Владимир Дурягин

Подельница

1

В середине апреля жить стало лучше, жить стало теплей. Плюсовая температура удваивалась при помощи по-ударному топившихся городских котельных. Обывателю же ничего не оставалось делать, кроме как распахивать настежь форточки и балконные двери, чтобы окончательно не запариться в этой домашней сауне. Так как население стояло одной ногой в социалистическом прошлом, а другой осторожно нащупывало болотистую почву буржуазного строя, радиаторы отопления перекрывались далеко не у всех. Поэтому граждане с нетерпением ждали середины мая, когда во время черемуховой прохлады трубы котельных наконец прекратят загрязнять земную атмосферу.

Во время всей этой жаровни в дверь частного детектива Семена Львовича Замятина позвонила соседка, Светлана Михайловна, одинокая женщина бальзаковского возраста. Он открыл дверь. Озабоченный вид соседки насторожил детектива.

— Здравствуйте. Как хорошо, что я вас застала дома…

— Так проходите, не стесняйтесь. У вас что-то случилось? — спросил Замятин. — Идемте на кухню… Кофе? Чайку?

— Нет, нет, спасибо. И так жарко…

— Ну, тогда… чем могу быть полезен? — спросил сосед, указывая ей на зашарпанный древний табурет. Она присела, стеснительно прикрывая юбкой колени.

— Видите ли, я попробовала перекрыть радиатор отопления… духотища же невыносимая! А кран начал капать. Пришлось вызывать сантехника из ТСЖ. Долго ждала, но все же пришел, сделал. Теперь не капает и не жарко…

— Ну, так и слава богу…

— Так-то бы все ладненько, но сейчас стала одеваться, гля, цепочки золотой нет! На полке стенки лежала в хрустальной пепельнице…

— Думаете, сантехник прихватил? — задумчиво щурясь, спросил Замятин.

— Думаю! Ко мне больше никто не приходил.

— Хм, однако… — проговорил детектив, про себя подумав, что, наверное, придется заняться «работой на дому». — Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе…

— Что? — рассеянно спросила соседка.

— Да нет, ничего. Это я так… про себя. Что ж, будем, как говориться, копать.

— А может, мне заявление участковому написать?

— Участковому? Нет, участковому, пожалуй, не надо. А вот в полицию, во второе отделение, можно. Там есть такой… майор Аверкин, так вот, данный вопрос входит в их компетенцию.

— Ага, поняла, так и сделаю… Аверкин. Ну и духотища у вас. Так я пойду? Спасибо вам.

— Да пока не за что. — Он проводил соседку за порог. — Заходите, если что…

— Обязательно зайду, до свидания, — проговорила она, торопливо топая каблучками по ступенькам.

Захлопнув дверь, Семен Львович прошел через залу и вышел в лоджию. Апрельское солнце грело по-летнему. Снега на земле почти не было, зато было много разного мусора и особенно собачьих «мин». Поэтому он оторвал взгляд от земли и поднял глаза вверх, туда, где на висевшем толстом кабеле, протянутом от девятиэтажной высотки к их пятиэтажке, восседала жирная ворона.

«Где ж ты так смогла отожраться? Сородичи твои после зимы все вон какие дохленькие, а ты прям как повариха из кулинарии», — весело подумал Замятин и махнул на ворону рукой. — Кыш!

Ворона безбоязненно продолжала покачиваться на проводе, зная, что человеку до нее не дотянуться. Детектив снисходительно улыбнулся и вернулся в квартиру. В его голове уже вертелись мысли, каким образом можно уличить в краже сантехника. Хорошо бы было взять его с поличным.

— Ну и духотища! — недовольно проворчал Замятин и на минуту замер. Его губы вдруг расплылись в улыбке. — «Чего же мне сразу-то не торкнуло?!» — подумал он и быстро пошел к входной двери. Спустившись по лестнице этажом ниже, он нажал на кнопку звонка. Светлячок в глазке погас и снова засветился. Защелкал запор, и дверь открылась. В дверях стояла соседка, вся во внимании.

— Мне бы номерок телефона, по которому вызвать сантехника…

— Что, тоже вспотели? А у меня теперь благодать! Правда, дороговато вышло. Да вы входите.

Замятин вошел.

— Так где, вы говорите, лежала ваша цепочка? — спросил детектив.

— А вот… здесь, — указала соседка на полку, что была рядом с отопительной батареей.

— Ага-а… — произнес детектив, — по-нятно.

Светлана Михайловна смотрела на него, пытаясь понять, что вдруг стало соседу понятно. Тот осмотрел пепельницу, зачем-то на нее дунул и спросил:

— А из других вещей ничего не пропало?

— Да вроде нет, — растерянным взглядом оглядела комнату хозяйка.

— Ну, ладно. Номерочек мне…

— Ой! Забыла совсем.

Она раскрыла секретер, достала записную книжку, нашла нужный номер, написала его и, вырвав листок, протянула соседу.

— Спасибо. Теперь главное, чтобы прислали именно того самого сантехника. Иначе мой план рухнет.

Соседка смотрела на него, раскрыв рот.

— Когда вы собираетесь пойти в полицию?

— Сейчас…

— Без меня не уходите. Я с вами… пройдусь.

— Хорошо, — торопливо закивала соседка.

Дома Семен Львович достал из серванта красивый заварной чайник и вытряхнул на ладонь обручальное кольцо. Другого золота у него не было. Он до блеска начистил колечко о шерстяное одеяло и, полюбовавшись им, с тяжелым вздохом положил на полку стенки. В прямых лучах солнечного света оно сияло, как само солнце.

В кабинете начальника убойного отдела Алексея Павловича Аверкина стояла зловещая тишина. Сам начальник напряженно думал, то и дело протирая лысину и вспотевший нос уже изрядно промокшим платком. Не отрываясь от кресла, он подъехал к зарешеченному снаружи окну и, сердито пощелкав шпингалетами, распахнул оконные створки настежь. Уличная прохлада хлынула в кабинет.

— Черт!.. — заворчал он, — откроешь — сквозняк, закроешь — парилка!..

Майор собрал разложенные на столе бумаги в одну стопку и придавил их пепельницей, чтобы потоком воздуха из дверей их не разбросало по полу. В дверь постучали, и она сразу же отворилась. На пороге стояли оперативники, лейтенант Ольга Соколова и ее напарник Вася Мышкин, тоже лейтенант, только старший. Они тяжело дышали от быстрой ходьбы.

— Ну, проходите. Чего встали-то? Сквозняк же! Мне из-за вас… чихотку поймать не хватало! Садитесь… вон… — начальник нетерпеливо подвинул стопку бумаг на край стола. — Ну, что там?

Опера переглянулись.

— Давай излагай, — пробормотал Вася. — У тебя складно… всегда получается.

Ольга бросила на него недовольный взгляд и со стулом подвинулась поближе к столу начальника.

— В общем, труп обнаружили рабочие свалки, как они представились. Они там пустые бутылки собирают, моют и после сдают…

— Оля, что они там сдают, мне по барабану. Ты по делу говори, — сдержанно проговорил начальник.

— Так вот, обнаружив большой мешок с трупом в строительном мусоре, они через шофера-мусоровоза сообщили в райотдел. Те приехали, потоптались… мусор городской, ну и передали это дело нам.

— Ну, это мне известно. Что за труп?

— По спецовке рабочий. Скорей всего строитель-ремонтник. На вид лет этак около тридцати. Мусор специфический: обрезки гипсокартона, побелка… — Ольга бросила взгляд на напарника. Тот неопределенно пожал плечами, поерзал на стуле.

— Можно, я?.. — кашлянув в кулак, спросил старший лейтенант Мышкин.

— Ну…

— Когда мешок раскрыли, в нем был обнаружен согнутый пополам и стянутый поясным ремнем труп, как уже заметила лейтенант Сорокина, мужчины лет тридцати. Видимо, чтобы труп поместился в мешок, злоумышленник того и согнул. Из этого вытекает следующее: в мешок труп упаковали сразу же после убийства, когда тело было еще мягким, послушным. Спустя сутки его было бы так не сложить.

— Логично, — проговорил, задумчиво щурясь, начальник.

— После предварительного осмотра выяснилось, что смерть наступила приблизительно сутки назад, от поражения электрическим током.

— Почему именно током? Что, кожа почернела? Так строителей белых теперь мало, там сплошь… чумазые.

— Не только рожа… простите… кожа, — глаза Васи забегали по полу, — на ладонях и пальцах признаки сильных ожогов. Окончательные результаты обследования будут готовы только завтра к полудню.

— М-да. Завтра к полудню, говорите? Ну, ладно. Чем займетесь до полудня?

— Так хватает… — попробовал отлынить Вася.

— Только что, до вас, меня навестил бывший наш сотрудник. Нынче пенсионер и частный сыщик, Семен Львович Замятин. Может, помните?

Опера пожали плечами.

— Ну, это не столь важно. Там в их районе, что меж Советским проспектом и улицей Заря Свободы, золотишко кто-то тырит. Ну, там… цепочки золотые, перстенечки, колечки всякие ценные. У участкового, говорят, стол от заявлений ломится, не знает, чего делать. Так вот, Замятин вычислил воришку, осталось только взять с поличным. С утра подсобите ему. Вот его адрес и телефон.

— Так это же в компетенции Григорьева, — возмутился Вася.

— В засаде они. Вора пасут, — пояснил майор Аверкин.

Ольга взяла бумажку с адресом, прочитала и положила в свою сумочку.

— Разрешите идти? — спросил старший лейтенант Мышкин.

– Да идите уже, – махнул рукой начальник и потянулся к графину с водой.

2

Вернувшись домой, Семен Львович, не разуваясь, прошел в залу. Обручальное кольцо лежало на полке стенки и не сияло, как прежде. Солнце теперь не светило в его окна, а находилось в полуденном апогее и плавило битумные швы на крышах домов. Он распахнул балконную дверь и вернулся в прихожую, к телефону. Набрал номер сантехника. На том конце провода трубку долго не снимали, надеясь, что у звонившего лопнет терпение и он бросит это занятие. Но у Семена Львовича терпения, наработанного за тридцать лет в уголовном розыске, было предостаточно, и он дождался ответа диспетчера.

— Диспетчер ТэСэЖе слушает, — прозвучал в трубке раздражительный возглас.

— Добрый день. Вас беспокоит житель дома девяносто девять по Заре Свободы, квартира семнадцать.

— Так, что у вас? — нетерпеливо перебила диспетчер.

— У меня? — Семен Львович на несколько секунд задумался и для надежности решил соврать. — Я тут отопление попробовал перекрыть, кран закрутил, а снизу из-под него теперь вода сочится. Подо мной целых четыре этажа, если течь усилится, в общем, сами понимаете. Что делать, не знаю. Сантехника бы поскорей прислали, что ли.

— Сильно течет?

— Ну, струйка… толщиной со спичку.

В трубке что-то зашуршало, заскрипело, и было едва слышно, как диспетчер дает кому-то указания. Наконец снова послышался тот же голос:

— Сантехник будет в течение часа, ждите, — пообещала диспетчер и сразу положила трубку. Было понятно, что ей уже до чертиков надоели обращения граждан по вопросам прогнившей сантехнической арматуры.

— Ну-с, ладно, — пробормотал себе под нос Семен Львович. — Пойду, расковыряю кран.

Семен Львович не был силен в сантехнике. Подойдя к чугунной батарее, рождения тридцатых годов, он, немного подумав, наклонился и закрутил вентиль крана. Затем пошел на кухню, взял широкую миску и подставил ее под кран. Но кран и не думал течь. Тогда хозяин принялся его крутить туда-сюда, чтобы вызвать хотя бы малейшую капель, иначе вызов сантехника будет ложным. А это чревато последствиями. Он пошел в кладовку, долго там копался, пока отыскал молоток, и, вернувшись, принялся постукивать по крану. Но результат оставался положительным, и батарея начала постепенно остывать…

Солнечным апрельским утром оперативные работники Вася и Ольга вышли на крыльцо второго полицейского управления. Вася, морщась на яркое солнце, достал из кармана большие с затемненными стеклами очки и приспособил их у себя на лице. Глядя на напарника, Ольга рассмеялась.

— Ты чего? — спросил Вася недоуменно.

— Да так, смешно. Наша форма и темные очки. Обхохочешься.

Вася тяжело вздохнул и, сняв очки, сунул их в карман.

— Что теперь? Я их зря покупал что ли? — обидчиво произнес он.

— Нет… ну, в «гражданке» еще куда ни шло, а в форме — полный пипец.

Василий нахмурился, кашлянул в кулак.

— Ну, ладно. Машина в нашем распоряжении только до полудня, — скороговоркой начал он, чтобы напарница не смогла его перебить. — Поэтому предлагаю, для экономии драгоценного времени, разделиться.

— Как это?

— Лейтенант Сорокина, не перебивайте старшего по званию и слушайте внимательно.

— Ой, ой, ой! Ну, слушаю, — Ольга сложила руки на груди.

— Сейчас меня забросите к этому… сыскарю… в засаду, а ты, пока машина под жо… то есть в нашем распоряжении, дуй на автобазу городского хозяйства и разузнай график вывоза мусорных контейнеров. В общем, поройся там поглубже.

— В контейнерах? — спросила Ольга с усмешкой.

— В бумагах! А с сантехником я сам как-нибудь…

— Хорошо, уговорил.

Они подошли к дежурному УАЗу и уселись на заднее сиденье. Машина, изрыгнув клубы черного дыма, выехала на широкую городскую улицу.

Вася поднялся на пятый этаж хрущёвки, немного потоптался, присматриваясь к номерам на дверях, и нажал на звонок номера семнадцать. За дверью послышался быстрый топот босых ног. Дверь открылась, и перед оперативником предстал босоногий хозяин квартиры в закатанных до колена брюках и с мокрой тряпкой в руках. За его спиной наблюдался плавающий в сквозных потоках воздуха легкий туман. На полу поблескивали небольшие лужицы, которые хозяин не успел подтереть. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Хозяин вытер правую руку о майку и протянул ее Васе.

— Замятин.

— Старший лейтенант Мышкин, — пожал влажную ладонь Вася.

— Проходите на кухню. Там сухо… уже. Прорвало неожиданно…

Вася заметил, что сыскарь Замятин несколько расстроен «неожиданным» потопом и пошел за ним на кухню. Из залы доносилось побрякивание инструментов об батарею — это усердно устранял аварию сантехник.

— Я-то и не думал, что так сильно брызнет. Думал, только чуть закапает, а оно вона как! — хозяин подставил табурет под зад оперативного работника и надавил ладошкой на его погон, заставляя сесть. Тот присел на край табурета. Замятин быстро вышел из кухни и заглянул в залу. Бросил взгляд на полку. Кольца не было. Он посмотрел на стоящего на коленях перед батареей и закручивающего гайку сантехника. На безымянном пальце его правой руки поблескивало золотое кольцо!

«Все-таки сработало! — восторженно подумал Замятин. — А жаль… Работящий парень и хороший спец. Надо же! Голыми руками в кипяток… но ничего. Спецы в тюрьме тоже нужны. Кто его заставлял воровать?»

Вася сидел на краю табурета и нетерпеливо, словно от сильного холода, подергивал ногой, когда на цыпочках вошел хозяин квартиры. Он прикрыл за собой дверь и, потирая руки, шепотом проговорил:

— Сработало. Можно брать… с поличным. Кольцо мое у него на пальце. Только что сам видел.

— Точно? А то ведь…

— Точно, точно. Никого же больше, кроме него, не было. Я тоже немножко в этих вопросах разбираюсь…

— Хозяин, готово! — послышался голос сантехника.

Вася Мышкин поднялся с табурета и отстегнул от пояса наручники. Замятин кивнул, и они пошли в залу.

Сантехник, позвякивая ключами, сложил их в допотопный портфель и поднялся с колен. К нему тут же подошел старший лейтенант.

— Говорят, руки у вас золотые. Нельзя ли на них взглянуть?

Сантехник, ничего не подозревая, поставил портфель на пол и посмотрел на свои руки. В мгновение ока на его запястьях оказались наручники.

— Да вы чего, мужики, офонарели что ли?! — ничего не понимая, возопил сантехник.

Мышкин взял его за руку и сдернул с безымянного пальца кольцо. Замятин было протянул за колечком руку, но опер достал из кармана пакетик и бережно положил его туда.

— Вещдок, — пояснил он хозяину.

— Понял, — согласно кивнул Замятин.

— Какой вещдок?! Вы чего, с ума что ли посходили, от жары?! Мое кольцо!

— Ну, хватит, пошли! — прихлопнул по спине сантехника старший лейтенант.

— Куда?!

— На площадь труда! — Мышкин уже грубее толкнул воришку в спину.

— Ну, инструмент-то хоть можно забрать?

— Так заберешь… года через три, — улыбнулся Замятину оперативник, подталкивая задержанного к выходу. — До свидания, Семен… э-э-э… Львович. Понадобитесь, сообщим.

— Всего доброго… Аверкину привет от меня! — уже вдогонку крикнул Замятин.

— Хорошо, передам. Да вы и сами к нам заглядывайте! — топая ботинками по ступенькам, откликнулся опер.

Довольный результатом проведенной операции, Замятин потрогал остывшую батарею и вышел на балкон. На улице было по-весеннему шумно. На высоких тополях строили себе большущие гнезда вороны, ведя при этом перебранку с многочисленными галками, тоже претендующими на проживание в этом, экономически выгодном для них районе. На проводе покачивалась все та же жирная ворона. На третьем этаже девятиэтажки, в единственной квартире, на почерневшем от времени фасаде выделялись белизной недавно вставленные евроокна. Средняя створка балконного окна была распахнута наотмашь, хотя она могла открываться и под углом. Ворона неожиданно снялась с провода и спикировала в проем того самого окна. Семен Львович улыбнулся. «Так вот как ты вес набираешь, – подумал он. – Домушничаешь, значит». Через некоторое время ворона снова покачивалась на проводе, начищая об него испачканный пищей клюв.

Вася Мышкин сидел за своим столом и внимательно разглядывал через лупу колечко, изъятое у сантехника при задержании. В дверь, словно ветер, ворвалась Ольга.

— Ну, как дела? — спросила она, усаживаясь за свой стол.

— Мои — нормально. Вор доставлен в отделение без приключений. В обезьяннике обдумывает мое предложение о помощи следствию.

— А-а, — с иронией произнесла Ольга.

— Ну, а ты нарыла чего-нибудь? — в свою очередь спросил Вася.

— Нарыла еще больше себе работы. Механик базы поведал, что строительный мусор обычно вывозят другими машинами, самосвалами. И погрузку обычно производят сами дворники, потому что ремонты квартир производятся не так уж и часто. А раз так, они бы сразу наткнулись на труп и сообщили бы куда надо.

— Значит, надо искать самосвалы, которые загружались именно строительным мусором.

— Надо. Но у них там документов этих… заявок, путевок… за месяц не разберешь.

— Ну и что дальше?

— А дальше больше. Нужно взять заключение в медэкспертизе, чтобы знать точное время, когда наступила смерть. Тогда меньше будет возни с путевками.

— Вот и займись, — проговорил Вася, не отрывая глаза от лупы.

— А ты чего? Ты же знаешь, что меня там тошнит!

— Там всех тошнит, ну и что?

— Тогда поехали вместе. — Привстала со стула Ольга.

— Не могу.

— Почему?! — пристукнула она ладошкой по столу.

— Потому что мне нужно забрать у участкового заявления граждан об украденном у них сантехником золоте. Потом надо сверить даты заявлений с датами совершенных краж. Чтобы дать ход следствию и вскоре его закрыть. Так что работы у меня сегодня до полуночи.

— Выкрутился. Ну, ладно! — многообещающе произнесла Ольга и, поднявшись со своего места, нарочно громко протопала к выходу. — Если шеф спросит — я в морге!

Вася с кривой ухмылкой пожал плечами. В дверях с Ольгой столкнулся дежурный сержант.

— Извините, товарищ лейтенант. Здравия желаю! — прислонил он руку к козырьку.

— И вам не хворать, — сухо произнесла Ольга.

— Товарищ старший лейтенант, задержанный, которого вы привели, с вами говорить желают. Привести?

— Н-ну… приведите.

Через некоторое время в кабинет вошел сантехник, за ним сержант.

— Снимите с него наручники, — стараясь казаться добрым, приказал опер. — Сержант, оставьте нас. Я позову, когда понадобитесь. А вы присаживайтесь.

Сантехник сел на стул напротив Мышкина и засопел носом.

— Так что вы надумали нам рассказать? — спросил старший лейтенант Мышкин.

— Я требую адвоката, — дрожащим голосом проговорил сантехник.

Опер пожал плечами.

— Будет вам адвокат. Только вот принесу от участкового все два десятка заявлений…

— Чего вы тут выдумываете! Чего вы мне хотите повесить?!

— Зачем нам вешать, когда вы взяты с поличным. И даже одно это колечко тянет примерно на трешник лесоповала.

— Думаете, я кольцо у этого хмыря спер? Да я месяц как женился!

— Ну что ж, поздравляю. Будет кому вас ждать.

В это время без стука в дверях появился майор Аверкин. Он прошел за Ольгин стол и уселся, облокотившись локтями о крышку.

— Продолжайте, продолжайте. Я послушаю, — сказал начальник, смахивая с крышки стола невидимую пыль.

— Раз на то пошло, вызовите этого… хмыря, пусть кольцо примерит. Какие пальцы у него, какие у меня?!

— Ну, насчет хмыря, пожалуйста, поосторожней. Он все-таки наш коллега…

— Про какого это вы хмыря?.. — полюбопытствовал Аверкин.

— Про Семена, как его?.. Львовича, который вам привет передавал.

— А-а.

— Не хотите его? Тогда позвоните моей жене. Пусть коробку из-под кольца принесет. В ней и чек, и проба прописаны… и адрес магазина!

— Так. Что предпринять, мы без вас знаем. Больше ничего добавить не хотите?

— Хочу! — наклонился над столом сантехник, глаза его злобно засверкали. — Слышал я, что менты поганые, а теперь и сам в этом убедился! Называй вас хоть милицией, хоть полицией, хошь копами…

— Все? — оборвал его дерзкое высказывание Мышкин. — Сержант! Уведите.

В кабинете моментально появился дежурный сержант и, надев на сантехника наручники, сопроводил того в камеру.

Аверкин покосился на опера, по-старчески крякнул в кулак и протяжно произнес:

— А ну-ка пригласите ко мне этого… хмыря. И немедленно! Я у себя буду. — Уже в дверях Аверкин остановился и, не оглядываясь на подчиненного, спросил:

— Что там у вас по трупу?

— Так… работаем.

— Конкретней.

— Конкретней? Оля… виноват, лейтенант Сорокина убыла в судмедэкспертизу за заключением экспертов. Без него нам не начать…

Начальник, не дожидаясь конца доклада, захлопнул за собой дверь.

— Фу-т-ты! — выдохнул из себя напряжение Вася Мышкин и задумчиво снял трубку с аппарата. Затем разыскал в столе бумажку с телефоном сыщика Замятина и принялся набирать номер.

Семен Львович еще раз потрогал батарею отопления, прошел в прихожую, сбросил тапочки и взялся за тряпку, желая до конца высушить пол. Но довести уборку до конца ему было не суждено — раздался телефонный звонок. Его приглашали срочно явиться во второе отделение к бывшему коллеге, майору Аверкину. Он быстренько переоделся и пошел на балкон, закрыть окно. На балконе, бросив привычный взгляд на жирную ворону, Семен Львович опешил. Ворона восседала, покачиваясь на проводе, а из ее клюва свисало что-то блестящее, очень похожее на золотую цепочку! Детектив уставился на ворону, затем перевел взор на многочисленные гнезда, что возводились на пока еще голых тополях, и рукавом вытер моментально вспотевший лоб.

— Елка с палкой! Чего деется, чего деется?! — проворчал он и, закрыв балкон, заторопился в гости к Аверкину.

Через полчаса сыщик Замятин стучался в дверь начальника угро. Майор Аверкин принял радушно и долго тряс его широкую влажную ладонь с толстыми пальцами. Затем указал гостю на стул возле стола и, приложив палец к губам, снял трубку с телефонного аппарата.

— Мышкин, ты все еще тут?.. На сей раз хорошо, что тут. А ну-ка принеси мне этот вещдок. Какой, какой… круглый, блестящий. И пусть сантехника приведут… тоже ко мне! — начальник аккуратно положил трубку на аппарат, а руки перед собой, на стол. — Та-ак…

— Палыч, я вычислил воришку…

— Да какого на хрен воришку!

— Ладно, Палыч, слушай, у тебя когти есть? — спросил Замятин.

Начальник бросил взгляд на свои аккуратно постриженные ногти.

— Н-нет.

— Ты не понял. У вас на складе когти для электриков были. Они сейчас есть? Или уже тю-тю?

— Не знаю, — с любопытством уставился на пенсионера Замятина майор Аверкин. — Может, есть, а может, и тю-тю…

Раздался осторожный стук в дверь.

— Войдите! — крикнул в сторону дверей Аверкин.

— Разрешите, товарищ майор? — спросил старший лейтенант Мышкин.

— Давай сюда ваш вещдок, — приказал начальник.

Вася положил пакетик с колечком ему на стол. Тот достал кольцо, посмотрел сквозь него на свет и, выйдя из-за стола, подошел к Замятину.

— А ну-ка, примерь.

— Да я же и говорю…

— Нет, ты все-таки примерь, — настаивал начальник.

Замятин попихал для порядка безымянным пальцем в колечко, но оно дальше ногтя не налезало.

— Да не мое оно! — вспылил Замятин. — Говорю…

— Вот и я говорю, — перебил его майор, — Груздева надо отпускать.

— Какого Груздева? — осмелился спросить опер Мышкин.

Начальник смерил его суровым взглядом, отчего у того по спине пробежали мурашки.

— Сантехника Груздева. Приводите людей, даже фамилию не спросив! Сейчас же извиниться перед законопослушным гражданином Груздевым… при мне! Обоим! Слышали?! Ладно, этот «Глеб Жеглов» молодой еще, ну а ты-то Сеня…

— Понял я, что облажался. И на старуху бывает проруха. Я ее достану, мне бы только когти…

Полицейские посмотрели на него недоуменно и переглянулись. А Замятин понял, что когтей у них нет.

До самого дома Семен Львович оправдывался и извинялся перед пострадавшим сантехником, который всю дорогу сердито молчал. И только когда они вошли в квартиру и тот достал из бокового кармана портфеля журнал учета, сухо произнес:

— Вот здесь распишитесь.

Замятин с готовностью поставил свою подпись.

— А сколько я…

— Нисколько, а то еще оформите за вымогательство.

Сантехник скрылся за дверью. Замятин проглотил черствый комок и принялся нервно колотить кулаком правой руки о ладонь левой.

— Когти, когти… Где же взять когти?

Вдруг из подъезда послышался истеричный визг и странный звон. Семен Львович бросился к дверям и выбежал в подъезд. У мусоропровода, вжавшись в стену, стояла перепуганная соседка, а напротив нее стоял с поднятыми вверх руками сантехник. На площадке валялся рассыпавшийся из портфеля инструмент. Соседка ойкнула и зачастила каблучками вверх по ступенькам к Семену Львовичу.

— Чего у вас тут? — спросил Замятин.

— Д-дурдом у вас тут! — нервно ответил сантехник, принимаясь собирать инструмент. — Блин, слова не сказал… врубила свою сирену! Чтоб я сюда еще хоть одну заявку взял!.. Унитаз полетит, хрен приду. Будете срать в кастрюлю!

Сантехник защелкнул портфель и почти бегом припустил по лестнице вниз. Соседи смотрели друг другу в глаза.

— Слышали? — спросил Семен Львович шепотом.

— Аха-а, — так же тихо выдохнула Светлана Михайловна.

— Демократия… Стало как в колхозе: каждый суслик — агроном.

— Аха-а, — сложила соседка руки на пышной груди.

— У вас случайно когтей нет? — снова обратился к соседке Замятин.

— Чего-о? — не поняла Михайловна и посмотрела на свои ногти.

— Нет. Когтей, с которыми по деревьям лазать…

Светлана Михайловна с полным непониманием смотрела на соседа. Тот вздохнул и принялся объяснять, что почем.

— В общем и целом мне довелось случайно выяснить, что ваша золотая цепочка находится… — он аккуратно взял соседку за локоть, — идемте к окну. Я вам объясню. — Они спустились на площадку, что пониже. — Видите деревья?

— Вижу.

— А гнезда? Видите?

— Ну, вижу.

— Так вот, ваша цепочка находится в одном из них. И чтобы достать ее, впрочем, как и другое золото, похищенное домушницей, мне нужны электрические когти. У вас они есть?

— Нет. Электрических когтей у меня нет. Есть электрический чайник, утюг… фен… — она высвободила локоть из руки соседа и, настороженно глядя на него, отодвинулась на пару шагов.

— Ну что ж? Как говорится: на нет и суда нет. Будем искать. Кстати, вы никуда не уезжаете? — загадочно спросил Семен Львович.

— Н-нет… никуда…

— Я к тому, что возможно вскоре вы мне понадобитесь. А когти я найду… в домоуправлении. Ну, пока до свидания, — откланялся сосед и быстро пошел по лестнице вверх.

– П-пока… до свидания, – прошептала соседка, глядя на его широкую спину.

3

Оперативные работники убойного отдела Вася и Оля поссорились уже с самого утра. Сорокина предлагала поехать в автохозяйство вместе, чтобы побыстрей разобраться с путевками. А у Васи созрела идея еще раз посетить свалку и поговорить с ее обитателями, чтобы более точно выяснить, в какое время был туда привезен мусор с подброшенным в него трупом. Пока спорили, к ним зашел майор Аверкин.

— Здравствуйте.

Подчиненные встали со стульев и, так как все были в форме, приложили руки к вискам.

— Здравия желаем, товарищ майор, — дружно поприветствовали опера своего начальника.

— О чем спор?

— Да вот… по трупу обсуждаем… версию, — ответил старший лейтенант Мышкин.

— Ну и?..

— Да вот… не сходимся во мнениях. Я предлагаю еще раз съездить на свалку, порыться в мусоре, побеседовать с аборигенами и так далее, а лейтенант Сорокина рвется к бумагам в контору мусоровозов.

— Ну, так разделитесь. Ты туда, она сюда. Зачем усложнять? И вот что, — майор вынул из кармана ключи от УАЗа. — Водила отпуск попросил по семейным обстоятельствам. — Он положил ключи на стол Мышкина. — Так вы уж сами, если хотите. Надеюсь, права-то успели купить?

Оперативники улыбнулись на шутку начальника.

— Есть права, товарищ майор, — поспешил ответить Мышкин.

— Ну, вот и хорошо. Как говорится, вперед, за орденами.

Начальник покинул кабинет оперативников.

— Ну и кто будет за водилу? — спросил Мышкин.

— Ты, конечно. Ключи тебе дали, — ответила Ольга.

— Да, но я, как джентльмен, могу уступить.

— А у меня права в Магадане. Другие купить пока не на что. Поехали… за орденами.

Вася подвез Ольгу к конторе городского хозяйства, а сам взял курс на городскую свалку. Он, уже миновав асфальт, свернул на ухабистую грунтовку, как вдруг машина дернулась пару раз и заглохла. Вася глянул на приборы. Бензин был на нуле. Он вышел из машины, сильно хлопнул дверцей и огляделся. Вокруг было чистое поле, где солнце жарит — чтоб оно пропало! И кругом ни души. Вася вслух выругался, как только умел, и принялся мочиться на заднее колесо. До свалки оставалось километра три. Освободившись от урины, он решил ждать, когда поедут мусоровозы, чтоб у них разжиться горючкой. Он взялся за ручку и дернул дверцу. Дверца не открывалась, от сильного хлопка замок заклинило. Вася в сердцах пнул носком ботинка по дверце и услышал позади гул мотора. Это приближалась оранжевая мусоровозка.

Заметив впереди махающего руками милиционера, шофер притормозил и разгоряченная от пробега машина, пыхнув воздухом в дорогу и рыкнув черной копотью из выхлопной трубы, остановилась. Вася обошел машину спереди и запрыгнул на высокую подножку. Водитель смотрел на него вопросительно.

— Слушай, братан… — начал было старший лейтенант. Но шофер, улыбаясь, его перебил:

— Нет братьев у меня…

Вася нахмурился, ему было не до шуток. И шофер направил разговор в нужное русло.

— Чего хотели, гражданин начальник?

Опер Мышкин сдвинул фуражку на затылок.

— Немного бензина не одолжишь? Обсох, блин!

— Так у меня ж солярка.

— А-а, — разочарованно протянул старший лейтенант. — Тогда езжай.

— Да вы не расстраивайтесь, гражданин начальник. Туда и бензиновые мусоровозы ездют. Выручат дорогую полицию. Бывайте, гражданин начальник.

Вася спрыгнул с подножки. Машина окутала его едкой копотью пополам с дорожной пылью и покатила дальше.

— Попутного ветра и семь футов под килем, — недовольно проворчал опер вслед мусоровозке и запел, подражая известному барду прошлого столетия: «…стою в степи, кругом пятьсот, и ищу я выход из ворот, но нет его, есть только вход, и то не тот».

Он сел в машину с правой стороны и, развалившись на сиденье, надвинул козырек фуражки на глаза.

Очнулся Вася от звонка мобильника. На проводе была Ольга.

— Ну, ты где?

— Я? — Вася сморщил лоб и огляделся. — В поле… стою. Обсох.

— Как обсох? — не поняла Ольга.

— Как осенний листок, — с иронией проговорил коллега. — Бензин на нуле.

— Так попроси у проезжих шоферов.

— А у них солярка. Вот так вот.

— Так ты хоть до свалки-то доехал?

— Не-а, километра три, а может и поболе.

— Ну, ты, начальник, даешь! Мне теперь пешком отсюда топать?

— Тебе-то что! Вот мне… — в это время Вася услышал шум мотора. — Так, пока, до связи. Кажется, мой спаситель подъезжает.

— У-убила бы!.. — услышал Вася гневный голос из трубки и выключил телефон. Он встал на проезжую часть дороги и поднял вверх руки. Машина остановилась. Шофер приоткрыл дверцу. Опер Мышкин с серьезным видом подошел к нему.

— Слушай, друг, бензина не одолжишь? Обсох… — он не успел договорить.

— Какого бензина?! У самого в обрез. А мне еще три ходки делать. В конце смены дам, если останется.

Машина при их разговоре продолжала медленно двигаться.

— Ну, тогда стой! — решительно приказал старший лейтенант.

— А чего это мне стоять? Я не нарушал… — начал прибавлять скорость шофер.

— Стой, говорю! С тобой поеду.

— А, это другое дело, — сказал тот и остановил машину. — Садитесь, гражданин начальник.

— Да что вы все заладили: гражданин начальник, гражданин начальник…

— А как вас еще? По погонам видно, что начальник.

Вася, морщась, посмотрел на пожилого шофера и вздохнул.

— Был бы я начальником, на свалку бы не ехал. Так, говоришь, еще три ходки?

— Не знаю, если будут звонки, — неохотно проговорил шофер, ему явно не нравилось присутствие в машине полицейского.

— Так вы, значит, по звонку вывозите?

— Ну, как контейнер наполнят, так и звонят.

— А-а. Понятно.

Над свалкой кружили стаи разнообразных птиц. Их гвалт сливался с шумом машины. В кучах мусора тут и там копались обитатели свалки. Машина развернулась вполоборота и стала сдавать задом к расчищенному бульдозером месту.

— А зачем вы сюда, нагрешил кто-то из бомжей? — поинтересовался шофер.

— Да есть несколько вопросов.

Машина встала.

— Обратно со мной поедете? — снова спросил шофер.

— Если подождете…

— Подожду, если недолго.

— Не, я не долго.

Шофер ему согласно кивнул и включил подъемник.

Старший оперуполномоченный Василий Мышкин по скользкой, вязкой почве пробирался к бомжам, копавшимся в мусоре. Оглянувшись назад, он увидел, что идти сюда было необязательно. Бомжи с другого конца свалки уже сами подходили к «свежей» куче. Он пошел обратно, ступая в свои же следы.

Пока он ходил по разъезженной колесами грязи, контейнер был уже опустошен и воздвигнут обратно на платформу машины. Шофер курил в кабине, дожидаясь гражданина начальника. Вася подошел и окрикнул копавшихся в мусоре бомжей.

— Здорово, мужики!

— Здесь мужиков нет. Мужики в колхозах.

— А вы тогда кто же? — переспросил повеселевший Вася. После недавно услышанной речи сантехника в адрес сотрудников правоохранительных органов теперь он старался быть предельно вежливым даже с таким контингентом граждан.

— Мы-то? Мужчины средней упитанности, которые живут на свалке.

Все прекратили копаться, разогнулись и уставились на полицейского.

— У меня к вам несколько вопросов. Можно?

— Спрашивай.

— Не припомнит ли кто из вас номера той машины, которая привезла мусор с трупом в мешке?

— А чего припоминать? Вот эта и привезла. Он всегда на эту сторону сыплет, а другие дальше провозят. У тебя курить не будет?

— Вообще-то я не курю. Но подожди, — Вася подошел к шоферу. — Дайте, пожалуйста, сигарету, а?

Шофер протянул ему сигарету. Вася подошел к разговорчивому бомжу и отдал ее тому.

— Благодарю, начальник. Если что, заходи. — Он протянул Васе руку, и тот, не задумываясь, ее пожал.

— Вашей информации цены нет. Спасибо.

— Как бы эта информация нам боком не вышла, — послышалось из толпы. Но Вася уже никого не слушал, а взбирался в кабину ЗИЛа.

Когда он уселся на кожаное сиденье, продумывая вопросы, которые он сию минуту задаст шоферу, в нагрудном кармане беззвучно завибрировал мобильник. Звонила Ольга.

— Да, слушаю вас внимательно, — проговорил в трубку Вася веселым голосом.

— Ты где? — глухо спросила Ольга.

— Пока на свалке.

— Я тут подсуетилась… — так как следующие слова угасли в эфире, он посмотрел на монитор телефона: аккумулятор был разряжен.

— От-т, невезуха сегодня! Ну-ка остановитесь у этой кучки.

— Это еще зачем? — притормаживая, спросил недовольно шофер, но машину остановил.

— Не припомните ли вы, когда привезли этот мусор? — спросил серьезным тоном опер.

— Позавчера. Прям с утра позвонили, я и вывез. А что такое? — насторожился шофер.

— Вы, когда высыпали из контейнера, ничего особенного не заметили?

— А чего тут замечать? Мусор как мусор… — пожал плечами шофер. — Разве что загружен был наполовину. Обычно загружают с верхом, аж сыплется по дороге. Я подумал, что остатки, да нет, он же велел обратно контейнер поставить.

— Кто «он»?

— Заказчик, кто еще. Так поедем или так и будем стоять на помойке? — шофер уже выражал недовольство в связи с задержкой и нервно прогазовывал двигатель.

— Да. Поехали, поехали, — дал добро Вася и продолжил дознание. — Так по какому адресу вы поставили контейнер?

— Заря Свободы… э-э… сейчас гляну. — Он достал из бардачка школьную тетрадку, с замусоленными корочками, и нашел адрес. — Вот. Заря Свободы, одиннадцать. Телефон надо? Пожалуйста. — Шофер, почувствовав что-то не ладное, начал охотно сотрудничать с правоохранительными органами.

— Угу… спасибо. Очень ценная информация. — Записав номер телефона на листочек, вырванный из тетрадки шофера, довольно выдохнул Вася. Он раздобыл ценные сведения и теперь, доложив об этом Аверкину, будет реабилитирован в глазах сослуживцев за ошибку с сантехником.

— А чего стряслось-то? — полюбопытствовал шофер. Вася, вытянув шею, крутил головой, рассматривая обе обочины дороги. Впереди уже виднелись габаритные столбики шоссейки, а оставленного им УАЗа не наблюдалось.

— Чего, чего?! Машину угнали!

— Это которая обсохла, что ли? — спросил шофер. — Так как ее угонишь без бензина?

— Заправили, значит! Ну, дурак, не закрыл дверцу!.. Ты быстрей ехать можешь? — забыв о правилах хорошего тона, спросил опер.

— Сейчас… вырулим на трассу… — шофер покосился на гражданина начальника с прежней неприязнью. Уж очень тот ему показался каким-то нестандартным милиционером. Уж не оборотень ли в погонах?!

Войдя в кабинет, Вася молча и сердито протопал к себе за стол. Выдвинул ящик, вытащил из него зарядное устройство, подключил к нему телефон и, сунув вилку в розетку, снял фуражку. Он посмотрел на Ольгу, усердно читавшую бумаги, и кашлянул, после чего она оторвала взгляд от документов и уставилась на взъерошенного сослуживца.

— Ну, что? — спросила она.

— У меня две новости: хорошая и совсем хреновая. С какой начать?

— Вторую я знаю. У тебя в нужный момент закончилась зарядка в телефоне.

— Не угадала. Пока я беседовал с обитателями свалки, у меня угнали машину.

— Правда-а? — Ольга в ужасе закатила глаза под лоб, потом уставилась задумчиво в стол. — Да, но она же не была заправлена.

— Не была, не была! Значит, заправили, либо на буксире утащили. Факт тот, что ее на месте не оказалось.

— Н-да. — Едва сдерживая смех, Ольга уткнулась лицом в ладони. — Ну, а хорошая?..

— Нашел я мусоровозку и адрес, откуда был вывезен труп… и даже телефон подозреваемого. Им может оказаться заказчик контейнера.

— Ну вот! Я тут с путевками, заявками весь день мыкаюсь, а он молчит!

— Так… батарейка подсела. Сейчас вот заряжу…

— У тебя как в детском садике, ей-богу! То бензин посреди дороги кончился, то батарейка подсела. Когда работать по-взрослому начнем, товарищ старший лейтенант? — артистично сердито сделала Ольга выговор напарнику.

— А вот прямо сейчас и начнем. — Он решительно оторвался от стула, надел фуражку и направился к двери. — Пойду к Аверкину… сдаваться. Чему быть, того не миновать.

– Ну-ну, давай. – Ольга сгребла все бумаги со стола в мусорную корзину.

Замятин обошел три домоуправления. Ни в одном из них когтей на балансе не числилось. Электрики посоветовали ему посетить базу «Агропрома», где, по их словам, есть все, даже подковы для блохи. Действительно, там он приобрел настоящие, новенькие, с сыромятными креплениями, электромонтажные когти, как они именовались. Их уложили в коробку, похожую на дорожный чемодан, обмотали крест-накрест скотчем и вручили в натруженные ладони Семена Львовича у кассы, в которую он заплатил почти половину своей пенсии. Проходя мимо соседкиной квартиры, Семен Львович нетерпеливо нажал на звонок.

Дверь тотчас же открылась, и в дверном проеме показалась увешанная бигудями голова Светланы Михайловны.

— Добрый день, Михайловна. Я вот… — Замятин показал коробку с драгоценными когтями. — Достал-таки.

— Ой, чего это?

— Это шансовый инструмент, с помощью которого я верну вам ваше золото.

— Вы проходите. Взглянуть бы хоть, чего у вас там такое, — проявила любопытство соседка.

— Так пожалуйста. Дайте ножницы. Нужно разрезать скотч.

Через минуту Семен Львович извлек из коробки пару острых загогулин с желтыми ремнями, на которые соседка смотрела растерянно и виновато. Затем она прошлепала к кладовке, порылась в ней и извлекла такие же загогулины, только пожилого возраста. Через несколько секунд соседи стояли друг против друга, оснащенные электромонтажными когтями.

— От мужа остались, — виновато выговорила она. — Он монтером работал.

— Ну, ничего. Вдвоем-то мы быстрей с этим делом справимся.

Соседка приняла его шутку за чистую монету.

— Пойду, поупражняюсь, а то ведь никогда не приходилось этим пользоваться.

— И мне тоже.

— Ну, вам и необязательно этим заниматься. Я просто пошутил. Вы внизу постоите. Ну, как бы на шухере. А то вдруг какая-нибудь птица долбанет в темечко, вы хоть сможете скорую вызвать.

— Скорую?! — у соседки когти выпали из рук.

— Но, думаю, до этого не дойдет. Пернатые нынче поумней нас с вами будут.

Теплым апрельским вечером Семен Львович Замятин, подполковник в отставке и ныне частный детектив, впервые в жизни взбирался на верхушку старого тополя при помощи когтей. Внизу, задрав голову вверх, за его неуклюжими действиями наблюдала соседка Светлана Михайловна. Она понимала, что при таком темпе верхолаза она потеряет весь вечер. Но игра стоила свеч.

Не прошло и часа, как Семен Львович добрался до первого гнезда. Он заглянул в него и, ничего не обнаружив, прислонился задом к тонкому суку и огляделся. На парапете соседнего дома ровным рядом сидели галки, наблюдая за действиями человека. Вороны же держались особнячком, на верхушках соседних тополей, и тоже внимательно следили за ним, не понимая, зачем он вторгся на их территорию.

— Ну что у вас там? — крикнула Светлана Михайловна.

— Пока ничего. Любуюсь пейзажем. Отдыхаю, ноги затекли.

— А-а.

— Неудобно между сучков с когтями-то…

Некоторые прохожие останавливались, поднимали голову вверх и, не увидав ничего интересного, шли дальше по своим делам.

Детектив, набравшись сил, поднялся и заглянул в гнезда чуть повыше, но и в них золота не обнаружил.

— Пусто! — крикнул он вниз и принялся спускаться. Слезать с дерева было ничуть не легче, чем влезать, и он на это дело потратил еще около часа.

— Ой, у меня вся шея затекла, пока я наблюдала за вами. Еще полезете на другие? — спросила соседка. Ей уже надоело торчать «на шухере» и объяснять прохожим, что ничего не случилось. Ей хотелось домой, на кухню — выпить чашечку горячего кофе, включить телевизор и посмотреть передачу «Давай поженимся».

— Нет. На сегодня, пожалуй, хватит, — сидя под тополем на корточках и тяжело дыша, сурово проговорил сосед. — Тяжеловато с непривычки. Лучше завтра… с утра. Ладно?

– Ладно, – обрадовалась словам соседа Светлана Михайловна.

4

Старший уполномоченный Вася Мышкин шел к начальнику отдела, как на казнь. С ним здоровались коллеги, как нарочно снующие по коридору, и ему казалось, что про него уже все всё знают, но молчат, предвкушая будущие насмешки. Он подошел к кабинету майора Аверкина и подумал: «А если что, пойду в участковые. Там всегда некомплект. И зарплата больше». Мышкин не успел постучать в дверь. Начальник сам вышел ему навстречу. Под мышкой у него была папка. И по выражению лица было понятно, что ему было не до Мышкина. Но он все-таки начал задавать вопросы, увлекая опера за собой по коридору.

— Ну, чего у тебя? — спросил он.

— Вот нашли адрес, откуда был вывезен мусор. Сейчас пойдем туда. Покопаем…

— Нашли, говоришь, адрес? И где это?

— На Заре Свободы. Тут недалеко, пешком четверть часа.

Незаметно они приблизились к выходу.

— Недалеко, говоришь?

— Ага.

— Тогда я возьму машину. А вы пешком сбегаете…

— Никак нет.

— Что никак нет? Почему никак нет? — остановился начальник перед выходом наружу.

— Ее угнали, — выдохнул Вася, опуская глаза в пол.

— То есть как угнали? Не понял.

— Я вам все объясню. Утром, когда я поехал на свалку, для беседы со свидетелями, не доехал до места километра три, в баке закончился бензин. Оставил машину на обочине, и добрался до свалки на мусоровозе. А когда возвращался на мусоровозе обратно, машины на том месте, где я ее оставил, уже не было.

— Да? — начальник с любопытством оглядел подчиненного, толкнул ладошкой входную дверь и вышел на крыльцо, увлекая за собой и его. — Ну а это, по-вашему, что? — махнул рукой Аверкин на прижавшийся к высокому забору УАЗ.

— Ну, дела-а! И водила вышел?..

— Другого взяли. Тот достал уже своими отгулами да самовольными отлучками, — многозначительно проговорил начальник. — И вы посерьезней, пожалуйста, и побыстрей копайте. Сейчас нам наверняка еще что-нибудь в управлении подкинут.

— Понял — копать быстрей! — радостный Мышкин мышкой юркнул в раскрывшуюся перед ним дверь.

Приняв серьезный вид и затаив на Ольгу обиду, Вася вошел в свой кабинет.

— О, вернулся! А я думала, что тебя уже расстреляли, — оторвалась от компьютера напарница.

— Не могла сказать, что машину забрали? Надо поиздеваться, покуражиться!

— Так до тебя то не дозвониться, то слова не даешь вымолвить… а если честно — это тебе за морг.

— Ишь ты, какая мстительная. Так. Пойдем на адрес вместе. Как говорится, одна голова хорошо, а две тоже неплохо. Детали обмозгуем по дороге.

— Почему пойдем? Пешком, что ли?

— Пешком, машина под начальником, — сказал Вася Мышкин, доставая из стола черную кожаную папку с блестящими молниями.

Они вышли за ворота и направились по садящемуся за дома солнцу. Рабочий день подходил к концу, и идти куда-то расспрашивать граждан о том о сем не очень-то хотелось. Но старший лейтенант Мышкин в данный момент был непреклонным и целеустремленным.

— Так. С чего начнем? — спросил он напарницу.

— Ну, я думаю, сначала надо обойти вокруг дома. Определить, где стоял контейнер. На его месте должны же быть какие-то остатки мусора. Что и поможет нам определить квартиру, где производится ремонт.

— Это, понятно, выясним. По заключению экспертов смерть наступила между двадцатью и двадцатью двумя часами от поражения электрическим током. Возникает вопрос: что делал труп в столь позднее время на строительном объекте? Работал?

— Вполне возможно. У многих гастарбайтеров трехсменный график работы. Здесь много нюансов. Бывают работы вахтовым методом. Бывают сутки через трое, два через два… Так что это время для выполнения работ вполне подходит.

— Ага. Когда все соседи собираются спать. Нет. Это время не самое подходящее для производства работ.

— Давай сначала выясним личность покойника. Где, в какой фирме он работал. Познакомимся с начальством, с его коллегами и потом будем строить версии, — выразила свое мнение Ольга.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Кстати, вот и этот дом.

— А вон и квартира, где производится ремонт, — сказала Ольга, перешагивая через лужу. — Окна новые поставлены. Одни на всем фасаде.

— Раз, два, три, — сосчитал Вася этажи, — идем на третий этаж?

— Идем.

Они подошли к дверям. Ольга нажала на домофоне первую квартиру. Но вызов шел, а ответа не было. Тогда она нажала на вторую квартиру — то же самое.

— Дай я попробую. — Вася подвинул Ольгу в сторонку и нажал пятую квартиру. Трубку сняли.

— Вам кого? — послышался вопрос из домофона.

— Нам бы на третий этаж, где ремонт, — сказала скороговоркой Ольга.

— Вот туда и звоните. Мы-то при чем? — послышалось в ответ, и снова надо было нажимать другую квартиру.

— Стоп, — сказал старший и ткнул пальцем в табличку с номерами. — Сколько на этаже квартир?

— Три или четыре, — ответила Ольга.

— Так, если три, тогда это будет девятая. А если девятая, тогда окна выходят на другой фасад. Тогда надо набирать восьмую, — сказал Вася и нажал восьмую.

— О, у вас открылось логическое мышление! — подковырнула Ольга.

Сигнал прекратился. В приемнике что-то щелкнуло, и послышалась нецензурная брань, которую с трудом можно было разобрать:

— …Какого еще надо? Все кончилось!.. Бабок нет, пошел на…!

— Так я тебе п-принес водяры! Т-ты чего, забыл, братан? Открывай давай, в рот меня чих-пых!.. — пьяным заплетающимся языком проговорил Вася, что очень развеселило Ольгу.

— А… это ты, Митяй? Я че, тя куда посылал, что ли? — переспросил голос. — Ты же от меня еще вчера свалил.

— Какой на хрен вчера! Тебе похмельнуться надо… у тебя уже башню сносит. Давай открывай.

— Ты че, один? — переспросил голос. Вася замешкался, но тут же нашелся.

— Не, не один, с телкой. Сам же просил притащить.

— Я просил? Да ну на…! Во, бля, набрался… Короче телку гони на…! А сам заходи. Понял меня?

— П-понял, — ответил Вася, и домофон забулькал мелодию. Дверь раскрылась, из нее выходила хорошо одетая дама среднего возраста.

— Мы п-пройдем… — не выходя из образа, проговорил Вася. Дама сердито вздохнула и, проходя мимо них, прошептала:

— Алкашьё несчастное!

Как неприятно было слышать дерзкий шепот гражданки! Но пришлось проглотить и эту горькую пилюлю, потому что они в данное время были в гражданской одежде.

Поднявшись на третий этаж, коллеги поняли, что логическое мышление Васю подвело. Новенькая дверь, с пластиковыми откосами, где, вероятней всего, производился ремонт, значилась под цифрой десять. На звонок никто не отвечал. Они попробовали стучать, но это тоже не помогло, за красивой дверью была тишина.

— Ну, что, пощупаем соседей? — спросил старший.

— Давай попробуем. — Ольга нажала на соседний звонок. К их радости, дверь сразу же раскрылась. По-видимому, сосед все это время через глазок наблюдал за их действиями. В дверях появился совсем еще не старый дед, в трико и футболке. На ногах были ширпотребовские тапочки. Он молча, вопросительно смотрел на молодых людей.

— Здравствуйте! — догадалась начать диалог Ольга. — Вы не подскажете, что за фирма производит ремонт? — Ольга кивнула на красивую дверь. Сосед пожал плечами так, что его голова почти вся убралась в туловище.

— Вы не в курсе, здесь ремонт в какой стадии? — спросил Вася. — В начале, в середине или в завершении?

— Слава богу, кажется в завегшении, — вдруг заговорил дед, перекрестившись. — Ой! До чего же они задолбали! Ни днем, ни ночью никакого покоя! Долбают и долбают, стучат и стучат! — дед разошелся не на шутку. — Я и в домоупгавление звонил! И в милицию, и участковому. Все газводят гуками, мол, до двадцати тгех имеют пгаво шуметь. Шуметь, но не так же! Не отбойным же молотком, в конце-то концов! Хоть бы закон какой пгиняли по такому делу. Все законы, все пготив ногмального человека! Все подогнано под этих долбил!

— Так они только до двадцати трех работали? — перебила деда Ольга. — Позже не долбили?

— Не долбили, так скгебли! До утга, бывало, скгебут и скгебут, скгебут и скгебут!

— А чего они там скребли-то? — переспросил Вася, сочувствуя деду и давая тем самым выпустить накопившийся пар, чтобы можно было перейти к более плодотворной беседе.

— Стены скгебли. Спегва зачищали, потом шпаклевали, навегное. Не знаю. Я к ним не заглядывал. Двое молодых мужиков тут габотали да девочка пги них… но та не долго была. Навегное, свое сделала, по пгофессии, да и ушла. Сегодня утгом мне на лестнице встгетилась. Их спгашивала, а мне почем знать, где они. Мне они не докладывали, в какую стогону напгавились. Их уже тгетий день нету, и слава богу.

— Она ничего им передать не просила? — спросила Ольга. — Ну, там… номер телефона или записку какую?

— Нет. Пгавда, когда уходила, выматегила их в тги этажа! — дед засмеялся. — Уж мне этак и не повтогить даже.

— Ну, а больше к ним никто не заходил? Начальство какое-нибудь?

— Да заезжал один, всегда в чистой одежде. Похожий на начальника. Он им всегда матегиалы подвозил. Как начинают заносить, так у меня по всей квагтиге сквозняки гуляют. Не знаешь, куда деться.

— А он не хозяин квартиры? — встрял в диалог Вася.

— Не-е. Хозяин — Сегежка Егошин. Может, слыхали?

— Хоккеист что ли? — переспросил Вася.

— Он самый. Только он все вгемя в газъездах. Гедко бывает дома. Он им ключи отдал, чтобы габотали, а сам укатил куда-то иггать ли, на сбогы ли.

— Он что, один живет?

— Один. Жена бгосила. Не нгавилось, что муж все вгемя в газъездах.

— Ну, ладно. Если эта девочка, или кто-то из рабочих, или из начальства сюда придет, вы не могли бы нам позвонить по этому телефону? — Ольга подала деду бумажку.

— А вы сами-то кто такие будете? — спросил дед.

— Мы из уголовного розыска, — сообщила деду Ольга и, раскрыв удостоверение, поднесла к глазам собеседника.

— А-а-а, — протянул растерянно дед. — Неужто с Сегегой чего?

— Нет. С Серегой, должно быть, все в порядке. А сосед из восьмой квартиры, не знаете, давно в запое? — в свою очередь спросил Вася.

— Толян, что ли? Когда как. То пьет неделю-дгугую смегтным поем, то полгода в гот не бегет, — ответил дед и закашлялся. — Сквозит тут.

— Ну, что же… Спасибо за информацию. Не смеем больше задерживать. До свидания! — попрощался с дедом Вася.

— До свидания! — сказала Ольга и, поправив сумочку на плече, пошла вслед за коллегой.

— До свидания. Я понял вас. Как что замечу, позвоню. — Дед захлопнул за собой дверь.

Коллеги вышли из душного подъезда на волю.

— Хитроватый дедок. Ты не находишь? — спросил напарницу Вася.

— Я тоже заметила. Он ни разу не посмотрел в глаза. Надо было подольше с ним поговорить.

— Дольше не надо. Спугнем. В следующий раз, когда влезем глубже, тогда и поговорим. А пока пусть подумает, переосмыслит. Ты правильно сделала, что корки показала. Он сразу на Серегу перешел, хотя того и близко в данное время нет. Он явно знает больше, чем говорит.

Они обогнули дом и по натоптанной прямо через газон тропинке вышли на тротуар. Ольга оглянулась на новые, выделяющиеся из всех остальных окна и остановилась.

— Слушай, начальник, ты ничего не заметил? — спросила она, поправляя волосы.

— Средняя створка на лоджии распахнута, — с готовностью ответил Вася.

— Угу, — кивнула Ольга. — Значит, они ушли не навсегда. Иначе бы все было закупорено капитально.

— Правильно мыслишь, Соколова! Сейчас покупаем две газеты с объявлениями, вносим абонентскую плату за мобильники, чтобы в процессе расследования не было накладок, и вперед за орденами.

— А зачем две-то газеты? — спросила Ольга.

— Чтобы ускорить поиск этих деятелей, как минимум, в два раза.

— А-а. Потом в офис? — она взглянула на часы. Было начало седьмого вечера.

— Нет, потом домой. Завтра в офис. Желательно к восьми. — Серьезно ответил на вопрос коллеги старший лейтенант Мышкин.

После изнурительного лазания по деревьям при помощи когтей Семен Львович на следующее утро не мог подняться с постели. У него не только ломило ноги, но и все остальные детали организма. Пролежав до полудня, он с трудом выбрался из-под одеяла и со стоном встал на ноги. Тапочки надевать не стал, было не до них. Он знал, что появившаяся боль во всем организме — это не какое-то заболевание, которое надо лечить при помощи докторов, — это была боль спортивная, от физической перегрузки, и чтобы снять ее, нужно было принять горячий душ. Он взял из шкафа чистое белье и направился в ванную. Пока мылся, ему в голову пришла интересная мысль: а что, если воровка таскает золотишко не в гнезда, а туда, на лоджию?! Есть много примеров, когда животных натаскивали для совершения краж. Например, обезьяны, собаки, крысы очень даже склонны к таким действиям и через лакомства легко поддаются дрессировке. А по интеллекту, говорят ученые, вороны очень близки к человеку.

Тут уж Семен Львович забыл о боли в мышцах и суставах. Он вышел из ванной и, вытираясь на ходу большим махровым полотенцем, в голом виде вышел на лоджию.

Апрельский полдень был в разгаре. Вороны на проводе не оказалось. Но створка на лоджии соседней девятиэтажки так и оставалась распахнутой настежь, впрочем, как и на других, расположенных на фасаде этого дома. «Надо немедленно приобрести бинокль», — подумал Семен Львович и пошел одеваться. После того, как он постоял голышом на лоджии, его взял озноб. Чтобы не заболеть всерьез, Семен Львович прошел в кухню, достал из холодильника графинчик с водкой и, налив из него полстакана, выпил без закуски. Выглянув в окно, он увидел воровку, сидевшую на проводе с поблескивающим колечком в клюве. Она огляделась по сторонам и нырнула в тот самый проем на третьем этаже. Через минуту она вылетела обратно, но, как прежде, чистить клюв о провод не стала. «Наверное, на сей раз не покормили», — подумал Замятин, потирая восторженно ладони. Он налил еще полстакана и выпил за свою светлую голову. Затем достал из холодильника вареную курицу и, не разогрев, жадно принялся ее поглощать.

Насытившись, Семен Львович быстро оделся, прошел в залу, достал из секретера шкатулку, отсчитал десять тысяч и спрятал ее обратно.

В магазине «Мобилка» он долго ходил вокруг витрин, выбирая телефон с видеокамерой, что очень обеспокоило юных продавщиц.

— Вам что-нибудь подсказать? — обратилась к покупателю одна из прелестниц. Принадлежавший ей бархатный голос сочетался с ее красотой. И Семен Львович невольно несколько мгновений полюбовался ею.

— Да, да, подсказать… мне… — он почувствовал, что выпитая водка сейчас работала не в его пользу, но телефон с камерой ему был необходим.

— Что бы вы хотели приобрести?..

— Мне нужен телефон с камерой. Чтобы объектив мог приближать метров этак на пятьдесят. Но и не дорогой, в пределах десяти тысяч. Вообще-то телефон у меня есть, — он достал из кармана старенький «Siemens». — Вот, видите? Есть. Но мне нужен с камерой… Понимаешь?

Продавщице неприятно было разговаривать с пожилым человеком, да еще и подвыпившим. Она попросту решила его направить в соседний отдел.

— Тогда, быть может, вам приобрести просто камеру? Если телефон уже есть.

— Точно, камеру! Как же это я сам-то не допер? Покажите мне камеру.

— А это в другом отделе. Вот туда пройдите, за колонну, и увидите… — указала продавщица, куда нужно ему следовать за камерой. Она подошла к коллеге по работе, и искоса глядя в спину покупателя, тихо поведала:

– Старпер, блин, типа продвинутый, телефон с камерой захотел. От самого водкой тащит и чесноком за сотни верст. Продай такому, он наковыряет чего-нибудь и обратно притащит. А оно мне надо?

— Да уж… — подхватила разговор вторая прелестница, — со мной тоже был такой случай…

Через полчаса Семен Львович стал обладателем видеокамеры за пятьдесят тысяч рублей. Благодаря завалявшемуся в потайном кармане паспорту гражданина России, ему оформили кредит со скидкой три процента, как почетному пенсионеру, и в довесок подарили рекламные буклеты бесплатно.

Придя домой, он, не раздеваясь, прошел в кухню и выглянул в окно. На проводе было пусто. Он распечатал коробку с видеокамерой. Взял ее и направил в окно. Покрутив объектив и ничего не разглядев, Семен Львович сел перед столом и принялся изучать инструкцию для пользователя.

Ровно в девять утра в кабинет к операм Ольге и Васе вошел их прямой начальник, майор Аверкин.

— Доброе утро, молодежь.

— Здравия желаем, товарищ майор! — привстав со стульев, синхронно поздоровались подчиненные.

— Ну, что у вас по трупу? — спросил майор миролюбиво.

Старший лейтенант Мышкин изложил сложившуюся ситуацию на сегодняшний день. Аверкин внимательно выслушал доклад и прошелся задумчиво туда-сюда по кабинету.

— Так. То, что зацепку нашли — это замечательно. А вот насчет объявлений в газете — это, пожалуй, глупо. Представьте себе, сколько сейчас всяческих фирм и предпринимателей в нашем полумиллионном городе! Мало того, сколько разного рода посредников развелось. Ведь у одного работника два-три, а то и пятеро на шее сидят. Вон у Тимофеева три отдела вертятся круглосуточно, борются с аферистами и мошенниками! А их меньше не становится. Так что через объявления искать, я вам скажу, — занятие бесполезное.

— Тогда, может, в засаде поторчать? Кто-нибудь должен же появиться. Вот хотя бы та девочка… — предложила Ольга.

— Тоже вариант, — поддержал ее мысль начальник.

— И у меня вариант, — словно ученик, поднял руку Мышкин.

— Ну, излагай.

— Думаю попробовать через спорткомитет связаться с самим хозяином квартиры Сергеем Егошиным. Может быть, он эту квартиру продал, а новый хозяин ремонт производит. Я почему так думаю? Вот ты бы, Оля, отдала ключи от своей квартиры незнакомым людям? Пусть даже строителям?

— Разве что хорошим знакомым.

— Либо кто-то из строителей ему хорошо знаком, либо квартира продана.

— Егошин. Что-то знакомое. Это не он за наш «Алмаз» выступает? — спросил Аверкин.

— Он самый.

— Тогда еще проще. Вычислите через компьютер его начальников и договоритесь о встрече с ним.

— Так дед сказал, что он на сборах каких-то. Может, где-нибудь в Европе…

— Вот и узнайте. Компьютер-то вам зачем выдан? Ну, до свидания. И насчет засады — я не против.

— Тогда нам «девятку» хотя бы, а то на УАЗе сразу засекут.

— Дадим «девятку». Только сначала хозяина прозондируйте. Ладно, пока, — оглянулся в дверях начальник. Вася и Оля переглянулись.

— Чего это он сегодня такой покладистый? — спросил Вася.

— Теряюсь в догадках, — ответила Ольга, пододвигая к себе клавиатуру компьютера.

Изучив инструкцию, Семен Львович настроил видеокамеру и вышел на лоджию. Он приблизил окна девятиэтажки к глазу до такой степени, что сквозь прозрачные гардины можно было рассмотреть мебель, расставленную в квартирах. Он навел объектив на окна, интересующие его как сыщика и, не рассмотрев через них ничего кроме голых стен, разочарованно опустил камеру.

«Ну, ладно, — подумал Семен Львович, — будем поджидать домушницу».

Просидев у окна часа два, сыскарь положил голову на подоконник и задремал. Когда очнулся, за окном были уже вечерние сумерки. Так и не засняв воровку с уликой в клюве, он принялся готовить ужин.

Ранним утром следующего дня Семену Львовичу удалось-таки заснять воровку с золотой цепочкой в клюве, нырнувшую в распахнутую створку новенького евроокна! Он несколько раз отматывал кадры назад и с детским интересом просматривал снятый им впервые в его жизни интересный сюжет. «Потом можно будет Лысенкову послать, — подумал Семен Львович, — может, премию за это дело присудит. Вот еще бы момент кражи запечатлеть, да твоих хозяев на месте преступления! Вот это было бы кино! За это бы точно премию дали, возможно, даже посмертно». — На этой лирической ноте он остановил свои размышления и, что-то вспомнив, метнулся к дверям. Через несколько секунд он уже давил на кнопку звонка Светланы Михайловны.

Соседка незамедлительно распахнула перед ним дверь. Ее голова, как обычно, была обвешана бигудями.

— Доброе утро, Семен Львович! — с опережением, нараспев проговорила соседка.

— Доброе, доброе.

— Что, опять пойдем лазить по деревьям? После прогулки с вами я спала как убитая.

— Нет. Сегодня не будем лазить по деревьям.

— Вы уже нашли золото?! — всплеснула она руками.

— Да, я нашел золото. Но для того, чтобы были веские тому доказательства, мне необходимо попросить у вас… — Замятин на этом месте замялся, но собрался и выпалил: — Мне необходимо попросить у вас ваше обручальное кольцо.

— Пожалуйста. Но зачем? — спросила соседка.

— Для проведения эксперимента.

— Я надеюсь, вы его мне вскоре вернете? — В ее вопросе угадывались нотки сомнения.

— Вернем. Это я вам обещаю. И кольцо, и цепочку. Но по окончании эксперимента.

— Ну, тогда берите, — она подала соседу правую руку. Тот принялся снимать кольцо с затекшего пальца. Но оно никак не поддавалось.

— Давайте пройдем в ванную… — попросил соседку Семен Львович.

— Зачем? — насторожилась та.

— Надо. Пройдемте же. — Взяв за руку, сосед почти насильно затащил соседку в ванную комнату.

Там он покрутил головой, увидел мыло, открыв воду, смочил его и намылил палец с кольцом.

— Вы думаете, таким образом его снимете?

— Думаю. Потерпите немного. — Сыскарь принялся ожесточенно скручивать кольцо с пальца соседки. Она морщилась от боли, но терпела. Ей даже было немного приятно находиться в уединении с далеко еще нестарым мужчиной. В конце концов кольцо соскользнуло с отекшего пальца, и соседи облегченно вздохнули. Семен Львович сполоснул его под струей холодной воды, высушил руки полотенцем и потер кольцо об рукав.

— Ну, я… это… пойду?

— Да, да идите, экспериментируйте, — разглядывая вмятину на безымянном пальце, ответила Светлана Михайловна.

Дома Замятин вытащил кресло в прихожую. Поставил его так, чтобы в оставленную узкую щель в дверях залы была видна полка стенки, где будет лежать начищенное до блеска кольцо. Затем он, зная, что у ворон сильно развито обоняние, раскрошил на подоконнике лоджии старый плавленый сырок и, подавив в себе волнение, уселся с камерой в кресло.

В течение часа Семен Львович на цыпочках подходил к кухонному окну, чтобы узреть воровку, сидящую на проводе. Больше всего он боялся, что солнце перестанет светить в окна его квартиры, и она не заметит блеска золота. Но он не знал того, что эта ворона слыла аристократкой среди других ворон и не признавала протухшей пищи из мусорного контейнера. Потому, почувствовав сырный запах, она вскоре оказалась на лоджии Семена Львовича.

Сидя в кресле с камерой наготове, он, словно снайпер, терпеливо выжидал появление противника. Он даже слышал какие-то шорохи, доносившиеся из лоджии, но, не нарушая маскировки, сдерживая дыхание, упорно продолжал выжидать.

Часа три просидел Замятин в засаде. Проснулся он от холода. Из раскрытой балконной двери тянуло вечерней прохладой, а отопление было отключено. Он встал с кресла, поднял с пола оброненную им камеру, осмотрел ее и пошел в залу. Кольцо лежало на месте. Он прошел на лоджию и там проделал несколько гимнастических упражнений. Повернувшись в пол-оборота, он с удивлением увидел на подоконнике блестевшую вместо раскрошенного им сыра золотую цепочку.

5

Да, всего мог ожидать начальник убойного отдела майор Аверкин от бывшего коллеги, ныне пенсионера и частного сыщика Семена Львовича Замятина, но только не сумасшествия. Выслушивая его бред, Аверкин и сам начал подумывать о выходе на пенсию, о рыбалке в нейтральных водах далекой северной реки, о большущих муравейниках, в которых он будет лечить свои натруженные руки, о мизерной пенсии, начисленной ему государственными слугами из пенсионного фонда…

— …И ты понимаешь, Палыч, насколько умны эти пернатые! Если им дать вволю пожить еще этак лет… триста, они нас всех угробят. Знаешь сколько у них плюсов? Вижу, не знаешь: во-первых, они не пьют, не курят, прелюбодействуют в меру… только по весне, в одежде, в обуви не нуждаются… Ты представляешь, к чему все идет? Мало того! Они научились отличать золото от прочих блестящих предметов! А это вопрос государственного уровня…

— Стой! Погоди, — перебил Замятина Аверкин. — Давай-ка по существу.

— По существу. Ага. Давай. Короче, эта ворона натаскала мне на лоджию за два дня золота столько, что мне можно жить безбедно лет двести. Усек? А? Ущучил?!

— Н-ну-у, в какой-то мере… — промычал бывший коллега по службе.

— Я что тебе втюхиваю, и никак не могу втюхать?! Эта ворона дрессированнная! — Замятин откинулся на спинку стула. — Ты представляешь, сколько она уже смогла наворовать своим кормильцам? Конечно, я мог бы замолчать этот факт и наслаждаться жизнью, имея столько золотишка. Тем более что она продолжает его таскать ко мне на лоджию. Но я, отдавший полжизни органам, просто не имею права это делать! Понимаешь?

— Понимаю. Чего ты хочешь?

— Я? Да ничего. Цепочку соседке вернуть, да и только.

— Так и отдай!

— Не могу! Не имею права! Заведи дело… а потом уж…

— Ладно, вот чистая папка, вот бумага… на, заводи дело. Что ты напишешь в графе Ф.И.О.?! Клара Карловна Карлушина?

— Дурак ты, Палыч. Готовое дело дарю, а ты… Ладно, вижу, не до меня вам тут, пойду… — Замятин быстро встал со стула и решительно направился к выходу.

— Да ты постой! Погоди! — закричал ему вдогонку Аверкин. Замятин задержался в дверях. Аверкин поднял трубку внутренней связи. — Василий Трофимович, зайди-ка ко мне. — Он глянул на Аверкина. — Садись вон и не нервничай. Вредно в нашем возрасте… нервничать. Кино у тебя снято, конечно, забавное, только факт-то работает не в твою пользу.

— Так я и прошу подмогнуть, самую малость. Проверим ту лоджию, и все станет хоккей.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел старший лейтенант Мышкин. Увидев его, Замятин крякнул в кулак. Мышкин ему кивнул.

— З-здрасьте, — вымолвил он и вопросительно посмотрел на своего начальника.

— Да проходи ты, садись! — поторопил подчиненного Аверкин. — Ну, как у вас, продвинулось?

— Продвинулось, товарищ майор. Номер телефона хозяина пробили. Через спорткомитет…

— Так. И что же? — Аверкин подался вперед и уперся грудью в крышку стола.

— Не доступен, товарищ майор. Выключен, либо вне зоны действия. Ольга с утра беспрестанно его домогается.

— Домогается? Ну, пусть домогается. Может, он на тренировке. Не будет же он с собой трубку таскать. Так. — Начальник выдвинул ящик стола, порылся в нем и извлек оттуда автомобильные ключи. — Нате вот… — бросил он ключи на стол, ближе к Васе. — Пользуйтесь.

— Спасибо! — радостно схватил ключи старший лейтенант. — Ну, теперь-то…

— Заправить не забудь, Шумахер, — перебил его Аверкин.

— А, это?.. — оглянувшись на посетителя, Вася потер тремя пальцами друг о друга.

— Заправишь на свои. Принесешь чек, бухгалтерия оплатит.

— Так оплатит в следующем месяце! — возмутился несправедливому решению начальника подчиненный.

— Ну, все! Не нравится, как говорится, не ешь… — закрыл эту тему майор Аверкин.

— Понял, — с обидой в голосе проговорил старший лейтенант Мышкин. — Разрешите идти?

— Идите, — машинально ответил Аверкин, пытаясь задвинуть ящик стола на место. — Стой! Как идти? Куда? Ишь ты… идти. Вернись! Садись! — Аверкин никогда не говорил «присаживайся», чем подчеркивал свое неподчинение лингвистическим корректорам уголовного мира. Мышкин недоуменно посмотрел на начальника и вернулся на прежнее место. Теперь он еще глубже нутром чувствовал, что неспроста сидит у Аверкина его бывший коллега, и что наверняка от скуки старик придумал какую-то очередную хохму. — Вот, Семен Львович раскрыл тайну исчезновения у граждан золотых… э-э-э… украшений. В доказательство у него имеется запись на видеокамеру этих… скажем, курьезных похищений. Можешь посмотреть. Покажи, Львович, ему свой синематографический шедевр.

Детектив неохотно вынул из камеры диск, подошел к аппаратуре и оглянулся на Аверкина.

— Как ты его… тут?.. — спросил он, застеснявшись своей серости. Ведь во времена его службы такой техники и в помине не было. Начальник тяжело вздохнул, встал со своего места, подошел к нему и, взяв диск из рук гостя, сунул его в щель аппарата. Затем он нажал на одну кнопку, на другую, и на экране появилась жирная ворона, сидящая на проводе.

Вася, повернувшись к ним вполоборота, смотрел на экран без особого интереса, понимая, что снова стал заложником очередной стариковской глупости.

Ворона вдруг снялась с провода и исчезла с экрана. Когда она снова уселась на провод, в ее клюве была зажата свисающая до самых ее когтей золотая цепочка. Она огляделась по сторонам и полетела прямо на Васю, после чего на экране замельтешили полосы.

— Все? — через минуту молчания с иронией произнес он. — Будем брать ворону?

— Будем! И не только ее. Похоже, что через нее кто-то неплохо наживается. Так-то… Василий Трофимович. Заправляй машину и с Семеном Львовичем дуйте на квартиру, которую он укажет.

— Слушаюсь, товарищ майор. Ольгу с собой брать?

— Оставь. Пусть домогается до этого хоккеиста, как его?.. Егошина. Без него вам все равно с места не сдвинуться.

Ольга сидела за столом, что-то выискивая в компьютере, когда вбежал напарник.

— У меня три новости. Хорошая, хреновая и еще хреновей. С какой начать? — запыхавшись, спросил он.

Ольга перевела взгляд с монитора на Васю.

— А мне все равно… — промолвила она.

Вася потряс в воздухе ключами.

— Эта хорошая. То, что заправляться будем за свой счет — это хреновая, а еще хреновей, что шеф опять навязал мне этого старпера.

— Что за тема?

— Та же тема. Похищение золота у граждан с помощью якобы дрессированной вороны!

— Ух-ты! — рассмеялась Ольга. — Как интересно. Мне бы это дело. Романтика, экзотика…

— Я бы мог его тебе уступить по дружбе, но шеф просил курировать мне лично. А тебе велел усердней домогаться Сергея Егошина. В общем, если будет просвет, звякни. Я всегда на связи. Пока.

— Пока, пока, — ответила напарница и снова уставилась в монитор.

Тучный Замятин в маленькой «девятке» чувствовал себя неуютно. Он всю дорогу ерзал по сидению, стараясь устроиться поудобней, но ему это никак не удавалось. Благо ехать было недалеко. По мере приближения к месту назначения Замятин спросил:

— Сразу туда или заедем сначала ко мне, понаблюдаем?

Вася посмотрел на него удивленными глазами.

— А это… что? Она… рядом с вашим домом?.. — заикаясь, уточнил Вася.

— Да напротив моего дома. Чем вы слушали? Я и спрашиваю русским языком: ко мне сначала, понаблюдаем, или сразу туда, на квартиру?

— В таком разе, пожалуй, сначала понаблюдаем, — принял окончательное решение старший лейтенант Мышкин. — Он совсем опешил, когда из кухонного окна Семена Львовича увидал окна интересующей их отдел квартиры. — Ни фига себе!

— Идемте сюда, — потащил Семен Львович представителя власти за рукав на лоджию. — Посмотрите, — ткнул он пальцем на небольшую кучку золотых украшений, расположенную на подоконнике. — Это ею принесено всего за пару дней. — Он торжествующе посмотрел на Васю.

— Ух ты! А та квартира… с какого бока к вашему счастью?

— Так она сначала туда таскала. Я это наблюдал, но у меня не было камеры, и заснять этого я не мог. А два дня назад стала таскать ко мне.

— Почему? — удивился Вася.

— Скорей всего, что там ее перестали подкармливать. А я в результате эксперимента с кольцом…

— Опять кольцо…

— И, как видите, не только. Так вот: я покрошил на подоконник сыра, чем ее и приманил. То есть она, от голода, изменила своим хозяевам.

— Тем более что их там нет, — проговорил себе под нос Вася.

— Что? — не расслышал его Семен Львович.

Вася недовольно закатил взгляд под потолок.

— В той квартире нет никого. Уже трое суток.

— Да-а? Вот потому она и голодна. А вам откуда известно про отсутствие в той квартире хозяев? — спросил с искренним любопытством Замятин. Старшему лейтенанту Мышкину пришлось раскрыть тайну следствия.

— Есть подозрение, что в этой самой квартире, возможно, совершено убийство. На данном этапе следствия мы пытаемся связаться с истинным хозяином этой квартиры, чтобы получить туда доступ, а также найти людей, которые ее ремонтировали.

— О как! Удивительное совпадение, — весело заговорил Замятин, наблюдая за усевшейся на провод вороной. — Так, быстренько отсюда уходим, — потянул за рукав Васю Семен Львович. Он его утянул к кухонному окну, откуда тоже просматривалась вся картина происходящего. Он взял камеру и принялся снимать дальнейшие действия воровки. — А ну-ка… взгляните…. — Замятин передал камеру Васе. Тот поймал в объектив ворону и пристально принялся ее разглядывать. — Ну, что, видите?

— Мама мия! У нее в клюве чего-то блестит! — Пораженный Вася оторвался от камеры и посмотрел на довольно улыбающегося Замятина.

— Смотрите, смотрите, что будет дальше. Это еще не кульминация!

Ворона, оглядевшись по сторонам, вдруг нырнула в раскрытое евроокно и сразу же вернулась обратно на провод.

— Посмотрите внимательней, кольцо у нее? — шепотом спросил Замятин, хотя никто не спал.

— У нее, — так же тихо ответил Вася.

— Сейчас она принесет его к нам на подоконник. Потому что у нас есть еда.

— А отчего бы ей не поклевать где-нибудь на помойке?

— Э-э, брат. У ворон, как и у людей, все предрешено судьбой — кесарю кесарево, а косарю, как говорится, косарево. Эту «аристократку», привыкшую к деликатесам, на помойку может загнать только великий повсеместный голод. Так-то.

Тем временем ворона прилетела к ним на подоконник, избавилась от кольца и, озираясь по сторонам, приступила к трапезе.

— Заснять бы это дело, — прошептал Вася.

— Спугнем, да и только. А после где ее искать будем?

Вася пожал плечами.

— То-то. Вот если бы скрытую камеру… поставить, было бы дело, — снова прошептал Замятин. — В вашем отделе не найдется?

— Почему не найдется? Все найдется. Сейчас съездим, привезем и поставим.

— Что, это серьезно? — спросил недоверчиво Замятин.

— Какие могут быть шутки в уголовном розыске, товарищ Замятин? — с иронией ответил старший лейтенант Мышкин.

— Ну, так и съездите. Я пока тут подожду, — обрадовался тот.

Вася помчался в управление. Этот пожилой сыскарь ему уже не казался таким глупым, как он думал прежде. И теперь, пока он был за рулем, в его голове образовался большой клубок версий, связанных с вороной и найденным трупом. На ближайшее время будет о чем доложить шефу.

Наконец-то Ольга дозвонилась до Сергея Егошина.

— Але, — послышался спокойный голос в трубке. Ольга даже немножко смутилась от такого спокойствия абонента, позабыв подготовленные вопросы.

— Э-э-э… — протянула она, вспоминая ключевые вопросы. — Здравствуйте…

— Здравствуйте. Вы из газеты?

— Нет, нет…

— Если вы журналистка, разговора не будет.

— Нет, я из уголовного розыска… — взволнованно ответила Ольга и по привычке сунула руку в карман, где лежало удостоверение, но тут же пришла в себя. — Лейтенант Сорокина.

— Хм! — несколько удивился хоккеист. — Чем могу быть полезен? Насколько я понимаю, вы звоните из России?

— Да. Из Заозерска. А вы, простите, где в данное время находитесь?

— Я нахожусь в дружественной нам Финляндии, на спортивной базе.

— То-то я смотрю, на моем телефоне баланс, как Снегурочка над костром, тает. Придется быть предельно краткой. Вы можете ответить мне на несколько вопросов, связанных с ремонтом вашей квартиры?

— Да, а что там?

— Вы не пугайтесь, но есть серьезное подозрение, что в вашей квартире совершено убийство.

— Ну, блин! Этого мне еще не хватало. А вы ничего не напутали?

— Ваш адрес в Заозерске: Заря Свободы, четырнадцать, квартира десять?

— Н-ну, да, — растерянно ответил он.

— Так вот. На свалке, в куче строительного мусора, как выяснилось, вывезенного из вашей квартиры, был обнаружен труп молодого мужчины в рабочей спецовке. Труп был упакован в точно такой же пакет, в какие был уложен мусор. Поэтому версия о «подкидыше» отпадает. Мне бы хотелось узнать пофамильно тех людей, кто производил ремонт в вашей квартире.

— Вообще-то я договаривался только с одним. А сколько человек там было занято, просто понятия не имею. Мы с подрядчиком подписали договор, и все. Потом меня пригласили в сборную, и я уехал.

— Мне нужна фамилия, имя, отчество подрядчика.

— Вадим Завадский. Отчество не вспомню… то ли Тимофеевич, то ли Матвеевич…

— Вы с ним раньше были знакомы?

— Да, в юном возрасте в одной команде играли. Тогда он серьезно травмировался и пришлось уйти из спорта. Стал строителем. Вот теперь занимается ремонтами.

— А найти его как?

— У меня есть его номер телефона, если хотите.

— Да, хорошо бы… — взяла карандаш из стакана Ольга.

Телефон вдруг пискнул, заурчал, завибрировал и замолк. «Надо снова идти пополнять баланс, — подумала Ольга и выругалась. — Черт! На самом интересном месте!»

Вася вошел в кабинет весь взбудораженный и громко протопал к своему столу.

— Слушай, у тебя деньги на телефоне есть? — спросила его напарница.

— Есть, а что? — доставая из стола чистый лист бумаги, ответил Вася.

— У меня кончились. Дай позвонить.

Тот молча положил телефон на край стола и принялся что-то писать. Ольга подошла, взяла телефон и снова прошла на свое место. По бумажке набрала номер хоккеиста. С минуту подержала телефон у уха, но ее звонок был проигнорирован. Вася тем временем оторвался от писанины.

— Вот так! — в веселом настроении молвил напарник. — Не знаешь, шеф у себя?

Ольга пожала плечами и положила его телефон на край своего стола.

— Зачем тебе шеф — что-то новое нарыл, что ли? — полюбопытствовала Ольга.

— Ты себе представить не можешь, что причуды этого пенсионера напрямую связаны с той самой квартирой!

— С какой? — не поняла Ольга.

— С десятой! И, главное, все сходится. Их там нет уже три дня, и ворона, не получая вознаграждения за принесенное золото, начала его перетаскивать на лоджию… как его? Ну, как же его?.. Семена Львовича! Понимаешь?

— Понимаю, что ты подхватил от этого пенсионера вирус сумасшествия.

— Напрасно ты игнорируешь. Я тоже сначала игнорировал, пока сам во всем не убедился. Так. Я к шефу, подпишу заявку на установку видеонаблюдения. Она завтра с утра уже опять прилетит. А у тебя как?

— Да дозвонилась, только до конца не договорила — деньги кончились. В Финляндии он, на сборах.

— В Финляндии?! — Вася бросил беглый взгляд на Ольгу, схватил со стола телефон и посмотрел на шкалу баланса.

— Не боись, я по твоему не дозвонилась. Не берет.

— Что, Финляндию не берет?

— Ой, товарищ старший лейтенант! Абонент не берет трубку…

— А-а… Да у меня мысль интересная в голове вертится, вот и из-за этого глючит… малость. Пойду к шефу, а ты давай… это… домогайся до хоккеиста-то.

— Угу. Сейчас только схожу до терминала, сотен пять кину и продолжу домогаться.

Мышкин выскользнул за дверь, будто и не слышал ее последних слов. Ольга оделась и пошла платить за телефон.

Старший лейтенант Мышкин постучался в дверь кабинета майора Аверкина и, как обычно, не дожидаясь оттуда разрешения, сразу же вошел. Он увидел за столом пишущего начальника, и губы его растянулись в улыбке. Тот оторвался от писанины и поднял глаза на вошедшего.

— Ну, что онемел, Мышкин? Подполковников никогда не видел? — ухмыльнулся в усы Аверкин.

— Так точно, товарищ подполковник. В нашем отделе пока не видел. С вас, как говорится…

— Ну, ладно, ладно… зайдете с Сорокиной после восемнадцати. Сейчас по какому делу?

Вася положил перед ним рапорт-заявку на видеонаблюдение. Аверкин прочитал, покачал головой, расспросил Мышкина обо всем до мелочей и послал его перепечатать рапорт на компьютере, чтобы он выглядел по полной форме. Только после этой процедуры пообещал его подписать. Вася вернулся в свой кабинет, уселся на место Ольги, благо та отсутствовала, и принялся выискивать в компьютере шаблон, по которому подобало отпечатать заявку.

Не теряя времени, Ольга еще по дороге в офис набрала номер хоккеиста. На сей раз он трубку взял сразу.

— Да, слушаю! — теперь в его голосе была заметна нервозность.

— Это снова из угро. В прошлый раз у меня на телефоне кончились деньги. Я же не знала, что вы находитесь за рубежом. А вот сейчас можно продолжить беседу…

— Только можно покороче? Я впервые попал в сборную, и мне сильно отвлекаться от общих правил ни к чему.

— Хорошо, поняла. Вы мне хотели продиктовать номер телефона подрядчика. Вы ему после меня не звонили?

— Звонил. Он не отвечает.

— Вы пока, в интересах следствия, ему о нашей с вами беседе не рассказывайте, хорошо?

— Ладно. Пишите номер.

Сергей Егошин продиктовал телефон Вадима Завадского. Ольга записала. Больше пока к нему вопросов не было. Но все-таки еще один вопросик соскочил с языка лейтенанта Сорокиной:

— А больше вы никому не давали ключи от вашей квартиры?

— Почему? Давал дяде Степе, соседу из одиннадцатой. Ну, так, на всякий пожарный, мало ли, какой потоп может случиться.

— Значит, он может нам устроить в нее доступ, для осмотра?

— Да, конечно.

— А вы бы ему позвонили, чтобы он не противился…

— Хорошо, позвоню. Все?

— Да, все. Спасибо за плодотворную беседу, успехов вам на первенстве, когда понадобитесь, я позвоню. До свидания.

— Да. Вы уж позвоните, если что, а то у меня душа не на месте. Свалились, как снег на голову в июле… — он, не договорив, выключил телефон. Ольга с облегчением вздохнула — теперь у нее был телефон подрядчика, а так же доступ в квартиру. И это уже многое значило! Она, поразмыслив, невзирая на слова начальника о бесполезности газетных объявлений, купила все-таки «Спутник». Частные предприниматели в объявлениях обычно ставят два номера телефонов: домашний и мобильный. На звонок Сергея Егошина подрядчик не ответил, хотя номер того ему знаком. Может не ответить и на ее звонок. Видать, у него рыльце в пушку. Нужно было срочно просмотреть объявления. Ольга вошла в кабинет. На ее месте сидел напарник и что-то усердно печатал.

— Слава богу, ты пришла! Слушай, напечатай мне рапорт, а то я никак не могу его в рамку поместить.

— Ну, давай, вылезай… — сказала Ольга недовольно. — С тебя причитается.

— Разумеется. Как только сделаешь, я тебе кое-что выдам интересненькое.

— Про ворону опять? — усаживаясь за компьютер, рассмеялась Ольга.

— Не-а. Не угадаешь. — Вася взял газету и пошел на свое место.

Ольга с минуту пощелкала клавишами и заложила бумагу в принтер.

— Сколько экземпляров? — спросила она.

Вася оторвался от газеты, почесал затылок, пожал плечами.

— А ты бы сколько сделала?

— Не знаю. Наверное, три, — ответила Ольга.

— Ну, тогда… десять, — откинулся на спинку стула старший товарищ.

— Куда тебе столько?

— Пусть будут, про запас, — ответил он и, поднявшись со стула, подошел к ее столу.

Через пару минут принтер выдал десяток листков с рапортом. Вася их взял, отсчитал три экземпляра, остальные семь положил в свой стол и направился к выходу.

— Эй, куда? — крикнула ему в спину Ольга. Он остановился, обернулся, посмотрел на нее невинным взглядом. — Газету на место положи. — Тот вернулся к своему столу, взял газету, переложил на ее стол. — Спасибо, — сказала она. — И что-то интересненькое хотелось бы услышать из ваших уст.

— Ах, да! — оживился Вася. — Шеф сегодня, после работы, приглашает звезду обмыть. Пойдешь?

— Ух ты! А не врешь? — улыбнулась Ольга.

— Да за кого ты меня?..

— А что, не бывало? — снова улыбнулась она.

— Да зуб даю! — он ковырнул ногтем большого пальца свой верхний зуб и торопливо удалился.

Ольга все-таки нашла то, что искала. Под объявлением о ремонте квартир был напечатан номер мобильника Вадима Завадского и еще один шестизначный — либо квартирный, либо офисный. Поразмыслив, она набрала номер мобильника. С минуту шел вызов, затем абонент выключил телефон.

«Та-а-к, — подумала Ольга. — Начинаете нервничать. Оно и понятно. — Она пододвинула к себе аппарат городской связи и набрала другой номер. Ей ответил женский голос. Ольга в растерянности положила трубку на место и задумалась. — Так, ладно… заказать себе ремонт, что ли?»

Подумав еще немного, она позвонила Васе.

— Ты сейчас где? — спросила она.

— Я-то? На лоджии у… у… Семена Львовича. Помогаю Стасу монтировать видеонаблюдение.

— А это надолго?

— Да нет. Сейчас настроит, и все.

— Вы никуда не уезжайте. Я сейчас подойду. Осмотрим квартиру хоккеиста, — сказала Ольга.

— Чего, будем дверь вскрывать? — безрадостно спросил Вася.

— Зачем? У нас будет ключ. Возьмем у деда из одиннадцатой.

— У него есть ключ? — удивился напарник. — Так это же в корне меняет дело!

— Короче, ждите, — отрубила Ольга.

Было уже шесть часов вечера, когда Ольга подходила к дому четырнадцать по Заре Свободы. Ожидавшие ее сослуживцы сидели в машине, припаркованной рядом с мусорными контейнерами. Ей мигнули подфарниками. Она подошла к машине. Вася приспустил стекло.

— Ну, чего сидим? Кого ждем? — холодно спросила Ольга.

— Времени-то уже… Может, завтра с утра, а? И кино заодно посмотрим…

— Кино завтра посмотрите одни, без женщин. Тем более что мне не нравятся комедии.

— Как скажешь, — вылезая из машины, проговорил Вася. — Просто мы опоздаем на банкет к шефу.

— Ничего, не взорвется, если и без нас начнут, — Ольга была непреклонной.

— Стасу с нами идти? — с иронией спросил Вася.

— Не обязательно. Пусть машину сторожит. Пошли, — скомандовала Ольга, направляясь к подъезду.

Ольга по домофону вызвала одиннадцатую квартиру. Из нее никто не отозвался. Через минуту им посчастливилось попасть в подъезд с одним из его обитателей.

Подойдя к одиннадцатой квартире, Вася с силой надавил на кнопку звонка.

— Вы напрасно к нему звоните, — подсказал впустивший их в подъезд мужчина. — Он уехал к себе на дачу.

— А надолго? — спросила Ольга.

— Возможно, что на весь летний период. Многие теперь так делают, чтобы сэкономить на квартплате.

— Не подскажете, где у него дача?

— Вот этого я вам не могу сказать, — поднимаясь вверх по лестнице, ответил мужчина.

— В каком смысле? — спросил Вася. — Не знаете где или не хотите сказать?

На следующей площадке, куда ушел мужчина, защелкал замок.

— Просто не знаю, — ответил он и захлопнул за собой дверь.

На всякий случай Вася обзвонил все квартиры подъезда. Но никто не знал, где находится дача соседа из одиннадцатой квартиры.

Опера вышли из подъезда. Крыша их «девятки» была заставлена коробками с мусором. Было ясно, что Стас в машине заснул. По другую сторону контейнеров копошился дворник в спецовке со светящимися полосами. Опера переглянулись. Вася подошел к дворнику. Тот, не обращая на него внимания, продолжал подгребать рассыпанный мусор и бросать его в контейнер.

— Простите, уважаемый, — стараясь быть предельно вежливым с гражданином дворником, обратился к нему Вася. Дворник молча продолжал делать свою работу. — Гражданин, я к вам обращаюсь…

— Ну и чего тебе? — разогнулся тот, поставив лопату к ноге, словно караульный — винтовку.

— Это сделали вы? — Вася кивнул на машину. Ольга с любопытством наблюдала за их беседой.

— Я, — признался дворник. — А не хер ставить машины у контейнеров! — злобно высказался дворник. — В другой раз вообще помоями оболью! Бля, заставят все, мусорке не подъехать! Читать умеешь? — Дворник ткнул черенком лопаты в жирную надпись на кирпичном ограждении: «МАШИНЫ НЕ СТАВИТЬ!»

— Так. Я убедительно прошу вас убрать коробки с машины. — Вася начинал нервничать. Ольга села в машину, тронула Стаса за плечо.

— Э, телевидение, подъем. Наших бьют.

— Где? — протер глаза Стас.

Вдруг Вася быстренько сел за руль, завел машину и, не прогревая, дал газу.

— Держитесь! — крикнул он пассажирам и, разогнавшись по дорожке вдоль дома, резко затормозил. Коробки с мусором через капот рассыпались по асфальту. Вася проехал по ним, развернул машину и проделал это еще раз, демонстрируя свое мастерство вождения. Раскатав мусор по двору, Вася на полном ходу проехал мимо дворника, показав тому средний палец, что немало удивило пассажиров «девятки». — Еще материться будет! При уголовном розыске! — высказался в свое оправдание старший лейтенант Мышкин, выруливая со двора на проезжую часть широкой улицы.

— М-да, — молвила Ольга. — А если он номер запомнил?

— Семь бед — один ответ. Печально, что на «звездный» банкет уже опоздали.

Стас же, от неожиданности потеряв дар речи, осматривал свое подглядывающее устройство, которое при резком торможении свалилось вниз с его коленей.

— Все, — промолвил он, — кина не будет.

— Чего так? — насторожился Вася.

— А не фиг так резко тормозить! Это вам… не автомат Калашникова — швыряй, как хочешь! Это немецкая аппаратура…

Операм показалось, что Стас при этом даже всхлипнул, а Вася сбросил скорость.

— Ну, будет вам! — встряла Ольга. — Рули в офис…

Вернувшись в кабинет, Ольга сходу набрала номер Сергея Егошина. Тот ответил незамедлительно.

— Да, слушаю, — в голосе его чувствовались тревожные нотки.

— Это опять я…

— Я вижу, ваш номер высветился. Что нового?

— Пока ничего. Вы не могли бы сказать, где у вашего соседа из одиннадцатой квартиры находится дача?

— Дача? Вот уж чего не знаю… А что, его нет дома?

— Нет. Соседи говорят, на дачу уехал. Возможно, на все лето. Он и раньше вот так же уезжал?

— Уезжал, но… периодически всегда появлялся в городе. Я все время в разъездах и то его частенько встречал.

— А до подрядчика вы так и не дозвонились?

— Да звоню вот. Не берет трубку. Не пойму, чего с ним?..

— Ну, ладно, — сказала Ольга. — Вы очень-то не расстраивайтесь, разберемся. До свидания.

— До свидания.

Ольга подперла кулаками подбородок и посмотрела на напарника. Потом, что-то вспомнив, пододвинула к себе аппарат городской связи и по бумажке набрала номер.

— Да. Слушаю вас, — прозвучал в трубке женский голос. Ольга нервно качнула головой.

— Здравствуйте, я по объявлению на счет ремонта.

— Так. Вам какой ремонт нужен — косметический, евро или супер?

— Мне, пожалуй, косметический. На евро, а тем более на супер, мне не потянуть, — сказала Ольга каким-то грустным голосом.

— Ну, хорошо. Говорите адрес, мастер подойдет… завтра. В какое время вас устроит?

— Хорошо бы утром, часиков в десять.

— Договорились, где вы живете?

— Где живу? — переспросила Ольга, вопросительно кивнув Васе. Тот пожал плечами, состроил мину и ткнул указательным пальцем в нее. Она кашлянула в кулак и назвала свой адрес.

— До свидания, будьте дома.

— Хорошо, до свидания. — Она положила трубку на аппарат и долго не убирала с нее руку. — Думаю, завтра мы его возьмем.

— С утра, а по вороне когда же? По ней с утра самая работа. У нее с утра завтрак…

— Да отстаньте вы от этой вороны. Там и так все ясно. И аппарат к тому же сломали, — убедительно сказала Ольга.

Вася стал замечать, что Ольга постепенно берет инициативу расследования на себя. Перечить ей он не осмелился, к тому же в дверях появился подполковник Аверкин.

— О, сидят. Я их у себя жду, а они сидят… — укоризненно начал начальник. — Ко мне уже все успели зайти… только вас… нету.

— Извините, Алексей Павлович, закрутились. Вычислили подрядчика, завтра планируем задержание, — отрапортовала Ольга.

— Хорошо, идемте ко мне, там расскажете. Все уже отметились, только вас нет и нет…

На следующее утро Вася подъехал к дому Ольги в половине десятого. Ступив за ее порог, сразу начал ворчать:

— Из-за каких-то ключей, блин, теряем уйму драгоценного времени! Раньше бы вызвали спецов с болгаркой — и порядок. Пара минут, и заходи, осматривай. И никаких претензий. Теперь у помойки припарковаться нельзя, помоями облить могут!

— Чего с утра раскипятился? Голова болит, со вчерашнего? — не здороваясь, как и напарник, подковырнула Ольга.

— С чего ей болеть? С пары стопок коньяка? Налей-ка кофейку, что ли…

Не успел он допить кофе, как раздался звонок в дверь. Ольга молча указала напарнику на ванную. Вася кивнул и на цыпочках покинул кухню. Он зашел в ванную и прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щелку для наблюдения. После повторного звонка Ольга открыла входную дверь и немного растерялась, глядя на молодую женщину, стоявшую у ее порога.

— Здравствуйте, — проговорила она. — Это вы нам вчера звонили по поводу ремонта?

— Да, я. Проходите. — Ольга на ходу соображала, что сейчас предпринять, ведь вместо этой дамы ей хотелось видеть Вадима Завадского, возможного убийцу. — Но… нам рекомендовали мастера, некоего Вадима…

— Завадского? Его нет. Он сейчас занимается другим объектом, — с готовностью ответила дама. — Чем же я вас не устраиваю? По большому счету, какая разница, кто вам будет делать ремонт? Расценки те же, рабочие такие же.

— Так-то оно так, но мне бы все-таки хотелось встретиться именно с ним. Вы не подскажете, на каком он сейчас объекте? Знаете, хотелось бы сначала понаблюдать за процессом производства работ, много ли мусора будет при этом и так далее…

— Хм, — дама любопытным взглядом смерила Ольгу с головы до пят дважды и вздохнула. — Ну, что же тут поделаешь, если он такой… всем нужен Завадский. Адрес запомните? Победы девяносто семь, квартира десять. Желаю удачи. — Она вышла из квартиры, прихлопнув дверью.

— Конкурентша, что ли? — молвил Вася, выходя из ванной. — И квартира опять десятая.

— Сейчас она ему позвонит, и, как говорится, нам кранты! За сколько минут мы сможем доехать до «Детского Мира»?

— А зачем? — не понял Вася.

— Победы девяносто семь — это магазин «Детский Мир».

— А-а. Ну, минут за десять-двенадцать.

— Поехали! Только бы успеть, — засуетилась Ольга.

Через несколько секунд они уже мчались по широкому проспекту, успевая под зеленый свет на каждом перекрестке. Ольга, заметно нервничая, покусывала губы, отчего они становились еще ярче и привлекательней. Подъехать кратчайшим путем не удалось, там было перекопано. Пришлось объезжать вокруг всего дома.

Проехав через арку, они очутились во дворе многоподъездного дома, сплошь заставленного иномарками.

— Кучеряво живут, — приглядывая место для парковки, сказал напарник. — Кругом одни иномарки, ни одной отечественной.

— Ты погоди парковаться-то! — Ольга заметила, как из первого по счету подъезда показался взъерошенный молодой человек и, на ходу застегивая молнию куртки, быстрым шагом пошел к серебристому форду. Ольга достала наручники и побежала к нему, но тот уже сел в машину и дал по газам, зацепив Ольгу зеркалом. Она упала, выронив на асфальт наручники. Форд, пытаясь объехать «девятку» по газону, застрял на бордюре. Завадский выскочил из машины и бегом рванул в арку. Вася кинулся за ним. Миновав арку, он зорким взглядом оглядел тротуар — беглеца нигде не было видно. Подбежала Ольга.

— Ну, что? — спросила она, запыхавшись.

— Как провалился!

— В магазин! — скомандовала Ольга. — Он там. — Они подбежали к дверям магазина и остановились. — Так. Ты стой тут и смотри, не пропусти, а я внутрь загонщиком.

Ольга прошла в распахнувшуюся перед ней стеклянную дверь и оглядела интерьер магазина. Рядом с дверью располагался открытый пост видеонаблюдения. Она, оглядываясь по сторонам, подошла к охраннику и уставилась на монитор. Охранник с любопытством смотрел то на нее, то на наручники в ее руке.

— Вы что-то хотели? — не выдержав паузы, спросил охранник, сидевший за монитором.

— Вот он! — Ольга ткнула пальцем в стекло экрана. — Вы можете на несколько минут блокировать вход?

— Да, но…

Пришлось этому мордовороту сунуть в нос удостоверение.

— Все, блокировал. Мне вам помочь?

— Самая хорошая помощь — это когда не мешают, — сказала Ольга и стала подкрадываться к преступнику сзади. Она была от него шагах в трех, но нечаянно звякнула наручником о стойку вешалки, и он резко обернулся. На мгновение их взгляды пересеклись. Его взгляд — взгляд отчаяния, и ее взгляд — дикой кошки, подкараулившей добычу. В следующий момент он развернул вешалку с детскими пальтишками и опрокинул прямо на нее. Ольге удалось увернуться в сторону, и она осталась на ногах. Теперь ей было видно, как, разбежавшись к выходу, надеясь, что дверь перед ним распахнется, преступник со всего маху врезался в восьмимиллиметровое стекло. Его отбросило назад, на пол. Он лежал на полу, тяжело дыша и прикрывая окровавленное лицо руками. Над ним, наставив на него пистолет, возвышался упитанный охранник. Ольга подошла, взяла его за руку и помогла подняться с пола. Затем надела наручник на его руку, а второй на свою.

— Ну и в чем я виноват? Не в педофилии, случаем? — спросил Завадский с иронией.

— Вы подозреваетесь в убийстве, — спокойно ответила Ольга, заметив, что вокруг них уже собралось немало народа. — Разблокируйте, пожалуйста, вход, — подсказала она охраннику.

— Ага. А вы, это… — улыбаясь, показал он пальцем вверх.

— Не волнуйтесь, об участии в задержании я сообщу вашему начальству, — пообещала Ольга.

Лейтенант Сорокина вывела преступника на крыльцо универмага, где их поджидал старший лейтенант Мышкин, державший руку под полой пиджака, и всем было понятно, что у него там.

6

Семен Львович решил арестовать привязавшуюся к его лоджии каркушу, ежедневно приносящую ему ворованное золото. Он даже перестал было ее подкармливать, но она все равно продолжала свое грязное занятие. Ведь жители их города, все еще изнемогая от жары, держали балконы и форточки распахнутыми настежь, и далеко не у всех проемы были защищены москитными сетками.

Он с тяжелым вздохом вынул из шкафчика стенки шкатулку и отсчитал три тысячи. Посмотрел на лоджию, увидел усевшуюся на подоконник ворону с золотым колечком в клюве и взял из шкатулки еще пару тысяч. Он махнул на домушницу рукой, ворона положила кольцо на подоконник и сквозь стекло, одним глазом, внимательно осмотрела своего нового хозяина.

— Наглости в тебе больше, чем перьев, — проворчал Семен Львович и отправился на блошиный рынок.

Там он долго бродил вдоль торговых рядов, разглядывая разношерстный товар: щенков и котят, канареек и попугайчиков. Наконец он набрел на отдел с клетками. Рассмотрев большую клетку-ловушку, Семен Львович долго торговаться не стал, потому что ему не терпелось поскорей засадить домушницу за решетку и закрыть это птичье дело. «Если бы Палыч не поверил тогда, после дела по сантехнику, вполне меня могли бы и прищучить с этой вороной», — подумал Семен Львович и вынул из кармана вибрирующий телефон. Он посмотрел на экран. На нем высветился номер старшего лейтенанта Мышкина.

— Да, я слушаю вас.

— Добрый день… э-э… Семен Львович. — Вася никак не мог четко запомнить имя и отчество этого пенсионера-сыскаря.

— Добрый, — ответил тот.

— Мы, знаете ли, сегодня к вам наблюдать не приедем. У нас, видите ли, поломалась аппаратура.

— Ну что же, бывают в жизни огорченья — хлеба нет, так ешь печенье.

— Как там ваша подельница, никуда не пропала?

— Нет, не пропала, наоборот. Сегодня буду, как говориться, брать. Хватит на нее любоваться. А то таскает и таскает, таскает и таскает!..

— Эх, мне бы ваше горе, э… Семен Львович. Ну, пока. Созвонимся.

— Пока, пока, — попрощался тот с опером и заторопился домой.

По пути к дому Семен Львович зашел в магазин, купил полкило сыра и столько же сливочного масла, буханку хлеба и целый нарезной батон, хотя раньше он столько хлеба не набирал. Ему хватало и половинки на два-три дня. Теперь же на его шее сидела прожорливая воровка, которую попробуй не накорми. В глубине души ему хотелось подружиться с этой пернатой аристократкой, чтобы скрасить ее присутствием свое одиночество, только он не находил методов, как избавить ее от пагубной привычки. Он, как бывший работник карающих органов, знал только одно средство — заточение ее в клетку.

Поднимаясь по лестнице своего подъезда, Семен Львович повстречал соседку, Светлану Михайловну. Увидав его, она всплеснула руками.

— Здравствуйте, Семен Львович! Как успехи в поисках золотишка? — спросила она, поравнявшись с соседом.

— Да нормально, Михайловна. Если хочешь, пойдем…

— Чего — хочешь? — перебила его соседка, лукаво улыбнувшись.

— … Ну, если сможете свои драгоценности отличить от других, забирайте хоть сейчас.

— Ой, правда?! Так вы нашли вора?

— Воровку. Вы ее даже сможете сейчас увидеть, если не улетела.

— Как это интересно, — проговорила она и замялась. — А… а… это не опасно?

— По-моему, нисколько, — сказал Семен Львович и указал клеткой вперед. — Прошу вас.

Они вошли в его квартиру. Соседка принялась снимать обувь. Он ее остановил:

— Не надо, не надо, не разувайтесь. Пройдемте на лоджию. — Семен Львович положил авоську на тумбочку и провел соседку через залу. — А вот и она. — Кивком головы указал он на ворону, клевавшую что-то на подоконнике. Ворона заметила движение в зале, подняла голову и, как в прошлый раз, внимательно оглядела появившихся внезапно людей. Хозяин открыл дверь на лоджию и шагнул за порог. Тут ворона вдруг присела и, подпрыгнув, взлетела к нему на плечо, зацепив щекотливым крылом его лицо. Семен Львович замер, словно часовой у мавзолея.

— Ужас! — со смехом всплеснула руками соседка. — Кошмар! — увидела она кучку золота на подоконнике.

— Она к тому же ручная! — восторженно сказал Семен Львович ей, и ворона на его слова тоже что-то прокартавила на своем вороньем языке. — Черт побери! Надо же! — Он бережно снял ворону с плеча и посадил на подоконник. — Расскажи кому — не поверят.

Соседка, увидев кучку лежавшего на подоконнике золота, потеряла дар речи. Глядя на соседа, она вопросительно показывала полусогнутым указательным пальцем на золото.

— А… это… — только и смогла вымолвить Светлана Михайловна.

— Да, да — это плоды ее деятельности. Выбирайте то, что принадлежит вам. А остальное я сегодня доставлю в милицию.

Какая женщина не распознает своих золотых украшений? Порывшись в цепочках и колечках, Светлана Михайловна выудила и сразу надела на шею свою цепочку с католическим крестиком и тут же выбрала свое кольцо. Но оно никак не хотело налезать на ее толстый палец. Она хитровато посмотрела на Семена Львовича.

— А можно взять на пару размеров больше? — спросила она.

— Ну, что вы, Михайловна! Это же все пойдет в полицию, на сортировку и потом уже на выдачу потерпевшим гражданам. С ним еще много возни предстоит.

— А-а… — протянула соседка, взглянув на птицу. — Я и не знала, что вороны бывают такие умные!

— К-к-ла-р-ра, — вполне отчетливо произнесла воровка и принялась начищать на себе перья.

— Она умеет не только воровать, но и говорить! Ужас! — всплеснула руками Светлана Михайловна, уже в который раз.

— Что ж, мы с вами в расчете. И мне пора идти, — Семен Львович поставил на край подоконника клетку-ловушку с кусочком сыра для Клары и выпроводил с лоджии соседку. Сам же сгреб золото в полиэтиленовый пакет, завернул его и сунул в карман пиджака.

Выйдя из подъезда, он поднял голову вверх. Клара сидела на ограждении лоджии.

«Эх, надо было ее сразу в клетку засунуть. Сейчас еще чего-нибудь притащит», — подумал он, но возвращаться не стал.

В кабинете оперативников было душно. Вася сразу подошел к окну и раскрыл его. С улицы потянуло свежестью. Завадского Ольга усадила напротив своего стола, сняла со своей руки наручник и застегнула его на руке задержанного. Теперь обе руки у него оказались скованными. Она заняла свое место, подвинула к себе поближе клавиатуру и включила компьютер. Задержанный хмуро наблюдал за ее действиями.

— Итак, — спокойно проговорила Ольга, — ваши настоящие фамилия, имя, отчество?

— Завадский Вадим Трофимович, — неохотно ответил задержанный.

— Дата и год рождения?

— Десятого января, восемьдесят пятого.

— Паспорт с собой есть?

— Есть. — Он достал из потайного кармана легкой куртки паспорт и небрежно бросил на стол под нос Ольге. Она не обратила на его поведение никакого внимания. Взяла паспорт, списала в компьютер с него все данные и положила его в ящик своего стола.

— Так. Завадский Вадим Трофимович, вы задержаны по подозрению в убийстве. Три дня назад на городской свалке, в мусоре, вывезенном контейнером с объекта, где проводился ремонт под вашим руководством, по адресу Заря Свободы, четырнадцать, квартира десять, обитатели свалки обнаружили труп мужчины, в согнутом виде и затянутый поясным ремнем, упакованный в мусорный мешок. Как выяснило следствие, убитый был вашим работником. И сразу к вам вопрос. Почему вы от нас пытались убежать? — спросила Ольга.

— Чтобы не задержали. Мне на днях две квартиры сдавать, а тут вы.

— Мы вам все три дня звонили на мобильник. Почему вы не отвечали?

— Чтобы до вас успеть сдать объекты, получить с заказчиков деньги и рассчитать рабочих.

— Значит, вы предвидели ваше задержание?

— Да, предвидел, — откровенно ответил Завадский.

— Вы что, признаете свою вину? — насторожилась Ольга.

— Нет, не признаю. Я никого не убивал. Я даже не в курсе, что там у них произошло.

— У кого — у них?

— У работников этих! Я им накануне выдал часть денег. Ну, и они, как обычно, после этого дня два-три гуляют… иногда прямо на рабочем месте. Приходится закрывать на это глаза. Иначе с кем будешь сдавать объект? Да и сделать надо было хорошо, все-таки знакомому…

— Сергею Егошину?

— А, вы и это знаете? Тогда спрашивайте, чего не знаете, я все расскажу.

— Это правильное решение. Помощь следствию зачтется на суде. Сколько человек работало в десятой квартире? — Ольга специально перемешивала вопросы, чтобы подозреваемый не мог продумывать ответы на них, а отвечал бы по существу.

— Двое отделочников. Петя и Саша.

— Их фамилии, отчества знаете?

— Не помню, записаны где-то в амбарной книге. Мы с ними работали чисто по джентльменскому соглашению, уже не на одном объекте, потому и ни к чему…

— А как же вы ведомости составляли, без фамилий?

— Какие ведомости?

— Обыкновенные, финансовые.

— С ведомостями да с договорами если работать — в трубу вылетишь!

— Понятно, — посмотрела Ольга на притихшего за своим столом Васю Мышкина. — Черный нал.

— Да. Но это к делу не относится, — выдохнул из себя воздух Завадский.

— Относится, — сказала Ольга. — У нас все относится. И где сейчас второй работник? Вы не знаете?

— Понятия не имею.

— Ну, а примерные-то данные есть на них: местные, приезжие?

— Один питерский, это точно.

— Это который?

— Который Саша, — уверенно ответил Завадский. Надо позвонить в офис, чтобы выписали их данные и принесли.

— У вас есть телефон? — спросила Ольга.

— Да вот как назло обронил где-то.

— Звоните по городскому, — Ольга пододвинула к нему аппарат. Тот охотно набрал номер.

— Ало, Таня? Слушай меня внимательно. Слушаешь? Вот и молодец. Сейчас возьми в кадрах данные на отделочников, которые работали на Заре Свободы, четырнадцать, квартира десять, и перезвони по телефону… — он вопросительно кивнул Ольге. Та быстренько написала на листке номер и подсунула его Завадскому. — … Так, номер телефона: пол ста пять, девяносто девять, девяносто девять. Где я? В полиции я! Дело шьют. Давай данные, иначе меня посадят всерьез и надолго. — Он положил трубку.

— Ну, что ж, продолжим беседу? — предложила Ольга. Она уже и сама начинала сомневаться в своих подозрениях. — Когда вы выдали им деньги, они остались на рабочем месте или ушли?

— Нет, остались. Довольные, веселые…

— А вы от них куда направились?

— Как куда? По другим объектам.

— У вас их сколько, если не секрет?

— Не секрет. Пять. Три незаконченные и два почти готовые, «под ключ».

— Кстати. У вас есть ключи от десятой, по Заре Свободы?

— Да есть, но я их всегда оставляю у соседа в одиннадцатой, чтобы не потерять. Да и работники, мало ли, посеют. А тут можно взять в любое время… Он с заказчиком в хороших отношениях, я и воспользовался этим.

— Логично, — Ольга немного призадумалась. — Вы утверждаете, что на объекте работали всего двое?

— Да. Они неплохо справлялись и вдвоем. Зачем лишние рты?

— А нам стало известно, что там была еще одна девушка. Что вы скажете на это?

— Ну… не знаю. Может, и была… Мужики молодые, мало ли какая девушка заходила.

Вася молча крутил в руках авторучку и постоянно порывался задать задержанному свой вопрос, но Ольга его опережала, после чего он согласно кивал головой, мол, я об этом и хотел спросить. Как старший по званию, Вася несколько ревниво относился к дознанию коллеги. Уж он-то не стал бы так глубоко залезать: девушка, дедушка… Его надо было сразу прижать в угол, а то расселся, как у себя в офисе.

На ее столе зазвонил телефон. Ольга сняла трубку.

— Да, слушаю.

— А… а где Вадик? — спросил растерянный женский голос.

— Вы нашли данные на отделочников? — перебила ее Ольга.

— Да, нашла.

— Вы не могли бы их привезти по адресу: Жукова два, пятый кабинет? — твердым голосом спросила Ольга.

— Да, конечно… — голос в трубке совсем раскис.

— Хорошо, мы вас ждем.

Ольга положила трубку и сразу задала вопрос:

— И как часто вы навещали ваших тружеников?

— Ну… когда как, когда раз в неделю, когда три.

— А они часто выпивали на объекте?

— Да, бывало. Но мне это как-то по барабану. Работу делают неплохо, и ладно. Да я бы вам рассказал все, так вы все равно мне не поверите.

— Ну отчего же? Если вы докажете свою невиновность прямо сейчас, то прямо сейчас и отпустим.

— В общем, когда я им отдал аванс, они попросили, чтобы я им привез вентиляционные решетки, так как дело приближалось к завершению и нужно было их установить. У меня они были в наличии, но на другом объекте. Ну, я пообещал привезти тем же днем. Но сразу вернуться к ним не получилось. Знаете, как бывает. Так что решетки я привез уже после семнадцати, то есть получается, что после работы…

«Во, чешет, как по писаному, — подумал Вася. — Наверное, не первая ходка».

… Позвонил соседу, извинился, взял ключ, открываю квартиру, а уже темнело. Ну, я тумблер в щитке включил, переноска зажглась.

— А что, свет включался только из щитка? — перебила его Ольга.

— Да, в люстрах много лампочек, и мы, в целях экономии, оставляем пару розеток для переносок и для электроинструмента, а остальной свет пока, до сдачи, отрубаем в соединительных коробках.

— Понятно, — задумчиво произнесла Ольга. — Ну и что же дальше?

— Ну, вошел я, поставил решетки к стенке и чувствую, сквозняком потянуло. Значит, на кухне форточка не закрыта. Пошел закрыть, а там он, Петя… лежит на полу. Ну, думаю, хлебнул, может, лишковато. Наклонился его по щеке так это легонько хлопнуть, тут меня током как шибанет! Я не знаю, как руку смог отдернуть. Очухался, смотрю, а под него провод от розетки тянется и в руках зажаты пластины металлические. Это у них кипятильник такой был, у самих сделан.

— А что, у них чайника не было?

— Так чайник кипит дольше, а тут только сунул в банку — и уже забулькало.

— Так это же прямое нарушение техники безопасности. Вы-то куда смотрели?

— Ну, за всеми нарушениями не углядишь, — махнул рукой Завадский. — Они везде, сплошь и рядом.

— Дальше что? — в упор смотрела на него Ольга.

— Вижу, мертвый он! Я сначала растерялся, потом испугался и рванул оттуда. Первым делом напругу вырубил, потом дверь запер, отдал соседу ключи и уехал домой.

— «Складно звонит, — снова подумал Вася. — Было время все до мелочей взвесить».

— А вилку из розетки вы вынули, когда уходили? — не унималась Ольга.

— Этого даже не помню. Я вообще был в шоке.

— А почему сразу в полицию не сообщили, на что надеялись?

— Я ждал, пока напарник его…

— Саша, — напомнила Ольга.

— Да, Саша, когда сообщит… Он же наверняка там еще до меня побывал.

— Возможно, все так и было, но в таком случае теперь на вас висит сокрытие преступления. Это хоть вы понимаете?

— Я уже на другой день поехал туда, но там не было ни трупа, ни кипятильника. Я постоянно названивал Саше, но он не отвечал. Это меня бесило больше всего. И я решил подождать, пока не сдам готовые объекты, авось и дело это разрешится само собой, без моего участия.

Наконец наступила тишина, и старший лейтенант Мышкин решил задать свой наболевший вопрос:

— Извините за вмешательство в вашу интересную беседу. Один вопрос: вы были когда-нибудь судимы? То есть привлекались к уголовной ответственности? — спросил он вежливо и почесал мочку уха.

— Нет, — посмотрел на него удивленно Завадский. — А что?

— Ничего, просто в ваших ответах чувствуется опыт этакого матерого рецидивиста.

— Никогда бы не подумал, — сказал задержанный и отвернулся от Васи.

— Продолжим? — спросила Ольга, укоризненно взглянув на старшего товарища.

— Так я вам все рассказал.

— Вы так думаете?

— Я уже от вас устал и снова разнервничался. Да где эта?!

— Таня? — подсказала Ольга.

— Да, Таня. Я вас попрошу, если она придет без меня… Вы не могли бы передать мою просьбу?

— Смотря какую.

— Машину чтоб мою сняли с бордюра и поставили бы в мой гараж.

— Вы это сделаете сами, — сказала Ольга. Завадский удивленно на нее посмотрел. Ольга посмотрела на него. — Мы вас сейчас отпустим… по подписке о невыезде.

Вася с удивленным видом привстал со своего стула. Завадский удивился не меньше его. Ольга кивнула на Завадского:

— Товарищ старший лейтенант, снимите с него наручники.

Вася, не спуская глаз с Ольги, подошел и освободил руки Завадского. Тот потер затекшие запястья. Раздался осторожный стук в дверь.

— Да, войдите, — недовольным громким голосом крикнул Вася. В дверях появилась та самая подрядчица, которая вчера навестила Ольгу по поводу ремонта квартиры. Она немного постояла, затем, соображая и заикаясь, сообщила:

— Я, вот-т т-тут, вы просили… данные на… на отделочников… — проговорила Таня и протянула папку своему шефу.

— Это не мне. Это им. Надеюсь, хоть копии сняла?

Таня отрицательно помотала головой.

— Не волнуйтесь, мы сами снимем копии и вернем вам это, — сказала Ольга, включая ксерокс. — А для вас… вот чистый лист, и образец подписки о невыезде. Пишите и можете быть свободны. — Завадский посмотрел на Ольгу с недоверием. — Пока свободны, — дополнила она. — А, вы девушка, подскажите мне адрес вашей фирмы и телефон.

Таня испуганно посмотрела на Завадского. Тот достал из нагрудного кармана визитку своей фирмы и положил на стол перед Ольгой.

— Спасибо. Когда понадобитесь, мы вам сообщим.

— Хорошо. До свидания, — Таня в данный момент не была той самонадеянной дизайнершей, которая хлопнула дверью ее квартиры.

– Всего доброго, – улыбнулась ей вслед Ольга.

В дверь кабинета подполковника Аверкина постучали. Он оторвался от компьютера.

— Да, войдите, — отозвался он на стук.

Вошел Семен Львович.

— Здравия желаю, — с широкой улыбкой протянул он руку старому знакомому. — Что ж, поздравляю, поздравляю!

— С чем же это? — вроде бы не понимая, о чем речь, спросил тот.

— Как с чем? Со звездой на погонах! — пояснил Семен Львович.

— А! — возопил Аверкин. — Я уже и позабыл об этом. Раз так, спасибо за поздравление.

— Я даже помню, когда тебе старшего лейтенанта присвоили.

— А я что-то запамятовал, ну-ка напомни…

— В восьмидесятом, перед Олимпийскими играми. Нас тогда хотели в Москву, в командировку послать, да так и не послали.

— Да, да, да, помню, помню, звездочки кинули, а в столицу так и не послали. Было дело, было. Ну, садись, я сейчас, — Аверкин встал с кресла, шагнул к шкафчику и поставил на стол пузатую бутылку с остатком коньяка и блюдечко с шоколадными конфетами. Он наполнил две коньячные стопки и одну приподнял над столом. — Давай держи, за звезду!

— Дай бог, чтобы не за последнюю, — вставил Замятин и опрокинул стопку себе в рот.

Аверкин налил еще по одной.

— А сейчас за дружбу. За нерушимую мужскую дружбу! — торжественно сказал Замятин.

— За нее. Держи.

Они выпили и сунули себе в рот по конфетке. Семен Львович, раскрасневшись, вынул из кармана пакетик с золотом и высыпал его на стол перед Аверкиным.

— Вот это результат моего частного расследования. Прошу принять.

Аверкин покраснел, словно вареный рак, и зашептал громким шепотом:

— Ты в своем уме?! Убирай сейчас же! Сейчас не девяностые… сейчас… убирай сейчас же!

— Да брось ты. Ответственности у тебя прибавилось и бздительности к тому же, вот и нервничаешь.

Пока Семен Львович философствовал, дверь внезапно распахнулась и в кабинет ворвались двое в штатском в сопровождении двоих спецназовцев в черных камуфляжах. Высокий в штатском раскрыл удостоверение и показал его сначала Аверкину, затем Замятину.

— Федеральная служба безопасности, отдел по борьбе с коррупцией, майор Пиетровский, — представился он и с едва заметной улыбкой посмотрел на кучку золота, блестевшую на столе. — Снимите это, — приказал он второму в штатском. — И этих тоже.

Тот без промедления достал из кармана фотоаппарат и принялся со всех сторон фотографировать золото. Затем высокий взял пакет и сгреб золото в него.

— Примерно на сколько лет это потянет, как вы думаете? — взвешивая на ладони золото, с издевкой спросил он растерявшегося Замятина. — Вы-то, товарищ подполковник, должны знать. Вам повезло. Вы не успели убрать золото в стол. Виноват, поторопились. Ничего, в следующий раз будем предусмотрительней. А вы, гражданин, за дачу взятки должностному лицу задерживаетесь до выяснения обстоятельств.

— Да каких обстоятельств?! — опомнившись, запротестовал Аверкин. — Это… это же конфискат!

— Наше дело пресечь и задержать. А в остальном разберутся следователи, товарищ подполковник. Повезло вам. Так. Этого господина в машину! Подполковника оставить. Пока.

Замятин впервые в жизни сам оказался в наручниках. Он всю дорогу, пока его везли в отдел ФСБ, то хихикал, то морщился. Наручники у них были какие-то странные, чем он больше шевелил руками, тем крепче они сжимали запястья рук. В машине без единого окна сильно воняло гуталином. Спецназовцы сидели сзади, прикрывая выход. Кабина водителя была отделена перегородкой. Сбежать на пути следования практически было не возможно.

— Меня куда? Сразу в расход или сначала в «пытошную», помучаете? — со смехом спросил Семен Львович.

— Наверное, сразу, двадцать первый век, зачем тебя мучить? Обсерешься, а нас убирать заставят.

— Молодцы, — рассмеялся Замятин. — Добры молодцы.

Машина остановилась, немного постояла и поехала дальше. Замятин понял, что стояли не на светофоре, а у ворот следственного изолятора. Проехав еще немного, она остановилась совсем. Ему на голову накинули какой-то мешок. Задняя дверь машины открылась, и спецназовцы, как один, спрыгнули на землю, увлекая Замятина за собой. Его бегом потащили вниз по ступенькам в какой-то подвал. В подвале мешок с головы сдернули, и он смог немного оглядеться. Под потолком висела единственная лампочка-сороковка, от света которой не было видно ни черта, даже под ногами. Его подвели к какой-то двери. И когда защелкал ключ в замке, он понял, что это была камера. Дверь со скрипом раскрылась, и его легонько подтолкнули в спину. Сделав два шага, он оказался в небольшом помещении. Над дверным проемом горел тусклый синий фонарь. При его свете он рассмотрел топчан, расположенный еще в паре шагов от двери. Замятин уселся на топчан, который под ним заходил ходуном. Он упер изголовье в стену и разлегся на нем. Воздуха было мало, но и сырости не чувствовалось.

«Значит, рядом с камерой проходят трубы отопления, — подумал он. — Сколько же сейчас времени? Так. Я пошел в шестнадцать тридцать. Пока дошел — шестнадцать пятьдесят, пока пили, болтали — это семнадцать двадцать. Пока ехали… ну, сейчас, стало быть, около восемнадцати. Выходит, сегодня мною уже никто заниматься не будет. Придется ночевать здесь. Печально, но факт». — Замятин повернулся к стене и вскоре заснул.

Он проснулся от холода. Хотелось в туалет. Замятин поискал в углах какой-нибудь писсуар, но не нашел и направился к двери. Постучав кулаком в тяжелую дверь, он понял, что его в данный момент никто не охраняет и, чтобы услышала охрана, надо стучать громче. Развернувшись задом, Семен Львович начал барабанить в дверь подошвой ботинка, и тут она немного приоткрылась. Он приоткрыл ее шире и высунул голову. Лампочка-сороковка, как, впрочем, и синяя, теперь не горела, и неподалеку, в противоположной стене, можно было рассмотреть ведущий наружу проем. Осторожно ступая, Замятин пошел на свет. В этом проеме дверей не было вовсе, чему он немного удивился. Он вышел через этот проем и оказался рядом с бетонными ступеньками, ведущими наверх. От свежего воздуха слегка закружилась голова. Осторожно ступая на каждую ступеньку, он постоянно оглядывался. И когда голова оказалась выше уровня земли, Семен Львович осмотрел территорию, покрытую полумраком. Выбравшись из подвала, он прислонился плечом к стене и справил нужду, обмочив кирпичный цоколь двухэтажного строения. Кругом стояла мертвая тишина и только где-то далеко справа едва слышался шум большого города.

Прижимаясь к стене, Замятин медленно дошел до ворот в бетонном заборе и заглянул в небольшое оконце кирпичной сторожки, некогда служившей проходной. В ней было темно и никто не дежурил. Замятину стало не по себе от этой окружающей его пустоты, и он зябко поежился. Теперь он смог на решетчатых воротах рассмотреть большие металлические звезды и понять, что находится на территории давно расформированной воинской части. От ворот прямо в лес уходила дорога, с потрескавшимся на ней асфальтом, и Замятину ничего не оставалось делать, как ее преодолеть пешим ходом.

После ареста Замятина Аверкин немедленно позвонил вышестоящему начальству. Объяснил все до подробностей и про ворону тоже. Генерал майор Терещенко ничуть не удивился сказу про ворону, а и сам еще рассказал подполковнику Аверкину несколько подобных историй с животными-ворами. И пообещал созвониться с руководством ФСБ, чтобы разрешить возникшую проблему с конфискатом.

Отдышавшись от этого звонка, Аверкин потер ладошкой по левой части груди, посмотрел на бутылку с недопитым коньяком, взял ее за горлышко и, взболтнув, выпил все содержимое прямо из горла. Он развернул конфетку, сунул ее в рот и бросил бутылку в мусорную корзину. Сев на свое место, он оглядел все углы кабинета. Набрал номер Стаса. Тот ответил сразу.

— Ну-ка зайди ко мне, телевизионщик хренов!

Стас явился незамедлительно. Осторожно постучав в дверь начальника, он вошел в кабинет.

— Здравия желаю, товарищ майор… виноват, товарищ подполковник.

— Ну-ка расскажи, дорогой ты мой, каким образом в моем кабинете появилась прослушка?

— Прослушка? В вашем кабинете? Понятия не имею.

— Да. И в каком углу ее могли установить?

— Уж, если на то пошло… обычно микрофон устанавливается где-нибудь вблизи рабочей зоны абонента. В районе вашего стола. Разрешите? — Стас подвинул к себе внутренний телефон, поднес трубку к уху. Затем пододвинул к себе аппарат городской связи, поднес трубку к другому уху и посмотрел на начальника.

— Ну? — нетерпеливо спросил Аверкин.

— Вот здесь, — постучал Стас по аппарату внешней связи. — Ничего нового придумать не смогли. Разрешите сходить за инструментом?

— А больше этой пакости нигде нет?

— Сейчас принесу инструмент — и выясним, — обнадежил он начальника.

— И поживей, если можно… «Так, так, так… Я сюда поселился три месяца назад. И все эти три месяца меня, выходит, прослушивали?! — гневно размышлял Аверкин. — Меня, начальника целого убойного отдела! Обнаглели, блин, в корень! Значит, мой звонок генералу тоже прослушали? Надо съездить самому, лично, немедленно. Где этот телевизионщик?!»

Словно прочитав мысли начальника, в дверях появился Стас с кейсом в руке. Он положил чемоданчик на стол, торцом придвинутый к столу подполковника Аверкина, и раскрыл его. Стас взял отвертку, открутил четыре нижних винта на подошве аппарата и присвистнул.

— Микрофончик-то впаян. Значит, этот аппарат был приготовлен для прослушки заранее, еще до его установки.

— Понятно, каким образом уволили моего предшественника. У тебя нет другого аппарата, без такой хреновины?

— Нет, но у Мышкина с Сорокиной два. Зачем им столько?

— Так. Этот оставляем как есть. Закручивай обратно. А другой поставишь попозже. Когда я скажу.

Аверкин дотянулся до розетки и выдернул из нее шнур аппv арата. — Об этом никому, — сказал он Стасу, который внимательно всматривался в окно. Аверкин перехватил его взгляд. — Что еще?

— А вон, — кивнул Стас на полоски сигнализации. — Разрешите сходить за аппаратурой?

— Сходи, — хрипло проговорил Аверкин, уставив взгляд на окно.

— Слушай ответ из Питера, — сказала Ольга Васе, уткнувшему нос в газету. Тот от нее оторвался и посмотрел на напарницу. — Фатехин Александр Романович, ну, паспортные данные мы знаем, прописан на Васильевском острове, улица Гаванская, восемнадцать, квартира десять…

— Что за черт? Опять десятка!

— По-моему — это просто совпадение. Так вот, дальше: десять лет… — Ольга улыбнулась, — отработал на Балтийском заводе электромонтажником, уволен в связи с кражей цветных металлов с предприятия. Осужден на три года, освободился по «удо», за примерное поведение в июле 2009 года. Ровно год работал в цирке электриком, после отпуска уволился. В данное время по указанному выше адресу не обнаружен. Кроме него в квартире проживает его престарелая мать в возрасте семидесяти трех лет. Иногда она получает от сына денежные переводы. Мать одну из двух комнат сдает студентке Горного института, некой Варваре Давыдовне Дыкман. По словам матери, сын завербовался куда-то на заработки. Больше о нем сведений нет. Вот что мы имеем о нем на сегодня.

— Значит, он ошивается где-то здесь, — догадался Вася.

Ольга пожала плечами.

— Кто его знает, может, и не здесь.

В дверь без стука вошел Стас.

— Так, ребята. Сокращаетесь на одну телефонную единицу, — коллеги переглянулись. — Приказ шефа. Ну, который аппарат отдаете? — Ольга ткнула указательным пальцем в аппарат старшего лейтенанта Мышкина, а тот наоборот — в ее.

— Тебе что, не ясно показано? — в один голос проговорили коллеги.

— Хотите по секрету? Только никому, ни гугу! В каждом аппарате заложены подслушивающие устройства, в виде ма-аленького микрофончика…

— Ну, в таком случае, забирай оба, — сказал Вася.

— Нет. Нужен один аппарат. — Стас подошел к столу Васи, перегнулся через него и выдернул провод из розетки. Ольге оставалось только смириться с ужасной несправедливостью. — Кстати, могу подсказать… — оба опера внимательно смотрели на Стаса, потому что, когда тот что-то подсказывал, можно было рассчитывать на скорый успех. — Там, в восьмом кабинете, ребята домушника колют. Так у него отмычек видимо-невидимо! А вы не знаете, как в квартиру попасть. Поговорите с коллегами.

— Стас, я тебя… обожаю! — воскликнула Ольга, но тот уже выскользнул за дверь.

Через четверть часа делегация из трех оперативников и одного домушника осматривала десятую квартиру по Заре Свободы, четырнадцать. Ничего особенного на месте преступления не обнаружив, они собирались уже уходить, как домушник, все время молчавший сказал:

— Дверь на лоджию без ручки. Значит, там что-то должно быть. Может, открыть?

За содействие ему обещали скостить, и он теперь набирал очки.

— Ну, давай, — кивнула ему Ольга.

— Тебя как зовут? — спросил Вася.

— Меня? — переспросил домушник.

— Ну, да, тебя, — подтвердил Мышкин.

— Нестор.

— То Вова, то Сигизмунд, теперь уже Нестор, — сердито ухмыльнулся Григорьев.

Нестор подошел к подоконнику, взял лежавшие в одиночестве ножницы и кивнул на наручники:

— Помешают, снять бы это.

Домушник был молодым, симпатичным парнем, на вид лет около двадцати. Своим скромным поведением он внушал доверие всем присутствующим, и Ольга попросила лейтенанта Григорьева из «грабежного» отдела снять с него на время работы наручники. Тот качнул недовольно головой, вздохнул, глядя на нее неприязненно, но все-таки выполнил просьбу коллеги — снял с вора браслеты. Тот недолго покопался ножницами в квадратной дырке и открыл дверь на лоджию, куда Вася шагнул первым, за ним Ольга.

— Ого! — воскликнул Вася. — Смотри, что здесь!

В углу стояла большая птичья клетка, предназначенная отнюдь не для канареек. Ольга присела перед клеткой.

— Давненько не чищена, — заметила Ольга.

Григорьева разобрало любопытство: над чем же там воркуют коллеги из убойного, уж не над трупом ли? И он тоже сделал шаг на лоджию. Вдруг дверь за его спиной захлопнулась. Григорьев оглянулся и через стекло увидел удаляющуюся спину домушника. Он глянул на наручники в своей руке и принялся остервенело дубасить подошвой в нижнюю часть двери.

— Стой! Кому говорю?! Стой!

Ольга с Васей не сразу поняли, в чем дело. Увидев ломающего дверь и орущего во все горло Григорьева, Вася подскочил к двери, достал пистолет и выстрелил раз за разом в стеклопакет. Но в нем оставались только дырки с маленькими вокруг трещинками. Тогда Вася изо всех сил с размаху ударил в стеклопакет рукояткой пистолета. Стекло треснуло, но не разбилось. Он локтем подвинул в сторонку раскрасневшегося Григорьева и с размаху начал бить в стеклопакет ногой. Наконец тот вывалился внутрь квартиры. Полицейские, кряхтя и чертыхаясь, один за другим полезли в только что созданный их общими усилиями проем. Григорьев сразу же кинулся в погоню.

— Тьфу т-ты, невезуха какая!.. — сплюнул на пол Вася Мышкин.

— М-да, теперь его уж не догонишь, — сказала Ольга. — Надо хоть клетку Аверкину предоставить при разборе полетов. Вась, слазай обратно на лоджию, а? — Вася посмотрел на нее злобно. — Ну, не мне же ползать… в юбке. — Последний аргумент был убедительным, и Вася полез на лоджию. С лоджии он хорошо видел, как Григорьев с пистолетом в одной руке и с наручниками в другой метался по двору и расспрашивал о беглеце у прохожих.

— Эй, Григорьев! Слышь?! — крикнул ему Вася. — Ты пэпээсникам сообщил?

Тот огляделся вокруг, но никого не увидел.

— Нет, — сказал тот куда-то в сторону.

– Так сообщи! Приметы там… и все такое, – посоветовал Мышкин растерявшемуся молодому лейтенанту. Тот торопливо засунул наручники в карман, а из другого достал телефон. – Все вас учить-то надо, – ворчал Вася, подавая Ольге птичью клетку.

Когда дверь захлопнулась, Нестор, он же Сигизмунд, он же Вован, вышел из туалета, подошел на цыпочках к двери и прильнул к глазку. Он видел, как ментовская пара, с птичьей клеткой в руках, спускалась вниз по лестнице. Нестор оторвался от глазка, подошел к стене и потрогал ямки от пуль в новых обоях. В коридоре что-то тихо скрипнуло, и через минуту снаружи защелкал ключ. Нестор метнулся в другую комнату, прикрыл за собой дверь, оставив маленькую щелку для наблюдения. Мимо него к окну тихо, словно мышь, прошел мужчина среднего роста. Он постоял немного, подошел к стене, потрогал дырки от пуль и, не оборачиваясь, сказал:

— Знаю, что здесь. Выходи, не прячься. О худом не думай, не боись, не заложу.

Нестору ничего не оставалось, как выйти из-за двери.

— Ты кто? — спросил Нестор.

— Я сосед, из одиннадцатой. Оставлен, вот, хозяином этой пещеры, приглядывать тут… иногда. Гляжу, вошли сюда четверо, а ушли трое. Дай, думаю, проверю. А чего они пуляли-то?

— Я их на лоджии закрыл нечаянно, а сам в туалет пошел — приспичило чего-то. А они, как дураки, шмалять начали. У меня с ихней баланды и так жидкий стул был, а как стрельба началась, он еще жижей стал. Вот только сейчас с горшка слез.

— Ловко. Ну, пойдем, дам тебе от поноса. Только бежать не вздумай. Сразу возьмут. У меня пока побудешь.

— С чего это ты такой добренький, дядя?

— А добренький оттого, что дельце одно тебе хочу предложить.

— Смотря какое, — отозвался Нестор, поняв, что этот дядька ему пока вреда не причинит.

– Ну, пойдем, у меня все и обсудим.

7

Стас вернулся в кабинет шефа через четверть часа. Он принес с собой кейс с аппаратурой видеонаблюдения и изъятый из пятого кабинета аппарат. Разложился на том же столе и начал молча подбирать частоту к камере, установленной за оконным стеклом. Минут через пять он развернул кейс экраном к Аверкину.

— Пожалуйста, товарищ подполковник. Любуйтесь, — сказал Стас и внимательно уставился на начальника, чтобы заранее увидеть его реакцию.

— Это что? — спросил Аверкин.

— Это вы, товарищ подполковник, — с готовностью ответил Стас. — На наружном стекле, за вашей спиной, установлена камера видеонаблюдения. Через нее просматриваются все ваши движения в кабинете.

— Так уберите ее! — Стас с готовностью поднес стул к окну. — Нет, подожди. Пожалуй, пока не надо убирать. Телефон подключи. — Стас воткнул вилку в телефонную розетку. — А в нем нет микрофона? — спросил начальник. Стас снял трубку, поднес ее к уху.

— Нет, товарищ подполковник. По звуку чувствую.

— Ну, ладно. — Аверкин набрал номер Глущенко. Тот ответил сразу:

— Да я слушаю.

— Добрый день, товарищ генерал. Это Аверкин…

— Ну, что у тебя? Ворона издохла? — послышался смех в трубке.

— Да какая ворона! У меня в кабинете фээсбешники, как оказалось, установили в телефоне прослушку!

— Да-а? — удивился Глущенко. — По какому такому праву, понимашь?!..

— Мало того, только что мой специалист обнаружил видеонаблюдение за моим кабинетом! Это же неслыханная наглость!

— Неслыханная. Ты прислал бы своего специалиста ко мне. Надо бы тоже проверить.

— Это можно, только вы его к себе не переманите? Мы без него — слепые котята. — Он глянул на специалиста и кашлянул в кулак.

— Да не волнуйся, он мне по штату не положен. Кстати, я созванивался со службой безопасности о наезде на тебя. Они ни сном ни духом об этом не ведают. И Замятина у них никто не задерживал. Зиновьева я давно знаю, мне он врать не станет.

— Так, может быть, какая-то другая служба придумана… ну, типа внутренних расследований?

— Не знаю. Вот что: давай я сию минуту Зиновьеву звякну, а минут через пять тебе перезвоню.

— Хорошо, товарищ генерал.

— Я щас, — сказал генерал-майор Глущенко.

— Ничего себе дела! Куда же тогда Замятина-то вместе с золотом увезли? Может, проверка какая-нибудь… московская? А, Стас?..

— Кто их знает. Может, и проверка. Вон в Москве сколько комиссий всяких насоздавали. А что, генерал тоже сомневается, товарищ подполковник?

— Не знаю! Не знаю я. Знаю только, что завтра с утра поедешь к нему, проверишь… и сразу назад. Понял? — Аверкин подвинул местный телефон к себе поближе и набрал пятый кабинет. Недолго послушал длинные гудки и положил трубку на аппарат. — Ушли, наверное. Поздно уже.

— Так и я говорю, товарищ подполковник — девятый час вечера…

— Ну, ладно, ты иди, а я еще тут…

Стас неторопливо собрал аппаратуру в кейс и пошел к выходу.

— До свидания, товарищ подполковник.

— Будь здоров.

— Обязательно буду, — на выходе пообещал специалист.

Не успел Аверкин попрощаться с работником, как раздался телефонный звонок от генерала.

— Слушаю вас, товарищ генерал-майор.

— Так вот, прослушка у тебя стоит уже года три. И сколько деятелей через нее из твоего кресла вылетело, пересчитай сам. А «хитрый глаз» они тебе не ставили. Это уж сам ищи, кто тебе мог такую пакость подбросить. Вот так вот. Ну, ладно, позванивай, если что. Пора идти ночевать.

— Спасибо, товарищ генерал-майор.

— Да шо ты меня все время генералом ругаешь, не знаешь, як зовут?

— Знаю — Иван Петрович.

— Во, так и говори. Ну, пока.

— Пока, — откланялся Аверкин, положил трубку на аппарат и глубоко задумался. «Утром обязательно надо зайти к ребятам в пятый». — Он достал записную книжку и сделал пометку.

Протопав восемь километров по потрескавшемуся асфальту, Замятин наконец увидел городскую окраину, светящуюся огнями. Гудели ноги, хотелось пить. Еще через полчаса он добрел до автобусной остановки. В автобусе было мало народа, и он с удовольствием развалился на кожаном сиденье, вытянув вперед ноги. В кармане была кое-какая мелочь, и он отсчитал на билет. Затем спросил у подошедшей к нему кондукторши время. Та долго всматривалась в телефон и наконец громко сообщила:

— Двадцать три пятнадцать.

— Спасибо, — кивнул ей Семен Львович и, прислонив голову к стеклу, закрыл глаза. Его разбудили на другой конечной. Автобус больше по маршруту ехать не собирался, закончилась смена, и ему снова пришлось до дома топать пешком.

Дома он снял ботинки, прошел в спальню и, не раздеваясь, лег на диван. Утром, когда проснулся, сразу же пошел на лоджию. Там с верхней плиты перекрытия свисала толстая пеньковая веревка с петлей на конце. На подоконнике не было ни золота, ни клетки, ни вороны. Он взялся за конец веревки и подергал. Она была хорошо закреплена наверху. Семен Львович зашел в квартиру, осмотрел все вокруг, заглянул в бельевой шкафчик, где была шкатулка с деньгами — деньги были на месте. — «Кому понадобилась клетка? — подумал Замятин. — А может, ворона все-таки попалась в ловушку, и ее утащили вместе с ней? Тогда кто? Нет, надо сначала позвонить Аверкину, — решил он и набрал номер. Но с другого конца провода были слышны только короткие гудки и ничего больше. — Придется идти самому, раз такое дело».

Семен Львович спал как убитый. Ему даже ничего не снилось, и он спускался по ступенькам своего подъезда, имея прочный запас энергии. Было уже начало десятого. В подъезде стояла тишина, так как большинство жильцов давно ушли на работу и в квартирах остались только скромные пенсионеры. На улице у самого подъезда ему встретилась Светлана Михайловна, с полным пакетом продуктов.

— Здравствуйте, Семен Львович.

— Доброе утро, Михайловна.

— Вы, что же, продали Клару? Такая умная была ворона! Я бы лучше сама ее у вас купила.

— Я не продавал…

— Как же не продавали, если я вчера вечером видела, как молодой человек уносил от вас клетку с Кларой?

Семен Львович взял ее за плечи и посмотрел горящими глазами в ее голубые очи.

— Что за молодой человек? — нетерпеливо спросил он.

— Ну, не знаю. Вежливый такой, улыбнулся, поздоровался…

— Описать его можете?

— Могу, а что? — Светлана Михайловна почувствовала что-то неладное.

— Да украли Клару, вот что. — Сосед запрокинул голову назад и ткнул пальцем в свою лоджию. — Видите, веревка болтается?

— Вижу, — сказала соседка.

— Самый распространенный прием домушников по проникновению в чужое жилище — с крыши. А из квартиры он уже легко и свободно выходит, как все нормальные люди, через дверь.

— Ой, что вы?! Так это был вор? — с испугом проговорила она.

— Вор. Самый настоящий.

— А на вид такой симпатичный молодой человек. Поздоровался…

— Симпатичный, говорите? А подробней вы не могли бы его описать? — вцепился взглядом в нее Замятин. Сиюминутно он снова почувствовал себя детективом.

— Смогу. Симпатичный такой, девчонки наверняка по нему сохнут. Высокий, куртка на нем летняя коричневая… Брюки спортивные с двумя полосками по бокам… ну, чего еще? Ах, да! Голова совсем острижена, наголо.

— А если фоторобот придется составить, сможете его лицо подробней обрисовать?

— Да, конечно. У меня память на лица хорошая. Особенно на мужчин.

— Особенно на молодых мужчин. Э-э, Светлана Михайловна! — с улыбкой погрозил ей пальцем Замятин. Она смущенно опустила голову. Ее тонкие губы тоже расплылись в улыбке. — Ну что ж, сходим со мной в полицейский участок? — спросил ее повеселевший детектив.

— Так подождите, я хоть продукты домой занесу.

— Да, конечно. Давайте я вам помогу.

— Нет, нет, я сама, — отказалась от помощи Светлана Михайловна. — Вы здесь подождите.

– Ну, как говорится, наше дело предложить, а ваше отказаться. Жду здесь, раз так.

В пятом кабинете проводилось оперативное совещание. Подполковник Аверкин сидел на месте старшего лейтенанта Мышкина, а тот прижимался со стулом с другой стороны стола. Лейтенант Сорокина была на своем месте.

— Ну, Григорьев! Ну, получит он у меня за этот месяц премию! Вы хоть одежду-то на нем запомнили? — сетовал Аверкин на подчиненных за вчерашнюю оплошность с домушником.

— Так фото имеется, принести? — спросил тихонько Вася.

— Мне оно не нужно. Мне нужно, чтобы вор сидел в тюрьме! — вспылил начальник. — А вы его прое… прохлопали! Люди его взяли, а вы отпустили. Ну, работнички!

— Так ведь Григорьева никто на лоджию не приглашал. Сторожил бы того… — попробовала оправдаться Ольга.

— Сторожил бы! — передразнил ее Аверкин. — Теперь у него в малине будет форсу. Троих оперов сделал! Этот еще старый пердун куда-то пропал! Вот, где его искать? Представились фээсбэшниками, но там про таких героев и слыхом не слыхивали. Хорошо, хоть самого не прихватили, блин!

— По-моему, в этот вопрос надо вникать от глазка на форточке, — осмелилась сказать Ольга. — Если стоит хитрый глаз, значит, где-то рядом должен находиться пункт наблюдения.

— Та-ак, — уставился на Ольгу начальник. — Продолжай.

— Вот там, за липовой аллеей, на проезжей части, постоянно стоит микроавтобус темно-синего цвета. Салон без окон… ну, в общем, наподобие катафалка. Шофера в кабине никогда нет. Я как ни иду, эта машина всегда там, редко когда нет.

— Так, так, так. Где это? Поконкретней, пожалуйста… — заинтересовался главный сыщик.

— А вот, как выходишь за ворота, сразу направо. Не по тротуару, а по козьей тропинке, через газон, и сразу упираешься в проезжую часть. Вот там, не доезжая метров пятьдесят до перехода, она и стоит.

— Какое примерно расстояние до нас? — встрял в это дело Вася.

— Ну, приблизительно шагов этак сто пятьдесят, может двести, — ответила Ольга, удивленно приподняв бровь. Она не ожидала, что Вася сунется не в свое дело.

— Если аппаратура в той машине, как у Стаса, тогда легко до нас достанет, — с видом знатока сказал Вася.

— Может, за ней понаблюдать?

— Нет. Вы занимайтесь трупом. А сюда я поставлю Григорьева. Пусть наблюдает и думает, где искать того домушника.

— А если мы на наших стройках не найдем Фатехина? Нам что, ехать за ним по Питеру гоняться? — снова проявил инициативу Вася.

— Ищите пока здесь. Выжмите все из Завадского, если он до сих пор еще не свалил куда-нибудь типа Израиля, — сердито сделал вывод Аверкин. — Мне же придется самому искать Замятина. Сдается мне, тут какая-то новая серьезная организация распускает свои щупальца. И без знакомства наверху нам не обойтись.

— У меня есть кое-какой план по видеонаблюдению за вашим кабинетом, — вдруг сказала Ольга.

— Ну, слушаем, — взглянул на нее Аверкин. Он сейчас готов был ухватиться за любой, даже самый утопический план.

— Знаете, почему скрытую камеру вам прилепили к верхней форточке? — Вася и Аверкин смотрели на нее напряженно, словно на мину с секретом. — Потому что она не прикрывается шторой. У вас штора закрывает только нижнюю половину окна.

— Ну и что, если прикроем? — спросил Вася. — Ведь утром все равно отодвигать занавеску приходится.

— На форточку нужно повесить отдельную занавеску и держать ее постоянно закрытой. Тогда наблюдатели наверняка захотят снять камеру, либо переставить на другое место в окне…

— Тут-то мы их и накроем! — воскликнул начальник. — Молодец, Сорокина.

Неожиданно в дверь постучали.

— Да, войдите, — крикнул Вася на правах хозяина кабинета.

В дверях собственной персоной появился Замятин. Все от удивления привстали со своих мест.

— Ничего, сидите, сидите, — начальственным тоном сказал тот. — По глазам вижу, не ждали.

— Откуда ты свалился-то? Мы уж…

— Давно похоронили? — перебивая Аверкина, рассмеялся Замятин.

— Ну-ка, садись, рассказывай. Вася, уступи место ветерану, — подсказал Аверкин хозяину кабинета. Вася поднялся со стула, прошел к Ольгиному столу и, покосившись на нее, присел на угол стола. Отрицательной реакции от напарницы не последовало. Она тоже была шокирована внезапным появлением Замятина.

— Чего рассказывать? Засунули в какой-то автозак, без окон, на голову напялили то ли подшлемник, то ли чулок, чтобы ничего не видел, и привезли, думаете, куда? — Все пожали плечами. — В военный городок, в восьми километрах отсюда.

— Это бывшая ракетная часть что ли? Девять, девять, один? — спросил Аверкин.

— Ну да, она самая. Только я сначала-то не знал. Они ж меня с закрытыми глазами туда доставили. Ну, поспал в подвале бывшего штаба, а когда проснулся по нужде, в дверь постучал, а она и открылась. Смотрю, нигде никого. Ну, я оттуда ходу. Вчера домой только к полуночи притопал.

— Интересно. Очень интересно. Надо будет туда съездить. В автозак, говоришь? А какого цвета?

— Да синяя, вроде. Да тут надо не по машинам искать. Надо через высшее начальство щупать. Возможно, что какое-то новое секретное подразделение свои бицепсы пробует.

— Ну, это я пощупаю сам, — сказал Аверкин. — Ты своим визитом снял хоть одну головную боль. Ну и как там твоя ворона?

— Украли ее. Вместе с клеткой. Я на днях на лоджию поставил клетку-ловушку. Думаю, хватит уже ей кражами заниматься, пусть посидит, пока отопление отключат.

— А причем тут отопление? — не понял Аверкин.

— Так жара же в квартирах. Все балконы, форточки нараспашку. Вот она этим и пользуется. Натасканная ворона, на золото. И сдается мне, хозяин ее жил в десятой квартире, окна которой выходят прямо на меня.

— А случаем, не Фатехин ли и есть ее хозяин? — спросила неизвестно кого Ольга. — Мы получили ответ на запрос из Питера. В нем отмечено, что Фатехин целый год работал в цирке. Правда, электриком. Но какая разница, кем он работал, ворону-то и он мог стащить.

— Вполне возможно. Не исключайте и эту версию, — сказал начальник. — Возможно, придется кого-то из вас все-таки посылать в Питер. Но сначала здесь поройтесь досконально.

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — крикнул Вася.

Вошел Стас.

— Добрый день, — сказал он. — Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

— Рассказывай. Тут все свои.

— Там все чисто, — коротко ответил Стас.

— К себе не переманивал? — как бы мимоходом спросил начальник.

— Ему вроде бы не до меня было, — загадочно проговорил Стас. — Там какая-то проверка… вроде бы… разрешите идти?

— Да, пожалуйста. Проверка, проверка… — задумчиво щурясь, пробубнил Аверкин, — проверка — это хорошо.

Замятин поерзал на стуле. Аверкин это заметил.

— Ну, чего у тебя еще? — спросил он.

— Да свидетельница со мной. В коридоре ожидает. Может опознать того, кто украл у меня клетку с птицей.

— И что ты молчишь? — осуждающе сказал Аверкин.

— Так не все же в одну кучу, — попробовал оправдаться Замятин.

— Зови свою свидетельницу.

Замятин подошел к двери и, высунув голову, позвал соседку в кабинет. Светлана Михайловна вошла, раскланявшись, поздоровалась.

— Я думаю попробовать составить фоторобот, — сказал Семен Львович.

— Так, Оля, займись с товарищами. А я поеду к начальству, попробую разнюхать, кто за нами шпионит. Вася Мышкин, машина в порядке?

— Должна быть.

— Подбросишь меня в управление, а сам давай к этому, как его… к Завадскому. Выжми из него все до капельки про этого… питерского рабочего. — По поведению шефа было заметно, что все эти рядовые дела его сейчас мало интересовали, когда были задеты его честь и достоинство.

— Есть, — обрадовался самостоятельности старший лейтенант Мышкин.

— Поехали. А ты, Сеня, держи с нами постоянную связь. В этом «Бермудском треугольнике» интересная каша заварилась. Всем пока.

— До свидания.

Ольга проводила Замятина со свидетельницей в лабораторию. Стас что-то выискивал в интернете.

— Стас, достань детали фотороботов, — попросила Ольга.

— Оля, возьми сама. Вон в том ящике. Не видишь, я в экстазе, — отмахнулся тот.

Ольга включила проектор и навела резкость на белый экран.

— Мы что, будем смотреть кино? — спросила соседка у Замятина.

— Что-то вроде того, — ответил тот серьезно.

Ольга взяла чистый листок и карандаш. Усадила гостей к столу, сама села напротив.

— Итак… простите, как вас зовут? — спросила Ольга.

— Меня? Светлана Михайловна я.

— Светлана Михайловна, вы закройте глаза и представьте лицо того молодого человека, которого вы видели у себя в подъезде вчера вечером. А я попробую по вашему описанию сделать приблизительный набросок.

— Так, представила.

— Какое у него лицо? Продолговатое, круглое, скуластое? — спросила Ольга.

— Лицо такое кругленькое, чуть продолговатое, нос чуть горбинкой. Брови густые светлые, глаза не рассмотрела, потому что он улыбался, и они были узкие, как у китайца. Губы тонкие, растянутые улыбкой.

— Он что, постоянно улыбался, пока проходил мимо вас?

— Да. Довольно так улыбался, — ответила Светлана Михайловна.

— Так. А какие волосы на голове?

— Никаких. Бритая голова, наголо.

— Посидите минутку, я сейчас.

Ольга быстрым шагом дошла до восьмого кабинета, открыла дверь без стука. Подошла к столу лейтенанта Григорьева, убитого горем, и ей показалось, что с ним ни о чем не удастся договориться.

— Слушай, мы тут случайно наткнулись на след этого беглеца…

— Когда, где? — засуетился тот.

— У тебя его фото есть?

— Есть.

— Дай. Надо сверить с роботом.

— С каким еще роботом?

– С фотороботом.

— А-а. И я с тобой…

— Ну, пошли.

Григорьев порылся в ящике стола и извлек из него фото.

Молодого человека Светлана Михайловна узнала сразу.

— Это он, — сказала она громко. — И это он, — поднесла она к глазам набросок, сделанный Ольгой.

Ольга села на стул, облокотилась локтями о крышку стола, закрыла лицо ладонями, и все увидели, как затряслись ее плечи.

— Что с вами? — испуганно спросил Замятин, переглянувшись с Григорьевым и с соседкой.

— О-ой! — оторвала она ладони от лица. — Да-а! — Все увидели, что она просто смеется, беззвучно, сдержанно смеется над Григорьевым, над Васей, над Замятиным и над собой тоже. — Он же, — Ольга посмотрела на казенное фото домушника, — попросту издевается над нами. Слушай, Григорьев, отдай мне это дело. Оно вплотную связано с нашим убийством.

— Так у вас же мокруха.

— Ну и что?

— То, что воры держатся от мокрого подальше, — с видом знатока пояснил Григорьев.

— А здесь исключение из правил, — сказала Ольга.

— Я не знаю, если шеф разрешит, тогда — пожалуйста, — сказал Григорьев.

— Оно и так переходит к нам, автоматом. Этот ваш Нестор почти сразу же после побега совершил кражу, которая вплотную касается нашего трупа.

— Забирайте, я не против. У меня дел, что ли, мало? Только согласуйте, — он ткнул пальцем в потолок.

Старший лейтенант Мышкин ничего нового от Завадского не услышал. Правда, догадался взять у них ксерокопию паспорта Александра Романовича Фатехина. Фотография на ней была, хоть и не четкая, но все же лучше, чем фоторобот. Пришлось так же признаться в своем «хулиганском» поступке в десятой квартире. После чего, как Васе показалось, Завадский даже приободрился, пообещав там навести порядок и заменить обе двери, входную и лоджиевую. «Да мне по барабану, — про себя подумал опер, — мне теперь надо искать Фатехина. Неужели все-таки придется ехать в Питер? Попробую сейчас через интернет выйти на питерский цирк». — Идея ему показалась неплохой, и он, попрощавшись с Завадским, помчался к себе в офис.

Ольга разговаривала с кем-то по мобильнику. Вася показал ей на компьютер. Она, не переставая говорить, уступила ему свое место. Вася вошел в интернет и через пять минут перед ним лежали три номера телефонов питерского Цирка на Фонтанке. Ольга попрощалась с абонентом и посмотрела на довольного проделанной работой напарника.

— Ну, что у тебя? — спросила она.

— Взял вот фотку Фатехина, — он достал из планшетки копию и небрежно бросил на стол. — Сходи к Стасу, пусть увеличит… этак, по-художественному.

Ольга внимательно рассмотрела фотографию.

— Наверное, все расплывется, — сказала она, открыв страницу прописки.

— Ну, а как же раньше портреты увеличивали и ничего не расплывалось? Еще красивей оригинала получались, — возмутился Вася.

— Так то с оригинала, а тут с ксерокопии, — ответила Ольга. — Ну-ка достань из стола мою папочку. Там сверху. — Вася достал папку и положил перед Ольгой. Она раскрыла ее и извлекла листок с адресом. — Так, так. Прописка-то у него по другому адресу. Коллеги нам дали Гаванскую 18, 10, а в паспорте прописан по улице Наличная, дом четыре, квартира… снова десять. Хм!

— Я говорю, тут мистика какая-то, — зашептал Вася.

— Погоди ты с мистикой. Надо срочно позвонить питерским коллегам. — Ольга присела на угол стола, подвинула к себе телефон и по бумажке, которую достала из папки, набрала номер. Через несколько секунд из трубки послышался раздраженный голос:

— Капитан Моченков слушает.

— Добрый день, товарищ капитан.

— Для кого как. Что вы хотели?

— Вас беспокоят из Заозерска, убойный отдел, лейтенант Сорокина.

— Так, слушаю вас внимательно. Только короче, пожалуйста.

— Есть короче. Мы получили от вас неточные данные по подозреваемому в убийстве, Фатехину Александру Романовичу, вернее, в его паспортных данных место прописки иное: улица Наличная, дом четыре, квартира десять. Потому ваши люди его на Гаванской и не обнаружили. Не могли бы вы оказать содействие — проверить Наличную четыре, десять? И если он там, задержать по подозрению? А мы потом подъедем.

— Ну, знаете… оказать содействие — это одно, а выполнять за вас вашу работу, простите, никто не будет. Так что приезжайте и ловите вашего мокрушника сами. Ну, а помочь людьми, это можно.

— Понятно. Еще один вопросик. Улица Наличная расположена в каком из районов Петербурга?

— Располагается на том же Васильевском острове, неподалеку от Гаванской.

— Значит, если мы подъедем работать по Фатехину, можно будет к вам обращаться?

— Да, пожалуйста. Поможем, по возможности, — ответил капитан Моченков.

— Ну, спасибо, до свидания. — Ольга положила трубку на аппарат. — Капитан Моченков. Надо записать.

— Чего он? — задал несуразный вопрос Вася.

— Капитан Моченков говорит, что за нас работу выполнять не намерен. А по сему, товарищ старший лейтенант, скорей всего, одному из нас придется съездить в командировку в северную столицу.

— Ладно… это потом решим. У меня тоже есть звонок в Питер, — Вася глянул на Ольгу и подвинул к себе аппарат. Ольга смотрела на него с любопытством. — Надо позвонить в цирк. Мы имеем три номера телефонов: администратор, бухгалтерия и отдел кадров. Посоветуйте товарищ лейтенант, по которому лучше звонить? — спросил Вася.

— Ну, если насчет трудоустройства — это в отдел кадров. А в качестве кого — вначале к администратору, потом к ветврачу…

— Да я серьезно, — строго посмотрел на нее Вася.

— А серьезно, тогда вообще звонить незачем. Все равно же ехать придется, — сказала Ольга. — Я тут у Егошина выудила фамилию, имя, отчество соседа из одиннадцатой. Давай съездим в районную администрацию. Может быть, через какой-нибудь земельный отдел пробьем место его дачного базирования.

— Ну, поехали. Только учти, следующая заправка машины твоя.

Вася вел машину неторопливо, явно о чем-то задумавшись. Проезжая мимо темно-синего «катафалка», Ольга достала из сумки записную книжку и записала на всякий случай бортовой номер.

— Ты когда с шефом ехал, он стоял здесь?

— Кто? — не понял Вася.

— Микроавтобус этот, — пояснила Ольга раздраженно.

— Сегодня? — уточнил Вася.

— Ну, когда еще? Ты что, шефа каждый день возишь что ли?

— Слава богу, не каждый. Да чего ты привязалась? Только с мысли сбиваешь! — занервничал Вася. — Шеф не велел его пока трогать.

Недовольные друг дружкой, они замолчали. Молчали недолго.

— На обратном пути надо сюда заехать, — кивнула Ольга на универмаг, проплывающий за стеклом автомобиля. — Шефу занавеску на форточку подобрать.

— Заедем, если напомнишь.

— Напомню.

— Слушай, а зачем занавеску? Замазать стекло напротив глазка — и порядок.

— Можно и так. Только они наверняка не дураки. Когда занавеска — это одно дело, мол, завхозша повесила, никого не спросив. А если один глазок прикроем, значит, их застукали и переставлять его на другое место никто не придет.

— Логично, — сказал Вася, снова почувствовав превосходство Ольги над собой.

Объехав «Ноев Ковчег», сотворенный из арматуры, дерна и травы каким-то дураком посреди большого перекрестка, Вася еле протиснулся между наседавшими на его «девятку» иномарками. Свернув направо, к выделявшемуся среди жилых домов своей изящной архитектурой административному зданию, он резко затормозил, скрипнув резиной колес.

— Ты с ума не сошел?! — возмутилась Ольга, чуть было лбом не стукнувшись об лобовое стекло.

— Да котенок, блин, откуда-то выскочил, прямо под колеса! Вона уселся на другой стороне, брюхо моет.

На другой стороне проезжей части, на бордюре, сидел черный кот, со свирепо сверкающими на солнце глазами, и языком намывал свой запачканный живот.

— Ничего себе котенок. Тут целый котяра, к тому же еще и черный как смоль, — подчеркнула Ольга, зная, какой суеверный у нее напарник.

— Похоже, не к добру это, — с кислым видом произнес Вася. — Дальше не поедем. Да и приткнуться там негде. Всем сегодня вдруг захотелось в районную администрацию! — возмущенно высказал он.

— Ага, — согласилась Ольга. — И нас тоже сегодня понесло. Еще и в очереди насидимся.

— Нет уж, дудки! Чтоб я еще и в очереди…

— А что? У нас демократия. Перед законом все равны, — издевалась над напарником Ольга. — Так что будешь сидеть! — Она демонстративно, резко указала пальцем в недавно уложенный асфальт. — Я сказала.

— Ты иди. А я тут посижу. Машину тоже охранять надо. Корочки покажешь и пройдешь, безо всякой очереди, — сказал Вася, наблюдая за котом.

— Ладно. Тогда заправка машины с меня снимается автоматом, — твердо заявила напарница и легкой, быстрой походкой направилась к высокому крыльцу районной администрации.

«Ну, баба! – подумал Вася, любуясь ее удаляющейся фигурой. – Не дай бог такую жену. Это же вечная каторга. Не-ет, все-таки заставит она меня уйти в участковые».

8

Замятин вошел в подъезд, поднялся до четвертого этажа, и тут перед ним выросла соседка, с газетой в руках.

— А я вас в окно увидала. Дай думаю, покажу…

— Чего это? — Замятин потерялся в загадках.

— Да заметку про вашу ворону. — Она развернула газету «Приозерье» и указала взглядом на жирный заголовок: «Крылатая воровка». Замятин достал из кармана очки, надел их. Из-под них глянул на соседку и принялся читать. Заметка была небольшая, строчек двадцать, и Замятин поглотил ее мгновенно. Последнюю строчку он прочитал вслух:

— «Возможно, что эти пернатые, близкие по интеллекту к гомо сапиенсу, в недалеком будущем погубят человечество, пользуясь плодами его же труда». И кто же это написал? — строго спросил Светлану Михайловну Замятин.

— А это моя знакомая корреспондентша… общественница. Мы с ней в одно время на уколы в поликлинику ходим. Я ей рассказала, а она взяла да и написала.

— Про то, что ее у меня украли вместе с клеткой, вы ей не рассказывали? — едва сдерживая злость, спросил Замятин.

— Н-нет… еще, — ответила соседка, всматриваясь в озабоченное лицо Замятина. — Ой! Наверное, нельзя было рассказывать-то?

— Нельзя. В интересах следствия, — шепотом сказал сосед. — И больше никому ни слова.

— Поняла, поняла, — закивала она головой и протянула руку за газетой.

— Э-э, нет, газетку я у вас конфискую. Так сказать, на время расследования.

— Хорошо, хорошо… — прикрывая частично виднеющиеся из-под халата груди руками, Светлана Михайловна задом вошла в свою квартиру.

Дома Замятин прошел на кухню, поставил чайник на газ и достал из стола ящика стола видеокамеру. Он подошел к окну и, подперев угол откоса плечом, стал пристально вглядываться в окна девятиэтажки. На третьем этаже, на лоджии десятой квартиры, копошились двое молодых парней в рабочих спецовках. Они, похоже, меняли стекло в двери. Замятин положил камеру на подоконник, подошел к телефону и набрал номер убойного отдела. Он долго слушал длинные гудки, но трубку поднимать никто не хотел. Тогда он набрал новый номер Аверкина. Но и тот не отвечал.

— Куда они все подевались? — спросил он себя самого и пошел наблюдать дальше. Но теперь рабочих на лоджии уже не было. Он посмотрел на часы, было семнадцать десять. Замятину стало понятно, куда подевались рабочие. Закипел чайник. Он полез в шкаф и достал банку с заваркой.

Дожидаться Ольгу Васе долго не пришлось, так как он позволил себе немного вздремнуть и то время, которое напарница пробыла в администрации, у него просто выпало из сознания. Она открыла дверцу и уселась рядом с зевающим ото сна Васей.

— Ну и чего там? — спросил Вася, потягиваясь.

— Есть у него дача. Село Покровское, в сотне километров отсюда.

— Ух ты! — воскликнул Вася, окончательно проснувшись. — Туда ехать — бензина не напасешься.

— А мы туда и не поедем. Адрес есть. Повестку пошлем — сам приедет.

— А если не приедет?

— Ну, если не приедет, значит, у него рыльце в пушку. Будем действовать по-другому. — Ольга взглянула на напарника. — Ты мне снова экзамен устраиваешь?

— Уж и спросить ничего нельзя. — Он завел машину. — Тебя домой отвезти или как?

— Или как, — ответила сухо Ольга.

— Понятно. За тряпкой будем заезжать?

— Обязательно.

Через несколько минут Вася остановил машину на площадке универмага «Юбилейный», каких в стране были тысячи. Ольга купила там занавеску и довольная вернулась в машину. Они поехали по Большому проспекту в сторону своей конторы. Проезжая мимо темно-синего микроавтобуса, они увидели, как в заднюю дверь его влезают несколько молодых людей в рабочих спецовках. По лицам — скорей всего гастарбайтеры.

— А ну-ка остановись, — сказала Ольга. — Посмотрим, в какую сторону они поедут.

Вася послушно припарковал машину к бортику. Ольга достала мобильник и набрала номер Аверкина.

— Товарищ подполковник, тут темно-синий микроавтобус куда-то отъезжает, с людьми. Может, последить за ним? Есть. — Проговорив это, Ольга убрала телефон в сумку и посмотрела на Васю. — Чего стоим? Кого ждем?

— Шестой час! Куда еще?.. — начал возмущаться напарник. — Я с утра ничего не ел, да и утром тоже!..

— Сейчас посмотрим, куда поехали эти дяди — и по домам, — успокоила его Ольга.

— Они, может, в солнечный Магадан. И мы за ними?

— Не ворчи. Поприбавь скорость, потеряем. Кстати, у тебя ствол с собой? — уже серьезно спросила Ольга.

— С собой… — Вася глянул на нее вопросительно.

— Да я так. Мало ли что…

Но у Васи под ложечкой скребла та самая черная кошка. Он в этот миг просто ненавидел эту самозваную командиршу. «Куда она все время лезет?! Ведь, в конце концов, старший-то я. Ну, ладно, последний раз я ей подчинился», — решил он про себя, заметив, что город уже кончился и они преследуют микроавтобус уже по бетонной трассе.

— Как вы думаете, товарищ старший лейтенант, куда это они мчатся на всех парусах? Ведь впереди только лес.

— Они скорей всего в войсковую часть. Там больше нет ничего. Мне в ней даже как-то партизанить довелось.

— Как это, партизанить?

— Через три года после дембеля, повестку принесли. А я дома как раз сидел. Вот вам, говорят на выбор: либо в Кандалакшу, там окружные ученья будут проходить, на пятьдесят пять суток, либо сюда, к ракетчикам, на двадцать пять. Ну, думаю, лучше на двадцать пять сюда. А потом выяснилось, что разводили они нашего брата. Никаких учений в Кандалакше не было. Им так проще было штат набрать.

— А чего вы тут делали? Ракеты что ли запускали? — так, для вида спросила Ольга, чтобы коллега не сбился с курса.

— Ага, ракеты! Канавы рыли, как военнопленные, а потом кабеля в свинцовой изоляции тянули. От одного локатора к другому. А это километра три примерно. Я на срочной так не пахал, как здесь заставляли. — Ударившись в воспоминания, Вася на дистанции метров в полста ехал за микроавтобусом. — Видела, отворотку налево проехали? Это там у них штаб был, ну, типа базы. А туда дальше еще километров пятнадцать, будут позиции. Вот там я и партизанил. И чего нас туда понесло? — задал вопрос Вася.

— Ты про что?

— Я про нас, — посмотрел на нее напарник.

— Сейчас увидим, — вздохнула Ольга.

Вася посмотрел в зеркало заднего вида. За ними сзади, держа ту же дистанцию, что и он, ехал черный «Мерседес».

— Видишь сзади? — спросил он Ольгу.

— Угу, — спокойно ответила она.

— Не зря котяра дорогу перебежал. Я так и знал, что куда-нибудь влезем! — начал паниковать напарник.

— Сколько еще до позиций этих? — осведомилась Ольга.

— Да вот-вот должен КПП показаться…

И он показался. Высокие ворота автоматически отодвинулись, и микроавтобус по-свойски в них въехал. Васе же следовать за ним резону не было. Он остановился в нескольких шагах от ворот.

— Ну, чего будем делать? Дурашками прикинемся? — спросил Вася Ольгу.

— Не-а, любовниками, — посмотрела она на коллегу и, как маленького, потрепала за волосы.

Сзади мигнули фарами, требуя освободить проезд. Вася только сейчас понял, что здесь даже «девятке» будет не развернуться и все равно придется въезжать на территорию части.

— Ну, чего, заедем в гости? Давненько я тут не был. Может, все-таки пронесет.

— С чего бы это? — улыбнулась Ольга.

Васе было не до шуток, он въехал за ворота, где была приличных размеров площадка, и дал круга по ее краю. Он хотел сразу же газануть и проскочить мимо «Мерседеса», но тот встал им поперек дороги и ворота сразу же начали задвигаться. Обе машины застыли в молчаливом ожидании. Через минуту к ним подошел молодой, крепкий на вид парень в камуфляже защитного цвета. Он постучал резиновой дубинкой в стекло.

— Выходите из машины, — сказал он металлическим голосом.

Коллеги переглянулись.

— Стволы прячем под сиденье, — прошептала Ольга. Вася ей согласно кивнул.

Они нарочно долго копошились, что вывело охранника из равновесия.

— Ну, что там, долго еще ждать!? — рявкнул он, стукнув с силой дубинкой по стеклу. — Коллеги вышли из машины. — Кто такие? Почему въехали на территорию воинской части?

— Ищем дачный поселок в местечке… Кабаново. Первый раз поехали… вот… заплутали.

Из «Мерседеса» вышли еще трое. Они неторопливо подошли к коллегам. Охранник смотрел прямо в рот своим хозяевам и готов был, как верный пес, выполнить любую команду.

— Так заплутали, значит? Любовники, что ли? — спросил, подойдя к ним, досиня выбритый мужчина, в длинном сером плаще, без головного убора. Его короткие волосы шевелились при небольших порывах ветра.

— Что-то вроде этого, — ответил Вася, чуть улыбнувшись. Ольга подняла голову и со смущенной улыбкой посмотрела на мужчину. Ей он показался у них самым главным.

— Мы бы вам поверили, если бы вы не висели на хвосте у нашей машины аж с самого Большого проспекта.

Ольга решила идти ва-банк, понимая, что их все равно обыщут.

— Ну, хорошо, мы из полиции, — она достала из-под лацкана пиджака удостоверение, раскрыла его и показала всем, держа на уровне своего плеча. — Лейтенант Сорокина, убойный отдел. — Вася также предоставил свое удостоверение.

— Старший лейтенант Мышкин…

Мужчина опустил задумчиво голову, держа руки за спиной, заставляя думать о его недобрых намерениях. Его свита взволнованно переглянулась.

— Так от нас-то вам чего надобно? Мы никого не убивали, не насиловали, даже не грабили, верно, мужики? — обратился он к своим. Те дружно закивали головами.

— Увязались мы за вашей машиной по подозрению. Очень она похожа на разыскиваемую.

— Ну, пусть даже так. Все равно пока вас отпустить мы не можем. Иначе вы испортите всю нашу секретную миссию. Так, обыщите господ полицейских и сопроводите в нашу гостиницу. Придется вам у нас погостить… Петрович, за какое время вы управитесь?

— Недели за две, если добавить рабсилы.

— А вот они нам и помогут. Чем быстрей будут копать, тем быстрей обретут свободу.

— Вы не думаете, что нас будут искать? — спросила Ольга, смело заглянув главарю в глаза. Тот подошел к охраннику, державшему в руках их мобильники. Взял их из его рук, взвесил на ладони, выпустил из руки на землю и, растоптав, пнул носком ботинка этот мусор под машину. — Пусть ищут, но только по ту сторону забора. Сюда лезть, я думаю, никому и в голову не придет. Верни им удостоверения, — приказал босс охраннику. Тот с готовностью отдал пленникам корочки. — Прикрой их колымагу масксетью и гляди в оба. По смене передашь то же самое. Ну, что же? Прошу в нашу машину, — пригласил он полицейских в «Мерседес».

Хотя на улице уже были вечерние сумерки, Вася искоса видел через стекло знакомые места. Он понял, что их везут в солдатскую казарму, где ему пять лет назад довелось служить целых двадцать пять суток. Он понял и то, что откапывать скорей всего им придется те самые кабели, которые он когда-то закапывал.

«Да-а, — подумал он, — цветного металла здесь несметные залежи. И чего же сами-то военные не воспользовались? А теперь вот сюда лезет всякая шваль».

Вася не ошибся, их привезли в казарму. На первом этаже все так же стояла тумбочка, но теперь рядом с нею был письменный стол, на столе монитор видеонаблюдения, за которым сидел на табурете такой же колобок, что и на КПП. Их провели по лестнице на второй этаж, завели в бывшую каптерку, где до сих пор воняло потными портянками и ваксой. Вдоль стен до самого потолка возвышались полупустые стеллажи, где когда-то хранилось солдатское имущество, дембельские мундиры и шинели.

— Значит, так. Жить будете здесь. В столовую вместе со всеми, на работу так же, в туалет… постучитесь в дверь, охранник проводит. Хотите жить раздельно? Пожалуйста. На третьем этаже есть такая же каптерка.

— Нет уж, лучше мы будем вместе, — сказала Ольга.

— Ах да, я и забыл — ведь вы же потенциальные любовники. В общем, две недели — не срок. Да и еще: за побег расстрел на месте, без суда и следствия. Я все сказал. — Дверь за боссом захлопнулась, и в замочной скважине защелкал ключ. Вася подошел к окну, осмотрел решетку. Свет вдруг погас, и наступила жуткая темнота.

— Знаешь, я впервые в жизни подумала, что как хорошо, что я живу одна. И никто за меня сейчас не станет переживать и волноваться, плакать эти две недели.

— Ты чего, с ума сошла что ли? Две недели! По мне тоже плакать некому, но я здесь задерживаться не собираюсь. Ты как хочешь, а я сегодня ночью отсюда свалю, — прошептал недовольно Вася.

— Каким образом? Все под контролем, — возразила Ольга.

— После двух ночи все контроли предпочитают здоровый сон, — сказал Вася. — Отсюда до КПП, если лесом, всего пять минут ходу. Это нас на машине везли вокруг, по хорошей дороге долго. — Вася подкрался к двери, присел и стал наблюдать в замочную скважину. — Свет выключен. Ни черта не видно! Ну, ладно, присмотрелись немного, можно и постель застелить. — Вася сгреб с верхнего стеллажа тюфяк, раскинул его на нижнем. Другой разворачивать не стал, положил в изголовье. Он подошел к стеллажу напротив и проделал то же самое. — Во! Падай, отдыхай. — Вася хлопнул ладошкой по тюфяку. Ольга молча подошла, присела на постель, сняла туфли и прилегла. Глаза понемногу привыкли к темноте, и стали различимы некоторые предметы. Она видела, как ее напарник улегся напротив, не снимая с ног обуви, потому что стеснялся добавлять ко всем этим запахам запах своих потных носков.

— Вася, — позвала она. — Товарищ лейтенант…

— Ну? — уже сонно ответил тот.

— Ты не обижаешься, что из-за меня все это получилось?

— Это не из-за тебя, — пробормотал он.

— А из-за кого же?

— Из-за того самого кота, — произнес он напоследок и захрапел.

Ольга беззвучно рассмеялась: «Бежать собрался, а сам уже сейчас храпит, как слон». Она пролежала, ворочаясь с боку на бок, часа три, но сон к ней не приходил. Попробовала считать до ста, что, говорят, помогает, как снотворное, но все равно в голову лезли разного рода мысли. Нет, ее не волновало то, что они сейчас торчат в этом вонючем помещении, в конце концов, Аверкин знает, за кем они увязались, и рано или поздно догадается, где они и что с ними. Ее занимала загадка совершенного убийства. Основная версия заключалась в том, что это было убийство по неосторожности, из-за нарушения обычных правил техники безопасности. «Так: зачем он взял в руки включенный кипятильник? Был пьян, невменяем? Эта версия отпадает, потому что в крови обнаружена минимальная доза алкоголя. Кипятильник был, по словам Завадского, самодельным, и он мог поломаться, отгореть провод, например. Значит, когда покойный Петя приступил к ремонту кипятильника, его напарник включил вилку в розетку. И того поразил электрический ток. Если так, тогда напрашивается преднамеренное убийство. А в чем причина? Может быть, в золотишке, натасканном вороной? Вполне возможно. Ремонт подходил к концу… Черт! Но ведь расчет-то за работу полностью не был получен. И Фатехину не было резону убивать напарника. Завадскому тоже ни к чему мокруха, когда дела идут в гору. Все больше это убийство походит на непреднамеренное…» — она не заметила, как заснула.

Ольгу разбудил Васин шепот:

— Подъем, мадемуазель. Нам предстоит великий побег из замка Иф.

Вот теперь она отдала бы все за пару часов сладкого сна.

— Давай побежим завтра… — пробормотала Ольга.

Но Вася был неумолим. Он взял ее за плечи и усадил на постели. Слегка, чтобы привести в чувство, потер ей ладонями уши. Ольга недовольно застонала, но принялась нащупывать ногами туфли, лежавшие на полу.

— Так: все мои команды выполнять беспрекословно. Ясно?

— Пасмурно, — отшутилась Ольга, и было видно, что она уже размаялась. Вася подошел к двери и громко постучал по ней кулаком. За дверью стояла тишина. Он постучал громче. На сей раз внизу послышалась какая-то возня, и до слуха донесся сонный голос охранника:

— Чего надо?

— В туалет… прижало! — крикнул в ответ Вася и для правдоподобности зажал ширинку руками, будто его из-за дверей кто-то видел. — Открой.

— Ага, щас! Поссышь в кастрюлю. Она там, под нарами.

Вася на минуту растерянно замолчал. Подошел к окну, поднес к стеклу руку с часами и блеснувший лунный свет на циферблате высветил стрелки. Было половина третьего ночи — самое время для всех темных дел. Он снова подошел к двери и сильно в нее постучал.

— Эй, слышь? Кастрюля уже полная, а баба тоже хочет… — прокричал Вася в дверь.

— Ну, блин! Притащили вас на мою голову! Без вас так было — зашибись. — Послышались шаги на лестнице, и вскоре защелкал ключ в замке. Когда раскрылась дверь, Вася увидел при тусклом дежурном свете коренастую фигуру охранника. — Ну, где там баба?.. — успел произнести тот, как в мощном прыжке Вася подошвой своего ботинка приложился к горлу охранника. Тот, согнувшись крючком, грузно повалился на пол. Вася быстро расстегнул кобуру у него на поясе и вынул пистолет. Он глянул на пистолет и негромко произнес:

— Ого! Настоящий.

— Я и в самом деле хочу в туалет, — призналась Ольга.

— Сходишь на улице, — сказал Вася. — Пошли, — махнул он стволом на выход.

Они сбежали по ступенькам вниз, к месту, где сидел недавно охранник. Вася взглянул на монитор. Его хитрая тропинка ни на одной из четырех частей экрана не просматривалась. Он выдвинул ящик стола и забрал оттуда мобильник охранника. — Сгодится. Пошли. — Ольга, наблюдая за его действиями, только удивленно покачала головой.

Коллеги выбежали из казармы, обогнули ее и оказались в затененном месте.

— Ну, давай! — шепнул Вася, вглядываясь в освещенные луной кусты.

— Чего давай? — не поняла Ольга.

— Чего хотела! — нервно шепнул Вася.

— А-а. Расхотелось что-то, — оглядывалась по сторонам Ольга.

— Ну, тогда пошли. Не отставай. — Вася, вглядываясь в кустарник, трусцой побежал вперед, увлекая за собой коллегу. Он мог бы прибавить ходу, но за ним следовала дама в туфельках и, конечно же, на высоких каблуках. Бежали они недолго, минут десять, но эти десять минут Ольге показались целой вечностью. Про себя она решила, кроме кроссовок, ничего никогда больше на ноги не надевать, по крайней мере, хотя бы на работу. Вася остановился, подняв вверх руку с пистолетом. Перед их взором предстало освещенное лунным светом кирпичное строение КПП. Единственный красный фонарь горел над высокими воротами с огромной звездой посреди лучей из арматуры. Их машина, прикрытая маскировочной сетью, ожидала своих хозяев на том же месте.

— Ты случайно телефон Аверкина не помнишь? — спросил Вася Ольгу.

— А и ни к чему как-то было. У меня все номера под именами значились, — как бы оправдываясь, ответила она.

— Вот и у меня так же. Все по именам, — проговорил Вася задумчиво. — Как бы выманить наружу этого сторожа? Наверняка он закрылся на все запоры.

— Может, мне к нему постучаться и попросить закурить? — предложила Ольга. Вася осмотрел ее с головы до пят.

— О! — Он отломил от ивовой ветки тонкий сучок, от него еще и очистил кору зубами. Получилось подобие сигареты. — На, держи, прикурить у него попросишь. А я тем временем…

— Поняла, — перебила его Ольга и уже направилась, виляя бедрами, к крыльцу КПП.

— Стой! Куда? Мне еще вокруг дома обойти надо. Когда встану на крыльцо, тогда и пойдешь, — пояснил Вася и скрылся в кустах. Минут через пять он уже стоял на крыльце, прижимаясь спиной к холодной кирпичной стене. Увидав его, Ольга снова завиляла бедрами, направляясь к домику. Она подошла к зарешеченному окну и постучала в стекло «сигаретой». Над крыльцом загорелся яркий фонарь и к окну подошел тот самый охранник, что был вечером. Ольга стояла, покачиваясь, словно пьяная, играя «сигаретой» между пальцев, и, чего Вася от нее меньше всего ожидал, она вдруг обронила то, что держала и, встав на четвереньки, в эффектной позе стала отыскивать потерю в шуршащем гравии. По всей вероятности, охраннику ее поза понравилась. Он поочередно выглянул в каждое окно и, не заметив ничего подозрительного вокруг КПП, глядя на пытавшуюся оторвать руки от земли Ольгу, потерял бдительность. За дверью брякнул запор, и она со скрипом открылась, заслоняя собой Васю. Охранник спустился на пару ступенек, что было на руку лейтенанту Мышкину и, постукивая концом дубинки по левой ладошке, наигранно ласково заговорил:

— И кто же это такой к нам в гости пожаловал? Откуда?..

— Это мы, из убойного отдела, — ответил ему сзади Вася.

— Не понял, — развернулся тот лицом к Васе и тут же получил сильный отключающий удар по горлу. — Вот так вот, — сказал Ольгин напарник и обезоружил рухнувшего мешком на землю охранника. Ольга восторженно наблюдала за его четкими действиями. — Держи, — Вася подал ей пистолет и сам вошел в помещение. Через минуту он вышел, держа в руке ключи от «девятки» и еще один трофейный телефон.

— Телефоны-то, может, не брать? — спросила Ольга.

— Ага, щас! Они чего с нашими сделали!? Давай сматываться отсюда, пока тот первый не очухался. — Вася быстро подошел к кнопкам на углу домика и нажал на одну из них. Ворота дернулись и с грохотом начали откатываться в сторону. — Во, блин, гремят! Сейчас всех разбудят… — Ольга тем временем уже стащила с машины маскировку и, открыв дверцу, доставала из-под сиденья свой пистолет. Вася глянул на ее круглый зад, выставленный из машины, словно на показ, и, глубоко вдохнув, резко выдохнул. — Пленных брать будем? — спросил он Ольгу.

— Неплохо бы, — весело ответила она.

— Ну, тогда помогай. — Он подтащил маскировку к отключенному охраннику и завернул его в нее.

Погрузив эту тушу на заднее сиденье, они услышали со стороны города, приближающийся гул машины.

— Доигрались, — сказал грустно Вася. Шум мотора становился все отчетливей.

— Ну, что, ва-банк? — спросила Ольга.

— Какой, на хрен, ва-банк? Дорога однополосная. Не свернуть, не разъехаться! По позициям, что ли, покататься? Так ворота закроют, все равно не вырваться будет.

— А что, если за домиком притаиться? Они заскочат, а мы сходу выскочим — и деру! — с детским азартом предложила Ольга.

— Логично. Давай попробуем. — Вася поднял с земли камень, подошел к кнопкам и разгрохал их вдребезги. Шум машины нарастал с каждой минутой. — Так. В машину, быстро! — скомандовал Вася.

Он задом загнал «девятку» за домик и выключил мотор. Тут же вынул из-под сиденья свой пистолет и положил перед собой на торпеду.

— А зачем ты заглушил, вдруг потом не заведется? — сказала Ольга.

— Т-типун тебе на язык! — сердито отозвался Вася. К тому же на заднем сиденье застонало и закашляло.

— Э-э… где я? Развяжите меня… — прохрипел охранник. — Где я?..

— Ты в руках убойного отдела. Если будешь возбухать, усыплю навсегда! Так что молчи пока. Понял?

— Угу.

— Вот так вот! — сказал Вася и взялся за ключ зажигания. Перед ними появилась полоса танцующего света. Свет становился все ярче, и все отчетливей слышался звук приближающегося «Мерседеса». Вдруг скрипнула от резкого тормоза резина, и пучок света фар словно замер на месте. Послышались два хлопка дверями.

— Да, — сказал Вася, — гранату бы сейчас не помешало туда швырнуть. Ну, ладно, с богом! — Он повернул ключ зажигания и, пару раз газанув, включил скорость… Вылетевшая из-за угла «девятка» перепугала шофера «Мерседеса», и он, выпрыгнув из машины, стоявшей прямо посередине ворот, на боку откатился к кустам. Вася на полном ходу протаранил левую сторону «Мерседеса», оттолкнув его с проезжей части. — А на ручник кто будет ставить, я что ли!? Эх, ты, лохуево, из села Кукуево! — победно громко прокричал Вася.

Проехав с километр-полтора, они начали замечать на прямых отрезках дороги свет фар настигающего их автомобиля.

— Надо было их вообще в канаву столкнуть! — с сожалением проговорила Ольга.

— Ага, шибко умная. Мы пока бы толкали, они бы из нас решето сделали, — с превосходством над Ольгой оправдался Вася. — В таких делах быстрота и холодный ум всегда на первом месте.

Погоня была уже совсем близко. В какой-то момент Вася услышал щелчок по крыше машины, будто кто-то бросил в нее камушек. И в следующую секунду рассыпалось заднее стекло.

— Оля, сползай до полика и заряди пистолеты, — крикнул Вася, выписывая кривули на дороге. Мало того, им навстречу светили фары еще двух машин. Ольга сползла с сиденья вниз, взвела курки своих пистолетов и потянулась за трофейным, что лежал у Васи на торпеде. И тут она почувствовала толчок в предплечье и сильную тупую боль. Она схватилась рукой за рану. Из нее сочилась теплая кровь. Все ближе был свет встречных машин.

— Меня, кажется, зацепило! — крикнула Ольга.

— Так: подпускаем задних вплотную. Резко останавливаемся, выскакиваем из машины и поливаем по ним из всех стволов! Узрела?

— Да, — кивнула Ольга.

— Все, встаю, держись! — Вася сбросил скорость и резко затормозил. Машина встала. Коллеги выскочили из нее и, стоя во весь рост, принялись обстреливать мчащийся на них «Мерседес» из всех четырех стволов. Тот, выписывая зигзаги, заскрипел резиной и на полном ходу кувырком ушел с дороги в кювет. На месте его падения вспыхнул костер. Коллеги посмотрели друг на друга. Со стороны города приближались еще две машины.

— У тебя патроны остались? — спросил Вася.

— Одна обойма, — ответила Ольга.

— И у меня так же, — сказал Вася, щурясь на приближающийся свет фар. — Короче, расстреляем все, что есть, и ходу в лес.

— У тебя аптечка есть? — спросила Ольга.

— Ой, блин! Совсем про тебя забыл. Извини. — Он открыл багажник, достал развороченную пулей аптечку и вытащил из нее бинт. — Тогда войну отставить, сваливаем в лес. По ходу перевяжешься, — не переставал командовать старший опер Мышкин. Ольга молча смотрела на приближающийся свет фар. На первой машине едва заметно сверкал проблесковый маячок.

— Вася! Это же наши! — закричала она и кинулась обнимать коллегу. Тот заглянул ей через плечо.

— Действительно наши. — Удивленно произнес старший лейтенант Мышкин. — Чего это они в такую рань?

Вася разорвал на рукаве дыру от пули пошире и, приложив тампон к зияющей ране, принялся бинтовать предплечье коллеги.

Машины остановились шагах в тридцати от них. Из микроавтобуса выбежали омоновцы и окружили их, держа под прицелом автоматов.

— Руки за голову! Лечь на живот, быстро! — зарычал старший группы. Вася продолжал бинтовать.

— Чего ты орешь? Не видишь, ранены мы, — сказал спокойно Вася.

— Отставить! — донеслась команда Аверкина. — Это мои люди.

— Идите вон лучше поглядите, чего у того костра делается. Чем орать-то сдуру, — сказала строго Ольга.

Омоновцы цепью пошли к горевшей под откосом машине. Аверкин подошел, осмотрел обоих сотрудников.

— А я подумал с вечера еще… поехали проследить, а нету и нету… Вон и Замятин сидит в машине… тоже весь переволновался. Воевали, вижу. Сильно, Оля, зацепило?

— Да терпимо, товарищ подполковник.

— Как приедем, с ходу чтоб в санчасть! Ну, рассказывайте, кто тут?..

— А вон на заднем сиденье язык валяется. Он вам все и расскажет, — расхвастался Вася. — Распахнув заднюю дверцу, он подергал за ногу «языка». — Э-эй, подъем. Да он, кажись, остыл. — Вася зашел с другой стороны, открыл дверцу, перевернул охранника на живот и увидел в спинке сиденья три дыры. — Готов он. Из-за него и ты цела осталась, Оля. — Вася вопросительно посмотрел на Аверкина. — Куда его?

— Куда? В судмед, куда еще.

От костра двое омоновцев вели сильно припадавшего на одну ногу главаря.

— Вот он. Командир ихний. Расстрелять без суда и следствия грозился, если бежать надумаем, — сказал Вася.

— А я не отменял приговора, — проходя мимо, прохрипел главарь. — К полудню я буду на свободе…

— Топай, топай. Будешь лет через пятнадцать, — сказала Ольга, пряча болтающиеся концы повязки в дырку рукава.

— Ну, поехали, — сказал Аверкин. Вы на своей, а я с Замятиным в козле.

Вася сел в машину, завел ее, поджидая, когда сядет Ольга. Она, пошатываясь, обходила машину. И вдруг, качнувшись, упала прямо на капот перед его глазами. Вася, словно ошпаренный, выскочил из-за руля и кинулся к ней. Он глянул на залитую кровью землю.

— Мудак! — шлепнул он себя ладошкой по лбу. — Бестолочь! Она же кровью истекает! — Вася кое-как усадил Ольгу на сиденье, пристегнул ремнем и, усевшись за руль, рванул машину с места. «Девятка» на бешеной скорости пролетела мимо полицейского «козла», «сделала», словно стоячую, «буханку» омоновцев и, не сбавляя скорости, ворвалась на Большой проспект, где по левую сторону возвышалось здание городской больницы.

В приемный покой Вася внес Ольгу на руках. И так держал, не выпуская, пока не пришел дежурный врач.

— Ну, где вы там ходите!? — вскипел было Вася. Но увидев спокойное суровое лицо врача, проглотил комок, застрявший в горле. — Огнестрельное, вот… много крови потеряла…

— Я вижу, — спокойно сказал врач. — Положите девушку на кушетку, — указал он в раскрытую дверь процедурной. — А сами, если хотите, можете посидеть в коридоре.

Уже рассветало, когда к процедурной санитарка подвезла каталку. Она распахнула настежь дверь и, развернувшись, подъехала прямо к кушетке, на которой лежала Ольга. Вася встал со стула.

— Молодой человек, — окликнул его врач, — помогите, пожалуйста…

Вася моментально подскочил к Ольге, лежавшей на кушетке. Глаза ее были открыты, но взгляд был туманным. Медики с помощью Васи уложили раненую на каталку. И Ольга пересохшими губами прошептала:

— Меня оставляют в стационаре, — она улыбнулась. — Так что пока один Фатеева ищи.

Он проводил каталку с Ольгой до лифта.

— Ну, пока. Поправляйся. — Они махнули друг другу руками. — Я буду к тебе приходить! — успел крикнуть в закрывающуюся дверь Вася.

9

— Ну, молодежь! Была бы моя воля!.. — возмущенно отреагировал Аверкин на обогнавших их «кортеж» оперативников.

— Да уж… — согласился с ним Замятин, — ладно пока улицы пустынны.

— Тебя как? До дома, или посидишь, послушаешь супермена? — спросил Замятина Аверкин.

— А чего его слушать? Сначала в молчанку поиграет, потом обдумает все в камере. Потом про него типа родственники вспомнят, придут с каким-нибудь крутым адвокатом… и все.

— Почему это все? — посмотрел на Замятина Аверкин. — Микроавтобус-то, за которым увязались мои ребята, именно с теми номерами, на котором тебя увезли из моего кабинета. Дежурный, когда увидел, что тебя увозят, номерок-то и записал.

— Бдительный дежурный, — сказал Замятин шутливо. — Рекомендую премировать. Устал я что-то, лучше домой.

— Старые мы стали. Потому и устаем быстро, — сказал Аверкин. — На покой бы, да вот молодежи-то без нас пока не обойтись. Видал, чего вытворяют?

— Видал. Никакого опасения, одно безумство, — согласился Замятин. — Вот в десятой квартире, например: зачем было сразу стрелять в стекло, когда его одним нажимом плеча можно выдавить, и оно даже не треснет?

— Ты про что это? — не понял Аверкин.

— А ты не в курсе?

— Нет.

— Тогда они тебе сами расскажут, а то мне ябедничать как-то не к лицу, — замялся Замятин.

Машина подъехала к воротам второго полицейского участка.

— Если не к лицу, тогда топай домой пешком, — рассердился Аверкин. — Андрей, остановись. Высади гражданина, — скомандовал он шоферу.

Машина остановилась посреди ворот.

— Спасибо и на этом, — Замятин вышел из машины и направился в сторону своего дома.

— Ты, это… звони, если что! — крикнул ему вдогонку Аверкин. — На сердитых воду возят…

Замятин, не оглядываясь, махнул на него рукой.

Уже вовсю рассвело, а Семен Львович все лежал нераздетым на диване и задумчиво смотрел в потолок. Он продумывал варианты выхода на соседа из одиннадцатой квартиры. Загодя он опросил жильцов из того самого подъезда, и все они отзывались о нем как о человеке замкнутом, необщительном. Не разговаривал он только с жильцом из восьмой квартиры, потому что тот был пьяным, как говорится, в стельку, и разговаривать по существу просто не мог. «Схожу-ка я к нему, пока он еще не успел с утра принять за воротник», — подумал Замятин и резко встал с кровати.

Он не сразу пошел к этому алкашу, а сначала завернул в продовольственный павильон, что расположен на другой стороне улицы, взял полторашку самого популярного у алкоголиков «Янтарного» пива и к нему вяленую тараньку. «Вот теперь мой визит будет действительно дружественным», — про себя отметил Замятин, переходя улицу в неположенном месте. Подойдя к двери подъезда, он нажал на вызов восьмой квартиры. Пришлось долго ждать, пока возьмут трубку. Наконец послышался недовольный голос хозяина:

— Кто!?

— Это я, Замятин, из соседнего дома…

— Ну и что? — спросил тот.

— Я вчера к вам заходил, но вы были пьяны…

— Ну и что? Имею право, — ответил хриплый голос.

— Так я вот тут пивка прихватил, свежего… может, впустишь? Посидим, поболтаем.

— Ну, раз так… заходи, благодетель ты мой.

Дверь музыкально забулькала, и Замятин ее открыл. Он подошел к дверям восьмой квартиры и нажал на кнопку звонка.

— Чего ты звонишь? Чего ты звонишь? У меня не закрыто… никогда, — донеслось из-за дверей. Замятин толкнул дверь и вошел в квартиру. Перед ним стоял хозяин, мужчина лет сорока, в семейных трусах и майке. Лицо давно не брито и не мыто, волосы на голове торчали в разные стороны — в общем, перед Замятиным предстал классический алкоголик, каких в России миллионы.

— Доброе утро, — поприветствовал незнакомец.

— Доброе, раз с пивом идешь. Ну, проходи на кухню. Да не разувайся ты! У меня не мыто.

— А-а, спасибо, — не стал снимать ботинки Замятин.

— Я щас, только трико натяну… — с готовностью протопал босыми ногами по грязному полу хозяин.

Замятин, осторожно ступая, прошел на кухню. Запах пота и алкоголя ударили ему в нос. Он распахнул форточку и посмотрел на заставленный пустой посудой и консервными банками кухонный стол. Прибирать Замятин ничего не стал, а только сдвинул все немного к середине, чтобы поставить полторашку и положить тараньку.

— О! — воскликнул хозяин, увидав пиво, и протянул гостю влажную от пота пятерню. — Толян.

— Замятин Семен Львович, — пожал гость руку хозяина. — Частный детектив, живу в доме напротив.

— А чего это детективы-то к нам в подъезд повадились ходить? Я сразу подумал…

— Да вы не волнуйтесь, — перебил его Замятин, — для вас ничего опасного здесь не кроется. Я задам пару вопросов как свидетелю, и все.

— И все? — посмотрел на пиво Толян. — Ну, ладушки, наливай. — Он подошел к столу, сел на табурет и пододвинул к себе пустую пол-литровую банку. Замятин открутил пробку и налил в нее пенного напитка. — А себе-то чего не наливаешь? — спросил Толян.

— Да я как-то не очень… особенно с утра, — уклонился детектив.

— Ну, как хочешь. — Он залпом выпил из банки пиво, икнул и сразу налил повторную. — А ты это… давно в детективах-то? Слышал, они прилично загребают.

— Да ну. Город у нас маленький. Дел почти никаких. Так что это у меня вроде хобби. Чем еще заниматься на пенсии? — ответил Толяну гость, наблюдая, как тот раздирает тараньку.

— Ну, так чего надо-то? Какие вопросы? — спросил хозяин, припадая к банке с пивом.

— Да вот про соседа хочу спросить, из одиннадцатой, — сказал Замятин.

— А, дядя Степа. Чего он наделал такого, что к нему детективы ходят? Вроде нормальный мужик. Я у него иногда перехватываю до зарплаты. Вот недавно бабло закончилось, я к нему поднялся… и он мне пятихатку подбросил. Правда, я ему помог мешок с мусором в контейнер вынести… из Серегиной квартиры. Там ремонт идет, так он приглядывает за порядком, Серега попросил.

— А кто такой Серега? — спросил осторожно Замятин.

— Серега-то? О! Хоккеист он. За наш «Алмаз» играет. Слышал, наверное — Ерошин.

— Ерошин… ну, да, что-то припоминаю, — сказал детектив, хотя и слыхом про того не слыхивал.

— Сейчас в сборной страны! Это тебе, как говорится, не Макар чихнул! — хозяин многозначительно поднял вверх указательный палец. — В сборной, из нашего подъезда. Во дела! — Он снова начал наполнять банку пивом.

— Да уж… — согласился Замятин. — А дядя Степа, не знаешь, сейчас дома?

Толян оторвался от банки.

— Кто его знает? Так поднимись да посмотри. Всего и делов, — посоветовал Толян, заметно повеселев.

— Да мне он не откроет. Ты бы не сходил, а? — попросил Толяна Замятин.

— Да неудобно мне как-то. Подумает, снова занимать иду. Недавно брал у него…

— А нельзя ли поточнее, когда именно? — вкрадчиво спросил детектив.

— Брал-то? Ну, дней пять назад, когда мусор помогал выносить.

— И много мусора вынесли?

— Да нет, говорю, мешок один, — настороженно посмотрел на Замятина хозяин. — А чего?

Замятин достал из кармана кошелек, раскрыл его и, порывшись, изъял из него пятисотку.

— На вот. Сходи к нему, отдай, если он дома, — протянул гость деньги Толяну.

Тот внимательно посмотрел на Замятина, качнул головой и загадочно улыбнулся.

— Н-ну, давай, — схватил он купюру из руки гостя и, поднявшись с табурета, быстро зашаркал подошвами тапок по грязному полу. Когда дверь за ним закрылась, Замятин быстро встал с табуретки и заглянул в залу. Оглядев ее и не заметив ничего интересного, снова сел к столу. Вскоре вернулся хозяин и сразу, усевшись за стол, припал к банке с пивом.

— Ну, что, дома он? — спросил Замятин.

— Ага, — не глядя на него, ответил Толян, — отдал.

— Значит, дома. — Замятин поднялся со стула. — А когда мешок с мусором выносили, он тяжелый был?

— Кто? — переспросил Толян.

— Ну, мешок с мусором…

— Черт его знает, я не помню, датый был. А чего? — снова насторожился хозяин.

— Да аппаратура у Ерошина пропала: компьютер, телевизор, аудио, видео, думаем, вместе с мусором и вынесли.

— Да не-ет. Тот мешок мягкий был. Мелкий строительный мусор, обрезки гипса, тряпки, остатки раствора… так, хрень всякая.

— А он часто просил помогать таким образом?.. — продолжал вникать в суть Замятин.

— Не-ет… один раз всего и попросил. А так строители сами все и заносят, и выносят, — ответил тот, допивая пиво.

— И последний вопрос. Как его величать?

— Кого? — переспросил Толян.

— Ну, соседа из одиннадцатой.

— А! Так Степан Тимофеевич.

— А фамилия?

— Фамилия, фамилия… Потапов. Степан Тимофеевич Потапов. — Замятин начал замечать в поведении Толяна кое-какие перемены. Тот, отвечая на вопросы, постоянно сбивался с мысли, явно о чем-то задумываясь.

— Ну, ладно. Приятно было побеседовать, — протянул руку хозяину частный детектив. Тот быстро вскочил со стула и радостно пожал ее. Замятин заметил, как из заднего кармана трико сухим листком выпала его пятисотка, но он этому не придал никакого значения. Ему теперь было ясно то, что от трупа помог избавиться Толян, который это проделывал совершенно неосознанно. — До свидания, спасибо за откровенность.

— Так, если чего… заходи, — пряча глаза от гостя, проговорил хозяин восьмой квартиры.

Семен Львович на всякий случай поднялся на площадку выше. Он сначала позвонил в одиннадцатую — никакой ответной реакции. Тогда он позвонил в десятую — то же самое. Не солоно хлебавши, детектив Замятин спускался по ступенькам к выходу. Проходя мимо восьмой квартиры, он увидел, что дверь медленно раскрывается и из нее выходит Толян. В вытянутой перед собой руке он держал пятисотку, которую дал ему Замятин.

— Я тебя обманул, — хрипло проговорил Толян. — Я не отдал деньги соседу. Я не знал, что ты пойдешь проверять. Вот, возьми обратно. Я их хотел зажать. Какая же я после этого свинья! — самокритично высказался он. — Возьмите…

— Что ж, чистосердечное признание смягчает вину. А это, — Замятин кивнул на деньги, — считай, что ты их заработал. И возвращать их мне не надо.

— Чего, казенные, что ли? Так бы и сказал, а я, дурак, подумал, что твои личные. Вот дурак, кто же нынче своими-то будет швыряться? Ну, спасибо. Пока.

– Пока, пока, – ответил Семен Львович, горько усмехнувшись.

Оставив в морге труп охранника, Вася сразу же поехал на работу. Подъезжая к отделу, он снова увидел тот же самый микроавтобус стоящим на том же самом месте. И, что его еще больше заинтересовало, — водитель сидел в кабине за рулем. План созрел молниеносно. Вася остановил раздолбанную «девятку» сзади микроавтобуса, взял пистолет, спрятал его под полу и подошел к кабине со стороны пассажирского сиденья. Он взялся за ручку и открыл дверцу. Водитель на него посмотрел совершенно безразлично, но все-таки грубовато спросил:

— Чего надо, чувак?

Вася сел в машину, вынул удостоверение и сунул в нос шоферу.

— Старший лейтенант Мышкин, убойный отдел. Прошу проследовать в отделение, для выяснения личности.

— Ага, щас! Вот мои права, — предоставил их тот оперу. Вася взглянул на них. — Выяснил? Все, свободен. — Его поведение взбесило опера, он упер ствол пистолета в шею шофера.

— Я в тебе сейчас дырку на вылет сделаю и скажу, что так и было, понял? Заводи машину! — рявкнул Вася так, что крепыш водила подскочил на месте и моментально завел мотор. Вперед, в отделение!

— А в какое? — уже покорно спросил шофер.

— В это! — указал Вася стволом пистолета в здание, белевшее за ивовой аллеей.

Машина тронулась с места.

— Ты бы пушку-то убрал. А то тряхнет где-нибудь, и нажмешь ненароком, — посоветовал шофер.

— Так езжай по ровному, чтобы не трясло, — ответил опер.

Через пару минут они въехали в ворота второго полицейского отдела. Вася указал шоферу место стоянки. Когда тот остановился и вопросительно посмотрел на него, опер вынул ключ зажигания и сунул в карман своей куртки.

— Так, вышли! — скомандовал он шоферу.

Покинув кабину, Вася подошел к задней дверце и подергал ручку. Дверца не открывалась. Подошел шофер.

— Что, открыть? — спросил он, ухмыляясь.

— Хотелось бы осмотреть… — ответил Вася.

— Там на брелке кнопочка, — ткнул он пальцем в карман Васиной куртки. — Нажми на нее, дверца-то и откроется, — разулыбался шофер неграмотности полицейского. — Только там для вас ничего интересного нет. Пусто.

Вася нажал на кнопку, дверь разблокировалась. Он раскрыл ее и ничего кроме двух пустых скамеек по бокам салона не увидел.

— Ну, ладно… пошли, поговорим, — кивнул он головой на двери отделения.

— Пошли, только недолго. Мне скоро рабочих везти, — поспевая за опером, проговорил шофер.

Вася привел его в пятый кабинет. Занял свое место и указал задержанному на стул.

— Прошу…

Тот уселся, и стул под ним жалобно скрипнул.

— Ну и чего я вам должен рассказать? — нетерпеливо спросил шофер.

— Документы кроме прав имеются? — спросил Вася.

— Паспорт.

— Предоставьте для ознакомления.

Шофер достал из потайного кармана куртки паспорт, раскрыл его и поднес к глазам полицейского. Тот ловко выхватил его из рук хозяина и вслух прочитал фамилию, имя, отчество:

— Гриценко Иван Давыдович. Та-ак. Прописка… прописка местная, Набережная, семь, квартира тридцать пять, женат, двое детей… — перелистал паспорт Вася Мышкин. — Что за людей вы вчера увезли в расположение бывшей воинской части?

— Рабочих. Если по рожам, так вроде бы гастарбайтеры. Шабашка у них там. Работают в свободное от работы время. Наверное, разбогатеть надеются.

— Ну и чем они там занимаются? Какой работой?

— А я почем знаю. Я их привожу к столовой, получаю за свои километры и сваливаю. Когда подъехать, позвонят.

— Значит вы с ними не в контакте?

— Оно мне надо? Я работаю по лицензии. Даю в еженедельник объявление, сижу и жду, как девушка по вызову. Кому надо, звонят. Кого куда везти — мне по барабану.

— По барабану, говоришь? Так это ты позавчера к нам сюда «спецназ» привозил?

— Какой еще спецназ? — удивился шофер. — Да я сюда сроду не подъезжал.

— А вот номера-то этой машины записал наш дежурный, — твердым голосом полицейского сказал Вася. — Вот они, — он подбросил записку с номером на край стола, под нос шофера.

— Ну, мой номер, и что? Мало ли чего вы тут напридумываете. Позавчера в какое время? — вдруг спросил шофер.

— Вообще-то здесь вопросы задаю я. Но для общей пользы сейчас уточним время до минуты. — Вася поднялся со своего места, прошел к Ольгиному столу и снял трубку с аппарата. — Ершов? Мышкин беспокоит… Привет, привет. Чего хочу? Пива хочу, с рыбкой. Ты мне скажи, в какое точно время подъехала позавчера машина со спецназом? В шестнадцать пятьдесят… понял, спасибо. — Вася положил трубку. Шофер Иван снова заулыбался:

— Не срастается, господин офицер. Позавчера в это время я уже был дома, принимал ванную. Потому что к шести мне надо было к малому в школу, на собрание. И перестаньте мне шить то, чего не было. Найдите Ваньку в другом колхозе, ему и вешайте! — сердито выразил протест Гриценко.

— Значит, вы утверждаете, что никуда спецназ не возили и вообще в это время были дома? — переспросил его Вася, начиная задумываться над другой версией.

— Да на кой мне сдался ваш спецназ! У них, что, своих машин что ли нет?

— «Действительно. Как же это я сразу-то не сообразил?» — подумал Вася, начиная нервничать.

Тем более что у Ивана в кармане зазвонил телефон. Тот вопросительно посмотрел на полицейского и достал трубку. Вася кивнул ему.

— Да, слушаю. — Шофер Иван послушал голос в трубке и прикрыл ее ладошкой. — Рабочие подошли. Ждут на том месте…

— Спроси, куда везти, — нашелся Вася.

— Вас сегодня куда? — спросил Иван и, услышав ответ, снова зажал трубку ладошкой. — На гаражи, в северном микрорайоне.

— Ладно, скажи, что сейчас подъедешь, — сказал Вася, побарабанив пальцами по крышке стола.

— Сейчас подъеду, — сказал шофер Иван в трубку и снова вопросительно уставился на полицейского.

— Так, оставьте мне свой контактный номер телефона. Вот, — он пододвинул небольшой листок к шоферу поближе и прижал его карандашом. Затем достал ключи от машины и положил рядом с листком. — А вы никому не одалживали машину? Ну, скажем, на прокат.

— Нет. Не имею такой привычки. У меня двое пацанов, их кормить надо. — Записав свой номер телефона, Иван поставил в конце жирную точку, так, что грифель карандаша сломался.

— А на другой день, когда пришли к машине, ничего не заметили… подозрительного?

— Чего там подозрительного? Зеркала и щетки с дворников на ночь снимаю, а если колеса станут откручивать, так у меня сигнализация завопит на всю губернию, — объяснил Иван, поднимаясь со стула.

— Ну, а стояла точно на том же месте?

— Да на том вроде. Иногда я у дома оставляю, когда место есть. Так я пойду? — снова улыбнулся Иван.

— Да, пожалуйста. Когда понадобитесь, позвоню, — сказал Вася и, глядя задумчиво в стол, подал ему пропуск. — А перегородку в салоне сам, что ли сделал? В газелях вроде не бывает.

— Да гастарбайтеров иногда вожу, а они по-своему базарят наперебой, надоедает просто. Да у меня разрешение есть…

Шофер ушел, не попрощавшись, явно затаив обиду на органы. Вася встал и направился к Аверкину. Начальник был на месте.

— Ну и рыбину вы мне поймали! Два срока за разбой и полгода уже во всероссийском розыске.

— Надо же! — вымолвил Вася. — А ведь случайно наткнулись. Мы еще подумали, что не в свое дело сунулись. Хотели свалить оттуда по-тихому, а они сами не захотели нас отпускать. Им, вишь, рабсила там нужна.

— Правильная поговорка: на ловца и зверь бежит. Вот Олю только жалко, — сказал Аверкин так грустно, что у Васи кольнуло сердце.

— А что Оля? — пересохшими губами спросил старший лейтенант Мышкин. — Я ее в больницу утром отвез…

— Да знаю, звонила она сейчас. Говорит, дней двадцать — самое малое проваляется. И потом… этот ваш беглец в той же травме валяется, с ножевым в спине. Она его в перевязочной высмотрела.

— Ух ты! А не обозналась она? — засомневался Вася.

— Нет, не обозналась. Так что, когда навещать пойдешь, форму не надевай, а на рот надень маску медицинскую. Чтоб не признал он. Мало ли, столкнетесь. Лечащий врач сказал, что тому дней сорок придется проваляться. Пусть валяется. А на сорок первом мы его и закроем. Да-а, повезло вам дважды. Вот еще бы ту мокруху распутать! Вот были бы показатели! — глаза начальника радостно заблестели.

— Да распутаем, товарищ майор! — на радостной волне по привычке выпалил Вася. Аверкин крякнул, смахнул с погона пыль. — Виноват, товарищ подполковник! — тут же исправился старший лейтенант Мышкин. — Я сейчас машину эту… подозреваемую прощупал. Вернее, шофера.

— Что за машину? Какого шофера? — переспросил Аверкин.

— Да ту, за которой мы с Олей увязались. Ну, которую мы подозревали в видеонаблюдении…

— А-а. Ну и что? — начальник оглянулся на форточку, где едва заметной точкой маячил глазок камеры видеонаблюдения. — Этим вопросом сам генерал занимается. Мне от наших дел отрываться не велено. Ну и что же шофер?

— Так… еду сюда, смотрю, а микроавтобус этот стоит на том же самом месте, как ни в чем не бывало. И главное, шофер в кабине. Ну, притащил я его к себе, машину осмотрел. Обычная газель, только без боковых стекол. Оказалось он работает по лицензии. Дает объявление в газету и занимается разными грузоперевозками. Самое главное то, что никакого спецназа он никуда не возил. У него даже алиби есть. Да и с какой стати спецназу заказывать машину через объявления — у них, что, своих нет?

— Да не парься ты… теперь это не наше дело. Сам разбирается. Тут какой-то особый отряд фээсбэшников под ногами путается, — сказал Аверкин.

— Так-то оно так. Но почему номера, записанные дежурным, совпадают с этими? И машина та же, и номера те же. А шофер идет в отказ!

— Ну, этот факт я передам Глущенко, — задумчиво сказал Аверкин.

— Может быть, сами пороемся, поглубже? — осторожно спросил старший лейтенант Мышкин.

— Эх, Вася, — вздохнул с сожалением начальник. — С нашими званиями там, — он ткнул пальцем в потолок, — делать нечего. Самих зароют. Расскажи-ка лучше, чего по трупу нарыли?

— Да есть тут…

— Ну, давай выкладывай.

— Тут, по-моему, все дело заключается в вороне, — Вася глянул на начальника.

Услышав про ворону, Аверкин откинулся на спинку кресла и сморщился, словно только что разжевал дольку лимона. Но перебивать подчиненного не стал.

— Замятин вычислил, что до него она таскала краденое золото на лоджию десятой квартиры. То есть до убийства одного из рабочих. А после убийства, когда предполагаемый убийца гражданин Фатехин, он же — хозяин вороны, в спешке исчез, тогда она предложила свои услуги Замятину, у которого на лоджии был ею обнаружен сыр.

— Да уж… — произнес Аверкин. — Продолжай, продолжай, это я так…

— Мне думается, что на их лоджию за три недели палящего солнца ворона могла натаскать со всей округи довольно приличное количество драгметалла. Вот скорей всего Фатехин и подстроил устранение ненужного ему дольщика через кипятильник. Надеясь на то, что эту смерть мы отнесем к разряду бытовухи. Их снабженец, он же непосредственный начальник, некий Завадский, утверждает, что в день убийства он их авансировал. И что после аванса эти работники имели привычку на два-три дня уходить в запой. Я спрашивал у него, велика ли сумма у них на остатке. Оказалось, относительно их заработков совсем незначительная, тысяч по пять. И обычно перед сдачей объекта недели за две, за три они его всегда напрягали на поиск следующей шабашки, а тут даже ни намека не было сделано за три дня до окончания всех работ. Значит, было у них принято какое-то другое решение. Возможно, поделить наворованное и разойтись. Но так как ворона по нашей версии принадлежала Фатехину, он и решил не делиться с напарником, устранив его таким вот способом. Скорей всего, Фатехин предварительно испортил кипятильник, зная, что коллега по работе совмещает специальность электрика, тогда он по долгу службы станет его ремонтировать. В квартире под напряжением были только две розетки — одна у входа и другая в зале. Это, как сказал Завадский, было сделано в целях экономии электроэнергии. Только в самом конце работ они подключали все остальные точки. Таким образом, Фатехин нарочно включил вилку в розетку, когда его напарник начал ремонтировать кипятильник. Жалко, что мы его не смогли найти. Как сказал тот же Завадский, сей кипятильник, сделанный из медных пластин, под напряжением мог не только человека, а быка убить.

— Ну, а если там никакого золота не было и в помине? И действительно все произошло в связи с нарушением правил техники безопасности? — сонно спросил Аверкин.

— Как же не было, если к Замятину она за два дня, вы же видели, сколько натаскала! А за три недели?!..

— Ну, ладно. А что там с девушкой, которая, по словам этого деда соседа, приходила к работникам и, не застав их на месте, смачно выругалась? Она ведь тоже в этом деле играет какую-то роль. Не так ли? — снова пробубнил себе под нос начальник.

— Со слов Завадского, она была нанята ими на отделку ванной комнаты плиткой, помимо него. Потому что иногда они именно так и поступали, если не укладывались в сроки. И он частенько видел ее при Фатехине. Тут все стрелки сходятся только на Фатехине. Найдем его, и все станет ясным, как сегодняшний день.

— Ну, что вы там с Питером решили? — снова пробубнил Аверкин. И Вася про себя заметил, что, с хитро прищуренными глазами и с жировыми складками на шее, Аверкин походил сейчас на Михаила Илларионовича Кутузова, из киноэпопеи «Война и мир».

– В Питере Фатехин прописан по улице Наличной, а наши питерские коллеги его искали на Гаванской, где проживает его мать. Мы их попросили посодействовать в поисках Фатехина еще раз, так они отказались. Ищите, мол, сами.

— Ну, лентяи, ну лодыри! Превратили город-герой в бандитский рассадник. Пошевелиться лишний раз боятся! Так, короче, — Аверкина словно током ударило. Он стряхнул с себя дремоту, залез рукой в ящик стола и вытащил оттуда зеленую папку. Развязал шнурки и, раскрыв ее, вынул чистый командировочный бланк. — Когда поедешь? — спросил он Васю, глядя на него в упор. Тот от неожиданности только пожал плечами. — Сегодня вечерним «экспрессом» устроит? Утром будешь на месте. — Тот снова растерянно пожал плечами. — Вижу — устроит. — Аверкин заполнил бланк командировки, подписал, поставил печать и протянул его старшему лейтенанту Мышкину.

— А надолго? — чуть не плача спросил опер. Вася, выросший и проживший всю свою сознательную жизнь в провинциальном городке, боялся многомиллионного мегаполиса. В той питерской суете самому бы не заблудиться, а тут еще и разыскать надо. И разыскать кого?! Матерого преступника, знавшего свой город с детских лет.

— Я тут время не отметил, в общем, пока не поймаешь Фатехина. — Зайди в кадры, поставь там печать и в бухгалтерию, получишь суточные.

— Есть, — только и смог промолвить Вася Мышкин.

От душевного расстройства Вася на ватных ногах подошел к дверям отдела кадров. Он смотрел на кадровичку Лену, неумолкающую веселушку, и до его слуха доносились лишь обрывки ее слов: Аничков… Кунст…, …зей, Петро… крепость, Лебяжья…, Атланты… Затем она щелкнула печатью и протянула ему уже полномочное командировочное удостоверение. Вася, выйдя из отдела кадров, направился в бухгалтерию. Отдал кому-то удостоверение и облокотился о лаковые перила.

— А на какой срок? Тут не указано, — донеслось до его ушей.

— Бессрочная, пока не найду преступника, — ответил Вася, безразлично глядя на главбуха.

— Ну, Аверкин, ну Аверкин! На месяц выдам, а остальное по отчету, как вернешься. Ладно?

— Ладно, — согласно кивнул Вася главбуху.

Вася вышел из бухгалтерии, держа деньги в руке. Мимо, как всегда с озабоченным видом, проходил долговязый Григорьев.

— О, привет! Ты чего, премию получил? — он схватил Васину пятерню и начал ее трясти. — Наслышан, наслышан о ваших подвигах. Одолжи стольник до зарплаты, а?.. — Вася посмотрел на его жалкий вид и не смог отказать, дал ему сто рублей, а остальные засунул в карман брюк. — Ага, нормально, я сразу же, как только.

— А ты так один и крутишься? — спросил его Вася.

— Нет. Не один, дали двух молодых, после учебки. Так что я теперь тоже начальник отдела. Ну, пока.

— Пока, — наконец-то улыбнулся Вася.

Он подошел к «девятке», подчистил от осколков стекла задний фасад, ощупал дырки от пуль в багажнике и пошел садиться за руль. Не успел он открыть дверцу, как впереди него припарковалась та самая газель. Из кабины выпрыгнул шофер Иван и быстрым шагом подошел к Васе.

— Что, уже отвез? — спросил Вася шофера.

— Долго ли, на этой ласточке? Слышь, чего… — сказал он озираясь.

— Ну? — прищурил один глаз от солнца опер.

— Давеча ты спрашивал, на том ли месте машина стояла. Я в ваших апартаментах постеснялся признаться. Кто вашего брата знает? Народ про вас всякое говорит, ляпни лишнее слово — и не узнаешь, когда домой вернешься.

— Ну-у, прям так и…

— Короче, брал кто-то мою машину позавчера. Сегодня зажигание забарахлило, стал проверять, смотрю, провода подрезаны и обратно наспех скручены. Значит, напрямую заводили, без ключа. И бензина израсходовано на сорок километров.

— У тебя же противоугонное стоит, — сказал Вася. Но Иван только развел руками.

— Да дешевка китайская, орет громко, а надежности никакой, — покритиковал Иван братцев-китайцев.

— Ну, ладно, — неопределенно сказал опер, садясь за руль девятки. Он повернул ключ зажигания и завел мотор.

— Ну, вы это… чего? И не посодействуете? — растерянно спросил Иван.

— Посодействуем. — Иван наклонился к форточке. — Ключ не забывай оставлять в замке зажигания, чтоб проводку больше не портили. — «Девятка» под визг резины сорвалась с места.

Вася заехал на рынок, накупил фруктов и на собственный вкус попросил сделать букет в цветочном отделе. Приехав в больницу, он в приемном покое навел справки о местонахождении Ольги, купил пачку марлевых масок, а также голубые бахилы. Таким образом преобразившись, он направился в травматологическое отделение. На входе его задержал охранник, оказалось, что сейчас еще рано для посетителей, что их пропускают только с шестнадцати до восемнадцати. Как его ни упрашивал Вася, охранник был неумолим. Пришлось допустить грубейшую ошибку и показать тому свое удостоверение. Но и оно на того не подействовало. Вася бывал в больницах и знал, что у длинного коридора есть два выхода — главный и «черный». Он спустился на первый этаж, прошел по длинному прохладному коридору и в конце его вышел на лестницу. Поднявшись пешком на седьмой этаж, он приоткрыл чуточку дверь и ознакомился с обстановкой в коридоре. Там стояла сонная тишина. Вася, скрипнув дверью, вошел в коридор, который, к его радости, был разделен пополам перегородкой с закрытыми в данное время проходными дверями. Он, пробираясь на цыпочках, отыскал пятидесятую палату, в которой должна быть Ольга. Вася тихонько постучал в дверь, и к ней кто-то прошаркал тапками. Дверь открыла пожилая женщина, смерила его взглядом и спросила:

— Вы к кому?

— Я к… к Сорокиной, — растерянно произнес Вася.

— К Оле, что ли?

— Да, к Оле.

— Ну так заходите.

Ольга лежала у окна. В здоровой руке у нее была книга. Увидев Васю в белом халате, в голубых бахилах и в марлевой маске, Ольга, отложив книгу на тумбочку, прыснула в кулак. Это еще больше смутило посетителя.

— Что? — начал он осматривать себя.

— Да ничего, просто непривычно как-то, — сказала Ольга, пододвигая к своей кровати стул. — Садись.

Вася протянул ей букет.

— Ой, какой красивый! — Ольга взяла с подоконника дежурную вазу, прошла к умывальнику и, наполнив ее водой, поставила букет на тумбочку.

— Красота-то какая! — сказала женщина, которая ему открыла дверь. — Вот бы меня кто-нибудь так же любил, — мечтательно произнесла она и, поднявшись с кровати, зашаркала тапками к выходу. Вася от ее слов покраснел до волос. Он заметил, что кроме них в палате никого нет.

— А что, вас только двое? — спросил он, прогоняя краску с лица.

— Да. С приходом весны количество травм обычно снижается, — сказала Ольга.

— А ты с какого телефона звонила Аверкину? — спросил он.

— Так автомат же на лестнице висит.

— А я подумал…

— Нет, я тем не пользовалась. В нем довольно-таки интересное меню. Я думаю, надо оба телефона сдать шефу, а нам пусть другие выдаст, — высказала свое соображение Ольга.

— Тогда надо это проделать сегодня же.

— Почему?

— А как будем связь держать? Я утром уезжаю, — сказал Вася грустно.

— Куда это?

— Так в Питер, за Фатехиным.

— Ага, если бы он там был. Попробуй теперь его отыскать. Вон они какие непредсказуемые, — Ольга перешла на шепот. — У меня отходняк после операции начался. Боль невыносимая. Ну, я в перевязочную, за обезболивающим сунулась, смотрю, а там беглеца нашего бинтуют! Я позже справки навела, оказывается, у него проникающее ножевое в спину. Говорят, какие-то двое рыбаков привезли и оставили в приемном покое. Санитарке сказали, что в сетку попался, течением занесло. И сразу смылись, от греха подальше. Так что меня моя работа не покидает даже здесь.

— Он-то тебя не признал?

— Не должен. Ему не до меня было. Теперь по коридору в маске хожу, — улыбнулась Ольга. — Типа, боюсь вирус подхватить. Подсадить бы к нему кого-нибудь да и выудить из него, кто, где, при каких обстоятельствах.

— Так у Григорьева сейчас два пацана из учебки. Тем более что это его тема. Вот и пусть подсаживает.

— Да тише ты. Раскричался, — она прикрыла Васин рот мягкой, теплой ладонью. Глаза его забегали, как на ходиках. — Ты сейчас мчись к Аверкину, вымаливай у него новые телефоны и сразу ко мне. На, держи, — Ольга подала Васе трофейный мобильник. Тот не глядя сунул его в карман халата. — Да куда ты? — Ольга вынула из кармана халата телефон и, расстегнув верхнюю пуговицу, засунула его ему в потайной карман пиджака.

— Ну, я пошел? — нетерпеливо спросил Вася.

— Давай. Только побыстрей, а то я без телефона как без рук, — Ольга дружески хлопнула Васю по спине, немного задержав на ней ладонь. Он это почувствовал, и ему неожиданно для себя вдруг стало приятно.

Вася, позабыв обо всех правилах стационара, пошел прямо по коридору, через проходную дверь, через посты и через охранника, который удивленно посмотрел сначала на Васю, потом на часы и снова на Васю. Он хотел что-то сказать нарушителю порядка, но с шумом раскрылась дверца лифта, и Вася решительно шагнул в нее.

10

Несколько раз Замятин приходил и звонил в двери десятой и одиннадцатой квартир. Никто ему не открывал. Не отвечали на звонки и соседи.

«Вот где раздолье для домушников, — невесело подумал Семен Львович. — Весь народ на работе — приходи, грабь, пей, гуляй. Да еще и пенсионеры скоро по дачам разъедутся. Надо сходить в рай… как их теперь? Ладно, главное, что оно на том же месте стоит. Может быть, там подскажут, где дача у этого Степана Тимофеевича Потапова. Потапов, Потапов… что-то до чертиков знакомое. Потом пороюсь в архиве… уж не тот ли это Потапов?»

Не напрасно посетил Замятин районную администрацию. Там, хоть и без особого энтузиазма, но все-таки выдали адрес дачи Потапова Степана Тимофеевича, прописанного в Приозерске, улица Заря Свободы, дом четырнадцать, квартира одиннадцать. И даже удалось взглянуть на село Покровское в плане — дом его, как и хотелось Замятину, располагался на самом краю села неподалеку от речки со странным названием Ублять. Семен Львович даже немного повеселел, получив такую информацию. Слегка печалило только то, что от шоссе нужно было двадцать километров ехать по грунтовой дороге. А какие они у нас весной, не знают только австралийские аборигены, потому что им до наших дорог нет никакого дела. Он давненько никуда не выезжал на своей застоявшейся в гараже «копеечке». Теперь такие машины называют «ведро с болтами». А ведь ему в семьдесят четвертом, единственному из всего горотдела, выдали талон на приобретение первой модели «Жигулей» за проявленное мужество и героизм при задержании особо опасного преступника, бежавшего из местного сизо. И уже давно зарубцевалась резаная рана между большим и указательным пальцем правой руки, полученная при схватке с тем самым отпетым бандитом, а его «копеечка» стояла в гараже как новенькая, дожидаясь своего часа. Да, Семен Львович ее холил и лелеял. Она для него была словно первая любовь. Нет, были у него и хваленые иномарки, но они у него долго не служили. То разобьет в погоне за очередным преступником, то сама рассыплется посреди какого-нибудь проселка. Да что теперь о них вспоминать!

Гараж у него был железный и находился недалеко от дома, на пустыре за железнодорожной насыпью.

Там было множество таких же, как у него, «боксов», потому что земля, на которой они стояли, по закону считалась ничейной, так называемой двухсотметровой полосой отчуждения. Потому и не придирались к владельцам ни городские архитекторы, ни налоговые службы, ни земельные.

Замятин подошел к гаражу, посмотрел вдоль неровного ряда боксов и, потоптавшись в грязи, начал открывать калитку. Замок, как всегда, прежде чем поддаться, заставлял обратить на него серьезное внимание. И только после того как хозяин, намучившись, выругался и вслух пообещал его заменить, замок со скрипом открылся. Внутри было холодно. Замятин нащупал выключатель и включил свет. Машина радостно сверкнула лобовым стеклом. Семен Львович обошел ее кругом и облокотился о ее крышу. «Надо позвонить Аверкину, — подумал он. — Пусть подстрахует. Кто знает, что там за дорога… да и вообще…»

Он достал из кармана ветровки телефон, поднес его к свету и, прищурясь, набрал Аверкина. Тот ответил сразу.

— Здорово начальник, Замятин на проводе.

— А-а, здорово, здорово. Я уж грешным делом подумал, что ты разобиделся, раз не звонишь, — послышался хрипловатый голос в трубке. — Ну, чего у тебя?

— Хочу совместить приятное с полезным. На рыбалку собрался да заодно и прозондировать почву вокруг одного подозрительного гражданина.

— Я знаю — кого?

— Да, знаешь. Соседа из одиннадцатой квартиры.

— Тут ребята его дачу пробили, адрес подсказать? — спросил Аверкин.

— Село Покровское? — переспросил Замятин.

— Откуда знаешь? — удивился Аверкин.

— Я еще и не то знаю…

— Ну, говори, чего…

— А то, что труп из десятой квартиры в мусорный контейнер вынес сосед, проживающий в одиннадцатой, а помогал ему сосед из восьмой.

— Этот… Потапов, что ли? Как ты разнюхал? Его же нет в городе…

— Старым ржавым способом, поговорил с нуждающимся в утренней процедуре алкоголиком. Вот сейчас поеду в Покровское, в гости к Потапову. Кстати, тебе ни о чем эта фамилия не говорит? — загадочно спросил Замятин.

— Вроде… нет… а что? — насторожился Аверкин.

— Да пока ничего. Съезжу, потом видно будет, — замял этот вопрос Замятин.

— Слушай, тебе, может, ствол дать? На всякий пожарный… — зная норов Замятина — лезть на танк с босой пяткой, — предложил Аверкин.

— Какой? — рассмеялся Семен Львович. — Газовый, что ли?

— Ну, почему? Настоящий. Разрешение у тебя есть…

— Спасибо, не надо. У меня тут… «Вальтер».

— А-а, травма. Ну, так ты там, в одиночку-то, поосторожней уж как-нибудь… Я бы тебе подсобил, да людишек сейчас нет. Оля ранена, в стационаре валяется. Васю в командировку в Питер отправил, Фатеева ловить…

— Какого Фатеева?

— Так… того работника из десятой… подозреваемого в убийстве своего напарника по работе.

— Ты думаешь, он все еще жив? — задумчиво спросил Замятин. — Хорошо бы, если так.

— У тебя есть соображения?

— Да, кое-какие, — ответил Замятин.

— Слушай, Львович, давай-ка обратно к нам, а? Людей до зарезу не хватает, одна салажня, блин! Им бы только пострелять да на машине погоняться за кем-нибудь!..

— Так меня в любом случае к вам не возьмут, — рассмеялся в трубку Замятин.

— Это еще почему?

— Так я работал в милиции, а теперь у вас полиция. Так что не подхожу. Ну, ладно, раз ты начал меня на работу сватать, давай закругляться. Если что, перезвоню на твой мобильник, пока, — обрубил разговор Замятин.

— Ну, как знаешь. Пока, — ответил ему Аверкин. — Только ты там без мыла-то не лезь…

— Попробую, — напоследок буркнул Семен Львович.

Он по привычке выглянул за ворота, осмотрелся и спрятал телефон в карман ветровки. Открыл дверцу машины, включил магнитолу и открыл капот. Замерил масло, бензин… бензина было полбака. «Придется заехать заправиться», — подумал он. Семен Львович никогда, находясь в гараже, не заводил машину ключом. Для этого он использовал кривой стартер, потому ему и не приходилось мучиться с замком зажигания. Он крутанул «гибало», и машина заработала как часы. Замятин с довольным видом уселся за руль и потихоньку прогазовал двигатель. В гараже стало дымно. Он выехал на улицу. Светило солнце, и его «копеечка» казалась с иголочки. Выйдя из машины, Семен Львович закрыл на замок гараж и сел снова за руль.

— Ну, с богом! — сказал он вслух и выехал на асфальтированную дорогу.

Проехав по городу со скоростью сорок километров в час и прогрев застоявшуюся за зиму машину, на трассе Замятин дал ей волю. Она летела по чистому асфальту, словно ласточка перед грозой. Семен Львович, погрузившись в свои думы, незаметно проскочил пост ДПС и осознал это, только когда услышал сзади вой сирены. Пришлось срочно останавливаться. Он заехал на песчаную обочину и приспустил стекло форточки. Впереди его молниеносно выросла размалеванная «пятнашка» с мигалкой на крыше. Из нее вышел младший лейтенант и торопливо зашагал к Замятину. Семен Львович не стал испытывать судьбу, достал из бардачка документы и вышел из машины. Увидав пожилого человека, младший лейтенант представился:

— Дежурный патрульно-постовой службы младший лейтенант Питенко. Вы превысили скорость. На данном участке стоял знак — семьдесят километров. Ваши документы, пожалуйста.

— Пожалуйста, — протянул постовому документы Замятин. — Виноват, наказывайте. — Он залюбовался молодым лейтенантом: его высоким ростом, правильными чертами лица. Наигранная серьезность лейтенанта развеселила Замятина, и он улыбнулся, глядя на этого честолюбивого юнца.

— Чего это вас развеселило? — заметив улыбку на лице нарушителя, настороженно спросил блюститель правильного автодвижения.

— Да так. Себя в молодости вспомнил, — ответил Замятин. — Тоже с младшего начинал.

— Что, военный? — спросил тот, заполняя штрафную квитанцию прямо на крыше автомобиля.

— Мент. Полковник в отставке, — сказал Замятин, глянув на лейтенанта. Но его реакция на слова нарушителя была нулевой. Постовой разогнулся, щуря один глаз от солнца, и протянул Замятину квитанцию:

— Можете оплатить в любом банке нашего города. И вот еще… прочтите и распишитесь.

Замятин прочитал протокол задержания, кашлянул в кулак и поставил закорючку внизу документа. Глянул на квитанцию и присвистнул:

— Ни себе хрена, ни себе хрена!.. — произнес он, небрежно засовывая документы в нагрудный карман. — Теперь, значит, через банки намываете себе на зарплату. — Постовой пожал плечами, делая вид, будто не понимает, о чем говорит полковник в отставке.

— Вы свободны, счастливого пути. Не нарушайте, товарищ полковник, — скороговоркой проговорил тот и, козырнув, быстро пошел к своей машине. Семен Львович посидел немного, дожидаясь, пока патрульная машина освободит ему проезд и, чертыхнувшись уже по-русски, тронулся в путь.

Теперь Замятин ехал, соблюдая все правила дорожного движения. Открывшаяся вскоре дорога на село Покровское ничуть не озадачила Семена Львовича. Она была посыпана мелким гравием и подсушена горячим солнцем, так что ехать было не хуже, чем по асфальту.

У села Замятин остановился, вышел из машины и внимательно оглядел окрестности. В селе Покровском среди старых покосившихся изб выделялись десятка полтора добротных каменных строений. Особенно заметным был кирпичный дом, с башенками по углам, стоявший на правом краю, пытавшийся спрятаться за высоким забором из профнастила. «Ух, ты! — глядя в ту сторону, восторженно произнес Замятин. — Хозяин живет явно не по средствам. Потапов, Потапов… не тот ли это Потапов…» — снова наморщил лоб Семен Львович. Он сел в машину и, соблюдая скорость, указанную на въезде в село, проехал по главной улице и уперся в блестевшую на солнце полноводную речку. Неподалеку виднелся аккуратный крестьянский дом с заборчиком вокруг него. По другую сторону улицы возвышался тот самый дом с башенками. Чтобы не засветиться перед его обитателями, Замятин проехал к крестьянскому дому и, поставив машину поближе к калитке, вышел наружу. В огороде, согнувшись крючком, колдовала над грядками пожилая женщина. Замятин облокотился о забор и крикнул ей:

— Добрый день, хозяюшка!

Хозяйка, не разгибая спины, повернула голову на окрик, посмотрела на Замятина и продолжила свое занятие. Замятин снова окликнул ее. Теперь та разогнулась, обтерла ладони об штаны и подошла к гостю.

— Да я вижу, что кто-то подъехал, а чеснок-то досадить надо… Здравствуйте. Вам кого? — спросила миролюбиво хозяйка.

— Смотрю, вы на огороде копаетесь. Мне бы червяков для рыбалки… Заодно и грядку сделаю, можно? — на ходу придумал Замятин.

— Так копайте. Только на удочку теперь какая рыбалка? К реке не подойти, все берега затоплены, местами аж до самых домов вода подобралась. Теперь если только сетями или заески ставить… Так опять же лодку надо…

— Да мне рыбы не надо. Я так… для души, — в свое оправдание сказал Замятин.

— Для души? — глянула на него хозяйка. — Для души мой вон третий день водку лакает. Это, говорит, не пьянки ради, а для души. Шабашку сшибет у новых русских — и в магазин!

— У этих, что ли? — кивнул Замятин на соседский дом.

— Не-е… эти… не-е. Они тут ни с кем не общаются. Сами по себе живут.

— Тихо живут? — взяв у стены штыковую лопату и разглядывая ее острие, как бы невзначай спросил гость.

— Да всяко бывает. Иногда стреляют даже. Мой говорит, по мишеням. По мишеням-то ладно бы, а ну как отскочит в кого?! Тоже не дело делают.

— Да уж, — сказал гость и пошел к грядкам. — Вам которую вскопать?

— А вон, рядом с чесноком можно.

Семен Львович копал медленно, все больше поглядывал на дом с башенками. Ему уж очень хотелось взглянуть на хозяина, хотя бы издалека. «Если это тот самый Потапов, тогда и с вороной все сразу прояснится, и с трупом строителя. Ему тогда двадцать впаяли от звонка до звонка. Значит, вышел в две тысячи пятом и уже пять лет как на свободе. Да за это время с его способностями можно и не такой особнячок отгрохать. Осторожничает, устал от тюрьмы? А что бы я сделал на его месте? То же самое: поселился бы в какой-нибудь невзрачной квартирке и занимался бы своими делишками втихаря, через кого-то. Неимущих нынче хоть пруд пруди, знай направляй и командуй», — раздумывал Семен Львович, завершая уже вторую грядку. Хозяйка смотрела в его сторону с удивлением, так как, вскопав две гряды, пришелец не поднял с земли ни одного червяка.

— А что, разве нет червяков-то? — не выдержав, спросила она.

— Почему? Есть. Только очень уж они жирные. Рыба подавиться может, — ответил он шутливо и, воткнув лопату в рыхлую землю, смахнул со лба пот и подошел к хозяйке. — Так, говорите, муж на шабашки ходит?

— Ну… иногда, — снова насторожилась хозяйка.

— Да вы не пугайтесь. Я вреда не причиню. Как вас зовут по батюшке? — спросил осторожно Замятин.

— Меня-то? Анастасия Семеновна я…

— Ну вот! А я Семен Львович.

— Очень приятно.

— И мне тоже, а то разговариваем, а друг друга и не знаем. А скоро ли ваш муж вернется, Анастасия Семеновна? — спросил Замятин, размышляя о своем.

— А вы это о чем? Это… — разулыбалась хозяйка, нервно дернув плечом и приподняв подбородок так, что жировая складка сама собой пропала.

— Да я о том, уважаемая Анастасия Семеновна, что нельзя ли меня осведомить, на каком строительном объекте изволит трудиться ваш муж? Мне бы посмотреть, как идет строительство. Может быть, я и себе здесь дачку построю, — ласково проговорил Семен Львович.

— Ну, так бы сразу и сказали, — засмущалась хозяйка. — Вон, если идти к тем коттеджам, то третий, не считая этого.

— Спасибо вам большое. Можно маленькую просьбочку?

— Ну, так…

— Пусть машина моя постоит здесь, хорошо?

— Пусть стоит, она никому не мешает, — ответила Анастасия Семеновна.

— Ну и договорились. Спасибо. Как мужа вашего звать?

— Михаилом. — Замятин с улыбкой посмотрел на нее. — Михаил Сергеевич… — поправилась она.

— Не Горбачев часом? — прошептал гость.

— Да-а. А вы что, знакомы? — удивленно уставилась на Замятина хозяйка.

— Ну-у… в какой-то мере, — ответил гость. — А чего вы так испугались? Я же сказал, что ничего плохого я вам не сделаю.

— Так если знакомый приехал, значит, у него снова загул будет!

— Нет, нет. Об этом не может быть и речи. Я за рулем, — выкрутился Семен Львович… — я только сумку из машины возьму и пойду.

Когда Замятин подошел к строящемуся коттеджу, работа у отделочников кипела вовсю. Внизу, у входа, визжала растворомешалка. В нее добавлял компоненты пожилой мужчина, в забрызганной раствором спецовке. Из окна верхнего этажа торчала стрела подъемного устройства, со свисавшим до земли тросом. Замятин подошел к мужчине, заправлявшему трос на барабан лебедки. Тот оставил свое занятие, подошел к мешалке и выключил ее.

— Что вы хотели? — спросил рабочий, хмурясь.

— Мне бы хозяина этого дома, — ответил Замятин, осматривая стены.

— Нет его. Сами ждем, должен приехать к обеду. Может, передать чего?

— Не надо, я сам… подожду его. Пока там, — он показал пальцем наверх, — посмотрю. Можно?

— Смотрите. Только не упадите. Здесь все леса на соплях…

— Спасибо. Постараюсь не упасть.

Семен Львович пробрался через кучи мусора к лестнице и поднялся на самый верх, на крышу коттеджа. Он подошел к парапету и оглядел окрестности. Вид был замечательный. Особенно ему понравилось то, что просматривался весь двор дома Потапова. Замятин достал видеокамеру, навел резкость и до предела приблизил интересующий его объект к своему оку. Запечатлев коттедж и его пристройки на пленку, он развернулся на окрестности… Вдруг взор на живописную картину затмился, объектив прикрыла чья-то ладонь. Он опустил камеру и увидел перед собой молодого человека, лет тридцати, в чистой одежде.

— Вы, стало быть, хозяин этого дома? — спросил Замятин, протягивая ему руку. — Здорово…

— Здоровей видали, но не здоровались. Что дальше? — посмотрел он на руку Замятина, но пожимать ее не стал.

— Да я, собственно, хотел только окрестности поснимать, — попробовал оправдаться сыщик.

— И соседский дом. Мне конфликты с соседями ни к чему. Отдайте мне диск или я вынужден буду ему о вас сообщить.

— Видите ли… — попытался Замятин оправдаться еще раз.

— Так. Немедленно уходите отсюда, — грубовато перебил его хозяин коттеджа, пользуясь властью собственника.

— Вы извините, если что не так… — смутился Замятин, направляясь к лестнице.

— Все не так! — словно взбесился молодой хозяин. — Здесь частная собственность, и вам никто не разрешал делать какие бы то ни было съемки! Проваливай, и чтобы я тебя здесь больше не видел, — заключил тот, плавно перейдя на «ты». Замятин в очередной раз пожалел, что теперь не функционируют органы БХСС. «Если бы это все было заработано честным путем, зачем бы было им так бояться посторонних глаз?» — подумал Замятин, напоследок оглядев будущие апартаменты молодого барина, и, не глядя на рабочих, опустив голову, побрел не солоно хлебавши туда, откуда пришел.

Замятин подошел к калитке Анастасии Семеновны и, немного постояв, шагнул за нее. У него в голове мелькнула интересная мысль. Семеновна все так же копалась на огороде.

— Вы все работаете? — обратился к ней Замятин, обдумывая, с какого боку подойти.

— А вы, уж вижу, рыбалить передумали? — со смехом спросила она. — Вас что-то иное заинтересовало.

И тут сыщик решил идти ва-банк.

— Вы умеете хранить государственную тайну? — спросил он серьезно оторвавшуюся от грядки хозяйку.

— Смотря какую, — уставилась на него хозяйка.

— Я из органов. Отслеживаю опасных преступников, поселившихся в вашем поселке. Если вы мне поможете, ваше село будет очищено от всякой бандитской мрази.

— Ой, хорошо бы. А то ведь к речке боишься подойти. Белье в бане полощем! А чего надо делать-то? — зашептала она.

— У вас есть сотовый телефон?

— Есть.

— Ваш личный или общий с мужем?

— Нет, у мужа свой.

— Хорошо, дайте его… — решительно приказал Замятин. Хозяйка достала из кармана куртки мобильник.

— Я запишу ваш номер себе, а мой вам… — он начал тыкать мясистым пальцем в маленькие кнопки.

Семеновна, опираясь на лопату, то оглядывалась вокруг, то, вытянув шею, смотрела на машину борца за справедливость. — Вот, — наконец сказал тот, — мой телефон, в справочнике буква «З», Замятин — это я. Ваш я себе записал. — Он отдал ей телефон. — Ну-ка наберите меня.

— Кого набрать? — не поняла крестьянка.

— Ну, меня, букву «З».

— А-а, поняла. — Она перелистала справочник и, увидев букву «З», нажала вызов. У Замятина в кармане зазвучал замысловатый музыкальный сигнал. Он поднес трубку к уху.

— Да, слушаю.

— Это я, — глядя на него в упор, сказала Семеновна.

— Ах, да… — спохватился сыщик. — Вот по этому номеру будете мне сообщать, когда, в какое время, какие машины будут прибывать и убывать из ворот дома напротив. — Хозяйка испуганно охнула и прикрыла рот ладошкой. — Не пугайтесь. Об этом знаем только мы двое. Договорились?

— Угу, — закивала она головой.

— Так. Сейчас я вынужден вас покинуть. Звоните. До свидания. — Замятин увидел, как молодой барин, только что выпроводивший его из своих владений, скрылся за воротами дома Потапова. — Ваш баланс я пополню.

— Чего?

Замятин был уже в машине и не расслышал последнего вопроса новой знакомой. Он завел машину, прогрел с минуту двигатель и тронулся в обратный путь. Семен Львович знал, что если это тот самый Потапов, то его обязательно постараются задержать, чтобы выяснить, кто и с какой целью снимал его коттедж. Имея такое соображение, Замятин не помчался стремглав на трассу. По пути сюда он запомнил несколько отворотов с дороги в лес. Он посмотрел на часы и, увидав отворотку, проехал чуть мимо нее, остановился и задом сдал машину по древней колее. Из-за лохматых еловых веток с трассы его было не видно. Зато он видел каждую проезжавшую мимо машину. Замятин решил подождать, наблюдая за проезжавшим по дороге автотранспортом, изредка нарушавшим лесную тишину. Он от нечего делать достал из кобуры «Вальтер», проверил патроны в обойме и сунул его обратно за пазуху. Мимо на большой скорости промчалась темно-синяя «Газель» без боковых окон. Замятин восторженно хлопнул ладонь о ладонь.

— Заработало! — сказал он вслух, будто был не один, а еще с кем-то из сотрудников. Замятин вырулил из кустов и поднажал на педаль газа. Его машина рассекала остатки пыли, только что поднятой микроавтобусом. Больше на проселке ни одной машины не попалось ему навстречу. Замятин спокойно выехал на асфальтированную дорогу и облегченно вздохнул. Но, проехав километров пять, он увидел далеко впереди себя машину ДПС. Его остановил тот же самый младший лейтенант. Замятин остановился, обдумывая создавшееся положение. Пистолет он спрятал под коврик сзади сидения. Сразу же достал телефон и нашел номер телефона начальника ДПС Федотова, бывшего сослуживца. С Федотовым они были ровесники, и тот не раз после перехода на другое место службы подставлял плечо бывшему коллеге. Абонент не отвечал. На сей раз Замятин не стал выходить из машины. Он опустил стекло и вынул из сумки видеокамеру. В зеркало заднего вида Замятин наблюдал, как из машины ДПС вылезли еще двое в черных камуфляжах и в масках, натянутых на лица. По бокам у них свисали короткоствольные автоматы. Они подходили неторопливо, что Замятину было на руку. Да и остановился он специально чуть поодаль. Семен Львович навел камеру на зеркало и отснял продвижение к нему этой на первый взгляд странной троицы. Мимо проезжали машины. Замятин, увидев приближающуюся сзади фуру, положил камеру в сумку, достал из-под коврика пистолет, сунул его в боковой карман пиджака и, пропустив фуру, тронулся с места. Находившиеся от него в паре шагов «блюстители порядка» на мгновение растерялись. Один даже вскинул было автомат, но Замятин уже обгонял грузовик, и стрелять по нему не решились. Он видел в зеркало, как его опекуны бежали назад к машине ДПС и как машина сорвалась с места, выбрасывая из-под задних колес пыль вперемешку с дымом. «У ти какая…» — улыбнулся Замятин, обогнав фуру и поддав еще газу. Его «копеечка» мчалась по разогретому асфальту, словно истребитель в конце взлетной полосы. Он достал телефон и сначала набрал Федотова — тот упорно молчал. Тогда он набрал номер Аверкина, этот ответил почти сразу.

— Привет, коллега, — весело поздоровался Замятин.

— Привет, привет. Чему радуемся? — хмуро спросил тот.

— А что, разве видно?

— Слышно. Говори, чего надо, а то мне некогда. Тут у нас такое!.. Потом расскажу…

— Понял. А у меня тут такая рыбина на крючке! Боюсь, не сорвалась бы. В данный момент с его засланцами салочки затеял, — бросив взгляд в зеркало заднего вида, сказал Замятин.

— И кто кого догоняет?

— Пока отстают.

— А чего пристали-то?

— Так улика у меня в камере. Ты бы мне навстречу выслал кого, а то одного меня сомнут, — попросил Замятин.

— Ты на чем и где? — переспросил Аверкин.

— На северо-западном, до города верст восемьдесят будет. Они на машине ДэПэСа. Я на своей «копейке». О! Сирену включили. Ну, теперь держись!

— Так кто они? — нетерпеливо переспросил Аверкин.

— Похоже, оборотни. Думаю, те, что меня тогда увезли. Так поможешь или мне самому выкручиваться? — завидев в зеркале приближавшуюся погоню, спросил Замятин.

— Высылаю навстречу группу захвата, но и сам не плошай.

— Договорились. Давай! — Замятин сунул телефон в карман и по пустой встречной помчался на обгон автобуса. Погоня не отставала, а, напротив, приближалась. Он уже слышал громкоговоритель, призывающий его остановиться. «Остановлюсь, конечно, но километров через семьдесят», — в ответ подумал Замятин и со всей силой надавил на педаль газа.

Вскоре машина ДПС поравнялась с машиной Замятина. Он повернул голову и увидел младшего лейтенанта, сидевшего не за рулем, а на пассажирском месте. Машиной управлял человек в черном, второй из заднего окна высунул ствол автомата и полоснул короткую очередь вверх. Семен Львович про себя отметил, что по нему стрелять они либо боятся, либо приказано его доставить к хозяину живым. Он указательным пальцем ткнул в направлении младшего лейтенанта, который неотрывно за ним наблюдал, хлопнул себя по плечу и, сняв с него невидимую звездочку, сдунул ее со своей ладони. Тот сморщился, будто от яркого света, резко направленного ему в глаза, и показал в окно руки. Они были скованы наручниками.

— Понял, — крикнул ему Замятин и увидел, как машина ДПС, скрипнув резиной, стукнула ему в бок, желая столкнуть его с дороги.

Он сбросил газ, пропуская погоню вперед себя. Уже никто не кричал в громкоговоритель, не требовал остановиться, теперь все происходило самопроизвольно. Проскочившая вперед машина притормозила, и Замятин, газанув, сильно ударил ее в зад. Тошнотворно завизжала резина, и машину ДПС вынесло на песчаную бровку. Тем временем Замятин пронесся мимо них, выиграв еще некоторое время. Впереди, как назло, не было никакого транспорта и спрятаться от погони было не за что. Тем временем его снова догнали и ударили в бок. Замятин удержал свою копейку на дороге и после следующего удара, проделав тот же маневр, притормозив и снова разогнавшись, влепил им в левый задний поворотник. Машина ДПС сделала зигзаг и, словно споткнувшись обо что-то невидимое, развернулась поперек дороги, закувыркалась с асфальта на обочину и успокоилась уже в кювете. Семен Львович резко остановился, откинулся на спинку сиденья и смахнул рукавом пот с лица. Далеко впереди, со стороны города, ему навстречу мчалась, мигая светлячком и визжа сиреной, группа захвата. Он вышел из машины, обошел ее вокруг, рассматривая вмятины и трещины, полученные только что. Подъехала помощь. Старший, с погонами капитана, подбежал к Замятину, представился:

— Командир группы захвата, капитан Погодин.

— А ведь еще утром была как новая, — кивнул Замятин на свою любимицу. — А виновники, не знаю, живы ли… Вон в кювете валяются.

Капитан, махнув своим подчиненным, побежал впереди их к дымящемуся под откосом автомобилю ДПС. Вскоре мимо Замятина в полицейскую буханку провели двоих в черной одежде. Постового несли на носилках. Он тупо смотрел на окружающих. Семен Львович подошел к нему. Тот перевел взгляд на Замятина и слегка улыбнулся.

— Ты… меня извини, не понял я сразу-то, — сказал в свое оправдание Замятин.

— Напарник мой в отпуске, а одного они враз обезоружили. Ствол в спину уперли, и все…

Младший лейтенант не смог договорить, его глаза неподвижно уставились в небесную синеву. Командир группы потрогал его пульс и ладонью прикрыл глаза младшего лейтенанта.

— Ну, так чего, капитан? — Замятин несколько раз ударил кулаком о левую ладонь. — Доведем до конца?

— А это… еще не конец? — спросил тот удивленно.

— Боюсь, что это только начало, — ответил Замятин, глядя на то, как грузят в машину младшего лейтенанта.

— Ну, так… через Аверкина… — пожал неопределенно плечами капитан.

— Ладно. Сейчас. — Он достал телефон и набрал Аверкина. — Але, это снова я.

— Ну, я вижу. Как у тебя? Ребята подъехали?

— Да здесь почти все хоккей.

— Почему почти? Ты чего мне тут загадки загадываешь? — рассердился Аверкин.

— Да неладно получилось. Постовой погиб. Они его в заложники взяли… ну вот так… потом подробнее изложу. Я по другому вопросу.

— Ну, чего еще?

— Ты мне двоих ребят из группы захвата дай — надо Потапова брать, пока не ушел.

— Это какого Потапова? Потапова… того самого, что ли? На котором три мальчика и три девочки?

— Во-от, видишь, как он тебе запомнился. Ну, так как, берем? Боюсь, что завтра поздно будет. Кстати и труп на Заре Свободы наверняка на нем.

— Дай капитана, — сказал Аверкин резко.

— Пожалуйста, — Замятин протянул телефон командиру группы. Тот, слушая начальника, начал согласно кивать головой, будто тот его видит.

— Понял, товарищ подполковник. Разрешите выполнять? Есть! — сказал капитан и передал трубку Замятину.

— Он даст тебе пару бойцов. На чем поедешь?

— Да хоть на своей. Правда, малость помята… — бросил косой взгляд на покореженную машину Замятин.

— Ну, ладно, действуй. Как возьмешь Потапова, сразу ко мне! Понял?

— Слушаюсь, товарищ подполковник! — Замятин глянул на капитана. — Ну, где ребята? Давай их сюда.

— Широков, Зайцев, ко мне! — скомандовал капитан Погодин. Из буханки выпрыгнули двое бойцов. — Поступаете в распоряжение… — он посмотрел на Замятина, не зная, что сказать.

— Полковника Замятина, — подсказал Семен Львович. — Прошу в мою машину.

Они погрузились в машину, и та сразу присела наполовину. — О, с таким грузом нам никуда ни от кого не убежать будет, — сказал Замятин, запуская мотор.

— А мы и не собираемся ни от кого бежать, — ответил серьезно сержант.

— Это хорошо, но не всегда правильно. Иногда не помешает разумный маневр. Вот, как я сегодня. Застукали бы меня на проселке — и хана. Сидел бы сейчас в каком-нибудь кессоне… и это в лучшем случае, а так посоревновались по формуле один, и я наверху! Правда, парня жалко… очень жалко…

— Сейчас-то куда и зачем? — нетерпеливо спросил сержант.

— Сейчас нам навстречу должен ехать темно-синий микроавтобус. Мы должны его остановить. Всех, кто в нем едет, задержать и продолжить путешествие за их главарем в село Покровское. И хорошо бы встретить их на проселке. Так, минутку. Надо забрать палку. — Замятин вышел из машины.

— Какую палку, товарищ полковник? — спросил настороженно сержант.

— Полосатую. Иначе как их остановишь?

— Так ведь рвануть может. Вон как дымит!

— Тупой, блин! — прошептал Зайцев.

— Сразу видно — полковник, — поддержал его Широков.

Затаив дыхание, Широков с Зайцевым уставились на дымящуюся машину, лежавшую вверх тормашками в кювете.

Замятин подошел к машине, встал на четвереньки, почувствовав коленями под собой сырость, и заглянул через помятую форточку внутрь. Палка валялась в метре от форточки. Замятин, полулежа, засунул в форточку руку и самыми кончиками пальцев нащупал ее. Завладев ею, он поднялся во весь рост и выдохнул из себя остатки углекислого газа.

— Фу-т-ты, ну-ты… — Только он успел подняться на насыпь, как сзади послышался оглушительный хлопок.

Это рванул бензобак с остатками бензина. Рваные осколки разлетелись по сторонам, благо никого не задев. Замятин не успел пригнуться. Он даже не оглянулся на звук взрыва, а спокойно сел в машину и тронул ее с места.

— Рисковый вы мужик, товарищ полковник! — восхищенно заметил сержант. Замятин глянул на него с кривой ухмылкой.

— Что толку в том… палку достал, а фуражку не нашел. А так, без фуражки, не впечатляет. Могут не остановиться.

— Не остановятся, так стрельнем по колесам, — встрял в беседу Зайцев.

— Ну, нет. Нам они нужны с колесами. Чтобы на этой же машине за ворота попасть. Иначе попрыгаем у забора — и по домам. Не имеем права без санкции прокурора влезать на частную территорию. Так-то.

У Замятина в кармане прозвучал сигнал мобильника. Он сбросил скорость и достал телефон.

— Але, — послышалось из трубки. — Это Семеновна говорит.

— Понял, Семеновна… докладывайте.

— Ага, докладываю. Я тут проглядела немного. Как машина к ним заехала, я не видела, а сейчас она выезжает обратно.

— Темно-синяя «Газель»?

— Ага, темно-синяя.

— Спасибо, Семеновна. Я баланс ваш пока не пополнил, пополню чуть позже.

— Не что баланс… Вона они как торопятся ворота закрывать. Один даже споткнулся и упал на землю.

— А они во что одеты?

— В черных костюмах, и шапки на них вязаные, тоже черные.

— Их сколько человек? — спросил Замятин.

— Двое вроде. Не знаю, может, еще в машине кто есть. Во, дверями хлопнули, поехали… — отрапортовала Семеновна.

— Вас-то они не видят?

— Не-е. Я из избы за ними наблюдаю. Меня не видят.

— Хорошо, спасибо, — сказал Замятин. — Если что, звоните. До свидания. — Он сунул трубку в карман пиджака.

Вскоре показалась та самая отворотка с шоссейки, на которой он сегодня уже побывал, и Замятин свернул на нее. Припарковав машину под густым еловым лапником, он осмотрелся, вышел на обочину дороги и стрельнул глазами вдаль. Дорога была пустынна.

— Так, сержант, — сказал Замятин, — на тебя ложится основной груз операции. Значит, стоишь на обочине, тормозишь темно-синюю «Газель». Мы с Зайцевым прячемся по разным сторонам насыпи. Как только он их остановит, — Замятин хлопнул сержанта по плечу, — выбегаем и вытаскиваем их из машины. Тщательно обыскиваем, повторяю: тщательно! Потому как бандюги матерые и кто знает, что у них в карманах. Стрелять только в крайнем случае, и то по ногам. Ну, что, ущучили? Вопросы есть?

— Есть. А что, если это будет другая такая же «Газель»? — спросил сержант.

— Не должна. Здесь машины редко ездят. А потом: другая такая же стоит напротив нашего управления, на проспекте Победы. — Он посмотрел на часы. — Поджидает рабочих. Ну, что, по местам? — предложил полковник в отставке. Сержант Широков, по привычке, указал пальцами на расположение подчиненных:

— Так, Зайцев, по эту сторону, вы по другую.

Он открыл дверцу машины, взял с сиденья полосатую палку и, ухмыльнувшись, пошел на дорогу.

У Замятина в кармане снова послышался сигнал. Он достал телефон. Звонил Аверкин.

— Ну, как у тебя дела? — спросил сурово начальник.

— Пока не родила…

— Я смотрю, ты без трупов никак не можешь. Прямо полицейский маньяк какой-то. Блин, такого парня угробили…

— Так кто его знал… я думал… младший лейтенант, обиженный на начальство, заодно с этими…

— Да какое, на хрен, заодно! Ему младшего присвоил лично министр, в виде исключения, за задержку большой партии наркоты. Он раньше прапорщиком был.

— О, ё!.. — промолвил Замятин. — Жалко, конечно, парня, да как говорится: знал бы, где упасть доведется, соломки бы подстелил.

— Сейчас-то какую авантюру затеял? — спросил Аверкин.

— Да вот та самая синяя «Газель» на нас идет, хочу остановить и на ней же съездить за Потаповым.

— Кстати, нашел я в архиве его дело. Сейчас попробую связаться с курортом, где он пузо свое грел. Надо узнать о его поведении, — обрадовал Аверкин.

— Так он сам нам об этом и расскажет. А про тех, что золотишко забрали, ничего не слыхать? — спросил Замятин, уклоняясь от первого вопроса.

— Слыхать. Проверка показала, что нет никаких таких подразделений во внутренних органах. Скорей всего это обнаглевшие бандиты, с поддельным удостоверением. Ущучил?

— Да мне и сразу показалось… — ответил Замятин, заслышав звук приближавшейся машины. — Слушай, давай прервемся, едут.

— Давай, поаккуратней там, — предостерег его Аверкин.

— Ладно, до связи.

Свою разбитую «копеечку» Семен Львович решил пока оставить под елкой, чтобы забрать ее на обратном пути, по возвращении с уловом.

«Газель», как ни странно, послушно остановилась, шагах в двадцати от «инспектора», медленно идущего ей навстречу. Сержант Широков, помахивая полосатой палкой, подходил все ближе и ближе, посматривая на запачканные грязью номера. В кабине были двое в черных костюмах и черных подшлемниках — один водитель, другой пассажир. Водитель открыл дверцу и спрыгнул на землю. Пассажир проделал то же самое. С одиноким ментом на пустынной дороге они при необходимости могли разделаться легко. Но внезапно, откуда ни возьмись, выскочили с двух сторон из-под откоса еще двое с автоматами наготове.

— Руки за голову! — крикнул Зайцев.

— Лицом к машине! — скомандовал Широков.

— Вот так вот, — сказал подошедший сержант и ногой раздвинул ноги шоферу. Из карманов задержанных были изъяты два пистолета «ТТ», два мобильных телефона и крупная сумма помятых в карманах купюр. — Ого, — глядя на деньги, сказал Широков, — да тут вам с Лелей не на один годок хватило бы. Ну-ка, Зайцев, осмотри машину.

Зайцев полез в кабину, осмотрел ее всю, заглянул в бардачок и, кроме пузырька с надписью «нашатырный спирт», ничего там не обнаружил. Открыл грузовой отсек и растерянно уставился внутрь него. На него молчаливо смотрели безвинные глаза пятерых юных дев.

— Привет, девчонки, — поздоровался с блондинками Зайцев. — Куда, откуда, зачем путешествуете? — спросил он с иронией.

— С работы домой, куда еще? — ответила вопросом одна из них.

— Малярши мы и штукатурки, — поддержала другая.

— А-а… — протянул Зайцев. — Товарищ сержант, тут штукатурки-малярки.

К нему подошел Замятин, оглядел красавиц, качнул головой:

— Из них такие же штукатурки, как из тебя попадья. Не волнуйтесь, девочки, сейчас съездим в одно место и подбросим вас до дома.

— О-ой, так это же долго… — возмущенно протянула одна из них.

— Долго — отрежь, коротко — брось, — прекратил никчемный базар Замятин. — Так, снимите с шофера наручники. Сержант, садись в кабину, будешь держать его на прицеле. Если что, стреляй без предупреждения. А мы в малиннике поедем. Девчонки не против?

— Не про-о-тив, — хором пропели они.

— Ну, вот и договорились. Широков, перед воротами дашь шоферу трубку, пусть придумает причину внезапного возвращения… ну, там… трусики забыли или еще чего.

— Понял, — ответил сержант.

Широков сидел на пассажирском сиденье, положив автомат на колени, направив его на шофера, чтобы при малейшем неповиновении можно было прострелить тому ногу. Шофер, хитровато улыбаясь, покусывал нижнюю губу, в его голове вертелись варианты, как выкрутиться из создавшегося по его глупости положения.

В кабине было душно. Стоял смрадный запах выхлопа сгоревшего топлива в двигателе машины. Стекло не опускалось — не было ручки.

— Чего стоим? Кого ждем? — спросил Широков шофера.

— Что, уже ехать? — вопросом ответил тот.

— Не ночевать же тут. Давай вперед! — скомандовал сержант, и машина тронулась с места. — Куда телок-то повезли?

— Домой, куда еще… на выходные, — спокойно ответил шофер, заметив испарину на лбу сержанта. — Что, душновато тут? Чего поделаешь, старая уже кобыла. Новую пятый год обещают да, наверное, не дождусь. Ох, и жадны нынче стали начальники! Тут деваха одна ко мне подсела, так на полдороге в обморок рухнула. Форточка не работает, вентиляция тоже. Вот теперь вожу в бардачке пузырек с нашатырем… на всякий случай. — Он посмотрел на сопровождающего сержанта и качнул головой. — Тоже вон раскраснелся как. Нюхни, если хреново. Мне помогает.

Простодушная речь шофера располагала к себе, и Широков действительно почувствовал головную боль. «Что-то и в самом деле хреново стало. Не отключиться бы…» — подумал он, морща лоб.

— Так, говоришь, помогает? — переспросил Широков и, открыв крышку бардачка, достал стограммовый пузырек с надписью на этикетке «нашатырный спирт». — Притормози-ка малехо, — попросил он шофера. — Нюхну на всякий случай, а то действительно у тебя тут угореть можно. — Он отвернул пробку, ногтями вытащил из горлышка вторую и поднес пузырек к носу. Машина услужливо остановилась, и вдруг шофер молниеносно, держа тряпку в левой руке, прижал ею пузырек к носу сержанта. Через считанные секунды тело сопровождающего обмякло. Шофер забрал у него автомат, сунул его в угол за свое сиденье, вытащил наручники и, заломив сержанту руки за спину, защелкнул их. Чтобы не было вопросов из салона, он закрыл пузырек, быстро сунул его в бардачок и сразу взял с места. На ходу, из сумки, висевшей с боку за сиденьем, он достал рулончик скотча и залепил рот сержанта. Сбросив скорость, искоса поглядывая на дорогу, он обрезал скотч у самого рта сержанта и швырнул остаток в бардачок. Затем запустил руку в сумку, изъял оттуда гранату-лимонку и сунул ее себе в другой карман.

— Вот так вот, — насмешливо проговорил шофер вслух, вынимая свой телефон из кармана сержанта. Впереди виднелись дома села Покровского. Шофер набрал номер своего хозяина.

— Слушай, босс, нас менты замели, на дороге. За тобой приказали ехать, да я одного тут в кабине скрутил, спит он. А двое в салоне Гошу пасут, и телки там с ними. Чего делать?

— Чего делать, чего делать!? Бгать гужье и сгать в дуло! — послышался в ответ истерический вопль. — Связался, дугак, с сопляками!.. Где вы сейчас?

— Так к тебе подъезжаем… — растерянно сказал шофер.

— А на кой вы мне здесь нужны!? Вы на них напоголись, вы сами и гешайте, чего делать. Мне ваших пгоблем не надо! У меня тут догогие клиенты должны подъехать! Все, пока!..

— Так нам сдаваться что ли!? — уже не выдержав, заорал в телефон шофер.

— Не знаю! Попгобуй спгятать их на стагом месте.

— А потом чего?..

— Потом не мне тебя учить! В гасход их, а сами — в гассыпную, кто куда! Все!

Хозяин отключил телефон, бросив товарищей на произвол судьбы.

— Ну, сука картавая! — злобно выругавшись вслух, шофер сделал разворот, описав круг прямо перед воротами коттеджа Потапова.

Замятин настороженно оглядел окружавших его людей. Через минуту его телефон дал о себе знать. Он поднес трубку к уху.

— Слушаю, Семеновна, — стараясь выглядеть спокойным, сказал Замятин. В трубке послышался громкий шепот:

— Сообщаю, что машина их вернулась обратно. Только потом у ворот развернулась и поехала по другой дороге. Не по бетонке, а вдоль берега, в сторону, где раньше стояли военные.

— Понял. Спасибо, Семеновна. Пока.

Машину подбрасывало на ухабах, заносило зад на поворотах, и было понятно, что водитель выжимал педаль газа до пола. Жрицы любви начали изредка взволнованно повизгивать. Замятин дотянулся до перегородки и громко в нее постучал рукояткой пистолета.

— Не дрова везешь! — крикнул Замятин в перегородку и только сейчас понял, что эта машина оборудована для темных дел. Обычно в газелях перегородок между водителем и салоном не бывает. Он вынул телефон и не успел набрать номер, как вдруг машина резко затормозила и встала. По звукам было понятно, что водитель выпрыгнул из кабины и по шуршащему гравию идет к задним дверям салона. Когда распахнулась дверь, к всеобщему удивлению, перед ними предстал водитель с автоматом, наведенным на них. Все растерянно молчали. Водитель сплюнул себе под ноги и крикнул:

— Телкам сидеть на жопе ровно! Ментам бросить оружие на землю! Быстро, я сказал!..

Зайцев с Замятиным переглянулись и подчинились требованию. Водитель осторожно поднял оружие, автомат Зайцева повесил на плечо, а пистолет Замятина держал наготове.

— Ну и дальше что? — спросил его с ухмылкой Зайцев.

— Руки в гору! Чего в подсумке? Баллон? Мне баллон! Быстро!

— Пожалуйста, — Зайцев расстегнул висевший на ремне подсумок и извлек из него какую-то штуковину, положив ее на ладошку правой руки.

— Бросай сюда! — снова прикрикнул водитель.

— Пожалуйста, — сказал спокойно Зайцев и нажал кнопочку. Вдруг все увидели, как водитель трясется и корчится в конвульсиях. — Что, не нравится? Десять тысяч вольт! Брось оружие! — уже сердито крикнул Зайцев и отпустил кнопку. Водитель корчиться перестал и с вытаращенными глазами стоял, как статуя, ничего не соображая. — Я сказал, оружие на землю! — снова гаркнул Зайцев.

— А? — спохватился водитель и быстро отшвырнул от себя в сторону Зайцева оба автомата и пистолет. Замятин наклонился и поднял свой травматический. Зайцев защелкнул наручники на запястьях водителя. В салоне все сидели ровно и удивленно молчали. Молчал и второй бандит, прижавшись в угол и смирившись со своей участью. С минуту назад в нем еще теплилась надежда на освобождение, но теперь все встало на свои места. Одна из жриц с кривой усмешкой смотрела на него и откровенно радовалась его беспомощности.

— Ну, что, ебун толстоголовый? Сколько раз ты меня бесплатно трахнул? Не помнишь? Зато я помню! — она оглядела подруг, — а давайте его кастрируем!

— А что, давайте! — поддержали ее. Глаза бандита забегали по сторонам, он не знал, куда деться. У него были руки за спиной, в наручниках. Девчонка схватила пятерней его добро и, через джинсы, начала больно сжимать. Другая, порывшись в сумочке, извлекла из нее небольшие ножницы и, просунув пальцы в кольца, пощелкала ими перед носом бандита.

— Да вы что, долбанулись, что ли? Вы знаете, что вам за это грозит!? — залепетал бандит.

— Знаем, путевка на Канары.

— Ничего, съездим, — поддержала ее другая. — Расстегивай, Маша.

Маша нащупала молнию и медленно потянула ее вниз, всматриваясь в испуганные глаза бандита.

— «Да где эти менты поганые!? — подумал в отчаянии тот. — Ведь и впрямь кастрируют!»

Подобрав оружие, Зайцев кинулся к кабине, оставив Замятина с шофером наедине. В кабине спал скованный наручниками сержант Широков. Зайцев осмотрел его голову. Заглянул в бардачок, раскрыл пузырек с нашатырем и нюхнул. Нашатырь не вонял нашатырем. Он нюхнул поглубже, и перед глазами у него все поплыло. Зайцев, пошатываясь, подошел к Замятину и рухнул перед ним на землю. Семен Львович поначалу растерялся. Он посмотрел на шофера, на Зайцева, на девчонок, поднявших какой-то кипиш в салоне.

— Там, в бардачке, есть нашатырь… — посоветовал шофер Замятину. Тем временем из салона послышался дикий визг кабана.

— О-о-ой, помогите! Кастрируют!!! — орал во все горло второй бандит. Замятин кинулся к дверям.

— От-ставить! — крикнул он во все горло. Жрицы послушно отпрянули от испуганно трясущегося евнуха. Одна из них швырнула на землю мимо опешившего Замятина отрезанные яйца бандита. Шофер, увидев окровавленное нечто на земле рядом с собой, принялся блевать. — Да вы что? — тихо проговорил Замятин, — он же умрет! Это же групповуха! Это же…

— Не умрет. Я ему кожу тесьмой перетянула, — ответила Маша и закурила длинную тонкую сигарету.

Замятин за время работы в органах повидал немало всякого, но чтобы в его присутствии проститутки кастрировали сутенера!.. Он глянул на блюющего бандита, на отрезанную мошонку, лежащую на гравии, и почувствовал прихлынувшую в голову кровь. Он достал телефон и набрал номер подполковника Аверкина. Тот ответил сразу.

— Ну, ты где? За тебя, как за салажонка, приходится нервничать!..

— А ты не нервничай, лучше пришли подмогу…

— Тебе же даны двое бойцов, чего еще?..

— Да в отрубе они.

— Как это, в отрубе? Пьяные что ли?

— Не знаю, в отрубе… В общем, давай подмогу и скорую к бывшему штабу. Помнишь, который в лесу?

— Ты что, опять там?..

— Ага, там. Жду. — Семен Львович строго посмотрел на жриц, взял за рукав шофера и толкнул его к машине. — Залезай, подонок… — тот забрался в салон, и Замятин закрыл за ним дверь. Затем подошел к Зайцеву, потрогал пульс — боец дышал. Он похлопал его по щекам и услышал из кабины возню и кашель сержанта. Оставив Зайцева отдыхать, Замятин подошел и открыл дверцу. Сержант Широков дергался на сидении, пытаясь подняться. Замятин ему помог. На него уставились непонимающие голубые глаза бойца. Он что-то промычал, глядя на Замятина, и тот отлепил от его рта скотч.

— Где я? — сонно спросил сержант.

— В кабине. Повернись, руки освобожу. — Замятин отпер наручники и помог тому вылезти из кабины. Под ногами сержант заметил валявшийся пузырек, с надписью «нашатырный спирт». Он наклонился и поднял его. Сержант Широков протянул руку с пузырьком Замятину. Тот взял его и хотел нюхнуть, но сержант схватил его за руку.

— Не надо нюхать! Наверное, морфий. На экспертизу надо отдать.

— А, вон и пробка. — Замятин поднял пробку и закрутил ее на пузырек. — А я думаю, чего у меня с ребятами стряслось? Пить не пили, а падают. А тут вон оно что! Попробуем Зайцева разбудить, а то сейчас начальство должно подъехать. Будет горя-то.

Замятин принялся тормошить Зайцева. И не напрасно. Вскоре боец смотрел на него мутным взглядом. Замятин и Широков, глядя на него, улыбнулись.

— Тоже купился? — спросил сержант. — Ну, давай поднимайся, а то вон, слышишь, едут уже.

Из-за леса едва слышался звук сирены. Зайцев поднялся, покрутил головой, осмотрел снаряжение. Широков дружески стукнул его кулаком в плечо. Замятин подошел к машине и распахнул дверь.

— Все живы? — спросил он и оцепенел.

— Все, все, — ответил шофер, держа над головой гранату. На пальце левой руки он демонстративно показывал выдернутую из взрывателя чеку. — Чего вылупился? Руки в гору! Оружие сюда, ко мне, быстро! Или… терять мне нечего!

— Нечего — так брось болванку, чего ждешь? — ответил Замятин, стараясь быть спокойным.

Ребята увидели, что полковник медленно поворачивается к ним с поднятыми руками. Из-за леса слышался нарастающий звук сирены. Семен Львович нахмурил брови и взметнул глаза к голубому небу.

— Граната, — шепнул сержант рядовому.

— Понял, — так же тихо ответил Зайцев. В его голове уже наступило просветление, и он открыл подсумок, где почивал «Горыныч» в десять тысяч вольт.

— Я сказал, оружие ко мне! — бандит не выдержал нервного напряжения и вышел из салона, держа гранату над головой. — Вы что, нерусские?!

— Да ладно, не психуй. На, забери, — положил перед собой автомат Широков.

— Ближе! Ко мне! — громко кричал бандит. — Взорву всех, на хрен! — Нарастающий звук сирены волновал не только его. Команда «ближе» была на руку Зайцеву, потому что «Горыныч» выпрыгивал не дальше пяти метров, а между ними было шагов десять. Зайцев, левой рукой держа автомат перед собой, осторожно приблизился к шоферу, горящему нетерпением и, положив оружие в двух шагах перед ним, нажал кнопку «Горыныча». Контакт прилип прямо к шее бандита. Тот, как и в прошлый раз, закорчился в конвульсиях. Зайцев подошел к нему, подставил свою ладонь под гранату и, выключив электрошок, поймал ее в свою широкую ладонь. Затем он снял кольцо предохранителя с пальца бандита и вставил чеку на место. В ворота на всей скорости влетел сначала УАЗ с Аверкиным и его подчиненными, за ним «Скорая помощь». Аверкин видел, как Зайцев с большим удовольствием мощным ударом в челюсть опрокинул на землю какого-то гражданского, и, быстро выйдя из машины, крикнул:

— От-ставить самосуд!

Следом за ним из машины выскочили ребята из спецназа и окружили темно-синюю «Газель». Из машины скорой помощи вышли санитары с носилками, врач и торопливо направились к Замятину.

— Где раненые? — спросил деловито врач.

— Там, — кивнул Замятин на «Газель». — Кастрированный он.

— Что? — не понял врач.

— Кастрированный, говорю. Вон его добро валяется. Осторожно, не наступите. Может, еще можно как-то пришить…

11

На пятый день пребывания в больнице Нестор уже самостоятельно мог передвигаться по коридору. Ему уже не требовались утконосы. В палатах, особенно с южной стороны, находиться было невозможно, кроме чугунных радиаторов в окна светило горячее апрельское солнце. Ходячие больные после процедур старались покинуть эту жаровню, и все скамейки, расположенные на территории больницы, уже с утра были заняты пациентами. Двери в палатах были постоянно раскрыты и, прогуливаясь по коридору, Нестор не терял время понапрасну. Сегодня только с южной стороны он приметил пять мобильников, оставленных без присмотра, на тумбочках и на постелях. А еще могли быть в тумбочках, под матрацами и под подушками! Так что по выходу из лечебницы он мог обеспечить свое существование примерно на месяц-полтора. Его беспокоило только одно обстоятельство: обычно пациентов с такими, как у него «болячками», сразу же навещают ментовские представители. Правда, на днях к нему в палату подселили одного тюкнутого топором, вполне возможно, что это и есть мент, уж слишком любопытен. «Надо заглянуть в процедурную, когда его будут перевязывать. Что-то не похож он на тюкнутого, во сне ворочается как слон и хоть бы раз простонал, хотя повязка наложена на все плечо», — подумал Нестор и увидел еще один телефон, одиноко лежавший на тумбочке.

Ольга Сорокина продолжала лежать в стационаре, соблюдая правила маскировки. Пищу ей приносили в палату, на перевязки она ходила в марлевой медицинской маске. Лейтенант Семенов, подложенный к Нестору, по возможности позванивал ей о состоянии здоровья их подопечного. Выудить из того хоть какую-то информацию ему не удалось. Молодой, но хитроумный вор Нестор ссылался на провал в памяти. Ситуация была тупиковой. Единственный плюс был в том, что все палаты были полупустыми — весной народу не хотелось в больницу, народ готовился к дачному сезону. Невыносимая жара подталкивала к кардинальным действиям.

Оля подошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор. В середине его санитарка орудовала шваброй, больше там никого не было. Оля вернулась к кровати и, достав из тумбочки телефон, набрала подполковника Аверкина. Он долго не отвечал, она терпеливо ждала. Наконец послышался голос начальника.

— Да, слушаю, — нервно крикнул тот в трубку.

— Добрый день, Алексей Павлович, лейтенант Сорокина беспокоит.

— А-а, Олюшка! Не узнал сразу-то. У тебя телефон новый? Я его пока не зафиксировал. Сейчас зафиксирую, — сменил тон начальник. — Ну, как рука?

— Спасибо, заживает. Скоро выпишусь. Я сейчас по другому вопросу…

— Ну, слушаю, Олюшка, — Аверкин был предельно вежлив с отличившейся сотрудницей.

— Я думаю, не пора ли нам с этим Нестором сыграть ва-банк? Семенов из него ничего не выудил, только зря парится парень. А тот уже самостоятельно передвигается, того и гляди может с крючка сорваться. Охрана здесь, как говорится, только для законопослушных граждан. Боюсь, как бы нам его не потерять.

— Понял тебя… но, думаю, рановато, ва-банк-то. Он еще не окреп, чтобы в бега… А потом, он же вор и на дорожку должен с собой чего-нибудь прихватить… Например, телефон у соседа по палате. Ну, сама понимаешь… лучше, чтоб с поличным, наверняка чтоб. Вот и подскажи Семенову, чтобы свой телефон он на виду оставлял. Ну, там, на тумбочке или на подоконнике… У них в палате еще кто-нибудь есть?

— Нет, — ответила Ольга, удивляясь тому, что начальник в очередной раз разгадал ее замысел насчет задержания с поличным.

— Вот и хорошо. Никто под ногами путаться не будет. Ну, последите еще день-другой. И мы тут подразгребем… Кстати, тебе Вася Мышкин не звонил?

— Нет.

— И мне почему-то не звонит. Потерялся, наверное, в мегаполисе… с непривычки, — сказал Аверкин затухающим голосом. — Ну, давай, Олюшка, поправляйся. Да смотри в оба, от преступника чего угодно ожидать можно. Пока.

— Пока, — ответила Ольга уже в выключенный телефон шефа. «Ну, ладно, Бог терпел и нам велел», — подумала она безрадостно и положила телефон на тумбочку.

Утром следующего дня Семенов, ничего не подозревая, вошел в процедурную для перевязки. Он поздоровался с медсестрой Катей и присел на край кушетки. Катя что-то писала и улыбалась наивности молодого милиционера, игравшего с преступником в кошки-мышки. Дописав, она повернулась к Семенову и, не переставая улыбаться, спросила:

— Ну, сегодня перебинтовывать или как?

— Катюша, зачем переводить бинты на здоровенного жлоба? Они пригодятся серьезно раненым.

Катюша на его ответ заливисто рассмеялась.

— Ну, как хотите. — Она снова принялась что-то писать. Лейтенант Семенов молча сидел и любовался привлекательными чертами лица медсестры. Он и не помышлял о том, что сосед по палате еще ночью провел авторучкой по его забинтованному плечу, и на бинте осталась едва заметная только глазу Нестора синяя полоска.

Вернувшись в палату, Семенов сразу же прилег на свою кровать. Никем не тронутый телефон лежал на тумбочке. Сосед по палате лежа смотрел в потолок.

— Что, перевязали? — спросил он Семенова.

— Угу, — ответил тот, делая вид, что засыпает.

— Народа много в перевязочную? — снова спросил сосед.

— Никого.

— Тоже надо сходить. — Нестор поднялся с постели и окинул быстрым взглядом бинт на плече товарища по несчастью. Едва заметная полоска от авторучки оставалась на месте. «Мент», — твердо решил вор. Еще раз он в этом убедился, когда заглянул в мусорную корзину, в которой грязного бинта с плеча тюкнутого топором соседа по палате не наблюдалось. А вынести его из процедурной до его прихода не успели бы.

— Ну, как, не болит? — спросила Катя Нестора, слегка прикоснувшись к заплате из пластыря под левой лопаткой.

— Не болит, только чешется, — ответил пациент.

— Это хорошо. Чешется, значит затягивает. Если не будешь баловаться спиртным, скоро заживет, — посоветовала медсестра.

— А я думал, наоборот, выпивать в таком случае полезно.

— Щас, полезно! — по-свойски сказала Катя. — Спиртное порождает отрицательную реакцию в организме, и рана начинает гноиться. Потом попробуй залечить. Вон, бомжи… зимой холодно по улицам шастать, они поранятся и живут у нас всю зиму. Только начнет затягивать, он примет за воротник, у него снова гноится. Приходится все по новой начинать.

— А я и не знал об этом. Чем это ты меня таким холодным?.. — спросил медсестру Нестор.

— Это? Перекись водорода. Чтобы пластырь отрывать не больно было. Да и грязь из ранки выйдет. — Недавняя студентка медицинского училища Катя с удовольствием делилась своими познаниями с пациентом. Пациент это усек и продолжал выспрашивать о нужных для скорейшего выздоровления медикаментах.

— А после будешь йодом заливать? Я йодом боюсь, щиплет сильно.

— Нет, йодом заливать не будем. Йодом обрабатывают вокруг раны, а не рану. Запомни это раз и навсегда. — Она отняла пластырь, промочила перекисью марлевый тампон и открыла рану. — Ой, у тебя здесь почти уже все. Еще дней пять, и домой. Сейчас пенкой смажем и заклеим. Ночью не беспокоит?

— Есть немного. А что за пенка? — спросил пациент.

— Пена противоожоговая. Для быстрого заживления. — Катя показала ему баллончик с аэрозолем.

— А-а… потом? — продолжал допытываться о процессе заживления ран Нестор.

— А потом тампон и прижимаем пластырем, — продолжала просвещать Катя.

— Пластыря можно побольше, чтобы не отлипло? — шутливо попросил пациент.

— И так не отлипнет. Все, вставай, готово, — сказала в заключение медсестра и пошла к умывальнику.

— Спасибо, Катя. Век тебя помнить буду. Говоришь, дней через пять?

— Ну, примерно так, — ответила та, намыливая руки.

Нестор с довольным видом вышел из процедурной. Теперь он знал, чем нужно обрабатывать рану и что ему предпринять в недалеком будущем.

Пока Нестору делали перевязку, лейтенант Семенов навестил лейтенанта Сорокину. Беседа была недолгой, но плодотворной. Оля объяснила коллеге задумку подполковника Аверкина и велела немедленно тому возвращаться на прежнее место. Тот шутливо козырнул и шагнул к дверям. Край халата при этом съехал с плеча Семенова, и Оля тут же его окрикнула:

— Постой!

— Есть, — улыбаясь, повернулся к ней коллега.

— Тебя сегодня перевязывали? — морща лоб, спросила Сорокина.

— Ну… как бы да, — ответил тот.

— Что значит как бы!? — спросила Оля серьезно. И Семенов смутился от ее колючего взгляда.

— Ну, а зачем попусту бинты переводить? — пожал тот плечами.

— Попусту, говоришь? А ты знаешь, что твой бинт помечен? У тебя на нем полоса чернильная! И это сделал твой сосед по палате вор-рецидивист, чтобы узнать, кто ты! Все, теперь он знает, что ты мент. Можешь разбинтовываться и вставать дежурным у его палаты.

— А… а зачем? — растерялся Семенов.

— Затем, чтобы он бесследно не исчез!

— Черт, я об этом и не подумал! Что теперь делать? — глядя на Ольгу обреченным взглядом, спросил недавний выпускник школы милиции.

— Иди и не спускай с него глаз. Упаси бог, если он уйдет!

— Есть, — уже без веселого энтузиазма прошептал Семенов и вышел из палаты.

Оля немедленно набрала номер Аверкина и попросила разрешения провести операцию по задержанию преступника.

— Снова Сорокина беспокоит…

— Ну, что? — спросил Аверкин.

— У нас Нестор Семенова раскусил. Разрешите ва-банк?

— Как он его смог?.. — недовольным голосом снова спросил начальник.

— Это теперь не столь важно. Надо бы к их палате дежурного приставить. Пока не пролечится, в сизо его нельзя, а так… уйти может.

— Оля, где я вам наберусь дежурных? Только что Замятин всех людей задействовал. Потапова брать поехали. Вас там двое. Пусть пока Семенов его и попасет, раз засветился. Ва-банк, так ва-банк. А сколько этому ворюге еще лечиться?

— Точно не знаем, но, по словам Семенова, у него уже достаточно сил и энергии, чтобы внезапно покинуть стационар.

— Ладно, Олюшка, действуй по обстановке. Хорошо бы с поличным…

— Постараемся, Алексей Павлович. До свидания, — сказала Ольга и присела на кровать в раздумье. «Так. Не сегодня-завтра он попытается сбежать. Возможно, уже нынешней ночью. А чего ему ждать? Скорей всего так и будет, — раздумывала Ольга. — Плохо, что теперь разрешается лежать в своей одежде. Раньше выдавали халат и тапочки, куда в этом уйдешь? Пока бы переодевался… Эх, Семенов, Семенов! На вид вроде бравый парень, а так облажался». И Семенов словно ее услышал. Раздался звонок мобильника.

— Але… говорит лейтенант Семенов.

— Слушаю, лейтенант.

— Он вышел в коридор. Шастает по палатам. Я за ним слежу.

— Он тебя видит?

— По-моему, нет, — в трубке слышалось взволнованное дыхание Семенова. — Я за дверью, что в коридоре. Наблюдаю в замочную скважину.

— Наверное, телефоны тырит. Не мешай ему — это в интересах дела. Продолжай следить.

— Есть. Ой! — последнее, что услышала Ольга от коллеги, и в телефоне что-то заскрипело и затрещало. Она надела маску и выбежала в коридор. До следующих коридорных дверей было шагов тридцать. Это расстояние она преодолела в несколько секунд. Раскрыв дверь, она увидела Семенова, прикрывающего правый глаз ладошкой.

— Что случилось? — спросила Сорокина.

— Да, вон… санитарка дверь открыла, я же не знал, что она из туалета выйдет. Он сразу тут, за дверью расположен, — сбиваясь, пояснил Семенов.

— Кто?

— Да туалет. Я же в скважину наблюдал. Ее не видно было. Она дверь толкнула и мне ручкой прямо под глаз. Во, смотри, — Семенов отнял от глаза ладонь, показывая сильно покрасневшую подглазицу.

— Первое ранение. Иди в процедурную, пусть бодягу приложат, иначе с бланшем ходить будешь. — Разговаривая с Семеновым, Ольга заметила Нестора, вынырнувшего из чужой палаты и направлявшегося, по всей видимости, в свою. Ее вор скорей всего принял за медичку, потому что, проходя мимо них, он обратился только к своему соседу по палате:

— Что стряслось? — глаза Нестора насмешливо смотрели на Семенова.

— Да вот, в глаз что-то попало, — ответил тот, отворачиваясь от него.

— Так обратись к Кате, она поможет, — посоветовал Нестор и, смерив взглядом Ольгу, скрылся за дверью палаты. Ольга проводила Семенова до процедурной, а сама присела на стул, не спуская глаз с дверей палаты Нестора.

Семенов появился в коридоре с повязкой на глазу. Глядя на него, Ольга рассмеялась:

— Кутузов! Иди, карауль соседа. Аверкин приказал тебя назначить дежурным… Вечным дежурным по вашей палате.

— За что такая немилость к пострадавшему на службе? — попробовал отшутиться Семенов.

— За неоправданное доверие. — Ольга строго на него посмотрела и пошла в свою палату. — На ночь сменю.

Семенов-Кутузов, опустив голову, побрел к себе, расстроенный и униженный. Открыв дверь в палату, он в ней никого не обнаружил. Подбежав к распахнутому окну, он увидел связанные между собой три простыни, прикрепленные одним концом к радиатору отопления. Нижний конец болтался на уровне следующего этажа.

— Ах ты засланец! — психанул Семенов, выскакивая из палаты. Ольга еще не успела покинуть коридор, она шла к себе, словно по подиуму. — Оля, он ушел! — прокричал Семенов. Ольга от его крика вздрогнула и оглянулась. — Он по простыне на следующий этаж спустился! Я его догоню!

Наблюдая, как Семенов пронесся мимо нее к лестничной клетке, Ольга поняла, что если вор действительно спустился этажом ниже, то на этот раз Семенов его уж не упустит. Она быстро дошла до их палаты и остановилась в дверях. Придерживая волосы, Оля заглянула под кровать, что стояла у стенки, и увидела сжавшегося в клубок, притаившегося, словно мышь, Нестора. Не подавая вида, что он обнаружен, Оля подошла к окну, втащила внутрь простыни и закрыла створки на шпингалет.

— Все-таки сбежал, — проговорила она вслух нарочно громко и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Оля протопала каблуками по коридору до процедурной, взяла одиноко стоявший у дверей стул и на цыпочках вернулась к палате Нестора. Прижав стул спинкой к двери, она уселась на него и достала из кармана телефон. Она позвонила Семенову.

— Да! Слушаю! — кричал запыхавшийся абонент.

— От-бой, — тихо проговорила Ольга. — Он здесь.

— Кто!? Не понял, — кричал в трубку Семенов.

— Семенов — это я, Сорокина. Возвращайся немедленно на исходную, — сказала она уже громче.

— Ага, понял! Иду! Пэпээсников что, отпустить? А то они подъехали уже.

— Как хочешь, Семенов, как хочешь, — прыснула смехом Ольга.

— Понял! Отпускаю.

Вскоре она увидела бегущего к ней по коридору Семенова-Кутузова.

— А он что, вернулся? — спросил Ольгу коллега.

— Ага. В туалет ходил. У тебя удостоверение с собой? — спросила Ольга.

— Нет. Не велели брать с собой.

— Ну и правильно. Оно тебе больше не понадобится. Моя бы власть, я б тебе не только рецидивиста, телят пасти не дозволила бы, — сказала лейтенант Сорокина, глядя коллеге прямо в глаза. Она поднялась со стула, отставила его в сторонку и раскрыла дверь. На них дунуло свежим сквозняком. Окно снова было распахнуто и простыни спущены вниз. Ольга с силой отодвинула кровать от стенки и… Нестора там не обнаружила.

– Вот дура, а!? – воскликнула лейтенант Сорокина, схватившись за голову обеими руками. – Так. Вызывай обратно наряд. Пусть перекроют все выходы из больницы. – Единственный глаз Семенова недоуменно смотрел на Ольгу. – Чего не ясно? Звони! – Семенов начал тыкать дрожащим пальцем в кнопки телефона. Ольга кинулась на нижний этаж…

Семен Львович, еще не успевший остыть от последних событий, утром следующего дня направился к Аверкину. Тот имел усталый вид. Он, не здороваясь, сразу же накинулся на пенсионера:

— Ты что творишь? Если у меня людей не хватает, это не значит, что тебе все дозволено! Ты мне кого привез? Они мне зачем? У нас труп не раскрытый! Вот бы и занимался…

— Так ведь одно за другое и цепляется. Сам не видишь? — поправил Аверкина Замятин. — А то, что эти… как их? Жрицы сутенеру яйца отстригли, так ему и надо! Он их насиловал! В извращенной форме!

— Хочешь соучастником быть? Так это у нас могут! Тебе молчать сейчас надо. А ты еще и митингуешь! У меня вон ни одного работника нет. Сам допрашиваю! Сам протоколы веду! Заберут их дела в прокуратуру, беды не оберешься! Садись и пиши! — Аверкин подвинул на край стола чистый листок бумаги, сверху положил шариковую ручку.

— Чего писать? — спросил Замятин.

— Сначала заявление на работу… наверное, помнишь, как пишется? Потом, как все было. И дай бог, чтобы жрицы эти все тобой изложенное подтвердили. Иначе все! Загремим под фанфары!

— С чего ты взял, что я пойду на работу? Мне и так не пыльно, на десяти тысячах.

— А с того, что ты уже с ума сходишь. Ворон уже каких-то ловишь! А у меня настоящих преступников ловить некому.

— Ладно, хрен с тобой. На работу, так на работу. Только покажи-ка мне дело Потапова. Ну, чтобы без сомнений его…

— Сейчас достану. Сиди, пиши. На работу временно… на год, через год договор перепишешь. — Аверкин поднялся с насиженного места и пошел к большому металлическому сейфу. Он в нем копошился ровно столько времени, сколько Замятин марал бумагу. Закончили свои занятия они одновременно. Аверкин подошел к столу и положил перед Замятиным толстую папку, забрал заявление и кратко изложенную объяснительную записку.

Замятин не стал перечитывать дело. Он и так знал его досконально. В данный момент его интересовало только фото Потапова. Он ткнул пальцем в фотографию и спросил у Аверкина, внимательно изучающего писанину коллеги:

— Я копию сделаю?

— Копию с чего? — оторвался от чтения Аверкин.

— С… с лица…

— Делай. Через десять минут чтобы дело лежало тут, — начальник ткнул указательным пальцем в стол. — И это… еще… анализ того пузырька, не знаешь, сделали? Что в нем было?

— Не знаю. Похоже на морфий. Палыч, ну не все сразу.

Имея при себе фотографию Потапова, Семен Львович заспешил к Толяну в восьмую квартиру. Он, как и в прошлый раз, зашел в продовольственный павильон, купил полторашку пива и тараньку. Толян пребывал в том же расположении духа. Он так обрадовался появлению Замятина, что у порога полез к нему обниматься, назвав его настоящим корешком.

— Проходи, проходи, проходи… — тянул Толян гостя за рукав на кухню. Замятин прошел по липкому полу за хозяином и выставил на стол пиво и рыбку. Сам же Толян грузно присел на табурет у стола и широко улыбался, глядя на гостинец. Замятин вынул из потайного кармана фото и показал Толяну. Тот, морщась, посмотрел на снимок и замотал головой. Потом взял пиво и отвернул пробку.

— Не вижу ни хрена. Щас, погоди, резкость наведу… — Толян налил в давно не мытую кружку пива, выпил половину большими глотками и, вытерев подбородок ладонью, уставился на фото. Он долго морщился, глядя на снимок, прикрывая то один глаз, то другой и наконец серьезно произнес: — Он.

— Кто он? Потапов? — переспросил его Замятин.

— Потапов, сосед мой. Слушай, а чего вы все к нему прицепились? Нормальный мужик…

— А кто все? — спросил Замятин.

— Да к нему все время стали приходить какие-то спецназовцы. Мне в окно все видно. Приедут, у него поторчат до утра и уезжают.

— И часто?

— Ну не часто… за месяц примерно раза три, — боднув головой спертый воздух, промолвил Толян. — Вчера вот были… вечером… а уехали… утром.

— Ну, а сам-то он появлялся дома? — продолжал раскручивать Толяна Замятин.

— Да, появлялся. Так у него же дача. Он то здесь, то там. Чего в этом особенного? Сейчас многие так делают. Вон, глянь — весь подъезд пустой. По стакану бахнуть не с кем.

— А чего Потапова-то не пригласишь?

— Дядю Степу? Так не пьет он.

— Понятно. Так он как появится, ты мне по моему номеру и звякни, лады? — Замятин протянул руку Толяну, снова присосавшемуся к кружке. Тот оторвался от пива, приподнял одну бровь и снова боднул головой воздух.

— Не звякну.

— Почему? Мы же договаривались, — спросил Семен Львович.

— Договаривались. Денег на балансе нету… да и не заряжен он, — пробормотал, запинаясь Толян.

— Так я пополню баланс. Номер твой у меня есть. Ты его только заряди. Где телефон-то? — спросил гость, шаря взглядом по подоконнику.

— Вон, на холодильнике валяется. И зарядное там же.

Замятин поставил мобильник Толяна на зарядку и снова протянул ему руку.

— Ну, в общем, звякнешь, если он появится.

— Стимул будет? — криво улыбнулся Толян.

— Будет, будет, — ответил Замятин, собираясь уходить. Его уже начало подташнивать от разнообразных запахов и горячих батарей. Хозяин протянул ему руку вверх ладонью.

— Давай.

— Давай, — пожал Замятин теплую влажную руку.

— Аванс давай! Прост больно… — уже заплетающимся языком сказал Толян.

— А-а… Сколько?

— Ну-у… три стольника пока хватит, я думаю…

Гость достал из кармана кошелек, отсчитал три сотенных и шагнул было к выходу.

— Стой! — окликнул его Толян. Замятин остановился. — Он сейчас дома.

— Кто, Потапов?

— Ну, кто же еще? — ответил тот, глядя в окно. — И эти там, у него… Спецы.

— А ты, случаем, не бредишь, с запоя-то? — спросил настороженно Замятин.

— Он вчера еще вечером прибыл. Я у него сотню брал. А потом и эти пришли к нему… в форме.

— А когда ушли?

— Да не уходили они. Я же ночью не спал. Не уснуть мне ночью, я днем сплю. Вот ты сейчас уйдешь, я и отрублюсь часа на четыре, — объяснил ситуацию Толян.

— Ну, если это правда, с меня упаковка пива! — сказал, раскрасневшись, Замятин. Он достал мобильник и набрал Аверкина. — Палыч, давай группу захвата на Зарю Свободы! Потапов со товарищи заседают в одиннадцатой квартире.

— Ты откуда вынюхал?

— Старым дедовским способом. Все потом расскажу, давай сюда группу побыстрей. Только без музыки чтоб.

— Ладно, понял, выезжаем!

— А тебе-то зачем ехать? За столом дел мало? — недовольно проворчал Замятин.

— По тебе соскучился, — съязвил Аверкин и выключил телефон.

Толян с раскрытым ртом смотрел на раскрасневшуюся физиономию гостя, горящего нетерпением арестовать соседа. Замятин встал к окну, чтобы было видно выход из подъезда, и глянул на хозяина.

— Да ты пей пиво-то, пей не стесняйся, — с улыбкой предложил гость. Тот опустил голову.

— Сука я! Сука я продажная! — громко воскликнул Толян. — За полторашку пойла такого человека ментам продал! — Он со стуком опустил голову на стол. — Э-эх!

— Ну, уж ты очень-то не расстраивайся. Бандит он, твой сосед. До мозга костей бандит! И место его на лесоповале. А может, ты с ним заодно?

— Кто, я?! Да ты глянь на мои руки! Этими руками половина нашего города построена. Я и на воле пахал не меньше, чем они на зонах. Были у нас в бригаде те, что по УДО пришли. Они над нами зубы скалили, мол, они-то зэки временные, а мы вечные! Так что надо еще подумать, что лучше? Там елки валить с перекурами или здесь, на воле, весь день, не разгибаясь, раствор да кирпич ворочать!

— Да успокойся ты. Никто на твои заслуги не посягает. Лучше слушай! — Толян высморкался прямо на пол, утерся рукавом и поднял взгляд на Замятина. — Сейчас наши ребята подъедут. Я пошел в подъезд, встречу их. Ты пока не закрывайся, понадобишься еще.

— А зачем я вам понадоблюсь? — спросил настороженно Толян.

— Так он же нам не откроет, а тебе… сам понимаешь… а я тебя отблагодарю дополнительной премией. Как, договорились?

— Договорились. Попробуй с вами не договорись, — пробормотал Толян, трезвея на глазах у Замятина.

Внизу показалась машина с группой захвата. Замятин подмигнул Толяну и пошел их встречать. Внизу он распахнул дверь подъезда и прижал ее к стене кирпичом. Микроавтобус сдался к подъезду задом. Дверь распахнулась, и Замятин прижал указательный палец к своим губам. Бойцы его поняли.

— Двое выходи. Вдоль стенки бегом на ту сторону дома, перекрыть отход через лоджию.

— Есть, — кивнули ему бойцы и, прижимаясь к стене, побежали за угол дома.

— Так. Остальные тихо, за мной. — Они поднялись на второй этаж. Замятин поднял руку и остановил бойцов. — Квартира одиннадцать, на следующем этаже, — прошептал он. — Мы с соседом из этой квартиры, — Замятин ткнул пальцем в восьмую, — идем его выманивать. Мне-то он не откроет, а тому может открыть. Там их должно быть четверо. Если не удастся выманить, по моей команде вскрываем дверь и идем на штурм. Вопросы есть?

— Нет, — ответил за всех капитан.

Замятин мышью промелькнул в восьмую квартиру и позвал Толяна. Тот вышел, огляделся вокруг и, ничего подозрительного не заметив, вопросительно кивнул Замятину. Тот объяснил, что надо делать. Поднявшись на третий этаж, Толян подошел к дверям соседа и нажал на кнопку звонка. Замятин стоял, прижавшись спиной к стене, держа наготове свой «Вальтер». Толян звонил еще и еще, но без толку. Он глянул на Замятина и проговорил:

— Не открывает.

— Ты ничего не напутал? — спросил его Замятин.

— Чего путать? Дома он должен быть…

Замятин постучал рукояткой пистолета в дверь.

— Откройте, полиция! — прокричал Замятин на весь подъезд, но за дверями стояла полная тишина. — Ну, смотри, Толян, на кону целая упаковка пива. Ну-ка встань сюда, — подвинул он Толяна в сторонку. — Вперед, ребята!

К изумлению Толяна, с нижнего этажа бесшумно вбежали несколько вооруженных спецназовцев и прижались спинами к стене, держа автоматы наготове. Один, из свисавшей на ремне сумки, изъял целую связку ключей и, недолго поискав подходящий, тихонько отпер замок. Взглянув на товарищей, он резко распахнул дверь и вбежал в квартиру, держа автомат наготове. За ним вбежали и остальные четверо. Замятин вошел последним. Толян остался топтаться на площадке перед входом.

— Пусто, товарищ полковник, — доложил капитан Замятину, положив автомат себе на плечо, словно это была какая-то дубина, а не лучшее в мире оружие.

— Да, вижу, — ответил грустно Замятин.

— Но замок-то закрыт только на защелку, — снова проговорил капитан, закуривая. — Возможно, вышли куда-то ненадолго. Может, засаду оставить?

— Лоджию осмотрели? — Замятин быстро прошел к лоджии и открыл дверь. Осторожно выглянув наружу, он увидел в углу на полу свою клетку со смиренно сидящей в ней вороной. В клетке было накрошено много хлеба и стояла консервная банка, полная воды. Ворона внимательно рассматривала Замятина. — О! Клара! — воскликнул он и, радостный, поднял клетку с пола, показывая ее бойцам. — Знакомьтесь. Это Клара — золотая ручка, воровка-домушница. Последняя кличка — Сыроежка.

— Почему Сыроежка? — улыбнулся капитан.

— Сыр очень любит. За кусочек свежего сыра не только хозяина, мать родную продаст. Правда, Клара? — спросил ворону Замятин. Клара молча, внимательно рассматривала людей. — А что Аверкин не поехал, вроде собирался? — спросил он капитана.

— Да его в управу срочно вызвали.

— Жаль, я бы их познакомил, — сказал Замятин.

— Кого с кем? — не понял капитан.

— Подполковника Аверкина с этой дамой, — он кивнул на ворону. — Редчайший экземпляр. Ну, что, ребята? Ничего не нашли? Не ищите больше, бесполезно. Это не те люди, чтобы хранить что-либо здесь. У них есть еще одно местечко. Уходим. — Замятин для верности заглянул в туалет, в ванную и вышел на площадку. Там ни живой ни мертвый ожидал своей участи сосед Толян. — Что, прикололся и рад? Я вот сейчас определю тебя суток на десять, чтоб в другой раз знал, как полицию обманывать!

— Да были они! — зашептал в свое оправдание Толян. — Вот те крест на все пузо, были! Зачем мне с вами в игрушки играть?

— В общем, телефон мой знаешь. Как появятся, звони. А в этой кто живет? — кивнул Замятин на двенадцатую квартиру.

— Здесь-то? — переспросил Толян, обдумывая ответ. — Бабулька одна жила… года три назад. То ли к сыну уехала, то ли преставилась, точно не знаю. Пустует пещера-то.

— Пустует, говоришь? — осмотрел добротную дверь двенадцатой квартиры Замятин и прижал к груди Толяна клетку с птицей. — Подержи. — Тот обхватил клетку обеими руками, не обращая внимания на исходящий от нее запах. Замятин нажал на звонок. Внутри просвистал соловей. Он проделал это несколько раз, но безрезультатно.

— Может, это?.. — показал капитан связку ключей.

— Не надо. Толян, эта двухкомнатная? — спросил Замятин.

— Ага, как у меня. Аналогичная, — с готовностью подтвердил тот.

— Давай я «волоски» на притвор приклею. Будем знать, приходил кто или нет, — снова предложил капитан.

— Вот это можно. А Толян проследит и нам сообщит. Так, Толян? — забирая у того клетку, спросил Замятин. Толян обреченно пожал плечами и нехотя кивнул:

— Ладно.

Пока капитан возился с волосками, Замятин набрал Семеновну.

— Здравствуй, Семеновна. Как жива-здорова? — спросил в телефон Замятин.

— Здравствуй, здравствуй. Тебе про соседа чего узнать надо? Так нет его. Вчера еще уехал, — с готовностью доложила Семеновна.

— А во сколько, не помнишь?

— Так уж под вечер. Часов около девяти примерно. Ага.

— А на какой машине, не помнишь?

— Как не помню? На черной, — ответила Семеновна.

— Ну, спасибо, будь здорова. — Замятин выключил телефон и посмотрел на капитана, занятого творческой работой. Наконец тот разогнулся. Замятин показал бойцам, чтобы они следовали за ним вниз. Пошел за ними и Толян. Спустившись этажом ниже, Замятин поднял руку вверх. Группа послушно остановилась напротив двери восьмой квартиры. Замятин пальцем подозвал Толяна.

— Ничего, если у тебя подежурит пара бойцов? — спросил он.

— Чего, засада что ли? — снова шепотом спросил Толян.

— Навроде того.

— Пусть сидят, жалко, что ли. Я хоть высплюсь спокойно.

– Капитан, определитесь, кто останется сидеть, – тот ткнул пальцем в бойцов и указал на дверь восьмой квартиры. – Провизией я сам обеспечу, – сказал Замятин капитану. – Ну, принимай гостей. Чего стоишь? – подтолкнул он в спину Толяна. Тот, облегченно вздохнув, открыл дверь, впуская бойцов. – Остальным отбой, – скомандовал Замятин и направился к выходу из подъезда, прижимая к груди клетку с Кларой-Сыроежкой.

12

Спускаясь по простыням в окно следующего этажа, Нестор почувствовал невыносимую боль в левой лопатке. Он уже не мог хотя бы еще пару раз перехватиться руками за простыни. До земли лететь было целых четыре этажа. А этажи в больницах были высокие, не меньше трех метров. В общем, если рухнуть вниз, то, учитывая его открывшуюся рану, летальный исход гарантирован. В лучшем случае инвалидность. В голове пронеслись все последние события. «Зачем поторопился, ведь мог бы насвязывать простыней, чтобы достали до самой земли и тогда бы ищи ветер в поле!..» — Его мысль прервала ужасная боль. Нестор прикрыл глаза и отпустил левую руку. Немного боль отпустила и, открыв глаза, он понял, что держится за простыню зубами, своими ровными молодыми зубами! Собрав в кулак всю волю, он дважды перехватился зубами и правой рукой за простынь. Его нога наконец нащупала подоконный металлический слив. Нестор крикнул от боли и, схватившись правой рукой за оконный переплет, как только мог, толкнул непослушное тело в раскрытый проем. Он не помнил, как упал на пол, опрокинув на себя стол и вазу с цветами.

Очнулся он в другой палате. Боли не чувствовалось, просто в голове стоял какой-то непонятный гул. Он повернул голову и увидел зарешеченное окно. Присмотревшись к сумраку, Нестор различил стол рядом с входной дверью, за столом сидел полицейский в накинутом на плечи белом халате. Хотелось пить.

— Слышь, начальник? — окликнул Нестор полицейского. — Попить не найдется? — Тот стряхнул с себя дремоту.

— А пару телок в постель не подложить? — сердито ответил на его просьбу Семенов. Нестор узнал по голосу бывшего соседа по палате.

— А-а, это ты, тюкнутый… Да-а, не смог я тебя сделать. Если бы до ночи дотерпел, не поторопился, хрен бы ты меня увидел! Ну, ладно, твоя взяла. Дай водички-то… что-то башка какая-то…

— Вон кран в углу. Пей хоть до посинения, — ответил ему Семенов и, дотянувшись до выключателя, включил общий свет. Нестор медленно приподнялся, сел, свесив ноги с кровати. Немного посидел и пошел к белевшей в углу раковине. Он отвернул кран и долго смотрел на сверкающую прозрачную струю. Когда вода немного захолодела, он пригоршнями напился и пошел к своей постели.

Понаблюдав за Нестором еще минут десять, Семенов достал из кармана мобильник и набрал лейтенанта Сорокину.

— Але, это Семенов. Клиент проснулся, — тихо доложил он Ольге.

— Он в состоянии разговаривать? — спросила в свою очередь Сорокина.

— Еще в каком… — улыбнулся в трубку Семенов.

— Я сейчас подойду.

Ольга только что вернулась с совещания от Аверкина, на котором также присутствовал новый сотрудник их отдела Семен Львович Замятин. Он, как выяснилось, в ее отсутствие накопал немало деталей по трупу строителя. Теперь, имея за пазухой множество аргументов и фактов, она могла задать этому несусветному ворюге Нестору массу интересующих ее вопросов. Пока дело и тело шли на поправку. Волновало только то, что Вася Мышкин, сосланный в Питер, не давал о себе знать. «Словно провалился сквозь землю! Целую неделю ни звука. Хоть бы мяукнул!» — подумала Ольга, выстукивая каблучками по коридору травматологического отделения городской больницы. Она подошла к палате, где теперь находился Нестор, и постучала в металлическую дверь.

— Да, — послышался голос Семенова. Ольга вошла. Приодетая в аккуратно подогнанный по ее фигуре милицейский мундир, она произвела огромное впечатление на обоих мужчин.

— Привет, мальчики, — проговорила она так, словно явилась на какую-нибудь тусовку.

— П-привет, — ответил Семенов, приподнявшись над стулом. Ольга на ходу выдернула из-под него стул, подошла к кровати Нестора, уселась поближе к тумбочке и положила на нее кожаную папку.

— Как ваше самочувствие после полуденного забега? — шутливо спросила Ольга, располагая преступника к разговору.

— Спасибо, хреново, — ответил тот и повернулся лицом к стене, дав понять, что беседы не будет. Ольга раскрыла папку, достала из нее фотографию Потапова.

— Ладно, понимаю. Кодекс чести замарать боитесь. Мол, с «ментовкой базарить западло»? Так и не базарь. — Она специально перешла на «ты». — Глянь сюда и кивни головой. Этот в тебя нож сунул? — Ольга привстала и, наклонившись над Нестором, поднесла к его глазам фотографию. Тот упорно не хотел разговаривать. — Между прочим, это матерый преступник, на котором пять трупов. Он отсидел двадцать лет, а теперь снова орудует на свободе. И методы его стали намного изощренней. Если бы ты не попал в рыбацкие сети, был бы у него шестым. Нам его необходимо навсегда упрятать за решетку, потому что он очень опасен для нашего общества, а без твоей помощи ничего не выйдет. Ну, так как, поможешь?

— Сам, без вас разберусь.

— Э-э, парень! Я думала, ты умнее. На кой тебе самому париться, если можно чужими руками? Да и пока у тебя то да се, ускользнет. Он ведь, повторяю, намного хитрее нас всех. — Они долго молчали. Ольга специально дала ему время подумать. Через пять минут она поднялась со стула, сунула фото в папку и застегнула молнию. — Ну, раз так, прощайте. Другого раза не будет. — Ольга быстро протопала каблучками к выходу. Нестор вдруг начал кулаком дубасить в подушку.

— Да он это! Он! — прокричал Нестор Ольге вдогонку.

— Кто он? — обернувшись, спросила Сорокина.

— Тот, который в меня нож на мосту… а потом через перила в реку столкнул!

Ольга медленно, уже не топая, вернулась на прежнее место.

— А он там был один? — спокойно спросила она.

— Где, на мосту?

— Да, на мосту.

— Один.

— А что вы с ним на мосту делали, рыбу удили? — снова спросила Ольга, наблюдая, как Нестора от воспоминаний начинает трясти.

— Какую, на хрен рыбу! Пивом я накачался, вот и остановились отлить.

— А-а, так вы на машине ехали… а куда? — осторожно спросила Ольга, опасаясь, как бы тот снова не пошел в отказ. Но видно было, что она его зацепила за живое, и Нестору надо было выплеснуть из себя все накопившееся. Теперь он точно ответит на интересующие ее вопросы, которые касаются его знакомства с Потаповым. — Так куда тебя вез Потапов?

— К нему, в деревню, — отвечал тот, украдкой осушая слезы с глаз.

— Зачем?

— Бабла у него зашибил малость, а у него оно в деревне. Вот и поехали.

— И много зашибил?

— Не ваше дело. Я все сказал. Отстаньте от меня! — Нестор снова занервничал.

— Скажи сколько, и я отстану, — сказала Ольга тихо, даже как-то ласково. Нестор немного помолчал и ответил:

— Десять штук…

— Десять штук чего? — тем же тоном переспросила Ольга.

— Не деревянных же! — нервно ответил тот.

— Десять тысяч долларов за клетку с какой-то вонючей вороной!? И ты ему поверил?

— Да я тоже сначала удивился. А он говорит, мол, очень ценная птица, потому и никаких денег не жалко. А как вы узнали про ворону, если не секрет?

— Секрет. А отмычки куда спрятал? Не с собой же таскал?

— Тоже секрет, — Нестор накрыл голову одеялом, давая понять, что теперь беседа закончена точно.

— Н-ну, ладно, — выдохнула Ольга. — А фамилия твоя как? Надо же в протоколе прописать…

— Пушкин Александр Сергеевич, вор-рецидивист, последнее погоняло Нестор Забайкальский, не имею ни паспорта, ни родины, ни флага. Все?

— Нет, не все. Пока не скажешь настоящие фамилию, имя, отчество, я не уйду, — сказала Ольга, прихлопнув ладошкой по папке.

— Вот никто не верит! В паспортном столе метрику изъяли. Сказали, что пока фамилию не сменю, ксивы не выдадут. А я виноват, что мне в детдоме такую фамилию приклеили? Директриса у нас любила раздавать разные экзотические фамилии, там: Ульянов, Хрущев, Лаппалайнен…

— Так ты тоже шкет? — грустно сказала Ольга. Нестор Забайкальский тихонько повернулся на живот.

— Че, тоже, что ли?.. — тем же тоном спросил он Ольгу. — И как ваш домзак назывался?

— Он из одних найденышей да подкидышей состоял. Вот и получалось, что нас всех в капусте нашли. Так и детдом назывался «Капустник». Правда, смешно?

— Да, уж, прямо обхохочешься, — серьезно сказал вор. — А у нас так и назывался «Домзак».

— Ну, ладно. На сегодня хватит, а то вижу, устал ты. Если какие подробности, детали вспомнишь, позовешь через дежурного. — Ольга поднялась со стула, выключила в кармане диктофон и направилась к выходу.

— Какие еще детали? Я и так лишку наболтал.

— Ну, мало ли… до свидания. — Она вышла и прикрыла за собой тяжелую металлическую дверь.

На следующее утро, во время обхода, лейтенант Сорокина попросилась на выписку.

— Пожалуйста, — сказал лечащий врач, — если вы считаете, что уже поправились…

— Ну… не совсем… еще… — растерялась Ольга.

— Не совсем, так лежите и лечитесь, — резко отрубил док.

— Ну, а можно мне хотя бы ненадолго отлучаться? — продолжала доставать доктора Ольга. — Дел много, а работать некому.

— Ну, разве что… как бы на прогулку… на свежий воздух…

— Спасибо, — сказала Ольга, глядя на вспотевший лоб лечащего врача.

Подполковник Аверкин подвинул к себе телефон и, искоса поглядывая в записную книжку, набрал номер питерских коллег. Отсутствие связи с лейтенантом Мышкиным серьезно всех озадачило. Шла уже вторая неделя после того, как он отбыл в командировку. В трубке щелкнуло, и послышался мужской суровый голос.

— Капитан Моченков, слушаю вас.

— Добрый день, капитан! Из Заозерска беспокоим, подполковник Аверкин, убойный отдел…

— Так. Что случилось, товарищ подполковник?

— В недалеком прошлом мы к вам обращались по гражданину… э-э Фатееву, подозреваемому в убийстве.

— Так, помню.

— Так вот: мы послали к вам в Питер нашего сотрудника поискать этого Фатеева. Но он куда-то запропастился.

— И как давно?

— Да уже вторую неделю ни звука, — ответил Аверкин, заслышав хихиканье коллеги с другого конца провода. — Вы не могли бы посодействовать в его розыске, а то у меня людей нет.

— В розыске кого, товарищ подполковник, Фатеева, или вашего сотрудника? — переспросил капитан, едва сдерживая смех.

— Так… обоих… бы… — Аверкин расслабил узел на галстуке, давившем горло, и обтер шею носовым платком. — Ну и духотища сегодня, — сказал он, лишь бы не молчать.

— И у нас тоже. На прошлой неделе гроза прошла, и все.

— А у нас еще ни одной не было. Может быть, в начале мая…

— Может… быть… — капитан снова выдерживал паузу. Аверкин даже представил себе, как он, зажав микрофон ладошкой, покатывается со смеху над ним и пропавшим без вести Васей Мышкиным.

— Але, — сказал в трубку Аверкин.

— Але, — ответил капитан.

— Ну, так чего решили? Поможете? — сдерживая бешенство из последних сил, спросил подполковник Аверкин.

— Ну, так… поможем, чем можем… как его?

— Лейтенант Мышкин.

— Хорошо, записал. А как он насчет выпить? — явно издеваясь, спросил капитан.

— Да нормально… норму…

— Понятно, а норма — ведро. Обзвоним полицейские отделения, больницы, морги…

— Что ты! Типун тебе на язык, капитан… — не выдержал Аверкин издевательств. — На вокзалах посмотрите, а может, к гастарбайтерам прибился… А что, вдруг у него деньги кончились…

— Знаете ли, в питерском угро безработицы нет, чтобы мы вашей ерундой занимались. В общем, глубоко не полезем, а чем можем, тем поможем. Да вы и сами давайте, работайте. До свидания. — Трубка не успела придавить клавишу аппарата, и Аверкин успел услышать из Питера громкий хохот целого отдела.

— Ну, Вася, рыло в мясе! Вернешься, разжалую в рядовые! — вслух произнес подполковник Аверкин и, оскорбленный питерскими коллегами, набрал номер Замятина.

— Слушаю внимательно, Палыч, — ответил тот.

— Сколько ты еще будешь держать засаду!? — резко задал вопрос Аверкин.

— Так вчера же решили, пока не возьмем Потапова.

— Оставь пока этого Потапова. Никуда он не денется. Сейчас отлежится на дне и где-нибудь вынырнет. Ты хорошо знаешь Питер?

— Нормально, а что?

— Слушай, съездил бы, а? Надо Мышкина найти, — просящим тоном сказал Аверкин.

— Так позвонил бы товарищам, пусть посодействуют…

— Да каким товарищам!? Они меня только на смех подняли. Ржут, как пацаны у подъезда. Самим, мол, надо, работать…

— Так можно съездить ненадолго…

— Ненадолго, Львович, ненадолго! Командировку и суточные сейчас же оформлю. Все, как положено. И куда он там мог деться?

— Только засаду давай снимать пока не будем. Печенкой чувствую, он где-то рядом. Не бросит же он свое столь выгодное предприятие. Жрицы говорили, что их у него четыре смены. Прям как на беспрерывном производстве.

— Ладно, пусть покараулят еще пару дней…. А ты тогда давай, собирайся.

— Понял, Палыч. Сейчас ребятам провиант доставлю и соберусь. Да, это… дай-ка машину часа на два. Надо за своей съездить, а то стоит в лесу, боюсь, как бы не напакостил кто.

— Так ты ее все еще не забрал?!

— А когда было?..

— Ну, ты, брат даешь! Тебе машину куда прислать? Ты где сейчас? — услужливо говорил Аверкин.

— Да дома. Клару кормлю.

— Какую Клару? — Не понял Аверкин.

— Ну, Клару… воровку-домушницу, — пояснил Замятин. — Она сейчас у меня находится, как бы под домашним арестом.

— А-а… Машину, значит, к дому подать? — уточнил начальник.

— Если можно…

— Только долго не задерживай, а то мало ли куда выехать…

— Понял, не задерживать, — весело ответил Замятин и выключил телефон.

После удачного разговора с Замятиным Аверкину немного полегчало. Он поднялся из-за стола, подошел к сейфу, раскрыл его и, отвинтив пробку с бутылочки, принял подряд две стопки коньяка. Закусив конфеткой, проделал все это в обратном порядке. Он откинул голову назад и прикрыл глаза, но вздремнуть ему не дали, послышался стук в дверь. Аверкин встрепенулся и уставился в стол.

— Да, войдите, — проговорил он сурово. В дверях стояла лейтенант Сорокина.

— Разрешите, товарищ подполковник? — спросила она, улыбаясь.

— Проходи, проходи, Олюшка. По устам вижу, не с пустыми руками… — весело заговорил Аверкин, указывая сотруднице на стул рядом со своим столом.

— Не с пустыми, Алексей Палыч. А от лейтенанта Мышкина ничего нет? — спросила она как бы невзначай. Аверкин развел руками.

— Только что Замятина подрядил в Питер съездить, разобраться.

— Питер — мой город. Я его как свои пять знаю. Сейчас там белые ночи…

— Ну-ну! Я тебе покажу белые ночи. И не мечтай. В отпуске будешь, тогда — пожалуйста. А сейчас лечись, основательно лечись. — Аверкин наставлял лейтенанта Сорокину, словно родную дочь. — И давай, давай, чего там нарыла?

— Допросила этого Нестора. Неохотно, но раскололся. Потапова признал. Он в него нож сунул. Пообещал ему десять тысяч баксов, если он у Замятина украдет ворону.

— Десять тысяч за ворону? Что хоть за ворона-то такая, хоть бы одним глазом взглянуть. Кстати, Замятин ее обратно к себе забрал.

— Как это? — удивилась Ольга.

— По наводке пошел брать Потапова… на Заре Свободы… Ну, ты знаешь, где это, а его там не оказалось. Как в воду канул. Глянули на лоджию, а там ворона… в клетку посаженная. Ну, он ее и забрал себе обратно. Тот вернется, расстроится, наверное. Ладно, давай по твоему, этому… как его? Нестору.

— Ну, тот заказ выполнил сразу, Потапов и не ожидал от него такой прыти. Мол, здесь такой суммы у него нет, поехали в деревню, там есть. Но чтобы не рассчитываться, Потапов его пивом накачал и решил по пути убрать. Ну, когда Нестору захотелось до ветру, Потапов остановил машину именно на мосту. Пока тот расстегивался, он в него нож — и через перила в речку… в надежде, что течением труп унесет куда подальше. А тот неподалеку от дороги запутался в рыбацкой сетке. Благо рыбаки были в это время там и вытащили его еще живого. Видать, холодная вода ослабила кровотечение или еще почему…

— Ну, а рыбаков этих нашли? Ведь они его в больницу-то привезли? — нетерпеливо спросил начальник.

— Если их искать, только время потеряем. Я тут навела кое-какие справки. Дело в том, что рыбаки эти скорей всего браконьеры. И если даже их вычислить, то все равно они ни в чем не сознаются.

— Почему?

— Потому, что во время половодья по этой речке из одного озера в другое мигрирует на нерест щука, а они ее вылавливают сотнями килограммов, доят из нее икорку, а саму рыбу выбрасывают по течению.

— А что, сама-то щука их не интересует? — спросил Аверкин.

— В данный период времени нет. Потому что икра — товар дорогой и более компактный — что ли?

— Ну, варвары! Да за это!..

— Вот поэтому-то их лучше не искать. Проку от них как от свидетелей, мало, а мороки… — Ольга показала ладонью выше своей головы.

— М-да-с, — произнес Аверкин. — А сам Нестор, значит, подтверждает личность Потапова?

— Да, почти сразу подтвердил. Думаю, что здесь все ясно. Покушался на его убийство Потапов, ему не впервой. А браконьеры его сами в больницу привезли, так что они отпадают. Алексей Павлович, мне нельзя эти оба дела, Потапова и Нестора взять с собой? Я бы, пока лежу в больнице, покопалась в них.

— Ну, это же серьезное нарушение. А если проверка? Полетят наши с тобой головушки, — прошептал начальник.

— Ну, если что, могу взять на себя. Мне пока все равно, две звездочки на погоне или одна, — улыбнулась Оля.

— Я вот тебе третью прошу, а ты и от этих отказываешься! Что за молодежь! Ну, ничего им не надо, — сказал Аверкин, осуждающе качая головой. — В общем, картина такая: дело Потапова читай, только в моем кабинете и при мне. Потому, что в нем десять томов. Сама подумай, куда ты понесешь? А на этого… Нестора, ничего пока не нарыто, одна страница по неудавшемуся ограблению квартиры. Он даже фамилию свою не успел назвать, как вы с Васей его подпрягли на… шабашку. На нем пока еще висит только одна замятинская каркуша. Хотя хватка у него, по всему видать, ворюги несусветного, — сказал Аверкин, вытирая платком пот с шеи и лысины.

— Ну, фамилию он мне назвал, хотя маловероятную, — сказала Оля. Аверкин вскинул на нее любопытный взгляд.

— Небось, Пушкиным, или еще кем назвался? Раз маловероятно.

— Точно. Пушкин Александр Сергеевич. Последняя кличка Нестор Забайкальский.

— Забайкальский, говоришь? А вот возьми да и пошли запрос по факсу в Забайкалье! Какая там теперь у них столица? И фотографию его приложи. Чего они ответят?

— Так дорого же, Алексей Павлович, — смутилась Ольга, зная скупость своего шефа.

— Не дороже денег. Надо бороться и искать. Не отпускать же его на волю, этакого красавца. А? — уставился Аверкин на сотрудницу.

— Хорошо, я сделаю запрос. Можно еще один зудящий вопрос? — спросила Ольга, пробарабанив ногтями по крышке стола.

— Конечно.

— Вы сказали, что Замятин шел брать Потапова по наводке. А тот как в воду канул. Я когда ходила осматривать десятую квартиру, заметила одну интересную вещь. На новых дверях в ванной, с внутренней стороны, было прикреплено зеркало. И когда дверь была открытой, в зеркале отражалась половина кухни. То есть от входной двери можно было увидеть табурет, на котором сидел и ремонтировал кипятильник убитый. Вполне возможно, что Потапов, увидев его одного, преднамеренно включил тумблер в щитке.

— Громоздкая версия. Замятин уже раскрыл это убийство, и подельника знаем, но до Потапова и того брать нельзя. Кроме того, нам нужен Фатехин. Надо выяснить, каким боком он относится к этому делу. В общем, получается так, что Потапова надо брать. Но чтобы его раскрутить по полной программе, нам нужны показания не только Завадского и его соседа Толяна, но и Фатехина, и той девочки, которая якобы спрашивала у Потапова про этих самых работников.

— Ну, хорошо, оставим это. Дело в другом. Когда я стала закрывать дверь в ванную, через открытую входную дверь увидела, как приоткрылась дверь двенадцатой квартиры.

— Ну и что? — пожал плечами Аверкин.

— А то, что все соседи утверждают, что эта квартира давно пустует. Где-то около трех лет. А кто тогда приоткрыл дверь и, увидев нас, сразу закрыл?

— Тебе не могло показаться?

— Нет, я не пьющая. И двери этих квартир расположены почти вплотную друг к другу. Ну, между ними примерно расстояние в полметра, не больше. Вот внутри, от этого простенка должна быть межквартирная стена. Либо капитальная, либо гипсовая. Это можно уточнить через строительный архив. Вполне возможно, что эти две квартиры, однушка Потапова и двушка опустевшая, теперь являются совмещенными.

— Ты хочешь сказать, что Потапов после смерти бабули прихватил ее квартиру?

— Это только предположение. Толкает на него то, что Замятин был точно уверен в присутствии Потапова в одиннадцатой квартире. Но его там не оказалось. Он что, испарился? Через лоджию уйти — высоковато будет.

— Да он там был не один. Еще трое… — Аверкин достал из ящика стола мобильник, набрал номер. — Добрый день, товарищ генерал…

— А, Палыч, здорово. Твоя версия по майору Потапову, похоже, верна. Он часто не бывает на службе. Оправдания не соответствуют действительности… Я как раз сегодня справлялся о нем. Два дня, как отсутствует. Никто не знает, где он, что… Обещали установить слежку. Еще ко мне вопросы есть?

— Да нет… как здоровье-то? — спросил Аверкин своего непосредственного начальника.

— Что, ждешь, когда откинусь? На мое место метишь? А, старый пердун? — голос из трубки хорошо прослушивался, и Ольга едва сдержала смех.

— Ну, как можно, това… — Аверкин не успел досказать, как генерал его перебил:

— Шучу, конечно, Палыч. Извини старого неуклюжего юмориста. Ну, пока. Меня тут тормошат из внутренней безопасности. Звони, — генерал выключил телефон.

— Фу ты, ну ты! С начальством лучше не связываться, — сказал Аверкин, снова набирая чей-то номер. — Але, Замятин? Слушай. Ты сейчас где?

— Так за машиной за своей еду. Мы же договорились, вроде…

— Ты, это… в Потаповской квартире сам-то был?

— Ну, заходил.

— Стало быть, расположение мебели хорошо запомнил? Ну, там, диваны, кровати как расположены, помнишь?

— Ну, помню. Да не тяни ты! Что за привычка? — не выдержал Замятин.

— А ты не ерепенься, а слушай. В зале, у задней стены, что стоит? Кровать или комод?

— У стенки? Шкаф… книжный. Кровать ближе к окну… — начал рассказывать Замятин.

— Стоп, все, достаточно. Ты скольких человек в засаде оставил?

— Двух, у соседа.

— Ну и дурак. Ладно, забирай свою тачку и мчись сюда. Потаповых брать будем, — сказал подполковник Аверкин и снял трубку с аппарата внутреннего пользования.

– Как Потаповых? Их что, много? – спросил Семен Львович в уже выключенный телефон.

Подъехав на полицейском козле к месту, где он оставил машину, Замятин вышел, снял с головы кепку и, словно на похоронах, медленно пошел к своей «копеечке». От машины остался лишь помятый кузов, опирающийся на оси, подпертые стопками кирпичей. Он заглянул внутрь. Оттуда было выпотрошено абсолютно все, даже сиденья и резиновые коврики из-под ног. Замятин в гневе с силой швырнул об землю кепку.

— Черт! Что за люди, ни хрена нельзя без присмотра оставить! — он в последний раз потрогал растопыренными пальцами свою «копеечку» и, словно человеку, шепотом сказал: — Прости.

— Надо было сразу забирать. Время сейчас такое, сами знаете, — посочувствовал водитель полицейского козла.

— А-а! Не время такое, а люди такие. Воры всегда были и будут. Особенно при наших законах, — ответил Замятин шоферу, садясь в казенную машину. Им навстречу ехала цыганская повозка. На телеге сидели трое молодых мужчин.

— А вон и за останками едут, — сказал шофер. — Может, задержим? Допросим с пристрастием. Все вернут.

— Не надо, — махнул рукой Замятин. — Я с ней уже попрощался. — В зеркало заднего вида было видно, как повозка свернула с дороги к бывшей машине полковника Замятина. Он достал телефон и набрал Аверкина.

— Але, Палыч, мне куда прибыть: на работу или прямо на вокзал? — спросил Замятин с иронией.

— Ну, забрал машину? — спросил взволнованно Аверкин.

— Нет ее больше, моей ласточки.

— Как нет?

— Так нет. Разобрали на запчасти. — В телефоне удивленно присвистнуло. — Куда, спрашиваю ехать?

— Дуй на Зарю Свободы. Погодина с группой я уже туда послал. Похоже, мы сладкую малину накрыли!

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — ответил Замятин. — В общем, я понял.

— Понял, так действуй, — сказал Аверкин.

Замятин глянул на водителя, на спидометр и зачем-то пощелкал ногтем по его стеклу.

— Она, что, быстрей не ездит? — спросил Замятин шофера.

— Почему? Просто ее никто об этом не просит. Надо быстрей?

— Да не мешало бы. А то за орденами опоздаем.

Шофер включил четвертую скорость и поддал газу. Машина взревела и помчалась по асфальту не тише любой иномарки.

— Во! А то едем, как на ишаке, — похвалил шофера начальник. Правда, для такой скорости не мешало бы на этого козла поставить амортизаторы помягче.

На Зарю Свободы Замятин успел почти во время. Там уже хозяйничала группа капитана Погодина. Семен Львович, не заходя к Толяну, поднялся сразу на третий этаж. Дверь в одиннадцатую квартиру была нараспашку. В ней топтались бойцы капитана Погодина. Он, волнуясь, прошел в залу и увидел подвинутый в сторону книжный шкаф. Вместо него теперь был аккуратный сквозной проем. Замятин с кошачьим любопытством, оттесняя со своего пути бойцов, пробрался в двухкомнатную квартиру. Там уже работали криминалисты под руководством лейтенанта Сорокиной. Капитан Погодин стоял с автоматом на плече и с усмешкой наблюдал за женским полом, добывающим улики из окурков и прочего хлама, оставленного бандитами. Замятин молча, кивком головы спросил Погодина.

— Не успели мы, товарищ полковник. Смылись гады! — ответил тот.

— А засада?

— Что засада? Они вчера, еще до нас свалили. Мы сейчас пришли, волоски были нетронутыми. Значит, никто не выходил. Вчера, до нас еще ушли. Ну, что, отбой? — спросил капитан. Замятин ничего не ответил. Он подошел к Ольге, поздоровался за руку.

— Ты догадалась? — спросил ее Замятин. Ольга кивнула. — Молодец. Это в корне меняет дело. — Он подошел к капитану. — Выдели пару человек, надо этого Толяна задержать. Похоже, он немало знает.

Погодин жестом показал двум бойцам идти в распоряжение к Замятину. Они быстро спустились к квартире Толяна, и Замятин непрерывно начал давить на кнопку звонка. За дверями затопали босые ноги, и дверь сиюминутно отворилась. Замятин стоял напротив взъерошенного Толяна, широко расставив ноги и глядя на него бешеным взглядом. Тот сначала задрожал, схватился за голову и истерично закричал:

— Я расскажу! Я вам все расскажу! Это я их вчера пропустил! Пока вы в одиннадцатой квартире рыскали! Они, как привидения, вышли из двенадцатой и каждый на меня ствол направленный держит. Один, в маске, палец к губам приложил, мол, только пикни!.. Я испугался и промолчал. Так уложили бы на месте! А на хрена мне с больной-то головы на здоровую?! — слезно высказал Толян. — Ваши дела, вы и разбирайтесь!

— Сколько их было? — спросил сердито Замятин.

— Трое в масках и этот… сосед… Потапов, — дрожащим голосом проговорил Толян.

— Ну, а потом-то чего молчал?! — рявкнул Замятин. — Пособничал? В машину его! Квартиру закрыть и опечатать.

— За что!? — всхлипнул Толян, размазывая слезы. — Одеться хоть дайте, что ли…

– Одевайся! – бросил в его сторону Замятин и пошел по лестнице наверх.

13

Вася Мышкин напрасно боялся большого города. Выйдя из вагона, он вместе с людским потоком оказался в просторном зале Московского вокзала. Он подошел к справочной службе, купил карту города, карту подземки и тут же подумал о своем желудке. Выйдя из вокзала, он увидел на углу кафешку и направился в нее подкрепиться. Ночью в Питере прошел дождь, и веяло утренней прохладой. После заозерской духоты он чувствовал себя более чем комфортно.

Он уселся за длинный стол, на большущий обитый кожей диван и раскрыл меню. Пробежав глазами по ценам, ужаснулся и в срочном порядке покинул эту «Экпресс-обдираловку». На улице он увидел стоящего рядом с газетным киоском мужчину среднего возраста, по-видимому, кого-то поджидавшего с поезда. Вася подошел к нему и поздоровался.

— Доброе утро, — сказал он улыбаясь. Мужчина молча смерил его взглядом. — Не подскажете, где здесь можно перекусить по более доступным ценам?

— Приезжий, что ли? — спросил его мужчина.

— Ага, приезжий. В командировку я прибыл, на Васильевский остров надо попасть. На улицу Гаванскую. А потом на Наличную.

— Так это просто. Вон остановка. Десятый троллейбус или седьмой автобус. Они прямо до самой гавани и довезут.

— Понял, спасибо. Только перекусить бы сразу, а то после с делами закрутишься… Столовки тут поблизости нет, чтобы подешевле?

— Пива мне купишь? — спросил мужчина напрямик.

— Куплю, — согласился Вася.

— Ну, пошли.

По пути в забегаловку, что на Старом Невском, мужчины познакомились. Питерца тоже звали Васей. Они зашли в переполненный маленький зал, где за столиками стоя подкреплялись по всей вероятности гости Санкт-Петербурга.

— Это прихожая, — пояснил новый знакомый. — Пройдем в зал.

Они вошли в зал, где можно было позавтракать, сидя за столом. Перед раздачей, как и в старые добрые времена, на стене висело меню. Вася пробежал взглядом по ценам.

— Ну, вот, — сказал он другому Васе, — здесь более-менее. Вон и буфет есть с пивом. Тебе чего взять?

— Ну, возьми второе да «Адмиралтейского» пару бутылок. Я пока места забью.

Через пять минут оба Васи уписывали жареную телятину с макаронным гарниром и запивали «Адмиралтейским». Людское нашествие с прибывших утром поездов подрассосалось, и сидеть здесь стало даже как-то уютно.

— Ну, что, — спросил приезжий Вася, — еще пивка?

— Куда его столько? — ответил местный. — Брать, так уж лучше водочки. Хотя тебе же на работу…

— Да ладно. Сегодня у меня как бы день приезда. Тебе сколько брать?

— Так лучше бутылку, оно дешевле выйдет, да и воды в нее хоть не плеснут, — предложил Вася питерский.

— Вот это правильное решение.

Чего и сколько он брал потом, Вася Мышкин не помнил. Он очнулся на скамейке в каком-то сквере. На голову давил шум большого города. Карманы были совершенно пустыми: ни паспорта, ни удостоверения он в них не обнаружил. Во рту был сушняк. Вася сел на скамейке и оглядел себя. Вся его одежда спереди была в пыли. Он поотряхивал с себя пыль и, простонав от головной боли, поднялся на ноги. Его все еще покачивало.

— Ну, баран! — сказал он вслух и, увидев трех старушек на скамейке поодаль, направился к ним. Глядя на его непристойный вид, оскорбляющий человеческое достоинство, одна из них достала из сумочки мобильник и набрала милицию.

— Але, милиция? Здравствуйте, мы звоним из сквера, что у кинотеатра «Прибой». К нам подошел мужчина, ну в очень непристойном виде. Необходимо ваше вмешательство. Хорошо, у меня есть газовый баллончик.

Бабка достала из сумки красный баллончик под названием «шок» и направила его в Васино лицо.

— Только не это! — сказал он и, пошатываясь, пошел прочь. Он не успел далеко уйти, прямо по пешеходной дорожке сквера ему навстречу медленно двигалась машина ППС.

В отделении, куда доставили старшего лейтенанта Мышкина, вовсю кипела работа, как и положено в большом городе. Его сразу же посадили в обезьянник, где была единственная скамейка, прикрученная к стене. Ширина ее составляла не более двадцати сантиметров, и сидеть на ней было невозможно. Вася подошел к решетке, вцепился руками в ее прутья и пьяным голосом прокричал:

— Дежурный! Хватит в дурачка играть, давай открывай! Я старший лейтенант полиции, из убойного отдела, Мышкин моя фамилия. Вы должны меня выслушать и помочь. Слышишь, дежурный!?

Вася не видел, как с другой стороны коридора появился сержант с дубинкой в руках. Проходя мимо обезьянника, он со всей силой отоварил Васю по рукам.

— Ты чего делаешь, скотина! — взвыл тот.

— Кто скотина!? — вскипел сержант и принялся торопливо отпирать замок клетки. Он вошел и ударил Васю дубинкой по заднице. — Кто, я скотина!? — он со всей силой ткнул концом дубинки в Васины ребра. От боли тот присел и попутно получил удар коленом в челюсть. Вася простонал и упал на пол.

— Скотина! Я тебе покажу скотину, урод! — произнес напоследок сержант и, выйдя из обезьянника, запер замок.

Немного придя в себя от боли, Вася снова подошел к решетке, но уже руками за нее браться не стал.

— Слышь, дежурный? Я тебе серьезно говорю, я из убойного, старший лейтенант Мышкин. Позвоните в Заозерск, во второе отделение, подполковнику Аверкину…

Дежурный капитан сидел за столом у окна и разгадывал кроссворд. Но ему надоели вопли задержанного. Он встал из-за стола, подошел к обезьяннику, не выпуская из рук газету.

— Ну, чего ты орешь? Чего орешь? Сейчас ребята подъедут на смену, и оформим тебя, как положено. Он посмотрел в газету. — Емкость для жидкости из девяти букв. Знаешь?

— Резервуар, — ответил Вася отрешенно.

— Так, ре-зе-р-в-у-а-р. Ты смотри, подходит. Тридцать пять. Химическое взаимодействие.

— Реакция, — снова подсказал Вася. — Товарищ капитан, позвоните подполковнику Аверкину.

— А Папе Римскому не надо?.. — посмотрел на него дежурный исподлобья. — Едем дальше. Конец жизни, шесть букв.

— Смерть, — сказал Вася. — Что сделать, чтобы вы мне поверили?

— А мы и так вам верим, старший лейтенант из Заозерска. Только видок ваш заставляет в этом малость сомневаться. Ни паспорта, ни удостоверения. Придется подождать, пока наведут справки.

— Так я же говорю…

— Все, я сказал. — Капитан ушел к себе за стол, продолжать разгадывать кроссворд.

Часа через три пришел на смену майор. Он бросил взгляд на Васю. И через толстое стекло было слышно, как офицеры разговаривали о нем.

— За что его задержали? — спросил майор.

— Да бабка какая-то позвонила, мол, пристает в сквере. Ни документов, ни денег. Грязный как черт. Старшим лейтенантом из убойного называется. Вроде протрезвел. Будешь оформлять?

— На хрена он мне нужен? Выгоняй, — сказал майор, еще раз взглянув на Васю.

— Ну, как скажешь, — ответил капитан и пошел открывать замок на обезьяннике. — Выходи. Давай чеши отсюда. Ты у нас не был, и мы тебя не видели.

— Так давай позвоним…

— Чеши, я сказал, пока не передумали.

Вася вышел на улицу. Его окутала вечерняя прохлада. Народа кругом было великое множество, но люди, глядя на его неопрятный вид, говорить с ним не желали, стараясь обойти стороной. Тогда он, уже не стесняясь своей грязной одежды, побрел в неизвестность по тротуару шумного большого проспекта. Оказалось, что проспект этот так и назывался: Большой — об этом Вася узнал, прочитав табличку на углу дома. Начинало урчать в животе, и голова заработала на инстинкт самосохранения.

«Постирать бы одежду, да где тут? Северная Венеция, блин! Ни одной лужи!» — Ему встречались торчащие из подвалов поливочные трубы, но они были без винкелей, и Вася шел дальше, не теряя надежды на улучшение своего положения. Постирушка для него сейчас стояла во главе угла. Повернув вправо от колхозного рынка он, наконец, увидел блеснувшие воды знаменитой Невы. Вася прибавил шагу. Ему нестерпимо захотелось привести себя в порядок, что являлось гарантией для его беспрепятственных действий по возвращению своих чести и достоинства.

Но оказавшись на набережной, он понял, что до воды ему попросту не достать. Весеннее половодье уже отступало. Из какого-то кинофильма Вася припоминал, что там, впереди, у лежащего на постаменте «Сфинкса», должны быть ступеньки, ведущие вниз, к воде. Он почти бегом добрался до монумента, и хотя Нева оставила в его распоряжение только три верхних ступени, Вася Мышкин и этому был рад. Он огляделся и, никого не обнаружив поблизости, снял с себя рубашку. Но замочить ее в водах знаменитой реки не успел. С другой стороны постамента его окрикнул капитан с папкой под мышкой.

— Эй, мужчина! Вы, что, топиться собрались? — Капитан, при виде такой картины, никак не мог застегнуть ширинку после только что проделанного мочеиспускания.

— Да нет… вот… постирать надо, грязная, — растерявшись ответил Вася милиционеру. Рассказывать сейчас о себе было как-то неуместно.

— Давайте, поднимайтесь. Нельзя тут стирать. Давайте, давайте, — показал тот открытой ладонью к небу. Вася не выдержал такого цинизма мента.

— Стирать, значит, нельзя, а ссать в великую реку можно!? — высказал Вася свой протест.

— Ты еще у меня поговори! А ну вылезай на тротуар! А то сейчас быстро определю куда надо! — вскипел капитан.

— Ладно, ладно, не горячись, — сказал Вася, вспомнив о своем ничтожном положении. — Поднимаюсь.

Он взошел на тротуар Университетской набережной и облокотился о постамент. Капитан, немного успокоившись, держась от нарушителя на приличном расстоянии, пояснил напоследок:

— Нельзя здесь стирать. Иди вон к Петропавловке, где моржи купаются, среди них незаметно будет, — смягчил тон питерский мент.

— А где это? — спросил Вася.

— Приезжий, что ли?

— Не видно, что ли? — в такт ему ответил Вася.

— Ну, во-он, видишь Дворцовый мост? — начал объяснять капитан, незаметно перейдя на «ты».

— Ну, вижу.

— Вот иди до него и слева будет шпиль Петропавловской крепости. Вот там у ее основания любители холодных ванн собираются. И можешь стирать там хоть до конца света. — Поправив фуражку, капитан смерил взглядом Васю и быстро пошел в другом направлении.

Через полчаса лейтенант Мышкин сидел у подножия крепости, подсушивая своим телом прополосканное в Неве белье. Никаких моржей рядом с ним не наблюдалось. Завидев Васю еще издали, они всей стаей поспешили мигрировать по теплым квартирам. На той стороне реки стоял Зимний дворец, называемый почему-то Эрмитажем. И ничего в нем особенного Вася не разглядел: «Дом как дом, просто большой и раскрашенный в два цвета. Ну, внутри, может быть, красиво отделано, а с фасада так себе».

Он заметил, что начал дрожать от холода. Шутка ли? Просидел часа два в мокрой одежде, у реки на ветру. Надо было двигаться. Он встал в полный рост, проделал несколько упражнений и начал приседать.

— Да пошли отсюда. Это морж, — услышал Вася сзади себя мужской голос. Он перестал приседать и, оглянувшись, увидел спины двух патрульных милиционеров. Они медленно удалялись, болтая между собой. Теперь, имея приличный вид, Вася не нуждался в их помощи, он надеялся на простых петербуржцев, славящихся своим интеллектом и высоким культурным уровнем.

На Дворцовом мосту собирались группы молодежи. Везде слышался смех, визг, музыка. По набережной прогуливались влюбленные пары. Было светло, как днем. Речная прохлада заставила свернуть с набережной. Теперь, читая на стенах объявления, он начал понимать, что находится на том самом Васильевском острове, куда его и отправил подполковник Аверкин. «Да-а, — подумал старший лейтенант Мышкин, — после таких событий его работа в угро стоит под большим вопросом. Могут даже и участковым не взять. Нужен подвиг. А как его совершишь на голодный желудок?»

На фонарном столбе белело объявление. Вася его прочитал. Требовались разнорабочие, зарплата высокая. Но по какому адресу они требовались, указано не было, был только номер телефона. Все-таки это была какая ни на есть зацепка за благополучное будущее. Поразмыслив на уровне провинциального сыщика, он решил вернуться на исходную, на скамейку в сквере. По пути он читал расклеенные повсюду объявления о работе, но кроме номеров телефонов на них ничего больше не было.

Свернув на более тихую улицу, Вася почувствовал отвратительный запах кирзовых солдатских сапог. С каждым шагом по этой улочке запах все сильнее щекотал нос. Только прочитав название улицы он понял, откуда такая вонь. Улица называлась Кожевенная. Значит, где-то рядом было кожевенное производство, там, наверное, можно было немного подлатать личный бюджет. Он обошел вокруг старинного дома, с одной стороны похожего на пароход «Титаник», и приметил у одного из подъездов мешки со строительным мусором. Вход в подъезд был прикрыт тамбуром из целлофановой пленки. По новеньким евроокнам было видно, что здесь идет серьезный ремонт. Приблизившись к подъезду, Вася услышал звуки электроинструментов и родную русскую речь. Правда, проникнув внутрь здания, он там не увидел ни одного рабочего славянской внешности, но все равно его встретили как родного. Таджики сразу же окружили Васю вниманием. Один из них, наверное, бригадир, пригласил его к столу, сколоченному наспех из необстроганных досок, застланному целлофановой пленкой. Он по-хозяйски сдвинул всю посуду на край стола и включил большой чайник «Тефаль».

— Вас как звать? — спросил гость, протягивая бригадиру руку.

— По русскому меня зовут Вася, — ответил таджик, тиснув ладонь гостя.

— Надо же, опять Вася, — проговорил Мышкин негромко и ткнул себя указательным пальцем в грудь. — Я тоже Вася.

— А-а, тезка! — Таджик, улыбаясь, дружески хлопнул его по плечу. — Ну, с чем пожаловал?

— Тут, теса, понимаешь, какое дело? Мне бы подшабашить немного. Обокрали… по этому делу, — Мышкин щелкнул по горлу.

— У-у, водка… — посерьезнел бригадир.

— Да я вообще-то не особо к ней отношусь. А тут у вокзала тоже тезку встретил, ну и вмазали мы с ним. Очухался, ни документов, ни денег, ни сумки…

— Ни родины, ни фляга… — продолжил Бригадир. — Я тоже так биль. Толка давно. В две тысячи году.

— Это давно. У тебя пожрать ничего нет? В брюхе крутит, — сломив в себе гордыню, спросил Вася Мышкин.

— Пожрать есть. — Бригадир поднял крышку сиденья и достал оттуда упаковку супа быстрого приготовления. — Вот, душирак. Хочишь?

— Хочу, — кивнул гость, сглотнув обильную слюну. Чайник, щелкнув, выключился. Вася раскрыл кое-как бич-пакет и залил его кипятком. Бригадир сполоснул пару эмалированных кружек и, небрежно бросив в них пакетики с чаем, залил кипятком.

— Кури, — подвинув пачку балканки ближе к гостю, предложил бригадир.

— Ноу смокинг, — попробовал пошутить Вася Мышкин.

— Ноу, так ноу, — сказал серьезно таджик. — Плохо, что паспарту нет. Начальник может не взят на работу.

— Серьезный мужик — начальник? — спросил гость, помешивая вспучившуюся вермишель пластиковой вилкой.

— Да, может не взят, без паспарт. Я побазарю с ним утром, может, возмет. — Он подвинул к себе пачку сахару и стал накладывать его в обе кружки. — Если мало, сам положи.

— А вы тут круглые сутки, что ли, горбатитесь? — уплетая лапшу, спросил Вася Мышкин.

— Нет. Просто сегодня остались. Надо место для материалов приготовить. Завтра привезут. С утра.

— Стало быть, и начальник с утра будет здесь.

— Будет, да.

— Слушай, тезка, а переночевать тут у вас нельзя? А то вот куда идти? — развел руки в стороны Вася-гость.

— Не знаю. Сейчас сторож придет, разрешит если… — бригадир посмотрел на часы.

— Сколько? — спросил гость.

— Скоро одиннадцать. Скоро придет. Эй, Турсун, давай кончайте там. Чайник готов! — крикнул бригадир вдаль большого зала, где доскребали мусор еще трое работников.

— Все, уже кончаем, — послышалось в ответ.

Вскоре пришел сторож, молодой парень, на вид студент. Глянув с улыбкой на гастарбайтеров, он отошел в свой угол, где была сделана лежанка и, раскрыв книгу, приступил к чтению.

— Насчет меня спроси, — прихлебывая чай из кружки, напомнил гость бригадиру. Тот поднялся и подошел к сторожу.

— Вадик, у нас один останется ночевать здесь, можно? А то утром рано материалы привезут…

— А кто? — приподнявшись с лежанки, оторвался от книги сторож.

— Вон тот, Вася зовут, — показал бригадир на гостя. Вася Мышкин поднял вверх руку.

— Что-то не похож он на вашего.

— Новий работник, — пояснил бригадир.

— Ну, пусть ночует. Жалко, что ли? Мне веселее будет. — Сторож снова улегся читать.

Через полчаса Вася Мышкин, лежа на мешках из-под сахара, задавал храпака, ни в чем не уступая сторожу.

Уже неделю старший лейтенант Мышкин отработал подсобным рабочим на евроремонте. Начальник обещал заработок по пятьсот рублей за смену. Расчет должен быть завтра, в пятницу. Помня об этом, Вася с особым удовольствием катал тачки, груженые мусором, разгружал гипсокартон и ездил с начальником по магазинам, покупать разные строительные причиндалы. Ему даже начинало нравиться работать здесь, с простыми рабочими людьми, — чем постоянно думать о процентах раскрываемости преступлений.

В пятницу после полудня начальник привез деньги и, не пересчитывая, подал бригадиру. Тот уселся за стол и принялся их раскладывать по кучкам. Разложив, он подозвал трудяг к себе и раздал всем сестрам по серьгам. Таджики рассовали деньги по карманам и разошлись по своим рабочим местам. Вася Мышкин, настрадавшись от безденежья, начал пересчитывать купюры.

— Вы не в церкви, вас не обманут, — произнес бригадир затертую до дыр шутку, проходя мимо.

— Стой. А чего тут так мало-то? Начальник по пятьсот за смену обещал, а тут по триста только. Так не пойдет-о-от! — запротестовал Вася Мышкин.

— Что не пойдет? — остановился перед ним бригадир.

— Что, что, мало тут! По триста на день выходит…

— А питание не считаешь? Чай, сахар не считаешь? Мало ему. Всем по стольку.

— Нет уж, нет уж! Я что, по две сотни на день прожрал, на бичпакетах, что ли? Это ты своих чурок будешь нае… Только не меня, — схватил за плечо бригадира Вася Мышкин.

— Кто чурка? Ты сам чурка! — отдернул плечо Вася-бригадир.

— Чего?! — потеряв над собой контроль, Вася за оскорбление своего достоинства со всей силой врезал бригадиру по челюсти. Тот от неожиданности рухнул задом на пустую тачку. Прогремевшее об бетонный пол железо привлекло внимание остальных таджиков. Они сейчас же, всем скопом, тараторя по-своему, встали на защиту своего бригадира. Вася едва успевал увертываться от ударов молодых гастарбайтеров. Кто-то из них, наверное, самый шустрый, сумел приложиться к его физиономии так, что Вася оказался на полу в нокауте. Когда он очнулся, то увидел над собой склонившегося полковника Замятина в полицейской форме.

— Але, Мышкин! Давай поднимайся. Чего у вас тут за бои без правил? — Замятин приподнял его за подмышки и доволок до лежанки сторожа. Оттуда было видно, как гастарбайтеров поочередно грузят в автозак.

— Откуда вы, товарищ полковник, здесь появились? Или это у меня глюки? — спросил старший лейтенант Мышкин, облизывая разбитую губу.

— Я-то ладно. Ты чего тут вытворяешь? Очередной попутный подвиг?

— Какой там подвиг, одни тумаки получаю в этом сраном Питере, — со злостью ответил Вася.

— Как же не подвиг? Вон, целую группу нелегалов накрыли с твоей помощью, — пояснил Замятин. — Ты чего не звонишь, начальство нервируешь? Там Аверкин весь на г…но изошел. Меня от безысходности к себе в отдел взял. Тебя вот искать отправил. Будто у меня дел больше нет, как по Петербургам разъезжать.

— Да не позвонить мне было. Телефон стырили еще в день приезда, — махнул Вася рукой и отвернулся от Замятина в угол.

— Ну-ка, ну-ка… с этого самого места и поподробней, пожалуйста, — своей могучей пятерней повернул его лицо в свою сторону Замятин.

Вася рассказал Семену Львовичу о своем подвиге в день приезда. Они вышли на улицу. Автозак уже уехал. Их ожидала машина ППС с дремавшим шофером за рулем.

— Ну, лейтенант Мышкин, с чего думаешь начинать новую жизнь? Паспорт ладно, а вот утрату служебного удостоверения вам никто не простит.

— Надо поискать. Думаю просмотреть местные газеты. Питер все-таки город культурный. Может, и вернут… за вознаграждение?

— Может, и вернут. Так нам надо еще и Фатехина найти как-то… Да-а, вовремя мы подоспели. А то бы тебя, как того, из десятой квартиры, упаковали бы в мешок и на свалку. А здесь свалка не в Заозерске. Здесь мусор сразу закапывают. Ущучил?

— Очень даже, — хмуро проговорил Вася.

— Ну, куда сначала? На Гаванскую, или на Наличную, или в цирк? — спросил насмешливо Замятин.

— Думаю, в цирк. Сначала уточнить данные с последнего места работы. По телефону одно, а воочию совсем другое дело. Газету и по пути куплю, — засуетился Вася.

— Ну, поехали в цирк, — согласился Замятин. — Погоди, только Аверкину брякну. Велел каждый час докладывать. — Эти слова будто ножом полоснули по Васиному сердцу. Он покраснел до волос. Замятин набрал номер и уже держал трубку у уха.

— Последнюю просьбу можно, товарищ полковник?

— Ну, чего еще?

— Вы пока бы не говорили про документы…

Замятин ничего не ответил. Вася готов был провалиться сквозь землю, прямо в питерское метро.

— Але, Палыч. Нашелся блудный сын. Да он тут по делам нелегалов отвлекся малехо. Да, да, попутно. Как всегда, для пользы дела. Телефон? Да выронил где-то. Зато коллеги машину выделили, как бы в знак благодарности. Теперь будет куда проще, на колесах-то. Ага. Его? Зачем он тебе? Да он за угол пошел. Приперло с пива, наверное. Ладно, ладно, присмотрю. Пока!

Замятин посмотрел на раскрасневшегося лейтенанта и весело ему подмигнул. — Телефон тебе сначала надо купить, а потом газету.

Вася залез в карман, вытащил из него помявшиеся деньги и пересчитал.

— Две сто. А сколько, интересно, здесь телефоны стоят? — спросил он Замятина.

— Откуда мне знать? Я же не гинеколог, — отшутился Семен Львович. После этого Вася понемногу начал оправляться от стресса.

Они сели в машину. Шофер бесцеремонно потянулся и спросил сквозь зевоту:

— Куда теперь?

В другое время и в другом месте Замятин научил бы этого ефрейтора правилам хорошего тона, но сейчас ему было невыгодно заниматься воспитанием личного состава питерского угро.

— В цирк, — сказал Замятин.

— А в какой? — переспросил ефрейтор.

— Ну, в тот, который на Фонтанке. И если можно, побыстрей, — сказал Замятин полковничьим тоном.

— Понял, — ответил водитель и включил сирену. Машина рванула с места и, проскакивая светофоры на красный свет, выскочила на Дворцовый мост. Вася только успел бросить взгляд на Эрмитаж, как он уже исчез из вида. Промчавшись немного по Невскому проспекту и миновав мостик с лошадьми и голозадыми всадниками, машина резко свернула влево, ударив Васю виском о поручень над дверцей, и, проехав еще немного, резко затормозила у входа в цирк.

– Пожалуйста, – сказал шофер, выключив зажигание. Заозерские сыщики вышли из машины и пошли в здание цирка.

14

Аверкин вызвал к себе лейтенанта Сорокину, единственную дееспособную единицу в убойном отделе. Она явилась незамедлительно.

— Вызывали, товарищ подполковник? — переспросила она еще с порога. Слух о присвоении ей очередного звания донесся до ее слуха еще утром.

— Ну, проходи. Садись поближе. У меня две новости: одна хорошая, а другая еще лучше. С какой начать? — спросил Аверкин, улыбаясь.

— Ну… на ваше усмотрение, — присаживаясь на стул, сказала Ольга.

— Тогда иди в строительный магазин и покупай электродрель, — пошутил Аверкин.

— Не поняла. Зачем дрель? — спросила Ольга.

— Чтобы просверливать дырки на погонах! Поздравляю с присвоением очередного звания! — Встав из-за стола, Аверкин протянул Ольге руку. — Поздравляю, молодец.

— Спасибо Алексей Палыч! — смущенно ответила она, подавая начальнику тонкую мягкую руку. И Аверкин немного даже удивился, как это такая рука может шмалять из пистолета. — Спасибом тут не отделаешься. Вот вернутся из Питера наши мракобесы, мы и устроим праздник по этому поводу.

— Что про Мышкина… так и ничего? — спросила Ольга, погрустнев.

— А это и есть вторая новость. Нашелся наш блудный сын. Мы его здесь ждем, а он питерским товарищам помогает нелегалов отлавливать. Вон, Замятин звонит, мол, целую группу с его помощью задержали. А за это им питерские товарищи авто выделили для поимки Фатехина. Ну, что отворачиваешься?

— Так неудобно как-то. Мы же с Мышкиным там вместе были. Он же все и провел, а мне звание, а ему ничего. Неудобно как-то… — проговорила Ольга, глядя в стол.

— Ну, знаешь ли. Неудобно орехи лбом колоть, может скорлупа в глаз отскочить. Во-первых, за ним кое-какие проказы числятся, а потом… давно ли ему старшего присвоили? Года еще не прошло. Ну, хватит об этом. Начальству виднее, чего, кому, когда. Рассказывай, что по трупу. У меня от него аж мурашки по коже… Началось с ерунды, а вон сколько всего вокруг повылазило.

— Звонила хоккеисту Егошину. Оказывается, он не Егошин вовсе, а Ерошин. Это просто Потапов букву «р» не выговаривает, картавит, в общем…

— Замятин, кстати, тоже про этот дефект напоминал.

— А вот Нестор утверждает, что при разговоре с Потаповым ничего подобного не замечал.

— Интересно, — сказал начальник.

— И в деле его этот заметный факт не отмечен. Хотя четверть века прошло. Неизвестно, как тогда велись дела. Говорят, и ни за что тогда могли…

— Ну, ни за что и теперь могут. А этого-то было за что. Тут и сутенерство, и работорговля, и растление малолетних… В общем, по заслугам, даже маловато ему тогда дали. Замятин вел его дело. Но это пока второстепенно. Не узнала, что за племянник у него?

— Сосед, Толян, из восьмой квартиры, когда ему стали шить пособничество, рассказал про то, что племянник этот не настоящий. Он раньше заезжал за Потаповым, чтобы отвезти того на дачу. Но в последнее время стал к нему приезжать в полицейской спецодежде, и с ним всегда еще двое. В лицо он может узнать только племянника, потому что те при случайных встречах, что были крайне редкими, всегда старались прятать лица. И, похоже, Толян, действительно, кроме этого ничего больше не знает.

— Ну, по племянничку сейчас внутренняя безопасность работает. Вот я и подумываю, что пока они по нему работают, Потапов может исчезнуть. И трогать его нам пока не велено.

— Как это не велено? На нем труп строителя.

— Начальству видней, Олюшка. Так. Сколько этот сосед у нас парится?

— Третьи сутки.

— Отпусти его под расписку о невыезде. Дай свой номер, и пусть теперь нам пособничает, а то, мол… — Аверкин скрестил по два пальца и сквозь них посмотрел на Ольгу.

— Поняла. Если появится кто в одиннадцатой, чтобы позвонил. Еще есть одна версия по трупу.

— Ну, давай… — Аверкин подпер подбородок кулаком.

— Я еще раз ходила в десятую квартиру с Завадским.

— Это с каким, еще? — недоуменно спросил начальник.

— Это который начальник по ремонтам. Так вот он вспомнил одну, казалось бы, маленькую деталь. К этим ремонтникам постоянно приходила девушка. Они ей помимо Завадского отдавали отделку ванных и туалетов плиткой. Поскольку у них самих другой работы хватало, и оплачивали из общей суммы. Так вот, у нее и Фатеева, как отметил Завадский, были, по его мнению, довольно-таки тесные отношения.

— Та-ак, — Аверкин боролся с дремотой, но сказанное Ольгой воспринимал прочно.

— По словам Завадского мы составили фоторобот этой девушки. Подравняли на компьютере. Он подтвердил схожесть на девяносто процентов. Алексей Павлович, может, я попозже зайду? — спросила Ольга, глядя на задремавшего начальника.

— А? Нет, нет. Продолжай, я слушаю, — встрепенулся Аверкин. — Подустал малость.

— Так я прошлась по отделам кадров строительных предприятий, благо их у нас не так уж и много, и нашла эту девушку. Скороходова Наталья Владимировна. Двадцати семи лет. Не замужем. Детей нет. На иждивении престарелая мать. Работает в строительной организации «Ремотделстрой» по специальности плиточник-отделочник пятого разряда.

— Ух, ты! — промолвил начальник и внимательно уставился на Ольгу.

— Проживает по адресу Жукова, двадцать три, квартира тридцать. Я за ней понаблюдала во время ее работы. У нее на шее одних цепочек золотых штуки три болтаются и почти на всех пальцах колечки да перстенечки.

— А она ничего не заподозрила, когда ты за ней наблюдала? — спросил Аверкин.

— Не должна. Я прошлась с осмотром по квартире, будто будущая хозяйка. Так я думаю, что надо понаблюдать за ней, вдруг этот Фатехин никуда не уезжал, а может, у нее отсиживается.

— Так понаблюдай. Возьми машину и попаси их. Ах уж эти цепочки, перстенечки… Тут явная связь с трупом из десятой квартиры. В общем, бери машину и действуй, — заерзал в кресле полковник Аверкин.

— Какую машину? Она в ремонте, — сказала Ольга.

— А-а, я и забыл совсем. Подожди, посиди… — Он вынул из ящика стола мобильник, взглянул на экран. — А, черт! Разрядился! Вот хорошая штуковина, а зарядить забудешь и все — пиши пропало. — Аверкин глянул на Ольгу.

— Куда звонить-то? Можно с моего.

— Да Замятину хотел…

— Так у меня есть его номер. Пожалуйста, — положила Ольга мобильник перед начальником. Он взял телефон, внимательно осмотрел и положил перед Ольгой.

— Ты сама набери… я в ваших, в молодежных не понимаю… у меня все не так…

Ольга просмотрела справочник контактов и нашла Замятина.

— Пожалуйста, говорите, — она подала телефон Аверкину.

— Але, Львович, ну, что у тебя? — сходу спросил Аверкин.

— Ты чего не по своему телефону? — Оля специально прибавила звук, чтобы быть в курсе разговора.

— Да я по Олиному звоню. У меня аккумулятор подсел. Как хорошо слышно! — удивленно качнул головой Аверкин. — Докладывай.

— Докладываю. Происшествий не було, тильки Жучка сдохла. Были в цирке. Работал Фатехин у них электриком-осветителем около года. Уволился прошлой осенью. В то же время пропала у них Клара.

— Что еще за Клара?

— Ну, ворона-артистка. На протяжении нескольких лет у нее были свои цирковые номера. Она умела говорить в микрофон, складывать и вычитать цифры, отыскивать у зрителей золото, подсунутое ассистентом либо фокусником в карманы зрителей… В общем, много чего умела, и жалеют ее все сотрудники цирка шибко. Когда узнали, что она жива и невредима, директор мне такой выкуп предложил! Ого-го!

— Так вот почему она такая падкая на золотишко! Она дрессированная, — догадался Аверкин. Ольга рассмеялась.

— А я тебе об этом сколько долдонил? Ты все: отстань со своей вороной! Отстань!..

— Кстати, где она теперь? — спросил Замятина Аверкин.

— Кто, Клара? У меня дома. Под присмотром Михайловны. А что?

— Так выкуп же за нее хороший обещали, — засмеялся Аверкин. — Не дай бог пропадет. А по Фатехину что? — перевел начальник разговор в серьезное русло.

— Ходили по адресу, даже по его бывшим знакомым — давно никто не видел. Мать его говорит, иногда переводы присылает. Проверили. Переводы из Заозерска. Думаю, торчать в Питере нам нет смысла.

— Правильно думаешь, Замятин. Бери этого нашего покемона Васю Мышкина, и давайте дуйте домой. Пока он там еще чего не раскрыл за питерских коллег.

— Понял, Палыч, домой, — отключил телефон Замятин.

— Домой, а как же мои документы? Надо искать. Без них мне кранты, — затараторил старший лейтенант Мышкин, умоляющим взглядом вцепившись в Замятина.

— Да поищем твои документы. Завтра еще целый день. Поезд только поздно вечером. Тут есть у них стол находок, надо будет заглянуть, — обнадежил Васю полковник Замятин. — А сейчас пойдем где-нибудь перекусим — и в цирк. Не пропадать же бесплатным билетам. Правда, я мечтал сходить в финские бани, да ладно, как-нибудь в другой раз.

Замятин и Мышкин продвигались в пельменную через тот самый сквер у кинотеатра «Прибой», откуда его неделю назад забрали пэпээсники. И даже старухи сидели на прежнем месте, словно никуда и не отлучались. По асфальтированной дорожке им навстречу быстрой походкой шел полицейский в звании сержанта. Вася его узнал. Глянул на свои натруженные на стройке руки и, поравнявшись с сержантом, сказал:

— Привет. — Тот молча посмотрел на Васю. — Не узнал?

— Не-а, — ответил сержант, намереваясь пройти мимо. Вася со всей силой влепил ему кулаком снизу в подбородок. Тот без сознания рухнул на спину. Его фуражка покатилась к ногам притихших старух. — А теперь? — Вася потрогал ушибленный кулак.

— Ты что, за что? — заволновался Замятин.

— Есть за что, — ответил Вася.

— Ну, парень, с тобой не соскучишься. Давай прибавим ходу. Придется искать другую пельмешку.

На следующий день, не отыскав документов, не разыскав Фатехина, полковник Замятин со старшим лейтенантом Мышкиным и замом директора питерского цирка Прохора Георгиевича Потешайло, вечерним поездом отчалили в родной город Заозерск, город атомщиков и химиков, строителей и железнодорожников и, как стало теперь известно, бандитов и проституток.

Утром, двадцать шестого апреля одиннадцатого года, старший лейтенант Мышкин, низко склонив голову, стоял перед подполковником Замятиным, ожидая приговора. Тот долго молчал, раздумывая, что же с ним сделать этакого воспитательного, чтобы служба медом не казалась и другим бы повадно не было. Он перебрал в памяти всяческие методы и остановился на одном из них. Покрутив в руках авторучку, Аверкин поднялся с кресла, крякнул.

— Пойдешь в городскую больницу, сменишь Семенова. Он там Нестора караулит.

— До каких пор?.. — Вася, словно зозуля, подавившаяся колоском, не смог больше вымолвить не слова.

— А вот до тех самых. Пока этот Нестор не выздоровеет целиком и полностью. И пока документы твои не найдутся! Шагом марш из кабинета! — продемонстрировал свою власть подполковник Аверкин над разболтанным подчиненным.

— Есть! — еле слышно проговорил Вася и, как показалось начальнику, даже пристукнул после поворота каблуками.

Войдя в свой кабинет в подавленном настроении, он увидел Ольгу в погонах старшего лейтенанта. Она улыбалась ему навстречу.

— Привет, — сказала она. — По картине Репина «Не ждали».

— Привет, поздравляю, — сказал Вася, пытаясь улыбнуться.

— Ты чего такой хмурый? Вроде все близится к развязке.

— Да, Аверкин дежурным у палаты этого… как его?

— Нестора? — подсказала Оля.

— Да, Нестора дежурить приказал безвылазно. Вместо Семенова.

— Так начальство просто так не поощряет. Чего совершил? Давай колись, — спросила Оля участливо.

— Да документы в Питере потерял.

— Та-ак…

— И мобильник, и сумку… теперь, наверное, попрут меня из органов, — сказал Вася с грустью. — Ну, как у тебя дела? Расцвела, веснушки вон на носу.

— Только заметил, что ли? Они у меня с марта начинаются, — застеснялась Оля, опустив ресницы.

— Так чего по делам-то продвинулось? — спросил Вася без интереса, лишь бы что-то говорить.

— Да продвинулось малость. Еще одну фигурантку нащупали. Вот сегодня пойду выслеживать Фатехина.

— Как Фатехина? Он что, здесь, в городе? — удивился Вася.

— Теоретически — да. Но пока его самого мы не видели. Ну, это пока оставим. Ты помнишь разговор с Потаповым из одиннадцатой квартиры? Когда мы первый раз пришли?

— Припоминаю, хитроватый такой старикашка… эр не выговаривает, — сказал Вася.

— Вот! Тут-то собака и порылась. По словам Нестора, он не картавит, а по словам Завадского и соседа Толяна, картавит. И пойми тут, врет Нестор или нет. Если не врет, значит этих Потаповых два. Да еще один под подозрением, тоже Потапов. Им сейчас внутренняя служба занимается. Вон сколько вопросов, а ты документы потерял. Когда приехал, в почтовый ящик не заглядывал?

— Да нет, как-то… — пролепетал Вася, цепляясь за вопрос коллеги, как утопающий за соломинку.

— Бывали случаи, что и пересылали по месту прописки. А Петербург — город интеллектов, высокой культуры…

— Ага, все еще челюсть и ребра болят от той самой культуры, — заметил Вася. — Ну так пойду, загляну все-таки в ящик.

— Давай. Потом зайдешь? Будем звездочки обмывать? — спросила Оля.

— И Аверкин будет?

— Так конечно.

— Тогда не знаю, — сказал Вася и быстро вышел. Он чуть ли не бегом добрался до своего дома. — «Хорошо, что хоть ключи от квартиры на работе догадался оставить, а то еще и замок бы пришлось ломать», — подумал он, открывая почтовый ящик. В нем лежала бесплатная газета и уведомление на получение бандероли.

Он добежал до почты и, не обращая внимания на очередь, сунул уведомление в окошечко.

— Девушка, мне срочно! Извините граждане, поезд отходит.

— Давайте ваш паспорт.

— Какой паспорт? Там он, у вас, в бандероли, — показал Вася пальцем на подсобное помещение. Девушка посмотрела на квитанцию и пошла искать бандероль. Очередь начала потихоньку возмущаться.

— Успокойтесь, граждане. Здесь дело государственной важности, — сказал Вася твердым голосом и граждане попритихли. Девушка вышла из подсобки, ощупывая на ходу содержимое бандероли.

— Что в ней должно быть? — спросила девушка.

— Паспорт и служебное удостоверение, — отчеканил Вася.

— Да, что-то похожее, — на ощупь определила она. — Но все равно принесите доверенность и подтверждение личности с места работы.

— Так откройте же и увидите, что мое. Давайте, я сам открою. Протянул он руку к упаковке. И если бы девушка стояла поближе, он смог бы попросту выхватить бандерольку из ее руки.

— Нет, вы все-таки принесите, что я вам сказала, и получите это. Следующий.

Вася как ошпаренный побежал в свой отдел кадров. Там ему незамедлительно выдали доверенность на получение бандероли и справку в том, что он не верблюд. Оставалось для формальности поставить пару подписей от сотрудников. Одну поставил дежурный, а за второй окрыленный удачей Вася метнулся к Оле. Она хотела куда-то уйти и направлялась к двери, позвякивая ключами. Но ей навстречу вбежал радостный Вася и, обняв ее, чмокнул прямо в губы. Оля стояла как вкопанная.

— Как ты мне удружила! — возопил он. — Подпиши вот эти листочки. Оля-я!..

— И это все? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Н-ну, да… — глянул он на коллегу.

— Давай! — выхватила Ольга бумаги из его руки и, приложив их к стене, поставила свои автографы. — Пожалуйста.

— Ага, спасибо, Оля! — воскликнул Вася и метнулся за дверь. Ольга опустила руки и отрешенно вздохнула.

Подполковник Аверкин, вернувшись из управления, собрал у себя в кабинете всю следственную группу убойного отдела.

— Так, ребята-демократы, — сказал начальник, — произошло некоторое просветление в ходе расследования. Взяли нашего опекуна. На взятке погорел.

Оперативники переглянулись.

— Это какого такого?.. — осмелился спросить Замятин.

— А вот того, который в этот глазок за нами наблюдал, — повернувшись к окну, ткнул пальцем в скрытую камеру Аверкин, — чтобы меня отсюда выпнуть, а своего, нужного ему… на это место посадить. У него каждый мой шаг записан. Даже то, как я лекарство принимаю. И золотишко, тобою принесенное, у него в сейфе со всеми приложенными фотографиями приторочено к рапорту. Хорошо, что когда тебя увезли, я сразу же связался с генералом Терещенко. Кабы не он…

— Так этот майор… как его? — Петровский, он не из ФСБ, что ли? — переспросил Замятин. Молодежь, стараясь вникнуть в суть разговора старших товарищей, наблюдала за ними с раскрытыми ртами.

— Пиетровский, — поправил Замятина Аверкин. — Да он с ФСБ и рядом не стоял. Это в областной прокуратуре придумали отдел по борьбе с коррупцией, а этот майор как раз вернулся с Кавказа и остался не у дел после всех сокращений кадров, вот его и заслали сюда. Наша прокуратура выделила им кабинет у себя в здании. Ну, вот он уже третий год «контролирует» работу местной полиции. И не Пиетровский он никакой, а Потапов. Племянник твоего друга Потапова, которого мы и должны не сегодня-завтра взять.

— Ничего себе! Так сколько же у него в аппарате? — спросил Замятин.

— Двое, воевали вместе на Кавказе. Оба сержанты. Только они-то наверняка ни сном ни духом о делишках своего начальника не ведают. Их сейчас тоже допрашивают.

— Ну, а те, которых я взял? Они чьи?

— Так… те твоего друга, Потапова, послушники. Кстати, тому, ну, которого… — Аверкин пальцами стриганул воздух, — пришили ему это… ну, ты понял, чего. Теперь он охотно дает показания. — Замятин с Аверкиным тихонько рассмеялись, интригуя любопытную молодежь.

— М-да, — промычал, глядя в крышку стола, Замятин. — Тут есть еще над чем почесать репу. Выходит, Потапов-дядя проследил, где я живу… Оля, ты при обыске в его квартире бинокля не обнаружила? — спросил Замятин.

— Бинокля? Нет, не обнаружила. Связку отмычек, некогда принадлежавшую Нестору, нашли на антресоли, — с готовностью ответила Ольга.

— Должен где-то быть бинокль, либо что-нибудь похожее. Подзорная труба, например. Иначе бы он не догадался, зачем ко мне прилетает Клара. Он знал о ее способностях и решил устранить меня, как конкурента, и к тому же завладеть Кларой…

— Да, но если он тебя узнал, в нем, возможно, к тому же разгорелась жажда мести. Это же ты его упек на двадцать лет, — подсказал Аверкин.

— Вполне возможно.

— Надо же, как все развернулось. Из-за какой-то обыкновенной вороны…

— Вот тут, Палыч, ты ошибаешься. Она очень даже необыкновенная. Можно сказать, гениальная ворона. Знаешь, какую награду за нее предложила администрация цирка? — Все присутствующие уставились на Замятина. — Пятьдесят тысяч…

— Ух-ты! — восторженно воскликнул Вася Мышкин.

— … долларов! — добавил к сказанному Замятин.

— И ты отказался? — спросил его Аверкин.

— Ну, что я, барыга какой, что ли? Конечно, отказался, — ответил Замятин.

— Ну, и дурак, — сказал Аверкин. — Вон, газель бы купили для нашей конторы.

— Так пойди, попроси, пока не поздно. Администратор пока не уехал. Он на пару с Кларой радость свою коньяком обмывает, у меня дома.

— Да шучу я. А ты уж сразу!.. Ну, ладно, проехали, давайте по делу.

— Можно, я? — спросила Ольга, по-школьному подняв руку.

— Да, конечно, — кивнул ей начальник отдела.

— Первый раз мы увидели клетку для вороны на лоджии десятой квартиры.

— Да, но это была другая клетка, — подметил Замятин.

— Суть не в том, — глянула на него Ольга. — Мы знаем, что та клетка у нас на складе. Дело в том, что она таскала золотишко и до того. Но сколько времени она его таскала? Мы не знаем масштаб ее деятельности. Если взять хотя бы период наступившей жары, а это три с половиной недели, значит, она смогла за это время принести намного больше. Вопрос: где оно? Скорей всего оно у Фатехина, так как его дама буквально обвешана золотом. То, что она перенесла к вам, Семен Львович, может быть всего лишь четвертью всего украденного.

— Логично, Оля. Я и сам над этим задумывался. Продолжай.

— Если она таскала на лоджию десятой квартиры, выходит, об этом знал и убитый. Версия такова. Фатехин, чтобы избавиться от претендента на долю, подстраивает несчастный случай и, завладев всем, прячется у своей подруги, Скороходовой Натальи, в надежде отсидеться. Благо жилплощадь у нее позволяет. В таком случае напрашивается вопрос, зачем было Потапову избавляться от трупа, если он к убийству никаким боком?

— Как ни кинь, а все упирается в этого Фатехина, — сказал Аверкин. — Так. Хватит нам его пасти. Надо идти на абордаж. Если его там нет, подругу расспросим. Должна она что-нибудь знать про него. Оля с Мышкиным, берете Толяна, соседа Потапова. Везете его в прокуратуру. Пусть ему покажут майора Потапова. Я их предупрежу о вашем визите.

— А мне что, за Семенова не надо?.. — спросил Вася.

— Надо, Вася, надо. Только с двадцати двух до восьми утра, — ответил Аверкин, глядя на часы. Вечерком с группой нагрянем к Скороходовой. Идите, работайте. — Сорокина и Мышкин покинули кабинет. — Львович, съезди в больницу, к этому кастрату. Пусть еще раз повторит подробно о деятельности их подполья. На вот диктофон, запиши, потом сверим с предыдущими показаниями. И зайди в травму, узнай о здоровье этого… как его?

— Нестора? — спросил Замятин.

— Да, его пора в сизо переводить. Сколько можно около него дежурить!? — занервничал Аверкин. — Потом, эта твоя осведомительница из Покровского звонила, нет?

— Не появлялся он, Палыч, — ответил Замятин. — Как в воду канул. Сейчас, погоди, еще раз звякну. — Он достал мобильник набрал Семеновну. Та долго не брала трубку. — Здравствуй, Семеновна. Как наши дела? Клиент не появлялся?

— Нет, не появлялся. Мой говорит, что кто-то ночью на лодке погреб от берега. Он охранял стройку прошлой ночью и сверху заметил. Говорит, может, на Дальнее озеро кто-то поплыл щуку доить. Она сейчас с икрой гуляет.

— А раньше он тоже куда-нибудь плавал? — допытывался Замятин, глядя на Аверкина.

— У-уй! К нему летом целыми табунами приезжают. Садятся на моторку, куда-нибудь подальше уплывут и дикасятся. Девок молодых с собой наберут и дня на три уплывают. Скоро, погоди, у них опять сезон откроется. Опять к мосткам не подойти будет, в бане придется белье полоскать.

— Ну, что поделаешь, Семеновна? Красиво жить не запретишь. А ты поспрашивай у своего-то, куда они могут уплывать.

— Так известно куда, на Дальнее озеро. У них избушка там и баня. Мой и рубить ее помогал, года три назад. Бывало, на целую неделю уплывал, — охотно рассказывала Семеновна.

— А нельзя ли у вас в селе лодку, скажем, на прокат взять? — подмигнул Замятин Аверкину.

— Как нельзя? А вон хоть у моего. Все равно в дровянике стоит, сохнет.

— Хорошо, Семеновна. Мы, может быть, и надумаем порыбачить, так я перезвоню, — сказал Замятин, давая понять, что пока разговор закончен.

— Ты чего надумал? — спросил его Аверкин.

— Я думаю, брать его надо. Наверняка это Потапов уплыл на Дальнее озеро. И, если там есть избушка, тогда нам долгонько ждать его придется.

— М-да. Сколько же дотуда километров? — Аверкин прошел к сейфу, открыл его и извлек сложенную вчетверо карту области. Он развернул ее перед Замятиным, и они оба над ней склонились, словно великие стратеги. Они оба надели очки и уставились на отмеченное голубым цветом Дальнее озеро. Аверкин достал из стола линейку и прикинул расстояние в указанном масштабе. — Километров тридцать, со всеми речными поворотами, — сделал вывод начальник.

— Слушай, Палыч. А у наших спецов, что, лодок разве нет с мотором? — спросил Замятин.

— Должны быть, — ответил Аверкин. Только с мотором шумно больно будет. Уйти могут.

— Да брось. Что там, мало кто рыбачит?

— Так-то оно так, но осторожность не помешает. Надо мотор выключить от места километрах в пяти. И подойти на веслах. Ребята в группе молодые, здоровые, догребут, я думаю.

— Так их много и не надо. Мне бы Широкова с Зайцевым дали, и достаточно, — сказал Замятин.

— Ну, уж здесь, как Погодин решит. Даст он их после того, что было… — Аверкин снял трубку с внутреннего аппарата. — Капитана Погодина мне… Слушай, Погодин, зайди-ка ко мне. Дело есть с выходом из-за печки.

Не успел Аверкин положить трубку, как зазвонил мобильник. — Да, слушаю, Оля. Хорошо. Протокол составила? Все понятно. Домой его отпустите. Пусть продолжает сотрудничать с нами, — Аверкин откинулся на спинку кресла. — Майора этого опознал сосед. И его в сизо оформляют. Так что придется и нам над ним попотеть.

Капитан Погодин был в полной боевой готовности.

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Давай, давай, заходи, — сказал Аверкин. — Садись, вон… Думаю, знакомить вас не надо. Нужно с Семеном Львовичем сплавать, — он наклонился над картой, — вот сюда, — ткнул Аверкин пальцем в голубое пятно на карте. — Там должен находиться Потапов. И вполне возможно, что не один. Поэтому возьми ребят пошустрей.

— Так у нас все шустрые, товарищ подполковник, — осмелился перебить начальника Погодин.

— Возьмем, наверное, Широкова и Зайцева. Да и хватит, пожалуй. Лодка-то не пароход, не усадишь весь народ, — пошутил Замятин.

— И я с вами. Четверо в лодке — это нормально, — сказал капитан. — А когда поедем?

— Я думаю, по Фатехину сработают Вася с Олей. А вы в таком случае… Сколько времени потребуется вашей лодке, чтобы преодолеть тридцать километров?

— Часа три, — ответил Погодин.

— Тогда выезжайте часов в семнадцать. Чтобы засветло добраться. А иначе там, на незнакомой местности, в темноте, плохо ориентироваться. Согласовано?

— Согласовано, — ответил капитан. — Разрешите идти готовиться?

— Давай, действуй.

— Блин, деловой мужик этот капитан Погодин, — заметил Семен Львович.

— Бывший разведчик. Афган прошел, горячие точки… — пояснил Аверкин.

— Я еще вот чего мыслю. Не взять ли нам с собой мужа Семеновны в сопровождающие, — сказал Замятин.

— А он согласится?

— Попробуем надавить на гражданскую совесть, — засмеялся Семен Львович.

— На совесть давить не надо. Разве что сам согласится. Еще одна лодка была бы нелишней в таком походе. Ладно, это там, по ходу решишь. Давай, дуй в больницу сначала к этому… евнуху.

Выйдя от Аверкина, Семен Львович позвонил домой. Его гость расстроенным нетрезвым голосом сетовал на то, что Клара вылетела с лоджии и не появляется на ней уже более часу. Замятину пришлось менять свой план и вместо больницы мчаться к себе. По пути он зашел в магазин и купил пару кисломолочных сырков, любимого лакомства домушницы Клары. Гость долго открывал дверь. «Пора от вас, господин артист, как-то избавляться», — подумал Замятин, стоя в ожидании у двери своей квартиры. Наконец дверь открылась, и перед хозяином предстала растрепанная и небритая физиономия.

— Ну что, улетела? Так на то и птица, чтобы летать. Надоело ей взаперти сидеть, — сказал Замятин. — Ничего, как улетела, так и прилетит.

— Да? — икнул циркач. — Точно? А я уже и расстроился.

Семен Львович прошел на лоджию и раскрошил сырок на подоконник. Второй распечатал и принялся его уплетать за обе щеки. Прожевав, он выглянул на лоджию и подошел к гостю.

— Вы, Марк Абрамович, сегодня приведите себя в божеский вид и завтра на вечерний поезд. Больше вас задерживать не смею.

— А Клара? — снова икнул тот.

— Клара никуда не денется, скоро прилетит. — И его слова подтвердились незамедлительно. Ворона восседала на ограждении, а в ее клюве сверкала золотая цепочка. Замятин опустил руки и покачал головой. — Клара, ты неисправима, — показал он гостю на ворону. Тот ринулся к ней, но Замятин его остановил. — Стойте. Пусть она начнет клевать сырок, а то снова улетит.

Когда ворона положила цепочку рядом с сыром и приступила к трапезе, Замятин вышел на лоджию и закрыл фрамугу. Затем он нашел отвертку, открутил ручку и спрятал ее на антресоль, чтобы гость не смог ее открыть снова. Цепочку он бросил в шкатулку.

— Марк Абрамович, я сегодня приду поздно… даже очень поздно. Так вы не удивляйтесь. Только не оставляйте дверь открытой.

— Да что вы, что вы! Я так рад, что Клара вернулась! Больше все, ни капли в рот, ни сантиметра…

Замятин приложил палец к губам.

— Тс-с. Не надо громких фраз, — сказал он, доставая кинокамеру из шифоньера. Он ее включил и снял гостя, во всем его затрапезном виде. Потом вышел на балкон и снял уплетавшую сырок ворону. Он навел фокус на окна одиннадцатой квартиры и оторвался от камеры. Ему показалось, что занавеска пошевелилась. Он снова посмотрел в глазок и за легкой шторой заметил кого-то, наблюдающего за окнами его квартиры. Он сразу же достал мобильник и набрал Аверкина.

— Слушай, Палыч, тут такой кишмиш получается. Я из своей квартиры наблюдаю движение в одиннадцатой! Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Ты же пошел в больницу…

— Я созвонился с гостем. У него улетела Клара… ну, забыл фрамугу закрыть… А сейчас она вернулась. Я взял с собой видеокамеру, заглянул через окно на потаповскую квартиру, а в ней кто-то ходит! Давай срочно туда Погодина с ребятами.

— Ладно, отправляю. Жди, — сказал Аверкин и сразу же выключил мобильник.

Замятин строго-настрого приказал гостю к окнам не подходить, никому не открывать, а сам, выйдя из своего подъезда, направился в другую сторону от потаповского дома, чтобы, если там находится объект, он ничего бы не заподозрил и не кинулся в бега. За углом дома Замятин бегом миновал газон и оказался у подъезда Потапова. Он переложил пистолет из потайного кармана в боковой и набрал по домофону восьмую квартиру. Но ему никто не отвечал. Семен Львович нажал на тринадцатую и тоже не получил ответа. Тогда он начал набирать все квартиры подряд, кроме двух, одиннадцатой и двенадцатой. И в это время дверь открылась, и в ее проеме стоял Потапов собственной персоной. Глядя друг на друга, они оба немного растерялись. Замятин сунул руку в карман.

— Гражданин Потапов? — спросил Замятин.

— Так точно. Он самый, — улыбнулся одними глазами Потапов.

— Вы задерживаетесь по подозрению в убийстве, — сказал Замятин, оглянувшись на подъехавшую машину с группой захвата.

— Я?! Это не я! — запротестовал Потапов. — Это, может быть, мой бгат! Я за него сидеть не собигаюсь. Вот гад, опять чего-то наделал! Опять меня из-за него в тюгму повезут! — разорялся Потапов. К ним подошел капитан Погодин, играя наручниками.

— Там еще кто-нибудь есть? — спросил он Потапова.

— Где?

— Там, — показал Погодин наручниками в подъезд.

— А я знаю? Я пгиехал из дегевни за сахагом да за кугевом, а меня под белые гученьки! Пгошлый газ еле отбгыкался, и сейчас опять!.. Я больше не собигаюсь сидеть за бгата!

Замятин с Погодиным переглянулись. И Погодин надел на Потапова наручники.

— Ключ от квартиры с собой? — спросил Замятин.

— Конечно, в кагмане.

Замятин провел ладонями по бокам задержанного и вынул из его кармана ключи.

– Ну, пойдем, поглядим, может, там еще кто прячется? – сказал капитан и махнул рукой своим подчиненным. Те моментально выбежали из машины и рассредоточились вдоль стен по лестничной клетке. – Ну, чего топчемся? Давай вперед! – подтолкнул в спину Потапова капитан Погодин. Группа бесшумно поднялась на второй этаж. Замятин показал идти в одиннадцатую, а сам подошел к дверям восьмой квартиры и надавил на кнопку звонка. Толян не открывал. Замятин упорно давил на звонок. Наконец терпение хозяина лопнуло, и замок отрывисто защелкал. Толян стоял перед Замятиным с подавленным видом.

— Ну, чего, покемон, не открываешь старым знакомым? Ну-ка пойдем на пару слов, — кивнул головой на лестницу Замятин. Толян вышел из своего жилища и пошел с Замятиным вверх по лестнице. Открыв квартиру Потапова, бойцы осмотрели все углы, отодвинули от проема шкаф и так же проверили прихватизированную двушку. При этом, как заметил Замятин, лицо Потапова удивленно исказилось. Его губы задрожали, и он присел на стул.

— Вот гад! — прошептал Потапов. Замятин подставил к столу еще пару стульев и указал на один из них Толяну. Тот присел на край стула. Сам Замятин уселся за стол с его торца, облокотившись на спинку. Он сделал недолгую паузу, давая тем самым задержанным прийти в себя.

— Толян, знаешь ли ты этого гражданина? — панибратски спросил Замятин, что немного раскрепостило соседа снизу. И он часто закивал головой.

— Да. Это дядя Степа… с-сосед… — Замятин, хмурясь, посмотрел на Толяна. — Степан Тимофеевич Потапов, — конкретизировал ответ тот. Замятин уставился в глаза Потапова. Тот, не выдержав взгляда, отвел глаза в сторону.

— Вы, гражданин Потапов, давно знаете нашего знакомого, Толяна? — спросил его Замятин. Тот сердито выдохнул из себя скопившееся за последние четверть часа напряжение и, плотнее прижавшись к стулу, уверенно произнес:

— Да, я знаю Толяна. Он иногда одалживает у меня немного денег…

— Когда в последний раз вы ему одолжили?

— Ну… не помню… недели, может быть, две как…

— Это когда вы с ним выносили мусор из десятой квартиры? — спросил Замятин.

— Какой еще мусог? Пгичем тут десятая квагтига? — переспросил Потапов. — Может быть, это мой бгат был? Он всю жизнь меня куда-нибудь подставляет! Гад!

— Толян, мешок с мусором ты ему помогал выносить?

— Вроде ему, — непонимающе захлопал ресницами тот.

— Что значит вроде? Точно отвечай! — прихлопнул ладонью по столу Замятин.

— Да вроде точно ему… только… — Толян поводил растопыренными пальцами вокруг своего лица… — только похудел он как-то…

— Как это похудел?

— Ну, с лица спал, что ли… — растерянно сказал Толян.

— Так, ладно. Видать, я зря тебя по подписке отпустил. Иди, одевайся, поедешь с нами. Ребята, проводите его в восьмую, пусть оденется. Срок ему грозит немалый за пособничество в убийстве…

— За какое еще подсобничество? Чего вы тут мне шьете?! — возопил Толян.

— Во! И свой родной язык вспомнил, — сказал капитан Погодин вслед подельнику Потапова.

— Итак, гражданин Потапов, вы обвиняетесь в убийстве строителя-ремонтника. Это я пока не считаю ваших прочих заслуг. Там, незаконное содержание борделя, эксплуатация малолетних проституток, лидерство в организованной бандитской группе от трех и более лиц. Кстати, те двое уже дали показания. Особенно тот, которого жрицы любви лишили наследства. Я не о материальном наследстве, приобретенном незаконным путем, а о том, что у него болтается ниже пояса. Вот к чему приводит жажда легкой наживы.

— О чем это вы? — спросил, не понимая Замятина, Потапов.

— Не притворяйтесь, Потапов. Именно из-за вашей жадности вы сейчас сидите напротив меня. И я вам сейчас поведаю, о чем вы якобы не знаете. Отбыв двадцатилетний срок за растление малолетних девочек и мальчиков, за производство детской порнографии, пять лет назад вы обрели свободу. То, что вы нигде до сих пор не работали, само собой подсказывает нам, что вы занимались каким-то нелегальным бизнесом. Но об этом чуть позже. Раздобыв мошенническим путем денег, вы за бесценок приобретаете однокомнатную квартиру. Вот эту квартиру. Про ту, вторую, — Замятин кивнул на шкаф рядом с проемом, — выясняют наши сотрудники у вашего племянника.

— Да какого еще племянника!? — поерзал на стуле Потапов.

— Ну, это пока опустим, — сказал Замятин, встал со стула и подошел к окну. Он отодвинул в сторону легкую гардину и увидел свой дом. Дверь в подъезд открывала Светлана Михайловна, с большим пакетом в руке. Он посмотрел на свою лоджию. Фрамуга была закрыта, что Замятина немного успокоило, Клара находилась в это время дома. — Так вот, гражданин Потапов, ваши темные дела, наверное, могли бы продолжаться и дальше, если бы не ваша жадность. Ваш сосед, Сергей Ерошин, затеял в своей квартире ремонт и для производства работ нанял одну из частных фирм. Но так как он постоянно находится в командировках, попросил вас присмотреть за ходом работ, ну и за порядком. Строители — тоже ребята не святые. Один из ремонтников, некий Фатехин Александр Романович, ранее работавший в цирке, украл там дрессированную ворону, умевшую отличать золотые вещи от прочих блестящих. Зная, какими лакомствами можно ворону приучить работать на себя, он открыл новый вид бизнеса, кражу золотых украшений, оставленных хозяевами без присмотра.

— Бред какой-то, — усмехнулся Потапов.

— На первый взгляд — так. Но учитывая, что в апреле и до середины мая большинство форточек и балконных дверей распахнуты из-за невыносимой жары в квартирах, Фатехин выпускал ворону, и та приносила ему колечки и цепочки. Встаньте и подойдите к окну. Идите, идите сюда! — пригласил Замятин Потапова к окну. Тот не хотел вставать со стула. Ему помог подняться капитан Погодин и подвел к окну. — Видите, сколько раскрытых окон в нашем доме? А по всему микрорайону! То-то же. Садитесь на место. Скоро закончим, — сказал Замятин, обращаясь к Погодину.

— Ничего, ничего. Мне очень даже интересно. Когда я служил на Кавказе, там на пляже собачка тырила кошельки, часы и прочие оставленные без присмотра вещи. А тут ворона! Чего только не придумают…

— Ну, я-то тут при чем? Ворона воровала. Ну, они склонны к воровству… — взбрыкнул в свое оправдание Потапов. Замятин понял, что его терпению подходит конец и он должен начать признаваться.

— А при том, что, посмотрев однажды в окно, вы увидели, как ворона сидит на проводе и держит в клюве что-то блестящее. И однажды, когда работники покинули десятую квартиру, вы, имея от нее ключ, вошли в нее и произвели осмотр. На лоджии вы обнаружили клетку с птицей. Они ее прибирали на ночлег. Вы загорелись желанием приобрести эту чудо-птицу. Но строители тоже не лыком шиты. Они откручивали перед уходом ручку от балконной двери и забирали с собой. Поэтому вам было туда не попасть и пришлось выжидать подходящий случай. И он появился. В день зарплаты. Тогда Фатехин, будучи при деньгах, удалился с объекта в магазин. В приоткрытую дверь десятой квартиры вы увидели, как напарник Фатехина возится с кипятильником, вы решили у него просто полюбопытствовать насчет вороны. В квартире был полумрак, и вы без всякой задней мысли, не зная, что вилка кипятильника вставлена в розетку, включили тумблер в щитке. Завидев, что строитель корчится от поражения током, вы растерялись и скрылись у себя дома. Так было дело?! — сделал ударение Замятин на последней фразе. И ему показалось, что Потапов едва заметно кивнул. Тому, конечно же, больше нравилась выдвинутая Замятиным версия убийства по неосторожности, чем преднамеренное убийство. Но старый битый сыщик не стал больше ничего рассказывать Потапову, оставив его наедине с данной версией, чтобы тот к ней привык. Замятин знал, что истина всплывет только после задержания Фатехина.

— Короче, давайте его в отделение. Я приду позже, только домой заскочу, — сказал Замятин, и сам начиная сомневаться в подлинности личности Потапова. «Какой-то уж он весь деревенский. Неужто и в самом деле у него есть брат? А может, он просто хороший актер?» — размышлял Семен Львович, поднимаясь по лестнице в своем подъезде. Он остановился у дверей Светланы Михайловны и позвонил. Она открыла сразу.

— Добрый день, — стараясь казаться веселым, сказал Замятин.

— Добрый, добрый, проходите. Может быть, перекусите чего?..

— Спасибо, некогда. Вы бы моего гостя покормили. Он только завтра вечером уедет. А пока он упивается с Кларой наедине.

— Так зовите их обоих. Я только что борщ приготовила и котлетки. Зовите, зовите… Надо же! Настоящий артист цирка!.. — замахала руками, словно крыльями, Михайловна.

— Так я его сейчас… — Семен Львович быстро вышел и, широко шагая через ступеньку, поднялся к своей квартире. Он отпер дверь, прошел в залу и увидел, как Марк Абрамович, сидя за столом, занимается со своей любимицей. Вид у него был вполне приличный, на устах сияла улыбка.

— Вы знаете, она почти ничего не забыла! Вот только сыр у меня закончился. Надо будет сходить…

— Не беспокойтесь, я зайду на обратном пути. А сейчас оставьте Клару в покое и идемте, я вас познакомлю с замечательной соседкой, — проговорил скороговоркой Семен Львович.

— Ой, неудобно как-то, — запротестовал было артист, но Замятин положил свою пятерню ему на плечо.

— Неудобно спать на потолке. Идемте же, — настаивал Замятин.

— Ну, хорошо, я только Клару на лоджию отнесу, — сказал тот.

Познакомив артиста с соседкой, Замятин быстрым шагом направился в отделение. Сначала он зашел в свой кабинет. Там сидели Вася Мышкин и Оля. До его прихода они о чем-то напряженно беседовали. При нем замолчали.

— Ну, что, молодежь, притихли? — спросил Замятин, глядя на них поочередно.

— Да какая-то у нас нестыковка постоянно получается, — сказала Ольга.

— В смысле? — спросил Замятин.

— Да вот мы взяли этого Толяна, соседа Потапова. Свозили его на опознание этого майора. Признал он его. Ну и отпустили мы этого Толяна. А недавно его снова к нам привели.

— Ну и что?

— Так он же отпущен под подписку о невыезде. И вообще по делу проходит свидетелем…

— Оля, он преступник. Он пособничал Потапову, он помог бандитам выйти из двенадцатой квартиры. И вообще он путается в показаниях. Так что привели его сюда правильно. Лучше скажите, чего прокуратура решила по этому майору, племяннику.

— В сизо он. Без их ведома по делу Потапова его не допрашивать, — встрял в разговор Вася. — Вот и ищи истину!

— Палыч у себя? — спросил Замятин.

— У себя, ждет, когда принесут ордер на задержание и обыск Фатехина, — сказала Ольга.

— Да уж. Питерские бы ждать не стали. Дверь ногой вышибли — и порядок, — сказал, улыбнувшись, Замятин. Оля с Васей переглянулись. — Пойду, зайду к шефу. Кстати, Оля… ты просматривала старое дело Потапова, ничего особенного там не мелькнуло? — спросил Семен Львович уже от самых дверей.

— Заметила. Там ошибка в имени. Потапова зовут Степан Тимофеевич, а в деле записан Стефан Тимофеевич.

— И что же, он во всем деле так и значится — Стефаном? — остановился Замятин у дверей.

— Не знаю. Я его бегло читала… а что? Да тут еще одна закорюка есть.

— Так, ну-ка, ну-ка… — вернулся к столу Замятин.

— Потапов, когда называл фамилию хоккеиста, говорил Егошин. А я у того уточнила и оказывается, что он Ерошин. Он просто думал, что я картавила, и не обращал на ошибку внимания.

— Понятно, молодец. А где это дело теперь?

— Я его вернула Палычу.

— Хорошо. Пойду к нему зайду, — сказал Замятин задумчиво.

15

Когда ушел Замятин, Оля и Вася снова переглянулись.

— Я сразу почувствовал, что хитрый этот старикашка, — сказал Вася. — Умеет лишнего не говорить. А это у преступников крупный козырь.

— Ну, ладно. Давай подумаем, как Фатехина прищучить. Если не выдадут ордер, а сегодня его уже и так не выдадут, — глянула на часы Ольга, — тогда предлагаю следующее…

— Взять квартиру штурмом, — ответил Вася, безразлично глядя в окно.

— Вот ты в окно смотришь, а ничего не видишь, — сказала Ольга.

— Чего там? Ну, почки распускаются, скоро зазеленеет все кругом! Лето, благодать!

— Я подумала, если Фатеев здесь, то при такой отличной погоде неужели он все время торчит в квартире? Молодой мужчина. Должен же он вываливаться на улицу, хотя бы в вечерние часы?! Как думаешь? — спросила Ольга коллегу.

— Ну, с пивком можно бы где-нибудь в сквере посидеть.

— Так пошли, посидим у их подъезда, на детской площадке. Только без пива. Времени половина шестого. Какой сегодня ордер? — Ольга набрала Аверкина.

— Да, Оля, вижу, ты высветилась. Не будет сегодня ордера. Идите домой. Конец рабочего дня…

— Да мы с Мышкиным решили попасти Фатехина во дворе, как вы на это смотрите? — закусила нижнюю губу Ольга.

— Ну, добро, попасите. Я вас не неволю. Ну, надеюсь, предлог для задержания сами найдете?

— Найдем предлог, его бы самого найти, — рассмеялась в трубку Ольга. — До свидания, Алексей Палыч.

— Ну, пока. Замятин тут зашел… — выключил телефон начальник.

— Ну, что? Пойдем, погуляем? — спросила Ольга коллегу.

— Как хорошо, что этого… Нестора в сизо перевели, а то бы еще Семенова менять, — проворчал Вася, вставая со стула.

Замятин вошел к Аверкину и еще с порога спросил:

— Старое дело Потапова у тебя?

— Вон в сейфе лежит. А что?

— Дай взглянуть.

— Бери, не заперто, — сказал начальник. — А у меня сегодня праздник.

— Что еще за праздник такой? — на ходу листая дело Потапова, спросил Замятин.

— А вон, наблюдение за мной сняли. Оказывается, этот майор во всех наших отделениях глазков понатыкал. А аппаратную Стас вычислил. В доме через дорогу.

— Да ну!

— И золотишко, твоей вороной натасканное, оприходовали и пробы на все приклеили. Чего будешь с ним теперь делать?

— Да погоди ты со своей ерундой!

— Ничего себе! Золото уже для него ерунда! — Аверкин достал из стола плоскую бутылочку и пару стопок. — Давай по граммульке. Будешь? — он посмотрел на Замятина. В гражданском костюме тот выглядел совсем по-домашнему.

— Будешь. — Замятин, оторвавшись от бумаг, подошел к столу Аверкина. Поднял наполненную рюмочку. — Будь здоров! — сказал Замятин.

— Обязательно буду, — ответил Аверкин и выпил коньяк. — Надо как-нибудь собраться да Терещенко угостить. Кабы не он, этот герой нас обоих бы!.. — Аверкин указательным пальцем нарисовал в воздухе крест.

— Слушай, а чего они его так стерегут? Нам по делу допросить не дают.

— Да похоже, что там кто-то из области замешан. Скажу по секрету… — Аверкин наклонился к стене и с силой выдернул вилку внутреннего аппарата из розетки… — Терещенко накатал телегу в Москву на областную прокуратуру. Так что береги задницу.

— А чего мне беречь, я временный, на полставке, — засмеялся Замятин. — Ну, наливай на вторую ногу, да порешаем…

— Чего решать-то? — выпив вторую, спросил Аверкин.

— Да тут смотри, какая штука. Потапов этот в отказ прет. Какого-то брата приплел. Типа за него отсиживал. И здесь никаких дел не знал и знать не желает.

— Ну, это они могут, — наливая на третью ногу, ответил Аверкин. — Так ты его не узнал, что ли?

— Да узнать-то узнал. Только он теперь странный какой-то. Постарел, картавит… Зубов вон нет ни одного. Разве тот Потапов стал бы жить без зубов? Тот за благополучную жизнь держится всеми четырьмя лапами!

— Раз сомневаешься, так проверь. Трое суток у тебя еще есть, — сказал Аверкин. — Еще будешь? — он брякнул рюмкой о бутылку.

— Не хочу, — ответил Замятин, подвигая к себе дело Потапова. — Это ж не сало. Куда его столько?

— Тоже что-то… — протер носовым платком лысину Аверкин. — А ты возьми это к себе и там разбирайся. У меня ребята на задании. Фатехина пасут.

— Что, здесь нащупали?

— По всем признакам здесь, раз в Питере нет.

— Ладно, пойду, перелистаю, — Замятин взял под мышку кипу бумаг и направился на выход. Вдруг послышался сигнал мобильника. Он задержался на полпути к двери и оглянулся.

— Слушаю, Оля, — сказал Аверкин. — Так. Отлично! Это где? Высылаю. Даму его? А как ты думаешь? Ну, значит, привози тоже. Если ничего за ней нет, отпустим. Давай. Я же сразу сказал, что он должен уже расслабиться, потерять бдительность. Вот, факт на лицо. — Аверкин выключил мобильник, снял трубку с аппарата внутренней связи, ругнулся и включил вилку в розетку. — Погодина мне… Слушай капитан. Возьми пару бойцов, больше не надо, и двигай на Жукова, двадцать три. Там Оля с Мышкиным Фатехина задержали. Сюда их всех доставишь. Действуй! — Аверкин потер руки, убрал коньяк в стол. — Ну, чего стоишь? Иди, работай, — сказал он Замятину с усмешкой. — К вам в кабинет их доставят.

— Так я и иду, — улыбнулся в ответ Замятин. — А ты бы, на правах начальника, связался с администрацией лагеря, где отбывал Потапов. Узнал бы, как он там жил.

— Ладно, попробую. Иди уже, — махнул на него рукой Аверкин.

Не прошло и получаса, как в кабинет оперов ввели задержанных Фатеева и его подругу Наталью Скороходову. Они оба имели перепуганный вид. Ольга прошла к себе за стол. Указала Фатехину на стул, что был напротив. Тот, оглядев кабинет, сел.

— Так, товарищ старший лейтенант, побеседуйте с дамой в кабинете Григорьева, — она подмигнула Васе. — А я здесь поговорю с молодым человеком.

— Идемте со мной, — указал на дверь Вася Мышкин, недоброжелательно глянув на Замятина, занявшего его стол. Тот улыбнулся ему вслед.

— Итак, гражданин Фатехин, вы задержаны по подозрению в убийстве своего коллеги по работе, работавшего с вами по адресу улица Заря Свободы, четырнадцать, квартира десять. Вы же там работали?

— Ну, работал, ну и что? Я никого не убивал, — ответил Фатехин, нервно покусывая губы.

— Однажды вы уже отбывали срок? — спросила Ольга. Замятин, просматривая дело Потапова, краем уха прислушивался к допросу.

— Ну, отбывал. Что теперь, все дела на меня будете вешать?

— Нет, не будем. Просто вы должны знать, что чистосердечное признание…

— Смягчает мою вину! — перебил Ольгу Фатеев. — Наталью отпустите. Она здесь не при чем. Тогда расскажу.

— Отпустим, если не при чем, — сказала Ольга.

— Все равно же не поверите ни одному слову. Да просто мне деваться некуда и отсиживаться надоело. Спрашивайте.

— Как звали вами убиенного? — спросила Ольга, на что Фатеев злобно мотнул головой.

— Петя… Петр…

— Полностью имя, отчество, фамилию помните?

— Петр Сергеевич Куневич, из Белоруссии… гастарбайтер. Хороший специалист, на все руки… — он опустил голову. — Можно воды? — попросил Фатехин. Ольга налила стакан воды и подвинула на край стола. Он, будучи в наручниках, очень умело взял стакан и моментально его осушил. — В общем, в тот день нам выдали аванс.

— А кто вам выдал аванс?

— Вадим… Завадский, у которого мы работали.

— Он кто, хозяин квартиры?

— Какой хозяин? Он типа посредника. Работу нам подыскивал. Да не в том дело. Вы меня по ерунде всякой не перебивайте. Я скажу все как есть.

— Ну, хорошо, слушаем. — Ольга подвинула диктофон ближе к Фатехину.

— Значит, как деньги получили, мы с Петром жребий бросили, кому в магазин бежать. Выпало мне. Ну, я пакет в карман, да и ходу. Он мне в спину крикнул, мол, напругу в щитке выруби, кипятильник пока отремонтирую. Кипятильник у нас был самодельный, так у него контакт, видимо, отгорел.

— А когда контакт отгорел? — спросила Ольга.

— Кто его знает. Еще вечером чай кипятили, а утром уже отвалился. А мы его и не включали. Нечего было заваривать, бабло ждали…

— Значит, вы пошли за едой, а ваш коллега стал ремонтировать кипятильник?

— Да. Точно так, — начал заикаться Фатехин.

— А еще, кроме вас, мог кто-то зайти в десятую квартиру? Ну, скажем, тот же Завадский…

— Так он вроде бы ничего там не забыл. Денег дал и уехал. Чего ему нас пасти?

— Вы долго пробыли в магазине? — спросила Ольга.

— Какое долго… тут через дорогу перешагнуть — и магазин. Ну… минут двадцать от силы…

— Так, дальше…

— Вернулся, смотрю: дверь приоткрыта, тишина. А еще светло было. Я на кухню прохожу, смотрю, он лежит на полу. Я ему по подошве пнул тихонько, мол, чего разлегся. Он молчит. Я его шею тронул, а меня током как шибанет! Вижу, мертвый он, Петя. Я тут растерялся, выбежал в подъезд, позвать кого-нибудь, а тут дверь прихлопнулась. Гляжу кругом, в подъезде никого, ну я и дал деру. Думал, отсижусь, потом все быльем зарастет.

— Не заросло, стало быть, — сказала Ольга задумчиво и вынула из ящика стола фото Потапова. — Посмотрите внимательно: вы знаете этого гражданина?

— Да, он похож на дядю Степу, из одиннадцатой квартиры. Он за нами типа присматривал, да и ключ у него был запасной, на всякий пожарный.

— Вы с ним как-то общались?

— Да нет… редко так… зайдет, бывало, осмотрит все и уходит.

— Вы с ним и не разговаривали ни о чем?

— Да он, по-моему, стеснялся много говорить. У него буква «эр» не выговаривалась, — сказал Фатехин и поднес фотографию ближе к глазам. — Да, он это, точно. Правильно! Он мог напругу включить! Как же я раньше-то не догадался!? Столько нервов себе попортил! — Фатехин повеселел. Попросил еще воды. Ольга налила. Он снова выпил залпом полный стакан. — Значит, это он, точно! Как это я сразу…

— А Клару после вы куда дели? — внезапно испортила настроение Фатехина Ольга.

— К-какую К-клару? — снова задумчиво начал заикаться Фатехин.

— Ворону-домушницу, которая к вам на лоджию золотые украшения приносила. Куда вы ее дели?

— Какая еще ворона? Как-кая домушница? Вы что?.. — еще больше растерялся подследственный.

— Хорошо. Вы тут посидите, подумайте, а я сейчас вернусь, — сказала Ольга, приподнимаясь со стула. — Только подругу вашу спрошу…

— Ладно, не трогайте ее. Она не при чем, — Фатехин поник головой. — Люблю я ее. Ребенок у нас будет.

— То-то я смотрю, она вся золотом обвешана, — Ольга в упор посмотрела на Фатеева. — Украденным вашей дрессированной Кларой.

— Ничего я больше вам не скажу. Вы и так все без меня знаете.

— Знаем, что пакет с ворованными драгоценностями вы хранили в кармане вентиляции, в ванной. И когда Вадим Завадский привез вам вентиляционные решетки, чтобы вы их закрепили на место, между вами и Петром Куневичем встал вопрос дележки драгоценностей. Но так как ворона принадлежала вам, вы и решили с ним не делиться. Тем более что отделка квартиры была почти закончена, основная часть денег получена. Потому вы, уходя в магазин, включили ток. А вернувшись, взяли стремянку, внесли ее в ванную комнату, достали пакетик с драгоценностями, для надежности проверили труп, предварительно его обесточив, выпустили на вольные хлеба Клару и исчезли. Поэтому, гражданин Фатехин, вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве.

«Ну, девка, ну дает!» — восторженно подумал Замятин, потеряв всякий интерес к старому делу Потапова.

— Почти так. Только тумблер был включен до меня. И меня действительно ударило током. И никакого пакета с золотом в вентиляции уже не было. Скорей всего там до меня уже побывал этот… сосед из одиннадцатой.

— Так, ладно, прочитайте ваши показания и распишитесь. Побудете пока у нас, до выяснения, — сказала Ольга, подавая ему шариковую ручку.

— Как расписываться, если я в браслетах? — показал руки Фатеев.

— А как воду пили, так и расписывайтесь, — серьезно сказала Ольга. Фатеев, не читая протокола, поставил свою закорючку. Он знал, что в любое время может отказаться от показаний либо их изменить. Ольга подошла к дверям, раскрыла их и спокойно сказала дежурному сержанту:

— В камеру его.

Когда Фатеева увели, Ольга села на свое место и откинулась на спинку стула.

— Фу-у, какая духотища, — сказала она, достала телефон и позвонила Васе. — Ну, что у тебя?

— Да вот, Григорьев вытесняет из кабинета, — послышалось из телефона.

— Так веди ее сюда, я закончила.

Через несколько минут Вася привел Наталью Скороходову. Ее посадили на место, где только что сидел ее возлюбленный.

— А Саша где? — спросила дрожащими губами задержанная. — Вы его посадили? В тюрьму, да? Он не виноват! Отпустите его! — истерично завопила Скороходова.

— Если не виноват, отпустим, — сказала Ольга. — Скажите, откуда на вас столько драгметалла? Саша подарил?

— Он любит меня! Я его тоже! И не ваше дело, что он мне подарил.

— Да, конечно, только сдается нам, что цепочки эти и перстенечки добыты вороной-воровкой по кличке Клара. И вы это знаете не хуже нас. И возлюбленному вашему светит немалый срок, не только за многочисленные кражи, а также за убийство его напарника Петра Куневича.

Наталья вдруг вытерла кулаком слезы, всхлипнула и, сверкнув очами, показала фигу всем поочередно:

— Вот это видели!? Это я нечаянно включила свет в щитке! Это я забрала из вентиляции золото! Это я попросила соседа за пятьдесят тысяч упаковать в мешок и выбросить труп! И это я сейчас на четвертом месяце беременности!!! — последние слова Наталья не прокричала, а провизжала, да так, что даже Замятин вздрогнул.

— И все, что вы сейчас здесь наговорили, правда? — спросила ее Ольга.

— Да! — крикнула Наталья. — Выпускайте его. Я вам все, что скажете, подпишу. — Она снова начала плакать. Опера переглянулись. Ольга достала из стола чистый лист бумаги, подала гражданке Скороходовой.

— Пишите все, что только что сказали, — подала Ольга ей авторучку. — И укажите место, где находится краденое золото.

Когда ее увели, Вася Мышкин потянулся, покачал головой и с восторгом произнес:

— Да-а. Меня бы кто-нибудь так любил!

— Мы все тебя любим, — сказала Ольга. — Сходи-ка за Фатехиным.

— Да что я вам? — Вася выглянул за дверь и крикнул дежурному, чтобы привели Фатехина.

Пока его вели, Ольга успела перемотать пленку с речью Скороходовой и отксерить пару экземпляров ее чистосердечного признания. Когда привели Фатехина, она посадила его напротив себя и включила диктофон. Тот напряженно вслушивался в истерические слова возлюбленной и отрицательно мотал головой.

— Нет! Этого не может быть! — закричал Фатехин. — Это все она? Я думал…

— Она, она, ваша подельница, — подтвердила Ольга, подбросив ему под нос копию признания его возлюбленной. Тот быстро прочитал, скомкал в кулаке листок, сунул его в рот и принялся жевать. Как бы то ни было, но он все-таки проглотил улику. Ольга серьезно на него посмотрела и спокойно произнесла:

— Вкусно? Если хотите, есть еще пара экземпляров.

Фатехин зарычал в истерике:

— Стерва! Сука! Купилась!..

— Сержант! — крикнула Ольга. — Уведите арестованного. — Фатехина увели. — Слышали? — спросила она у мужчин. — Вот такая у них любовь.

— Да-а уж! — произнес в ответ Вася.

— А что делать с Потаповым? Выходит, что он тут ни при чем, — сказал Замятин, глядя на вошедшего подполковника Аверкина.

— Кто ни при чем? Потапов ни при чем? Этот матерый аферист и бандит?! Вон, майор этот, его племянник все рассказал как на духу. Пока тот отсиживал, он стерег его жилище, надеясь после оформить по наследству. Когда Потапов вернулся, провернул аферу с соседкой, оттяпав у одинокой старухи жилплощадь и оформив на себя. А ее пристроил в дом престарелых, где она вскоре и скончалась. Потом этому… Нестору нож в спину воткнул. Да за одно это ему червонец светит. Сейчас у него в коттедже, по совету племянника, прокуратура роется. И те двое, которые с ним были, тоже раскололись. Нам туда соваться не велено. Я думаю — и слава богу! Между прочим, Семен Львович, я дозвонился до администрации ИТК, где он парился. О нем неплохо отзываются. Работал библиотекарем, худруком самодеятельности. Особенно хорошо у него получалась роль вождя в спектакле «Человек с ружьем».

— Так вот почему он так правдоподобно картавил, — сказал Замятин. — Он, на всякий случай, играл роль другого человека. Мол, как так? Ничего не знаю, виноват не я, а брат, мы очень с ним схожи. Ищите его, а я пока тю-тю!

— Он только одного не учел: отпечатки пальцев не совпадают даже у близнецов, — сказал Аверкин. — По трупу что-нибудь выяснили?

— Выяснили. — Ольга показала признание подельницы Натальи Скороходовой.

— Молодцы! — прочитав его, сказал начальник. — А когда пойдете за… за золотишком?

Все переглянулись от неожиданного вопроса.

— Сегодня уже… — Ольга глянула на часы… — поздновато, наверное… Может быть, с утра?

— Ну, смотрите. С утра так с утра. Как раз и ордер готов будет. Так я чего к вам зашел? Завтра предпраздничный день. Может, соберемся, отметим приход весны?

— Давайте у меня, — сказал Замятин. — Я сегодня питерских гостей провожу, и у меня свободно будет.

– Кто «за»? Прошу голосовать, – сказал Аверкин. Все подняли по две руки.

На другой день убойный отдел отмечал свои успехи в квартире Семена Львовича Замятина, снова полноправного работника угро города Заозерска. Была приглашена и соседка Светлана Михайловна, на которую Замятин положил глаз, еще будучи на пенсионном обеспечении. Всем было весело и радостно. Весенний гром, с долгожданным ливнем, приглашал всех собравшихся из-за стола выйти на лоджию, вдохнуть озона. Замятин открыл балконную дверь и остановился как вкопанный. В проеме раскрытой фрамуги сидела промокшая Клара-Сыроежка. В ее клюве блестело золотое колечко.

Content

Владимир Дурягин
Подельница

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15