Ну ты же мужчина! или МеЖполовые парадоксы

Ф.А. Грибанов, К.А. Демуренко

Авторы благодарят Качер Любовь. Тягай Екатерину. Сидорова Ивана и Бодарева Олега за помощь в оформлении обложки

Есть нечто неподвластное судьбе,

Чему сам Рок обязан подчиниться,

Несет оно грядущее в себе:

Как повелит — так и должно случиться!

И не слепа эта случайность,

Но человечья индивидуальность.

Академик Стечкин Борис Сергеевич

(Наташа Анисимова)

СМС: «Хочу тебя прямо сейчас! Скучаю! Целую!»

Я: Привет, что это ты так расчувствовалась вчера?

НАТАША: В смысле?

Я: Ну в смысле смс прислала, что хочешь меня…

НАТАША: АААА… это я пьяная была.

Я: То есть мне не воспринимать написанное всерьез и проигнорировать?

НАТАША: Да.

Я: Ну хорошо, я как-нибудь с похмелья после бурной ночи секса брякну: «не воспринимай всерьез, я просто был пьян».

НАТАША: Убью тебя!

(Дарья Гребенщикова)

Я: Даша, а что ты думаешь про этого человека? — Показываю фото.

Даша: Как-то не по себе от его взгляда. Сразу видно: жесткий и властный тип.

Я: Неоднократно слышал от женщин, что они как раз и хотят быть рядом с жесткими властными мужчинами.

Даша: Мало ли чего мы хотим, не факт, что нам оно надо, когда мы это получаем.

(Катя Самойлова)

Я: Знаешь, я тут повспоминал и пришел к выводу, что фундамент наших отношений закладывал я один. Все, что составило самый ранний период нашего романа: все эти прогулки, выезды на природу, походы в кино и даже просто телефонные разговоры за полночь — все это я лепил собственными руками и вытягивал практически в одиночку. Полтора месяца ты не предлагала ни одной затеи, ни одной идеи для совместного времяпрепровождения, ты даже не звонила мне, предпочитая дожидаться, пока я наберу тебя сам. Ты просто стояла в сторонке и наблюдала, как я стараюсь.

Катя: Ты не прав! Я тоже во всем этом участвовала.

Я: Это каким же образом?

Катя: Я принимала все, что ты предлагал. Я соглашалась, а для женщины это уже немало.

Филипп

Знойная столица, по дорогам которой намотан уже не один километр. Рубаха распластана по склизкому от пота телу, усталость в ногах и дикое желание поскорее закинуть пропитанную грязью одежду в стиральную машину и залезть под прохладный душ — смыть воспоминания и реализованные планы закончившегося дня.

Вам же знакомо такое ощущение? Так вот!

Проглотите вступление, и у вас появится возможность заглянуть в «иллюминатор» стиральной машинки, где в обильной пене болтаются наши с Кириллом грязные рубахи, которые мы только что стянули со своих потных тел. Обещаем, что вы не почувствуете запаха, не увидите сальных разводов на ткани — будет только планомерный круговорот вещей под еле слышимый шум агрегата.

Оставив пафосные слова о том, что «написанное ниже выстрадано, собрано по крупицам, несколько раз просеяно через наши собственные души», скажу я вам правду. Трёп этот (согласитесь, что наши малолитературные письмена едва ли можно назвать повестью, романом или трудом, поэтому лучшего определения, чем «трёп», нам, увы, придумать не удалось) изначально имел развлекательный характер: «Ну что, Кирюха, а давай эти «кретенизьмы» возьмем и запишем, ничего не меняя?» «А что нам еще осталось?» — грустно отозвался мой будущий соавтор. И понеслось. Первое время до 03:00, рискуя проспать работу, мы по телефону пересказывали друг другу новости ушедшего дня.

Ночные разговоры длились не больше двух месяцев, и закончились они не потому, что в один день нам стало не о чем разговаривать, напротив, мы осознали, что с этого момента обязаны не просто временами делать записи, а именно вдумчиво писать, используя каждую минуту свободного времени, преодолевая лень и усталость. Нас не смущало то, что ни один из нас не имел филологического образования, равно как и то, что лингвистические знания мы схватили огрызками в перерывах между сном на лекциях.

В нас была желчь (да, я не скрываю этого). Однако потом, и я надеюсь, что в тексте вы почувствуете момент смены настроений, она каким-то немыслимым образом переросла в желание максимально точно отобразить несуразность отношения наших ровесников к «ячейке общества» в частности и к вопросу межполовых отношений вообще.

Теперь, когда уже есть смысл говорить о том, что наша мерцающая огнями карусель останавливается, чтобы мы смогли наконец-то перевести дух и, отдохнув от долгого вращения, поставить точку, ясно одно: время потрачено нами не зря — мы хотя бы смыли с себя эту грязь, в которую окунали периодически нас милые, несознательные создания. Кроме этого, все-таки теплится надежда, что кому-нибудь удастся открыть глаза на то, что надо пытаться разъяснить, вникнуть, осознать причину, а не, отмахнувшись, сетовать: «Все бабы одинаковые, все равно ничего не изменишь!»

Чтобы не быть голословным и, пусть на одном примере, но явно дать понять, что настроения в обществе к тем проблемам, о которых мы — глашатаи — трубим, мягко говоря, равнодушное, привожу высказывание одного моего виртуального приятеля (дословно): «Если девушка — пусть и симпатичная, и умная — выбирает «одежку» стервы или суки, — это ее выбор. Ей с этим носиться. Я, в свою очередь, в эту жизнь выполз точно не ребусы всякие разгадывать, поэтому мне глубоко насрать, что за скалящейся маской тупорылой остервеневшей от желания брать сучки скрывается нежное создание. Маску все равно не отодрать, поэтому, как правильно заметил Изя, проще отодрать маскирующуюся и не компостировать себе мозги мыслями о сильном мужском начале и крепком мужском плече». Фраза эта, как вы понимаете, не имеет контекстуальной привязки, но, полагаю, в ней можно узреть нежелание умных (а автор этого высказывания, на мой взгляд, весьма незаурядный человек) людей колесить по Москве, выискивая ответ на трудный вопрос «А почему так?», в отличие от нас с Кириллом.

Оговорюсь сразу же: то, что вы держите в руках, не является ни научным трудом, ни учебным пособием; честно говоря, мы и сами толком не знаем, к какому жанру отнести написанное. Называйте, как вашей душе угодно.

Уверен, что особо стервозные леди, коим попадет в руки эта «стопочка скрепленных листочков размером чуть меньше тех, что вылазят из факса», начнут плести веревки для виселицы, где они с радостью, под скандирования масс, выбьют табуретки из-под наших ног за то, что мы так ничтожно мало написали о том, «какие мы сами ублюдки, циники и кобели». А мы это не сделали сознательно, предоставив вам, милые, заработать денег на критике нашего псевдолитературного дерьма и тем самым занять свободные вечера в отсутствие мужа и мастера педикюра.

И мы никогда не похороним надежду, что вы, в отличие от туалетных онанистов, оставите свои имена и телефоны, и как много вас бы ни было, мы обязательно с вами свяжемся, чтобы либо пожать и расцеловать вам руки, либо рассмеяться в лицо, исходя слюной, зачитывая наиболее курьезные моменты. Однако просим вас помнить одно: как бы убедительны ни были ваши контраргументы, мы не откажемся ни от одного слова, написанного тут, потому что зачастую это всего лишь воспроизведение сказанного тем или иным героем нашего повествования.

И нет нам смысла прятать свои имена за безликими Леопольдами и харлампиями, потому что точку в этом трёпе поставить все равно невозможно. И мы готовы к диалогу с любым, кто захочет послать нас на мужской половой орган или, наоборот, влить свежую струю (не из этого же органа) самого грустного материала, который только может изрыгаться из человеческого сознания.

Кирилл

Не рискуя быть оригинальными, признаемся, что сначала в наших жизнях появилось спиртное, сигареты, видеофильмы беспардонного содержания, и только потом — женщины. Уточним: среди указанных ингредиентов возмужания были и книги, но в дальнейшем выяснилось, что они часто только мешают, ибо «многие знания — многие печали». Такая последовательная инициация во взрослую жизнь оправдана методически, потому как к женщинам нельзя приходить девственниками в широком смысле слова. Предварительно психика должна пройти некое огрубляющее кондиционирование, чтобы потом подольше не ломаться в общении с прекрасным полом. Практика показала, что в отрочестве мы постыдно симулировали процедуры подготовки: недостаточно курили, недостаточно пили, недостаточно все остальное… Наши умы и нервные системы все равно нередко пасуют перед обрушиваемыми на них перегрузками.

Любой спор в первом приближении — это различной жесткости конфронтация мнений, нравов, вкусов, но затяни его чуть дольше, и вот мы уже спорим о терминах, погрязая в нюансах их значений. Нет никакой катастрофы в том, что по некоторым вопросам люди находятся в несовпадающих, ортогональных[1] плоскостях мышления. Вступая в диспуты с соотечественницами, мы хотели одного — сдвинуться с мертвой точки навстречу друг другу, уловить нить истины во взаимоустремленной динамике. Наш сказ преимущественно о людях, которые не делают даже таких попыток, предпочитая смысловую сумятицу собственных высказываний и действий вдумчивому, заинтересованному взгляду на вещи.

Заранее приносим свои извинения за сбивчивую архитектонику[2]: по ходу повествования мы частенько грешим резкими переключениями от диалогов к собственным комментариям, сообразным моменту воспоминаниям и цитатам. Вместо прорисовки художественного сюжета мы решили тематически распределить весь наш трёп по разделам, но и их содержания часто перекликаются между собой. Короче говоря, чтобы дать вам наиболее подходящий жанровый настрой, предлагаем отнестись к этому явлению как к некому дневнику исследований, который по очереди вели два великовозрастных бездельника в перерывах между общественно-полезным трудом за деньги и всем остальным, что наполняет (или захламляет) жизнь.

А теперь самое главное. Давайте договоримся сразу во избежание недоразумений впоследствии. На этих страницах от двух до трех сотен замаскированных знаков Ξ. Приведенный символ называется в математической логике квантором существования и соответствует понятию «некоторые». В нашем повествовании мы сотни раз применили слова «женщина», «дама», «девушка», «леди», «барышня», «мадмуазель» в различных формах, и ни разу — без этого знака в уме. Мы изо всех сил старались не обобщать, потому что обобщение — весьма гнусная разновидность лжи. Квантор существования незримо стоит перед каждой словесной единицей, обозначающей существо женского пола, на манер нулевого артикля в английском языке — графически он не реализован, но все равно присутствует. Вы слышите нас? Мы говорим о некоторых женщинах, даже если иногда в пылу допускаем ляпы вроде «все» или «каждая». Кстати, никто не хочет нам сказать, как выглядит кванторный знак, передающий эти два понятия: «все» и «каждый»? Но зато вы точно знаете, что символизирует оттопыренный средний палец, правда? Вот так и живем…

Почти все, кто был в курсе, что мы пИшем и чтО мы пишем, не скрывали удивления: ну вы, мол, друзья, и затеяли… Зачем во всеуслышание сокрушаться и разить глаголом людей, которые провинились только тем, что ведут себя обыкновенно? Где состав преступления, если большая часть описанных вами эпизодов — привычная в нашем обществе картина? Что вы избрали своей целью: стравить дурной пар, показушно воюя с ветряными мельницами, или набрать себе скандальных баллов ради популярности? Отвечаем: нашей целью является восстановление примата человеческого разума и индивидуальности над временем, средой, жизнью. Мы хотим видеть вокруг себя творцов времени, а не покорных порождений его. Ибо, как гласят мифы, бог времени Хронос пожирает своих детей. Честное слово: не ждите сенсаций, ничего принципиально нового вы тут не найдете. Кому-то наши излияния покажутся просто парадом наивности, чуть декорированной колкой иронией. Ах, кто из дебютантов не подстраховывался в предисловии, пытаясь подлатать слабые места упреждающим признанием их слабости? Судить в любом случае вам.

Вы, конечно, уже обратили внимание на слова в тексте, отмеченные цифрами, и сноски с пояснениями в конце книги. Это побочная наша цель, и она проста — вызвать у людей интерес к изучению родного языка со всеми его заимствованиями и редкими терминами. Тем, чей лексикон уже включает в себя данные понятия, мы заранее жмем руки и просим нас извинить за педагогические излишества. Хотя вы сами прекрасно знаете, каково это — использовать нормальные (подчеркну — вовсе не выдуманные и не инопланетные) слова в речи и незаслуженно подвергаться обвинениям в заумности, чрезмерной гордыне и желании выпендриться. Когда эрудированному человеку затыкают рот, когда от него требуют, чтобы он раскаялся в своих преимуществах — по-настоящему хочется крови. Надоело! Это не мы с вами должны играть на понижение, это они должны тянуться до нашего уровня. Тех, кто не желает по-хорошему пользоваться словарями, будем пичкать прямо тут. Предупреждаю сразу, вы еще не раз во время чтения обнаружите свои пальцы сжатыми в страстном желании придушить нас за увещевательный тон. Но это уже индивидуальный выбор каждого: принять новое просто как пищу для ума или как оскорбительную зуботычину по самомнению. Собственно, эту идею со сносками мы решили воплотить именно потому, что устали от второго типа реакции.

Ну и, конечно, повествование наше не избежало небольших прикрас — но исключительно в деталях, не искажающих сути. Зачем мы приукрашиваем? А зачем женщины красятся? Эстетика-с. Как ни верти, мы часто цитируем третьих лиц, и если приводить их реплики дословно, как они звучали, то получилось бы много преснятины, непонятностей, а то и подавно мата. Так что из некоторых реминисценций пришлось делать литературно адаптированный материал. «Красиво не приврать — истории не рассказать», — так, кажется, говорил командарм Буденный.

Ну что, поехали?

«НУ ТЫ ЖЕ МУЖЧИНА!»

Филипп

Я пока не родитель, и то, что хочу написать, возможно, получится коряво и без должной аргументации, но я — брат, и брат старший, и мне, к сожалению, довольно часто приходилось слышать фразу: «Уступи, она же девочка!»

Модель воспитания проста: научить мальчика быть мужчиной с глубоким достоинством и уважением к слабому (а слабому ли?) полу. Однако происходит так, что мальчики, впитавшие родительский наказ, становятся мужчинами, умеющими закрывать глаза и прощать, прощать, прощать. Ну а что же девочки? Видя, что любой конфликт решается в их пользу с таким незатейливым вердиктом: «Ты — девочка!», они постепенно свыкаются с мыслью о вседозволенности и неминуемой победе на всех фронтах, а после гордо несут по жизни знамена победителей, распихивая по дороге безмолвных мужиков, которые скромно, с достоинством, уступают им дорогу. И так глубоко в сознание проникает аксиома неприкосновенности женщин, что рассудок уже сызмальства начинает работать только в одном режиме: «можно все». А почему? — «Так я же девочка!»

Спросите любую женщину, какие недостатки она готова мужчинам прощать? У доброй половины на лице в лучшем случае обнаружатся лишь потуги отыскать в воспаленном сознании хотя бы одну мужскую слабость, с которой она готова не бороться, а в худшем — сверкнет «глубокая» мысль о том, что не ОНА, Женщина (с большой буквы «Ж»), а ОН, мужчина (с малюсенькой «м», естественно, от всем известного слова), обязан носить ее на руках, пестовать, лелеять и ублажать. А что она? Ей выпала козырная карта — она родилась с «непохожей» писей, а следовательно, «ей можно все!».

И разве ж они, дурехи, задумываются, что черепная коробка терпящего человека сродни паровому котлу, который рано или поздно разорвет так, что диапазон поражения осколками нельзя будет и спрогнозировать.

«Двери» наших (с Кириллом) мозгов «посрывало с петель», и посрывало, надо сказать, давно. Два паровых котла разлетелись на миллионы крошечных частиц убойной мощи, которые и по сей день витают в воздухе Москвы, непримиримо разя всякое отъявленное хамство. И поэтому, всегда пребывая в прекрасном расположении духа, извлекая пользу из диалога с любой женщиной и на любую тему, отбрасывая предрассудки и стеснение, мы ползем на амбразуры, играем до победного, потому что ничто так не радует душу, как миг, когда тело противника вжато в татами.

Бар-клуб «Хамовники». Улица Льва Толстого. Город Москва, 7 июля 2006 года. Мы гуляем компанией. Настроение превосходное, хотя место не ахти себе. Вокруг танцпола в едком воздухе душного помещения расставлены столики для отдыхающих, над которыми, кажется, нависла мокрая от людского пота пелена. Мы выпиваем у стойки бара в бильярдной, делая периодические набеги в танцевальный холл (назовем так), чтобы обнаружить наличие интереснейших вариантов. И вот наконец-то мое внимание привлекает пестрая компания, расположившаяся за двумя сдвинутыми столами, полностью уставленными разной снедью и выпивкой. За трапезой были замечены аж пять девочек. Как потом оказалось, еще трое «отвисали» на танцполе. Сделав в мозгу зарубку, вырвавшись из смрада, я поведал Кирюхе преинтереснейший факт наличия за одним столом никому ненужных девочек, да еще и в таком количестве. Это не могло нас не порадовать, и в предвкушении интересного вечера я отплыл обратно в прокуренное помещение, где уже надрывалась голосистая дива с извечным «ветром, который дул с моря и навевал беду». Как потом оказалось, беду певичка или ветер, а может, общими усилиями, но все-таки накликали. Слава богу, не на наши головы, а на черепушки тех, кто… но обо всем по порядку.

Улыбаясь (хотя и говорят, что улыбка у меня хитрая, я всегда стараюсь быть приветливым в отношении к людям, особенно незнакомым), подхожу к приглянувшейся компании и, наклонившись к уху ближайшей девочки, изрекаю:

— Привет! Меня Филипп зовут, а тебя как?

— Аня.

— Очень приятно!

Прошлись по стандартам, отработали основную программу.

— Аня, а как ты думаешь, могут ли два мужчины заинтересовать восемь женщин? — продолжил я.

— Нууу, я даже не знаю, — смеясь, ответила моя собеседница.

— Мы с приятелем решили к вам присоединиться, но, естественно, не можем сделать это без вашего согласия, поэтому поговори, пожалуйста, с подругами, и если совместно вы разрешите, то мы с радостью составим вам компанию.

— Договорились, — расплылась в улыбке Анечка.

— Окей, я тогда подойду позже.

И я отчалил допивать пиво. Надо заметить, что, почему-то веря в их положительный ответ, я был настолько озабочен тем, как выстроить общение, чем заинтересовать, что даже не вспомнил о двух типах «договоренностей»: общечеловеческой и женской. И мне это упущение аукнулось, но чуточку позже.

Прошло минут 20, и мы решили, что настала пора насладиться благосклонной реакцией милых фей на наше предложение, и смело двинулись в направлении девичьего застолья. Улыбаясь (ну что вы пристали — привык я улыбаться, пусть и с хитрецой), я подошел к своей новой знакомой Ане, а Кирилл расположился в стане подруг, сидящих напротив.

— Мы можем-таки к вам присоединиться? — начал я.

На лице собеседницы нарисовалась гримаса, являющая собой нечто среднее между «ну-вот-опять-этот-придурок» и «а-мы-разве-знакомы».

Я был в абсолютнейшем замешательстве. Меня обуяло такое чувство, что мой язык застрял между этими двумя Аниными мыслями. Осторожно, чтобы не испортить вкусовые рецепторы, я высвободил язык и изрек:

— Аня, может, я чего-то не понимаю… но мы вроде договорились, что вы ответите на вопрос: «Можно ли к вам подсесть?»

— Ну и че? Я вообще-то еще с ними не разговаривала.

— Так мы же договорились?

— Ну и че, что договорились? Я что, обязана выполнять все, о чем договариваюсь?

Сначала попробуем разобраться в природе так часто употребляемого «нуиче». Не знаю, как для вас, но для меня такие единицы простонародного языка, как «аче», «нуиче» и «ченадо», есть сгустки надменности, наглости, непонимания (даже нежелания понимать что-либо), явной тупости, мнимого превосходства над собеседником, элементарного неумения корректно общаться, намеренного хамства, неспособности правильно выстроить вопрос и абсолютного отсутствия культуры. Вот такой вот рождественский пирог получается. Я давно понял, что резко пресекать подобные выпады в свой адрес бессмысленно, и выработал другую манеру реагировать на всякие «че» — становиться подчеркнуто вежливым, в противовес изрыгаемой дерзости, которая неизбежно сыплется после каждого «аче». Мысленно потирая руки, я прошу разрешения у Анечки присесть рядом, получаю добро и опускаюсь на стул. После чего слышу следующее (во мне кувыркался уже не один литр пива, так что пришлось приложить немалые усилия, чтобы запомнить слова собеседницы и донести их до вас в девственном виде):

— Ващета, девушкам вовсе необязательно выполнять все то, что они обещают!

Сильно. Рискованно. Креативно. Но, увы, ход неверный. Во всяком случае, в разговоре со мной.

— Можно, я запишу то, что ты сказала, а ты поставишь подпись под своими словами? — направил я хитрющую улыбку в сторону Ани.

— Ну, записывай! — томно протянула она, не отрываясь от соломинки коктейля и не отдавая отчета в том, что я действительно намерен записывать и одной фразой все не ограничится.

Ехидно улыбаясь во весь рот, я направился к стойке бара, где бармен услужливо подарил мне стопку листков и карандаш. В знак благодарности бармену я купил пива и отправился буравить сознание новой знакомой.

— Что ж… Значит, ты считаешь, что женщинам не обязательно выполнять свои обещания? — напомнил я о последней фразе.

— Ну!

— А ты не допускаешь того, что можешь обидеть человека? — резко свернул я на вспомогательную полосу.

— Женщину нужно уметь прощать!

Я пошатнулся, но до нокдауна дело не дошло.

Здесь я просто обязан сделать отступление и положить начало еще одной развернутой теме, которая будет освещена далее. Семейными вечерами на кухне в период моего бесславного сожительства мне приходилось довольно часто выслушивать «выдержки» из абстрактного кодекса поведения мужнин. Как я ни пыжился выпытать, где могу его купить, чтобы сразу ознакомиться со всеми статьями и твердо знать, как я должен поступать в той или иной ситуации, ответа на этот вопрос до сих пор я не получил, но временами мое сознание разрушается перечнем мужских обязательств в отношении женского пола.

Милые, я не снимаю с себя роли благородного мужа, я лишь хочу докричаться, донести свою мысль о том, что люди объединяются тогда, когда ОБА, слышите — ОБА, идут навстречу друг другу. Только тогда вероятность встречи значительно увеличивается, нежели когда мужчина, пыхтя, пытается взять неприступную крепость. До судорог в скулах, исходя слюной, девочки то тут, то там пытаются меня убедить, что если мужчина добивается женщину, то это нормальная ситуация. Чушь. Никогда не убедите.

Ответьте на вопрос: «Зачем вообще кого-то добиваться?» Вы, милые наши, олицетворяете себя с кубком, который достанется победителю? Ну, нравится тебе человек — сделай первый шаг, дай понять, что он тебе интересен, а не терзайся тем, что этот «нахал» не выказал ни одного знака внимания тебе, такой-растакой. Он, уверен, и не выкажет, потому что резонно себя спросит: «Если она молчит (холодна, не звонит), то зачем мне тратить силы в пустоту?»

Почему, когда вам чего-то надо, вы готовы на все: готовы испортить прическу, например, сломать накладные ногти, но никогда и пальцем не шевельнете, если вам НУЖЕН мужчина?! Неужели и вправду в головах ваших гиря из сплава предрассудков, никому неизвестных правил, установок, стереотипов?! К чему вам эта тяжесть? Откройтесь желаниям, не идите проторенными тропами хотя бы потому, что их протаптывали другие люди, непохожие на вас, и протаптывали исключительно для своих нужд. Короче, «выбирайте маршруты объезда»!

Априори кодекса поведения мужчины не существует, и это на руку женщинам, потому что тогда нет и законодательно прописанных прав и обязанностей, а следовательно, их можно придумать и вручить со словами: «Действуй, родной, если я тебе нужна!» Естественно, раз правила поведения трактуются той, кто их придумывает, она же и оценивает правильность того или иного поступка мужчины. Вот вам пример:

— Оля, а что привело тебя на сайт знакомств? С какой целью ты тут находишься?

— Ну не с того ты начинаешь знакомство…

— Возможно, ошибаюсь. Я не искушен в инет-знакомствах. Вероятно, я наивно полагаю, что, определив цели собеседника, можно сразу понять в одном с ним направлении движешься или нет.

— Не обижайся… но мужчина здесь ты…

Я не обиделся, Оленька! Дело в том, что мне жаль тебя — ту песчинку, которую мотает в разные стороны; ту потерянную лодку, которую не известно к какому берегу прибьет волной, потому что ты сама еще не выбрала себе тихую гавань.

Силясь не выказать раздражения, борясь с желанием тотчас послать посетительницу бара «Хамовники» куда-нибудь за грибами, я умиротворенно продолжил:

— Мдааа… то есть, Аня, вне зависимости оттого, какую боль девушка причиняет мужчине, ее нужно прощать?

— Да.

Следующая сказанная Аней фраза была записана дословно:

— Женщине прощается все, мужчине ничего прощать нельзя, потому что он человек слова.

— Поставь свою подпись, пожалуйста, — попросил я.

Девушка размашисто нацарапала вензель.

— Другими словами, ты обижаешь людей спокойно, уверовав во всепрощение? — не унимался я.

— Нууу нет… — всыпала Аня первые семена нелогичности в почву нашего разговора.

— Не понял. Так может женщина обижать мужчину или нет?

— Женщина мужчину может обижать, но редко!

Рука инстинктивно дернулась к карандашу, и фраза молниеносно была записана.

— Давай допишем, насколько редко? С какой периодичностью?

— Ну, дописывай!

— Нет, ты ответь, насколько редко.

— Один раз в неделю.

Записано. И опять Аня, не задумываясь, ставит свою подпись.

— Резонен вопрос: а мужчина женщину может обижать?

— Мужчина женщину не имеет права обижать! — отчеканила Анна на горе всем мужчинам на ее жизненном пути.

И опять я скоренько набросал этот постулат и попросил Аню завизировать, что она и сделала.

— Так. Хорошо. Вернемся к обещаниям. Ты считаешь, что тебе как женщине обещания можно не выполнять?

— С чего ты взял?

И действительно, с чего я взял? Придумал, наверное. Но не стал возвращать ее в начало разговора, потому что ту самую фразу в обрамлении кричащего «ващета» я не записал, и мне ничего не оставалось, как перейти к точечным ударам.

— А перед кем ты выполняешь свои обязательства тогда?

— Я выполняю свои обещания перед людьми, которых я хорошо знаю.

Записано. Подписано.

— А перед кем ты не выполняешь своих обещаний?

— Я не выполняю обещаний перед людьми, которых не знаю.

Логично, в общем-то. Запись. Подпись.

Чтобы не кипятить свой мозг, я решил не вторгаться далее в поле сознания человека, которому «все можно» и перешел к «спокойным» темам.

— А какие тебе мужчины нравятся?

— Мне нравятся порядочные мужчины!

Снова записано. Хотелось добавить: «В отношении которых я буду иметь право поступать непорядочно!» Хе-хе. Или Аня имела в виду, что порядочность есть не что иное, как умение прощать и носить на себе тонны неоправданной женской необязательности и хамства? Ответа у меня нет.

— А что для тебя честь?

Уже не первый раз замечал, что этот (в сущности, простой) вопрос приводит людей в абсолютное замешательство. Почему-то они — в особенности девушки — не сразу вспоминают, что «честь» и «честность» — однокоренные слова. Аня не была исключением и что-то бубнила, перемежая мычание постоянными «ну».

— То есть для тебя честь — это многоточие! — пытался я помочь собеседнице.

— Ну, типа того!

— Мне так и записать: «Честь для меня — многоточие»?

— Записывай.

Сказано — сделано.

— А ты замужем?

— Я замужем!

Может быть, и не было смысла записывать такую простую (вариант: пустую), ничего не значащую фразу, но я почему-то был и остаюсь уверенным, что она соврала (чести-то нема). И, возможно, запись эта станет неоспоримым доказательством лжи. Странно получается: когда незамужняя женщина говорит, что у нее есть муж, — это нормально, это воспринимается как вранье в самую последнюю очередь. А вот если женатый мужчина скрывает, что он в браке, — это возмутительно, это предательство, это наглая, неприкрытая ложь. Милые, и в первом, и во втором случае мы имеем дело с лживым поведением! Пусть это разные подтипы вранья, у них разные мотивации, но, тем не менее, это ЛОЖЬ.

— А есть в жизни то, чего ты не достигла?

— Я абсолютно всего достигла! — уверенно отбарабанила Аня.

Еще бы! Я охотно ей верю, ведь она в процессе разговора ввернула еще и такой оборот: «Мне не привыкать подписывать, секретари столько бумаг приносят». Не могу похвастаться, что записал его, поэтому привожу не дословно. Все у Ани есть, жизнь удалась, вот только остается неясным, как обстановка этого горе-клуба могла импонировать внутренней сущности преуспевающей особы.

— То есть тебе всего хватает? — продолжил интересоваться я.

— Мне всего хватает!

Записано. Подпись поставлена. И только я начал муссировать в голове очередной вопрос, моя собеседница налилась кровью и выпалила в дерзком тоне: «Ты заколебал меня, может, хватит? И ваще, нам пора!» Хотел я было проблеять, что это же ты, Анечка, разрешила мне записывать, что мне просто казалось, что ты знаешь цену своим словам… Но все мои потуги вымолвить что-либо были резко, в брутальной форме, пресечены Аниным «скорым копошением».

Из-за громкой музыки (все про тот же ветер, и по пятнадцатому разу) я не мог слышать, что делалось на другом конце стола, но выглядело это более чем занимательно.

Кирилл со стороны был похож на жонглера, ловко кидающего в воздух слова. И почему-то во мне бродит уверенность, что он закидал собеседниц ими, ведь у одной из них, когда я поймал ее взгляд, в глазах читалось явное желание размозжить Кириллу башку. Моя Анечка-лебедушка уплыла, я скучал, и мне ничего не мешало встать, подойти к обозлившейся мадам и попытаться разрядить обстановку (может быть, мы действительно перегнули палку). Попытка узнать ее имя, как обычно бывает, закончилась абсолютнейшим «никаком», после чего я прокричал, что мы не хотели никого обидеть, просто…

— Валите отсюда! Чего вам надо! Может, хватит грузить?!

После данного тройного тулупа девочка делает следующее па: скрещивает руки и поднимает их на уровень лица. Первый раз в жизни я чувствовал себя нечистой силой, от которой, закрываясь крестом, голосили: «Сгинь, сатана!» Интересные, надо сказать, ощущения.

Мы ретировались, унося в кармане очередной фугас, сделанный тем, против кого он будет направлен. Зачем же, Аня, вы себя сознательно подрываете? Скажите простейшее: «Я сморозила глупость!» — и незамедлительно я искромсал бы, сжег бы все, что записал. Но вы пошли по более сложному пути — вам хотелось доказать, что правы вы, и для этого готовы были использовать любые приемы и уловки, не думая, насколько нелепыми и бездейственными они выглядят со стороны. А когда почувствовали, что все идет куда-то не в ту сторону и против вас, вам стало неуютно, и осознание собственной неправоты подтолкнуло к единственно «верному» решению — агрессивно оставить меня.

Хорошо хоть не послала в неприличное место.

Спасибо вам, Анна. До встречи.

Кирилл

Филя очень точно дает характеристику наблюдаемым процессам. Подхватываю. На моем конце стола именно «делалось». Все, что мне явила собеседница, целиком и полностью лежало в сфере страдательного залога. Я спрашивал — мне отвечалось, я шутил — мне кивалось, я делал паузу — мне в ответ тягостно молчалось и упиралось взглядом в стол. Она бы и рада была встать да уйти, но вот досада, ей что-то не уходилось. Она вся погрузилась с головой в страдательный залог и там страдала в напряженной позе, изнывая от моего навязчивого общества. До сих пор не могу забыть: девушка на протяжении всей, с позволения сказать, беседы зачем-то держала в руках матерчатую салфетку, натянув ее наподобие транспаранта, что явно символизировало желание отгородиться. Но мы же, черт побери, не на Военно-Морском флоте, чтобы сигналить флажками! Не хочешь общаться — скажи об этом ртом, и я уйду ногами. Единственное, что мне запомнилось из нашего кособокого диалога, так это просьба «не грузить».

Это самое заветное «не грузи» преследует нас с Филей почти везде, где мы пытаемся говорить, общаться, осуществлять полноценный акт коммуникации с обратной связью, а не нести бульварную бессмыслицу ни о чем. Как только мы начинаем фразу, содержащую более одного неизвестного или, не дай бог, научного слова, нас незамедлительно посвящают в грузчики. На нас искренне обижаются за незнакомые слова, представьте себе! Как будто мы произносим их со злым умыслом. Как будто мы обкладываем человека иностранными ругательствами, а он подозревает неладное, но доподлинно знать не может и потому нервничает. Но это не показуха, девочки! Мы так устроены, таков объем нашего словарного ресурса. Нет нашей вины в том, что в языке существуют определенные слова, равно как и нет ее в том, что лично вы этих слов не ведаете. Почему не спросить значение новой для вас лексемы? Мы с радостью и без подтруниваний дадим перевод; вы чего-то не знаете, мы чего-то не знаем — обычное дело… А обижаясь, вы признаете: да, я дура, да я не в силах это изменить, и поэтому не забывайте делать скидку яа оный печальный факт, когда со мной общаетесь.

«Видишь ли, — ступаю на опасную тропу я, беседуя с очередным светочем. — В данном случае схоластический, лишенный синергетики подход существенным образом ограничивает…» — и тут на меня приземляется усыпанное шипами бревно: «Так! Я же просила не умничать! Я же просила без всех этих наворотов!» (Комарова, привет!) Что ж, надо было знать, куда прусь. Не повторяйте моих промахов, мужчины. Не суйтесь на заряженную капканами, а потому безнадежно заросшую мхом, тропу. Будьте с ними проще. «Без всех этих слов».

Спасение моей несостоявшейся подруге пришло со стороны ее соседки по столу справа, которая вдруг вскочила, как подпружиненный чертик из шкатулки, и, перекрывая музыку, заорала на нас.

Мы с Филиппом удалились в минорных раздумьях. В такие моменты я ничего не могу с собой поделать. Я как на ладони вижу наш народ и его историю. Таких, как эта «закапсулированная» в страдательный залог женщина, много. Очень много. Мы живем среди тысяч и десятков тысяч аналогичных персонажей, пораженных проказой затравленности. И они ничего не хотят с собой делать. В час испытаний, в час исторической альтернативы такие бессловесные тени превращаются в ту самую инертную массу, что позволяет над собой измываться, что позволяет грубо втискивать себя в стойло, и отголоски этой рецессивной, задавленной психологии до сих пор живы в нас. Выйдите на улицу. Обратитесь к одному, второму, двадцатому с самым простым вопросом или предложением. Поспрашивайте соотечественников, как их зовут, — рискните. Вы обязательно столкнетесь с величайшим проявлением невежества — необоснованным страхом или, как обратной стороной его, необоснованной агрессией. Рабы здесь, сейчас, они среди нас, они никуда не исчезали. Нам просто исключительно повезло, что мы живем в относительно мирные дни, когда форма проявления этой психологии не трагична. В спокойные времена эти люди скажут, что их зовут «никак», а в лихолетье будут беззвучно плакать за колючей проволокой, жалея себя и рассматривая свои запястья, на которых грубо наколоты лагерные номера. А что иное может произойти с растоптавшими свою индивидуальность? Но об именах чуть позже. Вся мерзость ситуации в том, что ничего не изменилось. История (я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сказать — судьба) нашего народа читается в неистребимых повседневных пустяках. Русских людей по-прежнему необычайно просто перевести в страдательный залог. И я недоумеваю: неужели мы хотим слишком многого? Неужели для того, чтобы жить среди личностей, готовых открыто пожать руку и улыбнуться или корректно сказать о своем нежелании общаться — неужели для этого надо жить в другой стране? Я, сам того не желая, подбираюсь к чудовищной мысли, что Сталин был в чем-то прав. Если люди позволяли называть себя «врагами народа», если они позволяли уничтожать себя и отмалчивались, когда творилось зло, значит, они действительно враги всего человеческого — только пассивные.

Весь этот трёп мы с Филиппом затеяли ради одного: показать, что в наше время пассивность — это закамуфлированная, неявная, но полноценная по своей разрушительности разновидность активности. Пассивность несет в себе эмбрион смерти — поначалу нравственной, интеллектуальной, а потом настоящей. Ее первые симптомы вполне доброкачественны на вид: на первых стадиях человек просто становится, как все. Говорит, как все, делает, как все, мыслит, как все. Предпочитает не грузиться. А потом… а потом суп с котом.

Согласен, в подобных дискурсах можно зайти далеко. Сгущение красок увлекает. Но что-то мне подсказывает, что слишком далеко от реальности я все равно не забреду. Будь я социологом или публицистом, я изыскал бы сейчас средства переплавить свои эмоции в более складную аргументацию. Вполне вероятно, что в дальнейшем я это сделаю. А вы обещайте мне провести хоть один вечер своей жизни, приглашая незнакомых людей к разговору. К обыкновенному искреннему разговору. Вдруг нам с Филиппом просто не везло?

А по поводу социально сформировавшегося императива[3] «Она же девочка!» я имею сказать следующее. «Женщинам так мажно, мужчинам так нельзя» — крайне плодоносная и ветвистая тема. Кто и в каких только вариациях ее не продвигал. Затрудняюсь даже представить себе размер клещей, которыми теперь надо вытаскивать из массового сознания установку, что, например, женское лицеприятие, а тем паче любовь — продукт гораздо большей цены, нежели то же самое, но мужского производства. Мужские чувства по сравнению с женскими у нас не считаются феноменом; так — нечто само собой разумеющееся… Обидно. Величайший мыслитель двадцатого столетия Лидия Гинзбург как-то по неосторожности оставила в своих эссе из цикла «Человек за письменным столом» пару таких клякс: «Несчастная любовь своего рода прерогатива мужчин; в том смысле, что она возможна для них без душевного ущерба. Она их даже украшает. Смотреть на безответно влюбленную женщину неловко, как тяжело и неловко смотреть на женщину, которая пытается взобраться в трамвай, а ее здоровенный мужчина сталкивает с подножки»; «Женская любовь без взаимности, мужское равнодушие — это нечто, оскорбляющее вкус и нравственное чувство, какая-то трагическая невежливость». Лидия Яковлевна, я вами зачитываюсь, но хочу заметить, что если женщине действительно надо ехать на трамвае, то можно взять пример решительности с мужчин — коль не пускают в салон, прокатиться на «колбасе» буферной сцепки. Или вы не знаете, какие чудеса изобретательности и творчества проявляют влюбленные мужчины — и зачастую только тем и берут? Но, ах, это невозможно. В платье и на шпильках, со свежим лоском на ногтях «дать цепаря» не получится. Остается только заняться высокопарным бульканьем и попытаться доказать, что мужчину, дескать, украшают любые без разбору шрамы, даже нанесенные безответной любовью к женщине. Попытка не засчитывается. Я еще готов согласиться, что среди алкоголиков-мужчин попадаются гении и что спиртное иногда способствует высвобождению таланта у мужчин, а среди алкоголичек-женщин гениев не наблюдается. (Хотя, если быть математически честным, и алкоголичек-то в десятки раз меньше). Но в отношении любви не надо опять этой наскучившей дискриминации по первичным, хорошо? Безответная любовь вызывает любую сильную личность на переход, на трансцедент, на преображение в независимости от половой принадлежности. А любую слабую швыряет в запой или депрессию. И говорить, что отвергнутая женщина по какому-то странному кодексу может рассчитывать на удвоенную компенсацию состраданием, — смешно. Что это за инструмент и что это за единица измерения, которыми вы, Лидия Яковлевна, измеряли коэффициент травматизма в душах мужчин и женщин? Не гордыней ли он зовется, не протекционизмом ли заинтересованного лица? Мне лично тяжело смотреть на безответную любовь как таковую. А таблички «М» и «Ж» рекомендую приберечь для дверей туалета.

НАСТАИВАТЬ ИЛИ НАЗОЙЛИВАТЬ?

Филипп

В качестве эпиграфа хочу привести фразу, опубликованную 29 ноября 2004 г. посетительнецей форума на www.azerilove.ru по имени Индира:

«Если он назойлив, то приходится грубить. Если он назойлив, но при этом мне нравится, то тогда он не назойливый, а настойчивый, и это плюс».

Мммм… нахожусь в некотором замешательстве, пальцы зависли над клавиатурой, готовые барабанной дробью впиться в белые буквы, но мысль ушла в тот момент, когда я перечитал так называемый эпиграф. Выкидывать «из песни слова» я не намерен, поэтому придется выкручиваться и для начала вытягивать веревки, из которых Индира соткала себе паутину.

Я незнаком с ней лично, более того, во мне бродит уверенность, что Индира — это маска, за которой прячется заурядный человек, который кормит народ горькими примерами женского непостоянства («Нуда, мы, женщины, такие переменчивые!»). Я знаю, что есть люди, которым я нравлюсь, но я также знаю, что есть люди, которым я не нравлюсь. Есть женщины, которые нравятся мне, но которым не нравлюсь я, и наоборот. Трагедии для меня никакой не существует, но существует легкое разочарование оттого, что, прикрываясь единственным подручным аргументом «ты мне не нравишься», мне часто приписываютте качества, которых у меня отродясь не водилось, даже не пытаясь разобраться, что во мне есть, а чего во мне нет. Согласен, что если что-то не нравится, то копаться в этом смысла нет, надо это оставить, но оставьте же меня молча, без ярлыков — таких, как «назойливость», «занудство», «желание лечить», «наглость», «умение давить на людей» и т. д. А почему? Потому что нет ничего более относительного, чем мнение одного человека. На вашем месте, рядом со мной, появится другая, кто будет наделять меня абсолютно противоположными качествами. Думаю, понять это несложно.

Как может соотноситься понятие назойливости с наличием или отсутствием интереса к человеку? Может быть, следует отталкиваться от противоположного берега — вы считаете человека назойливым (знаете ли, бывают такие как мужчины, так и женщины) и поэтому он вам не нравится? Разве оправданно, когда вы заведомо, не зная человека, основываясь лишь на визуальной симпатии, приписываете ему положительные качества? А когда симпатии нет, мгновенно причисляете к категории лузеров, надоедливых уродов и прочего сброда? Естественно, каждому всегда хочется лучшего! Есть одна машина, хочется более «крутую», хочется отдыхать в более роскошных отелях…

Таким образом, постулат, которым нас потчует Индира, — не более чем ее личная истина, не отличающаяся самоочевидностью. Что ж, попробую на ее основе выстроить какую-нибудь околонаучную теорию. Итак, мальчику нравится девочка, естественно, мозги у девочки уже стесаны таким образом, что грош цена такому мужчине, который не добивается полюбившуюся красотку. Однако в условии задачи ничего не значится про то, испытывает ли прелестное создание взаимное тяготение, посему позволим себе допущение: испытывает (хотя мальчик про это ни сном, ни духом, ведь девочка не может прямо сказать «ты мне нравишься!», чтобы не прослыть легкодоступной). Окрыленный юнец мчится навстречу своему счастью в объятьях любимой девушки, придумывая на ходу кульбиты, которые, по его мнению, вызовут нестерпимый восторг у дамы сердца. Через некоторое время все складывается, «неприступная» глыба льда растоплена, за ней — принцесса в белоснежной фате, свадьба, белые голуби из лимузинов. Совет да любовь! Хвала борцу!

Но въедливую натуру мою интересует другой расклад: он влюблен, она холодна и непокорна, он мечется в неведении: «Нужен ли я ей?». Она, конечно же, опять и бровью не поведет, чтобы выказать свою заинтересованность по уже известной причине. И после недели бессонных ночей на него снисходит озарение: «Женщин же надо добиваться! Им же это нравится. Как я раньше, дурак, до этого не допер?!» А вот с этого момента для нашего героя начинается череда промахов и неудач, потому что (и это мы знаем) он попросту не нужен своей ненаглядной, а он даже не догадывается, и слепота влюбленности не позволяет даже допустить этого. Дрессированным песиком мальчик начинает нырять между ног у гордо вышагивающей леди: опа-опа, але-оп! Естественно, способности креативно мыслить у всех разные: кто-то приобретает розу и ждет у офиса в конце рабочего дня, кто-то выкладывает сердце лотерейными билетами, иные отправляют сотни слезных смс ежедневно, однако же если цель не оправдывает средства, то тщета это все, господа, бесполезная трата времени и сил. Я вовсе не имею в виду то, что опыт мой в общении с дамами исчерпан настолько, что при наличии всех составляющих я с уверенностью могу предугадать исход любовных потуг любого юнца, вставшего на путь завоевания женщины. Но я твердо впитал в себя одно — положительный результат можно получить только с обоюдного (пусть и умалчиваемого) согласия сторон. Но вот ведь в чем трудность: что кроется за вечной женской загадкой?! Увы, я не смогу предложить вам разгадку, могу лишь в очередной раз опрокинуть чан своих наблюдений, а где горох, где фасоль — решать вам.

Советской наркологией придуман прибор под названием «Луч», которым кодируют алкоголиков — подавляют у них тягу к бутылке. Не уверен, но мне кажется, что в родительском арсенале также есть специальный аппарат, который импульсами тока «вживляет» в мозг молодой женщине специальный код, дешифровка которого — дело рук, естественно, мужчины. И слава улыбнется не тому, кто наиболее точно раскодирует его, — а тому, кто сделает это именно так, как хочет того носительница криптограммы. Повторяю: не так, как ПРАВИЛЬНО, а так, как НАДО. Если вы полагаете, что девушку можно взять силой, то уверяю вас: ничего не получится. Российское общество, начиная с XVI века, умертвляет в себе всяческие проявления мужского доминирования. Сегодня законодательно прописано, что оба пола в нашей стране имеют «равные права и свободы и равные возможности их реализации» (Конституции РФ, ст. 19 п. 3). Из этого неминуемо следует, что женщина имеет право выбирать мужчину, и, боже упаси, я ни в коей мере не собираюсь ее лишать этой привилегии, однако из мужской солидарности считаю своим долгом заметить, что равно таким же правом наделены и мы, мужчины. А теперь вдумайтесь: а почему же мужчины реализ/ют свое право выбора женщины молча, не требуя различных ухищрений со стороны последней, не заявляя во всеуслышанье: «Поверь, мне есть из кого выбирать!», не твердя по поводу и без: «Женщина должна мужчине понравиться!» Выбросьте из головы мусор, которым хотите осыпать мою лысую голову… я знаю, знаю, знаю, что и среди мужчин есть те, кто пользуется конституционным правом выбора, мягко говоря, по-свински: видя в женщине существо низшего ранга. Ну, так потратьте год своей жизни и изобличите лицемеров, ткнув им в лицо их же жизнеописания. А мы преследуем свои — на первый, непосвященный взгляд — корыстные цели: пытаемся уберечь своих еще не родившихся детей от повторения отцовских ошибок, убрать, если хотите, с пути их хотя бы часть мин и, самое главное — привить им умение анализировать, чтобы не подорваться на оставшихся.

Вот вам история: разошлись два человека (я не стану называть имен, потому что подобные случаи встречаются часто). Разбежались по неизвестной причине: где-то не поняли друг друга, где-то не смогли переломить себя в угоду обоюдному счастью, где-то сделали неправильный вывод, где-то не пошли на компромисс. Итог плачевный — парень и девушка уже долгое время не вместе, но как это часто бывает, продолжают общаться. Он грустит о ней, она, как видно из переписки и телефонных разговоров (или как кажется ему), — о нем. И вот, на грани нервного срыва, он решается на последний шаг — пишет ей обстоятельное письмо, в котором подробно излагает все свои душевные терзания, и концовка которого увенчана немудреной просьбой: «Ответь: а что хочешь ты? Поставить раз и навсегда точку? Любви? Отношений? Жизни вместе?»

Увы, мне грустно констатировать, но как бы ни изнывал писавший, ответа не будет никогда. Вернее — не будет его в той форме, в какой ожидается. Редкая женщина способна доходчиво выстроить свой монолог, чтобы раз и навсегда дать понять, есть ли возможность возобновления отношений. Если дело касается такой замысловатой — требующей достаточных усилий и трудозатрат — части жизни, как материальное благополучие, то тут очень просто — женщина знает, КАК. Имеет четкие представления о том, КАК ей продвинуться по служебной лестнице, КАК купить квартиру в кредит, КАК достичь самостоятельности… Но, черт подери, мужики, не надо спрашивать: «Чего ты хочешь в отношении со мной?» Потому что девушка сама не знает, что она хочет. Признаться в этом открыто? Ни в коем случае!!! Ведь можно запросто ранить человека, а в отговорках, молчании, безликих фразах ничего крамольного нет — подождем еще, авось, все встанет на свои места. А расстановка «всего» на «свои места» по-женски в абсолютном большинстве случаев — это уяснение мужчиной закамуфлированного подтекста отговорок, которым выносится приговор: ты мне не нужен.

Да и вообще, Грибанов, что ты пристал к нам? «Пусть не обижается, но мужчина все-таки он!» Бессильно развожу руками. Что тут скажешь?! Да, мужчины — это мы! И, что логически следует из этого умозаключения, бесспорно в нашей власти определить фарватер, куда направить заблудившуюся козочку, которая не в силах даже проблеять о своих желаниях. Так что получается: как мужчина сказал, так и будет? Увы, господа, но нет! Проход для двух судов усеян бухтами, таящими в себе опасность. Углубив речное русло в надежде счастливого плаванья, вы приглашаете даму сердца скорее туда отправиться, однако в ответ часто слышится: «Не надо на меня давить!» О как! И в самом деле, мы же не в Киргизии живем, где до сих пор крадут невест. У нас все согласно Конституции. Ну что ж, засыпаем фарватер и продолжаем сидеть на берегу, чертя на песке возможные решения непосильных уравнений: «А нужен ли я ей?», «А чего она хочет?»

Девочка Наташа (бог мне послал несчетное количество Наташ на мою голову) в анкете на сайте знакомств указала, что не любит, когда на нее давят. Так случилось, что ненадолго жизнь свела нас под одной крышей, а потом развела в разные стороны, но частенько я слышу в телефонную трубку искренние признания. Однажды, вконец запутавшись, я спросил ее:

— Наташа, то ты мне говоришь, что хочешь быть одна, я тебе не нужен, потом повторяешь, что соскучилась и по-прежнему любишь меня…Что же получается: ты хочешь быть со мной и одновременно не хочешь?

— Да! — мгновенный ответ.

— Но пойми же, если женщина хочет, чтобы я с ней был, я буду идти навстречу, если нет — то я не стану тратить силы и подчинюсь ее желанию меня рядом с собой не видеть. А тут получается, что ты сама не знаешь, чего хочешь, и, следовательно, я ни сном, ни духом не ведаю, что предпринять… Пока ты сама не определишь, что тебе надо, ты ничего и не получишь!

И в миллионный раз на мою голову опустился тяжелый молот: «Не надо меня грузить!» (в некоторых диалектах — «лечить»). Вот вам и ответ на ваши бесконечные «почему»! Снимаю шляпу перед Олей, которая в первой главе не побоялась открыто сказать: «Мужчина здесь ты!» и даже извинилась за сказанное.

ПИСЯ И НИКАК

Филипп

Чего-то вертится в голове: «Однажды Яков родил Никака…». ~

К библейским мотивам этот бред не имеет никакого отношения, а вот к теме нашего трёпа имеет непосредственное.

Позволю небольшое отступление. В иерархической структуре социума отведено специальное, теплое местечко, где мелкие, никчемные люди могут чувствовать себя в полном комфорте. Живет-поживает себе, выращивает укроп на даче в Тарасовке некая женщина Тамара (имя придумал только что, пусть не обижаются все Тамары Тарасовки). И вот как-то предлагаютей «важный» пост продавца сельского магазина. Не ожидала Тамара, что в 68 лет такое счастье свалится, да еще при ее неоконченном среднем образовании, и не знала она, как с этим счастьем поступить. Выдали тете Тамаре белый накрахмаленный колпак, счеты и ключ от кассового аппарата. И как только все это нацепилось, ключ свалился в карман, начали с героиней происходить метаморфозы всякие — стала она не Тамара, а Тамара Васильевна.

Многим из вас, полагаю, хотя бы раз в жизни приходилось, хватая губами воздух, разбираться с непосильной альтернативой — обматерить или не обматерить стоящую напротив Тамару в белом колпаке и орущую: «Че надА?» или «Забери свои деньги — у меня нетУ сдачи!».

Любое решение в данной ситуации будет тщетно, потому что тетя Тамара неизлечимо больна — у нее врожденный синдром маленького начальника, ее уже ничем не проберешь.

Те представительницы слабого пола, о которых пойдет речь в этой главе, имеют излечимые симптомы. И может быть (в нас не засохли еще ростки надежды), прочтя этот трёп, сделают дефрагментацию диска в своих головах, а следовательно — вылечатся. Но пока отодвигаю все надежды, желания и фантазии в сторону и начинаю заниматься своим самым любимым делом — копированием материала.

Представляете, меня только что посетила мысль о том, что нет смысла откапывать из памяти какие бы то ни было уникальные случаи и натужно пытаться их воспроизвести на бумаге. Они — к на-шему неописуемому восторгу — льются ежедневно, как из рога изобилия. Пишу этот фрагмент 28 июня 2006 года. Выискиваю, что есть интересного в архивах моей переписки…

Филипп 4 марта 2006 в 15:45

А как вас зовут?

Lotus 4 марта 2006 в 15:47

Да это пАка не важнА…))))

Филипп 4 марта 2006 в 15:49

От блин, женщины! Всегда какие-то рамки:

— номер телефона не ранее, чем…

— поцелуй не ранее, чем…

— проведенная вместе ночь не ранее, чем…

Где же кодекс или свод правил?

Lotus 4 марта 2006 в 15:52

Именно поэтому вы (мужчины) и тянетесь к таким. А так бы, вон — на Ленингр. ш: деньги — товар, и никто из них ломаться не будет. Но вы же хотите «халяву»…)))) Не, не получ-ся.

Филипп 4 марта 2006 в 15:59

Вы мыслите через свою призму. Я спросил ваше имя ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО потому, что хочу к вам обращаться по имени, не жду никакой «халявы», я не привык называть людей «Эй ты, как тебя там?» Вас часто пользовали мужчины на халяву, поэтому и сложилось такое впечатление)). Однако гиблое дело (прежде всего для Вас) заниматься уравниловкой.

Lotus 4 марта 2006 в 16:13

Сразу заметно, «интеллигентный» вы и воспитание вам заложили в детстве «хорошее». УДАЧИ ВАМ!!!!!

Филипп 4 марта 2006 в 16:14

)) Спасибо за оценку. Передам родителям, они спросят: от кого, а я, не зная вашего имени, скажу: да от одной там!))

Lotus 4 марта 2006 в 16:17

Да мне вообще все равно, что вы им скажите. Главное, чтобы у вас все сложилось(с вашей логикой)как у ПОРЯДОЧНОГО человека. Всего наилучшего!!!

Филипп 4 марта 2006 в 16:25

Милая, какая логика в том, что человек не называет своего имени?

Lotus 4 марта 2006 в 16:44

Ну что ты прицепился к имени-то? Мягче надо быть с женщинами, и тогда вы получите то, о чем мечтаете. А имя мое теперь-то тебе зачем? Если легче станет — Лилия!!!! Полегчало???)))

Филипп 4 марта 2006 в 16:45

Лилия, если бы я сказал в таком тоне, как вы сказали про мужчин, что-то типа того, что все вы (женщины) одинаковые и привел в пример какую-нибудь гадость, которая присуща всем женщинам, не думаю, что вам бы это понравилось!))

Lotus 4 марта 2006 в 16:59

Ну вы-то не проявили мужской выдержки, сказав о том, что якобы МЕНЯ пользовали мужчины на халяву (причем в утвердительной форме). Это для меня уже о многом говорит. Вы не поняли меня до этого, поэтому и приняли все на свой счет лично (но я думаю, что в связи с жизненной неопытностью, — поэтому даже не сержусь). Я-то говорила в общем. А вы-то проявили бестактность! Так что давайте-ка мы с вами распрощаемся.

Филипп 4 марта 2006 в 17:04

Лилия, я не буду убеждать вас ни в чем… бестактность была с вашей стороны, но я не обижаюсь и не сержусь, потому что думаю, что это ввиду того, что вас изрядно потрепала жизнь, вы разуверились в наличии мужчин, которым не нужна халява. Мне почему-то кажется, что жизнь истрепала так, что вы не решаетесь даже фото в анкете опубликовать (есть, что скрывать, наверное, или есть, чего бояться). Извините за прямоту)) не хотел вас обидеть… всего лишь кричащие факты!

Филипп 4 марта 2006 в 17:05

«Я-то, Вы-то» — прикольно…

Игра «сам дурак»)))

Филипп 4 марта 2006 в 17:06

…и это в 44 года))

Lotus 4 марта 2006 в 17:11

Уже такой большой «мальчик» — а во все, что на этом сайте написано — верите… (имеется ввиду мой возраст) ха-ха-ха)))))))))))))))) Удивительно даже!!!!!))))) Ну дерзайте дальше! Виртуал!!!!

Филипп 4 марта 2006 в 17:15

Вот блин, не понимаю. Не сказал ни слова неправды, а меня затолкали в когорту «виртуалов»! Смешно, ей богу. А Вы не написали свой истинный возраст, потому что вас (как сказал ниже) часто обманывали, и Вы попросту теперь людям не верите. А я верил, верю и буду верить! И кто бы передо мной ни находился, я его считаю прежде всего за ЧЕЛОВЕКА, более того, незнакомого, и не стану никогда тыкать в него половой тряпкой…)) Ваша озлобленность на жизнь в целом и на мужчин в частности мне понятна, я Вас не осуждаю, но не понятен сарказм… Я Вам, Лилия, сделал что-то плохое???

Как вам?

… и концовка как в романе «Борис Годунов» у Пушкина: «народ безмолвствует!» Вот так и мой вопрос «Лилия, я сделал вам что-то плохое?» остался без ответа. Отцвела лилия, человек исчез так же, как когда-то исчезли вместе с его именем лицо, манеры и, что самое страшное, индивидуальность.

Возвращайся, моя ласковая Лилия!

Кирилл

Выдержка из книги А. Никонова «Апгрейд обезьяны»: «Этологи считают, что не только у высших стайных млекопитающих, но даже у ворон существуют индивидуальные позывные. Пара подружившихся ворон <…> подзывает друг друга звуками. Больше ни в какой ситуации эти звуки в стае не встречаются. Это именно выделенный позывной, относящийся к конкретной птице. Кличка. Имя. Аналогичные индивидуальные позывные обнаружены у малабарской сорочьей славки (тоже, кстати, семейство врановых)».

Что ж, придется признать, что эволюция была более щедра по отношению к врановым, нежели к некоторым из людей.

Мы, надо сказать, вполне адаптировались к тому глубочайшему ступору, который обезображивает лица сограждан, когда звучат вполне нормальные вопросы с нашей стороны. Мы привыкли к тому, что в ответ на, к примеру, безобидное «Здравствуйте, а какие жизненные ценности вы прививаете своим детям?» раздается громкий «Дзынннь!», словно по рельсам ударили молотком. Мы решили упростить реакцию до рефлекторного уровня, дабы не подвергать сверхнапряжению разум опрашиваемых, изнасилованный всяческими жизненными коллизиями. Итак, мы с Филиппом стали задавать людям на улице незамысловатый вопрос: «Как вас зовут?»

Открытие сразило нас наповал: мы живем в мире тезок с прискорбно ограниченным набором имен собственных. Многомиллионный город кишел «Никаками», «Неважными», «Какими-разницами», «Незнаями», «Зачемами» и «Незнакомлюсями». Среди этих мутантов попадались также бесчисленные «Аче» (индейцы, что ли?), «Аааа», «Оооо», «Мммм».

Я слышал, что проблема ограниченной ономастики[4] особенно остро стоит в Китае. В китайском языке по паре тысяч женских и мужских имен на более, чем миллиард претендентов. У них там что ни рожа, то Сережа. Путают друг друга со страшной силой. Но теперь я вижу, что мы их сделали! Наш народ обходится абсолютным минимумом — по пальцам пересчитать.

Особого внимания заслуживают следующие эпизоды, которые я, с вашего позволения, приведу полностью:

— Девушка, здравствуйте. Как вас зовут?

— Да.

Склоняются ли женские имена по падежам? Конечно! Ну тогда поехали:

1. Именительный: «Нам встретилась Да».

2. Родительный: «Мы поняли, что нам не хватало Ды».

3. Дательный: «Мы улыбнулись Де».

4. Винительный: «Мы полюбили Ду».

5. Творительный: «Мы восхитились Дой».

6. Предложный: «Мы рассказали вам о Де».

— Девушка, здравствуйте. Как вас зовут?

— Нет.

М-м-м, как я люблю этот иероглиф женским почерком! Про женский «нет» вы еще много тут прочитаете, поверьте. Если вам говорит «нет» женщина, то вы даже не представляете, как много уместилось в эту частицу. Как в микроскопической женской сумочке могут таиться археологические напластования домашней утвари со времен крещения Руси, так и в крохотный женский «нет» втиснуты тонны зашифрованной информации, эмоций и загадочных намерений.

Следующий замечательный блиц-диалог. На обочине стоит молодая дама.

— Девушка, здравствуйте! Как вас зовут?

— Спасибо, я уже жду.

— Что, прямо так и зовут? Вы, наверное, шутите, девушка. И думаете, что это очень смешно.

— Я не думаю, я просто отвечаю.

Можно ли услышать более честный ответ? Можно ли более точно выразить свою жизненную позицию и образ мышления? В этой фразе было все. Я страшусь предположить, что бы мы услышали, начни это чудо еще и думать. Нет, девушка, оставьте все как есть. Не вздумайте думать!

Пока Филя выяснял имена двух старших сержантов милиции (что само по себе история), я подошел к паре подружек. Как бы понагляднее описать этот момейт? Одна из них, брюнетка невысокого роста, стоит ко мне лицом и, когда нас разделяет уже где-то семь шагов, на этом самом лице проступают признаки непредвиденной дефекации. Глаза начинают бегать, губы не слушаются и несут что-то невпопад, брови гуляют вверх-вниз. Это переводится как «Господи, неужели он идет ко мне? Не может быть… Господи, сохрани и помилуй — он идет ко мне и смотрит на меня!!!» И пока она пытается дернуть подружку за локоть и предупредить об опасности, я уже тут как тут.

— Здравствуйте! Меня зовут Кирилл. Как зовут вас?

Она смотрит на меня загипнотизированно, с какой-то огромной виной в глазах, будто нашкодивший и попавшийся на месте проступка ребенок. Она лепечет на грани слышимости:

— Очень приятно… Молодой человек, а я… я не знакомлюсь так… и не разговариваю с незнакомыми… Я уже это… замужем.

— Если я еще что-то понимаю в этой жизни, матримониальный статус человека не аннулирует его имя.

Лупают очами. Паника в глазах, паника!

— Девушка, — говорю, делая голос максимально дружественным и мягким, — у меня дома есть рация авиационного диапазона. Вы, наверное, думаете, что я сейчас ляпну «Поехали ко мне — покажу»? Ну, будет вам, в самом-то деле… Так вот, с помощью этой рации можно прослушивать частоты диапазона, отведенного для переговоров между пилотами и авиадиспетчерами. Посредт ством этой же рации можно и самому выходить на связь. Вчера я настроился на частоту «Домодедово», дождался, когда диспетчер подаст голос, и сказал ему: «Привет!» Диспетчер ответил мне: «Привет!» Я спросил: «Как дела?» Диспетчер ответил: «Нормально». Вы не находите ничего странного?

До девушек начинает мелкими шажками доходить, что изнасилование сегодня не состоится, что у меня немного другие планы. И сразу как-то жить легче.

— Нет, — отвечают. — А что странного?

— Много, ох как много странного. Во-первых, я ему не представился. Он не знал, с кем говорит. Во-вторых, существуют жесткие правила радиообмена, согласно которым вещи типа «Привет» и «Как дела?» в эфире запрещены категорически. За это дисквалифицируют. В-третьих, это уголовно наказуемое деяние с моей стороны. Нельзя засорять эфир не относящимися к делу разговорами в воздушной зоне с таким интенсивным авиатраффиком. Это может привести к катастрофе, если пилот из-за моей болтовни не расслышит команду и займет неверный эшелон. Про инцидент над Боденским озером слышали?

Кивают.

— Несмотря на троекратную невероятность подобного диалога, этот человек со мной спокойно поздоровался и обменялся парой фраз. Так что же вам-то мешает? Ведь наша ситуация во всех смыслах более приземленная.

Тут брюнетка говорит:

— Меня зовут Оля, а это Инна. А вас как зовут?

— Вы будете смеяться, но я вам представился! Я же с этого начал наш разговор. И вы сказали, что вам, кстати, очень приятно.

— Мы не расслышали.

— Кирилл мое имя. Нет, Оленька, вы не не расслышали, вы не слышали. У вас в голове гремел набат: «Тревога! Со мной знакомятся! Изыди, нечистая!» Но вы же видите, что я не маньяк, не некрофил и даже не пьяный. Почему же понадобилось целых три минуты, чтобы вспомнить свои имена?

— Страшно было. Вдруг вы…

— Вдруг я вас ударю бутылкой по голове и оприходую ректально, правда? А я не хочу. Не хочу, можете себе представить? Я элементарно хочу узнать ваше имя, просто имя — и ничегошеньки больше. Чтобы поговорить, как человек с человеком, увидеть в вас такое же разумное существо, что и я.

— А почему вдруг вы решили спросить? Зачем вам?

— Почему я спросил? Я спросил, потому что мне это интересно. Зачем мне ваше имя? Затем, чтобы к вам обращаться по этому имени в разговоре. Как-то до обидного все просто, вы не находите?

Согласились они со мной. Покивали, повозмущались, посокрушались, посмеялись над курьезами. Посмеялись над своими страхами, вот что здорово. Расстались мы почти друзьями.

— Девчата, добрый вечер. Кирилл, Филипп. Как вас зовут?

— Очень приятно.

— Позвольте, но кто из вас «Очень», а кто «Приятно»?

Молчат, цокают каблуками, глядя в пространство.

— Девчонки, ну мы же к вам обращаемся^

— А мы не хотим с вами разговаривать.

— Вы не хотите делать то, что приятно? Секунду назад вы — вот вы лично! — сказали, что вам приятно, да еще и очень.

Цоканье ускорилось. Кстати, нам еще повезло. Хоть кто-то честно сказал, что не хочет разговаривать. Помимо всего прочего, я еще обратил внимание вот на какой нюанс. Если мужчина обращается к одной девушке, то он так и говорит — «девушка», а если их две и более, то часто почему-то это звучит как «девчонки» или «девчата». Видимо, уменьшительными формами мужчины пытаются компенсировать количественный фактор. «Эй, девчонка» — такого обращения я почти не слышал…

На тему паранормальных имен я потратил целый час общения с тучной дамой по имени Зинаида. Я пытался уяснить для себя одну тривиальную вещь: почему, если человек искренне не имеет желания называть свое имя, он не может так прямо и сказать? Почему этот несложный сигнал в нашей культуре выражается такой дуростью, как «Не знаю» и «Не помню», или вообще вопросительной конструкцией типа «А зачем?» и «Какая разница?»

— Ты хочешь купить в ларьке апельсиновый сок, например, — распинался я, тыча пальцем в упаковку в ее руках. — Ты подходишь и требуешь апельсиновый сок. Ты ведь не говоришь в этом случае «Дайте мне канистру пестицидов для палисадника». Ты говоришь то, что думаешь, озвучиваешь свои истинные намерения. Так в чем же загвоздка, когда дело касается нежелания представляться?

Зинаида озадаченно помолчала, потом сделала последний глоток сока и засияла от собственной находчивости:

— А потому что отшивать человека некультурно! — И, будто подводя черту подо всей дискуссией, бросила пустую упаковку на асфальт.

Моя бабушка по маминой линии, Александра Тимофеевна, двенадцати лет была угнана немцами в плен. Выжила только благодаря тому, что несмотря на лагерные условия каким-то чудом сохранила свои роскошные светлые волосы. По этой шевелюре ее в конце сорок четвертого приметила зажиточная семейная пара из близлежащего города и заинтересовалась, как немка могла попасть за колючую проволоку концлагеря, где не было политзаключенных. Потом, узнав, что «немка» эта кубанских казачьих кровей, выпросила ее у коменданта в качестве прислуги себе домой, где выходила, откормила и немного обучила немецкому. Когда бабушку забирали из лагеря, она видела своих соседей по бараку, стоящих в последней очереди «в душ». Наступали англо-американские войска, и немцы спешно утилизировали «недочеловеков», освобождаясь от улик своих преступлений.

В шестидесятых, во время поездки в Москву, бабушка, стоя в очереди в мавзолей, услышала рядом немецкую речь. Два репортера из Германии снимали на камеру кучу мусора в Александровском саду, обмениваясь презрительными комментариями.

— Азиаты… Страна дикарей… Свинарник, — услышала моя бабуля.

Она подлетела к иностранным гостям, схватила того, кто это произнес, за прическу, развернула его на Кремлевские звезды и голосом, не предусматривающим возражений, дала режиссерское указание:

— Вот это снимай, гад! Вот это и есть моя Родина!

Бабушку Шуру можно понять. Из станицы летом сорок первого немцы увезли в теплушках полторы тысячи детей, а вернулось, включая ее, четырнадцать ребятишек. Но горечь нашей жизни в том, что правы были оба в одинаковой степени — и она, и немец. Просто каждый по-своему. У нас есть национальная гордость, мы не считаем себя дикарями, но не смейте мерить широту нашей души стерилизованными европейскими аршинами. Ну и что с того, что мы ходим под себя? Зато каков фон — Спасская башня! И пока nГы благоговеем пред своими героическими свершениями, задрав головы, мы не замечаем, что повседневщина засасывает наши ноги трясиной отбросов.

Я подобрал упаковку, отнес ее до ближайшей урны и сказал Зинаиде:

— Вот это и есть некультурно. А проявить корректное прямодушие как раз цивилизованно. Почему же это создает для тебя такой дискомфорт? Или свинячить в родном городе приятнее?

Битый час я выгрызал умопостигаемый ответ, но лишь искрошил зубы. Знаете, какого кульминационного объяснения я добился?

— Да как тебе все это растолковать… Просто мы — женщины, понимаешь?

Такие высказывания называюттрюизмами (да-да, и за это слово я бывал бит). Понятие это заимствовано из английского («true» — истинный, правдивый) и означает всякую азбучную истину, нечто предельно банальное и не несущее новой информации. Да не сочтите меня гением, я в курсе, что вы — женщины. Но, просите, как любой не-гений я не вижу связи между тем, что вы женщина, и тем, что у нас в обществе буйным цветом цветет маразм. А если я заявлю, что связь тут непосредственная, то ищите меня, дорогие читатели, в стане остервенелых женоненавистников, куда вашего покорного, но непокоренного слугу женщины после такого финта откомандируют в срочном порядке.

Идет парочка.

— Девушка, здравствуйте! Как вас зовут?

— Не помню.

Спутник девушки поворачивается и грустно так бросает нам:

— Лена…

Мы поражены. Это что получается — молодой человек ходит с девушкой, страдающей амнезией, и за нее помнит ее имя? Как к немощным старушкам делегируют помощников, чтобы те им за продуктами ходили, так и здесь нечто аналогичное? Надо ввести еще один вид альтернативной службы в России: эскортировать женщин и подсказывать им их же имена.

Огромный процент опрашиваемых, как оказалось, имен и голоса был лишен вообще, напрочь, от рождения. Делали огромные глаза, рисовали на физиономии паническую улыбку и проскакивали мимо от греха подальше. Может, им и вправду не досталось имен? Представляете: вытаскиваешь из толпы персону, берешь паспорт этой персоны, открываешь его, а там в графе «имя» — пробел. Пустота, квантовый вакуум, небытие…

Это нужно срочно проверить экспериментально. Вот идет красивая девушка. Мы:

— Девушка, здравствуйте, как ваше имя?

Молчит. Отлично.

— Девушка, вы вычеркнули из паспорта свое имя?

Спокойный поворот головы, лучезарный взгляд и громко с чистой совестью:

— Да!

Хм, а что такого? Почему бы потехи ради и не вымарать имя из паспорта? На кой оно вообще там написано?

Хороший друг нашей семьи, американец по имени Тимоти Томас, в прошлом очень часто приезжал в Москву по делам службы. Начиная с девяностого года прошлого столетия он бывал тут с периодичностью раз в полгода, задерживаясь в столице иногда до двух недель. Прекрасно ориентировался в метро, владел русским языком, и доходило даже до того, что объяснял иногда отцу, когда тот был за рулем, где и куда повернуть в неразберихе московских развязок. Во время своего очередного визита (а погодка была — ммм! Май вовсю! Жизнь фонтаном!) он увлеченно сказал мне:

— Кирилл, я поражен, как много симпатичных девушек у вас ходят по улицам. Будь я москвичом твоего возраста, я бы знакомился не переставая.

Только сейчас я до конца проникся его мыслью. Конечно, он бы знакомился беспрерывно, потому что каждая попытка узнать имя девушки с гарантией требовала бы следующей попытки. Но и следующая по эффективности напоминала бы предыдущую. Вот и бегал бы по Москве от «Никакое» к «Азачемам» в поисках вменяемого человека — в буквальном смысле не переставая. Таков закон распределения энергии: невзрачность большинства коммуникабельных американок компенсируется непрошибаемостью красавиц по другую сторону земного шара.

С респондентами, нареченными нормальными человеческими именами и способными эти имена называть, мы заводили беседу и предлагали понаблюдать за дальнейшими опытами. И не надо — слышите? — вовсе не надо быть рекордсменом по шуткам-прибауткам, чтобы насмешить до слез. Достаточно поставить человека рядом с собой и показать ему, кто его окружает в этой жизни.

Смех смехом, но никуда не деть желание добраться до сути, познать явление и причины, его обусловливающие. Почему люди носят такие странные имена, откуда все это?

— Не знаем, — пожимали плечами девушки. — Просто вы так подходите…

— Как? Как именно мы подходим?

— Ну так… — букет невразумительных жестов. Понимай, как хочешь.

— Девушки, вы в армии не служили?

— Нет, не служили. А что?

— Просто есть серия анекдотов про военных, составленная исключительно из реальных высказываний реальных людей. Например, вопль офицера в адрес подчиненного: «Что вы ко мне подходите с такими руками, с такими ногами?!» О чем именно речь — непонятно. Вероятно, подчиненный приблизился нестроевым шагом и без отмашки рук, а может, он просто подошел в испачканной форме… Но туг интересна сама структура фразы. Так, может, и мы подходим с какими-то не такими руками и не такими ногами, а? Но тогда с какими надо?

Смеются.

— Скорее всего, вас просто боятся.

— Давайте поразмышляем вместе. Какие катастрофические последствия несет в себе наша информированность о чьем-то имени? Что непоправимого стрясется в жизни человека, назвавшего свое родное имя, в чем выражается угроза его безопасности? Вы же, например, не испугались.

— Но зачем вам знать имя? А вдруг вы…

— О! Позвольте я продолжу? А вдруг мы, не дай бог, познакомимся, затащим в подъезд и отдадим несчастных на растерзание нашей неистовой похоти, правильно? А вдруг мы втираемся в доверие легкой беседой, а потом вербуем людей в «Аум Сенрике», а?

Кивают.

— Но почему? Черт возьми, почему в вопросе «Как вас зовут?» женщины слышат «Поедем в номера?» Почему на этот вопрос мужчины участливо реагируют «А что, какие-то проблемы?» Почему мы слышим все эти «Никак», «Не знаю», «Не важно»? Родители этих людей думали, выбирали, рассматривали кучу вариантов. Произносили имя ребеночка вслух, чтобы проверить его созвучность с фамилией и отчеством, вкладывали в это имя какой-то особый, сокровенный смысл. Как после этого язык поворачивается сказать «Не * знаю»? По какой причине они усматривают в нормальном человеческом вопросе что угодно, кроме, собственно, нормального человеческого вопроса? А может, я хочу узнать время? Может, я считаю неприемлемым обращаться «Эй-ты-как-тебя, который час?», а хочу спросить in propria persona[5]? Об этом никто не подумал? У всех на уме только разврат и насилие?

…И чем больше мы беседовали с людьми и пытались понять, что происходит, тем настойчивей вспоминался миф о Сизифе.

Итак, какие можем сделать выводы? Ну, во-первых, поголовная безымянность в какой-то мере проливает свет на феномен родной российской стадности. У нас не искоренен генетически устоявшийся разрыв между именем и осознанием себя как личности. Мы в большинстве своем еще пока биомасса, легко манипулируемая и покорная. Нам куда проще носить порядковые номера. Нас нет. Все наши имена начинаются с отрицательной приставки «Не». После великой октябрьской социалистической революции детей стали повально обзывать невообразимыми модерновыми словоформами: Даздраперма, Электрон, Октябрина. Мою бабушку по отцу, к примеру, зовут Ая Ивановна. А теперь мы все начинаемся на «Не»… Великая нигилистическая революция свершилась, друзья.

Во-вторых, даже если у человека написано в документе «Галя» или «Гриша», имя все равно отсутствует. Имя как гарант содержательности, как торжество одушевленной экзистенции, как признание собственного осмысленного бытия в этом мире. То, что у них в паспортах, это не имена, это ответы. Это предзаданная, запрограммированная реакция на запрос извне. Есть ряд ситуаций, при которых этот ответ необходимо озвучить: представиться на собеседовании, назвать себя при проходе через секьюрити, начертать свой автоним[6] на стене после преамбулы «Здесь был(а)»… Расценивается ситуация как стандартная, укладывается в установленные рамки — ответ выдается (подсказка в паспорте всегда, благо, под рукой, если от большого ума не вычеркнули), не задан альтернативный алгоритм — и начинает заедать: «А что?», «А зачем?», «А по поводу?» Как часто сотрудники милиции останавливают вас с целью проверить документы, варварски при этом попирая все правила! Не представляются, не показывают своих документов, фамильярничают, хватают документы в руки, угрожают, если одергиваешь их. И вы с величайшей охотой даете им свои паспорта, обнаруживая не только свое имя, но и прочую информацию личного характера. А при корректном обращении, как в нашем случае, вы по доброй воле превращаетесь в андроидов. Нет, достопочтенные, то, что вы считаете своими именами, — это не имена! В вашем случае это примитивная проблесковая функция, тумблер, который вы включаете и выключаете по предписанной инструкции.

В-третьих, что за нездоровая привычка видеть опасность там, где ее нет? Зачем домысливать сюжет, зачем громоздить воображаемые злоключения вместо того, чтобы ответить? Почему, если интересуешься всего лишь именем, тебе автоматически инкриминируют масштабные планы по причинению зла? До чего странная у людей психология: когда в 1993 году обстреливали Белый Дом, со всей Москвы съезжались зеваки поглазеть на действо. Лезли под пули и БМП, некоторые погибали. Случись где пожар, все несутся смотреть, щемятся чуть ли не в эпицентр, забывая, что в горящем здании может быть баллон с газом или канистра с бензином. Не думают об опасности, испытывают свою удачу. А просто назвать свое имя боятся. Намного легче и отраднее произнести громким голосом матерное слово, правда?

В-четвертых, почему не сказать «Я не желаю вам называть свое имя»? Ведь это именно то, чего вы не желаете, так что мешает высказаться прямодушно? Вы боитесь нас обидеть? Да вы обидели нас в сто раз хуже своим исковерканным мышлением.

— Гуманоиды! — бушевал Филя под конец эксперимента. — Питекантропы! Твою мать, ну где мы живем?!

Эй, Никаки, где мы живем? Во что мы превратились в повседневной беготне по заезженным маршрутам? Что в нас умерло от нехватки интереса к окружающему миру и нехватки веры в то, что этот мир полон нормальных, адекватных людей?

С легкостью представляю себе выражение лиц некоторых читателей, которое само по себе уже красноречивая рецензия на «празднословие двух бесящихся с жиру оболтусов». Нет, мы не с жиру и не от безделья бесимся. Мы бесимся, потому что налетаем лбами на стену. «Позерство, — скажете вы. — В обход стены давно прокатаны надежные тропы, так что нечего тут из себя строить отверженных и непонятых». Но вы неправы. Вы просто свыклись с: тем, что стена стоит в совершенно неположенном месте, приноровились обходить ее. Вы говорите, что любите умных? Не смешите! Вы их ненавидите, вы рядом с ними начинаете паниковать и молить, чтобы вас не грузили. Дайте вам Джордано Бруно, костер и полено в руки, так вы мигом сообразите, что надо сделать. Вы не любите дурацкие вопросы? В самом деле? А не от вас ли мы регулярно слышим этот дебильный риторизм «Что было раньше: яйцо или курица?» И ведь ни одна живая душа не остановится и не поразмыслит. Вздыхают: загадка, мол! А хотите, мы вам ответим без лишней демагогии? Хотите? Яйцо было раньше! Яйцо как инструмент защиты эмбриона, как стадия развития живого организма было изобретено природой гораздо раньше, чем появился такой вид, как курица. Но мы же знаем, что сейчас услышим:

— Опять грузите.

Да, народ-богоносец, пожалуй, легче признать, что ты прав, чем спорить с тобой до хрипоты. Будь по-вашему! Мы — грузчики, которым выпало разгружать вагоны заскорузлого металлолома несуразностей, коими отягчена жизнь…

Но поиск истины продолжается. На следующий день мы выходим с Филом за материалом и начинаем тривиально. Отрабатываем три-четыре «девушка, а можно ли с вами познакомиться?», парочку «девушка, а если я вам оставлю свой телефон — вы мне позвоните?» и несколько «девушка, а как вас зовут?»

Наиболее рейтинговые ответы на вопросы:

«Девушка, а можно ли с вами познакомиться?» — «Нет!»

«Девушка, а если я вам оставлю свой телефон — вы мне позвоните?» — «Нет!»

«Девушка, а как вас зовут?» — «Нет!» («Никак!», «Не важно!»)

Где-то вы это уже слышали, а? Да, мир не спешит баловать нас разнообразием.

На третьем варианте ответа остановимся особо. Почему-то женское население испытывает некоторые проблемы в различении вопросов закрытого и открытого типа. Причем выбор ошибочной коммуникативной стратегии вполне сознателен: если ты незнакомый мужчина на улице, то на самый развернутый вопрос по умолчанию заготовлен ответ «Нет!» (Поэкспериментируйте! Вынырните резко из толпы, подойдите вплотную и быстро спросите: «Девушка, а вы умная?» Или — хоть это и не вопрос — заявите: «Девушка, а я знаю, что вы мне сейчас скажете». После ее ответа вам ничего не останется, кроме как пожать плечами: «И откуда я это знал?» Ведь вы наверняка услышите «нет» на любой из этих сигналов). Но если вы уже довольно долго живете с женщиной под одной крышей, то на закрытый вопрос: «Солнышко, ты приготовила что-нибудь?» велика вероятность услышать открытое: «Мне позвонила Людка, у нее окотилась Нимфетка, а у последнего котенка один глаз зеленый, а второй еще не раскрылся, и мне пришлось срочно ей помочь, ведь она при виде крови теряет сознание…»

И сразу мне вспоминается примечательный казус. Идем с Филиппом по Невскому проспекту. Солнце, тепло, День победы. Навстречу целых три. Филя:

— С Девятым мая, девушки!

Остановились. Переглянулись. «Спасибо!» И стоят дальше.

— Девушки, — говорит он. — Вы не подскажете, как пройти к мавзолею?

— Нет.

Стоят. Вокруг ворчание людского потока, который мы так некстати перекрыли. Подключаюсь я.

— Девушки, а вы скажете, как вас зовут?

— Нет!

Ага. Ну что же…

— Девушки, — спрашиваю. — А можно я вам расскажу стих про День Победы?

— Нет!!!

И, блин горелый, стоят на месте, как вкопанные! Стоят, молчат, глазеют, ждут, мешают людям пройти и при этом не разрешают рассказать стихотворение. Что это? А я вам скажу. Стандартная процедура, формальность, которую женщина должна отыграть, чтобы накормить стоглавого молоха своего самолюбия. Ты мне сто вопросов и предложений, я тебе сто «нетов» — и разбегаемся. Но сегодня у нас нет ничего для вашего молоха.

— А че вы тут встали тогда?

Троекратный хруст ломающихся шестеренок в мозгах. Что-то пошло не так. Пауза на угрожающем вдохе, плевок злобы из глаз, а потом хором друг дружке:

— Идем отсюда!

И побежали, побежали, побежали…

В той стороне, куда они побежали, виднелся большой книжный магазин. Около входа стояла сногсшибательная женщина и неторопливо ела мороженое, вызывая у проходящих мимо самцов желание этим самым мороженым стать. На ее ослепительно-белой блузке шевелился на ветру кусочек черно-желтой материи.

— Здравствуйте, с Днем Победы! — поприветствовал ее Филя. — А хотите, мы вам купим книгу Довлатова?

— Спасибо, но я, кажется, что-то такое читала, — улыбнулась она.

— Приятно встретить человека со схожим вкусом. А что именно вы читали? «Компромисс»? «Филиал»?

— Ну да, из этой оперы… — Женщина рассеянно помахала вафельным стаканчиком. — Мальчики, — вдруг нашлась она. — А почему это вы без георгиевских ленточек?

Мы и вправду выделялись из толпы отсутствием черно-желтых бантиков на рубашках. Не досталось мальчикам.

— Да как-то знаете ли… — стушевались мы. — Не позаботились вовремя. Кстати, вы не скажете, на каком ордене была эта лента?

— Это неважно, — нахмурилась она. — А вам бы не мешало все-таки найти себе по одной. В знак благодарности подвигу дедов.

— Да мы их лучше по-настоящему отблагодарим, если уж так. Лекарств хороших, например, купим какому-нибудь ветерану.

Женщина внимательно оглядела нас с ног до головы.

— Мне интересно, как вы относитесь к скинхедам? — вдруг спросила она, доедая мороженое.

Тут, признаться, авторы этих страниц здорово растерялись.

— Скорее отрицательно, нежели наоборот.

— А вот и зря! — прихлопнула себя по коленке рукой наша собеседница. — Их надо уважать. Только эти ребята и сдерживают по-настоящему наплыв всякого хачья.

Если бы Сергей Донатович Довлатов знал, кто иногда попадается в аудитории его читателей, он бы… Да ничего бы он особенного делать не стал, если вдуматься. Он как раз и писал про такие вот парадоксы. Спокойно писал — и тем самым разрушительно.

Но мы, не обладая довлатовским дзен-буддизмом, просто опешили. Стрелка нравственного компаса у этой тетеньки явно находилась под воздействием какой-то магнитной аномалии и вращалась, как несущий винт вертолета. Одной рукой она цепляла на себя георгиевскую ленточку в знак солидарности с победителями над фашистами, другую вскидывала в нацистском приветствии в поддержку скинов. Лучше бы она двумя руками ела свое мороженое, честное слово. Хотя, как показал наш короткий диалог, там, в ее мозгу, под непрочным наносным слоем повседневных установок, и так царит вечная мерзлота. «Этот День Победы порохом пропах. Это радость со слезами на глазах»…

Да нет, дорогие читатели, вы не переживайте. Мы женщин любим и всех под одну гребенку не равняем. Мужики тоже порой отмачивают такое, что диву даешься. Однажды оказался я в купе поезда «Санкт-Петербург — Москва» с двумя богемными юношами: прически-каре, снисходительно-брезгливые интонации в голосе, дорогие телефоны, стильные шмотки — полнейший глэм. Утром, когда поезд катил через ближайшее Подмосковье и пора было умываться, один другого тихо попросил:

— Слышь, Дань… Дай мне жвачку, а то у меня в зубной щетке батарейка села.

Потом помолчал и сказал:

— Вернее, не села, а ее кто-то вытащил.

Затем подумал и добавил:

— Месяц назад.

Отвлекся я. Итак, банальщину мы добросовестно проверили. Откатали, так сказать, обязательную программу. Переходим к самому интересному. Жертва выглядит весьма опрятно и независимо, проплывает мимо в наушниках, в которых скрипят неприличные гороховые звуки от Бенни Бенасси.

— Девушка, а как будет деепричастие несовершенного вида от глагола «писать»?

— Прошу прощения?

— Как будет деепричастие несовершенного вида от глагола «писать»?

Наушники наматываются на лямки сумочки, в глазах замельтешил разум, одной рукой подбоченивается, другой теребит воротничок блузки, ноги скрещиваются и начинают перекатываться с носков на пятки.

— «Писавший»?

Мимо.

— Девушка, это же причастие в прошедшем времени.

— А вам что надо?

— А нам надо деепричастие. Деепричастие, понимаете?

Взгляд вдаль, губа закушена, рука крутит пуговицы.

— «Написать?»

Мимо.

— А не глагол ли это совершенного вида?

Начинает капризничать:

— Да откуда я знаю?

— Ну, извините, — говорю и делаю ручкой.

— Нет, постойте! Мне самой стало интересно!

— Забавно, не правда ли? — говорю я не без злорадства. — Вы останавливаетесь по прихоти совершенно незнакомого человека, старательно ищите слово, которого не знаете и которого вообще, к вашему сведению, нет в русском языке, и вы не хотите отпускать этого человека! — но если бы я задал куда более легкий вопрос: «Как ваше имя?», то вы бы мне вряд ли ответили, хотя уж это-то вы знаете наверняка.

— Ну да… — промямлила она и образцово покраснела.

Следующая мишень. Видок: короткая мальчиковая стрижка, синюшно-фиолетовые губы, траурный балахон, джинсы, подвергнутые варварскому шрамированию, бутылка пива в руке и откровенно неженственная походка. О, эту братию мы все хорошо знаем. С июля сорок третьего бродят среди нас обрусевшие бедолаги из немецкой четвертой танковой армии, разбитой на Курской дуге. Ходят, сверкая металлическими осколками, застрявшими в носах, губах, ушах, бровях. Да, жестокая была сеча! Командовал ими кавалер Рыцарского креста с дубовыми ветвями и мечами генерал-полковник Герман Гот — был такой перец в гитлеровском вермахте. Вот теперь их так на Руси и величают — готами.

— Девушка, а как будет деепричастие несовершенного вида от глагола «писать»?

Реагирует быстро:

— Еще раз и по-русски!

Исполняю желание:

— Девушка, а как будет деепричастие несовершенного вида от глагола «писать»?

— «ПИсать»! — радостно припечатывает она, смещая ударение на первый слог. Делов-то…

— Хм. А вы знаете, что такое деепричастие?

— Ну да.

— Охотно верю. Давайте тогда по аналогии. Вот есть глагол несовершенного вида «Идти», так?

— Так.

— Соответствующее деепричастие от этого глагола будет… — Вешаю паузу.

— Как?

— «Идя», верно?

— Я так и подумала.

— Например, «Идя по улице, я докопался до вас с дурацким вопросом», так?

— Гы-гы-гы! Ну, так.

— Тогда как по этой самой аналогии должно выглядеть деепричастие от глагола «писать?»

Заскрипели жернова.

— «Писая?» — наконец предлагает вариант девушка.

— «Писая шариковой ручкой, я порвал страницу тетради» — так, получается?

— Нет, что-то не то… «ПисЯ»? Ну да — «писЯ!»

— Слушайте, девушка, — меняю я тему и показываю на ее пирсинг. — Вот вы понасовали себе гвоздей в лицо. А вы в курсе, что если вы попадете в сильное электромагнитное поле, например под линией высоковольтных передач, то вас может ударить индукционным током?

— Ты че, типа сумничал? — процедил мне в ответ вояка из армии генерала Гота. — Ладно, ауфвидерзеен, я спешу…

Входе дальнейшего опроса оказалось, что вариант «писЯ» наиболее комфортен для восприятия большинства. «ПисЯ» была на вершине хит-парада. Да и вообще, девушки за редчайшими исключениями с удовольствием составляли нам компанию в исследовательской работе, знакомились, иногда задерживаясь с нами до получаса без столь привычного нам жеманства и доведенного до автоматизма «некания». КПД наших подходов подскочил до облаков. Однако при этом дамы продолжали демонстрировать полнейшую. катастрофу в знании основ русского языка. Само слово «деепричастие» заставало их врасплох.

Тогда мы решили зайти с другого конца. Мы подходили и спрашивали:

— Девушка, а что такое «писЯ»?

— Что-о-о?

— Не деепричастие ли это от глагола «писать?»

— Эээ…

— Девушка, а что такое «писЯ»?

— Хи-хи-хи! Фу, как пошло!

— Ну да, — говорю, — это же «пИся» по-французски, с ударением на последний слог.

Но самое интересное произошло дальше.

— Девушка, как будет деепричастие несовершенного вида от глагола «писать»?

А девчонка, надо сказать, просто красавица. Испанского такого яркого типа. Молоденькая еще совсем, но в чертах и пластике движений уже проступило знамение неотвратимой мужской погибели, массового падежа секачей, я бы даже сказал. Года через три она будет носить ожерелье из пронзенных сердец. Разговорились, познакомились. С деепричастием дело тоже не идет, хотя по идее должна быть в хорошей форме перед выпускными экзаменами в школе. Разговор наш медленно дрейфует от языковых тем к более привычным. Лишь изредка она спохватывается: «Блин, ну все-таки — как это будет?» Время — полпервого ночи.

— Настенька, — предлагаем. — А пойдем к нам?

— Зачем это?

— Посидим, кофе попьем, до истины с деепричастием докопаемся. Пойдем!

Думает, испытующе разглядывает наши честные рожи.

— А что будем потом делать? А вдруг вы уснете?

— Ну уснем, так уснем.

— Так а зачем тогда к вам идти, если все равно спать будете?

Тут мы не выдержали и расхохотались, будя жителей округи.

Через десять минут мы втроем были у меня.

Еще раз пробегитесь по завязке сюжета, уважаемые наши читатели и читательницы, еще раз вникните в это. Глубокая ночь, два здоровых поддатых лба останавливают вполне интеллигентную девушку на улице, что-то мычат про какое-то деепричастие, через полчаса приглашают в гости. Можно ли с позиций привычного вообразить себе ситуацию более безнадежную? Трезво рассуждая, нас надо было тут же послать на эту самую заветную писю. По идее…

Но она просто поверила нам и пошла с нами. Не обратила внимания на то, что поздно и что она нас почти не знает. Она смотрела не на это. Настя увидела в Филиппе и Кирилле, этих бездельниках и баламутах, людей. Таких, какими нас воспитывали наши мамы, а не таких, которые большинству мерещатся в жутких снах собственной режиссуры. И — вытряхните свои стереотипы, как пыльные половики! — с ней ничего страшного не случилось. Мы просидели у меня всю ночь, общаясь обо всем, что приходило в голову, а утром я проводил ее домой. Вы в состоянии себе это вообразить? Если не в состоянии, то вас зовут «Никак».

Как-то раз, гуляя с родителями, я обратил внимание на сороку. Ее поведение было странно тем, что она абсолютно никого из людей не боялась: прыгала по дорожке среди прогуливающихся пар, садилась на коляски с детьми и плечи взрослых, будто выспрашивая: «А у вас как дела? А у вас что есть для меня?» Народ не знал, как реагировать, но никто не проявил агрессии. При этом было видно, что птица дикая, а не выпущенная кем-то из клетки.

— Молоденькая еще, — сказал отец. — Никто не успел обидеть.

Настя, как нам хочется, чтобы и тебя, доверчивого, светлого человека, никто не обидел. Пусть сколько угодно удивляются твоей непосредственности, открытости, всему тому, что они сами спустили в унитаз, — но только не обижают. Потому что этого пока очень мало в мире. А может, это просто мы мало даем друг другу шансов, запуганные сами же собой? Но я спрашиваю себя: а не лукавишь ли ты, дядя? Вот будет у тебя дочь — неужели ты станешь учить ее ходить в гости ко всем подряд? Нет, не стану — скорее наоборот. Потому что если я воспитаю ее доверчивой и чуткой к моим социологическим идеалам всеобщего братства, а потом с ней что-то случится — что-то, чего можно было избежать ценой недоверия, — я себе не прощу. И все мои утопичные гимны человеколюбию убьют меня же. И ты, мама, все еще спрашиваешь, когда я дам тебе понянчить внучат? Как только, так сразу. Вот только мир немного переделаю, чтобы детей в него было выпускать не боязно…

Мама однажды вернулась из гостей улыбающаяся и вся какая-то лучистая. Ездила к своим знакомым, дочка которых была на шестом месяце. Погрузилась в атмосферу всех этих счастливых приготовлений к встрече новой жизни, во всю эту милую пеленочную суматоху.

— Представляешь, — говорила она по возвращении. — Человечек еще не родился, а его уже так любят.

Да, любят, и, наверное, ему уже припасли красивое имя. Но какую любовь и какие имена он встретит за пределами семьи? Что за мир его примет? Тот, что мы с вами своими руками сделали? Нас почти всех любили и ждали тут, однако в толпе одиночек мы мастерски не подаем виду. Только недавно понял, что меня тяготило долгое время. Я просто не мог подобрать этому верной формулировки, но теперь скажу: я устал видеть вокруг себя людей, готовых к злу. Конечно, в нашем мире практично и дальновидно быть начеку, но диалектику вещей не перехитришь: человек, готовый к злу, это человек, готовый причинить зло. И, к сожалению, наша способность трезво оценивать ситуацию часто хромает, почему мы и воплощаем эту готовность в необоснованное действие. Заботясь о собственной безопасности, мы зачастую огульно причисляем не успевших провиниться людей к выродкам. Я в дальнейшем неоднократно рассказывал женщинам этот эпизод с Настей. Примечательно единодушие, с которым они осуждали ее доверчивость и возмущались неполноценностью ее воспитания. А я лично горжусь знакомством с таким человеком. В ней теплится искорка будущего, в котором люди научатся жить и мыслить иначе, без страха, унизительного для боящегося и унижающего того, кого боятся. Механизм страха изначально встроен в наш инстинкт самосохранения — верно! Но мы все как-то забываем перевернуть медаль, на обратной стороне которой начертано: испуг провоцирует на насилие. Именно испуг жертвы превращает латентного агрессора в агрессора активного.

А моя случайная знакомая Ира высказалась про Настю так:

— Или совсем из ума выжила, или просто готова с первым встречным.

Ирочка, на каких дровах работает твой мозг? Не шипи на меня, как потревоженная эфа, если будешь читать наши страницы, на меня это не действует. Загляни еще раз во вступление: мы не закомплексованные графоманы, мы не трусливые бумажные реваншисты, царапающие пасквили и эпиграммы во имя своей маленькой сатисфакции. Резкость нашего тона — это уместная агрессия в отношении тех, кто беспричинно включил роль жертвы. Все, что ты видишь туг, — лишь сухая фактология, перемежающаяся с рассуждениями в попытках осмыслить происходящее.

Зеркало не в ответе за то, что отражает.

Кстати, много позже я нашел ответ на вопрос о деепричастии от глагола «писать». Мы были не правы — такое деепричастие, оказывается, все же существует! И авторитету Лидии Гинзбург, золотого нашего литературоведа, которая оставила его в своих эссе, нельзя не доверять. Все очень просто. «Пиша»! Так что спрячьте «писю» обратно.

Стою в очереди в Сбербанке. Традиционная ненависть каждого к каждому и грызня за место в пищевой цепочке. Рядом суетится какая-то потная тетенька.

— Ну, — говорит она соседке по очереди, — тогда я буду за мужчиной. — И тычет пальцем в меня. Потом смотрит на меня и быстренько поправляется:

— То есть за мальчиком.

Мне становится очень интересно.

— Извините, а по каким признакам вы отличаете мужчину от мальчика? — любопытствую я.

Ответ (Девочки, законспектируйте! Вы этого больше нигде не найдете!):

— Ну, раз в кепке — значит, мальчик. — Я действительно был в бейсболке. — И вообще, нечего обижаться! Ты еще радоваться должен, понял?

— Я как раз и радуюсь, но мне интересно, где проходит грань между мальчиком и мужчиной.

Однако женщина, видно, окончательно взопрела умом и уже не соображает, что несет:

— Грань проходит между мной и тобой, — отрывисто швыряет она мне и надменно поджимает губы.

— Ага… То есть, если я — мальчик, а грань проходит между мной и вами, то вы, судя по всему, — мужчина?

Зря я так. Это же очередь в сберкассу, чего я тут семинар устроил? Но происходит поразительный вираж женской перцепции[7]. Тетка подбоченивается, набычивается и переходит в атаку:

— Так! Мужчина! Вы мне тут давайте не это самое!

Чудеса, да и только. Но чудеса лишь на первый неискушенный взгляд. На самом деле все просто и предсказуемо. Передо мной стоял типичный экземпляр неудачницы: потертая жизнью, неопрятная, вся какая-то наглухо обабившаяся — вы таких встречаете каждый день. И, разумеется, пламенно ненавидящая мужчин как источник всех самых черных клякс в ее биографии! Мужчина для нее — олицетворение мирового зла, вечный ответчик за задохнувшуюся в очередях жизни Женщину. Поэтому как только она почувствовала, что я, гад такой, сейчас подловлю ее на глупости, она тут же опознала во мне злодея-мужчину. Даже на «вы» стала обращаться. И я моментально повзрослел в ее глазах, хотя молодильную бейсболку не снимал.

ТЯЖЕЛАЯ АТЛЕТИКА

Филипп

Судя по тому, что вы своим зонтом не пользуетесь, этот зонт не вызывает доверия.

Елена, 3 июля 2007 г., ул. Новокузнецкая

Прежде чем передать копье… упс… я хотел сказать «перо», Кириллу, имею нестерпимое желание объяснить, откуда в моем блокноте появилась фраза, вынесенная в эпиграф к этой главе. «Дело было вечером — делать, естественно, было нечего», шел очень сильный ливень, капли которого подобно дроби сыпались на головы москвичам, спешащим домой. Я обожаю летний, теплый дождь и не терплю при этом таскать с собой зонт. Но в тот день он каким-то образом оказался со мной — не будь его, не тарабанили бы мои пальцы сейчас по клавиатуре. Как это часто бывало с нами — видно сам господь бог посылает «материал», — навстречу две абсолютно мокрые девушки. Несмотря на то, что в тот день вымокла добрая половина Москвы, я обратил внимание именно на этих двух подружек, потому что одна из них семенила, закрываясь от дождя… внимание!.. собственной рукой, положив ее на темечко. Оставлю этот способ прятаться от ливня на закуску телевизионным юмористам.

— Девчонки, вот зонт — берите, я им все равно не пользуюсь!

— Нет! — слышу я отработанный ответ («Не разговаривай на улицах с незнакомыми людьми!»)

— Дурочки, берите зонт, пока предлагают! — протараторила случайная женщина, поравнявшись с нами.

Финал, как обычно, удручающий: две пары ягодиц сделали мне «ариведерчи» под задорное «пам-па-рам». А я побрел дальше, наслаждаясь теплым дождем, но, как уже писал неоднократно, шестеренки моего мозга закипают в попытках перемолоть оставшийся без ответа вопрос: «Почему же они отказались?» — булькало у меня в мозгу. За разъяснениями я решил обратиться к, первым попавшимся на моем пути подружкам — так напрямую и спросил, вот, дескать, предлагал, а они, дескать, отказались, может, я как-то не так действовал, или они подумали, что я хочу их «заклеить»? Из всех причин, рожденных в моей больной голове, не нашлось место той, что, шутя, озвучила Лена, и которую я взял на карандаш, немедленно законспектировав слово в слово, и теперь выношу в эпиграф!

«А ларчик открывался просто», и обо всем его содержимом расскажет уже Кирилл.

Кирилл

С тех пор как Толстой написал свою великую железнодорожную сагу, россиянки патологически неравнодушны к каренинскому стилю поведения на путях. Я не хочу сказать, что все мужчины дисциплинированно переходят железнодорожное полотно исключительно по переходам и эстакадам. Тоже лезут куда не надо, знаем. Но разница в том, что мужчина изначально физически более приспособлен брать препятствия и экипирован все-таки более, скажем так, походно, нежели среднестатистическая мадам. Мужик в самом строгом костюме более подвижен и мобилен, чем женщина на самых коротких каблуках. Но для русских женщин нет препонов!

На железнодорожной станции «Бутово» я недавно допустил такую наглость, как не открыть перед женщиной дверь. Я заходил в магазин, во входную дверь которого было вмонтировано полупрозрачное, чуть затемненное стекло. Когда я уже взялся за ручку, к моему отражению в стекле прибавилось что-то еще… Контур мой раздвоился, изображения наложились друг на друга. Виновницей этого видеомонтажа, как выяснилось, была женщина, покидавшая магазин. Я по понятным причинам немного замешкался: на улице светлее, чем в помещении, да еще и само стекло не страдало высокими оптическими качествами — не разобрать. Плюс когда-то давно мне чуть не выбили пальцы, распахнув дверь мне навстречу, когда я потянулся к ней рукой… Короче, я остановился, а потом вообще шагнул на всякий случай вбок. Сумрак в предбаннике торгового заведения озарился парой злых огоньков. Затем дверь раскрылась и выпустила на свет божий тетеньку с двумя электродрелями вместо глаз. Она перфорировала меня, прошила меня насквозь, раздраженно выплюнула какое-то ругательство, увенчанное странным, чукотской певучести, словом «джынтыльменбль», потом столкнула свои негодующе колышущиеся телеса с крыльца магазина и закрутила, перебирая ногами, земной шар в нужную ей сторону.

Я купил минералки и двинулся прямо через пути к платформе. Я шел нелегальной, но проторенной дорогой. Женщина, перед которой я не открыл дверь, уже достигла края перрона тем же путем и теперь собиралась брать метровую высоту. То есть это от земли до уровня перрона там был метр. Но приключения этим не ограничивались, так как по периметру был установлен металлический заборчик собственной высотой тоже около метра. Сначала через него перелетели сумки. Потом на кирпичный выступ опоры платформы была водружена нога в туфле. Потом в забор вцепились руки в браслетах и кольцах. Потом начались самые хитовые кадры из фильма «Скалолаз». Через несколько гипернапряженных секунд на перрон шлепнулось нечто в перекрученном платье и плаще, с выдавленными из глазниц белками и тяжким дыханием.

И тут у меня, что назвается, очи раскрылись. Я вдруг впервые обратил внимание на то, сколько женщин разных возрастов, профессий и телесных конституций рискуя, как минимум, целостью ног, а по большому счету — и жизнью, бредут по путям в хитросплетениях рельс, стрелок и шпал, а потом отрабатывают маленький переход Суворова через Альпы на заборе. Лезут, кроша маникюр, потрескивая швами на колготках, распахивая панораму под своими юбками. Мне милы их сосредоточенные, чуть вороватые лица в этот момент. Какой, к чертям, паркур! В ультрасовременном спортивном костюме от производителя-спонсора любой дурак сможет преодолеть урбанистические препятствия. А вот как наши русские женщины вы можете? А стреноженным юбкой и подкованным каблучищами — да через грязную ограду вам слабо?

Мы усвоили, что женщинам надо, по идее, давать комфорт и подстраховку: дверь раскрыть, руку подать на выходе из транспорта. А зазеваешься, так тебе не замедлят напомнить обязанности настоящего «джынтыльменбля». Но покорячиться на заборе? Позадирать ноги и потереть перила своим пальто? Это мы запросто!

Когда я, наконец, прекращу заниматься всякой ерундой и стану серьезный и богатый, я обязательно построю на свои деньги оригинальную инсталляцию. Это будет длинный участок забора на одной из железнодорожных платформ Москвы. В основании забора будетустановлен замаскированный гидравлический механизм, поднимающий его вверх. Суть в том, чтобы день ото дня забор стабильно «подрастал» на пять миллиметров. С таким темпом человек, ежедневно преодолевающий препятствие, не будет замечать перемены, но по принципу прогрессирующего тренинга будет становиться ловчее и ловчее. Через год забор из метрового превратится в почти трехметровый. И в годовщину установки я стану встречать каждую перелезшую женщину по ту сторону забора цветами и бокалом шампанского. «Браво! — буду поздравлять я. — Оглянитесь! Вы только что без шеста перемахнули через стену высотой в два метра восемьдесят сантиметров! Вы хоть сами это осознали?»

Шампанское выпьют, цветы возьмут, расцветут в благодарной улыбке и на достигнутом не остановятся… Они, оказывается, обожают физические нагрузки! Но все равно будут возмущаться, если вы перед ними не открыли двери.

Когда мы жили на Дальнем Востоке, а мне было лет эдак девять, я несколько раз со своим другом Олегом выходил в мир делать добрые дела. Мы не просто шли гулять привычными маршрутами, а целенаправленно искали возможность сделать для людей что-нибудь хорошее. Бескорыстность, а если повезет, то и анонимность задуманного поступка была для нас высшей мальчишечьей ценностью. Мы делали переправы из досок и листов кровельного железа через океанические лужи, что растекались по территории военного городка весной. Мы тушили пущенный по сухой траве пал осенью. Мы обновляли заметенную ночной метелью тропинку, разбрасывая снег ногами зимой. По этой тропинке люди добирались до остановки автобуса, что ходил на Дальнереченск. Пустячные вроде дела, но было отрадно, возникало ощущение собственного вклада во что-то более важное, чем ты сам и твои личные интересы. Зарождалось по-детски неназываемое чувство, что каким-то чудесным образом мы получаем больше, чем отдаем. Здорово было.

Наверное, что-то осталось во мне с тех далеких пор, да не будет вам смешно. Пусть вам, наоборот, будет грустно оттого, что вы сейчас прочитаете.

Вот идет по улице женщина. Говорят, корабли с заполненным под завязку трюмом меньше подвержены качке и рысканью по курсу. Это правда — осядь вниз на полкорпуса, и тебя уже ничто не выбьет из колеи. И вот она прокладывает свой нелегкий путь, как танк, как волжский бурлак, хорошенько нагруженная баулами с вечерними покупками. Ее руки одеревенели от тяжести, ее вспухшие пальцы отливают в синь от застоя крови в пережатых ручками сосудах. Ее просто жалко.

— Добрый вечер! Давайте я вам помогу!

Испуганно вскинутый взгляд, немощная извиняющаяся улыбка — вот что я вижу в ответ.

— Ой, да не надо… Я уж сама как-нибудь…

— Я всего-навсего хочу помочь поднести эту тяжесть. Я ничего не потребую взамен. Я считаю, что женщины не должны так себя навьючивать.

— Не надо, не надо, спасибо. Мне недалеко уже.

И уплывает в свое «недалеко», ковыляя под многокилограммовым гнетом. Уходит к горизонту, не выпуская из своих онемевших пальцев драгоценные пакеты. Может, мне надо поработать над имиджем? Может, я вызываю недоверие и опаску своим внешним видом? Да нет, дело тут обстоит хуже: слишком велик в ее жизни пройденный с грузом километраж. Ментально она так глубоко просела ниже ватерлинии, что уже просто не допускает, что ей кто-то может предложить бескорыстную помощь. Она воспринимает это как чужеродную аномалию.

Помнится, Филя рассказал мне две похожих истории. В первой женщина шла с неподъемной сумкой по пешеходной эстакаде. Когда она только начала свое героическое восхождение по лестнице, он вызвался помочь. Но тетя лишь цепче впилась в свою ношу и состроила брезгливую мину: «Чего примотался?» Сипя бронхами, она вскарабкалась наверх, утерлась платочком и потащила сумку дальше. Потом стала трудолюбиво отсчитывать ступеньку за ступенькой вниз, пошагово переставляя груз перед собой. На протяжении всей этой изощренной пытки Филя тщился узнать у нее ответ на простой вопрос: «Почему вы не хотите принять помощь со стороны мужчины?» Но она лишь отдувалась, как загнанная лошадь, и исходила испариной. Когда до асфальта оставалось несколько финальных ступенек, женщина наконец повернулась к нему лицом и оказала неслыханную милость:

— Ну, ладно, уговорили. Берите.

Страшное, наповал разящее слово — «уговорили». Оказывается, доброту в наше время мало только проявить — ее нужно продать, впарить, втюхать, как напористый сейлз, путем нелегких переговоров. Уговорить разрешить помочь! Вдумайтесь в это.

Второй случай был не менее возмутительным. Согбенная полезной нагрузкой женщина, когда Филипп дружески протянул руку помощи, кивнула головой на окна многоэтажки и сказала:

— Не надо, молодой человек. Спасибо, конечно, но если увидит муж, он может заревновать.

Еду в метро. Впереди станция «Бульвар Дмитрия Донского», где нужно делать пересадку и пешком преодолевать подъем, а потом спуск по лестнице. В метре от меня стоит женщина редкой красоты и стати. Не люблю применять в таких случаях прилагательное «породистый», хоть оно и лучше всего подошло бы для описания. Одним словом, яркая женщина аристократической внешности с сумкой абсолютно не аристократических размеров. Думаю, туда при желании можно было бы всунуть взрослого человека в эмбриональной позе.

— Вам помочь?

— Ой, ну что вы! Спасибо…

— За что спасибо-то?

— Спасибо, что предложили. Но я лучше сама.

Меня вдруг взяло такое зло, что я просто молча схватил эту сумку за ручку (про себя крякнув от тоннажа). К черту все эти уговоры! У вас пока из рук не вырвешь, ничего не добьешься. Из вагона мы вышли, держа ее вместе: я — командирским решением, она — по инерции (из страха/недоверия/нежелания быть обязанной). Потом в итоге отпустила, лепеча что-то неразборчивое и заискивающее.

— Вот скажите мне, почему вы боитесь? У вас там что, драгоценности? Ведь наверняка какая-нибудь бакалея!

— Да, продукты на дачу везу.

— Я не в первый раз сталкиваюсь с такой ситуацией. Почему женщины невосприимчивы к благим намерениям мужчин проявить элементарную заботу? Но при этом утверждают, что они слабый пол! Ну посудите здраво: я что, убегу с вашей сумкой, что ли?

— Ну мало ли… Вот если бы вы были студентом и украли бы мои продукты, я бы не удивилась. Студенты-то всегда голодные.

— У вас такое уже было?

— Нет, но-о-о…

— У кого-то из ваших знакомых такое было?

— Ну-у-у…

— Вы где-то про такие случаи читали? Видели в новостях? Слышали по радио?

— Да как вам сказать…

Да так и скажите, что все эти леденящие кровь ужасы не происходят нигде, кроме как в вашей голове. И пробиться через этот заслон фантазийной самодеятельности для стороннего человека — задача часто невыполнимая. Вы готовы увидеть в нем кого угодно, но только не того, кем он является. Женщины современности, вздыхая, признают, что жизнь их сделала безнадежными реалистками, однако это только слова. Большинство из таких реалисток давно повыпадали из реальности в мифологический континуум, населенный чудовищами. Возвращайтесь! Вы нам нужны тут!

Вот по улице плывут еще две мощные сумки, зажав между своими массивами хрупкую женщину. Филипп и Кирилл (почти хором и с отработанной улыбкой):

— Добрый день! Разрешите предложить помощь!

— Нет уж! Не надо! — уворачивается тетя.

Девчонки, что стояли рядом и все видели, похихикали и заявили:

— Плохо просили, значит.

Мужчина, проси — и делай это хорошо!

В тот день мы много наматывали пешком. Через два километра, в зоне старой одноэтажной застройки между Северным и Южным Бутово, мы узрели бабульку, которая отдыхала, опираясь на трость. Рядом с ней стояла пластиковая пятилитровая фляга с водой из колонки.

— Добрый день! Ну что же вы с собой делаете, а? Давайте-ка сюда, — протянул я руку к ноше.

Бабушка миролюбиво оглядела нас.

— Да чего уж там, сынки…

Я взял флягу.

— Спасибо, ребятки. Во-о-он та калитка, — показала она вперед, и мы пошли втроем, беседуя.

Вам когда-нибудь доводилось встречать бабушек России, какими их писал Шукшин? Не о них, подчеркну, а именно их, со всеми пронзительными, мягчащими душу черточками внешности и манерами. Эта пожилая женщина выглядела и говорила так, будто только что вышла из какого-либо рассказа Василия Макарыча — целиком, вся.

— Как ваше имя? — спросил Филипп.

— Валентина Петровна.

— Валентина Петровна, а вы не боитесь, что мы сейчас вашу воду из колонки украдем, а? — спросил он, подмигивая мне.

Бабушка усмехнулась.

— Та-а-а… Украдете, так украдете, что ж поделаешь.

— Странно, странно! Неужели не боитесь? Ей богу, после того, что мы наслушались, аж не верится.

Она только посмеялась и стала рассказывать, как ее младший внук просил купить ему подарок.

— И вот, значит, пристал ко мне: купи да купи… Игрушка таг кая. Этот, как его… «Человек-паук».

Мы с Филиппом так и покатились со смеху. Слишком чудно было слышать сочетание «человек-паук» из уст старушки. Все равно что Лермонтов сказал бы: «Вчера, господа, я, знаете ли, новенький айпод приобрел». Как быстро мы все-таки уживаемся со странными вещами и именами своего времени! И только услышав расхожее понятие современности от человека другого поколения, вдруг осознаешь, что «человек-паук» действительно звучит анекдотично.

— Валентина Петровна, а сколько вам лет?

— Шестьдесят девять. Ага, вот тут поставьте под калиткой… Да уймись ты! — прикрикнула она на неистового заливавшегося пса за забором. — Ишь, переживает за хозяйку-то.

— Знаете, мы сегодня много раз пытались помочь донести женщинам тяжелые пакеты. Разным женщинам: были там и двадцати-, и тридцати-, и сорокалетние. Ни одна не согласилась, Валентина Петровна. Сумки были тяжелы, но страх и предрассудки были еще тяжелее, понимаете? Они забыли, что так бывает, и ничего, кроме угрозы своим чертовым сумкам, в наших предложениях помощи не видели.

— Боятся, да? — хохотнула бабушка. — Эх, ребята… Спасибо вам.

— Да это вам спасибо, Валентина Петровна. Вам! Вы из них всех оказались самой молодой. Они все давно усохли, завяли, скукожились в безжизненные тени. А вы, уж точно насмотревшись всяких гадостей вдоволь за свою жизнь, тем не менее, продолжаете верить людям. Вы молоды, понимаете?

Хотя, может, я зря так распалился? Может в свои двадцать — тридцать — сорок Валентина Петровна отреагировала бы аналогично большинству? Если так, то жуть продирает от мысли, что только долгие семьдесят лет, одолевающие хвори и одиночество научат, наконец, нормально относиться к нормальным вещам. Но я не хочу в это верить. Я лучше уверую в человека-паука.

А в Коньково, на улице Островитианова, меня поджидал еще один жизнеутверждающий подарок.

— Здравствуйте! Помочь?

— Ой, молодой человек, действительно — помогите мне!

Сухонькая женщина азиатской внешности протягивает мне свою сумку. Внутри — планетарный арбуз килограммов эдак на пять.

Я даже глаза протер.

— Послушайте, — говорю, — вы мне точно не приснились? Вы вот так сразу разрешаете мне донести вашу сумку? Вы не боитесь меня? Вы верите, что я не украду ваш арбуз? Так не бывает! Это все подстроено! Где скрытая камера?

Она смеется.

— Не боюсь. И арбузом могу поделиться. Я — Гуля, кстати.

И я рассказываю Гуле все. Просто все.

— Так почему они все-таки боятся? — венчаю я свой монолог.

— Не знаю, — качает головой добрая женщина. — Боятся, потому что у нас преступность высокая, как говорится…

Никогда не знаешь, где и при каких обстоятельствах в неразберихе жизни тебе блеснет истина. Сказать точнее, чем сказала она, — невозможно. «Как говорится»… Именно как говорится, как воспринимается, на что обращается внимание — так и получается. Но если даже школьницей Настей, бабушкой Валентиной Петровной и Гулей с Островитианова в этом городе исчерпывается список женщин, сохранивших в себе веру в лучшее, — то мы еще поборемся. Мы еще замолвим свое слово вопреки. Мы еще покажем, как делается.

С кем вЫ?

Теперь небольшая историйка для кульминации, на десерт. Вечер, окрестности станции метро «Серпуховская». Из сумерек материализуется силуэт знакомой типологии: грузная пингвинья поступь, надсадное дыхание и два живописных пакетища в руках — Российская Женщина.

— Шарк-шарк, шарк-шарк…

— Добрый вечер! — приветствуем мы с Филией этот памятник удручающей действительности. — А разрешите вам помочь донести!

— Шарк-шарк, шарк-шарк… кхе-кхе…

Не слышит. Где-то я читал, что тибетские монахи умеют входить в особую разновидность нестатической медитации. Это состояние вызывается специфическим ритмом дыхания, определенным размером шага и внутренней концентрацией на своих ощущениях.

И тогда они могут творить чудеса — преодолевать десятки километров в режиме скорохода без существенного утомления. Но в таком состоянии их ни в коем случае нельзя тревожить и каким-либо способом мешать — резкий переход обратно во внешний мир грозит тягчайшими последствиями для психики и здоровья медитирующего ходока.

— Женщина, здравствуйте! Давайте мы вам подсобим.

Она будто налетает на стену.

— А? Ой! Эт-та… — И лупает глазами, в которых шок неожиданного пробуждения сменяется страхом. Ну а как же! Вечер, полупустая улица, два явно маящихся от безделья молодых лба… Естественно, это конец.

— Мальчики, мальчики… — бормочет она. — Не надо, а? Ну не надо…

— Вы, главное, успокойтесь, — внушаемым мы ей тоном терпеливого учителя и даже отходим на шаг, чтобы не нависать. — Мы хотим вам помочь донести эти тяжелые сумки. Только и всего, понимаете?

Но она, выдавливая из себя судорожную улыбку, перекладывает пакеты в одну руку, а другой лезет в карман, продолжая что-то сомнамбулически лопотать.

— Мальчики, да я вам сама могу помочь… Вот, пожалуйста, только не надо…

И у меня в ладони оказываются две монеты: пять рублей и два рубля.

Скажите, зачем нас учили делать добро?

Мы стоим, как оплеванные, глядя вслед шаркающей в никуда стране. До какой степени запуганности люди довели сами себя, что от бескорыстной помощи откупаются семью рублями? И, как бывало не раз, моментальной вспышкой в сознании замыкается цепь, где все на своих местах: девушка, говорящая, что ее зовут «никак» и принципиально не звонящая первой, женщина, утверждающая, что «мужчина должен, а она не должна», продавщица в ларьке, изливающаяся гейзером ненависти ко всему живому, тетка, гребущая к далеким берегам с неподъемными сумками и отказывающаяся от помощи, ибо «муж заревнует». Вот оно все — как на ладони! Еще чуть-чуть наблюдательности, и нить ретроспекции протягивается дальше: идейный паралич девяностых, пьянство восьмидесятых, массовые репрессии тридцатых, гражданская война, давка на Ходынском поле… Все, о чем писали — о чем до хрипоты орали! — Чехов, Толстой, Гоголь, Бунин, Высоцкий, — вот оно все. Эти метастазы пронизывают нас насквозь, всю нашу историю, все наше тошнотворное существование во мраке безразличия и стадности. Что нужно дать русскому человеку, чтобы он был личностью? Свободной душой, дышащей полной грудью и обладающей минимумом самоуважения? Скажите — что?

И я размахиваюсь, как метатель копья, и запускаю эти две уродские монеты в спину уходящей домохозяйке. Они отчетливо шлепаются о ее пальто, а сама женщина не менее отчетливо слышит мою беспомощную брань. Но она не оборачивается, не сбавляет хода и вообще никак не реагирует… Мне даже кажется, что на ее лице светится улыбка облегчения, как у приговоренного к смертной казни, которому зачитали указ о помиловании на эшафоте. Она уходит. Я не считаю себя транжиром, но в жизни определенно есть ситуации, когда тебя просто вынуждают бросаться деньгами.

Как же так получилось? Ведь большинство женщин старшего поколения, которым мы предлагали помощь, выросли на книгах из серии «Тимур и его команда». Ведь они хотели быть такими же и видеть вокруг себя не менее бескорыстных, открытых людей. Куда все это исчезло? Неужели на поверку оказывается, что никто никогда в это на самом деле не верил, а элементарно шел на поводу у моды и кумиров времени? Неужели все это стоит не больше семи рублей? Нам страшно об этом думать.

Короче, волоките свои сумки сами. Пока не поумнеете.

Как вам наш десерт? Не слишком ли горчит?

МОЖНО С ВАМИ ОЗНАКОМИТЬСЯ?

Филипп

Два полушария моего мозга заметно пообтесались от постоянного трения друг о друга, моя интуитивно-мыслительная система потерпела полное фиаско в битве с извечным вопросом: какого «факинг» члена нас принуждают двигаться по заранее проторенным тропам? Зачем от меня требуют постоянно действовать, думать, отвечать, чувствовать, рассуждать согласно КАКИМ-ТО правилам, которые никому неизвестны? И что самое непонятное (и от этой «непонятности» рождается чувство омерзения), зачем меня убеждать, что в той или иной ситуации есть единственно верный алгоритм — так, как принято. Кем принято? Тем, кто замаслил ваш слух занимательным рассказом, что он именно так, а не иначе, поступает, и у него теперь все всегда более чем хорошо? И вам до приятного жжения в паху захотелось стать «офигительно-зачипательскими»? И теперь свою земную миссию видите лишь в проповеди идей минимализЬма и долженствования?..

То, что вы только что прочли, было написано неделю назад в бреду, вызванном закоченелой ненавистью ко всему шаблонному. Оборвав абзац на слове «долженствования», я сказал себе: «Стоп, приятель! Мы ведь изначально не собирались поворачивать канализационные стоки, отбиваясь их струями от внешнего мира!» и остановился. Дал себе передышку и вот возвращаюсь и продолжаю истязать бумагу. Я сознательно не удаляю этот полный гнева абзац, потому что в самом начале трёпа мы договорились быть с вами предельно открытыми, только при таком раскладе можно достичь взаимопонимания, вера в котороеу нас неугасла, и мы всячески стараемся поддерживать огонь человеколюбия и тушить жар человеконепонимания.

Поговорим о веселом. Я с трудом представляю, что смогли бы «наколбасить» (в хорошем смысле этого слова) Гоголь, Чехов, Зощенко, Высоцкий, имей они доступ в глобальную сеть. А возможно, даже гениальный мозг не в состоянии переработать тонны полезного материала, что ежеминутно туда выкладывается. Но нам-то это не грозит, мы люди приземленные, а ко всему прочему — ленивые, чтобы пытливо, сантиметр за сантиметром, сканировать поля «html-страниц». Поэтому ограничимся лишь тем, что лежит на поверхности, а именно первыми результатами поиска. Этого нам более чем достаточно.

Незатейливому обывателю покажется унылым получать тот эффект, в котором он был уверен или о котором каким-то образом догадывался. Не могу согласиться по причине того, что во всем можно найти изумительный привкус, даже в тех продуктах, которые знакомы с детства. У нас часто не хватает времени, чтобы «выходить в народ» за очередной «порцией» материала, и тогда на помощь приходит интернет.

Для затравки вводим в поисковую систему сочетание «знакомство на улицах», то, что выскочило, размещено мной ниже и в избыточных комментариях не нуждается, потому что никаких открытий обнаружено не было — все скромненько, как обычно, нет ничего кричащего, ничего такого, над чем можно поразмышлять, ни грамма того, что можно взять на заметку. Одна тихая, тихая песня, которую приятно слушать в кромешной темноте и смаковать, смаковать, смаковать… Но это и радует! Это и веселит до безумия, потому что не надо напрягать мозг, придумывая изворотливые примеры женского отношения к мужчинам, все они на ладони, то есть везде, куда не упадет наш пытливый взор. Ну, поехали!

Вот что образовалось в поиске — наслаждайтесь:

http://aHsa.onego.ru/forums/lofiversion/index.php/t395.html

Пртрп

Jul 11 2005,23:48

Девчат, с вами знакомятся на улицах или, например, в транспорте? Как вообще к такому относитесь?;)

Лика

Jul 12 2005,06:12

Конечно, пытаются познакомиться, но я против всегда!

Lika

Jul 12 2005,14:17

Пытаются. Знакомятся. Все зависит от человека, если мне симпатичен — почему бы и нет. Хотя чаще отказываю, особенно теперь:)

Леди

Jul 12 2005,21:16

Нет, не люблю таких знакомств. Как правило, нормальные парни так редко делают, а чаще всего пристают алкаши, они выпьют — и море по колено, типа самые красавцы!

Victors

Jul 12 2005,21:18

Леди, а как же знакомятся «нормальные парни»?

Леди

Jul 12 2005,21:23

На самом деле не знаю… очень трудно понять, что это действительно стоящий и нормальный парень. Раньше даже не задумывалась об этом, а вот теперь постараюсь поопределять для себя, что значит нормальный парень:) Может, пригодится:)

Пртрп

Jul 15 2005,11:15

Леди, ну как, разобралась?:)

Леди

Jul 15 2005,11:24

Пртрп, разобралась-нормальных нет!!! Все какие-то стрёмные: одни приглашают купаться не пойми куда, ясно зачем — до свидания. Другие ведут себя, как малыши или стрёмные на вид — тоже пока. Ну и пляжный контингент: либо пьяные, либо раздевают тебя взглядом, пытаются что-то сморозить, чтобы заинтресовать — тоже до свидания. Я за эту неделю столько перезнакомилась, что волосы на голове дыбом: нормальные парни, вы где? Или, может, со мной что-то не то?

Пртрп

Jul 15 2005,11:35

То есть, все-таки пытается знакомиться народ? Ясно, будем работать над собой))

nerull

Jul 15 2005,15:34

Леди, нормальные парни? Смотря что для ТЕБЯ нормальные парни… Все нормальные парни, которых я знаю, в большинстве своем одиноки. Потому что вы на словах ищите нормального, а на деле находите себе бритоголового в спортивном костюме либо накачанного загорелого метросексуала.

Леди

Jul 15 2005,19:46

На вкус и цветтоварища нет. То, что nerull описал, для меня просто отталкивающе. И вы правы, что нормальные парни сидят в большинстве своем по домам, поэтому до них трудно достучаться. Для меня важно, чтобы был заводила в компании, милый и нежный со мной, терпимый с родителями… внешность, думаю, не главное. А есть еще один показатель: не люблю курящих парней, так как сама не курю.

ZadoW

М15 2005,19:57

И куда же я пропадаю… м-да… вот сижу за компом и у нормальных девушек нет возможности со мной познакомиться… м-да… хотя это всего лишь отмазы… есть… и даже с человеком, сидящим дома, можно познакомиться, только шансов меньше… но это еще не значит что до них не достучаться.

Леди

Jul 15 2005,20:05

Лично я вообще не воспринимаю всерьез уличных, дискотечных знакомств. Не знаю даже, почему. Для меня прежде чем начать что-то мутить с человеком, нужно узнать его со строны, понаблюдать, ну а потом и можно.

Стерва в юбке

Маг 17 2006,20:06

Тема становится актуальной, сегодня уже не только щепка на щепку лезет, но и мальчики в тралике начали активность проявлять…

Леди

Маг 18 2006,13:46

Весна все-таки наступила: девушки поснимали шапки и стали похожи сами на себя.

Lapa

Маг 212006,21:29

И с утра начинают! Сегодня 4 раза отшивать пришлось, и все мальцы.

Жена_Космонавта

Зип 3 2006,16:59

Вчера еду в троллейбусе. Мужик в спортивном костюме долго меня разглядывал. В итоге такой диалог:

Мужик: Телефончик дашь?

Я: Неа.

Мужик: Ну и не надо!

Отворачивается обиженно.

Через 1 минуту: А как тебя зовут?

Я: А с какой целью интересуетесь?

Мужик: И все-таки?

Я (уже собираясь выходить): Это неважно.

Мужик: А если я не отстану?

Я: Попробуйте.

Выхожу на остановке. Мужик едет дальше. И чего хотел, спрашивается?

Константин Jun 3 2006,17:10 Цитата:

Вчера еду в троллейбусе. Мужик в спортивном костюме долго меня разглядывал. В итоге такой диалог:

Мужик: Телефончик дашь?

Я: Неа.

Мужик: Ну и не надо!

Отворачивается обиженно.

Через 1 минуту: А как тебя зовут?

Я: А с какой целью интересуетесь?

Мужик: И все-таки?

Я (уже собираясь выходить): Это неважно.

Мужик: А если я не отстану?

— Я: Попробуйте.

Выхожу на остановке. Мужик едет дальше. И чего хотел, спрашивается?

Наверное, хотел узнать, как тебя зовут, но не тут-то было. Леди

Jun 3 2006,19:09

Тебе повезло, что он за тобой не потащился. А вдруг маньяк?

Жена_Космонавта

Jun 3 2006,20:01

Цитата:

Тебе повезло, что он за тобой не потащился. А вдруг маньяк? Не, маньяков мне не надо. Но и таких примитивных знакомств тоже… К тому же Муж_Космонавт постоянно напоминает: «Мне сверху видно все, ты так и знай!»

NiKiTa

Jun 10 2006,22:55

Цитата:

Девчат, с вами знакомятся на улицах или, например, в транспорте? Как вообще к такому относитесь?

Знакомиться — я ваще это не понимаю, а иногда просто пялятся, как ненормальные, аж страшна =))

Ну уж дудки, дорогие товарищи! Мои руки так и чешутся вытащить особо пикантные моменты из данной перепалки, чтобы подобно Жану Батисту Греную состряпать незабываемый аромат, который добавит благозвучия Кирилловой болтовне про знакомства на улицах. Итак, записывайте рецепт:

— первый ингредиент — «непримиримость». Данной составляющей с нами поделилась Лика, отсыпав 3 грамма «я против всегда». Само желание мужчины познакомиться с женщиной на улице вызывает рвотные рефлексы как естественная, противящаяся реакция организма нормальной, здоровой женщины.

— второй ингредиент — «ситуативность», любезно предоставленный тезкой Лики Likoy. «Все зависит от человека!» — вторит словам Индиры Lika. Помните ведь: «Если он назойлив, но при этом мне нравится, то тогда он не назойливый, а настойчивый».

Хозяйке на заметку:

Не имеет ни малейшего смысла палить из гранатомета: «Давайте с вами познакомимся!» Если вы не симпатичны приглянувшейся девушке, то вопрос этот отпадает сам собой. Поэтому неплохо изначально осведомиться: «Девушка, а я вам симпатичен?» В учебнике по женскому языку дается несколько возможных ответов:

1) «А с какой целью вы интересуетесь?»

В данном случае необходимо отреагировать словами: «Как утверждает Lika, «если человек симпатичен, то почему бы и не познакомиться…» (с обязательным упоминанием даты и ссылки на источник, чтоб не сочли вас праздно шатающимся балбесом).

2) «Ну я же вас не знаю!»

Здесь главное — не допустить промах, не начать тотчас выкладывать самые яркие моменты своей биографии, ибо фраза это ДАЛЕКО не всегда обозначает «я бы хотела узнать Вас!» Будьте начеку. Смело отметайте замешательство и опять же цитируйте Liky.

3) «Да-а-а-а, о-о-о-чень!» (при этом девушка расплывается в кокетливой улыбке и обязательно не сбавляет шаг, лучше, если темп движения увеличится).

Не думайте, что это правда, но и не считайте, что вас обманули. Лучше вообще ни о чем не думайте, а идите дальше. Вы же как мужчина должны догадаться, что вас дипломатично отшили.

4) «А я откуда знаю?!»

Дальнейший разговор, равно, как и цитирование Likу, бесполезны, потому что вы имеете дело с очень важной персоной, статус которой настолько весом, что она может позволить себе держать штат советников на все случаи жизни. А тут, как на зло, день не задался: советник по амурным делам на больничном, да и вы еще со своими дурацкими вопросами. Ступайте с богом (лучше перекреститесь, что все закончилось без неприятностей).

5) «Молодой человек, я спешу!»

Перед вами послушная дочь своих родителей, зарубившая на носу отеческий наказ не разговаривать на улице с незнакомыми людьми. Но дабы не прослыть бестактной, не подарить человеку шанс подумать, что она настолько невежественна, что по своей прихоти не уделяет внимание случайному мужчине, она сразу лаконично выкладывает причину невозможности вести беседу. При любых попытках цитирования Lik'n ответ будет более развернутым: «Вам же ясно сказала: я спешу!» Что не понятно тебе, парень? Отвали!

6) «Нет!»

Здесь вы имеете дело как минимум с доктором психологических наук, которой хватает мимолетного взгляда на ботинки пациента или трехсекундного анализа взмахов ваших рук, чтобы определить, что вы ей не интересны. Верьте мне — в данной ситуации не спасет вас даже умение вертеться на пупе в такт мелодии «Hotel California» группы «Eagles».

7) «Да!»

Радостно хлопайте в ладоши и нараспев пропойте: «Тогда давайте с вами познакомимся!». Но данный ответ настолько редко встречается, что проще найти какого-нибудь циркача, который действительно умеет вращаться вокруг собственного пупа.

— третий ингредиент — «ненормальность». Отсыпать его сподобилась Леди. Спасибо ей. Ну, ей богу, что вы, как дети малые, мужики? Где ваши приличия? Совсем измельчали! Ишь, что вздумали — подходить к девушке?! И главное — где?! На улице! Да еще и познакомиться?! Мдаааа… Если так приспичило, мало, что ли, дискотек или ресторанов?! Идите туда и знакомьтесь на здоровье, а на улицах люди делом заняты и не надо отвлекать их своей ерундой! Вы же не хотите прослыть ненормальными!

— четвертый ингредиент — «несерьезность». Опять расщедрилась Леди. Нам приходится лишь принимать на веру такое определение уличных знакомств, потому что сам автор не нашел необходимых «на самом деле», чтобы утверждения выглядели убедительными.

Хозяйке на заметку:

В психологии есть аксиома: если сложно ответить другому, это неминуемо означает, что невозможно ответить себе самому. Западные психоаналитики зарабатывают неплохие деньги на умении натолкнуть пациента на логичный ответ, который зарыт глубоко внутри сознания и который сам человек вытащить не в состоянии. Но если мы уж начали говорить о психоанализе, то, очевидно, «незнание» Леди можно отнести к психологическим расстройствам. Что самое настораживающее — она не одинока с данной проблемой, ибо не одна она тратит силы в надежде разобраться в природе стереотипов, засевших внутри и не прорывающихся наружу.

— пятый ингредиент — «примитивность», любезно предоставленный Женой Космонавта. Большинство форм знакомства, мягко говоря, не отличаются излишней оригинальностью. Сегодняшние Леди и Лики уже настолько избалованы киношными «нофелетами» и простодушным гыгыканьем: «Девушка, а вашей маме зять не нужен?», что обыкновенное, открытое и искреннее: «Давайте познакомимся!» воспринимается ими как пошловатый примитивизм и нежелание приложить капельку фантазии, чтобы заинтересовать.

Хозяйке на заметку:

Л. Гинзбург в своих эссе 1925-26-х годов писала: «Все, чем человек отличается, есть его частное дело; то, чем человек похож, — его общественный долг» («Человек за письменным столом», изд. «Советский писатель», 1989 г., стр. 20).

— шестой ингредиент — «абсурдность». Сам факт знакомства, по утверждению участника форума под ником NiKiTa, «ваще не понятный». Где тут хоть какая-нибудь обоснованность? В чем, собственна смысл такого коммуникативного акта, как знакомство? Перефразирую С. Шнурова: «Заводы стоят, одни ловеласы в стране»… которым только бы и знакомиться!

Вот такой получился каравай — «кого хочешь, выбирай»! Главное, чтобы выбор был оправдан, чтобы в разных уголках страны многоголосьем не разносилось: «А он таким уродом оказался!» Маски иногда прирастают, иногда слетают. Жить в мире иллюзий и притворства достаточно просто, куда сложнее — за простым человеческим «познакомиться» не увидеть «ясно зачем» (Леди, 15.07.06 г., 11:24). Распознать в «оригинальности» знакомства притворство — еще более непосильная задача, а чтобы уличить мерзавца с первых слов его лестной тирады, на это нужно иметь специальные навыки, подкрепленные теоретическими знаниями и личными наблюдениями. Так к чему усложнять жизнь?! Так и хочется прохрипеть Высоцким:

Я в хоровод вступаю, хохоча,

Но все-таки мне неспокойно с ними:

А вдруг кому-то маска палача

Понравится — и он ее не снимет?

<…>

За масками гоняюсь по пятам,

Но ни одну не попрошу открыться, —

Что, если маски сброшены, а там

Все те же полумаски-полулица?

ИНТЕРНЕТ

Филипп

— Девушка, с вами можно познакомиться?

— Я на улицах не знакомлюсь!

Конечно же, многим (как с одной, так и с другой стороны) приходилось участвовать в подобном диалоге не единожды, и не раз задаваться вопросом: «А где же они тогда знакомятся?» Мы, горе-авторы, также озаботились и начали анализировать. Доводим до вашего сведения аналитический процесс, который от выпитой цистерны пива периодически прерывался процессами физиологическими, короче, вот он:

1) Топик: Они знакомятся на работе!

Комментарий: А какого ляда там знакомиться, если там и так все знают друг друга?! Конечно, есть мегакорпорации, где вместо работы можно шарахаться по коридорам или кататься на лифте с 82-го на 37-й этаж, а в баре можно мило запрокинуть порцию фраппе с похмеляющимся директором Каголымского филиала.

2) Топик: Они знакомятся в институте!

Комментарий: А какого ляда там знакомиться, если там и так все знают друг друга?! Конечно, если работа в мегакорпорации отнимает все личное и безличное время, да так, что на учебу его просто не остается, можно порционно знакомиться в периоды сессий, списывая на подоконнике «лабораторку» у Коляна в футболке «Король и Шут».

3) Топик: Они знакомятся в клубах!

Комментарий: Не, в клубах они не могут знакомиться, потому что клуб — это та же улица. Особенно, если танцпол расположен под открытым небом. Конечно, если это клуб «Night Flight» или «Джусто», но нас ни в один из них ни разу не пустили, потому что наш внешний вид слабо гармонировал с внутренним убранством. Вот поэтому мы и не знаем, знакомятся ли они там…

4) Топик: Они знакомятся дома!

Комментарий: Не может быть! Ведь дома кроме родни никого нет, а если кто-то не из родни есть, то его, значит, пригласили, то есть уже знакомы… ну, может, это еще участковый, но с ним-то зачем знакомиться, он и так в районе, собака, всех знает!.. Пива уже достаточно… Дома они не знакомятся. Это аксиома. Аминь.

А потом на нас сходит озарение: есть же специальные сайты знакомств, и тети определенно знакомятся там, потому что мало кто из них имеет актерский талант притворства, чтобы на улице, при визуальном контакте, скрывать свою истинную натуру. Тут и блеск глаз, и жесты, и мимика — все против тебя, все пытается рассказать, какая ты на самом деле, а не какая ты сама себе кажешься. Один на один с монитором — совсем другой расклад. Тут можно и семечки полузгать в момент сеанса общения, и не выводить подростковые прыщи перед запуском Internet Explorer, и остатки лака «бордо» на ногтях не стирать перед встречей с виртуальным воздыхателем, потому что заинтересуется он лишь образом, созданным тем, кто сидит по ту сторону монитора.

Хе-хех!

Интернет — это кладовая потаенных людских талантов, я готов плюнуть в лицо тому, кто скажет, что это «всемирная помойка».

Интернет — это чудный механизм, разворачивающий простор тем людям, кто жаждет игры, тем одержимым натурам, кто желает поупражняться в физиогномике. Но только единицы из них трезво отдают себе отчет в том, что игра — это состязание, а в нем неминуемо есть победитель и есть проигравший. Про само явление игры в межполовых отношениях мы поговорим чуть позже, а пока позвольте рассказать событие, что произошло несколько минут назад.

Итак, 27 июня 2006 г. Московское время — 16:45 (я специально называю дату, время и место для того, чтобы вы поняли, что это действительно произошло, и самое смешное — произошло именно тогда, когда я, грызя ногти, натужно старался извлечь из памяти наиболее интересные факты прежних встреч с героями нашего трёпа).

Сначала была переписка в сети на одном из сайтов знакомств. Орфографию, пунктуацию, время сообщений, любые знаки я оставил без изменения. Начнем-с:

Филипп 27 июня 2006 в 12:47

Привет! Не сумел пройти мимо анкеты, остановился. Да и кощунство это — проходить мимо красоты женской! Посему, если возможно, запишите меня за номером 2 в списке своих поклонников! Спасибо. Филипп.

Фредди 27 июня 2006 в 13:50

Привет. Почему 2?

(Ниже я подробно коснусь феномена «А почему 2?»)

Филипп 27 июня 2006 в 14:20

Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1… и кроме того, я уж очень люблю соревновательный момент в отношениях, а если под номером 1, то с кем соревноваться? Фредди 27 июня 2006 в 15:20 Почему не 3 или 10?

Филипп 27 июня 2006 в 15:22

Потому что знаю себе цену — ниже второго места не опущусь! Фредди 27 июня 2006 в 15:24 Ну что ж попробуй..;)

Филипп 27 июня 2006 в 15:38

Готов попробовать вфеале. Вы как на это смотрите?

Фредди 27 июня 2006 в 15:47 Нормально, но время пока нет…

Филипп 27 июня 2006 в 15:51

Где Вы территориально работаете? Живете?

Филипп 27 июня 2006 в 15:52 Да, и самое главное — как Вас зовут?

Фредди 27 июня 2006 в 15:52

Можно на ты. Я живу на Пресне, учусь на Соколе…

Филипп 27 июня 2006 в 15:54

Хорошо, мне тоже претят условности, типа «вы», однако сам им, волей не волей, подчиняюсь… Глупо как-то! Телефонами обменяемся?

Фредди 27 июня 2006 в 16:04 8 906 *** ** **

Фредди 27 июня 2006 в 16:05 Можешь кстати сейчас позвонить…

Филипп 27 июня 2006 в 16:07 Как тебя зовут?

Фредди 27 июня 2006 в 16:07

Фредди

Вот в этот момент я, будучи от рождения человеком-гнидой и интуитивно догадываясь, что со мной говорит не Фредди Меркьюри или Фредди Крюгер, скопировал номер телефона (вот я сука!) в поисковую систему «Яндекс» (потому что в ней, по заверениям создателей, «найдется все»), и опа — на первой же ссылке моя любимая Фредди. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что это не только не Крюгер и не Меркьюри, но и вовсе не Фредди, а обычная девочка, с обычным (достаточно) именем Карина. И в полном расстройстве я продолжил диалог:

Филипп 27 июня 2006 в 16:09

А мне почему-то кажется, что Карина!

Фредди 27 июня 2006 в 16:11

Почему?))

Так ты звонишь или нет?

Филипп 27 июня 2006 в 16:12

Позвоню — расскажу.

Фредди 27 июня 2006 в 16:12

Я скоро ухожу, так что давай быстрей звони.

Ну а теперь рассаживайтесь поудобнее и слушайте наш с Фредди телефонный разговор. Любому хотя бы раз в жизни будоражило мозг и плоть желание заглянуть в замочную скважину к соседям или в щель женской бани. Но о сексе, к вашему огорчению, ни слова в разговоре не было. Набираю семь цифр и вперед:

— Привет, это Фил!

— Я поняла. Кстати, а с чего ты взял, что я Карина?

— Я забил номер твоего телефона в «Яндексе», и там ты!

— (пауза) Ты можешь мне ответить на вопрос?

— Да, конечно.

— А зачем ты это сделал?

— Потому что я знал, что ты не Фредди, и хотел в этом убедиться, и убедился.

— Но это же подло.

— Интернет — это глобальная сеть, и все, что там болтается, видят все, кто там болтаются. А теперь ты мне можешь ответить на вопрос?

— Спрашивай.

— А к чему взрослая девушка придумывает себе экзотические имена? Есть что скрывать?

— (пауза) Это своего рода игра!

— Ну что же, я принимаю правила. Но ведь ты знаешь, что в любой игре есть победитель и есть проигравший? Поверженным могу быть я, но в равной степени и ты…

— Знаю. Но если я вижу, что проигравших много (откуда их много, если играем только вдвоем?), то я прекращаю игру.

Хочу вам объяснить, что имела в виду моя собеседница. Перефразировав ее, получается: «Если я почувствую, что проигрываю, я просто исчезну!»

— Ладно, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку, — какие планы на выходные? (очень уж мне хотелось встретиться с экзотическим другом Фредди)

— Возможно, буду встречаться с тем самым, кто на первом месте (см. фразу с которой я начал общение)

— Ноя так понимаю, что его первое место достаточно шаткое.

— Мы с ним тоже в интернете познакомились, кстати. И отчасти поэтому я не назвала свое имя…

— …которое, оказалось, так просто найти! (смеюсь) А почему ты прямо не сказала: «Имя называть не хочу, для тебя я буду Фредди» — и вопросов бы не было?

На другом конце провода мычалась какая-то аргументация, которую слушать, а уж тем более вдумываться и понимать, у меня никакого желания не было, и я рванул в свой рабочий кабинет, стараясь по пути не растерять настолько ценный материал.

Признаюсь, что диалог воспроизведен мной не дословно, но готов клясться чем угодно, что основные обороты, а тем более общий каркас сохранен без изъянов и преувеличений, чтобы дать понять вам, что на пути ежедневно встречаются гуманоиды, жаждущие придумать из себя нечто такое, чтобы все вокруг ахнули, восхищаясь их шрековскими ушами или мозгами Эллочки Людоедки, но ни один из них не ответит на вопрос: «А зачем? Смысл-то в этом какой?».

А как вы расцениваете тот факт, что сначала она (цитирую) «нормально» относится ко встрече с незнакомым мужчиной после 3 минут знакомства, а потом говорит, что из-за наличия «мужчины первого места» не называет своего имени? Не стану топтать бумагу, брызжа слюной, выписывая кульбиты, отдаю этот факт вам на откуп.

Спешно прощаясь со своей новой знакомой, я выдал фразу из Чехова: «Прав тот, кто искренен!» И что самое грустное — я не был ни на йоту уверен, что она впитала эти слова известного драматурга.

А вот и обещанное «А почему 2?».

Красивая женщина бесспорно знает цену своей красоте. Кому не приятно, когда вслед вожделенно смотрят мужчины, одурманенные шлейфом парфюма?!

Ну, мужики, ну зачем вы портите женщин? Абсолютно неправильно, банально, порой даже неэтично, прерывать плавное шествие пав вопросами: «А можно познакомиться?» или «А давайте обменяемся телефонами?». Это вчерашний день, теперь на «мякиш» уже никого не словишь. Новое время требует новых решений. Красивая девочка (или, может, стоит писать это понятие в кавычках?) ежеминутно проживает в ожидании очередных «а можно…» или «а давайте…». Огорчу вас: «А нельзя! А не даст!» А знаете, почему? Потому что заранее заготовлен отрицательный ответ.

Неблагодарное и бесперспективное занятие копаться в причинах появления домашних заготовок, так что мы и не будем этого делать. Куда занимательнее и надежнее выбросить на «рынок» новый продукт, и потребитель (в нашем случае — «породистая» девочка) его обязательно слопает. Чтобы было нагляднее, чтобы иметь письменные доказательства, привожу пример общения в интернете (все на тех же сайтах знакомств). Итак, придумываю следующее:

«Привет (сюда вписываем нужное имя, если оно сокрыто «зайчонками», «лилу», «богинями», то можно просто ничего не писать)! Не смог пройти мимо — очарован. Да и в целом считаю, что проходить мимо женской красоты — тотальное кощунство. Посему, если возможно, запишите меня за номером 2 в списке своих поклонников. Спасибо. Филипп». После чего рассылаю на несколько анкет и сразу же придумываю другую фразу:

«Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1! Кроме того, уж очень я люблю соревновательный момент в отношениях. Если буду под номером 1, то с кем соревноваться?»

Зачем я это придумывал?

А потому что далее происходит вот что (из всего многообразия похожих реакций выбрал только три варианта):

1-й вариант:

Филипп

Приветствую, Оля! Не смог пройти мимо — очарован. Да и в целом считаю, что проходить мимо женской красоты — тотальное кощунство. Посему, если возможно, запишите меня за номером 2 в списке своих поклонников. Спасибо. Филипп.

Olya

Доброе утро! Почему именно номер 2?)

Филипп

Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1! Кроме того, уж очень я люблю соревновательный момент в отношениях. Если буду под номером 1, то с кем соревноваться?

2-й вариант:

Филипп

Привет, Даша! Не смог пройти мимо — очарован. Да и в целом считаю, что проходить мимо женской красоты — тотальное кощунство. Посему, если возможно, запишите меня за номером 2 в списке своих поклонников. Спасибо. Филипп.

Даша

Привет, а почему 2?))

Филипп

Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1! Кроме того, уж очень я люблю соревновательный момент в отношениях. Если буду под номером 1, то с кем соревноваться?

3-й вариант:

Филипп

Привет, Оля! Не смог пройти мимо — очарован. Да и в целом считаю, что проходить мимо женской красоты — тотальное кощунство. Посему, если возможно, запишите меня за номером 2 в списке своих поклонников. Спасибо. Филипп.

Ольга

А почему 2?

Филипп.

Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1! Кроме того, уж очень я люблю соревновательный момент в отношениях. Если буду под номером 1,то с кем соревноваться?

Вот что значит контекст! Без него безликая цифра 2 так и оставалась бы скучной школьной отметкой, а стоит ее «запендюрить» в витиеватый дифирамб, как тотчас она становится необходимым элементом, без которого высказывание теряет свою целостность. Не стоит наивно полагать, что моих реципиентов привлек сам факт комплимента в их адрес — это для них и так непреложная истина (дядьки же на улицах и так засыпают своими «сю-сю»), но вот при чем тут цифра 2? Почему не 5, не 10 и не 1782, в конце концов?

Да ни при чем! Надо же мне было вас, красивые и породистые, заинтересовать, направить энергию вашего мозга в удобную для себя сторону, а помогла мне в этом цифра 2. И неважно, что будет сказано после, вы уже заинтересованы. И пусть не я привлек ваше внимание, но вы уже у меня в руках, а это самое главное в знакомстве, дорогие наши. Ведь самое сложное — это не обладать номером вашего телефона, а вспахать почву так, чтобы вы сами написали его прутиком на свежей ниве. И мы, Кирюша-полный «Д» и Филя-полный «Г», подчинены вечному поиску соревновательного момента. Извечное бунтарство — вот, что движет нами. Мы никогда не скажем «Давайте!», мы скажем: «Нате! — Пишите нам сами». И вы, заинтригованные эксцентричностью поведения, ответите, заинтересуетесь, но только мало кто сможет также нестандартно парировать, ибо «в падлу». Куда проще кинуть: «А пАчиму 2?» Куда проще не выбиваться из общей массы, поддаваясь плавно текущему потоку. Куда спокойнее быть в гуще, в постоянном страхе получить разящую пулю сарказма прятаться за спины таких же пингвинов.

Среди прочих модных сегодня профессий особо выделяю мерчендайзера. Для тех, кто не знает, это такой серьезный сотрудник, который помогает розничным сетям и супермаркетам увеличивать объемы продаж. Фигура в деловом мире достаточно значимая, потому что без него залежалые крекеры «Салют» превратились бы в муку под грудой быстро оборачиваемых скалок и ажурных подсвечников. А раз этого не происходит, и в гипермаркетах зеленый горошек не соседствует с наждачной бумагой, а потребители радостно таскают с полок бумажные салфетки за 358 рублей, а не за 15 рублей 43 копейки, значит, в штате есть команда ребят, которые колдуют над сознанием покупателей, стимулируя тем самым торговую деятельность. Честь им и хвала.

Когда-то «мерчендайзинг» для меня был не больше, чем набор плохо сочетающихся друг с другом звуков русского языка, А теперь, как вы сумели заметить, я отвожу ему самое почетное место в очередной главе — выношу в начало, делая его эмфатически громким, а будь я вдобавок более продвинутым пользователем PC, я бы над ним еще и «синкопу» поставил.

Сводя деятельность мерчендайзеров к примитиву, можно сказать, что их обязанность — это расставить предметы общего пользования, продажи которых в последнее время оставляют желать лучшего, на полках таким образом, чтобы на них возрос спрос. Поставщики ТНП ведут отчая иную борьбу за то, чтобы именно ихпродукция оказалась в огромных корзинах прямо на входе в магазин или находилась на уровне глаз покупателя. «Откаты» хорошо мотивируют сотрудников отдела снабжения, и вот уже водка «Палое зерно» возглавляет шеренгу крепких алкогольных напитков.

Просматривая интерактивные анкеты женщин, желающих найти мужчину, мне невольно кажется, что сайты знакомств очень похожи на гипермаркеты: здесь также «товар» делится по видам и группам: «хочу найти спонсора», «брак, и создание семьи», «дружба и общение» и так далее. Но принимая во внимание то, что в современном и цивилизованном мире человек не может быть товаром, говорить об эффективном маркетинговом продвижении продукции глупо. Однако ничто не мешает вашему покорному слуге позволить себе глупость и провести таки параллель между сайтами знакомств и супермаркетами. Ну, а собственно, почему нет? Анкеты — это своего рода предложения себя. В каком виде: жены, подруги, любовницы, содержанки — не важно. Куда важнее то, что женщины приходят за тем, чтобы на них возник спрос, чтобы был выбор мужчин, чтобы в итоге — после длительных мытарств — предпочесть одного всем остальным тысячам, которые штурмуют анкету банальными «какдела» и небанальными сентенциями о теории пассионарного толчка.

В рекрутинге есть выражение «продать себя», то есть в наиболее ярком свете преподнести свою кандидатуру потенциальному работодателю, чтобы тот за навыки и умения кандидата предложил максимально выгодные условия.

Сначала давайте пробежим по диагонали несколько страниц, чтобы уловить общие предпочтения одиноких представительниц женского пола. Открыв штук двадцать случайно подвернувшихся анкет (можете проделать эту процедуру самостоятельно, чтобы убедиться, что я не обманываю), выбираю четыре. Вот они:

1) Светлана, 26, Москва, Россия:

Кого хочу найти:

«Умного, состоявшегося в жизни мужчину, с чувством юмора, не обремененного семейными узами. Замечу: анкеты без фото моментально идут в корзину».

2) Елена, 34, Самара, Россия:

Кого хочу найти:

«Самодостаточного, умного и свободного мужчину, достойного меня. Просьба с предложениями интимного характера проходить мимо!»

3) Katerina, 26, Москва, Россия:

Кого хочу найти:

«Наверное, как и любая женщина: доброго, отзывчивого мужчину, не лишенного фантазии и чувства юмора, знающего, как подарить женщине праздник. Мальчики до 22 лет, а также те, кому больше 40, смело пропускайте мою анкету, нам с вами не по пути! Без ФОТО не писать!»

4) Наталья, 28, Санкт-Петербург, Россия:

Кого хочу найти:

«Взрослого, успешного мужчину от 35 лет без материальных и жилищных проблем для серьезных отношений и, возможно, в будущем создания семьи».

Даже козе становится ясно, как из этих четырех цитат сделать выжимку основных качеств потенциального спутника. Это:

— ум;

— чувство юмора;

— доброта;

— состоятельность;

— отзывчивость.

Почетны желания видеть рядом с собой самого-самого мужчину, в доброте и теплых сердечных качествах которого можно раствориться и защититься броней их от внешнего мира, найти того, с кем будет хорошо и уютно. Упаси вас бог подумать, что я иронизирую над обыкновенными человеческими стремлениями и упиваюсь цинизмом, на разный лад самодовольно склоняя нелегкую долю одинокой женщины.

При критериях поиска «от 25 до 30 лет» на монитор разноцветным бисером высыпают тысячи девичьих анкет. А посмотрев фото, количество которых порой зашкаливает за отметку 50, мне становится не по себе — одолевает какая-то внутренняя тоска, тревога за то, что не от хорошей жизни они взяли и выставили себя, а в дополнение и написали свои сокровенные желания. Но оставьте до времени язвительные укоры и стенания: «Потому что нормальных мужиков — раз, два и обчелся!» Для меня это все равно, что говорить: а эти пепельницы не продаются в достаточных количествах, потому что к нам в магазин приходят только некурящие посетители.

Меня, думаю, уже смело можно назвать завсегдатаем www.love. rambler.ru, где стаж моего пребывания составляет без малого 4 года. Ой, сколько же раз я лицезрел там такое, от чего не только волосы становились дыбом, но и пальцы немели. Жаль, что не смог записать всего, чем меня (как возможную партию и, чем бог не шутит, того самого единственного) нашпиговывали посетительницы данного сетевого ресурса. Но обо всем по порядку.

Прежде чем утяну вас в увлекательный мир одинокой женской натуры, вынужден оговориться. Я намеренно буду писать лишь о женских анкетах. Причин тому две:

— имея гетеросексуальную ориентацию, я все больше тяготею к слабому полу, поэтому моими визави на этом сайте были исключительно девушки;

— что касается типологии поведения мужчин, то описать ее в нескольких предложениях столь же невозможно, как и пересказать «Бесы» Достоевского за 5 минут.

Что ж, вот мы вплотную и приблизились к тому, какую цель преследует девушка, впервые регистрируясь на сайте знакомств. По моим наблюдениям, большинство приходят, чтобы найти мужчину для серьезных отношений, которые впоследствии, возможно, перетекут в брак. Вторая по количеству категория — это те, кто «живет» в интернете, создает ЖЖ, треплется в чатах и, чтобы не умереть от скуки трудовых будней, регистрируется, где только можно. Немало и тех, кто объявляет: «Сначала пообщаемся, а там видно будет!» И совсем небольшой процент жаждущих любовных приключений на стороне и разнообразия сексуальной жизни. А… нуда… есть еще проститутки, куда же в наш век свободной морали без них?!

Чтобы не увязнуть в изнурительных размышлениях, отметем все лишнее и оставим лишь тех, кто «висит» на сайте с целью найти ЕГО, с которым будет хорошо, приятно, длительно, удивительно, счастливо, упоенно и так далее.

Таким образом, цели, толкающие девушек на столь серьезный шаг, как создание анкеты, более чем очевидны. Теперь попробуем разобраться в инструментах, что используют искательницы на пути следования к счастью.

Модель ресурса предлагает пользователю заполнить следующее (несмотря на то, что многие отдыхают на «мамбе», считаю правильным описать принцип регистрации для тех, кто еще «не в теме»):

— вставить фото;

— указать, кого ищешь (бывает и так, что девочкам хочется девочек, а мальчикам — мальчиков, но это не наш формат);

— написать о себе;

— описать цель знакомства;

— указать интересы, пристрастия, сексуальные предпочтения (на выбор пользователя).

Чтобы донести до вас информацию в максимально структурированном виде, предлагаю так и разделить: начать с «фото», а далее поговорить о целях и объектах поиска.

1. Фото.

Вернитесь в начало этой главы — туда, где я, надеюсь, четко, дал понять, что и самый залежалый товар можно «сбагрить», если подойти с умом и воспользоваться знаниями мерчендайзинга. Едва ли даже тысячная часть женщин, опубликовавших свои данные на сайте, имеет маркетинговые навыки, чтобы просчитать возможный спрос на их персону и преподнести себя в глянцевой обложке. Так уж устроен мужчина: сколько бы (и чего бы) не написала о себе барышня, он Первым делом взглянет на ее фото. Если что-то «зацепит», он двинется дальше и обязательно прочтет все ее мысли и откровения обо всех надеждах и чаяниях.

Фото — это та самая обертка товара, предназначение которой — привлекать внимание, делать так, чтобы рука потребителя инстинктивно потянулась и взяла предмет с полки. Над изготовлением кричащей, яркой и оригинальной упаковки бьются, ломая мозги, команды дизайнеров. Конечно, и дизайнерским мастерством, равно, как и творческим подходом, овладеть под силу далеко не всем, но факт остается фактом — «встречают по одежке…» Сколько бы я сам ни бился в истерике и ни вопил, что часто гнилая начинка имеет праздничную обертку, все равно шансы на то, что коробка будет открыта, мизерны, если она теряется на блеклом фоне других, себе подобных.

На сайтах знакомств есть такая функция, как «поиск», а если доплатить 1,5 доллара США, то можно пользоваться даже расширенным поиском для выборки женщин/мужчин, наиболее точно соответствующих твоим ожиданиям. Таким образом, поиск есть не что иное, нежели выбор.

То есть, садясь за компьютер и открывая love.rambler, я обычно намерен из многообразия женских анкет выбрать те, что наиболее мне импонируют, чтобы попытаться завязать знакомство с их обладателями. Итак, цели поставлены. Нажимаем кнопку «найти», и взору предстает невообразимое количество тех, кто жаждет познакомиться с мужчиной (следовательно, со мной). Другими словами, все те девушки, которые появляются в результатах поиска, так или иначе «предлагают» себя.

Вы уж простите меня за неумение подобрать иного термина, верьте, что не со зла я, что даже в мыслях не держу сравнение с представительницами древнейшей профессии — просто не могу найти лучшего слова.

Что же получается? Вы делаете шаг навстречу, спускаетесь ко мне — в мой виртуальный мир. Вы, не зная, кто сидит по ту сторону монитора, не исключаете возможность того, что он (то есть я) заинтересуется и напишет вам. Вы, как будто подходя на улице с извечным: «А можно с вами познакомиться?», глядите на меня с отсканированных фотоснимков, зазывая написать сообщение. Однако стоп!

Как много раз мне приходилось слышать, что банальные «привет» и «как дела?» повергают на этом сайте девушек в шок и уныние, а «привет» и «познакомимся» на улицах вызывают у них тошнотворное отвращение. «Вот на оригинальное знакомство я обязательно отреагирую!» — часто льется мне в уши. «Ну, сфантазируйте что-нибудь необычное, чтобы привлечь внимание женщины!» — напутствовали нам с Кириллом. Извините, мои дорогие, но, видимо, короста, покрывшая мои мозги, настолько тверда, что, посмотрев анкету, где покоятся 2 фото и старательно выведено «парня» на вопрос «кого ищу?», мне ничего на ум не приходит, кроме как написать: «Привет! Как дела?» Но я не делаю этого, потому что знаю, что ответа не последует, потому как подавай «что поострее». А откуда «остроте» взяться, если я попросту не могу найти ни одной точки соприкосновения с владелицей анкеты?

Естественно, далеко не все обладают нестандартным мышлением и творческой жилкой, и я не имею никакого права в осудительной форме выставлять на вид всю однотипность женских образов в анкетах. Мне просто хотелось бы не слышать в свой адрес требований чего-то «супер-пупер» и обвинений в некреативном подходе. Вы уж не обессудьте, не злитесь на безликий «привет», это всего лишь (скажу по секрету) проявление естественного желания с чего-то начать, чтобы в дальнейшем, даст бог, обрести здоровые отношения. Ну а коль информативность анкеты й уникальность фотографий оставляет желать лучшего, о здоровом и трезвом подходе говорить не приходится. Покорно глотайте «как дела?» и, пережевывая, в миллионный раз пишите: «Дела нормально!»

Никто не сможет меня переубедить в том, что девушки на сайте знакомств не являются соперницами. Еще как являются. Чтобы не перегружать текст примерами, укажу лишь на тот факт, что любой из них ОЧЕНЬ неприятно знать, что вы> кроме нее, с кем-то еще общаетесь. Поэтому, несколько раз наткнувшись на беспочвенную агрессию в виде вопля: «приятного общения и удачи», я теперь всячески стараюсь обходить прямые вопросы о том, сколько у меня собеседниц. Одним словом, могу с изрядной долей уверенности сказать, что каждая из посетительниц имеет непреодолимое желание быть единственной, уникальной и неповторимой (желание это, надо сказать, встречается среди дам повсеместно, а не только в сети). Ну а как же мне, черт подери, углядеть ту самую единственную среди анкет, где на фотографиях лишь:

А. Она за рулем автомобиля (ну какая девушка не любит водить автомобиль!). Причем, судя по тому, какие «тачки» запечатлены, можно резонно усомниться в ее правах на это авто. Однажды (клянусь вам, я это видел собственными глазами) мне попался занимательный снимок, который возглавлял длинный фоторяд посетительницы. На нем она (внимание!) сфотографирована с заднего сиденья во время движения. Таким образом, видна была только ее макушка над подголовником, а в зеркале заднего вида — часть лица с глазами. Возможно, снимавший специально выбрал такой ракурс, чтобы попытаться передать ее блестящее мастерство управления транспортным средством, но мне отчего-то кажется, что это понты и корявые потуги привлечь внимание. Дескать, посмотрите, мужчины, какие мы великолепные! Вам же нравятся красивые женщины и красивые авто!

Б. Она на море. Все ухищрения, к коим прибегают девушки, позируя на морском побережье перед фотокамерой, не блещут, надо сказать, своей изобретательностью. Открывая альбом какой-нибудь знакомой, которая только-только вернулась с отдыха, я заведомо знаю, что среди прочих однотипных снимков обязательно на глаза мне попадется тот, где «она держит на ладошке заходящее солнце». А потом до конца увесистого альбома аккуратно выложена вереница: она стоит на четвереньках в барашках прибрежных волн; она лежит в воде головой к берегу, раскинув руки; она нырнула в клумбу, как плюхаются в фонтаны десантники на день ВДВ, и над цветами торчат только глаза; она на лежаке; она в бунгало; она, размахивая волосами, трясется под «R'n'b» на дискотеке; она в обнимку с аниматором (почему-то на этом снимке глаза девушки обычно излучают некую похоть_вперемешку с томлением) и так далее. Но я обращаю мало внимания на отпускные снимки, потому что, по заверению подруги Любы, «они делаются специально для подруг», а следовательно, огромные пачки фото — это, опять-таки, понт: смотрите, как мне было хорошо, пока вы потели в душном офисе.

В. Она с мягкой игрушкой на коленях. Может быть, в этом есть молчаливый призыв: «Мне приходится коротать ночи в обнимку с любимым мишуткой, приди и согрей меня!» Я, честно говоря, не знаю. В любом случае, лучше схватить первую попавшуюся розовую свинку, чем сидеть на диване и тупо, с пустыми руками — то есть порожняком — «давить лыбу» на камеру.

Г. Она на работе. Бумаги на столе тщательно разложены в стопки, максимум свободного пространства, правая рука покоится на мышке, горделивая осанка, полуоборот на 3/4. Возможно, фото делали на доску почета… но тогда у нас полстраны на этих досках висит. Обычно подписи к офисным фотографиям занятны и просты:

— «Я на работе» (чтобы, не дай бог, не подумали, что она безработная, а ко всему прочему еще и фотосессии устраивает за чужим компьютером, отвлекая его владельца от трудовых обязанностей);

— «Я тружусь» (чтобы, не приведи господь, не обвинили в тунеядстве; документы, разложенные по лоточкам, говорят о том, что ей даже доверяют ответственные задания);

— «Рабочее место» (чтобы, упаси господь, мы не подумали, что она работает крановщиком или врачом ветеринарной клиники).

Д. Она с собачкой или кошечкой. Конечно, если хватило денег на йокширского терьера, лучше позировать с ним, но на худой конец подойдет любая порода не дешевле пуделя. Кирилл не даст соврать: я ему однажды одним файлом, для пущей убедительности, скинул фото двух Светлан, и возраст которых, кстати, практически идентичен — 32 и 34 года, где каждая запечатлена в собственной (?) прихожей, сидя на корточках, с йоркширским терьером на руках. Знаменательны эти снимки еще и тем, что на них я наткнулся в течение 3 минут, сделав всего лишь сортировку по возрасту и городу проживания. А может, йоркшир — забава для тургеневских женщин?

Е. Она на корпоративной вечеринке. Как вы знаете, в подготовке к «корпоративам» женщины прикладывают смекалку и перетряхивают весь свой гардероб, чтобы своим блистательным видом резко и разом умертвить желание бухгалтерии весь следующий финансовый год исподтишка судачить о том, что «Танька приперлась, как чучело». Ну а раз так, то как же такую красоту не запечатлеть?! В этом ничего плохого нет. Но только зачем помещать фото, где вас развезло так, что, сняв лакированные туфли, вы лошадью скачете с исполнительным директором? Хорошим мальчикам не только чужды пьющие девочки, но и те, кто флиртует с коллегами, да еще и в пьяном виде. Проспитесь, а наутро сожгите на балконе все компрометирующие вас фото.

Ё. Она сама себя фотографирует на мобильный телефон. Вот до чего довела девушку жизнь! Рядом даже нет того, кто сможет сделать снимок. Но не тот, где пол-лица загораживает отражение вытянутой руки с телефоном, а нормальный, обычный кадр, хотя бы с плюшевым бегемотом и в интерьере ванной комнаты.

Ж. Под литерой «ж» уместно поместить категорию фотографий этой самой «ж». Не знаю, как вам, а мне умилительно созерцать однообразность телоположений позирующих женщин. Можно выделить наиболее часто встречающиеся фигуры:

— она стоит задом «к зрителю», повернув голову назад. (Смотри, какая у меня попка!);

— она стоит лицом «к зрителю», фото сделано в полный рост, но при этом ноги либо скрещены, либо одна из них полусогнута и наполовину прикрывает другую. Вопрос: для чего используется именно такое положение ног? Ответ: а вы много знаете женщин, которые считают, что их ноги идеальны? Нет? Ну, вот они и стараются скрыть мнимые (часто незаметные даже пластическим хирургам) изъяны своих нижних конечностей;

— расположив руки над головой, а волосы распластав по покрывалу, она лежит на широкой кровати. При поднятых руках, как свидетельствовали мне многие девушки, исчезает «обвислость» женской груди. С положением рук разобрались: «смотри, какая у меня грудь!» Но что делать с кроватью? Ах, да!.. Это же скрытый призыв: я хочу, чтобы меня обнимал ты, а не плюшевая крыса, и ласкал меня не где-нибудь, а на такой же кровати;

— она стоит в дверном проеме таким образом, что дверной косяк проходит между грудей вниз, как бы разделяя тело на две половины. Руки при этом обхватывают брус дверной коробки на уровне шеи. Для меня фото в таком ракурсе остается загадкой; сколько я ни пытался выведать у девушек, есть ли в такой позе завуалированный сексуальный импульс, никто мне ничего вразумительного не ответил. Остается полагать, что творчество Пастернака живет в массах, где многие, кто мнит себя актрисой в душе, примеряют на себя его строчки: «Гул затих, я вышел на подмостки, прислонясь к дверному косяку…»;

— она стоит на четвереньках, выгнув попу. Отбрасываю боязнь получить оплеуху и смело предполагаю, что в этой позе есть что-то от животных. Вот, например, кошки прогибают спину, отклячивают попу назад и орут, зазывая котика. Это предположение так и осталось бы голым, если бы не засилье в интернете разного рода «кошечек», «кис» и «котенков», говорящее о том, что я не далеко отошел от истины.

А вот теперь представьте, насколько трудно одним махом определить, чем Света с фото «на корпоративной вечеринке» отличается от Тани с фото «на корпоративе». Для меня эти две девушки не более чем безликие, идентичные снимки. И не может у меня на первых часах знакомства возникнуть какого бы то ни было предпочтения к одной из них. Посему «затупите свои острые клыки» и смиритесь с таким же однообразным подходом в общении с вами. Ибо, повторяю, с первой фразой вы одинаковы: обе симпатичны, вот и пишу я вам одно и то же, одно и то же, и в сотый раз подряд. Моя знакомая Наташа, узнав, что в день нашего с ней знакомства в сети я отправлял одну фразу (в незначительных вариациях) всем понравившимся девушкам, кто попадался на моем пути, подняла натуральный визг и очень сильно обиделась… А вы говорите, что соперничества нет. Я же, олух, так и не смог ей объяснить, почему это сделал, и что самое невообразимое для нее — я до сих пор не признаю в этом своей вины. Лелею надежду, что меня поймете вы и уразумеете то, что как ни пыхти, из обычного человеческого «привета» слепить нечто оригинальное часто представляется затруднительным. Разве что пропеть его на разные лады… Но в интернете это сделать невозможно. Поэтому, девушки, вы уж потерпите наплыв «Привет! Давай познакомимся?» от нас, мужчин, ибо не со зла мы это делаем.

2. Кого ищу.

Давайте подходить ко всему здраво. Вы же никогда не купите торт, если вам хочется кабачковой икры. Знаю, знаю, знаю… «женщина же не кабачковая икра» и бла-бла-бла, просто говорю это иносказательно, фигурально, то бишь! Чтобы вы максимально остро ощутили схожесть ситуаций.

Видимо, есть немалая доля истины в расхожем мнении, что у мужчин — в отличие от женщин — не бывает полутонов. Их восприятие мира отличается известной категоричностью: если «да», то «да», если «нет», то «нет». Очень кстати сейчас придется высказывание Даши, не смею отказать себе в удовольствии вставить его еще раз: «Чересчур категорично-типично мужская философия».

Так вот, руководствуясь этой «философией», я сейчас и стану глаголить, как обычно подводя вас к основному через огороды. Представьте себе диалог работодателя и кандидата на какую-нибудь должность (пусть этим кандидатом буду я):

— Филипп, добрый день! Мы натолкнулись на Ваше резюме, оно нам показалось очень интересным, и я хотел бы обсудить детали. Вы до сих пор ищете работу?

— Да.

— Чтобы не тратить ваше время, хочу сразу выяснить: вы работали с аккредитивами?

— Нет. — Честно отвечаю я.

— Что ж, тогда, к сожалению, вы нам не подходите, нам нужен специалист по ВЭД со знанием взаиморасчетов по аккредитиву. Удачи и всего доброго. — Заканчивают разговор на том конце провода.

Для компании все становится ясно. Я, конечно, мог бы сыпать терминами «безотзывный аккредитив», «револьверный аккредитив», но в первую же неделю работы на новом месте станет понятно, что ни грамма практических знаний в этой сфере у меня нет. Ясно, как белый день: чтобы четко для себя определить, потяну ли я тот объем обязанностей, которые планирует возложить на меня компания, мне необходимо попросту знать их перечень. А теперь вдумайтесь: представитель компании «мычит» на вопрос: «Каковы ожидания от кандидата на вакантную должность?» Глупо, не правда ли?

Так почему я невольно растворяюсь в унынии, когда девушка, с которой только-только познакомились в интернете, испускает дух, пытаясь отыскать, а более того, озвучить цели пребывания на сайте знакомств? Буквально на каждом шагу приходится слышать: «Пока пообщаемся, а там видно будет». Абсолютно понятно, что предугадывать дальнейшее развитие отношений бессмысленно, потому что всегда есть вероятность неожиданного поворота. Но ведь можно огласить желания. Вопрос «что нравится в мужчинах, а что нет» частенько обезоруживает собеседниц, и они пропадают. Ну, право же… я ведь не для красного словца вас пытаю, мне необходимо знать, насколько мои качества соотносятся с вашими ожиданиями, чтобы избежать конфуза в дальнейшем. А то окажется, что вы не переносите ворчливых людей, а я вам вечерами буду докучать сетованиями о ежемесячном удорожании пищевых продуктов.

Некоторые анкеты задорно пестрят вердиктами: «никого не ищу», «кого искала, уже нашла». Хочется вылупить глаза и громогласно гаркнуть: «А какого же моржового бивня ты тут делаешь?»

Вот уж загадка, так загадка: куда можно прийти, не определив маршрут? Или барышня в поиске движима пословицей «стерпится — слюбится»? Вот что я никогда не понимал, так это повиновение воле случая: авось попадется хороший мужичонка. Дудки, родимые, может, «хорошие» и попадаются, да только далеко не всем. Состоявшийся мужчина не станет играть роль собаки-поводыря, вытаскивая заблудившуюся путницу из темной чащи. Он знает цену своему времени и распоряжается им разумно.

Доходило порой до смешного: в разделе «просмотр вашей анкеты за сегодня» я десяток раз обнаруживал девушек, которые открывали мою страницу, но в разговоре декларировали, что никого искать не намерены. «Как же так не намерены, а получается, что ищете?» — задавал я один и тот же вопрос. Но, увы, ответом мне было гробовое молчание. Так тебе, Грибанов, не суйся, куда не просят. Значит, умываю руки. Если вам интересно докопаться до истины, что ищут те, кто «никого не ищет», упорно бомбардируйте их одинаковыми вопросами, авось узнаете. А может, даже окажется, что они на сайтах знакомств сигареты стреляют. Чем черт не шутит!

Кого только не встретишь в сети. В ней шастают толпы мадмуазелей, которые хотят найти спонсора. Кирилл в главе «И случилась у меня вот такая коитня!» проедется тяжеленным катком по одной из анкет, хозяйка которой пышет примитивным желанием легких денег только за то, что «я вот такая есть». Единственное, что пока хотелось бы воскликнуть в сердцах: «Ну, как вы не понимаете, если мужчина не чает в вас души, то он и ужин оплатит, и даст денег, если вы на мели».

А быть может, и тут мужской люд подсуропил?! Ведь всегда спрос рождает предложение, а не наоборот. Если то тут, то там мне попадаются женщины сомнительной, надо сказать, красоты, которые «тупо хотят срубить бабла», значит, есть и те, кто им готов бабло это отслюнявить. Будучи человеком с очень средним достатком, мне, конечно, трудно понять причуды богатеев, но отчего-то кажется, что запросто расстаются только с легкими деньгами. Ну да бог вам судья — ищите меценатов, только будьте готовы к резонным вопросам: «а что я получу взамен своих 2000–3000$?»

«Фил, будешь сегодня на улице, обязательно купи "Огонек" № 36 за прошлую неделю и прочитай очерк "Война полов"», — позвонил мне не так давно Кирилл. В тот же день я и ознакомился со статьей Дмитрия Быкова «Первая половая война», но смысл ее хочу привести в конце этой главы. А пока представляю вам то, что обнаружил все на том же сетевом ресурсе — www.love.rambler.ru и что привело меня в состояние абсолютнейшей дисфункции.

С фото на меня глядело милейшее создание с золотистыми курчавыми волосами по имени Оксана. От роду 27 лет. Проживает в районе станции «Люблино». И вот что это создание накрапало на странице своей анкеты в графе «кого хочу найти» (как водится, привожу все — до каждого знака препинания и оборота речи — в точности):

«Вниманию тех, кто задает вопрос: "Что ты тут делаешь?" — хочу найти человека, который подарит мне Мазду-3 желтого цвета… подарит — не подразумевает вопрос: а что в замен?.. безвоздмездно… т. е. даром.

Люююююди. тут есть кто-нить со связями в жилотделе СВ АО, ну или префектуре хотя бы…ну ооочень надо…

Непонимаю почему глядя на мои фотографии мужчины думают что у меня нехватка секса… ну не надо обижаться что я видеться не хочу., в день так много предложений встретиться, попить чай кофе, погулять, покушать и т. п…в этом виртуальном портале все безлики, и если соглашаться на все эти изыски, то когда же работать, бывать дома, так и растолстеть недолго..

P.S. Я всегда рада общению со знакомыми. Если мы на некоторое время прекратили общение — совсем не. значит что это навсегда…»

Не зря сохраненный файл этой страницы назван в моих документах «Анкета-бомба». В руках действительно сильнейший фугас. Возможно, он так и остался бы нетронутым, если бы я сейчас его не детонировал. Куда полетят осколки, прогнозировать не берусь, равно как и нет желания разрезать сказанное Оксаной на куски и рассматривать их под микроскопом, потому что это уже не факт, господа, это тенденция, ведь у Оксаны есть единомышленница по имени Кристина, которая тоже не поленилась и вывалила все, что ей нужно, не предлагая ни толики взамен:

«Умного, богатого, симпатичного, надежного, интересного. А вот если найду всех пятерых…

Ты всегда точно знаешь, что мне нужно и ты можешь мне это дать. Ты снисходительно относишься к моим капризам и веришь, что в глубине души я все таки хорошая девочка. Ты запрещаешь мне курить, но ты горами покупаешь мне шоколад. Ты звонишь мне даже после того, как я сказала "никогда мне не звони", а если я не беру трубку пишешь мне смс "я все равно люблю тебя, вредина". Ты смеешься, когда я говорю, что у меня опять закончились деньги. Ты не удивляешься, когда что-то происходит с моей машиной. Ты очень занят, но ты всегда берешь трубку, когда звоню я. Мои проблемы для тебя пустяки и ты всегда готов мне помочь, пусть это будет даже помощь в подготовке к зачету. Ты любишь кино и театр, но со мной готов пойти на Шрека.) Ты не терпишь женских слез, а мои надутые губки для тебя отмашка к действиям. Если мне плохо, ты приедешь даже ночью. Ты сочувствууешь мне, если я сломала ноготь или смазала лак. Ты крадешь меня с работы на обед, хотя утром мы завтракали вместе. Ты понимаешь что иногда я хочу побыть одна. Ты ревнуешь, даже когда занешь что я специально тебя провацирую, но доверяешь если я сказала, что иду в кафе с подругой.

Можно перечислять бесконечно. Ты есть здесь?»

Тут мы, милая, тут! Иди скорее к нам! И Дмитрий Быков с нами. Это тот «женоненавистник», кто на страницах популярного журнала как раз рассуждает о засилии низкопробной литературы, воспитывающей в девушке потребительское отношение к мужчинам, — это и «Замуж за миллионера», и всевозможные «настольные книги стервы».

Автор обоснованно сетует на отсутствие контрудара со стороны мужчин, которые отмалчиваются, а любые робкие попытки противостоять неизменно сопровождаются оправдательными тирадами: «Вы к нам на танке, а мы вам — розу!» Но более всего меня тронула фраза: «…и пока мы в путах политкорректности все это терпим, приговаривая "божья роса!" — немногочисленным настоящим женщинам все труднее в этом стервозном мире».

Трудно не согласиться с известным писателем и публицистом. Не употребляя громких слов о высоком предназначении нашего трёпа, мы стараемся расчистить тем «немногочисленным настоящим» их путь к достижению благих целей, помочь им не затеряться в мире, где практически победило ханжество и примитивизм, где главенствует все, что обросло приставкой «псевдо».

В нашем арсенале пока только походный фонарик, но и его хватит, чтобы осветить этот зловещий оскал агрессивной тупости, и заряда батареи хватит до прибытия тяжелых БТРов с мощными прожекторами на борту.

P.S. Часть эта не будет завершенной, если не нанесу пару завершающих штрихов: у Оксаны, по ее заверениям, есть муж и растет ребенок (надеюсь, что хотя бы не девочка). Ах, как бы мне хотелось потолковать с ее супругом! А Кристина себя называет «меркантильная дрянь».

Надо бы принять душ…

МОСТЫ, ХВОСТЫ И ЖЕЛЕЗНЫЕ СТУЛЬЯ

Кирилл

Мы с Машей сидим в кафе и пьем глинтвейн. У нее катастрофа. Подруга на день рождения преподнесла ей в качестве презента кольцо, но кольцо это дисгармонирует с диаметром машиного пальца и вообще с ее эстетическими взглядами. Внимание, уточняющая деталь: подруга крайне настойчива, склонна к диктаторству и не терпит возражений. Она же приглашает Машу на выходные к своим родителям, живущим под Москвой. Мария абсолютно не в восторге от идеи, но чувствует себя обреченной, так как «иначе Ал инка такую бучу поднимет». Кольцо тяжкой веригой сидит на ее персте из тех же соображений — снимать себе дороже. Вертя его пальцами вокруг оси, она плачется мне о таких вот давящих жизненных обстоятельствах. Я недоумеваю, как в принципе такой человек мог стать ее подругой, не слышу в ответ ничего разумного, а потому решаю перевести тему.

— Знаешь, — говорю, — мне отец на новый год подарил меховую шапку. Экстравагантнейшая вещица! Она сделана из лисьего меха, спереди даже нашита шкура с мордочки лисы, где две бусины вместо глаз, а сзади — не поверишь! — вот такой хвост, сантиметров тридцать пять. Мы когда пришли в магазин, я долго смеялся и не верил, что такое можно носить. А потом примерил и понял, что батя попал в точку. Все, кто видел мою шапку, в один голос утверждают, что она идет мне, как родная.

Пока я расписывал с восторгом папин подарок, Маше в седалище медленно входила раскаленная игла. Только так можно объяснить преображение ее лица.

— Что-о-о? Шапка с хвостом и мордочкой лиси-и-ички? Это что за ужас та-а-акой?

Я оглянулся в ничтожной надежде увидеть пример где-нибудь вокруг нас. Но недаром же папа выбрал эксклюзив: рядом висели на вешалках только самые тривиальные головные уборы. И лишь где-то поодаль восседала дама в гривастом парике.

— Маш, этого не объяснить, это надо видеть своими глазами. В следующий раз, когда мы встретимся, я обязательно приду в ней.

Машу аж заколотило от моего безмерного хамства.

— Ко мне на свидание? В таком уродстве? Ты меня сразу предупреди, чтобы я не шла!

— Ну, неординарно, не спорю. Так в этом-то и прелесть! Или ты боишься, что на меня будут смотреть, как на идиота?

— Мне все равно, как на тебя будут реагировать другие. Главное, что я сама буду смотреть на тебя, как на идиота.

Бывают в жизни мгновения ослепительного исчерпывающего знания. Когда вдруг все становится ясно разом, будто включили свет.

Я понял, что передо мной сидит обыкновенное быдло.

Все наши предыдущие встречи Маша усердно практиковалась в артикуляции звука «тц». Ее аккуратный язычок прижимался к верхнему небу, а потом отскакивал вниз с этим звонким цыканьем. При этом голова качалась из стороны в сторону, а зрачки, патетически закатываемые, пытались заглянуть в лобную долю мозга. Это был универсальный ответ на любые неизвестные ей вещи, которые я рассказывал, на любые нестандартные вопросы, которые я задавал, на любой неожиданный для нее вывод, который я делал. Сначала это выражалось фразами вроде «Ты такой умный — куда прям деваться» или «Ты меня сейчас совсем загрузишь. Тебе бы книжки писать», ну а потом благополучно окуклилось до условного знака «тц». Но как же зыбко и ненадежно впечатление умного человека! Тебе прочат карьеру энциклопедиста, но стоит махнуть лисьим хвостом на шапке, как ты — идиот, с которым и встречаться-то дальше стыдно.

Есть в логике такое понятие, как остенсивные определения. Это когда ты раскрываешь значение чего-либо не через существенные признаки, а на осязаемом примере (английское «ostensible» — «очевидный с внешней стороны», «явный»). То есть когда тычешь пальцем и говоришь: «Вот это вот с колесиками — машина». Мне в тот момент очень захотелось взять какого-нибудь подвернувшегося ребенка за руку, указать на Машу и дать остенсивное определение: «Малыш, вот это вот — быдло. Не становись таким».

Вы вполне можете меня обвинить в несоразмерности реакции на машино высказывание. Да, мол, она погорячилась, сравнивая тебя с идиотом, но нельзя же так обливать человека помоями. Но. я сейчас постараюсь вам объяснить свою позицию. Все дело в том, что термин «быдло» в наше время явно требует смысловой доработки. Мы привыкли, как только звучит это смрадное слово, представлять себе немытого, похмельного мужлана, орущего матом и харкающегося мерзостью нам под ноги. Мы привыкли ассоциировать это слово с образом неотесанности, тупой силы и культурно-интеллектуального дефицита. Но это только внешние признаки, природа же явления обладает куда большей глубиной. И вот я хочу высказать мысль, что быдло — это в первую очередь любой манипулируемый человек, не видящий в окружающем мире ничего, кроме пресловутых внешних признаков, и — самое главное — уверенный, что так и надо. Быдло — это отсутствие всякого сомнения в своей правоте и всякого желания прикоснуться к сути вещей. Быдло — это толпа, не терпящая анизотропии[8] и стремящаяся подавить, унизить, высмеять инакость и самостоятельность. Быдло — это неспособность и нежелание задаваться вопросами. А поэтому я утверждаю, что машино поведение полностью изобличает в ней этот социокультурный феномен. Ее мозг не устроен так, чтобы спросить саму себя: «Неужели идиотизм человека заключается в своеобразности его стиля?» Как бы по-разному не смотрелись нечистоплотный шпанюк в трехполосных трениках и мерзнущая на входе в «Рай» VIP-статуэтка, хвастающаяся сумочкой за две тысячи нефтедолларов, они — две соседние головы одной и той же гидры. Их ведут— не они. И все их мировоззрение укладывается в формулы: «Не, ну Хой чиста здравый пацан, гадом буду в натуре» и «Эта как бы че за неформат?» Скажи этой светской стелле, что «Adidas» с рынка — это «формат», а шпанюку, что еженедельные посещения маникюрного салона — это «здраво», и они легко заменят друг друга в их примитивной системе. Сущность быдла позволяет ему быть взаимоконвертируемым, как бы не рознились внешние атрибуты. Главное, чтобы команду дал их кумир, заменитель головы. Как та самая машина подруга, которая навязывает ей волю во всем: от планов на выходные до кольца на пальце.

Моя мама по этой идиотической шапке узнала меня за триста метров среди других людей. Мы с отцом, возвращаясь из бани, шли по улице, когда она догнала и, неожиданно бросившись сзади, обняла нас обоих.

— А я иду и думаю, что-то знакомый хвост мелькает впереди! — смеялась она. И мне вдруг стало совершенно неважно, что сказала Маша за несколько дней до этого. Как, впрочем, и сама Маша.

Незадолго до этого моего прозрения Маша выдала другое виртуозное коленце. Мы шли по Большому Гнездиковскому переулку, и я рассказывал что-то про эволюцию человека. Маша, судя по ее лицу, мужественно крепилась.

— Примерно четыреста сорок миллионов лет назад, в конце ордовикийского периода, у примитивных позвоночных начался процесс цефализации и…

Договорить мне не дали. Цефализация была последней каплей.

— Так! — впечатала она, резко повернувшись ко мне. — Еще одно такое слово, и я пойду искать ближайшую станцию метро!

— Да зачем ее искать-то? — вздохнул я, и какая-то кромешная усталость разом подмяла меня. — Вон «Тверская» в пяти шагах. Тебе показать?

Маша как-то сразу вильнула, замяла тему. Я тоже не пошел на эскалацию конфликта, и ситуация сама собой устаканилась. Как выяснилось несколькими днями позже, только для того, чтобы высмеяли папин подарок на следующем свидании. Господи, ну чего я такого сказал? Ругался бы я матом — это не произвело бы такого смятения, как слово «цефализация». А всего делов-то: данный термин обозначает формирование головного мозга. Никто из вас сейчас не побежал искать метро? Почему, если я слышу новое слово, я не психую, а интересуюсь его значением? Может, и правда, в нашей стране так поступают только завзятые зануды? Знаете, четыреста сорок миллионов лет — это даже по вселенским меркам солидно. Это, братцы, одна сороковая всего возраста нашего мироздания. Но что мы видим сегодня? Некоторые позвоночные своим поведением явственно демонстрируют: четыреста сорок миллионов лет эволюции профуканы коту под хвост. У них-таки не образовалось мозга. У них там свалка попсы, которую не дай бог кто потревожит чем-то новым и сложным. Но зато они точно знают: шапка с хвостом — это первый разведпризнак идиота.

Несколькими днями позже, гуляя в одиночестве, я оказался где-то на краю Ясенева между улицей Голубинской и улицей Инессы Арманд. В одном из дворов ребята очень талантливо разграфитили трансформаторную будку фантастической панорамой во всю стену. Получилось просто здорово! И была там светлая надпись: «Life goes on…» Но гнетущее впечатление от вышеозначенных событий с хвостом, увы, подвигли меня в тот вечер на дословный перевод: «Жизнь идет на…». Или не все так плохо? А, Маш?

— Знаешь, а почитают нас люди, и ведь не поверят, — задумчиво сказал мне как-то Фил, когда мы занимались первичной редактурой и микшированием наших кусков. — Я иной раз и сам не верю, что мне в жизни попадаются настолько ирреальные кадры.

У Лидии Гинзбург есть верное замечание, что настоящие вещи мы нередко воспринимаем еще труднее, чем бутафорские. Она приводила пример, где на сцене театра был помещен большой резервуар с настоящей водой, символизировавшей озеро. И это на первый взгляд выглядело эфемернее, чем картонные декорации берегов. Когда в стихию сценического, опосредованного привнесена сама вещь, а не игра в нее, контекст стремится ее отторгнуть, разубедить зрителя в реалистичности.

В среде умеренно чудаковатых людей то тут, то там встречаются уникумы столь выразительные, столь истово исповедующие тупизм ультрарадикального толка, что кажутся нам персонажами художественно приукрашенными, как в комиксах. Первой реакцией на них будет попытка найти признаки игры, искусственного образа. «Так не бывает! — кричит наше сознание. — Мир безумен, но не настолько же!» Но вот мы присматриваемся, и до нас, медленно фонареющих от изумления, допирает, что тут все аутентично. Что это не постановка, а честное реалити-шоу. Что отдельные представители нашего мира утапливают педаль в пол до упора, соревнуясь в безумии, и несет их, как пела Ольга Кормухина, «на край мышленья»… И тогда нам, судорожно сглатывающим, хочется домой.

Знакомьтесь: Настя. И все… И дальше просто не знаю, что писать, потому что вы не поверите. Одна надежда, что эти строки прочитает сама Настя и подтвердит, что я не вру. Настя, ты поможешь мне? Ты ведь узнаешь себя, несмотря на то, что я тебя переименовал с сохранением заглавной буквы?

Мы встретились на Китай-городе и пошли мерить неспешными шагами Москву, залитую августовским светом и порядком опустевшую по случаю выходных. В каждом московском лете обязательно найдутся два-три уикенда, когда количество разъехавшихся по курортам достигает пика, а оставшиеся (неу)дачники отмокают в водоемах области и кормят комаров за вечерним шашлыком где-то на своих самодельных фазендах. И тогда город не узнает сам себя: машин мало, пешеходов того меньше, и лишь дорожно-ремонтные бригады, пользуясь затишьем, пластают по улицам свежий, тянучий, как подтаявший шоколад, асфальт. Эти редкие вечера могут легко водить тебя пешком многие километры, заманивая все новыми и новыми перспективами, что загадочно плавятся в закатных бликах. Не чувствуя расстояния, усыпленный размеренным ритмом, ты запросто можешь прошагать от какой-нибудь Пречистенки до какого-нибудь брежневского панельного массива на Калужской, где еще свежи не закрашенные службами ЖКХ надписи «ONYX» на стенах. Пройдешь — не заметишь как.

В обществе же Насти все происходило строго наоборот: каждый шаг мне давался, как сквозь воду против течения. Дело в том, что ей не нравилось или вызывало сомнение практически все с самого начала:

— Ой, ну и куда мы идем? А ты уверен, что там интересно? А там есть что-нибудь позитивное? — Мы только вынырнули на поверхность из метро.

— Не, ну на-армальна ты завел! Гуляем, называется! Мы проходили рядом с реконструируемой гостиницей по сколоченной из досок галерее внутри строительных лесов.

— Мы будем не пойми как шарахаться или все-таки посидим? — Мы двигались среди сидящих на скамейках и траве Александровского сада.

— Ты куда затащил меня ва-аще? Тут даже людей нет! Че за дела такие? — Мы свернули на узкую тихую улочку где-то за Боровицкой площадью.

Но это все были цветочки. Настоящая ягодка вызрела, когда я предложил перейти Москву реку и погулять в скверике у Болотной набережной. Этим предложением я окончательно провалил миссию «Формирование положительного имиджа на первом свидании» и навсегда был исключен из списков обходительных кавалеров. А дело, если позволите, в том, что близ Боровицкой через реку в далеком 1692 году был достроен Большой каменный мост. И когда я высказал идею воспользоваться этим инженерным сооружением, Настя сделала поперхнувшееся слоновой костью лицо. Физиономия ее чуть провисла в нижней части, обнаружив под собой контуры черепа, а глаза — глаза начали экстренно покидать отведенные природой границы, раздуваясь с почти слышимым резиновым поскрипыванием, как два шарика с гелием. Это живописное чело, подвергнувшееся скоропостижному мутагенезу, выставилось мне в упор, пару секунд позависало, посияло, а потом опало обратно и сделало так:

— Через мо-о-ост?! Через мо-о-ост?!

— Ну не вплавь же.

— Да я каждый день по мосту хожу до метро, ты понял?! Мне эти мосты уже во где сидят — сечешь?! Достали они меня уже — врубаешься?! Мы сегодня что — по мостам разгуливать собрались?!

Наверное, пора заносить в реестр новый вид урбанистической фобии — боязнь мостов, эстакад и прочих виадуков. Настя пришла почти в бешенство от предложенного мной варианта преодоления реки, и это, думаю, неспроста. Когда мне было лет одиннадцать и мы с папой ездили на канал имени Москвы на зимнюю рыбалку, я видел странную собаку. На припорошенном снегом льду у лунок сидело множество рыбаков. Некоторые из них были в компании четвероногих друзей. Псины спокойно ходили, играли выловленными ершами, валялись в снегу, метили торосы. Но эта! Эта собака, как только ее хозяин сделал первый шаг на лед, резко затормозила, потом попятилась, а потом, видя, что хозяин удаляется от берега, завыла, запричитала и заскакала по откосу, как безумная. И тут я понял, что собака не воспринимает лед, как твердое тело. Она, очевидно, помнила, что летом тут была вода, и не могла взять в толк, как теперь по воде можно идти, словно посуху. Она почувствовала, что тут какой-то опасный подвох, что надежность льда — мираж, иллюзия, которая в любой момент рассыплется и погубит поддавшихся ей. Судя по всему, Настя испытывала схожий диссонанс. Искусственность и хлипкость такой конструкции, как мост (не важно, что простоявший три века), не вызывала у нее доверия, порождала интуитивный протест. Но нет предела человеческому мужеству! И мы все-таки сделали это — прошли после некоторых препирательств по Большому каменному и каким-то парадоксальным образом добрались до другого берега невредимыми.

И автоматически оказались на острове. Да, на острове, ведь от Замоскворечья нас отделял еще и Водоотводный канал с фонтанчиками, ресторанчиками-поплавками и — о, ужас! — Малым каменным мостом. Не успели мы поменять подгузники после предыдущего подвига, как Настя вновь готовилась подавать иск в Страсбургский суд, ибо так просто спускать мне мои наглые замашки с форсированием водных преград она была не намерена.

— Опять?! Кирилл, ты че — издеваешься?! Я сейчас просто развернусь и уйду. Сам гуляй по своим мостам.

— Ну что ж, персональный паром ждет тебя. Ах, да, у тебя же персональный вертолет, как это я мог забыть?.. Мосты — не твой стиль.

Так или иначе, мы преодолели Рубикон Водоотводного канала, и снова счастливая звезда озаряла наш опасный путь. На Большой Земле, за Третьяковской галереей, нас ждал миленький скверик на пересечении Лаврушинского и Большого Толмачевского переулков. Мы даже умудрились найти там свободные полскамейки, что, несомненно, было ниспосланной небом благодатью для двух путников, вкусивших нечеловеческих трудностей на лихой тропе. Но Настя не оценила подарка судьбы. Мы провели в релаксации не более десяти минут, когда она сказала:

— Все, хорош, пошли.

— Что такое, Настенька? Что на этот раз?

— Тут слишком замкнутое пространство, реально давит.

Я сидел, задумчиво покусывал дужку солнцезащитных очков и открывал в себе новые грани. Странно было чувствовать, как в тебе так близко могут уживаться злость и любопытство. Всю эту тошнотворную буффонаду[9] можно было прекратить час назад, пожелав клоунессе Насте всяческих благ еще в районе Лубянки, но что-то мне подсказывало, что надо дождаться кульминационной сцены, дабы люди будущего доподлинно знали, от кого они имеют честь происходить и какие извращения порой сбивали поступательный ход эволюции разума на Земле. Я остался. Я хотел кульминации.

Нас выдавило теснотой пространства прямо на Пятницкую. Потом мы немного попетляли по переулкам, пока наконец Настя не заявила, что не отказалась бы испить освежающего «Мохито». Мы замкнули небольшой круг, оказались снова на Пятницкой и прочитали на вывеске невысокого здания: «Глясе». А почему бы и нет?.. Внутри было свежо, сумрачно и как-то очень глянцево. Редкие посетители сидели за столиками, персонал откровенно скучал, а диджей копошился в своем вертушечном хозяйстве, настраивая аппаратуру для ночного перфоманса. Мы плюхнулись на диван. Настя погрузилась в изучение меню, а я просто упивался свежестью обстановки и не понимал, как же это раньше я проходил мимо, не заглядывая. Вынужден признаться, я очень падок на «космичность» интерьера. Оказываясь в помещении, где все испускает и отражает свет — столешницы из зеркального стекла, пластиковые панели на стенах, стробоскопы под потолком и притопленные в стены плафончики, — я испытываю футуристический восторг, напоминающий тот, что пионеры восьмидесятых испытывали при просмотре фильма «Гостья из будущего». Приятно в такой обстановке побалдеть полулежа с чем-то пестро-сахарным в бокале и помечтать о собственном студио в стиле хай-тек где-то на сороковом этаже где-нибудь на живописных холмах между Мичуринским и Вернадского…

— Ну как? Определилась? — вернулся я к своей спутнице.

Настя промолчала, окинула взглядом кафе, положила меню на столик и произнесла вдруг:

— Уйдем отсюда.

Меня не стало.

Я испустил дух легким облачком и развеялся муссонами. Я целиком переродился в один большой и изогнутый «Почему?»

— Потому что тут стулья железные, — ответила она и взяла в руки сумочку.

Стулья в кафе «Глясе» действительно имели несчастье быть оборудованными никелированными ножками.

— Настя, — попытался собрать мир обратно в кучку я, — но ведь мы же сидим на диване!

— Ну и что? — пожала плечами Настя и встала. — Железные стулья попадают мне в поле зрения. Идем?

Такой беспомощности и паники, как в тот момент, я не ощущал давно. Мирозданию под хвост попала шлея, и оно забрыкалось, застроптивилось, поперло на меня непримиримым буром. Оно ощерилось мостами, тесными скверами и металлом ножек стульев. Все, с чем я в тот вечер контактировал, было враждебно и неузнаваемо.

— Ну, идем? — снова раздалось у меня над ухом.

И я понял, какое инородное тело вклинилось между мной и миром. Я понял, что надо устранить, чтобы жизнь продолжалась в своих дружелюбных красках. Я поднял глаза на это туловище и ответил:

— Иди.

Настя свела брови:

— В смысле — «иди»?

— Иди. Я отпускаю тебя.

Она набрала в грудь воздуха, попереваривала его пару секунд, л потом загундосила с возмущением:

— Не, ну на-армальна, а? Ваще-та на-ада как-та-а с девушка-ми считаться, если что…

— Иди, — зарычал я, поскребывая пол ботинком.

Тулово попятилось, не спуская с меня очумелого взгляда, потом бочком-бочком протиснулось через ряды столь ненавистных ему железных стульев и исчезло за дверью… И мир снова потеплел, вышел из клинча, расправился, как после полного солнечного затмения. Лишь официант недоуменно глядел на меня.

Ну, теперь вы понимаете опасения Филиппа? Вот так порой наши пути пересекаются с путями столь экзотичных фигурантов, что не находишь ни слов, ни эмоций, ни самого себя. Остается одно…

Официант, бутылку водки!

Филипп

— Слушай, Кирюха, все написано и выстроено хорошо, но мне кажется, сюжет не в кассу. Случай этот настолько нетипичный, что не только выбивается из общей канвы нашего писания, но и может вызвать упреки: дескать, тут вы явно перестарались, это вообще уже клинические случаи, и их нельзя причислять к общей модели поведения и т. д., — попытался я дать рецензию тому, что мне прислал Кирилл, а вы только что прочитали.

— Да, вероятно, ты прав, надо что-то доработать, — отреагировал мой друг.

Решение было принято быстро — полторы страницы отправлены на доработку, мы посмаковали случай на кухне и расстались.

Да вот только неведомо нам тогда было, что, возможно, в стране нашей существует некое тайное учебное заведение, где студенткам прививается эстетический вкус, согласно* которому потребно проводить время с представителями противоположного пола и коротать собственный досуг. Вне всякого сомнения, обычные прогулки по вечерней Москве теперь у них не пользуются такой популярностью, как 200 км/ч по МКАД или 4 часа в малазийском ресторане, но дабы отдать дань прихотям и забавам предков, можно позволит^ себе совершить променад. А чтобы в глазах посторонних людей не выглядеть синим чулком, делать это надо дозированно: не чаще одного раза в полгода и не более 500 метров за одну прогулку.

Если один случай больше напоминает собой исключение из правил, то второй в связке с первым уже больше походит на систему, а после третьего недалеко до эпидемии. Следовательно, сейчас мы имеем полное право начать формулировать свои горькие выводы.

— Тань, а что ты сегодня вечером делаешь?

— У меня будет два часа свободного времени. Если хочешь, мы можем с тобой погулять!

(Обращаю внимание на то, что Таня сама предложила прогуляться, но кто же знал, что я должен догадатьсяо манерах женского гуляния).

— Хорошо. Давай тогда встретимся в 19:30 на выходе из метро «Марксистская». Тебе удобно будет? — предложил я.

— Удобно… Но где мы там гулять будем? — последовал резонный вопрос Тани.

— Придумаем.

— Хорошо. До встречи!

Время 19:30. Я на месте. Потом на часах 19:35, и я на том же самом месте жду спутницу. В 19:47 (вот сволочь я, даже время запомнил) появляется Танечка.

— Танька, ты чего опаздываешь? — состроил я шутливую гримасу.

— Подумаешь, всего 15 минут. И вообще мне можно! — получаю я запрещенный удар. Удар сдержал, не хотел портить Танин вечер занудными объяснениями о равных правах мужчин и женщин.

— Я хочу воды купить, ты что-нибудь хочешь?

— Нет, спасибо!

— Ну пойдем. — Выходя из магазина, потянул я спутницу к пешеходному переходу.

— Где тут гулять? Я тут только «Парк Авеню» знаю, — сморщив переносицу, прогнусавила Таня.

— Было бы странно, если бы ты не была этом клубе! — ехидно парировал я. — Вот — подарок тебе. С прошедшим днем рождения! — протягиваю конверт, в который предусмотрительно вложил распечатанную статью из «Ководства» А. Лебедева.

— Что это? — вопросительно взлетают вверх девичьи ресницы, а ручка ныряет внутрь конверта.

— Дома прочтешь… Пойдем скорее — зеленый свет.

— Это, наверное, что-то умное. Для моих мозгов такое противопоказано! — даже не раскрыв вчетверо сложенные листки отпечатывает Таня.

В тот момент я предпринял над собой титанические усилия, чтобы:

а) сдержать хохот;

б) не начать орать посередине проезжей части о том, что думать заранее, не прочитав, а тем более говорить, что для мозгов это трудно, как минимум глупо. Но обо всем этом вы уже читали, еще раз мучить бумагу смысла нет.

Перейдя дорогу, мы двинули в сторону «Театра на Таганке».

— Ну и где тут гулять? — очевидно, считая меня склеротиком, повторила вопрос моя спутница.

— Я покажу тебе сквер пограничников и кинотеатр «Иллюзион», — выпалил я наобум, потому что на тот момент еще не решил, куда нам пойти.

Для того чтобы попасть на сторону театра, надо пересечь два пешеходных перехода — соответственно, переждать два светофора. Уверен, что в ту минуту Татьяна согласилась бы на принудительную эпиляцию или долгое гуляние по брусчатке Красной площади на каблуках, вместо того, чтобы вместе с толпой нестись через аж ДВЕ «зебры». Иначе никак не объяснишь ее прямо-таки вопль:

— Я вообще не терплю машины. Они мне не нравятся.

Я смолчал. Без происшествий мы добрались до финиша, а точнее — начала нашего путешествия. Впереди вниз уходила Верхняя Радищевская улица. И вдруг справа от меня послышалось:

— Мы что, вот по этой улице пойдем?

— Да, а что такое?

— Мне не нравится она!

Нужно уточнить, что между всхлипами, охами и обильными «не» были промежутки не больше, чем 2 минуты. Но я не отличаюсь злобным темпераментом, тем более, когда дело касается малознакомого человека, коим Таня и являлась на тот момент. Дойдя до конца здания театра, сразу за детским кафе «Арлекино», мы свернули в Верхний Таганский тупик, плавно переходящий в Нижний.

— Ну, вот тут машин нет! — улыбаясь, произнеся. Но не тут-то было:

— Как это нет? Вон смотри… — девичья ручка указывала на припаркованные в переулке автомобили.

— Зато тут есть культурный центр Высоцкого. Когда я первый раз приехал в Москву, я был тут, тогда здание еще и не начали реставрировать, можно было проникнуть внутрь двора и даже попасть в подъезды… а теперь все закрыто… Тебе нравится Высоцкий? — не унимался я, стараясь увести внимание собеседницы от мерзких машин и помочь забыть тяжелейший переход через Земляной вал.

— Не. Он поет смешно как-то. Весь напрягается…

— А ты в тексты вслушивалась?

— Нет.

— Ну послушай внимательно, может, понравится.

— Не. Не буду слушать.

— Почему?

— Ну я сказала же: потому что не нравится он мне! — отрезала Таня.

Отметая то, что творчество Владимира Семеновича близко мне, и я без преувеличения могу сказать, что боготворю этого человека, пренебрегая глубокой любовью ко всему, что было создано гением современности, хочу лишь констатировать: в последнем микродиалоге Татьяна позволила себе логическую загогулину, мастерства описать которую не хватило бы даже Высоцкому. Опять не достает сил, чтобы сдержать в себе всю ту обиду, которая обволакивает меня, когда сталкиваюсь с людским топтанием на месте. Бог с ним — с полным отсутствием логики, отброшу «аксиому Тани»: «он мне не нравится, но слушать его не буду, потому что он мне не нравится», задам уже ставший риторическим вопрос: как можно мириться с нежеланием духовно расти и попросту узнавать что-то новое?!

Чтобы снова попасть на Верхнюю Радищевскую улицу из Нижнего Таганского тупика, нужно преодолеть небольшой подъем. Этого я не учел. Пришлось реагировать и извиняться перед изнеженной спутницей: «Сейчас чуть-чуть пойдем в гору, не переживай, это недолго».

Идем вниз, к Яузе, и тут бац: дорогу преграждают нам строительные леса — «подстава» со стороны администрации Городской клинической больницы № 66. Скрепя сердце, мне пришлось вести Таню аж 4 метра по проезжей части, но, надо сказать, что она стойко выдержала это испытание, и только когда мы оказались опять на пешеходной дорожке, позволила себе испустить дух: «Ну куда мы идем?» Звонок ее мобильного телефона (к слову скажу, что у Тани Motorolla RAZR v3, зачем я упомянул об этом — поймете позже) уберег меня от необходимости выдавать еще не созревший ответ.

— Да. Я пока гуляю. Да не знаю, где я!

— Мы идем в сторону Яузского бульвара со стороны Таганки, — я попытался суфлировать.

— Я около Яузы… На какой ты развязке? А, ну хорошо, давай заканчивай и подъезжай… Да, давай, наверное, в «Атриум», там в 20:45 и в 22:10 есть сеансы… Ну, давай… пока!

— На какую развязку тебе надо?

— Да я не поняла.

— Очевидно, это Таганская площадь. Тогда пойдем обратно — через Николоямскую, а потом вверх по Земляному… — стараясь подавить в себе радость скорого расставания, предложил я.

— А тут долго идти?

Любой знаток Москвы поймет, что расстояние от торгового центра «Таганка» (где мы встретились с Таней) до Николоямской улицы (если идти по В. Радищевской) немного больше пятиста метров — той «полугодовой нормы» гуляний современной девушки. А внимательный читатель, если обратит внимание на то, что моя подружка собиралась успеть на сеанс в 20:45 (при том, что мы встретились в 19:47), без труда вычислит временную протяженность нашего маршрута. В общем, каждый шаг давался Тане с огромным трудом, и она, страдальчески понурив голову, подчинялась и брела. А что ей оставалось? Ведь завел я ее не пойми куда — сама не выберется ни за что. А тут я — какой никакой, а поводырь.

— О! Мы можем вот здесь срезать дворами! — приходит мне мысль, как облегчить Танины мучения.

— Ты что? — Округляет Таня глаза. — А вдруг мы заблудимся?

Мне было откровенно лень рассказывать ей, как еще на первом курсе, в редкие часы увольнений, я умудрился облазить центр Москвы вдоль и поперек по причине отсутствия денег на более светское времяпрепровождение. Теперь подчинился я — пошлепали вдоль проезжей части, где нас обгоняли авто. Видимо, опасность заплутать стоит в системе Таниных страхов намного выше, чем боязнь авто.

Отчетливо представляю ваши раздутые ноздри, фыркающие мне в лицо: что же это ты, такой всезнающий, не мог подумать, что девушка просто боится автомобилей, может, она когда-нибудь попадала в автокатастрофу? Не исключаю, но повторю: я примитивное, одноклеточное существо, которому все нужно разжевать и в рот положить. А неразжеванную информацию мои извилины сами перемалывать не в состоянии, посему у меня так в башке и отпечаталось: «Таня не любит авто на дорогах». Так же не любит, как я по своей прихоти не терплю, когда стригут ногти на ковре.

Уф! Закончилось наше путешествие наконец-то. Таня умчалась смотреть фильм «Глянец», чтобы вместе с Кончаловским пораскинуть мозгами над жестокими правилами и нелепостями гламурного мира, а я сел на метро и двинул навстречу Кириллу, чтобы убедить его не править сюжет про Настю и Машу, оживленные мосты, нелепые хвосты и злосчастные стулья. Мне хотелось размышлять над тем, что это было? Тенденция? Исключение? Система? Отработанная модель поведения? Защитная реакция от надоедливого кавалера или одно из правил этикета московской тусовки? Одно ясно: будьте, парни, осторожны, приглашая девушку погулять. Если уж и решились, то тщательно продумывайте маршрут — лучше, если это будет Битцевский парк, где нет ни авто, ни мостов, ни стульев… хотя… слышал, что там орудует маньяк. Вот засада! Дай бог, чтобы ваша спутница не читала прессу и не смотрела, новостей, а то, если она в курсе событий, происходящих в Москве, вам на голову непременно посыплется: «Ты че? Лучше места не мог выбрать? Тут маньяки всякие шастают!»

НЕЧИСТЬ НА ЧИСТЫХ ПРУДАХ

Филипп

Теряя нервы и года В бесплодных спорах о пути, Мы все равно придем туда, Куда нам следует прийти.

Д. Коротаев

Полюбились мне Чистые пруды, ой как полюбились! Москва сама не ведает, что именно там у нее находится аппендикс, который неустанно выкачивает из организма города мусор, оседающий на аллеях бульвара в виде разбитых бутылок, пакетов «McDonald's», дико хохочущей толпы готов, панков либо вусмерть пьяных поклонников группы «Ария». Но не эта феерия под кронами вязов меня привлекает. Я стал заложником этого места, потому что там есть «истина».

Только прошу вас: не надо, сломя голову и бросая домашние заботы, лететь к Грибоедову, чтобы, наконец, обрести тихую истину и более ни о чем не терзаться. Там истина другого качества — та, что хищным зверем, искромсав людские мозги, сидит в черепной коробке, не желая оттуда выбираться. Такое впечатление, что только на Чистопрудном бульваре можно ежевечерне наслаждаться согласованным пением людских мозгов в едином себя разрушающем порыве. Вот и случается, что вечерком, гуляя по столице, сам того не ведая, я выруливаю туда — в кладезь «псевдомудрости».

На этом моменте считаю необходимым остановиться и подчеркнуть то, что выносили мы в самое начало трёпа, — я никоим образом не претендую на место в первом эшелоне судебной процессии над инакодумцами и инаковерцами. Я всего лишь пользуюсь свободой, которую мне даровал Граф С. Ю. Витте в известном Манифесте 17 октября 1905 года — свободой слова, которая и в наши дни, заметьте, прописана в Конституции РФ (статья 29). Так что прошу запрятать подальше заточенное шило, оставить амбиции и фразы разряда «на себя посмотри» и двинуться со мной дальше. Если не получается (нет желания), то прошу отложить в сторону и забыть то, что написано до этого абзаца. Мы с вами прощаемся.

Для тех, кому интересно, я продолжаю излагать свои собственные мысли, которых будет значительно меньше, чем пересказов бесед на улицах. К сожалению, мы с Кириллом стали все чаще и чаще отходить от цитат с указанием конкретных имен. В вопросе идентификации российских граждан уже поставлена точка — имен нет, есть некий код. И ради интересного разговора о проблемах межполовых отношений мы часто не интересуемся тем, как собеседника (собеседницу) зовут.

Итак, вечер 8 сентября 2006 года, пятница, скопление людей невообразимое: кто-то знакомится с творчеством Яна Артюса-Бертрана, кто-то просит «хотя бы 2 рубля», кто-то пьет, кто-то мочится в кустах — одним словом, Чистые пруды пульсируют, а значит, есть те, кто наверняка усладит наш вечер. Вдвоем мы размеренно прохаживаемся вдоль верениц загаженных скамеек — молчаливых свидетелей людского многоголосия. Им повезло гораздо больше, потому что слышат они каждое слово, воспроизводимое устами тех, кто восседает на горбах их. А в нашем с Кириллом обществе начинаются ужимки, тягучие паузы и нудное мычание. Но мы не отступаем.

Вижу двух очаровательных подружек и, как водится, подхожу. Девушки о чем-то оживленно беседуют, разбавляя экспрессивные мысли вводными оборотами «как бы» и «на самом деле», что, как вы знаете, в лучших традициях современной русской словесности. «Интересные экземпляры», — проносится у меня в мозгу. Улыбаясь, изрекаю первое, что приходит на ум:

— Добрый вечер! Не переживайте, я не стану узнавать ваших имен, потому что вы все равно на улицах не знакомитесь…

Обрывистые смешки, а я продолжаю:

— Я бы хотел узнать, как вы считаете, в женщине должна быть загадка?

— Конечно! — не подумав ни секунды, хором выдают мои собеседницы.

— А вы кроссворды разгадываете? — не унимаюсь я.

Одна мне отвечает:

— Вот она — да, а я — нет!

Что же, приходится переключить свое внимание на любительницу кроссвордов (и может быть, даже шарад).

— А случалось ли такое, что никак не удавалось разгадать кроссворд, вы его откладывали в сторону и принимались за новый?

— Случалось.

— Представьте теперь, что мужчина, который вам нравится, не смог вас разгадать и отложил в сторону. Вы же потом терзаться будете, что внутренняя установка быть загадкой помешала построить гармоничные отношения с человеком, который интересен вам.

Теперь внимание — ответ собеседницы:

— Ну, я же не кроссворд!

Сколько рапир поломано в поединке с женским мировосприятием, сколько душевных сил потрачено в попытках определить для себя смысл, содержащийся в таких изгибах разговора! Я предприму ничтожную попытку со страниц нашего трёпа донести до слуха женской половины человечества, что в данной ситуации я никоим образом не хотел сравнить очаровательную незнакомку с кроссвордом (хотя бы потому, что какое-никакое воспитание у меня есть), я всего лишь сопоставил явления или, если вам так будет понятнее, ситуации. Как мне видится, в женском понимании мое высказывание звучит так: если мне необходимо содержать в себе загадку, а мой молодой человек не в состоянии меня разгадать и, следовательно, оставляет точно так же, как оставляет неразгаданный кроссворд, то я для него — как кроссворд. Смеюсь над собой, потому что не смог донести сути. Не все загадки можно разгадать ввиду недостаточных способностей, нежелания, отсутствия времени — да мало ли чего. К чему запирать свое нутро на амбарный замок? К чему с лукавым прищуром «а ну ка, шевели извилиной» подкладывать на протяжении жизни головоломки? К чему не договаривать, заставляя слушающего самого искать смысл сказанного (а у женщин он часто, по правде сказать, абсолютно не угадывается)? Я знаю, милые, что у вас сейчас крутится в голове, какое ключевое слово заполнило ваше сознание и теперь, впитав эти строки, вы готовы выпустить его наружу. Это слово — «интрига». Я слышал этот термин в качестве определяющего в отношениях полов миллионы раз, и никогда тому, кто его произносил, не приходило в голову, что в ряду ближайших синонимов этого понятия идут стройным маршем такие языковые единицы, как «козни», «каверзы», «подвох». Стоит ли продолжать список? А теперь ответьте мне: зачем строить козни (оперируя вашими понятиями — «создавать интригу») в семейных отношениях? Я не нахожу ответа сам, поэтому прошу помощи у вас.

Но вернемся на Чистые пруды.

— Хорошо, — решаюсь я пойти другим путем, — а как вы для себя определяете загадку?

— Умение удивлять! — едва задумавшись, выдает любительница кроссвордов.

— Мда… — смачно тяну я, пытаясь в голове связать термин и определение, и продолжаю:

— А у вас есть муж или молодой человек?

— Есть!

— А расскажите, как вы его в последний раз удивили? — задаю я заведомо проигрышный вопрос, потому что у меня «из кармана» уже торчит ответ на него: «Я не хочу вам это рассказывать, это слишком интимно!» И это же практически слово в слово выкладывает на ура собеседница.

Мне стало неинтересно. «Интрига» пропала. Прощаясь с ними, я смеялся. Теперь же мне трудно определить: был ли это смех удовольствия, горечи, самолюбования или чего-то еще. Мне понятно одно — я опять не попал в «яблочко», я запулил в «молоко», мне опять не удалось встретить личность — то есть приятно непредсказуемого человека с особым образом мысли, пусть и не импонирующим моему сознанию. Знаете, я не просил ее пересказывать особенно личные моменты и сюрпризы их жизни, достаточно было сказать: «Я испекла торт к его возвращению с работы!» или что-то подобное, даже соврать мне можно, я же все равно не проверю. А когда слышу ответ, который в своей голове придумал быстрее, чем его выпалила собеседница, мне хочется найти того самого продавца программного обеспечения для человеческих мозгов и разбить ему лицо.

Скажу по секрету, мы с Кирюхой договаривались раскрывать тему «женской загадки» сообща, но, думаю, он простит меня за то, что я начал писать свои мысли без его ведома, — очень уж у меня руки чесались, очень уж я боялся что-нибудь упустить, позабыть. Пусть не серчает Кирилл, я продолжу.

Прошло два дня с того разговора на Чистых прудах, и как-то я брел домой после работы, купаясь в безрадостных мыслях. Вечерами думы мои редко можно назвать лучезарными: усталость, вдумчивое чтение в метро, злые взгляды затравленных людей в городском транспорте и прочие раздражители обычно не дают спокойно добраться до берлоги и залезть под душ. Очевидно, мама с папой воспитали меня так/что я не могу успокоиться, пока не поставлю точку в интересующем вопросе. Так вышло и с «загадкой».

На Чистых прудах ответ не родился и мозг продолжал пульсировать в поисках истины (если, конечно, в таких щепетильных вопросах она присутствует).

Навстречу мама с дочкой.

— Здравствуйте, — подхожу к ним.

— Добрый вечер! — слышу приветливый ответ.

— Скажите, а как вы считаете, в женщине должна быть загадка? — обращаюсь скорее к маме, потому что мнение женщины в годах более ценно (как я глупо полагал).

— Конечно! — сказала молниеносно моя собеседница.

Как только я появился у них на пути, дочка на полкорпуса спряталась за маму. Забавно выглядело. Молодежь, очевидно, предпочитает отправлять на амбразуру более взрослое, а следовательно, более сильное, поколение. Однако после Моего вопроса: «А вы в шахматы играете?» девушка заметно оживилась и выпалила:

— Боже упаси!!!

Крамник, Анохин и Карпов с Каспаровым ушли нервно курить в сторонку, а я решил закурить при дамах, чтобы не прерывать приятную беседу:

— Это почему же — «упаси»? — выдыхаю вверх порцию табачного дыма.

— Да потому что это не женская игра… — слышу ответ.

Сестры Полгар стреляют сигареты у Крамника, прикуривают у Анохина.

Чтобы не разветвлять беседу и не отходить от намеченного курса, не стал я загибать пальцы, перечисляя фамилии известных шахматисток (и вообще, собственно говоря, я не люблю проводить ликбез), и переключился на маму. Продолжаю стандартно:

— А кроссворды вы разгадываете?

— Случается, — отвечает мама.

— Так ведь, полагаю, были случаи, когда не моглц до конца разгадать и откладывали…

— Бывало!

— Ну вот. Так и женщину можно не разгадать и отодвинуть в сторону, начать с чистого листа — с нового кроссворда. Так нужна ли загадка в женщине?

Такой принцип ведения беседы я называю «расстановка капканов»: собеседник делает шаг вправо — ставлю капкан справа, влево — ставлю слева. Делаю это не в потакание собственной мерзкой натуре, а для того, чтобы человек, беседующий со мной, был более мобильный и гибкий для блиц-разговора.

— Вы поймите, — убирает ногу от капкана мама, — загадка — это когда мужчина не знает, кто перед ним предстанет вечером: кухарка, куртизанка, друг-собутыльник или кто-то еще…

Мне отчего-то стало невероятно тоскливо продолжать беседу, видимо, сказывалась усталость, и я отделался кратким замечанием, понимая, что и тут истина не валялась:

— Что ж, придется довольствоваться куртизанкой, когда вечером хочешь встретить кухарку.

Пожелал приятного вечера и откланялся.

Скажите, может быть, мы с Кириллом хотим запредельного? Не сочтите (а хотя мне все равно — считайте) за примитивизм желаний, но нам потребно иметь рядом с собой открытого, ясного человека, желания которого угадываются, стремления предельно четко обозначены, — того, с кем идешь в одном направлении и не размышляешь над тем, в какой момент поддержать его под локоть, а делаешь это инстинктивно, тогда, когда ты это чувствуешь, не проводя скрупулезный анализ и не ломая пальцы о жизненную головоломку.

(дописать)

Видите пометку «дописать»? Это мы опрометчиво поставили, когда сводили первый вариант трёпа. Теперь, вернувшись, я стою у разбитого корыта: а что, собственно, дописывать? Единственно верным было бы громогласно, во всеуслышание, заявить: «Загадка в женщине — это нехорошо. В наряде загадочной женщины" идти по жизни так же неудобно, как и в ботинках, которые жмут!» Но более интересно, на мой взгляд, покопаться в многолетних записях и выудить на свет что-нибудь мало-мальски интересное и поучительное в своей абсурдности, что будет ярким обрамлением этой главы. Так… что у меня есть из ненапечатанного?., а… вот:

Вике 38 лет, Вика говорит со мной по ICQ, разговор о том, какого мужчину хочет встретить Вика:

— Извини… настроение у меня сейчас испорчено. Нормального разговора не получится. Сразу скажу, что если я и ищу мужчину, то для того, чтобы в первую очередь родить ребенка…. это не значит, что я отвергаю любовь и самих мужчин. Просто держаться за мужчину не собираюсь.

— Сразу было понятно, что ты не в настроении! — отреагировал я.

— Ну… понимаешь… Сначала один мальчик сказал мне: «женщина в годах»… Потом второй предложил обращаться ко мне по имени-отчеству… Я никогда своего возраста не стеснялась, но тут просто перебор какой-то… — плачется мне Вика. (Думаю, тыча носом в возрастную разницу, Вика сама подвигла «мальчиков» на такую реакцию).

— …а тут еще и я, да еще и младше тебя… — не мог я не воткнуть булавку.

— Да. Спасибо тебе. Зови меня «женщина в годах»! — не знаю уж, шутила Вика или говорила серьезно.

— Ну сколько можно убеждаться, что для женщин и так плохо, и так… Когда тебе указывают на возраст, тебе не нравится, когда видят девушку, ты считаешь своим долгом указать, что ты ЖЕНЩИНА!!!

— Вот такие мы загадочные, со своей логикой! — томно (как представляется мне) тянет моя собеседница.

— Если ты говоришь, что в каждой женщине есть загадка, jo, очевидно, тебя до сих пор не разгадали?

— Видимо.

— Так, может, нет смысла быть загадочной? — не унимаюсь я.

— Ты, наверное, слышал пословицу: «Не родись красивой…», я, конечно, не писаная красавица, но привлекательна. Мужчины боятся меня.

— А ты делала шаги навстречу понравившемуся мужчине?

— А мне по странному стечению обстоятельств нравятся женатые мужчины!

— А в молодости делала? — вывожу я Вику на желаемый ответ. (Помните про шахматы?)

— В молодости я было гордая и неприступная, не понимала, что ошибки делаю!

— Вот-вот. А теперь попробуй объяснить тем, кому сейчас по 25 лет, что неприступность приводит к тому, что сейчас имеешь ты! То есть к тому, что ничего не имеешь…

Прекрасно понимая, что задел Вику за живое, я не ожидал от нее позитивной реакции, однако мне так хотелось поставить мат в вопросе псевдопрактической пользы от загадочной (чуть не сказал: загаженной) женской натуры! Справедливости ради привожу финальную фразу визави в девственном виде — слово в слово так, как это написала Вика:

— Хороший разговор, оптимистичный. Имеет смысл его прекратить!

Искренне преклоняюсь перед мудростью взрослой женщины. Надеюсь, что Вика узнает себя и примет мои извинения — лишенные желчи и заносчивости — за резкий слог и удары в пах. Я благодарен моей случайной собеседнице за то, что она оказала огромную помощь. Не будь Вики, я никогда не смог бы дописать этот фрагмент. Теперь же, с ее легкой руки, я смело подвожу черту.

Несчастья уютно соседствуют с жизненной мудростью, которая в свою очередь — результатошибок и недальновидности. Перетряхните бытовые установки, проведите профилактику организма, чтобы не заработать хронический недуг, имя которому — одиночество!

Разговор прекращен.

«КАК БЫ НА САМОМ ДЕЛЕ» И ПРОЧИЕ «АЛЕ»

Кирилл

С тех пор, как физика в лице самых неспокойных своих магистров типа Шредингера, Ландау, Бора и т. п. совершила прорыв на атомарный уровень, мир в буквальном смысле изменился. Ни с того ни с сего выяснилось, что самые фундаментальные, самые незыблемые основы материальной действительности — элементарные частицы — находятся в вероятном, а не достоверном, состоянии. Если ты захочешь точно определить импульс электрона, то ты проиграешь в точности определения его координат, если тебе вдруг засвербело узнать точное местонахождение этого электрона, то будь готов к погрешностям в определении его импульса. Этот конфуз зовется принципом неопределенности Гейзенберга. Монолитные факты уступили место прихотливым вероятностям.

Но это физика, а на семантическом уровне бомбу заложил математик Курт Гедель со своей теоремой о неполноте. Суть ее в том, что во всех знаковых системах есть утверждения истинные, но недоказуемые, и ни одно понятие не имеет стопроцентно исчерпывающего определения. Приводя значение какого-либо слова, стремясь к точности своего определения, мы прибегаем к помощи множества других слов. Но и эти слова сами по себе не имеют стопроцентно точного определения. Неопределенности суммируются, и вот вместо четкого понимания мы сидим у разбитого корыта. Например, попытайтесь исключительно вербально объяснить, что такое право и что такое лево, не используя наглядные средства. Вроде бы и ежу понятно, а начнешь объяснять словами — и напрочь увязнешь в неизвестности.

Усилиями дерзновенных (напомню: это те, кому делать не фига) определенность была низвергнута с трона и изгнана вон из этого мира поганой метлой. Все вокруг стало иллюзорным, все стало понарошку. И наши люди чутко реагируют на новые правила игры. Вокруг звучит неиссякаемое:

— Я как бы пошла в супермаркет…

— Как бы он не знает, что сказать…

— Нашел как бы два рубля…

У меня родилась идея. Давайте поставим голосовые датчики с идентификатором слов, которые будут реагировать на каждый «как бы» включением реле. Прозвучал очередной «как бы», реле замкнулось, ток пошел к потребителю. Например, так можно освещать улицы. Все будет сиять в миллиарды кандел, уверяю вас.

Когда я в беседе с человеком слышу «как бы» в каждом предложении, я невольно проникаюсь к нему пиететом. Я искренне верю, что «как бы» внедрено в речь человека осмысленно. Я спрашиваю:

— О! Вы тоже знакомы с теоремой Геделя о неполноте? И с принципом дополнительности Паули? И с принципом неопределенности Гейзенберга? Если бы вы знали, как я рад общаться со столь интеллектуально состоятельной личностью!

Но, увы, в ответ я, как правило, слышу удручающее:

— А это как бы че такое?

Давайте по порядку. Как можно «как бы пойти в супермаркет?» Это значит собраться, но так и не пойти? Или переместиться из квартиры на лестничную площадку, закрыть за собой дверь, спуститься вниз, выйти наружу, но супермаркета так и не достичь, потерявшись в евклидовом пространстве? Что имеется в виду под дефиницией «как бы он»? Повествующий не вполне уверен в половой принадлежности того, о ком рассказывает? Может, он снял с героя своего рассказа трусы и лично удостоверился, что там вместо первичных признаков произрастает «как бы»? А «как бы два рубля» вас не смущает? Наверное, речь идет о денежном знаке, выпущенном фальшивомонетчиками.

В один из вечеров я прожигал жизнь у телевизора. Шла передача про секс, в ходе которой прозвучало нечто столь разрушительное для мозга, что я чуть не бросился в прихожую одеваться, чтобы ехать на студию бить в лицо. Однако одумался. Женщина, как-никак… Штатный эксперт передачи по имени Наталья (сексолог, кандидат медицинских наук), которая в ходе трансляции эпизодически вставляет свои ремарки, изрекла следующее, цитирую дословно:

— Есть люди сильной половой конституции, и у них может быть ежедневный как бы вот.

Сексолог, кандидат медицинских наук…

Уважаемые люди сильной половой конституции! Вы что себе позволяете? Вам для чего природа даровала оную силу, чтобы вы ежедневным какбывотом занимались? Отставить ежедневный как-бы вот! Шутки шутками, а неисповедимы пути словесные. Вот так, с легкой руки эксперта, вполне может родиться в родном языке достойный оппонент заимствованному инородцу по имени «секс». Это пускай салонные буржуи сексом себя забавляют, мы же устроим бескомпромиссный пролетарский какбывот. Увидел на улице какбывотную женщину, пригласил домой и откакбывотил по первое число.

Все, что еще осталось вне радиуса поражения этой «как бы» пандемии, стало «на самом деле». Полагаю, это включился иммунный механизм, чтобы сбалансировать действие противодействием. Чтобы нивелировать, так сказать, возникшую диспропорцию. Поэтому повсеместно раздается:

— На самом деле ты дурак.

— На самом деле ты мне должен позвонить.

Особенно мне нравятся гибриды типа:

— Как бы на самом деле мы знакомы. — Этакий смысловой тянитолкай.

Какой в это вкладывается смысл, интересно знать? Подразумевается, что все прозвучавшее до вышеуказанного оборота не имеет отношения к правде? А прозвучавшее после него считается доказанным по умолчанию? Слушайте, ведь сейчас так модно пересыпать свою речь варваризмами[10]. Электронное письмо стало «имэйлом», сообщение стало «мессагой» или «постом», мы больше не соединяемся, мы «коннектимся». Все эти «аутсорсинги», «клининговые услуги», «кейтеринги»… Нутак давайте не изменять традициям! Вместо «как бы» станем говорить «квази» или «псевдо», вместо «на самом деле» — «де-факто». Не утрачивайте почерка, дамы и господа.

— Квази де-факто мы гламурные, — громко возвещаю я, чтобы перейти к очередному примеру чуть ниже, и тема слов-симбионтов получает очередную порцию масла в огонь. Кстати, почему симбионтов, а не паразитов? Потому что вопреки расхожему мнению эти бессмысленные вкрапления не паразитируют на нашей речи, отнюдь. Наша речь дает им пристанище, а они дают нашей речи привалы на трудном пути вербального ваяния мысли. А это трудно! Вот и приходят нам на помощь заполнители мозговых пауз. Ведь большинство из нас думает, как икает, — толчками. Так что мы в нерушимом симбиозе с такими словами.

Общаясь с девушкой Светой, я как-то раз ощутил себя заправским НКВД-шным сотрудником, производящим допрос с пристрастием. Света икала мозгом. Я добивался от нее определения вездесущего слова «гламурный», которое выикивалось моей собеседницей с исправностью метронома. Имею я право уточнить, что это такое, если «гламурное» в ее речи звучит с периодичностью раз в двадцать секунд? Как имя Аллаха немыслимо без своих девяноста девяти эпитетов, так у Светы гламурным было почти все, о чем она говорила. Я попросил ее просветить меня. Бедная Светлана кряхтела, как роженица, и крепилась, как партизан. Спазм извилин усилился. Через десять минут конвульсий я услышал:

— Ну как я тебе объясню, если ты не понимаешь?

Видимо, объяснять принято тем, кто уже и так все понял.

— Света, дорогой ты мой человек, как же я пойму, если ты не объясняешь?

— Ну блин, ну… тьфу, достал! Есть как бы общие понятия, понимаешь?

Это я понимаю.

— «Как бы общие» равнозначно «как бы частные». А частные понятия и явления поддаются определению через ближайший род и видовое отличие.

— У меня просто нет слов, чтобы тебе объяснить, что такое «гламурный»! Нету!!!

— Тебе двадцать шесть лет, говоришь? Как минимум двадцать четыре года ты пользуешься русским языком каждый день примерно шестнадцать часов в сутки. Неужели ты все это время симулировала?

— А-а-а-а-а!!! — понеслось из трубки, подгоняемое менее культурными оборотами.

Ну что я вам могу доложить, друзья… Титаническими усилиями я таки выдрал из нее определение. Я прочувствовал, каково было шоумену Динамиту тянуть за собой авиалайнер. Итак, гламурным можно назвать нечто:

— облаченное в одежду дорогих марок;

— с короткой или удлиненной прической (не путать с длинной или укороченной, хе-хе);

— наглое;

— неизменно задействованное в великосветских событиях.

И ведь вполне прилично получилось, надо признать. Почему эти слова она вспоминала и складывала в синтаксемы полчаса? Это категорически не гламурно!

Когда собеседница отдышалась и оправилась от перегрузок, в мой адрес раздался вопрос:

— А зачем тебе все это? Зачем ты выпытываешь из меня какие-то определения?

— Светик, — рассудительно ответил я. — Человеку свойственно познавать мир. Стремление к новым знаниям — неотъемлемый атрибут высшей нервной деятельности.

То, что прозвучало от нее, надо читать вслух стоя. Она сказала дословно так:

— Мир познают дети в возрасте от пяти до семи лет.

Я всегда знал, что революционеры и гении юны. Вне всяческих сомнений, Менделеев подарил миру свою периодическую систему в шесть лет. Однозначно, Сахаров придумал термоядерную бомбу, мастеря куличики в песочнице. Уотсон и Крик набросали эскиз молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты, после того как подрались из-за игрушечного автомобильчика. Познание и открытия — удел инфантов. Я поделился своими соображениями на эту тему со Светланой. Ее ремарка повергла меня в еще большее умиление:

— Ничего удивительного. Все мужчины — дети.

И вот я сижу сейчас и думаю, а не пригласить ли вас, милые женщины, в суд в качестве обвиняемых в педофилии?

— Але, привет, Лиза!

— Привет-привет!

— Значит, смотри: сейчас десять минут десятого. Если выйдешь в течение следующих пяти минут из дома, у меня будешь где-то в районе десяти.

Я даже по телефону услышал, как завизжали ее тормоза.

— Ч-ч-его? Я — к тебе?

— Ну так а я о чем толкую?

— Погоди, мы же договаривались, что встретимся на нейтральной территории. Я тебя еще совсем не знаю!

Да, договаривались. Но я решился на небольшой блеф в игре, чтобы просканировать мягкие ткани Лизы на предмет заноз. Итак, заноза номер один. Что это за страна чудес такая — нейтральная территория, — где процесс познания протекает быстрее, чем где-либо еще? Международное право, например, предусматривает в нейтральных водах лов рыбы, перевозку грузов, боевое патрулирование, исследование морских форм жизни при помощи батисфер и

еще много чего. В буферных зонах между воюющими сторонами стоят миротворческие силы ООН и запрещено ведение огня. В зонах с нейтральной юрисдикцией за линией паспортного контроля в аэропортах есть магазины dutyfree. Может, предложить законопроекте создании еще одной разновидности нейтральных территорий, где будут встречаться люди для ускоренного познания друг друга? А что: найти большой пустырь где-нибудь около промзоны, повесить огромный баннер «Нейтральная территория», пустить туда бесплатные маршрутки от ближайшего метро — и пускай люди там встречаются для первого-второго-третьего свидания… Пусть в столице будет назначено такое место, чтобы не лазить по карте с циркулем и не вычислять нечто географически среднее между Перово, где живет она, и Бирюлево, где живет он.

Парадокс в том, что эта хитрая нейтральная территория тем живучее, чем меньше для нее места. Моя квартира находится в двадцати минутах неспешной езды от места проживания девушки. Рукой подать! Тем не менее в это смешное расстояние дамой была настоятельно впихнута нейтральная территория. Подозреваю, что заангажируй я девушку из соседней квартиры, она бы охотнее поехала со мной на Селигер, чем зашла в гости на чашку кофе. И наоборот, люди из разных городов знакомятся и спокойно едут друг другу в гости, преодолевая сотни и тысячи километров — весьма распространенная практика. Никому из них ведь не приходит в голову назначить первое свидание где-нибудь посредине. Почему два года назад девушка из Питера, с которой мы точно так же общались только в интернете и по телефону, просто села в поезд и приехала по адресу, а не настаивала капризно на встрече в городе Бологое? Хотя нейтральной территории между Москвой и Санкт-Петербургом — целую страну впихнуть можно. Да и вообще: территория может быть нейтральной, но это вовсе не гарантирует, что нейтральным на ней буду я. Если я дурак, пошляк и похотливый кобель, то таким же останусь в любом ареале; если я адекватный человек, то вряд ли это как-то зависит от места пребывания, я просто такой по своему внутреннему устройству. Не место красит человека, если кто не в курсе.

Аргументирую Лизе тем же манером, что выше.

— Но… Но-о-о… — пыхтит она, — что мы будем делать?

Заноза номер два. Столь вожделенная и спасительная нейтральная территория лишена всего того, что есть у человека дома.

Тем не менее, люди даже на нейтральных территориях успешно находят, чем заняться. Чего уж говорить про дом: альбомы с фотографиями, книги, интересные DVD, головоломки, развивающие игры, диафильмы, шарады и паззлы.

— Ну да, — мямлит она, — ты вообще-то умный. Ты что-нибудь придумаешь.

— Конечно. Да и много ли надо придумывать, чтобы просто посидеть и пообщаться в домашней обстановке?

— Но уже поздно, — возражает Лиза. — Вдруг у нас не получится диалога?

Заноза номер три. Вчера мы с ней выносливо проболтали по телефону до трех ночи. Все приличествующие симптомы нам не были помехой: сонливость, зуд в ухе от многочасового натирания трубкой, отсутствие визуального контакта с собеседником. Все было нормально. А тут вдруг, по ее логике, в более комфортных условиях речевой аппарат должно непременно заклинить.

— Да, — признаюсь, — не получится. Вчера получилось, потому что ты меня не видела, и я читал по конспекту. С импровизацией у меня беда, перед зрителями я теряюсь и обильно потею.

— О! — вдруг радостно спохватывается она («Эврика!»). — А вдруг ты ко мне начнешь приставать?

— Поясни, пожалуйста.

— Вдруг ты будешь сексуально домогаться? У меня есть принципы, понимаешь? — Голос ее крепнет. — Сейчас все отдаются направо и налево, а я так не собираюсь. И мне все равно, что про меня будут думать, ясно?

— С чего это я стану тебя домогаться? — спокойно интересуюсь я.

Промах! Ребята, никогда не говорите таких вещей!

— А что, я разве такая непривлекательная? — У нее, бедняжки, аж голос дрогнул.

— Ты считаешь, что твоя привлекательность спровоцирует меня на делинквентное[11] поведение? Ты видишь какую-то связь между своей привлекательностью и моей наглостью — кстати, вмененной мне бездоказательно? Ладно уж, договаривай.

Вот тут она схватывает быстро.

— Да, у меня часто бывало, что мужчины начинали приставать на первом свидании, — кокетливо заявляет Лиза.

— На нейтральной территории? — уточняю я.

— Даже на нейтральной!

— Теперь я понял, почему тебя так на нее тянет. Одним словом, ты хочешь сказать, что самой главной сдерживающей причиной для тебя является «это», да? Ты задаешь мне вопросы, я отвечаю по существу, но тебе все равно слышится подтекст «приезжай — славненько перепихнемся», да?

— Что-то типа того…

— Дорогая, ну и кто тут больше всего думает о сексе?

Смеется.

— Если рассуждать, как ты, то куда ни подайся — везде изнасилуют. Ты боишься меня и всех мужчин, а я уже начинаю бояться тебя. Тогда давай во избежание фобий и мании преследования встретимся в присутствии наших мам. Ты приведешь свою, а я свою. Они будут гарантами нашей благопристойности.

— А ты один живешь?

— Один, да, но ради своей безопасности разбужу маму и приглашу ее сюда.

— А у тебя нет собачки?

— Нет.

— И кошки?

— И кошки.

— А тараканы водятся?

— Представь, даже тараканов вытравил. Не ужились мы с ними.

— Погоди, — говорит она. — Ты что — совсем один живешь???

Вслушайтесь! Гениальная постановка вопроса! Как ярко в нем

высветилась горькая правда нашей жизни: люди без тараканов во всех смыслах — одиноки. Они невольно оказываются в изоляции.

— Ну так что? — спрашиваю.

— Я все-таки боюсь, я тебя совсем не знаю.

— Во-первых, если будешь бояться, то так никогда и не узнаешь. Во-вторых, тебе будет интересно заниматься сексом с мужчиной, который тебя не хочет?

— Нет.

— Вот и мне никакого удовольствия заниматься сексом с невозбужденной женщиной. Это даже просто больно, если к вопросу о насилии, которого ты так боишься. Наоборот, я фанатично хочу, я страстно вожделею доказать, что люди могут ходить друг другу в

гости просто так — душевно пообщаться без грязных притязаний. Ты можешь себе это представить, Елизавета? Люди-то, оказывается, бывают в гостях, чтобы элементарно посидеть за чашкой чая, поговорить в уютной домашней атмосфере, и это есть нормально!!! Рассудить по совести, так приглашающий совершает не меньший акт доверия, чем приглашенный. Ты опасаешься моей неконтролируемой похоти, но почему тогда я не опасаюсь твоей клептомании? А может, ты воровка? А может, ты клофелинщица? А может, ты уведешь у меня вторую связку ключей и передашь знакомым домушникам? Как это все-таки здорово у нас получается — найти в человеке что-то неизвестное и заполнить его собственными мрачными фантазиями, вместо того, чтобы жить и узнавать друг друга в действии! Ну и самое главное: все то, что я тебе сказал, ты понимаешь сама. У тебя достаточно опыта, женской интуиции и ума разглядеть, что я нормальный вменяемый человек. Каждый день ты по доброй воле посещаешь места гораздо более опасные, чем мой дом — и ничего! Так почему такая бесценная вещь, как здравый смысл, бесцеремонно растоптана страхами, предрассудками и превентивными обвинениями в насилии?

— Но ведь мы говорили по телефону!

— Ну тогда не верь никому, кто общается с тобой по телефону. Набери 100, узнай время, а потом скажи: «Я вам, товарищ робот, не верю, потому что мы с вами лично не виделись». Ладно, ты утверждаешь, что не раз и не два сталкивалась с назойливостью и бесцеремонностью со стороны мужчин. Так тем более — теперь ты знаешь, как это выглядит! Неужели то, как веду себя я, попадает в ту же категорию?

Молчит, переваривает.

— А если я к тебе приеду, вдруг ты будешь думать, что… что…

— Лиза, действительно — вдруг я буду думать? Ты представляешь, какой это будет кошмар, если я стану думать?

— Не перебивай. Вдруг ты подумаешь, что я такая безбашенная, такая доступная?

Заноза номер… а, сбился со счета.

Минуту назад она сказала «И мне все равно, что про меня будут думать, ясно?!» Зарапортовалась, бедная. Нет, милые женщины, вам не все равно. Вы считаете, что природа вас одарила третьей сигнальной системой, вы приписываете себе телепатические способности, как в том анекдоте, где Винни-Пух ни с того ни с сего дает пинка Пятачку: «Винни, за что?» — «А че ты тут идешь, всякую хрень про меня думаешь?!» Я не удивляюсь, почему вы не можете навести порядок в собственных головах — вы думаете за кого-то другого. Вы думаете, что мы можем подумать «что-то такое». Но если вы так ловко вскрываете наши черепные коробки и видите невооруженным глазом, чего мы, мужчины, хотим и о чем думаем, то почему до сих пор не наступила гармония? Да все по той же причине: в хлопотах вы забываете, что нужно вам самим. Вернитесь в свои собственные головы и пристегните ремни.

Непосредственным итогом нашего с Лизой разговора был загубленный на воспитательную работу вечер. «Нет, Кирилл, ты прав, но все равно…» — вот как она пожелала мне спокойной ночи тогда. Но был еще и опосредованный результат— в гости спустя две недели поехал я сам, что снабдило меня ценнейшим материалом, с которым вы ознакомитесь чуть позже. Поэтому в нашей программе у Елизаветы заготовлен еще один цирковой номер, и мы с ней не прощаемся.

Мне не во всем нравится пикап. Мне не нравится его базис, его концептуальная основа. Пикап выстроен на порочном принципе: принять правила игры и лазутчиком просочиться через кордоны женской психологии, чтобы добиться своего. Пикап потакает глупости, идет на поводу у социальных клише, декларируя это, разумеется, как искусство. Не спорю, научиться мастерски имитировать вопли абиссинских гиен и таким образом вызывать их на контакт— искусство. Но как насчет того, чтобы научить гиен понимать человеческий язык? Слабо?

А сейчас я обращаюсь к тому, кто нагнулся и подобрал эту книгу. Да-да, она открыта на правильной странице — именно тут женщина и должна была швырнуть ее оземь с искаженным от ненависти лицом. А как вы хотели? Ведь женская логика, о которой мы тоже потом поговорим, услужливо нашептала ее носительнице, что гиеной я обозвал ее. Лично. Догоните, верните книгу и познакомьтесь — теперь у вас есть повод. Только я вас предупреждал…

Филипп

Мне потребовалось неполных 28 лет жизни, чтобы поставить точку в вопросе: «Почему девушки никогда не звонят первыми?» Ответ, оказалось, лежит на поверхности. Под бурные аплодисменты я его являю: «Девушка не блядь какая-то, чтобы первой звонить мужчинам!» (прошу прощения за «французский», он необходим исключительно для придания аргументам жесткости и несгибаемости). Ведь, действительно, если женщина первой звонит мужчине, то он неминуемо подумает, что она уже его и никаких усилий прилагать не надо. Она уже легкодоступна, более того, она принадлежит ему в любое время, по мимолетному его желанию. В довершение ко всему ее звонок обязательно будет мусолиться жирными губами в пивнухе с друзьями: «Вы представляете, Верка-то позвонила! Созрела курочка! Гы-гы-гы! Заеду к ней как-нибудь! Гы-гы-гы!».

Вы правы, дорогие женщины! Как всегда, вы безусловно правы! Как бы вам чего ни хотелось, никогда этого не стоит делать! Какой смысл покупать яблоки, когда вам хочется яблок?! Потом ведь вокруг все будут тыкать пальце^ и язвительно, нараспев, говорить: «Ишь какая! Я-а-а-а-аблок ей захотелось!».

Сколько раз я был нещадно судим за то, что «не позвонил в выходные, не осведомился, как у меня (в смысле, нее) дела». Объясню: на тот момент времени (до осознания вышеизложенной истины) мои прокуренные и пропитые мозги были устроены таким образом, что отсутствие звонков от человека автоматически означало, что: либо человек занят и ему нет дела до меня (а), либо он попросту не хочет со мной разговаривать (б). Но теперь я стал старше и прошу прощения у всех, чей душевный порыв увидеться или созвониться не был мной подхвачен на чувственном уровне и не превратился в долгожданный гудок ваших мобильных телефонов.

«Оставьте свой телефон, я подумаю!» — частенько приходилось слышать. Вообще, интересна, очень интересна природа этой дефиниции «я подумаю». Значения ее простираются по всему спектру излишней политкорректности. В этом «я подумаю» кроется вся трусость человека прямо отказать, прямо отринуть, прямо послать. Таковы требования общечеловеческой этики! Таковы крепкие путы дипломатии! Вы же наверняка обращали внимание на то, как богемные тусовщики мило улыбаются друг другу, целуются, щебечут. Но выражение их лиц при этом не совсем дружелюбное: от «как мне не хочется к тебе прикасаться» до «от, сучка, какое платье ейный хахель подарил ей, и за что, только».

Так и в нашем случае «я подумаю» равно «иди-ка ты, мальчонка, по ветру, все равно я тебе звонить не стану, потому что первой мужчинам не звоню» (для полноты картины неплохо было бы при этих словах высунуть язык). И только трепанг не поймет этот сакральный смысл словосочетания «я подумаю». В нем все, на что не хватает мозгов, на что не хватает желания…

Убежден, любой процесс (в том числе и мыслительный) должен оканчиваться результатом, и что будет самым парадоксальным открытием для вас, милые наши: отрицательный результат — это тоже результат! И ответ «нет» — это, как ни странно, тоже результат! А «я подумаю» — это надежда, которой никогда не суждено сбыться, потому что тот, с чьих губ это слетает, никогда (подчеркиваю — никогда) ничего не надумает! Хочу процитировать одну мою виртуальную знакомую: «Черезчур (обратите внимание на написание этого слова) категорично-типично мужская философия» (Даша). Да, к счастью у нас хватает смелости говорить прямо о своих желаниях и нежеланиях, а не грызть подушку в ожидании треска мобильного телефона с таким до боли желанным голосом.

Вот вам задачка из учебника «Женский язык»:

Упр. 1. Прочитайте диалог:

Филя: А что расскажешь про себя?

Света: Будет время — напишу.

<через несколько дней>

Филя:…а я все жду, когда у тебя появится время…

Света: Привет! Слушай, несколько раз пыталась написать о себе, но что-то как-то не идет.

Филя: Тогда предлагаю встретиться — буду задавать вопросы. Звони. Телефон знаешь.

Света: Будет время — позвоню…

А теперь отгадайте:

1) Напишет ли Света о себе?

2) Позвонит ли Света когда-нибудь Филе?

(знакомство в интернете 13 мая 2006 г.):

Ешьте яблоки, если хотите яблок, питайте мозг витаминами.

Кирилл

Почему девушки не отвечают на телефонные звонки? Вот уж загадка, так загадка!

Берешь телефон, находишь имя в записной книжке, нажимаешь вызов и… слушаешь гудящую вечность. Сигнал улетел в космос и остался без ответа. Не зря же операторы сотовой связи предлагают вместо гудков музыку или голосовые приколы. Потому что есть люди, звонить которым есть смысл только с точки зрения прослушивания занимательных аудиофайлов.

В связи с этим возникает сразу несколько острейших вопросов современности.

Во-первых, какой смысл носить с собой заведомо неиспользуемый по назначению аппарат? Чтобы играть в тетрис на долгих перегонах метрополитена?

Во-вторых, какой, извините, смысл давать номер своего телефона человеку, с которым нет желания общаться в дальнейшем? Ведь вы не будете давать ключ от своей ухоженной квартиры какому-нибудь тошнотворному бомжу? Непостижимо! Если учесть, что воспитанные девушки свои телефоны никогда не оставляют, то тогда можно предположить, что это своего рода месть за твой успех. Да, ты нечеловеческими усилиями вырвал заветную шкатулку из пасти крокодила, как в игре «Форт-Баярд», но это еще ничего не значит. В шкатулке всего лишь подсказка, а не ключ. А ключ я в наказание за твою ловкость выкину в бушующее море. Читай: я, так и быть, оставлю свой номер, но легче тебе от этого не будет.

Итак, есть коммерческая идея. Не секрет, что существуют услуги, которые активируются либо sms, либо звонком с мобильного: поднять анкету на сайте знакомств, позвонить на передачу и проголосовать, поучаствовать в лотерее и т. п. Деньги взимает оператор связи и в соответствии с контрактом перечисляет оговоренный процент на счет самого организатора затеи. Предлагаю девушкам, принципиально не отвечающим на звонки, немного наварить на своей некоммуникабельности. Они должны подписать договор с провайдером связи, чтобы за каждый входящий звонок вызывающей стороне шла двойная пеня. Главное условие — вызов должен остаться неотвеченным. Если девушка возьмет трубку, бонус сгорает. За каждый гудок им будет перепадать, допустим, по пять центов. И вот она хвастается подругам: «Видишь этот кальян? Это Миша поспособствовал. За два дня назвонил на сто восемьдесят баксов, псих! А как тебе мой маникюр? Ованесик постарался. Рекорд — пятьдесят шесть гудков за один звонок! Если я на нем сделаю себе еще и лазерную эпиляцию, то, может, даже и отвечу когда-нибудь».

Но это всего лишь моя фантазия. А на деле звонки просто уносятся печальными стайками в пространство, прошмыгивая сквозь озоновые дыры, и растворяются во Вселенной. Ответа не будет. Я недавно читал статью Вячеслава Шевченко «О сигналах космоса» и не могу не процитировать пару моментов, фатально совпадающих в своей сути с нашей проблемой. «Мы радостно оповестили космос о том, что уже разумны. Уже не первое десятилетие радиотелескопы вслушиваются в небо, надеясь уловить в нем хоть отблеск сочувствия — слышатли нас? Но космос молчит. <…> Молчание Вселенной в ответ на призыв породниться стало для астрофизиков столь неожиданным, что уже прибавилось к числу "космологических парадоксов". Как следует его понимать? Для убежденного в реальности ВЦ ("внеземных цивилизаций") приемлемы лишь два варианта ответа: либо нас не слышат, либо не слышим мы. Нас могут не слышать потому, что, говоря по чести, наши сигналы пока слабоваты. Ноотого никак нельзя сказать о сигналах цивилизаций, миллионами лет более умудренных. Скорее всего, мы их давно принимаем, да только не вполне разумеем — не ведаем того, что они разумны».

Ничего не напоминает? Согласен, грубые аналогии по внешним признакам — это проявление низкой культуры, но соблазн параллели ох как силен… В конце концов, если окончательно впасть в демагогию, можно утверждать, что мы все, в том числе и не отвечающие на звонки девушки, — часть космоса, следовательно, носители его парадоксов. Как тогда следует понимать их молчание? Может, наши звонки не дотягивают по силе или продолжительности до каких-то необходимых величин? Может быть, забивая девушке в мобильник свой номер, надо попутно влезть в настройки телефона и поднять громкость звонка до максимума, чтобы тебя слышали? Или это мы пока не в состоянии прочитать осмысленный ответный сигнал в бездушных гудках? На какой интеллектуальный уровень нужно выйти, чтобы в этих издевательских «туу-туу-туу» услышать приветствие другого разума? Что зашифровано в этой монотонной последовательности? Я повторяю старую мысль: летать в космос или проводить недели за пультами радиотелескопов вовсе не обязательно. Угрохивать фантастические деньги на проекты НАСА и Росавиакосмоса преступно, когда материал под рукой. Весь набор космологических феноменов присутствует гораздо ближе. Хотите проверить? Добейтесь от понравившейся девушки номера ее телефона, а потом попытайтесь до нее дозвониться. Стократ проще выйти на связь с пилотами или авиадиспетчерами. Они, хоть это и не положено по инструкции, гарантированно ответят.

Мне бы взмыть в небеса на гиперзвуковой, оставляя за собой вьющийся конденсационный шлейф. Мне бы затеряться меж перистых облаков. Мне бы поискать ответ там, потому что тут, на Земле, я облазил на карачках каждый квадратный метр, но лишь фантики да окурки налипли мне на руки. А ответа не было и нет. Итак, правдивая аудиохроника наших сумасшедших дней:

— Наденька, привет.

— Привет.

— Я звонил тебе три часа назад. Ты же видела мой пропущенный звонок.

— Ну, видела.

— Что ж не перенабрала?

— Да не знаю. Ты сейчас закатишь мне из-за этого истерику?

— Нет, сегодня я устал. Просто спрошу, почему так происходит.

— А это так страшно?

— Увидеть, что я звонил и просто стереть оповещение с дисплея? Это все равно что тебя позвали по имени, а ты слышала, но не отозвалась. Страшно ли это? Нет. Странно!

— Я была занята.

— Ты и сейчас занята? Тебя не отвлекать?

— Сейчас я уже освободилась.

— Так почему тогда не перезвонить, раз время позволяет?

— Не нуди.

— Обыкновенный вопрос человека, столкнувшегося со странным явлением, м-м?

— Вообще, если кто-то звонит первым, то значит, ему больше надо. А раз ему больше надо, то он перезвонит и во второй, и в третий раз.

— То есть люди, одинаково мотивированные на общение, звонят друг другу синхронно? Но тогда они не дозвонятся доуг другу. Занято будет у обоих.

— Хватит, а? Я же сказала: позвонил один раз — осилишь и второй.

— Не всегда так, Надюша. Я попал, допустим, в плохую ситуацию, и мне срочно нужна твоя помощь. Я звоню, ты не слышишь. Потом видишь мой неотвеченный вызов. «Позвонит еще раз сам, если ему надо», — заключаешь ты, убирая телефон в сумку. Но делото все в том, что я сам уже могу быть не в состоянии тебя перенабрать или деньги на телефоне кончатся. Буду лежать с переломанным позвоночником и нулевым балансом. Мне надо, правда, очень надо! Но я не смогу уже ничего сделать. И что тогда?

— Значит, судьба.

— Я не верю в судьбу. Наши действия создают этот мир. И только.

— Я думаю, что как раз мне ты в такой ситуации не позвонишь. Поэтому с тобой так.

— То есть принцип «продолжай звонить сам, если тебе надо» применим исключительно к Кириллу Демуренко? С другими ты поступишь иначе? Ну хоть кто-то имеет шанс выжить, и то хорошо. А сейчас я звонил пригласить тебя на день рождения.

— Ты все сказал?

— Но не все, что хотел, услышал.

— И не услышишь.

— Ладно, я понял. Подумай над моим приглашением.

— Я подумаю.

Далее шел добротный абзац моих комментариев к этому диалогу, но я стер их потом. Поразмышлял, похмыкал и стер. Сильнее сказанного — вряд ли скажешь.

— Наташенька, с твоего позволения я сейчас посвящу тебя в основы радиоэлектроники.

— Та-а-ак, — тянет она с интересом. — Дава-а-ай.

Она же не знает, что ее сейчас ждет. Я и берусь за смычок.

— Конструктивно и функционально мобильный телефон является приемопередающим рйдиоустройством. Что это значит? Это значит, что мобильный телефон способен не только сигналы принимать, но и сигналы транслировать. Не падай в обморок от удивления, но с мобильного телефона можно позвонить! Ты представляешь?

— Вот это да-а-а! — восхищается она. — Никогда бы не подумала!

— Теперь будешь знать. Приобретала мобильник в магазине?

— Ну да.

— Так вот, к телефону прикладывалась помимо прочих аксессуаров еще и инструкция по применению. В инструкции по применению написано знакомыми тебе буквами, как именно можно с телефона позвонить. Кроме того, в аппарате есть такой раздел меню, как просмотр пропущенных звонков. По’ нему можно вычислить, кто тебе звонил, но не дозвонился. Наверняка, тебя просили не выбрасывать коробку, чек и инструкцию на случай гарантийного ремонта.

— Наверняка.

— Из этого следует, что можно воспользоваться навыками чтения и из инструкции почерпнуть знания о тех действиях, что необходимы для осуществления вызова с телефона. Так?

— Так.

— Что же в таком случае мешало применить эти знания вчера, чтобы сказать мне, что у тебя не получается встретиться? У тебя есть самолет?

— Что??? Нет, нету.

— Помимо прочих причин, ты не приобрела самолет, так как не умеешь его пилотировать. Тебе это просто не нужно. Верно?

— Верно.

— Тем не менее, мобильный телефон ты приобрела, хотя как звонить — не знаешь. Не знаешь, не хочешь знать и поэтому, собственно говоря, не звонишь. Что вчера и произошло.

— Можно же было самому догадаться!

— Еще как можно, Наташенька! Можно было предположить, что ты провалилась в люк; можно было измыслить, что в твой телефон ударила молния; можно было выдвинуть гипотезу, что тебе парализовало нервный центр, отвечающий за речевую деятельность. Но даже в последнем случае не составит труда написать смс. А так как смс не было, то можно смело предположить, что тебе вчера вечером еще и моторные функции изменили. Догадаться можно до чего угодно, вот только гадать я, знаешь ли, не привык. Предпочитаю слышать достоверную информацию из первых рук.

— Я вчера была занята.

— В таком случае по окончании занятия можно опять же применить мобильный телефон для связи.

— Я вчера решала проблемы допоздна, и потом у меня просто не было сил.

— Ты рухнула замертво на месте решения проблем? И всю ночь там проспала?

— Да.

— Наташа, я не претендую на звание человека, с которым все хотят встречаться. Я легко допускаю мысль, что ты именно та женщина, которая со мной встречаться ни малейшего желания не имеет. Тогда поставь меня в известность относительно своего нежелания. Человек — существо социальное, он живет в мире взаимодействий — и не в последнюю очередь вербальных. Так используй же этот дар цивилизации! Говори!

— Обязательно.

— Можно, я порекомендую одну вещь?

— Ну, можно.

— Наташенька, применяй мозг. Это нормально, в этом нет ничего постыдного.

— Было бы что применять.

— Ага, то есть ты сейчас с чистой совестью утверждаешь, мозга у тебя нет.

— Нету мозга! Пустое место.

— Странно, очень странно. Мозг у человеческого эмбриона начинает формироваться на двадцатый день после зачатия. А тебе и двадцати шести лет не хватило.

— Ты представляешь…

— Вообще, я тебе сейчас сделал добро.

— Да неужто?

— Самое настоящее. Я расписал тебе процедуру пошагово. Разжевал и положил в то место, где по задумке природы должен быть мозг. Но мозга нет, увы. Так хотя бы на условные рефлексы мы можем положиться?

— Можем.

— Вот и славно. Ведь даже морские котики поддаются дрессировке, а уж мы-то тем более как-нибудь сдюжим. Не посрамим чести быть гомо сапиенсом. Пока!

Обратите внимание на ее реплики. Человек с самого начала принял правила диалога, стал подыгрывать, взял на себя роль ведомого. А зря. Она сама не заметила, как, заигравшись, стала методично окунать себя лицом в бытовые отходы: не умею звонить, не умею разговаривать, не обладаю мозгом. Взяла и по доброй воле обдала себя фекалиями. А когда поняла, что это от нее пахнет, было поздно отмываться и бесполезно обижаться.

И еще одна идея: давайте вернем на законное место пэйджинговую связь! Ведь женщины все равно не умеют звонить. Для них это операция, сравнимая по сложности с трансплантацией органов.

— Злой ты какой-то, — сказала приятельница Света, возвращая мне черновик с вышеизложенными эпизодами. — Наташа, конечно, глупости несла, но нельзя ли быть как-то помягче, Кирилл? Да-да, «ты не женоненавистник, ты женщин, наоборот, любишь и поэтому так пылко реагируешь» — слышала уже… Но вот представлю тебя за компьютером, как ты шевелишь пальцами над клавиатурой, подбирая словечко побольнее, и мне жалко тебя. Злобишься, как неудачник. Разве не было женщин, которым бы ты простил глупости?

Эх, Света, как порой беззащитен человек перед правильными вопросами… Они были, не скрою. Последней из таких мне нечего было прощать, потому что она глупостей не делала. Вернее, это просто я побоялся узнать ее со всеми ее достоинствами и недостатками, а также достатками и недостоинствами. Вот эта маленькая… даже не история, а набросок, полутень, заменяющая историю, которая так и не произошла.

Человечество — коллектив существ весьма будничных. Человека довольно непросто растормошить, вытряхнуть из обыденной сутолоки. Да и то сказать, жизнь нечасто одаривает нас впечатлениями памятными. Бережет нам нервы. И вот бегаем мы взад-вперед на автопилоте по отработанным тропам, освободив сознание для смешной мысленной шелухи и экономя нервный ресурс… Пока не ворвется в нашу жизнь что-то разъединяющее нас с привычными, я бы даже сказал, одомашненными эмоциями.

В тот день я сел в маршрутное такси № 379, курсирующее между Видным и станцией Бутово. Водитель уже выруливал от стоянки, когда снаружи промелькнул силуэт, всплеснувший руками от досады. Шофер не стал хамить имитацией «не заметил», тормознул, и в салон зашла девушка.

Я достаточно начитан о том, что эволюция абсолютно рациональна: выживают самые приспособленные к условиям внешней среды. Я полностью уверен, что принцип расчетливой траты энергии в природе неизменен. Я придерживаюсь мнения, что внешняя привлекательность каждой отдельной особи — дело очень спорное и целиком на совести оценивающего. Но говорил же я про исключительные, оглушающие события. Видя эту девушку, невозможно было не подумать, что иногда природа все-таки не экономит сил и вдохновения. Иногда она бросает в биомассу такие жемчужины, что круги еще долго расходятся по поверхности. Девушка была безусловной, бескомпромиссной красоты. Сколько од женской красоте воспето виртуозами художественного слова, сколько ссылок на эти оды разбросано менее красноречивыми литераторами, сколько заикающихся, не рожденных эпитетов захлебнулось в сорванном дыхании простых обывателей! Мало кому удалось бы донести этот восторг словами, но каждый, каждый задумывался о вечном, встречая таких женщин в сумерках конечной жизни. Я не знаю, с какой целью на нашу планету высаживается этот немногочисленный десант из мира невыразимого, да и сам он, наверное, того не знает. Они просто рождены, рождены скорее не здесь, а сюда, и нам остается лишь воспринять это как благо или как испытание в зависимости от того, на что нас хватит. И вот тут я безжалостно (по отношению к самому себе в первую очередь) цитирую отрывок из произведения Андрея Ломачинского «Курьезы военной медицины и экспертизы»: «Она была красива. Слишком красива. Настолько красива, что не в школе, не в институте никто не рисковал с ней сблизиться. Может в Универе, Меде или Техноложке все было бы иначе — там парней много. Но не в Педе. В Педе мужичков мало, все они на виду и свою самооценку берегут. Кто захочет связываться с фото-моделью с риском потерпеть сокрушительное фиаско? Мужики красивых боятся. По жизни они любят средних, а с красивыми они спят в мечтах. Со средними они кавалеры и властелины, а с красивыми они сторожа. И что можно противопоставить ее внешности в свои двадцать с хвостиком? Она уже центр внимания, а ты еще никто. Не получается паритетного начала. А институтская любовь — это чувство равных. Поэтому частенько очень красивые девушки при всеобщем почитании оказываются довольно одиноки».

Внешнюю эталонную красоту моей попутчицы питали ключи внутренней живой стихии. Эта красота не кристаллизовалась в самосозерцании, чем нередко обездвиживают себя привлекательные женщины, но напротив, проживала каждую секунду в торжестве жизни. Удивительное совпадение, но за день до этой встречи я, рассеяно листая атлас Подмосковья для рыболовов, наткнулся на деревню с неординарным названием. К западу от Обнинска и Малоярославца в окружении смешных топонимов «Трушонки», «Городенки» и «Гамзюки» на карте была отмечена деревня Жизненные Волны. Так назвали этот населенный пункт. Здорово придумано, правда? И попутчица моя была источником этих самых жизненных волн; другое определение подобрать сложно.

Как можно защитить свое запаниковавшее «я» в таких ситуациях? Вдруг обнаруживаешь себя беззвучно оправдывающимся: «А зато я, наверное, умнее», «А зато я не так, наверное, переживаю, когда у. меня вскакивает прыщ», «А зато мои женщины, наверное, лучше в постели», и, наконец, самый белый, самый наивный флаг: «Красота — не главное». Потом переходишь в наступление: «Да она, небось, несчастна. Красивые люди часто одиноки», «Я еще не видел ее фигуру. (Ну, пожалуйста, спаси меня своим легким целлюлитом!)», «Напридумывал бог весть что. Другим она запросто покажется заурядной». В таких ситуациях у слабых обнажаются границы собственного достоинства, и непреодолимым делается искус поднять на свой щит дохлую крысу — лишь бы отмахаться от ослепительного вторжения. Не зря ведь столько натур удовлетворенно крякнуло, когда победительницу конкурса красоты в Сочи облили кислотой. Мне друг показывал интересную подборку, в которой попарно шли фотографии разных моделей. Попарно — потому что одна была не заретуширована, а вторая была тюнингована в Photoshop. При быстром переключении между этими двумя версиями становилось заметно, как на ту сказку, что мы видим в журналах, набрасывается сеть морщин, складок, пигментных неоднородностей и прочих неприятно отрезвляющих деталей. «Вот вы какие на самом деле», — мысленно встал по стойке «Вольно» я, когда узнал истину. И готов спорить, что выдох облегчения вырвался у большинства, кто видел этот коллаж. Ложная тревога, опасность миновала. Опасность чего? Опасность сравнения себя с недосягаемым и однозначные последствия для самооценки после такого сравнения. Красота спасет мир, но только не мир в душах слабых.

Что еще разумного можно предпринять, когда сердце у тебя бесцеремонно выхватили? Решить, что теперь буду бесстрастным коллекционером и систематизатором женской красоты? Низвести это. до уровня объекта исследования, спрятавшись за деловитостью, как это делают фотографы моделей? Укрыться за ширмой равнодушия и пресыщенности? Высыпаться каскадом стихов, переведя свой жар в ритмически-словесный код? Представить ее на унитазе в ракурсе снизу? Надавать водителю по шее за то, что подобрал этот ящик Пандоры? Что, скажите мне, что сделать, чтобы жизнь вернулась в привычное русло после встречи с диверсанткой из измерения совершенства? История знает немногих, дерзнувших на сильный ответный ход, и одного из таких зовут Хью Хефнер. Что ж, все остались довольны результатом. Если что-то невозможно победить, это надо возглавить.

Рядом с такой женщиной проще простого стать лютейшим врагом всех присутствующих мужчин. Достаточно всего лишь заговорить с ней и снискать минимальную благосклонность. Сделать то, что остальным дано лишь в робких мечтенках.

Я хочу высказать догадку, что близкая к идеалу женская красота, как критическая ситуация, вызывает на честность. Ты раскрываешься полностью. Таковы свойства любого экстремума. Вы вполне уже свыклись с моим циничным и нападающим стилем поведения с женщинами. Атаковать логикой, состязаться в выразительности, не лезть за словом в карман, кто бы перед тобой ни стоял. Буря и натиск до победы. Хорошо, а смог бы я точно так же обрушиться своими любимыми приемами на нее, на девушку в маршрутке? Ведь практика-то за плечами солидная! Нет. Я оказался просто деморализован. И пусть она была трижды благодатным материалом для испытаний логикой (еще одна подачка самому себе), я не смог прицелиться в солнце. А это значит, что во всех моих словесных перестрелках с другими я часто… играю, рисуюсь, исполняю роль в безопасных для себя условиях, на своей психологической территории.

Не спешите радоваться моему признанию в слабости, дорогие женщины, и потирать руки: «Ага-а-а! Сам же себя и выдал!» Это свидетельствует только о том, что я не всегда бываю такой колкой язвой. Я хочу быть честным, поэтому и признаюсь, что у меня тоже есть над чем работать. Ведь в конце концов, мы пишем об обоюдном движении мужчин и женщин к лучшему миру.

БАБИЗМ[12]

Кирилл

Кстати, вспомнил! Вы знаете, какой разгон получил я однажды, обозвав женщину… Не-е-ет, не дурой, не стервой, не тупицей… Я всего лишь обозвал женщину женщиной. Вы разве не в курсе, что это оскорбление? Ну тогда держите еще одно невеселое коммюнике из мира, в котором вы живете. В прямом эфире нашего канала — болтолог, которому заняться нечем, по имени Кирилл Демуренко.

Он поправляет наушник, с готовностью таращится в камеру и, когда загорается огонек, вышколенным голосом начинает вещать.

— Да, добрый день! За моей спиной вы видите Марину в ее квартире на улице Петра Романова, дом два… Только что в этом доме Марина сотоварищи в количестве четырех человек были крайне возмущены вопиющим проступком вышеупомянутого Кирилла Демуренко. Проступок заключается в том, что он нарек женщину женщиной. Итак, подробности…

Подробностей, дражайшие читатели, не очень много. Я стал рассказывать Марине и ее подругам историю про то, как мы с Филей были приглашены «в гости к двум женщинам». Моментально по окончании артикуляции моей ротовой полостью слова «женщины» поднялась вонь. И не просто, а вонь подрейтузная! «Женщины, — закричали мне. — Это звучит грубо, понял?! Называй их девушками, так корректнее».

Я спросил:

— Женщинами надлежит называть только тех, кто уже родил, что ли?

— Нет, — ответила Марина. — Женщина, как я это ощущаю, это нечто за тридцать и толстое такое, бабское… Ты говоришь, что вы ходили к женщинам? Бюэ-э-э!!!

Слушайте, ну какой умный человек не снабдил меня пулеметом? Он наверняка предвидел, что бы я натворил с автоматическим оружием в руках в тот момент. Оказывается, женщина — это толстый шмат неаппетитной плоти старше тридцати лет!.. Запишите этот постулат. Наташа Германова, данный рассказ велся о нашем с Филом визите к тебе и Эле. Я имел наглость обозвать вас за глаза этим страшным словом. Простите меня, я больше так не буду.

Марина, ты на всех парах несешься к званию «женщина». К статусу женщины в своем перековерканном понимании этого слова. Толстая, неотесанная баба возрастом за тридцать — это то, чего тебе ждать уже недолго с такими мозгами. Ты уже почти там. «Женщина» — это грубо и неприлично, как выяснилось в тот вечер. И это, увы, сказал не мужчина.

Считаю своим долгом вас, братцы, предостеречь. Если вы когда-нибудь заглянете к Марине, любой ценой избегайте одного опаснейшего действия… Дело в том, что у нее есть такая классная штука, как диплом. Нормальный такой диплом, с нормальными оценками и печатью вуза, не купленный у барыг в переходе, а честно заработанный упорным пятилетним штудированием. Все в порядке, короче говоря. Но если вы после того, как ознакомились с этим грустным коммюнике, оный диплом раскроете и направите свой пытливый взор на графу «Специальность», то однозначно словите апоплексический удар[13]. Вы можете навек окаменеть в прострации, как если бы взглянули в глаза горгоне Медузе.

Потому что в графе «Специальность» Марининого диплома гордо начертано: «Культуролог».

Звучит «Тема Рока» Бетховена.

Филипп

На фоне музыки слышен рассказ моего хорошего товарища о его попытках познакомиться с девушкой в чате. По-моему, где-то на портале www.mail.ru. Будучи сразу ошарашен вопросом: «Что ты тут ищешь?», мой приятель накарябал, что хотел бы познакомиться с девушкой для продолжительных отношений. На что собеседница выпалила: «Я тебе не подхожу. Ты ищешь девушку, а я — женщина!» Имея идентичное со мной образование — лингвистическое, он поинтересовался, в чем хотя бы семантическая разница между этими двумя словами. Ведь, в самом деле, в анкетной графе «пол» для всех возрастов предлагаются лишь два варианта: «муж.» и «жен.». Было бы вполне разумно и по-взрослому, если бы его оппонентка привела должные аргументы в пользу того, что мужчина до 40 лет не имеет твердой почвы под ногами, не способен удовлетворить потребности взрослой женщины, но мадам отмахнулась, посетовав на свое плохое настроение. На этом виртуальное знакомство и закончилось.

Это что же получается: с девочкой в процессе взросления происходят невообразимые метаморфозы? Сначала ее обижает определение «женщина», а со временем жмет оболочка «девушки»?!

Я на сто процентов убежден, что безликие цифры из паспорта никогда не дадут большего представления о человеке, чем его слова, образ жизни и поступки! На моем, еще недолгом, жизненном пути, к сожалению, встречались люди «за 40», пребывающие (весьма комфортно) в категории «до 20-ти». И к счастью, судьба меня сводила и с теми, которые только-только окончили институт, но дадут фору любому, кто уже готовится к выходу на пенсию. Давайте к вопросу возраста подходить объективно! Договорились?

Развивая тему Кирилла, хочу заметить, что как я ни пыхтел, так и не выискал ответа на вопрос: «Почему женщины скрывают свой возраст, но не преминут указать на разницу в нем, если собеседник мужчина, и он младше?» Честное слово, я несчетное количество раз был «мальчиком» в понимании дам, которым вот-вот исполнилось аж 35 лет. Некоторые из них, особо отличающиеся интеллектом, заявляли мне, что я должен немедленно пойти ни куда-нибудь, а на дискотеку и не вынуждать ее тратить бесценные минуты своей жизни на юнцов с неокрепшими мозгами вроде меня…

Ну да бог с ними, отправим их в гости к Марине, где за кухонным столом, возможно, родится монография «Возраст как определяющее для реакции женщины на обращение к ней».

А мы пока смоделируем ситуацию.

Вечер какой-нибудь пятницы. Скамейка какого-нибудь московского дворика или парка. Мы с Кириллом, потягивая пиво, делимся событиями какой-нибудь ушедшей недели, и я, например, громко изрекаю: «Кирюха, я в среду такую бабу снял! Просто улет!» Сфантазировать ситуацию подобного рода мне несложно, потому что в метро и на улицах часто приходится становиться невольным свидетелем подросткового бахвальства своими успехами в амурных делах. Но скажи я такое, а рядом окажутся девушки в возрасте 20–25 лет, то не по силам мне будет даже представить всю палитру их негодования. Оно может варьироваться от простого «фи» до уничижений, агрессивных упреков и резонных сомнений в моем культурном воспитании. Вернитесь вверх на несколько абзацев, где Кирилл описывает то, как Марина впрыскивает в разговор определение «бабское», морщась при этом: «Бюэ-э-э!» Убереги вас господь пусть случайно, пусть в шутку, обронить: «Эх, бабы вы, бабы!» — разящий топор негатива мгновенно падет на вашу голову: «Какая я тебе баба?!» Тело застывает в оцепенении от возможных масштабов скандала, который сильнейшим торнадо сметет вас после того, как новой подружке вашими устами будет заявлено: «Да ладно тебе. Все окей, я просто тебя снял!» Гнев, казалось бы, — нормальная реакция на проявление хамства. Более того, я бы сам не потерпел такого отношения к себе, и на месте женщины вырвал бы ногтями глаза наглецу.

Однако, как вы, надеюсь, успел и заметить, мы стараемся не тратить слов попусту. Так в чем тут соль, если негативная реакция женщин оправданна? — спросите вы. Слушайте.

В разных уголках интернета понатыканы опусы о пагубном влиянии телевидения. Многие печатные издания пестрят негативными очерками о недопустимости тех или иных ТВ-программ. Для меня телевизор — это всего лишь деталь интерьера, с которой периодически приходится смахивать пыль. И только в редкие вечера, будучи смертельно уставшим, я позволяю себе вытянуться на диване с пультом дистанционного управления в руках. Пожалуй, 99,9 % населения России хлебом не корми — дай только полопать пузыри на полиэтиленовой упаковке от бытовой техники, что, по заявлениям многих, успокаивает нервы. А я же релаксирую по-другому: щелкаю не пузыри, а кнопки пульта, и картинки экрана задорно сменяют друг друга, как в детском калейдоскопе. И хоть не могу я причислить себя к когорте телевизионных маньяков — людей, которым, по словам Высоцкого, «дверь в целый мир прорубили», имею право встать на сторону тех, кто считает, что в СМИ есть много полезного, и при трансляции некоторых действительно хороших программ горланить только о зомбировании не совсем корректно. Как-то случайно я осознал, что все происходящее на экране можно смело использовать как истину в первой инстанции.

Неизменно утыкаясь в один и тот же вопрос: «А че это ты меня бабой назвал?» или поскальзываясь на очередном пренебрежении: «Какая я тебе баба?!» можно щелкать пультом на канал «Ren-TV», где идет ток-шоу «бабий бунт», и указывать: «Вон, смотри — на всю страну женщин-оппонентов назвали бабами, и они отрабатывают свои роли. А остальные "бабы" у экранов телевизоров, помешивая куриный бульон на кухне, подвизгивают им!»

А ведь если задуматься: почему программу не назвали «Женский бунт» или на худой конец не своровали украинский аналог «Один в поле воин»? Ведь вами, дорогие наши, слово «баба» аксиоматически воспринимается как нечто мерзкое и презрительное. В этом, справедливости ради надо отметить, есть истина, потому что на Руси женщин низших сословий называли не иначе, как «бабы», да и пословиц собрано предостаточно, чего только стоит «бабьи умы разоряют домы»? Студентки филологических вузов начнут голосить: вот-вот, сам же трактовки Даля приводил в пример, а теперь даешь понять, что Даль не прав? Даль прав! Название передачи всецело на совести ее создателей. Зная, что слово «баба» несет в себе негативную нагрузку, я наперекор всему буду умышленно называть бабами тех, кто с замороженным взглядом впитывает крики остервенелых и обабившихся участниц шоу «Бабий бунт». Никогда, слышите: никогда, вы меня не убедите в том, что слово «баба» обидно, пока на моей стороне будут высокие рейтинги этой программы.

«Йо-хо, — задорно зазывали в свое время Бачинский и Стиллавин на канале MTV, — мы научим тебя, как правильно знакомиться с девушками и пользоваться у них дичайшей популярностью! В эфире — супершоу "Правила съема". Стоп. Снято. Меня интересует только начало и концовка данной передачи, все ее наполнение есть не что иное, как возможность засветиться на модном телеканале для малоизвестных — но кем-то, несомненно, «проталкиваемых» — стилистов, имиджмейкеров и парикмахеров, которые на протяжении недели создают из двух гадких утят гламурных мачо. А ведущие тем временем подстегивают боевой дух неказистых, прыщавых подростков, которым предстоит сразиться за путевку в Египет с той спутницей, какую им удастся «снять». А как «снимать» дев правильно — об этом на протяжении часового шоу и рассказывают Геннадий и Сергей. В самой фабуле программы ведущие знакомят нас, телезрителей, с правилами, которые позволят молодому человеку познакомиться с понравившейся девушкой. А что имеем в заголовке? «Правила съем а»1 Значит, я могу смело говорить о том, что программа учит «снимать». А «снимать» кого? (Смотрим на абзац выше) Баб! Ну почему сразу баб? А потому что (уходим в конец супер-пуперского шоу) в результате та пара, где юноше быстрее своего соперника удастся уговорить выбранную девушку отправиться с ним на week-end за границу, получает путевку под зазывные улюлюканья ведущего над ухом одуревшей девочки: «Поздравляем, вы стали победительницей шоу «Правила съема» на MTV!» Для меня это равносильно тому, как я закричу новой знакомой, приведя ее к себе домой: «Э-ге-гей, поздравляю тебя, крошка, я тебя снял, и сегодня ночью мы с тобой будем славно "чпокаться"!» А она, как баба, начнет улыбаться в ответ, хлопая наращенными ресницами.

Ох, как я сомневаюсь, что за всю историю программы нашлась хотя бы одна победительница, которая, отшвырнув путевку, удалилась в обиде на то, что с ней познакомились не просто потому, что она понравилась молодому человеку, а «сняли», чтобы смотаться с «классной телкой» на море и при этом за ее счет дать понять сопернику, что ты отвязнее и круче. Не истребить во мне веру в то, что такие девушки были, но программы с их участием не попали в эфир, потому что в современном обществе трудно придумать технологию создания семьи, если не семьи, то хотя бы гармоничной пары. А что касается «подснять кого-нибудь», так тут достаточно подпудрить, накрасить и подстричь.

Во время моего студенчества мы, случалось, в ночь с субботы на воскресенье ездили в ночные клубы. Так как увольнения на первых курсах были чрезвычайно редки, то каждая ночь, проведенная за пределами казармы, была праздником, который, чего греха таить, хотелось скоротать в объятиях симпатичной девушки. На какие только ухищрения мы не шли, чтобы время не было потрачено зря, чтобы после нескольких часов в клубе поехать провожать новую знакомую до дома, в тайне рассчитывая на любезное приглашение «на чай». Вот уж когда в курсантских умах рождались грандиозные планы, когда до мелочей продумывались пути наступления и отхода.

Одно время мы с Лешей Ивановым покупали по одной розе и приезжали в клуб после 3:00 —г именно тогда, когда основная масса парней уже лежит или на, или под столом, а девушки, скучая, жмутся по углам танцпола… И тогда врывались мы, именно врывались, потому что" вид двух трезвых молодых людей с цветками в 3 часа ночи привлекал внимание (и нам это, собственно, было на руку). А потом, размеренно походив по всей площади клуба, неизменно останавливали взгляд на той, которую хотелось бы… правильно — снять. Направляешься к ней, даришь розу и исчезаешь, тем самым создав интригу и предоставив девушке время на осмысление. Далее по зазубренному: знакомство (цветок в этом случае играет роль стабилизирующего фактора, потому что отказать тому, кто сделал такой знак внимания, как-то неудобно) + коктейль (или несколько) у стойки бара + там же ненавязчивый трёп о «чем-нибудь-там ее любимом», и в итоге все складывается удачно.

Только что я вам рассказал об одной из наших технопогт «съема», именно «съем а», а не приятного знакомства, потому что тогда нами двигала похоть вместо здравого рассудка. Можно сколько угодно поливать нас грязью, закатывать истерики по поводу того, что мы — подлецы и негодяи, но хочу вас попросить остановиться и обернуться назад. Что вы видите? Я, например, способен узреть лишь женскую слепоту и покорность перед ситуацией. В тот момент они сами соглашались уехать из клуба «в более тихое Место», сами садились в машины, подбирая подол норковой шубы, и сами срывали с нас рубахи, не допив «чаек». Почему так происходило? Потому что есть технология съема, которую без труда за полгода осилит выпускник школы, у кого размер мозга хотя бы чуть-чуть больше грецкого ореха. Уж не вы ли сами придумали «конфетно-букетный период», чтобы мы раз и навсегда уяснили простейший алгоритм, проделав который, окажешься там, где возжелала твоя плоть, — в кровати? С золотовласой головкой на груди…

Постепенно, с годами, пришло пресыщение. Теперь уже хотелось не снимать, а знакомиться. И вот тогда-то пришло прозрение: если конечной целью определять секс, то для достижения ее достаточно притворства — вовремя понять, какой тип хочет перед собой видеть она, быстренько сбегать и нацепить нужную маску. Но что делать, если тобой движет обычное желание посвятить себя понравившейся девушке? Как поступить в этом случае? Вот уж действительно, сам черт не разберет…

Извините, девушка, я сегодня специально не готовился, просто шел и увидел вас. С вами можно познакомиться?

…ах, нет!

…что ж, пойду искать бабу для съема.

В ПАУТИНЕ

Кирилл

Сообщение в аське: «Привет, Кирилл! Давай с тобой познакомимся. Мое имя Лена, но все друзья называют меня Ленчиком. Сама не знаю, почему!»

Вслушайтесь. Произнесите это вслух и вникните в прозвучавшее.

Я было обрадовался, как боксер на ринге, когда противник неосмотрительно открывается. Эх, думаю, ща я прокачу тебя с ветерком. В самом деле, разве не парадоксально, что Лену называют Ленчиком? Почему не Оксанчиком или Иринчиком? Аномалия! Но потом я осознал, что вопрос на самом деле насквозь философский. Вечный, как вождь в мавзолее. Сродни вопросу почему круглое — это круглое, а синее — это не зеленое. Пришлось сдуть пыль с античных научных трактатов и вкусить от мудрости Платона.

«Всякое треугольное тело является треугольным через свою причастность идее треугольного» — 0! Вот вам! Как хотите, так и разумейте. Я взял и ответил Ленчику, что она Ленчик через свою причастность идее ленчикового. Друзья твои, мол, уже это поняли, а ты все еще никак не постигнешь такой элементарщины. Ну и еще что-то несущественное от себя в том же духе. Однако античность моего речения Лену не впечатлила, а почему-то взбесила. Знаете, что она мне в ответ написала? — «Умный, да? А с женщинами обращаться не умеешь. Так и будешь всю жизнь один маяться, придурок».

Ну, Платон, ну, негодяй. Это ж надо было так подставить… Теперь ясно, почему любовь ему доставалась исключительно платоническая. Обращаться с женщинами не умел, придурок.

История эта перекликается с другой, более ранней… Поякшался ваш покорный слуга с девой в ночном клубе года три тому назад. Красивая дева, высокая, статная. Мы потом долго-долго еще общались с ней по телефону, но до встречи дело так и не дошло.

Сейчас уже не припоминаю, о чем конкретно велась речь в очередной наш телефонный разговор, но я точно что-то аргументировал. Обстоятельно так аргументировал, ссылаясь на научные данные и применяя запрещенный в общении с женщинами прием — апелляцию к здравому смыслу. Когда моя собеседница была логически зажата в угол без всякой надежды на ускользающий кульбит, она предприняла оригинальный ход. Она сказала дословно следующее:

— Кирилл, ну что же ты со мной, как с братом по разуму? Ведь я же де-вуш-ка!

На месте предложения, которое вы в эту секунду читаете, надо было поместить фотографию моего лица в тот момент. Вы бы хоть посмеялись, но за неимением фото можете поплакать, ибо равнодушным тут оставаться немыслимо.

Вот теперь давайте опять порассуждаем.

Женщины активно обижаются, когда им отказываешь в интеллекте или хотя бы намекаешь на скудность последнего. — Ну, про это вы и сами можете написать терабайты текста. Так по какой такой в высшей степени непостижимой для меня причине я слышу подобные претензии? Мы с ней что, представители разных царств живой природы? Прозвучало-то практически как:

— Кирилл, ну что же ты со мной, как с братом по разуму? Ведь я же ра-ди-о-ля-ри-я![14]

Если человек оскорбляется, когда в нем идентифицируешь человека, становится очень, очень одиноко. Слушайте, а может, есть еще сестры по разуму? Обратимся ненадолго к функциональной лингвистике. Ну-ну, не орите… Я же сказал — ненадолго.

Идея: форма выражения мысли в языке в той или иной степени обусловлена содержанием. Например, человек инстинктивно удлиняет гласные и форсирует интонацию при описании солидного размера: «Большо-о-ой такой»; смягчает согласные и переходит на фальцет при описании чего-то мизерного: «Тоню-ю-юсенький». То же самое с порядком слов в высказывании. Ряд клишированных выражений является ярким примером тому, как порядок компонентов отражает их концептуальную иерархию: «человек и закон», «юноши и девушки», «стар и млад». А как же «дамы и господа», спросите вы? Разве тут не очевидна прерогатива? Увы, это всего лишь этикетно инвертированная форма от «мужчины и женщины». Понимаете? Порядок слов и сам подбор понятий не произволен, а продиктован подсознательной расстановкой приоритетов. Теперь становится ясно, почему есть выражение «братья по разуму» и нет выражения «сестры по разуму», хотя могло бы быть как минимум «братья и сестры по разуму»? Что ж, тогда ее возмущение вполне оправданно. Нельзя общаться с девушкой, как с братом по разуму, во избежание гендерных противоречий и нельзя общаться с ней, как с сестрой по разуму, потому что такого концепта нет в принципе.

Ой. Вот я сам себе все и объяснил. Она же просто говорила с точки зрения функциональной лингвистики и формальных ограничений, отражающих соответствующие концептуально-синтаксические структуры! Ну как я сразу не догадался? Представляете, по истечении трех лет я неожиданно появляюсь на ее пороге, бросаюсь ей на шею и шепчу, зажмурившись до влаги в глазах:

— Анюта, я только сейчас все понял. Какой же я был болван!

Филипп

10 июня 2006 года мне пришлось улететь в командировку в период развития бурного романа с очаровательной Леной. Билеты были куплены на субботу, и в чеТверг, за два дня до отлета, приходит мне по электронной почте приглашение ла ужин у нее дома. К сожалению, в тот момент мои мозги отказались меня слушаться и развалились на груду маленьких сердечек…

Неожиданно, когда я уже придумал, что куплю, как буду вести себя, что рассказывать, приходит сообщение: «Фил, я совсем забыла, я вчера пообещала Маше (подруга), что она может остаться у меня сегодня». А менее чем через 2 дня самолет должен был унести меня в далекую страну. Но никакой обиды не было, мозг мой мгновенно восстановил прежнее состояние, превратившись в сгусток отторжения. Я спокойно попытался объяснить Лене, что если бы я пригласил ее к себе, а потом сказал: «Дорогая, я совсем забыл, что пообещал сегодня друзьям опрокинуть по паре кружек пива!», то стал бы врагом номер 1 для нее. А если приплюсовать сюда и тот факт, что ей якобы надо было бы куда-нибудь уезжать… мрак, меня передергивает от мыслей, как бы она повела бы себя! Уверяю вас, я был рассудителен и спокоен, апеллировал к сознанию (зря, безнадежно это, прав Кирилл), увещевал о том, что надо спокойно проговаривать неприятные моменты поведения партнера (этому меня научили годы жизни в гражданском браке). Толку — ноль. Хотя Леночка вроде округляла глаза и одобрительно кивала очаровательной головкой. Позволю себе утверждать, что корни такого поведения лежат в постулате, который красивые девушки впитывают с молоком матери: «Тот мужчина, который не умеет прощать женщине ее недостатки, никогда не сможет насладиться ее достоинствами». Фраза правильная, фраза благоухающая, но недостатки, равно как и ошибки, делятся на мелкие и крупные, незначительные и фатальные, если хотите. Каждый человек индивидуально подходит к определению границы между этими двумя типами в соответствии со своими морально-этическими установками. Дело в том (вернемся к фразе), что если недостатков (по моему субъективному мнению) в женщине огромный ворох, то лично мне не интересно копаться в нем, чтобы обнаружить достоинства. В таком случае я решительно огражу женщину от своего присутствия рядом, предоставив шанс найти того, кто захочет приобрести весь набор целиком. Так сказать, оптом.

Я улетел, а Леночка осталась. В субботу, в день моего отъезда, она сказала (может, в шутку, может, всерьез, до сих пор не знаю): «Ну, раз ты меня бросаешь, я выходные проведу у Маши!» Ёкарный Бабай! Мы будем за 10000 километров друг от друга,а Маша в 20 минутах езды. Ух, как я отчетливо представляю ее реакцию, если бы выходные я предпочел провести с друзьями! Все-таки, неоднократно мне приходилось убеждаться в том, что мужская сущность менее скандальная, чем женская. Мало какой мужчина будет тыкать пальцем и говорить: «А вот ты!» Зачем это? Проще развернуться и уйти, не потеряв самообладания…

Моя ex-wife на заре нашего с ней сосуществования под одной крышей считала необходимым вечерами на кухне проводить информирования на тему «Роль мужчины в семейной жизни». Частенько возникали и подтемы: «Каким должен быть мужчина», «На какие семьи в ближайшем окружении нужно брать курс», «Что допустимо для женщины, но никак не допустимо для мужчины» и так далее — всего спектра даже не упомнишь. Я же, обычно потягивая пивко, слушал о разложении личности, о том, что мне нужно пахать, чтобы достичь чего-то (кстати, внятного объяснения того, что мне следовало добиться, я так до сегодняшнего дня и не услышал). Когда же в определенные моменты наливался кровью, пытаясь сдержать все то, что хотел высказать, стирал в муку желваки, моя благоверная пыталась размыть густые мазки фразами типа: «Ну Филька, ну ты же умный парень, к чему ты так эпатированно живешь?! Заканчивай с этим, и у тебя все будет!»

Странная вещь — все, что мне надо на сегодняшний день, у меня есть, то, чего хочу, будет и так, вне зависимости от того, какой я. Научно доказано, что свой генетический код мы способны изменить только на 5 %, в плюс или в минус, и как не рви задницу, больше не получится. Естественно, я не проверял «практическую пригодность» этой теории, потому что склонен верить ученным (у них работа такая, они за это хлеб кушают) и потому что не знаю, каким я был в начальной точке своей жизни, чтобы сравнить с тем, какой я сейчас (сколько там у меня процентов прибавилось или отнялось). Почему же от женщин часто исходит «я — это я» — дескать, принимайте меня со всеми моими недостатками, слабостями, а вот когда примете, я вам расскажу, каким должны быть вы рядом со мной! Милые мои, дудки! Баш на баш, вы не меняетесь, значит, и я имею право не меняться. Что? Кто там говорит: «Ну мы же женщины!»? Я не оспариваю вашу половую принадлежность, ради бога — будьте женщинами! И не навязываюсь я к вам со своими «лечебными пилюлями». Я, очевидно, попросту не ваш. Дерзайте, ищите своих мужчин!

Прилетев в Китай, я тотчас купил местную sim-карту и отправил Лене смс: «Леночка, я добрался, это мой китайский номер!» Ответа не было два дня, потом я позвонил ей:

— Привет, как ты?

— Все хорошо.

— Ты получила мое сообщение?

— Да, спасибо!

— А почему не ответила, чтобы я знал, что он доставлен?

— Я подумала, что смс до Китая не доходят…

Вот это силище ума! Лена — пример запредельных возможностей человеческого сознания! Я завидую людям, интуиция которых позволяет сохранять энергию, не растрачивая ее на пустые усилия, результата которым все равно не будет.

Друзья, разве можно утверждать, какой вкус у банана, его не попробовав?!

Проникнувшись вашим доверием, читатель, имею дерзость (играть открыто, так играть открыто) выложить часть переписки с Леной в свете условного проекта «Не надо на меня давить!» (Вы же помните самое начало нашего трёпа). Копировать все целиком нет смысла, потому что беседа вертелась вокруг «Хочешь чего-то — прилагай усилия!» — «Не дави! Еще не пришло время». Как обычно, ничего не исправляю, опущу лишь кое-какие личные данные, кроме имен:

«Лена, то, что будет написано ниже, прошу не рассматривать как нравоучения и, тем более, как наезды. Этвсего лишь плод того, о чем я обещал подумать в Китае. Систематизирую, потому что очень неудобно писать по-русски латиницей (как вы понимаете, в КНР нет русской раскладки на клавиатуре, поэтому в оригинале мои письма были в «транслите», а уже потом, при редактировании трёпа, заменил все на кириллицу):

1) Я так и не получил ответа в воскресенье (11.06) на мой вопрос от 04.06. Что ж, закрою глаза, считая, что был ответ «нет», — за сим больше к этой теме не возвращаемся!

2) Упорно и навязчиво во мне живет ощущение (которое уже практически переросло в убеждение), что позитивное развитие наших отношений нужно только мне. Все, что ни предлагается совместное, предлагается мной (была попытка с твоей стороны, но «помешала» Маша). На смс ты не ответила, потому что «думала, что до Китая они не доходят», не написала ни одного письма, чтобы хотя бы узнать, как я долетел… потому что, наверное, думала, что и письма не доходят до Китая… в общем, можно продолжать до бесконечности. Интересно, правильно ли ты поймешь следующую фразу: убежден в одном, если я исчезну, то ты даже не попытаешься меня найти, потому что на этом этапе наших отношений ты — оценивающая сторона! Но запомни, пожалуйста, я никогда не вкладываю свои силы и мозги в пустоту, я хочу видеть отдачу, пусть и в отрицательном виде (например, в виде отказа).

3) Поцелуи твои имеют вес лишь виртуально, при реальном общении они попросту отсутствуют, не потому что тебе этого не хочется, а потому как «еще не пришло время» (а на вопрос: «когда оно придет?» ты сама ответить не в состоянии, потому что в сердеШных делах планов быть не может — либо тебя тянет к человеку, либо нет — третьего не дано). Прошу не усматривать в этом пункте желание скорого совокупления — у меня нет проблем с сексом, чтобы видеть в девушке лишь объект сексуальных вожделений!

4) Власть предрассудков — вот что во многом определяет твое отношение ко мне. А я этого не хочу, не хочу, чтобы между нами была какая-то дрянь в виде испражнений человеческого мозга, рожденных как следствие былых неудач. Мало кто живет хорошим, предпочитая хорошему череду мыслей о возможном подвохе со стороны того, кому открываешься.

5) Я не привык топтаться на месте, пережевывая по 10 раз то, что меня не устраивает, я привык двигаться вперед — такова гнилая сущность моей мерзкой натуры!))) Мне может надоесть твое отношение, ты не думала об этом?

Жду скорейших комментариев! Извечно — Фил».

«Я, к сожалению, не умею все так логически и четко выстраивать. Могу только сказать, что я не жду подвоха с твоей стороны и живу ожиданием хорошего, а не плохого. Я даже не знаю, что тебе на это ответить. Если начну писать, что я думаю по этому поводу, ты опять скажешь, что это предрассудки. В общем, считаю, что в начале отношений ставить такие условия не нужно. Мы с тобой еще не стали настолько близкими людьми, чтобы полностью можно было влезть в душу и жизнь друг друга (ты, конечно, так не считаешь). Мы же должны оставаться индивидуальностями, со своими убеждениями. Сутра — сплошные неприятности. На работе одно говно, девочку уволили, и все как взбесились. Не могу щас ни о чем думать. И решать. Тоска охватила и поганое настроение. Тебе желаю хорошего дня!!»

«Ничего не понял, но попробую написать что-нибудь, опять же, логически завершенное.

1) На мой взгляд, работа — самое последнее, что должно волновать и, уж тем более, портить настроение, поэтому отодвинь ее. А если тоскливо, то всегда можешь написать мне (говорю это в 1 000 000-ный раз).

2) ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ — именно это мной и движет каждый раз, когда я пишу тебе подобные письма, а не желание выставлять какие-либо требования. Я буду говорить о том, что мне нравится. В равной степени, как и о том, что мне НЕ нравится. Я не Максим Мотоциклов, я — Филипп, и фамилия моя — Грибанов.

3) Если ты (как утверждаешь) живешь хорошим, то почему ты не стремишься заполучить это «хорошее» как можно скорее? Для этого нужно человека (меня) измотать?? — вот так я сжато резюмировал основную мысль последнего письма!))

Пишу специально с запасом времени и издалека, чтобы не вываливать на тебя тонны своих измышлений по приезду, а также дать тебе время осмыслить все, что мной написано, и отреагировать!

Пока ты сама не ответишь себе на вопрос: нужен ли я тебе, никто за тебя это не сделает…

Пиши. Фил».

«Я тоже не Люся Лютикова! Я — Лена, с фамилией Тимошкина!!

Ты считаешь правильным выяснять отношения, да еще так категорично, «либо да, либо нет, и говори прямо сразу»? Мы еще месяца не знакомы.

Представь, если 6 я на тебя давила и говорила, что и как нужно развивать.

Филипп, брось курить!

Филипп, давай поженимся в июле!

Реши, нужна ли я тебе с такими требованиями?!

Женитьба, например, дело серьезное. И надо ответственно к этому подходить. То есть узнать человека. Я понимаю, что ты завтра не собираешься жениться. А когда? Через год, два? Или потом можно совсем передумать. Тогда зачем вообще чего-то думать и отвечать? Как ты считаешь?

Целую тебя. И не сердись на меня, плиз. Тока добра тебе желаю. И очень тепло к тебе отношусь».

И так далее… Каждый день все больше и больше затирал мои воспоминания о чудной девочке-Леночке («Ах, Фе-е-е-е-ефочка»). И вот в моем мозгу несмываемым чернильным пятном разлилась благодатная мысль о скорой кончине отношений. И вот что я написал Лене (дословно, сохраняю все до последней буквы):

«Милая, ты слишком много думаешь!))…и при этом ничего не делаешь, чтобы проверить правильность твоих мыслей! А представляешь: ты думала, что они (смс) не дойдут, а они, оказывается, доходят)) Вотзамануха: и сама думала неправильно, и оставила меня без приятного общения в далекой стране. Меньше думай, а то «думал ка» не ровен час сломается)) Хочешь убедиться — проверь (простейший принцип)».

(15 июня 2006 г., 08:15 МСК)

И мы навсегда простились с ней. Она, кстати, не смогла ответить на это сообщение. Нет, не потому, что ей нечего было сказать, а потому, что ее ответ все равно бы не дошел до меня, потерявшись где-нибудь над Монголией. И Лена это твердо и заранее знала.

Зарисовочка:

Даша 13 марта 2006 в 13:29

Локаничный ответ)

Филипп 13 марта 2006 в 13:39

«ЛакОничный»))) ты неисправима! Я на работе, конечно!

Даша 13 марта 2006 в 13:45

Сама не люблю безграмотность. А ты всех так исправляешь? Не проще ли не общаться с безграмотными людьми вообще, если ты такой умный? Я все-таки думаю это своего рода стеб — ты показываешь свое превосходство над другими))))

Филипп 13 марта 2006 в 14:21

Дашаааа, проснись! Я обожаю, когда указывают мне на мои ошибки (не только грамматические), если я не знаю о какой-то своей ошибке, то буду продолжать ее лепить!)) Какое превосходство?? В выигрышном состоянии тот, кого исправляют, ведь это делается ему во благо!!! Мда… сколько раз уже убеждался, что нужно сразу разжевывать прописные истины))) типа: Даша, слово **** пишется ***, я тебе поправил не потому, что хочу показаться умным в твоих глазах, а потому что… и далее по тексту!))

Даша 13 марта 2006 в 14:28

Да я не сплю — я просто болею)). Не совсем с тобой согласна по поводу того, кого исправляют — ты же не учитель. Это твое субъективное мнение!!

Филипп 13 марта 2006 в 14:31

Мое субъективное мнение, что слово «лакОнично» пишется именно с буквой «о»? Где же тут субъективизм?) Смеюсь!

ВЫБРАКОВКА

Филипп

…и снова я в полнейшем недоумении, и спасти меня сможете только вы — попросту мне нужна ваша помощь, чтобы уберечь свой мозг от абсолютного распада, а психику избавить от нарастающих во мне, подобно дрожжам, комплексов. Давно уже отошел я от стенографирования и все больше предаюсь «псевдонаучным» сентенциям и измышлениям. Возможно, я стал даже рабом их, упуская из вида основное —.то, что вынудило нас взяться за «виртуальное» перо. Прошу в очередной раз понять, что написанное ниже абсолютно не является навязыванием своей (спорной) точки зрения. Если какие-то размышления я и буду себе позволять, то вес их будет соизмерим разве что с нытьем в письме к матери. Кстати, давно подумываю начать прибегать к эпистолярной форме общения с вами, что подарит мне же самому два преимущества:

1) ненавязчивую форму изложения материала — с сигареткой во рту и с бутылкой пива в руке;

2) яркую демонстрацию того, что мы сами не вводим свой трёп в разряд научности, а уж тем более не стараемся «поучать», «лечить», «грузить» и «домогаться». Есть желание — читайте, нет — отсылайте нас к чертовой матери, мы не обидимся, ибо не стремимся увеличить число единомышленников, потому что за время работы над этим их появилось достаточное количество для того, чтобы начать работать дальше — над вторым и даже третьим изданиями.

Итак. Первое слово «ибанокрЕтИнизЬма» (именно так называлась первая версия рукописи) было написано в июне 2006 года, с тех пор прошло больше восьми месяцев, в течение которых мы неоднократно слышали: «Ну ведь и мужчины не идеальны!» Все абсолютно верно! Но хотелось бы раз и навсегда отчетливо дать понять, что мы пишем это не потому, что мужчины хороши, а женщины плохи до безобразия, а потому что на мужчин у нас просто не хватает времени: у нас есть друзья, должностные обязанности, спорт, секс, клубы и прочие радости холостяцкого существования. Ко всему прочему, молю, прищурьте глаза и попробуйте отыскать хотя бы одно проявление нашей агрессии в отношении русских женщин. Мы всего лишь записываем и бросаем клочки испещренной бумаги на ваш беспристрастный суд! Будем несказанно рады, если найдутся две девочки, которые подхватят эстафету и, не жалея своего сна, напишут продолжение, всецело посвященное тому, какие же мы — те мужчины, что окружают вас, милые и дорогие наши.

Крутим педали дальше. Я на время отошел от общения на сайте знакомств. И мое возвращение было ознаменовано несколькими примечательными диалогами. Первый я привожу без каких-либо ссылок, примечаний, размусоливаний. Сама суть его не имеет даже каркаса, за который возможно ухватиться, чтобы его разобрать либо закрепить. Эта беседа прекрасна в своей первозданности. Наслаждайтесь:

Филипп 30 января 2007 в 17:53

Даша, привет!

Не считаю нормальным, когда мужчины, посмотрев твою анкету, закрывают ее с мыслью: «Все равно мне с ней ничего не светит…». Глупо не думать о том, что любая красота достойна комплимента… но порой настолько тяжело подобреть слова, что приходится намекать. Ну вот и я намекаю: «Гитлер капут!», в смысле: «Все. Покорен. Забирайте труп. Фил».)))

Даша 30 января 2007 в 17:59

Труп то мне зачем?

Филипп 30 января 2007 в 18:01

В доме — отпугивать воров, можно носить с собой, чтобы отпугивать бездомных собак!)

Даша 30 января 2007 в 18:03

Я сама как собака могу и загрысть.

Филипп 30 января 2007 в 18:09

В некоторые моменты это может быть приятным)

Но не думаю, что ты злая… как собака!

Даша 30 января 2007 в 18:31

Бывают очень разные ситуации.

Филипп 30 января 2007 в 20:56

Понятие «разность» ситуаций тем и приятнее, что ее нельзя прогнозировать!

Даша 30 января 2007 в 20:59

Помойму ты через чур умный видно.

(А мне ясно виден симптом Даши (помните «черезчур» ее тезки?) — неумение писать правильно слово «чересчур»).

Филипп 30 января 2007 в 21:06

Даша, объясни мне, не сочти за труд, я никогда не понимал, как можно быть чересчур умным? Вот слабоумным — знаю, как! Но «чересчур» не могу объять своим мозгом…)))

« Даша 30 января 2007 в 21:09

Это потому что как сказал один философ ты мерен, а не кабыла. Филипп 30 января 2007 в 21:11 А фамилию философа озвучить сможешь?

Даша 30 января 2007 в 21:17 Шантерлик (Шумер).

Филипп 30 января 2007 в 21:27

Шумер, если мне не изменяет память, — это местность в районе Тигра и Евфрата (район современного Ирака).

Даша 30 января 2007 в 21:34

Ошибаетесь была такая семейка (цивилизация).

Филипп 30 января 2007 в 21:35 Странно, сейчас схожу в Яндекс.

Даша 30 января 2007 в 21:39 Давай-давай, неуч.

Филипп 30 января 2007 в 21:44

Вот «мысли» БЭС:

Шумер, Сумер, историческая область в Южном Двуречье (между pp. Тигр и Евфрат, на территории южной части современного Ирака). До конца III тыс. до н. э. была населена преимущественно шумерами и в меньшей мере восточными семитами-аккадцами, основавшими около 2400 до н. э. город Аккаде, по названию которого северные области Ш. (но не севернее широты современного Багдада) с тех пор именовались Аккадом. Время заселения Южного Двуречья шумерами остается неясным; в период археологической культуры Джемдет-Наср, а вероятно и более ранних — Урука и Эль-обейдской культуры (V–IV тыс. до н. э.), население было шумерским. Около 3000 (т. н. протописьменный период) на территории Ш. начали складываться классовое общество и государство.

Лит.: Струве В. В., Новые данные об организации труда и социальной структуре общества Сумерс эпохи III династии Ура, «Советское востоковедение», 1949, т. 6; Тюменев А. И., Государственное хозяйство древнего Шумера, М.-Л., 1956; Дьяконов И. М., Общественный и государственный строй древнего Двуречья, Шумер, М., 1959; Fischer Weltgeschichte, Bd 2, Wiesbaden, 1966.

И. М. Дьяконов.

Даша 30 января 2007 в 21:55

Неплохо тебе чего делать нечего.

Хотя наверно та просто молодец.

Филипп 30 января 2007 в 22:01

Скопировать из Яндекса — не требуется большого времени!

Даша 30 января 2007 в 22:15

Девочек тоже любиш копировать?

Филипп 30 января 2007 в 22:21

Если они говорят что-то сокровенное, что адресуется только мне, никогда копировать не буду…

Даша 30 января 2007 в 22:25

Почти джентельмен.

Филипп 30 января 2007 в 22:26

А почему «почти»?

Даша 30 января 2007 в 22:48

Раз спросил сам — значит я прова.

Филипп 30 января 2007 в 22:51

ПрАва!)))))))

Даша 30 января 2007 в 22:53

Я всегда права, в мужчинах петрю.

Диалог с Дашей я скопировал для затравки, потому что трудно его вместить в какую-нибудь тему, возможно, она до окончания написания появится, и мы, радостно улюлюкая, перенесем его в соответствующий раздел, но пока пусть упокоится тут.

Я люблю писать письма, я обожаю разговаривать с людьми. Мне трудно без общения, но даже эти простые, человеческие желания часто не находят понимания у окружающих. Может, я излишне навязчив? В любом случае, решать вам — вы единственные люди, которые не имеют корысти в процессе линчевания нас.

На том же сайте я познакомился с Валерией. Как обычно бывает, мы говорили обо всем. Памятуя о том, что меня часто игнорируют за умение зажимать собеседника в угол я, не напрягаясь, трепался… Вот что из этого вышло:

— Лер, а ты была замужем?

— Да, а ты?

— Гражданский брак 3,5 года.

— У меня — 1,5 года!

— Трудно сейчас найти девушку 27–29 лет, которая бы не выскочила замуж в 19–21 год, — ухмыляюсь я.

— Ну это была бы уже аномалия, значит, у девушки что-то с психикой, — отрезала моя собеседница.

— Да ладно! В корне не согласен. Моя мама родила меня в 28 лет. Другое дело, что ранние браки теперь происходят потому, что девочкам хочется сказки.

— Нет, просто человек, который не смог ужиться с другим человеком до 28лет, уже обладает отклонениями в психике, и не спорь, мое второе высшее — психолог…

И далее, далее, далее… И все старое, старое, старое…

То, что я не захотел доносить до Леры, я с радостью поведаю вам. Мне всегда приятно делиться своими наблюдениями, которые накапливаю с необычайным трепетом и надеждой. Быть может, они когда-нибудь уберегут кого-нибудь от роковой ошибки — как знать… В любом случае, я попытаюсь сейчас максимально сжато изложить свои мысли по поводу сомнительной необходимости ранних браков.

Однажды спросил я Таню, есть ли у нее любимый человек. Она ответила, что «типа того». Через некоторое время на мой вопрос, помирились ли они со своим молодым человеком, Таня снова произнесла «типа того». Я не выдержал и выпалил (дословно):

— Странно, Тань. Когда я спросил, есть ли у тебя парень, ты ответила «типа того», теперь отвечаешь так же… Какой смысл иметь «типа» любовь?

— Наверное, никакого. Но мы оба держимся за эти отношения, потому что много времени потрачено друг на друга, он меня, наверное, любит, а мои родители говорят, что мне давным-давно пора замуж (моя мама вышла в 19, и если после 20 не замужем — это очень плохо, по ее мировоззрению). Вот так и мучаемся.

Прежде чем скопировать свой ответ Тане, я хочу передать пламенный привет ее родителям и искренне пожелать, чтобы их дочь не стала очередной жертвой обстоятельств, сначала оказавшись перед алтарем, а потом с ребенком на руках. Вот что написал я:

«Хоть я не терплю ссылок на возраст, потому что от возраста не зависит интеллектуальный багаж человека, но с возрастом, как ни крути, приходит мудрость. Нет, не мудрость Диогена или Софокла, а мудрость подопытной обезьяны, которую пронзали разрядами тока, когда она пыталась съесть банан. Не думаю, что для тебя будет открытием то, что у меня за 29 лет бывали женщины. Кто-то был со мной долгое время, кто-то — короткое, кто-то — лишь мгновения. Не стану утверждать, что полностью для себя определил, что двигает женщиной в той или иной ситуации, но поднаторел изрядно в анализе разных проявлений. Преследуя естественное желание рано или поздно создать семью, я стараюсь извлекать ошибки из былых неудач, смотреть по сторонам на то, как складывается семейная жизнь у других, делать выводы и перенимать позитивный опыт. Как человеку здравомыслящему и в достаточной мере самолюбивому мне хочется построить максимально прочные отношения на основе взаимного уважения (прежде всего) и доверия. Звучит банально, но это такая же потребность, как есть, мыться, спать! Результаты сопоставлений (с примесью определенных социальных знаний) позволяют мне начертить у себя в мозгу формулу, по которой я жить не стану.

Например, я никогда не стану считать «пусть плохонький, да свой», потому что это состояние стагнации и тормоз личностного развития. Умершие клетки надо отрезать, а не вынашивать в организме. Движение вверх — это та сила, которая подпитывает любые сферы жизни, особенно семейные узы. Если один из двоих убегает далеко вперед, а второй довольствуется позицией отстающего (потому что эффект от насыщения из алюминиевой посуды такой же, как и из фарфоровой), такие отношения обречены на провал, друг с другом становится неинтересно: ведь ценности различны. Только смотря в одну сторону, можно двигаться не вкривь и вкось, а туда, куда глаза глядят, пусть даже без цели, но вместе!

Почему-то мне часто приходилось слышать: «Я с ним, потому что, наверное, привыкла… много пережито!» Если сейчас невозможно разорвать «мучительные» (цитирую тебя) отношения, то когда они обрастут детьми и бытовой утварью, на откол просто не хватит сил. Вот и доживают многие с «плохоньким, но своим»…

Есть еще много бредовых постулатов. «Стерпится — слюбится», например. Резонен вопрос: зачем терпеть? Это что, тоже вынужденная мука?

На сегодняшний день я остался последним из нашего 11 «а» класса, кто никогда не был в браке. Перед отъездом в Москву мои одноклассницы и подружки — с которыми и сейчас чудесно общаюсь — в унисон голосили: «Филя, там тебе так сложно будет, ты долго не сможешь создать семью!» Дело в том, что у меня зуда семейных отношений нет до сих пор. Я спокойно, терпеливо жду появления в моей жизни ее, не форсируя событий.

В 1996–1998 гг. вышли замуж практически все мои одноклассницы (тогда нам было по 18–20 лет), и что теперь? Только одна продолжает жить в браке. Некоторые просто развелись, некоторые развелись и имеют на руках детей. Прилетая в Хабаровск, я встречаюсь с ними, и часто речь заходит о личной жизни: обычные вопросы про жену, детей и пр. От 90 % слышу: «Да нууууу… я уже там была. Второй раз не хочу!», а добрая часть из этих 90 % снабжает свои монологи увещеваниями о том, «какой он оказался сука!» Я всегда уточняю: «Ровно такой, какого ты выбрала!» Часто получаю за такое отношения по голове.

Ведь если рассудить здраво, то это был их (женский) выбор по большей части. Кто-то не рвал отношения, потому что «очень долго пробыли друг с другом», кто-то не хотел менять шило на мыло, кто-то ошибочно полагал, что «все мужики одинаковые», кто-то попросту боялся перемен. Многие, кстати, боятся перемен, потому что они неизменно сопряжены с неизвестностью, знаешь же: «Лучше синица в руках, чем журавль…»?!

Но есть тут вот еще какая беда — желание «сказочной» свадьбы, желание предстать принцессой в глазах подруг> желание самостоятельной жизни вне надоедливых родителей, желание быть не хуже Машки, которая хоть и страшная, но уже замужем. Иногда дают о себе знать ярко выраженные материнские инстинкты и нестерпимое желание ребенка — то, что до 22 лет (а биологически доказано, что мозг человека заканчивает свое формирование именно в 22 года) затмевает здравый рассудок и способность трезво посмотреть на ситуацию и найти, пусть и не сразу, ответы на вопросы: «А тот ли это человек?», «А хочу ли я, чтобы ребенку генетически передались его личностные установки и черты характера?»

Трудно смолчать о медвежьей услуге многих родителей. Постоянная долбежка по голове о том, что «засиделась в девках» (хотел бы я посмотреть на того человека, который всю страну научил тому, с какого возраста начинается это «сидение»), о том, что хотелось бы внуков уже, «а то вон… у Степановны уже трое, а мы своих никак не дождемся», на мой юношеский взгляд, порождает в девушке неуверенность и подталкивает с новой силой к быстрому решению вступить в брак…

А потом вечерами больно смотреть на русских женщин, тягающих неподъемные сумки из магазинов. Есть ли их вина в том, что именно так сложилась их жизнь? Есть. Потому что жизнь мы себе выбираем сами, а не она выбирает нас.

Вот каково мое мнение!»

Я оставлю все, сказанное мной, в первозданном виде, не исправляя ни пунктуацию, ни стиль. Тема ранних браков и их пагубного влияния (в большинстве случаев) на дальнейшую жизнь как мужчины, так и женщины в обществе назрела давно и уже долгое время не выходит у меня из головы. Однако пока я не чувствую в себе достаточно сил и не располагаю сколько-нибудь уверенной аргументацией, чтобы слепить связное повествование с подзаголовком: «Не ходите, девки, замуж, замужем не весело, одна девка вышла замуж — голову повесила!» Надеюсь, что рано или поздно, устав носить это в себе, где-нибудь в изодранной тетрадке я выстрою план, чтобы после превратить его в осмысленный текст в редакторе Word.

ЖПП[15]

Кирилл

Я обожаю рассказ Джеймса Олдриджа «Последний дюйм». Сильнейшая вещь. Буравит мозг, полосует по сердцу. Смысл заложен глубочайший.

Расстояние в один дюйм, о котором он пишет, — это не просто двадцать пять миллиметров, это финальная, самая трудная часть любого пути до цели, в независимости оттого, сколько сотен миль пройдено. «Последний дюйм, который разделяет всех и вся, нелегко преодолеть, если не быть мастером своего дела.»

Эта глава нашей книги о том, что с избитыми в кровь ногами и умирающий от жажды, ты все равно должен будешь пройти аттестацию на мастерство в одном дюйме от ослепительного монумента, имя которому «Женское Согласие». Ты доползешь, как Маресьев, волоча изувеченные конечности, ты добежишь, как гонец с вестью о победе, от Марафона до Афин, выплевывая кусочки сожженных легких, — и только для того, чтобы стража с непроницаемыми лицами перекрестила копья у ворот. Тебе понадобятся пароль и сила убеждения. Иначе вали откуда притащился. Последний дюйм так и останется непреодолимым барьером.

С Лерой Рябовой нас связывает все, ну или почти все, кроме общения вживую. За два года знакомства мы виделись только два раза. Все остальное переплелось в телефонных проводах, многократным эхом угасло в ретрансляторах московских АТС. Мы не обсуждали только бытия святых, поверьте мне. Я очень ценил этого человека за отзывчивость, за прекрасное неумение в ответ на то, что мне важно, сказать: «Нуда… Типа того… А о чем мы разговаривали?» Мы удивительно душевно общались… Помимо всего прочего, Леры по-настоящему волнующий голос. Помните, как у Александра Грина в «Блистающем Мире»? — «..прозвучал женский голос, самый звук которого рисовал уже всю прелесть и грацию существа, говорившего так нежно и звонко».

Но есть вещи аксиоматические, вещи инвариантные, и не дано простым смертным их изменить.

В один из вечеров, когда приятно думается и очень хочется побыть рядом с неравнодушным собеседником, я набрал леркин номер.

— Привет, а я только с пейнтбола вернулась.

— Как настроение?

— Все супер, устала только чуть-чуть, а вообще настроение отличное.

Мы заговорили о том, что это, как ни верти, неглупая идея — намеренно сближать незнакомых людей через совместные, пусть бутафорские, испытания. Здорово, когда куча смущающихся новичков через несколько часов баталий стоит дружной пестро заляпанной компанией у костра и тыкает друг друга локтями: «А ты помнишь?! Аты видел?! Во умора-то была!!!» Потом мы говорили еще о чем-то и еще о чем-то, и нам не хотелось прекращать разговор.

— Лер, — дружески предлагаю я наконец, — а приезжай ко мне в гости.

— Сегодня?

— Да, сегодня вечером.

— Что, прямо вот так?

— Именно так.

— Ну в принципе… — Лера начинает растягивать гласные, — в принципе, если так подумать, то я не про-о-о… — гласная «О» пошла по ниспадающей и увяла, будто магнитофон зажевал пленку.

— Так ты приедешь?

В такие моменты камера лихо наезжает на лицо актера. И это самое лицо выдает в камеру слово, которое еще долго туманным конденсатом тает на линзе.

Я пишу его здесь большими буквами не в угоду художественной графике, а потому что оно и сказано-то было не просто, а заглавными, гордыми буквами размером с окно.

НЕТ

И как вы его заметили периферийным зрением еще тогда, когда начали читать страницу, так и я смиренно ждал знакомого результата, когда приглашал Леру. Присмотритесь к этому слову внимательно. Повертите книгу в руках и так и сяк, чтобы привычные силуэты предстали под непривычными углами зрения. С какой стороны не смотреть, это слово узнаешь за миллисекунду. Это, можно сказать, идеальная форма, что-то сродни сфере. Базовая непреложная величина.

Физики открыли ряд количественных показателей и соотношений, благодаря которым наш мир является таким, какой он есть.

Это фундаментальные, незыблемые константы природы. Их невозможно изменить, их невозможно оспорить. Вот некоторые из них:

— N (количество измерений нашего мира) = 3.

— Постоянная Планка h = 6.б26-10г34Дж*с.

— Протон тяжелее электрона ровно в 1836 раз.

— Мировая гравитационная константа равна числу 6.672.

При прочих равных условиях, если мужчина предлагает женщине нечто такое, что (о, ужас!) будет приятно и ему самому, женщина говорит «нет». Или женщина говорит «да, но…». Или женщина выдвигает условия исключительно ради условий. Или женщина резко ограничивает область применения предложенной функции. В любом случае, нельзя дать возликовать. Нельзя разрешить преодолеть последний дюйм. И плевать, что это тот самый несчастный дюйм, который и ее тоже отделяет от радости. Надо сказать «нет» рефлекторно, еще до того, как она обдумает прозвучавшее предложение. («Девушки, можно я расскажу вам стих?» — «Нет!!!» Помните?) Нельзя соглашаться, можно только позволять убеждать себя. Смело причисляем этот несокрушимый фактор к списку фундаментальных мировых констант. Ей богу, он стоит своего собственного названия. Наречем его «Женский Приоритет Противодействия», ЖПП. Ну потому что это действительно полнейший Жэпэпэ!

Академик Колмогоров так сформулировал женскую логику математическим языком:

Если из А следует Б, и Б мне приятно, то А — истинно.

Рассмотрим частный случай этой теоремы:

Если из А следует Б, и Б приятно не только мне, но и мужчине, то не пошел бы мужчина на «Хэ».

То, что на «Хэ» в большинстве подобных случаев послан не только мужчина, но и здравый смысл, а также возможное собственное счастье, для женщины пренебрежимо малый нюанс.

— Лерочка, а что мешает?

— Ничего не мешает, просто «нет».

— Но ведь за твоим «нет» что-то стоит, не так ли?

Лера обдумывает ответ некоторое время. Нельзя сказать, что вечер испорчен. Просто сегодня я не хотел ничего писать, я хотел уютно побеседовать с симпатичным мне человеком за столом, отражаясь с ним в одном самоваре. А теперь вижу, что выхода попросту нет.

— Потому что так не делается, понимаешь, Кирилл?

В эту секунду я уже нажимаю ногой клавишу включения компьютера. Попутно интересуюсь, как же именно должно делаться. Сбивчивых, запутанных пояснений Леры хватает ровно настолько, чтобы операционная система запустилась, а рабочий стол высыпал передо мной несколькими рядами иконок. Я подвожу стрелку мыши к кнопке «Microsoft Word». Я отражаюсь не в самоваре, а в экране. Один.

— Почему «не делается»? Как же тебе втолковать-то… Потому что ты должен был меня поуговаривать, в конце концов!

В ту секунду, когда это звучит, передо мной расстилается полотно новой страницы текстового редактора. Чистый лист как символ бескрайней свободы в выборе художественной темы — и эта фраза по телефону как символ того, что в реальной жизни у свободы не женское лицо. Ничего иного прозвучать не могло.

И я, как в заколдованном лесу, вынимаю из ножен мачете и начинаю свой долгий изнурительный путь сквозь невообразимые лианы. Ведь где-то там, очень далеко, брезжил просвет…

— Лера, — говорю. — Что-то мне все равно подсказывает, что ты хотела бы со мной провести этот вечер в домашней обстановке.

Она не отрицает.

— Конечно хотела бы, Кирилл. Классная идея, но…

— Для чего мы доверяем друг другу? Для чего мы с тобой бросаемся в самые сокровенные темы? Для чего не можем наслушаться друг друга по два-три часа? Чтобы так вот получилось? Чтобы классная идея разбилась о… Мне даже не понятно, как это назвать. Обо что с твоей стороны она разбилась?

— Кирилл, я же девушка. С девушками надо по-другому; они любят, когда их просят, когда их согласия добиваются, ну! Нельзя просто взять и брякнуть: «Давай ко мне». Я же говорю — надо поуговаривать.

При этих словах я почему-то жмурюсь. Ряд людей, и Лера в их числе, называет меня циником. Это правда, но, видно, только часть правды, раз мне без преувеличения больно от того, что я слышу. Я отвечаю:

— Лер, мне кажется неправильным уговаривать человека сделать то, что он и сам хочет. Это оскорбляет и одного, и второго. У тебя есть желание, оно осознанно, оно в трезвом уме и здравой памяти озвучено мне — так при чем тут уговоры? Зачем уговоры? Не будет л и это напоминать разговор двух дебилов перед деревом: «Это дерево» — «Да нет, это дерево» — «Да ну брось ты. Я тебе говорю, это же дерево» — «Ты успокоишься, нет? Сказал дерево, значит дерево!» Я не стану тебя уговаривать, Лера. Я не отношусь к тебе, как к дебилу, и себя таковым в придачу не считаю. Я отзываю свое приглашением передумал. Мне не плевать на здравый смысл, понимаешь? Мы ведь люди, Лера. Люди, которые после сказанного тобой сидят по своим домам и никто ни к кому не едет.

— О-о-о! — смеется она (плоховато смеется). — Женщины и здравый смысл несопоставимы.

Мне бы бросить трубку, раз я так истово молюсь на этот здравый смысл. Это было бы самое то. Но размахнулась рука, раззуди-лось плечо, и надо прорубаться вперед, как будто еще чуть-чуть, еще совсем мизер — и все изменится. Надо добраться, надо… До чего? Не знаю. Этот диалог я за ничтожнейшими исключениями застенографировал полностью. Здесь нет ни слова неправды.

— Несопоставимы, — бормочу я ей, — несопоставимы… Тогда пускай мужчины и осмысленное отношение к женщинам тоже будут несопоставимы. Идет?

— Что-то я не понимаю тебя…

— Лер, как жить дальше? Как жить дальше, если даже близкие по духу люди не могут встретиться без уговоров?

— Ты зря ломаешь трагикомедию. Восемь женщин из десяти повели бы себя в данной ситуации абсолютно так же. Ты просто не умеешь правильно обращаться с женщинами.

— Не умею. Неуч.

— Мне кажется, что с таким подходом ты вообще останешься холостым на всю жизнь.

— Да, Лерусик, вот уж воистину проницательный прогноз! Высшая, можно сказать, математика. — Теперь настало мое время ненатурально посмеяться. — Ты совершенно права: если такими являются восемь женщин из десяти, то с вероятностью восемьдесят процентов я проживу всю жизнь холостяком.

— Кирилл, ты, конечно, смейся дальше… Но мне кажется, что нельзя так спонтанно приглашать.

— Вас надлежит известить о своих намерениях по почте? Прислать подготовительную повестку? Тем не менее, если бы я как следует поуговаривал, то спонтанность моего приглашения была бы прощена, да? Ты бы сейчас уже собралась и была в пути, так?

— Да, я ведь, в конце концов, взрослая женщина. К спонтанности в таком случае отнеслась бы с пониманием. Но ты ведь хочешь всего сразу и не стараешься ради этого.

— Так что же мешает взрослой женщине избавиться от этих грубых заусенцев на коре головного мозга? Кого ты поставила в дурацкое положение своим «поуговаривать»? Меня?

Где-то здесь она решает сманеврировать в другую сторону, хотя подходящий поворот давно пролетела. Обновленная версия отказа не звучит, что я ей разъясняю буквально на пальцах.

— Видишь ли, до тебя так долго ехать…

— «Долго»… Ну что ж, настало время объяснить, что для тебя «долго» в количественном выражении.

— Ну я пока оденусь, пока дойду до метро, пока доеду…

— Стоп! Дай мне, пожалуйста, количественное выражение понятия «долго».

— Допустим, ты в пункте «А», а я в пункте «Б». Чтобы добраться из «Б» в «А», требуется время… Допустим, расстояние между… ой, а ты не знаешь, сколько между нами километров? Километров пятьдесят, да? Ладно, допустим скорость поезда… м-м-м, а какая у них скорость?

— Э, нет, это мы так до трех ночи будем задачки решать. От «Новослободской» до «Бунинской Аллеи» ехать минут сорок пять— пятьдесят. От твоего дома до метро идти минут десять. От метро до моего дома — еще пять минут. Итого час — час и пять минут.

— Ну вот!

— Раз количественным выражением для твоего «долго» является один час, то не составит труда вычислить, что для тебя «быстро».

— Да как ты не поймешь! «Быстро» — это когда… ну это когда быстрее.

— Нельзя определять понятие через самое себя, Лера, это логически неряшливо.

— А тебе опять нужна логика, да?

— Мне нужно понять, что ты имеешь в виду. Сколько времени для тебя соответствует понятию «быстро»?

— Ну-у-у…

— К примеру, если бы я жил на «Полянке», до меня было бы десять минут пути на метро, так?

— Да, в районе того.

— Это быстро?

— Да, вот это — быстро!

— Прекрасно. Раз мы теперь знаем численное выражение понятий «быстро» и «долго», мы можем найти ту точку, где одно переходит в другое.

— Чего-чего?

— Рубеж, на котором кончается «быстро»…

— Не поняла.

— Условная граница, за которой начинается «долго»…

— Ты меня запутал!

— Сколько должно натикать на твоем секундомере, чтобы ты сказала: «Это пока еще "быстро", это пока еще допустимо… А вот дальше — вот отсюда вот! — уже перебор»?

— Скажем так, минут тридцать.

— О! Видишь, как все, оказывается, просто! Тридцать минут — это и есть тот искомый рубеж, за которым у приглашающей стороны нет шансов на твое согласие. Иначе говоря, жил бы я в тридцати двух минутах от тебя, жил бы я в тридцати минутах и одном дюйме от тебя, мне бы ничего не светило.

— Почему? Опять же, смотря, как бы ты меня уговаривал.

— Нет, ну вы слышали это? Оказывается, количество уговоров напрямую зависит от расстояния, от каждого лишнего километра! Введи покилометровую тарификацию, Лера. Разбей Москву на зоны, как в электричках. По одному дополнительному уговору за каждый сверхлимитный километр.

— Ты просто взял и перевернул мои слова. Показатели какие-то приплел…

— С каких пор «уточнить» у нас одно и то же, что «перевернуть»? Почему, если мне интересно, что стоит за твоими словами, я сразу превращаюсь в этакий испорченный телефон? Не потому ли, Лера, что ты иногда говоришь вещи, за которыми ничего нет? И которые, при ближайшем рассмотрении, кроме как бредом, назвать нельзя?

— Мне все ясно. Ты патологически не умеешь обращаться с женщинами.

— Да все я умею, Лерка. Десятки раз я был в подобных ситуациях, поверь мне. Звонил — приглашал — мне отказывали — я уговаривал, обольщал, заводил серенады. Всячески подлизывался и подобострастно лепетал «конечно-конечно!», когда дамы по нескольку раз перестраховывались: «Это ведь не ты такой желанный, это я такая самоотверженная, правда? Ты ведь не будешь питать иллюзий?» Я куртуазно лебезил, убалтывал и в итоге добивался. Садились на предпоследний поезд метро, ловили мотор и триумфально ехали ко мне в гости. А я триумфально ждал, потирая дома руки, и подмигивал своему отражению: мол, ничего, чувак, мы за ценой не постоим… Но я не хочу так больше. Я не могу больше разыгрывать этот цирк уродов. Я все это умел, Лера, но это не то, чему стоило учиться. Мое теперешнее «неумение обращаться с женщинами» — патология, если хочешь, приобретенная.

— Так принято, Кирилл, неужели тебе это дико? Женщины так устроены, что им нужны жертвы и проявления интереса. Мы же любим ушами. Ты, например, способен мне сказать что-либо приятное прямо сейчас?

— Лера, ты женственна. Ты обращаешь на себя внимание. В тебе есть искра. И у тебя просто потрясный голос.

— Что же в нем потрясного? — Вопрос звучит с недвусмысленными мурлыкающими обертонами, чтобы я уловил подсказку.

— Он очень сексуален, Лерка, твой голос.

— А-га. — Она удовлетворенно замолкает на секунду. — А теперь скажи мне такую вещь. Ты сейчас искренне говорил?

— Сейчас я говорил максимально искренне. Меня смущаеттоль-ко один момент.

— Какой?

— Если бы я решил тебя подобающим образом уговаривать, ты бы стала задавать такие уточняющие вопросы про искренность? Или просто бы поехала?

— Да, просто поехала.

— Иными словами, мы бы быстренько обменялись формальными реверансами: ты «как положено» капризничаешь, я «как заведено» убеждаю тебя, и проверки искренности желаний в этом сценарии не предусмотрено. А чего так?

— Ты снова загоняешь меня в угол, — стонет она. — У тебя талант какой-то!

— Да не я тебя в этот угол загнал, пойми ты! — ору я. — Ты сама туда пришла и уперлась лбом! Ты даже никуда оттуда не выходила, Лера! Ты жила и беспрекословно следовала вдолбленным в тебя правилам. Я тоже был таким, но я выбрался и теперь хочу докричаться до тебя, что есть другая жизнь! Что можно жить в согласии с разумом и поступать, как подсказывает сердце, а не посылать небезразличного тебе человека на три буквы фразой «так принято». Зачем ты сказала «нет», когда хотела сказать «да»? Зачем ты сказала, что тебя надо уговаривать, если тебе и так хорошо со мной?

Я сорвался, как психованный мальчишка. Я даже стал махать свободной рукой, будто и вправду держал мачете. Я вдруг обнаружил, что больше не сижу в кресле, а шагаю по комнате. Лучше бы я продолжал сидеть, так как в ответ прозвучала вещь, несовместимая с возможностью устоять на ногах.

— А я теперь и сама не знаю, зачем я это сказала.

Простенькой фразой в игривой интонации человека можно контузить до сотрясения мозга, до паралича. Знал бы, какая авиабомба летит добить меня под конец диалога, открыл бы рот, как бывалый фронтовик, чтобы взрывной волной не вышибло перепонки. На месте вечера, который мог сложиться так чертовски здорово, так созвучно, зияла огромная воронка, наполняясь мутной грунтовой водой…

В изложенном диалоге нет ни слова неправды. Все было именно так, беспощадно так.

Вы никогда не были в пункте «Б»? Если будете, передавайте Лере Рябовой мой привет. Вполне вероятно, она там и по сию пору.

Степени проявления у нижеупомянутой привычки разные, но суть одна на всех: почти каждый любит себя иной раз пожалеть. Попричитать, беззвучно или вслух, какой я невезучий, незадачливый и как нелегка судьбина моя горькая. Демонстративно нацепить на себя бейджик прожженного лузера, чтобы сфабриковать оправдание собственному разгильдяйству или, в расчете на будущие чудеса, чтобы сглазить себя наоборот, от противного.

Я решил это дело бросить. Я поразмыслил на досуге, сопоставил факты и пришел к приободряющему выводу, что мне везет, словно я продал душу дьяволу. Вспоминая то, что я частенько слышал от девушек в ответ на приглашение домой, я расцветаю благодарностью своему лихому жиганскому фарту. Удача сама падала мне в ладони, и на поверку оказывалось, что у меня в союзниках состоят очень мощные жизненные обстоятельства. Посудите сами! Ко мне шли в гости, потому что я живу не на экваторе, а в краях, где зима бывает очень суровой, а одежда — недостаточно теплоизолирующей.

— Ладно, пойдем, так и быть. Просто я уже совсем окоченела.

Боюсь, что с ускоряющимся глобальным потеплением этот мотивационный ресурс будет быстро исчерпан.

Ко мне шли в гости, потому что система водоснабжения Москвы имеет некоторые конструктивные особенности. Летом коммуникации проходят плановую профилактику, и двенадцатимиллионный город приступает к процедурам закаливания порайонно. Современные люди подсоединены к скоростному интернету, у них есть спутниковые смартфоны, цифровые видеокамеры и машины с парк-троником, но на их кухонных плитах летом греются ведра с водой, а в ванных заготовлены ковшички экономного литража. А в моем Южном Бутове горячую воду никогда не отключают — тут я тоже сорвал джек-пот.

— Хорошо, уговорил. Ведь так хочется принять теплый душ.

Девушки, у которых дома есть автономные системы подогрева воды, мне с вами ничего не светит. Моя сезонная общественная баня вам без надобности. Но таких девушек пока, к счастью, меньшинство.

Мое приглашение принимали, потому что у приглашенной стороны некие благоволящие мне силы ломали домашний DVD-проигрыватель, а у меня как раз все работало и наличествовал нужный диск пиратской нарезки.

— Ой, как классно, Кирюша! Мне Аленка давно советовала это посмотреть! Убедил!

По Земле ходят несколько Аленок, которым я по гроб жизни обязан положительными рецензиями на фильмы типа «Знакомство с Факерами» и «Техасская резня бензопилой». Спасибо вам, милые, что пролоббировали мои интересы.

Я вам еще не рассказывал про антропный принцип? Тогда немного внеклассного чтения. Есть гипотеза о том, что все самые главные параметры нашего мироздания — от барионной асимметрии до наличия Луны на околоземной орбите — напрямую связаны с возможностью зарождения жизни, в том числе и разумной. Окажись в момент рождения мира, что количество частиц точно равно количеству античастиц, и вся Вселенная представляла бы сейчас из себя огромный скучный резервуар для бесцельно шарахающихся фотонов. Материи бы не было вообще. Окажись скорость расширения пространства ничтожно выше или ниже необходимой, и не образовалось бы звезд и галактик или, наоборот, весь космос сжался бы обратно в точку задолго до нашего появления. Не обладай лед, как твердое тело, уникальной способностью плавать, а не тонуть в соответствии с законами физики, и вся примитивная живность на Земле вымерзла бы в первый же ледниковый период. Когда ученые поняли, как точно нужно была подобрать комбинацию благоприятных условий для нашей жизни, они чуть не поверили в бога. Объективно получалось, что вся Вселенная была задумана так тонко и хитро, чтобы когда-то в ней смогло появиться мыслящее привередливое существо типа человека. Все предыдущие вехи развития мира будто нарочно подгоняли параметры неживой природы, готовя почву для нас.

У антропного принципа как теории есть очень уязвимые места, но я в него все равно верю. По крайней мере, относительно меня некоторые ситуации в этой Вселенной складывались так ловко, что ко мне девушки — вы не поверите! — даже в гости ходили. Сам бы я никогда не смог столь изящно все устроить — вероятность самостоятельно скомбинировать факторы с аналогичной ювелирнос-тью почти нулевая. Божественное провидение само подсовывало мне выигрышные билеты в этой огромной лотерее, и тогда оказывалось, что «мокконе, кстати, есть у меня дома». Я не Кирилл Демурен ко, я — анекдотический поручик Ржевский, у которого в квартире припрятан безотказный козырь в лице барабана.

Че, завидно? Лана, не парьтесь. Завидовать, друзья, тут нечему. Потому что только в редчайших, исключительных случаях я слышал:

— Мне интересно с тобой. Конечно, пойдем.

В редчайших, исключительных случаях. Во всех остальных я был для женщин просто проводником в помещение, где тепло, журчит горячая вода и функционирует DVD-плеер. И все.

Включая Приоритет Противодействия, женщины ждут интенсификации попыток со стороны мужчин. Последний дюйм нужно перемахнуть, как барьер, на подобие собачки, которою дразнят из-за этого самого барьера чем-то вкусным. Если собачка, озверев прыгать, просто задерет на препятствие заднюю лапу, а потом развернется и пойдет своей дорогой, это сочтут недостатком дрессировки.

Сижу я, значит, в фойе ночного клуба, пью минералку. Рядом со мной на диванчике пристраивается дама лет двадцати восьми и начинает запальчиво объяснять подруге, что та может уходить, если ей надоело.

— А мне еще рано, понимаешь? Ты что, не видела, как я с тем мальчиком танцевала?

— Лариса, мы с Танюхой не можем тебя тут оставить. Мы же договаривались: приходим и уходим вместе.

— Ну тогда сдавай обратно куртку и оставайся со мной. Уйти всегда успеем! Веселье только начинается!

Одетая и настроенная покидать заведение приятельница начинает свирепеть.

— Не беспокойся, — обращаюсь я к той, что хочет уйти. — Я посмотрю, чтобы с ней ничего не случилось.

Зародившийся и созревший между двумя девушками конфлик-тоген моментально перенесен на меня. Особа в куртке дарит мне стандартный сканирующий снизу доверху взгляд, который я называю «кроко-стайл». Вы знаете, почему крокодилы, схватив жертву, начинают крутиться? Потому что их анатомия не предусматривает движения челюстей относительно друг друга в горизонтальной плоскости, и у них нет зубов-резцов. Проще говоря, они не могут отпилить ртом кусок без дополнительного движения всем телом. Их челюсти ходят строго вверх-вниз. Женский взгляд работаеттак-же вертикально. Девушка фыркает:

— Ну вот еще! Будут всякие подозрительные молодые люди за ней присматривать!

Я с улыбкой поворачиваюсь к той, которая Лариса, и спрашиваю:

— Я подозрительный?

Меня, на этот раз даже не сканируя, приговаривают:

— Да не то слово!

И воцаряется пауза.

Слушайте, ну что тут делает пауза? Зачем они так выжидательно на меня глазеют? Бежали бы уже без оглядки от такого не внушающего доверия типа! Да затем, чтобы я, высунув розовый язык, этакой Каштанкой сиганул через барьер. Переводя на термины сложившейся ситуации, ринулся бы доказывать, какой я весь из себя хороший и неподозрительный. Начал бы балагурить и генерировать комплименты. Пригласил бы за стойку бара и щедро усладил медом за крохотный шанс выпытать номер телефона. «Оп-па! Ну, еще разок!.. Оп-па! Ну, смелее!.. Оп-па! Ма-ла-дец!!! Лови, заслужил…»

Да нет, дорогие мои, неправда ваша.

Я пожимаю плечами и равнодушно ответствую:

— Что ж, забираю свои намерения обратно. Я не буду за ней присматривать. Вези Ларису домой.

Вам! Легкий ступор. А потом обе хором:

— Так быстро взять и отказаться?! Вот так вот, да? Ненадежный какой-то! Ненадежный!

Даже охрана на входе оглянулась. Я ушел танцевать, оставив под барьером свежую нежно-желтую лужицу. Тяв!

Нет-нет, напоминаю, что мы не впали в фанатизм изобличения женских пороков. Мужики у нас тоже не лыком шиты — мочат иногда не хуже женщин. В том же самом клубе к Филиппу как-то раз подошел детина-охранник и буркнул:

— Прикурить дай.

Фил чиркнул зажигалкой. Охранник затянулся и молча отошел.

— Послушайте! — возмутился Филипп Александрович. — А как насчет простого «спасибо»?

Детина оглядел моего друга, будто встретил снежного человека, и, словно прислушиваясь сам к себе, удивленно выговорил:

— Спасибо.

Потом Филя краем уха услышал, как этот охранник брюзгливо жаловался своему коллеге:

— Ты прикинь, я в ВДВ служил, а этот от меня «спасибо» требует.

Нечто похожее на ЖПП мы встречаем даже в аэродинамике. Вы никогда не обращали внимание на то, что заходящий на посадку и стелящийся над взлетной полосой самолет вдруг на несколько секунд прекращает снижение? Будто что-то ему мешает, несмотря на чудовищный вес, преодолеть эти оставшиеся полтора метра, и летательный аппарат беспомощно скользит параллельно земле, пытаясь цыпочками шасси уцепиться за бетон. Это так называемый экран. Слой наиболее плотного воздуха у самой поверхности.

Эффект экрана успешно используется женщинами, чтобы доказать, что «не все так просто». Даже в том случае, если первый шаг навстречу предпринят со стороны женщины, воздушный буфер никто не отменял. Ты все равно должен… должен… Эх, уже и слова-то подобрать не могу. А оставим-ка все как есть! Мужчина просто должен. В этом суждении «мужчина» выступает причинным агентом, а «должен» — непреложным следствием из самого факта «мужчин-ности». Это вообще надо писать через тире: «Мужчина — должен». Или так: «Мужчина? — Должен!»

Изучим следующий случай.

Я вытащил нашего преуспевшего в возлияниях соратника из клуба на свежий воздух. Кстати, не люблю быть самым трезвым в компании. Когда мои друзья пьянее меня, то мною овладевает беспокойство хлопотливой наседки, цыплята которой норовят разбежаться во все стороны и найти на свои неоперенные гузки приключений. Вот и бегаешь за всеми, как мама… Там, у входа, уже вентилировались Филипп с Женькой. Курили, трепались. Общались с двумя девушками, которых я приметил еще внутри. Придерживая Максима, я представился, пожаловавшись на то, что по очевидным обстоятельствам принять участия в беседе пока не смогу. Прошло время. Через три часа мы вчетвером — девушки Рая и Лена, Филя и я — уезжали из заведения на такси. По задумке, мы должны встретить новый день на квартире у Фила. В дороге Лена мне торжественно заявила, что я Рае понравился. «За язык никто не тянул, — хмыкнул я про себя. — Скоро проверим». Новый день мы, однако, встретили у подъезда, выясняя, куда мог подеваться сданный вечером консьержке ключ. Потом, выразитель-нейше зевая, мы проводили девушек до остановки, а сами поехали отсыпаться в Бутово, так как я свои ключи консьержкам не оставляю. Шагая к подножке троллейбуса, Рая была похожа на человека, вызванного к доске, но забывшего пару четверостиший. Даже спина ее, казалось, покряхтывала «Э-э-э… Э-э-э… Ну это, как его…» А все дело в том, что я верю людям на слово. Если ты заявляешь (пускай даже через уполномоченных представителей) о своей симпатии, то не грех послушать, как ты будешь солировать до конца. Поэтому, провожая, я даже не заикнулся про обмен телефонами. Взял своего рода отгул. «Э-э-э… Э-э-э…» — шагала тяжелой путающейся поступью Рая к троллейбусу, всем видом недоумевая, как же так можно оставить меня, бедолагу, на Каширском шоссе без ее номера. Вернее, как же так можно — его не спросить?! А вот можно. Что-то мне подсказывало, что грядет интересная игра.

Через день Филя будит меня своим звонком.

— Слышь, пень, я сейчас говорил с Леной. Она спрашивает, можно ли мне дать ей твой телефон, чтобы она передала его Рае?

— Можно.

Приятно начинать день с маленького доброго поступка.

Проходит еще несколько дней. Разговаривая в один из них с Филиппом по телефону, я услышал:

— Так тебе Рая звонила?

— He-а, не звонила.

— Ну и за каким фигом она тогда телефон спрашивала?

— А то ты сам не знаешь, за каким! Она брала мой телефон, чтобы «первой не звонить».

Я-то знал, что во вражеском штабе был приведен в действие план войны на изматывание. Но не зря отец в моем возрасте писал не чушь типа моей, а вполне серьезную работу по рефлексивному управлению противником, которую я даже читал. Кое-что в моей башке задержалось дольше, чем это обычно бывает, поэтому я вражеские планы с легкостью, изъясняясь тактическим штилем, вскрыл. Суть раиного радиомолчания заключалась в следующем. Прописываем алгоритм подробно:

1. Мне через Лену и Филю поступает запрос на обнародование номера моего мобильного.

2. Я даю добро. Филя называет номер Лене, Лена передает его Рае. Этим запросом Кирилл автоматически переводится в режим ожидания звонка.

3. Режим ожидания звонка Раей сознательно затягивается. Кирилл начинает беспокоиться, дергаться, грызть ногти.

4. Все кончается тем, что Кирилл срывается и орет Филе: «Пускай она спросит!!! Пускай она спросит у своей Раи, почему та мне не звонит??? Сколько можно уже???»

5. Филя интересуется у Лены, почему Рая не звонит.

6. Лена удивляется: «Да ну-у-у? Я думала, что уже…», затем набирает подругу и поздравляет ее: «Райка, клиент вызрел до кондиции. Просит о помиловании. Путь свободен».

7. Рая выдыхает и с чистой совестью разрешает себе вослоль-зоваться-таки номером телефона, который был добыт с замиранием сердца («А вдруг не даст?») несколько дней назад. Ура.

Нехилая комбинация, согласитесь? Надо было поуправлять мной на расстоянии, взять несколько мощных арпеджио на моих нервах, чтобы в финале прозвучало: «Рая, путь свободен». От чего же свободен путь? Что его, простите, преграждало? А преграждало путь огромное заскорузлое бревно, источающее тяжкий запах тысячелетней незыблемости. На этом монстроподобном стволе была вытесана древнейшая женская мудрость: «Признание в симпатии и знание номера телефона — еще не повод звонить. Пускай сам посуетится для разминки». И Рая ждала, поеживаясь у этого многотонного бревна, пока, наконец, истерзанный неведением Кирилл не придет с белым флагом наперевес и не поставит свою подпись под несокрушимым законом природы.

И хотя я всего лишь ответил на вопрос, звонила ли мне Рая, мне вскоре пришло такое смс. Цитирую слово в слово: «Привет, Кирилл! Говорит, ты по мне соскучился? Я по тебе тоже. Рая».

После прочтения я долго пытался восстановить дыхание. Уффф, господи, ну нельзя же так. Ладно, смех, говорят, что-то там удлиняет…

Звоню:

— Привет тебе, радость моя! Это Кирилл.

— А-а-а, привет! Я узнала.

— Ну так что, Говорят, я по тебе соскучился?

— Ну да.

— Хм, везет тебе!

— Это в каком смысле?

— Тебя хоть предупредили. Мне вот никто не говорил, что я по тебе соскучился.

(Сейчас скажет… Ну? Ну вы же прекрасно знаете, что она сейчас мне скажет!)

— Так ты что, не соскучился?

— Да что ты, — говорю, — конечно, изныл от тоски.

Я где-то уже упоминал функциональную лингвистику и ее самую что ни на есть функциональность в процессе познания повседневной жизни. Еще раз внимательно изучаем ее послание: «Привет, Кирилл! Говорят, ты по мне соскучился? Я по тебе тоже». С чего начинается содержательная часть высказывания? С перепроверки полученных данных, свидетельствующих о том, что Кирилл соскучился. Допустим, она блефует, никто ей ничего подобного не говорил. Второй вариант: Лена на самом деле выразила вопрос Фила именно в такой форме, слегка драматизировав по собственному усмотрению. Суть даже не в этом — суть в том, что женщина не имеет никакого морального, я бы даже сказал, генетического права ставить телегу впереди лошади и первой сообщать, что она соскучилась. По всем правилам, сначала надо вопросом или утверждением подчеркнуть примат моей заинтересованности, мужской заинтересованности. Сымитировать экран. Это моя тоска по ней переполнила все мыслимые емкости души и хлынула через край, замкнув нужные контакты в схеме «Женское Мышление». Это она уловила мой сигнал бедствия и откликнулась: «Не дрейфь, аргонавт, не все так плохо». Это она снизошла до признания, так как я, оказывается, уже сам первый признался. Рядоположенное в мысли соответствует рядоположенному в высказывании — помните? Поэтому свою телегу про то, что она соскучилась, Рая грамотно прицепила к лошади. Ход конем, дамы и господа! Ко мне ни с какой стороны нельзя было подкопаться, и тогда меня просто командирским решением поставили перед фактом. Назначили соскучившимся.

— Привет, Наташа. Дружим?

— Привет, Кирилл! Конечно, дружим. Может, встретимся?

— А то! Давай номер. Позвоню, договоримся.

— ОК (пишет номер). Только ты свой мне тоже напиши. А то я на звонки с незнакомых номеров не отвечаю!

Нельзя давать телефоны просто так первой. Ничего не должно быть задаром. Ни один жест со стороны женщины не должен быть осуществлен без условий и гарантии ответных демонстративных усилий.

А вот это мы и проверим, думал я, звоня Наташе сразу по получении последнего сообщения. Наташа не просто взяла телефон, но даже в три гудка уложилась.

— Але? — (Классный голос!)

— Привет еще раз. Это Кирилл.

— А-а-а, привет!

— Наташенька, ну как же так? Ты ведь не принимаешь неопознанные звонки. Или мой номер тебе известен?

— Ой, да я тут просто один звонок по работе жду.

— Если бы сейчас было не рабочее время, ты бы не ответила, получается? А так выходит, что просто перепутала, да?

— Да, возможно.

— Ладно, будем считать, что мне дико повезло. Но вот в чем вопрос…

— В чем?

— Допустим, не приведи бог, твоему близкому человеку, наоборот, не повезло. С ним случилось нечто, требующее твоей скорейшей помощи. У близкого человека садится батарея в телефоне, и он просит первого попавшегося воспользоваться его мобильником. Первый попавшийся в число твоих знакомых, увы, не входит. Человек звонит тебе и в отчаянии начинает рвать на себе волосы, потому что ты ему не отвечаешь. А не отвечаешь ты ему, потому что задействован принцип, который ты мне в чате изложила. И как быть?

— Какой ты, однако… хитрый. — Это все, что она смогла мне ответить.

Да мне не жалко. Был подозрительным, был ненадежным, могу и в хитрых походить.

«Хитрость» мне даром не прошла.

Когда по ее просьбе перенести разговор на вечер я звонил в 20:00, она телефон не взяла. Раз не взяла, два не взяла, пять не взяла. Я пишу смс: «Наташ, когда мой телефон был тебе неизвестен, ты ответила сразу. Теперь он тебе знаком и, наверное, именно поэтому ты отвечать отказываешься». Обратный сигнал пришел мгновенно: «Прости, мне сейчас грустно. Давай завтра поболтаем». Из чего я сделал вывод, что каждый раз, когда я звонил до этого, она смотрела на дисплей и спокойно откладывала мобильник в сторону. Хотя сказать то же самое вслух ровно на двадцать секунд меньше, чем набирать смс, щелкая клавишами. Где логика? Или, может, это у нее голос классный, а у меня как раз отвратительный настолько, что слушать меня — адская пытка? Да все и так ясно. Это просто месть за невыполнение требований, за уличение в глупости принципов, за то, что я такой есть.

И еще одно маленькое наблюдение. Пробегая по бесчисленным сайтам и форумам, где женщины рассуждают о знакомствах, я четко усвоил одну мысль: женская инициатива — явление невероятно редкой событийности и высочайшей отваги. Девушки, трубящие о том, что они нашли в себе силы «даже улыбнуться» понравившемуся молодому человеку, явно претендуют на отображение на доске почета у здания префектуры по месту жительства. Настоящий гражданский подвиг — вот как это воспринимается по сей день в нашем обществе. Смелая, прогрессивная женщина, скажут про такую. Но представьте, что понравившийся молодой человек взял да и не остался в долгу. Взял и улыбнулся ей в ответ. Почему бы не расцветить этот мир положительными эмоциями? Но что скажут про такого? Тормоз! Более того, столкнувшаяся с зеркальной реакцией девушка потом наверняка на всю жизнь заречется быть такой щедрой на знаки внимания мужчинам. Поторопится нырнуть обратно в когорту стоически крепящихся, которые не позволяют себе подобных вольностей. Не будет даже улыбаться, чтобы избежать такой наглости, как ответная улыбка мужчины, не подкрепленная никакими действиями.

Помнится, я получил такое электронное сообщение от дамы: «Кирилл, может, встретимся?» Далее — с нового абзаца и заглавными буквами: «О БОЖЕ! Я САМА ПРЕДЛАГАЮ ВСТРЕТИТЬСЯ!» Для женщины, воспитанной в нашем моральном контексте, проявление инициативы по редкости и силе ощущений сравнимо с чувствами космонавта Алексея Леонова, первого человека, вышедшего в безвоздушное пространство. Впрочем, по риску получить пожизненную инвалидность самолюбия в случае отказа мужчины — это тоже сверхгероическое предприятие. Столько адреналина… Черт, даже завидую!

Похмельные блуждания завели нас с Филей одним хмурым воскресным утрода в супермаркет на водопой. Алчно высаживая по полбутылки минералки одним глотком, мы вышли, икая, обратно на свет божий. Там, на божьем свете, жила-была и курила у входа блондинка примерно нашего возраста. Разговорились. Разговор наш ограничился пятью минутами, так как Филиппу пора было двигать в сторону метро, да и сама блондинка Снежанна тоже спешила. Что делает похмельный джентльмен, если ему не дали выговориться от души? Он ищет возможности возобновить беседу чуть позже, когда этому ничего не будет препятствовать.

— Снежанна, давайте не останавливаться на достигнутом, — предложил я. — Давайте продолжим наш разговор, допустим, завтра?

— Давайте! — приветливо поддержала меня она. — Но как? Ведь телефон я не скажу.

Что пил — что не пил, ей богу. Мозг мой, получив такую подсечку, тут же вытряхнул из себя остатки альдегидов и принял трезвую боевую стойку.

— Ну, — сказал я, — порассуждаем! Телефон вы свой не даете.

Кивок.

— Но продолжить со мной общаться вы хотите.

Кивок.

— А как же нам в таком случае быть?

Кивок.

— Я ведь сейчас восприму это как приглашение в гости.

— Это еще почему?

— Ну не телепатически же мы будем общаться? А телефон вашей милостью исключен.

— Ну-у-у… Эт-та…

— Или вы хотели сказать, что назначаете мне свидание на этом же месте через двадцать четыре часа?

— Ну, возможно. Только я не обещаю, что приду.

— А я вам обещаю, что позвоню. Только давайте избавим друг друга от этого никчемного жеманства.

— Так вам телефон, что ли?

У меня хватило сил только улыбнуться.

— Ну, запишите.

— Я запомню.

— Да ладно?

— Это несложно.

И тут, друзья мои, нам никак не обойтись без такой диковинной категории, как инкорпорирующие или полисинтетические языки. Для языков этого вида свойственно включение одних слов или их частей в состав других. Морфемы не просто пристыковываются друг к другу по принципу «префикс — корень — суффикс — окончание», слова не просто выстраиваются в синтаксическом порядке, а буквально проникают, врастают друг в друга. Получаются невообразимые мутанты, длиною запросто в сто букв. Такие стратегии согласования характерны для языков народов крайнего севера и индейцев. Если попытаться привести пример, то представьте себе, что вместо понятного вам «мама мыла раму» эта же мысль будет передана вот так: «Мамырламу». И вот со мной, с доброжелательным улыбчивым человеком, к тому же страдающим абстинентным синдромом, Снежанна заговорила на языке ацтеков. Ее номер прозвучал следующим образом:

— Восемдевясодвашессемсодинтрипянодва.

Ну совесть есть? Это было произнесено трескучей скороговоркой намеренно, чтобы наказать меня. Строгие преподаватели тоже применяют санкции в отношении тех, кто отказывается писать конспект. Женский Приоритет Противодействия призывает: если этот нахал не заметался в поисках салфетки и ручки, если он не бросился трясущимися руками забивать номер в сотовый, если он похваляется своей памятью, то пускай-ка он поработает дешифровщиком. Чтобы знал впредь, как надо себя держать в столь торжественный момент.

Но я запомнил ее номер. Вполне вероятно, что в прошлой жизни я был индейцем, привычным к языковому полисинтетизму. Мы потом довольно много общались по телефону. И каждый наш разговор она заканчивала одной и той же фразой: «Ты звони мне». Смешно, правда?

Давайте поразмышляем вот над чем. Включая заднюю передачу при виде ищущего контакта мужчины, женщина сама себя обрекает на лишние трудности. А трудности возникнут моментально, как только поблизости замаячит другая женщина. Да, самцы тоже воюют за самок, но они хотя бы последовательны в своем соперничестве. Интересна женщина — самец будет стараться, интересна не только ему — будет стараться вдвойне, чтобы захватить и удержать пальму первенства. Это просто более интенсивное продолжение одной и той же линии.

Все иначе в условиях «один мужчина — много женщин». Тут картина складывается куда более катастрофичная. Каждая женщина, движимая ЖПП, поначалу рванет от мужика прочь, но чуть только завидит конкурентку, мигом переложит рукоятку машинного телеграфа на «самый полный вперед» и стрелой ринется обратно. Несложно представить, что происходит, когда машины сначала рассредоточиваются, освобождая место для разгона, а потом летят очертя голову назад в эпицентр. Грохот, треск и искры! Хотя любая из них могла бы уберечь себя от вмятин, просто оставшись с мужчиной с самого начала и тем самым сняв само основание для конкуренции.

Филипп как-то задал одной своей знакомой такой вопрос: «Почему отдельную женщину порой очень трудно вызвать на взаимное проявление интереса, но так легко расстроить дружественную атмосферу внутри женского коллектива, всего лишь внедрив туда одного мужчину?»

— Да ты никак с Луны свалился! — ахнула та. — Это ж азбука, неуч! Так у нас, людей и, в частности, женщин, заведено. Цивилизованная женщина не позволит себе мгновенно растаять перед мужчиной, ведь это… неприлично даже как-то. Но и здоровое соперничество среди женщин никто не отменял.

Про «здоровость» женского соперничества за мужчин надо писать абсолютно самостоятельный труд. Это будет энциклопедия ненависти и злокозненности, сосуд со всепрожигающей кислотой. Но с чем я спешу вас ознакомить, дорогие цивилизованные, так это результаты профессиональных наблюдений за известными всем животными. Выдержка из статьи Игоря Труфанова, опубликованной в «Литературной газете»: «У волков свой брачный этикет. Во время гона одинокая волчица призывно воет, но на ответный зов самца не откликается, навстречу ему не идет. Это период знакомства. Зато, когда хищники сбиваются в большую стаю, волчицы про этикет ту! же забывают и грызутся со своими соперницами порой насмерть».

Выдрал! Я с волчьим хрустом выдрал лоскут газетного полотна с этим абзацем, ибо вот она — истина!

И пусть теперь вам женщина только попробует робко пискнуть про цивилизованность практикуемой ими поведенческой линии. Не дослушивая ее до конца, встаньте перед ней на четвереньки, запрокиньте голову и сделайте:

— У-у-у-у-у!!! — Тоскливо, дремуче, леденяще… Как настоящий волк.

Думаете, откликнется? Ха-ха. В лучшем случае, вызовет скорую. А вы говорите…

Я сам не люблю идти, слыша за спиной шаги. Хочется либо остановиться «завязать шнурок» и пропустить преследователя вперед, либо ускорить шаг и оторваться. Не по себе мне как-то бывает в такие минуты, томит что-то меж лопаток… Не думаю, что я один такой.

Поздним вечером, возвращаясь домой, я имел возможность убедиться, что я и в самом деле не одинок в своих фобиях. Впереди меня топала в направлении моего дома тетенька лет сорока. Когда между нами оставалось метров восемь, семенящая впереди фигура женщины вдруг как-то вся сразу напряглась спиной, пару раз быстро оглянулась на меня через плечо и наддала скорости ровно настолько, насколько ей позволяли отвисшие пакеты со снедью. Гонка продолжилась до самой двери подъезда и закончилась моим поражением: когда я тянулся к пипке домофона ключом, женщина молниеносно набрала на клавиатуре код и открыла дверь самостоятельно. Мы зашли внутрь.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Скажите мне, пожалуйста, код, который вы сейчас набирали. А то живу тут и не знаю.

Женщина молча замотала головой.

— Почему нет? — попытался расслабить ее улыбкой я.

— Откуда ж я знаю, кто вы такой? — буркнула она, нажимая кнопку вызова лифта.

— Я Кирилл Демуренко, живу в восемьдесят шестой квартире, последний этаж. Скажите, я не посторонний.

— Нет, — продолжала партизанить она.

— Но почему? Ведь я такой же полноправный обитатель этого подъезда. Хотите, я вам прописку свою покажу? — Я полез в карман за паспортом.

— Нет, — дернула головой тетя и шагнула в лифт. Я шагнул следом. Ее пункт назначения горел красной точкой в кнопке с номером четыре.

— Послушайте, — прибегнул я к самому вескому аргументу, — вдруг я потеряю ключ от домофона, а мне нужно будет срочно домой? Что тогда?

Ответ поразил меня своей житейской гениальностью. Тетя посмотрела мне в глаза и назидательно отчеканила:

— Вот когда потеряете, тогда и скажем.

Честное слово, я в ту же секунду хотел нажать клавишу экстренного вызова диспетчера. Сказать, что тут в лифте у человека с головой плохо стало и требуется помощь.

— Женщина, — выдохнул я, зажмурившись от ужаса. — Вам самой не дико то, что вы сейчас сказали? Если я посею ключ, мне лично вам позвонить среди ночи? Хорошо, только потом не обижайтесь.

Двери лифта разъехались, выпуская мою попутчицу на площадку четвертого этажа.

— «Решетка — четыре — два — три», — смилостивилась наконец она, открывая дверь прихожей.

— Спасибо. Спокойной ночи, — шаркнул я ножкой. — У вас был трудный день.

Позже, когда я поведал об этом инциденте милой моей подруге Нюсе, я услышал от нее такой комментарий:

— Наверное, эта женщина просто была ошарашена внезапностью вопроса и поэтому, отвечая тебе «нет» несколько раз подряд, пыталась выиграть время, чтобы сообразить, что сказать. Или таким образом затягивала разговор, чтобы пообщаться с тобой подольше.

Восхитительно! Во-первых, интересен сам факт, что такие вопросы ошарашивают внезапностью. Нужна, видать, некая пропедевтика[16], подготовительная работа, предварительный брифинг по обсуждаемым темам. Во-вторых, оказывается, женское «нет» работает в таких ситуациях в качестве индикатора режима ожидания; это такой по-женски зашифрованный сигнал «Подождите. Идет обработка запроса. Оставайтесь с нами». Ну а в-третьих, я не понимаю, это как же неимоверно остро надо ощущать потребность в общении, чтобы поддерживать его таким нелепым образом. Впрочем, это всего лишь догадки одной женщины относительно другой, но даже они проливают свет на кое-какие перегибы сознания.

А вас, люди добрые, я всех приглашаю в свой подъезд на экскурсию. На четвертом этаже вас ждет жемчужина нашей коллекции мозговых артефактов. Не забудьте: «Решетка — четыре — два — три».

Женский Приоритет Противодействия, при всей масштабности распространения и прочности своего исторического фундамента у меня лично пиетета не вызывает. Это не что иное, как вендетта по отношению к одним за предыдущие обиды со стороны других. Компенсация за прошлые апперкоты по самолюбию. Намеренная инфляция собственной цены. Мне думается, самодостаточная, великодушная личность не станет опускаться подобным образом.

Спору нет, в возведении этого мрачного замка непреклонности поучаствовали и сами мужики. Женское рефлекторное «нет» «вшивалось» в сознание не без наших усилий. Социально сформированный разрыв между доминирующим положением мужчин и их индивидуальными слабостями и дал такие крапивные всходы в душах женщин. Посудите сами: разве мало мужиков, от рождения облеченных своим статусным гендерным преимуществом, но при этом внутренне являющихся слабохарактерными, ущербными существами? Да полным-полно. Сила и значимость досталась людям, не умеющим красиво и созидательно распоряжаться этой силой, — так какой же еще защитный блок могли в такой ситуации придумать женщины? Только априорное отрицание и экранирование любого нового мужчины, пока он не расшибет себе лоб в подтверждение своей благонадежности.

Вы знаете, что такое аллергия? Я-то знаю, дай бог вам здоровьица, я-то с ней намучался в свое время так, что до сих пор вспоминать жутко. Иммунная система чутко следит за тем, чтобы в организм не вторгались чужеродные агрессоры, перехватывает их, если им это удается. Но происходит какой-то системный сбой, какое-то искажение алгоритма — и понеслось. Иммунитет начинает громить все подряд, даже безобидные вещества. В кровь выбрасывается неоправданно большое количество антител, что сопровождается отравляющими жизнь симптомами: чих до одури, плач в три ручья, а от асфиксии вообще дуба дать можно… А всего-то — кошачий волос в нос попал. Женский Приоритет Противодействия — это психологическая аллергия, безальтернативная атака на любого нового или нестандартного мужчину. Да он, может быть, пришел с миром, и нет на свете более милого человека, но психо-иммунтитет должен отбушевать положенную ему программу до конца. Женщина сама мучается соплями и слезами, но ничего поделать не может. И как при традиционной аллергии, женщине нужно адаптационное время, чтобы на этого мужчину улеглась столь бурная выработка антител. Минздрав уже давно должен был забить тревогу, ибо эта эпидемия поразила изрядную часть нашего национального генофонда. Знаете, как я дал отпор аллергии? Правильно — начал усиленно заниматься спортом, закалкой, меньше стал глотать антигистаминные таблетки. И постепенно свел ее до минимума. Я просто применил систему сознательных нагрузок на иммунитет, и он потихоньку «врубился в тему», перестал выкидывать фокусы. Женщины, в нарушении вашего иммунного механизма отчасти виноваты и мужчины, как болезни, дающие осложнения. Но вас так и будет точить недуг, если вы ему поддаетесь, боитесь выйти из дома без респиратора и жалеете себя.

Про пикаперов я уже говорил. Я уважаю это движение за их энтузиазм, неисчерпаемую энергию, изобретательность и гибкость. Но в стратегическом плане они все равно поддаются, принимают правила игры. Мне это напоминает сознательный выход на тонкий лед с последующим хвастовством: «Мне только в сапоги затекло, а ты вообще ушел по шею!» Мол, тебя отбрили сходу, а я сумел без мыла в задницу залезть. А зачем в нее, если вдуматься, лезть? С утилитарной, бытовой точки зрения, они все делают правильно. Они искусно переориентируют Женское Противодействие так, чтобы пикапер не чувствовал себя проигравшим, а женщина не считала себя продешевившей. Но, ребята, вас по большому счету все равно вынудили приспособиться.

Наша с Филиппом идея заключается в том, что нельзя поддаваться. ЖПП должен быть низложен и поруган как одно из проявлений неразумности, антиразумности. Надо ценить тех, кто готов открыто повернуться к тебе лицом, и игнорировать тех, кто поворачивается к тебе своим надменным Жэпэпэ. Как бы много их ни было вокруг. Как бы одиноко подчас не казалось. В конце концов, мужики, демографическая статистика на нашей стороне. Нам есть, из кого выбирать. И нам есть, с чем бороться.

Девчонки, ну давайте начистоту! Вы же не будете спорить с тем, что жизнь одна, что каждый день неповторим и другого такого не будет. Перед вами Т-образный перекресток противоположных возможностей: провести день (час, ночь, жизнь) с человеком, который вас заинтересовал, или отмежеваться, пустить время вхолостую во имя соблюдения вбитых в башку правил. «Вот мы сейчас все переделаем, а потом и делать-то нечего будет», — говорит героиня фильма «Девчата», отстраняясь от поцелуя. И не одно поколение российских женщин подхватило эту отупляющую сознание игру, тем самым признавая, что есть некий ограниченный запас поцелуев, объятий и секса, и расходовать его надо планово, по разнарядке. Также, как и запас собственной фантазии и изобретательности, очевидно, весьма скудный. Философия скряги, пытающегося сэкономить на самом себе. Странные вы люди: как поход за шмотками, так «гуляй душа» с последующим вылетом за рамки отведенного бюджета — живем, мол, один раз. А как радость полноценного беззаветного общения, так достаете дозатор. «Уже вместе, потому что здорово» или «еще пока порознь, ибо рано» — вотона, линия фронта между жизнью и существованием. Введем такое понятие, как ценность момента. Какой из этих двух моментов будет для вас ценнее, богаче, какой даст ощущение полноты эмоций? Неужто не первый? Какой вы будете вспоминать потом с искренней теплой улыбкой — неужто второй? Ладно, можете ничего не говорить сейчас. Ведь это так непрестижно — признать правоту мужчины в столь фундаментальном вопросе. И не надо. Просто дайте честный ответ самим себе. И просто любите жизнь.

P.S. Помните сказку о потерянном времени…

…или, на худой конец, героя рассказа В.М. Гаршина.

Филипп

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь…

А. Блок

Как-то раз в одной из съемных квартир мой глаз упал на книгу рассказов Всеволода Михайловича Гаршина. Заинтересовала она не тем, что я пока не был знаком с его творчеством, а тем, что сюжеты его произведений изрядно поиспарились во время долгих исканий себя. Кроме того, книга выглядела как молоденькая, худенькая девчушка в новеньком бирюзовом платьице, к которой я не мог не протянуть свои ручищи. Таким образом, было решено, чем занять вечер того дня.

Погрузив себя в объятия мягкого кресла, я открыл первую страницу. Как сейчас помню, тот сборник рассказов начинался с произведения «Четвертый день» (оно интересно по сути, но мало «пригодно» для нашего повествования, захотите — прочитаете сами). Вслед за ним шло «Происшествие». Возможно, оно не такое сильное, как, скажем, «Встреча», но рассказ этот изрядно потряс мое воображение. И я собираюсь донести децибелы моего потрясения до вас.

«Из песни слов не выкинешь». Слова этой «песни» были написаны в 1878 году (за 100 лет до моего рождения и за 128 лет до рождения того, что вы сейчас читаете). Поэтому не хочу думать, что будут упреки в том, что я, дескать, обижен на судьбу-злодейку, которая на виражах жизни подсовывала «не тех» женщин, и теперь я тут все это выливаю. Я ценю жизнь, я восхищаюсь женщинами, потому что сформированная модель их поведения с XIX века не изменилась (а «постоянство — признак мастерства», так ведь?), и отрадно понимать, что Гаршиным на 15 страницах текста написан краткий экскурс в глубь женской натуры. Однако основной акцент ставится не на модель поведения, а на вопиющий образ мысли, который доводит себя до самоистязания, до непонимания своих собственных поступков, что приводит к апатии.

Занимательно и то, что образ женщины (главной героини) нарисован мужчиной, чья психология испокон веков кардинально отличалась от женской, и сегодня не проходит и дня, когда мужское мышление обязательно противопоставят женскому.

Напрягаю память, пытаясь вспомнить что-либо подобное у ав-торов-женщин, — произведения, где более-менее известной писательницей метко прорисована гистограмма мужского мировосприятия. Подскажете? Буду признателен!

А пока хочу вас «закидать» цитатами мастера слова и ловца человеческих душ (по определению А. М. Горького). «Лица почти героического, изумительной искренности и живого сосуда великой любви». Все части располагаю в полном соответствии с тем, как они помещены в тексте у Гаршина (возможно, и буду вставлять свои 5 копеек, но обещаю — без излишнего усердия, чтобы дать вам насладиться величием мудрого человека):

«Мне хочется остановиться, удержаться за что-нибудь, хоть за соломинку, но у меня нети соломинки. Лгу я, есть она у меня! И даже не соломинка, а быть может, что-то понадежнее, но я сама до того опустилась, что не хочу протянуть руку, чтобы схватиться за опору».

Далее героиня рассказывает про ту самую «опору» — молодого человека, который «не представлял ничего особенного, кроме разве какой-то добродушной болтливости». Она познакомилась с ним во время прогулки в Летнем саду.

Потом была их встреча, он, почувствовав ее холодность (а может быть, замешательство), ушел, потом терзался, пил, и как-то раз пьяным пришел к ней, но она, как и следовало ожидать, ушла на прогулку, оставив его, заснувшего, в комнате. Привожу «занимательные» размышления героини:

«Он совсем погибает. Что мне делать, чтобы поддержать его? Могу ли я изменить свои отношения к нему? Ах, все в моей душе, вся моя внутренность горит. Я не знаю сама, почему я не хочу воспользоваться случаем бросить эту ужасную жизнь, освободиться от кошмара. Если бы я вышла за него? Новая жизнь, новые надежды… Разве то чувство жалости, которое я все-таки чувствую к нему, не может перейти в любовь?»

И тотчас одергивает себя:

«Ах, нет! Теперь он готов лизать мои руки, а тогда… тогда он придавит меня ногою и скажет: "А! Ты еще сопротивлялась, презренная тварь! Презирала меня!" Скажет ли он это? Я думаю, что скажет».

Более странного образа мысли придумать сложно, самое страшное — в нем нет надежды на хорошее…

Смотрим далее:

«Господи, что я сделала такого, что еще при жизни меня следовало бросить в ад? Разве не хуже всякого ада то, что я переживаю?»

Я считаю, что истребила себя!

Потом героиня решается принять приглашение на именины и отправляется, практически с порога начинается диалог:

«— Благодарю вас, что пришли.

— Зачем вы звали меня? — спросила я.

— Боже мой, неужели вы не знаете, что значит для меня видеть вас! Впрочем, этот разговор для вас неприятен…».

И правда, неужели вы не знаете?..

Оказалось, что вовсе не именины были поводом их встречи, он придумал это, чтобы перед своим «отъездом» увидеться с ней в последний раз. А голос его дрожал, и он не скрывал своей нервозности, не сдерживал эмоций.

«Мне стало невыразимо жалко его. Справедливо ли все то дурное, что я чувствовала против него? За что я так грубо и резко оттолкнула его? Но теперь уже поздно сожалеть».

И он ее отпускает. Она спускалась вниз по лестнице, а «сердце ныло пуще прежнего». Последний кусок рассказа сознательно оставляю без комментариев — не имею права трогать нечистыми руками чистые чувства человека. Читайте, думайте вместе с Всеволодом Михайловичем Гаршиным:

«Пусть он едет и забудет меня. Останусь доживать свой век. Довольно сентиментальничать. Пойду домой. Я прибавила шага и думала уже о том, какое платье надену и куда отправлюсь на сегодняшний вечер. Вот и кончен мой роман, маленькая задержка на скользком пути! Теперь покачусь свободно, без задержек, все ниже и ниже. "Да ведь он теперь стреляется!" — вдруг закричало что-то у меня внутри. Я остановилась, как вкопанная; в глазах у меня потемнело, по спине побежали мурашки, дыхание захватило… Да, он теперь убивает себя! Он захлопнул ящик — это он револьвер рассматривал. Письмо писал… В последний раз… Бежать! Быть может, еще успею. Господи, удержи его! Господи, оставь его мне! Смертельный, неиспытанный ужас охватил меня. Я бежала назад, как безумная, налетая на прохожих. Не помню, как я взбежала по лестнице. Помню только глупое лицо чухонки, впустившей меня, помню длинный темный коридор со множеством дверей, помню, как я кинулась к его двери. И когда я схватилась за ее ручку, за дверью раздался выстрел. Отовсюду выскочили люди, бешено завертелись вокруг меня, вместе с коридором, дверьми, стенами. И я упала… и в моей голове тоже все завертелось и исчезло».

Уж сколько раз мы охали над тем, что каждый прожитый день к вечеру так и стремится взорвать наш мозг бесчисленными вопросами: «Почему же так?» Надеюсь — нет, я верю, — что хотя бы 40 % нашего, российского, общества тоже не может найти на них ответы. Да, мы не мудры, как наши родители, которые постоянно корректируют наше восприятие, но мы пытаемся стать умнее, чтобы не подвергаться корректировкам, хотя… нет предела совершенству! Ну что вы скажете, например, на это (диалог в интернете):

Филипп 23 апреля в 20:56

Еду на днях в метро, сижу, рядом со мной свободное место, напротив еще одно, захотят мама с дочкой (дочке примерно 25 лет), мама садится рядом со мной и говорит: «Леночка, вон напротив садись!» Леночка садится, я встаю и говорю Лене: «Да садитесь на мое место!» она говорит: «Нет!» Я присаживаюсь обратно со словами: «Ну ладно, нет, так нет!»

Вот и тебе тоже говорю: «Ну нет, так нет!»

Ирина 23 апреля 2007 в 20:58

А ты еще и невоспитанный.

Филипп 23 апреля 2007 в 20:59

В чем моя невоспитанность? В том, что она отказалась?

Ирина 23 апреля 2007 в 21:07

Это была шутка такая.

Филипп 23 апреля 2007 в 21:11

(смеюсь) Прикольная шутка! Я столько раз сталкивался с ситуацией, когда девушка хочет сказать: «Да!», но говорит: «Нет!». Кто ее этому научил?

Ирина 23 апреля 2007 в 21:16

Ну, смотря как ты это сказал, может быть, это выглядело как одолжение, т. е. она почувствовала недоброе.

Филипп 23 апреля 2007 в 21:19

Человек сначала чувствует «недоброе», а потом уже начинает думать: «А может, мне просто человек хотел сделать приятное!»

Естественно, я набросился на нее с топором и заорал на весь вагон: «Ну-ка быстро села рядом с любимой мамой!» (смеюсь)

Ирина 23 апреля 2007 в 21:27

Да, это означает, что человек начинает выздоравливать.

Филипп 23 апреля 2007 в 21:29

Устал я быть терапевтом, Ир!

Ну дело-то не в Ире. Игривая она немного, но неплохая, хотя, если прочитает и узнает себя, то не исключено, что гневно будет на меня набрасываться: «Как ты посмел нашу переписку вынести на люди!!!». Кирилл уже достаточно нацарапал про то самое «НЕТ», мне нечего добавить, поэтому поплывем дальше (пишу кратко — по пунктам, в надежде, что вы (особенно девушки) мне ответите, если есть, что сказать; e.mail не изменен — t-inv@mail.ru):

1) Частенько мне приходится сидеть в интернет-кафе, и на днях, уже в 800 ООО ООО раз, наблюдал следующую картину: за одним компьютером сидят две барышни, и их взоры пытливо устремлены в один монитор, в котором болтается окно все того же сайта знакомств. «Одна голова хорошо, а две — лучше», если я правильно понимаю. Я уже вскользь касался темы «советы подруг», развивать ее не хочу, оставляя вам на откуп. Если желаете, напишите — дам ссылки на женские сайты, где можно вдосталь нахлебаться тамошней бурдой, почему так происходит, но, увы, не найдя ответа на самое главное — «почему оно так?»

2) Частенько в анкетах отдельных гражданок содержатся минимальные данные о сути пребывания на злополучном сайте. Вот на арену выходит Ира № 2:

Филипп 20 апреля 2007 в 19:54

Ира, привет, извини, не устоял, из всего обилия анкет, которые я просмотрел, выбрал твою, чтобы задать вопрос: «Почему же в большинстве своем анкеты женщин настолько неинформативны?» Не думаю, что тебе нечего рассказать о себе интересного…

Ответишь? Фил.

Ирина 20 апреля 2007 в 20:03

Ответ прост: дабы избежать наплыва поклонников.

Филипп 20 апреля 2007 в 20:08

Так я всегда считал, что когда у женщины много поклонников, то:

1) Есть из кого выбирать.

2) Это тешит ее самолюбие…

Неужели, я неправ?!

Ирина 20 апреля 2007 в 20:15

Два варианта, как-то маловато.

Филипп 20 апреля 2007 в 20:20

Ну, Ир, зачем тебе больше, если ты только что написала, что тебе не нужно много поклонников?! Или я не понимаю скрытых причин того, что может повлечь обильный прилив воздыхателей? Расскажи…

Ирина 20 апреля 2007 в 20:25

Маловато не поклонников, а вар-ов))

Филипп 20 апреля 2007 в 20:28

«Вар-ов» — это что? Варанов? Варваров? Вариантов? Варобеев?

Ирина 20 апреля 2007 в 20:37

Да, Варобееввв!

Ну бог с ней, с этой Ирой, она развлекается. Но я, будучи серьезным, заумным человеком, в свои 28 лет полагаю, и полагал, а скоро, видимо, совсем положу, что без определения конечной цели достигнуть ее невозможно. Поясню в данном контексте: «Без точного определения параметров искомого мужчины можно выбирать всю жизнь и ничего не выбрать!» Так чем обусловлена такая «информативная» анкета Иры? Честно скажу: не допираю я чего-то…

«Иду туда, не знаю, куда» — эту тему я изрядно обсосал, рассказывая о тех, кто пытается наладить свою личную жизнь через интернет. Если интересно, вернитесь наверх позже, а сейчас пожалуйте в следующий зал нашей экспозиции!

3) Кто придумал, что интеллект зависит от цвета волос? Почему блондинки считаются глупее брюнеток? И вообще, кто ввел разделение умственных способностей человека по цвету волос? Претворяясь дотошным ребенком, я частенько дергал за женский подол и канючил: «Ну скажите мне, почему так?» Большинство ответов сводилось к «так повелось», но были и те светлые (кстати, и в прямом, и в переносном смысле) головы, кто попытался разумно выстроить требуемое объяснение. Мне трудно оценивать искренность, но какая-то изюминка в ответах этих есть:

А. Мария предположила, что обесцвеченные волосы часто у тех женщин, которые страдают отсутствием вкуса, что есть следствие примитивности ума. И видя девушку со светлыми волосами, индивид часто снедаем сомнениями в достаточности ее интеллектуального развития. Что, конечно (оговорилась Маша), далеко «не всегда оправдано», но… «с этим трудно что-либо поделать» (!).

Б. Маргарита посчитала, что причина в большей яркости белого цвета. Следовательно, мужчины скорее реагируют на светлую окраску волос, и этим пользуются женщины-хищницы, кто не в состоянии завлечь мужчину другими способами, потому что, опять же, не отличаются особенным складом мозгов.

Все остальные догадки (если таковые рождались в потугах) вращались вокруг пунктов «А» и «Б», поэтому отметаю их и сознательно останавливаюсь только на этих двух ответах. Ну и для полноты картины хотелось бы высказаться самому.

Представляете, как становится легко жить, когда отпадает необходимость объяснять свое мерзкое поведение, истоки которого уже давно социально оправданы, мотивация их восходит к одобренным предубеждениям, к многовековому потаканию сложившимся стереотипам. Воистину, что можно противопоставить, когда на вас моргает пара удивленных глаз под копной обесцвеченных волос и, недоумевая от вашего внезапного протеста, растянуто произносит: «Ну а что ты хотел, я же блондинка?!» В части, касающейся женской логики, Кирилл умело развернул скатерть, на которой, как просроченные продукты перед носом у инспектора санэпидемстанции, выложил тухлые поступки и прогорклые реплики, в красочной, как кажется их «производителям», обертке с заводской маркировкой: «Внимание: товар изготовлен в строгом соответствии с нормами женского мировосприятия».

На мой субъективный взгляд, подобно тому, как со временем была исковеркана идея народовластия В. И. Ленина, также подпортили и науку Аристотеля — логику, придав тем поведенческим моделям, что заметно выбиваются своей несуразностью из общей структуры, определение «женский». Запутать легко, распутывать трудно. И даже не распутывать, а выпутываться, поэтому-то путь избран наикратчайший: списываем на издержки — относим в разряд аномалий, ставим штамп «женская логика».

Как ни пыхтите, дорогие мои, но если девушка после романтической прогулки говорит тебе, что ей «просто нужно было размяться перед завтрашним днем, когда она будет без машины» (Екатерина Г-кова), ни слова не произнеся о том, что ей приятно твое общество, то навряд ли ее спутник спишет это на женскую логику или попытается выцарапать скрытый смысл сказанного. По крайней мере я поступлю однозначно: укажу на то, что мне это, мягко говоря, не совсем приятно слышать. А услышав в ответ: «ну я же женщина, мне свойственны глупости» или (что более противно): «мы же блондинки, мы глупые», постараюсь как можно скорее вычистить ее образ, имя, телефон и прочие данные из своей памяти и адресной книги.

Повторюсь, я примитивен настолько, что мне достаточно короткой фразы: «Извини, я сказала, не подумав!», и недопонимание будет вырвано с корнем.

В самом деле, я же после очередной пьянки не твержу вам: «Ну я же военный, ты что, не знаешь, как они пьют?!»

И СЛУЧИЛАСЬ У МЕНЯ

ВОТ ТАКАЯ КОИТНЯ…

Кирилл

Мда-а-а… Чует мое сердце, тяжко мне придется с написанием этой части нашего с Филей графомантсва. Ведь там, где означенной теме отводится одна только глава, должны, по идее, быть центнеры бумаги. Глава тут — не более, чем слабый отзвук ненаписанных томов, которым бы выстроиться внушительной обоймой на подобие «Британики» и занять тронное место в библиотеке каждого дома. Тема секса нависает громадой.

Вообще-то, все дело в отношении к ней. В школьном учебнике весь секс умещается на двух страничках, да и те учителя стараются проскочить галопом, тезисно. Зато на страницах любых других изданий, как периодических, так и эпизодических, секс монопольно властвует умами. И те же самые учительницы, что днем скороговоркой и не поднимая глаз на взрослеющих школяров проматывают материал побыстрее к следующему разделу, вечером смотрят «Секс с А. Чеховой» и читают в метро женские журналы, обложки которых семафорят яркими шрифтами: «Какой секс ему нужен?», «Секс по-новому» и «Секс по-быстрому». Я лично готов сделать учительское лицо и заявить: тема либо обсуждается с тем, кто в нее посвящен с тобой на практике, либо затрагивается в печати так же лаконично, как и в учебнике. И нечего огород городить. В идеале. Кстати, когда я слышу, что идеальных людей не бывает, меня всегда тянет сказать: «Да потому что никто по-настоящему не стремится ими быть». В том числе и я сам. Поэтому я добавляю это мысленно. Вы, между прочим, совершенно правильно делаете, что сейчас надо мной смеетесь. Над утопиями положено смеяться. Разумеется, о сексе всегда будет не просто много, а очень много говориться. Спрос на информацию и предложение в данной сфере никогда не упрутся ни в какое препятствие и будут лететь наперегонки вечно. Ажиотаж и обмусоливание этого аспекта жизнедеятельности позволяет умным людям неплохо заработать. Народ отчего угодно устанет и к чему угодно охладеет, но только не к интимным нюансам, пусть начисто вымышленным и сценическим. Мы перевернули следующую культурную страницу, и новый век принес полноценный категориальный ряд: метросексуал, уберсексуал, техносексуал, ретросексуал. Примечательно, что каждое из этих понятий, описывающее человека комплексно по его стилю и ценностям, имеет, тем не менее, вполне определенную привязку. Различные личностные характеристики проецируются не куда-нибудь, а именно на сексуальную плоскость. Без секса еще можно прожить, а вот без разговоров о нем нет, как гласит афоризм.

Закон философии о переходе количественных изменений в качественные действует четко, как затвор мосинской винтовки. Ни один номер глянца не выходит без статьи о сексе. И не просто отписки на четверть полосы, а такой добросовестной разработки с фотографиями (весьма абстрактными, если издание играет в политкорректность), результатами опросов, пустующими квадратиками для тестирования и прочими дидактическими материалами. Так и надо, иначе не сделаешь кассу. Все, на что налеплен лэйбл «Секс», продается лучше. Если подсчитать количество статей о сексе, которые среднестатистическая дама прочитывает в год, так уже давно бы вге, по идее, должны защитить диссертацию или, как минимум, довести до совершенства собственную интимную жизнь. Но как бы не так! Кому выгодно, чтобы люди умнели и лотом не покупали глянец? Поэтому статьи, если рассматривать их как множество, напоминают бесконечную мозговую жвачку. Ни последовательности, ни системы — все одно и то же под разными названиями. Рано или поздно это количество выстрелит качественным переходом. Я только не уверен, что прилагательное «качественный» в данном случае несет положительную коннотацию. Жующий жвачку беспрестанно либо наживет себе гипертрофию челюстным мышц, либо захлебнется собственной слюной. Я не взываю к цензуре и мракобесию, но минимальная этика информационного обмена должна соблюдаться. Так что налицо кризис избытка. Сексуальная революция хоть и разразилась в отдельно взятой стране, но принцип «Революции задумывают романтики, осуществляют авантюристы, а пользуются негодяи» тоже никто не отменял.

Вообще-то, сейчас я отступил от правил. Я пишу этот блок в хронологических координатах читателя: увертюра рождается раньше пьесы. Обычно предисловие и заключение, как две части одного резюме, выводятся по результатам тематической проработки.

Поэтому для меня самого это в некотором роде интрига: о чем я буду писать, мне самому пока известно весьма смутно. Но призовем на помощь память и какой-никакой жизненный опыт. Наши партнерши по жизненному опыту, который мы частично обнародуем ниже, могут поностальгировать вместе с нами.

Ну, раз уж ностальгировать, то со вкусом дела. Санкт-Петербург.;. Мой непонятный, непередаваемый, а вообще, порядком уставший от велеречивых эпитетов город. Тебе придется набраться терпения, ибо воспевать тебя будут еще долго, хотя, мне кажется, лучше бы заровняли чудовищную дыру, что зияет у тебя рядом с Площадью Восстания.

Для меня Питер до определенного рубежа в моей биографии всегда был городом-праздником. Даже когда курсантами четвертого курса мы были отправлены туда табуном в десять человек в командировку, веселье било ключом, несмотря на довольно серьезную задачу по переводу с английского языка и обратно. Умудрялись практически без денег, на одном пиве и шаурме — простите мой москальский говор — шаверме, всегда не выспавшиеся и с бодуна, переводить весь день, а потом опять срываться на целую ночь куролесить. Впоследствии я туда приезжал несколько раз к другу Максу, прихватив с собой одного-двух из своих друзей. К вратам северной столицы мы подъезжали либо в пятницу вечером, либо в субботу утром, а уезжали в воскресенье днем, скупая всю пресную воду в ларьках вокзала и подвывая от головной боли. Все, что имело место между этими двумя посещениями вокзала, можно однозначно квалифицировать как самозабвенное пьянство и тотальный промискуитет[17]. И все казалось лучше, чем дома: и водка слаще, и настроение лучше, и женщины приветливее да изобильнее. Работал нормальный синдром блиц-интервенции. В чужом городе способности организма резко повышаются, а тормозящие центры нервной системы временно отключаются и ставятся на профилактику.

Но давно известно, что лучший способ выпарить иллюзии относительно какого-либо места — это переехать туда жить. Что я и предпринял в марте две тысяче пятого года. После полутора лет выпаривания иллюзий я вернулся обратно в Москву. И сейчас я вам поведаю один характерный случай из моего питерского опыта. Считаю, что мои утраченные иллюзии были вполне компенсированы следующим будоражащим воображение эпизодом. Итак.

Июнь две тысячи пятого года принес мне знакомство с женщиной Юлей. Не сказать, что очень длительное. Парни, не поддавайтесь эмоциональным всплескам, держитесь таких людей как можно дольше, сжав всю свою волю в кулак. Потому что в один прекрасный день они вам отчебучат такое, что у вас глаза на лоб полезут, а то, что удивляться полезно, уже давно доказано. Отношения с Юлей были весьма бодрящими именно в эмоциональном смысле, так как меня то накрывало по макушку страстью, то я скрежетал зубами, чтобы не дать ей в голову кулаком. Да, в принципе, было за что. Это сложно объяснить одним словом: тут была и вредность, и взбалмошность, и наглость, и желание делать назло, и обескураживающая уверенность, что она — звезда незатмеваемая. Меня, собственно говоря, спасал солидный опыт здравого пофигизма. Я не раз видел, во что превращаются мужчины, попадающие в зависимость от женщин типа нее. Мы встречались настолько часто, насколько это было в удовольствие, и если не принимать в расчет Юлиной поведенческой чересполосицы, все было неплохо. До тех пор, пока она не осознала, что на меня эта политика психологического истощения действует слабо. И тогда был созван военный совет в Филях.

— Здравствуй. Ну что, как договаривались?

— Привет, Юлек! Да, давай у Гостиного в восемь.

— Хорошо. — Она сделала паузу. — И вообще, нам надо будет серьезно поговорить.

Мне, если честно, стало зябко. Сейчас как ошарашит какой-нибудь беременностью… На свидание я шел, ощущая что-то неясное и тревожное задницей. Мне кажется, как кошки чувствуют землетрясение за несколько часов, так и человеческая задница начинает тосковать и маяться перед чем-то грустным, хотя сердце еще живет инерцией счастья.

Мы погуляли, пошатались бесцельно по вечернему городу, а потом сели в какой-то кафешке и заказали по джину с тоником: я — в крайней степени нетерпения, Юля — с ожиданием вопроса на лице.

— Ну? — хрестоматийно откинулся на спинку стула я. — И о чем ты хотела со мной серьезно поговорить?

Моя женщина сделала глоток, облизала губы и выложила на стол гранату без чеки. Она ожидала, что я, как любой нормальный человек, предприму. нечто сообразное ситуации: заору, зажмурюсь, полезу под стол, упаду в обморок, испачкав штаны.

— Кирилл, я ухожу к своему бывшему молодому человеку. Между нами все кончено.

Я взял гранату в руки, сжал предохранительную скобу, накрепко примотал ее к телу гранаты и убрал боеприпас в карман.

— Да, я помню, ты мне как-то рассказывала про него.

— Я рассказывала тебе очень мало. Леша оказался мужчиной, способным на красивые поступки, понимаешь?

— Оказался еще тогда или уже после нашего знакомства?

— Позавчера ОН пришел ко мне на работу с огромным букетом. Прямо в офис в рабочее время. И я хочу сказать, что он сумел разбередить мои чувства. А ты по сравнению с ним просто сухарь.

— Я — сухарь? Да брось ты. В такой ситуации даже меня бы слеза прошибла.

— Я теперь ничего не знаю. Я в замешательстве второй день. У нас с тобой вроде как отношения, но он повел себя столь благородно, что я не могла не обратить на это внимания. Теперь я перед выбором, и честно без утайки тебе все рассказываю. Что скажешь?

— Признателен за честность.

— Ты ничего не собираешься делать? Так и будешь сидеть, как пень, когда твоя девушка уходит?

— Ха! Аты ждала гладиаторских боев? Рыцарских турниров? «Молить напрасно, звать напрасно. Бежать за ней — напрасный труд. Уходит, и ее, как праздник, уже, наверно, где-то ждут». Сергей Орлов.

— Какой, к чертям, Орлов? Ты опять хочешь отшутиться? Не получится!

— А от чего мне отшучиваться? Ты ведь так и начала наш разговор: «я ухожу к другому». Просто и прямо, за что тебе, повторю, отдельное спасибо. Я все понял.

Но дальше она меня почти не слушала. Юля вспомнила текст и почесала скорее, чтобы ничего не пропустить.

— Ты когда мне цветы в последний раз дарил? Ты мне их вообще дарил? Ты только и знаешь, что секс да свои идиотские шуточки. Где знаки внимания, где настоящие ухаживания? Или ты не знаешь, как это важно для девушки? Или ты думаешь, что мы проводим время так, что лучше не бывает? Ты циник, равнодушный циник! Я даже не могу понять, нравлюсь я тебе или просто удобна.

Я не спорил. Действительно, как я уже указывал выше, любовный роман с нас написать было бы проблематично. Насчет своей черствости я слышал до Юли уже неоднократно и наедине с собой, признаться, иногда себя за это корил. Но что поделаешь, если ты искренен в своем нежелании петь серенады и вставать на одно колено? Женщинам важно внимание, но какая из них согласится на клоунаду, пусть мастерски сыгранную? Оказывается, многие согласятся.

Юля продолжала свои политзанятия.

— А Леша все это может дать. Он готов это давать. Он лучше тебя, понимаешь? Он и серьезнее тебя, хоть и младше возрастом. И в постели там тоже все в порядке. Ты же какой-то весь бесчувственный. Плюс жадноватый. Мне холодно с тобой, мне с тобой — никак, понимаешь? Я остыла к тебе. Все! — Она разошлась, аж порозовела.

— Юль, а чего ты так разоряешься? Радуйся, что уходишь к тому, кто тебя от этого всего убережет.

К такому ходу она готова не была.

— Так ведь… Так ведь я о тебе забочусь… Ты же так никогда и не найдешь себе никого… Задумайся!

Я засмеялся.

— Ну что за благотворительность, Юленька? Уходишь, так уходишь, и не надо меня на прощание спасать. Разберусь сам как-нибудь.

— Подожди. — Она уставилась мне в глаза. Она до сих пор не могла поверить, что эффекта катастрофически мало, что граната обезврежена. — Подожди, я не поняла… Тебе что — вообще все равно, что я ухожу? Не сожалеешь, не переживаешь?

— Ты сделала осознанный выбор, и я как культурный человек должен его уважать. Ты уходишь. В добрый путь.

— Но ведешь себя сейчас так, будто тебе наплевать! Неужели ты как мужчина не собираешься отстаивать свои чувства?

— Юля, я за тобой не успеваю. То я бесчувственный, то мне надо отстаивать чувства, в которых ты мне за пять минут до этого отказала… Ты сказала, что ты больше не со мной, и с этого момента мы по разные стороны. Мы можем общаться, но теперь все, что творится у меня в душе, касается только меня. Больно мне, не больно, обидно, не обидно — теперь тебе этого никогда не узнать. С тем, что я чувствую, я справлюсь сам.

— Ишь ты какой! Но я-то не последний для тебя человек? Я-то имею право знать?

— Зачем? По старой дружбе? Слушай. — Я положил свою ладонь на ее. — Давай-ка мы закажем еще и сменим тему. Ну не сошлись мы с тобой в жизненных позициях — эка невидаль. Я, заметь, и не спорил с тобой, когда ты указала на мою черствость. Да, есть такое во мне. Толи от рождения, то ли приобретенное по пути к тебе… не знаю. А раз есть мужчина, который даст тебе больше внимания, заботы… чего там еще? Цветов подарит… Раз есть такой мужчина, то он имеет все основания на… это… на тебя, короче.

Я стал запинаться, потому что почувствовал настоящую усталость. Мне кажется, что это правильно — разбегаться цивилизованно, но, видать, я не располагаю достаточной практикой в таких переговорах. Нам принесли еще джин-тоник. Юлька подуспокоилась и завела что-то про своих подружек. «Черт побери, — вертелось у меня в голове невеселыми оборотами, пока я ее слушал. — А ведь она повела себя достойно. К сожалению, в таких случаях я предпочитал просто скрываться, сливаться с рельефом местности и мычать нечто бестолковое, когда меня припирали к стенке. И я всегда выруливал из таких гадких ситуаций на гордости тех девушек, которых бросал. Сначала отмалчивался до последнего, а потом с облегчением вздыхал, когда мне делали ручкой, устав ждать честного ответа. Гнусно, что и говорить. Хотя, если взглянуть по-другому, это можно выдать за высокую степень моей деликатности. Не хочу причинять боль. Не каждая ведь выдержит такой резкий удар. Реветь прилюдно начнет. Ой, нет, бред… Анестезиолог нашелся. Бред!»

Я заметно захмелел. Пора было двигать домой.

— Эммм… Кирилл, а тебя можно попросить об одной услуге? — Юля задумчиво поиграла соломинкой в бокале.

— Да о чем разговор…

— Мне завтра надо рано вставать и бежать на встречу. — Она даже достала свой ежедневник. — Во! В девять-пятнадцать.

— Так, — кивнул я.

— Ну вот, мне от себя далеко ехать, а встреча будет на «Васи-леостровской».

— Ну?

— Что «ну»? Можно я останусь с тобой сегодня? Просто переночевать, ты ничего не подумай. Я не очень наглею? — Она улыбнулась той самой своей улыбкой, от которой у меня всегда… а, ладно. «И ведь не разу ей вслух этого не говорил, — подумал я о ее улыбке. — Ни разу. Неужели было так сложно сделать человеку хорошо одним словом?»

— Юль, я хоть и циник, но мстительно отказывать тебе не буду. Надо — поедем ко мне.

Мы вышли на улицу ловить машину.

— Ой! — вдруг дернула она меня за рукав. — А поехали сначала в «Лев»? Там сегодня Танюха с друзьями отмечает что-то. А?

— А вот тут я решительно отказываюсь, — покачал головой я. — Мне спать хочется, да и место, говоря откровенно, сарай-сараем.

— Ну, пожалуйста. Мы ведь не надолго.

— Да ты решай сама: если хочется, то езжай к ним, но только без меня.

Рядом взвизгнул «Жигуленок».

— Ладно, не поедем. У-у-у, вредина, — она ущипнула меня за поясницу.

По дороге в машине я задумался, как увязать тот факт, что ей надо рано вставать на работу, и ее предложение ехать сейчас в ночной клуб. Однако спрашивать не стал.

Дома мы включили какой-то ужастик и плюхнулись на диван втроем: с нами была еще бутылка «Gordon's», купленная в ночном магазине. Юля невзначай обвила меня руками и прижалась к груди, забросив ноги на валик. Былое счастье оглянулось на меня через плечо и замедлило свои удаляющиеся шаги. Но то ли «Дом восковых фигур» подействовал на меня мобилизиующе, то ли джин пробудил во мне воинственность, то ли извечная страсть экспериментировать с ситуациями взыграла^1 во мне. Так или иначе, я понял, что будет дальше, и решил, что этого не будет. Из принципа. Из гордости. На слабо. До конца кинокартины я просидел с ехидной улыбкой.

Кино кончилось, джин кончился, и Юленька, попросив полотенце и раздевшись до нижнего белья прямо при мне, проследовала в ванную. Друзья мои, попытайтесь хоть раз в жизни пойти против там, где оно вроде бы и ни к чему. Попробуйте поуправлять ходом событий просто из азарта. Это, конечно, лишает привычных предписанных удовольствий, но несет в себе удовлетворение иного порядка. Будете потом вспоминать с улыбкой очень долго, тогда как банальные приятности уже давно перепутаются в памяти.

Через пять минут она вышла ко мне. Обнаженная, еще чуть мокрая и дурманящая. Я наводил последние штрихи по застилке кровати, где мы всегда спали.

— А это что? — спросила Юля, указывая на стопочку свежего постельного белья на стуле.

— А это мне, — ответил я просто и пошел застилать вторую кровать в другой комнате. — Оставляю тебе как гостье спальное место поширше да помягше. Приятных сновидений. — Ия чмокнул ее в обездвиженные мышцы лица. Потом выключил свет. Уходя к себе, даже затылком я ощущал, как ее оглушило.

Я застелил себе, лег. Стены квартиры затрещали и выгнулись от чудовищного давления. Что-то нехорошее нагнеталось в тишине между комнатами. Она лежала через стену от меня и отражала белизну потолка своими остекленевшими глазами. В ее голове догорали предохранители, тончась еденьким дымком и постреливая искрами. А я просто ждал, когда заскрипят, распрямляясь, пружины ее кровати. Есть в жизни редчайшие секунды, когда будущее можно потрогать руками. Скрип, приглушенные ковролином шаги…

Она возникла серым силуэтом в дверном проеме.

— Эй, — шепотом позвала Юля. — Можно я к тебе? Мне страшно там одной.

Я даже и не думал разыгрывать сонного.

— Говорил я тебе, незачем такие фильмы на ночь смотреть.

Не дожидаясь разрешения, Юля соскользнула мне в постель и прижалась к моим губам влажным, долгоиграющим поцелуем. «Приди в себя, лунатик!!!» — кричал мне ее поцелуй. Я не стал толкаться, просто аккуратно вывернулся, встал, перешагнул через нее и пошел туда, на широкую кровать.

— Ты куда, Кирилл?

— Спать, Юленька. Может, тут тебя не будут мучить кошмары?

Она молча уставилась на меня, не веря в происходящее. Потом тоже встала.

— Ладно, — со вздохом произнесла она. — Спокойной ночи. Я возвращаюсь на то место.

Диспозиция осталась прежней. Дома снова на некоторое время повисла тишина. После пятиминутной интермедии пружины заскрипели вновь, и меня в прямом смысле накрыло шквалом страсти. Она влетела бегом и прямо от двери прыгнула на меня, как рысь, оседлав, обездвижив и утопив в ласках. Вот тут уже бороться с собой было сложнее. Юленька, если ты будешь читать эти строки, знай: ты прелесть, ты рождена для чувственных бурь, ты — стихия. Но истина дороже. А она топила меня в себе своими ласками. И говорила, говорила, говорила…

— Малыш, ну ты что? Обиделся на меня сегодня, да? Ну, не надо. Я ведь еще не приняла окончательного решения. («Кирилл, я ухожу к своему предыдущему молодому человеку. Между нами все кончено»). Он не настолько уж и хорош на самом деле. («Он лучше тебя, понимаешь?»). Ну, хватит капризничать, ты же хочешь меня и все еще любишь меня, я вижу. («Я даже не могу понять, нравлюсь я тебе или просто удобна»). Ты ведь на самом деле не такой бесчувственный, как я про тебя сказала. Мне хорошо с тобой. («Ты же какой-то весь бесчувственный. Мне холодно с тобой, мне с тобой — никак, понимаешь? Я остыла к тебе»).

В мгновение ока человек опроверг все, что так темпераментно доказывал три часа назад. Она была в экстазе. Я, стараясь не быть грубым, оттиснул ее от себя.

— Юля, мы все выяснили. Мы больше не вместе, — как можно спокойнее произнес я.

— Ты все-таки обижаешься. Дурачок ты… — И она с утроенным пылом ринулась мне на грудь.

— Стой. — Я опять выжал ее от груди, как штангу. — Ты слышишь, что я сказал? У нас не будет секса. Мы больше не в тех отношениях. — Я достал из-под кровати припрятанную давеча гранату. Вынул из тумбочки маникюрные ножницы, чтобы разрезать скотч.

Она перевела дыхание и неожиданно ледяным голосом спросила:

— Ты думал, что — я сюда к тебе спать приехала? («Просто переночевать, ты ничего не подумай»). Чего строишь из себя?

— Абсолютно ничего не строю. Просто не хочу секса с тобой.

— Это я, я хочу, ты понял?!! — вдруг без крика но с наглым начальническим нажимом заявила Юля. — Я хочу, я требую! Я — женщина!

— Хочешь, так сходи прими холодный душ, — пожал плечами я. — Мигом отвлечешься. — Я перерезал клейкую ленту на гофрированном корпусе лимонки, отпустил предохранительную скобу и передал изделие обратно владелице.

— Да ты просто идиот! — Юля кузнечиком соскочила с меня. — Ты вообще не умеешь с женщинами обращаться! Принципиальный придурок! Больной на всю голову!

Эх, смачно рвануло. Она убежала в ту комнату, где ей было постелено, зажгла свет и стала торопливо облачаться в одежду.

— Куда же ты? — спросил я, еле сдерживая нервический хохот. — Завтра ведь встреча в девять-пятнадцать!

— Урод конченый, — бормотала Юля себе под нос, не попадая ногами в колготки. — В мужскую солидарность решил сыграть. Импотент безмозглый.

Одной рукой она красила губы у зеркала, в другой уже теребила сотовый телефон, названивая кому-то. Ну, подумал я, сейчас еще вызовет каких-нибудь друзей-гангстеров. Приедут, наведут ствол и прикажут: возлюби ее, фраер! В голову полезли слышанные ранее истории о том, как уязвленные женщины обвиняли потом обидчиков в изнасиловании. По мере феминизации нашего общества можно ожидать появления в УК статьи за отказ мужчины от интима с женщиной. Не удивлюсь. Я вышел из комнаты. Меня потрясывало от нервного возбуждения. Юлька действительно разбушевалась, хотя чего тут катастрофического, если подумать? Ну, не дали… Мы, мужики, с этим сталкиваемся сплошь и рядом, и ничего — обходится без неврастении. Через пять минут она уже выбивала чечетку вниз по лестнице подъезда. Извините, жители города-праздника, оговорился — парадной.

Я остался размышлять в одиночестве. Почему она так настаивала? Она же практически умоляла! Неужели надо унижаться ради последнего секса с мужчиной, на котором поставила крест? Неужели можно так не уважать себя? Куда делась вся ее высокомерность и независимость в столь нужный момент? Или убежденность в том, что мужчина отказать не может, так же как солнце не может взойти на западе, не допускает даже мысли о свободе выбора? «Я хочу, я требую! Я — женщина!» Вот такая вот, друзья мои, асимметрия: «Мужчина? — Должен! Женщина? — Хочет и требует!» Нет, мы не видим огромных баннеров с этим лозунгом на улицах, мы не слышим этого по телевизору от первых глав государства, мы не проходим этого в школе, но мы куда более подготовлены жизнью к такой риторике, нежели зеркальной — согласитесь? Свыклись, как с тесными ботинками за неимением нормальных. Попробуйте оспорить то, что решает женщина, — засмеют. Или обзовут уродом конченым, придурком принципиальным. Одна девушка вообще на полном серьезе мне сказала, что если мужчина начнет с ней заигрывать, возбудит, а потом решит не вступать в связь, то она его… изобьет. Насколько мне известно, про мужчин, которые избивают не дающихся им женщин, показывают телепередачи типа «ЧП» и «Дежурная часть». Народ, вы только вообразите ситуацию: я предлагаю девушке заняться любовью, она мне отказывает, и я даю волю своему искреннему возмущению: «Фу! Что за воспитание? Да ты вообще не умеешь с мужчинами обращаться!» Я обязательно как-нибудь поставлю такой эксперимент, разыграю праведное негодование. Только бы не заржать раньше времени…

С этой питерской историей я имел наглость выступить на одном раскрученном женском сайте. Это такой содержательный и небезынтересный ресурс, где большая часть участниц гробит грамматику русского языка своими односложными идиотическими комментариями в форуме, а меньшая часть владеет складным слогом и может заинтересовать сюжетом. Собственно, только это творческое меньшинство и удерживает сайт в числе достойных, не давая ему скатиться до состояния полнейшей фразеологической помойки. Когда я в подразделе под названием <<Секо>… Кстати, никто не скажет мне, почему именно этот подраздел идет первым в разделе про любовь? Наверное, по той же причине, что на наших страницах данная тема — рекордсмен объема… Так вот, когда я в этом подразделе начал тему «Мужчина отказывает даме в сексе», то рассчитывал на результативный диалог. Я вкратце рассказал про случай с Юлей и задал простой вопрос: неужели женщины менее готовы к отказу, чем мужчины? И почему так, если свобода выбора одинаково распространяется на тех и других?

Ну и вонь же поднялась, доложу я вам! Оставим предъявленные мне подозрения в гомосексуализме, импотенции, пристрастии к самоудовлетворению и прочим извращениям — это не интересно и вполне предсказуемо. Но вот некоторые ремарки особо уязвленных участниц… Как бы вам пояснее передать эту картину? Вы можете себе представить разрисованного дикаря где-нибудь в непролазных джунглях Полинезии, перед которым на полянку садится вертолет? Вы можете вообразить то почти обморочное, невменяемое состояние, в котором этого несчастного аборигена обнаружат выбравшиеся из летательного аппарата этнографы? Да весь его мир перевернулся вверх ногами! Конечно, ему рассказывали легенды предков о демонах, злых духах, кровожадных драконах и прочих чудесах, но чтобы такое! Вот и я рискнул приземлиться в джунглях мозгов некоторых теток на невиданной винтокрылой птице, что обернулось для них мировоззренческим катаклизмом. Эти люди полностью и наглухо отказывались понимать, как это мужчина может отказать женщине в сексе — пол-но-стью! Такая вероятность находилась для них где-то за гранью нашего мира и представлений о мире. Сначала они были просто ошарашены постановкой вопроса, а по ходу развития беседы их первоначальное изумление сменилось тактикой травли. В некоторых сообщениях дело дошло до обыкновенных трамвайных оскорблений и прочих неудобочитаемых «благопожеланий», кои я воздержусь тут воспроизводить.

Там было достаточно высказываний, которыми можно украсить пантеон женских богов. Вот, например, держите: «Если мне мужчина в сексе отказывает— это хана! Это жутко обидно, непостижимо, дико… Со мной однажды так поступили. Цель тоже была, видимо, воспитательная. В результате нажила большущий комплекс, и расхотелось вообще когда-либо проявлять в сексе инициативу». Аплодирую стоя! Мне бабушка рассказывала, как до войны одна ее знакомая повесилась у себя на чердаке. Вы никогда не догадаетесь, почему. А просто потому, что у нее вырвался непроизвольный флатус[18] в присутствии мужчины. Ситуация неловкая, конфузная, что и говорить, но у меня бы чесались кулаки побеседовать с людьми, которые эту девушку воспитали. Фактически, они своими крайностями вырастили камикадзе, так какэтотнеудобняк приключается с любым из нас хоть раз в жизни, не спрашивая, хотим мы того или нет. Прогресс, пусть медленно, но все же идет, и в наше время женщины уже предпочитают отделываться в щекотливых случаях не суицидом, а «большущими комплексами». Ну, это еще куда ни шло… Хоть в петлю не лезут. И все-таки неужели это так сложно — обладать мобильным восприятием, допускать элементарную вариативность? Неужели надо быть с какой-то другой планеты, чтобы не впадать в приступ самоедства, если случился проигрыш? Однако самым ударным ходом был такой: «Лично я подобной ситуации вообще не допускаю. Никогда не предлагаю секс мужчинам, способным на отказ». Мощно, согласитесь? У меня такое впечатление, что эта госпожа предлагает секс только мужчинам по вызову или анатомическим имитационным средствам. Первые гарантированно отработают свои деньги, а вторых вообще никто не спрашивает — лишь не забывай батарейки менять. Только так можно обезопасить себя от проявления свободы воли. Хотя — не знаю, лично не встречались… Вдруг она настолько притягательна, что рефлексы проснутся даже у безнадежных половых паралитиков? Но тогда у нее нет надобности что-либо предлагать, все и так будет предложено встречным манером. Нет, были в нашей теме и вполне толковые комментарии, за что участницам форума мое спасибо. Меня достаточно справедливо упрекнули в обобщающих умозаключениях на основании единичных и, вероятно, нехарактерных случаев. Готов согласиться. Но как показал наш «групповой матч на двадцати досках», эту тенденцию не обязательно выверять эмпирическим путем. Реплики некоторых дам на форуме выдают в них с головой тех самых Юль, которые в случае отказа начисто утратят самоконтроль.

В свое время Британская Корона активными темпами колонизировала огромное количество новых территорий. Звездный час империи имел свои неприятные стороны, ибо для того, чтобы из туземцев сделать рентабельную рабочую силу, пришлось потратить очень много совместного труда военных, религиозных миссионеров, врачей и учителей. Чтобы дикари хотя бы не теряли сознание при виде белого человека. Сколько сил нужно положить на то, чтобы до некоторых женщин дошла элементарная вещь: мужчина тоже личность, и не надо утрачивать цивилизованности, если он вас не хочет? Сколько бы не потребовалось этих самых сил, я самоотверженно записываюсь в немногочисленный орден миссионеров. Раз процесс очеловечивания человека еще только в самом разгаре, негоже стоять в стороне.

А пока запишите в свои тетради первую аксиому: женщина легко может отказывать мужчине в сексе, мужчина отказывать женщине в сексе не имеет никакого права. Почему? Вы что, совсем спятили? Кто задает женщинам такие вопросы?

Вы часто останавливали себя, если хотели купить что-то к столу? Допустим, ваш взгляд упал на вазочку с шоколадным ассорти, и вы не можете не поддаться искушению. Предположим, что вы любите шоколадные конфеты без памяти. Что вам может помешать сделать покупку? Первое, что приходит на ум, так это мысль, что вам на хлеб с водой едва хватает. Не до жиру, быть бы живу. Вторая возможная причина: вы на строжайшей низкоуглеводной диете. Третья причина: конфеты просрочены и только выглядят празднично. Четвертая причина (на ней и остановимся, так как их могут быть тысячи): вы решили подвергнуть испытанию собственную силу воли.

Специалисты утверждают, что женщина при знакомстве с мужчиной в первые несколько секунд решает, хочет ли она с ним близости или нет. Оставим сценарий «не хочет» («не увидела конфеты на витрине»). Условимся, что женщина совершенно определенно хочет данного мужчину физически, подчиняясь своим гормональным приливам и интересуясь им как личностью. Что помешает ей вступить с ним в связь в первый же день знакомства? Ничего, казалось бы. Но тут начинаются сверхинтересные вещи.

Самое главное, может помешать тот факт, что мы, мужчины, думаем. Это мы зря, мужики, зря… Хоть и не со зла, но все же… «А вдруг он подумает, что я сверхдоступна, й перестанет потом уважать?» («А вдруг продавец подумает, что я сладкоежка, и больше не будет мне отпускать товар?») Проблема в том, что в нашем менталитете «вдруг» почти всегда проходит со знаком «минус». «Вдруг» — это враг, коварный и неожиданный, неизвестность, на которую наши женщины предпочитают взирать с позиции пессимизма. А между тем это абсолютно не оправдано статистически. «Вдруг» — это элемент будущего в квантовом состоянии, способный принимать либо положительное значение, либо отрицательное строго по теории вероятности, а не по рассказам зареванных подружек и советам женских журналов. То есть пятьдесят на пятьдесят. Поэтому мне хочется задать встречный вопрос: «А вдруг не подумает? Представляете? Просыпаетесь вы с ним утром второго дня вашего знакомства, а он ничуть не перестал вас уважать. Во, задача-то!» Если попросить наших милых женщин не кривя душой подвести баланс между реальными случаями, когда секс в первые сутки этим же и ограничивался, и случаями, когда это никак не сбивало бодрый шаг развития романа, то выглядеть будет все не так мрачно. (Кстати, обвиняя мужчин в ветрености, женщины предпочитают умалчивать об эпизодах, когда сами хотели секса только на одну ночь). Уверен, чисто математически событий первой категории будет меньше. В противном случае женщинам придется признать, что их хваленая женская интуиция подводит своих хозяек и укладывает их в постель с кобелями-проходимцами. Но женщины любят сводить в одну плоскость количество и качество. Иными словами, единичные инциденты силой оставленных негативных впечатлений затмевают количественный перевес случаев, когда все было удачно.

Хорошо! Пойдем по пути допущений. Допустим, что стратегия сознательной отсрочки первого коитуса полностью себя оправдывает. Допустим, что большинство мужчин действительно свиньи, которые в раскованной женщине видят не более чем удачно подвернувшуюся подстилку. Допустим, методом такого отсева женщина оставляет себе «самых лучших, самых надежных», как я не раз слышал из женских уст. Вас ничего не настораживает? Нет? Даже то, что «лучшие» и «надежные» во множественном числе? Так к чему было просеивать песок, если золотые крупицы потом неизбежно смывало через некоторое время? И за одним «лучшим» все равно следовал другой? И тут всплывает любопытнейшая деталь: женщинам не так страшно, что их бросили, если их бросили не через день, а через две недели. Лучшими и надежными они на самом деле зовут тех, кто наиболее рьяно греб против течения. Как вы думаете, что огорчительнее для любого здравомыслящего человека: споткнуться на старте или загреметь носом в метре от финишной прямой? Понятно, что и то, и другое — не подарок, но досаднее именно второе. Плохо пробуксовывать вначале, однако ломаться после удачного старта все же куда гадостнее. Для женщины же, если ее перестали уважать/обидели/бросили после некоторого периода времени, жизнь, наоборот, кажется не так безрадостна.

Общаюсь со своей хорошей приятельницей по имени Лиана.

— Да какая разница, если он тебя поимел в первую же ночь и бросил или если ты его динамила две недели, потом у вас был секс, а потом он точно так же тебя отправил к чертовой бабушке?

— Огромная разница, Кирилл, огромная! В первом случае я буду чувствовать себя слишком легкой добычей, о которую вытерли ноги утром. А во втором мне тоже, конечно, будет обидно, но тут я скажу себе: «Что ж, не вышло. Но зато я честно старалась. А самое главное, что это в первую очередь он старался меня завоевать».

— Иными словами, если в первый день, то ему досталось все сразу и нахаляву. А если впоследствии, то хотя бы предоплата в виде его усилий и затраченной энергии осталась у тебя.

— Да-да! Именно так! Предоплата осталась у меня!

— И тебе легче от этого на душе?

— Намного.

— Хм… Во бухгалтерия… А скажи-ка мне, дело больше в его затраченных усилиях или в количестве дней отсрочки как таковой?

— Скорее, в его усилиях.

— А если он внесет тебе предоплату не несколькими последовательными траншами, а единовременно? Допустим, встретит тебя на последней модели «Ягуара», отвезет в номер-люкс «Балчуга», где вас будет ждать ванна, наполненная шипучим нектаром? Забабахает тебе такую сказку, что ты внукам будешь рассказывать. Тогда секс в первую ночь возможен?

— Ну, если все, как ты описал, то да, возможен.

— Так первая ночь же! Нельзя! Против правил!

— Да, это исключение, но ведь и он постарался.

— Лианка, милая, есть на свете люди, которым оформить свидание так, как я рассказал, — это все равно, что в продуктовый ларек за «Дошираком» сбегать. Ты будешь ослеплена размахом, а им — раз плюнуть. Для них это не мера уважения к девушке, не демонстрация, что она ценна. Для них ты окажешься все той же одноразовой подстилкой, одной из сотен, предпоследней статьей в бюджете.

— Ну и что? Я-то буду в эйфории от такого праздника!

— Подвожу итог. Секс в первую ночь исключен, так как мужчине нужно время, чтобы как следует выложиться. Секс в первую ночь возможен только тогда, когда предоплата внесена ударной дозой и в царской обстановке. Секс в первую ночь в обычной квартире на обычном диване — смотри пункт первый.

— Именно так. В первую ночь в обычной квартире на обычном диване — забудьте. Не моя специализация.

Между прочим, Лиана посвятила меня и в то, как она относится к измене:

— Если мне мой парень изменяет, я не хочу этого знать. Ну а уж если его так неудержимо и явно потянуло в чужую постель, то я лучше соглашусь на секс втроем, чтобы все происходило при мне. Но самое главное условие: этой третьей должна быть моя близкая подруга, чтобы я ей доверяла. Настоящая подруга моего парня не уведет.

— Ах! — только и сумел сказать на это я, так как действительно был в полнейшем ахе.

Ну, друзья мои, что мы имеем?

А имеем мы интересный расклад. Женщинам секс нужен так же, как и мужчинам. Более того, есть данные, что они от этого получают даже больше удовольствия, чем мы. Но при этом склонны оттягивать вожделенный момент, потому что им нужно предварительно увидеть наше радение. Конфета должна еще доказать, что она вкусная, заслужить, чтобы ее съели, хотя у самой женщины могут слюнки бежать.

Итак, второй закон: сексу между мужчиной и женщиной, как бы сильно они ни нравились друг другу, должны предшествовать усилия мужчины, чаще всего протяженные во времени, чтобы:

а) мужчина не подумал, что женщина легкодоступна;

б) чтобы женщина получила своего рода залог на случай форс-мажора.

Недоступность или сколь угодно недолгая игра в нее — вот идол женщин нашей цивилизации. Конечно, они довольно скоро вспоминают, что ничто человеческое им не чуждо, и, наигравшись, сдаются на волю победителя. Но плохо быть победителем в ненужной войне. Когда ты видишь, что человек, компенсируя свои недостатки, комплексы, предыдущие обиды, набивал себе цену дефицитом, а потом продал себя на пике стоимости — это повергает в уныние. Такое в советском законодательстве называлось спекуляцией. Разумный человек должен жить с ощущением своей имманентной, настоящей ценности^ не в предвкушении навара. Прошу простить мне мои псевдо-финансовые параллели, но, завоевывая женщину, мужчины платят сверх цены еще и налог на взаимность. Да, да, этот мужчина ей нужен, он ей нравится, он стоит ее! Но взаимности не будет, пока он еще и не выдаст пару акробатических кульбитов в довесок.

Есть идея. Давайте всех фетиширующих на свою недоступность женщин депортируем в специальное место. Таковое имеется. Недалеко. Это участок, ограниченный с юга широтой 78 00', с запада и востока меридианами 165 00' — 210 00’, и с севера примыкающий к географическому Северному полюсу с центром в точке 83 50' — 170 00' западной долготы. Если взглянуть на глобус, указанное место окажется здоровенным куском Северного Ледовитого океана к северо-северо-западу от острова Врангеля. Там и расположен так называемый Полюс Недоступности, исследовать который было предпринято много попыток, но до весны 1941 года они не приносили успеха. Это покрытое льдами пространство было названо Полюсом Недоступности именно потому, что долго хранило свои тайны в силу удаленности. Там недоступные женщины органично впишутся в пейзаж. В Арктику таких, в Арктику!

А теперь проведите маленький эксперимент. Спросите любую женщину, пойдет ли она на секс в первый день знакомства. Скорее всего, услышите, что нет. Спросите ее, есть ли у нее на настоящий момент мужчина. Если ответ утвердительный, то поблагодарите и идите спрашивать следующую. Если ответ отрицательный, спросите, зачем она тогда носит с собой в сумочке презервативы. И что вы услышите? Верно!

— Ну как, зачем? На всякий случай!

Неожиданный поворот в суждениях, не правда ли? Ах, ну о чем это я? Вот оно, мое мужское узконаправленное мышление. Под «всякими случаями», конечно, подразумевается не спонтанный секс через полчаса после знакомства, а запуск метеорологических зондов с презервативами вместо баллонов-носителей.

Для тех, кто не служил в армии, я хочу рассказать, что такое секретный, или «тревожный», пакет. Это конверт, в котором хранятся указания подразделению на случай угрозы войны. Конверт этот заклеен и опечатан секретной частью, чтобы планы приведения в боевую готовность не просочились в ряды супостата. По тревоге пакет вскрывается, и соответствующие указания становятся доступны командирам уже непосредственно в боевой или предбоевой обстановке.

Почти все женщины носят с собой такой пакет. Вы общаетесь, встречаетесь, сближаетесь, но одна рука ее всегда чутко дежурит на сургучной пломбе поверх конверта. В какой-то момент ей обязательно пригрезится, что события развиваются непозволительно быстро, и тогда — хрусь! — пакет экстренно вскрывается. Сложно предвидеть этот аврал. Вдруг у нее в голове начинает орать сирена и мигать лампочка «Внимание! Опасность мнения с его стороны, что я сверх-доступна!» И тогда женщина извлекает из пакета содержимое и хорошо поставленным голосом зачитывает магические скрижали:

1) «Вообще-то я не даю свой телефон так быстро. Тебе просто дико повезло».

2) «Вообще-то у меня сейчас нет времени, но я, пожалуй, изыщу полтора часа для того, чтобы с тобой пересечься».

3) «Я принимаю приглашение потому и только потому, что у меня дома всю ночь застолье, на котором я не хочу присутствовать».

4) «Ой, а как я домой поеду?» (Звучит где-то в два часа ночи. Зачем? Там ведь застолье!)

5) «У тебя только одна кровать??? Ты все подстроил!!!» (Ага, предусмотрительно выкинул вторую из окна перед твоим приходом).

6) «Что, вот так уж и сразу?» (Говорит она, сняв с меня все, но отпихивая мои руки).

7) (Мое любимое) «Ты только не подумай ничего! Обычно я так себя не веду!»

8) «О, боже, что я делаю?..»(Я всегда жду, что в этот момент раздастся Глас Божий, доступно объясняющий, что же она такое делает).

9) «Ты в ответе за то, что меня развратил!»

10) «Впрочем, это все произошло чисто случайно и ничего не значит». (Звучит утром. Отлично, ответственность за развращение снята).

На последнем пункте задержимся особо. Механизм наведения недоступности женщиной может быть включен в действие как априорно — до секса, так и апостериорно — по его горячим следам. Любовь всей моей жизни Таня Романова именно так и поступила, опустив пункты один-девять, но уж зато десятый отыграв с ослепительным блеском! Наше первое свидание мы провели в компании моих друзей. Мы сначала встретились у метро, и почти тут же Таня, комментируя какую-то мою историю, со смехом заявила:

— Кирилл, разве ты раньше этого не знал? Женщины — вообще придурки!

Сообразив, что я нарвался на Клондайк, я тут же набрал Филиппа, который коротал время в каком-то самурайском кафе неподалеку. Он прибыл в экстренном порядке и разорался на всю улицу так, что люди начали на нас троих оглядываться: «Да мы!!! Всю жизнь!!! Ловим оплеухи за подобные высказывания!!! А тут!!! Сама женщина!!! И вдруг такое говорит!!! Да бежать из этой страны надо!!!» В общем, из этой страны мы убежали в то самое кафе японской кухни, где сидели приятели Филиппа и куда позже приехала Наталья Ивановна Германова. По прошествии двух часов веселых посиделок Фил и Наташа стали собираться домой, пригласив меня и Таню к себе в гости. Надо оговориться: перед нашей встречей Таня четко регламентировала, что в концепцию первого вечера умещается только совместная прогулка по городу и никак не сверх того, против чего я, собственно, и не возражал. Но… Ах, как мне хотелось бы объяснить смену ее решения чем-то греющим душу, например, любовью с первого взгляда! Однако я не могу этого сделать, ибо непреодолима сила десятого пункта, которым Танюша торпедировала меня чуть позже. К Наташе на квартиру мы уехали вчетвером: она — позевывая, Филя — ощутимо косой от пива, Таня — со своей рукой в моей руке, а я — с такой пьяной и безудержной весной в душе, что до сих пор не верится — было ли это или приснилось? Но слеп и невнимателен влюбленный циник, потому что циниками как раз и становятся те, у кого нет более действенного противоядия, чем цинизм, против эйфории чувств. В гостях у ребят мы пробыли часа два с половиной, а потом, поймав «ночной бомбардировщик» («Э-э-э, слищь, брат, триста мала, да?»), полетели ко мне. Если бы, Танька, я знал, каким жестким потом будет приземление, если бы я только знал… В изложении этого ярчайшего эпизода моей непримечательной жизни я, дорогие читатели, не пущу вас дальше порога своей спальни, уж извините. Потому что эти страницы — не про любовь, а про секс вы и без меня начитаны через край. Скажем просто: пока наше полушарие планеты было обращено к темной стороне космоса, мы с Таней зажгли свое собственное солнце.

Просветило оно недолго. Через день, позвонив Тане по телефону, я обнаружил вероломную подмену. Это был совершенно иной человек, который выдал мне убийственную вещь:

— Кирилл, мы можем быть только друзьями. Пойми, я все еще внутренне несвободна от своего бывшего парня. Мы расстались с ним, потому что он не хотел работать, сел мне шею, свесив ножки, а еще любил на меня орать по поводу и без повода. Он сейчас живет с другой девушкой, но что с того? Если он одумается, решит возобновить все со мной и быть более ответственным, я всегда приму его обратно.

Камрад, мы не знакомы лично, но ты явно богом поцелованный. Не порастет бурьяном взлетно-посадочная полоса твоего запасного аэродрома, будет мигать тебе приводными огнями сквозь года, тогда как я уже валяюсь грудой дюралюминиевых обломков, разбившись о твердь неразрешимого вопроса, — как же так можно издеваться над самой собой? Танюша, это подвиг. Подвиг в лучших традициях русских женщин, исторически притерпевшихся ждать мужчин из дальних походов. Однако помни: не всяк Одиссей возвращается в объятия своей истосковавшейся Пенелопы — бывают и накладки. Я придумал. Давай ты будешь ждать его, я буду ждать тебя, а меня еще кто-нибудь — и так далее? Поиграем в слабое звено: кто раньше всех проявит разумность, плюнет на все это и вычеркнет себя из листа ожидания, вернувшись к полноценной жизни. Можем даже устроить тотализатор и делать ставки.

Я спросил Таню Романову:

— Но как получилось, что ты со своей неувядающей, самоотверженной и жертвенной любовью в душе поехала ко мне домой через пять часов знакомства?

— Ой, ну это просто так случилось. Я и сама не знаю… Просто все так закружилось, замельтешило: к Наташе, к тебе, еще куда-то — вот я и сорвалась, хоть и не собиралась этого делать.

Нехило закружило, хочу заметить. Подхватило сумбурным вихрем, завертело в центрифуге событий и уложило точнехонько в мою кровать. По всему, наступает эра управляемых катаклизмов, где с виду непредсказуемые торнадо обстоятельств будут доставлять нужные объекты до требуемого адресата. Или это просто субъекты взяли моду притворяться объектами посторонних воздействий, снимая с себя всяческую ответственность?

— Это не поддается объяснению, Кирилл, — продолжала зачитывать последний пункт из тревожного пакета Таня. — Пойми: просто так вышло. Но ты не делай из этого никаких выводов касательно развития наших отношений.

Воистину, мы все — пешки в чьей-то игре планетарных масштабов! Это не мы — это нас. Нас передвигают резким щелчком с клетки на клетку, а мы только и успеваем, что удивляться своим перипетиям. Ой, я к вам в постель попала? Извиняйте на том — видит бог, не по своей вине. Но можем в дальнейшем дружить, раз уж «так получилось».

Герда, героиня произведения Ремарка, говорила так: «И запомни: прав всегда тот, кто лежит с женщиной в постели». Мне льстит, что правда в описанном случае на моей стороне, но передавайте Ремарку мой поклон, ибо, если бы не он со своим проницательным замечанием из уст вымышленного персонажа, я бы ни за что не узнал о своей правоте. Потому что реальная женщина не всегда признает этот факт, предпочтя задействовать в объяснении своего поступка некие потусторонние силы. Чтобы не зазнался, гордец. А то ему и так все слишком быстро досталось. Но скажите мне честно, положа руку на сердце: права ли сама женщина, которая так поступает? Выигрывает ли она? Или просто отворачивается от самой себя?

Династия Романовых на Руси, как мы помним, оборвалась весьма трагично. Скажу честно: я готов был короновать Таню на престол своего сердца, но злонамеренные потусторонние силы не дали этому случиться. Что ж, на обломках неудавшейся монархии придется довольствоваться Временным собранием. Я снова весь ваш, временные женщины…

Еще несколько сотен часов после этого разговора я чувствовал себя потерянным, будто что-то хорошо знакомое и послушное внутри меня вдруг вышло из-под контроля. Мне казалось, что все это время я скитался в океане на полупритопленном хлипком плотике, когда вдруг мне пересек курс огромный светлый лайнер. Я кричал, прыгал, махал ему просоленными обносками, пытался подгрести руками… Но вахта на мостике меня не заметила, и корабль невозмутимо ушелестел вдаль — весь в недостижимых огнях и полный предназначенного не мне тепла. Во мне жило странное чувство — мне было хорошо и плохо одновременно. Плохо оттого, что сами видите, как оно получилось. Но то, что в этом море помимо чадящих танкеров и безжизненных «Летучих Голландцев» встречаются иные корабли, — это дало надежду. Я снова плыл по волнам размышлений о своей невыдуманной жизни, грустно философствуя. Фи-лософствовал-то я всегда, мне только дай повод, но тут вдруг будто отняли слова для этого милого мне занятия, и внутренний голос лишь поскуливал, как продрогший пес. Мне было плохо без нее.

В те дни меня посетила одна не лишенная лирических мазков картина. Я понял, что безответная любовь — это, прежде всего, разное время. Когда, скажем так, заинтересованное лицо всей душой стремится к лицу менее заинтересованному, они попадают в несовместимые по скорости временные потоки. Для второго ничего не изменилось, но издевательски долгим и выстраданным становится время первого. Он начинает чувствовать каждую секунду, поражаясь, как в такой ничтожный тик стрелки может уместиться сто воспоминаний и сто грез о несбыточном. Его время становится бесконечным и бесцельным, как бесцельно заунывное буксование колеса на месте. Безответная любовь — это десинхронизация ритмов сердец, да простят мне потомки мои ученические художествования…

Весь в невеселых мыслях, я созерцал далекие дали. Пока в Бутовских просторах окончательно не испортили вид натиском урбанизации, и из моего окна еще можно видеть большой кусок горизонта. В хорошую погоду взору предстает разворачивающееся на много километров Подмосковье с его заплатками дачных участков, коттеджными новостройками и далекими городами районного значения. Окна смотрят на юго-запад, туда, где заходит солнце. У самого горизонта оно становится мягким, податливым пристальному взгляду, как теплый парафиновый шарик, парящий в подсвеченной глицериновой колбе. Это солнце можно рассматривать в бинокль и не обжечься. Мой бинокль после падения с тумбочки может прийтись впору разве что Михаилу Илларионовичу Кутузову, так как смотреть в него двумя глазами невозможно — левый окуляр безнадежно расфокусировался. Я стоял в залитой розовым закатным светом комнате и, прищурив один глаз, провожал солнце. Тридцатикратно увеличенное, оно выглядело фантастическим плазменным эллипсом. На его экваторе темнели три ясно различимых пятна, три провала в фотосфере[21], каждый размером как пять планет Земля. Время от времени диск солнца перечеркивали взлетающие из Внуково самолеты, и тогда доли секунды на его поверхности дрожала трепетная линия, как рябь на расплавленном металле. Но самое главное, солнце давало зеленый луч. Это довольно редкое в наших широтах явление, по большей части наблюдаемое в тропических морях. Когда верхний край светила скрывается за горизонтом, на мгновение возникает ярко-зеленая вспышка, следствие дифракции светового спектра в атмосфере и верхнем слое воды. Тут он был, конечно, слабее, и если бы не мой одноглазый бинокль, я бы ничего не увидел и у меня не было бы причин отвлекаться в своем повествовании на постороннюю поэтику. Затаив дыхание и уперев оптику в оконное стекло, чтобы она не дрожала в руках, я следил за тонкими салатовыми сполохами, которые пробегали по краям диска и сталкивались слабым всплеском на самой его вершине. Я был весь там — в этом живом Солнце. Я смотрел, а у самого саднило в горле и пощипывало в глазах от красоты, от непередаваемого никакими словами восхищения. Я не понимал… Зачем нам это дано? Зачем оно тревожит нас, потрясает нас, лишает нас покоя? Кто научил людей единиться с неживыми и равнодушными явлениями этого мира, проживая целую вечность в секунды красоты? Зачем это все нужно? Неужели ты, кем бы ты там ни был, не понимаешь, что оказал нам медвежью услугу и что нашим слабым душонкам это только мешает, дразнит их, бередит их, убивая своей недостижимостью и доводя до отчаяния бессилием, которое обнаруживают в такие моменты даже самые вчувствованные, даже самые глубокие слова?

Впрочем, о чем это я сегодня… Надо починить бинокль.

Нина должна приехать ко мне в гости на чай. Идея родилась после часа очного знакомства (потом, видать, опомнилась: нельзя! Слишком быстро!) Звонит на мобильный:

— Ты как?

— Нормально. Тебя жду.

— У тебя планы не поменялись?

— Да с чего бы это? Нет, все, как договаривались.

— А я тут подумала, что мало ли…

— Все в силе, Ниночка.

— Я еще подумала, может, мне дома сегодня остаться? Я, похоже, чем-то траванулась…

— Ничего. Чай помогает.

— Да? Ну ладно…

— А ты откуда звонишь? — настораживаюсь я.

(Чу! Кульминация! Фанфары!)

— Из машины. Вот к твоему дому подъезжаю…

А-а-а, держите меня семеро! Я сглупил. Мне надо было сказать, что планы изменились и чай при интоксикации вреден. Мол, займусь-ка я, пожалуй, интернет-серфингом, а ты, болезная, попугай толчок у себя дома. Я бы с удовольствием послушал, как она выгребется из этого самостоятельно сбацанного ляпсуса, сидя в машине уже у моего подъезда вся в плену головокружительных предвкушений.

Теперь вы понимаете? Легкодоступность, вернее ее навязчивый призрак, хуже глобального термоядерного конфликта. Чуть только сближение мужчины и женщины пойдет без заминок — сразу звучит истошное: «Застава! В ружье!»

Женщины! Милые вы наши! Вернитесь с войны! Ну за каким чертом вам нужна эта паранойя? Ну неужели все не может быть хорошо просто так — потому что хорошо? Зачем говорить глупости? А если мы начнем понимать вас буквально?

Мы с Лизой (да-да, той самой Лизой, что хотела встретиться на «нейтральной территории») идем к ней домой. Помнится, в одном из мужских журналов была статья про то, как соблазнить женщину. В статью были включены фрагменты интервью с разными тетками. Одна из них поделилась своим приключением: «Мы с ним познакомились на вечеринке общих друзей. С самой первой минуты нашего знакомства Толик стал мне рассказывать во всех деталях, как он займется со мной сексом. Это было настолько неожиданно, что я даже не смогла его вначале осадить, впав в изумление. Но его обаяние и уверенность обладали прямо-таки невероятной силой. Через пять минут я слушала с интересом, через десять минуту меня кружилась от возбуждения голова, а когда мы, наконец, оказались вдвоем, я буквально растерзала его. Я не ожидала от себя взрыва такой страсти. Затянись прелюдия еще минут хотя бы на десять — и я изнасиловала бы его прямо там».

Захватывающая история, согласитесь. Но в нашем случае с первых мгновений встречи говорил о сексе не я, а Лиза. И не о том, каким он будет, а о том, насколько это исключено даже чисто теоретически. Как заладила! И всю дорогу до ее дома, о чем бы ни шла речь, Лиза каждые две минуты переключалась на основную тему:

— Так что в августе я поступаю в художественную школу. Да, хочу предупредить сразу! Мое приглашение еще ничего интимного не значит. Не вздумай распускать руки, понял?

Да я ведь просто шел к ней чаю попить, посидеть… Как, собственно, и договаривались.

— У меня в Чите осталась семья, я к ним недавно летала. Как же там здорово, если бы ты знал! Значит так! Ты губу ни на что не раскатывай. Никаких вольностей. Я тебя звала к себе чисто по-дружески.

Я и сам шел к ней чисто по-дружески.

— Давай зайдем в супермаркет. А то что-то «Миллера» захотелось. Тут есть недалеко круглосуточный… И еще! Я совершенно серьезно! Никакого секса! Ты что думаешь, если бы я хотела мужчину, я не смогла бы организовать свой вечер?

— Да я про секс вообще не заикался! — не вытерпел я. — Это ты мне все уши прожужжала! Кто о чем, а вшивый о бане.

— Ну-ну… Мое дело предупредить.

Дома она вытащила пачку своих эскизов — очень неплохих, кстати сказать, — и мы рассматривали их, сидя на полу.

— А где твоя подруга? — спросил я, вспомнив, что они снимают квартиру на двоих.

— Да уехала на ночь к своему. Все никак не переедет насовсем. А ты чего это вдруг интересуешься? — снова сделала боевую стойку она. — Тебе все равно ничего не светит!

— Успокойся, — только и смог ответить я, уже порядком одурев от ее беспричинных нападок.

Потом был чай, кухня, болтовня о пятом-десятом. Потом мы снова сидели в ее комнате и, подключившись к сайту знакомств, просматривали ее корреспонденцию за день.

— И че это за придурок мне тут пишет? А это что за чмо? Блин, Гарик опять вылез, дятел… Да надоели все! Одно и то же. — Лиза неподдельно стенала и сокрушалась, щелкая мышью по диалоговым окнам. Несмотря на эти ее мучения, переписка с некоторыми «дятлами» и «придурками» достигала пятидесяти сообщений от каждой стороны. Я успел заметить, что на ее анкете зеленеет стрелочка — значок, говорящий о том, что она регулярно поднимает свою анкету в списке прочих, чтобы оставаться на виду. Да, тяжело тебе, Лизхен, тяжело… Это тебе не картинки малевать.

Пока суд да дело, пробило полночь. Лиза переместилась на кровать и поддерживала разговор, лежа на боку и играя локонами. Я сидел, прислонившись ко второй кровати спиной. Все ощутимее хотелось спать.

— Ты знаешь, я сейчас пойду в душ, — Лиза сделала паузу, — а ты… В общем, нам придется спать вместе.

Я аккуратно кивнул, чтобы не спугнуть расспросами.

— Просто у меня только один комплект чистого белья. Так что будем на одной кровати.

Я продолжал хранить молчание. Лиза умолкла тоже. Я все ждал, когда она включит свою заезженную пластинку, но ничего не дождался. А знаете, почему? Да потому что диджей отыграл весь положенный сет. Харэ, будя. Ария «недоступность» с блеском исполнена, все шагом марш в душевую на антракт. Потом можно переходить ко второму действию. Но я-то ведь бестолочь, я-то воспринимаю все буквально. Раз условились, то никакого баловства.

— Нет, Лиз, не будем. Я поеду спать домой.

— А… А чего так? — вытаращилась она. — Ты не хочешь у меня остаться?

— Я всего лишь хочу доказать, что мужчины и женщины могут ходить в гости друг к другу просто так, без подтекста. Спасибо за твой призыв к гигиене, но у меня дома белье тоже чистое. Проблема решена. Желаю творческих успехов.

— Ну… ну ладно… Странный ты.

И я ушел в ночь, провожаемый ее оторопевшим взглядом. Больше она мне не звонила.

С Викой мы провели пару часов нашей первой встречи в кафе. Был теплый июльский вечер, асфальт только начал подсыхать после дождика. Насидевшись, мы вышли в обволакивающие московские сумерки и двинулись в направлении ее дома, так как я благородно вызвался проводить барышню. Довольно скоро я понял, что поспешил покинуть заведение. Я ощутил сильнейший позыв к уринации.

— Вик, — прервал я ее. — Тут такое дело… Я не мог бы у тебя сходить в туалет? А то уж больно хочется.

— Ага-а! — просияла она и сделала мне пальчиком. — Знаем мы ваши туалеты! Ты посвежее предлог не мог придумать? Нет уж!

Кстати, Вика — врач. И клялась помогать людям.

— Нет проблем — я могу сбегать за дерево или мусорку, — пожал плечами я. — Не впервой. Просто если есть возможность сделать это цивилизованно, то грех не спросить.

— Да мне не жалко, если тебе так надавило. Просто… вдруг ты ко мне дома приставать начнешь?

Ну вот. Пи-пи хотелось мне, а моча ударила в голову ей…

— Викуль, а почему ты решила, что я буду к тебе приставать?

Тут я бросаю печатать текст и долго смотрю через окно в дождливую январскую хмарь аномальной зимы-2007… Вы уже знаете, что я не ровно дышу к метафорам и прочим средствам усиления. Какой-никакой опыт уже наработал, руку набил. Но иногда мне хочется побыстрее очутиться в мире с технологиями послезавтрашнего дня. Чтобы не выкручивать предложения причудливым жгутом, выжимая смысловой максимум (0! Чувствуете, как меня понесло?), а включать в печатный текст что-то вроде голографической гиперссылки. И тогда вместо моих экзерсисов в словесной образности вы на этом месте увидели бы это лицо. Не буду его описывать, все равно не дотяну до силы того момента. Просто попытайтесь представить.

И пошатнулась земля, и накренилось небо, и изрекло лицо:

— А я че — такая некрасивая?

Много громкого и некультурного защипало мне язык, просясь наружу…

— Виктория, приставать — это значит делать что-то против воли человека. Практически это некриминальная форма насилия. Но я не могу понять одной вещи. Почему ты считаешь, что твоя привлекательность должна провоцировать меня на насилие? Я не буду к тебе приставать. Я просто хочу в туалет.

— Ну ладно, хорошо. Только не грузи, ага?

— Не буду.

Негруженая, порожняком она дошла со мной до своей квартиры. Я с порога ринулся в уборную и дренировал энное количество миллилитров своего стресса в вечность. На кухне уже шипел чайник.

— Чай будешь? — захлопотала хозяюшка, ставя на стол чашки.

Вот так мне нравится. Так — по-человечески. Хоть мы и облились чаем в кафе.

— Уважь, милая. Не откажусь.

За чаем на столе выросла традиционная пачка фотоальбомов. Мы смотрели ее фото, легко трепались. В главе про интернет-анкеты Филипп Александрович привел исчерпывающую классификацию женских фотографий — добавить нечего. Остается только подтвердить. Действительно, при фотографировании женщины наблюдаются аномальные явления абсолютно не ясного генеза. Как только в сторону женщины наводится объектив, на нее тут же начинают падать и наезжать разные предметы: стены, дверные косяки, деревья, машины, сваи пирсов, опоры мостов, скалы и даже восковые фигуры. И это все ей приходится держать самой, подставляя свои хрупкие плечики под внезапно обрушивающуюся махину! Я называю это «синдром контрфорса[22]». Поэтому если вы не хотите вашей женщине участи изнывающего под весом атланта, фотографируйте ее в пустыне. Иначе она тут же приклеится к ближайшему объекту, по-матерински прижав к груди или прислонившись спиной в качестве подпорки.

Часы показывали полдвенадцатого. Все шло по накатанным рельсам умолчания. Рельсы делали поворот и скрывались в спальне.

— Ой, а ну-ка дай мне этот альбом, — вдруг всполошилась Вика. — Тут есть несколько фоток не для тебя. — И она стала выдергивать фотографии из полиэтиленовых кармашков.

— Ты что, фотографировала в морге на препарировании? Или там компромат на ключевые фигуры истеблишмента? Чего ты так засуетилась?

— Нет, там я в купальнике.

— Да, а вот это действительно душераздирающее зрелище! Я бы не вынес.

— Ну не могу же я так сразу тебе все показать.

Она выпотрошила альбом на треть.

Среди оставшихся фотографий оказалось довольно много кадров с одним и тем же спортивным молодым человеком. Он щеголял торсом в разных позициях и профессионально улыбался.

— Стриптизер?

— Эммм, ну да. — Она притворно смущенно опустила глазки. —  Лешенька. Мы с ним познакомились в «Эгоистке».

— Расскажи.

— Ой, ну чего там рассказывать. Это была очень неприличная история.

— Я как раз такие коллекционирую.

— Даже и не знаю, стоит ли тебе это рассказывать. — А сама так и алеет, как паруса Грина.

— Ну, в общем… Год назад на мой день рождения мы там с подругами напились и Алексей… И Алексей… Короче, меня изнасиловали.

Я чуть не грохнулся со стула.

— Как? Стриптизер? У себя на работе? Посетительницу? Изнасиловал? Это что — секретный пункт «крэйзи-меню»?

— Ой, ну там все сложно…

— И ты говоришь, что продолжаешь ходить в «Эгоистку»?! Даже после случившегося?!

— Ну как тебе сказать… Вообще-то я сама настояла. — Викин лик дошел до высшей степени кротости.

И был смех. Много громкого вольготного смеха во всю мою молодецкую глотку.

Чудненько получается, не правда ли? Даже если в уникальных случаях женщины проявляют инициативу в близости, то потом, компенсируя свою прыть, они выдают это за изнасилование. Одно и то же событие в мужском и женском кодексе квалифицируются полярно: если для себя и для подруг — то сама настояла (еще и деньги выложила за обслуживание, небось), а если для мужчины — то пала жертвой. Весьма гибкое понимание виктимности[23]. Сначала оклевещут, а потом, потупя взор, сознаются. Но зато будут перлюстрировать свои фотоархивы, чтобы мужчина не увидел их в купальнике. Если мои строки читает кто-нибудь из владельцев клуба «Эгоистка», то я хочу дать им маленький совет. Срочно переименуйте свое заведение в «Альтруистку». У вас там некоторые женщины добровольно отдаются на поругание, еще и настаивают на этом, идя на денежные траты. Как она удержалась, чтобы не обвинить бедолагу стриптизера еще и в грабеже, я не знаю. Все-таки зря я прошелся по качествам Вики как врача. Она самоотверженна и готова к лихим испытаниям, как и подобает заправскому эскулапу.

Мы оживленно беседовали на эту тему еще минут двадцать, когда Виктория наконец кивнула на часы и простецким тоном спросила:

— Ну что? Я пошла нам стелить?

Гм, почему бы и нет, собственно говоря? Все ступени ракеты под названием «Мужчина у меня в гостях» последовательно опустошены и сброшены. Алгоритм выхода на первую космическую скорость выполнен, полет нормальный. Мои мысли о ее доступности затоптаны в зародыше. Откатала сцену «будешь приставать», отыграла в скромность с фотографиями, поплакалась о своей нелегкой судьбе в мире насильников и сластолюбцев. Теперь можно и к стыковке на орбите приступить. Я так и не увижу безобидные курортные фото. А зачем, спрашивается? Ведь через десять минут сама натурщица будет в моих руках в одном только спадающем полотенце. Но я не хочу разделить заочную участь стриптизера Леши.

Я зеваю, встаю из-за стола и говорю:

— Спасибо за гостеприимство, но я поеду спать домой.

О, ее глаза в тот момент! В них полыхнуло не просто непонимание — в них зажегся индикатор «Враг системы». Что-то надличностное, что-то общее для всех женщин планеты — некий огромный координационный центр — обнаружило во мне враждебный код и стало пристально рассматривать, считывая мои параметры, чтобы потом распространить ориентировку среди всех без исключения особ женского пола. В ее глазах будто щелчком сменились линзы. На меня смотрела уже не Вика, на меня смотрела безымянная громада. Это был гигантский колосс, вскормленный вековой историей и традициями преклонения перед женским согласием. Это был исполинский сверхмозг, которому каждая отдельная женщина, как прилежная исполнительница высшей воли, переправляет львиную долю адресованных ей мужских стараний. Женский сверхмозг благоденствует и жиреет на дани, что мужчины во всем мире ежечасно подносят в виде своих потуг за внимание и интерес со стороны дамы. Он несокрушим, неподотчетен, он присутствует в каждой из них — вот почему женщины так одинаково реагируют на отклонения. И тут вдруг находится чудик, который пренебрегает драгоценным продуктом и заявляет о своем праве на самоопределение! Такой сепаратизм всегда вызывает возмущение системы.

В пути меня догнало сообщение от Вики: «Ты правда так хотел спать? Или просто не захотел дальше общаться?» О-па! Почему ей вдруг не поверилось, что я хотел спать? Она же сама готова была разостлать ложе. Да потому что, произнося фразу «пойду нам стелить», Викуся имела в виду не сон, а продолжение общения на кровати. Что и требовалось доказать. Эх…

Итак, когда женщина произносит глаголы «приставать», «насиловать», «овладевать», она иногда запросто подразумевает обратное. Значения слов переворачиваются вверх тормашками для сохранения непорочности собственного реноме. Почему-то они думают, что выставить себя жертвой статусно безопаснее, чем открыто заявить о своей инициативе или желании. «Мама, прибежали злые мальчишки и наклали мне в штанишки». Собственное «я» как выражение самости задавлено чудовищным гнетом предрассудков. Впрочем, его не особо-то разбежишься задавливать, как утверждают психологи. Поэтому «я» прет из непредназначенных для этого щелей, в результате чего мы слышим беспрестанные широковещательные прокламации о недоступности — далеко не всегда подкрепленные делом. Женское эго полезло не оттуда.

Таня привела меня к себе в гости на ночь за два месяца до своей свадьбы. Поочередно совершив вечерние омовения, мы расположились параллельно друг другу на диване. Она была очень чувственна и раскованна весь вечер, а тут вдруг, повернувшись ко мне спиной, неожиданно сонным голосом и почему-то «на вы» сказала:

— Мужчина, приставайте ко мне, а то я вам не дам.

Ну че делать, пристал. Дали. Идиотизм.

Следующий случай заставляет меня колебаться по двум причинам. Во-первых, я бы не хотел разбавлять свой академичный стиль пусть самой щадящей, но порнографией. Во-вторых, этот случай является настолько порнографическим в широком смысле слова, что я до сих пор не отошел от ментального ступора. Это самая разнузданная порнография разума, которую я когда-либо видел. Это мрак. Ладно, раз уж заинтриговал… Мама, извини.

Наше второе свидание с Натой было назначено на станции метро «Бунинская аллея». Почему в такой тьмутаракани? А потому что я там живу. Я, кстати, когда выхожу у себя из метро, мурлычу под нос мотивчик «На дальней стации сойду…» незабвенного ВИА «Пламя». Я бы не стал торопить события, но уж больно жарко Ната обнимала меня на нашей первой прогулке и были, признаться, у нее еще два очень веских аргумента. Ну просто очень веских — как только лифчик их выдерживал? На линейных кораблях германского флота орудия главного калибра были украшены латинской надписью «Ultima Ratio Regis» — «Последний убедительный довод». Этим же фразеологизмом можно было смело инкрустировать натин бюстгальтер. Если бы на нем был установлен датчик мужских взглядов, он бы давно сломался. Своими взглядами мужчины натин массив не просто пожирали, а бросались туда, как в океан с утеса. Я мог их понять… Предлог для приглашения, впрочем, был очень безобидный — мы шли ко мне смотреть мультик. Надо отдать Нате должное — она вначале избавила меня от типичных вымораживаний и игры в догонялки. Просмотр мультфильма был практически провален, так как мы сидели на одном кресле в теснейшем телесном контакте и очень сильно отвлекались.

Когда пошли титры, я сказал:

— Натах, у нас еще три часа. Потом мне надо будет ехать по делам.

Она слегка припухла:

— То есть мы не будем всю ночь вместе?

— Эту — нет. Да что нам ночь! Мы же не стесняемся дневного света, — бодро заявил я и потащил ее к дивану. Мы рухнули на спальное место, активно переплетаясь.

— Стой, — неожиданно тормознула Ната. — Я так не могу.

— Что такое? Может, шторы задернуть?

— Да я не о том… «Шторы»…

— У меня средства есть.

— Да причем здесь?.. — Она подбирала (слова. — Получается, я как проститутка: три часа, а там — на выход.

— Ната, если у нас три часа, это не значит, что я тебя использую, как проститутку. Насколько я успел заметить, ты меня хочешь не слабее, чем я тебя. А путаны это делают в порядке платной услуги.

— Так-то оно так, но это… я не хочу показаться чересчур доступной… по первому твоему щелчку. Вот если бы на всю ночь, тогда другое дело.

— Что другое? Я был бы другой? Ты была бы другая? А почему ты не подумала, что и я для тебя сейчас не менее доступен? Но меня же это не смущает!

— Э-э-э…

— Ночь со мной — это сколько часов?

— Ну, где-то восемь.

— Так давай все, что может быть за восемь часов, уместим в три. Проще говоря, исключим привалы и передышки.

— Не выйдет.

— Почему?

— Кирилл, я себе цену знаю.

— И что у нас там за расценки?

— Или на всю ночь, или вообще ничего.

— Ты боишься, что тебе нё хватит трех часов?

— Мне-то хватит и меньше, но я не хочу так. А то слишком все легко тебе достанется.

— Да ты о себе думай, Наташ, о себе! Или тебе все достанется слишком сложно? Отнюдь.

Мда, и здесь я не уберегся от града размером с куриное яйцо. Не все хорошо, что хорошо начинается. Вроде нормальная женщина, а из-за каких-то дурацких трех часов вдруг заартачилась, лишая удовольствия и себя в первую очередь. Весь диалог сопровождался непрекращающимися тактильными действиями обеих сторон. Ната вся горела от желания и начинала мне выкручивать пальцы только тогда, когда я предпринимал попытки прорыва ниже пояса. Во всем остальном она меня поддерживала. А потом я положил ее руку на свой (авторы порнорассказов здесь обычно пишут: «жезл», «нефритовый стержень», «скипетр вожделения»), и это сорвало ее с катушек напрочь. Ната сдернула с меня штаны и остервенело набросилась на меня внизу, урча, как кошка над сметаной. Автор данных постыдных строк очумело смотрел на этот припадок, не веря своим глазам. Так алчно вели себя разве что голодающие Поволжья. А я ведь даже, прошу прощения за натуралистичность, не принял душ — просто не успел, думал, что вместе пойдем… Ната настолько рьяно взяла меня в (обо)рот, что я поначалу слегка сдрейфил. Понадеявшись, что переговоры вышли на новый уровень, я попытался расстегнуть ей брюки, но тут же схлопотал по рукам. Потом еще и еще. Я оставил попытки, и теперь просто таращился на натахино неистовство, подперев подбородок ладонью, в полной прострации. Мы не испачкали диван. Ната, salva venia[24], съела все.

Не помню, как я ее проводил. Наверное, сказал на прощание что-то смешное, потому что она долго хихикала. А потом я сидел один и склеивал свой мозг по кусочкам. Я не мог поверить в случившееся. Точнее, в сочетание сказанного и сделанного ею.

Ната доблестно отстаивала свою честь и не шла на компромисс. Или все, или ничего. Или мы вместе до зари, или мы просто смотрели мультик, потому что «я не нанималась тебе тут делать приятное дополнение к культурному вечеру». И знаете, я бы понял ее, если бы она оставалась непоколебима в своих убеждениях и своем понимании границ допустимого. Принципиальность бывает несуразна, но подкупает именно своим стоицизмом. А что получилось у нас? Односторонний оральный секс как демонстрация недоступности? Как доказательство того, что она — не проститутка? Где смысл? Сладкое досталось только мне, а она ушла с гордо поднятой головой и с полным осознанием того, что она недосягаема и своевольна. Ушла, светясь от счастья, что мне все не так просто досталось. Да уж, обломала, так обломала… Ну что ж, учтем на будущее: если вам устроили сеанс типа моего, то показали высшую степень строптивости. Значит, вам все досталось далеко не просто так. Возрыдайте в печали, неудачники.

…но как же это так, люди? Я сейчас ничего не могу придумать, кроме кричащего вопроса Филиппа:

— Где мы живем? Куда мы попали?

Академик А.П. Назаретян в своей статье «Универсальная перспектива творческого интеллекта в свете постнеклассической методологии» писал так: «Некоторые авторы умышленно строят дефиниции таким образом, чтобы исключить запрещенное техническое решение. Например, вечный двигатель — это механизм, нарушающий второе начало термодинамики. Додумайся кто-нибудь в свое время определить самолет как аппарат, нарушающий закон тяготения, и, вероятно, студенты все еще рассказывали бы на экзаменах, почему такой аппарат в принципе невозможен…».

Не в бровь, а в глаз! Это лучший пример изящества, с которым можно выразить простую мысль: как мы формулируем вопрос или предустановку, так в дальнейшем и двигаемся по выбранной траектории мышления. Наши с Филей поиски альтернативы у большинства вызывают недоумение, граничащее с раздражением: ну чего вы, мол, катите-бочку? Это то, как устроен наш мир, — смиритесь и не бузите. Обижаться на женщин за то, что они играют в недоступность, — это все равно, что обижаться на ветер за то, что он дует. Это просто так есть, это неподвластная нам данность, и ничего тут не изменишь. Но любые перемены в обществе начинались с крамольных вопросов, ставящих под сомнение каноны, ранее казавшиеся незыблемыми. Незыблемыми они отнюдь не были, а именно что казались таковыми в обрамлении своих категоричных формулировок.

Моя младшая сестра Катя, которая была посвящена в процесс написания книги в качестве эксперта и консультанта, осветила проблему женской недоступности с абсолютно неожиданной для нас точки зрения:

— Киря, вы поймите главное: какие бы игры перед вами не разыгрывались, женщины настолько сильно ощущают свою зависимость от мужчин — во всем: душевно, социально, материально, — что их это лишает покоя. В редкие моменты они бы и хотели настоящей независимости, но так как это почти невозможно, женщины предпочитают эту самую утраченную независимость фальсифицировать в форме своих типичных выходок. Да, в глубине души они знают, что все равно отдадут себя с радостью воле сильного мужчины, но инстинкт противоречия и бремя осознанной несвободы — вот что им же самим мешает идти навстречу. Женская психология двояко относится к зависимости: и ждет этого счастья, и одновременно мстит за него. Так что не удивляйтесь.

Право слово, когда я услышал Катино откровение, я хотел бежать заказывать внеплановые салюты по всей Москве, чтобы ознаменовать такое эпохальное событие, как расшифровка ДНК женской недоступности. Согласен, может быть, открытие не ново, может быть, это мы с Филей плетемся в хвосте и радостно прыгаем, изобретя велосипед по подсказкам.

Отныне для нас наступает эра своей генной инженерии, эра активного вмешательства в эволюционные процессы генерации новых форм жизни. И мы задаемся крамольным вопросом: а какого, простите, хрена последовательность белков этой ДНК до сих пор выстроена так, что женщины компостируют мозг и себе, и мужчинам? А не пора ли поменять что-нибудь местами в этой полимерной цепочке? Не добавить ли туда протеин, отвечающий за разумное поведение и смелость идти навстречу своим желаниям? Ведь, черт возьми, научилось же человечество клонировать овец и прививать лягушкам гены бабочек, хотя это еще недавно казалось невероятным, а ортодоксальные дарвинисты и церковь были вообще против.

Экс-подруга Филиппа, Наташа, как-то в ходе нашей беседы дала мне надежду, что подвижки в направлении «несдерживаемой взаимности» (назовем это так) возможны. Когда они познакомились, Филиппу пришлось изрядно поработать над разбором Берлинской (если не Великой Китайской) стены. Около трех недель он в одностороннем порядке продвигался к Наташе, которая осторожничала, сохраняла дистанцию, не выказывала особого интереса, но потом в итоге протянула руку навстречу.

— Наташ, — попросил я ее. — А теперь нам понадобится немного фантазии. Сейчас будем моделировать альтернативную историю. Метода эта, конечно, ненаучна, но показательна чисто в психологическом аспекте. Представь, что ты нынешняя, подвергшая Филю всем стандартным испытаниям, можешь связаться с собой же в альтернативной истории. Назовем тебя ту Наташа-штрих. В альтернативной реальности Филя-штрих честно попыхтел неделю, а потом махнул рукой, не видя обратного сигнала от Наташи-штрих, на чем ваши отношения и закончились. Но ты настоящая в нашей истории теперь-то знаешь, что Фил — тот самый человек, отношениями с которым ты довольна. И только теперь тебе стало понятно, что необязательно было три недели подвергать его комплексному тестированию. Что бы ты посоветовала Наташе-штрих в вероятной реальности? Тоже махнуть рукой и забыть? Или все-таки шагнуть навстречу?

— Хм… — задумалась она. — Ну если ты так ставишь вопрос, то я бы посоветовала ей второе.

— В том-то и дело! Ты узнала истинную ценность этого мужчины, вошла в контакт с его внутренним миром, тебе теперь лучше с ним, чем без него. Более того, ты почти с самого начала как человек далеко не глупый видела в нем что-то особенное. Но даже это не помогло тебе обойти поведенческую бюрократию первых трех недель, а?

— Да, ты прав, Кирилл. Я бы посоветовала ей не откладывать радость полноценных отношений на потом.

— Вот мы и выяснили: женская игра в недоступность часто сводится к соблюдению формальностей. Сначала первое, потом второе, а уж потом компот на сладкое. Ее саму это глубоко в душе томит, но ритуал должен быть соблюден любой ценой — даже ценой возможной потери интересного человека. А потом, если он откажется быть заложником формализма, женщина разведет руки, глядя вслед уходящему мужчине, вздохнет и скажет какую-нибудь пошлость вроде «Эх, видать, не судьба…». Только вместо многоточия туда просится маленькая дорисовка: «Не судьба, а ты сама». Мне все это, знаешь, напоминает армию с ее четким сводом системы знаков. Тебе ясно прописаны несколько форм одежды, и если ты попытаешься их смешать, то получишь взыскание. Например, нельзя надевать парадные ботинки вместе с камуфляжем — не положено по уставу. Ты можешь быть по своей сути блестящим управленцем, командиром от бога, но это никого не волнует, если ты игнорируешь внешние атрибуты системы. Армейская система примитивна, так как нацелена на унификацию. Но под какой общий стандарт вы, женщины, хотите нас подогнать своими обрядами? Зачем заставлять мужчину сдавать нормативы, если у него иное понимание нормального, нормального в общечеловеческом смысле?

И Наташа снова не смогла со мной не согласиться.

В этой связи я еще напомню миф о кипрском художнике. В нашей культуре на начальном этапе развития отношений мужчина часто вынужден быть Пигмалионом, который из слоновой кости долго и тщательно вытачивает свою Галатею. «Самостоятельная, активная, целеустремленная», — гордо перечисляют свои характеристики женщины, когда их просишь дать автопортрет. Ну и куда это все девается с появлением поклонника? Я ничего не имею против, если ответная симпатия у нее просыпается медленнее, чем у него, — у каждого свой темперамент. Как человек, ходивший в походы, могу вас заверить, что не каждый костер занимается от первой спички. Однако разве редки случаи, когда женщина сама внутренне тянется к мужчине, но лучше изгрызет себе ногти до основания, ходя кругами вокруг телефона, чем сделает звонок? Почему реализация своих вполне нормальных, здоровых желаний, когда дело доходит до мужчин, для вас что-то из разряда подвигов Геркулеса? Что ж за инквизиторски медленный таймер стоит у вас в головах и не дает вам раскрепоститься в своих устремлениях, пока не раздастся некий сигнал? Зачем себя обездвиживать? Зачем сознательно превращаться в бивень и на первых порах пассивно наблюдать, как мужчина — буквально в одиночку! — ваяет ваши отношения, чтобы только пото-о-ом ожить и подключиться? Сколько надо высыпать на чашу каменьев редкоземельных, чтобы гиря, наконец, поползла вверх к точке равновесия? А если он плюнет на полпути и уйдет к живой женщине? А если завтра война, и его призовут на фронт? Горько не будет за не сбывшееся по вашей вине?

Итак, несдерживаемая взаимность все-таки, если постараться, осуществима — здесь, сейчас, нами. Нужно только немного ума и задора, чтобы рискнуть. В наших силах создать другой мир, и я верю, что прогресс все-таки сильнее косной груды традиционных предрассудков. Мы все еще очень часто ведем себя, как люди-штрих, поддаваясь убогим принципам «так повелось» и «не судьба». Слушайте, ну на кой вам этот штрих в головах? Выкиньте его на фиг. Будьте собой.

А вот что мне сказала Таня Романова по поводу наших изысканий, когда я обсуждал с ней эту тему:

— Подумаешь, важность. Всех это устраивает, одни вы с Филиппом высасываете проблему из ничего. Ищете ее на ровном месте.

Да, пусть так. Но в соответствии с одной из космологических теорий вся Вселенная произошла из ничего. Вся материя, взаимодействия, излучение, время, мы с вами — все это лишь слабый всплеск на поверхности необъятного океана квантового вакуума. Было идеальное Небытие, Ничто, Ровное Место, но кто-то или что-то навело первичное силовое поле, которое смогло вырвать из бесконечной инертности, из этой абсолютной тавтологии реальные частицы.

Моя вышеуказанная реплика, как это ни прискорбно, так и осталась непроизнесенной, так и не шагнула в реальный мир из небытия. Потому что как только я промолвил «космологическая теория», то тут же получил под дых:

— Стоп! Все! Ты опять меня грузишь?

Больно.

А я все-таки договорю! Многие века тому назад арабские математики совершили невозможное. Они изобрели ноль. Вы только вдумайтесь в это: «ничто» получило вполне вещественный знак, имя, а значит, перестало быть абсолютным ничем. Не было ничего — и вдруг разумным решением на пустом месте создается что-то принципиально новое. «Ничто» в силу своей бессодержательности было несовместимо с осмыслением, но человек изменил правила игры, и теперь ноль как категория полноправно присутствует везде — от математики до философии. Обретя собственное обозначение, «ничто» стало подотчетным смыслу. Мы включили его в систему нашего мира. Воля разума к поиску и вопрошанию совершила величайший акт творения. Да, таков он, человек — воплощенное неспокойствие Вселенной. Приглядитесь:

О

Между прочим, наши цифры по чьему-то недосмотру называются арабскими, хотя пришли они в известной нам графике из Индии. И ноль у арабов обозначается простой точкой:

•

Окружность и точка как символы прирученного небытия. Как памятник тому, что на пустом месте возможны подлинные чудеса познания. Мы привыкли к этому знаку, мы уже не задумываемся, что когда-то он был вне закона. Но когда кто-то начинает возводить что-то новое, что-то непривычное на этом самом пустом месте, мы нервничаем и одергиваем непоседу. Но зря стараетесь. Мы объявляем тотальную ревизию ваших принципов, потому что как-то уж очень не свежо от них пахнет. Напротив ваших привычных крестиков мы будем ставить свои бунтарские нолики. Рисовать их на пустом месте, понятно?

Европейская схоластика средних веков очень нервно отреагировала на появление нуля. Запретила его вначале, как вульгарное ругательство. Но время все расставило на свои места. Теперь само слово «цифра» в русском языке является прямым заимствованием из арабского — «ноль» по-арабски звучит как «сыфр». А слово «cipher» («шифр») вам знакомо? Так чья правда в итоге?

Все мы пришли в этот мир и тут же наткнулись на миллионы социальных данностей, от нас не зависящих. Но ведь эти данности кто-то дал, они не с неба упали. Да, существует в нашей культуре определенная демаркационная линия между мужчиной и женщиной, между дозволенным и надлежащим каждой из сторон. То, что эта линия старше каждого из нас, создает иллюзию неприкосновенности, закладывает фундамент социальных привычек, отучает задавать вопросы, угнетает функцию поиска. Однако изгибы ее были начертаны человеческой рукой. А значит, мы берем ластик и рукой не менее человеческой перекраиваем границу, невзирая на уязвленные эскапады, раздающиеся в наш адрес со всех сторон.

Поймите: мы не взыщем финальной истины. Но своим мнением возлагаем наш меч на весы равновесия мира.

А вообще, конечно, все относительно.

Мы с Филом грезим о светлых временах и далеких странах, где женщины разрешают себе быть свободными от психологических зажимов, где кровь желаний и нервные импульсы интересов беспрепятственно циркулируют по всему телу, наделяя гармонией дух. Но возможно ли это? Или везде и во все времена одно и то же? И что мешает им быть свободными здесь и сейчас?

Нас спасет стереометрия. Точнее, она не спасет, но приблизит к пониманию, а это само по себе очень много. Причем тут стереометрия? Сейчас не без некоторых выкаблучиваний я все объясню. Вы ведь меня уже немножко знаете.

В двухмерном пространстве, где все измеряется исключительно длиной и шириной, любая плоская фигура не может быть перевернута зеркально. Ее можно сколько влезет вращать вокруг собственной оси, двигать по двухмерной бесконечности, но перевернуть кувырком, как монетку, нельзя. Для этого нужно третье измерение — высота. Нужно приподнять ее над тканью двухмерности в третье измерение и перевернуть так, чтобы в процессе переворота она прошла все сто восемьдесят градусов наклона к материнской плоскости. Прокрутите этот мультик в своем воображении.

Нам повезло родиться в трехмерном пространстве. И поэтому любую медаль мы можем без особых проблем перевернуть так, чтобы глазам предстала ее обратная сторона. Было бы желание! Вернемся к женской внутренней несвободе. С обратной стороны медали этой проблемы нам строят гримасы мужские лица. Не без нашего участия женщины научились бить себя по рукам; это скрыто поощрялось и продолжает поощряться представителями сильного пола. Всякому хочется раскованной и приветливой партнерши, но при этом редкий мужик не крякнет про себя от удовольствия, не взяв крепость с первого раза. Еще бы! В женской недоступности, даже когда она колет его самолюбие, мужик видит не только камень преткновения, но и гарантию. Гарантию защищенности собственных интересов в будущем, в том сладком будущем, когда он сам-то, наконец, окажется по ту сторону крепостных стен и сможет, дразнясь, показать язык всем оставшимся за бортом женского выбора. И наоборот: его напряжет, если визовый режим смягчен: «Эге! Это, получается, не только я, это так каждый пролезть может!» И он либо отказывается проходить, гордо вздернув нос, либо заходит и тут же начинает тиранить женщину требованиями самоизолировать-ся. До обидного часто дом с гостеприимно раскрытыми дверьми мужчине кажется проходным двором. И трусость не позволяет ему даже предположить, что двери были распахнуты не для кого-то, а для только него. Странные мы люди: оскорбляемся, если нас не различают на фоне других, но отказываемся верить в собственную исключительность, когда всего-то надо — шагнуть навстречу счастью, улыбнувшемуся именно нам. Скульптор Мухина — вот кто лучше всех отразил артельный дух, царящий в выращивании предрассудков. Рука об руку мужчина и женщина калечили историю глупостями ума и слабостями характера. Как рабочий и колхозница. Серпом и молотом. И вот мы здесь, сейчас, и не могли мы оказаться в ином месте и в иное время.

Пользуйтесь преимуществами трехмерного пространства, когда размышляете о важном. Взгляд на вещи должен быть стереометрическим.

Нет, это не спасет разом и от всего. Это не даст пропасть.

Думаю, что вполне развернуто выступил на тему синдрома недоступности. В девяноста девяти процентах случаев женщины играют в нее. То ли до сих пор искупают грех в соблазнении Адама, то ли берут реванш за какие-то промахи в своей земной жизни и самоутверждаются, то ли лелеют этот природный инстинкт так же ревностно, как Дания сохраняет монархию — мы устали выяснять. Так давайте же не будем включаться в эту постыдную игру, не будем идти на поводу у этого фиглярства. Раз они включают дурачка — значит, и мы туда же. Строишь недотрогу — и я тебя не трону. Вздыхаешь, что тебе придется спать со мной на одной кровати волею обстоятельств — и я поеду спать к себе, невзирая на поздний час. Нет возможности уехать — я лягу рядом и просто усну, не прикоснувшись к тебе, изнывающей по ласке, но проевшей мне плешь своими «даже не думай». И я даже не подумаю, будь спокойна. Это ты будешь полночи хлопать глазищами в темень. А полезешь мне в трусы, я так заору, что надолго расхочется.

Потому что настала пора учить женщин видеть реальные результаты реальных слов.

В связи с этим предлагаю создать особую мужскую коалицию. Она будет называться «Общество мужчин, которые принципиально спят с женщинами». Слово «спать» тут лишено второстепенных смыслов и используется в своем исконном значении. Мы будем просто мирно дрыхнуть с ними, а потом делиться впечатлениями, кто с кем переспал и как спалось. Женщинам, строящим из себя неприкасаемых, будет отводиться роль мягкой постельной принадлежности. А мы будем спать. И называть нас будут «спецами».

И еще я для себя решил вот что. Отныне, если у меня случится секс с носительницей синдрома недоступности, то я всегда потом буду извиняться. Просить прощения. А, соответственно, до соития я буду стараться записать все сказанное ею на диктофон.

И вот мы, задыхаясь от жаркой гонки, наконец упоенно отваливаемся друг от друга на постели.

— Дорогая, — прошу я, восстанавливая дыхание. — Прости меня.

— За что? — удивляется дорогая, отдуваясь.

— Как за что? Я же так провинился перед тобой!

— Да в чем?

— Я ведь причинил тебе секс!

— Дурачок, — она обнимает меня, источая сладкий аромат. — К чему извинения? Я сама этого очень хотела.

— Ах, сама хотела!

Тут я выхватываю диктофон, включаю его, и комната наполняется ее высокопарными: «Нет, даже не рассчитывай», «Ах, не будь таким наивным. Мне в жизни хватает секса», «Мне очень сложно понравиться. Я — неприступная гордая кошка» и прочей ярмаркой пустословия. То-то будет интересно на нее в этот момент поглядеть.

Извините нас, женщины. Мы так виноваты перед вами. Мы делаем то, чего вы сами хотите.

Снова интернет, я, очередная собеседница и умопомрачительные откровения с ее стороны. Рассмотрим в качестве учебного подспорья следующий диалог, предварительно прочтя послание человечеству, которое моя собеседница разместила в начале своей анкеты.

Ариадна, Россия, Москва, 24 года:

«Я нормальная, адекватная, достаточно красивая и умная девушка. Я ищу спонсора, т. е. обеспеченного, состоявшегося материально и морально мужчину, который по достоинству оценит такую милую даму, как я, и поможет финансово. Секс на один-два раза не интересует. Прошу воспринять мои слова с пониманием и без обид».

Ну что ж, на каждую Ариадну найдется свой Тесей. И я вступаю в беседу с «красивой и умной девушкой».

Я: «Выводишь из лабиринта по нитке?»

Ариадна: «Если очень попросить!»

Я: «Ариадна, если ты, конечно, не против… Расскажи мне, зачем тебе спонсор? Ты затеваешь какой-то проект? Тебе нужны инвестиции для записи альбома или проведения выставки своих кар-, тин? В чем тут смысл?»

Ариадна: «Нет! Это чисто личное. Мне хочется учиться в Италии, даже язык освоила, осталось денег на обучение найти».

Я: «Чему учиться?»

Ариадна: «Педагогике. Я заканчиваю педагогический вуз, хочу учиться дальше. Работать-то лень!»

Я: «А после Италии не лень будет?»

Ариадна: «Не исключено».

Я: «Ну и кто тебя с такой мотивацией спонсировать будет?»

Ариадна: «Ты совсем глупый? Это просто так называется "спонсорство", а если проще, то я предлагаю себя в качестве любовницы тому, кто оплатит мне учебу».

Я: «Педагогичный подход! А сколько стоит обучение?»

Ариадна: «А говорят, что женщины любопытны! На самом деле любопытны мужчины, да еще как! Вот скажи, зачем ты меня расспрашиваешь? Неужели интересна чужая жизнь?»

Я: «Итак, в среднем 10000 Евро. Цитирую: "…я предлагаю себя в качестве любовницы тому, кто оплатит мне учебу". То есть предлагаешь секс за 10000 Евро. А теперь рассуди трезво, какой дурак будет платить столько даже за 100 сеансов с тобой? И ты хочешь такие деньги за свой непрофессиональный сервис? Мне не чужая жизнь интересна, а границы человеческого идиотизма. Допустим, у меня есть возможность потратить 10 000 Евро и больше. Но ты-то что можешь предложить взамен равноценного? Искренне удивлен!»

Ариадна: «Удивляйся дальше! Знаешь, желающие спонсировать есть, и немало. Только платят они не за секс, да и я не секс продаю. Не очень понятно, зачем ты вообще все это мне пишешь, как правило, серьезные люди таким делом не страдают, времени нет. И наличную жизнь тоже. Состоятельным мужчинам проще познакомиться так, через интернет, с девушкой, которая не будет выставлять претензий, которая приедет, когда тебе удобно, и с которой приятно провести время (и не только в постели). Я вижу, что тебе, в силу юного возраста, этого не понять, но не надо вот так категорично говорить глупости. Ты за всех знать не можешь. Я на этом сайте за два года нашла троих мужчин, с которыми встречалась продолжительное время, на тех самых условиях. Просто рано или поздно все заканчивается, и я ищу нового. Я, слава богу, не проститутка, и ищу одного и надолго. Достаточно много мужчин предпочитают меня, нормальную девушку, той, что сделала секс профессией.

P. S.: а если у тебя есть возможность потратить 10000, потрать их с умом. Пока».

Экие у нас странности посыпались! Во-первых, действительно, достаточно много мужчин предпочитают нормальных девушек. Во-вторых, состоятельным мужчинам как раз-таки абсолютно не сподручно искать подругу в пачке интернет-анкет, этой распродаже котов в мешках. Им бы самим от предложений отбиться. Так не потому ли ты сидишь, невостребованная, в интернете и пытаешься сшибать медяки, что в категорию нормальных не входишь, а втереться в тусу состоятельных тебе мешает неприкрытое хапужничесгво? Дура, действовать надо тоньше! С таким доярским стилем у тебя путь только один: нарвешься на умельца пускать золотую пудру в глаза, предоставишься в пользование, а потом — звук смыва в унитазе, и welcome back во всемирную паутину. Педагогике хочешь учиться? Ага, есть такой частый сюжет порнографического фотоспама: «Ушлый подросток имеет училку прямо на столе!»

Кстати, на этом этапе нашего разговора я заметил, что в текст ее анкеты были внесены коррективы. Теперь она выглядела так: «Я нормальная, адекватная, достаточно красивая и умная девушка. На этом сайте я с конкретной целью: предлагаю себя в качестве любовницы серьезному и деловому мужчине, который будет помогать мне материально. Любителям просто поболтать, выдавать советы и читать мораль огромная просьба: не надо мне писать! Не отнимайте ни свое, ни чужое время».

Я: «Видать, задело. Ты даже приветственный текст в анкете изменила с поправкой на таких, как я. Цитирую: "Я, слава богу, не проститутка, и ищу одного и надолго" — очень не хочется быть снобом, но когда я вижу подобные пассажи после твоего объяснения реальных целей, то мне смешно. Надень табличку «Гуманитарная миссия: отдаюсь за обучение» и ходи по улице — может, больше повезет? Мне лично повезло, что мне в жизни таких учителей не попадалось. Я потрачу 10000 с умом. Нюанс: не желай этого всем мужчинам. А то не видать тебе Италии».

Ариадна: «Насчет анкеты ты почти прав. Я изменила ее, потому что слишком много таких, как ты, начали писать мне письма. Не очень понятно, зачем!»

Я: «Все вполне понятно. Если человек сел на окрашенную скамейку, я не вижу ничего страшного в том, чтобы ему сказать: "Уважаемый, вы испачкались". Адекватная личность только спасибо скажет. Ариадна, если бы ты наделала в штаны, это было бы не так страшно. Но ты обделалась в высшем смысле этого слова. Цитирую: "…я предлагаю себя в качестве любовницы тому, кто оплатит…" — но при этом"…я, слава богу, не проститутка". Это же нелепость! Не удивительно, что такие, как я, указывают тебе: "Достопочтенная, вы испачкали нижнее белье. Леужели вы не чувствуете, что от вас несет?" Скажи спасибо — и бегом домой подмываться. А то не пройдешь паспортный контроль, когда поедешь за границу».

Ариадна: «Странно, но все мои друзья и любовники считают, что я очень интересна и приятна в общении, кроме того, умна. Твое мнение — это; конечно, интересно, но как-то ты очень бурно реагируешь на мои слова. Неужели тебя задевает мое поведение? И вообще, мораль у всех своя, я считаю, что когда девушка живет за счет мужчины — это нормально. И даже больше, так и должно быть. Я всем свое мнение не навязываю, но и чужое меня мало интересует. Мне интересно,™ всем пишешь то же, что мне? Я видела на этом сайте сотни анкет от девушек, что готовы встретиться за деньги на одну ночь. Я же долго выбираю. Знакомлюсь, потом решаю, приятно ли мне с человеком, хочу ли с ним встречаться. Ничего вульгарного или «плохо пахнущего» я здесь не вижу. Извини, но мне твои слова кажутся просто ханжескими. Просто искать любовника — это хорошо, а любовника с деньгами — "вульгарно нагадить на себя", да? А девушки, которые знакомятся в клубе и тут же прыгают в постель? Это тоже нормально? Твоя мораль мне кажется совершенно непонятной.

P. S.: Мне уже поднадоел наш разговор. Предлагаю завершить».

О-хо-хо-нюшки… Если бы мифологический Тесей во время своей экспедиции на Крит узрел, выйдя на свет из лабиринта Минотавра, такую вот Ариадну, рванул бы наш герой со всех ног обратно во тьму.

XY = XX

Знаете, что я сейчас написал? Да-да, курс биологии в средней школе, обозначение мужских и женских хромосом. Но как Эйнштейн ввел X («лямбда») — чисто подгоночный параметр — в свои базовые релятивистские[25] уравнения, так и я осмелился ввести между двумя выражениями знак равенства. Давайте посмотрим, что из этого экспромта выйдет толкового.

Из алгебры мы помним, что обе части уравнения, содержащие один и тот же множитель, на этот самый множитель можно сократить в целях упрощения. Тогда мы имеем следующий расклад:

Y = X

Современные социологические взгляды всячески свидетельствуют в пользу такой эквивалентности: да, мужчины и женщины непохожи друг на друга, но как минимум равны. Однако то ли слишком молоды пока эти взгляды, то ли вообще утопичны, но провозглашенный минимум равенства исчерпывается на черте «секс». За этой чертой начинается абсолютно другое правовое поле, которое описывается вот так:

Y<X

XYvsXX… У первой пары одному иксу оторвали нижнюю лапку. Быть может, здесь и кроются генетические истоки этого извечного мужского поражения в равноправии на секс? Ну что, мужики, я вас поздравляю: мы опять должны. Серьезные научные исследования, на которые я уже ссылался выше, дают однозначный ответ: сила положительных ощущений у мужчин и женщин во время секса приблизительно одинакова. Отклонения в ту или иную сторону незначительны и носят индивидуально-ситуативный характер. Говоря проще, мы платим друг другу за удовольствие аналогичным удовольствием. Вроде бы как квиты. Но вот именно отсюда и начинаются чудеса.

Вы в курсе, что Эйнштейн, невзирая на свою гениальность, дал нехилого маху с этой X? Современные модели Вселенной не нуждаются в данном параметре, так как силой, противодействующей гравитационному коллапсу мира в точку, признано само динамическое расширение пространства. Ну, разумеется, вы в курсе, чего я к вам пристал… Точно так же дают маху те, кто считают, что в отношении секса мужчины и женщины квиты. Ага — буй на руль нам всем! За секс мужчине нужно возложить на алтарь женской сущности нечто более осязаемое, чем какое-то пустяковое физическое удовольствие. Вот и роятся в нашем подлунном мире Ариадны разных мастей и амбиций. На простой вопрос «Что, кроме секса, вы, дражайшая, можете предложить мужчине за испрашиваемую сумму денег?» прозвучит недоуменное «Общение с такой королевой, как я, разумеется. И вообще, разве одного секса не вполне достаточно?» Однако платить по-королевски могут тоже только короли, а раз так, то секс и общение с равным по статусу сами по себе являются соразмерной платой королеве, да? Э-э-э, нетушки! Они так не играют! Вы, конечно, приятный во всех отношениях мужчина, но все равно вам с ней более приятно, чем ей с вами, а так нечестно. Даже в шахматах королева обладает большей силой и ценностью, чем король. Трутней в пчелином улье может быть много, и вообще их в преддверии зимы изгоняют, а матка-царица одна — смысл и ось существования всей семьи. Так что с вас доплата, ваше величество.

Вы, наверное, обратили внимание, что в своей полемике с Ариадной я в итоге пал довольно низко. Перешел на личности, подключил нецензурные слова и вообще потерял лицо. Ариадна, я прошу прощения за свою невыдержанность. Ясное дело, в моем стиле общения ты захочешь увидеть тявканье шакала-заморыша на пышущих достоинством львов. Но это не так. Мои инвективы[26] в твой адрес не есть признак зависти тем, кто добился многого и может пригреть пару-тройку шикарных содержанок. Меня поразило другое: как ловко ты вычерчиваешь грань между своей жизненной позицией и тем, что в миру зовется проституцией. Давай отнесем мою запальчивость на счет профессиональной внимательности к значению слов, хорошо? Ведь только поэтому я так разошелся. Прости меня и загляни в энциклопедию.

Большая Советская Энциклопедия трактует это явление так: «Проституция (от лат. prostituo — позорно, бесчещу), социальное явление, возникшее в классово антагонистическом обществе (еще в III–II вв. до н. э.) и органически ему присущее, продажа своего тела (главным образом, женщинами) с целью добыть средства к существованию». Брокгауз и Ефрон комментируют его следующим образом: «Распутство женщин в виде промысла, существует с древнейших времен, была очень распространена в древней Греции, где отчасти связана была с культом Афродиты, и Риме и еще более в средние века во всей западной Европе, причем то поощрялась светскими и духовными властями, то беспощадно преследовалась». Но самое интересное и соответствующее нашему случаю определение есть на сайте www.coLumns.ru: «…За ними следуют промышляющие сексуальным ремеслом тайно — самый огромный и разнообразный класс проституток. К нему относится всякая женщина, отдающаяся для половых сношений мужчине с преследованием корыстных целей. Гражданская проституция представляет собой громаду, в которой официальная проституция является крохотной частицей. Гражданская — состоит из женщин всех званий, состояний, общественного положения и возрастов. Она подлежит лишь ограниченному наблюдению и по весьма понятным причинам, не поддаются точному учету». Это как раз про вас, гражданочка! Итак, если отбросить разбивку по видам явления, то в сухом остатке мы имеем вот что: в современном обществе проституцией считается вступление в половую связь за материальное вознаграждение. И ничего, повторюсь, в этом кошмарного нет — у каждого свой хлеб. Но интриги в нашем и подобных случаях добавляет то, что ариадны комбинируют два разных подхода: подобно своим древнегреческим землячкам-гетерам, они отдаются только понравившимся мужчинам, но не бесплатно, как, например, Тайс Афинская Птолемею, а норовят накрутить тариф, как обычные ночные бабочки. То есть мало того, что она придирчиво выбирает себе спутника на определенное время, опираясь на свои симпатии, так, в добавок к этому, «счастливчику» предлагается еще и раскошелиться за «счастье». И я снова не могу никуда деться от настойчивого вопроса: какими же такими заоблачными качествами обладает подобная женщина, когда выставляет свои требования? Он ее и так уже устраивает — неужели этого мало? Мало! Его внутренние достоинства как личности ничего не компенсируют! Значок неравенства своим острием продолжает упорно жалить Y.

Ариадна темпераментно убеждала меня, что она «слава богу, не проститутка». Слава богу, убедила. Она из тех, кто пытается сохранить отваливающуюся маску благопристойной женщины, отдавая себя за наличный расчет, а потому заслуживает отдельного термина. Жрицы любви хоть честно состоят в товарно-денежных отношениях с клиентом: плати, и я выполню свои обязательства, каким бы убогим ты ни был. А профурсетки, как она, строят игру на проявлении симпатии и интереса, но потом требуют откат в дензнаках. Похоже на плохую лотерею: вам невероятно повезло, но чтобы забрать приз, надо заплатить еще всего лишь… Одним словом, это тот самый пресловутый налог на взаимность, которым облагаются мужчины, только материально выраженный. Экспромт с уравнением «XY = XX» в бытующей на сегодняшний момент социальной схеме терпит оглушительное фиаско. Никакого паритета.

Я прекрасно понимаю, что механизм вознаграждения самки заложен в нас еще на заре эволюции. Самец должен добиться взаимности — так или иначе, даже несмотря на то, что самцы чаще всего в дефиците по отношению к самкам и вообще резко-доминантны. У приматов сексуальный контакт означает для самки пусть маленькие и непродолжительные, но все-таки привилегии со стороны самца. Этот аргумент отливается в железобетоне и водружается на видном месте каждый раз, когда затрагивается данная в высшей степени острая тема. Но коль так, то тогда давайте играть в приматов до конца. Раз в нашей культуре подобное поведение женщин близко к норме, то тогда устроим гражданскую легализацию мужской полигамии. И я посмотрю, как женщины, исправно требующие гиперкомпенсации за секс, отнесутся к свободе мужских походов на сторону. Насколько мне известно, до настоящего дня это порицается в хвост и в гриву и влечет порой за собой разборки исторических масштабов. А чего так? Куда в случае с мужчинами девается ваш культ всего исконно природного?

Так запишем же третий закон: за секс мужчина должен женщине секс плюс чего-нибудь покушать.

Давайте подведем итог, сведя аксиомы в одну систему:

1. Женщина может отказать мужчине в сексе, но никак не наоборот.

2. Сексу между мужчиной и женщиной должны предшествовать ритуальные усилия мужчины и политика квази-недоступности со стороны женщины.

3. Секс для мужчины стоит в прямом смысле дороже, чем для женщины.

И вот теперь все становится на свои места. Разве вы не видите, что второй и третий тезис объясняют первый? На мужской отказ наложено табу, так как этот нечестный прием моментально перекрывает источник душевного и материального удовлетворения — жизненно необходимого для некоторых несамодостаточных и материально несамостоятельных женщин. Поэтому к высказываниям типа «Мужчины больше зависят от секса, чем женщины» относитесь, как к несвежему анекдоту: вежливо посмейтесь, но попросите придумать что-нибудь посовременнее.

Филя, когда рассуждает о приобретении жилплощади в Москве, хватается за голову. Это уместная реакция, так как глядя на столичные цены за квадратный метр, впору хвататься уже за сердце. Бедные застройщики и рады бы сами умерить свой аппетит, но им же просто не дают этого сделать! Безудержный спрос на недвижимость заставляет пришпоривать коней, а весь остальной мир только диву дается нашей прыти. Хорошие деньги делаются на надежных тенденциях, поэтому нашему бизнесу не осталось ничего лучше, кроме как оседлать великую российскую стадность. Именно стадность, ведь вся страна в одночасье сошла с ума от желания жить в Москве. Кто-то сказал, что тут лучше. В толчее стада не разобрать, кто же именно этот «кто-то», но в определенные моменты фактор «кто-то сказал» выступает в роли коллективного разума. Вот и рвутся сюда во весь опор, забывая, что преимущества чего-либо всегда отягчены негативными сторонами.

Кто-то сказал, что женщин нужно добиваться ценой коммуникативных и материальных усилий. Добиваться. До-би-вать-ся! Уж не мужчины ли подсуропили, а? Конечно, чего уж греха таить, и они тоже… Эта отрава просачивалась в наши неокрепшие мозги с раннего детства из разрисованных книжек со сказками, с экранов кино, из бахвальских повествований окружающих. Нас так воспитали. Не дав нам выбора, нас всех поставили в неприличную позу низкого старта, чтобы по хлопку пистолета мы рванули наперегонки к волшебному призу, выпучив глаза. В такой ситуации женщинам оставалось только принять правила игры и, пожав плечами, устанавливать-все более и более олимпийские стандарты для гончих. Но не будем забывать, что за ажиотажем на рынке весьма часто следует обвал акций. В один прекрасный день женщины, нежащиеся в лучах лихорадочного спроса на свою неприступность, прозевают важные события и останутся не у дел со своей архаичной психологией. Смотрите сами: какую женщину не спросишь, они все хотят найти в долгосрочном мужчине друга, а не просто любовника. Чтобы не только было с ним в одной постели отрадно, но и душе уютно. «Друг жизни» и все причитающиеся понятия-сателлиты: опора, надежда, взаимопонимание, доверие — вот как выглядит букет сокровенный. Абсолютно справедливо: в людях, которых мы можем не задумываясь назвать друзьями, мы именно это и ищем. Но, извините меня, так, как женщины предпочитают вести себя в начале отношений, со всеми этими играми в прятки и догонялки, — так дружба не строится. Друг не станет догонять друга. Друг не станет от друга убегать. Нет, кончено, есть гипотеза, что наша Вселенная замкнута и что, пролетев ее всю, ты в итоге все равно попадешь в исходную точку. Но, во-первых, на это понадобится бесконечно долгое время, а во-вторых, это только догадка. И женщины, видно, очень хотят ее подтвердить на практике, а потому норовят, чтобы быть с мужчиной, поначалу ускоряться в противополжную от него сторону. Но мы не располагаем бесконечно долгим временем на такие эксперименты, вот в чем проблема. Хочешь мужчину — иди к нему, а не проверяй просгранство на замкнутость.

Ладно, опять гружу… На самом деле нет повода впадать в де-сперацию. Ну, застопорилось наше общество в этом вопросе, ну, с кем не бывает? Когда-то ограничения и лимиты были жизненно важны и поэтому теперь держатся несколько дольше, чем они объективно необходимы. Но мы стряхнем их, уверен, потому что время пришло. Наступит день, когда люди будут направлять свою энергию в отношениях на что-то более яркое, нежели вся эта прогнившая дрянь: асимметричное право на отказ в сексе, игра в недоступность, взимание ренты за тело и, что еще хуже, за общение, как в политике Ариадны. Вы спросите, что же тогда вообще останется? Как же интрига, загадка и все такое? Они не исчезнут, а просто перейдут в иную плоскость. Более дружескую и более дружественную здравому смыслу. За то и ратуем!

А поэтому мы с Филей снова признаем во всеуслышание и не устанем этого повторять: наше копье, метящее в женщин, на самом деле обоюдоострое. И каждый раз, отводя руку для нового удара, мы неизбежно колем самих себя. Потому что не кто иной, как мужчины, давали картбланш на ужимки женской психологии, иногда откровенно восхищаясь и романтизируя их. Сформировавшийся в нашем социуме сценарий необходимо переписывать совместно, потому что при его создании ошибки допустили и мужчины, и женщины в равной степени.

Позвольте привести вам, дорогие читатели, два следующих диалога:

1. — Ш-ш-ш-ш…Пэу! Пэу! А-а-а-а-а!!!

— Ой! Ой! Уай! М-м-м-м?..

— Кхе-кхе!!! Цо-цо-цооо! Пфффууу… ууу…

— Ээз-ии! Эээ-ии! Оу?

2. — Ррррр! Рррррау! Эффф!

— И-и-и-и! И-и-и-и! Цсссс… Аа? Ууи-и-и?

— О-пфа! О-так-от!!! О-тык-кхршооо… Ыыыааа!!! Ыыыааа!!!

— Гммм… Гммм… Ннннннннннн…

Довольно похоже по своей бессмысленности, правда? Правда? Вот вы и попались. Ни черта вы не разбираетесь, друзья. И я с вами за компанию не разбирался, пока мне некоторые женщины не разложили все по полочкам. Вы готовы повеселиться?

Выше запечатлены совершенно несовместимые, конфликтующие вещи. Первый диалог (назовем для удобства оба фрагмента диалогами) — это звукоряд сцены, в которой люди занимаются сексом. Диалог номер два — это стенография самовыражения парочки, занимающейся любовью. Небо и земля. Я, как вы понимаете, очень долго конвертировал оба диалога из звукового воплощения в графическое. Затруднительно это. Стандартным алфавитным кодом не передать всей фонетической палитры, ибо в нашем языке нет соответствующих символов для того богатства дифтонгов, эмфатических, ларингальных и смычных звуков, которые сопутствуют коитусу. А писать транскрипцией — только вас мучить. Лишний раз убедился, что будущее — за аудиокнигами и прочими мультимедийными решениями. Первый фрагмент я выкроил из порнофильма; невольным слЫшателем второго я стал по милости своих соседей — пары, живущей в любви и законном браке. Слышимость в наших домах сама по себе стоит отдельной книги.

Занимать себя сексом и занимать себя любовью… Где бы набраться премудрости отличить одно от второго? И я кричу:

— Женщины! Помогите! Не оставьте в неведении!

Я распечатал оба диалога и начал поочередно подсовывать листок своим знакомым девушкам. Ну и наслушался же я, скажу вам, дорогие читатели! Какой там Петросян, какой там «Comedy Club»? Истинные перлы надо вылавливать в народе.

Лиза, сосредоточенно сведя брови, внимательно вникала минуты две, а потом сдалась:

— Это что такое?

— Один из диалогов принадлежит паре занимающейся сексом, второй — паре, занимающейся любовью. Как бы ты рассудила, что есть что?

Лиза опешила.

— Ну и ну! Где же ты такого насобирал?

— Конечно, у меня здесь лишь слабое звукоподражание. Ведь обычным текстом этого почти не передать. А насобирал из достоверных источников. Ну, так что?

— Я думаю, первый диалог больше подходит паре, которая занимается любовью.

— А теперь обоснуй!

Лиза в задумчивости стала обмахиваться листочком, как веером, видимо, считывая с носителя какие-то сверхъязыковые эманации[27]. Потом опять обратилась к первоисточнику.

— Я так считаю, потому что в первом диалоге явно больше нежности со стороны мужчины.

— Заметь, там роли не расписаны. Как ты определила, где мужчина, а где женщина?

— Ээээ… Ну первая-то реплика принадлежит мужику, судя по… по стилю, что ли…

Мне уже безудержно икалось от смеха.

— Какие именно единицы для тебя показательны с точки зрения стиля?

— Вот «Ш-ш-ш-ш…», к примеру.

— Да почему же?

— Ну не станет нормальная женщина шипеть в постели!

— А мужик? — Я уже помирал от спазмов.

— А че мужик? На то он и мужик, чтобы…

— …шипеть в сексе? — заплакал я в корчах.

— Типа того.

Меня сразила агония. Я ревел навзрыд и терял сознание от нехватки кислорода.

— Балбес! — шутливо шлепнула меня Лиза. — Со всякой фигней пристает тут…

Правило номер один: шипеть в постели, аки змий, — безусловная прерогатива мужчин. Правило номер два: шипение в данном случае не есть проявление агрессии, а напротив, свидетельствует о нежных чувствах мужчины к даме.

Я пришел в себя и продолжил исследование. Благо, мы дружим давно и можем обсудить что угодно.

— Значит, вторая и четвертая реплика принадлежат, соответственно, женщине?

— По логике вещей, да.

— А по каким еще признакам?

Лиза опять вперилась в шифровку.

— А еще гласных больше. И вопросительные тона тоже в пользу этого свидетельствуют.

Когда я ставил вопросительные знаки, я делал это исключительно ради того, чтобы передать игру, перепады тона в голосе. Другого инструмента я просто не смог подобрать. Лиза же, и глазом не моргнув, сочла это не только уместным в тексте, но и соответствующим действительности.

— Стало быть, женщины, занимаясь любовью, больше задают вопросов, а мужчины работают чисто в повествовательном стиле, да?

— Правильно. И рот женщины чаще держат открытым, отсюда и больше гласных звуков.

— А мужчины?

— Мужчины преимущественно сопят и мычат сквозь стиснутые зубы, — терпеливо разъяснила мне Лиза.

Мужчины, я вами горжусь. В совокуплении вы ближе к низкочастотным напевам тибетских монахов, чем к заливистому баварскому йодлю. Солидно, солидно, по-мужски…

— Лизка, давай вернемся к первому вопросу. Почему диалог номер два для тебя не похож на занятие любовью? Почему ты считаешь, что там один голый секс?

— Так все сразу видно: мужик ведет себя, как животное! Щас… О! Смотри! «Ррррр! Ррррр!» Рычать-то диким зверем зачем? И вот тут еще… «Ыыыааа!!! Ыыыааа!!!» Ишак, ни дать, ни взять!

Формулируем еще одно правило: анималистическое звукопод-рожание в сексе выдает его исключительно плотскую сущность и отсутствие возвышенных чувств между партнерами. Однако не включайте сюда шипение — это совсем другое дело!

Моя следующая респондентка Аня — очень открытый и не обремененный склонностью к рефлексии человек. Она сразу и без обиняков рассказала мне, что в ее жизни был как просто фрикционный секс, так и половые отправления на волнах всепоглощающей любви. Она с радостью согласилась распознать, что к чему, и с первых же секунд попала в точку:

— Тоже мне, загадка тысячелетия! — фыркнула она доброжелательно. — Ежу понятно, что в первом случае никакой любовью и не пахнет.

— А какой любовью пахнет во втором случае?

— А здесь все налицо, все атрибуты. Мужчинка-то повизгивает!

— И что сие означает?

— Повизгивает, следовательно, открывается, являет свою беззащитную сущность. Когда самец просто снимает сексуальное напряжение, он лидирует и подавляет. Заботится в первую очередь о своем наслаждении, подчиняет женщину, даже шлепать ее может или за волосы, к примеру, таскать. Самцует! Властвует!

— Так, а в нашем случае?

— Я и говорю: тут он сбросил маску и предстал таким, какой он есть на самом деле. То бишь жаждущим ласки, нежности…

— …материнской груди, — продолжил я за Аню ряд искомых мужчиной благ.

— Зря прикалываешься, между прочим. Материнская грудь — сильнейший архетип[28], который в сексе очень активно сигнализирует из мужского подсознания. Если, конечно, мужик расположен к партнерше всей душой без остатка. Так что суду все ясно! — Аня придвинула листочек обратно ко мне и прихлопнула по нему ладошкой.

— Любовь?

— В чистом виде! — важно заверила меня Анюта.

— Ага, ну что ж… Раз так, то женщина, судя по всему, предаваясь любви, рычит и делает «Ыыыааа!!! Ыыыааа!!! Ыыыааа!!!» — я правильно понял?

— Ничего странного. Женщина в ответ на искренние чувства приоткрывается в своей глубинно материнской природе, — с непроницаемым лицом заявила моя подруга.

Я вообразил маму, утробно ыакующую своему чаду, и призадумался о разрушительной силе психологического дилетантства в обществе. Прочитают пару плохоньких, с желтизной, изданий по психологии — и туда же… Хорошо, что смех, отмерянный мне лет на десять, я выржал в разговоре с Лизой, а то бы и тут хватал ртом воздух.

Я, товарищи, нарочно подсовывал листок с этими чревовещаниями сразу. Знаете, зачем? А чтобы проверить. Ведь что получается, когда задаешь вопрос «В чем разница между занятием сексом и занятием любовью»? Женщины в один голос твердят, что разница это сугубо перцептивная, базирующаяся едино лишь на внутренних ощущениях. Выдают автоматом, как дважды два. Но, простите, что ломается в автомате, когда перед ними выкладываешь вещдоки? Почему они сразу идут на поводу у некорректного вопроса? Сами же утверждают, что внешние проявления тут ничего не значат, — и сами же азартно бросаются в разбор полетов по бумажке. Мало того, что их пускаешь по заведомо ложному следу, так они еще и такие промахи дают в своих оценках, что одно выражение компетентности на их лицах при этом смешит до колик. Лиза угадала, кто там мужчина, а кто женщина, но допустила ляп в классификации диалогов. Аня мгновенно идентифицировала любовь, но даже на долю секунды не усомнилась, что это женщина в страсти издает рык и горланит диким ослом, тогда как мужчина впадает в детство.

Итак, женщины преимущественно осознают, что грань между понятиями «заниматься сексом» и «заниматься любовью» тоньше презерватива, и абсолютно в том правы. Но они тут же начинают противоречить сами себе, когда им предоставляешь образцы и задаешь вопрос в альтернативной форме. То, что первый диалог селектирован из наигранного порнографического действа, а второй любезно предоставлен моими любящими друг друга соседями, на самом деле ничего не проясняет и никаких оснований для выводов не дает. Звуковые фоны обеих сцен запросто взаимозаменяемы, так как это всего лишь звуки, бессознательные междометия, ситуативный паралин-гвистический феномен. Поэтому, друзья мои, орите что хотите — как в примитивной похоти, так и в проникновенном любовном слиянии. Настоящее различие мерцает где-то очень глубоко в душе.

Пэу-пэу! Цо-цо-цо! Пффууу!

Общаюсь с Ритой.

— Кирилл, а ты не считаешь, что можно заниматься сексом, а можно любовью?

— С удовольствием буду так считать, если хоть кто-нибудь толково объяснит мне внешнюю разницу. Вот покажи мне парочку, занимающуюся сексом, и парочку, занимающуюся любовью, — так я ж их перепутаю.

— Ну-у-у, в занятии сексом больше грубости, а заниматься любовью — это более эмоционально.

— Во-первых, тут логическая ошибка. Ты сравниваешь несоразмерные понятия. Эмоциональность имеет разные проявления, в том числе и грубость. Во-вторых, что для тебя — грубость, то для другой женщины совершенно приемлемая и даже желанная вещь, которую она ждет от любимого мужчины. Если быть до конца честным с самим собой, то станет ясно: разница эта целиком состоит из обыкновенного человеческого субъектевизма. Со стороны и то и другое смотрится абсолютно идентично; крайние случаи и извращения не берем.

— Секс — это когда с нелюбимым человеком, а любовь — когда с любимым. Здесь все скорее на внутренних ощущениях.

— Я-то тебя спрашивал про внешние признаки! А потом, когда после тридцати лет семейной жизни супруги уже не могут назвать свои чувства любовью, — тогда это куда причислить? Той пылкой любви давно у них нет, значит — обыкновенный секс? Или занятие не-той-любовью? А если люди вступают в контакт, будучи просто симпатичны друг другу, — они что, занимаются симпатией? Поэтому я понятия разграничиваю так: можно заниматься сексом с любимым человеком, а можно с нелюбимым или любимым умеренно. Все остальное — софистика и псевдосексология. Кстати, — вдруг вспомнил я. — А как ты можешь столь умело сортировать эти явления, когда мне сама говорила, что интимной близости без любви у тебя никогда не было? Тебе же попросту не с чем сравнивать.

Ритка многообещающе засопела в трубку.

— Я тут немного как бы слукавила…

— …но очень этого стеснялась, да?

— Конечно, стеснялась.

— Еще бы! Это так омерзительно! — Я вздохнул. — Уффф… Устал я, Рит. Сколько с этим можно бороться? Что тебе дает эта твоя стеснительность? Ты не хочешь упасть в моих глазах?

— Вроде того.

— Но эффект-то обратный! Видишь же, что я нормальный вменяемый человек, так зачем играешь в шпионку? В глазах любого, кто обладает здравой психикой и не страдает комплексами, ты со своими выкрутасами будешь выглядеть только хуже, поверь мне. Нет ничего кошмарного в сексе без любви. Иначе мы бы давно вымерли как вид.

— Кирилл, ты не понимаешь. Я не могу никуда это деть. Моя стеснительность — часть меня самой.

— Интересно, а куда эта часть тебя самой спряталась, когда ты ложилась в постель с человеком, которого ты не любишь?

— Мы все иногда подчиняемся желаниям. Но я сделала выводы и давно уже так не поступаю. Мне сейчас даже кажется, что это было как бы и не со мной…

— Знаешь, Рит, люди будущего выкинут стеснительность как отработанный элемент личностного и социального развития. В будущем мире стеснительность им больше не пригодится, и тому будут две причины: внутренняя и внешняя. Во-первых, они будут достаточно нравственны, чтобы удерживать себя от поступков, за которые потом придется краснеть. Это внутренний фактор. А фактор внешний заключается в том, что их не будут окружать моральные калеки и ханжи, готовые ткнуть пальцем и радостно загорланить: «А вот он!.. А вот она!..» Это во-вторых. Но есть и «в-третьих». Оно заключается в том, что начинать надо сейчас, сегодня, с самих себя. За нас никто этого не сделает. Никто.

Я продолжаю исследовать глубины собственной способности удивляться, и мне в этом очень помогают женщины. Например, такие как Соня. Общаясь с ней, я нырнул в такую абиссаль[29], что чуть не схлопотал себе кессонную болезнь. Дна, однако ж, все равно не достиг…

Мы разговорились на тему «Места для секса: обычные и, так скажем, не очень».

— Да в кинотеатре на заднем ряду — это святое! — махнула Соня на меня рукой. — Это азы, задачка для первоклашек.

— Э-э-э… — замешкался я, — позволю себе поинтересоваться: а как же тогда выглядит секс-задачка для продвинутых? Лежа в проходе, что ли, этим заниматься?

— Глупенький ты, — посочувствовала мне моя собеседница. — Зачем же на полу валяться? Главное, чтобы между креслами ручка вверх поднималась, а какой ряд — дело десятое. Ну и желательно, чтобы сеанс был все-таки ночной.

— Так, — весь обратился в слух я. — Продолжай.

— И тогда можно перебраться молодому человеку на колени: можно спиной к нему, можно лицом. И все!

— Но… — Я продолжал по старинке мыслить, как нормальный человек. — Но вокруг же это… люди.

Соня по-доброму непринужденно засмеялась, как смеются взрослые умильной несообразительности карапуза.

— Ну и что?

Мне кто-нибудь подскажет на будущее, что в таких случаях отвечать на вопрос «Ну и что?» Когда братья Вороновы, те самые «Уорнер бразерс», построили в солнечной Калифорнии свои первые бараки для коллективного просмотра кинематографических картин, они, конечно, сделали прорыв в новую эру. Однако подозревали ли братья, что новая эра примет такие фантастические формы? И вполне традиционный киносеанс для зрителей превратится в интерактивный хепенинг с элементами порнографии?

— А еще этим интересно заниматься в поезде, — мечтательно протянула Соня.

— В купе? — хотел проявить смекалку я.

— Да зачем же? В плацкарте!

— На верхней полке? — ухватился за спасительную мысль я.

— Там же тесно!

— В туалете? — предпринял последний мозговой рывок я.

— Фу!

— А где же? — чуть не заплакал я.

— На нижней полке, за столиком. Для этого надо заранее подготовиться: надеть не джинсы, а юбочку, под которой не должно быть трусиков. Опять же, пристраиваешься молодому человеку на колени и… это!

— А как же люди? — прошептал я. — Ведь не одни же вы в вагоне.

— Ой, да что там люди! Никто ничего не поймет. Ну, села на колени… Ну, слегка попрыгала, хе-хе… А если кто и заметит, то сделает вид, что ничего не понимает.

«Если долго ехать по железной по дороге прямо, то уехать можно очень далеко-о-о…» — пел когда-то Анатолий Крупнов, подыгрывая себе на басу.

— А еще можно в самолете, — продолжила свой экскурс Соня. — В воздухе почему-то именно оральным сексом заниматься интереснее всего.

Я восстановил в памяти самый распространенный вариант компоновки пассажирских салонов. Чаще всего это два ряда по три кресла в каждом. И свободных мест, как правило, нет.

— Но рядом же будет третий человек, — робко возразил я.

— Да что ты заладил: «люди», «человек»! Ничего, переживут.

Люди в таких случаях впадают в сильнейшее смущение и либо уходят «покурить», либо всячески отворачиваются, журналами отгораживаются. Так что все в порядке.

Таких, как она, энтузиастов, подумал я, ничего не остановит, даже если третий пассажир будет сидеть между ними. И деликатность третьих лиц будет подвержена злоупотреблению ради плотских услад особо озабоченных.

— А еще неплохо в подъезде, — продолжала моя удивительная подруга.

— На лестнице? — безо всякой надежды промямлил я.

— Напротив лифта! — пресекла мои домыслы Соня. — И если бы ты знал, какие это непередаваемые, запредельные по своей остроте ощущения: осознавать, что в любой момент лифт может остановиться на твоей площадке.

Да, если бы я знал… Если бы я знал, чего можно ожидать от соотечественников, выходя из лифта на своем этаже. Нет, все-таки чертовски любопытно, как бы в такой ситуации повел себя я? Действительно сделал бы отсутствующий вид й прошел к двери, будто у меня каждый день сношаются на площадке? Покраснел бы и поспешно уехал на другой этаж? Наорал бы? Засмеялся? Подбодрил бы советом? Не знаю. Но на всякий случай теперь буду готов. Вы тоже, дорогие читатели, не теряйте бдительности.

На протяжении всей нашей с Соней беседы я пытался достучаться до нее этим дохленьким аргументиком — «ведь вокруг люди». Но он был категорически отвергнут, а я ощутил себя настоящим ретроградом и мракобесом, мораль которого давно и бесповоротно. устарела. Рассуждая трезво, ни я, ни свидетель прилюдного секса, ни любой другой человек не вправе осуждать Соню. Она просто чуть более прогрессивных взглядов, чем большинство. Но… нет, я видно, ментально еще к такому не готов: ни в качестве свидетеля, ни в качестве действующего лица. После нашего разговора я, знаете ли, как-то по-другому взглянул на свой интимный опыт. Вот жил на свете мужчина, не понаслышке знал, что такое коитус, считал себя вполне опытным коитером, а в сравнении-то оказалось… Вот и выходит, друзья, что по сравнению с тетей Соней я просто жалкий несмышленый коитеныш, который и пороху-то по-настоящему не нюхал.

Но, не изменяя лучшим традициям женщин, напоследок Соня для меня приготовила самый изысканный деликатес. Я сказал ей, завершая наш разговор:

— Охота пуще неволи… Неужели действительно может быть так невтерпеж?

— Еще как может быть! Накрывает порой так, что крыша съезжает начисто.

— Во будет буря, если тебе в такой момент отказать. Представить даже страшно.

— He-а, ничего не будет! Я пожму плечами и скажу что-то типа «Не очень-то и хотелось».

— Да ну?

— Запросто! Ведь надо же сохранять чувство собственного достоинства.

Занавес.

Моя следующая героиня предстанет перед вами, уважаемый электорат, в непроницаемой вуали, скрывающей всю личную информацию. В эту вуаль она была облачена моей заботливой рукой по ее же настоятельной просьбе. С мотивацией ее желания не экспонировать свою персону вы можете ознакомиться из следующего электронного письма. Мой ответ на ее письмо также прилагается. Ну, как говорят бывалые урологи, начнем с конца.

Она: «Наши беседы имели частный характер. Я не давала тебе интервью, а также никаких прав на публикацию или обнародование моих высказываний. Я проявила к тебе интерес как к мужчине. А ты этим воспользовался в своих корыстных целях. Вот из-за таких, как ты, люди и не могут нормально общаться — нарвешься на такого сумасшедшего, он тебе потом еще будет угрожать публикацией собственных мыслей под твоим именем. Мне это может повредить. Я прошу тебя не использовать мои данные ни в каких публикациях. И забудь, пожалуйста, все, что со мной связано».

Я: «Так если я сумасшедший, то чего ты боишься? С сумасшедших взятки гладки, к ним мало кто прислушивается. Твои идентификационные данные я использовать не собираюсь, поэтому ни перед кем тебя лично не скомпрометирую — даю слово. Но некоторые твои оригинальные мысли все же зафиксирую как показательные черты нашей эпохи. В конце концов, адресованное тобой мне — часть и моей жизни тоже, а о своей жизни я волен рассказывать все, что сочту нужным. Какой тебе выбрать псевдоним?»

Ответа, к сожалению, не последовало, что дало мне право «за-легендировать» девушку по собственному усмотрению. Итак, какой же псевдоним мы присвоим нашей героине? Подождите-подожди-те, я сейчас вспомню… В своей интернет-анкете она нарекла себя «Сладкой Стервочкой». Вы не возражаете? Тогда так ее и будем величать. А теперь все по порядку.

Мы познакомились с ней на сайте, уж извините за однообразие. Довольно долго и небезынтересно перестукивались в режиме онлайн, пока, наконец, я не предложил вывести общение на телефонный уровень во избежание травмы руки, известной как туннельный эффект — частый спутник всех, кто много работает на клавиатуре.

В первый наш разговор Сладкая Стервочка сказала мне вот что:

— Кирилл, я не из тех девушек, которые категорически отвергают возможность секса на первом свидании. Это абсолютно нормальная при обоюдной симпатии вещь, как я считаю. Вот только в нашем случае… — она подчеркнула значимость сказанного паузой, — боюсь, секс может привести к утрате интересного общения. А мне бы не хотелось прекращать с тобой общаться так же интересно, как сейчас.

Экзюпери называл человеческое общение самой главной прелестью. Я решил не подвергать главную прелесть угрозе исчезновения в угоду каким-то там плотским обжиманиям. Ради интересного общения я готов поступиться многим.

— Я понял, — ответил я. — Сладкая Стервочка, я обещаю тебе — нет, я клянусь тебе, — что никакого секса между нами не будет. Даю тебе все мыслимые и немыслимые гарантии, что никогда секс не встанет на пути нашего увлекательного общения, никогда секс своей примитивной природой не осквернит наших одухотворенных отношений.

— Ой, а почему-у-у? — взвыла она моментально. — Я же не это имела в виду.

Но было поздно. Я ковал железо, не давая ему остыть.

— Я даже готов заключить с тобой письменный договор, закрепляющий мои благородные намерения.

— А если кто-нибудь из нас его нарушит?

— Там будут предусмотрены штрафные санкции, ответственность сторон при невыполнении обязательств. К примеру, простава алкоголем.

— Ой, ну зачем ты так все серьезно воспринимаешь?

— Сладкая Стервочка, я всего лишь внимательный слушатель и предупредительный собеседник. Чего еще изволите?

Она задумалась. С одной стороны, ей было ясно, что она вляпалась со своими неосторожно высказанными опасениями. С другой

стороны, гордость удерживала ее от слишком уж настойчивых упрашиваний отменить мое решение. Сладкая Стервочка приняла вызов.

— Ладно, Кирилл. Мы не виделись пока еще, но ты мне нравишься. И по фото, и по уму. Но я подпишу с тобой этот договор.

— Отлично. Завтра вышлю черновой вариант.

На следующий день Сладкая Стервочка, открыв свой почтовый ящик, обнаружила там такой документ:

Антикоитальный договор

Данный Договор заключается между Демуренко Кириллом Андреевичем

и_

(в дальнейшем именуемыми «Сторонами»).

Подписавшиеся Стороны обязуются ни при каких обстоятельствах не вступать в интимные отношения, а именно: все виды секса, петтинга, поцелуи рот-в-рот и прочие разновидности физического контакта, имеющие явный или завуалированный эротический характер. Стороны также обязуются не предлагать друг другу вышеперечисленные непристойности ни устно, ни письменно, ни каким-либо другим методом коммуникации.

Фактом нарушения пунктов настоящего Договора считается проявление одной из Сторон инициативы в вышеизложенных бесстыдствах в вербальной или любой другой поведенческой форме. В случае нарушения одной из Сторон одного или более пунктов данного Договора нарушившая Сторона обязуется компенсировать свою невоздержанность предоставлением пострадавшей Стороне 1 (одной) бутылки виски марки Jack Daniel’s объемом не менее 0,5 (пять десятых) литра. В случае синхронного нарушения пунктов данного Договора обеими Сторонами виды алкогольных напитков оговариваются по желанию Сторон; объем компенсации остается неизменным (не менее 0,5 литра).

Договор вступает в силу с момента его подписания обеими Сторонами. В отношении предыдущих инцидентов интимного свойства между Сторонами, если таковые имели место, данный Договор обратной силы не имеет.

ФИО:_

Подпись:_

ФИО:__

Подпись:_

Дата:_

Да будет благословенна игра, обращающая унылую круговерть повседневной жизни в калейдоскоп непредсказуемых вывертов! Позвольте мне еще раз выразить эту мысль: любую идею можно в два шага довести до абсурда одним лишь развитием ее в заданном собеседником направлении. Другого более лаконичного способа объяснить ему несуразность этой идеи в природе не существует. Боишься потери интересного общения из-за секса? А кто тебе сказал, что он с необходимостью случится? Не будем мы им заниматься, не будем посягать на святыни. Дорогие читатели, я не стану приводить здесь всю переписку в полном объеме, чтобы сберечь лишних несколько деревьев. Если кто заинтересуется архивами, то пишите мне, и я вышлю ее полностью. Тут я подверг купюрам менее значимые куски, чтобы оставить более содержательные и высветить глубину пропасти, в которую мы все устремляемся.

Итак, Сладкая Стервочка: «Если бы одна из моих подруг показала мне этот договор и спросила, что я по этому поводу думаю и подпишу ли, я бы ответила: очень качественная и красивая провокация. Из условий компенсации ясно читается, кто будет пострадавшей стороной. В этом заключается вызов, поскольку одна из характерных поведенческих особенностей женщины — это флирт и способность соблазнять людей противоположного или своего пола.

Возникает вопрос — почему тогда женщины играют в неприступность? От неуверенности в себе. О том, как женщина отказала мужчине, написаны тонны макулатуры "про любовь", и все знают, что время от времени такое случается. Но о том, что мужчина отказал женщине, написано гораздо меньше, потому что женщины не хотят об этом читать. Это обидно. А вот когда тебя завоевывают — это престижно. На самом деле тема "кто кого" не влияет на конечный ход событий. Люди и по жизни делятся на тех, кто рулит, и тех, кем рулят обстоятельства, другие люди, чувства и т. д.

Да, и еще я бы сказала, что ты самовлюбленный индюк, у которого самомнение завышено — точно бы сказала, если бы не общалась до этого с тобой. Договор я подпишу — ты не учел одной важной вещи, я хочу ее проверить. Я выполню все условия».

Уважаемые читатели! Ну хорошо, вы можете не соглашаться с нашим мнением и нашим видением проблемы. Ну хорошо, мы с Филей, как и все смертные, не свободны от предвзятости в суждениях. Ну хорошо, мы иногда обобщаем. Но тут-то как быть? Ведь это написала женщина, которой я ничего не диктовал и рукой которой я не водил! Еще раз: «Но о том, что мужчина отказал женщине, написано гораздо меньше, потому что женщины не хотят об этом читать. Это обидно. А вот когда тебя завоевывают — это престижно», — можно ли выразить суть женской природы доходчивее?

Молчать я не стал: «Как же так получается? Если мужчина вдруг осмелился сделать "красивую провокацию",типа моей, то он — индюк самовлюбленный (интересный подвид, я даже на латынь перевел — Meleagrinae Sui Affectiosus), а если красивая провокация (флирт, заигрывание, соблазнение) следует со стороны женщины, то она — очень мило! — просто играет в неприступность из-за своей неуверенности.

Но грядут новые времена, в которых неуверенные в себе кроме смеха и сожаления ничего вызывать не будут. В сотый раз повторю: как просто привести женщину в смятение. Достаточно лишь помыслить с ней в одном направлении и понять ее буквально. Я всего лишь из тех мужчин, которым ты сказала "нет" в одной из многочисленных форм. Потом ты, разумеется, свела все к шутке, но я к этому времени уже подхватил твой стиль. Так играем же до конца. Я рад слышать, что ты передумала сходить с дистанции!»

Сладкая Стервочка: «Ты сейчас пытаешься самоутвердиться за мой счет. Такое впечатление, что ты играешь в игру "Все женщины скажут мне "нет", и поэтому я их чморю". Если большинство женщин говорят тебе "нет" — я здесь ни при чем. Отстаивая свои взгляды, ты где-то упустил момент, когда я сказала, что ты мне нравишься».

Вот, подумал я тогда, познакомить бы всех женщин, которые говорили мне «нет», со всеми, кто говорил мне «да». Кто бы над кем смеялся? Тем временем вы можете наблюдать определенную эскалацию конфликта: я уже, оказывается, «чморю», хотя всего-то — восстаю против корявых проявлений женской неуверенности.

Я: «Сознательно и в трезвой памяти соглашаясь на мою "разновидность обмана и нечестный способ добиться чего-либо" (это я про договор) ты упустила момент, что я тебе все-таки нравлюсь. Но ты решила подписать договор "на слабо", из принципа, хоть это и не совсем то, что ты хотела».

После моего ответа мы имели еще один очень продолжительный телефонный разговор.

— Мне становится ясна твоя сущность, — прозревала Сладкая Стервочка. — Ты в свои двадцать восемь живешь один, потому что тебе вообще ни с кем не ужиться. Любая женщина рядом с тобой будет чувствовать себя неуютно из-за твоих вечных докапываний и поиска истины.

— А в чем заключается твоя сущность?

— Я, Кирилл, человек абсолютно другого склада характера. Я мягкая, понимающая, компромиссная.

— Помогло ли тебе все это соцветие завидных качеств? Ты в свои тридцать так же одинока, как я в свои двадцать восемь.

Но тут блеснула молния.

— Я не собираюсь с тобой развивать этот разговор, — натянутым голосом отрезала Сладкая Стервочка. — Неприлично с женщиной обсуждать ее возраст, пора было уже уяснить.

— Но почему? — оторопел я.

— Если бы в нашем общении не было подтекста сексуальности, я бы могла поговорить на эту тему. А так — нет, не хочу.

— Да черт бы побрал эту несчастную сексуальность! — вспылил я, подскочив с дивана. — То она мешает интересному общению, то она исключает разговоры о возрасте — что ж это за напасть такая? Мы ведь договорились от нее избавиться!

— Да, но договор еще не подписан.

Что было правдой. Завершили беседу мы весьма немирно: Кирилла отругали за жестокое обращение с женщинами, которые «хоть и бывают глупы, но ведь они все-таки женщины».

Тема «Женщины и возраст» сама по себе является глубокой извилистой пещерой. Сколько раз мне делали обиженную гримасу и начинали кудахтать: «Молодой человек, вам что — неизвестно, что такие вопросы женщинам задавать не принято?» Я, как мог, выуживал, вымаливал, выклянчивал причину такого отношения к нормальному вопросу. В большинстве случаев мне говорили, что «вот так вот— и все», «Нипочему», «Потому что мы — женщины»… Меньшинство со скрежетом зубовным признавало, что женщины ненавидят стареть, и им страшна мысль об однонаправленности времени. Но ведь что интересно: неприличным этот вопрос считают как раз таки вполне молодые здоровые женщины репродуктивной кондиции, которым стесняться нечего. Фыркают, ведут носиками, называют грубияном, если интересуешься. А действительно пожилые дамы, все эти бабульки с саквояжами на колесиках, — так они не то что не скрывают своего возраста, но еще и сами горазды заявить об этом сходу, даже если их никто не спрашивает. Вы скажете, что бабушкам попросту нечего бояться потерять: у них и так все в прошлом, а, дескать, женщины помоложе не хотят спугнуть своим возрастом возможного партнера, да?. Дорогие мои, но ведь если партнера спугнула такая мелочь, как возраст (повторюсь — далеко не древний), то зачем он вам такой? А если вы, скрывая свои лета, строите с мужчиной на этом незнании гармонию, то зачем вы ему такая? Зачем нормальному мужику спутница, изводящая себя необоснованными комплексами?

Из теории относительности Эйнштейна следует ряд интереснейших следствий. Я пролью свет на одно из них под названием «парадокс близнецов». Известно, что время для объектов, двигающихся с разными скоростями или находящихся на разных расстояниях от массивного тела, проистекает тоже по-разному. Было поставлено очень много экспериментов, и сей факт блестяще подтвердился. Сверхточные измерения показали, что часы, находившиеся на вершине башни, стали опережать часы, лежавшие наземле. Часы пассажиров сверхзвукового авиалайнера «Конкорд» на ничтожные доли секунды отстали от часов тех, кто остался на земле (разница часовых поясов учтена). Попытайтесь вникнуть: и для статично сидящих на земной тверди, и для несущихся на самолете время идет одинаково, если брать их по отдельности. Никто не тормозит, никто не убыстряет свои действия, и биологически их тела стареют одинаково. Но как только дело доходит до сравнения, до приведения двух систем к одному знаменателю, вот тут-то себя и проявляет великая теория относительности. И оказывается, что синхронности больше нет, ее сломали законы нашего пространства-времени. В земных условиях и при земных скоростях эти эффекты настолько малы, что в повседневной жизни никому не заметны, если только кому-то будет нечем заняться, кроме как измерять их при помощи атомного хронометра. Но на скоростях, близких к световым, вырисовывается сущая фантасмагория. Если взять двух близняшек, одного из них оставить на родной планете, а второго запузырить в космос на корабле, способным развивать скорость в две трети световой, то по возвращении на Землю путешественник встретит изрядно постаревшего брата. Как оставшийся близнец будет чувствовать себя рядом с братом-космонавтом? Полагаю, что не очень: и на ракете не покатался, и внешне сильно сдал. Но комплексовать в этом случае будет только не оперирующий релятивистскими понятиями человек, который по старинке живет в абсолютном времени. А абсолютного времени нет, это иллюзия. Каждый живет в своем собственном времени, и только худо-бедно общие условия обитания позволяют нам адекватно взаимодействовать. Женщины, благую весть вам несу: нету абсолютного времени! Вам нечего стесняться ни в двадцать, ни в тридцать, ни в сорок восемь! Нам надоело встречать истеричек, которые мнят себя оставленными на Земле близнецами, тогда как все остальное общество умчалось от них на световой скорости. Все относительно, и ценность человека измеряется не «датой изготовления», а, если хотите, «сроком годности». И если на первое повлиять нельзя, то второе поддается разумному вмешательству и силе воли. Если уж быть точным до конца, то женское стеснение по поводу возраста — это метафора. Не желая поведать эту деталь паспортных данных, дама не безликих цифр чурается. Она просто не хочет обнаружить, что за истекшее время так мало сделала или успела так нехило растолстеть. Логика первоклассницы: пока родители уе увидят «пару» в дневнике, «пары» вроде бы как и нет, поэтому я не буду исправлять двойку, а буду прятать дневник. Не умно. Так что, бесценные вы наши, давайте лучше к нам — в относительное время, где подобные глупости не котируются.

Ой, вот это я отвлекся…

Мы попрощались, но через пять минут Сладкая Стервочка позвонила мне опять:

— Алло, можешь говорить?

— Да вроде не разучился за это время.

— Кирилл, я могу попросить тебя об одной вещи?

— Одной?

— Да.

— Einmal ist keinmal, — ответил я.

— Что?

— «Один раз — все равно что ни разу» — немецкая поговорка. Проси.

— Кирилл, купи завтра цветы и подари любой женщине на улице. Ты сможешь это сделать?

— Запросто. И даже без подтекста сексуальности. Но тогда и я тебя попрошу об одной вещи.

— Какой?

— Ведь меня наверняка спросят, в честь чего это я делаю такие подарки…

— Еще бы!

— Вот ты мне и поможешь. Зачем обманывать людей всякими сказочными «просто так»? Я подарю цветы, тут же позвоню тебе, а уж ты счастливице по телефону и растолкуешь, что к чему в этом былинно-рыцарском поступке и кто сценарист. Идея-то твоя, и я не хочу экспроприировать авторские права.

Сладкая Стервочка помолчала несколько секунд.

— Кирилл, ты не можешь выполнить даже такой элементарной просьбы?

— Да могу, могу! Я же ни в коем разе не отказываюсь. С радостью ее выполню, но и ты не откажи мне в моей не менее элементарной просьбе.

— Нет, ничего объяснять я ей не буду. Я просила тебя как человека, а ты и тут не можешь без своих штучек. — И она положила трубку.

Моя дорогая не встреченная женщина, которой я не подарил тогда на улице цветы! Не обижайся на меня, прошу тебя. Сладкая Стервочка не дала этому случиться, потому что сама не знала, какая цель кроется за ее вечерней прихотью…

А на следующий день я получил от моей антикоитальной подруги вот что:

Сладкая Стервочка: «Беседуя с тобой, у меня такое чувство (стилистическая ошибка, противоречие сказуемого и деепричастия. — Прим. автора), что я на собеседовании в сумасшедшем доме на вакансию младшего психа. Причем ты в основном беседуешь сам с собой, а я — для иллюстрации того, что ты сам себе хотел объяснить. Я ищу мужчину для любви, отношений, брака, создания семьи. Аты зачем ищешь женщину? Ты ведешь себя довольно бестактно временами, списывая это на мои комплексы. Одно с другим не связано. А это дешевый прием. Мне не нравится твое отношение к женщинам — ты их не любишь. Все, что ты говорил, это понты, а чувствами и не пахло.

Про сексуальность — может быть, некий сексуальный оттенок моего к тебе отношения и мешает обсуждать некоторые вещи, но ты узко мыслишь — он сам по себе делает наше общение возможным. Не было бы его — не было бы общения. А вот твоя манера ходить через парк, я бы даже сказала, через кладбище, и только ближе к полуночи — пугает своей бессмысленностью и создает нездоровое ощущение.

В любом случае — момент упущен, прошу больше мне не звонить. Удачи».

Про полночные похождения на кладбище, уважаемые, я и сам не понял. Но добросовестно парировал: «Ты забыла запретить писать, поэтому я отвечу. Да не будет тебе обидно, начиная с нашего второго разговора, я общался с тобой исключительно в целях познания. Спасибо, познал столько, что за раз не унесешь. Я плохо понимаю, как можно исключить общение из-за его асексуальности. Неужели только плотское влечение — причина общаться? Если для тебя так, то ты тянешь уже не на младшего психа, извини за прямоту.

Сладкая Стервочка, ты дала очень интересный материал для исследований. Исследований бездн сознания человека, который, когда ему повторяют его же слова, видит в этом провокацию и который к своему "достойному стеснения" возрасту не научился думать системно и вкладывать смысл в им же сказанное. Готовься к известности».

Потом было еще по одному сообщению с каждой стороны, которые вы читали в начале этой части.

Давайте подведем итоги. Антикоитальный договор так и не был украшен нашими автографами. Я впал в немилость просто потому, что нарушил правила культурной игры с женщинами. Тут кроется серьезный гандикап[30]. Культурность для некоторых хороша от сих до сих, в размерах, не превышающих допустимые с точки зрения внутреннего комфорта. Как только я попытался цивилизованно закрепить нашу договоренность в письменной форме, партнер задергался. Так теряют лицо коробейники в электричках, когда, купив у них «уникальную ручку с исчезающими чернилами», требуешь кассовый чек и ссылаешься на права потребителя. Сладкая Стервочка заметалась между «подписать — не подписать», а потом и вовсе переориентировала диалог на конфликт. «Кирилл, ты что — глупый? Ты не мог догадаться, что, выказывая опасения насчет последствий секса, Сладкая Стервочка вовсе не хотела его исключить?» — признайтесь, именно это вертится у вас на языке сейчас. А она не могла догадаться, что есть люди, которые понимают сказанное так, как оно имело честь прозвучать?

Но тут я хотел бы объяснить — не в последнюю очередь и себе самому, — как неоднозначна правда жизни. Да, вы в чем-то правы, осуждая меня за то, что я пер, как ледокол «Арктика». То, что я высмеял непоследовательность и, мягко выражаясь, странность взглядов Сладкой Стервочки — это в определенной степени справедливо, но не менее справедлива была и она, когда указала мне, что я «за деревьями не увидел леса». Просто нас развела привычка делать акцент на разных вещах. Она не хотела признать свою ошибку, я не хотел взглянуть шире, пожадничал на обыкновенную человеческую чуткость. В конце концов, любой человек ищет счастья, и сказать, что я в глубине души не такой же — значит соврать. Причина нашего с ней разлада в том, что я сосредоточил внимание на мысли, что счастья надо быть интеллектуально достойным. А это значит не врубать дурь, когда затрагивается возраст, и не строить общение только на сексуальной платформе. Она не сможет жить счастливо, подменяя разумность такой перекособоченной системой взглядов, — проверено горьким опытом поколений. Но вопрос в том, смогу ли я жить счастливо без умения иногда этот самый разум переключать в другую плоскость? Поэтому я хочу еще раз порассуждать, почему и зачем мы все это пишем.

Для проведения научных экспериментов земляне посылают на орбиту различную живность: оттритонов до собак. И вот сидит себе какая-нибудь крымская улитка, гроза виноградников, в террариуме Звездного городка, ползает по замкнутому пространству, пока лаборанты замеряют ее биопараметры, а потом — герметичный бокс, космодром Байконур и «ключ на старт». Она летит в космос, и теперь уже мы для нее смотримся жалкими улитками, ерзающими по планете далеко внизу. Ей выпала сказочная, невероятная судьба, о которой многие из людей могут только мечтать. Но это заблуждение. Сказочной судьба стала не для улитки, а для человека, знающего, где она оказалась, и неумело пытающегося перенести свое «я» на нее. Мы завидуем не улитке, а улитке с человеческим осознанием того, что на самом деле происходит. Однако таких не бывает. Это простодушное виноградное существо испытает легкий дискомфорт от перегрузок на старте, а потом легкую дезориентацию в пространстве, когда наступит невесомость. Но оно никогда не поймет, что за время стандартного перехода от куста к кусту ему удалось облететь всю планету и что в метре от нее, за обшивкой корабля, космос. Улитке неизвестно ни что такое планета, ни что такое космос. А самое главное — улитка не знает, что она суть такое, ей не с чем себя сравнить. Тепло, светло, есть чем полакомиться — и ладно.

Не так ли и мы порой не понимаем, что в нашу жизнь приходит что-то исключительное? Не так ли и мы за незначительными, иногда досадливыми изменениями в привычном ходе вещей не замечаем дыхания совершенно иного мира, когда все, что нужно сделать, — это взглянуть другими глазами? Не упускаем ли мы шанс проникнуться счастьем полета, боясь отвлечься от милых нам благ замкнутого бокса с набросанными туда листьями и искусственным светом? Разве не обидно будет потом узнать, что ты был высоко, — но узнать это со слов других? Не смешной ли улиткой ты потом себя будешь всю жизнь чувствовать и не вечным, ли укором потом тебе будут светить звезды на ночном небе?

Именно так мы и проходим подчас мимо интересных людей, не видя их за паутиной мелких разногласий, что охотливо налипает нам на глаза. Нам говорят: «Невежда, приглядись, что перед тобой!», а мы в ответ ворчим: «Да подождите вы… Тьфу, дрянь какая». Горько в таких ситуациях быть глупым и недальновидным, но вдвойне больнее умнеть и прозревать потом, когда все упущено. И мы думаем: «Лучше бы так и ползать впотьмах, чем выбраться на свет и обнаружить, кто ты на самом деле». Можно хорошенько усвоить этот урок жизни и терпеливо ждать следующего космического рейса, в котором уж точно не оплошаем. Мы все умны задним числом и в преддверии второй возможности, но вся ирония в том, что второй возможности никто не гарантирует, каким бы поумневшим и квалифицированным ты ни стал.

Чтобы не слишком томиться ожиданием следующего полета и как-то себя развеять, можно сесть за стол и написать поучительное послание потомкам, дабы были внимательнее, чем ты. Ты садишься, берешь в руки перо и весь переносишься в умы и сердца тех, кому желаешь добра. Ты живописуешь незамеченные тобой, но, несомненно, ожидающие их красоты Вселенной и прилюдно посыпаешь голову пеплом за собственный промах. Вполне вероятно, что, увлекшись графоманией, ты прохлопаешь и дальнейшие счастливые возможности, предпочтя не проживать их, а прописывать их — так спокойнее. К тому же это лестно, когда тебе на макушку водружают венец мыслителя-страдальца. Тебе уже самому приятны прикосновения неострых бутафорских шипов, ты натренировался передавать скорбной мимикой всю глубину твоих душевных треволнений, а они научились вживаться в нарисованные тобой красоты. Так и заключается эта дьявольская сделка: пишущий сопереживает читающим, а читающие сопереживают написанному. Обе стороны, не обнаружив потенции к настоящей жизни, делают выбор в пользу игры, духовного эрзаца, безвольной бумажной имитации, ибо велика сила искусства. Достаточно велика, чтобы компенсировать слабость всех, кто жаждет вкусить от инсценированных, а потому безопасных страстей.

Поэтому весь наш с Филей трёп неизбежно накрывает тень великой уайльдовской бесполезности. Все, решительно все может быть оспорено или не услышано, как близко к истине оно бы ни стояло. Мысль заинтересованно бежит, крепнет, разгоняется, пока не упирается в собственный хвост — увы, этот бег был бегом по кругу… Сладкая Стервочка, я сейчас в том удивительном состоянии, когда не согласен с тем, что ты мне наговорила, но согласен с тобой. Ты ведь не глупая душа, ты тоже сражаешься с пустотой, ты тоже проталкиваешься сквозь нее по какой-то своей замкнутой орбите. Пусть на чужом мне языке, но ты тоже просишь света. Никто не лучше, никто не хуже, но нам обоим одинаково есть чему поучиться друг у друга. И меня не хватило понять это до того, как ты дистанцировалась. Мне нужно было опять наворотить космических аналогий и рассуждений о тщете литературы, чтобы мозаика собралась. Опять волчком в погоне за ответом. И другого пути для меня, похоже, нет. Вечно я левой пяткой чешу правое ухо.

Да нет, что и спорить — мужики тоже мочат порой такое, что хоть стой, хоть падай. Как-то в десятом классе мою сестру провожал из школы до дома кавалер. Всю дорогу он осоловело лупал глазами, кряхтел и что-то бормотал себе под нос. Легкости контакта категорически не наблюдалось.

— Чего ты там бубнишь? — не выдержала моя сестра.

— Кать, — выдавил он из себя. — Мне нужно сказать тебе одну крайне важную вещь.

— Так говори, я слушаю.

— Нет… Нет, дай мне сосредоточиться… Я сейчас, сейчас скажу… Уже скоро…

До подъезда они дошли под его стенания и стоны сквозь зубы. Встали. Дальше сосредотачиваться было уже некуда.

— Итак? — спросила сестра. — Ты готов мне сказать крайне важную вещь?

— Да, — встряхнулся он и выдохнул, как каратист. — Я готов!

— Я вся внимание.

Кавалер зажмурился, мотнул головой и сорванным голосом выпалил:

— Послушай! Кать! Ты меня любишь?

Я однажды спросил свою приятельницу Татьяну:

— Скажи, а что в мужчине ты считаешь сексуальным?

— М-м-м… Мне нравятся красивые, в меру прокачанные мужские плечиГ

— А что ты считаешь сексуальным в себе?

— Мне лично нравится моя попка, и большинство мужчин она тоже не оставляет равнодушными.

— Отлично! А теперь вообразим ситуацию: ты общаешься с симпатичным тебе молодым человеком. Плечистым и обаятельным. Вы знаете друг друга всего лишь полчаса, но все идет просто здорово, и ты уже не можешь сдержать себя. Ты кладешь ему руку на плечо, слегка массируешь и, любуясь, произносишь: «Слушай, это сводит меня с ума. Ничего не могу с собой поделать. Ты знал про мои слабости!» Воображаешь?

— Еще бы!

— Но, допустим, наш плечистый красавец угодил в то самое большинство мужчин, которых твоя попка не оставляет равнодушными. И он, тоже устав сдерживать себя, кладет тебе руку ниже талии, чуть сдавливает и выдает не менее жаркий комплимент. Через те же самые полчаса с момента знакомства. Уважаемые знатоки! С вами играет бездельник из Москвы Кирилл Демуренко, которому заняться больше нечем. Внимание, вопрос! Кто в данной ситуации получит по рогам: мальчик или девочка?

— Ну по рогам, не по рогам, а по рукам он точно у меня схлопочет, — отвечает Татьяна.

— Блестяще! Один-ноль в пользу команды знатоков! А я напомню, что наш эфир спонсирует Международный Фонд по Защите Женских Задниц. Теперь объясни мне, почему так?

— Ну ты сравнил: то плечи, а то — попка! Второе интимней.

— Тогда почему же, Танюша, твое гораздо более интимное место сейчас прикрывают джинсы-недомерки? И при малейшем наклоне торса вперед вся твоя интимность прет на всеобщее обозрение, прикрытая одними лишь анекдотической узости стрингами?

— Ну это… Так сейчас модно.

— Истину глаголешь! И заедешь ты своему кавалеру по рукам тоже, потому что так модно, потому. что так принято. Хотя природа никогда не давала приоритет задницам перед плечами.

— Ты прав. Но так просто сложилось.

— А если молодой человек ответит тебе тем же, когда ты положишь ему руку на плечо?

— Я подумаю: «Больной какой-то. Псих». Это нам можно так, а мужчинам так нельзя.

— Тань… Взгляни на это отстраненно, по-новому, очень тебя прошу. Неужели привитые тебе стандарты поведения настолько ценны, настолько отражают твои истинные желания, что ими нельзя поступиться, что в них нельзя усомниться? Неужели это действительно твое, а? Неужели, дав ему по рукам, это будешь истинная ты?

Она долго размышляла.

— В чем-то ты прав, Кирилл, но ведь… Но ведь… — Мысль она так и не смогла закончить. Я не стал ее торопить с окончанием мысли — пусть задумается. Ее отчаянно цепляющийся за жизнь «но ведь…» — хороший признак. Это забился, в панике заметался подсаженный извне таракан, которого она в своей голове с материнской заботой выпестовала до тропических размеров.

Данный диалог можно было бы и не начинать, ибо всем понятна степень его банальности. Вы разве услышали что-то новое? Увы. Но не банален вот какой момент: описывая любое явление, отражая его — и особенно в дискуссионном, полемическом порядке, — мы неизбежно это самое явление меняем. Подключенный к электрической цепи амперметр измеряет силу тока не в цепи, а в цепи с амперметром. Висящий на стене градусник измеряет температуру не в комнате, а в комнате с градусником, который обладает своей теплоемкостью и таким образом сам по себе, пусть до смешного мало, но влияет на температуру. Отраженная под новым углом зрения ситуация больше никогда не будет прежней. Она изменится. Она сдвинется с мертвой точки, чтобы — несомненно! — уткнуться в следующий барьер, но вместе с тем чтобы — неизбежно! — прогрессировать, обретать смысл. Усомнившаяся Таня, возможно, забудет наш разговор и продолжит бдеть на страже своей полуобнаженной попы. Но уж если низвести последствия нашего диалога до самого минимума, даже при условии, что Таня ничего в себе не изменит, всегда остаюсь я. Вы слышите — я! Я, попытавшийся что-то донести человек. Пусть она бьет по рукам и дальше, но остаюсь я с неразменным минимумом нового в своих взглядах. И я уже никогда не буду прежним, как бы вы ни старались меня осадить. Но возможно — и сколько света в этом «возможно»! — она обнимет понравившегося парня за плечи, он обнимет ее за задницу — и ничего страшного не произойдет. Потому что дело-то не в плечах, не в задницах, а в таланте быть личностью, внутренне свободным человеком.

Филипп

Разберемся в определениях. Для меня секс и занятие любовью — одно и то же, по двум причинам: слово «секс» попросту короче и гибче, и если мужчина и женщина делают это, то зачастую это не означает, что друг к другу они испытывают любовные чувства. Во многих семьях секс со временем становится повинностью, какая тут любовь? А если у женщины долго не было мужика, а ей его хочется, и она ложится с тем, кто ей симпатичен, какая тут любовь? Как ни крути, в подавляющем большинстве случаев секс (занятие любовью) можно отождествить с получением удовольствия.

Многие сегодня, захлебываясь слюной, наперебой любят цитировать Фрейда. Так вот что товарищ Фрейд пишет про удовольствие (буквально одна фраза, чтобы не усыпить вас):

«Принцип удовольствия — положение, согласно которому в основе поведения человека с раннего возраста лежит стремление достигать удовольствия и избегать неудовольствия». Обращаю внимание на фразу «с раннего возраста» по ходу дела. Перефразировав Фрейда, имею дерзость на своем одноклеточном уровне утверждать, что «удовольствие — то, что нравится, а неудовольствие — то, что не нравится». Разве не права та одна моя единственная клетка? Или в вашей интерпретации любовь — это с удовольствием, а секс — это без удовольствия? В любом случае все, кто заикались о том, что не следует складывать в одну карзину «секс» и «любовь», прикусывали язык при резонном вопросе: «А разница-то в чем?»

Не буду выставлять себя моралистом, скажу честно, сам грешил быстрыми совокуплениями в мало пригодных местах. Однако смею утверждать, что в моей жизни больше было чувственного секса, чем собачьих «перепихонов». А все, что прочувствовано, доставляет массу удовольствия. И в связи с этим часто попросту теряюсь в размышлениях: «Ну что постыдного в сексе? Что в нем есть такого противного, что при малейшем упоминании о нем слышишь укоры в пошлости?». Где же тут пошлость? Ну, объясните мне, где? Я никогда не подходил к девушкам с предложениями типа: «Давай я тебя оттарабаню во-о-о-он там за сараем?!» Я предлагал ПРОСТО знакомство, но допускал при этом, что частью дальнейших отношений будет в том числе секс, при этом не являясь их первопричиной. Однако в глаза мне часто бросали безликие рассуждения о том, «что у меня на уме, когда я подхожу узнать имя!» Бьюсь об заклад, что во всех случаях, когда мой вопрос: «Девушка, могу я с вами познакомиться?» или «Девушка, меня Филипп зовут, а вас?» «аккомпанировался» гробовым молчанием (а по моему телу раскаленным утюгом ползал взгляд ошарашенной собеседницы, и зрачки сужались до размера: «Ты чо, умом тронулся, дядя?»), объекты моего интереса думали (нет, даже были на 256 % уверены), что я хочу их затащить (именно — затащить за волосы) в постель.

Вообще, тема «Я знаю, о чем ты думаешь» должна быть раскрыта, и это, я надеюсь, мы сделаем. А пока я хочу плавно перетечь в другую, не менее интересную, область и поговорить об извращениях (естественно с примерами). Для затравки обратимся к полюбившемуся сайту знакомств и посмотрим, что предлагают нам тамошние обитатели. Начинаем стандартно, с выяснения «почему же, бляха муха, номер 2»:

Даша 06 июня 2006 г. в 14:44

Привет, а почему номер 2?

Филипп 06 июня 2006 в 14:45

Потому что уверен, что у вас есть тот, кто на сегодняшний день под номером 1! Кроме того, уж очень я люблю соревновательный момент в отношениях. Если буду под номером 1,то с кем соревноваться?

Даша 06 июня 2006 в 14:48

Как раз с точностью до наоборот — как раз тот самый номер 1.

Филипп 06 июня 2006 в 14:49

Даша, проснииииись…

Я же про это и написал… первый есть, а я скромно пристраиваюсь сзади под номером 2, чтобы в неравной схватке стать первым!

Даша 06 июня 2006 в 14:52

Зачем же сзади-то?)

Филипп 06 июня 2006 в 15:03

Ну, это как в строю: первый — впереди, за ним второй, то есть второй сзади!)

Филипп 06 июня 2006 в 15:05

А у Вас, наверное, Дарья, это обстоятельство места «сзади» рождает в голове какие-то мысли? Интересно, о чем?…

Дашенька, это просто наречие.

И все… Но с другой стороны, если при этом слове у человека всплывают какие-нибудь приятные воспоминания, то оно уже из обстоятельства места превращается в «Слово — исторический момент».

Даша 06 июня 2006 в 15:08

Ох, как мы умничаем!

Филипп Об июня 2006 в 15:15

Это, Дашенька, не позерство с целью показать наличие мозгов, а суровая действительность. Потому что сейчас невозможно девушку пригласить в гости на чай с баранками (условному нее непременно в голове будут роиться мысли о грязном коитусе на дырявом ковре в съемной квартире)). Вы представляете, если к вам на улице подходит мужчина и предлагает: «Давайте вместе кончим?» Ваши действия?

Даша 06 июня 2006 в 15:23

Испугаюсь и убегу))

(В принципе; можно было и не спрашивать, если 99,9 % людей убегают от такого простого вопроса: «Как вас зовут?»)

Филипп 06 июня 2006 в 15:38

Вот-вот, а ведь слово «кончить» в прямом значении «прекратить» (глагол несовершенного вида, 1-го спряжения).

Даша 06 июня 2006 в 15:43

Ну глагол же что-то означал?

Филипп 06 июня 2006 в 15:53

«Прекратить что-либо» — это и означал!)) А уж потом «светлые умы» наделили его сленговым значением.

Даша 06 июня 2006 в 15:55

Нуты как раз сленг и подразумевал)

(Как меня «заводит», когда незнающие меня люди знают, что я думаю, как я поступлю, что я подразумевал… Но потерпите, об этом позже).

Филипп 06 июня 2006 в 16:03

Нет, я играл с сознанием! Куда приятнее было бы услышать: «Да, да мы скоро кончим, и кончим этот разговор вместе, чтобы больше никогда не начинать!»

Филипп 06 июня 2006 в 16:06

Но что-то мне подсказывает, что ты меня уже постепенно определяешь в категорию разглагольствующих самодовольных ублюдков.

Даша 06 июня 2006 в 16:10

Ты же знаешь, мужское мышление отличается от женского широтой или узостью восприятия!

(Гениально!)

И опять Дашенька знает все, что знаю я. Вот Сократ знал, что он ничего не знал, а Даша, окромя своего, знает то, что знают другие.

Последняя фраза, безусловно, заслуживает детального рассмотрения, но по заслугам ей не воздастся, ибо я ее не понимаю. Мне кто-нибудь может ее объяснить?

Мой ящик… хотя его вы уже знаете…

Под бурные овации (мне хочется на это надеяться) отпускаем Дашу домой или еще куда. Одним словом, Даша, иди! Спасибо тебе за помощь! С твоего позволения, место в общем контексте займет «широкое или узкое восприятие» человека-гниды.

Теперь продолжим рассуждать об извращениях. Кстати, Большая Советская Энциклопедия (год издания — 1988) не содержит такого понятия, как «извращение». Попробуем определить его сами. На мой взгляд, это поступок или поступки сексуального характера, совершаемые по причине расстройства психики и несущие в себе противоречия с принятой в обществе моралью.

Позволю себе несказанную дерзость и усомнюсь в твердом состоянии психики тех, кто по невинным языковым единицам, таким, как «пристраиваться сзади», «трахнуть» и «кончить», судит о человеке как о лишенном такта и минимальных знаний этикета. Ну да ладно. Дотошного врачебного вмешательства требует иная патология — когда люди сознательно пренебрегают нормами родного слова, сознательно принижают всю мощь и богатство русского языка, чтобы, очевидно, не прослыть вульгарными… Почему это происходит, выяснять, думаю, придется не одному поколению психологов (а в особо тяжких случаях — психотерапевтам). Самовольно наделив себя миссией иллюстраторов, мы рисуем лишь красочные картинки. Для этого необходима лишь незатейливая ловкость пальцев. Вуаля:

(разговор с Катей Губченко):

— Какой смысл для тебя имеют слова «кончить» и «трахнуться»? — цепляюсь я за очередную Катину реплику.

— Я не употребляю слово «трахнуться» в своем лексиконе!

— Почему ты не употреблаешь слово «трахнуться» в своем лексиконе? — не унимаюсь я.

— Потому что ответ очевиден! — рубит собеседница.

— Кошмар. Как бы мне не нравилось слово «вантус», я вынужден его употреблять, потому что оно в моем родном языке. Тебе что-то мешает сказать: «И со злости он трахнул вазу о стену»?

— Я это слово не употребляю не поэтому, оно мне просто НЕ НРАВИТСЯ и все!

— Думаю, не нравится оно тебе, потому что с легкой руки идиотов приобрело пошловатый оттенок. Ты идешь на поводу у толпы, мне это не нравится, ты в угоду малому рушишь большое — такую огромную составляющую твоего сознания (уж умолчу о национальном самоопределении), как родная речь!

— Хватит, Филипп!

Ну что ж, Катенька, хватит — так хватит. Закончил.

Кирилл

Да, и еще. Немного не по факту, но вполне тематически. Сексологи и психологи определенно знают, как меня посмешить. Они в один голос заявляют, что если у мужчины большой список сексуальных партнерш, то он — неудачник, неуверенный в себе холерик, перманентно снедаемый жаждой самоутверждения. А теперь спросим этих высоколобых, каких мужчин предпочитают женщины в качестве своих любовников. О, конечно, сильных, харизматичных, уверенных, активных! Так если мужик не испытывает проблем в соблазнении женщин, то он, по логике, как раз и обладает перечисленными качествами. Получается противоречие, вы не находите? Абсурдно ведь тыкать пальцем в атлета, выжимающего двести кило, и вопить: «Я все понял! Он же просто слабак! Он потому и выжал два центнера — боялся, что его раскусят!» Да, любой прогресс, любое развитие начинается с неудовлетворения, с осознания собственных недостатков и стремления изменить положение дел. Но потом происходит качественный переход. Конкретные, вещественные результаты — количество сексуальных партнерш, вес штанги, финансовый успех — производные силы, а никак не слабости. Слабость может только дать импульс в начале, впоследствии же она просто исчезает, переплавляется в хорошую мотивацию. И не надо выдавать белое за черное. Не убедительно.

Ладно, чувствую, вымотал я вас с этой главой. Она нечаянно получилась самой вместительной. Что ж, вполне в духе времени. Псевдопсихологи же, боясь отстать от модных тенденций, конечно, увидят в этом признаки скрытых комплексов автора. Да и пожалуйста.

В дневниках Ивана Бунина увековечена такая ремарка: «Coitus — восторг чего? Самозарождения? Напряжения жизни? Убийства смерти?» Внешне формулировка слегка смахивает на тест: вопрос, за которым следуют варианты ответа на выбор. Иван Алексеевич дал нам только три опции, хотя их тут можно напридумывать в совершенно неприличном количестве, как вы сами понимаете. И в данной главе я хотел показать, как зачастую женщины, отвечая на означенный вопрос, грызут сосредоточенно карандаши, ставят галочки, хмурятся, стирают ластиком, ставят их опять, закидывают голову к потолку, бросаются локтями обратно на стол и яростно испещряют листок с тестом все новыми и новыми пометками, вместо того, чтобы послать все подальше и просто получать удовольствие.

ЗАМОРОЧКА ОТ ЖАННЫ МОРО

Филипп

И снова в бой! К чему встряхивать и без того больной мозг, чтобы отыскать тему, на которую можно поговорить со вдумчивым собеседником, если ТНП уже все за нас решил?!

Достаточно протянуть руку к системному блоку и нажать «пуск», далее все стандартно, по схеме: знакомства на www.rambler.ru и поисковая система «Яндекс» — два неразлучных друга.

Пока не затянули нас дебри человеческого сознания, хочу напомнить вам непреложную истину, что как ни крути, сущность цивилизованного общества — это постоянный обмен информацией, и накопление ее есть неизменный стимул к развитию разума. Я не склонен содействовать в развитии, предпочитая лишь бросать куски мяса для самостоятельного пережевывания. Вот и пишу, и пишу, и пишу…

Ну, например, как вам такой оборот в анкете очередной «красавицы, умницы и тому подобное» (я его не понимаю, а вы?). Девочка под интригующим прозвищем «Smile, 25, Россия, Москва» пишет в разделе «о себе»:

«Умна, чтобы нравиться глупым мужчинам, и вульгарна, чтобы нравиться умным».

Я — человек упертый и в стремлениях докопаться до истины готов пойти на все, вот и теперь ухожу. Куда? В «Яндекс», конечно же, в надежде выудить того, кому принадлежат эти слова.

Минутку, надо дождаться загрузки результатов поиска. Вот и они. Прежде всего обращаю внимание, что этого мнения придерживается не только автор высказывания (которого вы пока не знаете), но так же и:

1) «Елена, 28, Россия, Новосибирск»;

2) «Ирина, 40, Россия, Краснодар»;

3) «Юлена, 18, Россия, Москва».

Изобретатель этого афоризма — Жанна Моро, член Академии изящных искусств Франции. Женщина, у которой за плечами многолетняя карьера актрисы и продюсера. Хотел было поделиться с вами эпизодами биографии Жанны, но думаю, вы их и сами осилите, воспользовавшись все тем же сетевым ресурсом — www.ya.ru.

В афоризмах меня больше всего волнует само определение, точнее — их наполнение и авторство.

Начнем с сути: умные нравятся глупым, что исключает (казалось бы) то, что они в равной степени могут нравиться и умным мужчинам, вульгарные нравятся умным, что исключает то, что они и глупым могут нравиться. Разве это верно?

Говоря по существу, жонглирование расплывчатыми формулировками тем и хорошо, что получившийся в результате афоризм подобен безразмерной рубахе, которая по фигуре каждому, кому попадается на глаза в супермаркете. Давайте представим, что рубаху «Jeanne Moreau» нашли четыре человека абсолютно разных психотипов, разной социальной среды, возраста, пристрастий и так далее: Smile, Елена, Ирина и Юлена. На протяжении определенного временного отрезка с героями случалось следующее (распределяю роли условно):

1) Smile часто слышала, что она вульгарна.

2) Елена всегда нравилась глупым мужчинам (возможно, по ее собственному определению).

3) За Ириной «ухлестывали» ну уж слишком умные мужчины (она чувствовала явную зажатость, находясь в атмосфере интеллектуальных бесед).

4) Юлена (самая младшая из четверки по возрасту) наивно и по-детски обожает Жанну Моро.

Ну а сейчас попробуем разобраться:

Smile сначала отстаивала свой имидж, приводя всяческие аргументы в пользу того, что в ней достаточно целомудрия для того, чтобы не выглядеть вульгарной, но аргументации хватило до того момента, пока не наткнулась на «рубаху». «О, это оно! — подумала Smile. — Теперь им крыть будет нечем, если сама Море сказала, что… <далее по тексту>»

Елена терзалась тем, что не могла найти причину, почему за ней волочатся одни безумцы и глупцы; переживала, надо сказать! Глазами пыталась «выдернуть из толпы» умничку, заинтересовать собой, увлечь. Некоторое время попытки были тщетны, и тут бац — продукт «от Жанны»! Проблема решена. Спасибо, любимая Актриса!

«А почему же, черт подери, за мной бегают какие-то заумные типы? — думалось временами Ире. — Они же все одержимы своим саморазвитием, они будут дни и ночи напролет проводить за книгами, не обращая на меня внимания. Я так не хочу!» — убеждала себя девушка. Убеждала, убеждала, а тут вот и подоспел «пирог праздничный» — вкусный и сочный. Откусив его, можно не только ответить на вопрос «почему», но и выстроить логическую цепь (Моро же не может ошибаться — это аксиома): нравлюсь умным мужчинам, значит, я вульгарна, но это не плохо, потому что если бы была умна, то нравилась бы глупым, а зачем мне это надо? Уж лучше буду вульгарна, как «учит» Жанна, и окружена умными мужиками (как она сама, видимо), чем расти, умнеть, развиваться и попадать в хоровод беспробудных кретинов!

Осталась Юлена. Образ Димы Билана (например) в умах многих неокрепших организмов производит выброс огромного количества амфетаминов, ровно такое количество, как и в процессе влюбленности. Амфетамин — это легкий наркотик, и цитата Юлены в данном случае прямо сопоставима логике наркомана: «Мне нравится Жанна, и все, что бы она ни говорила, для меня — непреложная истина!»

Слепота присуща четвертому персонажу нашей «комедии» в большей степени, нежели всем остальным, но факт сей не меняет сути. Естественно, это мои догадки, я не знаком ни с одной из женщин, и это вряд ли произойдет. Возможные выпады в мою сторону: «Умник, ты сначала разберись, а потом повествуй!» я буду многократно отражать тем, что это мои мысли, основанные на наблюдениях, а не на лабораторных исследованиях или интервью с «опрашиваемыми». Никакой научности. Никакихтеоретическихтрудов, диссертаций, конспектов лекций — обыкновенное письмо своему читателю, тому, кто разделит мою точку зрения, либо тому человеку, кто захочет схлестнуться в споре, где непременно родится истина, от острого клинка которой вы уже не сможете увернуться. Только оно вам надо? Я старался избрать наиболее непринужденную манеру разговора, наподобие той, к которой прибегают в разговорах на приятельских кухнях. В жизни мало обычного «трёпа», а так хочется!

Вернемся к началу: сбор и накопление информации — стимул к развитию разума. Так давайте общаться, обмениваться мыслями — тренировать наши мозги. Вот я еще один тренажер смастерил, будет ли он прочным, эффективным? Мы это никогда не узнаем, пока вы его не опробуете. Вворачиваю последний крепежный болт: «Мне не нравятся вульгарные женщины! Может, я туп?»

И, конечно же, надо смазать конструкцию: «Единственный мужчина, который не может жить без женщины, — это гинеколог!» (Артур Шопенгауэр)

Ваш ход!

«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ»

Филипп

Здравствуйте! Правда, притягивающее слово? В нем кроется широта теплого отношения к адресату. Теперь, когда, по заверению паствы, время у нас такое — страшное, лично мне приятно слышать не проклятия и истошный рев, а доброе пожелание здоровья.

Я специально начал именно с приветствия — пусть будет похоже на письмо теплому и обязательно мудрому другу. Я буду плакать, но не исключаю того, что многие посмеются, читая мою очередную белиберду. Я не против! Более того, в некоторой степени даже буду этому рад, но только в некоторой — самой мизерной — степени.

Примерно год назад я узнал, что моя личность теперь не представляет ни малейшего интереса ни для одной женщины, ибо они уже знают обо мне все: знают, что я в следующую минуту сделаю; знают, что скажу; знают, что именно «вот это» мне нужно; знают, что завтра я встану с похмелья и на работу не пойду; знают, что если забываю мобильный телефон в гостях, то я был непомерно пьян накануне; знают, что если наутро на столе стоит пустая бутылка из-под водки, а меня дома нет, то никто ее не мог выпить, кроме меня (ко мне же не приезжают в гости друзья). Знают, что мне не нравится, когда на женщине нет косметики; знают, что если женщина будет кормить моего ребенка, то придет время, и я стану морщиться при виде ее обвисшей груди, а что и говорить о том, если она растолстеет (женщина, а не грудь, с грудью все понятно: она уже обвисла). Знают, что если она старше меня на 1,5 года, то мне она уже никогда не будет интересна. Знают, что так с женщинами поступать нельзя, а когда хочешь выяснить, как надо (не ради красного словца, а ради того, чтобы впредь не поступать так, как «нельзя»), ответа не получаешь. Знают они и то, что фраза, которую она вот-вот готова произнести, мне заведомо будет неприятна. Знают, что в старости буду ужасным ворчуном (что, кстати, неудивительно — тут они правы). Знают, что если я брит наголо, то меня неизменно воспринимают, как преступника (привет «лысому» Че-катило). Знают, что если я принял решение сменить место работы, то меня попросту оттуда выгоняют за халатность в делах, и что я никогда не устроюсь… и буду бичевать. Ну и, наконец, если я сейчас пишу вам и вернусь очень поздно, то я (повторю) пил с болтоло-гом-Кириллом, и самое главное (внимание!) — они знают, что я такой же, как все мужчины, и ждать от меня ничего другого не стой ml

Слушайте, а я так и не знаю, что они от меня ждут.

Обращаюсь к мужчинам: вы же понимаете, что все, описанное выше… ладно, ладно в угоду моим прежним женщинам («Ааааа! — скажут дамы, — значит, их у тебя было много!») уточню — 98 % текста… никогда не происходило и вряд ли произойдет.

Смирился уже, стал покорным: кротко киваю и говорю: «Ты права!» Но могу же я написать теплое письмо мудрому другу? Вот и пишу, находясь один на один с компьютером.

Проведя много ночей в раздумьях, я теперь с изрядной долей уверенности могу сказать, отчего так получается. Сущность человека такова, что в памяти залежалой грудой ошметок судьбы скапливается лишь «мусор», который рано или поздно высыпается, преграждая людям путь друг к другу. Даже если единожды у тебя из кармана выпадет на семейное ложе фольга от сигарет, то в следующий раз (просто так, для поднятия тонуса) тебе инкриминируется: «Ты еще фольгу на постель урони!»

Я, естественно, утрирую — никогда такого не случалось, но случалось так, что я был неправ, поступал нагло и неправильно. Вот, например, я на этих выходных покурил в квартире у Кирилла, хотя он меня просил этого не делать. Ну не сволочь ли я? Сволочь. Я извинился и промолчал, было стыдно. Но отчего-то интуиция мне подсказывает, что при каждой встрече он не будет мне говорить: «А завтра не ровен час ты в квартире моей закуришь!». Кирилл, обещаю, что я этого более не сделаю.

Немного перевернем ситуацию.

У некоторой Маши до меня был Леопольд, и он так «задолбал» ее постоянным курением в туалете, что просто хотелось убить его. С Леопольдом постепенно отношения сошли на нет, и случайно появился я, такого же пола (что не маловажно), как и Леопольд, и что самое главное — я тоже курю. Но вроде, если так посмотреть, в принципе, наверное, не такой я, по крайней мере с виду, плохой парень. Но я курю!!! Блин… а как же быть?., она ведь знает: я буду курить в туалете! (Ведь мужчина же! Чем Леопольд не мужчина?!)

Обращаюсь к Леопольду: «Дружище, ну зачем ты забетонировал поле васильков? Мне так не хватало васильков, а ты убил их!

Смысл? Ну не нужны они тебе, оставь нетронутыми — для флорис: тов и просто тех, кто восхищается цветами!» Надеюсь, Леопольд прочтет это и задумается, лежа в кровати со своей нынешней пассией, прикусывая зубами дымящуюся сигарету.

В общем, какой толк в том, чтобы знать, не имея представления о вопросе, в нашем случае субъекте, в более конкретном — мужчине?! «Привычка, будь она неладна, создает иллюзию понимания» (вводный оборот «будь она неладна» — это мое, остальное — Александра Никонова). Привыкла к негативу — воспринимаешь только негатив; привык курить в туалете — через призму собственной иллюзии понимаешь, что это не так уж и плохо…

Нет.

Это неплохо для тебя лично! Но может быть плохо для другого, особенно, если человек близок тебе. Привыкая к чему-то, как это ни парадоксально, это самое «что-то» воспринимается как должная, неотъемлемая часть твоей жизни, что неизменно затмевает злополучный здравый смысл.

Если мой знакомый азербайджанец бьет жену, я в миллионе случаев так и не смогу объяснить ему, что это неправильно и, более того, вопиюще. Он так привык. Тут есть еще одна «фишка» — разность менталитетов, но о ней (как увидите ниже) рассуждать не люблю, неперспективное это дело. Заострю лишь внимание на том, что побои происходят с молчаливого позволения его супруги, а следовательно, вызывают в нем привыкание и, как следствие, веру в правоту своих поступков (она, к слову, тоже азербайджанка, но о разности менталитетов — молчок, как договаривались). Пройдет еще некоторое время, и друг-азейрбайджанец напрочь изгонит из головы всякие сомнения в благодати регулярных побоев, и его вера в истинность будет взращена, как ни прискорбно, кротостью супруги. Говоря простым языком, мне грустно, но я сознательно выбрал невинный и простой слог, чтобы вы посмеялись над деталями, которые, уверен, есть или были и в вашей жизни.

С незнакомыми женщинами общаться просто невозможно (опять не могу смолчать, хоть мы это уже обмусоливали). Вот типичный диалог (чтобы не засорять эфир и не тратить типографскую краску издателя, привожу его в очень сжатом виде):

— Девушка, а вы людям верите?

— Знакомым да!

— А незнакомым?

— Конечно, нет!

— А у вас на жизненном пути больше хороших незнакомых людей встречалось или плохих?

— Хороших больше…

Пусть теперь каждый из вас (особенно мужчины) сам придумает окончание этой беседы и запишет ее. Может быть, когда-нибудь мы встретимся, и каждый из рискнувших сличит свое продолжение с продолжениями остальных. Мне так хочется надеяться, что они будут отличными друг от друга!

«Хороших больше…» и «Уверена, что будет, как и Леопольд, курить в туалете!» отталкиваются друг от друга, как однозарядные частицы. В то время, как первая фраза, казалось бы, — гарантированный пропуск в мир человеколюбия и примирительного благоденствия, вторая — натянутая на уши панамка, скрывающая пол-лица и прячущая голову (разум) человека в тень боязливости и недоверия…

От себя констатирую в той же манере: «Веры нет! Я враг вам! (Кирилл, ты со мной?)» «Я верю в энергию лиц…» — часто любит повторять мой. соавтор. А я верю просто в их наличие, но при этом верю в энергию глаз, которые на этом самом лице выполняют не только зрительную функцию. Вы покупали билеты на метро? Если да, тогда меня поймете. Если нет, то предлагаю и далее стоять в нескончаемых московских пробках. «Уйти в народ» — это лучше, чем «уйти в себя», подчиняясь мимолетным депрессиям в моменты самокопания, с неизменным вопросом: «Что я сделал не так?», грызя подушку. Моя стержневидная мысль тычет уже в другую тему, так что следует подвести итог этому «раздельчику» (я вас не сильно «разделал»? или «раздел»?).

Убейте меня, четвертуйте, но не понимаю я, как можно знагь, не пытаясь разобраться?! Ведь это же все равно, что утверждать, что «че» — по-китайски «жопа» (мама, прости, более яркого примера не нашел). Говорю вам уверенно: «жопа» по-китайски будет несколько по-другому, слово это записывается, кстати, не односло-гом, а двуслогом! Спрашиваете, как? Скажу вам это на ушко в приватной беседе, начертаю иероглифами даже, если вы мне пообещаете, что на всех российских заборах напишете слово «жопа» на китайском поверх другого слова, которое в нашей стране принято там писать, а при достаточном художественном мастерстве даже рисовать орган, который оно обозначает.

Давайте пытаться узнать друг друга, давайте все свои штампы сдадим на утилизацию. И давайте сначала думать, а потом жить, а не наоборот. И только тогда, уверен, у нас появится возможность твердо говорить: «Я знаю!»…

Знаете, а ведь это не так сложно! (правда, Наташа?)

Здравствуйте, в смысле, будьте здоровыми, в смысле, выздоравливайте!

Кирилл

Нетушки, мимо меня эта тема не проскочит! У меня тоже имеется кое-что в закромах как раз для данного кейса. Случаи простенькие, но вписываются идеально, будто девчонки специально для нас постарались. Итак, опускаю свой бюллетень в прорезь урны истории.

Если девушка — не коренная москвичка, то вам потребуются следующие аксессуары: «испанский сапог», «железная дева», дыба, подноготные иглы и прочий инквизиторский инструмент. Без перечисленных вещей вы никогда не добьетесь от нее ответа, где ее малая родина. Такое впечатление, что люди, перебираясь в столицу, стремятся освободиться от имиджа приезжих любой ценой. Как будто это стыдобища несусветная — поведать, что ты большую часть жизни провел в другом городе, и будто город этот — самое заднепроходное место нашей страны. И не поймут они, что именно такие комплексы, а не место рождения, делают из человека неуклюжего провинциала. Географическая периферия ничто в сравнении с периферией самооценки — о, как сказал!

— Откель ты к нам пожаловала, Алина?

— Да какая разница? Ты все равно такого города не знаешь.

— Но зато ты точно знаешь границы моих знаний, да?

— Мой город вообще никто не знает.

— Ого! Это что, какое-то стойбище на Таймыре? Секретный подземный наукоград? Летающий город Лапуту из сказок Джонатана Свифта?

— Просто все, кому я говорила, пожимали плечами. Наверняка и ты тоже скажешь, что никогда про такой не слышал.

— Алина, ну это уже просто смешно.

— Ладно… Из Невинномысска я.

— Мадмуазель, вы роняете меня в обморок! — заверещал я. — Прошу прощения за свою информированность, но я знаю Невинно-мысск! Вам не удалось меня удивить!

— Да? — Теперь удивилась сама Алина. — Странно.

Жителям Невинномысска я могу отдать свой инквизиторский комплект, чтобы они пообщались потом с Алинкой отдельно. Объясните своей землячке, что знать наперед, что знают или не знают другие, — это все равно что зайти в лес на минуту, а потом выйти и авторитетно заявить: «В лесу зайцев нет!» — «Почему?» — «Потому что я их там не видела!»

Гуляем с Ниной и перетираем обязательный пункт «Кто где работал и работает сейчас».

— Я еще совсем недавно была менеджером одного музыканта, — говорит она.

— И кому же это так повезло с менеджером?

— Да ты все равно его не знаешь.

— Значит, сейчас узнаю. И потом, почему ты так в этом уверена?

— Просто сейчас его мало ротируют, да и вообще такая музыка не укладывается в современный мэйнстрим.

— А я разве тебе уже сказал, какую музыку слушаю?

— Он был известен в восьмидесятых, а сейчас… Нет, ты точно его не знаешь!

— Не мучь меня.

— Ну в общем… Была в свое время такая группа — «Черный Кофе» и…

И я мигом закрываю ей рот ладонью и выкладываю, как с листа, имена всех участников группы, все альбомы по годам, различные вехи их славного рокерского пути. Нина громко моргает.

— Ничего себе! — потом произносит она. — Вот я и работала у Купера, у Игоря Куприянова.

— Теперь, Ниночка, видишь, как запросто «я знаю, что ты не знаешь» превращается в «я не знала, что ты знаешь»? Не суди заранее. А Куприянову при случае пожми от меня руку за душевнейшее исполнение песни «Я ищу». Современный мэйнстрим по сравнению с одной этой композицией — просто презренные кривляния!

Ну с кем такого не приключалось, что сталкиваешься с человеком, шагающим навстречу? Условия видимости — отличные, маневренность и быстрота реакции у обоих — нормальные, желание осуществить лобовой таран — взаимно отсутствует. И все равно — столкновение! По какой бы сложной траектории они ни вихляли в надежде разминуться — два одиночества обязательно встретятся.

А все потому, что каждый думает за другого, пытается предугадать ответные действия. Хотя надо всего лишь продолжать идти по своему собственному маршруту.

Филипп

Покурив, додолбаю вас еще и эпилогом… Итак…

Прошло два дня, то есть сегодня — 25-е января 2007.года, а все, что располагается выше, было написано мной, соответвенно, 23-го. С работы нас везет корпоративный автобус. Так получилось, что я сел рядом с моей коллегой Яной. На улице сегодня достаточно холодно, да что там достаточно — очень холодно. Гурьбой все клерки влетели в нагретый автобус. Расселись.

— Бррр! Так холодно! — бурчит Яна, падая на сиденье рядом со мной и беря меня под руку.

Сидим, шутим, вспоминаем закончившийся рабочий день и вдруг, как гром среди ясного неба и той паузы, что в разговоре я себе позволил:

— Не, Филь, ты только не подумай… это я с виду такая развратная, а на самом деле… (не буду продолжать вереницу ее доказательств собственного целомудрия, потому что мне лень).

Напуская на себя безразличный вид, я уточнил, зевая:

— Я разве считаю тебя развратной?

— Нет, я просто опередила твою мысль!

О как! Скажу вам по строжайшему секрету (пока не слышит Яна), что я в момент той самой паузы размышлял, где можно холодным вечером приземлиться в тепло, чтобы пропустить пару кружек пива и почитать. А что же в результате? Жертвуя сейчас, как часто это случается, не только пивом, но и сном, согреваю пальцы на клавиатуре, а глаза — под излучением монитора: Я не знаю, как так получилось, что Яна догоняла свою мысль, а опередила чужую! Может быть, в этом есть желание чего-то? Может, на лицо неуверенность в том, правильную ли она мысль преследовала?.. А как же можно молодой девушке признавать ошибочность своих мыслей?!

Яна залилась хохотом, когда я сказал, о чем думал. Пока Кирилл правит более значимую тему, чтобы выложить на ваш суд, мне хочется понять: кто-нибудь сможет доходчиво объяснить, почему на каждом шагу я сталкиваюсь со «лжезнанием»? Напишите, не сочтите за труд — мы с вами обязательно потолкуем, возможно, нацарапаем еще несколько страниц. Спасибо. Фил.

ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА

Кирилл

Женская логика? Йеесссс! Ну до чего удачный мне выпал экзаменационный билет, люди! Как же маниакально я этот вопрос измусолил, перед тем как отвечать, как трепетно перетер каждую щепоть земли на этом поле! Вкушайте же!

Перед женской логикой принято если не трепетать, то уж точно не подвергать ее анализу. Во всяком случае, не делать этого в живом разговоре с женщиной. Тактичнее будет махнуть снисходительным жестом мозолистой мужской руки: дескать, чего с них, с женщин, взять? Какая тут, мол, может быть логика? Другими словами, в нашей культуре успел сформироваться еще один авторитет. Да, дорогие мои, авторитет. Это вовсе не предполагает оголтелого идолопоклонничества, но уже оттенено неким флером неприкосновенности, наподобие тайны исповеди. Над женской логикой можно потешаться, можно ваять на эту тему анекдоты, можно коллекционировать перлы — не возбраняется. Женщины и сами не прочь иной раз над ней позабавиться. Но препарировать ее аналитически не смей. Пытаться найти в женской логике смысл равнозначно тому, чтобы настойчиво требовать от парализованного станцевать нижний брэйк — не просто безнадежно, а еще и неэтично. Увы, этот ментальный капкан прищемил очень многих, и самих женщин в первую очередь. В ситуации, когда надо обосновать свой выбор, свои слова, свое решение, женщина — в глубине души сама желая дать здравое обоснование — скорее всего прикроется этим общим местом, пойдет по пути наименьшего сопротивления. Не буду я ничего объяснять. Женская логика, и все тут. Семь бед — один ответ. Мы машем рукой снисходительно на них, а они машут рукой снисходительно на себя. Рука благодаря ежедневным экзерсисам гарантированно сохранит гибкость в суставах, да только мозг раз за разом отмирает, вот в чем беда. Мне кажется, что в большинстве случаев ничего, кроме обычной лени и неуважения к собственному уму, там нету. Но раз подвернулась удачная расхожая маркировка, то ее можно налепить на любой предмет и не мучиться, переваривая мысли извилинами. Женской логикой называют любой женский заскок, потому что кто-то выдумал такой подраздел логики, и всем сразу стало удобно.

Непоседливые умы исследователей, как водится, не могли пройти мимо такого буйно цветущего куста. Профессор Колмогоров, профессор Беклемишев, Владимир Успенский… Смелые, дерзновенные люди, рискнувшие этот хаос описать при помощи научных понятий. Да, они вывели ряд интереснейших закономерностей женской логики, смогли увидеть в огульных выходках и высказываниях контуры неких парадигм, сделали конкретные шаги по систематизации и, что еще страшнее для слабого пола, демистификации женской логики. Но… помогло ли это им самим в тех ситуациях, которые они рассматривали в своих выкладках? Помогло ли это им в жизни? Я думаю, да, но в усеченном смысле этого слова. Помогло сточки зрения их внутренней готовности к тому, что они слышали от женщин. Но как бы ты, выслушивая оппонента в юбке, лихо не сортировал ее приемы по категориям: «Так, это называется повторением аргумента; вот тут она задействовала переход в другую плоскость; ага, сейчас она прибегнет к древнеиспанскому гамбиту», — радость это приносит чисто эгоцентрическую. Ты будешь доволен не тем, что общаешься с человеком на одной волне, а тем, что успешно диагностируешь его вывихи. Но, рассуждая конъюнктурно, зачем женщине напрягать ум, когда можно болеть дальше? Постыдно, конечно, но зато ведь у нас больные пользуются некоторыми льготами. Например, если вернуться в русло нашей темы, можно требовать снисходительного отношения к своим глупостям, если глупости переименованы и оформлены в нечто более оберточное. Так что исследовать женскую логику надо, но давайте смотреть правде в глаза, это не мило и не забавно, это жутковато. У меня лично настроение от нее отнюдь не улучшается, какие бы хохмы мне женщины не отмачивали. Да, я в ответ хихикаю, перефразирую, вызываю собеседницу на дальнейший диалог. Поддаюсь иногда даже… Иногда игнорирую… Но потом все равно остаюсь наедине со своими невеселыми мыслями и опустошенностью. Ну а чего еще можно ожидать после, например, такого?

— Я понимаю, что совсем не знаю тебя. Ты для меня полная загадка.

(Мы знакомы семь лет).

— Ну что, Оленька, будем, как в той рекламе: «Хотите узнать больше?» Желаешь ли узнать про меня что-нибудь?

— Да, не откажусь.

— Так спроси меня. Задай мне вопрос. И я пролью свет на неизвестные тебе стороны своей личности.

— Не, ну это как-то… несерьезно как-то… Типа, как тест.

— Ты, наверное, методист в школе, да? Сразу понимаешь, что для данного вида знаний такая форма обучения не подходит. Тогда поделись своим видением, как надо меня узнавать.

— Ой, ну опять ты? Со своими этими самыми?

Что вразумительного можно ответить на вопрос «опять ли я со своими этими самыми»?

— Оль, мне кажется нормальным при наличии интереса к неизвестным вещам задать вопрос касательно этих вещей. Тем более что неясность напрямую связана со мной. Так спрашивай же меня. Почему ты считаешь это несерьезным? Ты думаешь, что я буду лгать? Или твои вопросы настолько провокационны и неприличны?

— Чепуха. Человек познается в действиях, в поступках. А так, по телефону… Болтовня все это, да и только. Сказать можно что угодно, но не факт, что это будет правдой. К этому нельзя относиться серьезно. Мало ли, что ты мне сейчас наговоришь…

Итак, у нас в руках есть нить! Введено понятие несерьезного и раскрыто через свои существенные характеристики: вербальность, а не действенность; по телефону, а не как-нибудь иначе; априорная ложность в силу двух вышеперечисленных факторов. Эх, Оля-Олечка… Говорил же, смотри под ноги. А теперь ты стоишь на противопехотной мине и детонатор ждет, когда ты поднимешь ступню. И теперь либо стой на ней столбом до скончания веков, либо…

— Я тебя сейчас возьму и обзову. Словами. Болтовней. По телефону. Раз изречь можно что угодно, значит, обдам тебя такой бранью, что ты заплачешь от обиды. Ну? Хватит ли у тебя прухи отнестись к этому несерьезно?

Молчит. Стоит на мине, переминаясь. Хороший каламбур.

— А что такого? — продолжаю я. — Правила игры будут соблюдены! Все будет сделано в той форме, которая, по твоему мнению, несовместима с серьезностью! Но ведь ты все равно обидишься, а?

— Да. — Ее нога медленно сгибается в колене и отрывается от заряда. — В этом случае я обижусь.

Все исчезает в ослепительной вспышке.

Мы могли бы жить в другом мире, если бы захотели. Мы могли бы быть счастливее, чем мы есть сейчас. Мы могли бы измениться в лучшую сторону, если бы наши души грела эта перспектива. Но мы имеем, что имеем.

— Как же так, Ольга? Ты моментально обидишься на грубость, ты воспримешь ее так, как она прозвучит, не задумываясь. Но ты никогда не поверишь в искренность нормальных ответов на нормальные вопросы. Почему? Кто так исковеркал твое восприятие? Кто заставил тебя жить раздвоенной логикой?

Но она молчит. Ее разорвало. Ее разорвало собственной же манерой рассуждать. Она впервые увидела, как это выглядит со стороны, и новое знание срикошетило по ее психике.

Мы еще долго потом спорили и, завершая наш разговор, Ольга сказала:

— А зачем вообще что-то менять? Мне и так неплохо живется.

Действительно, бессмысленно это. Я бы и рад ее склеить обратно, да уж больно мощная мина рванула. Так что пусть лежит, разъятая на сотни неаппетитных кусочков. Менять ничего не станем.

Здесь наглядно продемонстрирован выведенный Колмогоровым и упомянутый мной ранее принцип женской логики: «Если из А следует Б, и Б мне приятно, то либо А истинно, либо из отрицания А все равно следует Б». Итак, изначальной посылкой Оля выбрала тезис: «Кирилл на мои вопросы будет отвечать устно по телефону. Информация, поступившая от него таким путем, не может соответствовать действительности и, следовательно, ложна». Это А. Изданного А следует приятное для Оли Б: «Кирилл — нехороший человек». Ей приятно отвести мне такую роль, потому что в ходе первой части диалога (опущенной здесь в целях экономии) я слишком жестко указывал на ее промахи. В том, чтобы инкриминировать мне неискренность как безусловно порочащую характеристику, Ольга видит свою сатисфакцию. Человека необходимо с упреждением очернить, чтобы в дальнейшем было легче к нему относиться отрицательно. Но при этом! Смотрите внимательно! Если я скажу ей гадость, то это надлежит, вопреки посылке А, воспринять серьезно. В данном случае не важно, что сделано это точно так же по телефону и устно, ибо из отрицания А все равно следует Б. Приятность Б останется неизменной, потому что Кирилл обозвал Олю, и, таким образом, сохранил статус ушлепка. Итак:

Общаюсь корректно — значит, негодяй, так как лгу.

Хамлю — значит, негодяй, так как по определению.

Когда человеку приятно думать про другого плохо, нет никаких шансов выглядеть хорошо. А почему Ольге это приятно, я уточнил выше. Умничал потому что до фига.

Это для меня с моей жалкой нормальной логикой Оля подорвалась на мине. Для нее самой все осталось в полном порядке, если порядком можно назвать сознательное общение с отвратительным человеком. Ну что мешает положить трубку, раз я такая свинота?

Я как-то стоял в прихожей и проходил теоретический курс семейной жизни на примере своего друга. Друг ждал жену. Уже пятнадцать минут свыше ранее оговоренного срока. Мы должны были ее подбросить до парикмахерской, а потом ехать по своим делам.

— Да как же я в таком виду пойду, чудак-человек? — жонглируя косметикой около зеркала, возмущалась супруга. — Как я могу быть ненакрашенной?

— Дорогая, мы с Кирюхой сейчас опоздаем. Плюнь ты на это! Парикмахеру все равно: накрашенная, не накрашенная… Хоть шимпанзе перед ним посади.

Жена развернулась, всплеснула руками и призвала меня в свидетели неслыханного афронта[31]:

— Не, Кирь, ну ты слышал, а? С шимпанзе меня сравнил!

Ох, мужчины будьте осторожны с метафоричностью! Иногда женщины склонны не видеть в речи ничего, кроме основных элементов «подлежащее-сказуемое». И горе вам, если безобидная фигура, приведенная для сравнения, покажется женщине указателем на ее персональные характеристики. Замучаетесь потом объяснять, что вы имели в виду. Не жену мой друг сравнил с шимпанзе, а всего лишь показал на этом примере степень индифферентности парикмахера к внешнему виду клиента, но было поздно.

Не совсем понятно? Еще пара примеров? Силь ву пле!

Мы пьем пиво в парке у фонтана. День прелестный, погодка ластится, вокруг куча кайфующего аналогичным образом народа. Краем глаза в районе соседней лавки наблюдаю игру в сквош. Ну, вы знаете: сквош — это когда берут в руки ракетку и начинают лупить теннисным мячиком в стену до посинения. На скамейке сидят две половозрелые гусыни, тянут сусло и медленно врастают в кучу ореховой шелухи, которая оседает вокруг них. Кушать изволят… Рядом возникает парень и начинает что-то им говорить. Он сначала стоит, скованно упрятав руки в карманы, потом подбоченивается, потом начинает жестикулировать. Он играет в сквош, где роль мячика выполняют все сказанные им слова, а роль стены играют… нет, это даже не роль, не образ — это и есть сама первозданная стена. Глухая, железобетонная, несущая. На стене наштукатурены косметикой две абсолютно не выразительные физиономии, все функции которых исчерпываются пережевыванием и выплевыванием. Парень наигрался вдоволь, подобрал мячик и откланялся. Пора бы и мне опробовать прочность кирпичной кладки!

Подхожу.

— Что, девчат, познакомиться, небось, хотел? — спрашиваю я и машу головой вслед спортсмену.

— Ага, — отвечает говорящая стена.

— Ну и как? Не убедительно?

— Да ну его, отмороженный какой-то, — пожимает плечами та, к которой парень обращался больше. — Краснеет, мнется, заикается. Чуть в штанишки со страху не напустил, пока кадрился, хи-хи!

— Так это наоборот говорит о том, что он взволнован, что ты ему понравилась, сильно впечатлила.

— Да слабак он — не вижу я что ли? — фыркает гусыня. — Кто так знакомится с женщинами? Женщинам нравятся сильные, смелые мужчины. А не мямли типа этого.

— Сильные и смелые, говоришь? — щурюсь я, и что-то внутри меня звонко леденеет.

Я вспоминаю документальную кинохронику. Июнь сорок первого, немецкий оператор снимает разгромленные недавней атакой советские позиции. Под слоем пыли и гари, среди воронок и узлов железа разбросаны тела людей. На лицах двух журналист задерживает объектив, приближает их трансофкатором, работает по-немецки добросовестно. Оба бойца лежат, соприкасаясь головами, и смотрят в небо из-под приспущенных век. Это совсем еще пацаны. Оператор хотел особо тщательно запечатлеть их как подтверждение силы германского оружия, но история-то знает, что он смотрел в лицо смерти. Именно такие, безусые, угловатые, бабы не знавшие ребята совершили в течение последующих четырех лет то, что весь остальной мир тогда считал невозможным. А это были всего лишь мальчишки, вчерашние выпускники, робевшие и запинавшиеся, когда приглашали на первый в своей жизни вальс. И разве важно это, разве эта неловкость перед женщиной показатель, если потом он шел в полный рост на танк и, взрывая его, погибал с ее фотокарточкой у сердца? Сильные и смелые, говоришь? Да ты и представить себе не можешь, на какой подвиг способен такой застенчивый и смешной на первый взгляд парень. А то, что голос его дрогнул, когда он спрашивал твое имя — так лучше это. Слышишь, ты! Лучше неуклюжесть перед тобой, чем посмертная смелость под гусеницей танка. Но ты не поймешь этого, нет, не поймешь. Пока он не сложит голову, ты ничего не поймешь. Ты будешь судить только по тому, ключами от какой тачки мужик поигрывает, развязно балагуря и демонстрируя смелость намеков.

Двуликая стена глазела на меня и пила пиво, пока я изливал весь этот надрывный патриотизм. Потом стряхнула очистки и прогундосила:

— Не, ну а мы щас че — на войне, что ли?

Меня не стало.

Или вот еще, пример второй. Ой, бабоньки-и-и, в миллиардный раз обнаруживаю себя, будто резко проснувшись, на все той же сцене и все с тем же монологом на устах.

— Лена, — аукаю сквозь дремучий лес я. — Ты скажешь «нет» понравившемуся человеку, потому что убежденно не знакомишься в общественных местах, а он возьмет, да и пойдет своей дорогой. Ругать потом себя не будешь?

— Может, и буду, — отвечает Лена, — но вообще-то грош цена ему и всей его симпатии ко мне, если он так сразу сдастся. Девушке не зазорно вначале повоображать, и нечего сразу отступать в таком случае. Он же мужчина!

Я мысленно закатываю рукава и поплевываю на ладони.

— Это так же мудро, Леночка, как купить вазу из японского фарфора «Амори», поднять ее над головой и ка-а-ак шваркнуть об пол, чтобы только осколки брызнули! А потом рассмеяться и сказать: «Да грош цена этой утвари, если она бьется с первого раза!»

Я обещаю, дорогие читатели, обучить вас азам прорицания и дивинации[32]. Это не так уж и сложно. Вы, например, уже можете предречь, что прозвучало в ответ от Лены. Ну, смелее…

— Так ведь молодой человек — не ваза.

Бинго!

Женская логика — это продолжение женской психологии, дитя ее плоть от плоти и органически неотделимый побег, проросший на этаж выше, в голову. Женская логика стоит на службе у женских интересов, очень часто сортируя поступившую информацию именно таким угодным образом, чтобы сделать из нее casus belli[33], причину обидеться или отказать. Ведь мужчины становятся так покладисты и послушны при виде надутых женских губок. И оный пагубный вьюн, забираясь в мозг, в первую очередь поражает центры, отвечающие за ассоциативное мышление. Программа, обрабатывающая факты на сравнении, начинает сбоить.

Мы не на войне, и молодой человек не ваза. Я привлек в свою речь эти параллели не для того, чтобы подменить предметы обсуждения, а чтобы показать, как соотносятся вещи. То, что мужчина лишен храбрости, не следует из его робкого поведения при знакомстве с понравившейся женщиной. Это максимум говорит о его скромности. Глупо же вы будете выглядеть со своими скорыми умозаключениями, если стеснительный парень, отшитый вами, потом вернется и раскидает пару хамоватых ухарей, которые были более активны в том, чтобы сразу без церемоний сцапать вас за зад! Кстати, тут можно сделать еще один вывод: раз парень танка не убоится, коль Родина позовет, а перед вами мандражирует, то вы, извините, даже страшнее, чем танк. Но это я грустно шучу… Спроси любую женщину — каждая заверит, что контакт между людьми, особенно в самом-самом начале, — материя очень хрупкая. Так почему вы об этом забываете, втупую орудуя принципом «подходящее/не подходящее место для знакомства», вместо того, чтобы сконцентрировать внимание на самом человеке? Лена, ну не делай из меня идиота: я не говорил, что мужчина разлетится на осколки из-за твоего отказа. Примером с фарфором я хотел объяснить, к чему приводит топорность методов и упертое следование чьему-то олигофреническому мнению, что нельзя «вот так сразу, да еще и на улице». Знаешь, если мужчина не поддержал твоей безвкусной игры, а просто ушел, услышав «нет», и ты из-за этого оценила его в грош, то ты очень неосмотрительно поступила. Потому что если даже грош от тебя отвернулся, то чего же ты сама тогда стоишь? Учи логику и рви сорняки. Эх, неужели и сейчас мне не удалось доходчиво все это объяснить?..

Ирвин Шоу, американский писатель, прибегнул к несколько отличному от русского аналога термину. Он не называл это логикой, даже с уточнением «женская». Он не говорил «woman's logic». В англоязычном оригинале его романа «Молодые Львы» это проходит как «womanly reasoning». Если быть ближе к исходному значению, то надо было бы перевести это словосочетание как «женское обоснование», «женский метод аргументации». Стало быть, Шоу прав. Логикой, пусть с уточнением «женская», это явление природы нарекать можно с огромной натяжкой, так как само понятие «логика» предполагает непротиворечивость, гармоничность суждений и умозаключений. Общее место «женская логика» (как мы привыкли его понимать) является оксюмороном, где первое понятие не стыкуется со вторым. (Зеркальным примером плохой сочетаемости с точки зрения русского языка может служить понятие «bad luck». Мы же не говорим «плохая удача», мы говорим «неудача»). Выходит, что у нас антоним логики выражается не при помощи языковых средств отрицания, а путем сокращения объема исходного понятия «логика», путем его специализации по принадлежности к полу. Я не слишком сложно изъясняюсь? Ничего, это на пользу.

Друзья, не показателен ли сам факт, что женскую логику изучают не женщины, а… и вы опять угадали.

И прошу вас, не включайте заезженную шарманку про то, что «если логично — значит нудно, пресно и скучно». Наоборот, как раз таки логическое мышление выявляет забавные несуразности и дает лишний повод повеселиться. А если, насмеявшись досыта, взглянуть на вещи спокойно, то вывод таков: у правильного мышления есть свои постигаемые законы. Законы, следуя которым, человек приближается к истине. Некоторые мужчины рассуждают алогично, некоторые женщины рассуждают алогично, но последние ведут себя так, будто получили вольную от царя в голове. Алогичность для них легитимна по некой негласной конвенции. Странная ситуация, не правда ли? Современные фитнес-центры делают основную кассу именно на всевозможных женских спортивных секциях. Женщины загоняют себя на аква-аэробике, на степе, на пилатесе, на шейпинге. А то, что правильное мышление тоже требует самых настоящих тренировок> как-то не принимается в расчет. Или вам еще раз надо объяснить, какова бывает цена мышления неправильного?

Филипп

Боже! Сколько в глобальной сети пережевываний по поводу того, дуры ли бабы, если дуры, то все ли, если не все, то какая категория из них не… и прочее, прочее, прочее. Уныло и, честно говоря, противно читать подобное. Определенно, это разновидность игры «сам дурак» в дворовой песочнице, не более того. Вдумчивый читатель (я бы все-тачки именовал его «собеседником») без труда заметит, что мы всячески отходим от штампов и бессмысленного брюзжания, стараясь все больше уделять внимание острым социальным проблемам, которые, увы и ах, существуют и, что самое страшное, разрушают общество изнутри.

Сколько уже написано, сколько обдумано, сколько изгрызено ногтей в надежде, что мы когда-нибудь будем услышаны и осмыслены. Осмысление, замечу, отнюдь не подразумевает согласие, вы можете, и имеете полное право, не согласиться, возразить, вызвать нас на дуэль, бросаться камнями, линчевать, но молю вас — делайте это осмысленно, а не поддаваясь первичным импульсам обиженного самолюбия, как это делает, например, Sterva на портале http:// www.stalker.mk.ua/forum/topicl694.html?pid=16019 (о, боги! «Стервозность» — одна из «вкуснейших» тем, ласкающих язык мой, посмакую немного позже, надо насладиться самому, чтобы потом угостить вас):

«Да уж! Когда у мужчины заканчиваются аргументы, он, как правило, говорит эту фразу. Между прочим, процент идиотов среди представителей сильного и слабого пола одинаков, а статистика, точная наука, уверяет: дамы лучше водят автомобиль, они реже попадают в ДТП, еще они раньше становятся докторами наук.

Кроме того, ни одна баба, попавшая на необитаемый остров, не погибнет. Когда через год к ней зарулит корабль, то моряки увидят уютную хижину с занавесочками, подушками, рюшечками, ковриками и посудой. Где же женщина возьмет эти вещи? Не знаю! Достанет! А вот мужчина, оказавшись в подобной ситуации, станет л ишь стенать…

Вспомним о Робинзоне Крузо: вначале ему было плохо, тоскливо, скучно, у него ничего не получалось по хозяйству, но затем он нашел Пятницу, и жизнь его наладилась. То есть, среднестатистическому парню, русскому, немцу, англичанину, национальность тут не имеет значения, необходимо существо, обслуживающее его.

Женщины же все делают сами! Еще ни одна девушка не умерла от голода перед полным холодильником. Тогда как мужчина, говоря ему о супе, всегда произносит одну из фраз: "А что у нас есть суп?" или:…"Его же греть надо!"

Так что можем и простить им их высказывание: "Бабы-дуры". Мы то знаем себе цену. Ведь мужчины вечные дети. Это мы, девушки, повзрослев в 18 лет, взваливаем себе на плечи кучу проблем и боремся с ними до могилы. Сильный пол годами уютно сидит за спиной у мамы, потом перебирается под крылышко к женушке. Изредка он высовывается из гнездышка наружу и каркает: "Все бабы — дуры!"

Даже не стоит обижаться. Спорить с парнем безнадежное занятие, пусть он пребывает в счастливой уверенности: он умнее девушки. Хотя, обвиняя нас в нелогичности, мужчины выглядят комично. Надо задуматься над их главным аргументом: "Все бабы — дуры, я умнее!" Вслух произносить: "Я умнее дуры!" По-моему это их не красит. Вот если сказать: "Женщины невероятно умны, но я все равно более интеллектуален." Это да, это красиво.

Быть умнее умной приятно, а опередить по развитию дуру? Право, смешно, чем здесь гордиться?»

Не исправляю ни стиль, ни орфографию, ни пунктуацию, просто процитирую: «Право, смешно», к чему такие нападки, уважаемая Стерва?!

Ну да бог с ней, не для этого мы собрались. Оставляю вышеприведенный пост на ваш суд; в процессии кто-то ворчливо посетует, кто-то в бешенстве начнет мучить клавиатуру в поисках наиболее изощренных форм мести — личное дело каждого, мы устраняемся и перетекаем в другую не менее интересную тему.

«А ТЫ НЕ МОГ ПОДУМАТЬ, ЧТО Я МОГУ ПОДУМАТЬ?»

Кирилл

«Для того чтобы минимизировать шок от удара электричеством при засовывании гвоздя в розетку, вам необходимо принять следующие меры предосторожности:

1. Надеть резиновую обувь;

2. Удостовериться в сухости пола под вами;

3. Привлечь ассистента, который всегда будет наготове вызвать реанимацию.

Все. Можете, приступать. Ибо дуракам закон не писан, но иногда везет».

Это я вам, друзья, вкратце передал суть мудрой книги «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Даже самое поверхностное ознакомление не скрыло от меня главного изъяна этой библии туписти-ки. Впрочем, я зря так грубо хаю. Книга достаточно функциональна по своему содержанию, но как раз эта ее дидактика, этот ползучий практицизм и дезориентирует внимание, отвлекает от главного. Объяснить? Объясняю. В ней тот факт, что нет никакого иного пути, кроме как лезть гвоздем в розетку, утверждается априори. И эта обреченность не обсуждается!

Итак, большинство советов данного межпланетного психологического атласа сводятся к тому, как интерпретировать те или иные высказывания. Например, если женщина говорит: «Мне нужно побыть одной», то мужчине следует понимать ее так: «Не вздумай сейчас уйти. Просто предложи мне что-нибудь поинтереснее, чем пешая прогулка». И не приведи господь понять ее буквально. Оказывается, в этой игре высказывания в прямом смысле исключены. Бедным словам в прямом значении попросту отказано! Аналогичный разговорник в этой книге представлен и для коммуникации с марсианами, сиречь, мужчинами. Все сказанное мужчиной и женщиной друг другу автоматически приобретает трансгенный, смещенный смысл. Автор настаивает на том, что мы всем миром должны пройти интенсивные курсы по дешифровке закодированных реляций[34], которыми ежедневно обмениваемся с представителями противоположного пола. То есть я хотел сказать, другой планеты.

Не научившись правильно перетолмачивать фразы друг друга в быту, мы не избежим краха отношений. Начнутся звездные войны. Вы не надели резиновую обувь, перед тем как лезть гвоздем в розетку? Под вами лужа? Вы пренебрегли услугами ассистента и отключили телефон? Вы — покойник. Вы не спасетесь ни за что, даже если сами небеса на вашей стороне.

И как-то не сразу приходит в голову, что гвоздем в розетку можно все-таки не лезть. Что можно сделать другой выбор. Что можно уважать значения слов, высказываться прямо и поддерживать свою семантическую апперцепцию[35] в добром здравии. Говорить то, что хочешь сказать. Понимать человека так, как прозвучало им сказанное.

Люди, кто вернет нам это право? Марсы, Венеры, всю эту бредовую космогонию мы придумали сами, заигрались в нее, и посему никто, кроме нас самих, не напомнит нам, как бесценна планета Земля в космической бездне.

Нынешний человек разумный — продукт социального усложнения первобытных обществ. Все более многоуровневыми становились взаимоотношения внутри стаи, все более необходимым становился развитый координирующий механизм. Так возникла самая первая система сигналов, речь, культура, цивилизация… книга «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», наконец. Когда-то мы хорошо понимали друг друга в прямом смысле, потому что на карте стояла выживаемость вида. Если бы отец семейства кроманьонцев врывался в пещеру и гортанно вопил: «Все в дальнее укрытие! Сюда идут волки! Я остаюсь охранять на входе!», а кроманьонша ему бы в ответ закатывала сцену: «Знаю я твои штучки! Ты просто хочешь затащить сюда другую самку, чтобы не кроманьонить ее под дождем!», то прилетевшие бы к нам потом всамделишные марсиане и венерианцы не обнаружили бы никого, кроме волков. Но мы как-то выжили. Как-то нашли в себе волю к адекватности. Так не нарушим же славной этой традиции. Рисковать нормальными отношениями в угоду художественной интерпретации сказанного — плохая идея. От нее рождаемость падает.

Одно время мы частенько хаживали в ночной клуб «В-52». Несмотря на удаленность от культурных средоточий и магистралей (в Ясенево он находится), там все было очень даже на уровне: музыка, народ, атмосфера… Тематические вечеринки проводились, группы популярные регулярно «фанерили». Не помню, что был за конкурс на вечеринке, но какой-то нетрезвый парнишка из вызванных на сцену несколько раз вырывал у ведущего микрофон и растроганно говорил в зал одну и ту же фразу:

— Ребята! Спасибо вам, что собрались на этой планете!

На здоровье, дружище, на здоровье.

Филипп

В один из дней я схлестнулся языками со своей «бывшей» (как сейчас модно говорить), Натальей Ласевой. Казалось бы, мы прожили с ней под одной крышей достаточно долго, но в некоторых вопросах до сих пор не нашли единственно верной позиции, устраивающей обе стороны. Теперь отношения наши приобрели дружеский характер (чему я несказанно рад), и редкие беседы не сводятся к безликим разговорам о погоде и, тем более, не заканчиваются ответом «хорошо» на вопрос визави: «Как дела?» Пересказывать недавний диалог полностью нет смысла, потому что многие его детали выветрились со временем. Но суть спора сводилась к следующему: я настаивал на том, что у людей, как и у животных, есть повадки, набор которых заключен в рамки социальной роли. Перечень ролей можно исследовать — чем, в сущности, и занимается такая «препротивнейшая» наука, как социология, — и, как следствие, систематизировать людские повадки; только в отношении людей применяются понятия «манера поведения или совокупность привычек». Наташа всячески противостояла моему натиску, говорила, что животные не наделены такими качествами, как любовь, сострадание, радость, тоска и прочее, не отрицая при этом, что есть тип людей, которых можно смело отнести в категорию зверья — это те, кто опустились до нижайшего уровня и теперь похожи на «бездыханные овощи», повседневная жизнь которых сводится к рефлекторной повторяемости действий.

Естественно, изложенные мною мысли невозможно свести к трем-четырем предложениям связного текста. Чтобы поставить точку в вопросе сходства людей и зверей, здесь явно потребуется не один год скрупулезных исследований и наблюдений, но нет нужды браться за это, потому что А. Никонов уже опубликовал «Апгрейд обезьяны», где в максимально развернутом и доходчивом ключе изложил истинность теории Дарвина. Я же постараюсь неспешным шагом плестись за «никоновским» паровозом, собирая доказательства схожести повадок homo sapiens.

Бегло назову то, чем живет сегодняшняя девочка-подросток, что занимает большую часть ее свободного времени:

— Ну какая девушка не любит водить автомобиль?! На улице дождь, в метро работяги с терпким запахом перегара, а тут сидишь в уютном кресле, слушаешь любимого исполнителя… Мама моя, временно отлученная от руля по причине отсутствия машины, часто сетует, что ей очень не хватает автомобиля. Полюбопытствуйте: отсчитайте в столичной пробке 10 авто навскидку и посмотрите, сколькими из десятка управляют женщины.

— Ну какая девушка не любит суши?! Страх заработать воспаление придатков на морозе, трясясь от холода у входа в ресторан японской кухни в ожидании свободного столика, — ничто по сравнению с истинным удовольствием от экзотической стряпни.

— Ну какую девушку хотя бы раз в жизни не посещали мысли начать изучать испанский (иногда французский) язык?! Как-то моя случайная знакомая поприветствовала меня в ICQ: «уо soy». Как потом оказалось — на испанском. Ия — гнида такая — не мог не тыкнуть: «Почему же многих девушек привлекает испанский язык?» «Наверное, он "горячим" считается!» — ответила Лиза. Понятия не имею, с какой целью слово «горячий» было заковано в кавычки, равно, как и не дано мне догадаться о его температурных показателях. Твердо знаю одно: выучить язык за письменным столом не достаточно. Для относительно. свободного общения нужна практика, а где ее взять? Разве что за две недели отпуска в аквапарке в окрестностях Барселоны или в Каталонии, на родине Сальвадора Дали. Испанский, на мой взгляд, настолько же модный и, в то же время, мало функциональный, как плоский телефон «Моторолла»…

— Ну какой девушке не нравится телефон Motorolla RAZR v3 Pink?! Могу моментально назвать двух обладательниц такого гламурного аксессуара — это упомянутая выше Наташа Ласева и Света Павлюченко (справедливости ради должен оговориться, что у обеих телефоны черного цвета, то есть «black»). Но неприлично много раз я видел именно розовые и именно плоские аппараты в ухоженных девчачьих ручонках с глянцевым, ярким маникюром.

— Ну какая девушка не любит бывать в боулинг-клубе? Это пристрастие у женщин существует. Чтобы понять это, достаточно прошерстить несколько десятков фотографий в альбомах своих знакомых или хотя бы ознакомиться с фотоснимками барышень, желающих познакомиться в интернете. Думаю, не менее, чем на десяти, вашему взору явится улыбающаяся красотка с костяным шаром, поднятым на уровень лица.

— Ну какая девушка не хотела бы себе заковыристый иероглиф: либо на поясницу, либо на майку, либо на стекло автомобиля?! Так случилось, что с семи лет я тащу на себе тяжелейший крест китайского языка, и волей-неволей глаз выхватывает из толпы и на уличных вывесках китайские письмена. Однажды я сидел с девушкой в ресторане, и задорно, светясь от счастья, она решила мне похвастаться (она, к слову, не знала, что я говорю на китайском): «Филь, смотри, что мне настоящий китаец наколол!» Повернувшись ко мне спиной и приподняв до уровня застежки на лифчике кофточку, взору моему она явила дело рук горе-мастера: столбец из четырех иероглифов, тянувшийся от копчика вдоль позвоночника вверх. «Мдааа, блин!»— просвистело у меня в мозгу. Три первые загогулины были нанесены в зеркальном отображении (чтобы было понятно — это все равно, что букву «Я» написать в виде «R»). Я замер перед сложной дилеммой: сказать или не сказать про фатальную ошибку «настоящего мастера каллиграфии», прекрасно понимая, что если Варя узнает про это, то неминуемо расстроится, а если нет, то фраза и дальше неизменно будет шокировать своей нелепостью носителей китайского языка. В итоге я сказал. В искаженное написание моя подружка поверила не сразу: слишком уж мастер художественной татуировки был похож на истинного ханьца. Но, к великому счастью обладательниц загадочных «перевертоглифов», количество тех, кто имеет представление о китайском письме, значительно меньше тех, кто восхищенно оценивает красивый рисунок на теле подружки. Не важно, что написано, важно, чтобы тусовка приняла и ахнула.

— Ну какая девушка не любит отдыхать на море?! Вопрос: где провести отпуск, не стоит абсолютно. Конечно, море! Масса радостей в виде салат-бара в ресторане отеля и обилия витамина D в организме пересиливает тупое созерцание памятников архитектуры и ребяческий восторг познания культуры страны.

— Ну, скажу я вам наконец, редко какая девушка не хотела бы получить психологическое образование в дополнению к основному (или, может, мне такие просто попадались?). Часто приходилось слышать: «Не спорь со мной, я же психолог!» Хотя у меня достаточно примеров того, как люди на одном чутье, не имея экономического образования, сколачивали значительные капиталы. Я считаю, что говорить с непрактикующим психологом — все равно что с человеком, который изучал китайский, но при этом никогда в КНР не был. Одна моя оппонентка ретиво возразила: «Юриспруденция — такая же гуманитарная дисциплина, как и социология, психология или культурология. Покажи мне хотя бы одного юриста без образования». Дело в том, что юриста сложно просто так посадить в клетку милицейского участка, потому что он знает свои права и вообще законы, в том числе «Закон о милиции». Математика невозможно обсчитать в магазине. А вот среди психологов полно сапожников без сапог, то есть людей с такими же проблемами, как и их клиенты. Я скептически отношусь к психологическим тестам и сомневаюсь, что поголовно все доктора психологии имеют счастливые и несокрушимые семьи.

Побывав первый раз в Китае, я на собственной шкуре почувствовал всю несостоятельность существующих учебников китайского языка — от силы 20 % из лексико-грамматического материала были практически пригодны. Мне приходилось в аварийном режиме, на местности, перестраивать свой мозг под текущую ситуацию.

Я веду к тому, что живут во мне (обоснования ниже) изрядные сомнения в отношении стопроцентной пользы трудов по психологии. Великим невежеством с моей стороны было бы назвать веками накопленный опыт грудой ненужной макулатуры. Среди теорий, заключений, выводов, практических экспериментов есть, несомненно, полезный материал. Однако, представьте себе, что я огульно напишу: «Всем девушкам нравятся автомобили, суши, испанский язык, море и телефон "Motorolla"». Обязательно найдутся те, кто своим образом жизни опровергнут мой постулат, и мне ничего не останется, кроме как развести в недоумении руками. Все пункты, перечисленные выше, не более чем наблюдения за шаблонностью потребительских привычек, и по умолчанию в конце каждого заключения мною ставился незримый квантор существования, описанный Кириллом во вступлении к нашему трёпу.

Что происходит в голове у девушки, ступившей на тропу познания человеческой сущности, чтобы в итоге упорядочить свои представления о людях, разбив их на психотипы, я могу только догадываться. Поэтому, чтобы не разглагольствовать лукаво, расскажу вам, как я стал находкой начинающего психолога.

Однажды ко мне обратилась Света Павлюченко, чтобы обкатать полученные знания, и попросила меня проделать следующее:

Разбейте лист бумаги на шесть клеток.

В первую поместите круг.

Во вторую — треугольник.

В третью — ступеньки.

В четвертую — крест.

В пятую — квадрат.

В шестую — цифру 3, перевернутую, как «м».

Дополните каждую геометрическую фигуру так, чтоб получился неабстрактный рисунок. Затем напишите рядом с каждым рисунком прилагательное-определение, относящееся к тому, что нарисовано.

Я как послушный ученик круг превратил в воздушный шарик и написал «воздушный»; треугольник — в гриб с определением «съедобный»; из лестницы сделал крокодила, под которым начертал «приручаемый»; крест стал «нужным» пугалом, квадрат — «домашним» комодом, а перевернутая тройка теперь представляла из себя женскую грудь с подписью «мягкие». Все свои каракули я отправил обратно Свете и потирал руки в ожидании мгновенного познания себя. Познание сошло ко мне в виде электронного письма (цитирую):

«Что-то я тебя не поняла… Из ступенек крокодила сделать… слушай, у тебя нестандартное мышление. Это пипец: из перевернутой тройки сделать «с…ки» — у меня даже в голову такое не приходило. Ладно, нефррмат, слушай:

Круг означает, как человек сам себя видит. Треугольник — как он представляет отношение других к себе. Ступени — его отношение к миру, жизни в целом. Крест— как он видит свой духовный мир. Квадрат— как относится к семье. Перевернутая тройка — его отношение к любви. Человек обречен на человеческое общество. На наличие семьи и дома, на любовь и близость с другим человеческим существом. И ничего с этим не поделаешь. И эТо нормально и прекрасно, если научиться красиво и гармонично сосуществовать в этой среде!»

Смею заверить вас, что проделал все операции добросовестно, серьезно подойдя к выполнению задания. Я не издевался над Светой и не раздумывал над каждой фигурой — рисовал и писал мгновенно то, что приходило в голову.

Своим ответом Светлана явно дала понять, что моя психика и образ мышления остаются белым пятном отечественной психологии, над заполнением которого придется трудиться нынешнему поколению молодых специалистов. Мне стало нестерпимо грустно оттого, что, даже заглянув в тематическую литературу, я едва ли найду ответ на вечный мой вопрос-спутник: «Что я за зверь-то такой?» У меня определенно не было желания выглядеть нестандартным психологическим типажом в одиночку, и я подсунул тест своему другу Максу. Макс справился с заданием быстрее меня — он решительно минимизировал усилия, подписав соответственно: «круглый, треугольный, нисходящий, крестообразный, квадратный и женственный» (в последнем случае подразумевая всю ту же часть женского тела). Я отправил написанное Максом Светлане, но ответа пока от нее не получил, но сомневаюсь, что ей по силам будет раскусить такое «незатейливое» создание, как Максим Николаевич Анискин.

«Ну у вас и мозги устроены!» — имея в виду нас с Кириллом, причитает порой моя мама. И скажу вам, правильно делает: нам давно следовало бы показаться психиатру, а то и лечь в стационар для обследования психики на предмет ее полноценности. Психологи разных титулов и возрастов твердят о том, что мысли человека материализуются, и, видимо, в этом есть огромная доля истины. На протяжении долгого времени я ощущаю себя индивидуумом, не способным адекватно оценивать ситуацию и делать правильные выводы из сказанного или сделанного другой стороной. Продолжая мысли Кирилла, почерпнутые от представителей «внеземных цивилизаций», могу смело сказать, что если тебя попросили принести тапочки, и ты их, соответственно, принес, может оказаться так, что их не просто надо было притащить в комнату, но и надеть на ноги просящего, а возможно, вовсе и не тапки нужны были. Ведь, в самом деле, почему бы не проверить тем самым услужливость мужчины или, что самое главное — адекватную реакцию на невинный каприз. Голова моя сточена настолько примитивно, что если меня просят принести полотенце, то в мозг поступает лишь импульс «открыть дверь шкафа — достать полотенце — принести его тому, кто просил». Этим незатейливым примером хочу погрузить вас в океан более сложных сигнальных взаимодействий, которые с неоспоримым моим участием приобретают облик противодействий.

«Да кто знает, как поведут себя мои (женские) мозги!» — сказала мне однажды девушка Яна, упиваясь собственным кокетством. Она и помыслить не могла, что когда-нибудь эта для нее ничего не значившая фраза найдет свое место и положит начало удивительной теме, которую можно обозвать «Пойми меня».

О, Боже! Как? Вы подарили не то, что она хотела? А вы что, не знаете вкусы своей девушки? Тогда вам — грош цена. Собирайте свой скарб и стыдливо уносите ноги. Что? Вы не хотите с ней расставаться и были бы не против узнать ее лучше, разведать, что она чувствует, какие цели достигает, что ей хочется на этом промежутке ваших отношений?

Сбавь обороты, приятель, отдохни и вернись к началу трёпа, где я пытался наглядно объяснить, что «собственные хотения & нехотения» — непосильная головоломка для самой женщины. Отбросив опять же голословность, разложу перед вами несколько примеров. Как мы и договаривались, я ручаюсь за их достоверность. Некоторые части не были застенографированы дословно, но поверьте, я приведу их как можно более точно, жертвуя даже возможными курьезными моментами в угоду общему смыслу.

Выходной день, как обычно, посвящается генеральной уборке квартиры. Просыпаемся с Наташей вместе и проговариваем, кто чем займется. Некоторое время уходит на раскачку и утренние водные процедуры, а потом все завертелось. Убирать кухню я закончил быстрее, чем моя благоверная комнату. Я не особо силен в хозяйственных делах, предпочитая вверять их женщине, но я всегда готов помочь, ибо вид измотанной Наташи с растрепанными волосами побуждает меня нестись на подмогу. Что я и сделал в тот не самый удачный день.

— Наташ, давай я тебе помогу, только скажи, что сделать!

— Не надо, я сама, — довольно резко отреагировала она.

— У тебя что-то с настроением? — участливо спросил я, видя какое-то раздражение.

— Все нормально! — без смены надрывной интонации последовал ответ.

— Я же вижу, что что-то не так… — не унимался я.

— Филипп (когда она меня называла полным именем, это свидетельствовало о крайней степени недовольства), я не терплю, когда мне мешают во время уборки!

«Что ж, — подумалось мне, — оставлю ее в покое». Позвонил Кириллу и договорился о встрече. Одеваюсь в прихожей и слышу: «Куда ты?»

— Я не буду тебе мешать, поеду, встречусь с Кирюхой!

— То есть ты меня бросаешь? — вижу вопросительно поднятые на меня глаза.

— Нет же, говорю. Просто не хочу тебе мешать, тем самым раздражая тебя!

Честно говоря, я до сих пор не знаю, что вызвало в ней такую неприязнь, граничащую с бешенством. Все попытки разобраться в том, где те причины, не привели ровным счетом ни к чему. Ну устроен я так, что пока меня не тыкнешь носом, пока не укажешь, я не смогу увидеть свои огрехи. Ну не обладаю я экстрасенсорными способностями. Поэтому, решительно отодвинув Наташу, я ушел, потому что мне намекнули. Уходя, сказал: «Если хочешь, присоединяйся к нам!», но эта фраза была измельчена буйствами и гневом: «Как так можно: в выходной день ты меня попростубросил!!!»Мда… Вы представляете себе шкодливого юнца, которого поймали за воровством яблок на соседнем участке? Вот именно такой вид я имел в ту минуту. Замешательство с примесью абсурда поселилось во мне с того дня. Конечно, мне не хватило мужского благородства, чтобы списать все на плохое настроение своей благоверной, чтобы перетерпеть вспышки и продолжить день как ни в чем не бывало. Но я устроен по-другому: поведением того воскресенья я предпринял попытку ясно дать понять, что пока мне прямо не скажут, где из меня и какое просочилось дерьмо, я и не унюхаю зловония. А все домыслы и догадки чреваты ошибкой в правильной оценке ситуации. Самым простым способом для меня было уйти, повинуясь желанию человека («Филипп, я не терплю, когда мне мешают!»). Чем я и воспользовался.

Через некоторое время мы с Наташей расстались (умышленно не говорю «я расстался», потому что, во-первых, не люблю этот оборот, а во-вторых, выглядеть будет так, как будто все решил я и махом разрубил отношения). Разбежались непонятно. Разбежались быстро. Для разбора причин разрыва есть психологи, и если потребуется, мы с Наташей воспользуемся их услугами. В общем, на сегодняшний день мы живем отдельно: как говорит сама Наташа, мы как парень с девушкой — встречаемся время от времени. Иногда проводим вечера в дружеском, приятном щебетании по телефону.

Не скажу, что мне внимание Наташи, ее откровения не были по душе, однако чем глубже меня затягивало, тем отчетливее я осознавал, что попросту не знаю, как исхитриться так, чтобы все вернуть в привычную колею либо закончить раз и навсегда.

Однажды моя благоверная пожаловалась на дикую усталость после работы. За несколько дней до этого она обмолвилась, что очень хотела бы дыню, сезон которых уже начался. Вечером, не раздумывая ни минуты, я поехал к ней в гости, по дороге купив дыню. Цель моя была проста — дать возможность отвлечься человеку, который мне не безразличен, поддержать его. Эффект неожиданного появления дал свои плоды — лицо Наташки при виде меня просияло, она кинулась мне на шею со словами: «Филька, мне так приятно!» Остался на ночь я у нее.

Скажу честно: я ни секунды не питал иллюзий, что отношения исцелены, и все теперь покатится гладко. На тот момент нужно было сделать очень много, чтобы все нормализовалось между нами, но однажды, когда я предложил встретить ее после работы и отвлечь от утомительной рутины, по электронной почте получил вот такой ответ: «Я не знаю, Филипп. Зачем вообще меня встречать? Я хочу прийти домой, лежать и смотреть телек, и чтобы меня не трогали. И вообще я хочу жить одна».

Если вы знаете — не дай бог, — что такое помутнение рассудка, то вам нетрудно будет представить мое состояние. Иной, не посвященный в тонкости нашего союза, сразу бы вынес мне вердикт: вот пристал к девочке, как банный лист! Однако притязания мои, как мне казалось, имели ненавязчивый характер, и чтобы прояснить резкий и ультимативный тон письма, я набрал Наташин номер:

— Ты мне можешь объяснить, что происходит?

— Ну что тут объяснять?! Я хочу жить одна… — рубит Наташа.

— Так я не навязывался. Ты мне скажи, зачем ты сама приезжала ко мне несколько вечеров подряд?

— Я скучала по тебе!

— …чтобы потом ясно дать понять, чтобы я тебя не трогал? — вставлял я свои колкости.

— Я имела в виду: постоянно жить вместе не хочу! И вообще-то, у нас была договоренность!

Я «подвис» в немом молчании, натужно вспоминая, какая была договоренность…

— Чего ты молчишь? — прервала тишину Наташа.

— Вспоминаю, когда мы договаривались.

— Ты же сам мне говорил, что не вернешься, пока не решишь три свои проблемы…

— Так это было мое решение, а не обоюдная договоренность. Никакой реакции с твоей стороны не последовало. Я так до сих пор и не знаю, когда эти «три проблемы» разрешатся, хочешь ли ты моего возвращения или нет. Три ли их всего? Или 53 — я до сих пор не знаю. Получается, договор подписан одной из сторон, о какой его юридической силе может идти речь?

На этом хочу закончить цитирование долгого диалога, потому что ответвлений его может быть масса: от типично женского «при чем тут юридическая сила?» до вопиюще женского: «Мы же не в суде!» Меня расплющило ясное осознание того, что и в больших летах я веду себя, как непутевый школяр, который не может уразуметь истину, не в состоянии приложить мозги, чтобы догадаться, что имелось в виду, и выстроить правильную реакцию. Чувствуя себя интеллектуальным инвалидом и мальчиком, потерявшимся в огромном супермаркете, я бреду по жизни, понурив голову в отчаянии. Смертным приговором в мозгу отдается: я никогда не смогу «подумать, что она может подумать». Цитата эта, кстати, тоже не была взята с потолка — она сорвалась с губ все той же Наташи. Уже и не помню, по какому случаю была произнесена, но она настолько четко отпечаталась в моем сознании, что не дает мне покоя по сей день.

Кирилл

Есть почти научно подтвержденные данные, что человек обладает способностью генерировать и чувствовать тонкие поля. Что именно это за поля и насколько они тонки, мне понятно весьма расплывчато, но, думаю, это некая разновидность электромагнетизма.

Танечка Луневич… Восходящая звезда мирового сенситивиз-ма и телепатии… Утверждает, что чужие взгляды чувствует за километр каждым нервным окончанием своего кожного покрова. И ее это страшно выводит из себя. Ой, я, кажется, забыл уточнить, что речь идет о мужских взглядах? Позор мне! А о чьих же еще?

— Я прям ненавижу, когда на меня все пялятся. Меня будто лапают грязными руками. Мужики у нас никакого стыда не знают, ей богу!

Она долго и не без смакования рассказывает мне о своей уязвимости и мужской наглости. Достаточно долго, чтобы я рассмотрел вырез ее топика и прикинул его глубину. А тот, в свою очередь, достаточно глубок, чтобы нечаянно угодивший туда мужской взгляд выкарабкивался весьма продолжительное время. Да и спелостью форм природа Таню не обошла, не пожадничала.

— Тань, а что если минимизировать причины, по которым к тебе липнут взгляды? Например, надеть что-то без декольте? Или решить проблему от противного — не смотреть на то, как на тебя смотрят? И вообще, не капризничаешь ли ты? Ведь мужской взгляд — это безмолвный комплимент женщине.

— Пусть так, но тогда комплимент не должен длиться больше десяти секунд. И вообще… Фу, фу, не хочу!

Ух ты, надо запомнить. Оказывается, и для комплиментов есть свои временные стандарты. Даже тут необходимо включать секундомер. Великая штука, этот тайм-менеджмент.

Теперь обо мне. Я стараюсь не заглядываться на женщин до вывиха шеи. Во-первых, потому что можно врезаться во что-либо на пути, а во-вторых, потому что поедающий женщину взглядом мужик всегда ставит себя в положение просящего или остро нуждающегося. Гораздо забавнее смотреть на самих мужиков, взгляды которых притянуты ослепительным магнитом в виде:

— пары эпилированных конечностей на микроходулях по пятнадцать сантиметров,

— треволнительно просматривающихся сквозь хлопок трусиков и того, что они прикрывают (открывают),

— туго вздымающегося бастиона спереди и, самое главное,

— буквально засахеренного надменностью лица.

Такие вот безотказные разведывательно-ударные комплексы выпускают у нас курсировать по летним улицам, чтобы громить сердца и собирать на себя взоры, как репьи на мягкий свитер. Так что я просто обожаю смотреть, как проходит эта жатва мужского внимания и вязка его в снопы. Женщина, приводящая себя в такой кристальный вид, достойна уважения хотя бы за свою прилежность и трудолюбие. Но я ни за что не поверю утверждениям, что это делается исключительно для себя, а не для ярмарки. Вранье. Оставшаяся наедине с собой красотка с шипеньем стянете себя инквизиторские туфли, выпростает стан из корсета и расслабит нижние абдоминальные мышцы[36]. Вот это и будет для себя. Все остальное — неоплачиваемый подиумный показ для народа. То есть, конечно, оплачиваемый — по-дворняжьи заискивающими или разнузданнослюнявыми взглядами мужчин и уязвленными взглядами конкуренток по цеху. Сдачи не будет.

— Тань, а что если ты выйдешь в одно утро из дома, спустишься в метро, проедешь на автобусе, войдешь в офисный центр и вдруг поймешь, что все окружающие тебя мужчины сделали, наконец, тебе приятно. Исполнили твое желание. Перестали на тебя и на твой вырез смотреть. Вообще. А?

Таня чуток остекленела. Потом замотала головой:

— Нетушки, так не пойдет! Что я, получается, зря стараюсь?

Братцы, избегайте крайних решений! Нельзя таращиться на Таню

во все лупалки, но и не замечать ее — тоже хамство. Постыден и низок клейко вперенный в содержимое ее выреза взгляд, но не менее оскорбительна для женщины, которая старается, и индифферентность. Развивайте боковое зрение, используйте систему зеркал, натренируйтесь молниеносно отдергивать свой взор, как только она почует его, — нарабатывайте ловкость и изобретательность, короче. Но, главное, не забывайте выставлять свой таймер на позволительных десять секунд. Она сама толком не знает, чего хочет, но вы же любите погорячее. Вам надо предугадать, откуда дунет следующий порыв ее желания или несогласия. Это бой с тенью. Иного не дано. Успехов!

Филипп

Давайте заключим перемирие, давайте вытряхнем вон загадки и искромсаем непонимание. Я осмелюсь стать для вас маленьким мальчиком, который только-только начал ходить, — даю вам право постоянно сомневаться в моем здравомыслии и адекватной реакции на происходящее. Не сочтите за труд, подробно объясните, как себя вести с вами, чтобы я мог сделать именно то, что необходимо, а не то, что представляется правильным таким идиотам, как Грибанов Филипп и Демуренко Кирилл.

В далеком 19-каком-то году, когда Создатель подарил приятное щекотание внутри от вожделенных минут блаженства со слабым полом, мне приходилось неоднократно убеждаться в своей тупости.

— А мы созвонимся? — спросил я как-то новую знакомую Лену.

— Ну, запиши номер!

Записал. Позвонил. Сделал резонное предложение: «Давай с тобой встретимся?» Получил отказ с ссылкой на отсутствие времени. Потом еще несколько раз мне было отказано по причине каких-то дел. Я не расстраивался, я был полон сил добиться встречи с Леночкой, пока однажды не состоялся следующий диалог:

— Лен, у нас как-то все звезды не сходятся, все никак не получается встретиться! — сказал я без малейшего намека на раздражение.

— Ну ващета (ммм… как мне нравится оборот «ващета») у меня есть молодой человек.

— Так почему же ты мне не сказала раньше, я бы не бомбил тебя звонками?

— Ну вот теперь говорю!

И действительно: как же я не мог догадаться, прежде чем бомбардировать звонками?

Кирилл

Обессилев доказывать женщинам, что незнание своих желаний, неумение разобраться в своих предпочтениях и требование, чтобы за вас догадались, сродни русской рулетке с револьвером, где только одно гнездо барабана не заряжено патроном, я решил прибегнуть к рифме. Это последнее, что у меня есть для вас по данной теме.

Палиндромы

А вот, к примеру, я возьму и нахлобучусь,

Да так, что слово «мама» не смогу

Ни написать, ни уж тем более озвучить,

Хоть в неоплаченном я перед ней долгу.

И в этом дико непотребном состоянии,

Тошня обедом и бодая лбом асфальт,

Вползу к тебе, не помня: это я? — не я?

Ты-mo все помнишь. Ты имеешь, что сказать.

Ты любишь принцип триединства действия,

Синхронно включишь визг, и вой, и крик,

Обрушишься огнем, стихийным бедствием.

Печально, что я к этому привык.

О, боги! Дионис, к тебе взываю я!

Когда бокал с тобою даже не держал,

Ты был свидетелем: тщетны мои старания,

Я молний Зевса все равно не избежал.

Подруга дней моих суровых, каковых не счесть,

Крыловских басен можно даже не читать,

Я виноват лишь только тем, что я такой, как есть,

Я проиграл там, где нельзя переиграть.

Я буду пьян — и буду четвертован,

А буду трезв — так заключен в острог.

Мне всяк ломоть несладкий уготован,

С какого края ни кусал бы я пирог.

С тобой не спорю — значит, равнодушен,

А стану спорить — буду век не мил.

Хлеба купил? Купил бы шубу лучше!

Цветы дарю? Ну, точно изменил!

Есть перевертыши, слова в зеркальном стиле,

Их палиндромами наука назвала,

Хоть наизнанку их читай, хоть как учили,

Звучит все так же: например, слово «шалаш».

В не менее я странном положении,

Что так поступишь, что наоборот,

Углу паденья равен угол отражения,

Что напрямик, что задом наперед.

Живу я в царстве женских палиндромов,

Наукой — нет! — таких не описать.

Мне уравнения твои давно знакомы,

В них «Икс» и «Игрек» не имеют смысл искомый,

Но ты всегда имеешь, что сказать.

КЛИЕНТ ВСЕГДА НЕ ПРАВ

Кирилл

Подхожу к окну номер 6. Окно занавешено куском картона, расправленным бортом упаковочной тары. За картонным занавесом при пристальном рассмотрении заметны признаки какой-то жизнедеятельности. Нагибаюсь ниже, туда, где в листе прорезана небольшая смотровая щель. Чувствую себя почти что вуайеристом. Точно! По ту сторону обнаружен лоб под выкрашенной в «баклажан интенсивный» челкой и пухлые пальцы в кольцах, перебирающие бумаги. Амбразура обитаема.

— Здравствуйте, — говорю. — Я могу взять копию финансового лицевого счета?

— Бухгалтер болеет.

— А вы не могли бы мне ее выдать?

— Я же сказала — бухгалтер болеет! — Из амбразуры на меня смотрят два сверлящих жала. На бейджике начертано «Ирина Витальевна».

Очевидно, женщину обидело, что бухгалтер болеет, а я тут весь такой нарисовался не в трауре и со жвачкой.

— И что же мне делать?

— Паспорт давайте. — Ирина Витальевна выхватывает у меня документ и начинает что-то набирать на клавиатуре. Жду. Труженица государственной структуры клацает по кнопкам и задает мне какой-то вопрос. Мало того, что она это делает, наклонив лицо вниз, так еще и бутерброд из стекла с картоном напрочь изолирует все звуки.

— Я не расслышал, извините. Вам удобно общаться через картон? — удивляюсь я и хочу рукой отодвинуть заслон хоть чуть-чуть.

— Э! Э! А ну не трогайте! Кто вам разрешил? — спохватывается она и резким движением возвращает экран в исходное положение. Женщина делает это с такой молниеносной реакцией, будто я не картонку отодвинуть решил, а полез ей под юбку. Я даже отпрянул, как отшатывается человек от норы, где зашипела разбуженная гадюка. За мной стоящая бабушка вдруг поджимает губы и раздраженно говорит… мне!

— А она не обязана вас обслуживать. Это не ее участок. Просто подменяет другую и оказывает вам любезность… А вы тут…

Я молчу. Обидно. До чего оскотинел наш народ: с ним обращаются, как с досадливым быдлом, а такие, как эта пожилая дама, еще и вступаются. То ли мелкое подхалимство (наверняка какие-то документы дома забыла и теперь готовит почву для переговоров, чтобы не отфутболили обратно), то ли просто идеальный идиотизм. По этой части многие наши сограждане достигли перфекции.

Ирина Витальевна продолжает работать с базой данных. Я жду. Смотрю в картон. Она опять что-то говорит. Прислушиваюсь.

— Ну, где вы там?

Гениально, правда? Это все равно что закрыть глаза и выступить с претензией: куда вы все делись? Я вас не вижу!

— Я здесь, — отвечаю.

— Ну, так я вас не вижу!

Странно, очень странно. Удивительно прямо-таки! С вашим-то, рентгеновским аппаратом…

И только тут она слегка смещает этот несчастный картон в сторону, чтобы сверить фото в паспорте с прототипом. Вроде, сходится. Защитный экран захлопывается опять.

Через минуту под картоном появляется рука, вручающая мне паспорт и распечатанный на принтере лист формата А4.

Чтобы показать всем, что она работает сверхурочно и тем самым оказывает беспрецедентную милость, Ирина Витальевна оставила картон на стекле. Была бы у нее еще одна коробка, она бы, убежден, надела ее себе на голову — «Я в домике».

Поразмышляем. Жил-был на свете человек по имени Виталий. В свое время родила ему жена дочь. Нарекли доченьку Ирочкой. Воспитывали, холили, лелеяли, учили уму-разуму и хорошим манерам. Растили человека. Так во что этот человек мутировал к своим пятидесяти годам? Эх, маска… Я вас знаю… Несметное число вас сидит по Руси, расползшихся тестом до центнера, вытравивших волосы пестрым ядом, обвитых дешевой бижутерией, опустивших картонное забрало на свое хорошо рифмующееся… И орущих, орущих, орущих!!! Ведь они все считают себя женщинами, представительницами нежнейшего из полов, олицетворением прекрасного. Ведь им только подкинь тему, только заикнись, так они до спазмов в трахее будут разглагольствовать, какие мужики козлы и какие они звезды. Я почти вижу Ирину Витальевну девятнадцатилетней девчушкой, полной сладко нашептывающих надежд и мечтаний. Наивной, чистой, восторженной. Той самой Женщиной, той самой недосягаемой высотой, что вдохновляла лучших на бессмертные шедевры. Где это все теперь? В какой картон ушло с брызгами из плюющегося ненавистью рта? И ведь это чья-то мама… Чем руководствуется бог, назначая не рожденную пока душу ребенком такой фурии? Женщины, милые вы мои! Остановите зло на дальних подступах, пока вы еще не выорали, не вытошнили, не выполоскали мозги по мелочам жизни. Не становитесь такими, пожалуйста, очень прошу вас.

Вернувшийся в Россию капитализм проблему «продавщиц сельпо» не решил, он ее, с позволения сказать, усыпил. Да, корпоративная культура в солидных коммерческих организациях не позволяет не то что орать, а даже произносить слово «нет». Это отрадно. Плохо то, что пока нашим людям не стали начислять зарплату в валюте, культура бедствовала. И только страх вылететь с теплого места — только страх! — загнал зверя в дальний угол. Впрочем, это всеобщий закон истории: культура пришла на остриях штыков. В государственных учреждениях же оклад не позволяет быть человеком. Стимул к вежливости слабоват. Надбавка за такт не предусмотрена. Поэтому когда я слышу лепетание про то, что «русский человек — это врожденно щедрая, широкая, богом выпестованная душа», а потом вижу картонное лицо, мне становится жаль божьих трудов. Ничего выдумывать не надо. Как нигде, в нашей стране уродство склонно к гипертрофии. И попытка скрыть его за картонной перегородкой — плохое решение.

Я приобрел пиратский диск с программным обеспечением в одном из магазинов своего района. Заявленной на вкладыше программы на самом носителе не оказалось, поэтому я агрессивно топаю на следующий день обратно в тот же магазин восстанавливать справедливость. Продавщица Мария выслушала меня и спросила:

— Ну так что, вам денежки вернуть? Или обменять на другой?

— Нет, спасибо, ничего менять не надо.

Она пожала плечами и отсчитала мне сто шестьдесят рублей. Диск водрузила обратно на витрину.

— Мария, — попросил я, уходя. — Не подставляйте других людей, как меня. Ведь его у вас опять купят, и история повторится. Я понимаю, что лицензионные продукты стоят дорого, но вы бы хоть проверяли, что продаете.

— Так! Молодой человек! Я сама знаю, что мне делать!

— Вашей вины туг нет, я не спорю…

— Ну и все!

— Маша, но это же совок чистой воды! Ваш руководитель вас — не себя — ставит в неловкое положение перед покупателями. Оно вам надо? Это ведь так просто — сказать ему, чтобы проверял товар при закупке.

— Это не моя проблема, — отрезала Маша. — А вы, молодой человек, в следующий раз покупайте диски там, где будете уверены в качестве.

Здорово, правда? Какая реклама месту, где работаешь! Это все равно что попасть под сосульку, а потом, обливаясь кровью, услышать в назидание от работников коммунальных служб: «А не ходи по улице во время оттепели!»

Мой путь перерезает женщина с ручкой и папкой в руке.

— Молодой человек, это соцопрос. У вас есть пара минут?

Мне стало интересно.

— Да, конечно. Здравствуйте.

— Здравствуйте. — Женщина открывает первую страницу. — Вам больше шестнадцати?

— В полтора раза.

— Очень хорошо…

— А если бы было меньше, это плохо? — перебиваю я ее.

— Плохо, — морщится она.

— Но почему же?

— Так, давайте без лишних вопросов, — строго восстанавливает статус-кво она. Действительно, опрос-то односторонний. — Каково ваше материальное положение: ниже среднего, среднее, выше среднего?

— Ниже среднего.

— Что? — Женщина поправляет очки и уже с нескрываемой злостью рассматривает мою честную физиономию. — Вы нормально можете разговаривать?

Я растерялся.

— Да вроде все нормально. Вы спрашиваете, я вам отвечаю.

— И вы мне что, хотите сказать, что бедствуете?

— Я так не говорил. Но положение свое на настоящий момент оцениваю как ниже среднего.

— Не надо мне тут… по ушам ездить, ага? Какое там «ниже среднего»? Вы вон… одеты даже.

Закутанные в рваные дубленки бомжи, если рассуждать, как она, тоже не на дне. Стратификация[37] общества по одежному признаку…

— А почему вы считаете, что одетые люди обязательно выше этой категории? Почему вы не подумаете, что одежда — это, может, единственное, что у них осталось?

— Ни почему. Вы отвечать будете?

— Нет уж! Даже нищий Диоген ходил в длинной тунике, а фараоны Древнего Египта, наоборот, могли появиться на публике вообще без трусов. И что, кто из них богаче? Теперь, пока вы мне не объясните, по какой причине одежда является однозначным показателем, я отвечать не буду.

— Ни по какой причине, все! До свидания!

И она, резко крутанувшись на месте, дунула от меня подальше. Не знаю, каково качество выводов, которые сделают на основе данных, собранных такими работничками, но тут явно не. все в порядке. Кроме того, в ее методе рассуждений проскочил один прелюбопытный женский экивок, встречающийся не так уж и редко. Рассмотрим его.

«Но как же так?» — «А вот так», «По какой причине?» — «Без причины», «Объясни мне, почему?» — «А нипочему». По-моему, это слово пора узаконить в русском литературном языке, ибо по количеству применений оно уже давно вровень с показателями языковой нормы. «Нипочему», изобретенное женщинами, суть не просто новое слово, а вообще новая гносеологическая категория, стальной гильотиной рассекающая сцепку причины и следствия. Классное слово!

Согласно современной космологической картине в нашем мире такому феномену, как «нипочему», отведен очень отдаленный и маргинальный закут, называемый сингулярностью. Сингулярность — это область пространства-времени, где плотность материи бесконечна, а все действующие законы физики неприменимы. В силу квантовых эффектов в сингулярности принцип причинности нарушается, тогда как в остальном мире все неизбежно имеет свою причину и свои следствия. Сингулярность существует в черных дырах, а также была изначальным состоянием всей нашей Вселенной, пока с ней не приключился катарсис в виде Большого Взрыва, после которого она приняла привычный нам вид. Стой самой секунды, когда материя рванулась из сингулярности во все стороны, причинно-следственные связи безраздельно властвуют над миром. Но все процессы, имевшие место во Вселенной до Большого Взрыва: перед образованием сингулярности и во время оной — эти процессы обречены остаться без каких-либо последствий в нашем мире. Между нашим нынешним состоянием и той эпохой стоит глухая непроницаемая стена. Все, буквально все, что мы имеем на сегодняшний день, — это с необходимостью результат долгой истории причинного развития. Заметьте: не всей истории развития, а только той ее части, что лежит по нашу сторону относительно сингулярности.

Печально, но ученые прохлопали проникновение сингулярности еще и в третью среду обитания, а именно — женское сознание. Черные дыры от нас далеко, Большой Взрыв приключился давно, но это, увы, еще не повод выдохнуть с облегчением. Надо быть начеку. Когда женщине лень что-либо объяснять, когда она чувствует, что ее аргументация слабовата, когда ее вот-вот уличат в алогичности — она устраивает свой собственный маленький Большой Взрыв, свое собственное начало мира с чистого листа. И проблема решена! Не спрашивай меня, почему, ибо «почему» неприменимо там, где события разделены произвольно впихнутой сингулярностью. Все, они больше не связаны. Я так сделала, я так решила, я так думаю. А почему? А нипочему! Я — женщина. И могу в силу непредсказуемых квантовых эффектов в своем мозгу отгородиться от принципа причинности. Филя любит повторять, что мы живем в космосе. И с ним не поспоришь. Космос со всеми его загадками здесь, среди нас, совсем рядом.

А еще я представил себе вот что. Когда-нибудь мы встретимся с другим разумом в этом необъятном универсуме. Но до чего будет обидно обнаружить, что у них там все так же, как и у нас, непутевых. Вот я весь такой в скафандре и с флагом мира выхожу к ним из космического корабля, а они меня спрашивают:

— Ты откуда?

— Я — с Земли!

И мне скажут с мудрой грустной улыбкой:

— Ну, здравствуй, земляк.

«ИЗВИНИТЕ, КАК ПРОЙТИ К ИНСТИТУТУ СЕМЬИ И БРАКА?»

Филипп

Пример, выложенный ниже, типичным не считаю. Но, обладая гнусной, язвительной натурой, пропустить его, не дав вам насладиться, просто не имею права. Бабах:

«Плиззз помогите разобраться в ситуации и, если можно, то вернуть его. Понимаю, что сама наделала столько идиотских глупостей, что теперь даже жаловаться стыдно =(Вот какая ситуация: мы живем в разных городах, знакомы несколько лет, общались в основном по ICQ и телефону (болтали по несколько часов), несколько раз встречались. Отношения были такие: он за мной бегал, мне тогда казалось что нам (именно нам!!!) это не надо и пыталась объяснить ему что между нами ничего не может быть. Держала его на расстоянии, как друга. Потом меня видимо начало переклинивать, я стала делать или говорить такие вещи, которые могли оттолкнуть его от меня, то что раздражало и злило бы любого парня. Два года назад после моей очередной гадкой выходки, он сказал мне что у него есть девушка и что он хочет на ней женится. Я конечно подумала что это он просто придумал, чтобы меня позлить. Сейчас они живут вместе, не женаты. Два месяца назад мы виделись последний раз произошло что-то, что я не могу объяснить. Он был такой же как обычно, терпел все мои ужасные выходки, вел себя как всегда. А на следующий день он просто не хотел меня видеть. Ничего не говорил типа «все кончено» и т. д., а просто врал что «плохо себя чуствует», что «смс у него выключены», а три недели назад когда я решила ему позвонить — просто не снял трубку и сбросил звонок. Сейчас, когда я потеряла его, я поняла как глупо себя вела, что именно я все испортила и что я люблю его. Подскажите, плиз, что такое могло случиться, что он вдруг в один день изменил свое отношение ко мне? Как его вернуть?

PS. только не пишите что я дура, сама знаю ((

PPS. не хотелось расписывать тут «войну и мир», если нужно будет уточнить что-либо — спрашивайте — напишу».

(Участник форума по прозвищу Мышь, пост от 9 января 2007 г.)

Вы не дождетесь от меня ни слов ярости в отношении Мыши, ни напутственных потрясаний указательным перстом. Просто постараюсь разобрать максимально детально, как могло возникнуть такое социальное явление.

У каждого фонарного столба глашатаи кричат о недопустимости таких проявлений, как наркомания, проституция, алкоголизм, приводя аргументы в пользу того, что если не бороться с ними, это неминуемо приведет к моральному коллапсу личности и, как следствие, разложению общества. Это правильно, спорить с этим некорректно, но в круговерти правительственных программ упустили едва ли не самое важное — повышение ценности семьи! Необходимо искать скрупулезный подход к поиску новых инструментов для раскрытия семейной проблематики. Во многих трудах по социологии наиболее значимым выделяется ценностный подход. Суть его заключается в рассмотрении семьи как основной ценности, достигнутой человечеством, и выработке соответствующих методов для повышения ее значимости как составляющей социального прогресса.

Вопрос о роли семьи в обществе является основополагающим в осмыслении семейной проблематики. На мой абсолютно дилетантский (потребительский) взгляд, не стоитусилиия ученых мужей бросать на изыскания научной подоплеки эволюции семьи от патриархального уклада к современному. Проблема межполовых отношений, как можно увидеть из поста Госпожи Мышь, созрела и, более того, начала гнить. Наверное, следует начать этот гной вычерпывать?!

Правительство нашей страны и лично Президент последнее время делают шаги к улучшению демографической ситуации в России. Приятно, что запуск проблемы «в массы» состоялся. Однако я усматриваю в этом лишь амбициозное распоряжение власти: «Решить любой ценой!», не предоставляя для решения никаких инструментов. Как можно взрастить здоровые побеги на невспаханной почве?! А пахать еще — не перепахать! Первый удар, на мой взгляд, необходимо нанести в неокрепшие мозги мечущихся подростков, воспитать в них культуру отношений между мужчиной и женщиной, вложить четкое понимание того, что собой представляет ценность семьи. В истории каждой страны есть имена людей, которые были обеспокоены кризисным состоянием семейной моногамии. К примеру: У. Гуд в США, Р. Кениг в Германии, Р. Флетчер в Англии, Л. Руссель во Франции, А. Хорчев в России. Несмотря на разность теоретических подходов, в своих трудах они делают акцент на увеличении числа одиноких мужчин и женщин, росте количества разводов, снижении уровня рождаемости. Можно сколько угодно грубить и сетовать на то, что жизнь (особенно в крупных городах) стала напряженнее, более стрессовая, можно утверждать, что современная семья находится на переходном этапе «от насильственной, патриархальной, к добровольной, эгалитарной, моногамии». Ни коим образом не претендуя на научность собственных суждений (мы же договаривались называть наши потуги трёпом), я хочу высказаться, прошу принести трибуну.

К гадалке ходить не надо, чтобы уяснить себе, что поведение — есть результат образа мысли человека, другими словами, поведение — практическое отображение тех действий, что рождались в голове человека при обдумывании комплекса поступков. Ну, если вы настаиваете, заглянем в словарь для более точного определения:

«Поведение — процесс взаимодействия живых существ с окружающей средой» (источник: www.glossary.ru).

В XIX веке в Италии жил такой дядя, звали его Вильфредо Парето, надо сказать, что он, как и все выдающиеся ученые, имел весьма неординарный взгляд на жизнь и ее проявления. Будучи профессором в Лозанне, он сформулировал теорию «логических» и «нелогических» поступков. В жизни два этих типа существуют в смешанном виде, а преобладают нелогические; которые и являются движущей силой общественного развития. Побуждением к нелогическому поступку является «комплекс инстинктов, желаний, интересов». Но при этом, как отмечает Парето, человеку изначально задана и потребность в логическом, вернее, псевдологическом, Обосновании постфактум своего поведения. «Поэтому каждый нелогический поступок содержит противоречивые обоснования этого комплекса, тем самым маскируя его». Если для кого-то написанное выше в изрядной мере мудрено, я перефразирую: преобладают поступки нелогические как отображение инстинктов, но сущность человека такова, что он пытается дать логическое объяснение тому, чего «натворил», подменяя истинные инстинкты ложными. От себя добавлю: делается это для того, чтобы придать своему поведению вид логического комплекса сознательных поступков.

Парето формулировал свою теорию без привязки к национальным особенностям. Ноу меня другая задача, поэтому приправлю «стряпню Парето» такой зловонной «гадостью», как «менталитет». Определить «пищевой» состав этого понятия невозможно, потому что есть риск постоянно пребывать на гране фола, под разящими копьями оппонентов. Поэтому энциклопедическую трактовку «ворую» из www.glossary.ru:

«Менталитет — уникальный склад различных человеческих психических свойств и качеств, а также особенностей их проявлений. Менталитетопределяетумонастроение и жизненную позицию».

Однако, если уж я сегодня упорно тфрзаю клавиатуру, заставляя вас распутывать клубок моих собственных измышлений, то предлагаю свое определение менталитета, которое сформировалось у меня к 28 годам. Итак, менталитет есть комплекс инстинктивных проявлений характера человека как представителя единой национальной общности. Считаю абсолютно неверным подменять термин «национальное самосознание» «менталитетом», но считаю абсолютно правильным, рассуждая о национальном самосознании, опираться на понятие «менталитет». Другими словами, вне присутствия менталитета в определенном национальном социуме нет возможности уловить самосознание нации. Однако менталитет — это некая константа, которой в любом случае можно охарактеризовать поведение (а поведение научно определено через взаимодействие, как я приводил выше) людей (для гурманов употреблю термин «индивидуумов») в процессе ежедневного существования. Меня мало интересует тот факт, что менталитеты разных наций отличаются друг от друга, я никогда даже в мыслях не держал возможность сравнительного анализа того, почему, например, русские пьют больше китайцев. Данные измышления настолько цикличны, что неизменно приведут к точке отсчета: потому что менталитет русского человека отличается от менталитета китайца, и далее новый круг муторных, изнурительных потуг. Причин моего нежелания две:

1) Менталитеты разных наций отличаются. Аксиома. Точка.

2) Меня, по своей сути, абсолютно не интересуют менталитеты других народов (ну разве что в чисто познавательном плане), я больше озабочен проявлениями нашего, родного, менталитета.

Поэтому оставим эту тему и погребем дальше. Хочу поделиться с вами выдержкой из статьи госпожи Винокуровой С. П. о национальном самосознании: «Национальное самосознание личности проявляется как осознание себя в качестве носителя свойств национального характера, определяющих особенности мировоззрения, жизненной позиции, отношение к действительности, другим людям. Является условием сохранения преемственности традиций и обычаев своего народа, основой для его социального и культурного развития».

О как, милые мои! Это сказал не я, но я обеими руками «за». Есть прямая связь между культурой этноса и национальным самосознанием, которое в свою очередь неразрывно связанно с понятием «менталитет». Попробуем построить цепочку, первым в которой будет располагаться менталитет (1), далее: национальное самосознание (2) — культура нации (3). Что поставим замыкающим? Думаю, что логично будет поместить «культуру семейных отношений» (4) (для краткости назову так, но сюда по умолчанию помещаю и отношения мужчины и женщины до брака), через нее потом легко вывести критерии нравственного здоровья нации, но делать этого не стану, потому что по локоть сотру пальцы, так никогда и не поставив желаемой точки. Вообще, отвлеченно могу сказать, что весь этот трёп не имеет окончания, темы, которые мы пытаемся поднимать, бесконечны, и вам всегда будет, что нам противопоставить, чем дополнить нас. Мы не будем подволить черту, так что всегда готовы к диалогу постфактум.

Вернемся к «культуре семейных отношений». Я отдаю себе отчет в том, что не открою Америку, если скажу, что, исходя из цепочки, что я привел выше, логически следует, что культура отношений в семье напрямую зависит от национального самосознания, ядром которого является… правильно — менталитет!

Не хочу, да и не умею, делать громогласные заявления, действовать нападками, поэтому спокойно закуриваю и развожу болтологию дальше. Разве возможно считать человека здоровым, если у него сердечный недуг? Нет, однозначно! Надо сначала излечить организм, а потом во врачебном заключении написать «здоров». Я гоню от себя мысль, что «сердце» нашего самосознания больно настолько, что и браться за его лечение бессмысленно, иначе мы никогда бы не сели за компьютер. Сегодня я позволяю себе миллионы оговорок, потому что вопрос, который поднимаю в данном разделе, весьма многогранен, а следовательно, в нем не может быть твердой определенности. Поэтому и теперь я прошу вас читать заключение этой главы с четким пониманием того, что это мысли одного человека — Грибанова Ф. Не буду скрывать, они (мысли) меня волновали очень долго, но только теперь я решился подарить их вам.

Решение вопросов корректировки (читай: лечения) национального самосознания считаю необходимой, не говорю: требуемой, обязанностью государства. На сегодняшний день, к сожалению, любая социальная защита населения ограничивается чисто материальной помощью. Массы, надо сказать, в значительной степени поощряют ее, но если мы говорим об излечении сознания, этой заботы, мягко говоря, недостаточно. Кроме того, в стране до сих пор нет курса на корректировку сознания тех, чье поведение очень похоже на «мышиную возню», которую я вынес в начало раздела. На мой взгляд, чрезвычайно важно найти рычаги исправления сознания подростков (как девочек, так и мальчиков). Если хотите, в масштабах страны должны проводиться общеобязательные (подчеркиваю) социальные программы, где бы отчетливо формировалось понимание того, что нелогичная агрессия в отношении противоположного пола («бабы — дуры», «мужики — козлы») приводит к невозможности создания здоровой семьи, что исключает высокое нравственное самосознание, а следовательно, наносит сокрушительный удар по культуре нации. Надеюсь, что мне удалось в достаточно простой форме выразить свою мысль.

Уже сейчас необходимо вести речь о возрождении ценностей отношений между мужчиной и женщиной на стадии элементарного общения между собой, и тогда отпадет необходимость проведения социальной политики в отношении уже созданных семей. Многие социологи подчеркиваютто, что социальные реформы в нашей стране напрямую не связаны с отношениями в общесемейной деятельности. Однако кризис этих отношений есть следствие, а надо искать первопричину. Подобно тому, как заботливый, родитель живет интересами своего чада, так и в нашем случае, если мы заинтересованы здоровьем нации, другими словами — социальной среды, в которую рано или поздно придется выпускать своих детей, то просто необходимо задушить змею, которая жалит ее изнутри. Обилие так называемых женских форумов в интернете является прекрасной возможностью для исследования проблемы и последующего ее разрешения. Полюбопытствуйте все те, кто свой профессиональный путь связал с социологией.

Практических разработок на тему отношений до брака, то есть до создания семьи, очень мало, а те, что есть, не доведены до ума (пусть простят меня многоуважаемые люди, сотворившие эти неподъемные труды, но в нашем трёпе мы с Кириллом приводим самые типичные примеры неосознанного хамства и, как следствие, непонимания, что люди убивают в себе индивидуальность). Тема острая, требующая незамедлительного вмешательства профессионалов. В одном из «женских» порталов (извините, что не привожу ссылку на него — усталость) я случайно наткнулся на такой совет: «В таком-то случае зовите на помощь подругу!» Опа! А если подруга сама под стрессом от развалившихся не так давно отношений с «молчелом»?! А если ее парень подруге не нравится и никогда не нравился?! А если… Боже, как много можно привести подобных «если». И вот тут подруга дает совет, и бац — проблема «разрешилась». Но у нас с вами, господа социологи, мгновенно появились тысячи проблем, которых хватит на еще одну полноценную книгу.

Уф. Все. Отдыхайте!

Кирилл

Я был участником много чего: школьной олимпиады по математике и соревнований по офицерскому многоборью, драк и благотворительных акций, лотерейных розыгрышей и субботников. Не миновала меня участь побыть и участником спора о том, кто должен быть выше. Женская сторона в этом споре настаивала на том, что в союзе двух сердец выше должен быть мужчина и только мужчина. Когда я попытался выяснить основание, по которому определяются критерии высоты и превосходства («в чем выше-то?»), то спровоцировал женскую сторону на лихое обощение («да во всем!»). Ну во всем так во всем, и я стал приводить примеры: «К примеру, ты играт ешь на клавесине. Значит, твой мужчина тоже должен играть — и не просто играть, а лучше тебя играть, да?» На меня досадливо замахали руками: «Фу, ну ты что — придуриваешься? При чем тут клавесин? Я говорю о некой совокупности факторов…» — «Да, но ведь совокупность формируется из отдельных элементов. Я предложил один. Тебе пример пришелся не по вкусу. Так в чем же мужчина должен быть выше?» — «Да ну тебя! Сам все прекрасно понимаешь, а строишь из себя дурачка…» Вот тут я испугался, потому что на самом деле ничего не понимал. Где тот зачетный показатель, по которому решается, соответствуешь ли ты статусу «мужчины сверху», мне, видно, вовремя не объяснили. «Может, больше денег должен зарабатывать?» — «Да, но этого не достаточно. Тут еще некое духовное и интеллектуальное главенство должно быть со стороны мужчины». — «Вот как раз в этом я хотел бы быть со своей женщиной на равных». — «Ну и неправильно! Такое равенство никому не нужно».

Короче, картина ясна. Ниже быть выгоднее и спокойнее. Меньше ответственности. А если ты там чего-то защебетал про равенство, то ты не совпадаешь с образом мужика-стены, за которым можно скрыться от невзгод — и от мук свободного выбора. Однако мужчины и так доминируют над женщинами природно, традиционно. И упустила моя собеседница простую вещь: мужчина, который готов быть с женщиной на равных, уже одним этим совершает акт возвышения. Он настолько выше именно в духовном и интеллектуальном понимании, что может позволить себе и ей свободу двух душ в противовес негибкости ролей. Он выше иерархии «ведущий — ведомая», он безболезненно признает первенство женщины в каких-то качествах. Это признак настоящей силы. Наивно, правда?

Да, еще вот что… «Товарищ Бальзак!» — «Я!» — «Выйти из строя!» — «Есть!» Дядюшка Оноре имеет полное право на отдельную благодарность за бессмертную стратагему[38] «Женщина должна принадлежать тому мужчине, который избавит ее от проблем». Как же они любят эту заповедь! Дайте мужику стену и мел — и он уложится в три буквы, женщина же однозначно выведет оную бальзаковскую формулу, потому что она стала сродни заклинанию, некой судьбообразующей мантре. В женских интернет-анкетах, блогах и ЖЖ я ее встречаю чаще, чем родное русское слово на заборах. Если и начинать избавлять их от проблем, то в первую очередь надо выкорчевать из женского сознания однобокое понимание этого афоризма.

Большинство проблем женщины прочно окопались не где-то снаружи, а в ее собственной голове. То есть можно решить внешние проблемы ее самоутверждения новым колье или новой машиной, но это временные косметические меры. Женщина, катающаяся на лучшем в мире авто в самом дорогом в мире колье, психологически может быть дальше всех от решения своих проблем. Никто на свете не боится утраты короны больше нее, никто больше нее не рискует счастьем. Ее ставки максимальны в условиях, когда сама теория вероятности играет против нее. Она в заложниках у вечной гонки, и эта гонка — не спорт, а бегство от пустоты в себе, что суть тщетно. И мужчине, который прописал ей такой курс избавления, она именно что принадлежит — по праву платежеспособного приобретателя и пользователя. Товарищ Бальзак стоит напротив строя и пытается выдавить улыбку, потому что мысль его претерпела девиацию явно не в ту сторону, в какую планировалось. Так вот, с тем мужчиной будет женщина, кто разомкнет в ее голове этот бесконечный круг, кто подарит ей забытое ощущение детской радости, чувство свежести души. Это и есть настоящее избавление. Тот мужчина, что воскресит в ней смех первых открытий, восторг первых встреч с миром, избавит ее от ненастоящего. Потому что если в душе женщины жива девочка, улыбающаяся просто солнцу и просто росе на травинке, почти все проблемы — ненастоящие. Женой одного моего товарища стала девушка, которую он увез из города в лес, где они просидели всю ночь у костра, завернувшись в медвежью шкуру, — учитесь! Грэй из «Алых парусов» мог приплыть на лодчонке с самодельным ветрилом любого оттенка красного цвета, и Ассоль все равно была бы его, потому что… Потому что что? Да потому что по сравнению с морем и двухместная лодка, и многотонный бриг «Секрет» — лишь щепки. Ощущение волшебства не привязано к размерам и ценам, счастье разговаривает шепотом.

Если же в душе умерло это, то все остальное — лишь красивые надгробия.

Хотя — опять же — многие мужики у нас объективно не умеют ухаживать за женщинами, не умеют делать красиво. И первые симптомы этой анемии проступают в отрочестве. Как-то моя сестра приехала из летнего лагеря, и среди прочих подарков и трофеев у нее оказалась кассета группы «Pantera». Говорят, что записями этой группы американцы пытали захваченных в плен иракских солдат. Психика арабов рушилась через пять минут.

— Что это такое? — заинтересованно потянулся за кассетой я.

— А, это от одного мальчика, Эльдара. Он в меня серьезно влюбился и подарил на прощание самое дорогое.

На внутренней стороне вкладыша угадывалась какая-то надпись.

— Можно прочитать? — спросил я у сестры.

— Да, конечно.

Предвкушая узреть заверения в вечной любви — а может даже и трогательные стансы[39], — я вытащил кассету и развернул вкладыш. Под списком композиций зеленым фломастером было коряво нацарапано: «Катя, "Pantera" — это угар!»

ЗАКРЫВАЙТЕ КРЫШКИ УНИТАЗА

Кирилл

— Почему, собственно, вы так яростно противитесь столь простому чувству, как вера?

— Потому что на небе больше радости об одном борющемся скептике, чем о девяноста девяти викариях, которые с детства поют осанну.

Э.М. Ремарк. Черный обелиск.

Несмотря на победное шествие неопределенности, наши люди до истерики боятся агностицизма[40], не обвыклись еще. Всем грезится предначертанность, трассированная маркером линия под названием «судьба», причем все твердолобо убеждены, что упирается эта линия в самое что ни на есть счастье. Начинается она прямо отсюда, буквально вот с этой самой минуты, и послушно уносит вас в блаженное далеко. Вынужден вас, люди, разочаровать: для ленивых пассажиров в счастье места не хватит. Канатные дороги туда не проложены, доехать на фуникулере, вальяжно поплевывая вниз с высоты, не удастся. Надо грести самостоятельно, стараться. И вы стараетесь! Смеялся я над вашими стараниями долго…

Например, чтобы было не так страшно жить, надо верить в бога. Ну надо так надо… Будем на вопрос «А вы верите?» отвечать утвердительно, будем носить крестик, будем соблюдать некоторые каноны… Опционально соблюдать, выборочно, для галочки. Меня всегда забавляла такая ситуация: крещеная верующая девушка изменяет своему парню или даже мужу. Изменяет со мной. Прелюбодействует. Написано в Завете специально для умных: «Не прелюбодействуй», а она прелюбодействует. Действует любо-прелюбо с безбожником типа меня. В тот момент, когда она действует сверху, ее крестик бьется мне о губы, будто сами высшие силы принуждают меня, Фому неверующего: «Целуй, целуй, заблудшая душа!» И вы знаете, я целую, не отворачиваюсь. Мне даже интересно, мне даже отрадно слизать грязь, в которую вы, некоторые господа верующие, втоптали свой крест, свою веру и свои принципы. Это мое маленькое атеистическое таинство, если хотите. Я абсолютно не призываю отречься от веры, я не впадаю в экстаз от собственного богохульства (на протяжении нескольких предыдущих предложений вы искали слово — я вам его подсказал), я сейчас говорю о человеческой чести. Если есть бог, если есть этот «заинтересованный творец», этот самодержавный хозяин со сводом законов в руке, то он покарает меня как чужака, как неверного. Но еще страшнее он покарает предателей. Членов клуба, которые решили подхалтурить на стороне, в чужой команде.

Я всегда считал, что вступая в какой-либо альянс, люди взамен преимуществ берут на себя обязательства. Но, как выясняется, это далеко не всегда так. Наша великорусская гибкость принципов не раз в истории сохраняла наши жизни. Пришел Владимир в христианскую Византию с поклоном, изъявил желание открыть Гиперборейский филиал с собой в качестве управляющего директора, купил франшизу и провернул масштабный религиозный ребрэндинг по возвращении на Родину. И побежали креститься все, как миленькие, выкорчевав языческих идолов. Начальство же приказало. Иначе секир-башка. Мне смешно слышать, что россияне «истинно во Христе испокон веков». Оставьте эти иллюзии! На момент крещения Руси существовала историческая альтернатива; Красному Солнышку вполне мог понравиться такой административный инструмент, как ислам. Управленцу просто вовремя не предложили такой вариант. Запросто могли бы сейчас по пять раз в сутки всем населением молельные коврики стелить. В 1917 году «испокон веков во Христе» россияне смотрели, как новый режим ровняет их святыни с землей. Я понимаю, если бы был народ образованным, минимально знакомым с позитивистскими концепциями естествознания и сомневающимся в библейской картине мира… Тогда еще можно было бы объяснить его молчаливое согласие на бесчинство большевиков. Так нет же, нет! Огромный процент населения был верующим и катастрофически безграмотным, что, в принципе, взаимосвязано. Вера была их единственным воплощением духовной и культурной жизни — так даже этого не уберегли, не отстояли. Православная церковь объегорила сама себя: держали паству в стойле, вот и получили в итоге стадо безвольных бессловесных баранов. Каприза земной власти хватило для освобождения от высших духовных обязательств.

Общаюсь с девушкой на предмет веры. Она приводит свои доводы, я — свои. Примерно в похожем ключе, что выше, излагаю свою позицию. Девушка начинает злиться, ерзать попой, точно села на ежа, и дерзить. Все-таки удобно быть верующим, хочу признать. Если заходит спор о вере, и ты начинаешь в этой полемике безнадежно сливать, всегда можно послать на три буквы здравый смысл и логику и попытаться запугать карой небесной. Призвать на мятежную голову усомнившегося все мыслимые беды и наказания. Так, собственно, в нашем эпизоде и получилось. Змий почуял, что сковорода под ним накаляется, и стал плеваться ядом.

— А-а-а, гак ты у нас в эпоху социализма родился, — едко тянет она, щурясь. — Атеист-пионэр, значит.

Таким тоном чекисты выводили на чистую воду контру. Посвящаю в курс дела: мне двадцать восемь, ей по виду явно за тридцать. В какую же, простите, эпоху родилась она? Если после августа 1991-го, то она явно плохо сохранилась. На вопрос, сколько ей лет, я услышал… Ну вы же у меня взрослые, подумайте сами, что можно услышать от комплексующей женщины в таких случаях.

Ни с того ни с сего она меня спрашивает:

— А кто ты по гороскопу?

Это начало ее конца.

— Я родился пятнадцатого сентября.

— Ага, пятнадцатого сентября… Значит ты… — она морщит лоб, — Значит ты у нас… Дева!

Как я люблю видеть эти светлеющие лица, если бы кто знал! Пока девушки не привяжут тебя в астрологических координатах к соответствующему квадрату, пока не расквартируют тебя в палате для соответствующих психотипов, пока не нацарапают тебе эпикриз, — смотреть на них больно. В их глазах тоска и беспокойство: «На какую же тебя полку положить, неприкаянный ты мой?» Но вот — знак зодиака назван, и жить можно дальше. Мир опять облагодетельствован нерушимым порядком. Ты назвал свое имя, ты рассказал о своих интересах, ты поделился настроением и планами, ты даже прочитал свои стихи… Но пока ты не продекларировал свой знак, ты никто, ты досадное мельтешение без порта приписки, ты ценностный бомж. Равно как и наоборот: с тобой начнут заигрывать, если твой знак зодиака по гороскопу не конфликтует с ее знаком, а имя твое, дай бог, спросят наутро.

— Дева? — вроде как удивляюсь я. — Ну что же… Тебе есть что добавить? Нет? Тогда начинаем планомерный разгром!

Все-таки во мне живет летчик, этакий пилот штурмовика. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с глупостью, меня мысленно переносит в кабину, под плексигласовый фонарь пикирующего возмездия. Я соколиным глазом замечаю глупость издалека, я тяну штурвал на себя, мой самолет послушно уходит в набор высоты, я делаю пологую горку. Все это время глупость продолжает звучать, не подозревая, что сейчас будет. Я терпеливо жду сигнала, ввинчиваясь в небо. «Значит ты у нас… Дева!» Все! Я толкаю штурвал вперед, нащупывая гашетки. На секунду возникает ухающее ощущение невесомости, и вот я уже перехожу в пике. Глупость неторопливо вплывает в паутину прицела по мере того, как штурмовик, подобно метеору, несется к земле. Я вижу, как там, внизу, недоумение сменяется паникой, паника сменяется жалкими попытками отстреляться, но меня уже не остановить. И я жму на кнопки, замыкая электроцепи вооружения. Вперед уносится поток металла и огня, мои пулеметы разрываются от ярости, с моих пилонов[41]к цели устремляются хищные капсулы разрушения. Глупость, жалкая человеческая глупость, горит, разлетается на куски и агонизирует. Я до исступления жму и жму на гашетки, я мщу за всех разумных думающих людей, за все жертвы, что принесло человечество на своем пути к свету и зна-нию, я каленым железом выжигаю это зло, что плесенью расползается по моей планете. Я пою от счастья и ненависти. В нескольких метрах над уничтоженной, искромсанной целью я вывожу самолет из пике, оставляя позади пылающие, изъеденные пламенем руины. И так будет с каждым, кто посмеет…

Вот так лихо обстоят дела в моем воображаемом мире. А в действительности беседа развивается следующим манером:

— Таня, ты выяснила по дате рождения мой знак зодиака…

— Ну да, это просто.

— Раз это просто, скажи, пожалуйста, по какому принципу разным датам присуждаются разные знаки.

Непонимание и укоризна на ее лице.

— Что ты имеешь в виду? Есть месяцы, а у месяцев свои знаки.

— На каком основании определенные месяцы ассоциируются с теми или иными знаками?

Здесь надо смотреть в глаза. Они начинают так суетливо бегать, будто я препод и валю девушку на экзамене.

— Как — на каком? Написано же, что к чему.

Применяю беспроигрышный педагогический ход Фила:

— А если на заборе написано сама знаешь что, ты будешь считать, что между забором и этим понятием есть связь?

— Дурной совсем? Не буду, конечно!

— Так ведь написано же, Танечка!

— Блин, ну это же совсем другое! Тут астрологи составляли схему, продумали все.

Придется подсказать.

— Ладно, объясняю. В течение астрономического года Земля делает полный оборот вокруг Солнца. Непосредственно с Земли это наблюдается как движение самого светила. За год оно смещается по поясу эклиптики и проходит на фоне тринадцати созвездий.

Я делаю паузу и поднимаю указательный палец вверх.

— Тринадцати созвездий, Таня, тринадцати знаков. Это неоспоримый астрономический факт. А сколько знаков в гороскопах?

— Двенадцать.

— Верно! А куда, простите, засунули тринадцатый? Куда дели созвездие Змееносца, на фоне которого Солнце находится аж целых восемнадцать дней?

— Не знаю… Но месяцев-то в году двенадцать, вот и знаков сделали тоже двенадцать.

— У тебя четыре конечности? Ну и ходила бы себе на четвереньках!

— Я тебя не понимаю. — Таня смотрит на меня исподлобья.

— Присвоение знака определенному временному отрезку основано на визуальной фиксации Солнца на фоне того или иного созвездия, — завожу я скучным, суконным голосом. — Таких созвездий, во-первых, тринадцать, а во-вторых, они все разные по размерам, из чего следует, что Солнце находится в разных созвездиях разный по длительности период времени. Например, по созвездию Скорпиона оно проходит всего за восемь дней, а в гороскопах Скорпиону отведен полноценный месяц. В созвездии Змееносца Солнце находится восемнадцать дней, и этому знаку в гороскопах не досталось ни дня. Ни единого дня, Таня.

Она молчит. Это я, не верящий в астрологию, знаю, что на самом деле гороскопы учитывают тринадцатый знак, что в астрологии предусмотрели некий подгоночный параметр, устраняющий этот разрыв. Но она-то верит\ А тот, кто верит, хочет знать правду ровно настолько, насколько ему удобно. И она молчит, она не знает, что сказать.

— Теперь поговорим о самом фундаменте астрологии. Он заключается в том, что движение определенных космических тел и движение Земли относительно них оказывает влияние на события в человеческих жизнях. Не оспаривая такое явление, как взаимосвязанность практически всех процессов во Вселенной, и не оспаривая такого объективного явления, как причинность, я не согласен со следующими пунктами. Во-первых, агентами воздействия волюнтаристски выбран только узкий круг космических объектов. Со времен первых астрономических наблюдений ситуация не изменилась. Естествознание давно шагнуло вперед, а астрология застыла на месте. Мы считаем очень сильным фактором лунное или солнечное затмение, хотя речь идет всего лишь о временном ослаблении видимого света, но мы всячески игнорируем рентгеновское излучение пульсаров и вспышки сверхновых, хотя они воздействуют на нас куда сильнее. Ни один гороскоп этого не учитывает, а почему? Почему бы нам не принять во внимание движение солнечной системы относительно плоскости галактики и вокруг ее центра? Почему бы нам не включить в число судьбооразующих факторов дрейф местной группы галактик в сторону массивного скопления в Волосах Вероники? Почему не увидеть причинно-следственную связь между выбросами плазмы вдоль оси черных дыр и собственной удачей при игре в покер? А потому что астрология зиждется на порочном принципе: принимать в расчет лежащие на поверхности, повторяющиеся явления и не обращать внимание на спонтанные или удаленные. Кстати, готов расцеловать астрономов за недавно подложенную астрологам свинью. Плутон лишили статуса планеты! Все, он понижен до звания планетарного карлика, а таких вокруг Солнца целая коллекция. И теперь этим ослам-астрологам надо либо оспаривать решение ученых, что смешно, но бесперспективно, либо включать в свою систему все эти Цереры, Зены и Седны на правах полномочных игроков. Далее. В астрологии созвездия трактуются по старинке, в мифологическом ключе. Для верящих в эту чушь они так и остаются плоскими двухмерными образованиями определенных конфигураций. Между тем созвездия — всего лишь проекция на плоскость; звезды, их образующие, разнесены на сотни и тысячи световых лет в пространстве. Как быть с этой неувязкой, господа?

— Не знаю, — бормочет Таня. — У меня очень часто совпадало насчет себя и других людей.

— Разумеется, совпадало! Как не совпасть, если там все выражено общими фразами, если там дается подмножество вероятностей, из которых что-нибудь да бьет в цель? В астрологии эксплуатируется комбинация чисто человеческих слабостей мышления: желание интерпретировать частные события сообразно пространным обтекаемым прогнозам плюс стремление к простым ответам на сложные вопросы. Если дать человеку бесформенный кусок пластилина и спросить, какова длина этого куска, человек непроизвольно вытянет его перед измерением. Если спросить, каков диаметр этого куска, человек машинально скатает сначала из пластилина нечто похожее на колобок. Формулировка вопроса предзадает ответ, обозначение общего поля вероятностей облегчает нахождение подтверждения в частных случаях. Кроме того, есть такое явление, как самоорганизующийся прогноз. Мы держим в голове матрицу воображаемого будущего и автоматически корректируем ход событий так, чтобы подобным образом и происходило. Или не препятствуем тому, что предначертано, потому что заранее сдались на произвол судьбы. Принцип «Предупрежден — значит вооружен» тут мы, демонстрируя свою высокую астрологическую сознательность, не применяем.

— Все ясно, — сардонически усмехается она. — Ты типичная Дева. Сразу видно.

— А как насчет того, что пятнадцатого сентября Солнце еще во Льве? И что в Деву оно переходит только семнадцатого? Куда деть этот неудобный астрономический факт, а? Правильно, слепо отмахнуться и продолжать верить в гороскопы, потому что «так написано»!

Но она меня не слышит. Она спасает свой маленький мир, который вдруг стал карточной пирамидкой, рассыпающейся от одного добросовестного чиха.

— Я никогда не могла найти общий язык с мужчинами-Дева-ми. Если бы я знала, кто ты, я бы с тобой вообще не начинала общаться. Может, ты и в вещие сны не веришь?

— Ты знала! Ты знала! — притворно ужасаюсь я. — Ты подсмотрела это в моем гороскопе!

— Как же расценивать совпадение событий во снах и в жизни?

— Я лично не вижу ничего преступного в том, чтобы расценивать совпадения как совпадения. Во сне сознание переигрывает события из прошлого в алогичной форме, берет реальные эпизоды и непоследовательно строит из них сюжет. Все мы живем более-менее стабильной жизнью. Из этого следует, что иногда во снах мы видим то, что действительно потом происходит. Просто потому, что это уже является частью нашего опыта, вот и все. Насколько мне известно, никто не подходил к проблеме математически. По идее, можно вывести приблизительную формулу выпадений нужных вариантов. Вычислить, как часто наши сны являются вещими. Ничего сверхсложного в этом нет, потому что, как я уже сказал, большинство из нас живет регламентированной жизнью и события этой жизни осмысливает даже во сне. А что, если окажется, что на самом деле мы видим вещие сны даже реже, чем должно быть по формуле? Даже реже, чем того требует теория вероятности? Как тогда к этому относиться? Ведь получается тоже загадка, только с противоположным знаком!

Смотреть на лица в ходе подобных диалогов для меня сущее наслаждение. Подозреваю, что это входит в число моих экзистенциальных ценностей. Чело собеседницы прошло все стадии анаэробного брожения и под конец моего экскурса выглядело весьма и весьма не свежо. Мучительный ком слипшихся слов, возражений, контрдоводов забил танины дыхательные пути, чтобы в итоге выпростаться наружу селем междометийных нечистот. Она очень многое хотела сказать, она готова была разорвать себе когтями грудь, как задыхающийся астматик, чтобы выпустить наружу свое мнение, свое слово, свою мысль… Мы могли бы прекрасно, увлекательно поспорить, порассуждать, ведь не претендую же я на окончательную правоту, мать-перемать… Но хорошего, оживляющего воображение спора не получилось. Таню примитивно вырвало нерожденными словами. Она умела говорить, но неумела разговаривать. Это были звуки и клубок искалеченных жестов. Человек, давящийся речью и не понимающий сам себя, выглядит унизительно. Меня засыпало ее «Ну-у-у…», «Типа как…», «Как бы…», «Вообще-то…», «Как объяснить-то?..» Фи!

Но главный подарок я заготовил для финального аккорда. Я спросил:

— Татьяна, ты как верующая, как крещеная православная женщина вообще не имеешь права связываться с гороскопами. Церковь строго порицает астрологию и расценивает ее как богопротивную языческую ересь. Что же теперь с этим делать? Как совместить?

— А че? Не, ну а че, ведь ниче же… Ведь многие… и ниче, нормально.

— Вот мне, например, как неверующему прислушиваться к гороскопам и руководствоваться ими не заказано. Но ты-то под иной юрисдикцией, так сказать. У тебя есть правила, они прописаны в цитируемых источниках и их надлежит придерживаться. С меня бог спросит, но с тебя он спросит вдвойне. Как с этим жить-то будешь?

Не произошло чуда и на этот раз. Я снова утонул в ее эканьях, бэканьях, «понимаешь», «как бы».

А теперь вдумайтесь: Таня на что-то в этой жизни рассчитывает. Таня хочет уважения/признания, не последнего места в обществе. Таня хочет мужика, Таня хочет хорошего толкового мужа для создания добротной семьи. Таня хочет достатка и благоденствия. Единственное, чего Таня не хочет, это задуматься, а достойна ли она всего этого. Живет и мыслит ли она так, чтобы претендовать на все это. Я люблю пофантазировать, без фантазий мир вокруг съеживается до размеров туалета. Давайте пофантазируем вместе. Давайте представим Таню при коммунизме, при коммунизме в широчайшем значении данного слова. Это не просто общественная формация, это Вселенная, где нарушены все главные законы развития: энергия не рассеивается, а только накапливается, материальные объекты создать гораздо проще, чем уничтожить, а все двигатели исключительно вечные. Ах да, еще один момент: для всего этого ничего не надо делать, ничто из вышеуказанного не требует затрат и усилий. От человека в этой Вселенной требуется единственное — максимально эффективно потреблять и расходовать сыплющиеся сверху блага. Такой вот однобокий коммунизм; что-то типа рая. Что бы она делала в таком мире? Отвечаю: она бы его уничтожила. Жить достойно, широко и сильно надо уметь. Это требует особого сознания, особого полета, это требует креативности, в конце концов. Плебейский, захлебывающийся сам в себе ум не справится с такой задачей. Для этого надо быть внутренне богаче, для этого надо быть хотя бы немножко творцом и преобразователем, нравственно и ментально дорасти до уровня, вытащить себя за скальп из трясины, как барон Мюнхгаузен. Быть адекватным надо, вот что! Латинское «adaequatus» означает именно «приравненный», «соразмерный», «соотносимый». Если и был на Земле Золотой Век, то загубили его такие вот Тани. Ими двигало желание хапать, но они со своим скудоумием не знали, что с этим делать и как распорядиться нахапанным. Они не были адекватны своим аппетитам. Совершенный изобилующий мир разорвало, как выхлопную трубу, забитую картофелиной. Рай был по халатности разрушен, а замашки остались те же. Нытье, претензии и жалобы на судьбу-злодейку раздаются то тут, то там. Скажите, вы хоть раз встречали безвольного, слабого человека, который бы честно признал: «Я живу ровно настолько хорошо, насколько заслужил своей головой»? Я — нет. Исключение составляют знакомые мне деревенские жители, опустившиеся до состояния сивушной комы. Они так напрямую и заявляют: работать не хотим, денег не хотим, жить лучше не хотим, а на стакан самогона при любом строе наскребем. И их все устраивает. Но это единичные случаи, это редчайшие ископаемые, которые так и остались в раю, ибо рай неизбывно у них в душе.

С тех пор как я стал активно узнавать людей и присматриваться к тем, кто меня окружает в этой жизни, я засыпаю с просьбой к небу: «Лишь бы не было войны». Мирное время худо-бедно стерпит глупость, переварит, спустит на тормозах. Но мне страшно подумать, что будет, случись война или вообще какая-нибудь катастрофа. В экстремальных, пограничных ситуациях в зависимость от идиотизма и тупости попадут чьи-то жизни, иногда исчисляемые тысячами. В мирное время от глупых людей вред чаще абстрактен, не фатален, но в ситуациях «или-или» чья-то недалекость соберет жуткий кровавый урожай.

Ира вертит в руках коробок спичек.

— О! А хочешь, я погадаю? — осеняет ее ни с того, ни с сего.

— Изволь, Ирочка, погадай, — не возражаю я. — На что гадать будем? На изменение индекса РТС?

— На меня и тебя.

— А поконкретнее?

— На то, кто к кому питает больше симпатии.

Ира извлекает из коробка две спички. Втыкает их в щель между внешним каркасом и выдвижной частью. Спички торчат чуткими антеннами, розовея головками.

— Вот эта, — Ира указывает на ближнюю ко мне спичку, — ты. А вот эта — я.

— Похоже.

— Что?

— Я говорю, похоже на нас. Только в такой же степени деревянные люди могут относиться к гаданиям серьезно.

С непроницаемым лицом, как физик-ядерщик в лаборатории, Ира запаливает обе спички. Огонь брызгает двумя серными минифейерверками, а потом лениво сползает по спичкам, то едва теплясь, то вспухая маленькими волнами. Спичка, ассоциируемая с Ирой, начинает своей выжженной частью скрючиваться в сторону моей спички, которая сохраняет строгую устремленность в потолок. Комочки пламени, достигнув коробка, издыхают. Ирин спичечный индикатор после выгорания сильно повело в сторону моего, что особенно заметно на фоне сохраненной прямизны последнего.

— Ой, — озадаченно роняет Ирочка. — Тут получается, что ты мне симпатичен больше, чем я тебе.

Ее лицо растерянно. Спички торчат обугленными рогульками из коробка. Но так быть не должно, так быть не может! С какой это стати я ему нравлюсь меньше, чем он мне? Эксперимент считать неудачным и нерепрезентативным!

Я-то прекрасно понимаю, что ее Приоритет Противодействия жаждет незамедлительной сатисфакции, и ради интереса бросаю спасательный круг.

— Ирочка, а ты вообще в это веришь?

— А? Ой, да ну что ты! — Она машет на меня рукой и облегченно смеется. — Это же несерьезно. Так, забавы ради.

Из чего я сделал вывод, что Женский Приоритет Противодействия превалирует по силе, даже если женщина склонна к суевериям.

На заре Филиного знакомства с Наташей Германовой мы с ним были приглашены в гости к ней и ее компаньонке по аренде жилья Эле. По дороге от метро до дома мороз окончательно догрыз нежные Наташины ручки и стал ощутимо портить ей настроение.

— Надень мои перчатки, Наташ, — предложил Филя.

— Э-э-э, нет! — не согласилась она, качая головой. — Ты разве не в курсе, что с чужой одежды можно нацеплять всяких плохих привычек? И вообще подточить собственное биополе?

— Да-да, — подхватывает Эля — Нельзя этого делать. Я даже много всяких таких историй знаю.

Я иду и молчу. Мне жгуче стыдно за моего друга Филиппа, что он пришел на встречу с девушкой, а сам не ведает таких элементарных вещей. Что за бестактность, елкина мать?! Срамотища какая!

Ты бы еще ей свои подштанники предложил, в самом-то деле! (Ладно, это я так… С недавних пор мы с ним загорелись идеей: научиться думать и изъясняться, как женщины. Вот и упражняюсь).

— Эль, — вступаю в диалог я. — А ты когда последний раз занималась шоппингом?

— Да вот на прошлые выходные.

— Купила что-нибудь?

— Спрашиваешь! Кофточку, джинсики… Со скидкой, кстати.

— Ага. Но ты, я надеюсь, все тщательно примерила, перед тем как покупать.

— Нет, блин, принесла домой, не распечатывая упаковки! Ясное дело, примерила.

— Вот это я и хотел услышать. А теперь прикинь в уме: сколько женщин со своими дурными привычками и агрессивными биополями перемерили эти вещи до тебя? Давай учтем еще, что мерила ты вещей раза в три больше, чем реально купила. Давай также учтем, что раз скидка, то висят они там давно. Давай не упустим из виду, что если скидка отличная, то это просто массовая ликвидация тряпья, которое проболталось на вешалках тонну времени. А, стало быть, перемерила его не поддающаяся исчислению уйма народа. Ну и как тебе? Биополями не покалечило?

— Ой, хватит, а? Не доводи до абсурда.

Когда мы уже были дома, Эля, выйдя из туалета, спросила:

— Ну и кто это у нас за собой крышку не опускает?

Теперь стыдно стало Филиппу. Привел, понимаешь, невежу в гости к женщинам. Спасибо, что хоть поднял ее, эту крышку, перед процедурами.

Я извинился.

— Ты разве не знаешь, что по Фэн-Шуй крышка унитаза должна быть всегда закрыта? Иначе оттуда в дом вылетает зло.

— Буду знать теперь, — пожал я плечами. — Хотя сызмальства мама с папой учили меня все зло за собой смывать.

— Шутки шутками, — вставила свое веское слово Наташа, — а это все наверняка неспроста. Система Фэн-Шуй разработана мудрыми людьми. Я бы вообще хотела освоить это учение.

— Скажи, а когда ты унитаз, в силу естественных потребностей, накрываешь собой, то зло проникает в тебя снизу на манер амазонской рыбки кандиру? — поинтересовался я у Эли.

— Таких подробностей я не знаю. Но все равно что-то во всем этом есть.

— А по-моему, элементарное суеверие с таинственным налетом ориентализма. Наш народ всю жизнь сходит с ума по импортным игрушкам, — сказал я.

А позже, когда мы ехали домой, у меня возник вопрос. Допустим, причинно-следственная связь каким-то непостижимым образом во всем этом есть. Но работает ли она в двустороннем порядке? Способны ли суеверные женщины воспринимать ее реверсивно? Иными словами, раз незакрытая крышка унитаза сулит в будущем возможные беды, то видит ли женщина в уже случившихся де-факто неприятностях их метафизическую причину? Готова ли она, сломав каблук, признать в этом происки унитазного зла? Способна ли она напрячь память и вспомнить, чью одежду надевала, обнаружив у себя пагубную привычку грызть заколки? Или это однонаправленный взгляд? И как она распределяет свои неудачи по источникам? Где виноват горемычный унитаз, где разбитое зеркало, а где — кусок торта, съеденный с ножа? Обязательно спрошу. Когда делать будет нечего.

К новому тысячелетию человечество подошло с большими проблемами в области эпистемологии[42]. Воздушные шарики научного позитивизма и детерминизма здорово сдулись и утратили свой ликующий вид. Неопределенность и недоказуемость по мере возрастания технических возможностей для исследований полезли на несчастных ученых изо всех дыр, как тараканы. Объективный мир вдруг взбрыкнул и отказался скакать под одним седлом. Для него пока так, и не нашлось полной исчерпывающей теории. А поэтому пришлось юлить и вступать в сделку с совестью, изобретая принцип дополнительности. Тем самым ученые со вздохом признали: да, мол, одной универсальной формулой все не опишешь, но непокрытые куски реальности можно застелить другой, дополнительной теорией. То, что дополнительная теория выглядит по сравнению с классикой бредом сумасшедшего, — это факт, с которым пока приходится мириться. Ну не религию же с астрологией звать на помощь, в самом деле… Материальный мир поделен на сегодняшний момент между ньютоновской физикой, теорией относительности и квантовой механикой. Друг с другом эти модели стыкуются до неприличия слабо, но каждая с относительным успехом описывает свою вотчину.

Я, как и многие старающиеся быть интеллектуально честными люди, полностью признаю: в нашем мире есть куча всего непознанного. Но! А теперь минуточку внимания, я постараюсь изложить свой взгляд на механизм суеверий и прочего мистицизма. Механизм этот напрочь психологический и базируется на двух несущих опорах. Первая: у каждого человека существует дефицит определенных знаний. Вторая: у каждого человека существует профицит определенных желаний. Вспомогательными опорами в этой конструкции являются еще два элемента: присутствие фантазии и присутствие лени. Соединяем все это и получаем суеверного человека. Он не знает, что произойдет в будущем. Но он знает, чего. ему хочется или чего ему хочется избежать. Посредством фантазии он дорисовывает причинно-следственную связь между желательными/нежелательными событиями и какими-то несущественными, но признанными знаковыми явлениями. Он ленится исследовать существенные причины происходящего или возможного в будущем. Икебана готова. Получите, распишитесь. Иными словами, в мире, где математически сложно просчитать все последствия действий (хотя в принципе можно хотя бы в какой-то. степени) человек предпочитает наводить мосты произвольно или с подачи традиций. Как только появляется область недоказуемого и непроверяемого, фантазия и лень тут же шепчут подсказки с задних парт. Но вспомните, сколько раз в школе вам нашептывали заведомо неверные ответы, чтобы потом потешиться.

Гороскопы, приметы, суеверия, гадания — это искаженные проявления принципа дополнительности. То, что невозможно (а чаще просто напрягает) обосновать рационально, можно объяснить мистически. Но люди, верящие в мистику, сами не подозревают, как сильно они ее дискредитируют… именно своей лояльностью к ней! Если гадание прорицателя сбывается, то это прямо-таки победа, а если не сбывается — то просто незначительная осечка, допустимые издержки производства. Как вы понимаете, такой подход исключает всяческую серьезность. Если какая-либо теория не подтверждается практикой хотя бы в меньшинстве случаев, то от нее отказываются. А если от неэффективной теории не отказываются, то тем самым признают ее чисто развлекательный характер. Ну или собственную недалекость.

Суеверия — вещь очень услужливая и легко мимикрирующая под правду. Когда Филя подвыпьет, он начинает непроизвольно свистеть. То есть любые шипящие звуки в речи у него сопровождаются присвистом. Как известно, свистеть — это к денежным потерям. И закон действует без осечек, ибо выпивка как раз к ним и ведет. Отсюда и видимость непогрешимости этой приметы.

И уж совсем интересный случай произошел с нами на нулевом километре Москвы. Вот где финансы льются рекой! Вот где обитают длинные деньги! Вмонтированная в брусчатку плита звенит от сыплющихся на нее монет, не утихая. Вся Русь перехожая и местная тут становится в очередь, чтобы замереть, зажмуриться, загадать желание и расплатиться мелочью за подачу заявки на исполнение. И стоит звон заветный. Рядом с Вечным Огнем теперь есть Вечный Гонг человеческой глупости. Поступления в астральную кассу тут же оприходуют жрецы-операционисты разной степени наглости и опьянения. Режим ротации у жертвенного алтаря соблюдается очень строго: задержавшегося сверхурочно трудоголика следующая смена изгоняет мгновенно. И вот стоят они полукругом, бабки да ханыги, и ловят ваши желания номиналом в один, два и пять рублей чуть ли не на лету. За желтой мелочью тут не нагибаются. Сомневающихся прихожан невежливо подбадривают: «Давай-давай! Все сбудется!»

Очумело разглядывая этот балаган, мы с Филом заметили молодого парня, что скромно пасся во втором эшелоне кассиров.

— Ну а ты-то чего тут делаешь, горе? — спросили мы. — Не калека, не старик — шел бы поднимать деньги в другом месте и в переносном смысле! Как звать тебя?

— Коля. Я из Краснодарского края. Обули меня на вокзале, когда домой уезжал. Парни, помогите, чем можете, — забормотал он.

— Чем в Москве занимался?

— Мы с лошадьми на показательные выступления приезжали. Я мастер-жокей. Все мои вернулись раньше, а я лошадей отправлял, вот и задержался. Ну и получил по башке позавчера на Курском. Потом еще менты добавили, когда к ним обратился. Ни денег теперь, ни билета. Я из Тимашевска сам. Вот, собираю на новый билет. Поможете деньжатами, а?

Для простого алкаша он слишком складно врал. Или просто зазубрил легенду? Я, если честно, сначала не был намерен помогать.

Рядом стояли два парня ярко выраженной кавказской внешности — тоже смотрели великоросское шоу. Когда Коля стал рассказывать про себя, они прислушались и подошли ближе.

— Как ты говоришь, из Тимашевска? — переспросил один из них.

— Ну да

— А у нас там тетя в ДК директором работает. На какой улице живешь?

Коля назвал адрес.

— Да, есть такая.

Ситуация становилась интригующей. Теперь мы вчетвером подвергли Колю перекрестному допросу. Он отвечал, не запинаясь. Лишь голос его принял более плаксивые интонации.

— А чего мы тут его мучаем? — сказал вдруг Фил и достал сотовый. — Давайте позвоним ему домой. Говори номер и имя матери.

Коля сказал. Глаза его заволокло.

— Алло! Добрый вечер! У вас сын Коля не пропадал?

Даже мне стал слышен женский плач в телефоне.

— Да вы не волнуйтесь, Коля жив-здоров. Я вам его сейчас дам.

Коля взял в тряские руки мобильник и зачастил:

— Мам, я в Москве еще! Билет украли, позвонить не мог! Я в порядке, мам! Вышли мне деньги срочно, если сможешь.

Фил отобрал у скитальца трубу и обратился ко всем:

— Ну что, человек не обманывает. Поможем ему? На Краснодар от Казанского автобусы ходят, билет стоит восемь сотен. По двести рэ с каждого. Осилим же?

— Да о чем разговор!

И мы поволокли онемевшего Колю к метро. Он не верил в происходящее, натыкался на людей и молол всю дорогу что-то бессвязное. Жалкий он был до отвращения, если честно.

— Ты все это время на нулевом километре побирался? — спросил я его.

— Ну да, добрые люди подсказали.

— Сам-то хоть желание загадывал?

— Да, и сам тоже загадывал, чтобы домой вернуться! Несколько раз кидал.

— Повезло тебе, что рядом земляки оказались, жокей, — сказал я ему откровенно. — Обычно такие вокзальные сказки никого в Москве не убеждают. Это же целый бизнес, индустрия.

— Да я-то что? Богом клянусь… Что ж мне врать-то?

Мы приехали за десять минут до отправления автобуса. Купили Коле билет, внедрили его в салон, сунув предварительно в руки хот-дог и бутылку минералки, и взяли с водителя страшную клятву не выпускать его из автобуса до самого Краснодара. Потом позвонили маме и сказали, когда его встречать.

— Спасибо, — вспомнил Коля, высунувшись из форточки «Икаруса». — Спасибо, ребят.

Автобус тронулся.

А мы пошли вчетвером гулять и пиво пить. Эдик и Гриша, наши случайные знакомые, оказались компанейскими, нормальными ребятами. Мы шли, болтали о жизни, каждый давя в себе какую-то давно забытую ребячью гордость. «Да ладно, чего там…» — невольно слышалось во всем, что мы говорили, еще не остыв от впечатления.

— Слушайте! — Я даже остановился, оглушенный мыслью. — Так что же это получается — там действительно сбываются желания?

И все рассмеялись.

Я вот что хочу сказать. Жизнь всегда играет с опережением. Только мы наработаем какой-нибудь modus operandi[43], привьем себе какой-нибудь принцип, как она делает петлю Нестерова и заходит нам в хвост. Мы снова и снова попадаем впросак, пытаясь утрамбовать ее в компактные рамки. Да, на всех актеров-попрошаек не напасешься, и обидно кормить циничную мафию, которая вешает на своих пешек иконы да афганские награды, имея с того вполне капитали-стическии оборот. Обидно быть в дураках. Но это удобное самооправдание как-то затмевает тот простой факт, что люди попадали и продолжают попадать в трудные ситуации. Абсолютно неумышленно. И без бескорыстной помощи ближнего они часто не имеют шансов выбраться из ямы. Кроме нас, оказавшихся рядом, им никто не поможет. Как отличить одних от других? Где взять такой детектор лжи? Ответа нет, или я его пока не знаю. Все, что я могу посоветовать, — пытайтесь хоть иногда прислушаться, поверить. Сыграть на опережение сформировавшегося мнения. Вас цинично обирают, давя на жалость, а вы наперекор обстоятельствам и не без собственного цинизма просто практикуйтесь иногда в доброте. Как бы между делом поддерживайте эту мышцу в тонусе. Авось пригодится в нужную минуту. Тренажеров в наше веселое время хватает. Простите мне тон наставника, подбирающего психологические ключи к трудным подросткам, но выбора у меня нет. Слишком мы нынче одеревенели.

Женщины, ловите еще один снежок по аналогии. Не всякий нищий работает на бритоголовую братию, как вы поняли из прочитанного. Но это не все, есть и опосредованные выводы. Не всякий мужчина, предложивший знакомство в толчее метро, — извращенец. Вдруг он женится на вас и подарит машину, чтобы вы никогда больше метро не пользовались? Не всякий мужчина в испачканных ботинках — неряха. Вдруг он просто бежал за вами по лужам, боясь упустить навсегда? Не всякий мужчина, применяющий вычурные слова в своей речи, — зануда. Черт побери, вдруг он посвятит вам такой роман, что подруги замумифицируются от зависти? Только дайте ему шанс. Повернитесь к нему лицом. Поверьте в собственную удачу с тем же энтузиазмом, с каким вы ловите букет невесты, расталкивая друг друга локтями на свадебных ритуалах.

Ну вот… Я опять отвлекся, а вы меня не остановили. Что же касается исполнения Колиных желаний, так это ему просто повезло. Равно как и нам повезло убедиться в реальности добрых дел. Это настоящая радость — чувствовать себя сильным, а заодно и безразличным к тому, какой национальности человек, вместе с тобой протягивающий руку помощи. В Москве такие чувства — редкость. За них я готов платить и двести, и пятьсот рублей. Ничего, заработаю.

Увидимся на нулевом километре!

Вы чувствуете иногда запах женщины? Ну хорошо, хорошо, посмейтесь… Все?

Ну так вот, я его тоже иногда чувствую. Причем в совершенно неожиданных местах. Вот, например, лениво полистываю районную газетенку, что вместе с прочим бумажным спамом мне впихивают в почтовый ящик. Реклама, реклама… реклама, замаскированная под статью, отчет главы управы, опять реклама… Пахнет, как и положено, типографской краской — волнующе и важно, как в детстве. Переворачиваю последнюю страницу… Есть! След взят! Вот они — женщины, во всей своей красе. Именно тут размещены рекламные модули с предложениями паранормальных услуг: «Потомственная ясновидящая и яснознающая… Приворот милого, отворот мужа от любовницы, рассмотрю сложные случаи…», «Потомственный маг высшей категории… Сильнейший отворот суженого от соперницы… Ставлю неснимаемую защиту от любого колдовства… Даю чек и гарантию…» Последняя страница газеты имеет однозначную гендерную специализацию — весь магический бизнес в качестве целевой аудитории предпочитает женщин. А почему такой сексизм? Или у мужчин не бывает несчастной безответной любви? Или отнихжены не уходят к любовникам? Или на них не наводят порчу? А может, мужчины в личной жизни проявляют высокую сознательность и не нарушают некую анти-оккультную конвенцию, предпочитая действовать более научными способами? Все элементарно: спрос рождает предложение, и спрос в данном сегменте исключительно женский. Это работает их витальный прагматизм. Если есть цель, женщина деловито рассмотрит все варианты ее достижения — даже самые абсурдные. Как в рассказе Шукшина «Материнское сердце», где старушка пытается спасти от тюрьмы наломавшего дров сына: «А ишо вот чего… — Мать зашептала: — Возьми да в уме помолись. Ничего, ты — крещеный. Со всех сторон будем заходить».

Поэтому, мужики, если вас вдруг потянуло к какой-либо даме или, наоборот, стало вдруг от нее воротить, то не исключено, что вас атаковали из астрала. Ищите чек и гарантию у заинтересованных лиц.

Однако не будет ли удобной полуправдой, кою я так осуждаю в мистике, не взглянуть самому на все это с другой стороны?

А может, астрология — это, прежде всего, проявление жизненной, истинно человеческой необходимости стремиться к власти над самим Временем? Может быть, кроме обычных планов на будущее и усердия, прилагаемого к их воплощению, нам нужно что-то большее? Может быть, что-то сверхразумное в нас ищет смелый путь напрямик через изгибы событийного потока, дерзко пытается заглянуть за следующий поворот? Может быть, с виду примитивная расфасовка типов людей по зодиакальной картотеке сигнализирует о древнем интуитивном знании, что нет связи прочнее, чем связь космоса с его мятежными сынами?

А может, вера в бога была разлинована параграфами официальных религий, насаждена карающим мечом и диктаторским авторитетом только как способ выражения главного вопроса — «кто я и зачем пришел сюда?» Предложенный способ груб, неотесан, негибок, уязвим своими же догмами, но вдруг это — всего лишь фундамент? А фундамент и должен по своему предназначению быть тяжеловесным. Может быть, великая идея религии — мировое единение при индивидуальной подсудности каждого — есть гораздо более непротиворечивый путь развития, чем он нам кажется из-за косности словесных формул, которыми был изложен?

Может быть, мать, нашептывающая перед кроваткой больного ребенка прабабушкино цыганское заклинание (и где? — под зажженной лампадкой и образом христианского великомученика!), глубоко ошибается в практичности своих методов и вообще их совместимости, но тем и бесконечна права, что страстное желание торжества жизни не умещается в тесных рамках рассудка?

Может быть, все, что мы зовем ненаучностью, темнотой, примитивным сознанием, на самом деле — какой-то огромный аванс человечеству, выданный на заре его жизни и терпеливо ждущий времен, когда мы наконец сможем найти подходящий язык, достаточно личного творчества и личной смелости, чтобы быть едиными перед чем-то необъятным, при этом каждый оставаясь неповторимым в своей методике общения с… чем? Вселенной? Богом? Мировым разумом? Сложно дать непротиворечивое имя. У нас пока нет тех слов и нет той смелости. Но долгими веками, невероятным напряжением ума, фантастическим желанием понять и прочувствовать мы все-таки приведем гирокомпас человеческого поиска в истинный меридиан.

Современный человек, берущий на себя труд размышлять обо всем этом, обречен на скатывание обратно в первобытную тьму страха и рабства, если не будет сомневаться в мистике и слепо следовать удобоваримым ритуалам. Но он также обречен на ужас изоляции и обездвиживания, если соблазнится исключительно механистическим мировоззрением. Нельзя! Нельзя! Легкие пути дают, но гораздо меньше, чем отнимают. Нам не туда, не к однозначности. Нам «к смутно угадываемой цели», как говорил бессмертный Андрей Сахаров.

В наши дни, чтобы двигаться к пониманию главного, необходим интересный вид совести. Это совесть человека, цинично высмеивающего форму веры в недоказуемое — именно форму, — но максимально бережного к ее сути. Это нужно сохранить в себе во что бы то ни стало, иначе все было зря. В подтрунивании и даже издевке над боговерами, спиритуалистами, астрологами должно быть достаточно яда, но в лекарственных, а не убийственных целях. Полное согласие с ними, равно как и тотальная конфронтация, оставит лишь пустоту в душах и кучу вопросов без ответов. И то и другое не честно, получе-стно. Нужно учиться вопрошать утверждениями и утверждать вопросами^ не играть в царей горы красноречия и риторики, что очень часто подменяет собой продуктивный диалог. Расходиться надо хоть минимально обменявшись, а не похваставшись каждый своим, как два столкнувшихся на улице эксгибициониста. Современная мировоззренческая совесть — это мелочная придирчивость к религиозным установкам и научным постулатам не из спеси, но из пытливости, во имя нового уровня понимания.- (Предупреждаю: женщины зовут это занудством). Это изматывающая, черная работа, если так вообще вдуматься! Но не боги горшки обжигают.

Все очень просто. Когда-то давно человек разумный сделал прорыв в будущее, осознав, что в охоте поможет заостренная палка, но он же сделал и прорыв в бесконечность, начав молиться племенным тотемам, прося об обильной добыче. Он предположил, что есть некая космическая связь меду событиями на земле и где-то еще — и он может эту связь активизировать. Что-то пришло с опытом, как усовершенствованная палка, а что-то свалилось подарком/наказанием, как пока еще не подтвержденная вера в неодиночество и замысел.

Как из кровати бросается к роялю человек, которого ослепила во сне какая-то звездная симфония, и начинает робко воссоздавать ее земными аккордами, так же и мы неумело, по фрагментам, подбираем услышанный целиком шедевр: не попадая в ноты, роняя из памяти какие-то куски, убиваясь от бессилия. Но мы. не отчаемся, не бросим — не имеем такого права. Породнившись с миром и отказавшись видеть в нем просто среду обитания, мы метнули диск так далеко, что пока сами до него не дошли. Он лежит где-то за горизонтом и ждет нас. Что это будет за рубеж, мы пока не можем себе даже представить. Народ, разве есть на свете более интересный вопрос?

Любые потуги начертать непротиворечивую картину мира в конечном счете сводятся просто к моделям, и я преклоняюсь перед мужеством людей, способных признать временность любой модели. Кому-то по нраву научная интерпретация, кто-то спокоен только под сенью божественной теории мироздания, кто-то находчиво чередует эти блюда, прощая себе определенную моральную конъюнктуру. Думая над всем этим, знакомясь с разными точками зрения, оспаривая, сомневаясь, постулируя, я оказался как никогда далек от финальных ответов. Но что-то все равно остается. По крайней мере, в этом смысловом вихре я осознал, насколько непрост выбор между громким и честным. Громкого на наших страницах много. А из честного у меня есть эти четыре стихийно родившиеся строчки: Отрадно замахнуться на святыни С призывом к революции в умах,

Чтоб их разя — стать незаметно ими И ненавидеть новый, не свой взмах.

«ТАК СРАЗУ НЕЛЬЗЯ! МНЕ НУЖНО ВРЕМЯ!»

Филипп

Кирилл, прости, но меня так и раздирает изнутри после нашего разговора 20 января 2006 года. Всегда стараясь прислушиваться к тому, на что ты мне указываешь, переваривать весь объем критики (справедливой), теперь я хочу отвлеченно и мечтательно, игнорируя твое мнение, погундеть. Истосковался я по гундежу.

Считаю абсолютно бессмысленным приводить (читай: выуживать) из памяти примеры мировой классической литературы или положения точных наук в качестве подтверждений верности наших суждений. Аргумент у всего этого трёпа один — так попросту нельзя. И не потому нельзя, что мы, два олуха, так решили, а потому что это противоречит здравому смыслу. Все, что я намерен сейчас написать, невозможно инкрустировать никакой аргументацией, ибо выглядеть она будет так же нелепо, как женщина без косметики. Замыслил я излагать факты, ничего кроме голых фактов, которые порой прекраснее обнаженного тела. И аргументы, кстати, потому еще не будут иметь никакого значения, что для каждого они разные.

Будучи молоденькой девочкой, только что окончившей  хабаровский «политех» и по распределению попавшей в консигнационный лагерь под Барнаулом, моя мама сначала не могла взять в толк, как находящиеся за колючей проволокой преступники могут вести такой безнравственный и животный образ жизни. Но спустя несколько лет, уезжая оттуда, она в свой чемодан упаковала увесистую стопку тетрадей, которые были испещрены признаниями в любви (многие в стихотворной, и весьма удачной, форме) и подарки. А что самое главное — она увозила домой только теплые воспоминания об «особо опасных» и простых ворах!

Так, черт подери, прав горьковский Сатин (алкоголик и аморальный тип), что «у каждого своя правда». И даже у нас с Кириллом эти «правды» разнятся. Правда?

Други любезные, ни одна точная наука, на мой взгляд (подчеркиваю для всех буквоедов и критиков), не способна отобразить, определить, обосновать такие переменчивые величины, как характер человека, его поведение в определенную точку временного отсчета. Начать хочу с понятия «время». Оно представляет собой всего лишь движение часовой стрелки, «делающей шаг» лишь через ей указанный период, и везде этот период определен 60 секундами. Чтобы новичок смог открыть вовремя парашют, инструкторы советуют после выпадения из вертолета сосчитать про себя: «301,302», а потом дергать за кольцо — ровно одна секунда проходит, когда человек произносит «триста один» или «триста два». Лично для меня (с чем Кирилл в корне не согласен) не возможно материализовать время, не возможно выразить его сочетанием трех цифр. Секунда страсти порой может быть намного ценнее дней бесцельного прозябаниям в другой момент секунда бездеятельного прозябания может быть намного целебнее отрывных дней страсти. Относительность, говорите? Нет, в данном контексте этот термин не уместен.

Ежеминутность — вот что нужно для осознания того, что я хочу написать ниже. К своему стыду я не смог (ссылаюсь на недостаточную подкованность, отсутствие требуемых знаний) придумать ничего иного, как, повинуясь бурлению слов, вставить это понятие — «ежеминутность». Давайте прежде, чем идти далее, придумаем какое-нибудь более емкое слово, которое станет удобоваримым для самого широкого круга разношерстных людей, которые возьмут в руки наш том и попытаются понять, что же, собственно, мы до них доносим. Декларирую: «Отказываюсь от "ежеминутности" и ввожу понятие "миг"» («есть только миг, за него и держись…»).

Миг — та самая «одежка», по которой встречают неотвратимое надвижение всего дальнейшего. Миг — это первое впечатление. В отличие от понятия «время», которое оправдывает старение, регламентирует размер трудового дня, помогает описывать формирование плода в период беременности, только «миг» («изумительный миг») способен сам создать или опровергнуть возможность любого последующего, заоблачного и невидимого в секунду времени.

То, о чем мы пишем, как ни трудись, удачно вложить в понятие «время» не удастся, его можно силой впихнуть, к чему с успехом (сомнительным) прибегают 90 % наших реципиентов.

Блуждая сегодня по Москве, я изначально замыслил выстроить этот кусок таким образом, чтобы в нем преобладали вопросы, на которые ответов попросту нет и быть, по определению, не может. В итоге я отказался от этой идеи, потому что надо нацепить на себя акваланг и опускаться на самое дно темы неразрешенных споров. Поэтому теперь хочу уперто затронуть лишь один вопрос, который на слуху у каждого (искренне в это верю) мужчины, кто хотя бы раз в жизни слышал от женщины: «Мне нужно время, чтобы…». После «чтобы», как из рукава принцессы-лебедь, выкидывался бескрайний океан мотиваций этого самого подчинительного союза.

Для чего обычно девочкам нужно «время»?

1) Чтобы узнать мужчину лучше.

2) Чтобы разобраться в себе.

3) Чтобы разобраться в прошлых отношениях.

4) Чтобы понять, что ей нужно.

5) Чтобы понять, чем я их так тронул.

При активации достаточного количества мегабайт собственной памяти можно откопать еще ни один десяток примеров, но у меня нет сейчас на это сил — я жертвую своим сном, который мне и так бы пригодился для завтрашнего сложного дня. Мысль ясна. Попробую раскрыть ее для более точного понимания.

Человек приходит в магазин, чтобы купить себе штаны. После некоторых часов поиска находит самый лучший для себя вариант и сталкивается неизменно с диллемой «купить сразу и поехать домой отдыхать» либо «поискать что-нибудь более соответствующее желаниям». По законам здравого смысла — бери и уезжай, по законам собственных предпочтений — это не совсем (!) то, что бы я хотел/хотела. По законам же логики, если это не совсем то, что я бы хотел/хотела, то, может, стоит отложить покупку… но тут включается женское восприятие происходящего (кстати, ужасно не терплю понятие «женский», но что поделать — «время сейчас такое»): «Но мне же хочется, поэтому я готова пренебречь тем, что это "не совсем то…". Глаза закрываются. Штаны покупаются! Далее — звонок подруге: «Ты знаааааешь, какие я штаники себе купила!» Цель достигнута. Выдохнули. Расслабились. Мотивация для достижения этой цели была настолько непонятно твердой, что она стала выше здравого смысла.

Стоп! Передохните в своем негодовании и желаниях меня тотчас четвертовать! Поймите: в делах душевных данные принципы не приживаются — вообще\ Объясняю (насколько мне позволит мой интеллект): запасными штанами мужчина никогда не будет, более того — вам не нужен мужчина-запасные штаны. Оставляя нас на время (до лучших времен) как запасной вариант («если вдруг не найду штанов лучше»), вы неизменно направляете на себя сокрушительный удар из пушки человеческого самолюбия (умышленно не называю его «мужским»), И еще не известно, какой силой будет обладать выстрел. Рассмотрим ситуацию с другой стороны: вы четко формулируете (также прямо и сознательно перед тем, как купить штаны, «которые не совсем те, что вам бы хотелось»), а потом этому мужчине озвучиваете, что вы, мил человек, — не совсем то, что бы я хотела, но вы не самый безнадежный, однако более удачных вариантов пока у меня в жизни нет, но не обессудьте, если он (вариант более стоящий) возникнет!

В этом случае вы выигрываете, говорю вам как носитель чуждой вам психологии, вы поднимаете самооценку мужчины! Пусть всего лишь на тот самый миг, но вы ее возвышаете. А кто-нибудь из вас когда-нибудь задумывался над тем, что, идя на поводу у мнимой деликатности и произнося «мне нужно время, чтобы…», внутри мужчины оставляете лит горькое чувство неуверенности, элементарного незнания, куда двигаться и двигаться ли вообще? Куда подевалась ваша дипломатия и извечное желание «не сделать ему больно»? Я готов быть «штанами» на полке московского бутика, но только бы не слышать:

1) Я не та, которая тебе нужна (коснусь этой темы позже),

2) Давай останемся друзьями.

3) Еще не пришло время… бла-бла-бла.

4) Ты хороший (классный, интересный), но…

5) Я бы и хотела быть с тобой, но…

Наберитесь храбрости, выкажите свое отношение к парню не как к умалишенному олигофрену, а как к здравомыслящему индивиду, уберегите его от «но», и вам, несомненно, воздастся. И бесспорно, вы будете награждены, пожалуй, самым ценным орденом — Орденом Уважения к Женщине.

Вам же так этого не хватает. Ну так подарите себе самое ценное, что может дать мужчина вам, — уважение^1. Это просто, очень просто. Главный принцип: «Не выдумывать, а говорить то, что действительно сидит в вас!» За нас думать не надо, это безнадежно… но уже об этом говорено-переговорено.

«Да нет же, нет! — эмоционально замашут на меня руками. — Ты все неверно понимаешь! Мы не покупаем вещи огульно, не примерив на себя в примерочной, а уж что и говорить о таком сложном процессе, как узнавание человека. Необходимо время, как ни крути».

Правда ваша. Вам надо узнать, как говорится — «пощупать». Ну. так щупайте, а не сидите в горделивом ожидании. Вернемся: ну ведь не врите себе, вам же достаточно первых 5 минут, чтобы задержаться рядом с человеком, который на себя обратил внимание, либо ускакать, если искры не промелькнуло. И слушая ваши неубедительные блеяния «мне нужно время…», хочется прокричать: «Но вы же теряете миг!» Да разве ж вас волоком тащут под венец или в постель?! Пусть все идет, подчиняясь основному принципу дзен-буддизма: «Go with the flow!» Пройдитесь со мной рядом, я с вами, а это и будет тем самым «временем», в течение которого вы и подумаете, и осмыслите, и решите… А хотите, будем кружиться в танце? Или поедем ко мне домой, где я позволю вам терзать себя самыми пытливыми вопросами…

Что? Так сразу нельзя?…мда.

Кирилл

«Что, вот так сразу?» — готов спорить, вы не раз слышали от представительниц Женского пола этот вопрос. Он может последовать за предложением:

— потанцевать;

— погулять;

— прийти в гости;

— рассказать о себе;

— назвать фамилию;

— дать номер телефона;

— вместе сфотографироваться.

Вопрос лично меня вводит в состояние мозгового коллапса. Нет, я бы и рад соблюдать некий процессуальный кодекс, но о чем именно, простите, тут речь? Как можно по-другому, если «вот так вот сразу» не подходит? У меня есть один вариант: все время носить с собой листочек и ручку наготове. Допустим, я приглашаю девушку на танец, приветственно простирая левую руку. Правой рукой я уже лезу в карман за канцелярскими принадлежностями, потому что дама затягивает брови на рекордное расстояние на лоб, придает глазам форму идеальной окружности и задает мне вопрос, который самого Дельфийского оракула довел бы до истерики. Но не знает она, глупенькая, не знает, что со мной так нельзя. А нельзя так со мной, потому что я воспитан разумными людьми и имею привычку отвечать на вопросы прямо. И поэтому сразу после вопроса, который довел бы Дельфийского оракула до истерики, от меня звучит утешительное «Конечно, не сразу», и перед женщиной белеет извлеченный из кармана листок с ручкой. По левому полю листочка вертикально рассыпана нумерация:

1.

2.

3.

4.

5.

оо

— Разумеется, не сразу, — повторяю я. — Сразу ничего не бывает. Поэтому потрудись-ка прописать алгоритм действий. Будем все делать поэтапно, раз ты так настаиваешь. — И сую ей ручку.

И вы думаете, мне что-нибудь напишут? Вы думаете, моя предусмотрительность и подготовленность к испытаниям судьбы встретит понимание? Вы думаете, она хоть о чем-то думала, когда задавала этот вопрос? Просто представьте глаза, которыми на меня посмотрят.

Хорошо, допустим, я истолковал ее вопрос неверно. Допустим, здесь подразумевается не континуальность[44] самого действия по схеме «Прелюдия — Завязка — Финал», а чисто формальный подход к делу. В армии тоже не приветствуется, когда ты с рапортом прыгаешь сразу «через голову», на несколько инстанций вперед, а не обращаешься к непосредственному начальнику. Да и вообще, каждый уважающий себя босс сначала поморозит тебя у стойки секретаря, прежде чем примет твою челобитную. Итак, я приглашаю танцевать, слышу сакральный вопрос, достаю лист бумаги, ручку и начинаю писать заявление: «Я, Демуренко Кирилл Андреевич, дата рождения — 15 сентября 1979 года, паспорт гражданина РФ серии такой-то номер такой-то, выдан тем-то и тогда-то, проживающий по такому-то адресу, покорнейше прошу вас не отказать мне в любезности милостиво соблаговолить принять приглашение к медленному танцу ввиду моего полнейшего перед вами восхищения. С этикетом поведения и базовыми принципами хореографии ознакомлен. Мятную жевательную резинку с целью освежения дыхания жую». Время, дата, подпись, расшифровка подписи…

После этого я поднимаю свои честные очи на девушку и спрашиваю:

— Скажите, где я могу найти вашего референта, чтобы передать это заявление в делопроизводство?

— Хи-хи-хи… Ха-ха-ха… Ну ты жжешь…

А я буду искать референта, буду! Пусть мне смеются в лицо и высоко оценивают мой утонченный юмор, пусть вертят пальцем у виска, пусть машут рукой и соглашаются в виде исключения потанцевать без церемоний, пусть бегут в ужасе от шизофреника с бумагой — я все сделаю, как положено. Вы слышите? Ничего не будет сразу! Я найду секретаря и передам ему заявление. Еще и присвоить документу входящий номер заставлю.

Но больше всего меня поражает этот вопрос, когда некий предварительный задел в общении уже есть. Сейчас я буду цитировать, поэтому прошу не взыскать за смысловой кавардак в репликах моей собеседницы Лены. Итак, я хочу выяснить, как она понимает женскую логику. Елена переживает похмельный синдром, поэтому полемизировать отказывается. «Кирилл, у меня мозг не работает».

— Ладно, пускай ты не хочешь сегодня об этом говорить. Давай тогда пообщаемся на приятную для тебя тему.

— Что, вот так вот сразу?

— А какие возражения? Ты не хочешь говорить о логике, я предлагаю тебе тему на твое усмотрение — в чем загвоздка?

— А что, я тебе должна взять и все свои идеалы выложить? Идеалов не бывает.

То ли человек действительно рекордно напился накануне, то ли пора вызванивать санитаров. При чем тут идеалы, которых не бывает? И я еще собирался говорить с этим человеком о логике…

— Скажи мне, Лена, а кроме идеалистических воззрений на вещи для тебя нет больше ничего приятного?

— Есть, но такие вещи с незнакомыми мне обсуждать не хочется.

Забыл ввести вас в курс дела. Мы познакомились накануне в

клубе при довольно забавных обстоятельствах. Лена кривовато выходила из туалета, когда подошел я, по-братски приобнял ее за плечи и исключительно ради шухера произнес с ностальгией:

— Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?

Алеша заулыбался, доверчиво прильнул ко мне и честно ответил:

— Нет.

— Досадно. — И я пошел к друзьям за столик пить пиво.

Смекнув, что такими оригиналами разбрасываться нельзя, Лена вскоре подошла сама, сцапала меня за руку и повела танцевать. То есть это я думал, что мы идем танцевать. То, что она стала вытворять на танцполе, требует отдельного жанрового термина. Вы никогда не пробовали выдерживать диско-хаус ритм, при этом держась за одежду, от которой партнер заботливо вас избавляет? Вот и у меня получился дебют. Резво пропылив по дорогам Смоленщины, мой Алеша уже штурмовал Рейхстаг. У меня четко вырисовались два варианта:

1) брать телефон для дальнейшего общения;

2) брать владелицу телефона и везти ее домой праздновать блицкриг.

И я клянусь, что не упущу ни одного шанса реализовать План 2, как только наука подарит человечеству персональные телепортаторы. Но пока нам, увы, приходится просыпаться по утрам рядом с тем, что принесли и что отказывается телепортироваться самостоятельно, пока ты не сваришь кофе и не выдашь полотенце для утренних процедур. Рядом во вспышках стробоскопов извивалась Лена, увлеченно скользя губами по моей шее. Утром я буду уворачиваться от этих перегарных уст, изобретая срочные дела, чтобы поскорее отпустить гостью с миром. Я как представил себе все это… Воображение у меня очень живое и отзывчивое, поэтому я ограничился тем, что просто записал телефон. И это та самая Лена, которая раздевала меня в клубе, а теперь отказывается «вот так сразу» говорить на приятную для нее тему «с незнакомым человеком». По всему, просыпаться с незнакомым человеком куда проще.

Как правило, женщины психуют, если сказанное ими мужчины пропускают мимо ушей. Обижаются, скандалят, обвиняют в равнодушии. Я не хочу быть таким мужчиной, я привык не только слышать, но и слушать людей. Я слишком сильно не люблю, когда произнесенное мной игнорируется, чтобы самому так поступать. Поэтому я предложил вам два вполне конкретных и логичных варианта ответных действий на вопрос «Что, вот так вот сразу»? Могу предложить три или тридцать три. Я готов пойти навстречу и придать процессу столь необходимую для женщины протяженность во времени. В конце концов, «движение — все, конечная цель — ничто». Но… надо ли быть Дельфийским оракулом, чтобы предсказать реакцию на подобный ход? Нет, друзья мои, не обязательно.

«Что, вот так вот сразу?» Давайте приглядимся. Заурядное наречие с временным значением и существительным в своем составе; пишется слитно. Но от пытливого глаза не скрыть, что «сразу» = «с разу». Вмешались исторические тенденции словообразования. Когда-то там был пробел. Поэтому предлагаю распечатать небольшие листовки с надписью «С раза» и тут же вручать такую листовку девушке, чтобы та подставила требуемое порядковое числительное. Например, таким изящным способом можно выяснить, что она скажет вам свое имя «С седьмого раза». Я же говорил, что могу наизобретать вариантов в любом количестве.

Да, чуть не забыл про самое главное! Господа, изыскивать пути решения этой проблемы самостоятельно или пользуясь нашими советами уместно только в одном случае.

Только в одном.

Если вам делать не фига.

«ВАМ, ДЕВУШКА, МАТ!»

Кирилл

Поздний час, вагон метро. Рядом со мной стоят несколько женщин разного возраста: примерно от семнадцати (девчушка в ярком шарфе) до сорока семи (вполне импозантная дама в шубе и меховой шапке). Чуть поодаль на весь вагон хлещет мощнейший гейзер словесной грязи. Там три парня; лет по девятнадцать каждому. Матюги стоят вулканические, беседа в самом разгаре. Обсуждают, как они позавчера «…лись с хачиками». Поезд подъезжает к конечной станции, троица снимается с мест и подходит к тому же выходу, где стою я. Женщины отжимаются к самым дверям. Разудалый мат глушит даже скрип тормозных колодок вагона; в компании явно лидирует парнишка, одетый под нечто панковско-металлическое, с острыми заклепками на фаланге перчатки правой руки.

— Мужики, — обращаюсь я к ним громко. — Зачем же так материться при женщинах?

Лидер поворачивается ко мне. Окружающие люди отрешенно каменеют лицами — самая типичная и подлая российская реакция. Ситуация, в общем-то, заурядная: никто не хочет быть случайно помятым в драке, к которой все идет. Но мы встречаемся взглядами с этим разнузданным матерщинником, и я понимаю, что ситуация как раз нестандартная. У него поразительно осмысленный и полный особого достоинства взгляд.

— Извини, — открыто отвечает он. — Сам понимаю, но уж больно привык. А потом, здесь всем до лампочки. Я буду пинать тебя или ты будешь пинать меня — никто даже не подойдет. Это же Россия.

Он протягивает мне руку:

— Диман.

— Кирилл.

Остальные ребята тоже жмут мне руки. Никакой издевки, никакой фамильярности.

— Кирюх, — продолжает Дима. — Я уважаю людей, которые могут сделать мне замечание. Но таких единицы. Остальные плевать хотели.

Господи, как же он прав… Я касаюсь плеча тетеньки в шубе.

— Женщина, я ведь сейчас ради вас это сделал. Если и будут бить, то только меня. Вам же неприятно слушать, как при вас сквернословят! Так почему вы. стоите спиной?

Я плохо учил историю: как в школе, так и в университете. Сачковал. Но такие мгновения компенсируют любые пробелы. Я вижу, как зрачки ее затравленно забегали, как рот задрожал в улыбке — жалкой, тряской, извиняющейся, — как она еще больше повернулась к нам спиной… Я вижу всю нашу скотскую беспросветную историю. Вся моя страна передо мной, как на ладони. И мне дико, что ничего не меняется. Остальные женщины, каменеющие вокруг, тоже безмолвствуют. Их сознание колет только одна иголочка — скорей бы двери открылись. Бежать, бежать, бежать!!!

Мы выходим.

— Это же Россия, чувак! — смеется Диман. — Пора было уже привыкнуть. А сам-то я культурных людей уважаю, — повторяет он с почтением в голосе.

— Дим, ты толковый парень — зачем добровольно мараешься грязью?

— Ну, должен же я быть антиподом. Для чего мне самому быть культурным, когда большинство вокруг языки в одно место позасовывали и позволяют мне делать все, что угодно?

— Не знаю, — качаю я головой. — Для себя, наверное.

Мы прощаемся. Каждый со своим протестом в душе, но у нас, наверное, общий враг. Мы идем в разные стороны, утопая по грудь в одном и том же болоте. И я вдруг понимаю, что он со своими матюгами не так безнадежен, как женщина с парализованным ужасом лицом. Убеди его юную, алчущую огня натуру в красивых человеческих целях жизни — и он пойдет к ним. Погребет против течения. Из принципа. Из протеста. Из упорства. Но эти-то куда идут? И идут ли вообще?

Драка все-таки состоялась. Без единого удара, без единого слова эта жмущаяся в угол женщина повергла меня в полный нокаут.

Но я сам виноват — ведь «пора было уже привыкнуть».

Подавляющее большинство женщин мат не приветствуют. Никто не упал в обморок от удивления? Тогда продолжим… Не приветствуют они его ни в чужой, ни, тем более, в своей речи. Интрига заключается в том, что оборот «тем более» в предыдущем предложении весьма подвижен. Он запросто может перекочевать к первому обстоятельству, и тогда вдруг выяснится, что дама удерживает за собой право делать себе маленькие поблажки, жестко при этом пресекая попытки использования ненормативной речи собеседником. Жизнь принесла мне несколько знакомств, подтвердивших эту асимметрию.

Происходит это так: на заре знакомства дама четко маркирует границы допустимого в речи, чутко следит за тем, чтобы эти границы мной не нарушались даже по мере нашего сближения, суровеет ликом, если я невзначай оступлюсь на запретную территорию, а потом… А потом вдруг происходит нечто, и вот она уже сама шпарит во всю ивановскую, да так, что невольно позавидуешь виртуозности ее пассажей. Этим «нечто», этим переключателем этических режимов может быть, например, секс. Я пару раз, знаете ли, таких концертов наслушался… Честное слово, если бы не условия ограниченной видимости, женщины бы обнаружили, как я умею краснеть и таращить глаза от изумления. Приличная корректная девушка, дочь интеллигентных родителей, цветок оранжерейный прямо-таки… а в постели поливает матюгами, как бывалый фронтовик под артобстрелом. Как объяснить это чудо сценического перевоплощения? Что за архаичные пласты психики обнажаются? Да вы и сами все прекрасно знаете. Механизм подобного поведенческого высвобождения давно изучен профи и обмусолен охлосом[45] во всех сальных деталях. Говоря про асимметрию, я имел в виду несколько другое: не явление, а отношение к нему. Если женщину после секса с матерными субтитрами ее авторства спросить «А это что, простите, было?», то она сделает удивленно-невинное личико и прощебечет что-то вроде «Ой, а я и сама не знаю, чего это я! Видать вся забылась в эмоциях! Это так мне с тобой хорошо!» Нет, это, конечно, хорошо, что вам хорошо, но почему в таком случае, если я тоже впаду в эмоциональное забытье, то получу по шее? Сильные эмоции сопровождают нас, мужчин, не только в сексе. Они нас посещают куда чаще. Однако для женщины это в большинстве случаев не оправдание, и двойка за поведение нам гарантирована. Поэтому, мужики, смиритесь: если вашей любимой команде засандалили гол, то зажмите рот руками и стравите пар через какое-либо другое место. Ведь вы в присутствии дамы. А если вы мастерски с нарастающей интенсивностью выстроили атаку и пробили в вожделенную девятку в постельном матче, то зажмите уши. Ибо вопли фанатов могут перевернуть ваше представление о возможностях языка вверх тормашками. Вам нельзя, а ей можно. Ну вы тоже сравнили: то ведь какой-то вшивый футбол, а то… а то — совсем другое дело!

Часто вижу в метро такую картину: сидит симпатичная, культурного вида девушка. Читает книгу. По количеству уже прочитанных ею страниц я могу прикинуть, в каком именно месте повествования она находится, так как знаком с произведением. В указанном месте повествования есть мат — добротный такой, полнозвучный. Собственно, и не только в указанном. Но ни один мускул на ее личике не дернется в порыве отобразить брезгливость или возмущение, наоборот — текст проглатывается взахлеб. Но мне очень легко представить, как эта самая девушка негодующе взмоет над мужчиной, обронившим матерное междометие, и оттуда спикирует на него с яростью всей своей оскорбленной сущности. Как-то раз мой папа дал маме почитать скачанный из интернета рассказ «Сиамский вояж Степаныча». Кто читал, тот знает, что из песни слов не выкинешь, а песня там получилась с точки зрения культуры очень разнузданной, хоть и чертовски интересной. И ничего! Мама очень смеялась и дочитала вещь с удовольствием до конца. Но те же самые слова, произнесенные вслух, сильно бы испортили ей настроение.

Я не призываю отпустить поводья. Гигиена речи — индикатор самоуважения. Просто мне непонятна та безапелляционность, с которой женщины постулируют свое право материться или смотреть на мат сквозь пальцы в некоторых пограничных случаях, а нас за мат в случаях не менее пограничных бьют ложкой по лбу.

Огромный выразительный потенциал матерной лексики является ее же ахиллесовой пятой. Всего четыре базовых корня, доработанные морфологически и тонально, обретают неисчислимое количество нюансов и оттенков — явление, вообще, уникальное. Этим набором можно передать практически любую мысль. Сыграть, как гениальный Паганини на одной струне. Но если заиграться, то можно очень быстро забыть, как играть на полноценном инструменте, — а заигрываются в нашем социуме очень многие и тем самым обедняют свою речь. Да и то сказать — материться красиво и по делу умеют единицы. А.вообще, если кого тема заинтересовала, почитайте повесть Михаила Веллера «Ножик Сережи Довлатова». Там он настолько классно и лаконично осветил проблему мата, что любые добавления к этому — просто работа на корзину.

Давайте же не рвать струны скрипки сознательно, но и относиться друг к другу с равным пониманием, если вдруг пришлось взять рисковую ноту. Ничего не поделаешь: бывают в жизни ситуации, когда все остальное, кроме мата, выглядит блекло и беспомощно. А может, это просто оправдание, очередной довод в пользу бедных? Не знаю. Поиск продолжается. А пока скажем так: «Женщины, греб вашу мать! Что за хня? Немедленно выдать мужикам квоту на использование табуированной лексики, древнейшего наследия русской словесности!»

Самый действенный способ отбить интерес к определенным произведениям и авторам — это включить их в школьную программу. У меня даже возникло подозрение, что составители учебников знают об этом психологическом рычаге и намеренно используют его. В юном возрасте человек слопает материал по принуждению, не прожевывая, перебьет себе аппетит на несколько лет, необходимых для взросления, а уж только потом по настоящему вникнет в суть, прочитав книгу повторно.

Иван Алексеевич Бунин, повесть «Деревня». Вообще, когда я читаю Бунина, мною овладевает ощущение бега по разветвленному коридору. Сюжетная ось присутствует, но на каждом шагу приоткрывает кусочки параллельных событий, нюансы, подсюжеты. В одном небольшом абзаце в ткани основной темы может уместиться целый компактный мир, почти самостоятельный. Проза Бунина дает читателю редкий эффект бокового зрения. Эффект многопланового восприятия жизни, как она есть на самом деле. Просто класс!

И вот уже достаточно повзрослевший Кирилл Андреевич Демуренко, проносясь по сюжетному слалому повести «Деревня», неожиданно загремел носом. Дважды, с небольшим интервалом. Цитата номер один: «Поцелуй меня в ж… теперь, — отозвался Аким». Цитата номер два: «Вчера, слышу, идет по деревне и поет блядским голоском: <…>» Многоточие — очень функциональная вещь, если автору хочется вживить в текст элемент недосказанности и неопределенности, но работает этот инструмент не всегда. После буквы «ж», да еще с предложением поцеловать оное, многоточие никакого места для неопределенности не оставляет. Всем ясно, что имеется в виду. Но ясно и другое: автор — воспитанный человек, не считающий, что «бумага все стерпит». Потому и многоточие поставил. Но как тогда быть с цитатой номер два? Неужели большая литература дает картбланш на использование слова «блядский», расценивая его как менее ругательное, нежели «жопа»? Тогда это прямо-таки открытие.

И я иду за советом к женщинам.

— Здравствуйте, — приближаюсь я к двум шагающим по тротуару подружкам. — Я не буду пугать вас предложением знакомства, у меня чисто литературный вопрос.

— Так, мы слушаем! — вполне дружелюбно ответили мне, но при этом заметно наращивая скорость движения.

— Девушки, вы матом ругаетесь?

— Нет, мы на нем разговариваем. — (Ах, как остроумно — можно было и не спрашивать).

— Меня учили, что есть слова умеренно хамские и хамские откровенно. Если я при вас скажу слово «жопа», то вы, скорее всего, возмущаться не станете.

Кивают.

— А если я скажу слово «блядский», как это будет встречено?

— Ой, ну это уже хамство! Любая женщина возмутится.

— Вот именно! Однако я всегда смогу призвать в свои адвокаты человека мировой величины — писателя Бунина. Смотрите. — Я показываю им оба предложения в книге. — Ну что? И какие ко мне после этого претензии?

Метров десять они молчали. Потом одна заявила с апломбом:

— Не, ну это ж классика…

— Абсолютно согласен. Меня этот факт тем более оправдывает. Я матюгнусь при женщине и буду апеллировать не к самиздатовскому словарю запрещенной лексики, а к классике. Общепризнанной классике из-под пера человека, удостоенного Нобелевской премии.

— Ха, так это Бунину можно, раз он классик. Чтобы иметь на это право, вам надо было Буниным родиться.

Дорогие читатели, в силу того, что мама не родила меня Буниным, я приношу всяческие извинения за то, что в этой главе вынужден писать некоторые слова полностью. Иначе вы не прочувствуете напряженного трепета нашей удивительной жизни. Давно доказано, что свою реакцию на окружающий мир дети вырабатывают, наблюдая реакцию родителей. Посади в манеж годовалому малышу удава — и максимум, что продемонстрирует малыш, так это любопытство к диковинному животному. Но если он увидит, как мама забьется в истерике и бросится его из манежа забирать, то общество получит еще одного больного серпентофобией[46]. Скажи людям, что ругаться плохо, но покажи свое благоговение перед авторитетом, и они будут ловить каждый брызг авторитета с открытым ртом, какой бы нецензурщиной тот не исходил.

В мое поле зрения попала тетя с массивной кормой и угрюмым взглядом.

— Добрый день, — робко пискнул я, улыбаясь. — Можно один вопрос?

— Здрасте, — ответила она. — Ну, можно.

— Я сейчас читаю повесть «Деревня», написанную Иваном Алексеевичем Буниным, и в связи с этим хотел бы поинтересоваться…

Но лицо женщины при слове «Бунин» моментально обнулилось до состояния идеальной плоскости:

— А че это вы именно ко мне с такими вопросами подходите, молодой человек? У меня сейчас вообще язык не ворочается. Так что до свидания.

— Ужас, — согласился я. — Извините, что мой язык повернулся спросить вас про Бунина.

Тоска.

ХРОНИЧЕСКИЙ РЕВНОТИЗМ

Филипп

Случилось так, что Кирилл понравился однокашнице нашей с ним общей знакомой Лианы. Не будь Лианы, Надя, верно, никогда бы не решилась выказать моему другу свою симпатию и явить заинтересованность в том, чтобы их общение продолжалось за пределами совместных посиделок у кого-нибудь дома. Но Лиана — девушка бойкая, добрая болтушка и легкий на подъем человек. После того как Надя в девичьем разговоре разоткровенничалась про Кирилла, та буквально на следующий день позвонила моему соавтору и выпросила разрешение вручить Наде его номер.

Ну а что плохого? Мужскому самомнению ведь льстит, пусть и скрытое, но внимание женщины! Началось все с нейтрального смс, и вот их роман, с позволения Кирилла будет сказано, завертелся. Я не имею права выкладывать все тонкости их союза, потому что Кирилл сделает это, если сочтет нужным, более точно. Я же попросту не хочу искажать факты, так как не владею полной картиной того, что и как у них развивалось. Да, собственно, меня в этой истории интересует только финал.

Одна из встреч Кирилла с Надей затянулась до позднего вечера, и, будучи благородным мужчиной, мой друг предложил остаться девушке у него, чтобы не ехать никуда в ночь. Приглашение принято — оба оказались у Кирилла в Бутове. Пропускаю ласковое воркование на кухне, чаепитие и душевые процедуры, и перехожу сразу к постельной, назовем ее так, сцене. Казалось бы, если двое молодых людей оказываются в одной постели, то это неминуемо означает, что венцом вечера станет желанный и вожделенный секс, однако надо не знать моего соавтора, чтобы предположить такой банальный исход встречи. Концовка того дня вылилась в обыкновенный сон в объятиях друг друга, инициатором которого был Кирилл, точнее сказать — он был пассивным участником постельной сцены, отдав инициативу полностью в руки Наде. Хорошее воспитание и полная обескураженность парализовали девушку до такой степени, что она не смогла отыскать более правильной реакции на бездействие моего друга, кроме как удачно расположиться на его плече и пожелать спокойной ночи. Вероятно, был и другой мотив ее безынициативности — стремление не показаться легкодоступной и, упаси господь, не выказать своего омерзительного желания заняться постыдным делом.

Кирилл вместе с утром встретил девушку лучезарно, а вечером простились они с Наденькой на хорошей ноте.

Окончания нескольких последующих встреч оказались идентичными: инициативы секса не поступало ни с одной, ни с другой стороны. Им и так было хорошо, спокойно, естественно, и Кирилл не делал над собой сверхусилий, чтобы воздержаться от интима. Пропущу мимо ушей истошные крики: «Да он мужчина, да он сам должен был проявить настойчивость и сделать первый шаг!» — обо всех наших мужских ролях и собственном отношении к ним мы уже протрубили в различных частях нашего трёпа. Довольно. Мой незамысловатый взгляд на ситуацию вот каков: абсолютно нормально вызвать на близость человека, если этого хочется здесь и сейчас, и не менее нормально доверчиво заснуть в обнимку, если и без фрикций все душевно. Кстати, еще не известно, что больше демонстрирует сердечный контакт между двумя людьми. Но не об этом сейчас речь, а про то (раскрою тезис сразу), что как ни делай, все выйдет боком! «Куда курсанта не целуй — всюду задница», как говорили отцы-командиры во время нашей учебы в Военном Университете МО РФ.

Кирилл мог бы не идти супротив привычного сюжета и облобызать прекрасную попочку Нади, но было в достатке шансов на то, что любые его усилия в итоге превратятся в ануслинг. «Фу, как пошло написал!» — скажете вы. Вы правы, но что я мог накарябать другого, если через некоторое время Лиана в разговоре с Кириллом уличила его в ненормальности: дескать, у них вся группа с подачи Нади на разный лад уже смакует тему их совместных ночей под знаком здорового сна. «Мдаааа… — протянул я, — а если, вообразим такой вариант, что после секса ваши отношения по какой-либо причине сошли на нет, то и в этом случае ты, Кирюха, под удар подставился: они трубили бы о том, какая ты паскуда, поиграл девочкой и бросил, и никакие другие версии разрыва ими не рассматривались бы в принципе». Друзья, кто поможет мне разгадать этот заковыристый ребус? Кто поставит точку в вопросе: как поступить? В ситуации «секс — скорый разрыв» в проигрыше также оказался бы Кирилл, который (страшно себе представить!) имел наглость воспользоваться чувством девушки для удовлетворения своих похотливых желаний. К черту благородство — не о нем тут речь. Меня больше волнует то, что для женщины часто любая модель мужского поведения неправильна. Вернее, одна из них уж точно окажется правильной в общечеловеческом понимании: лучше не привязывать к себе девушку, если нет уверенности в отношениях завтрашнего дня.

В XIX веке женщины, которых обесчестили ловеласы, накладывали на себя руки. Сейчас, конечно, мораль общества не столь строга, но, тем не менее, осадок потасканности у отвергнутых дев, думаю, присутствует. Поведя себя в той ситуации естественно, Кирилл все равно был поднят на смех. Не удивлюсь, если найдутся и те, кто усомнится в мужской полноценности моего друга. Некоторые особенно отчаянные мужененавистницы, думается мне, не поленятся и смастерят плакаты, где размашисто напишут о том, в какую когорту нехороших людей отнести Кирюху. Ну да ладно — не привыкать. Пишите, скандируйте, топайте ногами…

В рамках предлагаемой темы про ревность также мало у кого есть четко сформулированное отношение к факту недоверия в союзе двух сердец. Непоследовательность, нерешительность, незнание собственных желаний заставляют блуждать в двух соснах — собственных «хочу» и «не хочу», не тяготясь вопросом: «ревность — это "хорошо" или это "плохо"?».

Есть у Кирилла и другая Надя — девочка из поселка Горки, что по Рублево-Успенскому шоссе. Надю уверенно можно назвать открытым и прозорливым человеком. В телефонных разговорах она искренне тараторит то, что думает, и однажды каким-то непонятным образом почувствовала, что именно нужно рассказать, дабы это нашло свое место в нашей коллекции.

— У меня был молодой человек, который меня очень напрягал своим либерализмом. Когда я хотела пойти в кафе с подругами, я говорила ему: «Я иду в кафе с подругами!» Когда я хотела сходить на поздний сеанс в кино, я говорила: «Буду в полпервого!» И самое обидное то, что он мне. не давал возможности отпроситься. Не в том смысле, что он меня не отпускал, а в том, что мне никогда не приходилось его просить. Он просто говорил мне: «Иди. Позвони, если задерживаешься». Мы расстались с ним. Я не понимаю мужчину, который вот так просто берет и отпускает. Он не мог осознать, что мне важно, необходимо чувствовать над собой власть. Как ты говоришь?.. Это элементарное проявление доверия и уважения к решению близкого человека? Да для меня это признак равнодушия и слабоволия — вот что!

Ой-е-ей! Я бы не позволил себе ни «охи», ни «ахи», да и вообще, не придал бы рассказу Кирилла должного значения, если бы в свое время не был окроплен такой же по консистенции водой во время моего восхождение на царство в роли «мужа-великомученика». Наталья Ласева, коей выпала тяжкая доля — мастерить из меня достойного мужчину, любыми ухищрениями пыталась заставить меня надеть ежовые рукавицы, а скипетр и державу использовать токмо в целях поучения неслухмянной супруги.

Родись я с железной волей, будь я воспитан в атмосфере повседневного главенства над женщиной, если бы хватило мне усердия осмыслить текст «Домостроя», я бы сейчас не являл собой мягкотелую амебу, не способную даже вымолвить: «К ноге!» Но так случилось, что отношения моих родителей строились на уважении интересов друг друга, и воспитание мое порой претерпевало даже некоторые перекосы в сторону излишнего благородства по отношению к женщинам, и теперь я не в состоянии запросто взять в толк, как можно усомниться в чем-то, когда причин для недоверия нет. В равной степени я не понимаю смысл ревности при отсутствии поводов для оной. Поэтому-то до сих пор — хотя мы не живем вместе с Н. Ласевой уже без малого два года — я так и не смог уразуметь, что значит ее следующий монолог, прозвучавший, как обычно, поздно вечером на маленькой кухне нашей квартиры:

— А что это ты не интересуешься, почему я вернулась поздно, где я была? Неужели тебе неинтересно?! И вообще, что за равнодушие такое?! Другой бы мужчина тщательно следил за тем, где проводит вечера его девушка…

Увы, я был и остаюсь таким мужчиной, а не другим. Все мои робкие блеяния «да я тебе доверяю», «если ты захочешь, сама расскажешь, где была…» были насмерть придавлены тяжелейшим вердиктом: «Тебе на меня наплевать!» Да где ж, позвольте спросить, мое наплевательское отношение? Наоборот, как видится мне, налицо явное внимание к интересам избранницы, которую я не имею морального права делать затворницей. Единственное, о чем я прошу, — это не заставлять меня волноваться: если посиделки с подругами затягиваются, можно сообщить, и я подъеду, чтобы встретить. Но когда инкриминируется индифферентность, которая попросту в моем поведении отсутствует, невольно начинаешь задумываться о правоте тех мужчин, которые в ультимативной форме требуют от жен не надевать короткие юбки и уменьшать яркость косметики. Аргументация при этом до смеха примитивная: чтобы мужики другие не пялились. Это, говорю честно, не по мне.

Есть ли в таком отношении к женщинам рациональное зерно? Вероятно, есть. В природе ничего случайного нет, и даже коровьи испражнения делают почву более плодородной, а что уж говорить о «воспитании» женщины…

Жилка моей душевной организации, которая отвечает за ревность, во время моего рождения, очевидно, была утеряна где-то в материнской утробе. Но я не тяготился ее отсутствием, более того, оно часто выручало меня в ситуациях, когда, казалось бы, самообладание покидает навсегда, а мозг отказывается понимать происходящее. И тогда на помощь приходит теплое, разверзнутое нутро, которое заботливо обнимает, успокаивая и ограждая от колких, разящих пик ревности, что приводит душу к мучительным страданиям. Да, да, понятие «ревность» в толкованиях соседствует с понятием «мучительность». Смотрите: «мучительное сомнение в чьей-нибудь верности», «мучительное желание безраздельно владеть чем-нибудь» и так далее. «Как же уберечь любимого человека от мучений ил и, хотя бы, уменьшить его страдания?» — свербит в мозгу постоянно. Скажу честно, я пробовал избирательно относится к рассказам о картинах своего прошлого, тщательно сортировал факты из жизни настоящей, но и тут меня поджидали волчьи ямы.

Если спустя некоторое время на поверхности отношений мазутным пятном всплывал факт моего давнишнего, непринужденного разговора со «своей бывшей», который я имел наглость утаить, то моментально на меня навешивался ярлык лжеца, а что самое худшее: в глазах девушки я был отъявленным кобелем. Но я никогда и не держал в мыслях возможность возврата к прежним отношениям или встречи в одной постели. Я говорю это честно, сидя один на один с компьютером, а верить мне или не верить — это ваше личное дело. Уверен, что добрая половина женщин отреагирует на сказанное в обычной манере: «зная, что это не нравится твоей девушке, что же ты, стервец, не прекратил общение?» Отвечу: считаю абсолютно правильным делать светлые мазки на мрачном фоне разрыва любовных уз, потому что двух людей на протяжении некоторого времени связывала не только тяга друг к другу, но и жизнь их обрастала общими друзьями, увлечениями, домашними животными и утварью. А что теперь? Я должен запрятать желание увидеться с любимой кошкой по имени Лось, что сейчас живет с Наташей и новым хозяином, в глазу которого огромным бревном сижу я — Наташкин «бывший». Как здравомыслящий человек я прекрасно понимаю, что мое внимание к кошке или, не приведи господь, к ее хозяйке в нынешнем мужчине Наташи не вызовет ничего, кроме раздражения и приступов ревности, которые серной кислотой начнут разъедать их союз. Я уж лучше смалодушничаю, сверну свои бравые песни о нелепости и отойду в сторону.

С упорством шизофреника я задавал многим женщинам один и тот же вопрос: а вы готовы смириться с тем фактом, что ваш мужчина общается со своей бывшей? И даже после моих разъяснений всей обыденности подобных отношений, приходилось слышать отрицание в разных вариантах:

— нет;

— пожалуй, нет;

— ни в коем случае;

— никогда.

Любые попытки выведать, чем же обусловлено такое отношение, были тщетны — никакой вразумительной аргументации, никакого намека на здравую логику. Что же получается: опять вердикт?! Неужели опять необоснованные страхи, обволакивающие нутро?! Или это обычная страсть к единоличному обладанию?!

— Слушай, Филь, мы списались с Сашей на днях, обменялись телефонами, он мне позвонил, так мило с ним потрепались. Рассказал про семью, про детей…

Саша — это один из моих однокурсников, с коим Наташка познакомилась на совместной тусовке, и вот не так давно они случайно встретились на каком-то интернет-ресурсе и по-приятельски общаются. Славно же. Я ничего не имею против того, что они в контакте. Саня приятен мне своей открытостью и огромным человеколюбием, я только рад, что, несмотря на то, что мои личные отношения с Наташей не сложились, она в дружеских связях с моими приятелями. Но мне-то горестно оттого, что, до хрипоты надрываясь на кухне нашей квартиры когда-то, в далеком 2003 году, разжевывая прописные истины здоровой людской коммуникации, я был бит за неправильный взгляд на взаимоотношения полов. А что же теперь? Громко в то время поруганный за либерализм подхода к незатейливому общению между сторонними людьми разного пола, теперь был вынужден обронить:

— А вот сейчас представь, что Аня (жена Саши) устраивает ему скандал, когда узнает, что он «якобы-просто-общается» с «какой-то бывшей девушкой его однокурсника»?

— Я этого, Филь, даже себе не представляю…

— Правильно, потому что Анька — мудрая женщина, и в этой ситуации ничего нет: вы не более, чем друзья. Вот только не пойму, почему же раньше ты настаивала на моей неправоте в этом вопросе…

Наташка, к моей несказанной радости, выдохнула:

— Ну а что ты хочешь, Филь? Мне тогда было всего двадцать три!

Сегодня ей двадцать восемь, и неужели, опираясь на слова

Наташи нынешней, я могу смело говорить всем милым созданиям, кто заставляет меня умертвлять в себе прошлое: «Вернемся к этому разговору через… лет»?! Но не буду ли я в этом случае разбит в пух и прах как самодовольный умник, упивающийся возрастным цинизмом?! К сожалению, мне трудно найти ответы. Вот и «стою я перед вечною загадкою…» опять, и руки привычно разводятся в такт поднимающимся в недоумении плечам.

Ну а что на другой стороне дороги жизни? Может, есть смысл сменить правостороннее движение на левостороннее? Переходим. И сразу же навстречу Таня, которая на вопрос: какие мужчины ей не нравятся, лихо отвечает: «Ревнивые и эгоистичные». За Таней тянется вереница виртуальных знакомых, которые вторят, что не приемлют ревность ни под каким соусом. Хм. Вот же мутит. Тогда что же получается: и с этой стороны шоссе ветры ничуть не слабее? Потому что далее по схеме: «А если ваш общается с бывшей?..» — и приплыли!

Страшно представить, если я раскрою свой хавальник и начну голосить, чтобы он не смел больше сюда звонить. Дом, дети, стирка и никаких клубов и подруг… Пардон, но на дворе XXI век и щелчки кнутом; «Ни птица во птицах сычь; ни в зверез зверь еж; ни рыба в рыбах рак; ни скот в скотех коза; ни холоп в холопех, хто у холопа работает; ни муж вмужех, кто жены слушает» выглядят как минимум старомодными и нелепыми. А не осталась ли Надя из поселка Горки в XVI веке, где мужская доминация считалась обычным и желательным условием поддержания «здоровой атмосферы» в доме?

Надя, Наташа, Таня, Оля и все остальные — те, кто потенциально могут разделить мою жизнь, — соберитесь все вместе и выработайте единый кодекс моего поведения, чтобы в дальнейшем я смог жить с единственной и поддерживать безоблачные отношения со всеми вами. Все стороны данного конфликта останутся в выигрыше, а я обрету ответ на затертый до дыр вопрос: «Что мне надо сделать?», и воцарится мир, согласие, взаимопонимание. И не будет у меня времени на подобную ерунду — изыскание модели поведения, которую потом могу с радостью подарить своему сыну, чтобы облегчить его мужскую партию в семейной круговерти, где и без того будет хватать корректив. Да и сам, глядишь, научусь не выглядеть заблудившимся щенком, которого гонят за то, что он «равнодушен», и пинают за то, что «безмерно ревнив». Научите меня дозировать свои права обладания вами, преподайте урок умеренного равнодушия. Но отважитесь ли вы, хватит ли вам навыков и знаний…

Мне греет душу тот факт, что я не одинок в своих попытках изыскать ответ на вопрос: почему девушки ревнуют к прошлому? Открою Ю. Трифонова, роман «Время и место». Вот, что со страниц вещает читателю автор:«.. он <Антипов> размышлял над загадкой: почему женщины привязаны к прошлому гораздо меньше, чем мужчины? Прежняя жизнь отламывается у них навсегда. Народная поговорка насчет короткого ума имеет в виду не ум, а память». Чужие слова, приведенные в качестве цитат, самодостаточны и хороши тем, что их нет надобности перекраивать, в то время как к своим мыслям неизменно относишься с повышенными требованиями, желая постоянно оттачивать и улучшать до бесконечности. Поэтому я «позвал» на помощь Трифонова, чтобы продемонстрировать живучесть проблемы. Но неверно полагать, что нет у меня ничего собственного, что можно прицепить к цитате мэтра.

В предчувствии неминуемого разбора полетов постфактум я ощущаю себя канатоходцем, который балансирует над ареной, аккуратно вышагивая по тонкому тросу.

Прежде чем позволить себе грести дальше, вынужден разбить бивак и, смоля папироской, ввести вас в курс того, что будет написано ниже.

Замысливая трёп, я для себя решил, что характерные ситуации из моего прошлого, в которых фигурируют люди, бывшие в определенное время близкими мне, значащими для меня, не остануться без рецензии тех, кто в них участвует вместе со мной. Ниже вашему взору предстанет Наташа, которая уже появлялась ранее, с моей или Кирилловой подачи. Нареканий с ее стороны не было ровно до того момента, пока я не зачитал ей две части: «про ревность» (на которой вы находитесь сейчас) и ту, где шокирован я собственной неспособностью понять, что «думала» барышня (ее вы уже пролистали). Ознакомившись с содержанием, она вылила на меня поток разного вида брани и понуканий, и чтобы найти выход из ситуации, не переписывать уже созданную часть, мы заключили двустороннюю договоренность о том, что:

1) Я не опубликую ее фамилию в том виде, в каком она досталась ей от папы. То есть ее фамилия должна быть заменена. Что мы и сделали — теперь у нее фамилия русская, а именно — Германова…

2) Я уберу название города, откуда она приехала в Москву. Убрал.

3) И что самое странное для меня — я изменю фамилию Лешки (о нем прочтете ниже). Справедливости ради должен сказать, что стенографируя фразу о дружбе между мужчиной и женщиной, я осведомился: «А можно, я включу ее в то, что мы пишем?», на что получил добро в виде дерзкого «делай, что хочешь». Сделал и снова получил еще одну порцию «добра».

Вот, собственно, и все. Далее продолжаю раскапывать истину в вопросе существования злополучной дружбы между враждебными полами.

Итак: есть Наташа Германова (именно тут до теперешней правки была настоящая фамилия), отношения с которой у меня вроде бы до сих пор существуют, но они давно перетекли в другой сосуд, заботливо запечатанный до времени с биркой «вскрывать в экстренном случае». Другими словами, наши с ней отношения похожи на музейный шедевр, который расположен за стеклом, в нужном температурном режиме, дабы предотвратить быстрое увядание и потерю ценности. Уникальность недолгих уз в том, что в течение короткого времени мы успели многое: влюбиться друг в друга, возненавидеть друг друга, миллионы раз разойтись и воссоединиться, тысячи раз обматерить друг друга и провести достаточно ночей в идиллии! Я не могу лишить вас шанса уяснить наши ошибки и постараться избежать их в своей жизни. Так как мы практически не касаемся мужчин, мои слова больше обращены к девушкам.

Наташа приехала в Москву из провинциального городка средней по российским меркам численности населения (именно так я решил в угоду Наташе заменить название ее родного города). Как это обычно бывает, провинциалы в своем упорстве пустить корни в столице не страшатся никаких трудностей и смело сметают на своем пути преграды. Наташа ехала на пустое место.

Я искренне рад, что неустроенность первого времени осталась позади, я преклоняюсь перед ее целеустремленностью и жизненной хваткой. Хотя первое время, надо сказать, ей пришлось далеко не сладко (как это часто бывает с теми, кто решается осесть в Москве). Началось все с того, что ее обманули с жильем, которое «не дождалось» свою квартирантку. Наташке в спешке пришлось искать угол, и на помощь пришли земляки — молодые ребята, которые выделили ей койко-место в своей небольшой квартире.

Кров, таким образом, появился. Со временем было предложено место в московской торговой компании, удалось снять квартиру — столичная жизнь потекла. Через полгода ураганом влетел я. Сначала мы встречались, но со временем все больше и больше вечеров и ночей проводили вместе, а потом как-то легко стали жить. Не имею морального права вытряхивать наружу весь сор, что скапливался в стенах съемной квартиры в Люблине, скажу лишь, что одним из камней преткновения была безудержная ревность Наташи, о чем, кстати, она сама прекрасно знала и, как мне думается, изрядно ею тяготилась. Вновь и вновь вспыхивали диалоги:

— Наташ, ну ты же понимаешь, что твоя ревность мешает жить, прежде всего, тебе!

— Я не ревную без повода, — слышался ответ.

— Ну где повод в том, что я периодически созваниваюсь с Ласевой?

Разговоры подобного рода возникали чаще, чем мне этого хотелось. Теперь я понимаю, что сделал большую глупость, когда в самом начале наших встреч имел дерзость открыто рассказывать о своих прежних — тех, кто заполнял косметикой и нижним бельем ящики прикроватных тумбочек и одно время просыпался со мной по утрам. Видимо, делалось это настолько неумело, что из затеи максимально обнажить перед Наташей свое восприятие жизни, вплетая в рассказы черные и белые нити, не вышло ровным счетом ничего. Четкой картины нарисовать я не смог, как потом оказалось, а наоборот, все разрушил. Но ведь и Наташа была хороша: слушала и не обрывала меня, а я, остолоп, не смог/? о чувствовать или д о г а д а т ь с я, что мои монологи доставляют ей сомнительное удовольствие. Во мне не жила бравада, стремящаяся наружу, не было страсти выложить на семейное ложе все подробности былых амурных побед. Я просто по-детски — наивно — рассказывал…

Между нами пробегали и другие крысы, некоторые из них были выпущены мной, кое-каких сам же отловил и умертвил. Некоторые до сих пор «на свободе» и иногда больно кусают, и вновь приходится возвращаться к пережевыванию уже переваренного. Будет честным и правильным дать Наташе возможность — если она сама этого захочет — рассказать о том, чем я пачкал наши отношения, какими шагами я приближал их к мумифицированию. В один из дней меня пронзила молния (телефонный разговор перешел на ревность, которую, по моему убеждению, вылечить невозможно):

— Наташ, ну вот смотри, — не унимался я, — после меня у тебя будет мужчина, который в слепой ревности не станет, да и не сможет, усматривать невинность твоего общения с ребятами (я говорил о тех парнях, которые приютили Наташу в Москве в первое время). Он начнет всячески толдонить о том, что ревность его не беспочвенна, хотя ты будешь прекрасно знать, что у тебя, например, с Лешкой <пропуск фамилии> ничего не будет. Как ты сможешь убедить своего благоверного в мысли, что вы просто друзья?

— Я не стану убеждать, я просто порву с Лешкой все связи.

— Мда… — в некотором замешательстве размышлял я, — то есть ты готова отказаться от человека, который протянул тебе руку в трудную минуту, ради беспричинной прихоти ревнивца?

— Да! — чеканит Наташка.

Вот тут, соглашусь, мы с женщинами различны. Поэтому и на понятие «дружба» смотрим по-разному. Все-таки, получается Трифонов прав: «прежняя жизнь отламывается»!

Я подбирал яркие конфетти и раскидывал их в стороны, пытался, обходя острые углы, проводить параллели, убеждать в том, что ничего опасного в моей связи с той же Ласевой нет, что Леша <пропуск фамилии> — это такой же друг ей… но был мгновенно низвергнут:

— Я считаю, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует, но есть Лешка, если бы у него ко мне были чувства, то я бы хотела с ним встречаться. Но он меня воспринимает как друга, поэтому я вынуждена это принимать! Поэтому я говорю, что мы друзья, и общаюсь с ним по-дружески!

Не знаю, как вам, но мне в этой тираде явно видится формула, выведенная Колмогоровым, о которой рассказывал Кирилл. Помните: «если из А вытекает Б…».

Наташа, обращаюсь к тебе со страниц: разве из того, что «Лешка воспринимает тебя, как друга», следует, что «дружбы между мужчиной и женщиной не существует»? Я бы понял такой оборот (если начать разбирать по кирпичикам): Лешка — это тот случай, когда я к мужчине испытываю симпатию, а он ко мне нет, поэтому единственное, что может быть между нами, — это дружба! Но тогда в тартарары летит твой тезис о том, что между М и Ж дружбы не существует; предложенная формулировка тебе невыгодна, потому что у меня на нее найдется не один контраргумент.

Однажды я встретился с Ирой Ковченковой, которая училась в параллельном со мной классе. Мы с ней не виделись с самого выпуска, и как-то я совершенно случайно узнал, что она в Москве. Сидели в кафе, куда потом подъехала Наташа… Все бы ничего, но спустя время в одной из семейных перепалок Наташка позволила себе выплеснуть: «Я видела, как она на тебя похотливо смотрела!» И это, наверное, неминуемо означает, что у нас скоро будет это? А давайте-ка наложим «Лешкино лекало» и отрежем по контуру: «…но есть Ирка, если бы у меня к ней были чувства, то она бы хотела со мной встречаться. Но я ее воспринимаю как подругу, поэтому она вынуждена это принимать!»

Если допустить на минуту то, что интерес ко мне у Иры присутствует (я не знаю ничего про это — никогда с ней этой темы не касались), то ясно просматривается схожесть ситуаций.

Не уверен, что и пушкинского запаса слов хватит, чтобы лаконично и доходчиво дать человеку понять, что ни о какой ревности речи быть не может, потому что «состава преступления» нет. Да мало ли как на меня смотрят женщины, мало ли что они хотят. Вроде бы и мое желание должно присутствовать. Остается одно — обзвонить всех своих женщин и скорбно провозгласить кончину отношений и откол прошлого! Может, тогда наступит спокойствие…

Ну, например/ такое благоденствие, какое царит в семье еще одной подруги Кирилла — Ксении. Здесь важна точность описания разговора, и я вынужден передать слово другу.

Кирилл

Глупость — продукт совместного труда. Один делает — другой позволяет. Девушки, вы пока можете вложить мечи в ножны — тут я высмеиваю как раз мужские перекосы в первую очередь. Но тем рельефнее на фоне этого проявляется ваша молчаливая санкция на моральное уродство. Итак, два этюда:

— Алло! Привет, Ксюша! С новым годом тебя, пусть всегда…

Но меня перебивают полным ужаса голосом.

— Ой! Это кто? Кирюха, ты что ль?

— Я. Не узнала?

— Да узнала, черт тебя раздери! Ты так до инфаркта доведешь. Ну нельзя же в самом деле… Предупреждать надо.

— Тебя надо было предупредить за неделю, что сегодня тридцать первое декабря?

— Надо было предупредить, что позвонишь. Слава богу, Сашки дома нет, а то бы ты меня так подвел. Я ведь говорила тебе, какой он у меня ревнивый.

— Но я всего лишь хочу поздравить тебя, Ксень.

— Нет, спасибо тебе, конечно, но он этого не любит.

Дорогие читатели, закройте, пожалуйста, свои уши. Я сейчас буду истерить матом и кататься по полу, брызгая вспененной слюной. Саша, я очень хочу с тобой распить пол-литра на двоих и подискутировать о несовершенстве мироздания. Если, конечно, Ксюша не заревнует…

— Он не любит, когда его женщине желают счастья в новом году?

— Нет, он, конечно, нормально к этому относится, но он должен знать всех, с кем я разговариваю. Если звонит кто-то ему неизвестный, пускай даже только по праздникам, то… то это подстава, понимаешь?

Можно примерно рассчитать, сколько в среднем людей узнает человек за свою жизнь — как лично, так и опосредованно. Я предлагаю Ксении сделать для своего гражданского мужа день открытых дверей и согнать к нему вычисленное количество человек, дабы он узнал всех сразу и навсегда. Или осуществить хотя бы выборку на настоящий момент: взять все свои записные книжки, обзвонить каждого, кто хоть раз может ее по незнанию «подставить» своим звонком, и устроить большой такой урок мира. Пусть Саша проведет собеседование с каждым, выдаст каждому лицензию на приятельское общение с Ксюшей и больше не нервничает.

Но самое интересное, что когда я рассказывал эту дичайшую историю своей знакомой по имени Рита, то последняя полностью оправдала Ксению в ее позиции:

— Кирилл, а чему ты удивляешься? Женщина с мужчиной строят свою личную жизнь, свой тесный мирок. Если я полюблю мужчину, который выдвинет мне такие же требования, я буду готова существенно сократить круг своего общения, чтобы его не расстраивать.

— Рит, тебе интересно наше общение?

— Да, очень интересно.

— И это всего лишь общение двух человек без претензий на чувства, не так ли?

— Так.

— Но даже таким общением — с одной стороны, интересным, а с другой стороны, безопасным для твоей личной жизни — ты готова будешь пожертвовать, если того потребует твой мужчина?

— Конечно.

Меня не стало.

В бассейне Амазонки живет маленькое удивительное племя — индейцы Пираха. Запас имен числительных в их языке исчерпывается только тремя понятиями: «один», «два» и «много». Чудеса! Это уже не просто лингвистический феномен, не просто другой категориальный подход, это совершенно иной способ количественного осмысления мира. Когда я разрешаю себе в рассуждениях немного девчачьей романтики, мне кажется, что настоящая любовь сродни переходу на язык этого племени. Есть только ты и я, только двое, и нам хватает этого численного ряда. А все, что остается за его пределами, — это много, это нечто объективно существующее, но не нуждающееся в подсчете. Вот такие ути-пути.

Однако Ксюня со своим гражданским супругом, а там и Рита со своей готовностью к самозаточению, даже индейцев Пираха переплюнули! Они остановились на отметке «два» и отказались принять, что существует окружающий мир, окружающее множество, с которым так или иначе надо взаимодействовать, и это просто нереально — лично проинспектировать каждого представителя множества на благонадежность. Я думаю, такая дисбалансированная система обречена в один день с грохотом обвалиться, и выхода тут только два: или пересматривать свои взгляды и научиться доверять друг другу без припадков ревности, или уходить туда, где их будет действительно только двое. Например, записаться в космическую экспедицию на двухместном корабле и полететь на Сатурн. Но даже в этом случае необходимо предупредить земной Центр Управления Полетами, чтобы на радиосвязь с Ксюшей выходили исключительно проверенные ее мужем операторы. А то мало ли…

Второй живописный случай. Есть у меня подружка по онлайн-переписке Жанна. В принципе, мы с Жанной планировали встретиться, но… Вот, допустим, вы смотрите телевизор и хотите переключить канал. У вас два варианта: нажать соответствующую кнопку на пульте Дистанционного управления или через нехочу вынуть себя из уютного кресла, дотащить себя до телевизора, чтобы переключить непосредственно на нем. Благоразумнее будет воспользоваться все-таки благами техногенной культуры, как вы считаете? Так вот, для того чтобы скоординировать наше рандеву, я предложил Жанне обменяться телефонами, на что получил категорический отказ: «Нет! Давай договариваться тут, в интернете». Мне стала интересна такая тяга к усложнению задачи. Ведь по телефону проще перепланировать встречу, если что-то вмешается в расписание. Я долго мурыжил бедную девочку, пока наконец она не сдалась: «Понимаешь… молодой человек у меня очень ревнивый. Не хочу, чтобы из-за твоего звонка у меня были проблемы». Приведу наше дальнейшее общение в виде диалога:

— Я не буду звонить при нем, Жан, дабы не ставить тебя в неловкое положение.

— Это не поможет — он ежедневно проверяет мой телефон.

— Вот это я понимаю счастливый союз! А как же доверие к любимому человеку?

— Доверие — это хорошо, но вот такой он у меня… Ревнует очень.

(Он ревнует вполне справедливо, потому что ты даешь повод — за спиной у него не прочь встретиться с кем-то еще. Но делаешь ты так, потому что это естественная реакция человека на кабальный режим, — замкнутый круг какой-то!)

— Мне интересно, как это происходит чисто технически: вы встречаетесь после работы, и он тайком лезет в твой телефон, пока ты в ванной? Или он целует тебя, говорит: «Привет, дорогая. Телефончик сюда» — и ты покорно отдаешь ему мобильник? Стоишь, смотришь, как он пробегает по звонкам, ждешь, пока скажет: «Угу. Ну, вроде, все в порядке… Как рабочий день?» Как это у вас делается?

— Не важно, как! Меня это устраивает! Давай сменим тему!

— Понял. Значит, скорее всего, второй вариант. Кстати, а разве полученные звонки нельзя в крайнем случае стереть из памяти?

— Можно, но по косвенным признакам все равно вычисляется, стиралось ли что-нибудь. Там как-то можно сравнить количество принятых и исходящих звонков или еще что-то… Он же не тупой.

Я всю жизнь чему-то учусь… ладно — пытаюсь учиться. У меня перед глазами стоит парень, который шерстит телефон любимой девушки, дотошно расспрашивает по каждому неизвестному номеру, грозит позвонить и проверить, если рапорт ее нечеток, потом сравнивает количество звонков и, если, не дай бог, окажется, что запись о каком-то вызове она удалила чисто случайно, начинает ее пытать: «Есть что скрывать, да? Кто это был — говори быстро!» Я усвоил еще один жизненный урок. Теперь я точно знаю, как выглядит не тупой человек. Может быть, тем, что я предаю это огласке, я сейчас компрометирую Жанну, но, парень, я хочу тебе сказать, что все твои контрольные процедуры бессмысленны. Ты можешь вообще забрать у Жанны телефон, но ты не сможешь сидеть за одним с ней рабочим столом, а раз так — она всегда договорится о встрече на стороне по интернету, как это было в моем случае. Ты чемпион по удерживанию воды в решёте, вернее — один из многих, кто пытается поставить рекорд длительности. А то, что именно ты своей паранойей превратил ваши отношения в решето, ты не осознаешь. Твоя Жанна будет тебе изменять — и ты ничего с этим не сделаешь, пока у нее есть такое желание. И не спрашивай, откуда оно взялось.

Я не стал встречаться с Жанной, когда узнал, что у нее есть молодой человек. И в данном случае я как-то не хочу это называть мужской солидарностью.

Филипп

Я же, вальсируя и приближаясь к окончанию, не могу не упомянуть случай, когда мы, пытаясь спасти семью друга от излишних трясок, не сказали о приезде в Москву его давнишней подруги, к которой он когда-то питал более чем нежные чувства. Зная ревнивый характер его жены, мы резонно договорились утаить встречу друзей детства. Но, как это часто бывает, информация «просочилась».

У нашего друга был нехороший разговор тет-а-тет с его нынешней женой, которая, по неведомой мне причине, устроила буйства, хотя наши действия были продуманными и обоснованными. Страсти улеглись, и жизнь этой семьи размеренно потекла дальше. И с ее легкой руки на поверхность вылезла уже знакомая проблема:. мужчинам нельзя, а женщинам — почему бы и нет.

Вот только мне неймется, заусенцем сидит разговор, в котором я в тысячный — а может, и миллионный — раз пытался выпытать у жены моего школьного товарища, почему ее отношения с прежним мужем не подвергаются тотальному осуждению и не порождают скандалов, а любые упоминания о бывших женщинах супруга вызывают в ней дрожь и приступы недоверия, причин которому, как обычно случается, нет. Но увы и ах, я снова ничего не получил взамен потраченных усилий разобраться в природе такого явления, как ревность.

И со звоном в копилку падает еще одна пятикопеечная монета, где на аверсе выгравировано: «И это женщинам дозволяется!»

«А мы все ставим каверзный ответ и не находим нужного вопроса!» (В. Высоцкий)

ПОПЫТКА ИЗВИНИТЬСЯ ПЕРЕД ЖЕНЩИНОЙ

Кирилл

Словоохотливые, коммуникативно находчивые люди подвержены одному недостатку — они плохо умеют признавать свою вину. Они лучше засыплют собеседника объяснениями, уточнениями, хитроумной казуистикой и в итоге докажут ему, что это он — собеседник — дятел стоеросовый, вместо того, чтобы взять и извиниться, если обидели. Эта история о том, как я, словоохотливый человек, пошел поперек своих привычек — взял и извинился.

Вы уже знакомы с Таней Романовой, поэтому повторно представлять я ее вам не буду.

Мы довольно мило беседовали по телефону о природе человеческой тупости, когда, поддавшись какой-то хулиганской нотке настроения, я спросил:

— Танюх, вот скажи мне, а ты — дура? В смысле, считаешь себя таковой иногда?

Сапер ошибается только однажды. Все наше хрупкое взаимопонимание, а с ним и планы встретиться на следующий день, рухнули вниз и подняли тучи едкой пыли. Я извинился раз, другой, десятый, но… Знаете, как охотятся на глухарей? Когда самцы заводят свои брачные песнопения, к ним можно подобраться вплотную. На финальной части трели у глухаря, птицы чрезвычайно чуткой, закладывает уши от внутричерепного давления, и он буквально глохнет— отсюда и название. Эти самые кульминационные части выступления охотник и должен использовать, чтобы перебежками приблизиться к пернатому, замирая столбом в моменты затишья. В нашей с Таней беседе моментов затишья не было — она включила такой напор, что совершенно меня не слышала, зациклившись на этой «дуре», будь она неладна. Замечу, я не утверждал, я л ишь спросил, но и этого оказалось достаточно для беспримерной глухариной арии минут на двадцать. Нечего оправдываться — я допустил обыкновенную бестактность, но зачем же впадать в такой экстаз бичевания? Короче, альпинист неосторожным чихом сорвал лавину, которая его же и подмяла.

— Тань, — предложил я, пытаясь сгладить острые углы шуткой. — Признаю, опростоволосился. Давай решим проблему мирно, по-нашенски, по-русски: я ставлю тебе пузырь водки, и конфликт исчерпан.

— Что-о-о? Да ты за кого меня принимаешь?

И погнали наши городских… Так я сорвал лавину номер два.

Когда ее трубка со словами «Видеть и слышать тебя не хочу» была гневно брошена, я, по своей пагубной привычке, погрузился в размышления. Странно все выходило: до этого она признавала во мне необычного, интересного ей человека, но из-за одной глупости спустила на меня всю псарню и отказалась мириться. Вот скажите мне: как надо вывернуться наизнанку в подобном случае, чтобы объяснить, что ты не похабник и эта случайность не показательна? Как доораться до человека, увидевшего в тебе верблюда, что ты — не верблюд и что надо лишь спокойно приглядеться к иным качествам? Я не верю в судьбу, но подобные моменты определенно способствуют пониманию, каково было тем, от кого ты сам отвернулся в свое время, уцепившись за мелочную обиду. Это очень полезно понять, поверьте. Но тут надо быть осторожным. Давайте начистоту: нас ведь всех порой так подмывает узреть в собственных страданиях плату за предыдущие грехи. Мне не стоило труда вообразить Таню исполнительницей божественного мщения за тех девушек, которых в свое время отверг я. Такая гипотеза удобна, но! Она требует логичного продолжения: если рассуждать подобным образом, то получается, что и я сам был карающей дланью для других девушек, отказывая им во взаимности и расположении. А раз так, то юридически моей вины нет — я всего лишь претворял в жизнь волю свыше, и наказывать меня несправедливо. Однако я по своей сути не ангел, а значит, даже и не ангел возмездия. Так в два хода доказывается, что логическое продолжение гипотезы перечеркивает ее собственную логичность. Проблема в том, что как раз продолжение мысли за удобные пределы мало кого интересует. Ну да ладно…

Как бы там ни было, пускать все на самотек и ждать, пока буря уляжется сама, мне не улыбалось. Я свято верю в жизненность и романтику активных, неожиданных шагов.

Я собрался и отправился в другой конец Москвы делать ответный ход. Выйдя на станции «Крылатское», я заглянул в магазин и купил там две вещи: бутылку водки и бутылку воды. Потом отыскал на улице стандартное субботнее чудо, лечившееся после пятничных увеселений. Около ларька неустойчиво стоял мужчина лет сорока и тряскими руками вливал в свои стонущие недра пиво.

— Добрый вечер, — поприветствовал я его. — Водки хотите?

— А? A-а… не, спасибо.

— Просто выкидывать зазря жалко, поэтому предлагаю. — Я показал ему бутылку.

— Сколько? — заинтересовался он.

— Да нисколько. Так отдам.

— А! Ну едреныть! Так бы и сказал сразу! — расцвел мужик. — Давай.

— Вы только найдите емкость, куда перелить, потому что мне сама бутылка нужна.

Мой собеседник прытко сунулся в ларек, купил там полулитровую бутылочку «Святого Источника», подержал ее в пляшущих ладонях, весьма критически оценивая свои шансы, потом, потупясь, попросил тихим голосом:

— Слышь, друг… Ты только того… Перелей сам, а то видишь, какой из меня сегодня переливатель.

Я вытряхнул минералку и аккуратно переместил шибающую в нос драгоценность в пластиковую бутылку. Внешне получилось весьма похоже на оригинал.

— На, — протянул я ему негаданный подарок. — «Святой Источник», остерегайтесь подделок.

— Сам бог мне тебя послал, — тряс мне руку мужчина. — А запиши-ка мой телефон! Я тут недалеко на крытом катке работаю, можешь прийти и друзей привести. Все чин-чинарем вам оформим, без входного билета.

Я записал. Если, дорогие читатели, вам захочется покататься на коньках, приезжайте в Крылатское, найдите там в крытом комплексе Сашу и скажите, что вы от Кирилла, который накануне Пасхи одарил его водкой. Вдруг он запомнил этот случай, кто знает… А я двинулся дальше, на улицу Крылатские холмы. По дороге я влил в опустошенную водочную тару обыкновенной питьевой воды, сунул ее в пакет и вложил туда записку.

Около Таниного дома народ будто вымер — никого. Я нуждался в помощи ассистента, который передал бы пакет, так как лично меня Танюша видеть абсолютно не хотела. Через десять минут издалека приблизилась группка прогуливающихся подростков: три девочки и мальчик.

— Ребят, выручайте! — обратился я к ним. — Этот подарок нужно занести одной девушке. Вот подъезд, номер квартиры и имя я скажу.

Парень промолчал, а девчонки хором сказали сами знаете что. Но при этом остановились и даже обступили меня, с интересом разглядывая.

— Почему нет? Это не бомба, не наркотики. Ровно две минуты…

— А мы вас боимся, — ответила мне самая бойкая.

— Чем же я так страшен?

— А мы газеты читаем, — многозначительно заявила она.

— И что же там про меня пишут?

— Про вас ничего, но вот про таких, как вы…

Я с удовольствием прочитаю в газете статью про эксцентрика, коим я к тому моменту стал себя ощущать, который поехал дарить девушке воду в бутылке из-под водки. Вот ведь как вышло — рассчитывал на оригинальность, а про таких, оказывается, уже пресса пишет и дети боятся.

— Ладно, — махнул я рукой. — Идите читайте газеты…

Рядом за забором детского дома футболяли несколько мальчишек. Я отыскал ворота, зашел на территорию и выцепил одного из пацанят.

— Здорово! Как тебя зовут?

— Леха, — шмыгая носом и вертя в руках мяч ответил он.

— Хочешь заработать пятьдесят рублей?

Все-таки я не педагог. Парнишка испуганно замотал головой и попятился. У меня, признаться, руки опустились.

— Да подожди ты! Вот этот дом, вот этот подъезд, квартира семнадцать. Надо передать посылку человеку по имени Таня. Всех забот — две минуты, и я сразу плачу тебе полтинник.

Он постоял, подумал, а потом пошел со мной, опасливо держа дистанцию.

— Я же не знаю, что у вас там в пакете… Вдруг бомба.

— Стой, — приказал я, развернув пакет. — Смотри…

— Нет, нет, не надо! — запротестовал он.

— Надо. Чтобы ты не валял дурака. Вот, смотри: бутылка, записка и маленький сувенир. Теперь ты спокоен?

— Ну да…

— Может тебе еще и деньги показать? Вот, пожалуйста.

— Просто меня учили с незнакомыми никуда не ходить, — промямлил он.

— А я научу тебя, что незнакомые — еще не значит злодеи.

Мы подошли к подъезду, и я набрал на домофоне «семнадцать».

— Але? — осторожно подал голос Леха, тянясь к динамику. — Тут посылка для Тани… Ее нет дома? Но ведь надо отдать. А-а-а… А какой этаж?

Домофон пискнул, щелкнул замок, и парнишка с подарком исчез за дверью. Я стоял и смотрел в высветленные апрельским холодом небеса. Зима заканчивала свои гастроли в наших краях, прокатывая Через Москву шквал за шквалом. Свинцовые тучи, начиненные удивительно мощными снежными зарядами, чередовались с греющими паузами, когда торжествовало солнце. Весна и зима в эти несколько удивительных дней пели дуэтом, готовясь сменить друг друга на сцене… Я снова был один на один с этим непостижимым миром, где в добро верится сложнее, чем в зло, и надо каждый день доказывать заново, что ты — человек. Просто человек, который приехал сделать подарок и попросить прощения.

Леша вышел из подъезда. Я дал ему деньги. Мы пошли каждый своей дорогой. И ничего страшного не произошло.

На следующий день я позвонил Тане и попросил, чтобы она меня поздравила.

— С чем? Ах, да, Христос воскресе.

— Он-то, может, и воскресе, а вот я — точно дурак. Поздравь меня с открытием.

— Почему дурак?

— В кои веки я решил последовать совету питаться правильно. Закупился, понимаешь, накануне всевозможными овощами, потратил на них в общей сложности рублей триста, принес домой. Но ведь я холостяк со своими отработанными до автоматизма холостяцкими привычками. Чем у нас живут одинокие мужчины? Правильно — разными полуфабрикатами, место которым в морозилке. Вот я и выгрузил по привычке все содержимое пакета в морозилку. А теперь этими помидорами можно в бильярд играть. Они уже начинают таять и превращаются в нечто медузообразное. Придется выкинуть…

— Кирилл, мне мама передала твой вчерашний подарок, — оборвала мой конферанс Таня. — Она была в шоке, да и я, признаться, тоже.

Я рассказал ей про приключения, сопутствовавшие доставке.

— Нет, это, конечно, очень оригинально, но ты как-то все слишком близко к сердцу принимаешь. Ну зачем ты приехал? Зачем так все усложнять? Хм, бутылка с водой… Это ты типа… Как ты там написал: «чтобы научиться смотреть в суть»?

Я молчал.

— Кирилл, зачем так заморачиваться по пустякам? Вот же любишь во всем искать причину для размышлений… Ты, верно, книжек перечитал.

Я молчал и думал, что водку надо было выхлестать самому. По случаю великого. христианского праздника воскрешения. В честь самоотверженного человека, который не побоялся вернуться из загробного мира в это… в это…

— А те ребята, которые не согласились тебе помочь, поступили правильно, — продолжала она. — Время у нас такое, понимаешь? Не известно, на кого нарвешься и что там в головах у людей творится. Тебе и это хочется оспорить?

— Нет. Мне это хочется изменить.

— A-а. Ну тогда флаг тебе в руки, барабан на шею, и вперед — менять весь мир. А я хочу жить обычной жизнью без излишних заморочек.

— Леша, который согласился тебе передать…

— Кстати, — перебила меня Таня. — А ты чего ему так мало заплатил? Парень поверил тебе, пошел с тобой неизвестно куда, а ты ему только и дал, что полтинник.

— Обязательно исправлю свою ошибку. Приеду, доплачу ему и скажу, чтобы не повторял моих глупостей, никогда не пугал мирных женщин странными преподношениями вроде меня. Танюха, задумайся! Я дал ему гораздо больше. Я дал ему знание, что распространенные страхи часто необоснованны, и людям надо доверять. Каждый человек — это целый мир, и я вчера этот отдельно взятый мир изменил — без флага в руках, без барабана на шее. Он больше не будет прежним, он уже шагнул дальше вас всех, изнывающих от ужаса перед всем незнакомым и неожиданным. В конце концов, парень как минимум честно заработал деньги.

— А, да что с тобой говорить? — вздохнула Таня Романова. — Я всегда знала, что ты очень странный.

— Если бы меня попросили просто передать подарок, неужели бы я человеку отказал? И неужели я только поэтому кажусь тебе странным?

— Ну, значит, ты у нас такой простой.

— Ты меня окончательно запутала. То утверждаешь, что со мной сложно, то вдруг я все-таки оказываюсь простым. Выбери что-нибудь одно.

— Э, ты меня подловить решил, что ли? — вспыхнула она. — Хватит парить, и так голова уже кругом идет.

— Ну что ж, тогда с легким паром, если хватит. Тань, я ведь, если смотреть на вещи трезво, не спорю, в конце концов… Ты со своим практическим, минимизирующим «запарки» мышлением обязательно возьмешь свое от этой жизни. На суетном, повседневном уровне одержишь победу. Но ведь это не все, что нам дано, — не все, пойми.

— Да, я практична, чего и тебе желаю. Незачем морочить себе и другим голову. Тебе что, заняться больше нечем? Ты вместо того, чтобы весь мир переделывать, лучше поменяй свое отношение к нему.

— Согласен, есть и такой путь. У каждой проблемы есть экстенсивное, а есть интенсивное решение…

— Хватит! Хватит, понял? Перестань выражаться своими книжными словечками! — оборвала она. — Кирилл, я искренне хочу дать тебе совет: не общайся с женщинами, как ты сейчас это делаешь. Ты только все портишь. Я устала тебе повторять: будь проще! Проще.

Книжные словечки… «А букварь что — не книга? — зашелся во мне родной демон воинствующей наивности. — И что теперь — не использовать написанные в нем слова, чтобы тебя не смущать?» Но… Знаете, есть минуты, когда озаряется путь длиной в года. Ты словно оказываешься внутри большого глобуса и разом видишь всю его поверхность изнутри. И тогда исчезают привычные расстояния, ты можешь дотянуться до диаметрально противоположных континентов: в правой руке Евразия, в левой — Южная Америка. Таня говорила, и какой-то очень важный кубик Рубика в моей голове щелкал плоскостями помимо моей воли, неумолимо приближаясь к цветовой упорядоченности граней, группируясь в некий четкий и простой набор вариантов. Я слушал ее, а со мной происходила интересная вещь, на которую я только недавно стал обращать внимание. Я будто бы физически чувствовал, как в меня неудержимыми, прочными корнями прорастает извне… мудрость — не мудрость? понимание — не понимание? безысходность — или что-то очень похожее на нее? Как истончается камень под частыми каплями воды, так и во мне что-то неизбежно пасовало перед натиском коллективного опыта людей, перед их навыками простой земной жизни. Это медленное отступление обратно на рубежи того, что в миру считается оптимальным, у меня началось давно, но я не хотел, я ненавидел себе в этом признаваться. Они — живущие правильно — имели неперекрываемое преимущество по сравнению со мной. Они обладали терпением и спокойно применяли его, чтобы затянуть обратно в свою трясину все, что рискнет над ней приподняться. Их терпение было встроено в сам стиль их бытия, оно обладало автономной самовосполняющейся энергией и не требовало дополнительной подпитки, потому что не обязательно расчищать путь перед массой, и так ползущей по пути наименьшего сопротивления. «Будь проще — и мы обязательно поладим», — звучало и звучит вокруг меня день ото дня. Тихо, вкрадчиво, методично… Ассоциация с кубиком Рубика извлекла из залежей памяти давнишнего школьного приятеля. Он, помнится, несколько дней мучился и не мог вернуть кубик в изначальное состояние шести строго распределенных цветов. И так вертел, и сяк, аж с лица спал от маеты… А потом придумал гениальный выход — просто посдирал с квадратиков цветные наклейки и переклеил их так, чтобы они были один к одному по цвету на каждой грани игрушки. Поучительно, согласитесь? Если тебя невозможно переделать, тебя можно, в крайнем случае, перекрасить. А если и этого не получится, тебя просто с раздражением забросят в чулан. Или поставят в красный угол под лампадку как символ неразрешимой, а потому неприкосновенно-мистической загадки. Чем пытаться тебя понять, мы лучше сделаем из тебя культ — и людям проще, и самому почетнее. Но непонятым что чулан, что красный угол— все тюрьма.

Не может быть и речи о том, что я выиграю эту битву на уровне обыкновенного, смиренного благополучия с моим нынешним отношением к вещам. Я уже ее проигрываю, теряя людей, которые не готовы слышать «книжные словечки» и не привыкли получать в дар воду в бутылке из-под водки, ибо это ввергает их и их мам в панику.

Напоследок я сказал, что она может воспользоваться моим новым знакомством и пойти покататься на коньках к дяде Саше.

— Нет уж, — отказалась Таня. — А то вдруг он еще подумает, что я та самая, ради которой вся эта история с водкой затевалась.

Дядю Сашу я, если честно, в суть своей задумки не посвящал. Он не знал, для кого и зачем я готовлю весь этот театральный реквизит. Но он, конечно же, сразу восстановит ход событий по одному таниному виду, как только она к нему заявится. Милая моя, когда ты поймешь мой поступок, когда до тебя дойдет, что в таких спонтанных несуразностях и проявляется Жизнь, будет невозвратно поздно. Так поздно, что не известно, будешь ли ты к тому времени еще кататься на коньках и не сопьется ли сам дядя Саша.

Записка, которую я передал с пакетом, осталась у Тани Романовой, и я уже не смогу воспроизвести ее содержание тут полностью. «Я, хоть ты и отвергла мою идею, все же делаю задуманный подарок. Открой крышку бутылки, и ты обнаружишь там воду — просто родниковую воду. Знак того, что мы часто не присматриваемся к сути, испугавшись этикетки». Что-то в этом духе…

Это не все. Когда я дописывал эту часть, мне позвонила Наташа Германова и запыхавшимся голосом сообщила, что пять минут назад к ней на улице пристал какой-то пьяный отморозок, и ей пришлось урезонить его ударом по носу. Жизнь со всей бесхитростностью поставила меня перед выбором: или вымарать к черту мои проповеди о том, что незнакомым людям надо распахнуть объятия, или добавить на наши страницы репортаж по горячим следам. Я выбрал второе. Так честнее. В мире уживаются обе противоположности, но какая восторжествует — целиком и полностью зависит от нас. Я все еще в это верю. Наташа в тот вечер не убереглась от морального уродства в спальном массиве Марьино, но в другом конце города, в холмистом Крылатском, шестиклассник Алексей узнал, что бывает по-другому. Утешиться ли мне этим балансом? Или, как большинство, обратить внимание только на негативную сторону, потому что это проще?

И еще я почувствовал, что устал от слов. Что я действительно порой смешу трезвомыслящих людей, разыгрывая российский аналог Форреста Гампа, который, придурковато лупая глазами, вопрошает мир, почему тот такой неправильный. В фильме мир принял Форреста и даже под него подстроился, но у реальной жизни иной сценарий. Сценарий, где правы жестко лимитирующие кредит доверия. Не расходующие водку попусту. Живущие без заморочек.

Танюша, еще раз извини меня. Ты не дура, нет. Дура — это я.

ДЕФЕКАЦИЯ: ПОГОВОРИМ О ДЕФЕКТАХ

Филипп

Активный процесс познания жизни для меня начался, когда мне едва минуло 12 лет — в тот самый момент, когда в кабинке общественного туалета я увидел мясистый кусок кала на стульчаке унитаза. Теперь для меня является предельно очевидным, что мама моя, колдуя во время купания над деформированным черепом, вылепила не только костный покров моей головы, но и ее начинку. Я замер в нерешительности, мой взгляд замороженно впился в фекалии, а в черепной коробке творилось невообразимое. Другой подросток без колебания направился бы в соседнюю кабинку, но я же стоял, как истукан…

Итак, точкой отсчета моего жизненного пути можно смело считать порцию говна (простите меня за вульгарность) в туалете на улице Карла Маркса, в самом центре г. Хабаровска. Если вы полагаете, что перед вами очередная автобиография амбициозного юнца, то смею разбить в пух и прах ваши догадки. Во-первых, возраст мой уверенно приближается к отметке 29, а во-вторых, считаю, что автобиографии — это «реалити-шоу» прежних столетий: у каждого читателя под ложечкой так и сосет, как бы умудриться и заглянуть в замочную скважину именно в нужный момент. В общем, никаких биографий — все, что необходимо, вы и так знаете: детство я провел в Хабаровске и время от времени мне, в силу физиологических особенностей живого организма, приходилось справлять естественные надобности. Достаточно.

Уже и не помню, рассказывал ли я родителям об этом туалетном инциденте, перевернувшем всю мою дальнейшую жизнь, которая до сих пор не закончила свое вращение, а порой даже кажется, что обороты увеличиваются, создавая невыносимое давление в мозгу, — то пограничное состояние, когда вот-вот из носа хлынет кровь, но, видимо, я то и дело отпускал нечто такое, что вынуждало мою маму сетовать: «Сынуля, ну не будь же ты таким бунтарем!» Я себя таковым и считал, кстати, до того момента, пока судьба мне не подкинула Толковый словарь В. Даля.

Из-за скромности не называю этот труд своей настольной книгой, хоть и частенько использовал его в своих бессовестных, а порою и сучьих, целях. Однако же мое бесстыдство носило одновременно и познавательный характер. Ввиду того, что многим согражданам учиться и познавать мир (пусть даже через фекалии) попросту лениво и, как обычно, на самореализацию времени нет, мне приходилось слюнявить палец и открывать нужную страницу. Возможно, если бы один из основоположников сознания формации XXI века (имя которого позабыто за ненадобностью) не вживил в головки дёвочек-подростков, что «мужчинам нравятся стервы», то словарные статьи с литерой «с» не подвергались бы мощным бурениям моего пальца, особливо — трактовка самого понятия «стерва». Итак, всемогущим джином из ящика письменного стола появляется Владимир Иванович Даль:

— Здравствуй, Филя!

— Здравствуйте, Владимир Иванович!

— Стерва, говорите…

— Да вот… потребно узнать, — моляще гляжу на великого лексикографа.

— Пожалте, — с ехидцой перелистывает свой труд гений, — вот: «СТЕРВА ж. и стерво ср. Труп околевшего животного, скота; падаль, мертвечина, дохлятина, упадь, дохлая, палая скотина».

— Спасибо, Владимир Иванович!

Теперь вы можете вскакивать с мест и, брызгая ядовитой слюной, кричать, что вы вовсе не это имели в виду, называя себя стервой, что вы. совсем не падаль и, тем более, не дохлятина. Вы можете даже гвоздем на заборе накарябать: «Даль — лох!», но, увы, слов из песни не выкинешь, как и не изымешь Толковый словарь из библиотечных картотек… а вот заборы, достопочтенные девы, пусть раз в год — по весне, но перекрашивают.

Никогда не считал себя пророком, но прошло три дня, сегодня уже 27 июля 2007 г., и вот вам пример «почтения» к мастеру русского языка (как обычно, не исправляю ни орфографию, ни стиль):

— Охарактеризуй себя! — вопрошаю я юное, прелестное создание.

— Наглая стерва! — я не поверил своим ушам.

— А ты знаешь, как словарь Даля трактует слово «стерва»?

— Ну просвЯти!

— Пожалуйста: «СТЕРВА ж. и стерво ср. Труп околевшего животного, скота; падаль, мертвечина, дохлятина, упадь, дохлая, палая скотина». Будь осторожна с употреблением этого слова, а то могут неправильно понять!

— Фууу, какая мерзость! Это устаревшие, а не современное трактование…. — очевидно, морщится она.

— Каково же современное значение слова «стерва»? — перезаряжаю АКСУ.

— Уверенная, сильная, материлистичная, расчетливая, умеющая за себя постоять в словесной перепалке и говорящая в глаза правду, — выпаливает моя собеседница.

— Ссылку дашь, где это трактуется? — не унимаюсь я.

— Это мое понятие этого слова, при чем здесь ссылка. А как ты понимаешь это слово?

— Исключительно, как В. И. Даль. Он не был дураком, далеко не был!

— А своего мнения нет?

— Другое дело, что сейчас КТО-ТО (убил бы) настолько исказил значения исконно русских слов, что девушки безрассудно называют себя падалью. Вот если бы ты написала вместо «стервозная»: «уверенная, сильная, материалистичная, расчетливая, умеющая за себя постоять в словесной перепалке и говорящая в глаза правду», я имел бы четкий образ тебя в голове, но ты довольствовалась словом, которое имеет значение «дохлятина»… Странно… Как у меня может быть свое мнение на понятие «гляциология»? А «стерва» — это такое же понятие.

— За такие слова как убила бы. Тебе надо язык подрезать, умник нашелся. Я не кто-то, я тебе представилась, а то что ты заскоробный человек и тебя пугают такие девушки — это твои проблемы. Будь проще, Филя!!

В одном право юное создание: я боюсь девушек, от которых веет мертвечиной.

Ооооо… режьте меня, но не могу я тотчас захлопнуть любимую книгу, не насладившись содержимым. Так-с, кто с монотонностью отбойного молотка повторяет, что «в отношениях мужчины и женщины должна быть интрига»?

И вам найдется ответ в мудром учебнике жизни (именно так, чем словарь не учебное пособие?!) Открываем на букву «и», ищем глазами «ин-». Опа: «ИНТРИГА ж. франц. Пронырство, козни, каверзы, крючек, происки, дело, пролаза, проделка». Мда, представляю, какую смачную оплеуху я получу, если вскользь замечу: «А почему бы нам не приправить наши отношения кознями?» или «Ну что, попроказничаем?» Эх, Владимир Иванович, Владимир Иванович, что же вы не могли предвидеть, что в XXI «интрига» вовсе и не будет означать «происки и проделки». Ваши труды уже не являются «бесспорными пособиями в постижении русской культуры», ибо само заимствованное «культура» теперь не несет в себе значение «обработки либо умственного и нравственного образования». Ныне культивируются иные значения — в сто верст далекие от тех, что вы собирали на протяжении десятилетий.

Только благодаря В. И. Далю я к 26 годам определил свое внутреннее кредо: я не бунтарь, я — алармист, а это, скажу вам, — та самая сука, (цитата) «которая все государственные и народные события гласно и шумно толкует в дурную сторону». Государственные события оставим на закуску политологам, а я продолжу рассказывать вам о куске того самого дерьма образца выпуска 1990 года (год, кстати, с политической точки зрения весьма интересный, но, повторюсь, не буду отбирать хлеб у политтехнологов и государственных мужей).

Ну, казалось бы: что ты, Грибанов, зацепился за это, простите, говно? Все просто: я не понимаю, с какой целью срать на стульчак! Ну, я, может быть, понял бы, если человек брезгует садиться на общественное седалище, так почему его не поднять хотя бы?! Удобно пригнездиться в «позе орла», забравшись ногами на торцы унитаза?! Поведаю вам свою логику: если человечище стульчак не поднял, то он не брезгует сесть на него, но позвольте… промахнуться мимо разверзнутой бездны можно только в одном случае — зависнув над ней, неправильно расположив анус в горизонтальной плоскости. И в таком случае, кстати, на полусогнутые ноги приходится неимоверная нагрузка. Итог: затекшие ноги и загаженный стульчак — тройное издевательство: над собственным телом, над седалищем и над следующим посетителем общественного туалета.

Конечно, в нашем государстве процентное соотношение засранных и чистых унитазов в пользу последних, однако никто не отнимет у меня право свои словесные испражнения начать именно с испражнений физиологических — точечных ударов по российскому санфаянсу. Можно, подобно сеятелю, разбрасывать социалистические лозунги: «Сегодня нагадил на крышку унитаза — завтра наложишь в оркестровую яму!» Но я не хочу делать никаких умозаключений, потому что, столкнувшись с феноменальными способностями чудо-акробата единожды, подумал: «Что-то у нас в народе не так!» С тех пор я безутешно ищу ответ, что же двигает наших свободолюбивых людей на подобные потуги, но более всего я хочу найти создателя образа мышления, что позволяет пренебрегать нормами (уж не стану говорить культуры) элементарнейшей гигиены.

Ладно. Оставим «гоМно» в покое, хотя и сомневаюсь, что оно до сих пор покоится в том самом туалете на Карла Маркса, да, может, и туалет уже переоборудован в какой-нибудь бильярдный клуб, что посещают, надеюсь, нравственно более чистые люди. Давненько я не был в родном городе…

Гадить на крышку — это неоспоримо бескультурный акт, но есть такие проявления умственной цинги, что имеют едва заметный неэтичный подтекст. Но я-то — алармист, чтобы во всеуслышанье трубить о «событиях в дурную сторону». Ну вот, казалось бы, что неприятного в таких речевых оборотах, как «я вас поздравляю» или «я рада за вас»? Налицо неоспоримое участие в жизни ближнего. Хорошо ведь?! Однако, изменив угол зрения, фразы эти теряют радужные оттенки. Вот вам диалог (из реальной жизни):

— Мне, пожалуйста, хот-дог, — протягиваю тысячную купюру.

— А где я вам сдачи наберу? — отвечает мне сморщенная переносица.

— Не знаю, где. Я бы на вашем месте позаботился заранее и разменял…

— Я рада за вас!

Вы полагаете, что это проявление хамства или нежелания профессионально подходить к своему труду? Вовсе нет. Это неудобное расположение ануса в горизонтальной плоскости и неминуемое издевательство над коленными суставами, а следствие — всем уже известная куча.

А далее огрызки многочисленных диалогов на перекрестках судьбы:

— Меня Филипп зовут!

— Я вас поздравляю!

— Я бы не стал с вами разговаривать в таком тоне!

— Я вас поздравляю!

— Если бы вам потребовалась помощь, я бы помог…

— Я вас поздравляю!

Меня уже напоздравляли на всю оставшуюся жизнь со всеми праздниками, даже к которым я ни по роду занятий, ни по религиозным соображениям не имею никакого отношения. Остается ответить: «Спасибо всем огромное. Все свободны!».

Товарищи, то, что вы гадите не только жопой, — это не исключительно ваши проблемы, но и мои, потому как считаю, что надо, если не научить, то подсказать, какой орган для чего предназначается. К великому сожалению, словарь Даля бесполезен в этом плане, необходимо отыскать учебник биологии за 7-й класс, коего у меня нет по причине того, что к точным наукам должного тяготения не имею. Засим, оставим это, и приведу я вам пример моей проблемы, вот она:

Диалог (в очереди за сигаретами):

— Я тебе говорю: никогда не выходи замуж за военного! — слышу сзади.

— Это еще почему? — рефлекторно оборачиваясь, пронзаю глазами юное создание.

— А что вы подслушиваете?

— Я, вообще-то, офицер запаса, и меня это обижает…

— Это ваши проблемы!

На моем блокноте написано «Для записей», ну вот я и записал, купив сигареты, чтобы намотать на ус раз и навсегда, что одна из моих проблем — врожденная обидчивость. Я, скорее, имею право (да-да-да, опять про говно) совершить процесс дефекации на стульчак унитаза или даже на кафельный пол, но боже упаси меня обидеться, ведь, как известно, «на обиженных воду возят». Вот только кто возит — не подскажете? Рабы — это единожды обидевшиеся, тем самым и эксплуатируемые? А что возят на тех, кто какает мимо унитаза? Эх, Филя, не ворошил бы ты говно, оно и вонять не будет.

Кирилл

Тут кто-то сказал про «Поздравляю» и «Рада за…» или мне послышалось? Филя, друг мой, ты давишь на любимые мозоли! Мне тоже есть чем поделиться на этот счет. Не возражаешь, если я отпущу тебя покурить, а сам перехвачу микрофон на пару минут, чтобы поведать о самом эталонном поздравлении и признании в радости, что я когда-либо слышал? Это было сделано на моих глазах так вкусно, что я до сих пор под впечатлением.

Знаете, мне досадно видеть людей, которые манкировали в школе уроки геометрии и теперь путают такие вещи, как луч и отрезок. Им кажется, что их жизнь похожа на луч с исходной точкой на одной стороне (день рождения-то они не забывают праздновать) и бесконечностью на другой. Придя в этот мир, они многое откладывают на потом, задвигают и игнорируют, будто и вправду им гарантировали вечность. В том числе они не ценят простое общение по душам, полагая, что еще успеют наверстать когда-нибудь потом.

Вот еду я в маршрутке по МКАД. Впереди меня и немного сбоку сидит девушка с отточенным, как меч Блэйда, маникюром на органах осязания И попискивающими стереонаушниками в органах слуха. Орган обоняния чуть наморщен в постоянном выражении скучающей брезгливости ко всему белому свету. Про набедренные (или это уже подбедренные?) джинсы, солнечные очки с окулярами, как иллюминаторы, и искусственную желтизну из турбосолярия надо говорить? Или вы уже и так догадались? Напротив нее расположился парень с тубусом в руках. Муторно. Маршрутка плетется в вялой многополосной толчее. Девушка вынимает наушники из ушей, потому что музыка заиграла где-то еще. Извлекает из сумочки мобильный, открывает его, долго читает имя вызывающего, будто там написано «София Фредерика Августа Ангальт-Цербтская», хотя это всего лишь какой-то загадочный «Алекс Рейсер» — мне-то все видно сзади. Телефон, соответственно, Motorola Razr V 3, и в качестве исполнителя звонка выступает, конечно, David Guetta.

— Алло… Ну и?.. Он сам не маленький… Да откуда у меня столько бабла-а? Пускай сам свой гребаный сайт раскручивает… Все, адьос.

Мобильник ныряет обратно в сумочку, а хозяйка возмущенно что-то шепчет губами, глядя в окно.

— Вы знаете, а у меня друзья как раз раскруткой сайтов занимаются. Могу порекомендовать, — говорит ей парнишка напротив.

Дива поворачивается к нему фронтально, скрещивает руки на груди и запускает свои зрачки в стандартный режим йо-йо, измеряя его взглядом. Мне сбоку видно даже, как напрягаются ее круговые мышцы глаза. Парень спокойно и открыто смотрит ей в лицо, взгляд не отводит.

— Поздравляю, — наконец роняет девушка, почти не двигая ртом.

— Они недавно продвигали сайт «Дома-2» и еще пару популярных проектов, — продолжает он.

— Я рада за них, — следует высокомерный плевок, и эта «радостная» фея опять затыкает уши портативной стереосистемой.

— О, а вы много знаете про «Дом-2»? — оживляется какая-то гладкая тетенька с корзиной.

— Ну да, поневоле наслушаешься в моей компании, — усмехается парнишка и поворачивается к ней.

— Ой, а расскажите, — просит тетя. — Нам с дочкой так интересно, что будет дальше. Там ведь все по сценарию, да? Там же роли?

Парень, пожав плечами диве, переключается и без кокетства завязывает с этой любительницей «лайв-шоу» разговор.

Нафуфыренная фря сидит, демонстративно вывернув шею так, будто держит равнение на знамя. Но тут я, язва прободная, змеюка подколодная, зорким оком замечаю, что плеер она не включала. На дисплее мигает сигнал «пауза», и так уже несколько минут! Жадность до модных новостей пересилила-таки спесь. Она заткнула уши только для того, чтобы показать свое пренебрежение, но так и не смогла нажать кнопочку, пока человек вскрывает подноготную ширпотребовских телепроектов… как их там? «Тегеран-43»? «Арзамас-16»? Да, да, «Дом-2», извините. Ведь это же так как-бы-на-самом-деле интересно!

Боженька всемогущий, одолжи пульт управления жизнью на минутку! Где тут ускоренная перемотка вперед — вот эта клавиша? Ну-кась прыгнем вперед лет этак на сорок. Вж-ж-ж-жик! И вместо гламурной куклы я вижу перед собой иссушенную старушку, которая, подслеповато щурясь и подрагивая нижней челюстью, спрашивает меня:

— Внучек, до «Янгеля» мне далеко еще?

— Выходите на следующей остановке и дальше на любом автобусе в сторону центра.

— Ой, спасибо тебе. На следующей, да? Эт где-т скоро, да? Вот в наши-то годы все проще было, все под боком. А потом Лужков с центра бюджетников-то сжил, по новостройкам рассовал. Мне-то в новостройке никак хлопотнее, чем на Остоженке. Там аптека была рядом, магазин для льготников. Мой Генка когда преставился, я ж совсем плохая сделалась. Год ходить не могла, инсульт свалил. Мать ко мне тогда из деревни приезжала за мной ухаживать. Сама двужильная, до девяноста семи как молодуха бегала. А Генки в пятьдесят девять не стало. Пил, скот.

… далее везде и без передышки до самой остановки. О Генке и профсоюзе. О лекарствах и обещанных новых льготах. О том, как у нее кошелек с пенсией украли, да о том, как ей намедни видение было и, видать, пора собираться в дальнюю дорогу.

Знакомая мизансцена? Еще бы. Я давно обратил внимание на то, что пожилые женщины гораздо болтливее пожилых мужчин. Причиной для разговора может быть одно твое присутствие в метре от нее; темы — свободные и легко перетекающие друг в друга, как рулада вольного тунгуса в стиле «Что вижу, то пою». Можно даже ничего не говорить в ответ, ей важно, чтобы хоть слушали. Одиноко, пусто. А так выйдешь в люди, парой слов перекинешься с любой живой душой, и вроде легче. Ну а если с «девчонками» на лавочке у подъезда удастся покалякать — так это ж вообще праздник. Жалко они порой смотрятся, будто выпрашивают внимания. И все потому, что только к шестидесяти дошло, как классно миролюбиво общаться на равных с окружающими и сколько несостоявшихся бесед тяжким грузом давят на слабеющее сердце. Десятилетия, только десятилетия и горькие ошибки дали понять, что не луч наша жизнь, асамый настоящий отрезок… Нет, положительно, мужчины преклонного возраста в основном ведут себя поспокойнее. Старенький ветеран так же запросто, не тяготясь, помолчит о своем, как его правнук, запросто перекинется парой слов с попутчицей в маршрутке.

Бр-р-р, жутко. Все, все, возвращаю обратно… Где тут клавиша обратной перемотки? Здесь? Вж-ж-ж-жик! И вот она снова в своих летах, наша цветущая красавица. Выглядит, как настоящая. Спасибо, тебе, боженька, за внеплановое путешествие во времени, с меня доброе дело.

А если подстроиться под канализационно-ассенизационный тон этой главы, то я хочу высказаться по следующему волнующему поводу. Любой из нас имеет право на ошибку, никто не идеален. Проблема, однако, в том, что право это для многих женщин стало прецедентным: раз так делают другие, значит, и я буду развлекаться в том же духе. Тупизмы стереотипизируются. Эффект закрепляется традиционным восхищением со стороны мужчин, хотя как можно, например, восхищаться перекосами типа «Я сама не знаю, что хочу»? С чьей подачи такое пагубное качество, как мнительность, стало предметом восторгов? Но женщин приучили к тому, что в ответ раздается: «Ах, какая же она переменчивая и загадочная!» Вот теперь сами и расхлебываем. Что меня больше всего приводит в бешенство, так это помпезный тон, которым женщины заявляют о своих недостатках. «Я знаю, что иногда вредничаю просто так, но ничего с собой поделать не могу. Мне непременно надо, чтобы меня осаживала сильная мужская рука». Нет, не сожаление звучит в ее голосе, когда она так говорит, — самовознесение! Это, оказывается, почетно! Но ведь ни одному разумному существу не придет в голову гордиться тем, что оно, к примеру, страдает энурезом и, если его не разбудить в два ночи, дует в матрас. Такие вещи предпочитают замалчивать и поскорее лечить. А аналогичные патологии в поведении почему-то оцениваются противоположно. Впрочем, чего мы еще ждали, сами возводя культ женского ментального недержания? Нашлась же, блин, группа извращенцев, задавших моду на золотой дождь, чтобы теперь вокруг пахло миазмами. А самое обидное, так это одинаковость, в которую впадают женщины, принимая на вооружение такие фокусы. Это просто кошмар, сколько мы встречаем особ со стандартным ассортиментов завихрений в голове. Вместо того, чтобы биться за собственную неповторимость в положительных качествах, они — наоборот — считают свои желтые пятна чем-то выгодно отличающим каждую на фоне остальных. Глупенькие наши, вас хочется взять, как слабо зрячих котят, и приподнять, чтобы вы увидели масштабы общего уринального наводнения.

Мы — Грибанов и Демуренко — не позволим эстетизировать уродство! Мы отказываемся восторгаться такими женщинами и отправляем их прямехонько в санузел. Пусть нас с ног до головы залепят офисными стикерами с надписями «Хамы!», «Грубияны!», «Нахалы!», с нас — как с гуся вода. Мы — Филипп и Кирилл — этими страницами даем генеральное сражение массовой нечистоплотности нравов и антисанитарии умов! Огонь!

Вы, други мои, пользуйтесь интернетом почаще и не ленитесь разбавлять папку «Избранное» вашего браузера новыми ссылками. Можно обнаружить очень поучительные вещи!

— Господи, да они же просто уроды какие-то! — шептала моя мама, завороженно глядя на экран. — Где таких нашли только? Жуть…

Все просто — я залез на всемирный видео-ресурс «ТыТруба», набрал в поиске «Immortal», а потом среди иконок отыскал ту, что именуется «Blashyrkh»… Можно вас попросить об одной вещи, люди? Пожалуйста, если у вас прямо се-йчас есть под рукой компьютер с доступом в паутину и современным трафиком, забросьте подальше наш посконный трёп и бегите смотреть указанный видеофайл. Динамики не забудьте выкрутить на полную громкость. И обязательно дослушайте песню до конца, потому что иначе вы не поймете моей мысли!

Посмотрели уже? Так быстро? Ну, что скажете? Гадость? Эх, если бы все было так просто…

Меня тоже пробрала оторопь, когда я в первый раз познакомился с творчеством трио «Immortal». Было впечатление, что у человека то ли рак гортани в терминальной стадии, то ли такие проблемы с желудком, что вокал может держаться на одной нескончаемой отрыжке. Ну и инструментальный аккомпанемент соответствующий: рев, звон, скрежет да грохот зубодробительный. Но что-то удержало меня оттого, чтобы сменить пластинку. Я одним местом чувствовал, что концепция не так примитивна, как поначалу кажется. Я смот-рел-смотрел и вдруг понял. Все-все, до самой глубины! И вот, как я это понял.

Фронтмен группы Olve Eikemo не болен раком и с пищеварением у него полный порядок. Он не сошел с ума и не ударился в дешевый эпатаж. Он даже не сатанист и не ублюдочный фанат какого-либо извращенного культа. Он безнадежно трезвомыслящий человек, нашедший максимально адекватный ответтому, что на него обрушивается. Это я, ловя на пути бронебойно-фугасные женские — измы, скорбно воздеваю к небу длани, а потом бегу плакаться бумаге или компьютеру, наивно веря, что это что-то изменит. Ха-ха! С таким же успехом на станции «Парк Победы» можно пытаться добежать с двухпудовой гирей до выхода по эскалатору, идущему вниз. Спорт для себя в чистом виде. Занятие для тех, кому заняться больше нечем. А товарищ Эйкемо под сценическим псевдонимом «Аббат» поступил мудрее. Он просто заговорил с вами, женщины, на вашем же языке. Кесарю кесарево. Однажды дядя Ольве, получив по башке очередным «Женщинам можно — мужчинам нельзя» или «Нипочему, я так решила», постоял, покручинился, потом вдруг озорно улыбнулся, решительно тряхнул космами, раскрасил лицо, подключил гитару и запел правду жизни. Посмотрите клип «Blashyrkh», заклинаю вас. Вот дядя прохрипел первый, так сказать, куплет. Это он спародировал Леру Рябову («Женщин надо уговаривать, даже если у них есть самостоятельное желание»). Вот он осклабился в людоедской улыбке, завращал глазюками и заклокотал горлом, будто собираясь харкнуть с верблюжьей щедростью. Это он зеркально отреагировал на Юлин питерский тезис «Мужчине настрого запрещено отказывать женщине в близости». Вот он, потрясая грифом, запрыгал по суровым норвежским скалам, как злобный тролль, как скандинавский демон Локи. Все правильно — только так можно приветствовать девушку по имени «Не знаю». Он выстроил свою ответную тактику предельно органично. Он вернул вам все! Смотрите на себя! Ведь это же джаз в чистом виде! Эйкемо подхватывает ваш немузыкальной мотив и гротескно, с импровизацией обыгрывает (об-рыгивает?) его, чтобы вы призадумались над тем, что поете. Именно такие, аналогичные по бессмысленности сгустки вы извергаете походя — вульгарные, какофонические, тошнотворные. Только вы рожаете мутантов мозгом, а он — голосовыми связками. «Immortal» — это вы. И вы поистине бессмертны, самокопируемы в похожести своих странных действий. Нет, мама, ты не тех испугалась. То, что я тебе показал, это лишь сводный образ, демо-версия, аватар.

В метре передо мной и Филиппом вдоль Каширского шоссе идут две девушки.

— Девушки, добрый вечер! — здоровается он.

Спины.

— Добрый вечер вам, девушки! — настаивает Филя.

Спины. И ведь слышат же все.

— Гав! Гав! Гав! — вдруг находит он неожиданный выход.

Лица! Лица, понимаете вы?! Ну и времена настали. На булгаковского оборотня Шарикова — и на того взглянут быстрее, чем на мужчину, говорящего человеческим языком.

… мрак, непроглядный, непролазный, неохватный мрак… true Norwegian black metal…

А что, если они действительно не виноваты? Что, если им действительно нужна помощь?

Где-то в главе про секс я позволил себе небольшую игру воображения — помните? Ну типа поступки и высказывания женщин на самом деле не есть осознанные акты, а всего лишь выполнение команд некоего Женского Сверхмозга. Вы правы, такая модель уж совсем неприкрыто попахивает фантасмагорией, но… почему бы и нет? Дорисуем картину!

Ситуации «зеркалят» друг друга со страшной силой. Закон парных случаев работает. Вот я сидел, мирно занимался правкой нашего трёпа. Когда я закончил редактуру куска, где Наденька утверждает, что кто звонит первым, тот звонит всегда, у меня на экране материализовалось новое сообщение от Саши: «Извини, просто на учебе сделала бесшумный режим и не включила потом звук обратно. Но я видела два твоих пропущенных звонка!» Днем раньше мы договорились созвониться в одиннадцать вечера. Мало того, что понятие «созвониться» в случае «мужчина-женщина» теряет концепт совместности действия, а префикс «со» на самом деле расшифровывается как «Сам Отдувайся» (то есть «ты мужчина — ты и звони») — так еще и результата не будет. Короче, мало того, что звонил я сам дважды, так Саша еще дважды и не ответила. Но зато какой искренней, звончайшей радостью преисполнилось мое сердце, когда я узнал, что она мои вызовы все-таки видела! И Саше четкой морзянкой было мгновенно отстукано: «Слушай, когда я обнаруживаю у себя пропущенные звонки — и тем более от уже знакомых людей, — я беру и перезваниваю. Может, я туплю? Может, в нашей стране так не принято, а?» Нет^нет, вы зря думаете, что и после этого выговора раздался ее звонок. Сашиной щедрости хватило только на смс, и то — просто дублирующее сообщение в интернете: «Ну не слышала я звонка!» Но, во-первых, до меня вполне успешно дошло и с первого раза, что она не слышала, а во-вторых, я не про это спрашивал! Выстроив про себя сложное и витиеватое, как модель ДНК, ругательство, я набрал ее сам. Раз Магомета разбил паралич, значит быть литосферному сдвигу с доставкой гор по адресу.

— Привет, Кирюш… Да, да, виновата, не перезвонила. Просто ты пойми, я тебя еще так мало знаю, что-о-о…

— Что элементарные правила приличия на меня не распространяются?

— Ну не так, конечно, но-о-о… Я же рассуждаю как девушка, понимаешь? Раз мужчина — ты, то и перезванивать тоже, по идее, должен… ну не прям так уж и должен, но-о-о… ты понимаешь, да?

В таких случаях Филя обращается к любому находящемуся рядом человеку: «Извините, а у вас есть пистолет? Необходимо срочно застрелиться». Фраза «я рассуждаю как девушка» — очень ценный позывной. Этой фразой девушка признает свою зависимость от чего-то общего, большого и ей неподконтрольного. Если вы услышали ее, считайте, что запеленговали Женский Сверхмозг. В разрывах грозовых облаков вспышка молнии осветила мрачный замок на далеком утесе. Это оттуда в милые женские головки струятся зомбирующие команды к непоследовательным действиям и странным изречениям. Логика мужчины может поставить радиопомехи вокруг женского приемника, но очень ненадолго. Вы сами заметили, что Саша вроде бы и признала, что что-то тут не так, но… вот именно — в конце всегда звучит «но», потому что уж очень мощный сигнал бьет из Сверхмозга. Поразительная женская предрасположенность обижаться на логику и правоту, как на оскорбление, не есть реакция женщины как конкретной личности. В той части своего сознания, что остается суверенной, она согласна с рассудочными доводами. Но в такие моменты на женщине фокусируется направленное излучение Сверхмозга, Последней Инстанции, которая повелевает отринуть от себя мужчину, рискнувшего снять вековое наваждение. Недаром в мифах и сказках почти всех народов есть образ героя, пытающегося вызволить прекрасную принцессу из плена чудовища. Сказка ложь, да в ней намек. Намек на то, что победить чудовище все-таки возможно? Или на то, что надо быть героем и никак не меньше, чтобы вернуть женщину к здравому смыслу, выкрасть ее из жуткого королевства?

Увлекаясь, я фантазирую дальше. Представим, что я добрался до этого замка. Не важно, по каким картам и ориентирам я нахожу дорогу сквозь бури и опасности, но — вот он я, отворяющий дверь в гигантский тронный зал. Разинув рот, я зрю перед собой потрясающую картину: на массивном мраморном ложе надменно возлегает нечто, исходящее сполохами внутреннего свечения, пульсирующее, непрерывно излучающее в широком диапазоне. Оно не имеет четкой формы. Оно — самоорганизующаяся, самодовлеющая[47] и само-относимая идея, ядро, метацентр. Оно никогда не спит и не отдыхает, держа под контролем своих земных вассалок. Вот основные частоты его вещания: частота ЖПП, частота женской логики, частота недоступности, частота неведения собственных желаний, резервный канал для сигналов к экстренной обиде на мужчину. Этот букет разносится всепроникающими лучами по белу свету, заглушая в мозгах тихие голоса индивидуальности. Империя!

В компьютерных играх венцом всей миссии является последний бой с самым главным монстром, судьбоносный поединок с боссом. А что бы сделал я? Бросился с обнаженным мечом Дюранда-лем и уничтожил бы зло, нашинковав его в капусту? Нет, это попса. Я бы просто подошел, устало присел рядом и спросил:

— Что ты и зачем ты? Чего добиваешься, к чему стремишься? Ты думаешь только о себе. Ты впряг в рабство огромное количество женщин. За исполнение своих команд ты платишь им мимолетным удовлетворением, муляжом радости, редкими секундами садистского блаженства и чувства превосходства над мужчиной — но отбираешь несоизмеримо больше. Ты отнимаешь у них нормальную жизнь с нормальными человеческими желаниями и счастьем полноценного общения. Ты паразитируешь на их слабости, ты врастаешь своими ризоидами[48] в мозг каждой новорожденной девочки, обрекая ее в дальнейшем на большие неприятности. Или ты думал, что одинокие женщины говорят тебе спасибо за то, чему ты научил их? Хватит. Оставь их. Пусть они будут сами собой. Не замусоривай эфир всякой дрянью.

Что, девчонки, хорошее я вам подкинул оправдание, а?

МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА

Филипп

Вчера был абсолютно непримечательный день, обыденность его широким мазком подчеркнула Саша: «Да нормальных мужиков не осталось, где они?» А ведь я старше ее аж на 7 лет, и я-то, великовозрастный балбес, должен знать место обитания «нормальных мужиков». Будучи часто на первых аккордах моих разъяснений понукаем в излишнем занудстве, я и вчера не решился высказаться до конца, жертвуя голосовыми связками и запинаясь в оборотах родной речи, о том, что нормальные мужики есть. Стыдно. А вот теперь пришло время ответить. И поверьте мне: не будет ни тени намека на мужскую солидарность, не стану ворчливо кричать, что «это про-сто-де бабы — дуры, коль разглядеть не умеют!» Приложу максимум сил, разворошу весь свой словарный запас, чтобы попытаться обнажить суть, почему из конца в конец нашей Родины раскатисто проносится одна и та же песня. С какой целью я это делаю? (Надо же определить цель), быть может, кому-то из вас, красивые и неприступные, мой трёп подарит редкий шанс заглянуть за ширму мужского «однобокого» поведения.

В 17 лет я поймал себя на мысли, что отношения полов меня заботят не только на уровне «ниже ремня», но и в аспекте их неоднозначности. Врожденная интуиция нашептывала на ухо, что все не так просто; природные страхи старались вылезти наружу, а поэтичная натура бунтовала против неглиже подростковой похоти. В те годы, однако, мало кто может похвастаться умением влет находить ответы на толком несформированные вопросы, я не был исключением и смело впускал в свою жизнь женщин, мало заботясь о том, что они там могут наследить. Но, справедливости ради, надо заметить, что я ничуть не тяготился и тем, как мараю своих сверстниц. Давайте спишем это на возраст и не станем тыкать пальцами: «А вот ты!» Переходный возраст для того и существует, чтобы перешагнуть через период неприкрытой юношеской дерзости и плыть дальше. Оставим позади и 17, и 18, и даже 25 лет. Смотрим в бинокль на цифру «30», маячащую впереди.

Не знаю, для кого как, а для меня это не середина, а самое начало пути — та точка, где на старте стоит натренированный атлет, готовый решительно ринуться в состязание. Жизнь научила осторожности, теперь уже с детской наивностью не схватишься за кипящий чайник, предпочитая сначала отыскать прихватки, а потом уже разливать. Вот так и с девушками: больше думаешь, делаешь зарубки в мозгу, а только потом хватаешь. Кто сказал: ну мы же не чайники? Хе, «чайники» мы все: и вы, и я, и, чего греха таить, даже наши родители.

Со временем саму прелюдию к отношениям я стал воспринимать как повинность. Возможно, мне не хватало фантазии, чтобы приукрасить монотонные, годами отработанные па — всыпать приправ для пущей пикантности. Но меня снедала однообразность и я постоянно влипал в пугающую стагнацию: сейчас будут цветы, а потом она согласится на поцелуй. «А где же поэтика?»— бурлил во мне романтизм. Где же изюминка, если обоим и так понятно, чем это все закончится.

Затягивало все больше, пока я не решился наконец вынырнуть из пучины «конфетно-букетных периодов». Пока ил и тина высыхали на моем теле, я на берегу размышлял о том, что неплохо бы, черт возьми, выработать другую тактику, придумать иную модель поведения, вектор которого направлен в противоположную сторону от банального и наскучившего вожделения.

Итак, с чего начать? — думалось мне. Очевидность того, что начинать следует с попыток стереть границу между женским и мужским восприятием мироустройства, а именно — попытаться отыскать мотив «вот такого вот вселенского разногласия», была мне предельно ясна. И? А мотива-то нет. Рассудите: природа распорядилась так, что мальчикам хочется девочек, а девочки не мыслят жизнь без мужчины, в которого с годами просто обязан превратиться мальчик. Значит, причин для разъединения нет — обе стороны желают объединяться. «Но так как, — размышлял я про себя, — потенциальная «моя та самая» сейчас ни сном, ни духом не ведает, что для более плотного слипания нужно всего лишь подрихтовать поверхности, то брать напильник придется мне. А если она с малолетства впитала, что женщин понять мы не в состоянии, то воспользоваться придется не только напильником».

И вот в мою жизнь входит она. Божественно красива и горда, ведь яркая внешность и интеллект дает право являть собою неприступность. Стоит ли мне стачивать красоту и истреблять гордыню? Ни в коем случае. Я наслаждаюсь подаренным шансом, но вдруг спохватываюсь: «А напильник-то зачем?»

Достаточно снять фаску. Любая из женщин сразу ответит, что самое главное — это чувствовать себя женщиной. Как все просто — учитывай ее желание и будешь жить в мире и счастье. Бзззззззынь — и фаски нет.

Здесь следует отвлечься и огласить основную жизненную мотивацию сегодняшней девушки. Обрывки страниц «Домостроя» XVI в. до сих пор витают в воздухе, и цели женщины достаточно банальны: сделатыуспешную карьеру, стать независимой и как можно кричаще заявить о себе. Несмотря на малое количество составляющих, комплекс стремлений получается достаточно объемным. Это поистине титанический труд — заявить о себе, о своих равных правах, а о том, что «я это тоже могу», «я тоже это сделаю не хуже, чем мужик». Я всячески поддерживаю любую самореализацию человека, если это не переходит границы этических и правовых норм. «Бей бабу молотом — будет баба золотом» — это достойно топора пещерного человека, а не восторженного лирика, коим я себя считаю. Теперь ясны ее желания. И дело за малым — не мешать ей в их реализации, идти рядом, осторожно поддерживая на поворотах, чтобы потом, когда будут свергнуты путы ненавистного «Домостроя», к вам в руки упала счастливая женщина и нежилась в теплоте.

Неужели, так просто? Естественно, нет. Перед мужчиной стоит сложная задача — применить всю мудрость, чтобы доходчиво объяснить, что в конце восхождения будет мучить нестерпимая жажда — желание возврата, жажда «стать маленькой девочкой». Теперь, обозначив стремления, нужно напильником измельчить их в стружку: тонко дать понять, что движение вперед с необходимостью возврата к исходной точке — это трата времени и провокация сущности живого организма. Сам принцип независимости исключает зависимость.

Умный мужчина никогда не пресечет порыв женщины в стремлении к чему бы то ни было, потому что прекрасно понимает, что любое отклонение от намеченного маршрута может обернуться катастрофой и, как следствие, удвоением или даже утроением девичьих комплексов и «заморочек» (расхожий термин среди многих моих знакомых). Надо смолчать, отойти в сторону, уступая дорогу, и ждать — вот единственное, что может победить упорство женщины на пути к поставленной цели. Она вернется обратно, вернется со щитом — не сомневайтесь. И тогда ею будет двигать всего лишь одно желание — отдохнуть и раствориться в объятиях любимого человека.

Но умных мужиков достаточно, а терпеливых, кто годами будет ждать возвращения женщины в исходное состояние, — единицы, потому что ими движет естественная страсть жить, не теряя времени на томительные ожидания. Нормальный человек со временем пресытится постоянными увещеваниями: «Да пойми ты, дуреха, тебе от этого только лучше будет!» — и уйдет. А вы вернетесь. У вас теперь есть щит, чтобы оградиться от ненавистного мира, только он не заглушит всхлипы: «А мне так хочется чувствовать себя маленькой…».

Так я ответил на ваш вопрос: «Где они — нормальные мужчины»? Нет? Оглянитесь вокруг внимательно — может, промелькнет кто-нибудь с напильником в руке.

Кирилл

Брякну пару слов касательно повсеместных женских ламентаций[49] на тему «Нет нормальных мужиков»… Девочки, опасно держать все яйца в одной корзине! Это я к тому, что все мы подвержены предрассудкам общества, но бросьте идиотскую манеру собирать их коллекцию. Иначе вы даже не представляете, как уязвимы становитесь перед лицом логического расклада (того, что вы зовете нудятиной). Например, девушка на голубом глазу рожает двойную смысловую краказябру в одном предложении: «Я никогда не проявляю инициативу в знакомстве (1), потому что нормальных адекватных мужиков очень мало (2)». Весьма симптоматично. Милейшая, вы — тупэска. Раз нормальных мужиков мало, то в соответствии со здравой логикой, надо, наоборот, быть активной и деятельной во всем, что касается знакомств с новыми людьми. Раз налицо дефицит чего-либо, то усилия, если я еще хоть что-то смыслю в этой дикой жизни, должны прогрессировать, а не выключаться на корню. Ведь вы же не будете сидеть дома, если условия дресс-кода на входе в ваш любимый клуб ужесточились? Напротив, вы в процесс экипировки всю душу вложите, вы забабахаете такой фэшн-шоу, что по вам заплачут топовые подиумы мира, а подруги слягут с коликами желчного пузыря. Так почему этот принцип летит в помойное ведро, когда дело касается вещей во сто крат более важных, как, например, поиск мужчины для создания семьи? Нет нормальных мужиков? А может, это вы элементарно трусите сделать их вашими нормальными мужиками?

Поднимите руки. Нащупайте на шее шарообразный волосатый нарост. Это, девочки, называется голова. Она может сослужить службу, если не забывать о ее существовании. А поэтому ДУ-МАЙ-ТЕ.

ЗАКАТ

— Филипп, ты мудрый человек, но я бы не хотела видеть рядом с собой такого мужчину.

— Почему?

— Боюсь, что когда я буду вся как на ладони, мной будет просто манипулировать.

Саша Красова

Кирилл

Наше народонаселение сплошь и рядом состоит из замшелых до мозга костей бюрократов. Даже на уровне личных, не связанных с профдеятельностью контактов мы исторически придерживаемся бумажного формализма. Зафиксированное графически для нас по умолчанию является первоисточником, обладает приоритетом. Е contrario[50], произнесенное нашим человеком устно не имеет никакого веса и не является основанием для выводов или веры в сказанное. Так, милый щебет, что рассеется над просторами. Слово — это для нашего человека сверхскоростной воробей. Вылетит, прошмыгнет — и фиг докажешь, что он вообще был. Пока не столкнешь лбами сказанное человеком и им же написанное. Но тогда ты сразу становишься для допустившего ляпсус садистом, склонным к низкому крючкотворству. Нечестно подлавливать на нечестности!

Открыв намедни электронный ящик, я увидел кое-какую корреспонденцию от Марты, милого моего человечка с добрыми глазами. Ну-ка, ну-ка, что у нас тут… Ага: «Кирилл, я не решилась сказать тебе этого по телефону, но нам не следует развивать наши отношения. Я сама пока толком не могу этого объяснить. Просто у нас все так быстро пошло, а я сейчас не готова к дальнейшим шагам. Прости, нам пока не надо общаться».

Вы знаете, я живу в каменном веке. Все никак руки не доходят сменить свой анахронический[51] телефонный модем на что-то более летающее. У меня дома, чтобы позвонить, приходится сначала отключать интернет-соединение, а уж потом набирать номер на телефоне. И я отключаю его! Я иду звонить Марте, потому что мне нравится ее голос. Пока изобретение Александра Грэма Белла отщелкивает цифры в моих руках, я успеваю избрать стратегию. Итак, сегодня я — безмерно соскучившийся и излучающий радость от предвкушения встречи бонвиван, ни сном ни духом не ведающий, что мост впереди уже взорван.

— Маруся, привет, солнце мое!

— Привет, — пасмурно отвечает мне моя Маруся.

— Ну так что там с нашими планами? Когда встречаемся?

— Ты знаешь, я не смогу.

— Я уже понял, что сегодня ты не сможешь. Но это не беда, ведь грядет завтра.

— Я… Я пока не знаю, смогу ли я завтра.

— Что, наше свидание опять может сорваться?

— Возможно.

— Это из-за работы? Опять загруз по полной? — участливо интересуюсь я.

— Да, завтра, может быть, вернусь поздно. Пока неизвестно.

— И как же нам поступить?

— Я… Я позвоню тебе…

— Когда?

— Завтра.

— То есть, как будешь знать точно — позвонишь?

— Ну да.

— Честно?

— Ну да…

— Позвонишь даже после того, что ты мне написала?

Звук врезающегося в столб грузовика. Маруся оглушено выкарабкивается из обломков и, заикаясь, спрашивает меня:

— А… Так ты что… Ты читал, да?

— Ну а чего бы не почитать-то? Читать я люблю. Так как же с завтрашним звонком? Я могу на него рассчитывать?

Тишина.

— Мару-у-уся! — зову я. — Ты еще здесь?

— Да, я слушаю тебя.

— Я правильно понял, что ты все-таки позвонишь? И что то письмо было адресовано какому-то другому Кириллу, но ты по ошибке замылила его мне?

Снова тишина. А потом вдруг подземный толчок такой абсолютно не московской магнитуды, что всколыхнулась вся Среднерусская равнина.

— Кирилл, ты ставишь меня в тупик!!!

Я даже съежился, рефлекторно схватился за стену, чтобы устоять. Еще пара таких встрясок, и под столицей проляжет новый тектонический разлом.

— Марусь, но я же просто хотел уточнить, как ты поступишь.

— Я не знаю, не знаю, не знаю!.. — застонала она. — Я пока не могу разобраться. Я пока еще не готова. Ты слишком многого от меня ждешь, а я пока не могу тебе этого дать.

— Все, чего я хотел, так это открытости. Я не тащу тебя за шкир-вак ни в постель, ни под венец. Я не собирался форсировать какие-то конкретные события, я просто хотел быть рядом. Ты взрослая девочка, сама выбираешь себе маршруты, и в этот тупик забрела абсолютно самостоятельно. Я же счел своим долгом осветить его прожектором, дабы ты убедилась, что пути дальше нет. Надо же как-то согласовывать то, что пишешь, и то, что говоришь, верно? Иначе есть риск оказаться в тупике. Впрочем, Маруся, я не буду сильно возражать, если ты мне все-таки позвонишь завтра. Захочешь выбраться — знаешь, как меня найти. До связи.

Я положил трубку. Мир еще продолжало слегка качать на затухающих колебаниях.

— Пойдем гулять, Фил, — сказал я.

Фил в тот вечер был у меня в гостях. Варил пельмени, пока я, сюсюкая, переименовывал мою Марту в Марусю. Глупенькая, если бы ты знала, как я хотел в тот момент сграбастать тебя ручищами, обнять, прижать к груди, долго-долго гладить по голове и целовать в макушку. И шептать тебе на ухо: «Опростоволосилась, Марусь? Недоразумение ты мое, ну не лазь же по гиблым тупикам. Нет там никого, одни крысы». И поверь, мне больше ничего не было бы от тебя нужно. Ничего.

А мы наелись пельменей со сметаной и вышли в перламутровый сентябрьский вечер.

Этот вечер был очень похож на другой, поселившийся у меня в душе неделей раньше. Занятная штука — наша жизнь. Только что ты жил в завязке романа, в игре, где один день был продолжением другого, а потом одно короткое извещение — и вот ты уже держишь на руках скрепленную сургучом папку с вердиктом «Дело закрыто».

Неделей раньше мы с Мартой сидели на лавочке около ее дома после душевного моциона и болтали о странностях бытия.

— Вот ты, например, как отреагируешь, если в автобусе или метро к тебе подойдет молодой человек и скажет: «А давай дружить»?

— Негативно. Было такое пару раз. Весь вагон сразу начинает на него и меня пялиться, поэтому я стараюсь либо ускользнуть, либо сделать вид, что не слышу.

— А если вы одни в позднем вагоне и пялиться некому?

— Нет, тогда вообще не вариант. Кроме отморозков вечером никого не встретишь.

— Прямо-таки дилемма, а? Ни мытьем, ни катаньем. При любых обстоятельствах твоим ответом будет «нет», каким бы порядочным человеком ни был обратившийся к тебе.

— А как иначе? Я так воспитана. И потом, если молодой человек настойчивый и находчивый, то он в итоге найдет способ обратить на себя внимание. Даже через мои «нет».

— А если он в ответ на такой корявый стиль общения рассмеется и уйдет? Жалеть сама не будешь?

— Буду. Но все равно.

Все равно, братцы. Будьте вы пьяным мурлом или респектабельным денди, будьте вы наедине или при свидетелях, вы услышите «нет», потому что ее так воспитали. Ей все равно. От любого из нас она равно удалена своей буферной философией. Толком не пройдя по этой дороге, она уже уронила перед собой шлагбаум. Представьте молоденькую девчушку. К ней подходят воспитатели с веревкой в руках, сгибаются в пояснице и показывают, как обвязываются ноги. Потом снимают, дают ей и говорят: «Ну-ка теперь ты попробуй. Вот так, да… Вот тут потуже затяни… А сейчас на двойной узел. Уяснила? Тренируйся каждый день». И дитя неразумное начинает прилежно тренироваться. К своим восемнадцати она уже умеет стреноживать себя так плотно, что синеют лодыжки. Она настолько привыкает к веревке, что со свободными нижними конечностями теперь чувствует себя растерянно, как моряк после долгого плавания. Его тоже поначалу штормит на земной тверди после месяцев пляшущей палубы под ногами. Выйдите же на улицу и присмотритесь к нашим женщинам. Это только кажется, что они величаво плывут. Обратитесь к любой, и вы прозреете. Они вымученно прыгают, как ожившие оловянные солдатики. Ноги-то спутаны бечевой! Куда прыгают? Непонятно…

Ужас промозглый обволакивает меня, когда осознаю масштабы этого поветрия. Сколько ж вас, подписавшихся на добровольное оскопление, подвергнувших свое «я» изуверской вивисекции?

И когда в жизни большинства из вас появляется мужчина, вас уже нужно срочно спасать от гангрены. Надо резать ваши веревки и делать долгий изнурительный массаж, чтобы восстановить кровоснабжение в почти отмирающих тканях. Чтобы вы, наконец, пошли с ним спокойными, уверенными шагами, взявшись за руки. Вам зачастую не обойтись без няньки, которая в самом начале отношений будет выхаживать вас, инвалида-по-собственной-воле, прежде чем вы вернетесь к нормальной жизни. Но разве я нанимался в патронажные сестры? Я не нанимался в патронажные сестры. Я жгу прав-ду-матку безо всякого политеса. Поэтому и ловлю на свою голову исполинские шишки с надписями «грубиян», «бесцеремонный ду-болом», «любитель рубить с плеча». Вы думаете, что Маруся, когда я высказал ей все это, достала нож и располосовала путы? Не-е-ет, ребятки, это мужская работа. Она согласилась со мной, что глупо себя связывать, но закрыла тему, прихлопнув последнюю страницу мощным оттиском «Я все равно сама ничего менять не буду». Я же говорю, это мужская работа. Желательно, долгая, чтобы насладиться видом сопящего и коленопреклоненного мужика. Слабых людей правда загоняет в позицию глухой защиты. Нервничают они и обижаются. Тогда-то Марта в первый раз и отругала меня за загон в тупик.

Да, есть в Марусином характере эта черта, достойная лучшего применения. Она трепетно хранит некоторые семейные традиции и не собирается прерывать этот конвейер на себе. Это, оказывается, мама сызмальства ей внушила, что в общественном транспорте знакомиться не следует. И вот что еще интересного из этого вышло:

— Кирилл, мне самой малопонятны привитые мамой принципы, но свою собственную дочь я все равно буду воспитывать точно так же, — заявила она в продолжение разговора.

— Очень гуманно с твоей стороны! Получить в детстве кандалы, а потом отыграться за эту несвободу на собственном ребенке. За что ты так маленького человечка заранее впихиваешь в узкий коридор?

— Ну а то мало ли… Так спокойнее.

Понимала ли Марта, как неудачно раскрылась в нашем словесном поединке? Нет. И я подло воспользовался этим.

— Без мужчины, в идеале — мужа, ты ребенка все равно не заведешь.

— Открыл Америку.

— Но если ты своего будущего мужа встретишь как раз в метро? В ситуации, которая была для твоей мамы и для тебя самым невероятным сценарием? А потом будешь с ним счастлива, несмотря на отступление от правил? Что? Ты и тогда будешь продолжать эту фамильную идеологическую линию? Или, наконец, одумаешься?

Воспитанные джентльмены так с дамами не поступают. «В спорах они предвидят ситуации, где женщина может почувствовать себя неуклюже, и обходят их», — почти цитирую одну свою знакомую. Марта растерялась, утратила равновесие, ноги ее стали стремительно разъезжаться на льду. Путы натянулись и затрещали.

— Нет, ну если та-а-ак… Если с э-э-этой точки зрения… То тогда-а-а… наверное, не буду…

Мужики, ну хоть кто-нибудь, познакомьтесь с ней в метро и потом создайте с ней семью, а? Ну пожалуйста. На кону — свобода сознания еще не рожденного человека. В одиночку Марта никогда не преодолеет этот барьер, ее нужно подсадить.

И с этих страниц мы с Филиппом орем до срыва связок в лицо каждой, кто еще не понял своей ответственности перед собой же:

— Женщина, вокруг тебя достаточно мужиков, что готовы помочь перелезть через барьер! Любой из них подставит плечи тебе под ноги, ничего — куртка отстирается! Но только ты не бойся высоты.

А потом мы с ней обсуждали «телефонное право». Нет, не то, что сложилось в нашей судебной системе, а то, что применяется в межполовых отношениях. Я вообще подозреваю, что помимо телефонных кодов по географическому признаку есть еще и коды по гендерному. Девочкам с рождения присваивается нулевой код, прямой номер, а мальчикам — какая-то межгалактической длины цифирь, набор которой занимает несколько дней. Вот поэтому, парень, твой звонок раздастся на ее телефоне сразу, как ты захочешь ее услышать, верно? Верно. А она позвонит тебе по своей инициативе только через неделю. Вернее, дозвонится. Уйму времени отнимет набор мужского кода. Отнесись к этому с пониманием.

— Кстати, Марусь, а почему ты сама мне никогда не звонишь?

— Я просто еще не привыкла к тебе.

— Не привыкнув ко мне, ты держишь сейчас меня за руку, но зато звонить не можешь. Мистика!

— Да, вот такие мы, женщины, загадочные.

О-о, ням-ням, это мое любимое лакомство! Вот оно снова ароматно дымится передо мной, поданное на роскошном блюде самодовольства и приправленное апломбом. Шельмовка, ты определенно знаешь, как меня охмурить! Вот только все стандартные деликатесы женского меню я выучил почти наизусть… Могу уже говорить за двоих разными голосами.

— А если представить период твоей адаптации ко мне в виде отрезка? — Я провел пальцем от изгиба ее бедра до колена. Отрезок этот был пленительно длинным и геометрически безукоризненным. Красивая она девчонка, черт возьми, но… веревки, веревки, веревки!

— Ну и? — заинтересовалась Марта.

— Вот и покажи мне, где мы условно сейчас находимся. Ткни пальчиком.

И был я одарен еще одним дивным агатом в свой ларец с самоцветами. Марта задумалась на секунду, занесла руку над бедром, тщательно прицелилась, приземлила палец точно посредине наглядного отрезка… а потом откатила его назад к основанию ноги! И из одной второй отрезка махом получилась одна третья!

Ух, и ржал же я тогда, мама-миа. Классика, классика!

— Что, Марусь, хватила лишку? Указала точку, а потом испугалась, что программа привыкания выполнена аж наполовину? А ведь нельзя привыкать так быстро, не правда ли?

— Ой, ну я же просто промахнулась. А ты и рад меня опять в тупик загнать.

Женщины, вы обожаете процесс прицеливания во всех смыслах. Щуритесь до рези в глазу, задерживаете дыхание до гипоксии[52], долго переминаетесь, выбирая оптимальную стойку. Но чем дольше целишься, тем больше шансов промазать. Вы дожидаетесь идеальной фиксации руки, чтобы потом резко пальнуть, когда надо делать наоборот: целик и мушка тихонько плавают на фоне «десятки», а палец медленно, но неуклонно давит на спусковой крючок.

И тогда — бах! — порядок. Аккуратно и интеллигентно.

Мы ходили с Филиппом по бутовским раздольям, где, слава всевышнему, пока нет глухих тупиков. Гуляли, петляли по дорожкам около пруда. Я рассказывал ему про мою Марусю, и… и до чего упоителен был воздух наших почти подмосковных краев в тот вечер! Ни зла, ни обиды, ни даже ссадин на самолюбии не удержалось в моей душе, омываемой первым тонким сентябрем. Только желание тепло обнять и дать мир этому трогательному незадачливому комочку — Марусе. Молча. Без всех моих сыпучих и беспомощных слов.

— Такие вещи, Кирюх, с нами происходят, потому что мы залазим женщинам в головы, — рассуждал Фил. — Смотри этот телевизор, научись переключать программы, но не вздумай разбирать его. Любознательные самоделкины женщинам генетически не нравятся, потому что им страшен демонтаж какой-то Великой Женской Тайны, страшен разбор их внутреннего устройства на транзисторы и диоды. Что ей мешало честно ответить, что она не знает, сколько будет к тебе привыкать, и пусть все идет своим чередом? Но она захотела показать себя хозяйкой положения и тут же попалась на непоследовательности. Что ей мешало по телефону честно заявить о прекращении отношений или хотя бы сказать, чтобы ты проверил электронный ящик? Однако она смалодушничала, будучи уверенной, что поступает человечно. И знаешь, если бы ты бы по прочтении письма бросился убеждать ее, что согласен на все условия, что пусть все будет, как хочет она, что ты понимаешь, «как это непросто», и готов пока даже «просто дружить», — ты мог бы в итоге склонить чашу весов в свою сторону. Но ты подловил ее, собрал на руках все козыри, а они это ненавидят. Им удобнее жить с телезрителями. Чтобы ахали, но не совались с отверткой. В случае с Марусей ты нарушил правила игры. Ты стал задавать неудобные вопросы. Ты попер против существующего строя. Вот и был в итоге выслан как диссидент.

В том последнем послании мне она так и подписалась — «Маруся». Никто, кроме меня, не звал ее в глаза так. Это новое обиходное имя оказалось единственным от меня, что она себе оставила.

— Господи, до чего же красиво… — жмурился Филя на закат. — Вот мы все бежим вечно, бежим… Боимся куда-то опоздать. Да остановись ты, погляди вокруг! Ну, оштрафуют тебя на десять долларов за опоздание на работу — не беда. Получишь-то ты гораздо больше. Это же наша жизнь. Другой не будет.

БОРБОРИГМЫ[53]

«В Турции люди могут назвать свое имя, но мы-то в России».

Настя

«— Девушка, как вас зовут?

— Мальчики, не время…»

(Этот ответ вдохновил на такие вирши:

Не время для имен,

Не модно быть собой,

Средь прочих всех времен

Нам век определен,

В эпоху безымянности мы рождены с тобой).

«Из-за вашего ума женщины рядом с вами чувствуют себя быдлом». Таня

«Я не праздную свой день рождения с двадцати двух лет, потому что грустно — годы-то уходят… Однако если меня переклинит, то начну праздновать снова». Таня

«Женщина может капризничать на прогулке, мужчина может капризничать в сексе». Аня

«Я позвоню мужчине сама только в том случае, если мне вставит!

— Простите, что и куда надо вставить?

— Ну, в смысле — зацепит». Надя

«— Света, ты читала Александра Грина?

— Не читала я ни хрена, ни ГринА».

(Проезжаем в электричке город «Чехов». Диалог со случайной попутчицей).

«— Скажите, а вы Антона Павловича Чехова читали?

— Упаси боже!»

«— Кирилл, тебе нравится общаться с умными женщинами?

— Да, очень.

— О-о-о! Да ты просто мамонт!» Света

Ждем двух девушек на платформе метро. До этого по телефону заинструктировали их до обморока: «Садиться в ПОСЛЕДНИЙ ВАГОН из центра! В ПОСЛЕДНИЙ! И из него к ближайшему выходу. Вам ясно?» — «Да ясно, ясно, не тупые!»

Видим, как они выходят (из последнего) и устремляются в другую сторону — в противоположный конец платформы. Вокруг суета, народ, толкучка… Пока догнали, пока выудили их в толпе — целая история.

— Ну зачем вы туда поперлись? Мы же сказали: садитесь в последний, а оттуда к выходу.

— Да, конечно, мы прекрасно помним. Но пока мы ехали, мы подумали — а может, все-таки надо было в первый?»

«— Женщина, вы не скажете, где находится Ниагара?

— В Африке!»

«Я не буду ничего говорить, потому что начну сама себе противоречить». Люда Ощипова

«Я не буду ничего говорить, потому что начну говорить глупости». Света

«Когда женщина говорит "мне ничего не надо", это на самом деле значит "отдай мне все"». Дана

«— Вот ум, например, относится к афродизиакам?

— Понятия не имею, о чем ты…

— Не знакомо слово? Какое именно: "ум" или "афродизиак"?

— Про ум девушкам вообще неведомо, а про афродизиак… любопытно». Аня

«— Аня, мы просто хотим понять женщин.

— Мужчинам не следует соваться туда, куда не ступала нога человечества». Аня Маргулис

«Умный мужчина никогда не будет ревновать, умная женщина ревнует». Раиса

«— Запишите мне свой телефон, пожалуйста!

— Мы не пишем, мы считаем». Ира

«Раздражение вызывает другое раздражение, которое, возможно, будет приятно». Оксана

«Наверное, нет, потому что не знаю!» Маша

«Кирилл, когда я общаюсь с тобой, у меня развивается комплекс неполноценности». Саша

«— Кирилл, ты сейчас пытаешься меня стебануть?

— Мои извинения, но что такое "стебануть"?

— "Стебануть" — это значит высказать мнение». Света

«"Дура" обиднее, чем "дурак"»! Лена

«— Кирилл, когда я с тобой общаюсь, мне бывает не по себе.

— А чего так?

— Потому что твои вопросы заставляют меня думать». Аня

«Когда я сказала, что при тебе испытываю дискомфорт, я имела в виду, что это небольшой дискомфорт… или что его вообще нет». Она же

«Кирилл, можно я сделаю тебе комплимент? Ты — мужчина, который способен меня морально подавить». Настя

«Нормальный мужчина — это тот, кто может заткнуть мне рот!»

Надя

«Иногда хочется сделать идиотский шаг, чтобы отвлечься от другого идиотского шага». Таня

«— У меня нормально с чувством юмора?

— А я откуда знаю…

— Ну ты же смеешься.

— Таку меня нормально с чувством юмора!» Ольга Баринова

«У меня подруга была 2 раза замужем за одним и тем же человеком. Сейчас она находится в стадии развода. Сидим в компании очень близких людей, и Аня говорит, что замуж больше не хочет и все такое. На что я и говорю: "Я же не виновата, что тебе не повезло с двумя твоими бывшими мужьями!" Эту фразу мне до сих пор вспоминают». Она же.

«Женская география — это 1000 км от Москвы. По женской географии — это места не столь далекие от Москвы, места, куда можно съездить отдохнуть, но это все равно не так хорошо, как Кан-нары. Мужская география — это 1000 км от Москвы. Это озера, реки, леса, в которых водятся звери, рыбы, птицы, куда можно съездить посмотреть на природу, изучить флору и фауну. Может быть, поохотится — соответственно, убить животное. Хорошо отдохнуть, то есть соединиться с природой». Она же.

«Женская физика — это какие-то кружочки под которыми стоят какие-то палочки и кружочки и написаны странные циферки и буковки. Эти странные циферки, палочки, кружочки и, там, буковки означают… нутам, не знаю, что означают…ну на этом все и заканчивается. Мужская физика — это, наверное… сейчас… подожди… подумаю… это, наверное, С_2Н_50Н». Она же.

МАЛЕНЬКОЕ ПОСВЯЩЕНИЕ

Авторы любят очеловечивать свои творения разными видами автографов. Бывает так, что фото на обложке заставляет иного читателя прерывать чтение на самых резонирующих, волнующих местах и помногу раз всматриваться в лицо писателя. Мы иногда словно сличаем зазвучавшее в нас эхо с внешним видом человека, который окликнул наши души верными словами.

Не реже авторы в самом начале размещают посвящения: «Любимой жене», «В память об отце», «Моему Учителю»… И мы додумываем влияние упомянутых людей на того, кто писал. Что дали они ему? Что разбудили в нем? Подозревали ли они, что в их честь будет создано что-то бессмертное?

Нам потребовалось высказать все, что у нас накопилось, прежде чем мы поняли, кому хотели бы посвятить наши записи. С незапамятных времен человечество рождало необычных людей. Они отличались от остальных повышенным беспокойством, неравнодушием и учащенным пульсом преобразования. Они приходили к нам, недоуменно взрослели, а потом бросались переделывать этот мир по велению сердца, исходя из какого-то интуитивного ощущения правильности. Они хватали это сонное, инертное человечество и протаскивали его сквозь энтропийный мрак к свету новых горизонтов. Зачем, если так подумать? От них отбрыкивались, их пинали, их проклинали, их жгли на кострах, но в итоге вое равно правда оказывалась их. Через десять, двадцать, сто лет после них вдруг обнаруживалось, что они угадали. Но им уже невозможно было пожать руку, и только цветы на могилах увядали несвоевременной человеческой благодарностью.

Мы посвящаем книгу всем, кто вытаскивал цивилизацию из животного существования к одухотворению человеческой жизни. Мы склоняем головы пред героями, отдавшими простые земные радости за горькое счастье ваять мечту голыми руками. Мы, Филипп Грибанов и Кирилл Демуренко, заурядные городские непоседы и эпатажные болтуны, которым заняться больше нечем, говорим спасибо тем, кто громил тусклую повседневность ослепительными картинами приветливых и волнующих миров. Писатели, ученые, поэты, музыканты, изобретатели, философы, и просто ЖИВЫЕ люди, которым было нужно больше, чем всем остальным, — мы несем вас в своих сердцах.

Вечная светлая память вам. И вечно запоздалая благодарность.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Человечество, если ты дотерпело нас до этого места, то не испить ли нам чайку? Что? Как насчет чего-нибудь покрепче? Слушайте, а надо ли вообще в этом мире пить спиртное, когда от происходящего вокруг и так мозги вылетают? Лучше тащите торт — сейчас пригодится.

Предыдущие наши страницы, конечно же, не избежали того, что в литературе скромно зовется художественным усилением: мы частенько высказывались излишне догматично и безапелляционно, приукрашивали какие-то моменты в угоду увлекательности, с садистским смаком приправляли текст восклицательными знаками после таких словес, как «идиотизм», «кретинизм», «дебилизм», «тупизм», «долболюбизм» и иже с ними. Да уж, этот тезаурус[54] мы перетрясли вдоль и поперек с особой скрупулезностью.

Но трибуна — не всегда честный формат. Это, конечно, прикольно — покуражиться с броневичка, но в таких словесных маневрах больше шоу, чем искренности. А шоу — это всегда наполовину самолюбование, аффектация. И раз вы все-таки дослушали наши воинственные завывания до этого абзаца, то давайте позволим себе немного родного русского уюта. Мы занижаем регистр, спрыгиваем с подмостков и броневиков, снимаем с себя латы крикливых бретеров[55] и зовем вас задушевно посудачить на кухне. Эффект присутствия — убедительнейшая штука! Только представьте: вот мы сидим все вместе за одним столом, слегка толкаясь плечами, шаркая ножками стульев, шутливо сражаясь за самые большие чашки. Шумит чайник, сейчас щелкнет. У нас завязывается неторопливый сердечный трёп: мы, Филипп и Кирилл, по очереди делимся своими соображениями, а вы — своими. Дополняете, если мы что-то проглядели. Возражаете, если не согласны. Не упускаете случая сострить, как только кто-то заиграется в серьезность. Обыкновенный компанейский разговор «за жизнь» с переливчатыми философствованиями и всплесками всеобщего галдежа. И это до фонаря, что для стороннего наблюдателя вы сейчас просто что-то читаете. Нет, вы сейчас разговариваете с нами. Размышляете вместе с нами. Ведь мужик, разглядывающий женщину, тоже только внешне выглядит тихим созерцателем. На самом деле он крайне интерактивен и воображение его оттягивается по полной. Так что чай разливаем мы, а сахар добавите сами — договорились?

За окном темнеет, и кухня начинает казаться нам маленьким теплым батискафом, смело пробивающимся через глубины к какой-то далекой цели.

Филипп

Вероятно, я начинаю стареть. Не надо смеяться — это действительно так. Ну откуда во мне появились тогда, скажите, занудство, ворчливость и скряжничество? Сдается, что это все — неизменные спутники взросления, ведь не даром же пожилые люди более неспокойны в своих оценках и более осторожны в поступках. Это молодые легко транжирят лета, не ценя время и с безумством тратя его на сбор разбросанных камней. Ну а что их (года) считать? Впереди еще во-о-о-он сколько!

Актер Кириллов, уже, к сожалению, покойный, в одном из интервью заметил, что с годами осознал отсутствие взаимосвязи между понятиями «мудрость» и «возраст». Ошибочно полагать, что человек, перешагнувший отметку «50», по жизненному восприятию даст заметную фору семнадцатилетнему пацану. «Но если туп, как дерево, — родился баобабом и будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь!» С сожалением приходится констатировать, что Высоцкий опять попал в точку. Как можно примитивизм и тупость закрыть ширмой возраста? Если индивидуум не развивается на протяжении жизни, то смело делайте заключение о том, что в пенсионном возрасте он будет стоять на одной ступеньке с тем, кто только что окончил вуз. Переломанные кости срастаются криво, если их не зафиксировать. Кто выступает в роли бандажа, кто сможет закрепить усилием терпеливого педагога сознание ребенка, не допустив его перекосов и охраняя тем самым от догм горе-учителей? Неужели это те, кто в своем. арсенале имеют лишь бесформенное слово «мудрость», которая, по их словам, — награда за возраст? Как-то все мы свыклись с тем, что насаждается: если молод, то недостаточно мудр, если стар, то мудр по определению. И никто даже не помышляет усомниться. Это стало культом для всех вокруг — старческая мудрость. Но прогресс остановить невозможно, любые социальные изменения требуют от человека гибкости.

Теперь уже не эффективна единоличная форма управления ключевыми департаментами огромных корпораций. Руководители верхнего ранга уже не в состоянии предложить единственно верное решение в зависимости от глобальных изменений в бизнес-сообществе. На смену им приходят команды специалистов, и любые шаги сейчас предпринимаются на основе группового обсуждения и выбора требуемого пути. Но почему в диалоге «стар и млад» приоритет отдается старости? Давайте оставим на время кричащий лозунг «старикам везде у нас почет» и отважимся поставить под сомнение то, чем с детства кормят нас наши родители: «Мы старше тебя и мы тебя родили!» Не хотелось бы выглядеть неблагодарным сыном, но хочу усомниться, что коробка «родительской мудрости» настолько безразмерна, что в ней может затеряться даже самая отъявленная глупость. Остались еще среди нас те, кому неведомо, что ошибки допускает любой человек? Другое дело, более взрослые люди впитали принцип «семь раз отрежь» и стали более осторожными, но это не прибавляет им мудрости, а уж тем более, не означает беспрекословного доминирования по сознанию над младшими!

Так устроено, что наши родители живут в другом измерении, в других канонах нравственности и иными ценностями, нежели наши деды, которые до сих пор используют в хозяйстве чугунный утюг и читают по складам. Мы пошли дальше отцов и, чего греха таить, иногда посмеиваемся над целомудрием наших прародителей. Дети зачастую, с годами, попадают в те капканы, от которых их предостерегали отец и мать. Но «опыт — сын ошибок трудных…» Вот именно, что опыт, который никоим образом не соотносится с мудростью. Можно говорить о нем, о жизненной хватке, о практичности, но применение самого слова «мудрость» во всех сферах (порой огульно) как минимум неуместно. В равной степени нелепо для меня звучит постулат «начальник всегда прав», но это утверждение можно попытаться объяснить принципом построения субординации в армии во избежание бардака и многоголосья отпускаемых приказов.

О какой мудрости человека можно говорить, если он элементарно не скажет «спасибо» светлоголовой девчонке, которая на правах младшей по возрасту пропускает старшего в подъезд? Кто в этой ситуации поступает более правильно и мудро? Да, да, именно — мудро, что значит почтительно и умно. Если и вставлять «мудрость» куда ни попадя, неплохо было бы в голове держать еще и слово «ум»: как ни крути, без ума мудрости не быть. Пусть прозвучит банально, но мозги формируются. Сначала родителями, а потом самим гражданином. Если процесс саморазвития не включен в список жизненных приоритетов, то человек так и высыхает в начальной точке эволюции.

Ах, как просто кидать невесомые фразы «я видел жизнь», «я пожил на белом свете», и тем самым являть собой несокрушимый колосс, закаленный под сильнейшими ветрами и противнейшими дождями. Приходится часто если не констатировать, то хотя бы задумываться над тем, почему мироустройство, начиненное сложным механизмом в соответствии с самыми передовыми разработками, снова и снова подвергается пытливому анализу на возможность его упрощения? «Будь проще, и люди к тебе потянутся!» — не раз бросали мне в лицо скороговоркой. Я так понимаю, что непроходимые чащи более не привлекают людей — тех, кто все больше предпочитают песчаные морские побережья.

Исчез дух авантюризма, который постоянно подначивает «а вот это сможешь?» Работа, нацеленная на результат (какая бы она тяжелая ни была), теперь привлекает лишь безумцев, которым нечего терять, ибо у них попросту ничего за душой нет. А в душе? Но к несчастью, обыватель и там навряд ли отыщет что-нибудь для себя привлекательное. Посудите сами: нутро этих ненормальных состоит из бредовых идей постижения мира. Они отовсюду гонимы, на них давно махнули рукой: «Все равно ничего не изменят!» Но вот в них-то и живет несокрушимая мудрость — это попытки узнать и разрушить навязанное, то, что на протяжении веков человечеством почиталось как неприкосновенное табу.

Меня кидает в дрожь, когда я слышу кудахтанья представителей послевоенного поколения о том, что «кабы в девках не засиделась…», что «в таком возрасте ужо пора бы и семью заводить, а не дурью маяться». Особенно меня выводят из себя типично социалистические установки на «абы что»: «ну ты бы нашел себе какую-нибудь, родил бы ребеночка, да и жили бы счастливо…» А это, простите, как? Мне следует остановить свой выбор на ком попало? А кто, как не родители, пыхтели и брали сверхурочные, чтобы их сын учился в престижном вузе, кушал не макароны с сахаром, а более питательные продукты, тем самым воспитывая у отпрыска вкус к жизни? И, очевидно, теперь вы просите меня пренебречь, растоптать в себе умение сортировать и довольствоваться малым или тем, что подвернулось под руку? То есть мне, по вашему мудрому совету, необходимо откреститься от всего, что прививали мне родители, и пойти на поводу у общественного мнения, «чтобы люди кабы чего не подумали»? Видимо, речь идет о тех, кто в свое время наломали таких дров, что страшно представить. Тех, кто в угоду малому истребил в себе большое. Чего только стоит рассказ одной моей школьной знакомой о том, что «у нее был единственный выход начать жить самостоятельно, без постоянной родительской опеки, — это выйти замуж», чем она не преминула воспользоваться. Каков итог? Она живет отдельно, но теперь в ее жизни появились такие чудовища, которые делают ее существование поистине невыносимым: постоянные скандалы с мужем, непонимание со стороны родителей, которые «знали, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет». И вот жизнь молодой женщины стала похожа на кусок хозяйственного мыла, который не благоухает, но грязь им смыть можно. Ну а чем не моющее средство? Отчищает и ладно, а то «поди ароматы подавай да пряности, мы вон утюгами чугунными гладили и ничего…» Ничего. Согласен. Ничего постыдного в этом нет. И хозяйственное мыло способно очистить кожу, да вот только выбор же есть — купите более изысканные средства. А, ну понимаю… их же искать надо, выбирать, нюхать, а это время, силы… А хозяйственное мыло есть в самом завшивленном супермаркете. Купил и все. Что может быть проще?

А мудро ли поступать проще? Ведь наши с вами сородичи придумали: «простота хуже воровства». А если на секунду остановиться и задуматься, то это самое воровство само так и просится наружу. Поступая «по-мудрому» примитивно сейчас, вы лишаете своих детей осознанного понимания того, что мироустройство по определению не может быть простым, так как состоит из сложных взаимосвязей, например, таких, как отношения мальчика и девочки, где нет единственно верного пути, где нужно всегда держать наготове секатор, чтобы пробираться через тростники.

Есть два пути оценки ситуации: спонтанный и осознанный. Спонтанный — это махнуть рукой и в сердцах пропыхтеть: «Ну дура она, чего с нее взять?!», а движение по осознанному пути вдохновляется постоянными сомнениями, когда с пристальным прищуром пытаешься всмотреться в поведение человека, стараешься разглядеть мотивы, что сподвигли его на тот или иной шаг.

«Просто» — это как? Отмахнуться от внешнего мира газетой с ярким заголовком «Здесь ничего не изменить». А сложный — это убрать битое стекло хотя бы на своем приусадебном участке — на том газончике, где скоро (осталось подождать совсем недолго) будут резвиться собственные дети.

Упрощали себе жизнь те мудрые, кто на безобразия мира закрывали глаза, теребя седую бороду? Мне кажется, отказ взирать на ужасы открытыми глазами рождает неспособность видеть доброту, потому что отмахнуться, отвести взгляд намного проще, чем принять с оглядкой: «А вдруг?». «Береженого бог бережет» в совокупности с «На бога надейся, а сам не плошай» — и имеем адскую смесь для применения внутрь, чтобы уж наверняка не опростоволоситься, чтобы не довести ситуацию до нежелательных последствий. А вы, товарищи, вообще, где воспитывались, что зачерствели и иссохлись к 40 годам? Где же та самая мудрость, которая учит людей быть терпимыми и (что самое основное) разумными? Хорошо… Проиллюстрирую свою мысль на примере (вы же хотите простоты).

Два окна продажи билетов на метро. Соответственно, две очереди. В каждой примерно по пять человек. Мне нужен талон на поездку, и я встаю в одну из них. В соседней очереди вторым человеком стоит молодая девушка. В нашей — вторым человеком почтенная мадам. Девчушка, видя, что мадам приготовила 20 рублей, обращается к ней:

— Если вам на одну, то возьмите мой билет, там еще остались поездки.

Женщина поворачивает голову в сторону девушки, меряет ее взглядом и, не говоря ни слова, отворачивается.

— Да возьмите же, — не унывая, пододвигает девушка билет в сторону тети. — Сегодня я никуда не поеду, а завтра уже срок истекает, поездки пропадут.

Мадам повторяет операции в той же последовательности и продолжает стоять.

— Девушка, а давайте я у вас куплю! — протягиваю 17 рублей я.

— Денег не надо, берите так!

Настаивать не стал, взяв билет, пошел к турникетам, в то время как мадам покорно ждала. Когда подошла ее очередь, я уже катил в сторону дома. А час, надо сказать, был не ранний.

Я даже не знаю, как объяснить поведение женщины — человека преклонного уже возраста. Может быть, она прочла в газете «Мой день» о подростках-маньяках, что распространяют в метро пропитанные ядом билеты. Может быть, она не раз была объектом насмешек глумливых юнцов, которые пользовались ее доверием и всучали использованные талоны, а потом гоготали, когда бедная старушка попадала в капкан турникета. У нас сейчас время такое, что никому нельзя верить; даже на такой невинный жест, как безвозмездный билет на проезд в транспорте, должно смотреть через призму скептицизма, потому что так проще не стать обманутым. А я вот пошел по сложному пути, на поводу у своей беспечности, и был дома раньше, чем тетя, которая во всех и каждом обучена видеть вурдалаков и низкопробных мерзавцев.

Одно только не вмещает мой мозг. Люди, что призывают нас жить проще, не копаясь в «проблемах вселенского масштаба», в примитивных ситуациях — тех, что чисты и просты до предела, — поступают на редкость мудрено. Ну это ли не абсурд?

Смеюсь.

Кирилл

Я часто слышу: «Так повелось, так принято, так устроен мир. Зачем задаваться подобными вопросами? Все равно мир не изменишь». Подождите, говорю я таким людям… Это мир-то не изменишь? Наш мир, который и так лихорадит от стремления меняться? Присядьте-ка сюда… Да-да… Вот холодная водичка, выпейте… Вам надо прийти в себя…

Мир похож на шарик не только планетарно, но даже больше образно. Шарик, который оказался на бескрайнем всхолмленном поле. Он катится под откос, набирает скорость, заезжает на следующий остроконечный холм и замирает в состоянии неустойчивого равновесия. Окажись под его правым боком на одну песчинку больше, чем под левым, и он покатится вниз по левому склону. Дунь на вершине легкий ветерок слева, и наш шарик помчится вправо, ускоряясь. А справа еще один холм, на конусе которого обязательно ждет какая-нибудь новая ничтожная мелочь, случайность, прихоть… Вот и получается, что путь весьма массивного сфероида на вершинах определяют какие-то малозаметные, я бы даже сказал, исчезающе малые нюансы.

В девятом классе, а это был 1993–1994 год, я носил пионерский галстук. Года полтора до этого галстуки отменили. Вчерашние пионеры с ликованием содрали с себя красные лоскуты. Учителя бы и хотели плакать, но все слезы, все заботы взрослых тех дней были пережжены в очередях за хлебом и в офисы «МММ». Вскоре после этого я уехал с семьей на год в США. По возвращении я сдружился с человеком из своего класса по имени Митя, который занимался Музыкой. Помимо прочего ангажемента, он играл в оркестре Московской пионерской организации. То, что осталось от некогда титанической структуры, теперь было представлено горсткой ребят и не поспевших за новым временем взрослых. Меня тепло приняли в новую компанию. Мы участвовали в трудовом десанте, в самодеятельности, девятого мая возложили цветы к монументу. Вот только до сих пор не могу взять в толк, почему после торжественной речи, посвященной Дню Победы, мы отнесли цветы к памятнику героев революции? А, неважно. Мы ездили играть в «Зарницу» в район Красной Пахры. В общем, это была хоть и немного бестолковая, но добрая тусовка.

Имея на то все права, мы с Митей носили пионерские галстуки в школе. Так прям и надевали поверх футболок или джинсовых рубашек. На мой взгляд, было даже стильно. В общем, и ежу понятно, что не подтрунивал над нами только ленивый. До открытых оскорблений вроде не доходило, но «лыбу давили» в нашу сторону практически все. «Да че ты хомут нацепил?» — удивлялся одноклассник Игорь Кореневский, беззлобно хлопая меня по плечу. Учительница химии, уяснив к тому времени, что Мавроди ей в руки все равно не дадут, успокоилась, смирилась, пригляделась, что в родной школе творится, и вызвала нас на доверительную беседу. Она попросила нас снять галстуки. «Это же для нас было свято, а теперь что? Мне больно смотреть, ребята. Мы ведь в это верили! Снимите!»…а то сверху приказали больше не верить, мысленно закончил я ее фразу. Нам пришлось показать членские билеты, подтверждающие обоснованность ношения галстуков. Убедили. Послать бы ее тогда… к Меделееву Дмитрию Ивановичу. Ведь вокруг по школе все лазили чуть ли не с сатанистскими нашивками и свастиками — и ничего! Но химия мне давалась плохо, и я дрогнул. Зато с четверкой, понимаешь, закончил курс неполного среднего образования.

Традиционно раз в учебный год весь класс собирался в три шеренги и глазел в объектив — на память. Перед фотографированием классный руководитель провела небольшой инструктаж на тему дресс-кода. Мальчикам порекомендовала прийти в галстуках.

Мите и Кириллу галстуки надевать запретила. Странно, не правда ли? Ведь Митя и Кирилл тоже были мальчиками, хотя, например, девочками наши одноклассницы были уже не все. Когда я попытался восстать, соседка через ряд, красивая Лена Целищева, сказала: «Если ты, Кирилл, придешь фотографироваться так, как одет сейчас, я фотографироваться не буду». Кто-то из класса ее поддержал.

— Ребята, но ведь это маразм! Ведь вы же еще совсем недавно ходили в них сами! Опаздывали на уроки, второпях гладя галстуки утром! Просили мам завязать поровнее! Ты, Лена, сказала бы абсолютно то же самое два года назад, если бы я пришел без пионерского галстука, потому что тогда пионерами было принято считаться! Ты бы не захотела оказаться запечатленной на одной фотографии с расстригой! Так зачем ты сейчас так говоришь?

Примерно в таком ключе я до сих пор доживаю, довоевываю тот день. И так и сяк представляю, какой уничтожающей отповедью я бы врезал по мозгам толпы, выходящей в большую жизнь с честью и чувством собственной значимости. Как хрестоматийно шарахнул бы дверью классного кабинета. Как оставил бы вместо себя пробел на общей фотографии, гуляя по рекреации один и в галстуке. Это было бы по-мужски. Но я там есть, на том фото. Есть. Без красного галстука, зато с Леной Целищевой в первом ряду. Что поделаешь, она нравилась мне. И надо было как-то попытаться понравиться ей в этом изменившемся мире. Комсомольцем, как вы понимаете, я впоследствии не стал. Во-первых, это был девяносто четвертый год, а во-вторых, таких не берут.

Мой отец после девяносто первого хранил партийный билет не потому, что продолжал верить в идеалы коммунизма. Он оставил его потому, что никогда не пускал меня маленького на футбольные матчи и большие народные гуляния.

— Там толпа, сын, — говорил он мне. — Это очень страшно — попасть в толпу. Тебя может раздавить, ты можешь задохнуться. И ты никогда не сможешь подняться на ноги, если упал в толпе.

Отец оставил партийный билет, чтобы не оказаться там, от чего меня всегда предостерегал. Когда диктат рухнул, в новую жизнь многие ринулись бездумной толпой, как привыкли. Так мы и остались: он со своим партбилетом, а я со своим галстуком; на стыке времен, в тот интересный момент истории, когда из неразберихи четко проступила разница между совковой психологией и советским характером. Если отнестись чисто практически, отец сэкономил на услугах сантехника, ибо новым излюбленным ритуалом толпы в те дни было топить партийные билеты в унитазах. Все изменилось. В стране за кратчайший период произошли вещи, о которых раньше боялись даже думать. Шарик, взобравшись на новый холм, не смог выдержать предыдущей строгости прямого маршрута. Какой-то каприз ветра сбил его с курса.

Классе, опять же, в девятом мой друг ни с того ни с сего высмеял меня в разговоре. То есть это я думал, что ни с того ни с сего. Оказывается, я, рассказывая что-то, произнес: «И он кончил летать». На мое недоумение друг посоветовал следить за словами. Буквально через пять дней он мне позвонил (а мы тогда как раз проходили «Евгения Онегина») и, захлебываясь от радости открытия, потребовал, чтобы я взял книгу, нашел в романе письмо Татьяны и отыскал там в конце фразу «Я кончила».

— Ну, нашел… «Я кончила»… И чего?

— Киря, ты не врубаешься? «Кончила»!

Я не врубился. Подозреваю, Александр Сергеевич не врубился тоже, а то бы обязательно принял меры, когда перечитывал черновик романа перед тем, как отдать в типографию. Друг не мог мне, бестолковому, разъяснить, так как в тот момент рядом у телефона была его мама. Пришлось отложить до следующего дня.

С того самого следующего дня я много лет обрывал себя на полуслове, если хотел сказать «кончить» или «кончать». Я либо пристраивал префикс «за» к первому варианту, либо еще и переводил глагол в несовершенный вид — «заканчивать». Обильно пользовался синонимами: «прекращать», «переставать», «останавливать», «закругляться»… Знаете, почему? Не потому, что сознательно принял арготическую[56] интерпретацию слова, которая по необъяснимой причине вдруг вытеснила из разговорной речи россиян (поголовно!) литературную норму. Не потому, что мне глагол «кончить» не нравится. Не потому, что он в своем новом смысловом наполнении не принят в культурном обществе. А просто потому, что пошел на поводу. Потому что боялся, что начнут бросать косые взгляды и, кривясь в ухмылке, переспрашивать «Как-как? Кончил?» И я, в силу возрастной специфики способов самоутверждения, не оставался в долгу и высмеивал тех, кто мог, сам того не чая, в разговоре опростоволоситься с этим «кончить». Становился в колонну придурков и махал стоящим в стороне — «Айда с нами!» Что мы имеем на сегодняшний день? В России все кончают исключительно генитально, иногда еще и «бурно», если повезет. Статьи в солидных изданиях на сексуальную тематику редко обходятся без этой фени, про штиль современной беллетристики я даже не говорю. «Ну, и сколько раз ты кончила?» — перебивает одна другую на самом интересном и богатом жестами месте (диалог, подслушанный в метро). Оставим ханжество: это здорово, когда слова приобретают новое, дополнительное значение. В этом жизнь и щедрость языка. Но я одного понять не могу — почему вдруг исконное, словарное значение глагола «кончить» испарилось на территории, равной одной шестой части суши? Почему вдруг в своем нормальном амплуа слово стало звучать стократ реже, чем тот же мат? Почему в мгновение ока слово кончило существовать в пушкинской ипостаси, но зато победно прокатилось по стране в тюремно-блатняцкой инкарнации? Ведь мы же тогда, получается, обтесали его, а не обогатили! А слово «трахнуть»? Даль, Ожегов — вы для кого составляли свои бесценные словари? Для нас? Ах, полноте, нам не до вашей библиотечной рухляди, мы трахаемся и кончаем. Однозначно, была внедрена какая-то скрытая массовая доктрина! Представляете, как колоссально сложно было провернуть это среди сотни миллионов с гаком? Да ни черта подобного. Это просто песчинка под боком шара оказалась с нужной стороны в нужный момент, придав ему определенное направление и, как видите, вполне определенный пункт назначения.

Так не песчинки ли меняют все? Не на острие ли бытия находится мир каждую секунду? Мы будем менять его, мы должны. Сейчас, подождите… где-то туту меня на подоконнике лежала одна толковая книженция… Вот: «Хотя мы и не склонны рассматривать окружающие нас явления как следствие отдельных причин, а всегда видим в них совокупное действие многих сил, так что устранение одного из факторов не может вызвать полного изменения целого, все же мы должны признать, что часто великие события имели своим источником ничтожные на вид явления и что какая-нибудь отдельная, а потому более подверженная влиянию случая, причина часто вызывает следствия чрезвычайно общего характера». Это написал величайший военный мыслитель Карл Клаузевиц в своей книге «1812 год».

Думайте. Мыслите. Сомневайтесь. Ищите. Рассуждайте и делитесь мнениями без страха быть обвиненными в философствовании. Иначе вы всегда будете лишь объектом изменений, заложником внешних прихотей. Только неспокойные умы способны, несмотря на свои порывистые метания, дать опору лучшему в душах. Иначе выражясь, представьте себе, что от каждого вашего поступка, слова, мысли зависит весь мир — целиком и без остатка. Как бы вы жили тогда? Неужели бы как сейчас? Да, может быть, я выгляжу несерьезно, когда ударяюсь в такое прожектерство. Но послушайте, что пишет Илья Пригожин, выдающийся ученый: «Мы ведем чрезвычайно интенсивную жизнь в начале этого нового века, но ведем ее в неопределенности и непредзаданности будущего. […] Это — призыв к индивидуальному действию, которое сегодня в гораздо большей степени, чем когда-либо, необязательно обречено остаться ничтожным и кануть в лету».

Филипп

Расскажу вам три истории.

Первая произошла в девятом классе. Это было время, когда мальчиками уже начали интересоваться вооруженные силы, и военкоматы присылали в школы бесконечные требования: всех потенциальных воинов отправлять на медицинские комиссии для выяснения пригодности их к беззаветной службе Родине. Так получилось, что в тот 1993 год первая волна врачебных осмотров совпала с Международным женским днем и моей озабоченностью поступлением в один из московских военных вузов. А следовательно, я никак не мог проигнорировать врачей ради любимых девочек-одноклассниц, хотя и девочек я любил (и люблю — сейчас, кстати, уже девочек-матерей).

Для незначительного количества мальчиков 9 «а» в преддверии женского праздника встала трудноразрешимая задача: как из родительских денег выделить сумму, чтобы порадовать одноклассниц, да еще чтобы из нее осталось себе на пиво? Высказывались различные мнения. Бушевали споры, потому что ведь и для вас, уверен, всегда была проблема: надо дарить, надо хотя бы что-нибудь дарить (ну праздник же, все-таки, «они нам, вон, каждому по тюбику с зубной пастой подарили на «23 февраля»). От подарков в форме «чего-нибудь» большинством голосов отказались сразу же, но легче не стало, надо было решение принимать срочно. У меня в голове (как уже неоднократно упоминал, больной) родилось:

— Мужики, а давайте им подарим веники и обставим это таким образом, что «вот, дескать, пусть всем дарят дешевые букеты, которые они, зайдя за угол школы, выбросят со словами: "Какой убогий веник!" а мы, воттакие расхорошие, вам решили подарить самые что ни на есть, и причем не убогие, настоящие веники!»

Принято. Куплено.

Ввиду того, что я на вручении присутствовать не мог из-за назначенного на тот день военно-медицинского осмотра, о торжественном моменте узнал со слов одноклассников.

Итак: солнечным днем в классной аудитории собрались наши красавицы. Заходит мужская половина. Каждый за спиной прячет «что-то». Миша Юбков произносит речь с некоторыми вариациями (фантазии ему не занимать). Все лучезарно (как казалось тогда). И вот парни 9 «а», заранее распределив, кто какой девочке будет дарить, двигаются навстречу девушкам, на ходу вынимая веники из-за спины. Бац! Сюрприз! Наши одноклассницы, улыбаясь, принимают от нас скромные подарки… Но тут на авансцену выходит Наташа Ивченко! Отшвырнув веник, решительными шагами, с оскорбленным лицом, она последовала к выходу!

Наташ, пойми, я никоим образом не держал и не держу обиду на тебя — ты открыто выразила личное недовольство подарком, на что имеешь полное право. Хотя я при встрече, прости, не смогу удержаться, чтобы не напомнить тебе про те самые «Миры Гарри Гаррисона» в дар мне на день рождения как человеку, который просто не переносит фантастику.

Меня больше конфузит тот факт, что за Наташей, побросав веники, из класса ринулись все девочки! И даже мною глубоко уважаемая Аня Заказник, обладавшая стойкой, как мне тогда казалось, жизненной позицией, не преминула сделать то же самое, оставив в недоумении ребят. Как бы поступил на месте моих одноклассников мужчина? Правильно — ушел пить пиво (благо, деньги на него сэкономили). И они, «такие же, как все мужики», не преминули потратить средства с умом, то есть на алкоголь.

Брошенные веники были убраны. На следующий день привыч-но начались уроки. Но вместе с ними стены школы то там, то тут стал сотрясать гнев учителей, коих соотношение было явно не в пользу мужчин, как вы понимаете. Педагогический коллектив наперебой стал выяснять, кто же из учеников 9 «а» смог предложить такое. Не знаю, почему, но в большинстве своем они сошлись на мнении, что никто другой не мог придумать более «мерзкого» подарка, нежели Грибанов. В яблочко, любимые учителя! Это был я! Хотя вам даже на ум не пришло, что в тот злополучный день я отсутствовал на занятиях.

После этого… ммм… даже не знаю, как назвать — назову «казусом» («случай» на латыни), вот после этого «казуса» я предпринял попытку реабилитироваться. И я был реабилитирован. Знаете, кем? Своей любимой мамой, которой я на день рождения, 15 сентября 1993 года, преподнес такой же подарок — веник! И до сих пор в семейном архиве хранится фото, где мамуля за праздничным столом сидит с подарком от меня! И мне, как это ни странно, по прошествии многих лет греет душу тот факт, что угадали мы таки с подарком, но в силу своих неокрепших мозгов, тогда, в далеком теперь 9 классе, мы не понимали, что непредвиденность имеет большую силу, нежели обыденность. Короче говоря, мы не понимали того, что «нет правил без исключений». «И это единственное правило без исключений» (А. П. Никонов).

На второй опус меня натолкнула историческая роль Томаса Торквемады. Вообразите только, как мог, в сущности, ненормальный человек не одно столетие держать в страхе весь католический мир? Испанская инквизиция была учреждена папской буллой в 1478 году, а первое аутодафе состоялось в 1481 году. И только спустя несколько веков пытки были прекращены также указом на уровне главы Католической церкви.

Информацию о том, что из себя представляет родоначальник великой инквизиции, можно найти в разных открытых источниках. Мне стала интересна эта фигура, и я прошерстил немало статей и очерков, пытаясь найти, вернее, почувствовать, настроения людей, которые не решались противостоять беспределу. Явным психическим отклонением можно считать постоянные страхи этого человека, одержимого в старости манией преследования. Так, может быть, он сам сомневался в благоденствии своих поступков? Иоанн IV постоянно прибегал к помощи священнослужителей, чтобы смыть с себя людскую кровь или найти поддержку церкви в правильности своих решений. В любом случае, налицо исторический факт — европейский народ пляшет под дудку полоумного скомороха, захлебываясь в собственной крови.

Третий случай произошел на Ярославском вокзале. Ожидая поезда, в котором прибывала моя мама, я наблюдал за кучкой грязных бомжей — завсегдатаев площади трех вокзалов. Среди них заметно выделялся один, который сидел на перилах, возвышаясь над своими собутыльниками, толпившимися вокруг, и отдавал указания, тыча вдаль «полководческим» перстом. Кого-то отправил рыться в отходах, кому-то приказал догнать респектабельного господина и выпрашивать у него деньги. Один из оборванцев на моих глазах принес пакет тряпья, который предводитель вырвал с громкими матерными криками, после чего, покопавшись в содержимом добычи, выудил спортивную шапку и тотчас напялил на голову.

Я стоял неподалеку и, наблюдая за их возней, курил. Больше всего меня занимал вид раболепствующих бомжей, которые, получая пинки, раскатисто смеялись и преданно смотрели снизу вверх на своего вожака. Оказывается, и в группах людей самого низкого статуса, бродящих по улицам, тоже есть субординация и зачатки социальной иерархии, а следовательно, их отношения определяются не только «братством стакана», но и четко выраженной структурой подчинения.

Попробую объяснить, с какой целью я привел именно эти три истории и что их между собой объединяет.

Мироздание, как ни странно, зиждется на расшатанных подпорках; этим его сущность и притягательна для меня лично. Как можно ходить на прогнивших ходулях, которые вот-вот сломаются — одному только богу известно. Пока. К сожалению, проблемы общества не только в XX–XXI веке, но и раньше, интересовали лишь одну женщину, имя которой Социология! Ну вот, скажете вы, опять начал заваривать свою «бодягу». Кто лечит кожные заболевания? Правильно, дерматолог. А кто вырезает наросты в сознании общества? Правильно, социолог!

«Мир стоит на великих глупцах…» Высоцкий сознательно позволил себе такой оксюморон, чтобы в два слова уложить то, для чего в процессе эволюции мало кто мог «выделить» место у себя в голове. Пусть «оксюморон» — это сочетание несочетаемого, в «клиническом» случае творчества Владимира Семеновича понятие «великий» и определение «глупец» удачно соседствуют, чему подтверждение (слабенькое, неуверенное) можно найти в двух моих первых примерах выше. Чем же они отличаются? Просто во втором случае «мир», который стоит на «дяде Томасе», — это огромный католический мир, а в первом тот, что опирается на Наташу Ивченко, — это всего лишь мирок — г несколько человек 9 «а» класса.

Однако двух этих людей разделяют не только столетия, но и уровень интеллекта, который и выражается своим распространением на определенное количество людей.

У кого-то круг «подчиненных» меньше, а у кого-то несоизмеримо больше. Теперь уже уместно нацепить и на Торквемаду, и на Наташу мантию исключительности, вне зависимости оттого, каково жизненное применение этого понятия. Не буду голословным, если скажу, что исключительность и умение подпрыгнуть вверх над массой соотечественников находят свое проявление везде. Другое дело, умственные и ментальные способности вожака прекрасно характеризуют тех, кто попадает под жгучие лучи его влияния. В цепочке моей нынешней логики есть три ступени управления:

1) Верхняя — Торквемада-.

2) Более низкая — Ивченко.

3) Еще более низкая — бомж на Ярославском вокзале.

Вокруг каждого из них «копошились» люди, количество которых менялось по нисходящей в зависимости от того, на что способно исключительное безумие каждого мною описанного персонажа. Заметьте, я умышленно избегаю такую характеристику, как «лидер», пусть она и была бы уместна. Лидер, в моем понимании (абсолютно личном), — это та персона, которая примером своих сильных качеств способствует формированию таких же составляющих натуры в других людях.

В трех приведенных мною случаях речь идет скорее о манипулировании, к которому прибегают воистину больные (да простит меня Наташа) люди, жаждущие спалить собственную бытовую (а иногда и вселенскую) неуверенность, закрыть ширмой внутреннюю зажатость и отомстить за притеснения в детстве. В этих ситуациях (а в случае с Томасом — историческом факте) нет и намека на взрослый разговор, где в результате совместных усилий на свет появляется план, который будет устраивать всех. Здесь не более чем стремление «занять мозги ребенка», отвлечь его, где роль чада играет кучка людей.

Сейчас стало модным слово НЛП. Юные психологи стараются впихнуть его едва ли не в каждый реферат или курсовую работу. А раз так, то, быть может (если мы коснулись темы исключительного безумия), есть смысл расширить границы и поговорить о Пушкине, который при жизни являл собой ловеласа, кутилу и женского угодника, баловавшегося непристойными стишками, а после смерти оставил семье такие долги, покрыть которые было под силу л ишь императору. Давайте вспомним ливерпульскую четверку — тех пацанов, которые куражу ради направились в Лондон играть незатейливую музыку и горланить куплеты, где с натяжкой проглядывается поэтика. Гитлер? Что ж… вы правы, и его можно смело вносить в этот ряд. Вот далеко не полный список людей, которые определили образ жизни простолюдина на много веков вперед. И вот, представьте себе Александра Сергеевича (воистину гения), который прошерстил много томов литературы, посвященной аспектам НЛП, прежде чем приобрести навыки экспериментирования с человеческим сознанием. Неправдоподобно звучит, да?

Я уже давно уверовал в то, что не строгость учения, а мягкость мозгов — повсюду, повсеместно; и Гитлер, и «Beatles», и все великие мыслители ушедших времен, и даже бомж на Ярославском вокзале поступали, соизмеряясь с собственной оценкой текущей ситуации, но никак не с вылизанными теориями, — все они делали свое дело — именно то, что считали нужным и что доставляло им удовольствие. Кто-то тяготел к пророкам, кто-то вился у ног полоумных вождей. Слепота людская и состояние духа в тот момент, когда испорченный рассудок заставляет искать оправдания непролазному мраку, что окружает человека, с ссылкой на то, что, дескать, природа так распорядилась. А нет ли вашего участия в становлении такого климата? Меня изрядно веселят российские бабульки, которые еще десятилетие назад гордо поднимали портреты советских вождей и радостно выкрикивали речевки, часто лишенные даже Намека на здравый смысл, а теперь с кулаками и ненавистью набрасываются на всякого, кто пытается им втолковать утопию существовавшего строя и твердит, что развал его был неминуемым следствием. Оставим препарирование того, что было сделано так, что не так (я наблюдатель, а не профессионал-политолог), отойдем в сторону и, участливо покачивая головой, внимаем горестям тех, кто остался на обочине, кто в свое время обеими руками месил стряпню времени, чтобы теперь морщиться от его зловония.

Юля относится к поколению детей строителей коммунизма, соответственно, ее с трудом можно назвать потомком тех, кто закончил свой путь под топором гильотины великого Томаса. Юля всей силой мозга впитывает установки «сверху» и несет их в мир:

(диалог по интернету)

Юленька: «Но жизнь так сейчас устроена, что ни на кого нельзя полагаться».

Справедливости ради нужно обязательно скопировать и мой ответ, чтобы уберечь себя от необоснованных нападок, что, дескать, ты, умник, только других цитировать можешь, а себя слабо?

Нет, не слабо, читайте (ничего, поверьте, не менял: ни у нее, ни у себя):

Филипп: «Да почему же, Юля, многие никак не поймут, что попросту "такую жизнь" сделали мы сами: и я, и ты. А теперь мы же и не довольны… А женские стенания, что хороших мужчин не осталось, не более, чем розовые очки — нежелание их видеть: и успешных, и хороших, и надежных. Предрассудки — движущая сила для ненужных потуг».

К чему я мучил вас торквемадами да гитлерами? К тому, что во мне живет глубокое убеждение в том, что есть к т о — т о, кто решительно, вместе с веником, отбросил в сторону саму возможность существования нормальных мужчин, есть «наташа ивченко», за которой последовали все остальные, потому что она оказалась более убедительна и авторитет ее не был подвергнут сомнению даже самыми яркими представительницами нашего класса.

Гадят в мусоропровод у вашей квартиры, матерятся в метро, а вы спокойно проходите мимо. Говорят, что все бабы — дуры, а мужики — соответственно, козлы, а вы и ухом не поведете, чтобы усомниться. Смиренная покорность и на выдохе: «Что поделать? Время сейчас такое!» Русский мужик, из поколения в поколение гонявший свою женушку коромыслом, не вызовет во мне большего осуждения, чем она — та, которая кротко терпела побои, подавая «отличный» пример дочерям.

Лишь немногие задают вопрос: а почему именно так? К чему терпеть брань и рукоприкладство пьяного мужа, если это больно? Остальные покорно разводят руками и со словами «ничего не поделаешь» склоняют голову на плаху.

Стойте, а может, занимать подчиненную позицию — это выгодно, может, в этом-то местоположении и есть то самое «проще»: когда не надо брать на себя ответственность, когда не надо ничего менять, «потому что ничего не изменишь», не надо извиняться, «потому что я же блондинка, дурачок, что с нас взять»?

А вы помните сказку про лягушку, которая попала в крынку со сметаной? Барахталась, дурная… На таком эпосе воспитывают детей, которые потом вырастают и предпочитают уже другой фольклор — тот, где мир выкрашен тусклыми красками равнодушия.

«Ну, мальчики, что же вы заморачиваетесь какими-то ненужными проблемами?» — твердят нам девочки, многие из которых уже с лихвой хлебнули мерзости в этой жизни. Но не пытаясь разобраться, — где же источник этого ублюдства (может быть, у них под сердцем), списав попытки в разряд ненужного, они продолжают колесить по жизни, останавливаясь в глубокой задумчивости, грызя ногти, удивленно поднимая к небесам очи: «А почему же так вышло?..»

«Милая, — опускаю руку на ее плечо, притягиваю к себе, — а "нипочему", жизнь у нас так устроена!»

Кирилл

Нас спрашивают, зачем задавать вопросы, ответы на которые тривиальны? Зачем, вернемся к избитому примеру, удивленно всплескивать руками, когда женщина не знакомится на улице? Давно бы уж пора было притерпеться! Но это истинные вопросы, как „бы нелепо это ни звучало — мы же привыкли, что в системе координат истинности-ложности локализуются только утверждения. Ведь ребенком каждый задавал истинные вопросы. Для того чтобы стать родителем, мало одной физиологии. Надо быть готовым к тому, что ребенок спросит: «Мама, а почему я — это я?» Что действительно дельного вы сможете сказать в этом случае, а не отшутиться или приказать отстать «со своими глупостями»?

Кто спорит, непосредственно катастрофического в этих призычных казусах нет. Но я не устану повторять: это косвенные проявления тех вещей, которые мешают жить лучше. Равнодушный, запуганный и не обладающий пытливым умом человек завтра составит часть той самой толпы, что с хрустом попрет по спинам споткнувшихся. То, к чему мы призываем, ни в коем случае не спасение, не рекрутинг в очередную секту фриков. Оттого, что ты перестанешь бояться представляться по имени, тебе не поднимут зарплату, не повысят в должности. Но это шанс. В том числе и шанс завязать знакомство с новым работодателем в неожиданной обстановке, например. А кто знает?

Характерные черты и общие места современного социума, выбранные нами в качестве мишеней, — это, разумеется, часть истории, результат, пусть зачастую и случайных, но объективных процессов. Но надо меняться дальше. За нас этого никто не сделает. И пускай мы на наших страницах явно обошли мужчин своим колким вниманием, пускай тон повествования мечется где-то между склочностью, желчностью и реваншизмом за предыдущие неудачи — не это главное. Не хотелось бы, чтобы стиль затмил заветную основную идею. А она заключается в том, что в движении к многообразию и внутреннему богатству восприятия — счастье.

Я понимаю, что мы и так сверх меры начинили наш текст гиперссылками и цитатами, но кашу маслом не испортишь. Не упомянуть этого человека я не могу — Николай Михайлович Амосов, заслуженный кардиохирург, писатель и мыслитель. Еще маленьким я запомнил его стиль, похожий на точные и выверенные движения скальпеля. Острые, прицельные предложения нередко длиной в одно слово. Где бы ни жила наша семья, куда бы ни переезжала, книга Амосова всегда стояла на полке. Я говорю о повести «Мысли и сердце». Небольшая книжка, издательство «Молодая Гвардия», семьдесят шестой год, удивительная надпись на обложке: «72 коп.»… При последнем переезде она куда-то затерялась, очень долго искал. А когда нашел в ворохе старых журналов — обрадовался, как человеку. Давайте раскроем ее на сто девяносто восьмой странице, на том моменте, где автор размышляет о своей внучке: «Счастье. Как им всем дать счастье? Как сделать Леночку счастливой? Неужели только стихия — кому как повезет в жизни? Встретит какого-нибудь прохвоста — и пропали труды, рухнули надежды. Не доживу. Пусть без меня.

Нет, не может быть. Мы должны Научить ее быть счастливой. Шутишь, брат. Этому научить нельзя.

Можно. Нельзя совсем спасти от прохвоста, но уменьшить шансы. И научить, как выстоять. Что нужно?

Развивать любопытство. Тогда потянется к науке, творчеству. Это большое наслаждение — искать, мучиться.

Научить работать и добиваться. Настойчивость. Тогда не упустит мечту. Будет усталость и радость отдыха. Еще искусство. Книги, театр, музыка. Можно забыться, отринуть жизнь, улететь. А потом ходить и вспоминать, и мир преломляется через голубую призму.

Еще — общение. Есть хорошие люди, умные. Уметь найти. Беседы с ними — удовольствие… И выпить при этом хорошо. Если в меру. Не всегда умеешь оценить и удержаться. Но это не для женщины.

Не быть жадным к вещам.

И в самом деле, получается — можно научить. Я учу. Пытаюсь учить. Если бы всех детишек учили!»

Что скажете? По-моему — высота. Высота и поистине кристальная искренность. Вечный спор с самим собой посредством спорных же, исчезающих слов. Поиск, поиск, поиск. Про бессилие человеческого слова здорово подмечено у Аксенова, здорово у Полякова. Ад многословной немоты подстерегает любого, кто тщится трансплантировать свою душу, переживания. Но Аксенов пишеттак, будто он пишет. Амосов же — это тот, кто сидит напротив и разговаривает с тобой. Когда читаешь эту повесть, ощущение такое, будто в руках не книга — оголенный высоковольтный кабель. Я бы не рекомендовал ее тем, кто опасается за свои религиозные чувства. Там нет крамолы и искуса, да и не боитесь вы их, а вот правда о том, как в действительности устроен мир и человек… это для вас может быть травматичным, если вы минимально способны к размышлениям. Женщины, когда увидите своих мужчин с повестью «Мысли и сердце» в руках, дайте им побыть одним, потому что иначе ваши мужчины будут смущенно прятать нечаянную росу на глазах. А если ваш мужчина, читая эту книгу, не играл желваками, не вскидывал резко взгляд обратно в мир, чтобы передохнуть, поразмыслить, прислушаться к себе, если он не возвращался и не перечитывал, если он… ну вы же сами лучше знаете своих мужчин и что в них выдает волнение, разворошенность души. Так вот, если ничего этого не было, то время задаться тяжелым вопросом.

А насчет счастья… Недавно показывали интервью с известным американским режиссером. Напоследок журналист спросил его:

— Вы можете назвать себя счастливым человеком?

Тот обезоруживающе улыбнулся и сказал:

— Я учусь им быть.

Мужику за сорок, если не пятьдесят, лет.

Филипп

При всей желчи, присущей нам обоим, при всем разнообразии поругания людской сущности, мы с Кириллом остаемся носителями двух непохожих стилей: литературного и системного. Применение их обусловлено исключительно желанием охватить ситуацию целиком и преподнести ее максимально доступно, в разных ракурсах. Мы сознательно изводим тонны бумаги («ведь нам нечем заняться») во благо вам — всем, кого мы несказанно любим… «но странною любовью»!

Обмениваясь по телефону впечатлениями об очередном материале («умничая», на вашем языке) или прогуливаясь по Москве, мы все отчетливее понимаем, что занимаемся правильным делом.

Вытряхивая из памяти самые омерзительные моменты поведения в отношении себя, мы не стремимся смаковать их, обсасывая с разных сторон, мы попросту их стенографируем, чтобы оставить на бумаге… как когда-то они остались в колеблющемся воздухе столицы и в смраде прокуренных квартир, будучи безмолвным напоминанием о том, как люди секирами вырубают в себе остатки человека, подчиняясь характеру текущего момента жизни.

Представьте себе ситуацию, когда вы идете в длинном переходе метро, «придерживаясь левой стороны», а перед вами вышагивает пара соблазнительных ног, поочередно подкидывая вверх ягодицы, затянутые в лоснящийся шелк или мягкий хлопок. Вид прелестный. Но есть нюанс — на колготках маленькая стрелка, что портит общую картину, как сколотые края не придают роскоши дорогой фарфоровой чашке. Плывущая пава, естественно, не знает, что у нее сзади, и в ореоле горделивой неприступности держит путь вперед. Как в этой ситуации поступить?

Помните, я писал о неправильно наколотой китайской фразе на пояснице у Варвары? Тогда я счел нужным указать ей на ошибку. Должен был это делать или нет — вопрос достойный обсуждения, но для меня очевидно: сказать об этом было надо.

А в ситуации с порванными колготками как поступить? Мой ответ: точно так же! Невзирая на реакцию девушки, я лично подойду и тихонько сообщу ей о маленьком инциденте. Почему? Потому что хочу, чтобы картина была до крошечных деталей безупречна. Стоит ли подумать о том, что пока красотка не сменит колготки, ни о чем не сможет думать, а если зажатость и неуверенность в себе преобладают в ее организме над количеством воды, то можно ожидать, что безрадостное открытие повергнет ее в шок? Вот вам пример одного из наисложнейших вопросов. Все, кому я его задавал, пожимали плечами. Поэтому мне ничего не остается, кроме как действовать на свое усмотрение. Вот я и усматриваю: сообщить! Каков бы эффект от сказанного ни был. А если она идет на свидание, то ей просто необходимо быть во всеоружии, потому что как ни крути, как я тут ни беснуйся, что если фантик хорош, то это не говорит о вкусовых качествах начинки, люди так устроены: встречают по одежке.

Указать на огрех, ошибку, недочет, расстегнутую ширинку — это не желание показаться выше и умнее и попыхтеть от своей значимости. Преследуемая цель до абсурдности примитивна — уберечь человека от повторного‘промаха, который, не ровен час, может стать фатальным. «Правдоискатель» — вот тавро, которое выжигают у нас на лбах при попытках малого: намекнуть собеседнику на его неправоту (которая подобно крошечной затяжке на колготках портит общий безупречный вид). Какой смысл искать правду, если правда очевидна:

— на неизвестный номер перезвонить надо хотя бы потому, что близкий вам человек может оказаться в беде со своим недееспособным телефоном и с единственной возможностью— прибегнуть к помощи постороннего;

— слово «лаконичный» пишется именно так, а никак иначе, хотим мы этого или нет, но это каноны русского языка;

— подача себя в качестве «мелочной дряни» не вызывает восхищения у толковых мужчин;

— ревность мучительна для того, кто этому чувству подвержен;

— непродуманный и спонтанный брак с большей вероятностью выльется в горестный разрыв;

— отсутствие книг в жизни человека не прибавляет ему жизненной хватки и интеллектуально не развивает;

— движение без цели обречено на хаотичность.

Вот так.

Парадоксально, но призывая быть проще, нас постоянно окунают в кадку со сложными взаимоотношениями, точнее — в густую трясину, где физически сложно пошевелить конечностями, а любые наши трепыхания чреваты тем, что от исходящей волны захлебнуться те, кто давно завяз по шею. Но разве мы невольны настолько, что обделены ничтожным правом попытки хотя бы высвободить руки и попытаться вытащить себя из выгребной ямы?! Атам, глядишь, и другие следом потянуться.

Кирилл

Есть в эфире нашего телевидения такая перченая передача «К барьеру!» Талантливый рефери В. Соловьев сталкивает перед лицом зрителей и жюри представителей антагонирующих культурных мировоззрений, политических моделей и вообще идей. Очередной выпуск был посвящен теме (могу промахнуться в точности названия) «Виноваты ли евреи в бедах России?» Опять же, не помню, кто персонифицировал апологетов этого взгляда, а кто — противников. Было шумно, остро и как никогда бесила вторгающаяся в действо реклама. Последнее слово по задумке продюсеров передачи всегда остается за телезрителями, которые могут отдавать свои голоса pro et contra[57] посредством отправки смс-сообщений на соответствующие номера. На протяжении всего эфира внизу экрана тикают счетчики, показывающие, какой стороне количеством — не логикой и не справедливостью — удалось перетянуть канат спора.

В тот памятный вечер я смотрел телевизор, сидя в кресле, и переживал поистине феноменальные ощущения человека, прикоснувшегося к внутренней сути вещей. Передо мной во всей своей красе представал техно-гуманитарный баланс наших дней. Вернее сказать, техно-гуманитарный контраст, вопиющий дисбаланс технических возможностей и гуманитарных ценностей.

Подавляющее большинство удаленных зрителей полемики считало, что напасти Родины исключительно на совести евреев, плутократов и прочих теневых акторов, о чем свидетельствовал счет голосов.

Вы понимаете, о чем я? Это была уникальная демонстрация живого пульса нашего времени. Большинство голосующих обладало как минимум телевизорами и мобильными телефонами, то есть технологиями переднего края истории. Мало того, они могли интерактивным образом влиять на процесс, протекавший за километры от них, лишь незамысловато щелкая по клавишам своих телекоммуникационных аппаратов. Еще десять лет назад такой сценарий не вызвал бы недоверия разве что в тексте фантастического романа. Теперь будущее шагнуло этим людям в руки. В руки, замечу, но не более того. В умах же продолжают бить тамтамы родоплеменных сообществ позапрошлого тысячелетия, где чужаки по крови инвариантно ассоциировались со злом, вторжением и подлежали жертвенному закланию на алтарь родных богов. Это постыдное большинство научилось высекать искру из камня, но не позаботилось о том, чтобы освоить технику безопасности обращения с огнем. Они уже знают, как пользоваться пультом телевизора и скинуть смс, но не научились мыслить синхронно новым реалиям цивилизации. И численный перевес, к моему стыду за страну, оказался на их стороне! В бедах большинства россиян виноваты евреи! Скажите, неужели теперь надо перед тем, как продавать этим людям электронные приборы, проводить с ними тест на знание истории? Неужели, выходя на улицу, мы видим в людском потоке этих самых питекантропов, которые мимикрировали под современных людей, одевшись, как мы, и нацепив на пояс мобильники, но всегда готовых обрушить каменный топор на голову того, кто вызывает зависть? Прав был режиссер Андрей Тарковский, когда сказал: «Проникновение в сокровенные тайны природы должно находиться в неразрывной связи с прогрессом нравственным. Сделав шаг на новую ступень познания, необходимо другую ногу поставить на новую нравственную ступень…». Если так, то наше прискорбное смс-большинство уже давно село на шпагат, одной ногой приклеившись намертво к ценностям прошлого, но при этом пытаясь водрузить вторую ногу на удобную ступень технических благ XXI столетия. А когда будет исчерпан лимит эластичности, это общество порвется в паху, и повторится опять то же самое: кровь, кишки и массовый ужас. „

Наше удивительное время бросает нам вызов. На наши неподготовленные головы хлынул поток новой информации, новых возможностей, новых соблазнов, реализуемых с легкостью, которой прежде не знала история. Хлынул резко, с нарастающей по экспоненте интенсивностью. Все, что мы можем сделать, чтобы как минимум выжить, а в идеале — продолжить путь к полноценному званию человека, это взрастить в себе культуру информационного взаимодействия и культуру активной реакции. А для этого надо целенаправленно познавать мир, и другого пути не дано. Наткнулись на новый факт, неизвестную область знаний, незнакомое слово — не увиливайте, самостоятельно ставьте астериск[58] и отвоевывайте новые территории под свой кругозор. Надо искать, думать, интересоваться и, самое главное, не бояться утрачивать иллюзии. Каждую потребленную калорию пищи сегодня необходимо компенсировать битом новой информации. Не делая этого, мы включаем механизм обратного отсчета до взрыва. Предыдущее поколение выдержало свой экзамен относительно успешно. Свидетельством тому служит сам факт, что мы сейчас пишем эти строки в третьем тысячелетии. А могло быть иначе: беспросветная ночь и мертвая, остывающая после термоядерного ада планета. То была эпоха внешних врагов, когда сверхдержавы подставили плечи под неимоверный груз гонки вооружений и соперничающих идеологий. Не выдержи хоть одна, зашатайся под этой тяжестью — и мир бы исчез. Но наши мамы-папы, бабушки-дедушки устояли, хотя ноги уже тряслись и подгибались от напряжения. Сегодняшнее зло не честолюбиво, не экстровертно и не стремится принимать исполинские воплощения; нет больше огнедышащих драконов, есть только вкрадчивые химеры. Враг рассредоточил строй и проник в каждого из нас. Имя ему — фригидность восприятия. Это новое, ни на что не похожее испытание временем. Не быть интересующимся индивидуумом сегодня — это значит не увидеть завтра. Низводя этот принцип к частностям нашего суетного бытия, можно утверждать: повернуться женским задом к нормальному мужчине, предложившему знакомство или помощь, — это значит получить все шансы войти в таком некрасивом положении в вечность.

Вы, конечно, можете не согласиться с нашей позицией, вы, конечно, можете вздохнуть и покачать головой: «Ну вот, еще два визионера-параноика, прорицающие конец света в одной из бесчисленных форм». Нет, немного не так, ребятки. Конец света будет у каждого свой. Просто стилем нашей сегодняшней жизни мы увеличиваем возможность того, что он приключится для всех одновременно. Такая вот интересная эсхатология[59]. Вы можете не согласиться с нами, но вы никогда не обманете объективные законы развития материи. Следите за мыслью.

Человек, как любое животное, подчинен базовым инстинктам. Согласны? Согласны. Чем выше уровень развития животного, тем сложнее рефлексы, читай — способы удовлетворения инстинктов. Возьмем инстинкт продолжения рода: земляные черви сплетаются без особых сантиментов, павлины выполняют замысловатый ритуал завоевания самки, мужчина дарит дворцы, сочиняет баллады, портит асфальт перед окнами зазнобы всякими проникновенными речевками — покупает краску, встает среди ночи, пишет, рискуя быть взятым за зад милицейским патрулем или дворником. Согласны? Согласны. Самые сложные, комплексные рефлексы возможны только у высших животных, обладающих корой головного мозга, богатой клетками со свободными окончаниями. Именно эти нейроны, способные быстро создавать Hoebie комбинации и генерировать новые мыслительные модели, отвечают за все, что в нас есть человеческого: наука, творчество, нравственность… а также нецелесообразные, избыточные с точки зрения инстинкта поступки. Согласны? Ну хорошо, я не тороплю. Для поддержания активности коры головного мозга, для сохранения комбинаторной гибкости мышления необходимы усилия мысли, постоянная творческая борьба с миром за ответы на вопросы. Нужен мощный направляющий вектор, так как в противном случае гипертрофированные рефлексивные модели — корень величия и ничтожества человека — начнут работать вхолостую, создавая разрушительные резонансы, уничтожая сами себя. Проявляется этот деструктивный процесс внешне безобидно: «не знаю себя», «не знаю, чего хочу», грубый материализм жизненных целей, непонятно откуда берущаяся апатия при вроде бы насыщенной жизни, гибель способности к вопросу «почему?», податливость моде и популярным трафаретам поведения, мышления, речи. В условиях информационной бедности — в первобытном обществе, в средние века, в тоталитарных системах типа нашего СССР — мы еще могли быть такими без особых потерь. Структурирующими опорами, стражами стабильности служили культы, религии, идеологии. Они создавали если не настоящую высшую цель, то хотя бы высший страх перед или высший фанатизм во имя. А теперь все — приплыли. С одной стороны нам «размагнитили компас», ментально отпустили на все четрые стороны, с другой — поставили под такую мощную информационную струю, что удержаться бы на ногах. Сколько информационного мусора в виде рекламы, ненужных новостей, пиара и тупого развлекалова нам приходится пропускать через себя ежедневно? И все они орут-разрываются, все сходят с ума в войне за наше внимание. Кора головного мозга начинает в ужасе шарахаться от муляжа к муляжу, не находя ничего реального. Единственным иммунитетом, единственным щитом против этой ударной волны может быть только продуктивное напряжение сознания, самостоятельная постановка вопросов и поиск ответов на них. Да-да, то самое «грузилово», то самое «умничание» и та самая «нудятина», которая вас так пугает. Если разум не будет работать «сверх плана», то есть: вернулся из офиса, упал на диван и уставился в ящик — то хана… Сложные рефлексивные программы убьют друг друга под воздействием легких информационных наркотиков, загнутся от суррогатной пищи. Мозг скатится до состояния органа, обслуживающего инстинкты. Такова кибернетика нервной деятельности. Впрочем, в технотронном, комфортном мире вам будет казаться, что если вы сподобились на выбор между шоппингом и просмотром «Евровидения», а потом еще и обсудили метания своей души с подружками, то уже типа напрягли рассудок в должной степени. Сейчас так в супердорогие тренажерные залы ходят — погулять в ласинах по беговой дорожке, попить энергетиков, полежать в солярии, а потом похвастаться годовым абонементом перед коллегами. И у мозгляка рождается ощущение причастности к силе, иллюзия прогресса. Настоящая же сила рождалась в люберецких подвальных качалках, где стоял звон самодельных штанг, ликовал дух (и — уж извините — соответствущий запах), кураж, настроение схватки с железом. Дайте же мозгам работу, люди! Проклятье, задайтесь, например, вопросом: почему небо синее? Я сначала объяснял это здесь, на страницах, но потом выбросил свои объяснения к чертям собачьим — сами найдете! Полезете в интернет и найдете. Почитаете, покумекаете, покряхтите, а потом… А потом посмотрите в который раз ввысь и вдруг влюбитесь в это небо, потому что оно стало ближе к вам. А потом расскажете другу, или девушке, или ребенку — и частичка неба вместе со знанием о нем неизбежно поселится в их сердцах. Но это труд.

Еще недавно мы могли себе позволить быть проще, механистичнее и равнодушнее. Внешняя несвобода поддерживала наш тонус. Но за информационное изобилие современности и избыток возможностей нам приходится платить по новым тарифам. Теперь жить, не мысля, — жить в кредит. Фиг потом расплатитесь.

Наша атака на человеческую ограниченность бытового, местечкового масштаба (женского в данном случае) — это желание докричаться, что назревает кризис взаимопонимания. Всячески упражняясь в злословии по ходу повествования, мы искренне хотели указать на генеральную картину, что все яснее прорисовывается из будущего. Да, могут казаться несовместимыми конкретные жизненные эпизоды и рассуждения обобщающего характера, составившие наш сборник. Но не спешите, иногда надо присмотреться, чтобы понять, что к чему. Я вот тоже раньше думал, что листья по осени желтеют в том смысле, что наливаются желтой краской. На самом деле, вещества, имеющие осеннюю гамму цветов — желтый, оранжевый, багряный, — содержатся в листьях всегда. Просто активный хлорофилл их до поры до времени затмевает. А потом его содержание снижается, и становятся видны остальные колера. Листья не желтеют. Они просто теряют зеленый элемент. Ведь все это дико интересно.

Всматривайтесь в мир.

Филипп

Дворовые своры бездомных собак сильны лишь своей стадностью. Как часто приходится лицезреть их трусливые нападки на сородичей благородных пород (хоть и тройная тавтология, но мне лично нравится — исправлять намеренно не стану), превосходящих их и по силе, и по выучке. Доберман либо кавказская овчарка послушно следует за хозяином, не обращая внимание на визжащих и захлебывающихся от злобы облезлых псов.

Оглянитесь вокруг и задумайтесь: разве достоинство благочестивых людей позволит им приземлить свою жизнь до уровня гавкающего быдла. «Человеку разумному», равно как и «человеку самостоятельному», не требуется дополнительная подпитка извне для комфортного ощущения гармонии с окружающим миром. Объема «серого вещества», что заключен в его черепушке, вполне достаточно для понимания несуразности короткой юбки на отекших от жира ногах. Чтобы найти ответы на волнующие вопросы, ему совсем не обязательно прочесть то, что читают в соседних квартирах. Он никогда не станет размахивать газетой «Правда», скандируя: «Единороссы проголосовали против закона об усилении борьбы с коррупцией среди чиновников», потому что не привык смотреть на мир одним (да и то полуприкрытым) глазом. На уровне бессознательного внутри него покоится слово «честь», удачно соседствуя с «благородством», а исполинский стан и твердый характер даютсилы противостоять самой большой волне…

Но, увы, сейчас положительные герои комедии «Жизнь» воюют в одиночку. Им кажется, что хватит мужества сдюжить и выдержать. Но грустно порой наблюдать, как действительно стоящие люди настолько малы, что их не видно в густых зарослях бурьяна.

Написав это, мы робко питаем надежду объединить борцов-одиночек. Не понимайте нас превратно, мы не ратуем за создание единого фронта. Своими письменами мы попытались подпитать силу тех, кто привычно зализывает раны от острых шипов этого мира, где грудами навален ржавый лом, некогда полезный, но сваленный в ямы из-за отсутствия необходимости в профессиональном использовании. Мы не рискнули взять лопаты и грузить мусор в грузовики, мы искренне верим, что рано или поздно его утилизируют, для нас главное — это остановить захламление.

Кирилл

Академик Борис Сергеевич Стечкин поведал мне однажды интересную вещь:

— Кирилл, — сказал он. — Множество — это неопределяемое математическое понятие. Его можно описать только приблизительно через некоторые признаки. Например, если на столе лежат разные канцелярские принадлежности: ручка, карандаш, циркуль, ластик, линейка, тетрадь, скрепка — то это можно определить как множество уникальных элементов. Но если хоть один элемент в этом множестве повторяется, то это уже мультимножество. Изюминка в том, что разница между множеством и мультимножеством проходит исключительно в сознании воспринимающего субъекта. Вот ты подходишь к ларьку и покупаешь жвачку за десять рублей. В кармане у тебя пять монет по пять рублей — всего двадцать пять. Тебе абсолютно все равно, какие две из этих пяти монет дать продавщице. Они для тебя — мультимножество идентичных предметов. Но рядом с тобой случился вдруг старичок-нумизмат, который попросил поменяться с тобой одной из монет, так как она оказалась какой-то редкой серии. Понимаешь? Для него с его специфически настроенным восприятием они — множество, где каждый элемент неповторим.

Мы с Филом радеем за общество-множество, где каждый человек — особенный. И в полном смысле особенным человек будет в том случае, если научится видеть особенность и индивидуальность в других. Пока женщина несет белиберду, привычно рассчитывая на индульгенцию женской логике, она — мультимножество. Как по стилю восприятия, так и по принадлежности к носителям схожего предрассудка. И это стыдно. Обыкновенность, мультимножественность, одинаковость, которую люди проявляют на бытовом повседневном уровне — это то самое зло, которое развернется во всю силу и уничтожит их в минуты кризиса. Оно пока просто досыпает свой сон.

«А вы, ребятки, не зациклились ли на этой одинаковости? Не будет ли людская открытость и свобода от предрассудков, которыми вы тут уши прожужжали, той же одинаковостью, только с другим знаком?» — сам же начинаю играть фигурами оппонента я. Нет, отвечаю сразу, не будет. Разница тут диаметрального порядка. И вот почему. Представьте шесть миллиардов снежинок. Когда они лежат сугробом, они — однородная белая масса, но когда они в свободном полете, каждая из них — кристалл уникального строения. Спрессовываясь в сугробы тех или иных массовых привычек, мы включаем замыкающий, закрывающий тип одинаковости, который глушит неповторимость каждого из нас. Оставаясь в воздухе, мы тоже одинаково вьемся, но это одинаковость совсем другая — размыкающая. Правильнее ее будет назвать схожестью условий, где раскрывается индивидуальность. Эти условия создаются в первую очередь в голове. Робко надеемся, что не без нашей помощи.

Беседуя со Стечкиным, Филипп как-то раз нелицеприятно высказался в адрес радиостанций, которые двадцать третьего февраля наперебой транслировали хит Олега Газманова «Офицеры», но ни одна из них не пустила в эфир песни Владимира Высоцкого, хотя у него очень много есть про войну.

— Так позвонили бы на радио сами и заказали, — ответил на это Борис Сергеевич. — Ребята, не будьте импотентами! Вы творите это время — вы! Берите и делайте, если чувствуете, что это сделать должно.

Я тут давеча гневно проехался по большинству, которое в ходе смс-голосования отстояло дикое мнение, что во всем виноваты евреи. Когда я дописал тот кусок и перечитал его, нимало собой довольный, меня вдруг кольнуло — а сам-то чего? Разглагольствуешь об отсталости взглядов, а сам мобильником пользоваться разучился? Что мешало проголосовать за противоположную идею? И это очень интересный момент для анализа, друзья. То, что мне помешало, паразитирует в умах русских людей испокон веков и, надо думать, передается из поколения в поколение в виде специального гена. Это разрушительный ген пассивности думающих. Вся их энергия выгорает на стадии теоретизирований, а потом они идут пить водку и пускать сопли по судьбам Родины. Это неискоренимая чума русских «думателей» (интеллигентов?), активное меньшинство которых действительно пытается что-то изменить, нередко платя за это страшную цену, тогда как пассивное большинство сотрясает воздух прокуренных кухонь и стучит себя в грудь чахлыми кулачками. Вроде и не молчат, но и не делают так, чтобы их услышали. Мои пресловутые феноменальные ощущения по поводу техно-гуманитарного дисбаланса — это, конечно, похвально, но дальше что? Что дальше? Мы все любим твердить, что хороших людей больше — я и сам в это верю. Но я так же верю и в другое: хорошие люди у нас почему-то снедаемы бледной немочью и сидят каждый в своей норе, картинно скрипя зубами от негодования. А другие хорошие тем временем берут стальные прутья и идут наводить шорох, предпочитая не сублимировать, а действовать. Возмущенных результатом смс-голосования в тот вечер, я думаю, было достаточно, чтобы изменить ситуацию. Но их ментальная прогрессивность и системность взглядов — беда-то какая! — помешала снизойти до того, чтобы набрать четыре цифры на телефоне. Вывод тут только один: быть умнее — это не просто тяжкий труд и последующие (не гарантированные) привилегии. Это автоматически большая, чем у других, ответственность перед собой и будущим. Быть невежественным — преступление, но быть умным сознательным импотентом — преступление в квадрате.

Все, что мы тут понаписали, — это единственный максимально честный выход из ситуации, которая для нас сложилась. В июне 2006 года мы с Филиппом сели за стол, пообщались, и пришли к выводу, что дальше терпеть попросту невозможно, что бесчинствующий вокруг нас идиотизм побил все рекорды и не собирается идти на убыль. Можно было, не вставая из-за стола, залить шары и пойти орать по улицам, что бабы дуры. Можно было, конечно, лечь на операцию, чтобы нам ампутировали по половине мозга, дабы всего этого не замечать, но мы решили попробовать пойти иным путем. Нам неизвестно, как вы отнесетесь ко всему начертанному нами, поймете или высмеете, но что может сделать мужчина, когда ему что-то не нравится? Он может «постараться не забивать себе голову», «не заморачиваться и не грузить», «заняться чем-то более полезным» — может, безусловно! Наше восприятие поддается настройке. Но если он еще не забыл, что значит слово «мужчина», то он может попытаться изменить не устраивающее его положение дел. Как он вернется из своего похода — со щитом или на щите, — важно, но не настолько, чтобы в этот поход не идти вообще.

В 1923 году Александр Грин написал рассказ «Сердце Пустыни». Главного героя по имени Стиль разыграли, рассказав ему о якобы существующем в далеких джунглях прекрасном городе. Шутники знали его неспокойную, вспыхивающую красивыми целями натуру и играли наверняка — Стиль ушел искать этот выдуманный город. Прошло много лет, и он столкнулся с одним из авторов розыгрыша и поведал ему, ожидающему логичного в таких случаях возмездия, что был в городе по имени Сердце Пустыни.

«— Я виноват, — сухо сказал Консейль, — но мои слова — мое дело, и я отвечаю за них. Я к вашим услугам, Стиль.

Смеясь, Стиль взял его руку, поднял ее и хлопнул по ней.

— Да нет же, — вскричал он, — не то. Вы не поняли. Я сделал Сердце Пустыни. Я! Я не нашел его, так как его там, конечно, не было, и понял, что вы шутили. Но шутка была красива. О чем-то таком, бывало, мечтал и я. Да, я всегда любил открытия, трогающие сердце подобно хорошей песне. Меня называли чудаком — все равно».

Мы пытались следовать примеру Стиля. Попытались растормошить и очеловечить пустыню непонимания, которая простирается в умах многих… или мультимногих. Молчать дальше мы не могли.

Филипп

Преподаватель геополитики вуза, где мы учились, советовал: «Если вы хотите разобраться в вопросе как можно правильнее, находите любую информацию о проблеме и переваривайте ее. Не надо чураться даже самого низкопробного материала, потому что там тоже может быть зарыта пища для ума».

На днях мне на глаза попался № 14 журнала «Русский репортер». Признаюсь честно, я был приятно удивлен, когда прочел интервью с Сергеем Бебчуком, руководителем небольшой государственной школы для одаренных детей. Помимо его метких суждений о бюрократии и незнании подростками собственной страны, мне в память врезались мысли о детском инфантилизме. Самое это понятие он трактует как «невстроенность в жизнь». По его заверениям, «дело доходит до смешного: дети 12 лет считают, что чистая одежда возникает из шкафа», «в прошлом году к моменту поступления <…> в школу было десять человек, которые ни разу дома не оставались одни, приблизительно такое же количество детей не могут самостоятельно ездить по Москве».

Кто из вас сказал: «Ну все правильно, сейчас время такое»? Еще раз записывайте: время делают люди, и приковывая ребенка к батарее сейчас, трясясь над его безопасностью, можно дождаться времен, когда общество будет состоять из недееспособных инвалидов, не умеющих распознавать сигналы светофора и держать нож во время еды.

Конечно, нельзя не обратить внимание на ту медвежью услугу, что оказывают молодым родителям средства массовой информации, которые порой похожи на бабку в ярком сарафане — эдакое сельское радио, — которая с перекошенным от ужаса лицом рассказывает про разбойное нападение Митрича на магазин ради бутылки водки. Снабдив свой репортаж причиненными продавщице увечьями (которые, на самом деле, могут быть сравнимы разве что с царапиной или синяком), радио замолкает до следующей «сенсации».

Папы и мамы, будьте разумными, помните, что подростковая драка, растянутая до размеров часового сюжета* не более чем мастерство журналистов, которым они умело пользуются для повышения рейтинга канала за счет ваших родительских сетований и страхов.

Порой мне становится нестерпимо тошно оттого, что я не в состоянии сломать стену отчуждения, возведенную передо мной пугливым собеседником, тревоги которого обусловлены лишь тем, что я ему не знаком. Естественно, я не призываю моментально прыгать в мои распростертые объятия, но и шарахаться от меня со сморщенным носом и брезгливым взглядом тоже, думаю, не стоит.

Одна моя знакомая пыталась мне втолковать: «Филя, пойми же, что человек — такая скотина, что запоминает и держит в голове только плохое». Да все я прекрасно понимаю, но разве есть смысл жить мнимыми страхами и под постоянным напряжением в ожидании внезапного удара сзади по голове?!

Кирилл

Вся разница в том, как воспринять соотношение начал в душах: запинать за ограниченность — «Чтобы выскоблить эту грязь из общества», или протянуть руку, если там теплится хоть ничтожная надежда на развитие — «Вставай, друг. Пойдем с нами». Как вы убедились, на этих страницах мы пинали. Пинали, трудолюбиво пыхтя” и старательно отворачиваясь от лучшего. Это было сделано намеренно, так как из летаргии наше царство можно вывести только шоком.

Если говорить об агрессивности нашего тона, то у меня есть три примера, доказывающие уместность экстремальных приемов.

Когда мой отец был командиром полка на Дальнем Востоке, у него в части подорвались на снаряде от зенитного орудия три солдата. Сунули его ради эксперимента в костер и не успели дистанцироваться. Один погиб, двое непоправимо покалечились.

Надо иметь представление, чем были мотострелковые войска в Советском Союзе. Более половины личного состава приходило служить в нашу доблестную инфантерию[60] из союзных, преимущественно южных, республик. Были и такие, кто начинал разговаривать по-русски только к дембелю. С ними можно было провести один миллиард инструктажей по технике безопасности, но в силу дефицита переводчиков с таджикского, чеченского, мтиуло-гудамакарского и так далее эффективность подобных занятий была на плачевном уровне. Вот и гибли по глупости.

После этого инцидента папа поступил так. Он просто сел в уазик, поехал в Дальнереченск, пришел в городской морг и одолжил на сутки человеческую голову, человеческую руку и человеческую ногу от ступни до колена. Потом вернулся, приказал поставить на плацу стол, выложил на стол наглядные пособия вперемешку со снарядами разных калибров и заставил весь полк пройти мимо этого учебного стенда в колонну по одному. Без инструктажа и долгих лекций. По ходу движения процессии напротив стола эпизодически обмякали на асфальт потерявшие сознание воины. С того дня почему-то в полку больше не совали боеприпасы в костры.

С той же воспитательной целью папа как-то раз приказал провести занятие по технике безопасности при ремонте автомашин. На плац перед полком выехал Зил-131, водитель демонстративно лег под брюхо грузовика, начал что-то там якобы чинить… Потом незаметно, пока кто-то из офицеров отвлекал внимание солдат, выполз и пробрался в кабину, оставив на своем месте набитый соломой муляж человека в полный рост. В чучело был вшит пакет со свинячьей требухой. По условному сигналу боец тронул машину, колеса наехали на муляж, пакет внутри него лопнул, и все вокруг эффектно украсилось кровью и внутренностями. Одновременно с этим была включена магнитофонная запись леденящего душу человеческого крика. Строй опять слегка поредел. Но зато потом почему-то водители перед тем, как лезть под машину, по сто раз проверяли, поставлена ли она на ручной тормоз и зафиксированы ли колеса колодками.

Службу нести, вообще, тяжко. Иногда человеку в армии крайне необходимо снять стресс любыми средствами. А двигатели внутреннего сгорания не могут обойтись без системы охлаждения… А в составе охлаждающей жидкости есть антифриз… А антифриз предательски похоже пахнет спиртом… Да, в нем содержится спирт, но только не антистрессовый, а метиловый. Сам по себе метанол не опаснее, чем этанол. Вся подлянка кроется в особенностях его взаимодействия с организмом. И если обычный этиловый спирт нашими ферментами расщепляется на ацетальдегиды (тоже токсичные вещества — «ангелы бодуна»), то вот метанольчику нас превращается в смертельный коктейль из муравьиной кислоты и формальдегида. Клетки организма после приема метанола продолжают получать кислород, но вот окислительные процессы стараниями этих магических эликсиров начисто выключаются, и — здравствуй тетенька с косой.

Чтобы у людей повысился стимул вести здоровый образ жизни, отец приказал поймать кошку. Кошку связали и при помощи обыкновенной клизмы влили ей в рот порцию антифриза. Через несколько мгновений у нее изо рта пошла пена, и она умерла в конвульсивной агонии на глазах у тысячи солдат. С тех пор даже не умевшие прочесть слово «Антифриз» на канистре запомнили его чисто визуально и применяли эту жидкость только по назначению. А заодно и перестали мучить кошек ради забавы…

Весь этот бесчеловечный иллюзион был поставлен с единственной целью — чтобы солдаты невоюющей армии не возвращались к матерям в гробах или на костылях.

Мы с Филиппом вовсе не наслаждались идеей мстительно изойти на фекальные массы, описывая в неприглядном образе тех или иных персонажей. Разумеется, можно было сделать скидку на то, что «это же все-таки женщины», что «надо быть великодушными джентльменами», что «мелочность не красит мужчину». Можно было провести серию ненапряжных политкорректных лекций. Да и вообще, покажите хоть одного человека на этом свете, кто хоть раз не испытал на себе глупость или хамство, что ж теперь — все это эксгумировать и орать о конце света? Но с другой стороны — довольно эвфемизмов[61] и попустительства. Для того чтобы переломить какую-либо пагубную тенденцию, вначале требуется отрезвляющий шок, резкое абортивное противодействие, избыточный ответный сигнал. В какой-то степени нас выНУДили отобразить все это в текстовом воплощении, так как, когда мы пытались донести то же самое в устных беседах, до людей доходило ну просто очень слабо. Пришлось прекратить непрямой массаж сердца и взяться за дефибриллятор. А так — мы хорошие и женщин любим. Знаете, кто-то однажды сказал: «Если бы не женщины, мужчины бы уже давно осваивали удаленные уголки Вселенной». Высказывание симпатично, но грешит некоторой половинчатостью. Думаю, смысл не в том, что мы бы от безделья слонялись от галактики к галактике, а в том, что просто была бы переориентирована мужская энергия, изначально адресованная женщинам. Поэтому афоризм верен только в таком понимании: женщины присутствовуют среди нас, будя в нас азарт достижений, а потом, к примеру, куда-то исчезают, оставив в наш азарт без точки приложения. Я бы доразвил эту мысль следующим образом: «Если бы не женщины, мужчины бы уже давно осваивали удаленные уголки Вселенной. Однако если бы женщины были в этих далеких уголках, мы бы освоили их в разы быстрее!»

Филипп

А как вы для себя определяете «уважение к собеседнику»? Специально пишу тут, чтобы не видеть ваши глаза, запрокинутые под веки, и не услышать истошный выдох: «Ну вот, опять начинается».

Давайте, давайте кумекайте. Если это сводится лишь к «неупотреблению в отношении незнакомого человека бранных слов», то рассчитывайте сразу, что меня этот ответ не устроит. Что вы там говорите? Умение выслушать собеседника? Ага, все верно, только вы это попробуйте «обкатать» на совершенно незнакомом человеке, в идеале, если это будет молоденькая девушка лет 18–25. А что говорить, если вам потребуется переночевать где-нибудь… пожалуй, это единственный случай, когда и пытаться не стоит.

Так кто тот всемогущий, кто запер людей в своих берлогах? Кто посеял ужас в сердцах? Уж не Торквемада ли проклятущий, тело которого, уже изъеденное червями в земле, до сих пор внушает людям страх, приговаривая: «Обходите стороной чужаков, ибо в них зло!»

Надо ли относиться проще к тому, что в людях теперь утрачена открытость и желание делать добро? Быть может, для кого-то это способ отринуть извечные, ковыряющие сердце вопросы «к чему это может привести?» и покончить со всей сумятицей чувств разом. В любом случае, для нас это неприемлемо, потому что мы убеждены, что война уже в разгаре. И раз мы упустили момент, когда можно было предотвратить ее, то резонно теперь не допустить зло-качества опухоли, что раздирает общество. Гной пока не вырвался наружу из шанкров эпидермиса, но слабые покраснения на теле уже видны, и думаем, нам удалось открыть вам по-новому глаза на то, с чем вы ежедневно сталкиваетесь, но игнорируете, потому что «это всего лишь легкий зуд». А не будет ли осложнений, господа, если относиться проще?

Я видел однажды, как грязная бомжиха делилась коркой с бездомными собаками. А мы говорим, что это тип пропащих людей. Но, быть может, есть чему у них поучиться?! Хотя бы элементарному состраданию. И если уж и говорить о легком отношении к жизни, то брать пример надо с них — тех, кто живет просто, но в их незатейливой мелодии есть громкие аккорды человеколюбия.

«Мне не нужен человек, который только и делает, что рассуждает о судьбах Родины», — бросила мне в лицо однажды Наташа, намекая на никчемность наших с Кириллом усилий. Что ж, видимо, я создан не для Наташи Германовой.

Мы не хотим наделить себя сверхмиссией спасения человечества, мы считаем своим долгом, умея складывать слова в предложения, пусть коряво, но высказаться о том, что единожды пройдя мимо выброшенного на тротуар окурка, мы рискуем приобрести такой тип мышления, который заставляет нас стыдиться своего свинства только на стерильных площадях Рима или благоухающих улицах Парижа, но никак не в переулках Арбата. Мне ничего не стоило придумать эту аллегорию, потому что однажды от водителя такси, который залихватски щелкнул «бычком» в открытое окно своего автомобиля, я услышал: «Понимаешь, как оно: за границей даже как-то стыдно бросать мусор на улицах, а у нас даже в голову это не приходит».

Можно не вступать в пререкания с недовольной рожей, выдувающей пузыри, и пройти мимо, но где гарантия того, что наши дети не встретятся в будущем с ее отпрысками, которые от матери впитают вседозволенность хамства. Конечно, вероятность того, что она, попрекаемая нами, скажет себе «стоп», ничтожна мала, но огонь веры в то, что бабища, увидев решительный отпор своей наглости, поостережется и далее являть миру свои выкрутасы, необходимо поддерживать. А кто это будет делать, как не мы с вами?!

Вам кажется, что я драматизирую и копаю слишком глубоко?

Но ведь пока моя лопата цела.

Кирилл

Мы почему-то уверены, что женщины, ознакомившись с нашими страницами, обнаружат в себе живейший интерес посмотреть на тех, кто станет нашими женами или постоянными подругами. Более того, они бы с утроенным рвением искали в них все то, что мы высмеяли и осудили. И найдя хоть один из симптомов, радостно бы возвестили: «Ага-а-а! А у самих-то!». Не спорим, не спорим, не спорим… Любовь — явление своенравное, с непрогнозируемыми взглядами на человеческие планы. Может быть, втайне боясь ее непредсказуемых капризов, мы на всякий случай и дезинфицируем сердца коктейлем из рационализма и желчи. Может быть. Перечитывая части книги в процессе создания единого целого, мы часто ловили себя на ощущении какого-то мерзковатого осадка в душе. Будто только что пообщался с занудливой и склочной базарной бабой. Или увидел, как кто-то дотошный упоенно изливается в жалобную книгу, не щадя чернил и едко лыбясь. Определенно, местами от написанного нами явно тянет шакальим душком. Но, повторю, это всего лишь стиль — кстати, весьма модный в наше время. К сожалению, пост-имперское разочарование начала девяностых очень сильно тронуло наши сердца тлением безразличия, ржой злобы и опустошенности. Стало вдруг стыдно быть искренним и восторженным, почти как обмочиться прилюдно. Очень многие важные вещи теперь приходится протаскивать через дамбы сознания в ярких капсулах цинизма и — еще одно модное словцо — трэша, иначе современность тебя просто выплюнет, едва попробовав на вкус. В моде памфлеты на базарном наречии — так, чтобы громко и со слюнями. Хорошо, мы принимаем правила игры. Мы пока еще их принимаем… Мы согласны гадить и поносить (ударение ставьте по вкусу), если нынче это так престижно. Но мы просим вас вслушаться в суть, призадуматься наедине с собой и задать себе один-един-ственный чертов вопрос: неужели не может быть иначе? Неужели вас самих все это никогда не задевало? Акцентируя внимание на женщинах и их странных поступках, мы никогда не теряли из виду двоякости картины. Мы лишь отметили наиболее конфликтные точки мужского и женского соприкосновения, работать над которыми надо только вместе. Если чуть-чуть раздвинуть сектор обзора, станет ясно, что эта проблема несводима к комнатным междоусобицам, это не просто мещанские рекриминации[62] а-ля «бабы дуры — мужики козлы», это — лишь одно из щупалец спрута, гнездившегося в нас всю нашу историю. Ментальная червоточина тянется с тех самых пор, когда новгородцы, не справившись с администрированием и урегулированием внутренних распрей, пригласили экспата Рюрика верховодить. Она сквозит через века постпетровского подражания Западу и до наших дней еще доминирующего совка как психологического феномена. Мы заложники массовой апатии и чужого мнения. Мы не можем без этого. Мы изнываем по авторитетам, чтобы не дерзать самим. Выбиваясь из колеи, мы глохнем. Нам страшно даже спросить себя: «А лично мне это нравится? А лично мне это подходит? А лично я играю тут какую-то самостийную роль?» Настало время осознать, что каждый — сам по себе полноправная часть истории, творец новых событий, пусть малых, а не носитель унаследованных вериг. Не могу не привести одну цитату из статьи И. Руденко о выдающемся тяжелоатлете Юрии Власове: «Мучит противоречие: мы все чаще, все громче, все энергичнее говорим об изменении окружающей нас жизни — и это так долгожданно; все плодотворнее мечтаем о создании таких обстоятельств, при которых человеку стало бы выгодно, да, именно так мы говорим, быть сильным, честным и умным — и это тоже верно; и вместе с тем что-то противится и бунтует во мне — а что же он сам, человек? Человек — чело века. Неужто чело — только слепок, следствие, производное, лишь век воспроизводящая реплика? <…> Будем же бунтовать против того, что мы лишь слепок, следствие, производное века!»

Все, что нас откровенно бесит, не поддается и никогда поддастся одностороннему усилию, но требует встречных действий и найдет, как говорил академик Сахаров, «синтетическое разрешение на новом витке развития».

Мне не дает покоя одна книга. На протяжении вот уже четырнадцати лет я то и дело достаю ее с полки и перечитываю, перечитываю… Н. ет, не полностью, а набегами на самые любимые страницы. Похоже на алкоголика, который на автопилоте следует от одного любимого кабака к другому, используя одну лишь моторную память.

А книга старенькая уже совсем, картон обложки расслаивается — издание шестидесятых… Это «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова. Фантастика. Мультик. Межзвездные полеты через четвертое измерение, роботизированная планета Земля, и все это, конечно, в условиях глобального коммунизма как самой жизнеспособной общественно-политической формации. Короче говоря, тот самый винегрет, от которого Филиппа Александровича Грибанова вытошнило бы архимгновенно. Ну не жалует он фантастику. Но убрать из полотна субсветовые звездолеты. Заклеить в тексте термины из разряда «миалофон» — «энерген» — «нуль-пространство». Сплюнуть патоку идеологии, которой автор, разумеется, приправил свой бравый доклад о светлом будущем. Оставить только людей, их характеры, их души. И тогда получится, что Ефремов привел нас в компанию совершенно потрясающих личностей. Сразу отфильтру-ется, что фразы героев романа местами категорически не-устны, что их жесты и движения похожи на скрытый танец, а их тела — оживленные памятники перфекционизму. А имена у них — вы только вслушайтесь: Дар Ветер, Веда Конг, Эрг Hoop, Низа Крит. Кажется, что писателя вовремя не остановили, когда он впадал в идеализацию. Но — не важно! Главное, что в душах и умах их есть то, чего очень мало пока у нас, — самость. Ефремов написал о людях, у которых вместо разнузданности — свобода, вместо запретов — осознание ответственности за свой выбор, вместо страха перед новым — искренний интерес и априорная, какая-то безусловная и безудержная вера в хорошее. Они легко меняют род деятельности, если их заинтересовала новая профессия, они легко меняют место жительства, если им надоела оседлость, они смело идут навстречу любви. Они оставляют впечатление мудрых детей. Почитайте, и вы поймете, что хотели бы жить среди таких людей. Но сможете ли вы? Вот и я тоже… Потому что мы поняли бы, насколько дорога нам наша привычная трясина, где все в более-менее одинаковой степени грязны — если не в делах, то уж точно в мыслях. Не поленитесь — найдите эту книгу, она переиздавалась.

Если такой мир и возможен, то только одна дорога ведет туда — самосовершенствование, внутреннее усложнение, повышение скорости информационного обмена. Это когда ты при всех потерях или достижениях остаешься еще и в каком-то высшем выигрыше. Я бы подвел все к идее бога, но я не верю в бога. Как в любую массовую культуру, подменяющую вектор поиска скалярными идолами догм. Пытливость ума и хорошее настроение неподлой, незапуганной души — может, лучше так? Это одна из самых сложных и, одновременно, самых. окрыляющих вещей, которые дарит нам возможность быть человеком.

Дерзнем, человеки?

Филипп

Исключения — это, собственно, что такое?

А почему не положено дарить девушке цветы, скажем, 4 октября? Исключение, блин! 8 марта надо, а 4 октября — «ты меня пугаешь, с чего бы это?» Так это же желание, простое, человеческое: сделать приятное, и не тогда, когда она ждет этого, приготовив блокнот, чтобы по вручении букета смело поставить галочку напротив пункта «Цветы подарил!» Поэкперементируйте, и вы поймете раз и навсегда, что цветы 4 октября запомнятся ярче, нежели «букет гвоздик на 8 марта не-помню-какого-года!»

Я однажды на свидание к девушке пришел с утюгом, чтобы она меня выделила из толпы (мы с ней до этого просто переписывались в интернете), — это что, говорит о том, что я ненормальный? Хочу еще раз подчеркнуть неоспоримую для меня истину (возможно, выглядеть будет навязчиво, потому что мысли о ней уже неоднократно тут летали): народ следует не туда, куда он хочет, а туда, куда его поведут. Надо повернуть ключ зажигания, чтобы автомобиль тронулся, машина сама не сдвинется с места, хотя в ней и предостаточно лошадиных сил, но конем она, увы, не является.

Куда трогалась Европа 600 лет? К своей погибели. Зачем? Как сегодня ответит девушка среднестатистическая (трудно далось это слово, потому что уже поздно, но этой ремаркой я обязан выказать почтение тем немногим исключительным женщинам, которые камни в нас кидать не будут, ибо исклю…, но позже об этом): «Потому что так случилось, мы не…».

Как уже упоминалось, А. Никонов заметил: «Привычка создает иллюзию понимания!» Представьте, я напиваюсь, но то тут, то там повторяю: «Ну щас жизнь у нас такая!» Как вы думаете, хотя бы одна женщина продолжит диалог со мной? Она меня спишет, определит в самую падшую категорию — ту, которой она даже руки не подаст. А мы, как конченные люди, продолжаем надрываться, чтобы показать ту самую сторону, которая находится за «горизонтом событий». Выливаем алкоголь и наполняем бутылку из-под водки пресной водой. Цитирую свою маму:

1) Ну и что тебе это даст?

Мам, ну ты же когда-то произнесла фразу: «Смотри на своего отца и никогда так не делай!» Ну вот я и не делаю. Может быть, делаю даже хуже порой, но я выполнил твою просьбу: я не делаю так, как мой отец! Так, если один человек (хотя бы) не будет наступать на мои грабли, это уже успех. Как ты считаешь?

2) Сынок, когда же вы повзрослеете?

Мам, не понял, а в чем заключается взросление? В возрасте? В интеллекте? В умении создать семью? Если так, то никогда! Извини.

3) Сынок, не высовывайся!

Мам, ты помнишь историю с вениками? Я что-то в ней потерял такого, что теперь восстановить невозможно?

4) Сын мой, когда ты будешь человеком?

Только тогда, когда мои родители мне предоставят «Свод Правил Настоящего Человека».

5) У человека должно быть ремесло!

Согласен! Не требуя от тебя ответа, какое ремесло, не услышав от тебя ничего конкретного, отвечаю на свой лад: пусть это будет моим ремеслом — вот это, что пишу сейчас, обращаясь к тебе и к маме Кирилла…

Мамы, можно долго продолжать этот безысходный разговор, но давайте вынесем его подальше от чужих глаз, падем к вам на грудь и будем долго-долго пытаться найти причины, почему ваши сыновья выросли не такими, как все. Что в них есть такого, что нет в других, и наоборот, что в них неттакого, что надо бы. Только молю, уточняйте, что именно надо!

Отматываю назад: общество наше завели, повернув ключ зажигания не в самом удачном месте. Мы — цирковые лошади, мы — мультимножество цирковых лошадей. Нами управлять легко, только когда наше поведение и повадки схожи. Мы не имеем права на вольнодумство и инакомыслие, иначе мы станем непредсказуемыми в своих поступках для тех, кто только и умеет, что щелкать кнутом.

Щелк — и в рядах без причины опасливых прибыло!

Щелк — и еще один ревнивец разбил женщине лицо!

Щелк — и еще одна молоденькая пава шипит: «Ну че тебе надо?»

Щелк — и опять кто-то в слове «цефализация» видит неумение обходиться с дамой!

Щелк — и в воздухе пудовой гирей повисло «я первая мужчинам не звоню»!

Я видел — наши игры с каждым днем

Все больше походили на бесчинства, —

В проточных водах по ночам, тайком

Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,

Я прозевал домашние интриги.

Не нравился мне век, и люди в нем

Не нравились — и я зарылся в книги.

В. С. Высоцкий «Мой Гамлет»

Дина Георгиевна и Нина Григорьевна, будьте здоровы и счастливы.

Кирилл

А теперь я хочу на время оказаться по ту сторону линии фронта, поспорить сам с собой.

На архипелаге Мьей, что в Андаманском море у берегов. Мьянмы, островные бирманцы очень изобретательно подошли к летоисчислению собственных жизней. Там блюдется традиция обратного отсчета возраста. Рождается малыш — и ему сразу отвешивают шестьдесят лет, чтобы он потом, взрослея, в численном выражении молодел год от года. Перешагнувших шестидесятилетний рубеж там уважительно величают «дважды родившийся». А если сто двадцать лет проживешь — два раза обнулишь одометр! Добрый и развлекательный это трюк, но природу не перехитришь, «износ машины» все равно однонаправлен. И вопрос в том, какой дорогой ты проедешь, что сделаешь по пути…

Андрей Кончаловский совершенно справедливо отметил такую нашу особенность, как неуважение к старости и страх старости. Ежимся мы при мысли о ней — прямо хоть бирманское ноу-хау внедряй в наше сознание! Наверное, умный человек не должен быть

этому подвержен, потому что страх старости в будущем — это признание своего эгоизма и недальновидности в настоящем. Мы хотим жить для себя, в огромном всемирном «я», вне времени, а поэтому нас так нервируют образы собственного дряхления. Но коль уж мы одарены такой способностью, как моделирование процессов, ее надо использовать с толком. И тогда старость будет выглядеть чем-то большим, чем убийственный набор «виагра — утка — вставная челюсть». Она будет восприниматься как время результатов. Результатов собственных земных дел, собственных сознательных перемен. Давать начало которым надо сейчас. Поразмышляем.

Вы можете меня представить стариком? Благодаря этим страницам вы уже, наверное, запомнили мои главные опознавательные знаки, мою манеру въедаться и пускать в ход стрекательные клетки. В голландском языке есть такая идиома — «трахать муравьев» («трахать» — в данном случае не по Ожегову). Это значит мелочно цепляться за любое слово, лезть в дебри, нудеть по поводу и без повода. Идеально точное выражение. Мою «муравьефилию» с натяжкой, но пока еще можно подпустить под версию «молодой кураж». А как вам такой же я, но помноженный еще на три-четыре десятилетия? Что это за дедушка у нас получится? Что за ядовитый и самоизглоданный монстр? Знающие меня женщины здесь должны, оживиться и солидарно зашуметь. Так вот: линейное, без качественных переходов, взросление — это растянутая во времени смерть. И, теребя пальцами ног, я признаю, что был не всегда и не во всем прав. Надо учиться отдавать себя авансом. Надо создавать рядом с собой родных людей. Надо возвращать в этот мир дар любви и жизни, и я еще только учусь не оскорбительному смыслу такого «надо». Узнавать хоть немного своего в другом человеке, узнавать даже больше, чем в нем объективно есть, и быть достаточно сильным, чтобы исходить из этого — вот что такое перемены.

Я был и остаюсь резок по отношению к женщинам за их — измы. Признаюсь, женские глупости для меня были иногда чем-то вроде услужливой скатерти-самобранки, бесперебойным источником предлогов уходить или не сближаться. За один огрех я мог сбросить человека в долговую яму, и все его попытки исправиться, извиниться лишь побуждали меня к продолжению морального ростовщичества. Я вел себя, как торгаш, утративший чувство реальности. Обожествление здравого смысла, истеричные поиски истины, жертвенное позерство и терновый венец непонятого — какой только камуфляж не примеряло мое эго. Но скажите, не я ли призывал вас смотреть на любую ситуацию с противоположной стороны? Не я ли промоутировал все эти мысленные 30-игры? Мне отвечать за свои слова. И я отвечу нижеследующим манером.

Моя мама недавно утратила осторожность настолько, что при мне сказала так:

— Да разве можно познакомиться с нормальной девушкой в ночном клубе? Там же шлюшки одни!

Сынуля предсказуемо, как дрессированный, бросился в штыковую атаку:

— А ты хоть раз была в ночном клубе? А что вообще в твоем понимании «шлюшка»? А ты могла бы так в глаза назвать девушку, приведи я ее сюда и скажи, что мы познакомились на дискотеке? А? А? А?

У врача, делающего полезный укол, может быть тяжелая рука.

Вы знаете, что меня, наконец, заставило насторожиться, присмотреться к себе? Радость. Я осознал, что порой в логических стычках для меня радости больше, чем ее должно там быть. Я вдруг похолодел от открытия, что самодовольно улыбаюсь, вспоминая свои напористые «аканья» и мамину растерянность. Злокачественный признак. Двигаясь в такой плоскости, я наделаю бед. Только стереометрия выведет меня за рамки неуязвимого положения — губительно неуязвимого. И я тогда пошел поперек себя. Разыграл ситуацию от противного. Да, мама сказанула, не подумав. Но в том-то и дело, чувствуете?! Необдуманное высказывание — это не обязательно оскорбление, целенаправленное зло. Это зачастую у женщин — лишь возглас настроения, спонтанная эмоция, переложенная на язык суждений за неимением пока у человечества более тонкого средства. Значит, угловатость словесных средств надо пока сглаживать пониманием, надъязыковой тональностью понимания, как бы непохож сам на себя я ни был, говоря сейчас такие вещи. Надо верить в то, что человек не имел в виду дурного. Иногда догадываться и додумывать за него — да, да, вы не ослышались, это сказал я. Близоруко считать, что нечаянная глупость — это развилка дороги. Пусть хоть иногда она будет отправной точкой совместного поиска. Переворачиваем медаль! Ситуация от противного выглядит следующим инфернальным образом. Встречает меня мама и говорит:

— Знаешь, Кирилл, я много ходила по ночным клубам, видела много девушек, со многими общалась. Я долго анализировала все это, и вот тебе мой продуманный вывод: они все — шлюшки.

И если после первого варианта я начинаю запальчиво буянить, то после такого моим следующим действием будет незамедлительная самоликвидация. Ибо вот так выглядел бы настоящий финиш разума. Случайно оброненная нелепость — это часто всего лишь ошибочное предположение человека, даже если и оформлено оно категорично. Конструктивно в таком случае будет сделать встречное предположение, что он хороший, этот человек, просто немного неверно информирован. Но если к глупости выводов и поступков приводят умственные старания — то это уже по-настоящему плохие новости.

Мне самому еще очень многое предстоит переоценить, додумать. Очень многое. И я счастлив понимать это. Здесь вы, конечно, можете поставить мне на вид, что я в итоге пришел к тому, о чем вы всегда говорили. Что я просто описал циркуляцию и оказался там же, где и все нормальные взрослые люди, просто с большим опозданием. Что трёп наш — судорога, бесплодное сокращение мускулов сознания, а карамели в. ней порой столько, что как бы попа не слиплась. Вот, например, такая автоцитата: «Эта красота не кристаллизовалась в самосозерцании, чем нередко обездвиживают себя привлекательные женщины, но, напротив, проживала каждую секунду в торжестве жизни». Перечитываю ее, а самого аж кочевря-жит, будто ухо спичкой чищу. Признайтесь, вы ведь тоже опускаете глаза, когда вдугаря пьяная женщина пытается вульгарно танцевать на шесте, вертя над головой блузкой. И знаете, почему опускаете? Потому что для профессионалки нагота — рабочая одежда, самые интимные жесты — выполнение условий договора. В этом случае ты зришь и даешь человеку заработать. А когда это обнажение томящейся души, вкладывающей в шоу то, что шоу не положено по рангу — тут самый заиндевелый циник невольно отведет взгляд. Да, местами мы с Филом неумело танцуем душевный стриптиз. Местами вписываем себя в мартиролог[63] современных чайльд гарольдов, плачущих о душе в передышках между припадками гордыни и распутства. Что поделаешь, сейчас это продукт. И даже само публичное признание в маркетинге трагизма — тоже продукт. Художественное слово пытается опередить реакцию на самое себя, засунуть внутрь ценник в качестве закладки, но лишь туже затягивает витки штопора, в который сорвалось. Разумеется, говоря про штопор, я подразумеваю катастрофичность сточки зрения старой школы. На самом деле в литературе все идет закономерно: одни усиленно занимаются потоотделением, другие платят и жадно вдыхают натурпродукт, а бумага терпит. Страну наводнило суперэффективными дезодорантами и лазерными эпилляторами, и тогда запах подмышек перекочевал в книги. Млея в СПА-салоне, сегодняшняя фея-рафинэ увлеченно листает живописания блевотины и негигиеничного секса. Да-да, проще простого разораться о падении нравов и массовой деградации, но не будем торопиться. Тут есть над чем подумать.

Я думаю, произведение не может быть целиком хорошим. Целиком дурным — да, а вот хорошим его делают только отдельные, неприметные кусочки, что отдаются в человеке грозами. И для каждого они свои. Если в книге хотя бы три-четыре раза находишь слова, которые хочется произнести, проговорить вслед автору, значит, у Вселенной есть смысл. Если в ворох из трех сотен страниц вброшена горстка особенных для тебя секунд, секунд предельной честности сердца — значит, ты подружился с книгой и, наверное, еще вернешься к ней.

Оказавшийся снова в исходной точке окружности может утешиться тем, что хотя бы уберегся от гиподинамий, пока искал выход. Я очень надеюсь, что блеснувшее неоднократно на наших страницах имя Лидии Гинзбург все же заставит вас отыскать и почитать ее вещи. А я пока в который раз ее процитирую из «Записок блокадного человека»: «Написать о круге — прорвать круг. Как-никак поступок. В бездне потерянного времени — найденное».

А может, наша прописанная рефлексия — это всего лишь обычный путь человека к житейскому юмору, к философскому взгляду на действительность? Череда повседневных Тренировок, которая в итоге даст обществу еще двух спасительно-равнодушных мирян, занятых своими личными, не глобализированными проблемами, — и это есть добро?.. Нам с самого начала пытались доказать, что это добро, что нами движет лишь ювенальный максимализм, но мы Капризничали, не слушали, топали ногами, хорохорились. Подкараульте кого-нибудь из нас где-то в осеннем парке лет через пять-семь: желтые листья на дорожках, по листьям с тихим шорохом катится коляска, за ручку коляски держатся мужчина с женщиной. Женщина ведет долгие рассуждения о том, какую посудомоечную машину надлежит приобрести на выгодных кредитных условиях. Мужчина возражает. Не конфликтно так возражает, по мелким деталям, для проформы — только чтобы показать, кто в доме хозяин. Например, настаивает на том, чтобы кредит взять на работе, а не в банке, хотя ему, по большому счету, все равно. Но тут маленький и требовательный пассажир коляски (не исключено, что недавно крещеный) просыпается и возвещает об этом всему парку. Кредиты, банки, посудомоечные машины разом забыты, хотя никуда из жизни не ушли — ни из жизни мамы с папой, ни их чада. Где-то по углам и закуткам этого извилистого лабиринта длиною в жизнь попадаются редкие жемчужины счастья, но быстро гаснут и теряют свое очарование от ожидания еще более крупных жемчужин. Как мало дано человечеству! И все, что нас пока спасает, — это полезная привычка видеть в малом большое. Ну или хотя бы большее.

Если смотреть на проблему в разрезе преемственности поколений, то я возлагаю большие надежды именно на нас, родившихся во вторую половину семидесятых — первую половину восьмидесятых. Эти временные рамки дали нам уникальный психологический задел: мы не успел и достаточно повзрослеть, чтобы ущербность советской системы уязвила нас лично, но мы были уже вполне сознательными человечками, память которых сберегла все самое лучшее. Именно наше поколение ушло. из СССР стопроцентными романтиками; остальные либо познали горечь разочарования, либо просто не помнят того времени. Отвлечёмся — насколько получится — от таких аспектов, как политика, экономика, экология… Сконцентрируемся на социально-психологической составляющей, на нравственных приоритетах. В независимости оттого, как мы будем участвовать в прочих сферах, именно эта — наша боль и наша ответственность. Именно на уровне простого человеческого взаимодействия мы должны поддерживать огонь той душевности, той сердечности, что не истребила даже тоталитарная система. А она, несмотря на чудовищность ее проявлений, каким-то образом смогла создать в умах и сердцах островки особого мироотношения. Иностранцы чувствуют это, поверьте мне! Долго подбирают слова, путаются, выражая мысль даже не на родном языке — но чувствуют! Наше поколение, как мне хочется верить, получило в наследство самую чистую фракцию советского характера: здравое понимание личного действия при осознанном уважении общих интересов. Мы стоим, балансируя, на водоразделе: по одну сторону — извечная азиатская химера орды, по другую — напирающая западная философия индивидуализма. Если мы не устоим, не создадим на этом острие что-то третье, что-то свое, связь времен будет прервана. Кто, если не мы с нашим светлым — пускай даже полусказочным — пониманием советского, может лучше справиться с этой задачей? Только мы, балансирующее поколение. Только нам в следующие пять-десять лет главенствовать в миссии «Русская душа». Держим удар, ребята!

Не без легкого самовнушения, конечно, но я все же вижу в происходящих с нашим обществом курьезах просто издержки акклиматизации. Думаю, преодолеем. Назад пути все равно нет. В русском человеке заложен огромный потенциал сопротивляемости и все-таки, как ни крути, генетическая мудрость. Большая история, большие испытания. Нам бы только научиться с юмором и без подобострастия относиться к наносному, пришлому, нам бы не стесняться себя настоящих.

А еще надо верить, что общечеловеческие ценности в игре «мужчина — женщина» дают реальный выход из тупикового лабиринта, в который нас загоняют модные роли «стерв» и «брутальных самцов», «недоступных принцесс» и «гуру съема». За это сегодня надо вести настоящую борьбу и ни в коем случае не сдаваться. В конце концов, Вторая Мировая война была проиграна Германией не тогда, когда Кейтель подписал акт о капитуляции, а в ту минуту, когда Гитлер «на всякий случай» положил себе в карман ампулу с цианистым калием. В 2006 году в медиа прошло известие, что один журналист выбросился из окна, оставив предсуицидальную записку, где причиной своего демарша назвал тотальное непонимание со стороны женщин. Кстати, я заметил тогда, что все новостные ресурсы рунета здорово не сошлись в деталях: одни писали, что он был сотрудником газеты «Сельская жизнь», другие называли местом его работы издание «Светская жизнь». Как бы там ни было, это не выход. Грешно говорить в ироничном тоне об усопших, но пешком из окна такая проблема и ей аналогичные не решаются. Нашу кособокую сельско-светскую жизнь надо оздоровлять только активным методом и активной верой в перемены к лучшему. Эти страницы — наша личная попытка.

Мир поддается изменениям. Он ждет их от нас. Поверьте в это.

Потому что если не верить в это, то тогда зачем вообще жить?

Примечания

1

Ортогональный — перпендикулярный, находящийся под прямым углом к чему-либо.

2

Архитектоника — построение, структура текста.

3

Императив — создание условий долженствования, принуждение, диктат.

4

Ономастика — наука об именах собственных.

5

In propria persona (лат.) — адресно, лично, по имени.

6

Автоним — настоящее имя, противоположность псевдонима.

7

Перцепция — восприятие.

8

Анизотропия — неоднородность.

9

Буффонада — шутовство, паясничание.

10

Варваризм — иноязычное слово или выражение, не являющееся нормой для родного языка.

11

Делинквентный — преступный, противоречащий законам и нормам.

12

Не путать с религиозным учением иранской секты XIX в.

13

Апоплексический удар — инсульт, кровоизлияние в мозг.

14

Радиолярии — морские планктонные организмы.

15

Не путать с «жидкие продукты пиролиза».

16

Пропедевтика — вводный, ознакомительный курс.

17

Промискуитет (лат.) — развратное поведение.

18

Флатус — он и есть флатус!

21

Фотосфера — внешний, видимый слой звезды.

22

Контрфорс — строительный термин, обозначающий стенку, вертикальный выступ или ребро, усиливающие основную несущую конструкцию.

23

Виктимность — положение жертвы, подвергшейся преступлению.

24

Salva venia (лат.) — да простит читатель.

25

Релятивистский — связанный с теорией относительности.

26

Инвектива — резкое изобличительное высказывание.

27

Эманация — волна, веяние, проявление на тонком уровне.

28

Архетип — изначальный образ, стабильно влияющий на последующий действия.

29

Абиссаль — зона морских глубин глубин от 3000 м.

30

Гандикап — ловушка.

31

Афронт — обида, оскорбление.

32

Дивинация — искусство гадания.

33

Casus belli (лат.) — формальный п.овод для объявления войны.

34

Реляция — передача, сообщение.

35

Апперцепция — синоним перцепции, восприятие.

36

Абдоминальные мышцы — мышцы брюшного пресса.

37

Стратификация — расслоение, градация.

38

Стратагема — вводящее в заблуждение действие.

39

Станс — небольшое элегическое или любовное стихотворение.

40

Агностицизм — учение, отрицающее возможность исчерпывающего по¬знания мира.

41

Пилон — в самолетостроении внешняя подвеска.

42

Эпистемология — или гносеология, наука о познании мира.

43

Modus operandi (лат.) — образ действия.

44

Континуальность — длительность, протяженность во времени.

45

Охлос (древнегр.) — народ, толпа, чернь.

46

Серпентофобия — боязнь змей.

47

Хотите — бейте меня за канцелярское щегольство, но я не могу не указать на еще один лингвистический конфуз, ставший почти нормой. Слово «дов¬леть» было безалаберно отдано на съедение так называемой народной или наивной этимологизации. Его нынче используют в качестве синонима гла¬голу «давить» («надо мной довлели обстоятельства...») — очевидно, про¬сто по принципу фонетического сходства. А это ошибка. «Довлеть» означа¬ет «быть достаточным». Слова «довольно» и «вдоволь» не наводят ли вас на мысли? Итак, данное слово имеет значение «самодостаточная». Вот такая, как говорил Ельцин, загогулина!

48

Ризоиды — нитевидные образования у мхов и лишайников с функцией корня.

49

Ламентация — жалоба, причитание.

50

Е contrario (лат.) — наоборот.

51

Анахронический — отсталый, не соответствующий реалиям времени.

52

Гипоксия — кислородное голодание.

53

Борборигмы (мед.) —звуки, сопровождающие процесс пищеварения, урчание в животе. В данном контесте — максимально дико звучащие высказывания.

54

Тезаурус — словарь синонимов или близких по смыслу слов.

55

Бретер (фр.) — скандалист, задира.

56

Арготический — сленговый, принадлежащий условному языку определенного круга.

57

Pro et contra (лат.) — за и против.

58

Астериск — ну, хоть к концу нашего трёпа вы осознали, что словари не кусаются? Отыщите в любом из них слово «астериск» — прямо сейчас, — и вы увидите, что подсказка была рядом.

59

Эсхатология — учение о конце света.

60

Инфантерия — пехота.

61

Эвфемизм — смягчающий оборот в речи.

62

Рекриминация — взаимное обвинение.

63

Мартиролог — перечень мучеников с описанием их бытия.

Content

Ну ты же мужчина! или МеЖполовые парадоксы
Ф.А. Грибанов, К.А. Демуренко

«НУ ТЫ ЖЕ МУЖЧИНА!»

НАСТАИВАТЬ ИЛИ НАЗОЙЛИВАТЬ?

ПИСЯ И НИКАК

ТЯЖЕЛАЯ АТЛЕТИКА

МОЖНО С ВАМИ ОЗНАКОМИТЬСЯ?

ИНТЕРНЕТ

МОСТЫ, ХВОСТЫ И ЖЕЛЕЗНЫЕ СТУЛЬЯ

НЕЧИСТЬ НА ЧИСТЫХ ПРУДАХ

«КАК БЫ НА САМОМ ДЕЛЕ» И ПРОЧИЕ «АЛЕ»

БАБИЗМ

В ПАУТИНЕ

ВЫБРАКОВКА

ЖПП

И СЛУЧИЛАСЬ У МЕНЯ ВОТ ТАКАЯ КОИТНЯ…

ЗАМОРОЧКА ОТ ЖАННЫ МОРО

«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ»

ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА

«А ТЫ НЕ МОГ ПОДУМАТЬ, ЧТО Я МОГУ ПОДУМАТЬ?»

КЛИЕНТ ВСЕГДА НЕ ПРАВ

«ИЗВИНИТЕ, КАК ПРОЙТИ К ИНСТИТУТУ СЕМЬИ И БРАКА?»

ЗАКРЫВАЙТЕ КРЫШКИ УНИТАЗА

«ТАК СРАЗУ НЕЛЬЗЯ! МНЕ НУЖНО ВРЕМЯ!»

«ВАМ, ДЕВУШКА, МАТ!»

ХРОНИЧЕСКИЙ РЕВНОТИЗМ

ПОПЫТКА ИЗВИНИТЬСЯ ПЕРЕД ЖЕНЩИНОЙ

ДЕФЕКАЦИЯ: ПОГОВОРИМ О ДЕФЕКТАХ

МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА

ЗАКАТ

БОРБОРИГМЫ

МАЛЕНЬКОЕ ПОСВЯЩЕНИЕ

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Примечания