне, сверху лился свет, а на стене напротив висело огромное зеркало.

Макс провел ее за собой еще несколько шагов и усадил в ванну. Струи горячей воды распарили кожу и растопили скованность. Огромные пузыри окутали ее чудесным ароматом лаванды. Он выключил воду и встал перед ней во всей красе.

Боже мой, Макс был похож на горделивую статую Давида. Жилистые мускулы покрывали плечи и упиравшиеся в бедра руки. Загорелая кожа блестела от легкой испарины. На груди курчавились темные волосы, тонкой полоской спускавшиеся по животу и ниже. Он стоял, расставив ноги, напружинив сильные бедра, и излучал ауру власти и достоинства – голый или одетый, это был человек, которому комфортно в собственной коже. Когда ее пристальный взгляд упал на его вставший член, она впервые покраснела.

– Ага, ты и правда еще не разучилась стесняться. Надо бы до следующего оргазма с этим покончить.

Непристойная шутка завела Карину, и ее соски стали видны сквозь пену. Он тихо рассмеялся и сел рядом с ней в ванну. Схватил ее за бедра, легко притянул к себе и поместил сверху так, что она оказалась распростертой у него на коленях. Ее спина прижималась к его груди, его руки стали ласкать ее грудь, иногда проводя большим пальцем по соску. Карина стонала и ерзала у него на коленях. Влажные касания их тел, включая интимные части, сводили с ума.

– Макс…

– У тебя столько чувствительных мест, я ни одного не хочу пропустить. – Он убрал ее волосы в сторону и легонько куснул за шею. – Тебе нужно законом запретить носить одежду. Моя бы воля, ты бы всюду голой ходила.

Карина засмеялась, но Макс уже делал кое-что весьма нескромное у нее между ног, и смех перешел в сдавленный вздох.

– Я все-таки слишком много ем. Вот Джульетта с Венецией все время на диетах сидят, чтобы не толстеть.

Он сжал ей грудь:

– И в результате там и подержаться не за что. Поверь мне, Карина, ни одну женщину я так не хотел, как тебя. Твои изгибы могут вдохновить на эротические полотна и на тысячу оргазмов.

Его слова звучали искренне, и внутри у нее что-то отпустило. Ее ноги раздвинулись в воде, открывая ему полный доступ.

– Думаю, тебе полагается награда за такие слова.

– Думаю, я возьму ее прямо сейчас.

Макс вдруг рассвирепел и поставил ее на колени. Оказавшись в таком уязвимом положении, взволнованная, Карина только возбудилась еще больше и украдкой взглянула на их отражение в большом зеркале.

Он пробормотал что-то себе под нос и поймал ее взгляд.

Она не узнала стоявшую перед ней женщину. Голая. На коленях. Волосы в беспорядке рассыпались по плечам, губы распухли, в глазах мечтательное выражение. Макс был похож на воина, собирающегося овладеть своей женщиной, и она с восторгом увидела, как он взял презерватив и надел.

– Любишь посмотреть?

От его хриплого голоса у нее с губ сорвался стон. Она кивнула, мысленно удивляясь, почему ей так хочется делать с ним все прямо сегодня, пока не упадет без сил, до предела насытившаяся и измученная.

– Молодчина. Держись за края.

Карина ухватилась за гладкий белый мрамор. Его ладони потерли ей ягодицы, словно разогревая их зачем-то, и одним резким движением он вошел в нее.

Наслаждение было почти невыносимым. Она ухватилась крепче, и он вошел глубже. Плеск воды в ванне, вид его, берущего ее сзади, неумолимая сила оргазма – все разом нахлынуло на нее и сплелось в какую-то адскую смесь. Его потемневшие глаза стали дикими, встретившись с ее взглядом в зеркале.

– Ты моя, Карина. Помни это.

Он вошел снова. Еще толчок.

Она кончила.

Карина билась под ним и чувствовала, что летит. Напряжение и расслабление мускулов; резкая не то боль, не то наслаждение в напряженных сосках и пульсирующем клиторе; все ощущения тянули ее в новый мир, до сих пор незнакомый. Ее пальцы цеплялись за скользкий край ванны, тело пыталось найти опору, и она думала: а что, если он погубил ее на всю жизнь?

Сколько лет она провела в мечтах о том, чего даже не могла себе представить? Все эти прежние деликатные поцелуи с мальчиками никогда не затрагивали ее глубинной сущности. Карина испытывала легкое возбуждение от их ласк, даже оргазм испытывала под опытными мужскими пальцами или под своими собственными. Но Макс проник гораздо глубже, вытащил на свет и осуществил все ее давно погребенные темные фантазии. Он не удовлетворился бы простым вежливым откликом. Секс был грязным, потным, в нем сплетались такие противоречивые ощущения, о каких она никогда даже не догадывалась.

Теперь она никогда не согласится на меньшее. О, какой женщиной она могла бы стать в руках настоящего любовника! Глубокая усталость охватила ее, Карина расслабилась в руках Макса и отдалась наслаждению.

* * *

После ванны, выпив с ним на двоих бутылку воды, она сидела голая у него на коленях в элегантном кресле с откидной спинкой. Потрескивал огонь, одеяло укутывало их теплым уютным коконом. Карина положила голову ему на плечо и вздохнула. Мирная тишина создавала ощущение близости. Карина тихо сказала:

– Я, кажется, хочу уйти из «Милой Мэгги».

– Давай поговорим. – Макс успокаивающе погладил ее по ее спине. – Это все из-за твоих прежних ошибок?

– Нет, дело не только в этом. Мне кажется, я больше не чувствую себя счастливой.

– Из-за меня? – напрягся он.

– Да нет, дурак. Из-за меня. Я не уверена, что нашла свое место в деловом мире. То, что я хорошо управляюсь с цифрами, еще не значит, что я хочу заниматься этим каждый день. Я ненавижу офисные кабинки, и продажи, и электронные таблицы. У меня нет такой мертвой хватки, как у вас с Джульеттой.

Он вздохнул и заговорил не сразу:

– Неизвестно еще, как Майкл посмотрит на твое решение.

– Да, я знаю. Я пока не решила окончательно. Подожду еще немного и честно спрошу себя.

– А чем ты тогда хочешь заниматься?

– Точно не знаю, – вздохнула Карина, прижимаясь к нему теснее. – Вернуться к живописи и заняться этим всерьез. Как-то объединить то, что мне хорошо удается, с чем-то более творческим. Теперь я уже не боюсь искать.

– Карина, я тебя поддержу в любом случае. По-моему, ты чертовски здорово справляешься в «Милой Мэгги». Но тебе нужно быть счастливой. Ты этого заслуживаешь.

– Спасибо.

Ее пронзило острой болью потери. Карина наконец почувствовала, что у нее есть кто-то, кто ее понимает, но ее единственная драгоценная ночь уже почти закончилась. Время бежало неумолимо. Скоро восходящее солнце покажется над горизонтом и вернет ее в реальность. Она уже знала, что у них нет будущего. Даже если бы они и смогли как-то уладить дело с Майклом, Макс вполне ясно дал понять, что не заинтересован в серьезных отношениях, тем более с ней. Он благополучно укрылся за стеной, выстроенной еще в детстве, приводил в качестве доводов возраст, семью и еще кучу разных препятствий, чтобы оправдать свое решение. Ее это злило, но бороться она не хотела. Она заслуживает того, кому будет нужна настолько, чтобы преодолеть все трудности. Карина не поддалась чувству пустоты внутри и поклялась, что справится с ним.

– Почему ты никогда не говоришь о своем отце?

Рука Макса замерла на ее спине. Карина подождала.

Прошло несколько мгновений, и он снова начал гладить ее.

– Потому что до сих пор больно.

От этой обнаженной честности ее пробрала дрожь. Она подняла голову и погладила его по щеке:

– Я знаю, что он ушел, когда ты родился. Знаю, что он был швейцарец, очень богатый, и вскружил твоей матери голову, как в старинном романе. Но ты никогда ничего не говорил о ваших отношениях… Разыскивал ли ты его, говорил ли с ним?

Карина понимала, что ходит по краю. Ожидала, что Макс спрячется в свою раковину и ответит грубостью. Он никогда не любил говорить о своем прошлом, и мама с Майклом никогда не упоминали об этом, хотя Макс был членом их семьи.

Он сделал ей второй подарок за сегодняшний вечер.

– Мне было двадцать один, когда я наконец решил разыскать его. Все это время я только ждал чего-то. Открытки. Подарка. Письма. Наконец я понял, что он не собирается мне писать, и решил найти его сам. Богатый швейцарский бизнесмен, который исчез бесследно, – это казалось непонятным. Я всегда думал: а может, он впутался в какие-то неприятности и хотел защитить меня. Я даже думал, что он умер.

У Карины сердце разрывалось от его безучастного тона. Она обняла Макса, чтобы было теплее, и слушала.

– Я разыскал его в Лондоне. Оказалось, что он просто старый пьяница и ему плевать на меня. Никакого таинственного прошлого, никаких уважительных причин.

– Ты с ним поговорил?

– Да. Он меня узнал, когда я подошел к нему в баре. И ему было все равно. Ребенком он меня не хотел, и на взрослого ему было наплевать. Он дал мне деньги. Считал, что этого достаточно.

Карина задумалась: каково это, когда родной по крови человек не хочет дать тебе ни наследства, ни общих воспоминаний? Неудивительно, что Макс так замкнулся. Неудивительно, что не хотел рисковать и искать чего-то постоянного.

– Но после поездки я наконец перестал об этом думать. Мне надоело жить ради призрака, которого никогда не существовало. Я уехал из Лондона на следующий же день и ни разу не оглянулся назад.

Они оба знали, что это ложь. Все оглядываются назад. Но Карина пока не стала лезть ему в душу.

– Твоя мама, наверное, простила его. Наверное, она даже все еще по-своему любит его.

Макс вытянул шею и посмотрел нее:

– Нет. Мама никогда о нем не вспоминает. Почему ты так решила?

Карина протянула руку и запустила пальцы ему в волосы:

– Потому что он подарил ей тебя. А ты этого стоишь, Максимус Грей.

Что-то сверкнуло в его глазах – чувство, которого она никогда не замечала прежде. Нежность, которая, словно мед, растеклась по ней и все тело от которой таяло.

Карина прижалась губами к его губам. С тихим стоном Макс просунул язык ей в рот и вошел глубоко. Она провела ногой по его ноге и уселась поудобнее. Он ожил.

– Черт возьми, однажды ты станешь кому-то прекрасным мужем. – Эти слова вырвались у нее сами собой, и она тут же чертыхнулась: – Ой, блин! Ты знаешь, что я имею в виду. Не примешивай сюда свое эго. Я исключительно про секс.

– Спасибо, что напомнила мне мою цель и предназначение.

Ее пальцы легли на его мужское достоинство и потеребили его. Макс стонал, но не прерывал ее игру, пока вставший член не запульсировал у нее в руке и по жилам не пробежало ощущение собственной власти.

– Детка, ты меня убиваешь.

Она скользнула вниз, раздвинула ему ноги и потянулась туда ртом. И улыбнулась:

– Пока еще нет, но сейчас начну.

Карина взяла член целиком в рот и сомкнула губы. Запах Макса подхлестывал ее, и она долго наслаждалась, даря ему удовольствие. Неожиданный залп ругательств вырвался у него, и это завело ее еще больше. Макс пришел в ярость и схватил ее. Карина не успела воспротивиться.

– Презерватив, – прошипел он. – Быстро!

Карина растерялась на секунду, но тут же поняла. Одним быстрым движением он поднял ее и перевернул.

Он вошел в нее, и у Карины из головы тотчас вылетели все мысли, кроме одной: как бы взять от него побольше. Двигая бедрами, она направляла его движения, пока Макс не потерял терпение и не перехватил инициативу. Они совокуплялись в яростном безумии, и оба обессилели разом. Карина удовлетворенно растеклась по нему талой лужицей и подумала, сможет ли она когда-нибудь снова ходить. И вообще что-нибудь делать, не думая все время о Максимусе Грее.

– Где ты научилась таким штукам?

Она подавила смешок. Голос у него был сердитый, зато тело казалось счастливо удовлетворенным.

– Я не могу. Я стесняюсь.

– Мы только что прошли оргазм номер десять. Стесняться как-то поздновато.

– На банане.

Макс не рассмеялся, только приподнял бровь:

– Черт, это заводит!

Карина восхищенно рассмеялась и поняла: она, пожалуй, до сих пор почти влюблена в Макса.

Почти.

Она подавила этот внезапный прилив чувств. Нет, она никогда не признается в этом, никогда больше не произнесет этих слов, как не произносила с той самой ночи, когда жгла любовное заклинание и мечтала о браке с человеком, которого любила всем сердцем, умом и душой.

И она ничего не сказала. Только поцеловала его в щеку и крепко обняла. И принялась ждать рассвета.

Глава 11

Макс не стал закрывать жалюзи. Слабый утренний свет пробился сквозь них, напоминая, что ночь закончилась. Он взглянул на лежащую рядом женщину. Она спала крепко, тихонько, забавно похрапывая. Видно, устала до смерти. Что же ему теперь делать, черт возьми?

Оставить ей записку? Принести кофе? Поговорить о том, что случилось ночью? Вариантов было бесчисленное множество, и он, как всякий мужчина, заранее обречен был выбрать не то.

Ее густые волосы разметались на подушке, словно кудри темного ангела, на щеках и на шее он заметил предательские следы – там, где жесткая щетина царапала кожу. Губы распухли. Его кольнуло чувство вины. Не слишком ли он был с ней груб, не перестарался ли? Он даже и не вспомнил, что она девственница. В каждом ее движении сквозила откровенная, неприкрытая сексуальность. Карина была воплощенная эротическая мечта: скромница с душой и телом обольстительницы. В постели она была самой собой, без тени притворства, видно было, что она отдает себя без остатка. Точно так же, как и в жизни.

Такой бесценный, редкий дар. Дар, которого он недостоин. Дар, о котором он никогда не попросит ее снова.

Чувство пустоты и горечи охватило его, но он не стал к нему прислушиваться. Пожалуй, нужно принять душ, одеться и принести ей кофе. Этим он покажет, как много она значит для него, покажет, что эти бесконечные часы в постели с ней изменили его навсегда. А потом снова объяснит, почему все это должно закончиться.

Если только…

Искушение замаячило перед ним. Что, если им и дальше встречаться? Спать в одной постели. Вместе ходить ужинать. Обольщать ее и смотреть, как она снимает свой безупречный деловой костюм. Работать бок о бок. Может быть, у них получится. Может быть…

Майкл Конте и его семья приучили его всегда добиваться всего, чего он в силах добиться. Когда ушел отец, Максу необходимо было на что-то опереться. На его слово. Его честь. Его доверие. От этого зависело, что за человек из него получится. Если Майкл узнает, что он спал с Кариной, Макс, чего доброго, навсегда потеряет его доверие, а это будет трудно пережить.

Нет, этого он никогда не допустит.

Да и что он может предложить Карине? С его эмоциональной ущербностью он просто не способен дать ей то, чего она заслуживает. Когда-нибудь ей захочется кольцо. Детей. Верности на всю жизнь. А все, что он может ей дать, – это хороший секс, дружба, уважение. В конце концов ей надоест и она уйдет. Или еще хуже – вдруг он каким-нибудь своим поступком причинит ей боль? Макс давно поклялся, что не сделает ничего, что может ранить сердце женщины. Слишком уж тонкая это материя, невозможно брать на себя такую ответственность.

Карина во всех отношениях необыкновенная, и она определенно не для него.

Приняв решение, он встал и пошел в ванную.

Он удивился, услышав стук в дверь. Прислушался – снова легкий стук. Что за черт, еще ведь и шести нет. Стараясь не разбудить Карину, Макс натянул трусы и открыл дверь. И не поверил своим глазам. В дверях стояла матушка Конте.

– Максимус?

Недоуменное выражение застыло на ее лице, будто в замедленной съемке. Он словно попал в фильм-катастрофу: действие разворачивалось медленно, кадр за кадром, и в них было что-то странно сюрреалистическое. Каринина мать взглянула на номер на двери, затем на листок бумаги, который держала в руке.

– Я знала, что ты тоже в Лас-Вегасе, но это же Каринин номер.

Макс, не подавая виду, как отчаянно колотится сердце, крепко обнял ее:

– Синьора Конте, какой приятный сюрприз! Нет, это мой номер, но подождите, я только оденусь, выйду к вам и покажу, где Карина.

Этот маневр ему почти удался.

Но она запрокинула голову и рассмеялась:

– Глупый, я что, в трусах тебя не видела? – Она аккуратно обошла его и шагнула в комнату. Сняла кофту. – Было время, ты у меня все лето без штанов бегал. – Подошла к дивану, чтобы положить свитер. – Ну, иди давай, переодевайся.

Синьора Конте запнулась ногой о туфлю на шпильке. Уставилась на разбросанную по полу одежду. Подошла к открытым застекленным дверям, ведущим в спальню.

Макс проследил глазами за ее взглядом. Пара кружевных подвязок. Трусики-танга. Его рубашка.

Он открыл рот, чтобы остановить ее, но она уже стояла в дверях спальни. Тихое похрюкивание стало громче и превратилось в настоящий храп. Спутанные темные локоны резко выделялись на белоснежной простыне. Синьора Конте медленно подошла к кровати и уставилась на свою дочь.

Голую.

Действие в фильме вдруг стало развиваться стремительно, и Макс не выдержал. Бросился к кровати и протянул руки, чтобы удержать ее. Кто знает, на что способна бешеная мамочка.

– О mio Dio, матушка Конте, это не то, что вы думаете! То есть да, это то, что вы думаете, но вы не должны были это видеть. О Dio, мне жаль, очень жаль. – Так он бессвязно бормотал сам не зная что, пока не почувствовал наконец, что снова вернулся в детство.

Темные глаза вдруг уставились ему в лицо. Синьора Конте пыталась понять, что происходит. Прошло несколько секунд. Наконец она кивнула, словно приняла решение:

– Веди меня к себе в номер, Максимус. Нам нужно поговорить. – Она направилась к двери. – У тебя одна минута. Переодевайся и выходи. И не буди Карину.

Дверь за ней захлопнулась.

* * *

Макс провел пальцами по волосам, привыкая к мысли, что под ним разверзся ад.

Кожа покрылась потом. Лучшая мамина подруга, почти вторая мать, сидела перед ним в глубокой задумчивости. Она не произнесла ни слова с той минуты, как они вошли в его номер. Только указала ему на стул и ждала, пока он битых десять минут обливался потом. Она вырастила четырех детей, похоронила мужа и была маленькой, худой, но крепкой. Своим талантом и трудом она превратила «Ла дольче фамилиа» из домашнего магазинчика в одну из крупнейших сетей Италии. Ее седые волосы были закручены в узел на затылке, подчеркивая как благородство облика, так и глубокие морщины на лице. Рядом, прислоненная к стене, стояла ее трость. Она теперь носила ортопедические ботинки, с толстыми шнурками, на специальных каблуках, чтобы легче было ходить.

И однако же, до сих пор еще ни одна пожилая дама ни разу в жизни не нагоняла на него такого страху.

– И как давно у вас это продолжается?

Макс едва совладал с дрожью в голосе, но все же выговорил:

– Одну ночь. Мы надеялись, что никто никогда не узнает. Не хотели никого огорчать.

– Хм! – Она свела брови. – Вы заранее так решили?

– Нет! Нет, мы знали, что друг другу не подходим. Нас тянуло друг к другу, конечно, но я думал, мы с этим справимся. А тут Карина разозлилась на меня, за ней начал ухаживать Сойер Уэллс, ну и…

– Сойер Уэллс здесь?

– Да, – кивнул Макс. – Он теперь управляющий «Венецианским отелем».

– Хм… Рассказывай дальше.

– Ну, мы с Сойером поссорились из-за Карины, и все вышло как-то само собой, и мне очень жаль. Я сделаю все возможное, чтобы это исправить.

Синьора Конте погладила его по руке. Легкая улыбка изогнула ее тонкие губы.

– Да, Максимус, я знаю, ты всегда был хорошим мальчиком. Горячий немного, но сердце у тебя доброе. Майклу это не понравится, но мы его уговорим. Он поймет.

– Он меня убьет, – простонал Макс.

– Глупости, так я ему и позволила. Но все приготовления придется делать на скорую руку. Твоя мама уже не успеет прилететь, но ты сделаешь то же, что сделал Майкл. Сыграете попозже приличную свадьбу в саду в Бергамо. – (Макс разволновался еще сильнее.) – Я позвоню домой и скажу, что вы решили тайно пожениться. В Лас-Вегасе для этого море возможностей. Люди тут только и делают, что женятся, да какие свадьбы красивые, скажи-ка?

Свадьба?

– Сегодня до вечера успеете заполнить документы и выбрать церковь. Мне все равно завтра в Нью-Йорк лететь. Майкл был сильно недоволен, что я решила заскочить в Лас-Вегас по пути в Нью-Йорк, но мне всегда хотелось посмотреть такой город. Ты не знаешь, певица Селин Дион сейчас здесь?

Макс уставился на нее. Какая свадьба? И при чем здесь Селин Дион? Если бы все шло по плану, он сводил бы Карину на этот чертов концерт, проводил ее до дверей номера и они никогда не вляпались бы в такую историю. Но мысль о том, что он никогда не коснулся бы ее кожи или не довел бы ее до оргазма, казалась невыносимой.

– Ты все сделаешь правильно. Как полагается. Все утрясется.

До него вдруг дошел полный смысл ее слов. Комната пошатнулась. Закружилась. Остановилась.

Синьора Конте ждет, что он женится на Карине.

– Погодите… – У него перехватило дыхание. – По-моему, тут какое-то недоразумение. – (Матушка Конте склонила голову набок.) – Да, мы провели ночь вместе, но это же не Италия. В Америке такое случается, даже если люди вовсе и не собираются жить вместе. – Макс засмеялся. Смех вышел какой-то диковатый, как у сумасшедшего кинозлодея. – Конечно, мы останемся друзьями и близкими друзьями, но пожениться мы не можем.

Каринина мать замерла. Черты ее лица будто оледенели, и у него оборвалось сердце.

– Почему, Максимус?

Блин, блин, блин, блин…

– Потому что я недостаточно хорош для Карины! Я работаю дни и ночи, у меня неуравновешенный характер, а ей нужно искать себя. Со мной она наверняка будет чувствовать себя как в ловушке, ей нужен человек, который хочет остепениться, заботиться о ней и растить детей. Кто-то более подходящий. Только не я.

В комнате воцарилась зловещая тишина. От страха у него похолодело в животе. Ни за что на свете он не может жениться на Карине. Он разрушит ее жизнь и разобьет ей сердце. Он не вступает в серьезные отношения. Он не берет на себя обязательства.

Синьора Конте схватила его за руку и сжала. Хватка этих тонких пальцев была крепкой и непреклонной.

– Ты ошибаешься. Ты прекрасно подходишь Карине и всегда подходил. Сделанное тобой вчера только ускорило то, что и так должно было случиться. – Женщина улыбнулась. – Ну, хватит глупостей. Ты член семьи и всегда им был. Хватит ерунду молоть, ничего ты не разрушишь. Пора тебе уже связать свою жизнь с женщиной, которая станет той, что тебе нужна, с той, что тебе пара.

– Но…

– Разве ты можешь разочаровать свою мать только потому, что вдруг струсил?

Стальные нотки в ее голосе рассеяли туман, обнажив суть проблемы. Если разнесется слух, что он переспал с Кариной и не женился на ней, мама никогда больше и головы не сможет поднять. Это погубит ее репутацию и все, что они с таким трудом создавали. Чувство доверия, чести, дома. Он сделает то же, что сделал его отец. Уйдет от ответственности. Заставит мать снова и снова терпеть унижения в том самом городе, который только-только простил ей прошлое. Да, никто не женится из-за одной проведенной вместе ночи, но как только все узнают о том, что случилось, – пиши пропало. Он опозорит и свою семью, и Каринину. Она никогда больше не сможет спокойно показаться дома. И он никогда не сможет посмотреть в глаза своей матери.

Оставался единственный выход, кристально ясный. Брак. Макс должен жениться на Карине. Это единственный способ все исправить. Это дело чести.

Им овладело странное спокойствие. Он сорвал ее запретный плод и теперь должен связать себя с ней навсегда. Она будет его женой, и с этим ничего нельзя поделать.

Если он возьмет на себя ответственность, то наконец станет настоящим членом этой семьи, которую всегда любил. Но какой ценой? Каким мужем он станет для Карины? Он никогда не будет ее достоин, но, может быть, сумеет хотя бы доказать, что он не такой, как его отец?

Он должен это сделать.

Радуясь, что не сорвался в истерику, Макс кивнул и принял решение:

– Да. Но позвольте мне сделать это по-своему. Карина не пойдет за меня, если будет думать, что ее к этому принуждают. Вы же знаете, какая она упрямая.

– Ты прав. Иди и сделай ей предложение. Сделай ее счастливой. Только это и важно.

Ее слова его испугали. Нервы в панике натянулись.

– А если я не смогу?

Синьора Конте протянула к Максу руки и взяла его лицо в шершавые ладони. В темных глазах светились мудрость и покой, который был ему сейчас так нужен.

– Думаешь, я позволила бы Карине выйти замуж за того, кто ее недостоин? Ты должен больше доверять себе, Максимус. Поверь, ты ничуть не похож на того человека, который тебя бросил. Ты вырос у меня на глазах, и я горжусь тобой. Твоим умением выбрать правильный путь и тем, как ты заботился о своей матери. – Она ущипнула его за щеку, как маленького. – Будь мужчиной и мужем, каким, я знаю, ты можешь быть, милый мой мальчик. Прими этот дар.

Макс задрожал, стараясь овладеть собой. Все возражения замерли у него на губах.

– А теперь я пойду вниз завтракать. Спускайся за мной, когда будешь готов.

Он проводил ее глазами, набрал в легкие воздуха. Подождал чуть-чуть. И пошел будить свою будущую жену.

* * *

Карина слышала отдаленные голоса, но после нескольких часов сказочного секса она была приятно одурманена и расслабилась от прилива эндорфинов. Она застонала в мягкую подушку и потянулась. Голос Макса стал громче, и она наконец перевернулась на другой бок.

– Доброе утро.

Голос у него был глубокий, сексуальный и очень шел к его утреннему виду. Взъерошенные волосы в беспорядке падали на лоб. В пронзительно-голубых глазах мелькали какие-то смешанные чувства, в которых она не могла разобраться, а потому просто притянула его к себе и поцеловала в изогнутые губы. Грубая щетина приятно коснулась ее нежной кожи. Он чуть поколебался, словно не знал, что ответить. А потом набросился на нее.

Он вдавил ее спиной в матрас и стал целовать, как настоящий любовник. Глубокие толчки языка, соприкосновения всем телом. Карина чувствовала вкус мужского возбуждения, к которому примешивался ее собственный после стольких часов любви. Наконец он отстранился и улыбнулся ей:

– Твое приветствие было лучше.

Она засмеялась и погладила его по щеке:

– Согласна. Где мой кофе?

– Сейчас будет. Меня отвлекли. Хотел сначала кое-что у тебя спросить.

– Не беспокойся. – Сердце у нее разрывалось, но она знала, что будет дальше. И отчаянно хотела сделать это первой. – Мы выпьем кофе, оденемся и никогда не будем вспоминать о вчерашнем. Я не хочу, чтобы тебя что-то тревожило, Макс. Я сама этого хотела, и я переживу. – Она попыталась рассмеяться. – Приятно для разнообразия почувствовать себя пресыщенной американкой. Получить от мужчины физическое удовольствие и отделаться от него. Вычеркиваю из списка еще одну фантазию.

Странно, но Карина не заметила в его глазах облегчения. Макс отодвинулся от нее и сел на край кровати. Разглядывал ее голую ногу, а в глаза не смотрел.

– Правила изменились, Карина. По крайней мере, для меня.

– О чем ты? – растерялась она. Села, убрала с лица спутанные волосы.

Он откашлялся. Поднял глаза:

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Ты что, с ума сошел? – моргнула Карина.

Макс потер лоб дрожащей рукой. Он что, нервничает? У него крыша поехала из-за того, что он трахнул младшую сестренку лучшего друга?

– Только ты способна задать такой вопрос, когда тебе предлагают руку и сердце. Нет, я абсолютно нормален. Я не хочу притворяться, что между нами ничего не произошло. Мы в Лас-Вегасе. Мы созданы друг для друга. Давай поженимся.

Большую часть своей жизни Карина мечтала услышать эти слова из уст этого человека. Разве не мечта каждой женщины – услышать, как мужчина делает ей предложение после ночи бесконечного наслаждения? Прекрасный конец для любой романтической комедии или любовного романа. Так почему же она не бросается к нему в объятия с криком «да»?

Потому что интуиция подсказывала: что-то тут не так. Почему вдруг такой резкий поворот? Когда он меньше чем за сутки успел дойти от «никаких обязательств» до «давай поженимся»? Она отмахнулась от детского лепета себя прежней, говорившей: «Да какая разница!», и прислушалась к новой, помудревшей Карине.

– Э-э-э, нет, я польщена, конечно. Но если уж ты так решительно настроен и не хочешь больше скрывать наши отношения, почему мы не можем просто встречаться?

Макс покачал головой. Решительно.

– Я не хочу просто встречаться. – От него веяло мужской силой и доминантностью, которой хотелось подчиняться. Черт побери, а ее заводит эта его повелительная манера. Кто бы мог подумать? – Я всю жизнь ждал, когда буду уверен, и больше ждать не хочу. Ты всегда говорила, что у тебя есть чувства ко мне. Так давай. Давай поженимся и начнем жить вместе.

Давай поженимся?

Карина сглотнула и заговорила, стараясь не прислушиваться к колотящемуся сердцу:

– Почему вдруг такая перемена? Мы же обо всем договорились. Одна ночь – и каждый идет своей дорогой. Ты сказал, что не хочешь создавать семью. Все перебрал – и возраст, и Майкла, и всех моих родных, и свою страсть к путешествиям. Что происходит, Макс?

Несколько секунд – и он навалился на нее, накрыл ее рот своим. Держа Карину за голову, Макс властно впился ей в губы, забираясь языком в каждый уголок, а она вцепилась ему в плечи ногтями. Она задрожала от чистого вожделения и обмякла под ним. Он оборвал поцелуй и пристально взглянул ей прямо в глаза. Откровенная властность мерцала в них, искушая ее.

– Я передумал. Я хочу тебя всю, все время. Не заставляй меня умолять. Просто скажи, что будешь моей женой.

Карина открыла было рот, чтобы сказать «да». А что? Она провела самую невероятную ночь в своей жизни с человеком, о котором всегда мечтала. Они в Лас-Вегасе, а здесь случаются самые невероятные вещи, и внезапные свадьбы – нормальное явление. Может быть, в эти ночные часы он понял, что любит ее? В конце концов, какая еще может быть причина, чтобы жениться на ней? Если только…

Внутри что-то сжалось от догадки, в которую очень не хотелось верить. Но это была уже новая Карина, и она была не настолько глупа, чтобы подумать, будто Макса Грея вот так вдруг укусила любовная муха и он сразу же решился расстаться со своей свободой.

Она отстранила его и села. Вгляделась в него холодным взглядом. Решимость прочертила морщинами лицо Макса, словно ему предстояло заключить важную коммерческую сделку. Карина доверилась своей интуиции и решила испытать его.

– Спасибо за предложение, Макс, но мне хочется оставить все как есть. Давай пока посмотрим, к чему это приведет. Нет смысла торопиться со свадьбой после одной безумной ночи.

В его голубых глазах мелькнула паника. Он сжал зубы.

– Ты слышишь, что я тебе говорю? Я прошу тебя стать моей женой! Я говорю, что ты – Та Самая, которая мне нужна, и я хочу сделать это прямо сейчас, сегодня. Давай поддадимся безумию и произнесем наши клятвы в Лас-Вегасе. Нам с самого начала было суждено быть вместе, теперь я наконец это понял.

Макс наклонился к ней, и Карина догадалась: он ее соблазняет. Хочет, чтобы «да» сорвалось у нее с губ, вырвалось из сердца, прежде чем она успеет серьезно задуматься над происходящим. Инстинкт самосохранения заставил ее снова забраться на кровать и выставить вперед руки, чтобы он не подходил.

– Почему сейчас?

– А чего ждать? – словно сдаваясь, вскинул руки Макс. – Этой ночью я увидел, что ты и есть Та Самая.

Внутри у Карины что-то сжалось в холодный тоскливый комок. Он лгал. У него все мускулы напряглись, как перед схваткой на ринге. Их словно разделила стена. Полная противоположность томной расслабленности, какая бывает у мужчины рядом с женщиной, которую он любит. Макс зашагал по комнате – еще один признак нервозности.

Что она пропустила? Это не просто вина. Это неприкрытая паника, словно он попал в ловушку…

В ловушку.

Карина проглотила комок.

– Кто узнал?

Макс замер. Провел пальцами по волосам. Снова зашагал.

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Я тебя попросил стать моей женой, а ты меня допрашиваешь, как военнопленного. Извини, я как-то немного растерялся.

– Майкл? Он звонил в отель?

– Нет. Послушай, я не хочу возвращаться домой и бегать на свидания. Я хочу постоянных отношений. Жить вместе, спать вместе, работать вместе. Сделаем все как полагается, детка.

Как полагается.

Карина туго обернула голую грудь простыней и постаралась мыслить трезво. Пальцы у нее дрожали, но ей удалось выдавить из себя:

– Скажи правду, Макс. Сейчас же, или, клянусь Богом, я совсем с ума сойду. Ты должен.

Макс отвернулся, но мускулы на голой спине затвердели. С губ слетело грязное ругательство, и он наконец обернулся:

– Твоя мать здесь. Утром она вошла в номер и увидела нас.

Карина охнула и покачала головой:

– Dio, нет! Что она здесь делает? Как она вообще узнала, где нас искать?

– Хотела заехать повидаться с тобой по пути к твоему брату. Майкл сказал ей, в каком ты номере.

Мозг у нее оцепенел, когда она представила себе ужасные последствия. Неудивительно, что он кинулся делать ей предложение. Ее мать потребовала от него поступить по чести. Макс тут же струсил и прикрылся маской благородства. От гнева и унижения у Карины все сжалось внутри. Даже с нормальным романом на одну ночь и то ничего у нее не вышло. Какая еще женщина наутро после ночи разнузданного грязного секса вынуждена была иметь дело с разъяренной мамочкой? Кожа у нее покрылась испариной от волнения, ей отчаянно хотелось одеться и побыть одной.

– Теперь понятно, – произнесла она через силу. Смех прозвучал неестественно гулко в тихой комнате. – Ничто так не вдохновляет на предложение руки и сердца, как не в меру заботливая мамочка. Не волнуйся, я с этим разберусь. Где она?

– Завтракает.

– Я спущусь и поговорю с ней. И все улажу. Дай мне, пожалуйста, несколько минут.

Макс подошел и опустился на колени возле кровати. Карина смотрела на его окаменевшее лицо, и в сердце боролись чистое чувство и обида на его предательство. Как легко он рассчитывал добиться ее руки фальшивыми, ничего не значащими ласковыми словами. Он что, правда надеялся, что она такая дура и выскочит замуж из благодарности? Он все еще так плохо о ней думает?

– Мы должны пожениться, Карина.

– Да ничего подобного! – У нее округлились глаза. – Ничего мы не должны. Я живу в Америке, здесь секс еще не означает законный брак. Я даже не хочу за тебя замуж!

Макс вздрогнул, но остался непреклонным.

– Твоя мать на меньшее не согласится. Твои родные обо всем узнают, и это погубит твою репутацию.

– Вот и хорошо, мою репутацию давно пора слегка расцветить.

– Это не смешно. Моя мать тоже узнает, и это разобьет ей сердце.

Карину всю затрясло от гнева. Черт бы его побрал! Она крепко зажмурила глаза, молясь о том, чтобы проснуться от этого кошмара.

– Она успокоится. Мы всем все объясним, они поймут. Это не отразится на нашей жизни ни здесь, ни в Бергамо.

– Я не могу так с ней поступить. Не могу позволить ей думать, будто я отступился от всего, что для меня важно. У нас нет выхода.

Ее глаза снова распахнулись.

– Есть выход, черт возьми! Макс, я хочу, чтобы ты ушел. Пожалуйста. Дай мне поговорить с матерью, и обещаю, я все улажу. Договорились?

Он вгляделся в нее в утреннем свете и медленно кивнул. Легкой походкой отошел от кровати. Она услышала его последние слова, сказанные предупреждающим тоном:

– Иди поговори. Но я и так знаю, что это ничего не изменит.

Дверь за ним закрылась. Борясь с отчаянной паникой, Карина соскочила с кровати и кое-как оделась. Мышцы у нее стонали от дикой боли, пока она натягивала джинсы с черным топом и собирала волосы в узел на затылке. Затем она сунула ноги в сандалии, почистила зубы и пошла вниз.

Столовая была красивая – с широкими арками и высокими открытыми окнами. Карина прошла по первому этажу. На выстроившихся в бесконечные ряды столиках стояли дымящиеся тарелки с завтраком и ланчем, способными удовлетворить самый взыскательный вкус и самое взыскательное воображение. Повара в белых колпаках кивали ей, когда она проходила мимо в поисках своей матери. Наконец ее взгляд упал на пожилую женщину, сидевшую в одиночестве на балконе. На столе стояли три тарелки, возле стола лежала тяжелая деревянная трость.

Сердце у Карины дрогнуло при виде знакомого лица, всю жизнь означавшего для нее надежду и опору. Матушка Конте разулыбалась ей, притянула к себе и расцеловала. От нее пахло сладким кленовым сиропом и тостами с корицей.

– Карина, ненаглядная, я в жизни такой еды не видела. И такой красивой подделки под Гранд-канал.

– Здравствуй, мама. – Карина села напротив. – Что ты здесь делаешь?

– Хотела заехать повидать тебя, а потом уж лететь к Майклу. Да и знаменитый Лас-Вегас хотела посмотреть. Кто бы мог подумать: такое великолепие посреди пустыни, а?

– Да. Надеюсь, я смогу показать тебе город. Но сначала у меня для тебя потрясающая новость.

– Да?

– Мы с Максом женимся.

Карина не могла не отдать маме должное. Эта женщина была опытным игроком в покер. Лицо у нее просияло, она всплеснула руками в притворной радости:

– Нет! А я-то и не знала, что вы с Максом встречаетесь. Я так счастлива, дорогая. Погоди, вот я твоим сестрам расскажу.

– Как лучше? Отложить, чтобы устроить свадьбу в Италии, или пожениться прямо здесь?

– О, конечно здесь! Смотри, какая тут красота – отличное место для свадьбы!

– Мама, хватит!

Старшая из двух женщин даже не дрогнула. Только уставилась на дочь немигающими черными глазами без тени раскаяния.

– Что хватит?

– Я все знаю, мама. Ты узнала, что мы с Максом переспали, и вынудила его сделать мне предложение. Как ты могла? Как ты могла навязывать меня кому-то насильно?

Синьора Конте вздохнула и отодвинула от себя тарелку. Она не торопилась с ответом, молча потягивая крепкий эспрессо.

– Я не собиралась тебя обманывать, Карина. Я думала, если Макс просто сделает предложение и ты будешь знать, что я тут ни при чем, так будет романтичнее.

– Ты очень даже при чем! – задохнулась Карина. – Позволь, я попробую объяснить. Мы с Максом провели ночь вместе, но мы не хотим серьезных отношений. Мы друг другу не подходим. А ты стала давить на его чувство чести и заставила сделать выбор, который ему не по душе. Мы еще можем все уладить. Если ты никому не скажешь, никто ничего не узнает. Никому не будет никакого вреда.

Женщина, вырастившая четырех детей и выстроившая собственную империю, прищурила глаза и наклонилась ближе. Карина затрепетала под этим властным взглядом.

– Ты не понимаешь. Ты переспала с Максом. Я не так воспитывала вас обоих, чтобы вы бегали от ответственности. Если вы переехали в Америку, это еще не значит, что можно отказываться от своих ценностей. Все нужно сделать как полагается.

Сердце у Карины колотилось так громко, что звук оглушительно отдавался в ушах. Она глубоко вздохнула и попыталась взглянуть на это как на коммерческую сделку, которую нужно выиграть любой ценой. К сожалению, ее мать была самым сильным противником из всех, с кем она когда-либо имела дело.

– Мама, я никогда не хотела причинять тебе боль, но теперь я живу своей жизнью. Я не могу выйти замуж за Макса. Ты должна понять.

– Почему?

– Потому! Потому что мы не так много значим друг для друга. Когда два человека занимаются сексом, это еще не означает, что они должны быть вместе на всю жизнь.

Синьора Конте кивнула и скрестила руки на груди. Голос у нее стал холодным.

– Ясно. Тогда ответь на один вопрос. Если уж ты готова причинить мне боль и посмеяться над всем, чему я тебя учила, над всеми моральными и этическими принципами, в которые мы с папой верили, то пообещай, что ответишь честно.

Карине стало жарко от стыда. Она сжала пальцы в кулаки и кивнула:

– Обещаю. Спрашивай.

– Посмотри мне в глаза, Карина Конте, и честно скажи, что не любишь Макса.

У Карины оборвалось дыхание, как от удара под ложечку. Она уставилась на мать со смесью ужаса и облегчения. Просто выговорить эти слова. Просто сказать, что не любит Макса, – и она свободна. Конечно, она будет чувствовать себя виноватой, и мама огорчится, зато не придется насильно выходить замуж. Не придется притворяться и произносить фальшивые клятвы любви, которой у них на самом деле нет.

«Я… не… люблю… Макса».

Карина открыла рот.

Годы, когда она росла под маминым крылышком, всплыли у нее перед глазами. Когда умер папа, ее мир рухнул и так трудно было найти опору. Майкл ей тогда во многом помог. Но именно мама была скалой, на которой все держалось. Железная рука и сердце из чистого золота. Каждую ночь, когда Карина плакала, мама сидела рядом и рассказывала про папу. Она никогда не боялась говорить о человеке, которого любила всю жизнь. Синьора Конте несла свое горе с честью, мужественно, и Карина поклялась, что не посрамит свою мать.

Когда эти слова уже готовы были сорваться у нее с языка, сердце закричало: «Лгунья!» – и настал момент выбирать.

Мать ждала. Верила, что Карина скажет правду. Верила, что дочь будет честной перед самой собой и не струсит.

Она все еще любит Макса.

Карину словно ударило, когда она это поняла. Тоска и безнадежность затопили ее, словно разрушительное цунами.

Голос дрогнул.

– Не могу.

– Я знаю. – Мать взяла дочь за руку. – Ты всегда любила его. Поэтому я должна добиться этого брака, а ты должна попробовать найти свой путь. У Макса есть глубокие чувства к тебе, милая моя Карина. Я не позволю ему лишить себя или тебя этого шанса. Если ты не согласишься, я позвоню маме Макса. Я все расскажу Майклу, и ты даже представить не можешь, сколько бед натворишь. Потому что разобьешь мне сердце.

Карине сдавило горло, и она вдруг почувствовала себя совсем без сил. Мышцы стали вялыми, она обмякла в кресле. Ей хотелось расплакаться, как маленькой, забраться к маме на колени, ища утешения. Но она теперь взрослая и должна сама отвечать за свои поступки и решения.

Выбора не было.

Карина должна выйти замуж за Макса.

Но она не обязана этому радоваться.

* * *

Карина постучала в дверь его номера.

Макс открыл, посторонился, и ее слабое сердце забилось от желания и еще от какого-то, более глубокого чувства. Слава богу, он уже был не совсем голый, хотя разница небольшая. Синие спортивные шорты сидели низко на бедрах, так что видны были накачанные мышцы живота. Футболка в тон, старая-престарая, облегала его плечи, как руки любовницы.

Карина еле удержалась, чтобы не прижаться к нему и не вдохнуть его запах – запах мыла и кофе с легкой примесью мускуса. Макс принял душ, волосы у него были влажные и аккуратно зачесаны назад.

– Ну как? – Он наступил одной босой ногой на другую, глядя на нее.

– Ты был прав. Она хочет, чтобы мы поженились.

Карина ждала брани. Дикого приступа паники. Чего угодно, что дало бы ей оправдание, позволило решиться разбить сердце матери и принять наказание. Но Макс только кивнул, как будто ничего нового не услышал.

– Я так и думал. Кофе хочешь? – Он показал на накрытый стол. Приподнял серебряные крышки, под ними была яичница с тостами, а рядом с вазой с единственной розой на длинном стебле стоял полный кофейник.

– Не хочу я твоего дурацкого кофе! – взорвалась Карина. – И мужа, который меня не желает, тоже не хочу. Ты что, правда собираешься это сделать? Ввязаться в серьезные отношения, да еще и не по своей воле?

Макс взял чашку и внимательно посмотрел на Карину. Его лицо было похоже на маску, полностью лишенную каких-либо эмоций.

– Да.

– Почему?

Он сделал глоток горячего напитка.

– Потому что так будет правильно.

Ярость вспыхнула в ней и вырвалась наружу.

– Да пошел ты в задницу, Макс! Я выйду за тебя, но не стану твоей маленькой куколкой. Помни, я не напрашивалась. Не надо мне ни твоей жалости, ни твоих добрых намерений. У меня была прекрасная ночь, и другой мне не нужно.

Карина захлопнула за собой дверь.

* * *

День прошел как в тумане.

Часовня Ла Капелла была выстроена в тосканском стиле и отлично подходила для церемонии. Насыщенные темные тона, полированный мрамор, высокие потолки и скамейки красного дерева напоминали о доме. Карина непослушными пальцами надела простое белое платье до пола от Веры Вонг. Мама все возилась с ее прической, укладывая выбившиеся пряди в густые блестящие локоны, как будто это была настоящая свадьба. Когда Карина надела на голову украшенную жемчугом вуаль и закрыла лицо белой прозрачной тканью, никто не видел слез, навернувшихся ей на глаза.

Она всегда воображала, как сестры будут хихикать рядом, как она пойдет к алтарю с человеком, который ее любит. А теперь, задержавшись в дверном проеме, наконец поняла, что чувствовала ее невестка, когда боролась со своими паническими атаками. В животе урчало, кожа покрылась испариной и чесалась.

Зазвучали дурацкие звуки органа, и Карина шагнула вперед в туфлях от Чикотти, на четырехдюймовых каблуках, украшенных настоящими алмазами, – они словно подбивали ее убежать. Черт возьми, она станет сбежавшей невестой. Поймает грузовик и отправится автостопом на поиски приключений. Сменит имя, уйдет в глухое подполье и…

Она вдруг наткнулась глазами на взгляд Макса.

Все в нем излучало властность. Пронзительные глаза цвета океанской волны смотрели на нее, придавая сил, и Карина сделала прерывистый вдох. Еще один. Мама твердо взяла ее под руку, подняла свою трость, и они начали длинный путь по проходу к алтарю.

Макс не отрывал взгляда, и Карина шла, подчиняясь его воле, пока не встала рядом с ним у алтаря. Он был само совершенство, идеал мужчины. В жестком черном смокинге с красной отделкой, с розой в петлице – воплощение изящества и элегантности.

Он произнес слова клятвы, и голос у него ни разу не дрогнул. Серьезность момента никак не сочеталась с импульсивностью ее решения. Все казалось Карине каким-то ненастоящим, пока она не произнесла те же слова. Язык онемел и не мог выговорить ответ. Неужели она и правда это сделает? Выйдет замуж за человека, который ее не любит? Эти вопросы бешено крутились у нее в голове. В часовне воцарилась напряженная тишина. Мать, склонив голову, ждала. Кровь шумела у Карины в ушах, ноги подкашивались.

Она почувствовала, как его пальцы легонько постучали ее по спине. Он медленно кивнул. Ждал, что она произнесет это слово. Требовал решиться.

– Да.

Он надел ей на палец кольцо с бриллиантом в три карата.

Теперь она его.

Губы у него были теплые, но поцелуй целомудренный. Формальное окончание церемонии, которая изменила их навсегда.

Сойер предоставил им отдельный зал в ресторане. Популярная группа играла лучшие старые итальянские песни, они пили вино, ели пасту и разные закуски. Пирог в честь свадьбы лично приготовил сам шеф-повар «Венецианского отеля».

Следующие несколько часов прошли так, будто все это происходило не с ней. Карина улыбалась, когда нужно. Звонила матери Макса и своим родным, чтобы сообщить новость. Заставила сестер визжать от радости и нарисовала картину тайных ухаживаний. При этом ей казалось, что она вот-вот задохнется. Макс все это время не касался ее. И почти не смотрел на нее во время обязательного танца. Она жадно пила шампанское, стараясь забыться, пока они наконец не оказались в их номере.

Огромная кровать, словно в насмешку. Их любовные ласки все еще витали в воздухе, а может, это просто ее воображение. Макс стоял перед ней, в своем безупречном смокинге, сама красота и изящество, такой близкий и одновременно далекий, как звезда из другой галактики. Ее тело плавилось и таяло под его взглядом, который вдруг опалил ее жаром.

– Вот и наша первая брачная ночь.

Карина представила, как он снимает с нее свадебное платье и трусики. Раздвигает ей бедра. Опускает голову, посасывает, лижет, пока наконец не войдет в нее глубоко и не заставит ее забыть обо всем на свете, кроме того, что она чувствует сейчас.

Карина взяла бутылку шампанского из ведерка со льдом и бокал. Скинула туфли.

– За нас, Макси! – насмешливо улыбнулась она. – Спокойной ночи.

Вне себя от злости, она подняла бокал и медленно вышла вместе с шампанским. Закрыла дверь и заперла на ключ. Бросилась на стену в своем свадебном платье.

И заплакала.

Глава 12

Через две недели Макс понял, что его жизнь изменилась. Он любил простоту и порядок. Его спальня отражала его подход к жизни – сплошь мебель вишневого дерева и спартанская обстановка. Теперь же темные тона взорвались яркими искрами: мандаринового цвета коврик на полу из твердой древесины, цветасто-розовый шарф на крючке за дверью, целая россыпь ароматно пахнущих стеклянных пузырьков и куча туфель, сваленных в углу.

В его собственной ванной теперь пахло огурцом, дыней и свежим мылом. Бритва исчезла из шкафчика, ее заменили флаконы с лосьонами и кремами. Спускаясь по винтовой лестнице в гостиную, он заметил на диване несколько журналов о знаменитостях, а рядом множество любовных романов с эротическими картинками на обложках. Макс взял один – хотел поставить в шкаф, но потом решил заглянуть. Прочитал отрывок и сам не знал, почему у него вдруг загорелись щеки. Он поспешно поставил книгу на полку и ушел в кухню.

Пусто, не считая россыпи хлебных крошек на белом гранитном столе, как будто мышка оставила. Он прошел по следу вдоль коридора. Карина заявила, что на застекленной террасе теперь будет ее мастерская, и сидела там, кажется, целыми днями. Макс постучал в дверь и открыл.

Она стояла в полосе света в центре комнаты и неотрывно смотрела на чистый холст. Он почти не пользовался этой комнатой, разве что в качестве кладовки, но она развила здесь бурную деятельность. Коробки исчезли, жалюзи сняты, обои сорваны. Теперь в приюте художника дышала новая жизнь: солнце сквозь эркеры заливало яркие персиковые стены, бесконечные ряды полок были заставлены всякими художественными принадлежностями. Макс включил музыкальный центр, и понеслись на полной громкости эротические песни Бейонсе.

Пальцы Карины сжимали кисть, обмакнутую в темно-зеленую краску, и на ее рабочей блузе уже пестрели пятна краски и угольные полосы. На стенах повсюду висели всевозможные наброски и эскизы – она пробовала свои силы в пейзаже, который бросила когда-то на полпути. Волосы у нее были кое-как заколоты на затылке. Она сосредоточенно покусывала губы, видя, что чего-то еще не хватает. Выходило не то, что она хотела изобразить, и Макс залюбовался этой женщиной, которую раньше никогда не видел. Рокки лежал у окна в полосе света и храпел. Лучший друг человека быстро переметнулся на темную сторону. Карина, с ее умением разговаривать с животными, совершенно околдовала пса, и он ходил за ней по пятам из комнаты в комнату, не оставляя сомнений в том, кто у него теперь на первом месте.

За две недели Карина перевернула вверх тормашками всю жизнь Макса. Она оказалась немного неряхой. Не закрывала колпачком зубную пасту, скидывала туфли у двери, а бросая мусор, кажется, все время промахивалась мимо корзины.

Он обнаружил, что она разделяет его страсть к детективам, а иногда не прочь посмотреть и какое-нибудь туповатое реалити-шоу о катастрофах. Иногда они сидели вместе, и Рокки рядом, пили вино и смотрели телевизор в блаженной тишине. Ресторанные блюда, с которыми он любил экспериментировать, наконец тоже стали постоянной составляющей этих посиделок, и Макс заметил, что для нее готовить гораздо приятнее.

Конечно, он все ждал, когда же его накроет паника от сознания того, что прежняя жизнь окончена и он связан с этой женщиной навсегда. Он думал, его охватит злость, негодование или откровенный ужас. Но после той кошмарной первой брачной ночи, когда Карина в ярости швырнула ему в лицо его же слова, он держался на расстоянии. Они заключили шаткое перемирие и обращались друг с другом предельно вежливо и уважительно. Макс мысленно порадовался тому, что она не вынуждает его изображать фальшивую близость. Не ожидал он и того, что она окажется столь враждебно настроенной к их браку. Он был больше не нужен ей ни в каком качестве. Теперь Карину заботило одно: хочет ли она по-прежнему работать в «Милой Мэгги». В последнее время она не говорила об этом, и, поскольку никаких серьезных ошибок не допускала, можно было предположить, что она решила остаться.

– Карина…

Она повернулась, и у него замерло сердце. Волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам, полоска угля на щеке, блуза в краске – она была не похожа на себя обычную. Обрезанные шорты открывали длинные загорелые ноги, на босых пальцах сверкали вишнево-красные ногти.

– Что? – нахмурилась она.

Макс затоптался, внезапно почувствовав себя как мальчишка.

– Над чем работаешь?

– Сама толком не знаю. – Она сморщила нос в своей милой манере, которую он только недавно стал замечать. – То, что я делаю обычно, меня не удовлетворяет. Я чувствую, как меня тянет к чему-то большему, но пока точно не знаю к чему.

– Ты своего добьешься.

– Когда-нибудь добьюсь. – Она помолчала. – Ты что-то хотел?

Господи, ну почему он чувствует себя так по-идиотски? Бегает за собственной женой в надежде хоть о чем-то поговорить. Макс откашлялся:

– Я готовлю ужин. Думал, может, ты захочешь отдохнуть.

– Оставь мне, пожалуйста, ладно? Я не могу сейчас отрываться.

– Конечно. Не переутомляйся.

– Хм!

Это рассеянное и пренебрежительное хмыканье его взбесило. С чего бы ей так злиться из-за навязанного им брака? Он ведь тоже принес свою жизнь в жертву.

– Ты готова к открытию через две недели? Ты уже столько сделала для его подготовки. Может быть, еще несколько дней придется поработать допоздна.

Словно сообразив, что забыла сказать ему что-то важное, Карина взмахнула рукой в воздухе:

– Да, я же забыла тебе сказать. Я ухожу.

– Что? – покачнулся Макс.

Она провела рукой по своим локонам, и красная краска запачкала несколько прядей.

– Извини, я хотела раньше сказать. Меня это больше не устраивает. Завтра поговорю с Майклом. Я поработаю еще, пока тебе нужна, пока ты не найдешь достойного помощника.

Макс замер, пораженный. Когда она приняла это решение? После возвращения из Лас-Вегаса она по-прежнему работала в офисе, только сократила рабочие часы. С работой справлялась отлично, хотя он замечал, что энтузиазма у нее поубавилось. У него похолодело в животе при мысли, что он больше не будет видеть ее в офисе, но к этому примешивалось чувство гордости. Воспоминания о проведенной вместе ночи дразнили его. Голая, лежа в его объятиях, она призналась в своих чувствах, и он видел, как он ей дорог. А теперь она не моргнув глазом принимает собственные решения. Глубокая тоска охватила его, но что делать, он не знал.

– Чем же ты собираешься заниматься?

Карина улыбнулась, в глазах у нее светилось радостное волнение.

– Буду работать у Алексы в магазине, в «БукКрейзи».

– Интересно. Я знал, что Алексе нужна помощь, она ведь ждет второго ребенка, но понятия не имел, что ты вообще бывала в этом магазине.

– Я заходила на неделе помочь немного. Ее бухгалтер никуда не годится, только все дело портит. Я сказала, что помогу разобраться с ее финансовыми делами, поработала несколько часов и поняла, что мне там нравится.

При виде ее энтузиазма он улыбнулся. Карина все время удивляла его этой своей способностью превращаться из безупречно владеющего собой руководителя в открытую и искреннюю женщину, полную жизни и любви.

– Меня это не удивляет. Книжный магазин – отличное сочетание бизнеса и творческой работы.

– Вот именно! Теперь я несколько недель у нее поучусь, а потом попробую поработать по-настоящему.

Макса переполнила гордость.

– Справишься с блеском, как всегда.

– Спасибо.

Они посмотрели друг на друга. Его тянуло приблизиться к ней – и физически, и эмоционально. В конце концов, они теперь муж и жена, и это надолго. Во время секса между ними чувствовалась изумительная связь. С какой стати они должны открещиваться от этой стороны их отношений?

Чувственность ожила в ней, и она вздохнула. Напряженность искрилась в воздухе. Член у Макса напрягся и стал твердый как камень. При мысли о том, чтобы повалить ее на этот рабочий стол и погрузиться в ее влажное тепло, он готов был бить копытами и фыркать, как жеребец. Он шагнул вперед, глаза его многообещающе потемнели.

– Спасибо, что зашел. – Она повернулась к нему спиной. – Мне надо работать.

Макс сдержал ругательство. Карина явно старалась его выпроводить. Сколько это будет продолжаться? Она так и будет мстить и ему, и себе за этот вынужденный брак? Пожалуй, стоит напомнить ей о том, что она теряет, о том, как отлично они подходят друг другу в постели.

Пожалуй, пришло время соблазнить собственную жену.

Макс подождал немного, но она уже вернулась к работе и сделала на белизне холста несколько резких мазков. Он оставил ее в солнечном свете, одну, задумавшись о том, что же делать.

* * *

Что же ей не дается?

Карина всматривалась в свою картину. С точки зрения техники с тенями и композицией все было в порядке, но чего-то не хватало. Чего-то, о чем говорят «то самое».

Она осторожно покрутила шеей и огляделась вокруг. Который час? Солнце давно ушло, а когда Макс в последний раз заходил, время было к ужину. Взгляд на часы подтвердил, что она рисует уже несколько часов.

Неудовлетворенность собой ее раздражала. Нелегко вновь погружаться в искусство, если несколько лет совсем не практиковалась. На живопись у нее постоянно не хватало времени с тех пор, как она поступила в школу бизнеса в надежде, что твердый путь к карьере поможет заглушить внутренний голос, зовущий ее творить.

Нет. Голос вернулся и заговорил в полную силу. Но теперь навыки притупились, и привычные профили стали безжизненными. Курсы живописи, на которые она записалась, помогли восстановить базовые навыки, необходимые для рывка вперед. Кажется, ее жизнь наконец-то входила в нормальное русло: и новая работа в «БукКрейзи», и искусство. Наконец-то.

Только одно было ошибкой – ее брак.

При воспоминании о Максе в ее мастерской у Карины защипало веки. Эта небрежная сексуальность и невероятно сконцентрированная энергия. Она с большим трудом заставила себя отвернуться, однако выставить его было необходимо. Если он считает, что она его хорошенькая маленькая собачка и будет скулить у его ног, стоит ему только щелкнуть пальцами, пусть знает, что это не так. Она и так бегала за ним всю жизнь, и это ее страшно утомило. Пора снова обретать опору и решать, как она хочет строить эти отношения – на этот раз на ее условиях.

Карина вздохнула и взглянула на себя. Фу! Страх смотреть. Рокки поднял голову после долгого сна и зевнул. Она засмеялась и опустилась на колени, чтобы его погладить. Стала чесать ему живот, пока не нашла самое чувствительное место, и пес задрыгал ногами в полном собачьем восторге.

– Кажется, я ревную к своей собаке.

Она подняла глаза. Бог секса стоял в дверном проеме с жестяной банкой в руках. В джинсах «Левайс», сидевших низко на бедрах, и простой белой футболке, обтягивавшей широкую грудь. И босиком.

Тело ее оживилось, готовое к игре. Она взглянула на него с подозрением:

– Рокки всегда будет на первом месте. Что это у тебя там?

В глазах у Макса мелькнул озорной огонек. У нее забилось сердце.

– Ты работала без ужина. Решил принести тебе кое-что, чтобы поднять сахар в крови.

– Какой заботливый.

– Правда же? Хочешь попробовать?

Карина бросила взгляд на банку, потом опять на него:

– А что там?

– Шоколад. – Это слово он произнес так, словно сообщил какую-то потрясающую новость.

У нее екнуло в животе. Он повел бедрами и прошелся огненным взглядом по ней, с головы до кончиков пальцев на босых ногах. Карина попыталась откашляться, но в горле пересохло. Этого человека нужно запретить законом. Она выдавила из себя:

– Не хочу есть.

– Врешь.

– Я не буду играть с тобой в эти игры, Макс! – вспыхнула она. – Почему бы тебе не уйти отсюда и не заняться тем, что ты лучше всего умеешь? Иди спасай кого-нибудь, кто в этом нуждается.

– А я других не хочу.

Эти слова обожгли ее, словно огнем. Она вскинула голову и сжала зубы.

– А чего ты тогда хочешь?

– Тебя. Сейчас. Раздевайся.

Карина замерла:

– Что?

Макс подошел к ней походкой хищника, с ленивой грацией и настороженным взглядом. Она сжала кулаки и не могла вздохнуть. Он остановился перед ней. От него так и било энергией, и она уже не могла его не слушать. Что-то в ней властно требовало подчиниться. Черт побери, почему его повелительный тон так ее заводит? И почему ей так нестерпимо хочется ему подчиняться?

– Давай-ка я скажу тебе, чего я хочу. Все эти недели я лежал в постели и мучился от эрекции, с которой ничего не мог поделать. Вспоминал о той ночи снова и снова и думал о том, сколько бы я нашел разных способов заставить тебя кончить.

Ее опалило жаром. Грудь поднялась, распирая лифчик, соски напряглись так, что стало больно. Не ослабляя своих чар, Макс опустил голову и остановился в нескольких дюймах от ее губ. Его запах нахлынул на нее, от него кружилась голова. Он дотронулся до ее нижней губы, провел по ней пальцем.

– Я знаю, что ты злишься. Знаю, что я облажался. Но я хочу тебя так, что с ума сойти можно. Зачем нам себе в этом отказывать?

В его словах была правда, в которую ей так отчаянно хотелось поверить. И это вызывало доверие. Его член прижался к ее бедру, и тело уже умоляло об избавлении. О безумном, потрясающем, утоляющем этот телесный голод сексе. Не больше и не меньше.

В точности как в ту ночь.

Карина колебалась на краю пропасти. Можно ли играть в такую опасную игру, зная, что она все еще питает к нему такое сильное чувство?

Макс протянул руку и взял с мольберта чистую кисточку. Медленными, размеренными движениями провел ею по Карининой щеке. Она вся задрожала от этого дразнящего прикосновения, нервы зашипели, как яйца на раскаленной сковородке.

– Скажи «да». Я хочу поиграть.

У Карины подкосились ноги, будто в плохих романах. Может, она еще и в обморок упадет или ударит его ногой, когда он ее наконец поцелует. Возбуждение кипело в крови, раздражало клитор, и она уже не могла ответить иначе.

– Да…

Его пальцы потянулись к ней, расстегнули блузу и бросили на пол. Стащили с нее рубашку через голову. Он поглядел дразнящим взглядом на ее черный лифчик. Она хрипло ахнула, когда Макс одним ловким движением расстегнул его и тонкая кружевная тряпочка упала к ее ногам. Крупные ладони приподняли грудь и стали поглаживать, пока из горла у нее не вырвался стон. Без всякой паузы пальцы скользнули вниз и потянули за резинку ее шорт. Расстегнули молнию. И стянули их.

Стараясь не хватать ртом воздух, Карина стояла перед ним в маленьких черных трусиках-танга. На щеках горели красные пятна. Он наклонился и поцеловал ее. Глубоко и основательно, расслабленно двигая языком. Вкус кофе и мяты кружил ей голову, пока она не прижалась к нему и не куснула в наказание его губу. Он отстранился, и в голубых глазах блеснул дикий огонь.

– Какая же ты красивая, охренеть! Дай-ка погляжу на тебя. Целиком.

Полупьяная от его горящего взгляда, Карина выскользнула из трусиков.

Макс долго, пристально смотрел на нее, с жадностью касаясь то тут, то там ее обнаженного тела. Сам он был полностью одет, и тем влажнее делалось у нее между ног, тем сильнее было чувство, что она повержена и теперь полностью в его власти. С довольной улыбкой он сунул руку в карман и вытащил длинный шелковый шарф.

У Карины округлились глаза.

– Мы что, играем в «Пятьдесят оттенков серого»? – прошептала она.

– Dio, я тебя обожаю! – рассмеялся Макс. – Мы можем это обсудить. Но сегодня я хочу просто завязать тебе глаза и проверить твой вкус. Ты мне доверяешь?

Карина заколебалась, но потом напомнила себе: это ведь всего лишь тело, всего лишь секс.

– Да.

Ткань была прохладной. Он закрыл ей глаза шарфом и завязал слабым узлом. Ее обступила чернота. Только через минуту она смогла взять себя в руки. По запаху и ощущению тепла, исходившего от его тела, она чувствовала, где он. Карина напрягла слух. Послышался звук сорванной крышки и тихое шипение, а затем шорох одежды. И хриплый голос Макса:

– Расслабься и получай удовольствие. Скажи, чем пахнет.

Она глубоко вдохнула, и восхитительный крепкий аромат заставил ее застонать:

– Шоколадом.

– Отлично. А теперь попробуй.

Он капнул ей на язык маленькую капельку. Сладко-горький вкус взорвался во рту.

– Ммм… – Она высунула язык и облизнула его нижнюю губу. – Очень вкусно.

Макс втянул в себя воздух:

– Моя очередь.

Карина открыла рот и стала ждать, но ничего не было. Вместо этого она вдруг ощутила легкое прикосновение кисточки к соску. Она инстинктивно отдернулась, но Макс продолжал настойчивые, дразнящие движения, пока она не почувствовала, что сосок весь покрыт шоколадом. Карина задохнулась, соски затвердели от предчувствия.

– Прекрасно, – пробормотал он. Язык у него был горячим и влажным. Он слизывал шоколад, пока она не выгнулась и не ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. От возбуждения все тело покалывало иголками, она уже чувствовала влажность и боль. – Ты была права, детка. Шоколад вкусный.

– Мерзавец!

Его тихий смех ударил по нервам.

– Ты за это заплатишь.

И ей пришлось заплатить. Макс обмазал шоколадом второй сосок, взял его в рот и водил языком кругами, снова и снова, пока Карина не запросила пощады. Кисточка превратилась в орудие пытки и восхитительного оргазма. Он прочертил линию от ложбинки грудей до пупка. Слизал ее. Покусал ей живот и бедра. Его дыхание обжигало до самого нутра, но он не поддался на ее мольбы и прошелся по нежному изгибу колена, по ноге ниже и даже по лодыжке.

Карина потеряла себя в этой путанице безумных ощущений. Душа металась, запертая в темноте, то поднималась к вершине, то падала вниз, повинуясь звуку его голоса или касанию рук. Карина задыхалась, корчась в неумолимом оргазме, замирая над пропастью в ожидании его нового приказания.

– Пожалуйста. Я больше не могу!

Макс закрыл ей рот и разрисовал губы шоколадом. Потом поцеловал Карину, глубоко, жадно, деля с ней сладкий вкус. Слезы отчаяния щипали веки. Вдруг он поднял ее и понес. До слуха донесся стук брошенной кисточки и дребезжание банки. Он вдавил ее в какую-то твердую поверхность, и она быстро догадалась, что это ее рабочий стол.

– Ну вот, почти и все. Только в одном месте я еще не пробовал.

– Нет!

– О да! – Он раздвинул ей ноги, и кисточка коснулась набухшего узелка. Вошла во влагалище. Карина вцепилась ногтями ему в ладони и старалась не потерять рассудок.

Тогда Макс коснулся ее губами.

Карина закричала в бешеном оргазме, тело ее содрогалось. Слезы опять защипали веки, она была уже без сил, и он вдавил ее в стол, заставляя подниматься и падать с каждой волной, пока все не кончилось. Карина услышала звук разрываемой упаковки и ругательство. И он вошел в нее.

Шелковистое касание его твердого члена вновь вознесло ее на вершину, и когда она опять достигла оргазма, он испытал его вместе с ней. Время остановилось. Летели часы, минуты, секунды. Повязка упала с глаз, она заморгала.

Перед ней было лицо Макса. Густые брови. Твердые скулы. Челюсть, словно вырезанная из гранита, и чувственные, полные губы, над которыми разрыдался бы сам Микеланджело. Он улыбнулся:

– Понравился шоколад?

– Ты в самом деле мерзавец, да? – фыркнула она. – Кристиан Грей отдыхает.

Он рассмеялся вместе с ней:

– Это было бы мое второе имя, вот только у меня нет привычки говорить: «Пока, детка!»

У нее приоткрылся рот.

– Так ты читал!

Макс сделал оскорбленный вид:

– В «Твиттере» видел. Вот теперь не зли меня, а то в следующий раз вместо шоколада будет пытка взбитыми сливками.

Карина задумалась: может, с ней что-то не так? Эта мысль показалась ей какой-то слишком интересной.

Макс помог ей встать со стола и ласковым жестом убрал волосы с ее лица. Их молчаливая взаимная договоренность наконец обрела четкую форму. Вырвавшись из плена собственного тела, Карина задумалась, не заключила ли она только что договор с дьяволом. Обнаженная, она чувствовала себя еще более уязвимой. Неужели она и правда думала, что сможет отделить секс от своих чувств к этому человеку? Все внутри болезненно сжалось в панике.

– Макс, я…

– Не сегодня, детка. – Словно поняв, что́ ее мучает, он обнял ее. – Теперь я тебя уложу в постель. Покажу тебе, чему еще научился из эротических романов.

Карина прижалась к Максу и решила больше не допытываться.

* * *

– У вас с Кариной какие-то проблемы?

Они встретились в кабинете. Большие окна выходили на английский парк, сквозь открытые створки доносилось гудение пчел и журчание воды. Майкл протянул Максу рюмку коньяка, и они уселись в огромные кожаные кресла. Все в комнате создавало ауру тишины и спокойствия – книжные полки от пола до потолка, красные лампы в стиле ар-деко, кабинетный рояль у дальней стены. В воздухе стоял запах кожи, бумаги и апельсинового полироля для мебели.

После того как Карина сообщила брату о своем уходе, он попросил Макса встретиться с ним конфиденциально после работы. Макс согласился. Он понимал, что пришло время кое-что прояснить. Слишком много лжи стояло между ними, и он уже устал от этого.

– Почему ты спрашиваешь?

– Карина – наследница семейного бизнеса. Я к ней не приставал, думал, ей нужно дать выход этой художнической страсти и успокоиться. А теперь она собралась работать у Алексы в книжном магазине, и меня это уже беспокоит. Я ведь намерен передать «Милую Мэгги» ей как моей заместительнице. Это ее наследство.

У Макса сдавило горло. Да, кровь есть кровь, а у него кровь не та. Сколько бы он ни рвал задницу, какой бы успех ни принес компании. Его принимают в доме как своего, но никогда не причислят к своим, даже теперь, когда он женился на Карине. Если Майкл не собирается доверять ему бразды правления, пора искать счастья в другом месте. Строить что-то свое. Но будь он проклят, если позволит другу отравлять жизнь его жене.

– Тебе придется это пережить, Майкл. – Голос у Макса был такой же ледяной, как охлажденная бутылка «Моретти». – Она не хочет работать в кондитерском бизнесе и не будет.

Майкл взмахнул рукой. Он привык всегда получать то, что хочет.

– Ты смог бы ее уговорить.

– Нет.

– Что? – уставился на него Майкл.

Макс выпрямился и, поднявшись с кресла, подошел к нему.

– Я сказал «нет». Карина счастлива, когда занимается живописью. И знаешь что? Она потрясающая художница. У нее есть талант и страсть к искусству, а мы все ей твердили, что это всего лишь хобби. Она ищет себя, и меня это радует. И если я недостаточно хорош для тебя, потому что в моих жилах не течет ваша драгоценная кровь, мне пора идти своей дорогой.

Майкл отшатнулся, будто его ударили.

– Scusi! [11]О чем это ты?

– Передай свои драгоценные кондитерские Мэгги или вашим детям. Я уже устал надеяться, что добьюсь этого права. – У Макса вырвался нервный смех. – Забавно, теперь я, кажется, понимаю, что чувствовала Карина все эти годы. Стараешься, стараешься оправдать надежды и каждый раз промахиваешься. Оставь ты ее в покое. Пусть будет кем хочет, хватит ей указывать, чего хотим мы.

Майкл поставил рюмку на поднос и уставился на него:

– Я понятия не имел о твоих переживаниях. Почему ты ничего не говорил?

– Я хотел получить это по праву, а не по дружбе.

В ответ его друг разразился потоком живописной брани.

– Я все это время полагался на тебя и никогда не сомневался в твоих заслугах. Ты же член семьи, Максимус. Мой брат, мой друг, моя правая рука. Твое участие в этом бизнесе никогда не ставилось под сомнение. Мне просто не пришло в голову оформить это на бумаге. Mi dispiace. Я это исправлю.

Легкость этого решения ошеломила Макса. Все это время дело было вовсе не в том, что он недостаточно хорош. А лишь общая для всех мужчин привычка идти вперед без оглядки, забывая при этом говорить о своих чувствах. Мечта, к которой он шел с таким трудом, лежала прямо перед ним. Только руку протяни – и бери.

Настало время выложить все карты на стол.

– Я спал с твоей сестрой в Лас-Вегасе.

Это прозвучало, как хлопок лопнувшей шины в церкви.

Майкл поднял голову. В открытое окно влетел резкий птичий крик.

– Как тебя понимать? Вы же поженились в Лас-Вегасе.

Макс сунул руки в карманы и посмотрел в глаза человеку, которого любил как родного.

– До того, как поженились. У нас был роман на одну ночь.

Майкл встал с кожаного кресла и шагнул к нему по бордовому персидскому ковру. Его смуглое лицо осталось спокойным, но в глазах сверкала холодная ярость.

– Ты переспал с ней до свадьбы? В той деловой поездке, куда я вас посылал?

– Именно.

– Но ты ее любил и потому женился?

– Нет. Твоя мать все узнала на следующее утро и заставила нас пожениться.

Майкл втянул воздух сквозь зубы:

– То есть ты даже не любил мою сестру? Я тебе доверял, а ты смотрел на нее как на одну из своих дешевых любовниц? – Голос Майкла стал угрожающе тихим. – Я хочу знать подробности.

– Нет.

Майкл отшатнулся:

– Что ты сказал?

– Это уже не твоя забота, – не дрогнул Макс. – Что бы ни было между Кариной и мной, теперь это наше дело. Я должен был сказать тебе правду, но я не стану убеждать ее остаться в компании. Она должна найти свой путь, и я ее полностью поддерживаю.

Взгляд друга – взгляд человека, которого предали, – ранил больнее, чем удар ножом.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать? Я доверял тебе, надеялся, что ты защитишь мою сестру, а ты ее использовал. Ты женился над ней без любви и наплевал на нашу дружбу. – Рука у Майкла дрожала, когда он ткнул в него пальцем. – Ты ранил меня в самое сердце.

Перед глазами у Макса встала сцена из «Крестного отца». Теперь он вдруг понял, каково тогда пришлось Фредо. Merda, вот влип! Он посмотрел другу прямо в глаза и мужественно принял этот удар. Выбора не было. Он понял, что главное для него теперь – защитить Карину от любой беды и хоть сейчас поддержать ее.

– Прости, Майкл. Я не хотел причинять тебе боль. Но это наше дело, не твое.

– Я был готов выделить тебе долю в компании! Сделать тебя своим партнером. Так-то ты показываешь свою преданность и уважение к моей семье?

Макс подавил вспышку раздражения и постарался сохранять спокойствие.

– Это и моя семья тоже. Карина теперь моя жена.

– Не знаю, Максимус, сможем ли мы теперь работать вместе. Так дело не пойдет. Я не смогу тебе доверять.

Мечта о партнерстве вспыхнула и погасла, словно фейерверк, и ее обгорелые клочки разлетелись вокруг. Может быть, если объяснить получше, Майкл поймет. Можно было бы вместе обсудить варианты и…

Нет.

Еще ночью он входил в нее, раздвигая эти шелковые бедра, сжимал ее в объятиях всю ночь. Карина вызывала у него то гнев, то страсть, то смех, она утешала его, когда он рассказывал о своем отце. Она помогла ему почувствовать себя по-настоящему живым. Макс полюбил подолгу сидеть с ней за ужином, говорить о работе и смотреть, как она играет с его собакой. Будь он проклят, если он предаст это хрупкое доверие, установившееся между ними, ради постоянного контракта. Ее брат больше не имеет права распоряжаться ее жизнью.

И его.

Макс невесело рассмеялся. Осознание, что его больше не волнует вопрос о партнерстве, немного встревожило его самого.

– Мне все равно.

– Scusi?

– Если ты больше не можешь работать со мной, я тебя пойму. Карина для меня важнее.

– Что ты хочешь сказать? – прищурился Майкл.

– Не надо мне партнерства. Увольняй меня. Неважно. Но не вмешивайся больше в Каринину жизнь, дай ей самой принимать решения, в том числе и относительно того, что будет дальше с нашим браком.

С этими резкими словами Макс вышел из комнаты не оглянувшись. Черт с ним со всем! Он уже устал лгать и искать оправданий своему свинскому поведению.

Он и так уже столько лгал и оправдывался, что на всю жизнь хватит.

Глава 13

Она переспала с Максом. Опять.

Карина ехала домой из «БукКрейзи», в задумчивости барабанила пальцами по рулю, пытаясь разобраться в ситуации. Она злилась на Макса за это поспешное, неискреннее предложение, сделанное из страха перед ее матерью. Но при виде возбуждения в его глазах ее мозг начинал тихо испаряться из головы, и оставалось только одно – сдаться. Его тело никогда не лгало. Почему она не может наслаждаться этой стороной их отношений? Они ведь муж и жена, в конце-то концов.

Внутренний голос отчаянным шепотом прокричал ответ на этот вопрос.

Потому что она все еще любит его!

Всегда любила. Всегда будет любить. Она никогда не избавится от своих чувств к Максу, они всегда будут для нее как тяжкий крест.

Секс все усложнил. Теперь стало еще труднее ставить барьеры, оставаться сильной и держать себя в руках, что ей было так отчаянно необходимо.

Любопытно, что и во всех прочих отношениях Карина теперь казалась себе… иной. Более сильной. Уйти из «Милой Мэгги» было нелегко. Она готова была поспорить, что Майкл все еще надеется уговорить ее вернуться, и Джульетта тут же позвонила, пытаясь заставить ее передумать. Эти разговоры только окончательно убедили Карину, что она приняла правильное решение. В живописи она стремительно росла, и занятия на курсах подтвердили, что ей нужно было просто сломать внутренние барьеры и рисовать так, как велит душа. Эротические фотографии в кабинете Сойера вызвали в ней отклик, а при воспоминании о том, как Макс соблазнял ее с помощью ее же кисточки, она краснела не только от неловкости, но и от гордости. Кто бы мог подумать, что как женщина она без ума от доминантных любовников, а как художница обожает эротику?

Даже работа в книжном магазине приносила некоторое успокоение. В работе с книгами она наконец нашла отличное сочетание бизнеса и творческого потенциала и с удовольствием использовала свои бухгалтерские навыки, чтобы помочь Алексе.

Вот если бы еще ее брак не начался с лицемерия, все было бы совсем хорошо.

С ума она, что ли, сошла – зачем она осталась? Почему сразу же не собрала чемоданы и не съехала? Эта медленная пытка – быть рядом с ним и не получать того, что ей нужно, – была невыносимой. Да пошло оно все к черту! Она уедет. Пойдет своей дорогой. Наслушается побольше песен о женской агрессии, разозлится до легкой сумасшедшинки и освободится от своего прошлого одним отчаянным рывком.

Ложь!

Внутренний голос злорадно захихикал. Она еще не готова. Слабенький проблеск надежды привязывает ее к дому и его жизни. Кажется, она где-то слышала, что именно это помогало жертвам пыток переносить их годами? Надежда на побег, на спасение. Да, ее сломленная душа не готова расстаться с мечтой о любимом. Мысль, что она никогда больше не увидит это дорогое лицо, не давала решиться на поступок. По крайней мере, пока.

Карина вздохнула и затормозила у дома. Оставила машину на кольцевой подъездной дорожке и пошла дальше по мощеной тропе. Пышные розовые кусты и остроконечные сосны создавали вокруг дома Макса какой-то фантастический пейзаж. Вдоль дорожки, ведущей к саду, стояли маленькие фонтанчики, и звук струящейся воды успокаивал нервы. Она любила выходить к бассейну, захватив холст и краски, и рисовать. Мысленно перебрав намеченные на сегодня дела, Карина рассчитала, что еще час можно порисовать, прежде чем ехать в магазин во вторую смену.

Она достала из сумочки ключи.

И тут прямо перед ней на землю упал голубь.

Карина в ужасе отскочила, увидев, как снежно-белая птица упала с неба и тяжело рухнула на дорожку. Нога у голубя подвернулась, он приподнял маленькую головку, а потом снова опустился на землю и остался лежать неподвижно.

– О господи! – Карина бросила сумку и опустилась на колени. Дышит. Живой еще. На ноге у голубя было кольцо с номером. Дрожащими пальцами она осторожно ощупала птицу. Крыло изогнулось под углом – сломано. Лапки и пальцы, кажется, в порядке. Крови вроде бы не видно, но глаза закрыты.

Карина осторожно подняла птицу, взяла на руки и унесла в дом. Тут же разыскала старенькое мягкое полотенце и положила на него голубя. Смигнув слезы, позвонила ветеринару и быстренько поискала в Интернете, что делать в таких случаях.

Потом схватила телефон и набрала номер:

– Макс, мне необходимо, чтобы ты пришел домой. Мне нужна помощь.

– Уже иду.

Она нажала на кнопку и стала ждать.

* * *

– Ну и что ты думаешь?

Карина посмотрела на птицу, которая сидела теперь в большом аквариуме. Крыло у нее было аккуратно забинтовано. Глаза открыты, но взгляд какой-то стеклянный, будто она не совсем понимает, что произошло. Макс посмотрел номер на кольце и переписал на листок бумаги.

– Думаю, мы делаем все, что можно. Ветеринар сказал, внутренних повреждений, скорее всего, нет, значит, подождем, пока крыло заживет, и отпустим. Поищу по номеру, может, хозяин найдется.

Карина сжала руки и стала смотреть, как голубь дышит. Макс обнял ее, и она прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах.

– Все будет хорошо. Не зря же тебя зовут Укротительницей. Если у него есть шанс, то это благодаря тебе.

Она улыбнулась, услышав знакомое прозвище, которым ее наградили дома за талант в обращении с животными. На минуту она расслабилась, чувствуя его тепло и защиту.

– Прости, что заставила тебя уйти с работы.

Макс поцеловал ее в макушку:

– Я рад, что ты позвонила.

Успокаивающее тепло тут же превратилось в жар. Его эрегированный член прижался к ее бедру. Карина замерла. Воздух стал душным от сексуального напряжения. Господи, как же она его хочет! Хочет содрать с него этот красный сексуальный галстук и костюм в тонкую полоску, забраться к нему на колени и заниматься сексом, пока не позабудет обо всем. Забудет, что он никогда не хотел жениться на ней и никогда не любил ее так, как ей нужно. Перед глазами вспыхнула картина: Макс слизывает шоколад с ее сосков и промежности. И как нежно он обнимал ее потом всю ночь, словно чувствовал, что ей нужно нечто большее. Она вздохнула и отстранила его:

– Нет.

Макс сжал кулаки и отвел взгляд. Мускулы у него напряглись. Она ждала, что он скажет.

– Извини. Я буду ждать, пока ты будешь готова. Просто… мне тебя не хватает.

Сердце дрогнуло. Черт бы его побрал! Ее затрясло от злости.

– Вранье! Тебе не хватает ощущения, что ты хозяин положения. Тебе надо, чтобы я опять бегала за тобой, как сука в течке, а ты бы всем распоряжался. Так что не говори со мной как с маленькой и не делай вид, будто чувствуешь что-то еще.

Макс свел брови.

– Я не позволю тебе говорить о себе самой в таком тоне, – холодно заявил он. – Ты имеешь право злиться, но не унижай нас обоих. Теперь все иначе.

– Ничего не иначе, – недоверчиво покачала головой Карина. – Единственное, что изменилось между нами, – это секс. А все остальное просто большая наглая ложь.

Макс замер. По его лицу прошла тень.

– Мы теперь муж и жена. Почему мы не можем строить свою жизнь? Мы же не чужие друг другу, и нельзя сказать, чтобы между нами ничего не было.

Последняя соломинка, за которую она держалась, чтобы не сорваться, сломалась.

– И где же моя гребаная сказка с хорошим концом, где это «жили долго и счастливо», а, Макс? Я мечтала о настоящем предложении, о том, чтобы мужчина встал на колено и попросил моей руки, мечтала о клятвах, которые что-то значат. А знаешь, что я получила? Благие намерения, чувство долга и несколько оргазмов. Ты так хочешь секса? – почти прошипела Карина. – Чем моя мать пригрозила тебе на этот раз? Или секс тебе нужен, чтобы сделать мне пузо, обеспечив наследником?

Голубые глаза пронзили ее с такой беспощадной яростью, что она задрожала.

– Я прощу тебе эти слова. Один раз. И оставлю тебя в покое, но имей в виду. Когда я решу, что время пришло, я приду к тебе. – Макс улыбнулся безжалостной улыбкой. – И обещаю, ты будешь просить еще.

Дверь за ним захлопнулась.

* * *

Ну и придурок же он.

Макс поднял глаза, вслушиваясь в песню Рианны, гремевшую сверху. После их ссоры прошло два дня. Карина сохраняла дистанцию и обращалась с ним с ледяной вежливостью, доводившей его до белого каления. Она подолгу задерживалась в «БукКрейзи», закрывалась в своей мастерской и не выходила ужинать.

Атмосфера дома была пропитана одиночеством, которого он никогда прежде не замечал. Энергия Карины ощущалась в каждой комнате, но ему так хотелось настоящей близости, настоящего общения. Он скучал по ее смеху, по ее живости и острым словечкам. Скучал по ней самой. Рокки и тот проводил с ней больше времени, чем он сам.

Не нужно было на нее давить. Когда она так просто и естественно прильнула к нему, ее аромат нахлынул на него и ударил в голову. Мягкость ее тела, прижавшегося к его груди. Шелковистые локоны. Ему до смерти хотелось утащить ее в спальню и овладеть ею, а потом еще и еще. Теперь он понимал, что время для этого было выбрано крайне неудачно.

Макс застонал. Как глупо! Надо было вести себя разумно, дать ей время сколько нужно, а он вздумал угрожать ей.

Да, кровь у него тогда определенно отлила от головы к головке, и оправдаться нечем. Ее такие искренние слова о сказке с хорошим концом постоянно всплывали в памяти, и у него разрывалось сердце. Так вот что он с ней сделал? Растоптал все ее иллюзии и мечты?

Макс всегда боялся, что когда-нибудь разобьет ей сердце. Да, конечно, его вынудили жениться на ней, но почему у него самого не было чувства, будто он делает это по необходимости? Почему он с таким нетерпением идет домой в надежде увидеть ее? Карина заслуживала гораздо большего. А получила его.

Подавленное настроение овладело им. Черт побери, сегодня он приготовит ужин и заставит ее выйти! Макс пошел в спальню, снял костюм и переоделся в джинсы и черную футболку. Налил два бокала мерло и решил приготовить курицу с сальсой, ее любимую. Монотонные движения во время готовки успокаивали его. Кухня была изготовлена на заказ, с кремовыми гранитными столешницами, холодильником «Саб-зиро», кирпичной печью для пиццы и плитой «Викинг». Она была разделена на главную часть, с раковиной, и отдельную рабочую область для готовки, а еще здесь был бар для завтраков и мягкие кожаные табуреты. Макс достал медные горшки, смазал оливковым маслом и стал резать помидоры и лук. Через десять минут Карина со стуком сбежала вниз по лестнице и встала в дверях кухни:

– Я ухожу. Не жди меня.

Макс бросил нож и оперся бедром о кухонный стол:

– Я ужин готовлю. Куда ты собралась?

– В книжный магазин.

– Погоди немного. Тебе надо поесть, раз у тебя такой продолжительный рабочий день.

Она переминалась с ноги на ногу, явно перебарывая искушение.

– Не могу. Перехвачу чего-нибудь в кафе.

– Там одни закуски, а тебе белок нужен. Ради бога, обещаю, тебе не придется долго терпеть мое общество. Садись.

– Я не…

– Садись.

Карина выдвинула стул и сидела. То, как легко она послушалась, напомнило ему, какой покорной она была в спальне, и член тут же затвердел. Макс выложил курицу на тарелку, полил сальсой и поставил на стол, положив рядом вилку. Она набросилась на еду, как обычно, причмокивая от удовольствия. Он неловко помялся, пытаясь найти тему для разговора.

– Выяснила что-нибудь насчет нашего голубя?

– Да. Я нашла по кольцу владельца, он живет милях в пятидесяти отсюда. Наша птичка – почтовый голубь, или, как еще говорят, сизарь. Зовут Габби. Хозяин его не гоняет постоянно, но иногда выпускает, чтобы форму не терял. Несколько его друзей состоят в том же клубе, и, кажется, все их голуби вернулись, кроме Габби. Он уже с ума сходил.

Макс положил еды себе на тарелку и сел на табурет напротив Карины.

– Я и не знал, что бывают голубиные гонки. Хозяин приедет за ним?

Карина глотнула вина.

– Нет, я рассказала обо всем, что мы сделали и что у Габби с крылом, и он согласился, чтобы я о его голубе позаботилась, пока он не выздоровеет. А потом выпущу, пусть летит домой. Если что-то пойдет не так, он приедет и заберет птицу, но мне кажется, ей уже лучше. Голубь пришел в себя и, кажется, понимает, что происходит.

– И скоро его можно будет выпустить?

– Недели через две-три, как получится. – Лицо Карины расплылось в улыбке. – Хозяин говорит, этот голубь носил письма влюбленным, которые живут далеко друг от друга. Классно, да?

– Еще как! – улыбнулся в ответ Макс. – Только будь осторожна, солнышко. Ты всегда к ним привязываешься.

– Я знаю. – Карина сморщила нос. – Но это всего лишь птица, как-нибудь переживу.

– Ну да. То ли дело бурундук.

– А я и забыла уже! – невольно рассмеялась она. – Но я же маленькая была.

Макс фыркнул и подцепил вилкой еще кусочек курицы.

– Ты его назвала Дейлом, как в диснеевском мультике. По-моему, он нарочно прикинулся, что у него лапа болит. Ты ему устроила жилье с личной холостяцкой берлогой. Неудивительно, что крысеныш не хотел уходить.

– Какой же он крысеныш? Он был милый. И жил у меня недолго.

– Пакостный он был, как черт. Все кусал нас с Майклом, когда мы пытались с ним поиграть. А потом всех дружков-грызунов привел к нам в гости, мы даже за великами во двор выйти боялись.

Ее темные глаза засияли, черты красивого лица смягчились.

– Папа так рассердился. Они прогрызли дырки в стене и насовали туда про запас тонну орехов. Пришлось мне избавляться от Дейла.

– Ты тогда несколько дней проплакала.

– Да, мне трудно отпускать тех, кого я люблю.

Это неожиданное признание прозвучало как взрыв.

Карина сжалась, явно пожалев об этих словах, и уткнулась в свою тарелку.

– Знаю, – тихо произнес Макс. – Но они, по-моему, всегда к тебе возвращаются.

Карина не поднимала глаз. Он боролся с искушением погладить ее по щеке и прогнать печаль поцелуем. Но вместо этого налил еще вина и сменил тему:

– Как там твоя работа? Всё портреты пишешь?

Странное выражение мелькнуло у нее на лице.

– Вроде того. Пробую кое-что новое.

– Знаешь, Карина, у меня есть кое-какие связи в художественном мире. Я бы с удовольствием устроил тебе встречу с каким-нибудь консультантом. Если твои работы ему понравятся, может быть, удастся организовать выставку.

– Нет, спасибо, – не переставая жевать, покачала она головой. – Я сама справлюсь.

Макс сдержал разочарование и напомнил себе: Карине нужно доказать себе самой, чего она стоит. Он уже верил в нее. Осталось только ей самой поверить в себя.

– Хорошо, я это уважаю. Но знаешь, в «БукКрейзи» можно бы работать поменьше. Алекса сказала Майклу, что ты потрясающая, но все время работаешь по две смены подряд. Я тебя теперь совсем не вижу.

– Мне нужны деньги.

Он поднял голову:

– Ты из одной из самых богатых семей в Италии. У меня тоже не так плохо идут дела, а ты моя жена. Какого черта тебе вдруг понадобилось работать ради денег?

Карина упрямо вздернула подбородок – тем самым движением, что всегда сводило его с ума.

– Майкл богатый. Ты богатый. А я нет. Да, у меня огромный трастовый фонд, но я буду сама пробивать себе дорогу, как все люди. Если это значит работать по две смены – что ж, я не заплачу.

Он сдержался и не выругался.

– В семье всегда заботятся друг о друге. Все, что их, то и твое. Как ты не понимаешь?

– Да так же, как ты не можешь понять, что это такое – раз за разом терпеть неудачи! – невоспитанно фыркнула она.

– Неудачи? – У Макса широко открылся рот. – Тебе же удается все, за что ни возьмешься.

– Я же не тупая, Макс. – Ее голос стал ледяным. – Ты, похоже, пытаешься снова затащить меня в постель, но вранье тут не поможет. Я никогда не умела готовить так, как мама. Не сумела преуспеть в бизнесе, как Джульетта с Майклом. И со всем остальным у меня беда – с умением одеваться, с внешностью, не то что у Венеции. Не делай из меня дуру.

У Макса защемило сердце. Эта красивая, деятельная, щедрая душой женщина считает себя недостойной. Он сам не знал, чего ему больше хочется – задушить ее или расцеловать. Вместо этого он проглотил комок в горле и сказал правду:

– Тебе дается все, что имеет цену в этом мире, Карина. Люди. Животные. Любовь. Остальное не имеет значения, понимаешь? Ты просто этого не видишь.

Она замерла. Одухотворенные темные глаза удивленно распахнулись. Между ними словно протянулась связующая нить, и воздух стал душным от эмоций. Он положил вилку и протянул руку к ней.

Карина вскочила и отступила на несколько шагов назад:

– Мне пора. Спасибо за ужин.

Она пулей вылетела из кухни, и ему сразу стало одиноко и пусто.

* * *

Несколько дней спустя Карина критическим оком разглядывала стоявшие перед ней картины. Курсы помогли ей восстановить форму и овладеть кое-какими приемами, благодаря чему она смогла продвинуться на новый уровень. Преподаватель даже предлагал уже связаться с кем-нибудь, чтобы устроить выставку, особенно если она сделает тематическую серию. Холодок тревоги пробежал по позвоночнику. Публичная выставка – это уже не просто заявить о себе как о подающем надежды художнике. Это все равно что раздеться донага посреди Таймс-сквер и крикнуть: «Смотрите на меня!»

Самое трудное – это, конечно, ее семья. Доброжелательные, преисполненные благих намерений, самые близкие люди, признававшие ее талант, однако считавшие, что живопись для нее не более чем хобби. Ни разу Карина не решилась открыть им душу, которая рвалась к мечте стать профессиональной художницей. Искусство в Бергамо уважали, но перед бизнесом преклонялись, особенно когда речь шла о знаменитых кондитерских «Ла дольче фамилиа», принадлежащих семье Конте.

Карина покусала губу и поставила в нижнем углу размашистую подпись.

Ее первая настоящая картина закончена. И любой, кто ее увидел бы, решил бы, что художница – настоящая шлюха.

Линии были размыты, затуманены, мужчина и женщина окутаны черно-серой тенью. По напряженному соску женщины было видно, как она возбуждена, ее лицо притягивало взгляд зрителя обнаженным исступленным восторгом, словно она боролась с оргазмом. Мужчина сидел спиной к зрителю и закрывал собой большую часть ее обнаженного тела. Жилистые мускулы свивались в тугие узлы, на левом плече красовалась татуировка в виде змеи. Окно, нарисованное в правой части картины, придавало этой сцене оттенок вуайеризма, подглядывания в мир их чувственности, а яркий свет дня и здравого рассудка оставался по ту сторону стекла.

Карина сжала кулаки, затем медленно размяла пальцы. Судорога в ее запястье напомнила, что она рисует уже несколько часов. Нервы покалывало радостным волнением. Картина удалась. Она чувствовала это глубоко внутри – удовлетворение, которое, вообще-то, испытывала нечасто. Ни разу с тех пор, как пошла учиться в колледж. Она уже давно пыталась следовать своему инстинкту, но выходили у нее только плоские, двухмерные портреты, оставлявшие ее равнодушной.

Неприкрытый эротизм собственного творчества потряс ее саму. Кто бы мог подумать, что Макс распахнет створки ее души и сорвет все замки? Больше нет возврата к простым и ясным сюжетам. Едва бросив взгляд на портреты в кабинете Сойера, она поняла, что должна решиться и начать писать обнаженную натуру. Как бы ни приняли ее работу, во всяком случае, в ней есть правда. О ее натуре. О ее желаниях. Потребностях. Фантазиях.

Наконец-то.

Карина убрала кисти, сложила акриловые краски и скинула рабочую блузу. Пора угостить чем-нибудь Рокки и посмотреть, как там Габби. Она пригласила своих родных на ужин и надеялась, что до их прихода успеет немного подремать на солнышке.

Габби встретил ее своим обычным воркованием, которое она успела полюбить. Она уже с ужасом думала о том, что скоро голубя придется выпустить. Живые, мудрые глаза птицы рассказывали целую историю о ее невероятном прошлом, о котором Карина не прочь была бы узнать побольше. Может быть, она еще поговорит с владельцем, прежде чем выпускать ее.

Карина проверила повязку, накормила голубя и вынесла переоборудованный аквариум на задний двор. Олимпийских размеров бассейн был окружен пышной растительностью, привезенными с юга пальмами и яркими красными и фиолетовыми ирисами, так что плавать там было все равно что в тропической лагуне. Рокки выскочил за ней, не обратив на Габби ни малейшего внимания, и плюхнулся рядом в шезлонг. Карина устроилась в адирондакском кресле [12]в окружении своих любимцев. На столе стоял бокал мерло, слышались приглушенные звуки бегущей воды и ветра.

Ее охватило ощущение покоя. Она поворковала немного с Габби и Рокки, а потом ее веки медленно закрылись.

– Карина…

Ее имя сорвалось с его губ, словно мед и карамель – сладкое, клейкое, ароматное. Она улыбнулась и повернулась к Максу лицом, слишком сонная, чтобы поднять руки. Легкий ветерок донес до нее восхитительный запах мужского тела и мыла с легкой примесью душистого одеколона.

– Ммм…

Легкие пальцы погладили ее по щеке. Она прильнула к этой теплой руке и поцеловала ладонь. До нее донеслось тихое бормотание:

– Э, милая, буря надвигается. Иди-ка в дом.

– Иду. – Она потянулась. Ей хотелось, чтобы он раздел ее, раздвинул ей бедра и вошел туда. Мышцы напряглись в сладком ожидании. Она легонько куснула его крепкое запястье и вздохнула. – У тебя приятный вкус. И пахнешь хорошо.

– Dio, ты меня убиваешь!

Сонный туман обволакивал мозг, и в нем тонули все благие намерения. Карина моргнула и протянула руку. Откинула ему со лба жесткие пряди волос. Провела пальцем по его надменному носу, по мягким полным губам.

– Какой же ты красивый, – пробормотала она. – Даже слишком красивый для меня. Правда, Макс?

– Твою ж мать! Я не святой.

Его губы сомкнулись с ее губами. Теплые, умелые, словно смакующие дорогое вино. Его вкус взорвался у нее на языке, и она застонала, открываясь ему полностью. Он целовал ее долго, медленно, снова и снова, пока она не растаяла в кресле и между ног у нее не сделалось влажно. Когда он наконец поднял голову, она уже знала, что побеждена. Ждала, что он возьмет ее на руки и унесет к себе в спальню. Сейчас ей было все равно.

Раздался звонок в дверь.

Рокки вскочил и залаял. Карина резко вернулась в реальность, словно после жесткой посадки, и привстала в кресле. Макс покачал головой.

– Я готов убить того, кто там, за дверью, кто бы это ни был, – сказал он. И, бросив на нее прощальный долгий взгляд, исчез за стеклянной дверью.

Карина поднялась с кресла. Может быть, это сама судьба пришла ей на помощь. Сколько она продержалась бы, пока не очутилась бы снова у него в постели? До нее донесся голос невестки, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Теперь она в безопасности, искушение ей больше не грозит.

До поры до времени.

Мэгги вошла вперевалку. Она казалась очень толстой, неуклюжей и явно не в лучшем расположении духа. Черное вязаное платье доходило до колен, вьетнамки, украшенные горным хрусталем, шлепали по мраморному полу.

– Знаешь, Карина, если они не вылезут из меня прямо сейчас, я их сама оттуда вытащу. – Мэгги прошла в гостиную, подошла к мягкому креслу и упала в него. У Карины было такое ощущение, что без подъемного крана ее оттуда уже не поднять.

Она прищелкнула языком – сочувственно и немного насмешливо:

– Должно быть, на той неделе, Мэгги. Совсем немного осталось.

Мэгги сердито посмотрела на нее и взяла из рук Макса стакан сельтерской воды с лимоном.

– Ну нет, они не торопятся. Я только вчера ходила к врачу, и он сказал, что схваток не видно. Nada [13]. Niente. А что им, они там удобно устроились. Тут тебе и еда, и сон, и карате, когда скучно станет. С чего бы им вылезать? – Она застонала. – Не хотелось бы делать кесарево без крайней необходимости, но боюсь, это единственный выход. Если им не пригрозить хорошенько, они так никогда не выйдут.

Карина погладила невестку по руке:

– Готова поспорить, через пять дней у тебя на руках будет два совершенно здоровых и счастливых малыша. Помнишь, с Алексой то же самое было? Ее старшенькая родилась на две недели позже.

– Да, это была настоящая забастовка. Ник чуть без нее в больницу не уехал.

Макс принес матушке Конте чаю, и они уселись у потрескивающего огня.

– Да, я слышал эту историю, классика жанра. Как там Алекса? – спросил он.

– Ничего. В выходные возили Лили в «Город Сезам». Ты же знаешь, как она помешана на Элмо. – (В небе сверкнула молния, и раскаты грома показались тихими и угрожающими.) – Сегодня обещали страшную бурю. Надеюсь, Майкл в нее не попадет. Он что-то запаздывает.

– Да, он собирался взять такси, чтобы добраться на Манхэттен на деловую встречу, а потом решил ехать поездом. На Уолл-стрит сегодня какой-то митинг протеста, побоялся попасть в пробку. С ним все будет в порядке.

Мэгги потерла свой огромный живот.

– Не знаю уж, смогу ли я сегодня что-нибудь съесть. Ужасное расстройство желудка, весь день мучаюсь. – В комнате зазвучал рингтон «Sexy Back», и Мэгги потянулась к своей сумочке. – Это Майкл. Не могу достать.

Карина помогла вытащить ярко-розовый сотовый телефон и протянула ей. Со стороны Мэгги разговор состоял из крепких ругательств и сочувственных «угу». Наконец она нажала на кнопку и выключила телефон.

– Вы не поверите. Во всем городе отключили электричество, поезда стоят. Он застрял там еще на несколько часов.

– С ним все будет хорошо? – закусила губу Карина. – Полиция там есть? Где он сейчас?

– Ужинает в «Ла миа каса», – вздохнула Мэгги. – Это такой итальянский ресторанчик, я раньше часто туда захаживала, а потом и его подсадила. Я знаю Гевина, владельца. Он о Майкле позаботится.

– Слава богу! А ты можешь остаться ночевать, если хочешь. Утром домашним завтраком накормим.

– Я сама приготовлю завтрак, Карина, – фыркнула матушка Конте. – Я всегда готовила для семьи, теперь мне этого не хватает и сноровку теряю. Сегодня у нас будет вечеринка в пижамах.

– Может, «Супер-Майка» посмотрим? – спросила Мэгги.

– Что-то мне не кажется, что матушка Конте одобрит такой выбор, – поднял бровь Макс.

– Почему? – спросила синьора Конте. – О чем там?

– О мужчинах-стриптизерах, – сказала Мэгги. – Хороший фильм.

Старая женщина задумалась:

– Пожалуй, стоит взглянуть.

– Убью Майкла! – застонал Макс.

Несколько часов пролетели незаметно за приятной беседой, смехом и угощением. Майкл позвонил еще раз спросить, как дела, и заверить, что с ним все в порядке, но выехать из города до утра вряд ли удастся. Мэгги поместила ноги на подушку и уютно устроилась под теплым одеялом. Макс наконец сдался и позволил им включить фильм, но вскоре пожалел об этом, когда все три женщины начали ахать над первой же сценой. Он даже бросил в экран попкорном, чтобы их отвлечь.

Когда пошли заключительные титры, Мэгги удовлетворенно вздохнула.

– Мне понравилось, – заявила она. – Очень серьезный фильм.

– Это женское порно, – фыркнул Макс. – Смотреть тошно.

– Тебя просто бесит, что клевые цыпочки так и не разделись.

– Я к женщинам с бо́льшим уважением отношусь, чем вы к мужчинам.

– Ну да, конечно, только мне кажется… О господи…

Карина взглянула на Мэгги. Ее лицо исказилось настоящим ужасом. Она глубоко вздохнула и в испуге посмотрела на диван.

– Кажется, у меня отошли воды. – В самом деле, на диване было мокрое пятно. Мэгги потерла живот. – Я-то думала, это расстройство желудка, а похоже, я сегодня и рожу. – Она обвела комнату испуганным взглядом.

Карина обмерла. Макс затаил дыхание. Матушка Конте с безмятежной улыбкой поднялась с дивана. Ее темные глаза сияли.

– Вот тебе и твои малыши, Маргерита, – сказала она. – Все будет хорошо.

В зеленых глазах Мэгги стояли слезы.

– Майкла нет, – покачав головой, прошептала она. – Я без него не могу.

Синьора Конте взяла ее за обе руки и сжала.

– Я знаю. Близнецов ты будешь рожать не час и не два. Он приедет. Если я знаю своего сына, он сделает все, чтобы быть рядом с тобой, когда малыши появятся на свет.

– Я боюсь.

– Конечно боишься! – засмеялась матушка Конте. – Это одно из самых страшных испытаний, какие тебе предстоят в жизни. Мы все здесь, с тобой, Маргерита. У тебя теперь есть семья, и мы тебя не бросим.

Мэгги глубоко вздохнула. Кивнула. И потянулась к телефону:

– Ладно. Давайте я позвоню Майклу и доктору. Макс, заведешь машину? Карина, сходи, пожалуйста, наверх, собери мне какие-нибудь вещи с собой. Зубную щетку, халат, футболки и все такое.

– Иду. – Карина поднялась с кушетки и увела Макса. На лице ее мужа появилось забавное выражение, он боялся пошевелиться, словно стоило ему слово сказать, как Мэгги начнет корчиться в схватках и кричать.

– Макс…

– А?..

– Постарайся справиться лучше, чем Ник, ладно? Подгони машину и позвони Алексе с Ником. Скажи им, что случилось. Сделаешь?

– Конечно.

– Не уезжай без нас. – При виде его испуганных глаз в Карине что-то смягчилось. Она взяла его за руки и сплела его пальцы со своими. Макс удивленно моргнул, и она улыбнулась. – Сегодня мы увидим своих новорожденных племянниц или племянников. Давай не забывать этот момент, ладно?

Макс наклонился и поцеловал ее. Совсем легкое прикосновение, шепот губ, скользнувших по ее губам, напоминание, что Карина не одна.

– Ты права. Спасибо, что напомнила. – Он выпустил ее из объятий и вышел в коридор.

Глава 14

– Дайте мне наркотики! – Мэгги не вопила, не кричала, не упрашивала. Она требовала в своей раздражительной, сварливой манере, пока наконец медсестры не стали бояться заходить к ней в палату.

Макс дал ей кубик Рубика, чтобы отвлечься, и Карина мысленно его одобрила. Схватки отображались волнообразными линиями на мониторе, а он уговаривал Мэгги дышать, несмотря на боль, и сосредоточиться на главном. Он стойко переносил ее проклятия и оскорбления и ни разу не дрогнул.

Когда он вышел, чтобы принести ей стакан воды со льдом, Мэгги нашарила кубик Рубика возле себя на кровати и швырнула его через всю комнату.

Единственным человеком, которого Каринина невестка хоть немного слушалась, была матушка Конте. Она с Мэгги не нянчилась и не спускала ей никаких выходок. Но она не отходила от Мэгги, говорила с ней тихим успокаивающим голосом, рассказывала, как появились на свет ее собственные дети и какие сложности были с каждым из них. В перерывах между схватками Мэгги успокаивалась и слушала. Пока не накатывала новая волна.

Карина на минутку вытащила Макса из палаты.

– Майкл-то успеет? – спросила она. – Она здесь уже несколько часов, и когда ее в последний раз смотрели, сказали, что матка раскрылась вполне достаточно, чтобы начинать тужиться.

Макс провел рукой по волосам и переступил с ноги на ногу.

– Он прислал эсэмэску, через час будет. Это кошмар какой-то. Надо же было, чтобы и Майкл, и Алекса разом уехали. У меня ни черта не выходит, Карина. Она меня уже убить готова.

– Да нет, ей просто больно и страшно, и мужа рядом нет. Но ты его почти заменяешь, Макс. Вы же друзья с детства.

– Где те старые добрые времена, когда мужей не пускали дальше комнаты ожидания? – застонал он. – Блин, мне хоть не надо сидеть и смотреть, как она тужиться будет?

– Ну, знаешь, тебе хотя бы не нужно выталкивать двоих из собственной промежности. Потерпишь. Ты ей нужен.

Слова Карины дошли до его сознания. Макс выпрямился и кивнул:

– Извини. Я понимаю.

– Я подписалась на эту гребаную эпидуралку [14], пускай ставят сейчас же! – проворчала Мэгги в перерыве между все учащающимися схватками, от которых кривая на мониторе извивалась не переставая.

– Что за выражения, Маргерита, – сказала матушка Конте. – Теперь поздно об этом говорить, скоро тужиться надо.

– Без Майкла не буду. – Мэгги сжала зубы и судорожно глотнула ртом воздух. – Не стану рожать, пока Майкл не приедет.

Матушка Конте вытерла ей пот со лба.

– Приедет.

– В жизни не буду больше сексом заниматься. Ненавижу секс!

Карина закусила губу и отвернулась.

– Могу понять, – кивнула синьора Конте.

– Мэгги, смотри на меня! – раздался на всю палату требовательный голос Макса. – Когда начнутся схватки, сконцентрируйся на моем лице. Я тебе сказку расскажу.

– Ненавижу сказки!

– Это скорее приключенческий рассказ. Я тебе расскажу о том, как мы с Майклом подружились.

Мэгги, кажется, слегка заинтересовалась. Макс присел на стул возле кровати и наклонился к ней. Монитор подал звуковой сигнал, и Макс заговорил:

– Наши мамы всегда были близкими подругами, и мы, можно сказать, росли вместе. Однажды нас повели на детскую площадку, и там была такая высоченная штука, чтобы на нее карабкаться. Лет по шесть нам тогда было, что ли? В общем, мы начали наперебой хвастаться, кто первый заберется наверх. Майкл был поменьше, зато шустрее, так что состязание было, в принципе, на равных. Мы полезли наверх, лягались как бешеные, старались скинуть один другого, как будто в «Повелителя мух» играли, и в конце концов забрались одновременно, секунда в секунду. – Макс покачал головой, вспоминая. – Помню, как мы тогда смотрели друг на друга. Как будто поняли, что теперь мы лучшие друзья и будем всегда вместе. А потом попытались столкнуть друг друга вниз.

– Ты шутишь? – Мэгги дышала с трудом. – Вы оба ненормальные, что ли? И что дальше было?

– Мы с Майклом свалились и оба сломали руки. И оба правые руки, блин!

Матушка Конте с негодованием фыркнула:

– Мы с мамой Макса одну минутку только и успели поговорить и тут слышим крики. Мальчишки наши сцепились и барахтаются в грязи, кровь повсюду. Я, по-моему, чуть в обморок не упала. Подбежали к ним – а они и ревут, и смеются одновременно, как будто бог знает какой приз выиграли.

– Нам сделали одинаковые гипсы, и мы стали называть себя костяными братьями, – усмехнулся Макс.

– Ну да, понятно, – закатила глаза Карина. – Бывают братья кровные, а бывают костяные. Мне-то лично кажется, головы у вас костяные, у обоих.

У Мэгги по щекам покатились слезы. У Карины сердце болело за невестку, так ей хотелось, чтобы все обошлось.

– Он не успеет, да?

Макс склонился над кроватью и пристально посмотрел на Мэгги. Ярко-голубые глаза призывали ее набраться решимости.

– Сейчас это неважно, Мэгги. Я здесь, с тобой. Держись за меня, считай, что мы с Майклом братья-близнецы. Давай уже рожать этих малышей. Я от тебя не отойду.

Вошла медсестра и осмотрела ее:

– Ну как, милочка, готовы тужиться?

Мэгги шмыгнула носом и взяла за руку Макса:

– Не отпускай, ладно?

– Ни за что.

– Да, кажется, теперь готова.

Карина с матерью стояли с одной стороны, Макс – с другой. Время словно исчезло – секунды казались минутами, и наоборот. Мэгги тужилась, охала и ругалась. Каждый раз близнецы продвигались чуть дальше, пока Мэгги, обессиленная, не упала снова на подушки. Лицо у нее было красное от натуги, по лбу катились капли пота, она судорожно хватала ртом воздух.

– Не могу… Не могу больше…

– Можешь, amore mio [15]. Давай!

Карина зажала рот рукой – ее брат вошел в палату. Уверенный, повелительный, он встал на место Макса и взял жену за руку. Расцеловал ее в щеки и в лоб, шепнул что-то на ухо, и она кивнула. Снова напряглась. Натужилась.

– Головка показалась. Младенец номер один. Еще разок, Мэгги, как следует. Соберись с силами и тужься! – Раздался вопль, и Карина увидела, как сморщенный новорожденный младенец появился на свет. Скользкий, красный, малыш смешно извивался и ревел.

– Мальчик. – Она положила ребенка Мэгги на живот, слыша вокруг взволнованные голоса. Мэгги всхлипнула и коснулась сына рукой.

– Какой красивый. О господи!

– Еще не все, милая, – проворковала медсестра. – Номер два на подходе. Тужьтесь еще, Мэгги.

Мэгги взревела и стиснула зубы.

Показался младенец номер два.

– Еще один мальчик! Поздравляю, мама и папа. У вас двое прекрасных сыновей.

Карина благоговейно смотрела, как ее брат удивленно трогает младенцев и глаза у него мокрые от слез. Ее мать радостно смеялась. В палате тут же начались хлопоты: малышей взвесили, измерили, завернули в одеяла и надели на них одинаковые вязаные чепчики. Пока Мэгги зашивали, Майкл что-то ворковал над сыновьями и поднимал их на руках.

– Познакомьтесь – Люк и Итан.

Каринина мать взяла Люка, стала качать его и мурлыкать что-то по-итальянски. Карина поцеловала невестку в щеку.

– Ты такая молодец, Мэгги, – шепнула она. – Как жаль, что Алекса не смогла приехать. Я знаю, тебе ее не хватало.

– Нет, Карина, – улыбнулась Мэгги, – я рада, что это оказалась ты. Именно сегодня. Я полюбила тебя с первой встречи, на моих глазах ты расцвела и стала красавицей. Ты настоящая сестра, и я хотела бы, чтобы ты стала Люку крестной матерью.

Радость вспыхнула в Карине, и в сердце не осталось ничего, кроме этого чистого чувства. Она кивнула – говорить не могла, горло перехватило. Матушка Конте подошла и положила завернутый в одеяло кулек на ее протянутые руки.

– Познакомься со своим крестником Люком.

Карина вгляделась в сморщенное личико. Прелестный ротик, сложенный маленькой буквой «о». Темные волосы торчат из-под розово-голубого вязаного чепчика. Она проворковала ему что-то и погладила дрожащими пальцами его шелковистую кожу. Это было живое чудо, доказательство того, что́ приходит в этот мир, когда двое любят друг друга.

Карина сморгнула слезы и подняла глаза.

Макс смотрел на нее. Его глаза потемнели от жгучего желания – оно ощущалось даже на расстоянии и ударило ее прямо в сердце. Она ахнула.

И стала ждать.

* * *

Он любит ее.

Макс смотрел на свою жену. Карина ворковала над младенцем и покачивалась с пятки на носок, баюкая его в старом, как мир, ритме, известном, кажется, всем женщинам на свете. Странное чувство поднялось в груди и вырвалось наружу, оставив после себя кровоточащую рану. В голове пульсировала боль, во рту пересохло, как будто он пил без просыпу всю ночь напролет. И правда наконец открылась ему – поразительная, невероятная правда, которая могла бы поспорить с любым сценарием конца света из Откровения [16].

Он любит ее.

Всегда любил. Потому-то, наверное, у него ни с одной женщиной до сих пор ничего не выходило. О, как легко было бы свалить все на какие угодно обстоятельства. Карьера. Тяга к свободе и приключениям. Возраст. Отговорок полным-полно, как и женщин – бесконечная вереница женщин, и все одинаковые. Кроме Карины – верной, неизменной Карины. Друга. Любимой. Родственной души.

Когда Макс смотрел, как Мэгги рожает, у него словно зазубренные осколки вынимали из души. Перед этим померкло все его вранье, все ложные понятия о чести, гордости и так называемой респектабельности. Он вдруг понял, что уже не думает о том, чтобы не стать таким, как отец. Нужно просто иметь мужество бороться за женщину, которую он любит. Дать ей все, чтобы она могла наконец выбрать.

Макс никогда не давал Карине шанса. Все эти годы он придерживался своих правил: не сближаться, держать безопасную дистанцию. Даже брак их начался с фальшивого предложения, с насмешки над всеми настоящими чувствами, что он питал к единственной в мире женщине, которая была его половинкой.

Чувствуя, как кружится голова, Макс медленно подошел и встал рядом с Кариной. Поглядел на малыша и приподнял жене подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.

– Пойдем домой.

– Зачем? – моргнула она.

– Прошу, сделай это для меня. Пожалуйста.

Карина прерывисто вздохнула и кивнула:

– Хорошо.

Она передала Люка матушке Конте. Майкл подошел и положил руку Максу на плечо:

– Спасибо тебе, друг. Ты был прав. Я больше не буду вмешиваться. Ты мне не просто деловой партнер, ты мой брат и всегда им был. Прости меня. – Он обнял друга и хлопнул по спине.

– Какие счеты между родными. Поздравляю, папаша. Мы потом еще приедем.

– Si.

Макс увел Карину из больницы, и всю дорогу домой они молчали. Он все смотрел на ее профиль, но она сидела с отсутствующим видом, глядя в глубокой задумчивости в окно.

Когда Макс увидел жену в этот день у бассейна, спящую в окружении своих животных, он чуть не упал на колени. Ее прекрасное лицо разгладилось под солнечными лучами, влажные губы приоткрылись, и ее цветущая красота поразила его, как неожиданный удар. Карина сразу же откликнулась на его голос и прикосновение, ее подсознание уже понимало, что она принадлежит ему. Если бы Мэгги их не прервала, он бы уже вошел в ее горячее узкое влагалище и она поняла бы, что только здесь ей и надлежит быть. Под ним. В нем. С ним. Навсегда.

Как бы то ни было, Макс должен донести до нее правду. Должен еще раз сплестись с ней телами и умолять Карину не уходить. Умолять простить его.

Это последний шанс сделать их брак настоящим браком.

* * *

Она должна покончить с этим браком.

Карина смотрела в окно. Правда открылась ей в тот самый миг, когда Люк и Итан появились на свет. Она живет во лжи. Она хочет, чтобы у них с Максом было то же, но этого никогда не будет. Потому что истина проста. Макс никогда не полюбит ее той любовью, какая ей нужна, и пришло время отпустить его.

Она чувствовала, что он и сам хочет ей что-то сказать. Может быть, они наконец придут к соглашению, расстанутся друзьями и разберутся с последствиями, насколько это возможно.

Макс резко затормозил и повел ее по дорожке к дому. Отрывистая команда – и лающий Рокки умолк. Он заскулил и сел на пол, глядя на Карину грустными щенячьими глазами, словно говорил: «Я знаю, что тебе плохо, но не знаю, чем помочь».

Чувствуя, как колотится сердце, она глубоко вздохнула:

– Макс, мне кажется…

– Наверх!

Внутри у нее что-то сжалось и оборвалось. Господи, какой же он сексуальный. Он выглядел почти дикарем – ноздри раздуты, ярко-голубые глаза полыхают огнем. Ее соски уперлись в ткань рубашки, и она почувствовала, что до боли хочет его. Карина мысленно выругалась на свое пересохшее горло и попыталась откашляться.

– Нет. Макс, нам надо поговорить. Я больше не могу так поступать с тобой и с собой тоже. У нас ничего не получается.

– Я знаю. И собираюсь это исправить. Наверх!

Руки у Карины покрылись гусиной кожей. Макс схватил ее за руку и потащил к лестнице. Ее ноги сами подчинились ему, и вскоре они оба оказались в спальне. В этой комнате прежде всего бросалась в глаза большая кровать, и в этом было что-то почти неприличное. Стараясь не замечать, как сильно колотится сердце, Карина встала перед ним, скрестив руки на груди:

– Доволен? Готов поделиться со мной своим генеральным планом? Как ты собираешься что-то исправить в этом паршивом браке и в наших безнадежно испорченных отношениях – в спальне?

Макс сорвал с себя рубашку. Карина сглотнула при виде этих обнаженных крепких мускулов. Один, два, три, четыре, пять, шесть… Да, это настоящий пресс. По сравнению с ним Ченнинг Татум – дряблый толстячок. Что она делает? Что он делает? О нет, она не будет больше заниматься сексом с этим человеком. Если он думает, что она такая дура, то он совсем рехнулся.

– Я не буду заниматься с тобой сексом, Макс. Ты с ума сошел, если думаешь, что мы вернемся к тому, с чего начали.

– Будет у нас секс, будет. – Он скинул туфли. – Прямо сейчас. Я идиот! Столько времени ждал и не показывал тебе, что́ я чувствую. Мы могли бы тихо, уютно поговорить на кухне, но ты же не поверила бы ни одному моему слову. – Его брюки упали на пол, и он ногой отбросил их в сторону. Эрегированный член выпирал из трусов. – Так будет лучше. – Его пристальный взгляд пригвоздил ее к стене. – Раздевайся.

Карина задохнулась. Ее тело ожило, готовое играть с этим нагим совершенством, стоявшим перед ней, но она одернула себя и заставила рассуждать здраво. Всмотрелась в него изучающим взглядом, который кричал: «Ложь!»

– Нет, спасибо. Когда будешь готов поговорить, скажи мне.

– Моя милая Карина! – тихо и зловеще рассмеялся Макс. – Кто бы мог подумать, что ты любишь жесткие игры? А ты любишь. Еще одна причина, почему ты идеально мне подходишь. Ты моя вторая половинка. Мне нужна была женщина, которая не сломается, которая будет твердым орешком во всех отношениях, особенно в спальне. – Он прижал ее к стене, прихватил зубами мочку уха и куснул. Горячо задышал ей в самое ухо. – Женщина, чистая душой и умеющая смеяться. Женщина, которая меня заводит. – Его руки легли на ее лифчик, и он стал играть пальцами с бретельками. Дернул. Потянул. Карина сдержала стон вожделения и укрепилась в своей решимости. Если она выиграет этот раунд и не поддастся, то сможет выйти из этой двери с гордо поднятой головой. – Я собираюсь показать тебе единственным доступным мне способом, что ты Та Самая женщина, которую я хочу. Ты поставила слишком много преград, детка. Это все равно что идти по минному полю, и я знаю, что сам во всем виноват. Но твое тело не умеет лгать. И ты сейчас увидишь, что и мое тоже.

Макс рванул на ней футболку, разорвав посередине. Ее груди освободились, и он поймал их в ладони, потирая набухшие соски, а его губы впились ей в рот. Одно стремительное движение – и ее шорты и трусики упали на пол, и Карина осталась перед ним совершенно голой. Эта грубая игра так подстегнула ее возбуждение, что влажная струйка скатилась по бедру, но она собралась с силами и укусила его за нижнюю губу.

Макс отстранился. Его глаза потемнели, стали серыми, как туча, и он нарочно стиснул ее соски так, что причинил ей боль. Карина не смогла сдержать стона, он сам сорвался с губ.

– Не хочешь так легко сдаваться? – пробормотал он. – Тем лучше. Люблю крепкие орешки.

Макс развернул ее задом и зажал между бедер. Его грудь вдавилась ей в спину, и он просунул свой эрегированный член ей между ног.

– Выродок!

– Ноги шире, пожалуйста.

– Пошел ты!

Макс пинком раздвинул ей ноги, и Карина оказалась совершенно беззащитной. Щеки у нее вспыхнули: она почувствовала, что возбуждается. Его пальцы скользнули ей ниже спины, ущипнули нежную плоть. Она извивалась, но он только смеялся:

– Ну как, заводит?

– Черта с два!

– Врушка. – Его пальцы нырнули глубже, и она выгнулась всем телом. Сжала кулаки и изо всех сил постаралась овладеть собой. Ее щека вжималась в прохладную стену, и абсолютная беспомощность положения только усиливала желание. Этот мужчина давно овладел ее сердцем и душой, но когда он успел так глубоко проникнуть в ее фантазии? Он играл и дразнил, пока Карина не начала корчиться как бешеная, готовая на что угодно, лишь бы наконец пришло облегчение. Его губы ущипнули нежную кожу на шее, потом прошлись вниз по спине, он ритмично раскачивался, прижимаясь к ней, и этот ритм сводил ее с ума.

– Я хочу, хочу…

– Знаю, милая. Время сказать правду. Скажи, что ты моя. Всегда была моей.

– Нет.

Макс потер ей пальцем набухший узелок между ног, и у Карины подогнулись колени. Макс поддержал ее одной рукой, не прекращая безжалостных круговых движений, от которых она была уже на грани.

– Скажи.

Всхлип застрял у нее в горле. Вот-вот… Оргазм уже маячил перед ней, и в конце концов нервы не выдержали и мозг вскипел. Бедра мучительно сжались.

– Ненавижу тебя, Максимус Грей! Ненавижу!

– Я люблю тебя, Карина. – Его губы скользили по ее влажной щеке. – Ты слышишь? Я люблю тебя. – Он помолчал и приподнял ее на цыпочки. – А теперь кончай.

Макс засунул ей пальцы глубоко во влагалище и сильно потер. Карина вскрикнула. Наслаждение затопило ее волнами и разорвало на части. Он поднял ее, уложил на кровать и надел презерватив. И вошел.

Мой!

Карина вдавила пятки ему в спину и отдалась полностью. Макс вошел в нее так глубоко, что, казалось, там не осталось ничего, кроме него. Его свирепость была совершенной, без малейшего намека на нежность. Она снова почувствовала, что он подтащил ее к краю пропасти и столкнул вниз.

Его тепло и сила окружали ее. Она плыла по воздуху и вдруг смутно почувствовала, как ее отпустило. Карина не размыкала объятий, пока на нее не навалилась темнота и больше не надо было думать.

* * *

Макс убрал со лба Карины влажные от пота волосы и прижался щекой к ее щеке. Его рука лежала на ее груди, а бедро оказалось у нее между ног. Ее запах впитался ему в кожу. Почему же он так долго не понимал, что любит ее? Теперь он понял, почему избегал любви в прошлом. Да, он боялся ответственности – из-за отца, боялся, что унаследовал какие-то его гены, боялся причинить женщине боль, такую же, от какой страдала его мать все эти годы. Но главная причина была проста.

Страх.

Его сердце больше не принадлежало ему. Так вот, значит, что Карина чувствовала все эти годы. Муку, и страх, и радость постоянного стремления быть рядом с тем, кого любишь. Он готов отдать за нее жизнь, но решать не ему. Вот она, лежит рядом, ее тело отдано ему, но душа все еще очень, очень далеко.

– О чем ты думаешь? – прошептал он.

Карина взяла его за руку и прижалась губами к его ладони.

– О том, как много ты для меня значишь. Каждый раз, когда ты входил в дверь вместе с Майклом, я думала, каково это – быть женщиной, которую ты любишь. Заниматься с тобой любовью. Я смотрела, как твои женщины сменяют одна другую, и молилась, чтобы настала и моя очередь. А теперь вот она, настала, а мне страшно.

Макс перевернул ее на другой бок, чтобы посмотреть ей в лицо. В шоколадно-карих глазах были печаль и беззащитность, и это разрывало ему сердце.

– Я люблю тебя. Дело не в том, что я хочу, чтобы все было как полагается, и не хочу походить на своего отца. Я хочу прожить всю жизнь с тобой и никогда не соглашусь ни на какую другую женщину.

Карина не шевельнулась. Никак не отозвалась на его слова. Ее темные вьющиеся волосы упали за спину, открыв упрямую линию подбородка, полные щеки и крупный нос. Сильная, красивая, безупречная. Его охватила такая паника, что кровь зашумела в ушах.

– Карина, послушай меня, пожалуйста. Я всегда думал, что недостаточно хорош для тебя. Тут и мой возраст, и наши семьи, и то, кем я себя считал… Теперь я вижу: я готов каждый день до конца жизни делать все, чтобы ты была счастлива. Чтобы стать достойным тебя.

– Я тоже этого хочу, Макс. Но я…

– Что?

Ее молчание пугало, разрушало его надежду на их счастье. Что еще он может дать ей? Чего ей еще желать? Макс всмотрелся в ее лицо и внимательно заглянул в глаза.

И все понял.

– Ты мне не веришь.

Карина вздрогнула, как от боли:

– Я хочу тебе верить. Я даже думаю, на этот раз ты сам веришь в то, что говоришь. Но я все время буду ждать беды. Я боюсь, что без конца буду думать, почему ты выбрал меня. Я смотрю на тебя, и сердце мое делается большим-большим, и я не могу справиться с эмоциями. Мне все кажется, что мне опять шестнадцать лет и я все надеюсь угодить тебе или заслужить твою улыбку.

Холод пробрался ему под кожу. Выходит, дело не только в нем. Дело в ее собственных комплексах, в том, что она никогда не чувствует себя достаточно хорошей. Сможет ли он так жить? Без конца убеждать ее, бояться, что она уйдет из-за этой своей неуверенности? Dio, да как же быть? Неужели она не видит, какая она особенная? Что это он ее не стоит?

– Мы с тобой уже не дети, Карина. Не пора ли тебе это понять и увидеть то, что другие видят в тебе? – Правда вдруг со всей ясностью встала перед ним, и он сел на кровати. – Но ты тоже права. Мне нужно, чтобы ты шла мне навстречу. Мне нужна женщина, которая верит в мою любовь к ней, которая всегда будет рядом и не побоится, что я куда-то исчезну. Сильная и храбрая. – Макс сжал зубы и решился: – В тебе все это есть, любовь моя. И даже больше. Но пока ты сама в это не поверишь, у нас ничего не выйдет.

– Знаю. – Голос у Карины дрогнул. Одним грациозным движением она поднялась с кровати и встала перед ним, обнаженная. Решимость сверкала в темных глазах, и еще в них была тень печали, которая пронзила ему сердце. – Поэтому я и не могу быть с тобой сейчас. Я должна убедиться, что сама что-то собой представляю, прежде чем рискну попробовать снова. Мне очень жаль, Макс. Но я ухожу.

Он лежал один в спальне и неподвижно смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Лежал и думал, сможет ли он опять когда-нибудь чувствовать себя по-настоящему живым. Лежал и думал, что же будет дальше.

Глава 15

Держа одной рукой маленького Итана, Алекса уселась на канареечно-желтый футон. С нежностью обвела взглядом квартиру.

– Даже не верится, как время летит, – заметила она. Футболка с гордой надписью «БУККРЕЙЗИ БЕБИ МАМА» обтягивала ее огромный живот. – Знала бы ты, сколько вина было выпито в этой квартире.

Мэгги кормила Люка и качала на руках.

– Или сколько свиданий закончилось для Алексы катастрофой, – фыркнула она. – Без вина тут было никак не обойтись.

Девушки засмеялись, и Карина поправила холст, над которым работала.

– Ну, у меня большое преимущество. Мои пятничные вечера – это слезливые фильмы про любовь и бутылка красного.

– Зря ты не приходишь к нам ужинать по пятницам, Карина, – сказала Алекса. – Макс все равно еле держится в рамках приличия. С тех пор как ты от него ушла, Майкл говорит, он ходит по офису мрачнее тучи, нагоняет на всех страху и все сидит в своем огромном доме один, как какая-нибудь мисс Хевишем.

– Нет, мне так лучше, – покачала головой Карина. – У меня еще столько работы. – Она посмотрела на картину, стоявшую перед ней, – последнюю в серии – и сдержала слезы. – Но я по нему скучаю.

– Знаю, милая, – вздохнула Мэгги. – Но, по-моему, ты правильно поступила. Ты всю жизнь убивалась по Максу и всегда думала только о том, что можешь сделать для него. А брак – это улица с двусторонним движением. Ты должна научиться быть сильной одна, прежде чем сможешь быть сильной рядом с кем-то другим.

Алекса изумленно посмотрела на подругу:

– Вот это мудро, черт возьми!

– Спасибо, – усмехнулась Мэгги. – Специально тренировалась, в материнстве без этого никуда.

– В общем, я тебе говорила, что ищу постоянного партнера для «БукКрейзи», – сказала Алекса. – Ты подошла бы идеально, иначе остается только Мэгги, а она мне всех клиентов распугает. Я уже связалась с адвокатом. Как только ты решишь, можем составить контракт.

В животе у Карины екнуло от радостного волнения. Впервые у нее обнаружился талант, который приносит и деньги, и удовольствие. Теперь, когда последняя картина для коллекции готова, можно приступать к новому большому делу. Она позвонила Сойеру и договорилась, что к ней приедет консультант взглянуть на ее работы. Ее предупредили, что человек он суровый и, если шансов продать картины нет, он так прямо и скажет. Карина только обрадовалась: она и сама хотела честного ответа и знала: если ее живопись не на должной высоте, значит в следующий раз нужно будет поработать лучше. Наконец-то ее жизнь сдвинулась с мертвой точки, наконец-то в ней появилась цель.

Вот только по мужу она скучала.

Теперь, когда его не было рядом, в ней, похоже, что-то надломилось. С того дня, как она ушла, Макс ей ни разу не позвонил. Так прошло долгих десять дней, и Карине уже казалось, что она сойдет с ума, если не увидит его лица. Он преследовал ее в мечтах и в снах, днем и ночью. Она сумела почти целиком выплеснуть свою тоску в работу и надеялась, что живое, ничем не приукрашенное чувство, которым веяло от ее портретов, будет понятно простому зрителю. Забавно, как личное несчастье превращается в большое искусство.

Карина заставила себя вернуться в настоящее.

– Я рада была бы стать совладелицей «БукКрейзи», – ответила она. – Спасибо за доверие, Алекса.

– Шутишь? Ты же работала как проклятая и доказала, чего стоишь. Я ничего не даю просто так.

– С детьми и собаками она сама доброта, хоть веревки вей, – кивнула Мэгги, – а как доходит до бизнеса – просто акула.

– Приятно слышать, – засмеялась Карина.

– Как там дела у Габби? На вид уже вполне здоров, – заметила Мэгги.

Карина поглядела на голубя, воркующего в клетке. Габби любил слушать, как другие птицы поют на ветках за окном, и, казалось, вовсе не хотел никуда улетать. Но Карина знала: скоро его пора выпускать. Крыло совсем зажило, и хозяин ждет. В Карине вспыхнула искорка сомнения. Может быть, Габби лучше подождать еще немножко. Может быть, он еще не готов.

– Скоро улетит.

– Я бы тоже голубя дома завела, – вздохнула Алекса, – да ведь собаки наверняка станут ревновать.

– Ну да, – хмыкнула Мэгги, – моему братцу только птицы в доме не хватало. У него рыбки-то чуть не передохли. Это катастрофа ходячая.

– Ну, нам пора домой. Хотели просто зайти убедиться, что с тобой все в порядке.

Карина поцеловала их и племянников на прощание. Мэгги пожала ей руку:

– Главное, помни: если мы тебе понадобимся, мы всегда рядом. В любое время.

– Спасибо.

Карина с тяжелым сердцем проводила их глазами. И вернулась к работе.

* * *

Дрожащими пальцами Карина отключила мобильный телефон.

У нее будет выставка!

Она издала победный клич и запрыгала по комнате в ритме хип-хопа, тряся бедрами. Консультант разнес ее работы в пух и прах, указав на те, что не имеют шансов на продажу. Карина приняла критику стойко, со стальной выдержкой. Сказала, что в следующий раз сделает лучше.

Он кивнул, дал ей свою визитную карточку и уехал.

Через неделю позвонил Сойер и сообщил, что его друг никак не может выбросить ее картины из головы. Он хочет, чтобы Карина кое-что подправила, добавила еще одну оригинальную работу, и тогда он даст ей шанс. Голова кружилась, в ней будто лопались пузырьки воздуха, как в стакане с газированной водой, пока Карине не показалось, что она вот-вот взлетит. Она уставилась на свой «Блэкберри» и долго смотрела на знакомый номер в списке.

Ей хотелось позвонить Максу.

Не маме, не Майклу, не Мэгги. Она хотела позвонить мужу, который, скорее всего, больше не будет ее мужем. Ведь это он сказал, что она должна рисовать, если это делает ее счастливой, и что в ней много такого, чего она сама в себе не подозревает.

Раздался стук в дверь.

У нее заколотилось сердце. Ей показалось, что это сама судьба прислала ответ. Если это Макс, она бросится ему в объятия и попросит прощения. Карина подошла и открыла дверь.

На пороге стояла ее мать.

Плечи у Карины поникли, но она изобразила радостную улыбку:

– Привет, мама. Рада, что ты зашла. У меня отличные новости.

Мама поцеловала ее в щеку, и ее трость застучала по щербатому деревянному полу.

– Ну, говори. Ты, похоже, счастлива.

Карина рассказала ей новости. Гордость на лице матери радостно отозвалась у нее в душе.

– Я знала, что ты добьешься успеха со своей живописью. Ты все эти недели только о ней и думала. А посмотреть можно?

Дрожь паники пробежала по нервам.

– Э-э-э, я покажу, когда будет готово. На выставке увидишь.

Матушка Конте покачала головой:

– Извини, Карина, я вот что пришла тебе сказать. Я ведь уже домой собираюсь. В конце недели улечу.

– О… – Этот тихий звук показался жалким даже ей самой.

Карина привыкла, что мама рядом. Пятничные ужины в эти дни были такими веселыми, и они с Максом, как разведенная пара, приходили на них по очереди, чтобы дать друг другу шанс побыть с семьей. Глубоко вздохнув, ее мама прислонила трость к дивану и села на скомканные подушки.

– Ты хорошо себя чувствуешь, мама?

– Конечно. Просто устала и домой пора.

Карина улыбнулась и села рядом с матерью. Взяла ее шершавую руку и сжала в ладонях. Эти руки, которые пекли пироги, качали младенцев и утирали слезы. Руки, которые построили крупное предприятие, потому что умели месить тесто и жонглировать в воздухе десятком шаров одновременно.

– Я понимаю. Я буду так скучать по тебе.

– Как ты тут будешь без меня? Может, тоже домой поедешь?

– Нет. – Карина поцеловала мамину руку. – Я построю свой дом здесь, такой, какой мне нужен. Я чувствую, что стала сильнее. Я уже не девочка, а женщина, которая знает, чего хочет.

Синьора Конте вздохнула:

– Потому что тебе разбили сердце. От этого всегда быстрее стареют. Это не хорошо и не плохо. Просто так уж оно есть.

– Да.

– Но я должна кое-что сказать тебе о Максимусе.

– Мама…

– Помолчи и послушай. Когда ты была маленькой, ты так смотрела на этого мальчика, что вся душа в глазах светилась. Я знала, для тебя это не просто увлечение – любовь на всю жизнь. Но ты была слишком молоденькой, а Максимус – хороший мальчик. Его дело было защищать тебя, пока ты не станешь взрослой женщиной. И он это сделал. – Мать улыбнулась при этом воспоминании. – Я всегда видела, как он на тебя смотрит. Когда думал, что никто не видит и он в безопасности. Тоскующим, любящим взглядом, который запал мне в сердце. Я знала: вам обоим нужно время, оно свое дело сделает. Знаю, как у тебя тогда сердечко болело, но без этого ты не стала бы той, что сейчас. В то утро, когда я застала вас в номере, я заговорила о свадьбе вот почему. Я знала, что ему нужен толчок. Он слишком боялся Майкла и ваших прежних отношений. Нужно было как-то сломать этот барьер, чтобы дать вам обоим шанс. Может быть, мне так кажется, но, по-моему, этот человек делает только то, что хочет, и если бы не хотел, никакое понятие о чести не заставило бы его просить твоей руки. Макс любит тебя. Но теперь твоя очередь решать. Ты должна быть сильной, чтобы подойти к нему и просить его любви. Тебе придется рискнуть. Мы все в тебя верим. Не пора ли тебе и самой в себя поверить?

– Не знаю, мама. Просто не знаю.

Синьора Конте глубоко вздохнула и посмотрела в окно.

– Я надеялась, что все сложится иначе, но не думала, что ты окажешься такой упрямой. Конечно, у меня была та же проблема с Майклом и Мэгги, но там, слава богу, все уладилось.

Карина склонила голову набок:

– О чем это ты?

– О боже, когда они появились, я сразу поняла, что они врут насчет женитьбы, – хмыкнула матушка Конте. – А еще я знала, что они созданы друг для друга, ну и позвала священника прямо домой.

У Карины рот открылся сам собой. Она помнила, что мама тогда заболела и попросила Мэгги с Майклом пожениться при ней. С ума сойти! Все это время ее мать знала все и сама планировала все ходы.

– Сурово ты с ними. А почему я не знала?

– Я мать. Мы все делаем для своих детей то, что нужно, когда им необходим толчок. Теперь бы еще с Джульеттой что-то придумать, чтобы смотрела иногда и на мужчин, не на одни электронные таблицы.

– Желаю удачи! – засмеялась Карина. Она наклонилась к матери и обняла ее. Знакомый запах сдобы, сахарной пудры и покоя умиротворял душу. – Я тебя люблю, мама.

– И я тебя люблю, моя милая девочка.

Они так и сидели обнявшись, пока Карина не почувствовала в себе достаточно сил, чтобы выпустить мать из объятий.

* * *

Время пришло.

Карина стояла на улице, а Габби сидел у нее на руке.

Солнце ласкало теплом ее кожу, белые перья голубя сверкали в солнечном свете.

– Я тебя люблю, милая птичка. – Карина погладила шелковистую грудку.

Птица подняла голову и заворковала, словно предчувствуя расставание. Карина колебалась. Она знала, что никогда больше не увидит Габби. Голубь, здоровый и сильный, полетит теперь домой, оставив ее.

И тут в голове словно лампочка вспыхнула и тут же разлетелась на тысячи осколков.

Макс любит ее.

Сколько можно сомневаться в себе? Когда настанет для нее время бороться за свое счастье, когда она ясно поймет, что достойна Максимуса Грея и всего, что он может ей дать? Эти несколько недель без него доказали Карине, что она способна быть самостоятельной. Идти за своей мечтой. Пережить неудачу и не сдаться. Просить о том, чего хочет, без страха.

Она может жить без него, но не хочет.

Ее муж любит ее, но ему нужна женщина, которая будет его достойна. Карина никогда не верила в себя настолько, чтобы отдаться Максу целиком, всегда боялась, как бы он не догадался, что она для него недостаточно хороша.

Слова матери снова зазвучали в ушах – даже голова закружилась.

«Не пора ли тебе и самой в себя поверить?»

Да.

– Пора лететь, Габби.

Карина подбросила руку вверх. Голубь захлопал крыльями и взлетел. Он красиво взмыл к самому небу, его белые крылья были хорошо видны на фоне деревьев, и Карина смотрела вслед птице, пока та не пропала из виду. Мимо проплывали вдаль круглые пушистые облака.

Порхание бабочек в животе улеглось. В душе родилась глубокая уверенность. Карина доверяла своему инстинкту и понимала, что пришла пора сделать шаг. Пора стать той женщиной, какой ей предназначено быть.

Пора вернуть своего мужа.

Глава 16

Макс перевел взгляд вверх, на вывеску модной галереи в Сохо.

Имя Карины было выписано на ней причудливой вязью, веселые белые фонарики, развешенные по периметру, привлекали внимание зевак. Он набрал в легкие побольше воздуха, надеясь, что у него хватит сил пережить этот вечер.

Приглашение на ее первую выставку было и потрясающей неожиданностью, и грустной насмешкой. Грудь распирало от гордости. Его талантливая, красивая жена наконец поняла себе цену, а его не было рядом, чтобы порадоваться вместе с ней. Но он не мог отказать себе в том, чтобы увидеть ее еще раз, в блеске славы. Он должен посмотреть на ее работы и вспомнить, как они занимались любовью у нее в мастерской, как он разрисовывал ее тело шоколадом.

Раскаяние слежалось внутри в тяжелый твердый ком.

Макс открыл дверь и вошел.

Помещение было большое, просторное, разделенное белыми колоннами на четыре равные части. Полный бар, официанты ходили по залу с шампанским, вином и всяческими закусками. Люди собирались группами, болтали и смеялись, обходя зал по кругу. Взгляд Макса сразу же упал в правый угол – он словно почуял, где она.

Карина смеялась, запрокидывая голову, над тем, что говорил ей какой-то мужчина. Длинное черное платье блестело в электрическом свете. Темные кудри были уложены и заколоты в высокую прическу, но Макс знал: стоит потянуть одну шпильку, и вся эта шелковая грива рассыплется по плечам неистовым водопадом. Глаза Карины сияли внутренней радостью и уверенностью, какой он никогда не видел у нее прежде.

Да. Она счастлива без него.

Подавив свои чувства, Макс отвернулся и подошел к первому холсту.

И замер, пораженный.

Он ожидал увидеть портреты, написанные искренне, с душой, с легкой теплотой, которую Карина всегда привносила в те немногие свои работы, какие ему посчастливилось увидеть. А эти, казалось, были написаны совсем другим художником.

Выписанные в грубоватой, неприкрашенной манере, затененные черным и серым с редкими проблесками красного, пары на холсте были представлены в различных эротических позах. Вот женщина изгибается, прижатая к стене, а ее возлюбленный прижимается губами к ее обнаженной груди. От их тел так и веяло грубоватой чувственностью, на грани непристойности, но эта грань оставалась неперейденной, а нарисованное справа окно казалось зеркалом между интимной жизнью двоих и внешним миром. У зрителя создавалось впечатление, что он чуть ли не подглядывает в окно, и это было настолько необычно, что от картины невозможно было отвести глаза.

Макс переходил от одной картины к другой, и ему казалось, что эти мужчина и женщина запутались в паутине своих отношений. На одном из холстов на лице женщины, глядевшей на своего возлюбленного, читались одновременно беззащитность и вожделение. Его резкий профиль не выражал ничего, кроме жесткости и стальной решимости. На другом те же лица были выписаны подробнее: лбы касаются друг друга, губы на расстоянии шепота, глаза скрыты от зрителя, так что приходилось только догадываться, о чем они думают.

Макс разглядывал все картины подряд с непривычной для него жадностью. Работы были выдающиеся, и он понял, что в таланте его жены кроются страсть и глубина, способные потрясти весь художественный мир. Карина стоит в начале длинной, успешной карьеры. Неудивительно, что Сойер так обрадовался. Он только что открыл новую знаменитость.

Люди толпились вокруг и пытались вовлечь Макса в беседу. Официанты останавливались и спрашивали, не нужно ли ему чего-нибудь. Он не отвечал. Только впитывал в себя Каринины картины и чувствовал, что заглянул в последний потаенный уголок ее души, который она до сих пор прятала. Теперь он открылся во всей обнаженной красе.

Dio, он любит ее!

Макс пришел пораньше, чтобы не столкнуться с Алексой, Ником, Майклом и Мэгги. План был смехотворный и типично мужской. Пробраться незаметно, посмотреть на ее работы, помучить себя и так же незаметно убраться. Прийти домой и напиться вдребезги в компании примостившейся в ногах собаки.

– Макс?

Ее голос зазвенел в ушах. Сильный, грудной, как у Евы. Сладкий, как у ангела. Он стиснул зубы и обернулся.

Карина улыбалась ему с такой теплотой, что он подумал: под таким взглядом и загореть можно. Дикое желание скрутило его, словно судорогой, но он справился с ним и сумел улыбнуться в ответ:

– Привет, Карина.

– Ты пришел…

Он повел плечом:

– Я должен был увидеть.

Почему она смотрит на него с такой жадностью? Хочет помучить его?

– Я рада. Как тебе?

Слова застревали в горле.

– Это… все…

Карина заморгала, словно сдерживая слезы, и от его сердца оторвался еще один кусок. Так к концу разговора от него и вовсе ничего не останется.

– Ты еще последнюю не видел. Она там, на отдельном стенде.

– Я не могу, Карина. Мне нужно идти.

– Нет! Пожалуйста, Макс. Я должна тебе показать.

Вот это и есть любовь? Вот эта невыносимая боль, что затягивает на дно, как водоворот, и не дает выплыть? Макс подавил желание возразить снова и сказал:

– Ладно.

Он прошел за ней до конца зала и немного вверх. Перед ним открылся ярко освещенный стенд. Картина висела под потолком, одна, во всем своем великолепии. Макс сделал несколько шагов вперед и поднял глаза. Это был он.

Поверху шла размашистая надпись: «Максимус». С голой грудью. Босиком. Джинсы, низко сидящие на бедрах. Черты лица немного размыты и скрыты в тени. Он смотрел прямо в глаза зрителю, не отводя взгляда. На лице отражался целый вихрь эмоций, а из глаз веяло такой властной силой, что Макс был потрясен до глубины души. В этом взгляде было все. Уязвимость. Решительность. Легкий оттенок надменности. Желание. И готовность любить.

У него сжалось сердце. Он оглянулся. Карина стояла перед ним, и ее черные глаза были полны обожания, и любви, и силы, какой он никогда раньше не видел.

– Я люблю тебя, Макс. Всегда любила, но мне нужно было полюбить себя, прежде чем дать тебе то, что нужно тебе. Я не знаю, может быть, уже поздно, но обещаю, если ты дашь мне еще один шанс, я всегда буду рядом с тобой и стану Той Самой, которой ты достоин. Потому что я и есть та женщина. Вторая половинка твоей души. Для меня никогда не было вопроса, вернусь ли я к тебе. Вопрос в том, вернешься ли ты ко мне?

Радость вспыхнула и закипела у него в крови. Макс тихо рассмеялся и обнял ее:

– Я никуда и не уходил, cara.

Он накрыл губами ее рот и поцеловал крепко, нежно. Этим поцелуем они словно скрепляли свадебные клятвы, произнесенные в Вегасе месяц назад.

Неожиданно оказалось, что вокруг стоит вся его семья. Макса обступили со всех сторон, Майкл с Ником хлопали его по спине, а Алекса с Мэгги вытирали слезы.

Наконец-то он дома, по-настоящему дома.

– Наконец-то вы снова вместе, – шмыгнула носом Алекса. – Эту драму уже никаких сил не было выносить. Пятничные вечера стали ни на что не похожи.

Макс крепко прижал к себе Карину и засмеялся:

– На этой неделе все будет как надо. Вечеринка у нас дома.

Торопливо подошел консультант и прорвался сквозь кольцо. Его лицо утратило обычное невозмутимое выражение.

– Э-э-э, Карина, можно вас на секундочку?

– Конечно. – Она крепко поцеловала Макса в губы и отошла. О чем-то шепотом переговорила с ним и вернулась с ошеломленным видом. – Все продано.

– Я не удивлен, – усмехнулся Макс. – У меня дух захватило от твоих работ. Но нам пора браться за дело. Теперь ты будешь писать еще больше, а мне придется тебя вдохновлять.

Карина со смехом запустила пальцы ему в волосы.

– Давай, – прошептала она.

Макс смотрел на свою любимую. Его жена. Его родственная душа. Его навсегда.

– Идем домой.

* * *

Карина лежала на скомканных простынях, измученная, пресыщенная и такая счастливая, какой не была еще никогда в жизни.

– Ну что, сдаешься?

Она приподняла голову на дюйм от подушки и снова уронила.

– Никогда. Погоди только минутку.

Макс тихо засмеялся и соскользнул с кровати. Карина услышала шаги, направляющиеся к гардеробной, потом обратно. Его мускусный запах коснулся ее ноздрей, и она вновь ожила. Черт возьми, ее муж сделал из нее нимфоманку, и она совершенно счастлива.

– У меня подарок для тебя.

Карина сразу села. Что-то у нее в душе растаяло от девчоночьего восторга при этой мысли – муж купил ей подарок!

– Правда?

– Да. Приберег на будущее. Надеялся, что ты вернешься и я тебе отдам.

Прямоугольная коробка была обернута в ярко-красную бумагу. Она закусила губу от удовольствия и уставилась на коробку:

– А что там?

– Открой, детка.

Карина нетерпеливо сорвала бумагу, словно ребенок у рождественской елки, и открыла крышку.

И ахнула.

В тонкую белую бумагу была завернута пара туфель. И каких! На четырехдюймовых шпильках, украшенных бриллиантами. Туфли из чистого стекла.

Она взяла одну из них в руки и полюбовалась, как сверкают драгоценные камни. Вырезанный носок придавал туфлям игривую сексуальность, тонкое стекло было гладким и приятным на ощупь.

– Боже мой, Макс, ты превзошел самого себя! Они прекрасны.

– Ты мне как-то сказала, что у тебя в жизни никогда не было сказки с хорошим концом, а тебе ее всегда хотелось. Я и решил попробовать это исправить – подарить тебе настоящие Золушкины туфельки.

Слезы защипали Карине веки, и она шмыгнула носом:

– Черт бы тебя побрал, Максимус Грей! Кто бы мог подумать, что под такой внешностью скрывается сентиментальный романтик?

– Я люблю тебя, Карина.

– Я тоже тебя люблю.

Он прижался лбом ко лбу своей жены и поклялся, что никогда больше не позволит ей усомниться в его чувствах.

Эпилог

Мэгги вздохнула и оглядела гостиную:

– Тут правда столько детей или у меня крыша едет?

Карина рассмеялась и сунула Марии в рот пустышку. Ее крик тут же оборвался, и она с жадностью начала сосать. Лили носилась по всей комнате со своими плюшевыми Дорой и Бутсом, а фоном всему этому служили вопли Ника-младшего. В двух манежах сидели Итан и Люк, только что накормленные и переодетые.

– Погоди, вот когда еще и мы с Максом подключимся… Придется нам открывать сеть агентств для нянь, чтобы хоть иногда передохнуть без детишек.

– Ты что, беременна? – ахнула Алекса. Она держала в руке игрушечную чашку и делала вид, что пьет, а Лили заливалась смехом.

– Нет, нам пока рановато. Я готовлю новую выставку, а Макс открывает новую кондитерскую. Мы пока наслаждаемся жизнью. Кстати, через месяц летим в Италию, поживем немного там. По мамам оба соскучились.

– Я тоже по матушке Конте скучаю, – вздохнула Мэгги. – Но дети еще маленькие, с ними не полетишь. Как там Джульетта? Так ни с кем и не встречается?

– Моя сестра крайне отрицательно относится к противоположному полу. Кажется, она убеждена, что мужчина непременно захочет ее контролировать и отнимет у нее ее карьеру. Упрямая она.

– Может быть, ей бы тоже не помешал любовный заговор, – рассмеялась Алекса. – К нам с Мэгги Мать Земля, похоже, была благосклонна.

Мэгги швырнула в нее плюшевого щенка и попала по голове. Алекса показала ей язык.

Любовный заговор.

Странное ощущение судьбы холодком пробежало по спине Карины. Глаза у нее широко распахнулись: она вспомнила ту ночь, когда жгла костер и бросала в него лист бумаги. Лист, на котором было написано одно только имя: Максимус Грей.

Руки у нее покрылись гусиной кожей, и она покрепче прижала к себе Марию, чтобы согреться.

– Э-э-э, девицы? Вы о чем это? Когда Мэгги дала мне эту книгу с заговорами, она сказала: мол, глупости все это, не хватало еще такой ерундой заниматься.

– Вот это чудно! – оглушительно расхохоталась Алекса. – Мисс Мэгги в конце концов не выдержала и призналась, что сама произносила заговор на мужчину, перед тем как выйти за Майкла. Вот до чего цинизм доходит.

– Ну и что? – пожала плечами Мэгги. – Да, так совпало. Но вот же Карина выбросила эту книгу, и что же – она счастливо замужем за Максом. Выходит, нам просто повезло, что у нас мужья появились после того, как мы обратились к Матери Земле.

– Я тебе соврала, Мэгги, – сглотнула Карина.

– Что значит – соврала?

– Я произнесла любовный заговор. А через несколько дней сбежала ночью в лес и завершила ритуал. Сожгла свою бумажку на огне.

В комнате повисло молчание. Даже дети словно почувствовали что-то, и только тихий звук включенного мультфильма нарушал тишину.

– И ты переписала все те качества, которые хотела видеть в муже? – прошептала Алекса. – И Макс подходит по всем параметрам?

Карина посмотрела на обеих женщин и снова сглотнула.

– Я не записывала никаких качеств. Я просто написала его имя на листе бумаги.

Мэгги подскочила, словно увидела привидение. Алекса откинулась на серовато-синюю подушку и покачала головой:

– Черт побери! Заклинание-то работает.

Мэгги рассмеялась, но как-то неубедительно:

– Не может такого быть. Глупости мы тут болтаем. Хватит меня пугать.

– Где эта книга, Карина? Ты ее кому-нибудь отдала?

– Нет, она у меня в книжном шкафу со всяким барахлом. Я ее не выбрасывала.

У Алексы заблестели глаза.

– По-моему, нужно передать ее кое-кому в целости и сохранности. А именно твоей сестре.

– Что? Да Джульетта в жизни не станет связываться с любовными заговорами. Она у нас в семье самая здравомыслящая. Не может же быть, чтобы это и правда действовало. – Карина помолчала. – Или может?

– Интересная мысль. – Мэгги задумчиво побарабанила пальцем по подбородку. – Карина едет на месяц в Италию. Может быть, она уговорит Джульетту произнести заговор. Вот тогда мы и узнаем точно. Два раза – это еще может быть совпадением. Три – хоть и с трудом, но можно представить. Но четыре – это уже доказательство.

Карина посмотрела на них. А ведь они правы. Ее сестра заслуживает личного счастья, и если любовный заговор подтолкнет Джульетту в нужном направлении, дело того стоит.

– Так и сделаю.

Мэгги схватила три бокала, налила тонкого кьянти и протянула бокалы Карине с Мэгги. Они сдвинули бокалы в кружок и заулыбались.

– За нас!

Карина выпила.

Дети то играли, то спали. Женщины беседовали и смеялись. Мужчины время от времени заходили в комнату, чтобы кого-то из них поцеловать или бросить насмешливую реплику. Карина посмотрела на мужа, и он улыбнулся ей так нежно и соблазнительно, что у нее стало легко на душе. Ее брачная ошибка принесла ей все, о чем она мечтала.

И они жили долго и счастливо.

Благодарности

Любой писатель знает, что невозможно издать хорошую книгу, если за тобой не стоит хорошая команда. Команда «Gallery» была восхитительной во всех отношениях, она сделала все, чтобы книга вышла в срок и чтобы при этом не пострадало ее качество. Особая благодарность моему редактору Лорен Маккенне, которая подбадривала меня всеми возможными и невозможными способами, «держала руку на пульсе» и сделала все, чтобы из этой книги получилась настоящая конфетка. Я очень рада быть частью вашей команды и надеюсь, мы выпустим вместе еще немало замечательных книг. Я без вас как без рук!

Примечания

1

Понятно? (ит.) – Здесь и далее прим. перев.

2

Дорогая (ит.).

3

Моя красавица (ит.).

4

Господи (ит.).

5

Да (ит.).

6

Друг мой (ит.).

7

Сумасшедший (ит.).

8

Дерьмо! (ит.)

9

Ничего (ит.).

10

Прости (ит.).

11

Извини! (ит.)

12

Адирондакское кресло– популярное в США дачное кресло с широкими подлокотниками; название произошло от горного хребта Адирондак на северо-востоке штата Нью-Йорк. – Прим. ред.

13

Ничего (исп.).

14

Эпидуральная анестезия– наиболее распространенный современный способ обезболивания при родах. – Прим. ред.

15

Любовь моя (ит.).

16

Откровение святого Иоанна Богослова– последняя книга Нового Завета, известная как Апокалипсис. – Прим. ред.

Content

Дженнифер Пробст
Брачная ошибка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Благодарности

Примечания