Крис Вудинг

Железный Шакал

Глава 1

Ненужная перестрелка – По крышам – Тщетные уговоры – Фрей получает по физиономии – Небольшое недоразумение

– Мне кажется, – прошептал Крейк, скорчившийся рядом с Фреем за перевернутым столом, – это была не лучшая из твоих идей.

– Нашел время! – огрызнулся тот и поспешно пригнулся ниже – заряд из дробовика отбил край каменной столешницы и щедро обдал пылью его лицо. Моргая и вытирая слезы Дариан Фрей осторожно осмотрелся по сторонам. Как обстоят дела у его команды? Малвери и Джез спрятались за колонны с изящным орнаментом из переплетенных змей и ящериц. Увы, лепнина заметно пострадала от пуль. Пинн укрылся за небольшим декоративным фонтаном, в котором журчала вода.

– Я только хотел сказать, – продолжил Крейк, закончив перезаряжать револьвер, – что ввалиться в притон наркоманов, где орут и размахивают пушками, – не самый разумный способ справиться с ситуацией.

– Знаешь что, Грайзер? Если я проживу еще десять минут, передам командование тебе. И делай что угодно. Договорились?

– Я имел в виду… – начал Крейк, но оборвал себя на полуслове – очередной залп высек искры из облицовочных плиток и превратил в облако перьев диванную подушку. – Ты, капитан, утратил свою здоровую, прагматичную трусость. И боюсь, что в недалеком будущем кто-то лишится жизни. В первую очередь я.

– Ну, тут мы бессильны, – огрызнулся Фрей. – А нельзя ли обсудить твои опасения попозже? Мне хотелось бы уцелеть.

Стрельба затихла, и Дариан, воспользовавшись моментом, поднял голову и окинул взглядом помещение. Притон представлял собой нечто среднее между экзотическим святилищем и спальней дорогой проститутки. Колонны и статуи придавали залу невозмутимую торжественность, которая, впрочем, сводилась на нет множеством пухлых диванчиков с безвкусной отделкой. Круглые столики с каменными столешницами (кстати, мрамор служил хорошей защитой от пуль) могли похвастаться целым арсеналом курительных трубок прихотливых форм. Высокие расписные ширмы создавали иллюзию отдельных кабинетов. Воздух был насыщен сладковатым дымом, от которого у Фрея слегка кружилась голова. Вдобавок он впал в излишнюю эйфорию. Курильщики и персонал разбежались при первых же выстрелах, но несколько самарланцев так и остались сидеть не шевелясь. Они выпученными глазами наблюдали за происходящим и, судя по трясущимся губам, комментировали события. Для них вечер оказался безнадежно испорчен.

Ашуа Воде, занявшая позицию на противоположной стороне зала, упорно стреляла по команде Дариана. Она явно не желала общения в иной форме. С ней была четверка громил – все вардийцы. «Наемники», – подумал Фрей. Двое укрывались вместе с Ашуа за стойкой бара. Один залег за опрокинутым диванчиком, а другой прятался за колонной.

– Мисс Воде, нам надо поговорить! – крикнул Дариан. – Мы никому не причиним вреда!

– Можешь поболтать с моим револьвером, если тебе приспичило, – отозвалась противница и издевательски захохотала.

– Мы пришли не для того, чтобы убить вас!

– Ну да! И вас, конечно, послал не Джекели Скрид.

– Я даже не… – произнес Фрей, но вновь нырнул за столешницу, чтобы спастись от очередной пули.

Оглушительно грохнул дробовик Малвери. Кисть руки наемника разлетелась в кровавые клочья. Раненый заорал во всю глотку.

– Ничего себе друзья! – возмутилась Ашуа. – Пацифизм налицо.

– Ох, бросьте, – возразил Фрей. – Он выстрелил первым.

– Кедли, дружище! Ты цел? – испуганно закричал кто-то еще.

Соратник Воде, лишившийся руки, громко завыл в ответ.

– Ах вы, подонки! – Из-за стойки выскочил наемник и, держа револьвер обеими руками, открыл бешеную пальбу. Фрей благоразумно дожидался, пока у него кончатся патроны. Точно в ту секунду, когда это случилось, винтовка Джез сухо щелкнула. Дариан выглянул из-за столешницы и присвистнул. Вардиец падал спиной на полки, где каким-то чудом уцелела пара бутылок, а между его носом и верхней губой чернело рваное отверстие. В следующее мгновение он повалился, и оставшаяся тара шумно обрушилась на труп.

– Ты меня не переубедишь! – воскликнула Ашуа.

Фрей не стал отвечать. Ашуа психовала, и, пожалуй, серьезно. Ее напускная бравада не мешала понять, что девушка очень испугана. Да и зачем, спрашивается, ей понадобилось нанимать вооруженных охранников? Она предполагала, что кто-нибудь явится за ее головой. И решила, что это – Дариан Фрей.

Наверно, им следовало действовать поизящнее. Крейк верно подметил, что перестрелка оказалась следствием неразумного поступка Фрея. Но Дариан всего-навсего хотел попасть сюда. Пожелал гордо войти во главе своей команды и навести страху на присутствующих. Но Ашуа и ее люди сразу схватились за оружие, не дав ему даже слова сказать.

Он погрузился в размышления. Нужно заново оценить противников и понять, в чем их безусловное преимущество. Перед началом стрельбы он успел лишь мельком взглянуть на Ашуа. Она изо всех сил старалась произвести впечатление крутой и отважной, но Фрей-то понимал, что она хорохорится. Он увидел худенькую, на удивление юную, похожую на мальчика девушку с коротко остриженными грязновато-рыжими волосами. Одета она была в потертый комбинезон механика и поношенные ботинки. Вокруг левого глаза темнела искусная татуировка – узор в виде кружка. Тонкая черная веточка отходила на скулу и загибалась к брови. Татуировка и произношение позволяли безошибочно определить в ней уличную крысу из разрушенных бомбежкой трущоб Раббана. И что она делала здесь, на глухих улицах Шасиита, города, находившегося в самарланской Зоне свободной торговли?

Хотя, с другой стороны, почему он сам здесь околачивается?

С наемниками все понятно. Судя по незагорелым лицам, они находились в Самарле не слишком давно, значит, ребята – не эмигранты. Наверное, Ашуа отыскала их в баре, где они пропивали последний заработок. Их поведение в бою выдавало не умудренных опытом профессионалов, а пылких новичков. Типичные отбросы общества. А Фрей хорошо знал, как общаться с такими типами.

– Эй! – проорал он. – Парни! Один из вас – мертв, а второму всю оставшуюся жизнь придется чесать зад левой рукой. Итого – двое против пятерых. И мы лучше вооружены. – Он сделал выразительную паузу – пусть пораскинут мозгами и послушают стоны покалеченного подельника. – Если вы сейчас помрете, то не сможете потратить деньги, которые вам заплатила эта девчонка.

– Заткнись! – взвизгнула Ашуа. – Он перебьет нас – всех до единого! – крикнула она наемникам.

Но те уже перестали стрелять. Фрей понял, что спутники Ашуа засомневались.

– Я – капитан Дариан Фрей, – отчеканил он. – Полагаю, мое имя вам знакомо.

Наступила гнетущая тишина. Внезапно из-за стойки раздался грубый голос:

– Ага. Капитан «Кэтти Джей». Похож, прямо как в газетах.

Фрей почувствовал, как его эго налилось теплом.

– Он водит вас за нос! – рявкнула Ашуа.

– Я тоже о нем слыхал, – вмешался наемник, прятавшийся за диваном. – Он воевал с манами в Саккане. А жирдяй с моржовыми усами – его сумасшедший доктор.

Оглушительно выстрелил дробовик, и подлокотник вмиг разлетелся в пыль. Вардиец ойкнул и сжался в комок.

– Малвери! Успокойся! – заорал Фрей.

– Извини, кэп, – буркнул тот. – Чистая случайность. Пальцы у меня неловкие. И толстые.

– А теперь пусть все ведут себя хорошо! – продолжал Дариан. – Вы, парни, бросайте оружие и тихонечко убирайтесь восвояси. Сегодняшний день не принесет вам никакой прибыли, но спросите вашего друга, который остался без руки, – что лучше. А мы поболтаем с мисс Воде.

– Мы не сдадимся! Лучше умереть! Да, ребята? – заявила Ашуа.

Ответом на ее слова стала пара револьверов, скользнувших по полу из-за дивана. Последний из наемников поднял свой дробовик за ствол и перебросил его через стойку бара.

– Ах вы, предатели, цыплячьи души! – завизжала почти в истерике Ашуа и рванулась к заднему выходу из заведения. Пинн вскочил и прицелился ей в спину из револьвера, но Джез метнулась вперед и схватила его за руку.

– Не забывай, она нужна нам живая, – процедила Джез. – Иначе мы ничего от нее не добьемся.

– Но ты ведь говоришь, а ты мертва, – обиделся тот.

Фрей был вынужден признать справедливость реплики Пинна.

– Кэп, она удирает, – констатировал Малвери.

– Да знаю я! – прохрипел капитан.

Его раздирало между стремлением кинуться в погоню и опасением выйти из укрытия – вдруг вардийцы что-нибудь припрятали? Подсказка Малвери стала необходимым пинком. Гордость не позволяла Фрею прятаться, тем более что наемники узнали его по портретам.

– Прикройте меня! – приказал он, выскочил из-за перевернутого стола и рванул через зал.

– Головы ниже, будь вы неладны! – взревел Малвери на вардийцев. – А не то посшибаю!

Те повиновались. Мало кто решался спорить с доктором, когда он орал во всю глотку.

Дариан выскочил вслед за Ашуа в дверной проем и очутился у подножия квадратной лестничной клетки. Топот ботинок убегавшей вверх Ашуа отдавался от стен громким эхом.

Сумрачные лестничные марши змеились вокруг открытого пролета. Вечерний свет лился из узких окон несколькими этажами выше. Фрей заметил над собой какое-то движение: мелькнула рука, рыжие волосы. Ашуа остановилась, перегнулась через перила и посмотрела вниз.

– Проваливай, зараза! Нечего гоняться за мной! – завопила она и выстрелила наугад в полутьму. Фрей прижался к стене и застыл, пока ее ботинки снова не загрохотали по ступеням.

Когда он добрался до самого верха, то совсем запыхался. Здесь сильно припекало. Арочный дверной проем выводил на плоскую крышу здания. Ашуа успела довольно далеко отбежать.

– Эй! – крикнул капитан. – Мне нужно поговорить с вами!

Она резко обернулась и ехидно рассмеялась.

– Общайся с моей пушкой! – ответила она.

Шагнув назад, Ашуа вскинула револьвер. В воздухе просвистели две пули. Когда она нажала на спусковой крючок в третий раз, курок щелкнул по пустому гнезду.

Фрей постоял на лестнице, подозревая, что беглянка рассчитывала его обмануть. Ашуа начала лихорадочно нажимать на спуск – скорее в надежде на чудо, чем рассчитывая на выстрел. Потом она запихнула оружие за пояс брюк и оглянулась в поисках пути отступления.

А Дариан неторопливо вышел на открытое место. Солнце низко висело в небе чужой страны, окрашивая горизонт в кипящие оттенки красного, желтого и фиолетового. Вокруг раскинулись крыши – умопомрачительная путаница балконов и шпилей. Купола сияли золотом в вечернем свете. Вдали из моря полуразрушенных домов поднимался шестиугольный стадион. Крыши, в большинстве, оказались плоскими. На них валялось всякое барахло – сломанные стулья, разбитые ящики и тому подобный хлам. Выше были натянуты бельевые веревки. На крыше, где они находились, кто-то соорудил курятник из разнокалиберных досок и покореженных полос металла. Через все это неопрятное великолепие, окутанное давяще жарким воздухом, пролегли длинные тени.

Город Шасиит.

Ашуа пятилась к краю. Фрей, выставил одну руку вперед в примирительном жесте, а другую – с револьвером – опустил. Он медленно направлялся к девушке.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, – произнес он. – Мне надо узнать кое-какую информацию.

– Как же, – негромко отозвалась Ашуа, – информация. – И с этими словами она развернулась на месте и прыгнула.

– Проклятье! – буркнул Фрей и кинулся за ней. Он втайне надеялся, что Ашуа сорвется с края, упадет на дорогу и избавит его от дальнейшей погони. Тогда его преследование благополучно закончится. К сожалению, девица не была настроена на самоубийство. И прыгала совершенно осмысленно. А где же она приземлилась?

Однако подойдя поближе, он обнаружил, что Ашуа мчится по крыше соседнего здания. И сам закусил удила. Поймать ее стало для Фрея чуть ли не делом чести.

Ширину улицы он оценил лишь в самый последний момент. В Вардии ее сочли бы узенькой. Тем не менее перепрыгнуть через нее было ох как непросто! Внизу на пестром и грязном рынке толпились горожане. Сверху они казались очень маленькими и напоминали муравьев.

В этот момент он почти отказался от своего намерения. Инстинкты взвыли, требуя, чтобы Фрей остановился. Но он отказался слушать их.

На протяжении одной ужасной секунды он летел и одновременно падал. А затем почувствовал твердую поверхность под ногами. Он качнулся вперед, но сумел сохранить равновесие.

– Я буду вежливым! – пообещал он себе.

С этой крыши на следующую был перекинут мостик из толстых досок. Ашуа перебежала по нему, замерла у противоположного конца и попыталась отодрать прибитые доски. Почуяв возможность отыграть фору, Фрей прибавил скорость. Его легкие жгло огнем, по лицу струились реки пота. Беглянка потратила время впустую и снова бросилась наутек.

Дариан достиг начала мостика и лихо пронесся по нему. Правда, теперь он не удержался и взглянул вниз, на устрашающие извилистые проходы рынка, местных обитателей и животных. Впрочем, спустя мгновение он опять оказался в безопасности.

Перед ним находился полуразрушенный сарай. Коза, просунув голову в дыру, меланхолично жевала стебель вьюнка, пустившего корни в трещинах сооружения. Впереди мелькнула и исчезла за углом спина Ашуа. Фрей и не думал тормозить.

Как только он свернул за угол, выяснилось, что Воде уже не до шуток.

Девушка замахнулась на него здоровенной доской. Дариан увернулся и присел. Дубина врезалась в стену сарая, вылетела из рук Ашуа и упала ему на спину.

Оба не сразу сообразили, что она промахнулась. Ашуа отреагировала быстрее и кинулась бежать во всю прыть. Он помчался за ней по пятам, а она устремилась к новой цели. На сей раз здание стояло вплотную к соседнему, крыша которого была на метр выше. Ашуа подскочила к краю и подтянулась на руках. Дариан схватил ее за ноги, прежде чем она успела вскинуть их на крышу.

– Отвяжись! – орала она, сопротивляясь Фрею, и начала биться, словно кошка в мешке. Дариан пытался удержать ее, но, к сожалению, мог действовать лишь одной рукой, поскольку в другой он держал оружие. Ашуа, в конце концов, высвободила ногу. Фрей прекрасно понимал, что должно произойти дальше, и у него сразу потяжелело на душе.

– Я только… – начал он, но его прервал удар ботинком выше уха.

– …хочу…

Удар.

– …поговорить!

Третий удар заставил его выпустить ногу, и Ашуа взлетела на крышу. У Дариана закружилась голова, он шатался и моргал, пытаясь поскорее избавиться от звезд, сверкавших перед глазами.

– Что за напасть – стоит мне встретиться с женщиной, и я обязательно получаю по морде? – спросил он себя, вытер губы рукавом и сплюнул кровью. – Эй! – заорал он. – Ну-ка вернись!

Она негромко (но очень недовольно) вскрикнула, увидев, как он вскарабкался на крышу.

– Я не собираюсь с тобой разговаривать! Или ты не понял намека?

Дариан выпрямился. Он обливался потом, изнывал от усталости, но изо всех сил притворялся, что полон энергии.

– До меня туго доходит, – заявил он.

Ашуа от неожиданности широко раскрыла глаза.

– Удивительно! – воскликнула она. – Да ты еще глупее, чем я думала.

– И насколько же глупым ты меня считала?

– Немного меньше, чем сейчас.

На это Фрей не смог придумать достойного ответа.

– Послушай, – пробормотал он, переводя дух, – сколько времени потребуется тебе, чтобы понять, что я не собираюсь причинять тебе вред?

– Но ты очень убедительно пристрелил двух моих телохранителей. У тебя револьвер в руке. И второй – за поясом. И сабля.

– А если я положу все это прямо здесь? Тогда ты перестанешь упрямиться?

– Может быть. Ты попробуй.

Фрей сложил свое оружие перед Ашуа. Только таким образом ему удалось обуздать свой гнев. Губа распухла, а на лице, похоже, наливались синяки. Несомненно, в течение нескольких дней он будет выглядеть смешным, а Фрей терпеть этого не мог. Вот что ранило его тщеславие. Всю жизнь красота его лица была надежным и неотъемлемым достоянием. И мысль о ее утрате, пусть даже временной, пугала Дариана. Помимо прочего, ушибы начали болеть.

– Отойди на три шага, – потребовала Ашуа, подкрепив свои слова выразительным жестом.

Он послушался. Ашуа кивнула с довольным видом, крутанулась на месте и ринулась прочь.

Фрей бросил ей вслед самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, побежал за ней, но сразу остановился. Саблю он бросать не собирался. Она самое драгоценное его имущество, после «Кэтти Джей», конечно. Ему ее отдал Крейк. А в ней обитал демон, самостоятельно управлявший клинком во время сражений. Поэтому Дариан поспешно собрал оружие, заткнул все за пояс и снова пустился в погоню.

Но Ашуа уже перепрыгнула на следующую крышу. Приблизившись, Фрей увидел, что к стене здания приделана лестница, извивавшаяся под острыми углами. Ашуа спускалась вниз. Когда она доберется до улицы, то сразу затеряется в толпе на рынке.

Капитан подбежал к краю и прыгнул.

Спустя секунду он понял, что прыжок не получился.

– М-м-а-а-ать! – завопил он. У него давно имелось подозрение, что его последнее слово будет именно таким, но он надеялся, что произнесет его в более подобающей для мужчины обстановке.

Он ударился о стену и полетел вниз. Наступило затянувшееся мгновение, на протяжении которого его словно пинал воздух, а страх делался все сильнее. Потом Дариан врезался во что-то мягкое, завернувшееся вокруг тела и сверкнувшее яркими цветами. Оно удержало его в свободном полете, затем затрещало, и Фрей понесся дальше. Он упал на второй мягкий барьер, который затрещал точно так же, и наконец с силой грохнулся на землю.

Сначала он лежал неподвижно. Его тело было замотано, как в кокон, в слои жесткой ткани. Все болело. Он никак не мог поверить, что уцелел.

Вокруг тарахтели и шипели на незнакомом языке разные голоса. Чьи-то руки развернули материю. Тент. Оказывается, при падении он сорвал несколько штук. И спас свою жизнь.

Ну, ты везучий…

Вокруг толпились люди. Одни смотрели заинтересованно, некоторые – сердито. Узкоглазые даккадийцы с широкими бледными лицами, светлыми волосами. Изящные самарланцы с черной как смоль кожей. Фрей попытался выпутаться из тентов. Зеваки помогли ему встать. Кое-кто держал себя довольно грубо.

Рядом громоздились неустойчивые горки глиняных горшков. Немалая их часть была разбита. Фрей машинально пригладил волосы ладонью и принялся изумленно озираться. Он находился в импровизированной лавке гончара. Несмотря на тень от навесов, здесь царила духота. Воздух был насыщен пылью, поднятой торговцами и покупателями.

Старый тощий самарланец – по-видимому, хозяин горшков – ругался и грозно размахивал пальцем, наступая на Фрея. Другие принялись о чем-то спорить между собой. Фрей решил не обращать внимания на крики. Тем более он еще не оправился после падения.

Внезапно он заметил Ашуа.

Она спускалась с последнего лестничного пролета и находилась на расстоянии в пару дюжин футов от него. Как будто ощутив, что ее заметили, она испуганно оглянулась через плечо. Он моментально сосредоточился и почувствовал обжигающую злость. Она чуть не убила его!

Дариан позабыл о боли. Куда-то делись усталость и шок. Осталось одно – поймать ее.

Хозяин разбитых горшков схватил Фрея за руку, пытаясь не дать ему сбежать. Капитан молниеносно выхватил саблю и приставил острие к горлу старика.

– У меня плохое настроение, – произнес он.

Торговец с ненавистью уставился на него, но взгляд Фрея оказался намного тверже. Хозяин лавки разжал пальцы. Остальные сообразили, что Дариан опасен, и расступились. Фрей попятился, убедился, что никто не затевает против него каверз, повернулся и вновь продолжил погоню.

Он мчался сквозь толпу, без всякой деликатности отпихивая тех, кто попадался ему на пути. Тело взрывалось приступами боли и яростным протестом против грубого обращения. Из-под ног брызнули во все стороны неизвестно откуда взявшиеся куры. Закутанные в халаты даккадийцы и пышно разодетые самарланцы слились в расплывчатое пятно. Фрей едва не споткнулся о слепца из касты неприкасаемых. Тот предупреждающе вскинул скрюченную руку и лицо с белым узором.

Рыжие волосы Ашуа ярко выделялись среди черных и светло-русых голов местных жителей.

Переулок, в который они свернули, был перекрыт сверху нетесаными досками и представлял собой мрачный туннель. Сквозь щели пробивался солнечный свет, яркими полосами ложившийся на толпившихся здесь горожан. Вдруг толпа раздалась, открыв проход для огромной скотины – утыканного клыками и рогами чудовища с отвисшей, толстой, как броня, кожей. Зверюга неспешно плелась через полутемный рынок. Перед животным шествовали, держа в руках острые бодила[1], двое самарланцев в накидках.

Ашуа вырвала у одного из погонщиков бодило и вонзила его в заднюю ногу зверя. Тот взревел от неожиданной боли, подпрыгнул и, тяжело топая, затрусил вперед. Горожане громко завопили и в панике кинулись врассыпную. Фрея чуть не сбили с ног, но он устоял и продолжал пробиваться к Ашуа. Кочевники хотели успокоить животное, которое храпело и пыталось боднуть каждого, кто оказывался в пределах досягаемости. Двое даккадийцев вытащили лишившегося сознания самарланца прямо из-под ног чудовища. Дариан прижимался к стене. Его упорство было вознаграждено – вскоре он выбрался из заварухи.

Ашуа опять оторвалась от него, но она явно уставала. Когда она пыталась проталкиваться сквозь гущу людей, то чаще отлетала в сторону. И она не пылала от гнева – в отличие от ее преследователя.

Ярость придала Фрею энергии, и он прибавил ходу.

Рыночные закоулки закончились. Дариан оказался на улице, тянувшейся параллельно реке. Город сходил к воде неровными ярусами. На берегах возвышались храмы, от которых к темному потоку спускались лестницы, забитые людьми. На отмелях нежилась домашняя скотина, а прямо между коровами купались люди. Женщины стирали белье. Через реку перекинулись громоздкие мосты, застроенные хрупкими с виду домами. От солнца на покрытой мелкой рябью воде лежала красновато-оранжевая ослепительно сверкающая полоса.

В другой день подобное зрелище, вероятно, произвело бы впечатление на Фрея. Но сейчас весь мир сузился до одной-единственной цели. Он должен во что бы то ни стало поймать эту проклятую девчонку! Она причинила ему столько неприятностей! Ашуа тащилась по набережной, вдоль которой тянулся невысокий парапет. Девушка прижимала локоть к боку – видимо, у нее началась колика – и могла лишь плестись трусцой. А у Фрея кровь все еще бурлила от адреналина. Он понял, что погоня скоро закончится.

Ашуа обернулась. В этот момент из ближайшего переулка вдруг выскочил мальчик-самарланец с тележкой, которую беглянка и опрокинула. Вдобавок она упала сама. Фрукты и пакеты с семенами взлетели в воздух. Прежде чем Ашуа успела подняться, Фрей настиг ее. Он схватил ее за воротник, прижал к земле и приставил к горлу лезвие сабли. Мальчишка завизжал и поспешно удрал.

Несколько очень долгих секунд оба сохраняли неподвижность – Ашуа на земле, Фрей сверху. Их лица разделяли считаные дюймы, оба тяжело дышали. Дариан, не отошедший от испуга и потрясения после того, как чудом избежал смерти, хотел отомстить девчонке. Однако сейчас он почему-то не мог придумать, как именно. Его трясло от изнеможения. Он также ощущал под собой тело молодой женщины, а это, как правило (разве что за редкими исключениями), было хорошо. Ощущения, которые он испытывал, немного притушили его гнев.

Она вымученно улыбнулась и прошептала:

– Ну ладно…

– Теперь-то мы поговорим? – спросил Фрей, обращая внимание на свои интонации.

– Ты что, действительно не собираешься убивать меня?

– Нет.

– И тебя послал не Джекели Скрид?

– Никогда не слышал такого имени.

– О… – выдохнула она. – Ну я и дура…

– Точно.

– Получается… э-э… из-за маленького недоразумения один человек погиб, а другой остался калекой.

– А я, между прочим, упал с крыши! – рявкнул Фрей.

– Да, – согласилась она. – Впрочем, ты выглядишь не так уж плохо.

– Мне больно, – заявил он. – Очень.

– Извини. – Она скосила глаза и посмотрела на саблю. – Слезь с меня. Я больше не убегу.

– Если ты осмелишься, – произнес он, – клянусь, я убью тебя, да так, что все твои родные от ужаса онемеют до конца своих дней.

– Ты немного опоздал, – ответила Ашуа. – Но я все-таки соображаю.

Фрей выпустил ее, встал и отступил на шаг. Когда он убрал клинок, девушка с усилием поднялась на ноги. Он веско ткнул пальцем в револьверы, торчавшие у него за поясом.

– Да-да. – Она проковыляла к парапету, отделявшему улицу от берега, и прислонилась к нему. Мальчик-самарланец, решив, что опасность миновала, выскочил из укрытия и принялся поспешно собирать рассыпанные фрукты и семена. Сложив их на тележку, он торопливо удалился.

– Ну ладно, – повторила Ашуа. – Что тебе от меня нужно?

Глава 2

Словарный запас Ашуа – Фрея узнают незнакомцы – Переговоры – Большой загул – Пинн делает заявление

Фрей вошел в таверну и с головой окунулся в смрад и шум. Помещение было набито мужчинами, в основном вардийцами, среди которых, впрочем, оказалось несколько компаний молодых самарланцев и даккадийцев. Им хватило смелости на то, чтобы явиться в заведение для чужеземцев. Воздух прямо-таки загустел от пота множества тел и дыма трубок, сигар и самокруток. Распахнутые ставни не помогали остудить помещение, поскольку ночь была совершенно безветренной. Собеседники громко кричали, чтобы их могли услышать соседи. В углах, разгоняя тени, горели газовые лампы.

Дариан глубоко, с удовольствием, вдохнул. Таверны нигде и никогда не отличались благоуханием, но для Фрея они означали счастье, хорошее настроение и отличное времяпрепровождение. Дружескую компанию. Отличное местечко. Войти в многолюдную таверну означало почти то же самое, что явиться домой.

Остальные следовали за ним. Малвери, не позволявший никому стоять между ним и грогом, протолкнулся мимо Дариана и, раздвигая посетителей, устремился к стойке. Крейк и Пинн не отставали от доктора.

– Ну и заведения вы выбираете, капитан, – недовольно пробормотала Джез.

– Я часто ошивалась здесь, когда мне исполнилось шестнадцать, – вставила Ашуа.

Фрей с любопытством взглянул на нее.

– Когда же это было? Вчера? Кстати, сколько тебе лет?

– Поменьше, чем тебе, – огрызнулась она.

– Тридцать мне уже стукнуло…

– Да ты вообще старик!

Фрей насмешливо приподнял бровь и взглянул на Джез.

– Маленькая фея, а уже такая испорченная…

– Дети… – сочувственно вздохнула Джез.

Ашуа закатила глаза.

– Вы достали со своей снисходительностью! И вообще, вы мне надоели, и у меня много дел.

– Ты ведь из Раббана, верно? Из трущоб? – спросил Дариан, протискиваясь вглубь таверны. – Где же ты узнала слово «снисходительность»?

– У меня был хороший учитель, – ответила Ашуа, и что-то в ее тоне удержало Фрея от дальнейших расспросов.

– Да это же капитан Фрей!

Дариан повернулся – ему широко улыбался седой жилистый мужчина.

– Скажешь нет? – воскликнул седой. – Я твою рожу везде узнаю. Даже побитую!

Один из соседей по столику тоже принялся таращиться на Дариана. Он прищурился, словно ювелир, изучающий подозрительный алмаз. Через пару секунд его лицо прояснилось, и он ухмыльнулся, продемонстрировав полный комплект кривых зубов.

– Ага! – воскликнул он. – Пусть мои носки сгниют, он с нами! Что с вами стряслось?

Фрей молчал, чтобы наилучшим образом воспользоваться изумлением незнакомцев.

– Мы с вами где-то встречались? – невинно осведомился он, игнорируя вопрос.

– Не-а! Я видал ваш портрет! – закудахтал первый. – Герой Саккана, во как вас называют! Парень, который напал на манов, чтобы спасти… – Он внезапно осекся. – Погодьте-ка! Вы ж небось сюда поэтому?.. Да?

Фрей изобразил наилучшую улыбку в стиле «рад-бы-сказать-да-не-могу».

– Господа… – произнес он, поднес ладонь ко лбу в знак прощания и отступил от столика.

– Не берите в голову, капитан. Я ж понимаю, вы человек занятой, – сказал его поклонник, вновь расплываясь в улыбке. – Рад был повидать вас. Честное слово.

– Я тоже, – искренне ответил Фрей.

Ашуа негромко усмехнулась, но Дариан был слишком доволен случившимся и решил это проигнорировать. Он вовсе не думал, что когда-нибудь станет уставать от сладкого волнения, связанного с его славой. С тех пор, как газетный репортер попросил его позировать для ферротипии, почти не бывало случая, чтобы он, зайдя в таверну, остался незамеченным. Даже здесь, в Самарле. Все хотели услышать его рассказ. Ведь он гнался над городом Саккан за «Псом Бури» и через воронку в небе оказался на Северном полюсе, где обитали ужасные маны. За два-три месяца Дариан превратился из человека сорта «никто и звать никак» во второстепенную, но все же знаменитость. Он еще не мог привыкнуть к благоговению, с которым на него смотрят, и к тому, что собеседники ловят каждое его слово. Они вели себя так, будто он облагодетельствовал их, согласившись сесть рядом.

Однако пусть это и казалось смешным, такое отношение действовало на него как наркотик. Он жаждал внимания. Ему нравилось чувствовать себя важной персоной. Кроме того, его нынешнее положение несло в себе и другие преимущества. Фрею всегда удавалось без особого труда заманивать женщин в свою постель (или попадать в их спальни), но после известного случая он обрел просто невиданную легкость. Он почти жалел своих дам.

Впрочем, мысли о других женщинах вылетели у него из головы, когда он увидел человека, с которым должен был встретиться. В большой кабине, отделенной от остального помещения деревянными резными стенками, сидела женщина с изумительной и хрупкой фигурой, бледной кожей и обесцвеченными волосами. Она была одета в черное. Ее покой охраняли с полдюжины здоровенных пиратов, не позволявших никому из посторонних проникнуть в огороженное пространство.

Триника Дракен, капитан фрегата «Делириум Триггер».

Среди охранников он узнал Баломона Крунда, боцмана «Делириум Триггер» и первого помощника Триники, низкорослого уродливого мужичка со страшным шрамом на шее и нечесаными темными волосами. Фрей кивнул ему, и тот весьма сдержанно приветствовал его. Команда Дракен очень серьезно относилась в защите своего капитана.

– Только вы с ней, – буркнул боцман и ткнул выпяченным подбородком в сторону Ашуа. – А ваш штурман пусть останется здесь.

Фрей оглянулся к стойке, где Малвери ревел, как раненый вол, требуя выпивки.

– Не хотите подождать с ними?

– Лучше я буду тут, – произнесла Джез. – Должен ведь кто-то присматривать за вами.

Телохранители расступились и пропустили Дариана и Ашуа. Решетчатые перегородки немного приглушали стоявший в таверне шум. Газовый огонек в лампе еле теплился, отчего вся кабина погрузилась в полумрак. Они сели напротив Триники. Фрей приложил немалые усилия, чтобы не скорчить гримасу, когда опускался избитым телом на жесткий стул. Он понимал, что выглядит далеко не лучшим образом, но Триника, казалось, не придавала этому значения.

На столе стояли три стакана. Два были пусты. Капитан «Делириум Триггер» наполнила их из бутылки. Взгляд Фрея метнулся к серебряному кольцу на ее пальце. Черные глаза Триники сразу остановились на Дариане. Контактные линзы делали ее зрачки противоестественно крупными, и взгляд был устрашающим. Волосы Триника обрезала короткими неровными прядями. Она будто недавно сбежала из приюта.

Фрей отхлебнул из стакана. Ром. Хорошего качества.

Триника обратилась к Ашуа.

– Мисс Воде, – сказала она. – До меня дошел слух, что вы набирали команду для некоей работы.

Девушка несколько мгновений разглядывала собеседницу, прикидывая, как себя вести.

– Да, – заявила она. – Но теперь у одного парня вместо правой руки – обрубок, а у второго – лишняя дыра в лице. Не знаю точно, что случилось с другими, но они, вероятно, сейчас где-то на полпути к Вардии.

Триника неодобрительно покачала головой. Фрей поднял свой стакан, словно намеревался произнести тост.

– Это сделал я. Но ведь нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

– Капитан Фрей и его команда возьмутся за ваше задание, – вымолвила Триника, – если вы посвятите нас в подробности.

– Он? – скептически протянула Ашуа.

– Он избавился от нанятых вами людей и привел вас ко мне, – сообщила Триника. Угол ее обведенного ярко-красной помадой рта дернулся вверх. – Несмотря на то что по пути ему пришлось получить весьма впечатляющие травмы.

– Ага, от него не избавишься, – признала Ашуа.

– О да!

Фрей фыркнул, не скрывая раздражения.

– Дамы, может, мы сначала поговорим о делах, а нападки отложим на потом? Меня сегодня уже поколотили.

Ашуа откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Что вам известно? – спросила она Тринику.

– Вы собираетесь ограбить поезд, который везет ценную самарланскую реликвию. У меня в Вардии имеется покупатель, который узнал о перевозке и попросил меня добыть груз. – Она отпила немного рома. – Но я не располагаю сведениями, когда поезд отправляется и куда следует.

– А у меня есть свои источники, – фыркнула Ашуа и указала на Фрея. – Так о чем же вы с ним договорились?

– Мы, похоже, начинаем все заново, – криво усмехнулся Дариан и закинул ноги на стол.

– Скажу по секрету – он куда более ловкий человек, чем кажется, – продолжала Триника. – К тому же я не люблю рисковать своей командой без крайней необходимости.

– Значит, вы делаете за нее грязную работу? – спросила Ашуа у Фрея.

– И получаю хорошие деньги, – парировал он.

Ашуа на мгновение задумалась. Вероятно, решала, можно ли доверять собеседникам.

– Но ведь пользоваться летающим кораблем нельзя. Все будет происходить вне Зоны свободной торговли. Стоит вам появиться там при свете дня, и саммайский флот сразу засечет вас и собьет.

– Мы понимаем, что вы намереваетесь использовать а’рашини.

Если Ашуа и удивилась, что Триника знает самарланский язык, то не подала виду.

– Да. Драндулеты. Такой план. – Она нервно постучала пальцами по столу. – Вы платите мне пятьдесят процентов от полученного. После доставки к вам.

Триника рассмеялась.

– Вы получаете десять процентов. Или мои люди отведут вас в заднюю комнату и будут по одному сдирать ногти с ваших рук, пока вы не признаетесь во всем.

– Тридцать процентов.

Лицо Триники похолодело.

– По-моему, вы не расслышали меня, мисс Воде.

Нервы Ашуа не выдержали.

– Ладно, десять, – выдавила она с деланой непринужденностью. – Но я должна присутствовать при ограблении. Вдруг меня надуют?

Триника взглянула на Фрея, который раскачивался на задних ножках стула, закинув руки за голову. Тот застонал.

– Отлично! Теперь я буду нянькой.

– Вы можете раздобыть транспорт? – осведомилась Триника у Ашуа.

– Если вы меня профинансируете.

– Я согласна. Поговорите с моим суперкарго[2], его зовут Оминда Рилк. Вон тот даккадиец.

Ашуа с подозрением прищурилась.

– Вы точно хотите, чтобы в нашем деле участвовал дак? Вы и моргнуть не успеете, как он продаст вас своим хозяевам.

– Он свободный даккадиец в третьем поколении. Из рабства выкупился еще его дед. Он верен мне, а не самарланцам.

– Ну, раз вы так уверены… – Ашуа пожала плечами и встала. – Перевозка начнется через четыре дня. Я буду на связи с вами. – С этими словами она удалилась.

– Она мне нравится, – констатировала Триника.

– Наверно, потому, что она пару раз заехала мне башмаком по лицу.

– Молодчина.

Фрей допил свой ром и налил себе еще. Сделал глоток и уставился на Тринику. Однажды в юности он чуть на ней не женился. Когда-то очень давно они были любовниками, а до недавнего времени – смертельными врагами. Теперь они – союзники, но пока настороженно относились друг к другу. Фрей никак не мог заставить себя полностью доверять ей. Склонность к предательству глубоко укоренилась в характере Триники. Но, с другой стороны, он не мог противиться желанию быть с ней рядом. Он знал женщину, скрывавшуюся за потусторонней маской. Его тянуло к ней, как ни к кому другому. И он не сомневался, что в ней, пусть и своеобразно, сохранилось кое-что из прежних чувств, которые она некогда питала к нему.

– Меня невзлюбил твой боцман, – заметил он.

– Он подозрительно настроен. И пытается угадать, почему ты в последнее время уделяешь мне чрезмерно много внимания.

– Он ревнует.

– Да, – ответила она. – И думает, что ты опасен.

– Я? – лукаво улыбнулся Фрей.

Она закатила глаза.

– Прошу тебя…

Дариан подался вперед и оперся локтями на стол.

– А здорово было бы нам как-нибудь встретиться без твоей свиты.

– Боюсь, такого не случится.

– Не доверяешь себе в моем присутствии?

– Начнутся сплетни.

– Ну и что?

– Ты мужчина, а я женщина, – произнесла она. – Твоей репутации пересуды пойдут на пользу. Но мне – повредят. Я не допущу, чтобы меня сочли слабой из-за нашего воображаемого романа. – Она помолчала, будто задумалась о чем-то приятном. – И твоему эго вовсе не требуется дополнительная ласка.

– Я надеялся, что ты будешь ласкать не мое эго.

Она взглянула на него с каким-то безнадежным выражением.

– Я начинаю скучать по тем дням, когда мы ненавидели друг друга.

– Перестань. Ты же до сих пор ненавидишь меня. Немного.

– Тут нет ничего удивительного.

Он усмехнулся. Она слабо и печально улыбнулась в ответ, признавая тем самым его правоту. Триника понимала, что их отношения никогда не будут простыми и ясными. Слишком много всякого было между ними. Нашлось место и трагедии, и отчаянию, и тоске. Но Фрей был счастлив возможности хотя бы находиться возле нее, а ей этого было достаточно. Он знал, что она пережила после того, как он сбежал от нее прямо во время свадьбы. Она превратилась из юной беззаботной Триники в пиратскую королеву, наводящую страх на полмира. И несколько месяцев, конечно, не сотрут прошлое.

Но он приготовился ждать. Все равно сколько.

– А что это за реликвия и почему твой покупатель так жаждет ею завладеть?

– Не представляю. Кстати, она будет находиться в шкатулке. Ее ты не должен открывать ни при каких обстоятельствах. Она может быть хрупкой, и от малейшего повреждения стоимость упадет вдвое. Ясно?

– Да, – бросил он. – И вообще, какое мне дело до антиквариата?

Она налила ему рома и плеснула себе. Он поднял стакан и праздно посмотрел напиток на свет.

– Надо же… Значит, мы с тобой снова вместе, – подумал он вслух.

– Мир странно устроен, – уклончиво ответила Триника.

И Фрей решил, что она втайне рада.

– Прописываю всем очередной курс лечения! – прогудел Малвери, когда они вывалились на улицу. Его густые седые усы вымокли от грога, а круглые зеленые очки косо сидели на бесформенном носу. Лысая макушка блестела от пота, стекавшего в редкий венчик сохранившихся волос.

– Я – как ваш капитан, – подхватил Фрей и величественно погрозил пальцем, – приказываю выполнять предписания доктора! – Спутники разразились восторженными криками. А Дариан сиял глупой улыбкой. Ему казалось, что он лопнет от всеобъемлющей любви к своим ближним. Причиной, вероятно, явились две бутылки местного пойла с труднопроизносимым названием, которые он прикончил со своей командой после того, как Триника покинула таверну.

Ночью, когда жара ослабела до терпимого уровня, улицы Шасиита оживились. Здесь, в сердце города, высились огромные и экстравагантные в искусственном освещении здания. Проезжая часть была забита повозками и животными. Пешеходы шатались там же, не обращая внимания на транспорт. Из уличных киосков раздавались призывные возгласы торговцев. Пахло странными специями и жареным мясом.

Все безостановочно двигались. Большинство горожан составляли даккадийцы, но попадались и самарланцы. Они-то и разъезжала в необычных моторных повозках, некоторые передвигались на спинах рабов в носилках, укрытых занавесками. Остальную часть составляли нищие. Их лица были украшены белыми узорами – знаком касты неприкасаемых. Даже даккадийцы сторонились их, а то и отшвыривали их в стороны, как собак.

Фрей и его команда наткнулись на новое питейное заведение. Местные жители неодобрительно отнеслись к их появлению. Бармен-даккадиец явно хотел, чтобы они ушли, и сделал вид, будто не понимает по-вардийски. Его уловка, впрочем, не произвела впечатления на Малвери, который четко произносил по слогам, что ему нужно. Наконец бармен сдался и принял заказ доктора. Получив требуемое, они уселись за столом в углу и принялись пропивать мозги.

Они были настроены легкомысленно. Экипаж «Кэтти Джей» пока не привык к успехам. Каждое, даже незначительное достижение становилось поводом для загула. После неприятностей в Саккане Фрей оказался на подъеме. Теперь ему удавалось все, за что он брался. И команда верила ему. Соратники Дариана думали лишь о том, как будут тратить деньги, которые получат после продажи награбленного, и не ныли.

Даже Джез, которая ничего не пила и не ела, заразилась их весельем. С недавних пор она старалась как можно больше времени проводить с остальной командой. Малышка Джез, всегда лояльная и ответственная. Джез, подвязывающая каштановые волосы обрывком пеньки, прекрасно чувствовала себя в своем мешковатом комбинезоне, хотя другие изнемогали от жары. Джез – полудемон, да и в принципе уже мертвая.

Рядом с ней сидел Крейк. Он стал гораздо более счастливым, чем раньше – за все прежнее время знакомства с Фреем. Грайзер Крейк был красивым молодым человеком, с коротко подстриженной светлой бородкой, аристократическими чертами лица, приятной улыбкой (которая открывала на всеобщее обозрение сверкающий золотой зуб). В прошлом он выглядел несчастным одержимым, но сейчас от мрачной тени не осталось и следа. Дариан не знал, что с ним было и что изменилось, но ничего у Крейка не выспрашивал. Дела человека – если только он сам не захочет поделиться с другими – касаются лишь его самого. Так гласил неписаный закон «Кэтти Джей». Но, конечно же, отлично, что Крейк справился с тем, что угнетало его.

Грайзер был умным, высокообразованным и красноречивым. Полную противоположность ему в умственном отношении являл собой Пинн, которого могла бы обмануть и устрица. Уродливый коротышка Аррис Пинн с трудом связывал два слова, зато оказался превосходным пилотом и отменным собутыльником. Каждой команде требуется своего рода козел отпущения, громоотвод для издевательств. Пинн как нельзя лучше подходил для этой роли. Он обычно не понимал, что над ним смеются, но даже если это доходило до него, то напрочь вылетало из головы Арриса уже спустя несколько минут. В данный момент он тупо таращился в пространство перед собой осоловелыми глазами и едва удерживался на стуле.

Фрей почувствовал внезапный мощный прилив нежности к экипажу. Джез попала на борт «Кэтти Джей» почти два года назад, и группа сложилась окончательно. Кучка неудачников, случайно собравшаяся на его корабле, обрела некое равновесие. Они – не ничтожная придонная плотва, по недоразумению называющиеся вольными пилотами. Они – знаменитости, которых узнают в барах. Да и что бы он делал без них?

– Тост! – вдруг объявил он, поднимаясь на ноги. – За всех вас! За Харкинса и Сило, которые не могут быть с нами, потому что один боится собственной тени, а другой…

– Капитан… – предупредила его Джез, окинув помещение многозначительным взглядом.

Фрей пренебрежительно пожал плечами. Его охватило раздражение из-за этих недоброжелательных горожан. Саммайцы и даки набросились бы на Сило, если бы тот попался им на глаза. В Самарле муртиан считали опасными животными, пригодными только для тяжелой работы, и держали в концентрационных лагерях.

– Да… Короче, мы понимаем, почему Сило не смог сопровождать нас сегодня, – пробормотал он и продолжил с подъемом: – Но он здесь с нами, в мыслях… душой… ну, как-то так! И поэтому, прямо говоря, я хотел сказать…

Фрей пытался найти слова, чтобы выразить теплое чувство товарищества, владевшее им, благодарность за то, что они просто находились возле него. Но голова его абсолютно затуманилась, и речь не складывалась. Пока он раздумывал, Пинн громыхнул кулаком по столу. Все разом подскочили.

– Я при-инял… решение! – нечленораздельно произнес он. Потом для пущего эффекта обвел стол мутным взглядом и воздел вверх указательный палец. – Я буду… известным… изобретателем.

Последовала пауза – полный вакуум, образовавшийся от потрясения. Экипаж «Кэтти Джей» уставился на Пинна, не веря своим ушам. А потом все, как один, расхохотались.

От негодования Аррис очнулся от пьяного ступора.

– Да, – промямлил он, но никто его не слышал. Малвери держался за живот, по его лицу катились слезы. В коротких перерывах между взрывами хохота он умолял друзей перестать смеяться, а то как бы не лопнул его аппендикс.

В конце концов они утихли. Однако Пинн был мрачен, с лицом темнее тучи. Крейк оперся подбородком на руки, всем своим видом выражая повышенный интерес.

– Изобретателем? – уточнил он. – Это имеет отношения к твоей покинутой возлюбленной, не так ли? Только я запутался: к которой из них?

– Для меня существует только одна, – сообщил Пинн, моргая узкими поросячьими глазками. Но поскольку все внимание теперь сосредоточилось на нем, он успокоился, вытащил что-то из кармана и осторожно поставил на стол.

Предмет, которым он намеревался всех поразить, оказался маленьким хромированным яйцом на подставке. Пинн постучал по нему, и оно раскрылось четырьмя лепестками. Внутри оказалась крошечная заводная птичка в клетке, которая начала крутиться и слабо попискивать.

Безделушка с одного из местных рынков. Самарланцы увлекались подобными игрушками.

Пинн уставился на нее как загипнотизированный.

– Вот как, – сказал он. – Это же чудо.

– Чудо – что ты заплатил деньги за такое барахло, – проворчал Малвери и захихикал.

Пинн закрыл игрушку и обиженно спрятал в карман.

– Ну, сколько я мотаюсь с вами? И не разбогател, верно? А должен был. Не могу я вернуться к Лисинде, пока не разбогатею.

– К Эманде, – напомнил Крейк.

– Ага, к ней. – Он рассеянно махнул рукой. – И запомните: я как изобрету!.. Что-нибудь этакое… до чего никто не додумался. Тогда и посмотрим, кто будет смеяться.

– Раз ты перебил мой тост, то выпьем за тебя, – примиряюще произнес Дариан. – За профессора Пинна, изобретателя!

Они радовались и пили, и Фрей думал, что мир – прекрасен, как никогда.

Глава 3

Вид с высоты – «Герцогиня и гирлянда из маргариток» – Призраки за плечом – Прожекторы – Военная хитрость

«Кэтти Джей», кряхтя и стеная, приподнялась на посадочных опорах и оторвалась от площадки. Она была солидным кораблем с совершенно неизысканной внешностью. Горбатая спина, короткие, низко расположенные крылья и приземистая корма. Помесь грузовоза и боевой машины, построенная без претензий. Сияя днищевыми огнями, она поднималась в душную ночь, благодаря сверхлегкому аэрумному газу, быстро заполняющему балластные цистерны.

Крейк наблюдал из кабины, как площадка уменьшалась в размерах. Другие корабли (недавние соседи «Кэтти Джей») были вардийской или йортландской конструкции – это место предназначалась для иностранцев. В небе скользил изящный, как клинок, самарланский военный фрегат, слабо подсвеченный снизу отблесками города.

«Будем надеяться, что нынче ночью нам не придется столкнуться с кем-нибудь из них», – подумал Крейк.

Кресло пилота занимала Джез. Капитан, еще не вполне пришедший в себя после недавних ушибов, сидел за штурманским столиком. Вид у него был удрученный. Грайзер знал, что Дариан терпеть не может доверять другим управление любимым кораблем.

С тех пор как Воде разбила Фрею лицо ботинком, минуло несколько дней. Ссадины и синяки успели зажить, но отеки и бледность служили красноречивым свидетельством его схватки с Ашуа. Малвери разболтал, что Дариану сильно досталось. По его словам, спина и бока капитана сплошь покрывали синие и желтые пятна – следы падения с крыши. Двигаясь, Фрей постоянно морщился от боли.

Возле двери, комкая в руках любимую пилотскую фуражку, маялся Джандрю Харкинс. К вечно виноватому выражению на его лице добавился невыносимый внутренний разлад. Конечно, он был глубоко подавлен разлукой со своим «Файеркроу». Два эскортных файтера, сопровождающих «Кэтти Джей», стояли на посадочной площадке.

Пинн и Харкинс не хотели бросать свои корабли в Шасиите. Пинн проникся странной убежденностью в том, что способен летать, руководствуясь одним лишь инстинктом. Харкинс просто боялся расставаться с «Файеркроу». Капитану, пусть с трудом, но удалось убедить обоих – он завязал им глаза и заставил ходить и считать, сколько раз каждый из них на что-нибудь наткнется. А затем напомнил, что бывает при столкновениях на скорости в триста километров в час. Им пришлось бы лететь над незнакомой местностью без огней, безлунной ночью, в полной темноте. Из всей команды пилотировать в подобных условиях могла только Джез, обладавшая нечеловечески острым зрением.

Здесь же находилась и Ашуа. Она прислонилась к переборке и мрачно молчала. Крейк находил ее неприятной. Его раздражали неприветливость и высокомерие девушки. Человек, бесспорно происходящий из беднейших низов, не должен держаться с такой агрессивной уверенностью. Девица оскорбляла его мировосприятие.

– М-м-м… Мало… э-э-э… кораблей летает, правда? – выдавил Харкинс.

Вопрос был адресован Джез. Пилот, по всей видимости, давно собирался с духом, прежде чем осмелился заговорить. Крейк даже сочувствовал Харкинсу. Его попытки привлечь к себе внимание Джез представляли собой поистине жалкое зрелище. Все на борту «Кэтти Джей» знали, что он влюблен в Джез. Кроме, похоже, ее самой.

– С тех пор как ввели эмбарго, здесь не хватает аэрума, – ответила она, несказанно обрадовав Харкинса. – Запасы берегут для военного флота. А вообще пользуются колесным или рельсовым транспортом.

– Потому они и устроили Зону свободной торговли, – вмешалась Ашуа. – Ввозят контрабандный аэрум из Вардии. – Она следила за плывшим вдалеке военным фрегатом. – А когда вы выберетесь из Зоны, вас сразу посадят. Или собьют.

– Если нас заметят, – заявил Фрей. – А план основан на том, что мы для них – невидимки.

– Да, – кивнула Джез. – Нам не надо связываться с саммайским флотом.

Когда «Кэтти Джей» поднялась выше и внизу широко раскинулся город, Крейк подошел и встал за спиной Джез. Он и пришел в кабину именно для того, чтобы полюбоваться пейзажем, раскрывшимся внизу. Темнота поглотила и далекие горы, и равнины с желтой травой, и пасшиеся в отдалении стада незнакомых животных. Внизу огненным котлом лежал Шасиит, его перепутанные улицы походили на яркие вены. Остывали в ночи обожженные солнцем купола и парапеты, сливавшиеся в пятна теней. Вдоль черной ленты реки толпились здания, поражавшие воображение своими размерами и архитектурой. Через реку были перекинуты десятки мостов, на которых тоже возвышались дома. Светящиеся окна сооружений образовывали множество ожерелий из грязных звезд, растянутых от одного берега до другого.

– Красиво, верно? – сказал он, улыбнувшись.

Джез пробормотала что-то одобрительное. Крейк понимал, что она оценит город. Она одна из всей команды разбиралась в искусстве и культуре. Пока члены экипажа обследовали бары и обчищали местных жителей в игорных домах, Джез и Крейк изучали достопримечательности, дегустировали деликатесы и в целом проникались атмосферой Самарлы. Джез всегда держалась замкнуто, но чувствовала красоту и умела удивляться всему новому.

Насмотревшись вдосталь, Крейк выбрался в коридор, тянувшийся вдоль хребта «Кэтти Джей». Он добрел до ниши в переборке, где помещался трап в орудийную башенку. Ей-то «Кэтти Джей» и была обязана своим характерным горбом. Остановившись, Грайзер задрал голову, обнаружил наверху подошвы ботинок Малвери и услышал бульканье.

– Зарядился, док?

Между расставленными коленями показалось усмехающееся лицо Малвери.

– Кэп велел караулить, чтобы самми не подлетели к нам, когда мы выберемся из Зоны свободной торговли, – пояснил он и помахал бутылкой грога. – Ну я и взял с собой дружка, чтобы скоротать ночь.

– Что-нибудь заметил?

– Отличный вид на корму «Кэтти Джей». Я пригласил бы тебя выпить, но, боюсь, для двоих здесь будет тесновато.

– Не переживай. Я хочу проведать Бесс.

– Передай от меня привет.

– Обязательно.

До его каюты оставалось лишь дюжина футов по коридору. Сдвижная металлическая дверь, жалобно взвизгнув роликами, отъехала в сторону. В тесной комнатушке помещались две койки, умывальник, сундук и шкаф. Крейк старался поддерживать порядок и чистоту, однако каюта оставалась стальной коробкой, предназначенной для того, чтобы спать. Поскольку соседа у Крейка не имелось, он пристроил к верхней койке доску и превратил ее в кладовую для багажа и заодно – в книжную полку. Он выудил толстый и тяжелый фолиант в кожаном переплете, взял его под мышку и направился в трюм.

По сравнению с верхней палубой, чрево «Кэтти Джей» поражало своим объемом. Спускаясь по трапу, Крейк вздрогнул – громко взревели турбины. «Кэтти Джей» мягко, но настойчиво толкнуло вперед. Грайзер схватился за перила. Во мраке заскрипел и застонал закрепленный груз.

Посреди трюма возвышались три драндулета. Этим непочтительным словом вардийцы именовали машины-пескоходы, самарланское название которых мог выговорить мало кто из иностранцев. Крейк решил, что словечко как нельзя лучше подходит для предназначенных для езды по песку механических повозок, которые раздобыла Ашуа. Они были несуразными, с громадными пыльными шинами и рамами, которые опирались на мощные и хитро скрученные пружины. Предназначались они для отдаленных и нецивилизованных пограничных областей. На двух машинах поверх сваренных из труб защитных каркасов ощетинились многоствольные пулеметы «Гатлинги».

Крейк задумался. Одним из драндулетов должна управлять Ашуа. Вести второй вызвалась Джез. Вряд ли нашелся бы какой-то механизм, на котором Джез не смогла бы при необходимости полететь или поехать. Вероятно, она имела дело с подобной техникой, когда работала в экспедиции профессора Мальстрома, во время которой столкнулась с манами.

Третий драндулет предназначался для Сило. Никто не знал, что умеет бортинженер. Крейку было известно лишь то, что Сило спас Фрея от верной смерти, когда Дариан разбился при посадке в Самарле много лет назад. Грайзер подозревал, что здесь скрывается более пространная история, но никто не спрашивал о ее подробностях, а сам Сило был молчуном.

Крейка занимал и вопрос, где раб-муртианин научился так хорошо говорить по-вардийски. Сило почти не разговаривал ни с кем из команды. Маловероятно, что он изучил язык, когда попал на борт «Кэтти Джей». Что любопытно, его ярко выраженный акцент и грассирование были характерны для Дрейки – самого южного герцогства Вардии, граничившего с Самарлой. Дрейки считали глухоманью, населенной, в подавляющем большинстве, неграмотными крестьянами. Они влачили жалкую жизнь, возделывая суровую землю, наполовину отравленную пеплом высившихся на западе вулканов Кривой Западни. Каким образом Сило мог научиться вардийскому языку от обитателей Дрейки, оставалось тайной.

Ботинженер уверенно сообщил, что отлично справится с драндулетом. И ему поверили.

Крейк пробрался в глубину трюма. Тут, в задней части помещения, были его владения, а точнее, закуток, огороженный при помощи ящиков и брезентовой занавески. Импровизированное святилище выглядело оскорбительно пустым, но каюта была еще меньше. Здесь стояли стол, классная доска, шкаф, набитый аппаратурой и оборудованием, имелось пустое пространство для круга призывания – и все. Такой скудости постеснялся бы и желторотый начинающий демонист.

На протяжении последних месяцев его сильно удручала невозможность расширить свои познания в Искусстве. Фрей, хотя толком и не понимал, чем занимается Крейк, выделил ему место в трюме и позволил делать все, что захочется. Увы (и от этого никуда не денешься), Грайзеру требовалось настоящее святилище, а устроить его на борту воздушного корабля оказалось нереальным. Любой хрупкий предмет должен был рано или поздно разбиться из-за неизбежных во время полета сотрясений. Тщательно откалиброванные приборы часто теряли настройку. Из-за ненадежности электроснабжения он не мог никого вызывать из эфира: слишком велика опасность, что в решающий момент резонатор выключится и демон вырвется на свободу. Кроме того, во время стоянок, Крейк быстро разрядил бы аккумуляторы «Кэтти Джей» своими экспериментами.

«Мне нужен дом со святилищем, – сказал он себе. – Иначе я не сдвинусь с мертвой точки».

Но это означало бы навсегда покинуть «Кэтти Джей». А ведь следовало учитывать и угрозу, исходящую от охотников за головами. Крейк давно не замечал вблизи себя людей из агентства «Шакльмор». Однако надеяться на то, что они отказались от погони за ним, – просто глупо.

Бесс неподвижно застыла в углу. При его приближении она очнулась и громко затопала навстречу демонисту. Она являлась големом, закованным в броню, восьми футов ростом и пяти в плечах. Лицо Бесс (если у нее действительно было таковое) располагалось над огромными плечами за круглой решеткой, сквозь которую поблескивали два глаза-огонька.

Она присела на корточки перед Крейком, а он, расставив руки, прижался к гигантской фигуре – обнять ее по-настоящему он все равно не мог. Бесс довольно заурчала.

– Как ты, Бесс? Рада видеть меня?

Она закачалась взад-вперед. Шея у нее отсутствовала, и это движение, несомненно, означало кивок.

– Хорошая девочка, – произнес он, поглаживая ладонью горб над плечами.

Крейк решил, что лучше обращаться с ней именно таким образом, нежели как с собакой или кошкой. Если честно, он сам не был точно уверен в том, что она собой представляет. Оставалось ли в ней что-нибудь от той восьмилетней девочки, которой она когда-то была? Вероятно. Но он уже смирился и с гибелью племянницы, и с тем, что был причастен к ее смерти. Последнее оказалось самым тяжелым испытанием. В глубине души он осознавал, что ему никогда не избавиться от раскаяния и скорби. Голем являл собой только часть воспоминаний о том прекрасном ребенке. Настоящая Бесс умерла. Перед Крейком было лишь ее эхо, сохраненное в стальной оболочке.

Но и это – лучше, чем ничего.

– Я принес тебе подарок, – сказал он, показывая фолиант. На красной кожаной обложке было вытиснено название: «Сказки для маленьких девочек». Бесс не умела читать, но сразу захлопала в ладоши. Звук получился такой, будто кузнец колотил молотом по толстому листу железа. Затем она подогнула короткие толстые ноги и шлепнулась на пол.

Крейк сел рядом с ней. Когда он раскрыл книгу, Бесс наклонилась и уставилась через его плечо, нетерпеливо рассматривая красочные иллюстрации.

– Что мы будем читать сегодня? – спросил он.

Бесс издала другой звук, выражавший у нее веселье: жуткое, потустороннее воркование. Она чувствовала, что ей задан вопрос, но не понимала смысла. Вот что печалило Крейка больше всего. Ему казалось, что иногда она бывает очень сообразительной, а иногда – немного «тормозит». А возможно, она догадывалась о его намерениях, не понимая слов.

– Я выберу, согласна? – предложил он и принялся листать книгу, отыскивая сказку, которая нравилась Бесс.

Она подвинулась еще ближе и наклонила решетку-лицо к странице. Наверное, она любила рассматривать картинки или просто слушать голос Крейка. Остальное не имело значения. Теперь он будет читать ей вслух. Он привел ее в этот мир, и у него обязательства перед ней. Порядочный человек должен выполнять свой долг.

– «Герцогиня и гирлянда из маргариток», – объявил Грайзер и приступил к чтению.

Ночью в пустыне царил холод. Куда ни глянь – сплошной песок, доходящий до горизонта. Из серо-стальных барханов, как одинокие клинки, торчали каменные глыбы. Луна только народилась, и ее круглый диск сверкал среди россыпи звезд. Человеческим глазам едва хватало их морозного сияния, чтобы видеть окружающее.

Джез, пилотировавшей «Кэтти Джей», темнота не доставляла неудобств. Ночью она видела так же хорошо, как и днем.

Они находились далеко от Зоны свободной торговли, в глубине запретного для иностранцев воздушного пространства. «Кэтти Джей» летела без огней, на малых оборотах турбин. На фоне ночного неба корабль был крошечной соринкой в черной бесконечности. Его выдавали лишь турбины – пламя, вырывавшееся из их сопл, казалось чужеродным в ледяной тьме. Но с этим ничего нельзя поделать. Оставалось надеяться, что никто не обратит внимания на этот огонек.

Во время полета Джез погрузилась в легкий транс. Сверхострое зрение даже не требовалось контролировать, а вот полным набором чувств манов Джез могла обладать только будучи в трансе. Сейчас она ощущала ветер и быстро рассчитывала его движение и малейшее изменение. Ничто не ускользало от нее. Она явственно воспринимала сердцебиение Ашуа – быстрое, возбужденное, нисколько не соответствующее внешней самоуверенности. Слышала бодрое урчание двигателей корабля, переделанных на деньги Триники. Это было благодарностью пиратского капитана за спасение от манов, которые наделили Джез своими дарами. И они уже не взывали к ней, как прежде, а пребывали где-то на границе ее сознания, словно призраки за плечом.

Она была полуманом. Некогда она терзалась из-за этого, но недавно стала привыкать к своему состоянию. Она не боялась тех, кто превратил ее в иное существо.

Что-то встрепенулось на самом краю ее восприятия. Дополнительное завихрение в ветрах пустыни. Джез нахмурилась и сосредоточилась на поисках его источника.

– Малвери! – крикнула она в открытую дверь. – Видите что-нибудь? Вверху на пять часов!

Размер «Кэтти Джей» не позволял пилоту наблюдать за тем, что происходило за кормой, и поэтому для кругового обзора использовался пост артиллериста в башне.

– Точно! – отозвался доктор. – Фрегат самми. Довольно далеко.

– Движется в нашу сторону?

Пауза.

– Пожалуй, да. И прет во весь опор.

– Может, мы случайно оказались у него на пути, – предположила Ашуа.

– Меняем курс, – скомандовал Фрей.

Джез повиновалась и свернула так, что самарланцам, если они намеревались перехватить «Кэтти Джей», тоже пришлось бы изменить направление. Потянулись минуты, отмерявшиеся тревожным постукиванием по полу ботинка Харкинса – так он пытался утихомирить нараставшую истерику. Наконец Джез снова крикнула:

– Док?

– Прицепился.

Джез чуть слышно выругалась.

– Ребята увидели огни турбин.

– С такого расстояния? – усомнился Фрей. – Вряд ли…

Его перебила вспышка, оглушительный грохот и сотрясение. «Кэтти Джей» загудела, как колокол, и накренилась на левый борт. Ашуа и Харкинс растянулись на полу, а Фрей чуть не свалился с кресла. Резким движением рукояти управления Джез вернула «Кэтти Джей» на ровный киль.

– Еще как могут, капитан, – сказала она.

– Гады пальнули по нам из пушки! – взревел Малвери. – И выпускают файтеры!

– Сколько?

– Четыре.

Если файтеров только четыре, значит, фрегат невелик. Но и он без особого труда справится с «Кэтти Джей».

– Надо улизнуть, – заявила Джез.

Она прибавила оборотов, и «Кэтти Джей» с ревом устремилась вперед.

– Пустите-ка меня, – с тревогой произнес Фрей, вставая с места.

– Капитан, я глубоко вас уважаю, но лучше оставайтесь где сидите, – ответила она с неожиданной твердостью. – Вы в кресле пилота будете ориентироваться хуже, чем слепой. И не сможете пролететь там, где проберусь я.

– Что за-а-а-а?.. – вопрос Фрея оборвался воплем: Джез резко выпустила аэрум из цистерн. «Кэтти Джей» опустила нос и начала круто пикировать к земле.

– Перехожу на бреющий, – пояснила Джез. – Посмотрим, решатся ли они последовать за нами.

– В темноте?! – воскликнула Ашуа. – Вы спятили! Да разве можно летать так близко к земле?

Джез не пожалела секунды, чтобы обернуться.

– У меня хорошее зрение, – произнесла она.

По пустыне метались яркие пятна – приближавшийся фрегат и его файтеры пытались поймать прожекторами корабль-нарушитель. Увидев в опасной близости каменистую неровную почву, Харкинс не сдержался и испуганно взвизгнул.

Прижавшись вплотную к земле, Джез вынудила самарланцев выбрать тактику. Они могли или спикировать следом, или продолжать полет на прежней высоте и, снижаясь, обстреливать беглецов, а затем снова подниматься. Это означало, прежде всего, что преследователи не смогут выйти в хвост «Кэтти Джей» и подбить ее будет намного сложнее.

– Файтеры приближаются! – заорал Малвери.

– Глубоко или мелко?! – спросила Джез.

– Что-что?

– Угол. Глубоко или… Неважно, – оборвала она собственную фразу. Внезапно кабина озарилась слепящим светом.

Файтеры оказались специально предназначены для ночных полетов – на их крыльях были смонтированы целые батареи прожекторов. Джез смогла определить угол сближения по направлению луча, мимоходом осветившего «Кэтти Джей» и отбросившего на землю ее горбатую тень. Файтеры предпочитали не рисковать. Даже располагая мощными фарами, пилоты, несомненно, считали, что низкий ночной полет над пустыней слишком опасен. Никто из них не обладал преимуществами Джез-полумана.

Она вытравила еще аэрума из цистерн и выравняла корабль над самым уровнем земли. Фрей хотел одернуть ее, но лишь чуть слышно пискнул. Дюны неслись под кораблем с такой скоростью, что разглядеть какие-либо подробности было невозможно. Джез заложила резкий поворот и вырвалась из пятна прожектора как раз в тот момент, когда сзади раздался грохот пулеметов. Трассирующая очередь мелькнула мимо «Кэтти Джей» и взрыхлила песок.

– Малвери! – крикнул Фрей. – Чего ты ждешь?

– Приказа, наверное? – откликнулся тот.

– Ты его получил! Стреляй в них!

– Есть! – бодро откликнулся доктор, и тут же загремела автоматическая пушка.

«Кэтти Джей» сотряс второй взрыв, но Джез заблаговременно ощутила снаряд неприятеля и успела сманеврировать. Секунда – и корабль могло ударить взрывной волной о землю.

– Как это отродье тухлятины умудряется доставать нас, если мы так далеко? – возмутился Фрей.

– Чистое везение, – ответила Джез. – Следующий выстрел уйдет «в молоко».

Как будто в подтверждение ее слов огненный цветок озарил ночь на изрядном расстоянии по правому борту. Джез четко выполняла маневры уклонения и не давала файтерам взять «Кэтти Джей» на мушку. Она точно определяла, когда они начинали целиться, по положению лучей их прожекторов, и молниеносно меняла курс. Файтеры атаковали, промахивались и возвращались на исходную позицию для новой попытки. Они были стремительными и изящными, с острыми, как иглы, носами. Подобно другим самарланским кораблям, они проектировались, чтобы в полете выглядеть красиво.

– Капитан, затягивать игру больше нельзя. Нужно побыстрее оторваться от них.

Фрей встал и всмотрелся в лобовое стекло кабины. В пляшущем свете прожекторов файтеров он кое-как разглядел ландшафт. Впереди, в нескольких милях, вздымался огромный скальный кряж.

Вдруг его лицо просветлело.

– Туда, – сообщил он, указывая вперед пальцем.

– Не понимаю вас…

– Они следуют за огненным выхлопом протановых двигателей, верно? – произнес Дариан. – Но «Кэтти Джей» может лететь не только на протане.

Джез усмехнулась.

– На вашем месте, капитан, я пристегнулась бы.

– Харкинс! Предупреди команду, – приказал Фрей. – Сейчас будет здорово качать.

Джандрю молча уставился на капитана.

– Быстро! – рявкнул Фрей. Страх перед капитаном оказался сильнее. Преодолев паралич, Харкинс выскочил из кабины и помчался по коридору, громко крича, чтобы члены экипажа пристегнулись. Фрей поспешно сел в штурманское кресло и щелкнул застежками ремней. Ашуа просунула руку в скобу на переборке и напряглась.

Вокруг плясали световые столбы от файтеров, нагонявших «Кэтти Джей». Пулеметные трассы разрывали ночное небо. Джез изменила курс, полетев к краю массива, и они опять стали черными и почти невидимыми во тьме. Очередной взрыв сотряс воздух. Огонь фрегата становился прицельнее.

Фрей превратился в комок нервов. Джез слышала биение его сердца и чувствовала запах его пота.

– Малвери! – заорал он. – Может, собьешь хоть один из файтеров с нашего хвоста?

– Если думаешь, что это просто, милости прошу! – беззлобно огрызнулся доктор. Раздалось глухое «бах-бах-бах» автоматической скорострельной пушки, и Малвери торжествующе завопил: – Есть! Теперь доволен?

Но вдруг самарланский файтер разогнался и с громким воем пронесся над «Кэтти Джей». Джез испуганно бросила корабль в сторону. А бывший преследователь с горящим крылом закувыркался и врезался в утес, взметнув мощный пламенеющий фонтан.

– Ага! – воскликнула Джез, перекрывая гул двигателя и отдаленный стрекот пулеметов. – Малвери, прекратите стрельбу, когда я прикажу!

– Я ведь во вкус вошел! – возмущенно ответил доктор.

Джез пропустила реплику мимо ушей.

– Всем держаться за что-нибудь! Малвери, бросай стрельбу!

Автоматическая пушка умолкла. Утес возвышался по правому борту, в считаных футах от законцовки[3] крыла. «Кэтти Джей» прижималась к скале, как можно ближе, насколько хватало смелости штурмана. Джез знала, что преследователи на такое не решатся. Они отстали, рассчитывая поймать ее на противоположной стороне. Но вместо того чтобы пролететь мимо скалы, Джез резко положила корабль на правый борт и обогнула край утеса. Двигатели «Кэтти Джей» взвыли. Корпус дрожал от напряжения. Где-то в глубине корабля шумно посыпались на пол незакрепленные предметы. Малвери разразился потоком проклятий. Очевидно, доктор до смерти перепугался, когда корабль лег на крыло. Ведь прямо у него перед носом возникла каменная стена, отделенная лишь стеклянным куполом орудийной башни. Громоподобное эхо моторов отражалось от скалы и вторило «Кэтти Джей».

А потом свет исчез. Между «Кэтти Джей» и фрегатом пролегал скальный массив. На несколько секунд воцарилась полная темнота.

Джез аварийным выключателем остановила турбины, ввела на полную мощность аэрумные насосы и заставила «Кэтти Джей» задрать нос. Электромагниты превращали жидкий аэрум в газ, который заполнял балластные цистерны. Корабль делался все легче и легче. Пользуясь инерцией движения, Джез вела «Кэтти Джей» вверх. Турбины молчали, и корабль было невозможно разглядеть на фоне неба.

Они оторвались от преследователей.

Сопротивление воздуха замедлило движение «Кэтти Джей». Джез управляла рулями направления, пока корабль полностью не потерял ход. Затем она позволила ему подниматься вертикально, как воздушный шар. Фрегат скользнул, как акула, по правому борту, и остался внизу, заливая мощными прожекторами скалы, за которыми исчезла его добыча. Файтеры мотались, безуспешно высматривая предательский огонь турбин.

Когда они набрали достаточную высоту, Джез убавила подачу аэрума, и «Кэтти Джей» перестала подниматься. Самарланцы продолжали свои бесплодные поиски полумилей ниже. Джез резко откинулась на спинку кресла, повернулась и усмехнулась.

– Сработало, капитан.

– Ну вы даете! Я потрясена, – пробормотала Ашуа, потирая ушибленную руку.

Фрей расстегнул ремни, покрутил головой и, наклонившись вперед, похлопал Джез по плечу.

– Не представляю, что бы я делал без вас.

Чтобы скрыть удовольствие, которое доставили ей эти слова, Джез поспешно принялась перевязывать свой хвостик. «Иногда быть полудемоном не так уж плохо», – подумала она.

Глава 4

Поезд – Фрей воодушевляет команду – Драндулеты – У Харкинса все валится из рук

– Вот он.

Дариан вытер пот со лба рукавом рубашки и взял у Ашуа подзорную трубу. Перед ним до неровного горизонта расстилалась обожженная искореженная земля. Многочисленные остроконечные и плоские холмы убегали вдаль и скрывались в дымке. На буграх из каменного крошева торчали корявые кусты и неприхотливая жесткая трава. В ландшафте, который рассекали узкие трещины, преобладали грязно-оранжевые и красные тона.

Он проследил кривую линию колеи и вскоре заметил поезд, уверенно приближавшийся к ним. Высоко в небе парили крупные птицы. А больше никто и не нарушал неподвижность пустыни.

– Я насчитал двенадцать вагонов, – сказал Фрей. – Не вижу ни оружия, ни сопровождения.

Рядом с ним пошевелилась Ашуа. Они лежали ничком на гребне холма в тени огромного ведьминого дерева, которое, словно в агонии, воздевало к небу кривые деревянные когти. Лишь эти жутковатые растения достигали приличного размера в бесплодных самарланских краях.

– А если нам повезло? – предположила Ашуа.

Фрей фыркнул, чтобы показать свое отношение к ее догадке, и вернул девушке подзорную трубу. Она взяла ее и смерила Фрея презрительным взглядом узких зеленых глаз. Ее рыжие волосы отсырели от пота, одна капелька сползала из-под подбородка по стройной шее. Воображение Фрея сразу принялось рисовать непристойные картины развратных штучек, которые можно было бы проделать с этой девицей. Свежий женский пот всегда действовал на него одинаково.

– Не пора ли приказать вашей команде приготовиться? – заявила она сурово. Дариан заподозрил, что она догадалась о его мыслях и не пришла от них в восторг. – Я дам знать, когда надо двигаться.

Он кашлянул в кулак.

– Да. Сейчас займусь. – Он сполз по каменистому склону и, неожиданно для самого себя, понял – он рад тому, что избавился от общества своей спутницы.

«С каких это пор тебя на уличных крыс потянуло? – укорил он себя. – Где твои хваленые высокие требования?»

«Конечно же, виновата Триника», – решил он. Пока она была рядом, он не имел дела с другими женщинами. Иными словами, на протяжении нескольких недель, когда они совместно разрабатывали план ограбления, он находился на холостяцком положении. Но само пребывание рядом с Триникой приводило его в такое возбуждение (которое постоянно приходилось скрывать), что и Ашуа начала казаться ему весьма заманчивой альтернативой.

«Нет, – серьезно сказал он себе. – Терпи».

Команда сидела вокруг драндулетов у подножия холма. Даже в тени царила жара. Когда явился капитан, все жадно пили воду.

– Поезд идет, – сообщил он.

– Вовремя, – ответил Малвери. – По-моему, Пинн с минуты на минуту растает.

Аррис сидел, привалившись спиной к одной из машин. Лицо пилота лоснилось от пота, а жидкие волосенки плотно прилипли голове, напоминающей котел.

– И как в этой проклятущей стране люди живут? – пропыхтел он. – Мне кажется, что я пирог в печке.

Фрей подтолкнул его носком ботинка.

– Вставай. Небольшая разминка будет тебе на пользу.

Пока команда располагалась в драндулетах, Пинн недовольно ворчал. Дариан разделил команду, исходя из своеобразных критериев. Один человек должен был уметь управлять, другой – отличаться меткостью в стрельбе, а третий давался в нагрузку. Поскольку, как капитан, он в принципе обладал привилегиями, для своей машины он выбрал наилучший экипаж. Водителем стал Сило, а Малвери предстояло сжиться с многоствольным пулеметом, установленном на сварной раме, которая заменяла кузов. Сило выглядел очень уверенным, ну а Малвери, по крайней мере, имел богатый опыт обращения с автоматической пушкой «Кэтти Джей».

С Ашуа предстояло отправиться Пинну (он отвечал за пулемет) и Харкинсу с дробовиком. Обычно Фрей не брал с собой нервного пилота на операции, поскольку тот не имел никакого навыка обращения с ручным оружием, но Харкинс настоял на участии, украдкой поглядывая на Джез. Ни у кого не оставалось сомнений в том, на кого он пытался произвести впечатление.

Сама Джез отправилась на пару с Крейком. Как стрелок демонист был ничуть не лучше Харкинса, но без него нельзя было обойтись, ведь Бесс подчинялась только ему. Голему предстояло находиться в арьергарде и приступить к действию после того, как поезд остановится.

– Отлично! – крикнул Фрей, когда каждый занял свое место. – Я не заметил никакой охраны, но давайте не будем расслабляться. Вооруженные люди там будут наверняка. Я не хочу потерять ни одного человека. Доктора нынче дороги, а с Малвери станется отрезать здоровую руку вместо раненой.

– Эй, умник! – воскликнул Малвери. – Не забывай, что я стою с многоствольной вертушкой прямо у тебя за спиной.

Команда весело рассмеялась. Все были на удивление спокойны, будто им не предстояло совершить опасное нападение. Только Харкинса трясло от ужаса.

– Все помнят план? – прокричал Фрей. Теперь он слышал приближавшийся поезд, который грохотал не на шутку.

– Да, кэп!

– Ну, в таком случае, надеюсь, вы не откажетесь напомнить мне?

Малвери закатил глаза.

– Мы направимся к переднему моторному вагону и попытаемся остановить его, – произнес он нараспев, словно читал унылую балладу. – Ашуа, Пинн и Харкинс будут отвлекать плохих парней и…

– А разве не мы – плохие парни? – поинтересовался Пинн.

Остальные молча уставились на него. Пилот пожал плечами.

– Грабить-то будем мы, верно?

– Мы вовсе не плохие парни! – поспешно возразил Фрей, испуганный предположением Арриса. Его сильно удивило, что рассуждать на темы морали начал Пинн, а не Крейк. Пилот не имел вообще никакого представления о морали, скорее всего, своим заявлением он хотел привлечь к себе внимание.

Щекотливые рассуждения следовало пресечь в корне и немедленно, пока не начался спор, а то и драка. Фрей указал на Сило, бритоголового муртианина с кожей цвета умбры, который сидел рядом с ним.

– Взгляните на этого человека. Гордый пример его расы, – заявил Дариан. Сило вскинул на капитана непроницаемый взгляд. – Той расы, которую саммайцы жестоко угнетают уже добрых пятьсот лет. И даки ничем не лучше – они добровольно участвуют в этом. Ашуа упомянула, что в поезде будет полно даков и, возможно, несколько важных самми. Как, по-вашему, здесь есть рабство? Нет! Даки управляют этой страной, тогда как самми сидят в прохладе и снимают сливки. Короче, не расстраивайтесь, если вам придется ухлопать одного-другого. Откровенно говоря, я считаю, что все они – ублюдки.

Он посмотрел на свою команду, чтобы оценить эффект речи. Его слова никого не обеспокоили. Однако Пинн казался растерянным.

– Кроме того, – Фрей поднял палец, – нас наверняка встретит куча охранников с пушками. Им платят за то, чтобы в них стреляли. Если бы такие ребята, как мы, не грабили поезда, они бы лишились работы.

– Значит, мы занимаемся трудоустройством местных жителей? – невозмутимо спросил Крейк.

– Точно! – кивнул Дариан. – Подмазываем колеса иностранного капитала.

– Кэп, – сказал демонист, – ты у нас разбираешься в экономике примерно так же, как Пинн – в гигиене.

Малвери поскреб пальцами лысину, кожа на которой покраснела и начала шелушиться.

– Пока мы не дошли до убийства женщин, детей и маленьких пушистых щенят, не вижу в нашем занятии ничего плохого. А теперь хватит пороть чушь. Мы возьмемся за дело или нет? Я хочу убраться с солнца.

– Ты не на солнце.

– Значит, из тени. Куда-нибудь в более прохладное место. Например, в холодильник.

– Или в бар! – радостно взвизгнул Пинн.

Малвери щелкнул пальцами.

– А парень правильно мыслит.

– Ночью можете пьянствовать, пока не посинеете. Я за все заплачу, – подытожил Фрей. – Но сначала надо выполнить задание. Кое у кого из вас имеется динамит. Когда полезете под пули, постарайтесь, чтобы они не попали во взрывчатку. – Он посмотрел наверх по склону и увидел, что к ним спускается Ашуа. – Пора заканчивать дружескую беседу. Желаю удачи!

Судя по шуму, поезд находился совсем близко.

– Вперед! Вперед! – завопила Ашуа, даже не успев добежать до своего пескохода. Она прыгнула на водительское сиденье, нажала кнопку зажигания и с силой надавила на акселератор. Колеса машины буксовали по земле, поднимая тучи красной пыли. Когда же наконец они обрели сцепление, драндулет лихо швырнуло вперед, и Пинн едва не сломал себе спину. Фрей, Сило и Малвери помчались по пятам за первой машиной, а Джез, Крейк и Бесс ехали в хвосте.

Они упражнялись в езде на пескоходах целое утро – проверяли, как работают моторы, тренировались в управлении, – но для Дариана ощущение скорости так и осталось в новинку. Езда на драндулете ничуть не походила на полет на «Кэтти Джей», когда Фрей сидел в кабине перед панелью из меди и хрома, а окружающий мир был отделен от пилота толстым стеклом. Машины катились по земле, и их сваренные из труб клетки служили весьма хлипкой защитой. Хотя пескоходы развивали меньшую скорость, чем воздушные корабли, ощущение опасности усиливалось с каждой секундой. Сейчас, оказавшись лицом к лицу со стихиями, Фрей чувствовал себя одновременно и хрупким, и непобедимым.

Из тени холма к рельсам они вылетели на мгновение раньше, чем появился поезд. Ашуа не очень хорошо подгадала время – пока машины набирали скорость, поезд мог проскочить. Но драндулеты все же отвоевывали упущенное.

Рельсы тянулись по широкому коридору, разделявшему две гряды холмов. Возле путей земля была ровной, но чем дальше, тем бугристее становилась местность. Пескоходы неслись рядом с поездом, уверенно нагоняя его.

Теперь Дариан понял, насколько чудовищную машину они преследуют. Это не поезд – а громадный грязный людоед из железа и копоти, облепленный вездесущей пылью пустыни. Передвижная крепость, построенная специально для трудных путешествий через адский ландшафт захолустных районов Самарлы. Фрей вдруг усомнился в том, что им вообще удастся остановить жуткую махину.

Но было слишком поздно что-то менять.

Проносясь вдоль вагонов, он видел окна, закрытые металлическими жалюзи. За ними встревоженными тенями во мраке мелькали людские силуэты.

– Пинн! Малвери! – рявкнул капитан. – Устройте им хорошее развлечение!

Пинн радостно завопил и припал к многоствольному пулемету. «Гатлинг» задергался, на стенах поезда появились пулевые пробоины. Малвери стрелял аккуратнее и целился по окнам. Конечно, пули не могли нанести большого вреда накладной броне. Однако стрельба заставила тех, кто находился внутри, затаиться и не дала им вести ответный огонь.

Фрей повернулся к Сило и усмехнулся.

– Весело? Готов поспорить, что ты рад вернуться домой и немного отыграться.

Сило ничего не ответил. Темные глаза на узком лице были непроницаемы. Дариан сразу пожалел о своих словах. Он открыл рот, чтобы сменить тему, но вдруг бортинженер громко крикнул:

– Осторожно!

Прямо перед ними находился моторный вагон. Одна его сторона резко раскрылась – верхняя часть стены откинулась с громким щелчком, как прилавок ярмарочного киоска. Внутри оказался бруствер, за которым скрывались вооруженные ружьями даккадийцы. А точно посередине грозно торчала автоматическая пушка – артиллерист, вероятно, прятался за широким бронещитом.

Фрей успел испустить бессвязный испуганный вопль, а Сило ударил по тормозам. Земля перед машиной взорвалась гейзером пыли. На миг Дариан ослеп, по его лицу больно ударила каменная крошка. А взрывы продолжали греметь совсем рядом: скорострельная автопушка изрыгала снаряды без остановки. Свистели пули. Драндулет вилял, и Фрей с трудом удерживался на месте. Над ухом безостановочно ревел, изрыгая проклятия, Малвери. Капитан отчаянно моргал и тер рукой запорошенные песком глаза.

Сило бросил машину назад, стараясь уйти из-под прицела пушки. А позади уже раздавался сухой треск многоствольных «Гатлингов». Поскольку Малвери не стрелял, и пулеметом была вооружена только одна из трех машин, звук мог означать новые и непредвиденные неприятности. Фрей вытянул шею и принялся изучать поезд еще затуманенным зрением. Наконец он разглядел их.

Вражеские драндулеты. И они приближались.

– Они-то откуда взялись? – прорычал Малвери.

Вопрос доктора остался без ответа – очередной вагон открылся точно так же, как первый. И все повторилось опять. Ватага вооруженных охранников и автоматическая пушка.

Итак, прямо перед носом – фугасные снаряды. И три драндулета с «Гатлингами». При таком соотношении сил ввязываться в драку – абсолютно бессмысленно.

– Уходим! – приказал он Сило и, приподнявшись на месте, замахал руками. – Живо!

Соратники не нуждались в дополнительном понукании. Они повернули направо, к пересеченному лесистому участку у подножия красных холмов. Конечно, от противника им бы не удалось спрятаться, но, по крайней мере, пушки там не достанут.

Фрей рухнул на сиденье. Бортинженер возглавил бегство с поля боя. Вокруг рвались снаряды, пескоход трясся и подпрыгивал. Уверенность, которую совсем недавно демонстрировала его команда, стала совершенно неуместной. Дариан планировал быстрый налет из засады, но его намерения быстро улетучились под давлением врага.

Харкинс, как обычно, впал в панику.

Он пугался совсем не так, как обычные люди. То, что они называли страхом, являлось его стандартным операционным уровнем, состоянием, в котором он существовал постоянно. Настоящий ужас, в общем-то, – редкость для многих. А Харкинс встречался с ним, по меньшей мере, дюжину раз на неделе.

Но сейчас он почувствовал нечто незнакомое и странное. Правда, физические реакции, которые он ощущал, были теми же самыми – одышка, потливость, непреодолимое желание расплакаться, неспособность пошевелиться. Но в прошлом подобный испуг много раз помогал ему сохранить жизнь. Он приходил к Харкинсу, как старый товарищ. Друг, к которому он привык, хотя и ненавидел лютой ненавистью.

Среди взрывов, пушечной пальбы, орудийного огня и своего безвыходного положения Харкинс мог думать лишь об одном.

«Почему он не остался на «Кэтти Джей»?»

Неужели он опять продемонстрировал полную бесполезность в перестрелках? Ведь единственное умение, которым он обладает, – это пилотирование «Файеркроу». А его файтер стоит себе в Шасиите. Харкинс всегда избегал участия во всяких наземных операциях. Вообще-то, предполагалось, что он там и не нужен. Без своего корабля он уподоблялся улитке без раковины.

А дело было в Джез. Милой, доброй Джез, единственной, кто не дразнил пилота и не высказывал насмешливой жалости. Он радовался, что она не могла сейчас видеть его – в очередной раз обезоруженного страхом. Она погрузилась в управление машиной, на которой они удирали через заросли.

Джандрю обернулся. Даккадийцы с покрытыми красной пылью светлыми волосами, скрывающие лица за грязными очками и кожаными масками, сидели у них на хвосте. Пескоходы преследователей ничем не отличались от их драндулетов. В каждом – водитель, пассажир и стрелок, стоящий сзади. Пули разрывали воздух и вздымали облачка пыли по обе стороны от их машины. К счастью, благодаря маневрам Ашуа и неровностям почвы, неприятель не мог как следует прицелиться.

– Эй, кто-нибудь будет стрелять в них? – крикнула Ашуа.

– Эта зараза заела! – огрызнулся Пинн, изо всех сил пытаясь повернуть пулемет на турели.

– Возьми дробовик, идиот! – ответила она.

– А ведь верно! – изумился Аррис. Он бросил пулемет, обхватил ногами трубу каркаса и, закрепившись, схватил дробовик и принялся палить по преследователям.

– А ты! – завопила Ашуа, злобно взглянув на Харкинса. – Чего ты ждешь?

Харкинс вздрогнул на месте от ее резкого тона, покрутил револьвер, откинул барабан, чтобы убедиться, что он заряжен, и снова защелкнул. Оружие в руке являлось для него чужеродным предметом, обжигавшим опасностью.

Он перевел дух, наклонился и повернул дуло в ту сторону, где должен был находиться враг. Его собственное запястье при этом вывернулось самым немыслимым образом. Кожаные клапаны пилотской фуражки нещадно колотили Харкинса по небритым щекам. Он зажмурился и выстрелил. Грохот ошеломил его, отдача больно отозвалась в запястье и локте. Револьвер дернулся, выпал из его пальцев и полетел на землю. Харкинс вспыхнул от стыда и привалился к спинке сиденья, прижав руку к груди.

– Гниль и гной! – гневно заревела Ашуа. – Я думала, что ты вроде как пират! Кого мне подсунули? Ты хуже девчонки!

Харкинс решил, что это – риторическое высказывание, и промолчал. Ашуа тоже ничего не добавила, поскольку драндулет наехал на бугор и подпрыгнул. Десять секунд он летел по воздуху, а затем грохнулся вниз. У Харкинса лязгнули зубы.

– Как же мне взять на мушку этих гадов? – пожаловался Пинн.

– Но ведь и они не могут в нас попасть! – буркнула Ашуа и вильнула вправо, уходя от очередной очереди «Гатлинга». Она, не глядя, вытащила из-за пояса динамитную шашку и вручила ее Харкинсу. – Поджигай.

Тот с трепетом уставился на динамит. Девушка нетерпеливо качнула головой.

– Шевелись, ты, калека! Быстрей!

Джанрю схватил шашку, думая лишь о том, что когда он выполнит требование, его перестанут оскорблять. Дрожащими пальцами отыскал в кармане спичечный коробок. И замер: он никак не мог сообразить, как зажечь спичку одной рукой, держа динамит другой.

– Зажми динамит. Между коленями. И подожги фитиль, – проговорила Ашуа стиснув челюсти, чтобы сдержать бешенство.

Харкинс убедился, что девица не смотрит на него, и смерил ее убийственным, как он надеялся, взглядом. Она ему не нравилась. Она ничуть не была похожа на Джез, которая, когда дело касалось Харкинса, была само терпение. А эта была злой и грубой, хотя даже не входила в команду.

С обиженным видом он зажал палочку динамита между костлявыми коленями, зажег спичку и коснулся огоньком шнура. Тот сразу зашипел, разбрасывая искры. Джандрю подскочил на месте – и динамит, выскользнув, упал на дно машины.

– Ты, что, вообще ни на что не способен? – возмутилась Ашуа, когда он принялся шарить по полу в поисках беглой шашки. Пуля звонко ударила в одну из стоек каркаса. Харкинс прикоснулся к динамиту, но в то же мгновение Ашуа крутанула руль, и шашка откатилась из-под его пальцев прямо ей под ноги. Девушка завизжала и попыталась сама нащупать динамит. Преследователи продолжали кромсать воздух пулями, а драндулет петлял как безумный.

– Во имя растоптанного дерьма! Чем вы там занимаетесь? – завопил Пинн, вцепившийся в трубу каркаса.

Внезапно пескоход накренился, и шашка перекатилась к Харкинсу. Он схватил ее и принялся размахивать с торжествующим видом.

– Ха! Вот она! – крикнул он, широко ухмыльнувшись.

– Выбрось ее! – взвыла Ашуа, стремясь вновь подчинить себе чуть не перевернувшуюся машину.

Харкинс увидел, что шнур почти догорел, и усмешка сразу исчезла с его лица. Он швырнул динамит через плечо, заткнул уши, но содрогнулся всем телом от мощного взрыва.

Ашуа нажала на тормоз, и драндулет остановился, подняв тучу пыли. Харкинс не шевелился.

Вдруг что-то круглое и тяжелое упало сверху и громко стукнулось о капот. Джандрю вскрикнул. Предмет отскочил, откатился в сторону на дюжину футов и замер.

Это оказалась голова в очках и маске. Она держалась на обрубке оторванной шеи, и можно было подумать, что тело ее хозяина зарыто в песок.

Харкинс медленно оглянулся. Посреди небольшого черного кратера, валялись останки драндулета даккадийцев. Смотреть, собственно, было не на что.

– Похоже, они тоже вязли с собой динамит, – пробормотала Ашуа.

Пинн хлопнул Харкинса по плечу, заставив его в который раз содрогнуться.

– Отличный бросок, тощий заика, – с нежностью произнес он.

Харкинс вымученно улыбнулся и напрягся, сдерживая подступившую к горлу тошноту.

Глава 5

Шутка Пинна – Бесс рассердилась – В брюхе зверя – Фрей на высоте – Джез слышит голос

Крейк тоже прилагал все усилия, чтобы сдержать в себе съеденный обед. Однако здесь дело обстояло несколько иначе. С первого же дня по прибытии в Самарлу его живот начал бурно протестовать против местной еды, что делало посещение отхожего места весьма неприятным событием. А сейчас, когда его страшно трясло на пескоходе, он хотел любой ценой избежать неприятностей. А то, что он мог получить пулю в лоб, перестало иметь первостепенное значение. Крейк был аристократом, хотя в последние годы по его облику трудно было догадаться об этом. Опозориться таким образом для него – хуже смерти.

Кроме того, Грайзер не желал доставлять удовольствие Пинну. Пару дней назад, после одного особенно жестокого приступа диареи, Крейк нашел под дверью своей каюты Слага, корабельного кота «Кэтти Джей». Он лежал неподвижно, и Крейк решил, что кот отравился испарениями в машинном отсеке. Он срочно потащил Слага в лазарет, где Малвери, между приступами истерического смеха, объявил, что животное здорово. Выяснилось, что это – шутка Пинна. Пилот влил Слагу в молоко хорошую дозу рома и положил опьяневшего кота возле каюты Крейка.

Теперь за ними ехали две из трех вражеских машин. Вероятно, причиной серьезной погони служила громадная фигура голема. Джез с маниакальной настойчивостью пыталась оторваться от преследователей. Если бы не Бесс, их, вероятно, уже давно расстреляли бы, но она являлась щитом и почти все пули рикошетили от ее брони. Бесс ревела, размахивала ручищами и грозила своим мучителям. Тем, впрочем, хватало ума не приближаться вплотную. Но своей стрельбой они привели Бесс в сильнейшую ярость.

– Заставьте ее сидеть спокойно! – крикнула Джез, когда их пескоход покачнулся с боку на бок, чудом сохранив равновесие.

– Они стреляют в нее. Пулями, – ответил Крейк. – А вы бы смогли быть спокойной?

Джез проигнорировала его замечание.

– Где капитан? Кто-то должен заняться этими ублюдками.

Крейк обернулся, прищурившись от яркого солнца.

– Вон он! Отстал, наверное.

– Хорошо. Давайте попробуем не…

Джез заглушил взрыв слева от машины. Грайзера обсыпало мелкой каменной крошкой. Драндулет покачнулся, не сбавляя скорости. Крейк взглянул на поезд, который внезапно оказался намного ближе, чем прежде.

– Пушки! – заорал он. – Держитесь дальше от поезда! Они гонят нас к нему!

– Нет! Я еду по прямой! – Джез повернула руль и пескоход увернулся от очереди из «Гатлинга». – Ну, более или менее.

– Может, вы едете прямо, а вот рельсы – нет. – Внезапно Крейк оживился: – Смотрите! Помощь идет!

К ним приближался драндулет Ашуа, позади которого поднимался столб черного дыма – все, что осталось от их противника. Крейк расслабился от радости, что они вот-вот получат долгожданное подкрепление, и едва не оплошал. Он снова напрягся и принялся вспоминать математические таблицы, покуда позыв наконец не отступил.

Только он сумел овладеть собой, как позади их машины раздался очередной взрыв. Джез резко сменила курс, как раз в тот момент, когда подтянулись соратники.

Оглушительно ревя многоствольными «Гатлингами», завывая моторами, драндулеты Фрея и Ашуа схватились с врагами в туче пыли. Они то сворачивали, то мчались наперерез друг другу, а в итоге выяснилось, что Ашуа гонится за одной из машин с даккадийцами. Второй пескоход преследовал Джез и Крейка, но у него на хвосте цепко сидел Фрей.

Теперь даккадийцы были вынуждены спасаться от пулемета Малвери и отвлеклись от Бесс. Пушки замолкли, поскольку схватка ушла из поля зрения артиллеристов, но поезд упорно мчался вперед.

– Как она, в порядке? – осведомилась Джез.

Крейк всзлянул на возбужденную Бесс.

– Не сказал бы, что она счастлива.

– Поглядим, удастся ли как-нибудь стряхнуть этих мерзавцев, – заявила Джез.

Она вдавила тормоз до упора. Драндулет занесло, он, описав четверть круга, подскочил на бугре, стукнулся о землю и описал острый зигзаг в противоположном направлении.

– Нас настигают! – сообщил Крейк, которого так и швыряло на сиденье.

– Ну и отлично, – кивнула Джез, схватившись за руль. – Они не сбавят скорость, потому что их прижмет капитан. Пусть нас обгонят. – Она швырнула драндулет налево. – Главное, чтобы они нас не прикончили.

Крейк понял ее тактику. Петли, которые выписывал драндулет, не позволяли врагам прицелиться, но сильно замедляли ход. Врагам, которым в спину стрелял Малвери, пришлось бы вырваться вперед.

Идея вроде бы казалась неплохой. Но даккадийцы не клюнули на удочку.

Джез промахнулась в своих расчетах. Ее зигзаги были предсказуемы. Машина ехала равномерно, и никаких неожиданностей и выкрутасов от нее не предвиделось. Это позволяло преследователям угадывать, как Джез сманеврирует в следующий раз, и возобновлять стрельбу в ту самую секунду, когда незащищенный драндулет оказывался на линии огня.

А для Крейка время будто замедлилось. Враг умело атаковал, и Грайзер отчаянно вцепился в сиденье. Он пристально глядел на вращающийся торец многоствольного пулемета с черными дулами. С какой-то холодной уверенностью он ждал, когда его тело испытает шквал убийственных смертельных ударов.

Но внезапно «Гатлинг» исчез, и вместо него возникла металлическая стена. Бесс. Держась одной рукой за трубы каркаса безопасности, она наклонилась вперед, вдоль борта машины, поставив собственным телом барьер между Крейком и оружием. Пули, высекая искры, отскакивали от ее горбатой спины и, звеня, улетали. Однако другие пробивали ее защищенные кольчугой суставы и рикошетили в пустоте броневой оболочки.

Перемещение главного груза заставило пескоход закачаться. Он накренился, два колеса оторвались от земли. Крейк понял, что машина сейчас опрокинется. Джез начала тормозить. Драндулет занесло в нужном направлении, но такой маневр не принес результата. Крейк съежился…

…И тут Бесс спрыгнула.

Она откатилась от драндулета громыхающим металлическим шаром. Машина хлопнулась на все четыре колеса, прокатилась через невысокие кусты и застыла. Крейк плохо соображал после последней передряги, но, когда драндулет остановился, поспешно покинул свое место. Не чувствуя под собой ног, он уставился в ту сторону, куда упала Бесс. Мысль о том, что она могла пострадать, сводила его с ума.

– Бесс!

Крейк ошибался. Бесс рассердилась. Она уже поднялась и будто материализовалась из красной пыли, словно мифическое животное пустыни. И у него на глазах она бросилась стремительно бежать. Драндулет даккадийцев мчался ей навстречу, стремясь уничтожить противника.

Бесс атаковала машину.

Все произошло за секунду. Водитель пескохода не успел разглядеть голема. Бесс налетела на драндулет сбоку и толкнула его плечом. Вероятно, она хотела ударить в середину, но промахнулась и угодила в заднее колесо. Но это было неважно. Ей хватило и не очень сильного толчка.

Бесс отшвырнуло назад, и она рухнул наземь. Драндулет развернуло, он взлетел в воздух, перевернулся, упал. Потом проехал, кувыркаясь, еще футов сто, прежде чем встал как вкопанный. К тому времени в нем было сложновато опознать машину, а его экипаж валялся в неестественных позах, отмечая последний путь погибшего пескохода.

Фрей притормозил рядом с Джез.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– Нормально, капитан, – ответила Джез, отыскивая взглядом Крейка. Тот прислонился к боку драндулета и медленно дышал, стремясь удержать под контролем свой злокозненный кишечник.

Фрей кивнул, Сило надавил на газ, и машина укатила прочь. Когда Грайзер пришел в себя, поезд уже промчался мимо их пескохода. Для Бесс, похоже, новый опыт завершился благополучно, но она не успокоилась и, как обезьяна, хлопала себя ладонями по плечам. Такой жест означал, что она готова оторвать кому-нибудь руку, ногу или голову.

Джез посмотрела вслед удалявшемуся поезду и улыбнулась.

– У меня есть идея, – произнесла она. – Бесс, залезай обратно.

Бесс, видимо, поняла ее, потому что быстро взгромоздилась в тесный кузов драндулета. Рессоры застонали.

– Тебе неплохо бы похудеть на пару фунтов, – сказала ей Джез. В ответ Бесс недовольно забулькала.

Крейк взял обеими руками массивную лапу Бесс.

– Ты молодчина, – вымолвил он, потому что просто не мог выразить словами, насколько ему больно видеть ее избитой и изрешеченной пулями. – Хорошая девочка.

Джез тем временем поехала за поездом. Остальные уже умчались вперед. Джез прибавила скорость и уверенно нагоняла последний вагон.

Крейк откинулся на сиденье, наслаждаясь мгновениями относительной безопасности, когда никто не пытался убить их. Обжигающий ветер растрепал его волосы. Губы пересохли и растрескались, а лицо ободрало песком. Колеса драндулета то и дело натыкались на кочки, и машина громыхала и подскакивала.

Грайзер ненавидел брать Бесс с собой на подобные операции. Пусть она почти неуязвима к огню стрелкового оружия, но он-то знал, как ее раздражают ранения. К тому же она была беспечной, как ребенок. Крейк боялся, что когда-нибудь она наткнется на то, что действительно причинит ей вред. Что, если ей в грудь попадет пушечный снаряд? Сможет ли эфирное существо, которое и являлось Бесс, пережить разрушение своей оболочки? Он не хотел выяснять это на практике.

– А о какой идее вы говорили? – поинтересовался он у Джез. – Надеюсь, ничего ужасного?

Она указала на поезд. Задняя стена последнего вагона была раскрыта. Ее опустили, чтобы создать скат, который сейчас волочился по земле между широко расставленными рельсами. Сквозь дым Крейк рассмотрел пустой вагон.

– Вы шутите, – заявил он.

Джез пожала плечами.

– Полагаю, драндулеты выехали именно оттуда. Что же нам мешает последовать их примеру?

– Но мы должны дождаться, когда поезд остановится. По крайней мере, по плану.

– Любите спокойную жизнь?

– Кому бы говорить, но не вам.

– В точку! Ну, мы совсем близко. Советую вам зажмуриться.

Она направила драндулет влево, машина перевалилась через рельс. Теперь они ехали прямо за поездом, погрузившись в тянущееся за ним облаком пыли. Крейк прикрыл глаза ладонью. Механический шум, лязг и тарахтение стали оглушительными.

Потом он ощутил толчок и почувствовал, что драндулет едет вверх. Внезапно пескоход неуверенно замер, затем качнулся и покатил вперед. Спустя миг они взлетели по крутому скату в горячий мрак вагона. Джез затормозила.

Крейк протер глаза, моргнул и стал озираться по сторонам. Всюду виднелись кольца и ремни, которыми крепились перевозимые здесь пескоходы. В полузакрытые жалюзи окна и большие вентиляционные отверстия в крыше бил солнечный свет. Звук поезда стал приглушенным.

Они попали в брюхо зверя. Или, точнее говоря, в его прямую кишку.

– Мы должны остановить поезд! – заявил Фрей, перекрикивая шум мотора. – Есть какие-нибудь дельные мысли?

Сило промолчал. Впрочем, Дариан не ожидал от него предложений. Муртианин склонился к рулю и полностью сосредоточился на управлении машиной. Лысина и крючковатый, похожий на клюв, нос делали его похожим на облезлого стервятника.

Фрей лихорадочно пытался придумать план. Ему никогда прежде не доводилось грабить поезд, и он плохо представлял себе порядок действий. Откровенно говоря, он надеялся, что все прояснится само собой. Но теперь было ясно, что придется ему пораскинуть мозгами.

Ашуа, Пинн и Харкинс успешно продолжали погоню за последним драндулетом. Машину Джез и Крейка он потерял из виду – она осталась где-то позади. Сейчас Фрей с запозданием пожалел, что не стал использовать переговорные клипсы, куда Крейк вселил демонов. Во время полетов они помогали поддерживать контакт с файтерами эскорта. Следовало сообразить, что они пригодятся им во время операции. Но Дариану совершенно не хотелось слушать вечную перебранку Пинна и Харкинса.

Он сосредоточился. Ведь проблема проклятых пушек никуда не делась – одна находилась в начале поезда, а другая – в хвосте. Артиллеристы не будут медлить, если Фрей или кто-нибудь еще окажутся поблизости. Пушка мешает добраться до моторного вагона, а значит, поезд им не остановить. Если только…

– Сило! – позвал он бортинженера. – Давай-ка подберемся поближе.

– Эй! – воскликнул Малвери. – Не нравится мне твоя затея.

– Будем держаться посередине, вне сектора обстрела, – уточнил Фрей. – Под таким углом они в нас не попадут.

– Да, но нам придется еще пересечь этот сектор… – заворчал Малвери, но Сило уже повернул драндулет и на максимальной скорости понесся к поезду. Малвери надулся и пробурчал в усы: – Допустим, я обычный поганый докторишка. Но стрелять-то я тоже умею.

И Малвери открыл ураганный огонь по одной из автопушек. Пули не пробивали металлический щит, который защищал артиллеристов, но, по крайней мере, ему было чем заняться. А спустя секунду повсюду начали рваться снаряды. Сило швырял драндулет между разрывами, тормозил и вилял, а вокруг вздымались земляные гейзеры.

Воздушная волна от очередного взрыва ударила машину в бок и накренила. Сило пустил ее юзом, пока колеса не восстановили сцепления с грунтом, и драндулет снова устремился вперед.

Фрей мысленно восхитился Сило. Где бы он ни учился вождению, он отлично знал свое дело.

Внезапно артобстрел прекратился. В ушах Дариана звенело. Он подозревал, что целые сутки будет наполовину глухим, но сейчас они проскочили. Сило умудрился подъехать к находившемуся в самой середине поезда товарному вагону без единого окна. Лестница, привинченная к его стенке, вела на крышу. Бортинженер понял план Фрея.

Малвери помрачнел.

– Кэп, – заявил он. – Мое профессиональное заключение: ты рехнулся. Ты непременно убьешься!

Фрей был вынужден признать его правоту. Поезд находился так близко, что до него можно было дотронуться протянутой рукой, и его грубая мощь устрашала. Взять хотя бы тоннаж громадины, ее скорость… Как с ней справиться?

Но он принял решение и не мог отступить. Он – капитан «Кэтти Джей» и ответственен за свой экипаж. Прежний Фрей в нынешнем положении передумал бы. Но он был героем Саккана. Соратники смотрели на него. А он ощущал их взгляды, как бремя, толкавшее его вперед.

– Сило, подъезжай, – сказал он.

– Если прижмемся еще ближе – окажемся под колесами, – ответил тот.

Фрей обернулся к Малвери, который поднес два пальца к виску в своем любимом шутливом салюте.

– Тебе сподручнее, кэп. Мне пузо мешает.

Ладно. Дариан напрягся и уставился на лестницу. Как Сило ни старался, драндулет мотало из стороны в сторону.

«Я прожил хорошую жизнь, – подумал он. – Если я сорвусь, то, наверное, мало что почувствую. Пока не окажусь под колесами, которые потащат меня за собой, а я буду орать, пока…»

Он прыгнул.

Все свершилось в мгновении ока. Он почувствовал только, как его ноги оттолкнулись от машины, а потом – удар о лестницу. Преодоленное им расстояние свелось к белому пятну ничем не замутненного ужаса. Дариан стиснул пальцами горячий металлический прут, и его целиком пронизало немыслимое облегчение.

– Помогите Ашуа, – крикнул он Сило.

– Кэп, ты кретин! – заорал Малвери, когда машина начала отдаляться. – Безмозглый кретин! – Но его густые усы не могли скрыть довольную ухмылку.

Пожалуй, Малвери был более-менее прав, хотя Фрей все же сомневался. Он безмозглый? Если бы! Тогда ему не пришлось так отчаянно волноваться.

Он начал карабкаться по ступеням. Достигнув крыши, подтянулся и неуверенно поднялся на ноги. Едва он выпрямился, на него обрушились ветер и жара. Ему потребовались несколько мгновений, чтобы обрести равновесие.

«Теперь я здесь», – сказал себе Фрей и невольно улыбнулся.

Перед ним раскинулась самарланская пустыня. С безоблачного неба лился ослепительный солнечный свет, ощутимо бивший по коже. Здесь, наверху, Дариан превратился в повелителя растрескавшейся красной земли, таинственных холмов, призрачных гор. Он укротил железное чудовище, которое угрожало ему. Он заслужил хотя бы минуту триумфа.

Сило направился к Ашуа, которая находилась далеко справа. Снова загрохотали автоматические пушки, а за машиной начали вздыматься плюмажи пыли. Фрей заметил, что снаряды падали на значительном расстоянии от Сило. Когда он сам сидел в драндулете, разрывы вроде бы ложились гораздо ближе. Он немного выждал, убедился, что бортинженер оказался вне опасности, и вновь сконцентрировался на собственных делах.

Сначала ему в голову пришло, что нужно спуститься с крыши поезда в вагон. Однако Фрей быстро сообразил, что внутри полно охранников, а он не мог себе представить, как в одиночку разделаться с парой десятков человек. Единственный верный вариант – добраться до моторного вагона по верху. Никто вроде бы пока не заметил Фрея, но, когда он побежит, его обязательно услышат. Так что надо поторопиться.

На каждой крыше имелись большие вентиляционные отверстия. Дариан всмотрелся в ближайшее, но, кроме темноты, ничего не увидел. Тогда он осторожно направился к своей цели. Расстояние между вагонами оказалось небольшим, прыгать будет легко. Он взглянул вниз. Здесь тоже была лестница, ведущая к двери, а ниже блестели грохочущие рельсы.

Вдруг Фрей вспомнил о том, что произошло в Шасиите, когда он ловил Ашуа. Его ребра и спина по сих пор побаливали после падения.

Постарайся не ошибиться.

Он отошел на несколько шагов назад. Навстречу дул свирепый ветер, и Фрей решил, что ему необходимо разогнаться.

Набрав полную грудь воздуха, он выдохнул и побежал.

Сделать прыжок ему действительно не составило никакого труда. Сложнее было приземлиться. Он перелетел за проем между вагонами на добрых десять футов, но нога подвернулась на плавно изгибающейся крыше. Фрей поскользнулся, упал и покатился к краю. Отчаянно размахивая руками, он смог зацепиться за вентиляционное отверстие и удержался.

Перед ним вытянулась гусеница поезда. Фрей посчитал вагоны.

Уже дважды сыграл со смертью. Без всякого удовольствия. Фрей, о чем ты думал, когда брался за эту работу?

Ах да. Конечно, о Тринике.

Размер Бесс не позволял ей протиснуться в дверь, но это не остановило ее.

Охранники, обслуживавшие пушку хвостового вагона, увлеченно следили за тем, как Ашуа и Сило гнали последний из драндулетов даккадийцев. И поэтому нападение смертоносного голема они заметили только после того, как на них, проломив стенку, обрушилась ревущая гора металла и ярости. Бесс схватила ближайшего охранника, отшвырнула его и кинулась дальше – громить вагон. Она разбрасывала людей в стороны, словно кубики. Артиллеристы попытались развернуть орудие, но Джез, укрывшаяся за големом, уложила их точными выстрелами из винтовки. Бесс сорвала пушку с лафета и с силой швырнула, покалечив нескольких человек, которые неблагоразумно решили оказать сопротивление.

После здесь раздавались лишь крики. Даккадийцы, толкаясь, протискивались через выход. Кто-то в панике выпрыгнул наружу, боясь попасть в руки Бесс. Не прошло и минуты, как вагон опустел.

Бесс устремилась в его дальний конец в поисках новых жертв, а отставший Крейк осторожно выбрался из дыры которую пробил голем. Аккуратно обходя обломки, он направился к Джез.

– Похоже, ей не требуется помощь, – заметил он.

– У нее все хорошо полу… – Джез осеклась на полуслове.

Убей их.

Голос был ясен, как день, но звучал в ее собственной голове.

Сделай это ради хозяев (уважение, страх, благоговение). Где твоя сила? Сделай же, будь ты проклят!

Крейк взглянул на нее и нахмурился.

– Джез, как вы?

Плохо. Она впала в транс, который легко овладел ее органами чувств, и могла видеть свое внутреннее «Я». Она стояла, подняв голову, будто прислушивалась к какому-то шороху. Крейк встревожился. Джез будто покинула свое тело и наблюдала за происходящим со стороны, но в то же время пребывала в собственном теле. Это разделение каким-то образом не заставило ее потерять ориентировку.

Мир стал серым и тусклым. Джез ощущала ужасную усталость, которая заканчивается смертью. Но страх отсутствовал. Был только пылающий справедливый гнев.

Подними оружие! Стреляй в них!

Перед глазами возник револьвер.

Она резко развернулась И увидела себя, поворачивающуюся на месте. Она вскинула винтовку и прицелилась в окровавленного даккадийца, который лежал в углу вагона. Она нажала на спусковой крючок. И выстрелила в него. Удар пули оказался настолько сильным и реальным, как будто она попала в свою плоть, и на мгновение Джез усомнилась, кто же кого убил.

Потом сознание даккадийца закрылось, и она обнаружила, что стоит неподвижно, глядя на труп охранника, который свалился набок и замер.

Крейк разинул рот.

– Удивительно! Вы заметили, что он пошевелился?

– Да, – рассеянно ответила Джез. И подумала: Нет.

Ей и раньше доводилось проникать в сознание другого живого существа. В первый раз это было животное. Во второй – человек. Но оба случая произошли почти два года назад. Она почти убедила себя в том, что ей все померещилось. Она считала, что просто галлюцинировала, сражаясь с манской чужеродной сущностью, которая овладевала ею.

Но это являлось реальностью.

Джез выскользнула из транса и коротко, вымученно улыбнулась Крейку. Теперь главное – чтобы он ничего не заподозрил. Он знал, что она полуман, но она не рассказала ему свою историю целиком. А сейчас вообще не следует обсуждать ее странные способности.

– Пойдемте, – произнесла она. – Нехорошо заставлять Бесс делать всю работу в одиночку.

И она быстро направилась к переднему выходу из вагона. Вслед ей летели стоны умирающих.

Глава 6

Фрей под обстрелом – Шальная пуля – Сило показывает себя с другой стороны – Штыки

Фрей едва успел приноровиться перепрыгивать с одной крыши на другую, как в него принялись стрелять охранники.

Первый выстрел застал его врасплох. Он лишь почувствовал, как что-то просвистело мимо него и больно ужалило в шею. Он кинулся плашмя на крышу и схватился рукой за рану. Саднило, но ладонь осталась сухой. Обычная царапина.

На другом конце вагона оказался даккадиец – низкорослый, бледный, светловолосый, с узкими глазами и грубыми чертами лица. Вскарабкавшись наверх, он пытался обрести равновесие под ударами ветра на качающейся крыше. Он опять выстрелил в Дариана, но в последний момент зашатался, и пуля ушла «в молоко». Фрей, лучше державшийся на ногах, выхватил револьвер, прицелился и нажал на курок. Охранника исчез в щели между вагонами, поглощенный металлическим чудовищем, которое ревело под ногами.

– Гад, – сердито пробормотал Фрей и вновь приложил ладонь к шее. Из царапины начала сочиться кровь. Он решил не думать о том, насколько близко к смерти он побывал на сей раз.

И Дариан бросился вперед. До моторного вагона было уже недалеко. Ашуа и Сило продолжали упорную погоню за последним вражеским драндулетом, из-под колес машин поднималась густая пыль. До Фрея доносились резкие звуки стрельбы.

Он не видел машину, которую вела Джез, но больше не волновался. Сквозь вентиляционные люки он слышал звуки, свидетельствовавшие о том, что на поезде воцарилось смятение. Из хвоста в головной вагон с громкими воплями бежали люди. Чтобы догадаться о причине, ему не потребовалось знание языка. Он сразу опознал их неуправляемый, иррациональный страх.

Означать это могло только одно. Бесс находилась в поезде.

Дариан разбежался, чтобы перепрыгнуть на следующий вагон, его уверенность возрастала с каждым шагом. Возможно, они справятся. Горячий сухой ветер трепал его одежду – словно сотня слабых рук пыталась удержать его.

Когда он достиг очередного промежутка, оттуда высунулась голова. Самми – с черной, как нефть, кожей и изящным лицом. Фрей заметил его слишком поздно и не успел остановиться. Он перепрыгнул через самми, но тот, защищаясь, вскинул руку и случайно зацепил Фрея за ногу. Капитан перевернулся в воздухе и тяжело грохнулся на крышу. Револьвер отлетел в сторону. Ребра, не успевшие оправиться от недавних ушибов, взорвались болью.

Он попытался вдохнуть – и не смог. Хватая ртом воздух, он перекатился на спину и обнаружил, что наверх – совсем рядом с ним – взбирается еще один охранник, даккадиец. Фрей вытащил из-за пояса второй револьвер, выхватил его и ткнул дулом прямо в глаз противнику. Потом нажал на курок и содрогнулся, когда его обдало брызгами крови.

Его легкие еще не получили необходимого количества кислорода. Дариан начал медленно подниматься, вытаскивая свободной рукой саблю. Но замер, не успев выпрямиться. Было слишком поздно что-либо делать. Самми наставил на него револьвер с расстояния не более десяти футов. Он, конечно, не промахнется.

Сердце Фрея будто перестало биться. Мир сжался в точку. Дариан с обостренной четкостью наблюдал за человеком, который собирался его убить. Красивые, почти женские черты. Длинные черные волосы, заплетенные в косички и украшенные серебряной филигранной накладкой. Легкий, как пушинка, синий шелковый плащ-пыльник изумительного покроя, достававший до колен. Парчовая рубашка. Револьвер, разукрашенный по всей длине серебряными вставками.

Наконец самми выстрелил, и рука Фрея дернулась. Взметнулась сабля с обитавшим в ней демоном. Сверкнула искра, звонко пропела срикошетившая пуля.

Самми остолбенело уставился на противника, не в состоянии понять, почему жертва еще жива. Дариан не дал ему второго шанса. Он прострелил врагу лоб.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отдышаться. Потом он поднял саблю и осмотрел клинок, хотя заранее знал, что там не будет щербины. Он почти не ощутил отдачи от удара пули. В критических ситуациях сабля действовала сама – и гораздо лучше, чем ее хозяин.

Нужно угостить Крейка за свой счет.

Он нашел взглядом Ашуа и Сило. Они не смогли разделаться с вражеским драндулетом и теперь гнались за ним уже в направлении поезда. А в следующем вагоне, перед тем, на котором находился Фрей, была автоматическая пушка с ощетинившимися дулами.

«Пора», – подумал капитан.

– Он повернул к поезду! – крикнул Малвери.

Сило выругался по-муртиански. Малвери не понял слов, но услышал отвращение, ненависть в голосе бортинженера и изрядно удивился. Сило не был склонен к эмоциональным вспышкам, хотя некоторые вещи приводили его в крайнее бешенство.

Последний из даккадийских драндулетов раздражал, как заноза в ноге. Его водитель являлся настоящим гением. Ему удавалось сохранять отрыв от своих преследователей, и ни Пинн, ни Малвери не могли достать его из своих пулеметов.

Аррис, правда, умудрился удачным выстрелом покончить со стрелком. Сейчас тот валялся в заднем отсеке машины, поскольку трубы не позволяли ему выпасть. Но несмотря на то что Сило и Ашуа старались отогнать драндулет от поезда, даки обвели их вокруг пальца. Неожиданный поворот, резкое ускорение – и они уже неуклонно приближались к своим соратникам, вооруженным пушкой.

Малвери и Пинн выбивались из сил, пытаясь помешать водителю, но он оказался хитрющим и ловким типом. Он метался из стороны в сторону и ни разу не проехал по прямой столько времени, сколько потребовалось бы для того, чтобы взять его на мушку. Из-за тряски и пыли Малвери удалось лишь пару раз зацепить драндулет случайной пулей.

Даккадиец, сидевший на пассажирском месте, безуспешно обстреливал неприятеля, а его компаньон полностью сосредоточился на управлении машиной. «При таких крутых виражах я вряд ли попаду в них», – решил Малвери.

Увы.

Малвери заметил, что Пинна подстрелили, когда «Гатлинг» коротышки-пилота вдруг умолк. Доктор повернулся ко второму драндулету, который мчался справа. Пинн пошатнулся, его лицо посерело, обмякло и утратило всякое выражение. А потом его швырнуло на трубу каркаса безопасности, и он упал, как мешок картошки.

Малвери похолодел. Ашуа затормозила, и ее пескоход внезапно отстал. А Сило и Малвери продолжали нестись к поезду.

– Эй, Сило, вернись! Пинн ранен!

Боринженер не ответил. Он, не отрываясь, крепко стиснув зубы, смотрел на мчавшуюся впереди машину.

– Пропади все пропадом, он ранен! Отвези меня туда! – потребовал Малвери.

– Док, твое дело – стрелять! – рявкнул тот. – Ты сейчас сможешь то же самое, что эта девчонка или Харкинс. Вернемся, как только разделаемся с этим парнем.

Его плечи напряглись, он буквально кипел от ярости. Малвери только раз видел его в подобном состоянии. Тогда им пришлось выводить саммайца через фабрику, полную бунтующих рабочих. Все кончилось тем, что Сило сбросил самми с высокой крыши.

Доктор поморщился и недовольно покачал головой. Ему следовало позаботиться о Пинне. Пусть у пилота было столько же мозгов, сколько у трухлявого пня, но он – друг Малвери и не заслуживал преждевременной смерти. Однако, как правило, за доктора все решали другие. С тех пор, как он начал пить. А в данном случае человеку лучше смириться и терпеть.

Кроме того, Сило, в общем-то, был прав. Малвери мало чем мог помочь Пинну, они же – не на борту «Кэтти Джей». Харкинс служил во флоте и должен знать, как остановить кровотечение – если, конечно, не упадет в обморок. Нет смысла злиться из-за того, что ты не в силах изменить. Доктор выкинул назойливые мысли из головы и снова взялся за «Гатлинг».

Поезд неумолимо мчался по тускло поблескивавшим рельсам. Пушка, находившаяся в одном из хвостовых вагонов, не стреляла. Точнее, ее просто не было на месте, – но Малвери не хотел гадать, куда она делась. Он желал только разделаться с тем поганцем в драндулете.

Опять загремели взрывы. Выброшенная земля била Малвери в лицо, он съежился. Проклятье, как это действует на нервы! Разве можно метко стрелять в такой обстановке? Он заскрипел зубами и склонился к прыгающему вместе с машиной «Гатлингу», пытаясь игнорировать тряску.

Внезапно он заметил капитана. Фрей находился на крыше того самого вагона, откуда стреляла оставшаяся пушка. Он наклонился над вентиляционным отверстием, держа что-то в руках.

Что еще он затеял?

И вдруг Малвери осенило. Дариан зажигал спичку. Затем он поднял какой-то предмет и кинул его в люк.

Доктор усмехнулся.

Взрыв динамита оказался не столь эффектным, как ожидал Малвери, зато вполне эффективным. Невидимой воздушной волной часть охранников разбросало, размазало по стенам, кое-кто вылетел из вагона. Пушка замолчала.

Водитель-даккадиец отвлекся. Он прекратил маневрировать, Малвери мигом сориентировался, оценил ситуацию и прицелился. Он нажал на гашетку, и град пуль прошил пескоход насквозь. Водитель и пассажир конвульсивно задергались. Машину повело влево, она замедлила ход и остановилась.

Сило подвел драндулет поближе и уставился на мертвецов. Их лица были милостиво спрятаны под очками и масками. Поезд с грохотом проехал мимо и покатил дальше. Малвери положил руку на плечо Сило. Тот резко повернулся и приподнялся с места, будто хотел ударить стоявшего сзади. Его глаза пылали от гнева.

Малвери сохранял спокойствие. Он не знал, что взволновало бортинженера, но это не имело никакого значения. Он был не из тех людей, которые пугаются угроз.

– Дружище, – сказал он, – мы с ними разделались. А теперь – вези меня к Пинну.

Злость в глазах Сило постепенно угасла. Он коротко кивнул, вцепился в руль и развернул драндулет.

Лестница с крыши вела к двери моторного вагона.

Фрей спрыгнул с последней ступени и заглянул в дверной проем, ведущий в артиллерийский вагон. Там плавали облачка дыма, которые не успел вынести ветер. Стоял резкий металлический запах взрывчатки и крови. Повсюду валялись трупы. Один из убитых оказался саммайцем. Его свесившаяся рука равномерно раскачивалась в такт сотрясениям поезда.

Дариан обвел взглядом вагон. Сколько же народу он положил во время налета. Ему редко доводилось соглашаться на такие грязные дела. Обычно он старался свести жертвы к минимуму, да и стрелял он в тех типов, которые заслуживали своей участи. Будь он в Вардии, убийство двух десятков охранников только затем, чтобы раздобыть старинную реликвию, легло бы тяжелым грузом на его совесть. Он, скорее всего, и не взялся бы за работу, которая сулила горы трупов.

Но они находились в Самарле, а противниками стали даки и самми, так что ситуация в корне менялась.

Со стороны середины поезда до него доносились звуки выстрелов и скрежет стали. Бесс рассердилась. И она пробивалась вперед.

Фрей повернулся к моторному вагону. Дверь была сделана из толстого металла, но форма ручки позволяла надежно подсунуть под нее динамитную шашку. Запалив бикфордов шнур, Дариан спрятался в соседнем вагоне. Спустя несколько секунд дверь выбило взрывом.

– Эй, кто там есть?! – крикнул он. – Я вооружен. Сдавайтесь, и останетесь целы и невредимы!

Нет, похоже, никто его не услышал. Только в дальнем конце артиллерийского вагона появился перепуганный и окровавленный охранник-даккадиец. Он молча таращился на мертвецов, когда же Фрей пару раз выстрелил в его сторону, тихо вышмыгнул обратно. Поскольку он не вернулся, Дариан решил, что бедолага выпрыгнул из поезда. Вероятно, так поступили многие охранники после того, как увидели Бесс.

Дверь моторного вагона свободно качалась на петлях. С револьвером в правой руке и саблей в левой Фрей перешагнул через пропасть между вагонами и осторожно толкнул створку ногой.

Помещение вроде бы пустовало. Оно оказалось тесным, душным и тусклым. Сквозь вентиляционные люки на пол падал солнечный свет, но он лишь рассекал мрак своими острыми лучами. Впрочем, Фрею сразу бросились в глаза сверкающие округлыми хромированными контурами циферблаты и клапаны на противоположной стене.

Капитан сделал один шаг.

– Я знаю, что вы здесь, – произнес он. – Не заставляйте меня…

Инстинкт предупредил его о том, что человек прячется за дверной створкой двери. Он не ошибся. Противник с силой пнул ее. Увернуться Фрей не успел, но напружинился. Дверь, вместо того чтобы выбросить его под колеса, отскочила от его плеча, а он сам качнулся в полутемную кабину. Раздался пронзительный нечленораздельный вопль. Даккианец с винтовкой кинулся на него, нацелив штык со сдвоенными лезвиями ему в живот.

Сабля снова отреагировала быстрее, чем ее владелец. Она сделала широкое движение, увлекая за собой руку Фрея, и отбила штык в сторону. Винтовка громко выстрелила в стену, а дак налетел на капитана.

Дариан ударился о стену и увидел в трех дюймах от себя лицо даккадийца. Тот громко рычал, оскалив зубы. Дариан боднул охранника в нос. Тот отступил, шатаясь, вскинул руку к лицу, а Фрей схватил его за волосы и ударил головой о стену. После этого дак уже не встал.

Задыхаясь, Дариан смотрел на охранника, лежащего без сознания. И вдруг на него что-то нахлынуло изнутри – нечто горячее и отвратительное. Он сдавленно вскрикнул и пнул дака в бок. А потом, будто прорвав невидимую плотину, принялся снова и снова яростно бить его ногами.

– Ах ты, вскормленный гноем сын непотребной шлюхи! – орал Фрей, подкрепляя каждое оскорбление мощным ударом. Его противник не корчился и не отбивался. Из его уха текла кровь. Гнев Фрея испарился.

Дак умер еще до того, как Дариан обрушил на него всю свою ярость. Это было бессмысленно.

Он прислонился к стене и, тяжело дыша, вслушался в приглушенный скрежет поезда, шипение и пощелкивание в трубах и клапанах. Он почувствовал на щеках неожиданные слезы внезапного испуга. Его лицо перекосилось, он чуть не взвыл, но, скорчив гримасу, сдержался и вытер блестящие глаза.

Нет. Он вел себя недопустимо. Ну и что, что его чуть не пропороли штыком? Значит, капитан Дариан Фрей еще раз счастливо избежал смерти. Махни рукой, посмейся и иди дальше.

Он вытащил из штанов край рубашки и взглянул на неровные коричневые шрамы на животе. Да, тогда ему повезло меньше. И штык был другой, и винтовка, и сам даккадиец. Тот оказался глупым мальчишкой, который, наверное, еще и бриться не начал.

И старая команда Фрея отличалась от нынешней. Тупые громилы и забияки Кенхам и Джодд. Бортинженер Мартлей с ярко-рыжей шевелюрой и неиссякаемой энергий. Рабби, который всегда старался подладиться под мнение командира, о чем бы ни шла речь.

Никто из них ему и не нравился. Они в принципе являлись пассажирами, навязанными ему, когда он был занят своей личной задачей – угробиться в ходе Второй аэрумной войны. Даккадийцам не удалось его убить, однако они расправились со всеми остальными. Исключительно по его вине.

Но теперь у него – новый экипаж. И эти люди стали его друзьями.

«Что, если прошлое повторится?» – подумал он.

От одной только мысли об этом он лишился сил, медленно сполз по стенке, опустился на корточки и уставился на труп. Он почувствовал внутри себя пустоту.

Но Дариан был слишком близок к победе над железным монстром и не мог позволить себе поддаться слабости. Он решительно поднялся. В углу оказался вертикальный трап, ведущий на более высокий ярус вагона. Преодолев ступени, Фрей очутился в кабине машиниста. Боковые жалюзи защищали от яркого света, а впереди открывался широкий обзор на пустыню. На панели сверкали медью циферблаты и рукоятки. Здесь не было ни одного человека. Вероятно, поездом в одиночку управлял тот самый даккадиец, которому Фрей вышиб мозги.

Чтобы разобраться, за какие рычаги нужно потянуть, чтобы остановить махину, не требовалось гениальности. Капитан сбросил скорость и включил тормоз. Железное чудовище с оглушающим визгом замедлило ход.

Глава 7

Спрятанная награда – Путь Сило – Фрей раздражен – Укус

Несмотря на ранение, Пинн совершенно не желал заткнуться.

– У меня все серое перед глазами! – орал он. – Док! Где ты?

– Да здесь я. Волоку твою толстую тушу, – проворчал Малвери. Он, на пару с Крейком, нес Арриса в грязный лазарет «Кэтти Джей».

– Кто это? – крикнул Пинн, вращая смотрящими в разные стороны глазами. – Док? Ты говоришь откуда-то издалека. Я ничего не слы… Ой! – негодующе вскрикнул он, когда его бесцеремонно кинули на хирургический стол. – Осторожней!

– Может, дать ему наркоз? – пропыхтел уставший Крейк.

– По-моему, стоит сразу положить конец его страданиям, – заявил Малвери, окинув взглядом окровавленную руку Пинна. Взявшись обеими руками за манжет, он моментально разорвал рукав до самого плеча.

– Разве доктор не должен быть деликатным? – жалобно осведомился Пинн.

Малвери громко фыркнул и начал перебирать хирургические инструменты. Он хранил их в привинченном к стене шкафу, в котором некогда держали посуду.

Крейк с трудом сдерживал улыбку, наблюдая за суетившимся доктором. Малвери был в дурном настроении, поскольку переживал из-за Арриса. Он относился к Пинну очень тепло. А Крейк считал его никчемным, безнравственным болваном без мозгов, но, как бы там ни было, пилот принадлежал к команде корабля.

В крошечной каюте, приспособленной под лазарет, царила жара. Минувшей ночью Джез спрятала «Кэтти Джей» под сводчатым выступом одного из скальных массивов, тут и там возвышавшихся над пустыней. Хотя корабль находился в тени, температура в нем медленно, но верно повышалась. И избавиться от духоты, не запустив двигатели, было невозможно. Крейк с нетерпением ждал сумерек – тогда они смогут выбраться отсюда и долететь до Шасиита.

Постепенно на борт возвращались остальные члены экипажа, тащившие с собой и найденную в поезде реликвию, и много других вещей. Бесс несла сундук, набитый разным добром. Странно было бы разгромить поезд только ради местной диковины, и поэтому победители немного порылись в добыче. Кроме реликвии, они обнаружили и обыкновенный груз, в основном зерно и почту. Его не имело смысла забирать. Но Сило и Джез нашли ценные запчасти для механизмов и какие-то загадочные устройства. Фрей позарился на несколько ювелирных украшений и забрал с трупа самми пару изящных ножей. А Крейк первым увидел книгу в красивом переплете, которую капитан почему-то пожелал забрать себе. Странное рвение, ведь капитан не имел привычки читать даже на родном языке, не говоря уже о незнакомом ему самарланском.

«Надо бы проверить Бесс», – подумал Крейк. И попросить Сило помочь с ремонтом брони, хотя заметных повреждений Грайзер не обнаружил. От этого на душе у Крейка полегчало. И налет удался. Единственным пострадавшим оказался Аррис, и, честно говоря, если кого-нибудь следовало подстрелить, так именно его.

– Послушай, старина, дай мне карболки, – попросил Малвери. Он продолжал выкладывать инструменты, несомненно, для того, чтобы нагнать страху на Пинна перед тем, как дать ему газовый наркоз. – Она в комоде.

Крейк начал выдвигать ящики.

– Где именно?

– Третий внизу, справа. Нет, подожди. Второй.

Но Грайзер уже открыл третий ящик. Там не имелось медикаментов – только небольшая коллекция сувениров и личных вещей. Альбом ферротипий и различные документы, в том числе старое свидетельство гильдии хирургов. А сбоку лежала коробочка, обтянутая бархатом.

Крейк не позволял себе рыться в чужих пожитках. Но он узнал размер и форму коробки и догадывался, что внутри. Любопытство взяло верх над деликатностью.

И действительно, внутри находилась медаль размером с монету, под которой лежала тщательно сложенная лента. Металлический кружок вокруг буквы «X». Простой с виду, но с тщательно проработанными деталями и покрытый лаком.

– «Крест Герцога», – изумленно произнес Крейк.

Малвери поднял голову.

– А я-то гадал: куда он делся? В наших занюханных каютках негде даже лишний стакан спрятать, вот я и перетащил сюда всякую ерунду.

– Ерунду? – повторил Крейк и поднял медаль. – Она твоя?

– Угу, – буркнул Малвери. – Да, была моя. То есть и сейчас моя.

– И ты никому не сказал ни слова?

– Сдается мне, у нас в команде есть много секретов, которыми мы не делимся друг с другом, – проворчал Малвери. – Но я о ней забыл.

– Как ты ее получил?

– В Первую аэрумную войну я служил полевым хирургом на фронте. Однажды спас нескольких ребят. Вытащил их из-под огня. Вот мне и дали медаль.

– Но почему ты держишь ее так далеко? Разве ты не гордишься наградой?

– Как же, горжусь. Сильнее всего на свете. Только мне кажется, что она принадлежит не мне, а какому-то малознакомому молодому пареньку, который ее заслужил.

– Эй! – негодующе воскликнул Пинн. – Кому какое дело до твоей дурацкой медали? Я, между прочим, умираю!

– Верно, – заявил Малвери и безучастно посмотрел на Крейка. – Может, ты уже достанешь карболку?

Машинный отсек «Кэтти Джей» превратился в духовку.

Это не испугало Сило. Он родился и вырос в таких условиях. Жара была везде: в тюремных камерах, в загонах для невольников, в лагерях, на заводах и в джунглях после того, как сбежал от своих поработителей. Она совсем не походила на лето в Вардии. Она иссушала и пахла раскаленной землей и пылью. Она выжимала пот из кожи и строго наказывала излишне энергичных. Жестокая и бесчеловечная.

Раскинувшаяся снаружи Самарла пыталась дотянуться до него. Ему не следовало возвращаться.

Он суетился, как беспокойная оса над сочным яблоком, лазил по тесному лабиринту металлических мостков, окружавших двигательный агрегат «Кэтти Джей». В конце концов он добрался до электромагнитов, которые превращали очищенный аэрум в сверхлегкий газ. Как обычно, занятие оказалось совершенно ненужным. Все было в порядке. Несколько месяцев назад лучшие инженеры Йортланда полностью перебрали корабль. Теперь Сило стал практически ненужным. Дни, когда двигатели «Кэтти Джей» барахлили и работали только благодаря неусыпным стараниям Сило, ушли в прошлое.

Он тосковал по тем временам.

На трубе инжектора[4] спал Слаг, старый корабельный кот. Окружающая обстановка его не тревожила. Обычно Сило нравилось видеть Слага возле себя. Его привлекало молчаливое общество кота и его независимость. Слаг не навязывался, не требовал, чтобы его баловали. Но внезапно Сило почувствовал раздражение против кота. И против отлаженного двигателя. Его взбесило все.

«Надо было поговорить с капитаном», – пронеслось у него в голове. Сило уже давно думал по-вардийски, на том грубом пограничном диалекте, на котором общался с остальными. Он не слышал родного муртианского языка почти десять лет.

Но что бы он сообщил Фрею? Я не хочу лететь и буду в Вардии? А в одиночку муртианину не выжить. Его могли растерзать местные жители, стремящиеся свести счеты с противниками или похитить, чтобы вернуть в Самарлу. Прежние хозяева предлагали крупную награду за беглых рабов.

В Вардии он был лишь чуть более свободным. А в Самарле видел свои кандалы.

«Хватит дурить, – недовольно одернул он себя. – Я пока еще человек, верно? И в команде считаются со мной. Говорю я мало, ну и что с того? Я сам выбрал такой путь. Сам решил, что буду молчать. Но если у человека есть мнение, он должен его высказать. А то кого же ему потом винить, когда станет совсем худо?»

Недавно он встретился с самарланцем. Это случилось впервые за много лет после того, как Фрей вывез его из джунглей. Самми напомнил ему о том, что Сило пытался забыть все эти годы. Он был рабом. И остался им навсегда, как бы далеко ни убежал.

Самарланца он убил. Сбросил с высокой крыши завода. На некоторое время он почувствовал что-то вроде освобождения. Но ненадолго. Он продолжал прятаться от всех и не высовывался из машинного отделения. Делал лишь то, что ему говорили, и отмалчивался.

В нем закипала ярость. Внезапная и неуправляемая. Он попытался остановить приступ. Стиснул зубы, зажмурился и напряг свою волю. Пальцы железной хваткой стиснули гаечный ключ, который бортинженер держал в руке. Это ощущение походило на вскипевшую обжигающую волну потребности убить всех, разрушить все, уничтожить самого себя в великолепном взрыве, а затем…

Он ударил ключом по боковине агрегата. Раз, другой, третий. Кот проснулся и в испуге умчался, громко царапая когтями по металлу.

Кратковременная вспышка притупила гнев Сило. Она стала потихоньку спадать. Бортинженер начал задыхаться, бритый череп покрылся обильным потом, капли даже закапали с носа.

Проклятье. Так плохо еще не было.

Ярость была пагубным свойством его семьи. Из-за нее погибли его отец и брат. И еще в молодости Сило принял решение, что никогда не позволит этому безумному состоянию овладеть собой. Но иногда приступ оказывался столь сильным, что он не мог сдержаться.

Самарла. Одно только пребывание здесь пробудило в нем мысли о прошлом. Избиения. Принудительный непосильный труд. Соотечественники, которых убивали у него на глазах. Но самое главное – оскорбления.

Но у него сохранились и иные воспоминания. Месть. Сражаясь с даками на пескоходах, он почувствовал себя всемогущим. Давненько он не испытывал такого! А во время гонки с поездом его озарило: раньше он представлял из себя нечто большее, чем теперь. Вдобавок легкость, с которой взбудоражилась его кровь, не на шутку напугала Сило.

Зачем ты прилетел сюда?

Он был предан капитану и гордился им. Настолько верен, что однажды заслонил его от пули. Но когда верность превращается в подчиненность, а потом в рабство? Нет, Сило не винил Фрея в том, что тот не посоветовался с ним по поводу Самарлы. Он подчинился приказу без единого возражения.

Не забывай – ты сам выбрал свой путь. После того, что случилось. Ты сказал: хватит.

А Самарла лежала совсем рядом – за стенами «Кэтти Джей». Ненавистная земля. И внезапно он понял – все, чего он достиг после побега, рассыпалось в прах.

На самом деле он так и не покинул этих мест. Он только мечтал о свободе. И просто сменил одного угнетателя на другого, которого не мог покинуть.

«Ты раб, – подумал Сило. – Но именно ты сделал себя таким».

– Вот оно, – произнес Дариан.

– Да, – согласилась Воде.

Фрей и Ашуа стояли в трюме в одинаковых позах, скрестив руки на груди.

– И что же это? – осведомилась девушка после непродолжительной паузы.

– По-моему, защитный футляр.

– А еще?

– Понятия не имею, – ответил капитан.

Они недоуменно рассматривали странный предмет. Это был продолговатый прямоугольный брусок длиной примерно в руку взрослого человека. Толщина достигала восьми дюймов, а ширина – двадцати. Без каких-либо особых примет. Он лежал на плоской крышке ящика, в котором находилась остальная добыча.

Футляр, содержавший реликвию, хранил какую-то тайну.

В трюме они были вдвоем, если не считать Бесс, которая уже погрузилась в дремоту и без признаков жизни замерла в душном мраке. Крейк и Малвери унесли Пинна в лазарет. Сило, как обычно, засел в машинном отсеке. Джез и Харкинс помогли закрепить драндулеты и забрались в кабину, чтобы провести диагностику систем корабля. Вообще-то, с подобной работой прекрасно бы справился один человек, но Харкинс поспешил вслед за Джез.

У Фрея мелькнула мысль: думал ли Харкинс о возможных последствиях своего увлечения штурманом. У Джез не билось сердце, и она не дышала. Если бы ему удалось осуществить свое желание, то, вероятно, это можно рассматривать как некрофилию. Впрочем, Фрей сомневался, что Харкинс когда-нибудь занимался этим с живой женщиной. Поэтому решил оставить пилота в покое.

– Надо заглянуть внутрь, – заявила Ашуа.

– Уверена?

– Кончай болтать. Попробуй открыть коробку.

– Нам, вообще-то, не следует…

– Почему? Это чучело тебе велело? А ты всегда ее слушаешься?

Дариан фыркнул.

– Вот и сделай сама, если тебе невтерпеж.

Ашуа издала странный звук – словно цыпленок закудахтал.

Капитан в отчаянии покачал головой.

– Ты еще ребенок!

Ашуа промолчала, лишь выжидающе поглядывала на него.

– Впрочем, ты меня заинтриговала, – продолжал Фрей. – Я не люблю возить неизвестные грузы.

– Это опасно для всех, – поддакнула Ашуа.

– Твои пальцы тоньше моих. У тебя лучше получится.

– Ты ведь не попробовал. Может, у тебя получится.

Оба опять замолчали.

– Так ты будешь его открывать? – вдруг рявкнула Ашуа.

– Ладно! – в тон ей воскликнул Фрей. Он осторожно провел по бруску пальцами, пытаясь обнаружить, где тот раскрывается. Предмет казался литым и был сделан из неизвестного Фрею материала.

Ему пришло в голову, что лучше бы он не связываться с этой штукой. Но он терпеть не мог проявлять слабость или нерешительность перед женщиной. Пусть даже эта девица была нахальной татуированной уличной крысой лет на десять моложе, чем он.

– Попробуй с другой стороны, – подсказала Ашуа.

– Как раз собирался, – раздраженно огрызнулся он. Перевернув брусок, он провел пальцами вдоль края и нащупал ряд еле-еле ощутимых углублений. – Ого! Есть.

– Что?

– Трудно сказ… – он осекся, поскольку футляр открылся – лениво, медленно, как пасть крокодила. Фрей отступил на шаг. – А я угадал.

Крышка откинулась в сторону, словно на невидимых петлях. Внутри в изящном металлическом ложе покоилась реликвия. Точнее, оружие.

Оно напоминало огромный меч с двумя клинками. Длинную рукоять создали из резной кости. От обоих ее концов отходили длинные узкие лезвия, слегка изгибавшиеся в противоположных направлениях. Сделаны они были из какого-то похожего на камень вещества, лишенного блеска. Выглядело оружие красиво, но в украшавших поверхность изящных дугах и завитушках чувствовалась тревожная чуждость. Фрей сразу обратил внимание на узоры из круглых углублений и крошечные группы непостижимых символов.

На внутренней стороне крышки оказалась эмблема. Выпуклый каплевидный барельеф из блестящего серого металла изображал не то стилизованного волка, не то собаку. Фрей бросил на него внимательный взгляд и вновь вернулся к изучению оружия.

– А за эту вещицу вполне могут дать несколько дукатов, – прокомментировал он. – Сколько ей лет, как считаешь?

Ашуа приблизилась к капитану. Она была грязная и пыльная. Столь привлекательный для Фрея запах свежего пота девушки стал весьма затхлым. Однако это ничуть не помешало Дариану внезапно остро ощутить, что расстояние между ними сильно сократилось.

«Мне необходим душ, – подумал он. – Холодный и длительный».

– Самми жили в этих краях дольше всех остальных, – протянула Ашуа. – Первая цивилизация и так далее. Если они считают это исторической реликвией… – Она пожала плечами. – Чего гадать-то? Может, ей несколько тысяч лет, но выглядит она так, будто ее сделали вчера.

– Они умели мастерить долговечные вещи. А из чего, по-твоему, сделаны клинки?

– Потрогай и узнаешь.

– Эй, я его открывал. Теперь твоя очередь.

– Фрей… – произнесла она. Он повернулся и взглянул ей в глаза. А она очень медленно надула щеки и снова закудахтала, как курица.

– Ты на меня плохо влияешь, – заявил он.

Она лишь усмехнулась в ответ. Дариан протянул руку и положил ладонь на плоскость клинка. Поверхность на ощупь оказалась совершенно гладкой, как зеркальное стекло.

– Наверное, керамика, – пробормотал он. – Никогда не видел ничего подобного ни в Самарле, ни где-нибудь еще. Даже в Йортланде, а они изготовляют оружие из самого разного старого хлама. Из моржовых клыков, медвежьих зубов и тому подобного.

– Достань его, – предложила Ашуа.

– Что?

– Вынь и размахнись. – Фрей вытаращился на нее, но девушка вскинула голову и усмехнулась. – Не упрямься. Тебе же этого хочется.

– Вообще-то, не стоило бы, – пробурчал он, взявшись за рукоять и поднимая поразительно легкий меч.

– Аккуратней, – предупредила Ашуа. – Не…

Внезапно правую руку Фрея пронзила острая боль. Он вскрикнул и выпустил оружие, которое с грохотом упало на пол.

– …урони его, – вяло закончила Ашуа.

– Эта пакость меня укусила, – пожаловался Дариан. Хотя боль оказалась мимолетной, но ладонь почему-то жгло, как огнем. На коже выступила одна-единственная капля крови. Он показал ее Ашуа. – Вот, видишь?!

– Бедный малыш, – произнесла она. – Какая ужасная рана.

– Пошла бы ты…

Ашуа присела на корточки рядом с мечом – взглянуть, нет ли сколов или царапин.

– Надеюсь, ты его не повредил.

– Убери его в коробку, – буркнул Фрей. – Он опасен.

– Думаешь, я теперь до него дотронусь? Нет, спасибо. Убирай сам.

– Нет, я к нему не прикоснусь!

– Тогда оставим на полу. Мне все равно. Не надо было тебе ее вынимать.

Дариан злобно скрипнул зубами.

– Знаешь, я могу вышвырнуть тебя пинками через грузовой люк обратно в пустыню, – напомнил он ей. – Налет-то был успешным. Дело сделано.

– Вряд ли ты так поступишь, – уверенно фыркнула она.

– Почему же? – разозлился Дариан.

– А ты – не тот человек. У тебя слабость к женщинам.

– Ничего подобного! – с негодованием возразил он.

– А вот и да, – улыбнувшись, возразила она. – Ты же красивый парень – под всей своей грязью. Поспорить готова, что ты меняешь девчонок, как носки. Значит, ты самовлюбленный тип, и тебе необходимо наше внимание, чтобы тешить свое эго. А может, тайный женоненавистник, который стремится отомстить женщинам через своеобразное подчинение-завоевание.

Фрей был весьма доволен тем, что она признала его красивым. Но заключительной фразы он не понял и, чтобы скрыть это, устроил небольшое представление, якобы обдумывая услышанное.

– Мне нравится твое мнение, – сознался он.

– Еще бы.

– Где ты научилась так разговаривать? Иногда ты выражаешься точь-в-точь как Крейк.

Она не ответила.

– Ты когда-нибудь поднимешь эту штуку?

Фрею очень не хотелось прикасаться к оружию, но было ясно, что на помощь Ашуа рассчитывать бесполезно. А оставлять меч на виду как свидетельство своего проступка – крайне неразумно. Как он объяснит такое своей команде? Или Тринике?

– Ладно, – вздохнул он.

Дариан наклонился, осторожно поднял оружие, взявшись за клинки кончиками пальцев, чтобы не коснуться острия, и, хотя держать его оказалось неудобно, повертел перед собой. Все вроде бы в целости и сохранности. Да что там переживать: если покупатель и заметит маленькую щербинку, Фрей скажет, что так и было.

– Постарайся не слишком сильно его теребить, – предупредила Ашуа.

Он на мгновение напрягся, пытаясь сообразить, не стоит ли передумать и все-таки вышвырнуть нахалку с корабля. Потом решил проявить великодушие.

– И мы не открывали коробку, верно? – подытожил он.

– Ты ее не открывал, – поправила Ашуа.

Фрей положил меч на место и закрыл крышку. Футляр превратился в простой черный брусок без малейших признаков щели.

– Чем скорее мы выберемся из этой проклятой страны, тем лучше, – пробурчал капитан и зашагал к своей кабине, на ходу сгибая и разгибая ноющую руку.

Глава 8

«Тихий поток» – Предложение Триники – Приманка для «ночных бабочек» – Признание

Фрей никак не мог найти удобную позу. Он уже долго ерзал и устраивался на стуле, но чувствовал себя очень неловко и неуютно. Он не знал, куда девать локти. В камзоле, который он надел, было слишком жарко. Он теребил манжеты и поглядывал по сторонам, чувствуя себя зверем в облаве.

Ресторан был не просто фешенебельным, а роскошным. Стены и колонны отделаны розовым мрамором. Столы – в островках мягкого света, льющегося от позолоченных люстр и подсвечников. На скатертях – сверкающие столовые приборы и идеально чистый хрусталь. Вокруг неслышно скользят официанты-даккадийцы с подносами.

Присутствовали здесь в основном эмигранты из Вардии, но имелось и несколько самарланцев. У самми были собственные рестораны и клубы, куда иностранцев не допускали, но обратного ограничения не существовало. Здесь, в Зоне свободной торговли, представители разных рас свободно общались между собой. Фрей краем уха слышал, что именно этот ресторан посещают состоятельные вардийцы, живущие в Шасиите. И он тоже решил пойти сюда, хотя, конечно, не являлся богачом.

Ему досталось одно из лучших мест. Он сидел возле перил веранды, которая нависала над берегом протекавшей внизу реки. В отдалении сияли, удваиваясь отражениями в ленивой черной воде, огни города. Ночной ветерок, пусть слабый и теплый, как свежая кровь, все же был милосерден к Дариану.

Фрей порадовался, что сидел в отдалении от других посетителей. Он неохотно участвовал во всяких светских мероприятиях и всегда ненавидел их. Культурные люди каким-то образом заставляли его ощущать себя чужаком. Как бы старательно он ни прикидывался, они безошибочно распознавали необразованного сироту. А сам Дариан? Он не имел соответствующих манер, однако старался вскарабкаться выше отведенной ему ступеньки. Сейчас он был в опасности. Одно неправильное движение, и они набросятся на него, как волки, и растерзают на мелкие части.

Капитан «Кэтти Джей» изредка прихлебывал мелкими глотками воду из стакана и пожалел, что там не плещется более крепкий напиток. Он вновь поправлял одежду. Костюм, который он позаимствовал у Крейка (они были примерно одного роста и телосложения), казался на теле почти невесомым. Фрей чувствовал себя незащищенным и уязвимым. Кроме того, несмотря на заверения демониста, он считал, что выглядит в этом наряде малость глуповато.

Чтобы занять себя, он взял со стола меню и в десятый раз прочитал его. Оно было написано на двух языках, самарланском и вардийском, но Фрей толком не понял, что за блюда здесь предлагают. Потом бросил взгляд на карту вин. Когда он увидел цены, его сфинктер непроизвольно напрягся. Разве можно требовать такие бешеные деньги за обычную выпивку?

Брось, Дариан. Ты попал в их мир.

Проклятье, почему он волнуется?

А потом он увидел ее. Триника вошла на веранду в сопровождении официанта. Фрей поднял руку в робком приветственном жесте, осознавая, что на его лице отразилось такое нетерпение, что он наверняка кажется смешным для окружающих. Ожидание закончилось так же, как и мучительная неловкость одинокого посетителя, сидящего за столиком. Все это время он гадал, придет ли она вообще и сколько времени он сможет выдержать, если она опоздает. Но Триника явилась, и он моментально успокоился.

Ему уже доводилось наблюдать за ее преображениями, но лишь изредка. Поэтому они всякий раз ошарашивали его, как удар дубиной по голове. По большей части она выглядела так, что к ее одеянию можно было бы смело добавить смирительную рубашку, но иногда она меняла облик ради него.

Триника смыла с лица белый грим и красную помаду, сняла черные контактные линзы. Она уложила неровно обрезанные, неухоженные волосы в украсившую ее прическу. Надела темно-синее платье, облегавшее узкие бедра. Она стала той женщиной, которую он знал прежде. Он любил ту Тринику, но отверг ее, будучи безмозглым мальчишкой, не готовым к браку и детям.

Увы, прошлого не вернешь. А он хотел бы сказать тому мальчишке несколько важных вещей. Объяснить, что он полностью погубит жизнь себе и любимой и никогда не сможет исправить разрушенное. Вероятно, тогда прежний Фрей хорошенько подумал бы, прежде чем сбежать от невесты в день их свадьбы.

Но Дариан с грустью признался самому себе, что толку от его советов, скорее всего, не было бы. Он не послушался бы. И они опять оказались бы на том же самом месте. Два человека на противоположных сторонах бесплодной пустоши, пытающиеся отыскать путь навстречу друг другу через ямы и горы камней.

Когда она приблизилась, он встал и отодвинул для нее стул. Он почувствовал себя дураком, однако решил последовать рекомендациям Крейка. Необычная для Фрея любезность должна была удивить Тринику, но, к ее чести, она ничем не выдала себя и сохранила невозмутимость. Дариан был немного смущен, но ему полегчало, поскольку никакого бедствия не случилось.

Триника посмотрела на вид, открывающийся с веранды.

– Я поражена, – произнесла она. – Ты вынудил меня к личной встрече, но выбрал прекрасное место.

– «Вынудил», – это, пожалуй, чересчур, – возразил Фрей. Ему никак не удавалось согнать с лица усмешку. – Я просто умею мягко убеждать.

– Надеюсь, твое приглашение означает, что я, как было обещано, получу реликвию? Ты ведь не собираешься сбегать и продавать ее самостоятельно?

– Я доставлю ее на «Делириум Триггер», – сообщил он. – Если ты будешь хорошо себя вести.

– Дариан, я всегда такая, – наставительно заметила Триника.

– О, чуть не забыл. У меня для тебя есть подарок. – Он вынул из-под стола книгу и протянул Тринике. Она искренне удивилась.

– Надеюсь, тебе понравится, – продолжал он. – А я даже названия не могу прочесть. Я подумал, что у тебя в каюте много книг, вот и прихватил ее из поезда.

– Она называется «Тихий поток», – ответила Триника и провела ладонью по обложке. – Чудесное издание. Спасибо.

– О чем она?

– Классический роман.

– А конец счастливый?

– Нет. Главные герои умрут. Произведение трагическое.

– О! – Фрей не мог понять значения последнего слова Триники, и недоумевал – достоинство ли это подарка или недостаток. Но она, похоже, была восхищена, и он решил, что угодил ей.

Официант, который деликатно держался поодаль, подошел к ним и осведомился, не желают ли они выпить вина.

Фрей растерялся. Он пришел в такой ужас от цен, что совершенно забыл выбрать что-нибудь. Сперва он молча смотрел перед собой, но потом нашелся:

– Предоставим выбор даме. Ты, конечно, разбираешься в винах. Выбирай любое, которое захочешь.

– Любое? – переспросила она тоном, от которого Фрей сразу насторожился. – Ну-ну…

Она придвинула к себе меню и довольно долго рассматривала, чуть заметно улыбаясь уголками губ. Потом, не раскрывая карту вин, что-то быстро произнесла по-самарлански. Официант взял картонную книжечку, почтительно кивнул и удалился.

Фрей уставился на нее как загипнотизированный. Будучи в хорошем настроении, он постоянно обнаруживал в ней множество мелких чудес. А то, как она без всяких затруднений справлялась с любыми препонами, заставляло его таять от восхищения.

Триника поймала его взгляд.

– Дариан, – строго произнесла.

Но он не мог ничего поделать и таращился на нее. В конце концов она опустила голову и покраснела. Это зрелище потрясло Фрея. Ведь он больше десяти лет не видел румянца на ее щеках.

Потом они легко поймали свой прежний, непринужденный стиль общения. При каждой следующей встрече им требовалось для этого все меньше времени. Подали вино, и начался разговор. Фрею хотелось добиться того, чтобы слова не мешали им обоим. Он жаждал насладиться ее обществом. Впрочем, он желал, чтобы и она испытала то же самое.

Заказ сделала Триника, потому что он не имел ни малейшего представления о ресторанных блюдах. Оказалось, что еда восхитительна – Триника знала его вкусы, – хотя он так и не понял, что же лежит на тарелках. Триника ела очень изящно, мастерски орудуя столовыми приборами и кладя в рот крошечные кусочки пищи. Фрей к этому не привык. Обычно он быстро и жадно, по-волчьи, пожирал какую-нибудь снедь, но сегодня строго следовал инструкциям Крейка. Вдобавок он болтал с таким энтузиазмом, что Триника покончила с трапезой раньше, чем он.

– Ну и как тебе? – осведомился он, когда официант убрал тарелки и оставил меню десерта.

– Замечательно, – произнесла она, и у Фрея стало теплее на сердце. Ее глаза сияли. Можно было предположить, что во время ужина она оживала, постепенно набираясь сил.

– Я подумал, что тебе будет приятно. Все это. – Он обвел рукой веранду.

На ее лице мелькнуло выражение нежной благодарности и быстро исчезло. Для женщины, сидевшей за столом с Фреем, подобные деликатесы были самым обычным делом. Тринике доводилось посещать и более роскошные места. Она привыкла к роскоши, а в пиратском быту ее не хватало. Нынешнее состояние было для нее вполне естественным, но все же редким.

– Люблю быть незаметной, – заявила она. – Никто не смотрит косо, не нужно тревожиться о том, где черный вход или кто может потихоньку удрать, чтобы получить награду за мою голову.

– А я не могу так поступать, – сказал Фрей. – Снять маску и перестать быть капитаном хотя бы на одну ночь.

– Уверен?

– Не совсем, – произнес он. – Вообще-то, дело в тебе. Твое обличие пиратской королевы сгодится для твоей команды, но меня ты не одурачишь.

Его реплика, казалась, доставила ей удовольствие.

– Ну, маска или нет, но я ведь все равно капитан.

Фрей помрачнел. Она нахмурилась и спросила:

– Дариан, тебя что-то тревожит?

– Да так, приключилась одна ерунда… – Он не хотел говорить ей о даккадийце со штыком, решил сменить тему и застопорился.

– Ты знаешь, что произошло с моей предыдущей командой, – пробормотал он, немного помолчав.

– Да, – кивнула она. – «Шакльмор» сообщил мне.

– А как ты справляешься? – вдруг вырвалось у него. – Я имею в виду: твои люди просто молятся на тебя. Но если ты допустишь промашку? Например, ты ошибешься, и они погибнут?

– Полагаю, тогда я умру вместе с ними.

– Верно… – протянул он. – Ты из тех, кто будет вместе со своим кораблем до последнего.

– Не с «Делириум». С экипажем. – Она наклонилась вперед. – Дариан, твои люди не рабы и не наемные работники. Они сами выбрали себе занятие. Они делят с тобой и опасность, и прибыль. Если они верны, то лишь потому, что ты достоин такого отношения. И они пойдут за тобой куда угодно.

– Ты права. Этого-то я и боюсь. – И он резко перешел к сути тревожившей его проблемы. – Понимаешь, прежде мои неудачи не имели никакого значения. Все даже ожидали, что я в очередной раз дам маху. Но после Саккана я утратил право на оплошность. И теперь, когда я что-то проворачиваю, вроде того же налета на поезд, становится только хуже.

Триника с сочувствием посмотрела на него.

– Дела изменяются к лучшему, и голова кругом идет, да?

– Точно, – подытожил Дариан. Он откинулся на спинку стула и с кислой миной пригубил вина. – Но, откровенно говоря, мне все это кажется незаслуженным.

В ее зеленых глазах застыло изумление, словно она в жизни не слышала более странных слов. Она пожала плечами.

– Я бы тебя чем-нибудь подбодрила, только нечем. Вот что значит – быть капитаном. Рано или поздно ты промахнешься. А с такими мыслями ты лишишься команды. Кстати, мы оба играем в опасную игру. Человек неготовый к ней, не может быть командиром.

Фрей заметно расстроился.

– Ты с этим уже сталкивалась. И тебе такой расклад небезразличен. Что ты обычно говоришь себе?

– Несколько человек я потеряла из-за тебя, – напомнила Триника. – И не стану тебе лгать: я испытала боль. Но делала все, что было в моих силах. Я объясняю себе, что потери в нашей профессии неизбежны, ну и тому подобное. Пока я не злоупотребляю их преданностью, я могу смело смотреть на свое отражение в зеркале. Иначе я утрачу право возглавлять их. То же самое относится и к тебе.

Фрей принужденно улыбнулся и побарабанил пальцами по столу.

– Я надеялся услышать что-нибудь утешительное, а ты меня еще сильнее расстроила.

И тогда она сделала нечто такое неожиданное. Она подвинулась вперед на стуле, немного замялась в какой-то неуверенности, а потом быстро положила ладонь поверх его руки. От ее прикосновения Фрея обдало жаром. Обычный жест служил с ее стороны проявлением необыкновенной близости. Проклятье, как же он хотел эту женщину! Он испытывал почти непреодолимое желание обнять ее за талию, поцеловать в шею, прижаться к ней как можно теснее. Но юная Триника осталась в прошлом, и поэтому он сдержался. Он будет ждать, когда она сама придет к нему. Каждый самый маленький шажок Триника должна была сделать самостоятельно, ему же ни в коем случае не следовало дергаться.

Если бы кто-нибудь награждал медалями за терпение, то ему – считал Фрей – обязательно перепала бы парочка.

– Ну, – вздохнул он (ощущение было едва ли не сильнее, чем от изрядной дозы шайна), – ты меня утешила.

Она оробела и молниеносно убрала руку. «И в этом – вся Триника», – подумал он. Только что она могла быть воплощением светской элегантности, а спустя секунду превратиться в ребенка. Могла танцевать и смеяться, а потом отрезать тебе язык. Могла светиться от счастья, а затем внезапно провалиться в пропасть черной тоски.

Но она все реже обращала свой гнев против Фрея. И темные полосы в ее настроении посещали ее не так часто, когда он находился поблизости.

Вдруг Триника вскинулась, как будто ее осенила блестящая идея.

– Тебе нужен старший помощник.

– Это предложение?

Она рассмеялась от всей души.

– Пожалуй, нет. Наверное, ты неотразимая приманка для «ночных бабочек», но меня ты пока не поймал. Тебе полезно отыскать того, кто разделил бы с тобой бремя капитана.

– И кого же? – осведомился он. – Пинн слишком толстый, Харкинс – трусливый. Малвери не согласится ни за какие коврижки, Сило – практически немой. Крейк умен, но командир из него никакой.

– Значит, остается Джез.

– Вряд ли. Она, конечно, толковая, но ведь никуда не денешься от того, что она ман наполовину. Ты же видела, как она преображается.

– Да. И именно так она спасла всех нас тогда, на «Псе Бури». Что здесь плохого?

– Команда… послушай, ребята понимают, что она гениальный штурман, но ее на борту побаиваются.

– Ладно, – сказала Триника, – тебе решать.

Но Фрей действительно не мог придумать, кто подошел бы на эту роль.

– А у тебя нет старшего помощника. Только урод Крунд, но ведь он боцман.

– Он отвечает за команду. Я не собираюсь ни с кем обсуждать свои приказы. Малейший намек на неуверенность – и мне конец. Я – женщина, а в подчинении у меня толпа грубых и жестоких мужчин. На «Делириум Триггер» я – главная.

– И тебе одиноко.

– Я должна поступать только таким образом.

Нотка, прозвучавшая в ее голосе, прервала обсуждение темы. Фрей услышал звяканье столовых приборов, гул голосов других посетителей и журчание реки. Наступила пауза, странная пустота, которая требовала заполнения, и Дариан вдруг выпалил:

– Я тоскую по тебе.

И тут же пожалел, что не прикусил вовремя язык. Настолько потерять самоконтроль! Он вел себя непростительно. Ночь убаюкала его и подтолкнула к излиянию чувств, а теперь он одним махом все погубил. Он в отчаянии замер. Сейчас она отчеканит, чтобы он не валял дурака, и иссушит его презрением.

Но она лишь вымолвила:

– Я знаю.

И в ее глазах затаилась такая печаль, что он сразу понял ее невысказанные слова:

Я тоже тоскую по тебе.

Он налил еще вина в бокалы, они выпили и заказали десерт. Они говорили о разных вещах и не возвращались к тому диалогу. Но с этого мгновения и до выхода из ресторана Фрей тщательно следил за собой. Его так и подмывало замахать от радости руками и пару раз победно стукнуть кулаком об стол.

Глава 9

Проблема Крейка – Императоры или нет? – Неприятное открытие – Возвращение гуляк – Черная метка

Железный шар лежал в центре круга для призывания демонов и не желал никуда перемещаться.

Крейк пробежался взглядом по циферблатам своего портативного осциллоскопа[5]. Потрогал медные верньеры. Проверил провода, идущие к настроечным антеннам. Но поймать фантомную частоту, которая целый день не давала ему покоя, никак не удавалось.

Он сел за стол и уронил голову на руки.

– В таких условиях невозможно работать, – вслух пожаловался он.

В углу импровизированного святилища пошевелилась Бесс. Вероятно, подумала, что он обращался к ней. Когда же стало ясно, что это не так, она переступила с ноги на ногу, громко звякнув кольчугой и скрипнув кожаными суставами. Потом голем вновь погрузился в дремоту.

Все началось утром.

Во время обратного полета в Шасиит Крейк отлично выспался. К счастью, встреч с Флотом удалось избежать, и отдыхать ему никто не мешал. Он проснулся рано, пока команда еще валялась в койках. Первым делом он посетил уборную, где у него впервые за несколько дней случился нормальный стул. Обрадованный хорошим началом дня, он захотел заняться чем-нибудь полезным. Например, попробовать новый метод, о котором он прочел в записках по демонизму, попавших ему в руки еще в Вардии.

Задача казалась абсолютно безопасной. Всего лишь усовершенствование способа обнаружения мелких демонов. Риск если и был, то совсем ничтожный. Крейк устроился поудобнее в святилище и погрузился в дело со свежей головой.

Как ни странно, он все же столкнулся с проблемой. Показания осциллоскопа, при помощи которого он намеревался обнаружить присутствие демонов, искажались слабым неустойчивым сигналом в верхних частотах. Сперва он подумал, что техника просто шалит, но после проверок понял, что приборы работали хорошо.

А может, источником помех служит сама «Кэтти Джей»? Например, это наводки от электрических проводов или вибрация какой-нибудь трубы, оказавшейся в зоне воздействия его аппаратуры. Он часто сталкивался с подобными неприятностями. Они возникали из-за того, что он был вынужден заниматься Искусством в углу грузового трюма корабля. От остального мира его отгораживали только брезентовая занавеска и штабель ящиков.

К полудню сигнал буквально свел его с ума. Крейк попросил Сило помочь найти причину, но инженер казался необычно рассеянным. Работал он, мягко говоря, без всякого желания, так что все было тщетно.

В конце концов Грайзер отказался от своего первоначального плана. Он ограничил настроечными антеннами небольшую площадку для призывания и подсоединил резонатор к пластине, на которой лежал железный шар. Крейк намеревался вселить в него демона и заставить его отыскать своевольную частоту. Если все сложится удачно, шар сам потянется к основному источнику, и Грайзер сможет последовать за ним. Руководствуясь формулами из книг, он определил нужный диапазон. Детские игрушки, да и только.

Однако тут же начались сложности. Для того чтобы зацепить подходящего кандидата, потребовалось несколько часов терпеливого поиска. Крейк долго бомбардировал демона звуком, прежде чем сломил его и разорвал его связи с родным потусторонним миром. Потом Грайзер внедрил демона в железный шар, переселив его в так называемую действительность. А после своих ухищрений он «погрузил» добычу в неизвестно откуда взявшийся сигнал. Демон стал ищейкой, неразумным клочком эфирной сущности. Он должен заметить объект, испускавший этот надоедливый писк. Сигнал здесь выполнял функцию тряпки, необходимой собаке для поиска.

Наконец Крейк отключил поле помехи. Оно являлось слабой формой защиты, а демон попался хилый, так что предосторожности были ни к чему. Теперь Грайзер приготовился ждать, когда шарик покатится в нужном направлении.

Настала тишина. Назойливый сигнал исчез. Значит, Крейк опять потратил время впустую.

Крейк ощутил глубокую подавленность. Он бездарно растратил эти последние годы! Пока он оплакивал гибель племянницы и прикладывался к бутылке, Искусство отошло на второй план. Но однажды он вернулся к погоне за знаниями. Его стремление к Искусству было безрассудным и опрометчивым. Да и терпением он не мог похвастаться.

Сколько же дней или месяцев еще ему придется сидеть без дела, без малейшего продвижения в Искусстве?

Он услышал шипение и поскуливание гидравлического привода, открывавшего погрузочную рампу в дальнем конце трюма. Крейк не видел, что там творилось. Наверное, кто-то ушел. Ему все равно. Бесс, вполне довольная собой, уснула. А может, и нет. Кто знает, в какое состояние она впадала, когда полностью переставала двигаться и ее огненные глаза потухали? Крейк подумал, что ему, пожалуй, надо запереться в своей каюте, почитать и отправиться на боковую.

За спиной у него раздался негромкий шум. Что-то мягко громыхнуло. Он оглянулся через плечо.

Железный шар медленно и уверенно выкатился из круга.

Напевая веселую песенку, Фрей закрыл за собой погрузочную рампу. Встреча с Триникой прошла на редкость успешно. И суть была не только в том, что, получив счет, он увидел, что она заказала домашнее вино – самое дешевое из того, что имелось в меню. Она решила пощадить его бумажник. Для многих женщин такая мелкая забота не представляла собой ничего особенного, но, когда дело касалось Триники, все превращалось в событие эпического масштаба.

После ужина они наняли рикшу до ее гостиницы. Она сняла номер на ночь, но не собиралась там оставаться. Ей требовалось место для очередного преображения – избавиться от устрашающего облика после ухода с «Делириум Триггер» и вновь обрести его перед возвращением на корабль. Ее команда ни в коем случае не должна догадаться о том, что она делала ради Фрея. Она являлась их кумиром, владычицей, которой они поклонялись. Она была их богиней, холодной и далекой, как луна. Позволить им увидеть женщину, скрывающуюся за маской, означало бы для Триники погубить себя.

Дариан попрощался с нею у дверей гостиницы. Будь на ее месте любая другая женщина, он попытался бы проводить ее до номера и проникнуть в постель. Но он поцеловал ее в щеку и обещал заглянуть на «Делириум Триггер» через час с небольшим. Все его инстинкты требовали продолжения встречи, но он совладал с собой и отправился восвояси, взвинченный от неудовлетворенного сексуального желания.

Когда он добрался до ангара, где отстаивался «Делириум Триггер», фрегат уже готовился к отправлению. Делегацию из Малвери, Пинна и Ашуа, охранявших реликвию, доставили два рикши. Девушка не доверила Фрею получение своих денег и, конечно, поступила разумно.

Получал товар и передавал вознагражение Баломон Крунд, боцман «Делириум Триггер». Триника решила не появляться. Фрей не возражал. Он предпочитал помнить ее в том виде, в каком она пребывала в ресторане.

Ашуа, похоже, удивилась тому, что Триника расплатилась и даже никого не обманула. Девушка заблаговременно настроилась на спор и скандал, но их на горизонте не предвиделось. Поэтому Ашуа пребывала в безоблачном настроении. Она порывисто обняла Фрея, что для него, уже непривычно долго сохранявшего воздержание, оказалось почти невыносимо.

Малвери и Пинн решили отправиться в город. Доктор пригласил Ашуа присоединиться к празднованию победы. Фрей не испытывал ни малейшего желания пьянствовать по кабакам и заявил, что доставит деньги на «Кэтти Джей». Он намеревался залить в глаза по паре капель шайна и погрузиться в блаженное забытье. Скоро он увидит в грезах женщину, которую надеется вернуть.

Но едва замерло эхо погрузочной рампы, как его окутала угрожающая тишина. С его губ сорвались еще несколько слов песенки, и он умолк. В пустом брюхе «Кэтти Джей» царил холод, несмотря на то что снаружи стояла душная жара. Он весь вдруг покрылся гусиной кожей.

Что-то было очень, очень неладно.

Императоры!

Он сразу понял, что это – именно они. Самые опасные представители церкви пробужденцев. Они способны парализовать человека сокрушительным ударом, внушить ему первозданный ужас и докопаться до самых глубинных тайн его души. Дариан вынул револьвер. Правда, оружие здесь не поможет, но так он почувствовал себя гораздо лучше.

Они нашли меня.

Но секунды шли, и ничего не происходило. Капитан быстро оглядел трюм сверху донизу. Он не был забит, как обычно. Однако среди барахла, которое Фрей никак не мог выкинуть, имелись укрытия. Кроме того, посередине возвышались потрепанные пескоходы. Дариан попросил Сило привести машины в приличное состояние, чтобы потом выставить их на продажу. Но и за драндулетами он не заметил никакого движения.

Вроде бы никого, кроме него, здесь не было. Странно, но в то же время он был уверен, что в трюме кто-то затаился.

А если тут нет пробужденцев? Страх, который он испытывал, был неестественным, хотя и отличался от паники, возникающей под напором взгляда императора. Да от него все внутренности превращались в дрожащее желе! А этот беспричинный испуг впитывался в Дариана, как остывшая кровь – в тряпку. Паранойя, ощущение какой-то неправильности и всеобщей неуместности.

Дариан, держись!

А потом раздался негромкий звук.

Сначала он подумал, что это Слаг. Ему казалось, что он слышит нечто вроде того басовитого угрожающего воя, какой издает кошка, загнанная в угол. Но тут неведомый враг глотнул воздуха, и Фрея осенило.

В трюме его корабля плакал, надрываясь, младенец.

– Ничего себе, – пробормотал капитан себе под нос.

Плач доносился из-за груды брезента, увязанного в сеть и прикрученного к переборке с левой стороны трюма. Фрей крадучись направился в ту сторону. Он предпочел бы убраться прочь, но в сложившейся ситуации присутствовала фатальная неизбежность – как в сказке. И ничего не воспринималось до конца реальным.

Он нервно крутил в руке рукоять револьвера. Он не знал, следует ли идти к этому рыдающему младенцу вооруженным, но в воплях ему чудилась невыразимая злорадность. Они были какими-то знакомыми, и настолько, что просто душа рвалась. Он чувствовал, что должен найти ребенка.

Фрей обошел кучу. За ней что-то шевелилось…

Когда же он обнаружил то, что скрывал брезент, его лицо исказилось от ужаса и отвращения.

Сначала Дариан подумал, что перед ним находится гигантская личинка – вздутая, бесформенная, копошащаяся в лужице неведомой жидкости. Она испускала одновременно сладковатый и прогорклый запах. Ничего подобного не могло существовать, и Фрей опешил.

Впрочем, здесь лежала вовсе не личинка, а мешок. Гротескная, испещренная прожилками сумка, беловатая и слизистая, внутри которой барахталось что-то, выпирающее, растягивавшее кожу. Нечто подвижное, обладающее сочленениями. Они противоестественным образом выгибались и поворачивались в…

…в матке…

…и сознание Фрея предательски обернулось к его собственному нерожденному ребенку. Он умер в Тринике, когда она попыталась покончить с собой – молодая женщина, сломленная предательством своего любовника. Дариана Фрея.

А младенец продолжал рыдать. И звук доносился отовсюду.

Этого. Не. Может. Быть.

Мешок еще сильнее натянулся: изнутри выпирало что-то длинное и узкое. Несколько мгновений боковина держалась, а потом мгновенно разошлась. Края разрыва, выпятившись маслянистыми губами, выплюнули…

Штык. Даккадийский штык с двумя лезвиями, точно такой же, каким ему проткнули живот девять лет назад. В тот день враги перебили всю команду Дариана. А не далее как вчера он едва избежал подобной гибели.

Он смотрел, как штык двигался вниз, разрезая волокнистую ткань по всей длине. Наружу хлынула сладковато пахнущая прозрачная жидкость и зажурчала по полу. Фрей попятился. На секунду он оторвал взгляд от корчившегося мешка, чтобы не попасть в липкую жижу. Когда он посмотрел обратно, то остолбенел – через разрез лезла мокрая морда какого-то животного и…

Что-то стукнулось о каблук ботинка Фрея. Он с криком обернулся. Его рука с револьвером взметнулась.

– Не стреляй! Это я!

Действительно, это был Крейк, внезапно обнаруживший, что ему прямо в нос уткнулось черное дуло. Капитан растерянно моргнул. Все сразу же изменилось. Сгинул плачущий ребенок, исчез штык. Паранойя улетучилась, и лишь бешеный стук сердца напоминал о недавнем приступе. Дариан повернул голову, где только что находилась корчащаяся… штука. Пусто.

Он опустил револьвер. Грайзер сверкнул на него глазами и обиженно потер нос. Под ногами Фрея, плотно прижавшись к его ботинку, лежал железный шарик. Он отпихнул его.

– Крейк, – заметил он, – Мне кажется, что я спятил.

Демонист наблюдал, как шар откатился, замедлил движение, остановился и вновь вернулся к ботинку Фрея.

– Кэп, – сказал он, – меня тревожит другое. Ты как раз в здравом рассудке.

– Ты уверен, что ничего не видел и не слышал? – спросил Дариан.

– Да. И мы это уже обсуждали, – ответил Крейк. Он отхлебнул кофе и задумчиво уставился в пространство. Они находились в небольшой мрачной комнатушке. Из обстановки – только стол, прикрепленный к полу, плита, духовка да пара металлических шкафов для посуды. Фрей постоянно собирался облагородить кают-компанию, но его неизменно останавливала мысль о серьезности работы. Кроме того, он никогда не был силен в украшении помещений.

Он недовольно нахмурился.

– И что это за… сигнал?

– Я знаю только одно: он исходит от тебя.

Такой ответ Фрея не удовлетворил. Два часа он торчал в святилище, привязанный проводами к щелкающим и гудящим аппаратам, пока демонист проводил исследования, вертел регуляторы и записывал формулы. Он надеялся, что Крейк сумеет решить задачу. Но тот не оправдал его ожиданий.

Крейк почесал в затылке.

– Никогда прежде не видел ничего подобного.

– Это демон?

– Вероятно. А возможно, что-то механическое.

– На мне какое-то устройство? Передатчик?

– На тебе или в тебе.

Фрею почудилось, что он стал хрупким, как хрустальный бокал. Только этого ему не хватало.

– Императоры? – предположил он.

– Сомневаюсь, – произнес Грайзер. – Они не стали бы размениваться на галлюцинации для тебя. Если бы они охотились за тобой, то просто убили бы тебя.

Как ни странно, это немного успокоило Фрея. У него имелась веская причина опасаться императоров. Полгода назад он передал университетскому профессору Крайлоку некие документы – записки исследователя Маурина Гриста. В них очень убедительно доказывалось, что императоры – это тайно созданные полулюди-полудемоны. Дариана изрядно позабавило, что пробужденцы более ста лет жестоко преследовали демонистов, а на чистую воду их вывели, в общем-то, сами демоны.

Эрцгерцога эти открытия не слишком удивили. Он сразу же издал всенародный указ, в котором требовал, чтобы пробужденцы передали императоров в руки властей – для проверки истинности обвинения. Пробужденцы отказались подчиниться. Напряжение в стране достигло неприятно высокого уровня и продолжало расти. Обстановка в Вардии стала весьма тревожной, поэтому Фрей и решил на некоторое время укрыться в Самарле.

Если бы пробужденцы узнали, что виновником заварухи является капитан «Кэтти Джей», его жизнь не стоила бы и капли помета, который обронила пролетающая мимо ворона. Но Крейк был прав. То, что случилось с Дарианом, не вязалось с пробужденцами.

– Что за дела? – спросил он и поежился. В нынешней ситуации оказалось много белых пятен. А незнание того, кто является его врагом, всегда пугало Фрея.

– Я бы выяснил, если бы имел приличное святилище, – сказал Крейк жалобным тоном.

– Оно вроде бы есть у твоего приятеля Плома, верно? – выпалил Дариан, не дожидаясь, пока Крейк начнет ныть и сетовать по поводу недостатка оборудования на «Кэтти Джей».

– Я и так чересчур злоупотребил его дружбой, – ответил демонист. – Кроме того, сейчас он в отъезде. Приближаются выборы, а он баллотируется в Совет канцлеров. Сейчас он наверняка мотается по герцогству, тискает плоть и целует младенцев.

Фрей забарабанил пальцами по столу. Ужас, который он испытывал в трюме, отступил. Все походило на ночной кошмар и моментально развеялось перед лицом действительности. Возможно, случившееся было результатом нездорового образа жизни или отдаленным следствием опытов с некоторыми особо злокозненными наркотиками, которые он пробовал в юности. Но ведь существовал еще и сигнал. Дариан не понимал того, что делал Крейк, и не представлял, каким образом частоты и диапазоны связаны с демонизмом. Однако поведение Грайзера свидетельствовало о том, что у Фрея есть проблемы. Потусторонние.

Наверху раздался грохот, зазвучали хриплые голоса. Потом на трапе, соединявшем кают-компанию с находившимся выше коридором, показался Пинн. На полдороге он сорвался и тяжело шлепнулся на пол. От удара чашки на столе подпрыгнули, и их содержимое выплеснулось. Судя по всему, пилот забыл, что одна рука у него на перевязи. Он принялся удивленно озираться по сторонам, а потом расхохотался. Его смех подхватила парочка наверху. Малвери и Ашуа. Они тоже изрядно набрались.

Фрей уронил голову на руки. Он не собирался общаться с этими бездельниками.

– Вы рано вернулись, – заметил Крейк, глядя на Малвери и Ашуа, неуверенно сползавших по трапу.

– Все бабки про… фью-ю-ю, – сообщил Пинн и повалился на спину. – А они мне ни шиша дать не хотят. – Он помахал в воздухе ладонью, сложенной в горсть. – Кэп, мне с-срочно нужен ав-ванс!

Фрей вздохнул. Определенно, они изрядно повеселились.

– Что она здесь делает? – спросил он, кивнув на Ашуа. – Я думал, что мы с ней уже распрощались.

Малвери стиснул девушку в могучих объятиях.

– Она в полном порядке! – прогудел он, хотя язык у него заплетался. – Она… похожа на дочь, которой у меня никогда не было! – Малвери глотнул ядовитую отрыжку. – И не хотелось вовсе.

Ашуа схватила доктора за густые седые усы.

– У меня завелся собственный морж! – заявила она с широкой улыбкой.

– Вы смерти моей хотите! – в отчаянии пробормотал Фрей. – Послушайте, вы уберетесь отсюда, если я дам Пинну немного денег?

– Что с ним? – поинтересовался Малвери у Крейка.

– Он только что перенес психотравму, – ответил тот.

– А-а, понятно, – серьезно кивнул доктор. Он выпустил Ашуа, пригнулся к Фрею и положил здоровенную лапищу ему на плечо. А потом проворковал тем тоном, которым обычно разговаривают с маленькими детьми и домашними животными: – Наш капитан перенес психотравмочку?

Пинн зашелся от хохота.

– Док, шел бы ты вон. Все серьезно, – буркнул Фрей, высвобождаясь из хватки Малвери.

Тот смутился.

– Ладно, – пробурчал он. – Ты пока не в настроении.

– Что у тебя с рукой? – вдруг произнесла Ашуа.

Фрей не сразу сообразил, что вопрос относится к нему. Он посмотрел на свою руку, и у него кровь похолодела в жилах.

Прямо посередине ладони темнело небольшое пятно – неровный кружок величиной с монету. От него уродливой звездой разбегались усики темно-лилового гангренозного цвета.

Присутствующие молча уставились на отметину. Веселье как ветром сдуло.

– Док?.. – дрожащим голосом промямлил Дариан.

– Что ты сделал с собой, кэп? – потрясенно спросил Малвери.

Пинн также ощутил, что атмосфера в кают-компании изменилась. Он встал и, нетвердо держась на ногах, приблизился к Фрею. Дариан не сомневался, что Аррис сейчас отмочит какую-нибудь плоскую шутку, но пилот промолчал.

– Это же та вещь, – сказала Ашуа. – Ведь она тебя цапнула, когда ты ее поднял.

Конечно, старинный меч. Резкая боль, как от укола булавкой, которая заставила его выронить захваченную в бою реликвию. Фрей и думать забыл об этом происшествии. Он решил, что поранился щербиной в рукоятке, которая защемила ему кожу.

– Может, поделитесь с нами вашей историей? – предложил Крейк.

Ашуа посвятила их в подробности того, как Дариан открыл футляр и они нашли внутри необычное оружие. Девушка не упомянула ни о своем участии, ни о подначках, которыми она вынудила его схватиться за меч. Однако он был слишком встревожен, чтобы поставить ее на место.

Рука. И без доктора ясно, что он, вероятно, лишится ее. Он попал в чудовищную переделку и не мог с этим смириться.

А недавно он был счастлив. Почему он не оставил проклятую штуковину в покое?

– Думаешь, там был яд? – осведомился враз протрезвевший Пинн.

– Тогда мы опоздали, – пробасил Малвери. – Если бы ты, кэп, сразу заглянул ко мне…

Фрей повернулся к Крейку.

– Думаешь, эта пакость и сигнал связаны между собой?

– Разумеется.

Дариан снова посмотрел на метку. Она не болела, не зудела, но при одном взгляде на грязную подкожную кляксу к горлу подступала тошнота.

– Я разговаривал с Триникой. Она ничего не заметила, – сообщил он делано беззаботным тоном.

– А если пятно проявилось в течение несколько часов? И может, Триника не смотрела на твои руки, – сказал Крейк. – И вообще, при чем здесь она?

Он был прав. Ровным счетом ничего не имело значения. Никто не знал, что случилось. И это было страшнее всего.

Из общей растерянности их вывела Ашуа. Девушка шагнула к Фрею, схватила его за руку и потянула.

– Тебе требуется помощь, – твердо произнесла она. – Вставай и пойдем.

– Куда? – выдавил Фрей.

– Ты что, забыл: Шасиит – мой город, – усмехнулась она. – Следуйте за мной.

Глава 10

«Хвост» – Попытки Джез – Неприкасаемые – Пес-Проныра – Туристы

Наступила глубокая ночь, но на Шасиите это никак не отразилось. Город кипел, как муравейник. Повсюду бродили шумные гуляки. Они беседовали и спорили, покупали, продавали и воровали. Воздух обжигал и выжимал пот из тел. Разносчики оделяли проголодавшихся пряным хлебом и обуглившимся мясом с резким запахом.

Как и Джез, Шасиит никогда не спал.

За столиками уличных кафе, освещенных электрическим светом, расположились дружеские компании. Мужчины неторопливо потягивали густой черный кофе и наблюдали за хаосом, творившемся вокруг. Сквозь толпу тащились гигантские животные, запряженные в телеги с грузом. Погонщики нетерпеливо понукали их. На местном наречии зверей называли рушу. Клыки и рога чудовищ скрывались под декоративными колпачками – наивная попытка сделать их не столь опасными хотя бы внешне. Джез решила, что, если им взбредет в голову взбунтоваться, они учинят тут кровавое месиво. Но таковы были обычаи Самарлы. Иностранцам здешняя жизнь казалась беспорядочной, неистовой и дешевой.

Джез сообщили, что случилось с капитаном, и она впала в крайнее беспокойство. Она и раньше не сомневалась, что Фрей нуждается в опеке. Он плохо умел заботиться о себе, и новая таинственная рана служила этому подтверждением. Но Джез тревожило не только физическое состояние, но и нервы капитана. Ведь он оставался, в целом, мальчишкой. Пусть он был красивым и обаятельным мужчиной, но Джез умела заглянуть за внешнюю оболочку человека. Она знала, что он – чувствительный и не очень уверенный, хотя Фрей ни за что бы не признался в этом себе.

А его отношения с Триникой? С одной стороны, она восхищалась тем, как капитан, стремясь покорить эту женщину, преодолевал все препятствия на своем пути. Джез никогда не испытывала столь сильных чувств и завидовала его страсти. Дариан не обладал чрезмерным упрямством или силой воли, но когда дело касалось Триники, он был непоколебим.

Но Триника уже предавала, и Джез не видела причины, которая помешала бы пиратской королеве сделать это опять. Судить же по поведению Дракен о ее намерениях – совершенно бесполезно. В последний раз это сильно потрясло Фрея. Если такое повторится – он вовсе не оправится.

Капитан, надеюсь, все у вас будет в порядке.

В поход отправилась большая часть команды. Все захватили с собой оружие. На борту остались только Сило, Бесс и Харкинс. Бортинженеру и голему было опасно покидать «Кэтти Джей», а Джандрю спал, и никто не захотел будить его. Пилот почему-то стремился участвовать в любых операциях, где он обычно не мог принести никакой пользы и являлся обузой. Джез предполагала, что Харкинс пытается подражать отчаянной смелости капитана, но и она не понимала поведения Джандрю.

Полчаса они, во главе с Ашуа, шли пешком по городу. Скоро улицы стали узкими, а дома неприглядными. Джез не доверяла дерзкой девице, но предпочитала ее тихой и коварной Тринике. Но проводница, хотя еще и не протрезвела, похоже, знала маршрут.

А за компанией следовал таинственный «хвост».

Джез ощутила его присутствие прежде, чем увидела. Даже в толпе этот тип двигался целеустремленно. Молодой даккадиец неброской внешности, в коричневых вышитых одеждах и сандалиях. Джез внимательно поглядывала на него, когда поворачивала голову, отвечая своим спутникам.

Она сомневалась в преследователе, пока он не углубился за ними в трущобы. Столь опрятно одетому юноше просто нечего было делать в вонючих переулках среди покосившихся лачуг с крутыми лестницами. Здесь перехватывало горло от бензиновых паров, которые испускали грохочущие генераторы. Они поставляли электроэнергию для ламп, сиявших сквозь изодранные тряпичные занавески. В Самарле даже беднякам с лихвой хватало на бензин, а вот с аэрумом было плоховато.

Здесь обитали даккадийцы и самарланцы, и они старались благоразумно держаться подальше от группы вооруженных чужаков. Многие самарланцы принадлежали к касте неприкасаемых. Их черные лица, покрытые белыми узорами, говорили о низком общественном положении. Но попадались и обычные бедняки. Джез уже доводилось посещать Самарлу, когда она была штурманом на другом корабле. Однако лишь теперь она убедилась, что большинство самарланцев отнюдь не купается в роскоши, как считали в Вардии. Крейк, изучавший политику в Галмурийском университете, поведал Джез об особенностях отношений в местном обществе.

Она приблизилась к Фрею и негромко произнесла:

– Капитан…

– Вы о том парне? Да, я заметил. Мне он не совсем нравится.

– Кто может быть его хозяином?

– Кто угодно.

– Как считаете, стоит предпринимать ответные действия?

Тут вмешалась Ашуа, подслушавшая их разговор:

– Не беспокойтесь. Дальше он за нами не полезет.

Фрей кивнул.

– Я, в общем, с ней согласен.

Но Джез не успокоилась. Капитан просто был занят другими вещами. Она мысленно перебрала потенциальных кандидатов. Пробужденцы? Да, у них имеются серьезные основания. Агентство «Шакльмор»? Они вроде бы не нанимают даккадийцев, но, насколько ей известно, «Шакльмор» до сих пор продолжал гоняться за Крейком. Юноша мог даже шпионить для Триники, хотя Джез подозревала, что пираты нашли бы кого-нибудь получше.

И она решилась.

Сперва собственная затея заставила ее содрогнуться. Никогда еще она не пыталась читать чьи-то мысли. Это всегда случалось невольно, как позавчера, когда они захватили поезд.

А сверхспособности у нее имелись. Отрицать это – бессмысленно. И следует попробовать их использовать.

И поэтому Джез прямо на ходу погрузилась в неглубокий транс. Теперь она могла управлять своим состоянием без особого труда. Она уже не боялась манов. Они не выли и не выкрикивали ей призывы присоединиться к ним. Ей дали Приглашение, она отказалась от него, и они признали ее выбор. Маны словно затаились на краю ее сознания, но пока не заговаривали с ней.

С трансом пришло знакомое обострение чувств. Мелкие подробности стали ясными и броскими. Запахи разделились на составные элементы. Джез слышала бормочущие голоса, доносившиеся из отдаленных лачуг. Она не могла объяснить, как именно транс преображает ее, но благодаря ему окружающий мир становился четким и осязаемым.

Однако она и понятия не имела, каким будет ее следующий шаг. Джез попыталась искать сознательно, представив себе юношу, обратив к нему свои мысли. Никакого результата. Она постаралась вспомнить ощущение, которое испытала в поезде, но не смогла воспроизвести его.

И она сдалась. Вышла из транса расстроенная и недовольная. Должна же существовать какая-то методика, но нащупать ее наугад не получалось.

Прежде она опасалась манской части своей сущности, боялась, что демон поглотит ее человеческую составляющую, если она сдастся. Но достигнув внутреннего согласия, она прониклась новым любопытством. Что именно она может? Каковы пределы ее дара?

Она предпочла отказаться от Приглашения. Отвернулась от манов и их любви. И внезапно она почувствовала себя брошенной.

Ашуа замерла перед непримечательным домом посреди переулка. По обе стороны тянулись подозрительные двухэтажные хибары, выстроенные из разрушенных остовов более внушительных зданий.

– Один совет, – предупредила Ашуа. – Пусть никто не хватается за оружие без крайней необходимости. Обычно они не возражают, когда сюда заходят чужеземцы, но народ тут проживает нервный.

Фрей без энтузиазма посмотрел на замызганную створку.

– Но что же там внутри?

– Изнанка, – коротко ответила Ашуа и распахнула дверь.

За ней оказался лабиринт проходов со стенами, обитыми нестругаными досками, как в шахте. Над головами шипели голые электрические лампы, прикрученные к хлипким проводам. Здесь было тесно и душно, а рослым членам команды приходилось пригибаться.

Они миновали комнаты с жалкими раскладушками и двухъярусными нарами. Здесь жили неприкасаемые: в основном, мужчины, но попадались и женщины с детьми. Все тощие, одетые в лохмотья. Некоторые носили только набедренные повязки. Их глаза уныло смотрели из-за белых узорчатых масок, служивших для них отличительным признаком. Тем не менее черты лиц были по-эльфийски благородны. Джез было странно видеть таких изящных людей в нищете, но, как ни крути, самарланская раса славилась своей красотой.

– Что с ними? – громко спросил нетактичный Пинн. Малвери привычно отвесил ему подзатыльник. – Ты чего? – возмутился пилот. – Они меня не понимают.

– Дело в кислоте, – пояснил Крейк. – Она разрушает пигмент в коже. Насколько я понимаю, вроде татуировки наоборот. Кстати, это навсегда.

Неприкасаемые: низшая из пяти каст Самарлы. Предки их сделали что-то настолько ужасное или постыдное, что их фамилии вычеркнули из записей. Пути назад не существовало в принципе. Новорожденных отмечали собственные родители вскоре после рождения – ведь неприкасаемый, на руках у которого видели ребенка иной касты, подлежал казни. Клеймо одного человека передавалось всем его потомкам до скончания веков. В Самарле человек без родословной был пустым местом.

Джез восхищалась этой страной, но считала отвратительным такую неумолимость. Она напомнила себе, что Самарла уже поработила две другие людские расы и поголовно превратила их в рабов. Она признавала этот факт, но то, что ты признаешь, не обязательно должно тебе нравиться. Да, в Вардии царили другие нравы.

Коридоры никак не кончались. Отряд, следовавший за Ашуа, отбрасывал назад потрепанные занавески и встречался с безразличными взорами обитателей. Некоторые неприкасаемые, уставшие за день, спали. Почти никто не разговаривал. Они были измучены и жестоко угнетены безнадежностью. Изнанка, о которой упомянула Ашуа (очевидно, буквальный перевод с самарланского), являлась приютом, где они могли приклонить головы.

Постепенно Джез перестала понимать, где они находятся. Возможно, они забрались глубоко в недра земли. Однако, преодолев длинный лестничный пролет, они очутились в очередной комнатушке с окнами, из которых открывался вид на трущобы. Но потом они опять начали неуклонно спускаться, и вокруг них сомкнулись стены из досок и необработанного черного камня. Воздух сгустился, температура понизилась, электрическое освещение сменили масляные лампы.

Вскоре они вступили в широкий коридор с грубо сколоченными деревянными нарами. Он напоминал переполненную казарму или катакомбное многоярусное захоронение. Джез сразу уловила в здешних неприкасаемых иное настроение. Они были насторожены, собранны и с интересом глазели на пришельцев. Кое-кто из владельцев нар даже соскакивал на пол и крался за незнакомцами. И спереди тоже соскальзывали с лежанок худые темные мужчины. У одних в прорехах одеяний виднелись костяные ножи, у других они открыто болтались на веревочных поясах.

– Мисс Воде, – пробормотал Фрей. – Почему я внезапно почувствовал себя в опасности?

Ашуа затормозила, спутники последовали ее примеру.

– Никому не хвататься за оружие, – напомнила она.

– Пинн, это относится и к тебе, – добавил Фрей.

Пилот пробурчал грязное ругательство и убрал руку с револьвера.

Неприкасаемые окружили их, держась на благоразумном расстоянии. Какой-то человек вышел вперед. Ему, вероятно, было немного за сорок, но выглядел он стариком. Обращаясь к Фрею, он медленно заговорил на булькающем и шипящем самарланском языке.

Капитан беспомощно посмотрел на Ашуа, и та ответила вместо него. Вожак приказал что-то стоявшему рядом с ним человеку, и тот бегом помчался по коридору. Джез хотела угадать, чего хотел собеседник Ашуа, по его жестам и выражению лица, но понять мимику самарланца ей не удалось.

– Каковы наши дела? – осведомился Дариан.

– Они не хотят пропускать нас, – сообщила Ашуа. – Но ты не волнуйся. У меня есть связи.

– Здесь?

– Конечно, – произнесла она. – Самми или даки презирают неприкасаемых. Если вышестоящие их замечают, то лишь для того, чтобы прогнать с дороги. С них станется обсуждать заговор против бога-императора в присутствии неприкасаемого! А вот иностранцу, например мне, плевать на кастовую систему Самарлы. Кстати, эти ребята все видят и слышат. – Она усмехнулась. – Откуда, по вашему мнению, я узнала о поезде?

– От них? – изумился Фрей.

– Из невидимок получаются неплохие шпионы, – подтвердила Ашуа. – А вот и он. – Из коридора донесся шорох, и появился еще один неприкасаемый. Он превосходил ростом присутствовавших, а его изрядно латаное одеяние было сшито из дорогих тканей. Сам – лысоват, а белый кислотный узор делал его лицо похожим на череп. Он двигался быстро и весь его облик прямо-таки источал лукавство. Вдобавок он казался более здоровым, чем его сотоварищи.

Вновь прибывший обменялся раздраженными репликами с пожилым, указывая при этом на Ашуа. Девушка включилась в разговор, а затем обратилась к Дариану.

– Продемонстрируй-ка им пятно, – велела она.

Фрей повиновался и протянул зевакам ладонь с отметиной. Они заахали и попятились.

– Заявляю как врач, – проворчал Малвери, – данная реакция мне не нравится.

– Ну, теперь-то они уберутся с дороги? – заплетающимся языком спросил Пинн.

Ашуа указала на высокого неприкасаемого:

– Знакомьтесь, это… ну, имя у него сложновато… можно перевести на вардийский как Пес-Проныра.

Пес-Проныра ухмыльнулся, продемонстрировав кривые зубы.

– Дурацкая кличка! – заявил Пинн.

– Ага, на вардийском оно теряет часть своего значения, – кивнула Ашуа. – Они все носят подобные имена. Берут их, когда становятся неприкасаемыми. Дескать, прежняя жизнь покрыта позором и так далее. Но вам-то наверняка все равно? И давайте лучше займемся делом.

– А как насчет того дака, который следил за нами? – забеспокоилась Джез. – Его они тоже пропустят?

– Дака? В одиночку? Ему повезет, если он выйдет отсюда живым. А мы воспользуемся другим выходом, так что он вообще не найдет нас.

Пес-Проныра нетерпеливо поманил их за собой. Они гуськом пошли по коридору. Через несколько поворотов он внезапно закончился зияющим отверстием в скале. Выход обрамляла надпись, грубо начертанная самарланскими символами.

– Что там написано? – осведомилась Джез у Ашуа.

– Добро пожаловать в Изнанку, – ответила та.

– А я думала, что мы уже давно находимся в Изнанке.

– Не-а, – хмыкнула Ашуа, когда они миновали отверстие. – Это был всего лишь один из путей, ведущих сюда. – Она широко раскинула руки. – Вот она, Изнанка.

Остальные, как по команде, замерли. Джез широко раскрыла глаза.

– Чтоб я сдох!.. – прошептал Малвери.

Ашуа покачала головой и улыбнулась.

– Туристы.

Глава 11

Изнанка – Нарциссизм – Колдун – Крейк меняет свое мнение – Последняя ночь Фрея

Перед ними лежал подземный город, построенный из досок и веревок и охватывающий пещеру, как спутанная клочковатая паутина. Местность здесь была чрезвычайно пересеченной. Провалы чередовались с буграми, кое-где торчали сталагмиты, но город приспосабливался, как мог. В каждой мало-мальски пригодной нише теснились хижины разных размеров. Строения лепились к стенам и громоздились одно на другое. Повсюду перекрещивались веревочные мосты, перекинутые через жутковатые пропасти и соединявшие между собой холмы. Потолок пещеры терялся в тумане выхлопов многочисленных бензиновых генераторов, которые питали слабые прожектора. Они заливали Изнанку тошнотворным желтым сиянием.

Крейк удивленно озирался по сторонам. Каким образом это неприглядное и, конечно же, подозрительное поселение могло просуществовать так долго? Мрак разгоняли факелы, лампы и горелки в металлических бочках, хотя абсолютно все постройки являлись огнеопасными. А тех, кто проектировал данный, с позволения сказать, город, следовало бы безжалостно повесить. Впрочем, Грайзер сомневался в том, что здесь существовали архитектурные задумки. Вероятно, Изнанка выросла сама по себе, как плесень.

Но он одернул себя: «Не будь снобом, Грайзер». Однако он ничего не мог с собой поделать. Он был аккуратным, даже педантичным, и самарланский хаос оскорблял его душу.

Пес-Проныра вел их вниз по склону, через кучки домишек. Здесь тоже кипела жизнь, хотя ее и нельзя было сравнить с той грандиозной сумятицей, которая творилась на поверхности Шасиита. Они миновали крошечную лавку, где предлагали добытое на помойках тряпье. Хозяин торговался с покупателем и в конце концов отдал несколько лоскутов ткани за обветренный кусок мяса непонятного происхождения. Поблизости несколько мужчин помогали собрату-неприкасаемому собирать убогую лачугу. Другая группа расположилась у огня: местные жители курили, толковали о чем-то и передавали по кругу грязную бутылку.

Крейк тревожно посматривал на обитателей Изнанки, а те, в свою очередь, неприязненно таращились на него. Его пугала нищета. Вдобавок они не были сломленными и измученными, а казались дерзкими и враждебными. Крейк вырос среди аристократов. Он не мог до конца освоиться в обществе бедняков, склонных к грубым шуткам, а то и к труднообъяснимым, порой беспричинным вспышкам насилия.

Теперь он пребывал в сильном возбуждении. Им предстояло увидеть колдуна. Настоящего самарланского мага. Крейк знал о них только по книгам. Здесь, на юге, они занимались демонизмом, не прибегая к науке и не пользуясь приборами. Грайзер гадал, что являлось правдой, а что суеверием и шарлатанством, но, как ученый, стремился увидеть одного из них за работой.

Вскоре они приблизились к покосившейся хижине, стоявшей на обочине. Пес-Проныра шепнул пару слов Ашуа и вошел внутрь, за занавеску, заменявшую дверь.

– Надо подождать, – сказала Ашуа, обернувшись к команде.

Фрей засомневался.

– А если мы зря сюда притащились? В смысле: может лучше было бы найти доктора?

– Он посоветовал бы тебе оттяпать руку по самое плечо, – пьяным голосом, почти нечленораздельно пробурчал Малвери. – Если мы послушаем этого парня, хуже не будет.

– У меня есть и другая причина, – призналась Ашуа. – Не хотела говорить раньше, потому что все звучит… неправдоподобно. Но, вообще-то… я уже слышала об этих метках.

– Правда?! – нетерпеливо воскликнул капитан.

– Темное пятно означает, что на тебе печать смерти. Самми считают, что в старину колдуны таким образом воров ловили. Ну, легенды, они и есть легенды. Народ постоянно болтает всякую чушь.

Но Фрей сразу прицепился к ее словам.

– Ты полагаешь, что меня прокляли?

Девушка заметно смутилась.

– А когда выскажешься, все кажется глупостью, верно?

Дариан с облегчением вздохнул.

– Получается, что я не потеряю руку?

– Ты ее, наверное, сохранишь, но умрешь ужасной смертью.

Фрей ненадолго задумался, а потом рассмеялся.

– А я-то перепугался, – произнес он, нежно разглядывая изуродованную ладонь.

– Капитан! – тревожно окликнула его Джез. – Вы, случайно, не пропустили мимо ушей кое-какие слова?

Дариан моментально ощетинился.

– По мне, лучше сразу погибнуть, чем остаться калекой.

– Ярко выраженный нарциссизм, – констатировала Ашуа, ткнув пальцем в сторону Фрея.

– Это не новость, – ответил Крейк.

– Она опять обзывается! – пожаловался Дариан. – Что она имеет в виду?

– Это означает, что ты храбрый человек, – не моргнув глазом, соврал Крейк.

– О… – вымолвил Фрей и, приободрившись, взглянул на Ашуа. – Спасибо.

Демонист строго посмотрел на девушку. Она закатила глаза, но промолчала. Когда-нибудь капитан, вероятно, подловит Крейка на насмешках по поводу ограниченности словарного запаса, но, разумеется, не сегодня.

Из хижины появился Пес-Проныра и жестом позвал внутрь только Фрея и Ашуа. Крейк занервничал. Не для того он проделал такой далекий путь, чтобы остаться за порогом.

– Кэп! Я тоже зайду! Я должен! – отчаянно взмолился Грайзер, невзирая на то что собирался сохранять скромное достоинство.

Ашуа обратилась к Псу-Проныре, тот неодобрительно покачал головой, но все же поманил Крейка.

– Я тоже зайду! – противным детским голоском передразнил его Пинн. – Зачем? Подлиза поганый!

– Прошу прощения, не понял, – бросил Крейк. – К сожалению, я не владею скотским языком.

Ответ получился не самый блестящий, но меткий и понравился Грайзеру. Он отодвинул занавеску, покрытую плесенью, и прошествовал внутрь лачуги. При этом он успел заметить, что Малвери обхватил своей лапищей Пинна, не позволяя пилоту вынуть револьвер.

Тесная хижина оказалась загромождена зловещими тотемами. Повсюду скалились черепа и стояли склянки с засоленными зародышами животных. Воздух пропитался резким запахом из смеси благовоний и дыма от очага. Мебели не было, но дощатом полу валялись циновки. В углу находилось ложе из заплесневелой соломы.

Посреди помещения восседал, скрестив ноги, чернокожий колдун. Его лицо испещряли белые узоры, но, в отличие от неприкасаемых «верхнего» Шасиита, он был тучен. Длинные седые волосы, кое-как убранные в прическу из многочисленных косичек, свисали до живота. В грязной бороде путались бусы и амулеты, болтавшиеся на шее. Колдун был одет в распахнутую, не сходившуюся на объемистом чреве безрукавку из шкур и набедренную повязку, напоминающую подгузник. Со всех сгибов его крупного тела складками свисала растянутая кожа. Он ссутулился и вроде бы спал, хотя с таким же успехом мог пребывать без сознания или, вообще, умереть.

Крейк почувствовал разочарование. Он ожидал увидеть человека, который произвел бы на него впечатление, например, дикаря, одержимого духами. А ему подсунули гигантскую изюмину с бородой.

Пес-Проныра жестом показал Фрею, чтобы тот уселся перед колдуном. Капитан неохотно повиновался. Его реакция не удивила Крейка. Даже сквозь дым курений он отчетливо ощущал запах кислого молока, исходивший от хозяина лачуги.

Колдун пошевелился, поднял голову и открыл глаза. Грайзеру стало страшновато. Они были настолько налиты кровью, что казались полностью красными.

Губы колдуна зашевелились, и из них появилась маленькая черная палочка. Он перекатил ее из одного угла рта в другой, изучая Фрея неподвижным взглядом. Потом втянул ее в рот и принялся жевать с ужасающе громким хрустом.

«Сырая кора крюкокорня», – догадался Крейк.

Считалось, что самарланские маги использовали тайные приемы и ритуалы, подробности которых они ревниво скрывали. К тому же они в больших количествах употребляли мощные и опасные галлюциногенные вещества.

Неудивительно, что колдун выглядел так неряшливо. Вероятно, он непрерывно жрал наркотики.

Скептицизм Крейка стремительно возрастал. Почему он отнесся к этому серьезно? Возможно, цветастые записи о наблюдениях в Самарле были чушью или, если выражаться деликатно, собранием непроверенных слухов. Как кошмарная развалина, почти утратившая человеческий облик, справится с демоническими силами, для обуздания которых вардийцы придумывают сложные формулы и передовую технику?

В конце концов неприкасаемый заговорил. Голос у него оказался невероятным – чудовищно хриплым и низким. Незнакомые слова с грохотом вырывались из груди колдуна.

– Протяни руку, – перевела Ашуа. – Грязную.

– Она не грязная ни хрена, а проклятая, – уточнил Фрей.

Маг обхватил кисть капитана огромными и мягкими, будто резина, ладонями. Дариан, который всю жизнь терпеть не мог лишний раз соприкасаться с мужчинами, сделал над собой усилие, чтобы не отскочить.

Неприкасаемый зажмурился. Воцарилась тишина, прерванная неожиданно громким бурчанием в животе Крейка. Он густо покраснел и виновато взглянул на Ашуа. Целый день он провел в святилище, и во рту у него не было ни крошки.

Потом колдун содрогнулся. Фрей напрягся и попытался высвободиться, но тот крепко вцепился ему в руку. На мгновение оба застыли в одной позе.

– Э-э-э… – промямлил Дариан.

Голова чародея резко дернулась назад, косички подпрыгнули. Жующие челюсти быстро задвигались. Носом он издавал странный жужжащий шум.

– Ребята, что-то мне это не очень нравится… – пробормотал Фрей и дернул плечом.

Вдруг на губах колдуна запузырилась белая пена. Крейк усмехнулся. Ему и прежде доводилось видеть подобных шарлатанов. Они изображали из себя медиумов, способных общаться с мертвыми. Кровь и сопли! Даже пробужденцы – не что иное, как банда мошенников. Ну, его-то, Грайзера, не так легко одурачить.

Однако он заволновался, поскольку припадок у колдуна все еще не кончался. Конвульсии, в которых бился неприкасаемый, были ужасны. Крейка мутило. Фрей уже откровенно выдирал руку, но его усилия были тщетны, с таким же успехом он мог бы пытаться сдвинуть скалу. Крейк заметил, что Ашуа и Пес-Проныра вроде бы хитро и злобно переглянулись. Неужели заговор? Что они затеяли?

А затем его осенило. Им овладевали паранойя и страх, верно? Теперь все ясно. Так в присутствии демонов случалось с каждым. Подсознание Крейка реагировало на неестественное.

Что бы ни делал колдун, у него это работало.

Но как? Фокус, трюк? Особая форма гипноза, заставляющая присутствующих повиноваться колдуну? Вряд ли, идея просто смехотворна. Крейк долго занимался Искусством, и его органы чувств были хорошо натренированы. Несомненно, в лачуге творилось нечто странное. Здесь витало ощущение неправильности, неосознанный рефлекторный страх. И это достигалось без машин и приборов.

Здесь могло быть лишь одно объяснение. В статьях, которые читал Крейк, писалось то же самое. Самарланцы умели вступать в контакт с демонами, вообще не обращаясь к науке.

Колдун вновь задергался в конвульсиях, отчего по всей его жирной плоти пошли волны. Он заговорил, вернее, начал завывать сквозь облепленные пеной губы. Фрей в отвращении отпрянул, когда брызги полетели ему в лицо.

– Он считает… – перевела Ашуа, – что ты взял то, что не принадлежит тебе.

– Нет! Я только отобрал вещь у того, кто ее украл.

Ашуа посоветовала ему замолчать, а колдун опять завыл.

– Он говорит о древности. Тысячелетней. Там – демон из времен до… – Она сделала паузу и нахмурилась. – В общем, он не знает толком, что это такое. Оно само создает себя из всего, чего ты боишься. И еще… – Она совсем растерялась. – Надо остерегаться Железного Шакала. Понимай, как хочешь.

– На крышке футляра была эмблема, помнишь? Я решил, что это собака или волк.

– Похоже, что ты ошибся.

– Он может прогнать демона? – спросил Фрей.

Ашуа перевела вопрос умолкшему и тяжело дышавшему колдуну.

Глаза мага описали полный круг в орбитах, и он принялся выплевывать слова.

– Нет, – перевела Ашуа. – И никто не способен.

– Замечательно! – воскликнул капитан.

– Никто, кроме тебя, – добавила она, когда колдун после краткой паузы продолжил свою речь. Его тон колебался от высоких нот к низким, от скрипа к хрипу, от рокота к писку, как эфирный сигнал. – Ты должен вернуть реликвию туда, где ей положено находиться.

– Но ведь у меня ее даже нет, – заявил Фрей.

– Ты когда-нибудь заткнешься? – оборвала его Ашуа. – Я слушаю! – Колдун между тем вещал без остановки. – Гм… возврати ее на законное место… в темноте при полной луне… – Ее лицо просветлело, и она понимающе улыбнулась. – И ты снимешь проклятие! То самое, о котором говорилось в легендах: проклятие, защищающее от воров. Других способов нет.

– И все? – пробормотал Дариан.

– Да.

– Значит, дело не в испачканной руке? – добавил он с плохо скрываемым триумфом.

– Ты невыносим! – возмутилась Ашуа.

– А что случится, если он не вернет эту вещь? – поинтересовался Крейк.

– Хороший вопрос! – обрадовалась Ашуа и поспешно обратилась к магу. Тот сидел, уронив голову назад и набок, из уголков его рта стекала молочно-белая слюна. Неприкасаемый принялся с хрустом жевать крюкокорень и спустя минуту уставился на Фрея налитыми кровью глазами.

Ашуа переводила его слова.

– Демон, который охраняет реликвию… будет становиться все сильнее. Ты уже видел его. Он будет являться тебе… еще три раза. Последний раз случится в полнолуние. Если к тому времени ты еще будешь жив… он полностью откроется… чтобы вернуть собственность ее владельцу. – Она сделала паузу и с искренней тревогой произнесла: – Затем к тебе явится смерть.

Фрей гневно смотрел на колдуна. Потом яростно рванулся и высвободился. Неприкасаемый вскрикнул и опрокинулся на спину. Он лежал, тяжело дыша, как громадная морская рыбина, выброшенная на сушу. Капитан сердито вскочил на ноги.

– Никто не смеет указывать мне, когда я умру! – крикнул он. Потом взглянул на Крейка и нахмурился. – Погоди, когда же это будет?

– Полнолуние наступит через двенадцать дней, если не считать сегодняшний.

– Точно! – сказал Дариан. – А я намерен прожить намного дольше. – Он вытащил из кармана компас. Крейк сразу узнал свою работу. Он вселил туда демона, который всегда указывал направление к серебряному кольцу Фрея (его капитан подарил Тринике). – Нам нужно отыскать Тринику и вернуть реликвию. И все!

– Надо узнать, где она находилась прежде, – добавила Ашуа. – Отправиться туда и положить ее на место.

– Только не все сразу, – произнес Фрей. – Сначала следует ее забрать. А Триника совсем не обрадуется, когда я потребую добычу назад.

– Свою долю я не верну! – предупредила Ашуа. – Этой девице – никаких возмещений.

Фрей подыскивал слова для возражения, когда занавеска на входе отодвинулась и внутрь заглянул Малвери.

– Закончили свои развлечения? – осведомился он. – Вот и отлично. У нас неприятности.

– Ты и понятия не имеешь, насколько они серьезны, – ответил Крейк и вздохнул. Какие еще шишки судьба обрушила на их плечи?

Глава 12

Бойня – Грамотно устроенная ловушка – Пес-Проныра указывает путь – Побочный ущерб – Расставание

– Что случилось? – спросил Фрей, покинув хижину колдуна. Следом за ним спешили Крейк, Ашуа и Пес-Проныра.

Джез, осматривавшая свою винтовку, подняла голову и кивнула в ту сторону, откуда они пришли. Возле скального склона творилась какая-то суматоха. Перед отверстием в стене собралась толпа неприкасаемых. Они кричали и казались разозленными, оскорбленными, не желающими повиноваться. К месту скандала стекалось все больше народа.

Фрей не сразу сообразил, что послужило причиной волнения. Но обитатели Изнанки расступились, он заметил белокурого юношу в военной униформе и с винтовкой.

Солдат-даккадиец.

– Ашуа! Спроси своего приятеля насчет другого выхода, – сказал Фрей и выхватил из-за пояса револьвер.

Солдат держал оружие перед собой, отталкивая цепкие руки неприкасаемых. Местные жители, напоминающие разъяренных птиц, яростно кричали на чужаков. Уходите отсюда! Это наши владения, мы не хотим видеть вас здесь!

Фрей знал, что сейчас произойдет. От неизбежности у него защемило сердце.

Резко затрещали оружейные выстрелы, и неприкасаемые рассыпались в стороны. Гневные крики сменились воплями страха и боли. И тут Дариан разглядел пришельцев. Не одного солдата, а целую дюжину. Даккадийцы в белой униформе с золотой отделкой, и один самарланец – выше ростом и изящнее, чем остальные. Судя по красивым черным доспехам – командир.

Толпа начала разбегаться, но солдаты не успокоились. Они целились из винтовок и стреляли в спины неприкасаемым. Мужчины и женщины спотыкались и замертво падали на землю. Все хотели как можно скорее добраться до спасительных убежищ, но солдаты без зазрения совести уничтожали безоружных людей.

Фрей был потрясен. Ему доводилось видеть множество убийств, но поведение солдат вызвало у него глубокое отвращение. Хладнокровность и меткость, с которыми они истребляли нищих, как будто палили по диким зверям, быстрота и решимость жестокого ответа, просто поразили его.

Пес-Проныра дернул Ашуа за руку.

– Сюда! – бросила она. В этот момент самарланец-командир, даже не прикоснувшийся к оружию во время побоища, повернул голову и уставился на них. Он вскинул руку, прокричал приказ, и солдаты начали быстро спускаться со склона.

– Сматываемся! – воскликнул Фрей, и они кинулись бежать в противоположном направлении.

За хижиной колдуна находилась просторная открытая площадка, ограниченная слева стеной пещеры, а справа – крутым склоном. Утоптанная тропа вела на плоскую вершину бугра, густо застроенную лачугами.

Солдаты открыли огонь. Они стреляли от бедра, пули со звоном отлетали от камней. Нанести серьезную рану с такого расстояния можно было лишь случайно, но Дариану не слишком понравилось то отношение, которое сегодня проявила к нему удача.

Его страхи подтвердились. Малвери споткнулся и упал, преодолев всего три десятка футов. Фрей был вынужден потратить драгоценные секунды, чтобы поднять пьяного доктора. Пинн, которому не терпелось броситься наутек, приплясывал на месте. Джез, как самая дальнозоркая, палила по преследователям, прикрывая товарищей, но даки не отступали. Предводитель преспокойно шествовал по тропе. Его высокомерие бесило Фрея. Его так и подмывало потратить пулю-другую и сбить с самми спесь.

– Да живой я, – заявил Малвери и нетвердой пьяной походкой двинулся вперед. Фрей выстрелил пару раз, не целясь, чтобы солдаты хотя бы задумались на минуточку. Его попытки оказались таким же тщетными, как и у Джез.

А даки неумолимо приближались. Внезапно пуля угодила Фрею в рукав пальто, едва не задев запястье.

Проклятье, когда Бесс нужна, ее никогда не оказывается на месте! Она бы разделалась с этими поганцами.

Они вскарабкались по склону и очутились на ровном месте. Неприглядные халупы из жести и досок в беспорядке теснились к стене, будто их сгребли туда бульдозером. Вокруг были разбросаны совсем жалкие лачуги. При появлении Фрея и его спутников неприкасаемые моментально разбежались. Сначала он подумал, что местные испугались их, но понял, что опасность удвоилась.

За скопищем домиков находился еще один вход в пещеру. Из него появился второй отряд солдат, который тоже возглавлял самарланец.

Команда Фрея не стала дожидаться приказа. Все вскинули имевшееся оружие и открыли огонь.

У каждого вскипела кровь в жилах, а винтовки начали свое монотонное стаккато. Дариан стрелял в нападавших, держа по револьверу в обеих руках. Солдаты поспешили укрыться за ближайшими хижинами.

Лезть под огонь противника, превосходившего их числом, было глупо, а возвращаться обратно тем же путем – невозможно. Капитан и его люди инстинктивно придерживались бокового направления. Вход находился в углу, стена пещеры плавно загибалась вправо, продолжая подниматься вверх. Они пробирались по склону, стреляя на ходу и не давая врагам ни секунды для передышки.

– А ты была уверена, что из-за того парня, который прицепился к нам, можно не тревожиться, – сказал Фрей Ашуа.

– Значит, и у меня есть недостатки, – огрызнулась она. – Интересно, правда?

– Сверху еще лезут! – сообщила Джез.

Дариан увидел третью группу солдат, преграждавших им путь к спасению, и выругался. На сей раз они угодили в ловушку.

– Эй, кэп! – заорал Малвери. Фрей обернулся и обнаружил, что доктор указывает в сторону длинного веревочного моста, перекинутого через пропасть. Он тянулся через пещеру над очередной кучкой построек и заканчивался возле скопища хижин, пристроившихся над обрывом скалы.

Конструкция выглядела хлипкой, но Дариану совсем не улыбалась перспектива получить пулю в живот. Мост являлся меньшим из двух зол.

Они начали отступать, не забывая прикрывать друг друга. Опыт участия в перестрелках у всех был внушительный. Никто не волновался сверх меры, кроме Крейка, которому, вероятно, не светило овладеть умением воевать. Они уже рассчитали расход патронов, чтобы не оказалось, что сразу нескольким нужно перезарядить оружие. Удивительно, но действовали они как настоящая команда.

Но солдаты, расположившиеся в укрытии, тоже сориентировались. Разделявшее их расстояние было приличным, но других преимуществ не имелось. Кроме того, экипаж «Кэтти Джей» находился у всех на виду. Даккадийцы наступали.

– Ладно, пес с ним. Играем тактическое отступление, – мрачно заявил Фрей. – Вперед!

Они сорвались с места и вразнобой побежали к мосту. В воздухе свистели пули – маленькие гонцы смерти.

Фрей суеверно относился к этим железкам – думать о них значило приманивать их к себе. Главное – не останавливаться и не прикидывать соотношение шансов на то, чтобы уцелеть под огнем или погибнуть. Если соблюдать нехитрые правила – все будет в порядке.

Так он выживал в опасных ситуациях.

Наконец Дариан достиг моста. Он был не настолько благороден, чтобы уступить дорогу: сейчас каждый должен заботиться о себе сам. Веревки оказались толстыми и на удивление прочными – не скрипели даже под тяжестью Малвери. Беглецы мчались к выходу, пригнувшись и чувствуя собственную незащищенность. Оставалось надеяться только на то, что неприятель промажет.

Солдаты, видя поведение беглецов, полезли выше. Первая группа повернула обратно. Они решили пройти краем пещеры и застать беглецов врасплох. Но Фрей и его команда, следовавшие более прямым путем, должны были опередить врага.

Даккадийцы получили возможность прицельно стрелять. Дариан вздрогнул – пуля зацепила веревочный поручень рядом с ним и вырвала прядь волокон. Мост под ногами раскачивался все сильнее. Фрей посмотрел вниз, на грязные крыши лачуг и каменистую почву смертоносного провала. Если сорвешься туда, костей точно не соберешь.

Пинн спьяну запнулся и чуть не рухнул на колени, но Малвери удержал его и толкнул вперед. Раздались новые выстрелы. Полетели и новые пули.

Нам бы немного удачи.

Потом Дариан увидел перед собой конец моста, и его захлестнуло облегчение.

– Быстро в укрытие! – крикнул он, махнув в сторону лачуг, теснившихся поблизости. – Джез, следите за теми гадами, которые лезут со спины.

– Есть, капитан, – ответила она.

Лепившиеся у края скалы хижины были обнесены заборчиками из трухлявых досок и ржавых листов железа. Разогнав тощих коз и кур, команда Дариана расположилась за ненадежным укрытием, получив хоть какую-то диспозицию. Первая группа солдат продолжала преследование. Если они поднимутся на вершину и обогнут дома сзади, то прижмут отряд Фрея к обрыву скалы.

Они открыли огонь по дакам. Те рассыпались по убежищам. Даже самарланец зашагал заметно энергичнее после того, как над его головой просвистел заряд картечи из дробовика Малвери.

Фрей вновь повернулся к веревочному мосту. Даккадийцы уже добрались до него и, подгоняемые командирами, неохотно вступали на дощатый настил. Дариан сунул один из своих револьверов за пояс, вынул саблю и помахал ею в воздухе. Противники правильно поняли его жест и поспешили вернуться на твердую землю. Дав им несколько секунд, капитан «Кэтти Джей» обрубил канаты. Демонический клинок не подвел хозяина и рассек обе толстых веревки одним ударом. Подвесной мост резко дернулся и рухнул на крыши жалких построек.

Фрей тут же присел на корточки рядом с Джез. Она прильнула к винтовке и целилась в солдат, укрывшись за жестяным фрагментом забора.

– Вы поразили меня своей человечностью, – сообщила она. – Подумать только: позволили им уйти!

– Каждая жизнь – драгоценная сверкающая бабочка.

– Потрясающе! – воскликнула Джез и, нажав на спусковой крючок, всадила пулю в затылок одному из даккадийцев. – Капитан, нам нужно убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Если отряд обойдет те дома, мы все умрем. – Она добавила с кривой улыбкой: – Даже я.

«По крайней мере, она научилась относиться к своему ужасному состоянию – чудовища-полудемона – с юмором», – подумал Фрей. Похлопав штурмана по плечу, он, пригнувшись, бросился к Ашуа.

Девушка о чем-то горячо спорила с Псом-Пронырой.

– Есть еще какой-нибудь выход? – спросил Дариан.

– Вон там, – неопределенно ответила Ашуа.

Фрей ничего не понял. Теперь ему оставалось лишь доверять Ашуа и ее проводнику.

– Народ! – крикнул он. – Сматываемся! По счету «три»! – Он резко махнул рукой в сторону Пса-Проныры. – Показывай дорогу!

Неприкасаемый стал молча рассматривать его непроницаемыми черными глазами. Фрей воспринял взгляд Пса-Проныры как согласие.

– Готовы? – обратился он к своей команде. – Один! Д…

Пинн с громким воплем рванулся мимо него.

– Ладно, пошли! – раздраженно бросил Дариан. Он подтолкнул проводника вперед. Неприкасаемый сорвался с места и легко опередил Пинна, который лишь сейчас осознал, что вообще не представляет, куда бежать. Другие члены команды тоже выскочили из укрытий и последовали за Псом-Пронырой.

Солдаты кинулись в погоню, но у беглецов имелась заметная фора. Вдобавок они, в самом прямом смысле слова, спасались от смерти. Пинн и Малвери, как ни странно, уверенно держались на ногах, а Ашуа, похоже, успела полностью протрезветь. Пес-Проныра вел их по тропе, усеянной кочками. Обитатели поспешно разбегались в стороны. Внезапно провожатый свернул прямо к стене пещеры. За выступом скалы скрывалась узкая трещина. Пес-Проныра протиснулся в нее и исчез. Остальные бросились за ним. Малвери пролез не сразу, и Пинн с удовольствием подтолкнул его увесистым пинком.

Они очутились в туннеле, который был грубо пробит в камне и вел наверх. Вскоре им на пути стали попадаться боковые ходы: на развилках и перекрестках горели масляные лампы. Потолок поддерживали деревянные стойки и балки. Фрей решил, что прежде здесь были горные выработки.

Он никогда не думал, что так сильно обрадуется, оказавшись в полутемном узком лазе в глубине скалы. После долгого пребывания на импровизированном поле боя он ощущал себя в безопасности. Но не забывал, что даккадийцы гонятся за ними по пятам. Тем временем Пес-Проныра несся вперед.

– Что им нужно? – спросила на бегу Джез, совершенно не страдавшая от одышки. – Наши головы или реликвия?

– Какая разница? – пропыхтел Дариан. – А интересно, как они нашли нас?

– По описаниям, – сообщила Джез. – Нам трудно спрятаться в местной толпе, особенно после того, как вы прославились. Могу поспорить, нас повсюду высматривали сыщики. И одному из них повезло.

– Не надо было оставлять в живых никого из охранников поезда, – пробормотал Фрей себе под нос.

Они неслись изо всех сил – вернее, так быстро, как позволял рельеф туннеля. Здесь им тоже встречались неприкасаемые, но никто не пытался задержать чужаков. Температура устойчиво повышалась – они приближались к поверхности.

Вдруг сзади донеслись крики солдат и сетования местных обитателей, которых те попросту отбрасывали с дороги. Пинн и Малвери задерживали всю группу, и солдаты мало-помалу догоняли беглецов.

В конце концов они добрались до лесенки, прорезанной в скале. Она привела к их другой лестнице, похожей на корабельный трап. Крошечная площадка наверху упиралась в люк, за которым находился короткий коридор, облицованный камнем. Пробежав его до конца, они оказались у массивной двери, которая внезапно резко распахнулась на улицу.

Фрей опешил от внезапного ощущения открытого пространства, электрического света, отдаленного шума города и ночной жары. Он пробыл под землей лишь час с небольшим, но сейчас почувствовал себя так, будто попал в другой мир. Они вышли на тихую, грязную и захудалую улицу. На них кротко и без всякого интереса посматривал рушу, привязанный к столбику.

А сама неприметная дверь пряталась под ненадежной с виду галереей, стоявшей на тонких опорах. Здание не вызывало доверия: фасад подпирали два столба, а потолок галереи устрашающе просел.

– Кэп, они уже в спину дышат! – пробасил Малвери, выбравшись наружу. Он раскраснелся и явно не мог бежать дальше. У Фрея подкашивались ноги и разрывалась грудь. В который раз он пожалел, что они мало занимаются физическими упражнениями. Но тренировки отбирали бы время у пьянства, поэтому, подумал он, они никогда не займутся спортом.

Джез разгадала его мысли.

– Капитан, не беспокойтесь. Давайте разделаемся с ними прямо здесь, – произнесла она. – Когда они полезут через эту дыру.

Фрей хитро улыбнулся.

– У меня есть идея получше.

Он подбежал к рушу. Из гущи рогов и клыков на него уставился крошечный глаз. Фрей осторожно, чтобы не напугать животное, приблизился вплотную к толстокожему зверю. Погонщик куда-то подевался. Капитан отвязал от привязного столбика толстую вожжу и вернулся к двери, возле которой собралась его команда.

Джез припала на колено и держала винтовку на изготовку, прикрывая отстающих. Малвери последним вывалился наружу. Он наклонился, и его вырвало. Дариан не обратил на это внимания. Он наматывал вожжу на деревянный столб галереи.

Поблизости раздался истошный перепуганный вопль. Из соседнего переулка вывалился, подтягивая на ходу штаны, погонщик.

– Скорей! – крикнул Пинн.

– Все уходите оттуда! – рявкнул Фрей. – Живо!

Спутники мгновенно выполнили приказ. Погонщик мчался к ним, изрыгая проклятия на самарланском языке. Дариан шагнул к рушу, поднял револьвер и выстрелил в воздух.

Зверь испуганно попятился, взревел и натянул привязь. Ему потребовался только один рывок. Столб затрещал и вывалился. Фрей метнулся на противоположную сторону улицы. Галерея заскрипела, и фасад с треском обрушился.

Перепуганный рушу тяжело затопал по дороге. Погонщик кинулся за ним, но улучил момент, чтобы плюнуть на Фрея.

Дверь оказалась надежно похоронена под обломками. Второй этаж открыл для всеобщего обозрения неприглядные, скудно обставленные комнатушки. Даккадиец средних лет очумело уставился вниз через край ванны. Такое выражение можно было бы ожидать от любого, попавшего в его положение.

Джез восторженно наблюдала за разгромом.

– Чудесно! – воскликнула она.

– И впрямь неплохо получилось, – согласился Фрей. Он оглядел своих людей. Все целы, никто не пострадал, если не считать, что у Пинна рука на перевязи. – Кто считает, что мы злоупотребили гостеприимством Самарлы?

Малвери, Пинн и Крейк одновременно подняли руки. Спустя пару секунд к ним присоединилась Джез.

– Я с вами, – сказал Фрей.

– А мне пора, – подала голос Ашуа. – Вы, ребята, сейчас не самая подходящая компания.

– Спасибо, – усмехнулся Дариан. – За… сама знаешь. – Он продемонстрировал ей ладонь с черной меткой.

Ашуа помолчала.

– Верно… – пробормотала она и добавила: – Если я тебе понадоблюсь, пошли записку в гостиницу «Черный дракон». Заведение-то вардийское. Там сумеют связаться со мной.

С этими словами она повернулась и убежала. Доктор проводил ее взглядом, исполненным пьяной меланхолии и симпатии, но Фрею было не до сентиментальности.

Ашуа могла быть полезной, но постоянно влекла за собой всякие неприятности. С него хватит! В глубине души он считал ее виновной в том, что с ним стряслась беда. Если бы она не подначивала его, ему не пришлось бы хвастаться и доставать из ящика злосчастный меч.

– Ладно, – вымолвил он. – У меня Шасиит уже стоит поперек глотки. Отправляемся домой, пока нас не убили.

Глава 13

Фрей позволяет себе лишнее – Клуб «Аксельби» – Предложение Хокби – Снова в снегах

– Это как понимать?

Триника холодно взглянула на Фрея через стол.

– По-моему, я была предельно ясной. Нет у меня реликвии. Я продала ее.

– Уже? – опешил Дариан.

– Через несколько часов после того, как прибыла в Теск. Я ведь упомянула, что покупателю не терпелось получить заказ.

– Кто он?

– Вас это не касается.

– Триника, все крайне серьезно! – повысил голос Фрей. – Я должен знать!

Выражение ее лица не изменилось, но в каюте как будто подул ледяной ветер.

– Вам не мешало бы вспомнить, где вы находитесь и с кем говорите, – отчеканила она металлическим голосом.

А Фрей и не сомневался в своем местонахождении. Он – в каюте капитана «Делириум Триггер». И говорит с призраком женщины, которую любит. Где та Триника, с которой он ужинал два дня назад? Куда подевалась ее мягкость и скрытая нежность?

Он растерянно пригладил волосы ладонью, проклиная задержку, из-за которой лишился реликвии. Даже руководствуясь компасом, связанным с кольцом на ее пальце, он потратил сутки на перелет в Теск и еще одни на то, чтобы разыскать ее. Столица была большим городом.

Триника, утратив интерес к Дариану, уставилась в окно. Судя по всему, она пребывала в приступе дурного настроения. Атмосфера в каюте с массивной медной отделкой и темными деревянными книжными шкафами, в которых теснились корешки с незнакомыми названиями, была угнетающей. Фрей высмотрел книгу, которую подарил ей в ресторане, и не на шутку расстроился. Ее благодарность оказалась совсем недолгой.

Возле двери с настороженным видом застыл Баломон Крунд. Он проводил Фрея по коридорам корабля и почему-то остался в каюте.

– Что он тут делает? – раздраженно осведомился Дариан.

– Он мой боцман, – ответила Триника, не удостаивая Фрея своим взором. Он не представлял, что интересного можно увидеть в ангаре, где стоял «Делириум Триггер».

Наконец он собрался с духом. Раздражительность не дала бы ему ничего хорошего.

– Не могли бы мы поговорить наедине, капитан Дракен? – вежливо произнес он.

– Не вижу смысла, капитан Фрей. При господине Крунде вы можете быть откровенны. Уверяю вас, он чрезвычайно осмотрителен.

Дариан решил не возражать. Ему было не до игр. Он чувствовал себя взвинченным и едва владел собой. Он стиснул изуродованную руку, которую спрятал в никчемную перчатку без пальцев. Ему хотелось пожаловаться Тринике и позволить успокоить себя. Проклятье, ему очень страшно! Но Триника, определенно, намеревалась максимально затруднить все, что он собирался сделать.

Он стиснул зубы и снова заставил себя успокоиться.

– Ради нашего недавнего союза, – сказал он, – капитан Дракен, сообщите мне, кто купил эту реликвию. – Он растянул губы в притворной улыбке и злобно добавил: – Пожалуйста.

Она отвернулась от окна и взглянула на него угольно-черными глазами. Триника напоминала хищную птицу, которая охотится на мышь.

– Я продала ее Джиду Крикслинту, – буркнула она после долгой паузы.

Фрей чуть слышно застонал и содрогнулся. Фамилию Крикслинта ему хотелось услышать меньше всего на свете.

Он всегда старался придерживаться одной политики – не портить отношений с теми, кто сможет отыграться на нем. За прошедшие годы он отлично наловчился узнавать, кто из дельцов преступного мира идет в гору, а кто – нет. С первыми он вел дела честно. Вторых же обманывал без зазрения совести. Ведь он понимал, что к тому времени, когда он вернется в их края, они, вероятно, будут мертвы или потеряют все.

Но идеальных систем не бывает. Иногда капитану «Кэтти Джей» случалось допускать ошибки. Крикслинт попал в этот список. Он являлся скупщиком краденого, ростовщиком и вообще весьма неприятным типом. Обитатели Теска ненавидели его, но он был необходим всем и каждому. Крикслинт ловко распоряжался долгами и постепенно завоевал положение преступного авторитета средней руки.

Раньше Фрею случалось перевозить для него контрабандные товары. Однажды после получения груза для очередного из рейсов до Дариана дошла любопытная новость. Кто-то осуществил его заветную мечту и разбил морду этому мелкому хорьку.

Дариан решил, что перед ним открылась заманчивая возможность. Если репутация Крикслинта пострадала столь же сильно, как и его зубы, конкуренты должны, почуяв слабину, накинуться на него и полностью вывести из игры. У Крикслинта было слишком много поводов для беспокойства, помимо груза, пропавшего без вести. Поэтому Фрей продал добычу, забрал деньги себе и напрочь выкинул из головы эту историю.

Но Крикслинт не погиб. Он отыскал обидчика и, для примера и устрашения остальных, кроваво расправился с ним. Он продолжал безжалостно сокрушать конкурентов. Вскоре он снова выплыл на свет и занял куда более внушительную позицию, чем прежде. Фрей не знал, заметил ли Крикслинт его проделку, но на всякий случай избегал с ним встречи.

А теперь Крикслинт заполучил единственную вещь, которая может спасти жизнь ему, Фрею. Поистине, мир устроен несправедливо.

– Мне необходима ваша помощь, чтобы вернуть реликвию, – выдавил он, обращась к Тринике.

Ее смех привел его в бешенство.

– Не валяйте дурака.

– Я отдам за нее деньги. Прямо и открыто. А затем все отработаю.

Триника изумилась.

– Что вы говорите? Если бы я захотела так поступить, он бы сразу почуял неладное и удвоил цену. Разве у вас есть сбережения?

– Послушайте, я выполню все, что потребуется. Назовите свою цену.

– Никакой цены нет. Меня просто подрядили для очередного задания. Забудьте об остальном. Завтра я лечу в Шасиит, там у меня – другие дела. Если вам нужна реликвия, добывайте ее сами.

Ее резкий тон стал последней каплей. Фрей вскочил с кресла, хлопнул обеими руками по столу и наклонился вперед, нависнув над Дракен.

– Триника, речь идет о моей жизни! Неужели тебе это безразлично?

Ни на мгновение не испугавшись, она без всякого выражения смотрела на него снизу вверх. Дариан услышал зловещий щелчок взведенного курка револьвера и почувствовал, как Крунд приставил дуло к его затылку.

– Господин Крунд, вы не проводите капитана Фрея? По-моему, он пьян.

– Вы прогоняете меня? – не веря своим ушам, вымолвил он, усилием воли притушив ярость.

– Вы помогли мне выполнить заказ. И я окажу вам любезность: вам не причинят вреда, – ответила она. – Но еще слово, и я могу передумать. А теперь убирайтесь, пока вы не унизились окончательно, – заявила она и опять отвернулась к окну.

Фрей открыл рот, но промолчал. Она права. Он действительно оплошал.

Он покинул каюту вместе с Крундом. Дариан шагал по металлическим коридорам «Делириум Триггер», кипя от гнева. По трапу они поднялись на артиллерийскую палубу и окунулись в прохладную атмосферу ангара. Крунд довел Фрея до конца мостков и замер с револьвером в опущенной руке. Весь его вид показывал, что больше он не пустит проходимца на фрегат.

Фрей решил передать через боцмана какое-нибудь особенно изощренное оскорбление в адрес Триники, но передумал. Экипаж беспредельно предан Дракен. Крунду ничего не стоит пристрелить его на месте, защищая честь своего капитана. Когда у тебя застряла пуля в легком, уже не важно, кто посмеялся последним.

Значит, никаких прощальных колкостей. Дариан сгреб в кучку остатки гордости и убрался восвояси.

Боевой фрегат «Делириум Триггер» был слишком велик для того, чтобы опускаться на посадочную площадку. Он покоился в колыбели из мостков и платформ в частном ангаре, получив место благодаря поддельным документам и огромной взятке. Два года назад Триника опрометчиво поддержала неудавшийся государственный переворот, который затеял герцог Грефен. Правда, ее заочно приговорили к смерти, и приговор пока никто не отменял. С тех самых пор она в основном предпочитала заграницу. В Теске, столице Девяти герцогств Вардии, где находилась резиденция эрцгерцога, ей не следовало привлекать к себе внимания.

Но Фрея почему-то не волновало, будет она жива или умрет.

Он спустился по многоярусным мосткам ангара и выбрался на улицу, поежившись от холода. Легкий осенний туман одел уличные фонари в яркие ореолы. В темноте призывно светились окна. Он мельком видел в них сцены повседневной жизни. Бухгалтер, делавший какие-то расчеты. Семья, садившаяся обедать. Любовники, спешившие задернуть занавески. По дорогам пыхтели механические повозки, улицы патрулировали ополченцы в синих и серых мундирах. После хаоса Самарлы Теск производил впечатление нормального и упорядоченного города.

Фрей шел очень быстро. Сейчас он особенно остро чувствовал красоту обыденных вещей и испытывал сильную боль. Столкнувшись с нехваткой времени, он стал внимательнее относиться к окружающему миру.

Смерть гналась за ним по пятам. Демон не спал.

Фрею потребовалось изрядно удалиться от ангара и остыть, прежде чем к нему вернулась ясность мыслей. Он остановился на берегу канала, возле одной из множества одетых в кирпич водных артерий, перерезавших улицы Финансового квартала. Огни фонарей отражались в ее поверхностью, как тусклые солнца.

Идиот!

Какого же дурака он свалял, отправившись к Тринике! Ворвался на корабль без спросу. Он перегнул палку. То, что существовало между ними, было делом сугубо личным. Он не имел никакого права надеяться на сочувствие, тем более перед ее командой.

Если бы он встретился с ней тайком и не на «Делириум Триггер», а где-нибудь поодаль, тогда, вероятно, он мог бы рассчитывать на ее поддержку. Но призрак неумолимо надвигавшегося конца поставил перед ним такие вопросы, о которых он не смел задумываться. Дариан предпочел действовать и сглупил.

Только теперь он сообразил, что поставил под удар ее репутацию. Он вел себя с ней слишком фамильярно, а ее власть основывалась на отчуждении и подчинении. Да ей следовало бы приказать избить его. Но этого не случилось, значит, она привязана к нему. Но ее экипаж мог учесть даже столь мелкий акт милосердия и обвинить Тринику в слабости.

Что ж, он погубил этот шанс собственными руками. Триника бессильна. Однако она назвала имя.

Постояв немного, он зашагал дальше. Он не испытывал ни малейшего желания увидеть Джида Крикслинта. Но иного выхода не имелось.

Грохочущий трамвай вез Малвери по тем улицам, которые раньше были для него родными. Он сидел сгорбившись, слишком громоздкий для маленького жесткого сиденья, и глядел поверх оправы круглых зеленых очков на скользившие мимо здания. Под дребезжание металлической отделки они миновали Азартный Угол и Угол Игрока в Кости, Шепчущую Площадь, Стеклянный Рынок и Веселый Ряд. Названия остановок трамвая звучали в его ушах, как изложенный в стихах миф. Некогда он сам был частью этого города. Он словно читал на языке потерянной жизни знакомую старую повесть.

Он сошел у Сальных Ворот, а звенящий трамвай покатил себе дальше. Малвери сунул руки в карманы и поплелся по улице, выдыхая в студеный воздух клубы пара.

Сальные Ворота представляли собой переулок, по обеим сторонам которого тянулись высокие дома, принадлежащие врачам, адвокатам и политическим деятелям. От зданий с вычурными подъездами, широкими окнами и высокими потолками исходила аура самомнения. Некогда и Малвери жил в подобном доме. Ему казалось, что с тех пор прошла вечность.

Примерно в середине переулка располагался клуб «Аксельби». За семь лет, которые Малвери не посещал эти места, он почти не изменился. Никаких вывесок у двери. Для непосвященного он ничем не отличался от остальных строений. Клуб занимал два соседних трехэтажных особнячка: в общей стене проделали проходы и объединили их под вывеской «Аксельби». Здесь имелось более дюжины помещений. Гостиные с диванами и карточными столами соседствовали с уютными библиотеками, обставленными кожаной мебелью. Их сменяли обеденные залы, где подавали отличное красное вино и изумительное мясо с кровью.

Малвери обрадовался, увидев клуб. Он провел много времени в этих стенах. Сам факт того, что «Аксельби» еще существовал, оказался важным для него.

Он заглянул в ближайшее окно. Запотевшие стекла отделяли его от раскрасневшихся мужчин, которые с бокалами бренди и сигарами спорили, смеялись и затевали какие-то интриги.

Как же тепло всегда было там, внутри! Ночами напролет он развлекался скабрезными шутками в компании богатых бездельников. В молодости он удивлялся их естественному высокомерию, даже восхищался им. Потом привык. В конце концов стал столь же легкомысленным, как они.

В ту роковую ночь он посетил «Аксельби». Выпил вина и бренди, сидя в кресле у камина, и возвратился домой, лишь когда Элдрея легла спать. Он бывал только в своем медицинском кабинете и в клубе, куда женщины не допускались ни под каким предлогом, и почти не виделся с женой. А условия договоренности устраивали их обоих.

Вообще-то, их семейные отношения ухудшились настолько, что он спал на кушетке. Но тогда он пил до самого рассвета – без всякой на то причины. Пьянство превратилось в его обычное времяпрепровождение, и он все чаще и чаще благодушно потворствовал своей привычке.

А затем в дверь постучали. Явился посыльный из больницы. Друга Малвери доставили в госпиталь с острым аппендицитом. Нужно было поторопиться.

Возможно, если бы у него и Элдреи сохранилось хотя бы немного нежности друг к другу, он лег бы спать трезвым. Но это оправдание никуда не годилось. Несчастье должно было произойти – если не в тот раз, то на следующий день или через неделю. Врач-алкоголик оказался уверен в своей непогрешимости и не подпустил к своему другу других медиков. Он думал, что никто не справится с операцией лучше, чем он.

Он ошибся и лишил жизни Хенвида Клэка – геолога, имевшего жену и ребенка. Хенвид не заслуживал той участи, которая выпала ему.

– Прошу прощения…

Малвери растерянно заморгал. Человек, высунувшийся из входной двери клуба, обращался к нему. Малвери понял, что замечтался, окунулся в воспоминания и погрузился в глубокую печаль. Вероятно, он выглядел голодным нищим, которого привлек свет богатого дома. Конечно же, он, одетый в потрепанное пальто и заношенный свитер, вполне мог сойти за бродягу. Хотя, с другой стороны, обширный живот его подвел.

– Извините, дружище, – сказал Малвери. – Задумался. Я сейчас уйду.

– Нет, все в порядке. Я просто… Скажите, вы не Альтазар Малвери?

Доктор присмотрелся к своему собеседнику. Мужчина лет тридцати пяти с красивым лицом, обрамленным темными вьющимися волосами и ухоженными бакенбардами в виде котлет. Но его вежливая и одновременно напористая манера показалась Малвери знакомой. Когда они вместе выпивали здесь, он был намного моложе и брился до синевы.

– Эдсон Хоукби! – улыбнулся Малвери.

– Так и есть, это вы! – воскликнул Хоукби. Он выскочил наружу и энергично пожал руку Малвери. – Я сразу догадался. А на улице не жарко. Не желаете к нам заглянуть?

– Я ведь давно уже не состою в клубе.

– Ерунда! Сегодня состоите! – объявил Хоукби, препровождая его в вестибюль.

За дверью, как всегда, дежурил швейцар в ливрее.

– Этот господин – мой гость, – заявил Хоукби. – Сделайте любезность, снабдите его пиджаком.

Швейцар удалился, а Эдсон осмотрел Малвери с головы до ног.

– Боюсь, при виде вашего костюма кое-кто поморщится. Здесь попадается чопорный народ. – Впрочем, он вновь широко улыбнулся и похлопал гостя по плечу. – Альтазар Малвери! Кровь и сопли! Как поживаете, старина?

Доктор, облаченный в новое одеяние и со стаканом портвейна в руке, направился вслед за Хоукби в кабинет на втором этаже. Оба устроились у камина. Эдсон возбужденно болтал, а Малвери слушал и пытался проникнуться атмосферой «Аксельби». Хоукби успел стать видным медиком, он изобрел совершенно новую методику лечения умственных расстройств при помощи магнитных полей. Он владел небольшой лечебницей-приютом в Свечном Квартале. Малвери с удовольствием слушал рассказ о его успехах – Эдсон всегда был хорошим прямодушным парнем.

– Впрочем, хватит обо мне, – заявил Хоукби. – Ваша жизнь полна приключений!

– Ха! Значит, теперь это так называется?

– Хотя мы с вами вращаемся в разных кругах, новости разносятся быстро. Вы судовой врач на «Кэтти Джей», которой командует капитан Фрей. Говорят, что вы побывали за Погибелью и лицом к лицу встречались с манами.

– Если честно, дробовиком к лицу, – уточнил Малвери. – Не собираюсь вас переубеждать, но, поверьте, жизнь вольного пилота далеко не так романтична, как считают.

– Вы скромничаете.

– О нет. В основном мы мотаемся в небе и стараемся разогнать скуку. У нас хорошая команда, даже наилучшая, но иногда… – Хоукби поднял бутылку, предлагая налить еще вина, Малвери кивнул и сделал глоток. – Проклятье, напиток просто превосходный! Порой я сам удивляюсь – что я творю с собой?

Эдсон откинулся в кресле, предвкушая интересную историю.

– Что вы имеете в виду?

Малвери вертел в руках бокал, рассматривая, как преломляется в вине пламя камина. Затронув эту тему, он сомневался, что будет разговор. Но ему совершенно не хотелось откровенничать с кем-либо из команды. А сейчас перед ним сидел человек, который мог понять его. Размякнув от алкоголя и окружающей обстановки, он решил не обременять себя размышлениями, которые неотвязно одолевали его с недавних пор.

– После того как… ну, вы помните, что случилось…

Хоукби сдержанно кивнул. О трагедии с Хенвидом Клэком знали все.

Малвери неловко поерзал в кресле, которое вдруг сделалось неудобным.

– В общем, я несколько лет не мог заставить себя взяться за скальпель. Меня хватало только на то, чтобы сделать перевязку и дать таблетки. Но я справился. Наш бортинженер, Сило, получил серьезное огнестрельное ранение, и я вытащил его. Уже два года прошло. – Он поправил очки и громко фыркнул. – А после я опять застопорился.

– Малвери, вы поразили меня в самое сердце! Да если хотя бы половина историй, которые я слышал, верна, вы побывали везде! Я бы все отдал, чтобы путешествовать так, как вы!

– Но мне больше не доводилось спасать жизни, – пробормотал Малвери. – Я, в общем, на нуле.

Хоукби задумчиво потер указательным пальцем подбородок. Малвери сунул руку в карман и вытащил коробочку, обтянутую бархатом. Он протянул ее Хоукби.

– Первая аэрумная война, верно? – произнес Хоукби. Открыв коробочку, он посмотрел на лежавшую там медаль. – Вы были тогда полевым хирургом…

– Да. Вытащил нескольких бедолаг из-под огня. В общем-то, я даже забыл об этом, но потом мне дали медаль, и я получил некоторую известность. И на меня обратил внимание некий Макклебери.

– Ваш покровитель.

– Генерал Гред Макклебери. Я встретился с ним во время награждения. Похоже, понравился ему. После войны он предложил мне стать его личным семейным доктором. Предложил столько денег, что волосы дыбом. Кажется, ему понравилась идея о том, что врачом у него будет герой войны или кто-то в этом роде. Но я не захотел связывать себе руки и лишаться возможности оперировать. Поэтому я выдвинул свои условия: он помогает мне устроить практику, а я гарантирую, что буду в его распоряжении всегда, когда потребуюсь. А остальное время я решил заниматься хирургией.

– Очень разумно, – кивнул Хоукби, закрывая коробку и возвращая ее хозяину. Малвери спрятал ее в карман. С тех пор как Крейк нашел «Крест Герцога» в ящике его стола, Малвери не расставался с медалью.

– Все сложилось наилучшим образом. Макклебери демонстрировал меня публике по вечерам, и вскоре я уже состоял в шикарных закрытых клубах и мог посещать любые приемы. Я родился и вырос среди совсем небогатых людей, и можете себе представить, как я чувствовал себя, шляясь по гостиным знаменитостей. Я был доволен своей жизнью. Именно тогда я и познакомился с Элдреей, и, проклятье, тогда она была замечательной женщиной.

Хоукби вновь подлил Малвери вина в бокал.

– Пока, старина, я слышу рассказ о человеке, который был справедливо вознагражден за доблесть на поле боя.

– Вероятно. Но затем началась Вторая аэрумная война. И снова множество людей гибло фронте. И я сказал себе: «Вот где мне следует быть». Но у меня все наладилось в Теске. Я стал состоятельным, привык к комфорту и не стремился покинуть теплое место у камина. И я знал: Макклебери позаботится, чтобы меня не призвали. Он хотел держать меня в штате своей прислуги. Я пересидел все на свете. Большую часть войны я провел в «Аксельби», а молодых врачей, таких, как вы, отправили на фронт. – Малвери сгорбился в кресле, отблески огня камина играли на стеклах его очков. – Пожалуй, это было началом конца.

– Вы слишком сурово судите себя, – произнес Хоукби. – В тылу тоже требовались медики.

Его слова не убедили Малвери.

– Прежний я пошел бы на войну в любом случае. Но что-то во мне изменилось. Я потерял стержень. Слишком полюбил достаток и много пил. Вдобавок женщина, которую я любил, превратилась в моего врага, уж не знаю, по моей ли вине или по ее. Наверное, оба оплошали. Полагаю, она думала, что вышла замуж за более храброго человека.

– Мой дорогой Малвери! – воскликнул Хоукби и сочувственно хлопнул его по плечу. – Я не привык видеть вас в таком плаксивом настроении.

– Простите, – сказал тот, пытаясь стряхнуть охватившую его сентиментальность. – Видимо, нашел медаль и расстроился. Ведь во мне нет ничего, кроме лужи мочи и пылких страстей. Меня влекло только одно занятие – спасать людские жизни. Я просто пытаюсь сообразить – что случилось с тем парнишкой?

– Ладно, – вымолвил Хоукби, пожав плечами. – Если вы так мучаетесь, то почему бы вам не пойти ко мне?

Малвери нахмурился.

– Вы не шутите?

– Будете главным хирургом в моем приюте. Странно, но эти ненормальные бедолаги умудряются то и дело наносить себе серьезные повреждения. Иметь рядом с собой такого врача, как вы, было бы крайне полезно. Поработаете у меня шесть месяцев, я позабочусь о том, чтобы вас восстановили в гильдии. А потом можете поступать, как вам угодно. Несомненно, я буду рад оставить вас у себя, но если вы решите, что захотите возобновить частную практику, я не стану вам препятствовать.

Надо же… А у Малвери вылетело из головы, что в мире высшего общества двери «для своих» открываются очень легко.

– Знаете ли, дружище, я изрядно дисквалифицировался, – проворчал он вяло.

Хоукби отмахнулся от возражений.

– Бросьте! Вы являлись одним из лучших хирургов, которых я когда-либо встречал. У вас есть талант, и он пропадает зря. Я почел бы за честь сотрудничать с вами.

«Неужели такое возможно?» – удивился Малвери.

Каково это – после долгих лет вернуться к постоянной работе и обрести стабильное положение? Снова спасать жизни? Разве не к этому он всегда стремился?

Но на сей раз он будет скромнее. Никакого высшего света с его ядовитой ерундой. Хватит с него и первого неравного брака. Но было бы неплохо иметь приличный жилет, посещать «Аксельби», резать бифштекс серебряным ножом и запивать мясо изысканным вином.

Но сначала нужно помочь Фрею. Вот главная обязанность Малвери. Капитану угрожает опасность. Дариан – его друг. Он должен, не откладывая, вернуться на «Кэтти Джей». Капитан придет от Триники с новостями, и Малвери следует поторопиться.

– Спасибо за щедрое предложение, Хоукби, – поблагодарил он Эдсона. – Но сейчас я участвую в чрезвычайно важном деле. Предоставьте мне некоторое время на размышление.

– О, разумеется. В случае чего вы знаете, где меня найти. – Они поднялись и пожали друг другу руки. – Подумайте хорошенько.

– Да, – тихо сказал Малвери. – Непременно.

Джез не спала уже четыре года. Но иногда, закрывая глаза, она будто проваливалась в сон. И тогда она вновь видела день своей смерти.

Она стояла над своим трупом. Тело лежало, скорчившись, в снегу, в яме. Кожа посинела, глаза закрыты. Черты лица расслаблены. Она съежилась в позе эмбриона, словно хотела вернуться в отправную точку своей жизни.

Было утро, и крыша из серых туч обесцветила все вокруг. Но в ее памяти сохранилась иная картина. После того как она умерла, продолжался снегопад. Она очнулась для возрождения в коконе – промороженном чреве, и прорыла себе выход к ясному синему небу. Но сны ведь всегда отличаются от реальности.

Вообще-то, она пребывала в трансе более глубоком, чем когда-либо позволяла себе. Случай во время налета на поезд, когда она услышала мысли умирающего даккадийца, вдохновил Джез на эксперименты. Теперь она легко входила в измененное состояние сознания. Она уподоблялась пловцу, который набирает воздуха и ныряет в воду. Но она оставалась на безопасной глубине, чтобы не утонуть.

За прошедшее время демон дважды брал над ней власть. Джез превращалась в чудовище, внушавшее всем беспредельный ужас. Она опасалась, что это может повториться, если она утратит контроль над собой. Тогда ей придется ради всеобщего блага покинуть «Кэтти Джей».

Однако она хотела узнать, что значит быть полуманом. И ей было необходимо рискнуть. Поэтому она позволила себе соскользнуть в транс. И оказалась в мире снов.

Она подняла голову и осмотрелась. Знакомое место. Она находилась неподалеку от маленького поселка, расположенного около ледяного побережья Йортланда. Она действительно была там, когда выполняла обязанности штурмана в экспедиции профессора Мальстрома. Вардия считала его главным научным авторитетом по части азриксов – погибшей цивилизации, которая обладала странной и передовой технологией. Много тысяч лет назад она исчезла подо льдом северной полярной шапки. А может, Мальстром просто верил в это. Его теория опиралась на почти невесомые разрозненные доказательства. Он сам придумал название древнему народу.

Экспедиция была бестолковой, но Джез радовалась возможности подзаработать. Кроме того, она не догадывалась о том, что скоро все круто переменится.

Она зашагала по извилистой тропинке назад в городок. За йортскими домами с крышами-куполами возвышались горы. Они напоминали клыки, выставленные напоказ. В горных ледниках имелись ледяные пещеры, где ученые тщетно искали следы погребенной цивилизации.

Здесь властвовали скованные морозом просторы. Тишину нарушал лишь хруст снега под ее ботинками.

Яркая кровь шокирующе контрастировала с чистой белизной. Между постройками валялись растерзанные трупы, кое-как прикрытые превращенной в тряпье одеждой. В пропитанных кровью шубах скрывались останки их хозяев. Джез проходила мимо, не испытывая никаких эмоций. Она не воспринимала убитых как людей.

Собственные следы привели ее туда, где ей дали Приглашение. Непримечательный участок между двумя йортскими жилищами. Но мана, который это сделал, она не увидела. Он был обезглавлен. Его убил Рисс, коллега Джез, который испытывал к девушке гораздо более сильные чувства, чем она – к нему. Кстати, она почти не думала о Риссе. Она так и не узнала, что с ним произошло: погиб ли он или маны забрали его к себе. Наверное, он заслуживал по-настоящему теплого отношения от Джез, но она не отличалась сентиментальностью.

Она выбралась на главную улицу. Полоса укатанного снега вела к крошечной посадочной площадке, лежавшей на границе поселения. Разбитый трактор-снегоход был перевернут, стекла его кабины треснули и испачкались в крови. Здесь тоже лежали трупы.

В небе парил дредноут.

Почему она не заметила его прежде? Но это же сон, который подчинялся собственной логике, в конце концов решила она. Громадный дредноут целиком состоял из шипов, болтов и грязного железа. С планширов палубы свешивались канаты и цепи. Несколько лет назад по ним непрерывным потоком спускались в город маны. Где они сейчас?

Она замерла и стала смотреть на корабль. Легкий порыв ветра промчался по улице и взметнул клубами пушистый снег. Болтавшиеся цепи тихо позванивали.

Внезапно сквозь тишину, от которой звенело в ушах и кружилась голова, она услышала знакомые звуки. Они доносились из дредноута. Сначала чуть слышные, вскоре они стали громче, а потом – оглушительными. Дикие завывания, голоса бешеных волков, жалобные, дикие – и насущно необходимые.

Она слушала своих братьев и сестер, словно музыку.

Глава 14

Крикслинт – Пощечина – Стать другим – Посещение

«Осталось девять ночей», – думал Фрей, поднимая руку, чтобы постучать в дверь антикварного магазина. Рядом с ним, дрожа, переминался с ноги на ногу Крейк. Резкое, не по сезону, похолодание и не собиралось прекращаться.

– Кровь и сопли, – пробормотал демонист. – Если это осень, то не хотел бы я попасть сюда зимой.

– Не волнуйся, – успокоил его капитан. – К тому времени меня уже на свете не будет.

– В таком настроении ты ничего не добьешься.

– Я просто пытаюсь взглянуть на жизнь со светлой стороны.

В антикварном магазине было темно. Сейчас, поздним вечером, все лавки уже позакрывались. Улица опустела, лишь двое мужчин, кутавшихся в пальто и шарфы, прошли мимо, негромко переговариваясь.

Фрей снова нетерпеливо постучал.

– Неужели никто, кроме нас, никуда не спешит? – рявкнул он. Дариан всмотрелся в витрину и обнаружил в глубине помещения слабый свет. – Наконец-то. Кто-то появился.

– Кэп, мне совсем не нравится твоя идея, – негромко сообщил Крейк.

– Между прочим, будь у меня что-нибудь получше, я бы поступил по-другому. Но у нас нет никаких рычагов. Короче, мы выгребаем у него реликвию или переходим к плану «Б».

– Это не та кодировка, которая означает «врываемся и стреляем во все, что движется»?

– Ты прав. Не забудь, что пули и в нас полетят. А я не собираюсь словить одну-другую, и всегда стараюсь избегать плана «Б».

– Поразительно, как часто нам приходится его использовать, – прокомментировал Грайзер.

– Все потому, что треклятый план «А» никогда не работает.

Дверь открыл неприветливый тип с худым лицом с широченными плечами. Над головой у непрошеных гостей радостно прозвенел колокольчик.

– Господин Фрей и господин Крейк, правильно?

– Капитан Фрей, – поправил Дариан.

Громила остановил на нем медленный невыразительный взгляд. Дариан вызывающе ухмыльнулся в ответ.

– Капитан Фрей, – процедил после паузы телохранитель. – Милости прошу. – Он пропустил их внутрь, закрыл дверь и быстро, но ловко обшарил их в поисках оружия. Но результатов это не принесло. Они намеревались договариваться с Крикслинтом по-доброму.

Обстановка в антикварном магазине щекотала нервы. Их вели мимо полок, откуда таращились стеклянными глазами множество кукол. Они миновали чучело неизвестного животного – какой-то охотничьей кошки с гривой из шипов, как у дикобраза. Фрею почудилось, что зверюга вот-вот воспрянет к жизни и сердито оскалится. В темноте тревожно тикали заводные игрушки, вроде тех вещиц, к которым питал пристрастие Пинн. Дариан сразу вспомнил о той ночи, когда Пинн опрометчиво объявил о своем намерении стать знаменитым изобретателем. Пилот, судя по всему, уже забыл о своих словах. Оно и к лучшему.

Сосредоточься. У тебя лишь один шанс разыграть все без ошибок. Не потеряй его, как у тебя получилось с Триникой.

Он поскорее отогнал от себя то воспоминание. Ее презрение так и жгло его. Он даже не рассказал ей о проклятии.

Осталось девять ночей. Неужели это правда? Три дня назад его посетило страшное видение, после которого он «общался» с колдуном-неприкасаемым. А демон затаился. Несмотря на странные расчеты Крейка и слова мага, Дариан не мог до конца поверить в происходящее. Он пытался мыслить логически. Если это – галлюцинация, то повода для тревоги, почитай, и нет. Возможно, Крейк ошибся. Да и колдуна не следовало слушать. Наверняка он – такой же шарлатан, как и пробужденцы.

«А то получается, что где-то существует демон, который ждет срока, чтобы завладеть мною. Что за ерунда», – подумал Дариан и пожал плечами.

Крикслинт сидел за столом в глубине магазина. С потолка свисала электрическая лампа. Вставив в глаз часовую лупу, хозяин внимательно изучал золотую шкатулку, которую крутил в руке. Рядом с ним застыли еще два телохранителя. Капитан не заметил у них оружия. Наконец он и Крейк устроились на старинных мягких стульях, напротив стола.

Сперва Крикслинт демонстративно не обращал на них внимания. Дариан молчал. Он привык к подобным сценам со стороны людей, с которыми ему доводилось иметь дело.

Спустя некоторое время, Крикслинт поднял голову.

– Дариан Фрей, – протянул он, отложив шкатулку и вытащив из глаза лупу. Затем он похрустел пальцами и обнажил в улыбке рот, полный блестящих хромированных зубов. – Вот мы и встретились.

Дариан внутренне содрогнулся. Он уже позабыл о невыносимом пристрастии Крикслинта к театральщине в поведении. Каждый его жест был преувеличен, а речь – насыщена драматическими паузами и интонированием. Вероятно, никчемный тип считал себя всемогущим Владыкой всей Вардии – этот карлик с мордой хорька и девчачьим голосом.

– Верно, – вежливо ответил Фрей.

– А кто же ваш друг? – осведомился Крикслинт, растягивая гласные, и приложил палец к щеке в глубокой задумчивости. Вдруг его лицо озарилось: – Ба, это, кажется, Грайзер Крейк, демонист.

– Как поживаете? – произнес Крейк, на которого игра Крикслинта не произвела никакого впечатления. Аристократ по происхождению, он видал и более странное поведение.

– Минутку, – сказал хозяин. Он поправил рукава своей кофты и смахнул с нее невидимые пылинки. – Что привело вас ко мне, господа?

Фрей рассматривал своего противника, пытаясь отыскать в нем слабину. Зубы у Крикслинта были новые, поскольку собственные ему выбили. Он мог обзавестись протезом естественного цвета, но, несомненно, предпочитал думать о себе как о человеке, внушающем страх, и потому выбрал металл. С землистого лица смотрели маленькие слабые глазки. Вытянутый череп прикрывали гладко зачесанные назад редкие светлые волосы.

Дариан знал людей такого сорта. Крикслинт был точно таким же, как те болезненные дети в приюте, где рос Дариан. Их постоянно били и унижали. Фрей сделал над собой усилие, чтобы отказаться от желания грубо напугать ростовщика. Намерения возникло в нем совершенно инстинктивно.

Капитану «Кэтти Джей» следовало вести себя осторожно. Крикслинт – хитер и к тому же обрел власть, позволявшую ему мстить миру за все оскорбления, перенесенные в детстве и юности. Он – опасный игрок.

– Триника Дракен недавно продала вам старинную реликвию, – сообщил Фрей.

– Да.

– Я хотел бы, чтобы вы одолжили ее мне.

Крикслинт несколько раз моргнул.

– Извините?..

– Дать в аренду. Вы меня понимаете. На две недели. Я заплачу, конечно, и могу оставить вам в залог «Файеркроу». Мне нужно только получить ее – совсем ненадолго. Вы же ссужаете деньги всем, кому они нужны? Я предлагаю вам сделку. А после вы сможете продать вещь за ее полную стоимость.

Если Крикслинт и удивился, то лишь слегка.

– Странное предложение. А зачем она вам понадобилась?

– Это мое дело. Но даю вам гарантию, что она будет возвращена вам в целости и сохранности. – Фрей с легкостью дал такое обещание, поскольку даже не представлял, как он поступит, когда реликвия попадет ему в руки.

Крикслинт наклонился вперед, и свет упал на его лицо. Конечно, это была отрепетированная поза, придававшая ему зловещий вид.

– Вы хотя бы знаете, что это такое, капитан Фрей?

– Нет, – честно ответил Дариан. – А вы?

– Возможно.

Фрей прищурился.

– А по-моему, нет. И готов держать пари, что вы даже не в курсе того, откуда она взялась.

– Отнюдь. Ее нашел путешественник. Угрик вак Мунн кез Оортук.

– Полагаю, что его нет поблизости.

– Он из Йортланда. И пользуется большой популярностью.

– Никогда не слышал о нем. Ну и где он раздобыл реликвию?

– У меня, признаюсь, нет этой информации.

– Но каким же образом она попала к самми?

– Они поймали его. Самми не нравятся люди, шатающиеся за пределами Зоны свободной торговли. Особенно те, которые воруют древние артефакты.

– Думаю, вас просветил торговец слухами. А потом вы послали Тринику Дракен, чтобы она раздобыла для вас эту штуку.

Крикслинт медленно похлопал в ладоши.

– Замечательно, капитан Фрей. Но ваши догадки нисколько не помогут вам получить мою добычу.

Дариан откинулся на спинку стула. Его час настал.

– Мне нравятся ваши новые зубы, – заявил он.

Крикслинт осклабился в акульей улыбке.

– Пытаетесь подольститься? У вас нет ровным счетом ничего, чем вы могли бы торговаться со мной.

– У друга, который сопровождает меня, кое-что имеется. Покажите ему золотой зуб, Крейк.

Демонист широко улыбнулся. Его зуб ярко заблестел. Крикслинт без особого интереса поглядел на него. Внезапно на его лице появилось странное выражение.

– Чудесно, – пробормотал он.

Глаза Крикслинта потускнели, а в душе Фрея проснулась надежда. Он не раз видел, что происходило с людьми, когда они любовались собственным отражением в демоническом зубе Грайзера. Зеваки попадали под гипноз и легко поддавались внушению. Если повезет, то телохранители ничего не заметят.

– Послушайте, Крикслинт, мы движемся по кругу, – произнес Дариан. – Почему бы вам просто не одолжить мне реликвию? И давайте не будем волноваться о цене. Кроме того, я обязательно верну ее вам. Согласны?

– О да, – сказал Крикслинт, не отводя взгляд от зуба Крейка. – Прекрасно. Для вас – что угодно.

– Правда? – Фрей изумился тому, как легко клиент попался на удочку.

Крикслинт привстал со своего кресла.

– Берите ее. Но у меня все же есть маленькая просьба.

– И какая?

Крикслинт отвесил Грайзеру пощечину, которая звонким эхом разнеслась по безлюдному магазину.

– Не утруждайтесь больше испытывать на мне ваши демонистские штуки! – прошипел он, плюхнулся в кресло и дал знак одному из громил: – Уберите его отсюда.

Крейк был потрясен.

– Он дал мне пощечину! – в негодовании обратился он к Фрею.

– Знаю, – мрачно ответил капитан. Верзила-телохранитель шагнул к Крейку и потащил его к выходу. Колокольчик на двери приветствовал изгнание демониста счастливым звяканьем.

Крикслинт сцепил пальцы и вернулся к роли злодея из пантомимы.

– Мы немного… отвлеклись, но теперь, думаю, можно поговорить напрямую?

– Не следует винить парня, – буркнул Фрей. Зуб действовал только на слабовольных или откровенно глупых людей. Выяснилось, что Крикслинт не относится ни к тем, ни к другим.

– Итак, вас прервали, когда вы уговаривали меня. Вы хотели, чтобы я ссудил вам древнейшую самарланскую реликвию под краткосрочный залог в виде «Файеркроу»? А вам известно, что Флот проводит перевооружение и рынок завален подержанными кораблями?

– Это же классический файтер, – парировал Дариан. – Вы получите его в свое распоряжение, кроме того, абсолютно бесплатно.

Крикслинт расхохотался дребезжащим, истерическим смехом, который, как пила, прошелся по мозгу и по позвоночнику Фрея. Капитан вцепился обеими руками в сиденье своего стула, чтобы преодолеть искушение врезать ростовщику. Он сам напрашивался. Хотя о хромированную челюсть можно повредить суставы.

– Восхитительно! Нет, отложим «Файеркроу».

Дариану сразу полегчало. Он не представлял, как объяснять Харкинсу, что пилоту придется остаться без своего любимого кораблика, пусть даже формально «Файеркроу» и принадлежал Фрею.

– А как насчет того, чтобы я проработал на вас? – осведомился Дариан. – Бесплатно, разумеется. Вам постоянно требуются тайные перевозчики. А я – настоящий мастер.

«И именно я украл у тебя однажды такой груз», – закончил он про себя.

Может, Крикслинт и не забыл об этом, но не подал вида.

Он выпрямился и приложил согнутый палец к губам – классическая поза человека, погруженного в раздумья. Искусственность жеста навела Фрея на кровожадные мысли. До чего же противно вымаливать милость у хорька! Ему хотелось приступить к плану «Б», который означал: «Бесс отрывает всем головы». Но тут Крикслинт заговорил:

– Я слышал, что у вас в команде есть замечательный пилот, которого зовут Аррис Пинн.

Да, и у него рука на перевязи.

– И что? – осторожно произнес Фрей.

– У меня есть вариант, который позволит вам оказать мне услугу. И затем я мог бы временно выдать вам реликвию.

– Продолжайте.

– Один господин сильно мне задолжал. Он – азартный игрок. Я заинтересован в том, чтобы он потерял крупную сумму. Тогда я потребую с него долг и разорю его.

– Но при этом вы лишитесь части своих денег?

– Верно. Но тем самым я помогу его конкуренту. Сдержки и противовесы, капитан Фрей. Вам не о чем беспокоиться.

– Какова моя задача?

– За городом иногда проводятся гонки. Корабли преодолевают кольцевую дистанцию. Гонки незаконные и нерегламентированные, но на них постоянно крутятся крупные капиталы. Господин, о котором я говорил, покровительствует пилоту по имени Гидли Слин. Он всегда делает на него ставку. Мне дали понять, что Слин не сомневается в завтрашней победе – соперники у него будут слабые. Конечно, его покровитель поставит даже больше, чем обычно, чтобы получить приличный выигрыш.

– Вы хотите, чтобы Пинн участвовал в гонке?

– И он должен выиграть. Он станет «темной лошадкой». Я лично поставлю на него: шансы – очень благоприятные. В итоге мой противник проиграет, я потребую с него долг, и… – он прищелкнул пальцами.

– И тогда вы одолжите мне реликвию?

– Ровно на две недели. И если она не вернется в мои руки, то я доберусь до вас. – Он клацнул зубами. – И вы о многом пожалеете.

– Договорились, – кивнул Фрей. – Пинн – лучший пилот во всей Вардии.

– Что? – взвизгнул Харкинс, и одновременно с ним Пинн громко завопил:

– Что?

Фрей потер пальцами переносицу и зажмурился. Крейку, который развалился на стуле, закинув ноги на стол кают-компании «Кэтти Джей», капитан показался усталым и измотанным. «Вот и славно!» – мельком подумал он. Он злился на Дариана из-за полученной по его вине пощечины. И щека до сих пор горела.

– Все проще простого, – заявил Фрей. – Харкинс, ты завтра должен будешь выдать себя за Пинна и вместо него участвовать в гонке.

– Он?! – возмутился Аррис, указывая на напарника. – Да я и одной рукой лучше справлюсь!

Джандрю невнятно пробормотал что-то оскорбительное.

– Пинн, ты не сможешь летать в полную силу, – сказал Фрей. – В Теске ты чудом не разбил «Скайланс» при посадке.

Но Аррис уже ничего не слышал.

– Я хочу лететь! – кричал он. – Упирают мои права человека!

– Упирают? – с отвращением повторил Крейк, вынырнув из владевшей им хандры.

– Да! – рявкнул пилот. – Мои права хотят упереть!

Крейк открыл рот, но промолчал. Ему-то какое дело?

– А есть такое слово? – поинтересовался Фрей у Малвери, который помешивал суп в стоявшей на плите кастрюле. Доктор, не оборачиваясь, пожал плечами. Он не хотел ввязываться в эту историю.

Слаг, решивший присоединиться к команде, вполглаза наблюдал за конфликтом. Он вытянулся во всю длину, лениво изогнувшись, посреди стола и тайком размазывал лапой лужицу пролитого кофе.

– Крикслинт не знает, как ты выглядишь, – сообщил Дариан пилоту. – Он считает, что Аррис Пинн тощий, лысоватый и постоянно хватается за сердце.

– А не взбешенная картофелина с завышенной самооценкой, – добавил демонист.

– А ты вообще заткнись, никчемный придурок! – огрызнулся Пинн. – Кому только что дал по морде беззубый парень?

– Эй, у него были зубы! Большие, блестящие! – возразил Крейк.

– Я не собираюсь прикидываться им! – заявил Харкинс, ткнув в сторону Арриса трясущимся пальцем.

– Вот! – закивал Пинн.

– Он. Это. Сделает, – отчеканил капитан. – Нам нужно получить эту реликвию.

– Тебе, – поправил его Пинн.

– Да, – подтвердил Фрей, почти потерявший терпение. – И подумайте, что будет с вами, если я в конце концов загнусь. Вообразите, что «Кэтти Джей» уже нет. Вы станете искать новую работу?

Пинн сразу побледнел. Но прежде чем кто-нибудь успел придумать вразумительный ответ, кот внезапно вскочил и зашипел.

– Джез идет, – констатировал Малвери, не отводя взгляда от кастрюли.

Действительно, через секунду на трапе появилась Джез. Слаг перепрыгнул с обеденного стола на разделочный, взвился на шкаф и засел там, угрожающе подвывая.

– А кот ненавидит вас, – заметил Крейк.

– И всех остальных, – пренебрежительно ответила Джез и обратилась к капитану: – Я проложила курс к месту гонки. Перелет займет часа два.

– Отлично, – сказал Фрей. – Отправляемся завтра, рано утром. – Присутствовавшие единодушно вздохнули. – Понимаю… Но мы должны прибыть туда с хорошим запасом. Следует проверить и подготовить «Файеркроу». Если мы намерены выиграть, нужно, чтобы он работал как часы.

– Если я намерен выиграть, – поправил Харкинс, выпятив грудь. Поскольку он был очень тощ, поза пилота показалась неубедительной.

– О! А ты вроде бы не желал участвовать? – ехидно осведомился Дариан.

Джандрю поглядел на Джез и закашлялся.

– Ну… Я передумал! Если нужно выполнить хороший полет, то я – незаменим. Я – Аррис Пинн!

Пинн испустил сдавленный крик ярости и замахнулся на Харкинса, который ойкнул без всякого намека на мужество и поспешил укрыться за спиной капитана. Джез растерянно наблюдала за этой сценой.

– Прошу прощения, – произнес Крейк. – С вашего позволения, я вас покину.

Он проскользнул мимо Фрея и поднялся по трапу в относительно спокойный главный коридор «Кэтти Джей». А оттуда направился в трюм, чтобы проведать Бесс.

Там было холодно и мрачно. Но Крейк предпочитал низкую температуру душной жаре Самарлы. Наконец-то он покинул ту страну, и его кишечник пришел в порядок. Его живот и впрямь страдал от самарланской еды.

Посреди трюма возвышались пескоходы. Один был наполовину разобран: на капоте стоял ящик с инструментами Сило. Механик куда-то запропастился. Крейка это порадовало. После налета на поезд в пустыне Сило пребывал в отвратительном настроении. Он проводил почти все время в трюме, занимаясь ремонтом драндулетов. Если же кто-нибудь заговаривал с ним, то получал в ответ лишь злобный взгляд. Грайзер гадал, что у бортинженера на уме, но он знал о Сило очень мало и не мог предположить ничего определенного.

И не только Сило вел себя странно. С недавних пор на «Кэтти Джей» сложилась гнетущая атмосфера. Капитан попал в беду. Все думали лишь об этом, но никто не хотел озвучивать проблему вслух. Поэтому каждый занимался чем ни попадя, а то и попросту старался уйти с корабля.

Никто не хотел признаваться себе в этом, но жить Фрею, возможно, осталось считаные дни. И тогда тот мир на борту «Кэтти Джей», который они создали для себя, рухнет. Без Дариана команда развалится и уже никогда не воссоединится. Такой исход неизбежен. За пределами «Кэтти Джей» они слишком далеки друг от друга.

Крейк спустился по трапу и ступил на пол трюма. Внезапно в тени что-то негромко и мягко лязгнуло.

Его чувства резко обострились. Все вокруг мигом изменилось. Причиной ледяного воздуха была не только погода.

– Бесс? – негромко позвал Грайзер, хотя что-то подсказывало ему, что это точно не голем. Им быстро овладевал страх. Он уставился в темную глубину трюма.

Там кто-то двигался. Существо выше человеческого роста.

Кровь и сопли! Он тут.

Крейк попятился. Он беззащитен. Здесь находился демон, но он пришел вовсе не за ним. Он явился, чтобы встретить Фрея!

– Бесс! – крикнул Крейк.

Послышалось негромкое ворчание. Нечто выдвинулось на край освещенного участка. Крейк никак не мог определить его форму, но все же разглядел огромную железную когтистую лапу со штыками вместо пальцев. А затем – морду, похожую на собачью. Она уродливо сморщилась и зарычала.

– Бесс, проклятье! Где ты? – завопил он в панике.

Бесс, громыхая, зашевелилась в «дорожном» святилище. Гора кованой стали, кольчуги и кожи ступала так тяжело, что оставленный Сило ящик с инструментами соскользнул с капота пескохода и с грохотом упал на пол.

Но когда она добралась до Крейка, демон бесследно исчез. Грайзер уставился в пустоту; его сердце отчаянно стучало. Бесс возбужденно крутилась, пытаясь понять, что же встревожило Крейка.

Спустя несколько секунд он похлопал ее по руке.

– Успокойся, девочка, – произнес он. – Его больше нет.

Бесс позволила успокоить себя. Он повел ее обратно в святилище, то и дело оборачиваясь. Вдруг из-за угла выскочит демон? Но сейчас увиденное уже не казалось ему реальным.

Нет. Я видел его. Точно так же, как Фрей.

Его потрясло чувство собственной беспомощности, которое он испытал в тот момент. Никогда прежде ему не доводилось сталкиваться с демоном без своих приборов, без многослойной звуковой защиты и скрупулезно выведенных формул, – словом, без подготовки. Этот монстр был свободен и не стеснен интерферирующими полями или эхо-камерой.

Крейк являлся демонистом. Контакт с эфирными созданиями был главной целью его жизни. Но он осознал, что понятия не имеет, как бороться с существом, попавшим на борт «Кэтти Джей».

«Это необходимо исправить», – подумал он.

Глава 15

Перед стартом – Оружие – Сило находит дефект – Туннель – Харкинс не выполняет приказ

С «Файеркроу» творилось что-то неладное.

Харкинс чувствовал, что уже почти невыносимый ужас меняется на полноценную панику. Он опять повертел выключатель, прогоняя воздух через вентили подачи аэрума. Каждый раз – один и тот же результат. Звук был какой-то странный, словно машина барахлила.

Может, у него просто расшалились нервы? Вряд ли. Харкинс был одержим предполетными проверками. Они помогали ему успокоиться. Он мог часами возиться с «Файеркроу» и не покидать кабину файтера. Все системы его корабля проходили многократную личную ревизию. Он знал все интонации каждого пищащего гидравлического привода, безошибочно узнавал щелчки соленоидов[6].

Он принялся озираться по сторонам. Под нахмурившимся серым небом выстроились в линию остальные гонщики. Восемь пилотов, включая его самого. Они расположились на полосе расчищенной и утрамбованной земли, превращенной в импровизированную посадочную площадку. Примерно в двухстах футах перед ними возвышался утес, а дальше лежали Тростники – запутанный и смертельно опасный лабиринт, где они и должны были лететь.

Перед воздушными кораблями стояла повозка, приспособленная под трибуну. На нее забирался мужчина в плохо сидевшем костюме. Харкинс решил, что это какой-нибудь местный распорядитель.

Я не могу. Что-то не в порядке!

– Кэп! – взвизгнул он. – Мне срочно нужен Сило!

– В чем дело? – раздался у него в ухе голос капитана, доносившийся из прицепленной к мочке серебряной клипсы.

– Тут… Я хочу сказать… Что-то с «Файеркроу» не так! – пробормотал Джандрю.

– До взлета – три минуты! Разве распорядители не дали всем участникам время для предстартовой проверки…

– Я все сделал! Тогда проблем не было! А теперь — есть! – ответил Харкинс, уже срываясь на крик.

– Ладно, тише. Ты уверен, что тебе не по… – капитан умолк, не договорив, прежде чем Харкинс смог взорваться возмущением. – Неважно. Сило уже идет.

Джандрю ерзал и трясся в своем кресле. Ну зачем он добровольно вызвался принимать участие в гонках? Разве он не старался всю жизнь избегать подобных ситуаций? Он ведь чуть не умер, когда узнал, что мероприятие будет проводиться в Тростниках, а не над плоской равниной, которую он сперва вообразил. Тростники представляли собой широко раскинувшуюся сеть поросших деревьями ущелий, прорезанных дюжиной рек, которые текли с Колючего Хребта к морю. Благодаря землетрясениям и эрозии тут образовалась система туннелей, арок и фантастически ненадежных каменных столбов, а на дне всех проходов стремительно неслись бурные потоки воды.

Конечно, он затеял все ради нее, Джез. Добрая Джез, которая, увы, никогда, не замечала его, как бы геройски он ни пытался поступать. Изредка он признавался самому себе, что ее поведение начало немного действовать ему на нервы. Но когда эта мысль проникала ему в голову, он сразу же изгонял ее, не желая думать о штурмане ничего плохого.

А в данный момент, заняв свое место в кабине пилота, он уповал на то, что с «Файеркроу» случилась поломка. Тогда-то ему точно не придется лететь.

Над обрывом ущелья, там, где находилась финишная черта, собралась немногочисленная толпа зрителей. Неподалеку устроили вторую посадочную площадку для их кораблей, куда обширнее той, которая была предназначена для гонщиков. Среди прочих он с удовольствием видел уродливый контур «Кэтти Джей», а еще он заметил маленький одноместный кораблик, на котором прибыл Крикслинт.

– Пилоты! – завопил распорядитель. Харкинс еле-еле слышал его сквозь стекло. Остальные даже не закрыли свои кабины, но Джандрю захлопнул свою при первой возможности. Внутри он ощущал себя в большей безопасности. Он нахмурился и попытался сосредоточиться на приглушенных словах.

– Хочу напоследок напомнить вам о правилах! – вещал распорядитель. Он был коренастым типом с бритой головой и валиком жира на месте шеи. Его будто однажды сплющили, и он так и не смог восстановить нормальный человеческий облик. – Вы получили карты, на которых подробно нанесена сеть ущелий. Там же есть четыре пронумерованных маркера. Вы должны преодолеть эти препятствия по порядку. За вами следят наблюдатели, поэтому предупреждаю желающих схитрить – ничего не получится. Между маркерами каждый может следовать любым маршрутом, каким захочет. Всего – два круга. Ясно?

Харкинс бросил взгляд на карту, закрепленную у него на приборной панели. Он старался запомнить ее, но она упорно отказывалась укладываться в его голове и выскальзывала из памяти. Он слишком сильно переволновался для восприятия любой новой информацию.

А если я полечу неверным путем? Или все забуду? Вдруг я…

Внезапно по фонарю его кабины разнесся громкий стук. Он подскочил и сильно стукнулся затылком о подголовник. Поправляя потрепанную кожаную пилотскую фуражку, сдвинувшуюся на глаза, Харкинс стал искать источник звука.

Он увидел темное узкое лицо Сило. Бортинженер внимательно смотрел на Джандрю с другой стороны.

– Аэрумные цистерны! – закричал Харкинс. – Когда я прогоняю воздух, звук неправильный!

Сило исчез. Харкинс откинулся в кресле. Только бы Сило отыскал неисправность! И пусть она будет серьезной.

А пока он нервно рассматривал других пилотов. Слева от него, в сверкающем серебром «Одсен Блэкбёрде» с выгнутой спиной и острыми крыльями сидел важный толстяк. Можно было подумать, что его «вылили» в кабину и он моментально застыл там. Справа, в черном «Гординсон Эрбате», – устрашающего вида йорт. Его волосы и борода были заплетены в множество спутаных косичек, лицо покрывали голубые татуированные узоры, а сквозь переносицу была продета кривая кость. Они встретились взглядами, и Харкинс поспешно потупился.

Дальше расположился главный соперник. Гидли Слин. Джандрю не мог разглядеть его, зато хорошо видел нос «Бестфилд Нимбуса», который принадлежал противнику. Гладкий, как стрела, скоростной корабль. Остальные тоже имели перед Харкинсом подобное преимущество, но «Файеркроу» был универсален и намного превосходил гоночные модели в маневрах.

Но он сомневался в том, что у него есть шанс на победу.

– Ваши высотомеры[7] должны показывать пять-семь-семь! – продолжал распорядитель. – Любой, кто поднимется выше шестисот, будет дисквалифицирован. Помните о наблюдателях. Держитесь в ущельях и не нарветесь на штраф.

Харкинс проверил высотомер. Показатели верные. Он не хотел, чтобы его вышвырнули вон.

Погоди. Какая разница? Будешь радоваться, если выживешь!

Эта мысль чуть не заставила его выскочить из файтера. Джандрю покрепче затянул ремни, чтобы не опозорить себя трусостью.

– Последнее правило! – объявил распорядитель. – Нельзя применять оружие до второго круга. Только начиная со второго!

– Что? – взвыл Харкинс, лихорадочно нащупывая кнопку, отстегивавшую ремни безопасности. – Никто ничего не говорил об оружии!

– Оружие? – эхом откликнулся Фрей.

– Распорядитель… В смысле… В общем, на последнем круге можно пользоваться оружием! Что за гонка получается?

– Харкинс, это просто отлично. У тебя одного – настоящий боевой файтер. Легкие машины сразу развалятся, когда ты зацепишь их из пулеметов.

– Но… я… а ты и раньше знал?

– Нет. Подлец Крикслинт забыл меня предупредить, – сердито бросил капитан. – Слушай, тебе нужно немного постараться. Стреляй метко, и дело в шляпе.

– Ты хочешь, чтобы я убивал людей для того, чтобы выиграть?

– Харкинс, но ведь они будут пытаться прикончить тебя.

Джандрю пискнул.

Вдруг раздался голос Джез. Она тоже надела клипсу.

– Капитан, он не должен так делать.

Харкинса захлестнуло радостью.

– Но не я же виноват, что они используют пушки, – запротестовал Дариан.

– Харкинс! – Теперь она обращалась прямо к нему. – Ситуация очень опасна. Мы найдем другой способ добыть реликвию.

– Эй! Кто здесь командир? – негодующе спросил Фрей.

– Капитан, но разве можно допустить, чтобы он рисковал в одиночку?

Наступила тишина. Пилот затаил дыхание. В конце концов Дариан простонал:

– Ладно уж. Харкинс?

– Я хочу лететь, кэп, – выпалили тот.

– Ты… что? – озадаченно пробормотал Фрей. Видимо, он подумал, что ослышался.

– Я полечу.

Лишь доброта Джез могла заставить его произнести эти слова. Она всегда заботилась о нем и убедила кэпа позволить ему отказаться от гонок. Она беспокоилась из-за него, Харкинса. Но тем самым, напротив, придала ему решительности. Он покажет ей, что он обладает храбростью. И она обратит на него внимание.

Он действительно умел летать. И кэпу требовалась его поддержка. Фрей доверил ему «Файеркроу» и спас от жалкого прозябания после того, как Харкинса вышвырнули с Флота, будто старую деталь.

– Я не подведу, – заявил Джандрю. И обращался он при этом к обоим собеседникам.

– Приготовились! – заорал распорядитель.

Сило опять постучал в фонарь, и Харкинс уже не подпрыгнул.

– Попробуй еще раз, – пророкотал муртианин.

Джандрю подал воздух в аэрумные цистерны, чтобы продуть их. Теперь звук был тот, что нужно. Пилот усмехнулся, оскалив коричневые зубы.

– Сило, ты… гений! Что там было?

– Вентиль малость засорился, – ответил Сило бесстрастно.

– Подъем! – закричал распорядитель.

– Пора. Сило, спасибо! – воскликнул Харкинс. Бортинженер быстро отскочил, и Джандрю пустил аэрумные двигатели. Цистерны заполнились сверхлегким газом, и «Файеркроу» оторвался от земли. Пилот немного подтравил газ, чтобы уравнять вес, и корабль завис невысоко над землей. Другие гонщики растянулись в относительно ровную линию по обе стороны от его файтера.

– Харкинс, – сказал капитан. – Я высоко ценю твой поступок.

– Ты же вернешься целым, правда? – заволновалась Джез.

От ее тревоги Джандрю стало теплее.

– Желаю удачи, – неохотно буркнул Пинн через свою клипсу. И добавил, помолчав секунду-другую: – Старый хрыч.

Харкинс надвинул полетные очки на глаза и приладил их поудобнее. Ему стало страшно, но ведь он привык к своему состоянию.

– Три… два… один… – медленно выговаривал распорядитель.

Харкинс пережил мгновение полного ужаса, когда ему в полном блеске явилось осознание собственной глупости, а все благородные мысли о самопожертвовании и героизме вдруг сделались смешными.

– Марш!

Он передвинул рукояти газа, и вибрация ускоряющейся машины помогла ему избавиться от сомнений.

Гонщики скользили над плоской равниной. Скоростные корабли вырвались вперед, и общий строй рассыпался. Испещренный валунами травянистый ландшафт пересекали овраги, долины и серые бинты рек и ручьев. На западе же, где начинались Тростники, почва была податливее, и поэтому – гораздо более пересеченная. Харкинс не отрывал взгляда от возвышавшегося впереди утеса. Там находился вход в лабиринт.

В пропасть они сорвались головокружительным каскадом. Ущелье оказалось глубоким и широким, его склоны, покрытые густым лесом, сбегали к туманному потоку. По всей его длине были развешаны черно-белые вымпелы с номером «1»: первый маркер. Центральный знак, украшенный узором из нескольких крестов, был самым крупным. Он обозначал старт и финиш.

Во время пике кровь прилила к голове Харкинса, но все сразу пришло в норму, когда он накренил файтер и выровнял его, влетая в ущелье. Гонщики держались поблизости и норовили пересечь его курс. На протяжении нескольких секунд, пока пилоты выбирали свои маршруты, в воздухе царил хаос.

Харкинс заметил, что посреди ущелья возвышался узкий кряж, делящий его на два рукава. Он решил направиться по тому, который выберет Гидли Слин. Группа раскололась ровно пополам. Слин, вырвавшийся вперед, помчался влево. Харкинс и еще двое понеслись за ним.

Новое ущелье оказалось опасно узким, но Харкинсу доводилось летать и в более труднодоступных участках. Он целиком сосредоточился на том, чтобы не попасть в турбулентный след опережавших его кораблей. Постепенно все они оторвались от «Файеркроу». Конечно, в состязании на скорость ему не удастся справиться с ними. Но позже файтер отыграет свое сполна.

Из-под его фуражки стекал холодный пот. Страх поразил Харкинса с неумолимостью ночного кошмара. Он вызвался участвовать в гонках добровольно!

Точно так же давалась ему каждая перестрелка, в которой ему приходилось участвовать после войны. Чудовищные муки первозданного, животного страха. Но он вылетал, потому что иначе он был бы вообще ничем – пародией на человека. И такова была цена, которую он платил за драгоценные часы мира, когда он парил в ясном небе неподалеку от крыла «Кэтти Джей». Только он, файтер и бесконечная синева.

Рукава, на которые разделилось ущелье, вновь соединялись, но расстояние между склонами было гораздо меньше. Харкинс все же сумел запомнить это, когда изучал грубо нарисованную карту. Тут он подумал, что не увидит пилотов, выбравших второй рукав, до самого последнего момента. Гонщики, летевшие в одной группе с ним, сохраняли примерно одну и ту же высоту. Разница в скорости у них – небольшая. И поэтому…

Когда он все осознал, его глаза широко раскрылись. Он стравил немного аэрума и опустился еще ниже. Разумеется, он сильно отстал, но потеря будет оправданной, если…

Обе группы вынеслись из-за раздельного кряжа одновременно и сразу оказались зажаты между сужающимися склонами. Слин вырвался вперед, а те, кто находился позади, принялись метаться и петлять, будто карты из подброшенной в воздух колоды. Два корабля столкнулись, взвыл раздираемый металл и крылья оторвались от корпусов. Харкинс прибавил газу и успел проскочить, прежде чем два фюзеляжа, беспорядочно переворачиваясь, устремились к земле. За ними стелились хвосты черного дыма. Они разбились о дно ущелья, и поток унес обломки прочь.

Осталось шесть, включая Харкинса. Истеричная усмешка прорезала его лицо. Полет общей группы означал, что ему не придется замедлять «Файеркроу» ради маневров уклонения. Слин был впереди, а Харкинс занял вторую позицию от хвоста, в то время как остальные боролись за то, чтобы разобраться в своих маршрутах.

Ущелье резко свернуло влево. Обогнув поворот, Джандрю обнаружил, что короткий прямой отрезок испещрен вымпелами с цифрой «2». Он сглотнул слюну и сгорбился в кресле. Впереди темнела сеть из беспорядочно разбегавшихся узких ущелий.

«Началось», – подумал Харкинс.

– Зря я позволил ему лететь, – сокрушался Фрей.

Он посмотрел на крепкий барьер, устроенный на краю скалы. Там, возле финишной черты, собралось сотни три зрителей. Гонщики скрылись, и публика нетерпеливо ждала их возвращения с первого круга.

Теперь каждый из них прислушивался к звуку отдаленного взрыва. Все знали, что кто-то выбыл из гонки. Фрей хотел спросить у Харкинса, в порядке ли тот. Но он, по совету Джез, снял с уха клипсу. Не стоило отвлекать пилота разговорами. Надо просто надеяться. И ему, и всей команде, собравшейся вокруг него.

Авантюра казалась настолько неудачной! Если Харкинс погибнет, будет виноват только Фрей.

«Ты дал ему шанс, а он сам не отказался», – думал Дариан, но эта мысль не убеждала его. Прежде это сошло бы наилучшим образом, но не теперь. Он – капитан, и он нес ответственность за экипаж. Ему стало тошно из-за того, что Харкинс согласился. А Фрею не хватило ума устоять перед подначками Ашуа. Ему всего-то нужно было не трогать реликвию. Лежала бы себе спокойно в футляре! Тогда сработал его намертво вшитый инстинкт, заставлявший Дариана всячески выпендриваться перед женщинами. Будь он проклят! Что, если Харкинс погибнет?

Сквозь толпу пробирался Сило. Он держал что-то, завернутое в лоскут грязной тряпки. В Вардии муртианин привлекал к себе удивленные и подчас враждебные взгляды. Однако он имел свободу передвижения (в прямом смысле слова), в отличии от своей родной страны.

– Ну как, разобрался? – спросил Фрей.

Сило подошел вплотную к нему и откинул тряпку.

– Ага. Вытащил из вентиля продувки аэрума. Наверно, местные механики сунули это туда во время последней предполетной проверки.

Лицо Дариана потемнело.

Малвери обернулся и выругался шепотом.

– Я был прав?

Капитан промолчал. Он наклонился, потрогал находку Сило и прикрыл ее тканью.

– Ты знаешь, что с этим делать? – произнес он.

Сило кивнул и начал протискиваться сквозь зрителей. Фрей обратился к Малвери.

– Никому ничего не говори, – негромко заявил он.

Доктор закрыл глаза и с сожалением покачал головой.

– Чую, дело добром не кончится.

Фрей помрачнел еще сильнее.

– А когда у нас был счастливый финал?

Пока черно-белые вымпелы второго маркера мелькали мимо Харкинса, как дергающиеся картинки кинетоскопа[8], он бросал взгляды на карту. Следовало хорошенько изучить ее перед взлетом. Он бы выбрал самый короткий путь и пометить его карандашом. Но теперь он не имел ни секунды, так что придется ему положиться на слепую удачу.

Он чувствовал, как паника карабкается по его ребрам к сердцу. А если взмыть вверх и сняться с гонки? Капитан сказал: можно. Даже Джез разрешила!

Но он не сдастся. Достигнув конца прямого отрезка, пилоты разделились. Стремительные реки прорезали в земле новые узкие щели. Каменные стены, разрушенные давними землетрясениями, приняли причудливые формы, которые успели обзавестись темными провалами и громадными столбами.

Харкинс опять сбросил газ. Проходить такие повороты на максимальной скорости – самоубийство. «Файеркроу», конечно, должен получить преимущество перед кораблями противников, но здесь требовалась молниеносная реакция.

К счастью, интуиция Харкинса была отточена многими годами существования на острие ножа, когда требовалось в мгновение ока решать, принять бой или удрать прочь. В его страхе имелась определенная выгода.

Пока он пытался разглядеть карту, Слин куда-то сгинул, и поэтому Харкинсу пришлось наугад нырнуть в один из проходов. Стены, заросшие зелеными вьющимися растениями, похожими на виноградные лозы, быстро сближались. С головокружительной высоты срывался тонкий водопад и тянулся белой лентой до самого дна ущелья. «Файеркроу» с громоподобным ревом мчался навстречу ветру. Джандрю сконцентрировался на том, чтобы удерживать крылья в горизонтальном положении и не позволять машине лечь на бок. Из фонаря кабины открывался панорамный вид.

Харкинс обернулся и вздрогнул – йорт в «Эрбате» был у него на хвосте. В первое мгновение Харкинс занервничал – естественный рефлекс пилота с файтера, – но вспомнил, что на первом круге гонки применение оружия не допускалось.

Очередной поворот налево. Харкинс полетел по наружной дуге на тот случай, если дальше окажется неожиданное препятствие. Так и случилось: ущелье резко изгибалось направо. Джандрю выпустил аэродинамические тормоза и завернул, потеряв при этом скорость. Пилот «Эрбата», увидев маневр противника, вильнул и проскочил у «Файеркроу» под носом. Еще миг – и оба корабля очутились в длинном и неровном скалистом коридоре. Харкинс прибавил газу, и они пронеслись бок о бок, совершенно синхронно выполняя все крены.

О стекло фонаря разбилась дождевая капля. Потом вторая и третья.

– Замечательно! – вслух посетовал Харкинс. – Только дождя мне не хватало.

«Эрбат», находившийся на внешней стороне кривой, имел гораздо лучший обзор. Вдруг он круто взмыл вверх. Харкинс догадался об опасности за долю секунды: диагональный выступ скалы преграждал ему путь.

Инстинкт сработал на автомате. Он бросил «Файеркроу» в пике и проскочил под выступом, там, где река пробила в нем проход под ненадежной аркой, увитой лозами. Грохоча турбинами, он промчался под ней так близко, что ветки хлестнули по корпусу корабля.

А ущелье снова разделилось. Нужно было молниеносно выбрать один из трех маршрутов. Джандрю предпочел самый привлекательный. Пытаясь не отстать от «Эрбата», он летел слишком быстро, и когда «Файеркроу» набрал высоту после маневра под аркой, едва уклонился от столкновения со скалой.

«Держись!» – приказал он себе. И опять сбросил газ. Если бы он хотя бы чихнул, то погиб бы, не успев моргнуть. Корабль содрогался под ударами ветра. Но Харкинс больше не слышал звука турбин «Эрбата» – йорт двинулся иным маршрутом.

А потом он понял, куда попал, и сердце у него остановилось. Повсюду – мощные каменные стены. Он – в тупике. Неудивительно, что йорт не последовал за ним.

Но это невозможно! Не было на карте никаких тупиков!

Сдавайся, пока есть время!

Харкинс взглянул вниз через прозрачный фонарь на носу «Файеркроу». Там текла река! А дальше чернел широкий провал. Зловещий туннель, уродливая изломанная глотка, поглотившая поток.

– Нет, – прошептал Харкинс. – Нет, нет, нет.

Но азарт гонки был очень силен и завладел пилотом целиком. Не успев сообразить, что он делает, Джандрю нырнул к входу в туннель. Когда трусость вновь взяла над ним верх, сворачивать было уже поздно, и он устремился вперед.

– Харкинс, во имя гнили, что ты творишь?! – выкрикнул он тонким, срывающимся голосом, терявшимся в оглушительном реве реки. Его самообладания хватило лишь на то, чтобы включить все прожектора «Файеркроу».

Теперь было не до размышлений. Он затерялся во тьме. Река ревела в нескольких футах под ним. Брызги, словно фонтаны, поднятые гигантскими плавниками, взметались позади «Файеркроу». Жесткий свет фар озарял угрожающе неровный рельеф. Казалось, что хрупкий кораблик вот-вот разрушится. Огненного крушения не миновать! Утесы сменяли скальные выступы, а Харкис все летел в черную пустоту. Каждый его мускул был напряжен, а сквозь сжатые зубы незаметно для самого пилота вырывался непрерывный тонкий визг.

А потом появилась скала.

Его спасла мгновенная реакция. Инстинкты приняли единственно верное решение, прежде чем рассудок хоть что-то осознал. Харкинс направил «Файеркроу» в снижение, следуя вдоль изгиба реки. Высота туннеля уменьшилась, а затем выровнялась. Впереди маячила перекошенная арка, сквозь которую пробивался тусклый свет. По мере приближения Харкинса он становился все ярче, и наконец «Файеркроу» вырвался наружу. Он очутился в просторном каменном коридоре, пестревшем вымпелами с номером «3».

Джандрю дико расхохотался. Позади него речушка падала на сотню футов вниз и присоединялась к другому потоку, бежавшему по дну ущелья. Дождь усилился, забарабанил по кабине, но Харкинса ничего не тревожило. Он чувствовал себя непобедимым. Его страх перешел в маниакальную стадию.

Отрезок между третьим и четвертым маркером представлял собой широкую кривую. Харкинс получил возможность перевести дух. Сперва он заподозрил какую-то хитрость, но догадался, что длинный открытый участок будет идеальным для второго круга. Теперь пилоты могут использовать оружие. И тут он увидел, что «Нимбус» Слина догоняет его. Значит, «Файеркроу» опередил остальных, промчавшись по туннелю.

Слева уходило в горный кряж еще одно ущелье. Пожалуй, самое узкое из всех. Харкинс взглянул на карту и кивнул: этот участок заканчивался как раз перед четвертым маркером. Здесь пролегал короткий путь, по которому, конечно, осмелится пролететь только безумец.

Его стали нагонять гонщики, и, когда они добрались до четвертого маркера, Слин вернул себе лидерство. Небо потемнело, ливень совсем разошелся, под напором воздуха вода струями лилась по «Файеркроу».

Заключительная часть отрезка была самой трудной.

Вероятно, когда-то в далеком прошлом ущелье обрушилось, но река все же пробила себе путь. Дно то проваливалось, то поднималось вверх, и эти ступени обозначали водопады или нагромождения камней. Наверху висели хрупкие каменные мосты. Корявые столбы лепились к мощным скальным выступам. Вода пробиралась между препятствиями, разбиваясь на рукава, прыгая с обрывов и просачиваясь через щели. Везде, где могли зацепиться древесные корни, зеленела густая листва. К финишу, спрятавшемуся за туманной дымкой, рельеф заметно повышался.

Харкинс выпустил воздушные тормоза и принялся набирать высоту. Он летел на предельной скорости. Но каменные мосты подсказали ему, что надо быть осторожным. Он вилял влево и вправо, но продолжал подъем. «Файеркроу» с готовностью отвечал на каждое движение ручки управления. Огромные глыбы так и проносились мимо корабля. Дождь и мгла не позволяли пилоту рассмотреть подробности местности, но он видел очертания ландшафта, и этого было достаточно.

Взмыть вверх над растопырившейся, словно паук, скалой. Пролететь под аркой, напоминающей развалины старого дома. Бросить «Файеркроу» набок. Проскочить возле столба. Вот и все задачи. Внезапно впереди взвилось оранжевое пламя. Кто-то сошел с дистанции. Итого – четыре, плюс Харкинс. Впрочем, он почти не обратил внимания на случившееся. Он осознавал только звук двигателей и собственную панику.

Он был третьим. Слин снова перегнал его, а к хвосту «Файеркроу» прицепился толстяк в «Блэкбёрде». Харкинс одновременно и задыхался, и смеялся. Ему казалось, что он спятил. Он испытывал невыносимое напряжение, но продолжал полет. Когда же стала приближаться стартовая линия, а с ней и второй, последний круг, он испытал безумную радость. Он видел, как зрители, толпившиеся над обрывом ущелья, вскидывали руки, приветствуя пилотов.

Ему как-то не верилось, что он смог добраться сюда. И теперь ему предстояло сделать это снова. На сей раз с оружием.

– Харкинс! – раздался у него в клипсе голос капитана. – Слава слюням, что ты в порядке. Послушай, обстоятельства изменились. Крикслинт собирается нас надуть. Выходи из игры. Заработай дисквалификацию. Не рискуй ради меня.

– А-а… э-э… – промямлил тот. – Я думаю, что пройду гонку до конца, если вы не против. Я могу выиграть. – У него возникло ощущение, что за него говорит совершенно незнакомый человек.

– Харкинс! – включилась в разговор Джез. – Нет никакого смысла продолжать. Кэп считает, что Крикслинт не даст нам реликвию, даже если ты действительно победишь!

– Ну и что? – проворчал Джандрю.

– Харкинс! Выполняй приказ твоего капитана! – рявкнул Фрей.

– Да, кэп, – ответил пилот, сорвал с уха клипсу и швырнул себе под ноги.

Финишная черта стремительно приближалась. Джандрю расправил плечи. Яростный ливень усилился, над головой загремел гром.

– Я выиграю, – произнес Харкинс. Он пересек стартовую линию и положил пальцы на гашетки пулеметов.

Глава 16

Преследование – «Посмотрим, как ты здесь пролезешь» – «Файеркроу» подбит – Ничья

Харкинс включился в гонку целиком и полностью. Он даже не знал, о чем думал, – события просто нельзя было проанализировать. Он просто делал то, что подсказывали ему чувства. А они прямо-таки вопили, что он хочет одолеть противников. Харкинс был отчаянно настроен одолеть их. На этих людей, без разбора, он возлагал вину за все унижения, которые он когда-либо переносил. Его уже тошнило от того, что он постоянно производил жалкое впечатление.

Хватит! Теперь он утратил страх. В тесной ракушке своей кабины, угнетенный невыносимым напряжением нервов, он в конце концов ощутил в себе силу. Ведь он смог избежать бесчисленного множества снарядов и пуль, которые пролетали буквально в волоске от него! И он – вовсе не жалкий неудачник. Он должен доказать это самому себе. Не капитану и не Джез.

В дальнем уголке его сознания стенал от ужаса слабенький голосок. Но он затерялся в белом пламени адреналина, улетучился прочь с ревом двигателей и грохотом пулеметов.

Пройден первый маркер, начался второй круг. Харкинс летел в середине, он – третий из пяти. Все стали стрелять, пилоты то и дело совершали маневры уклонения. Харкинс тоже открыл огонь, но вскоре пальба закончилась. Скальный массив разделил ущелье на два коридора, и гонщикам предстояло выбрать маршрут.

Сознавая, что двое соперников сидят на хвосте «Файеркроу», Харкинс вильнул вправо, куда ушли Слин и толстяк. Но в последний момент заложил крутой вираж и влетел в левый проход.

Он уже скрылся в ущелье, но огненный пунктир трассирующей очереди пронесся совсем рядом с «Файеркроу». Харкинс поспешно оглянулся. От одного из преследователей ему удалось оторваться, но йорт в «Эрбате» не унимался. Проклятие, мерзавец не хочет оставить его в покое!

Стены ущелья будто слегка шевелились – это густая листва качалась под ударами ливня. Харкинс уклонялся вправо и влево, нырял и взмывал, а трассирующие пули пропадали в сером мраке. «Эрбат» был быстроходнее, но его пилот пока не собирался обгонять «Файеркроу». Харкинс безостановочно шипел себе под нос проклятия и дергал рукоять управления.

Приближался край скального кряжа, после которого гонщики встретятся снова. Несомненно, они не забудут об опасности и изменят высоту. Харкинс, сосредоточенный на том, как бы не попасть под пули «Эрбата», прибавил газу. Кабину заполнил вой турбин «Файеркроу». Вода ручьями сбегала по фонарю. Сверкнула молния, и по небу прокатился раскат грома.

Корабли один за другим вырастали из дождливого мрака. Избежав столкновений, они сошлись в узкой горловине. Харкинс нажал на гашетку и пустил очередь кому-то в хвост. Плоскости стабилизатора[9] разлетелись на куски. Машина безудержно завертелась вокруг своей оси и с яркой вспышкой врезалась в стену.

Убив человека, Харкинс не почувствовал ровным счетом ничего. Просто количество конкурентов уменьшилось. Теперь пилотов четверо: Слин в «Нимбусе», йорт в «Эрбате», толстяк в «Блэкбёрде» и он, Харкинс.

Вскоре они добрались до второго маркера. Этот круг, проходивший под угрозой гибели, вообще казался намного быстрее, чем первый. «Блэкбёрд» целился в Слина, Харкинс – в «Блэкбёрд», а «Эрбат» палил в «Файеркроу». Стреляли они в основном наугад, поскольку были заняты уклонением и маневрированием по опасным каньонам. Только йорт беспощадно охотился за Харкинсом. Несколько шальных пуль стукнулось о фюзеляж «Файеркроу», но броня боевого файтера выдерживала попадания.

– Хватит болтаться за моей спиной, слышишь, ты, поганый йортский пес! – заорал Харкинс так, что по его подбородку стекла струйка слюны. «Эрбат», похоже, настроился преследовать с самого начала гонки. Джандрю не мог избавиться от пугающего ощущения.

После второго маркера ущелье разбилось на множество проходов. Харкинс выбрал уже знакомый путь. Он жаждал обогнать Слина, а этот участок позволял выиграть время. Слин и «Блэкбёрд» разлетелись в разные стороны. «Эрбат», разумеется, последовал за Харкинсом.

Стены сдвинулись. Здесь еле-еле хватало места, чтобы уклоняться от выстрелов «Эрбата». Тем не менее порывистый ветер должен был заставить йорта позаботиться о том, чтобы сохранить равновесие своего корабля. Он все-таки дал наугад пару очередей, но ни разу не попал в «Файеркроу».

Ущелье изогнулось влево. Джандрю хорошо запомнил, что здесь – крутой зигзаг. Он сбросил скорость и повернул, прижимаясь к самому краю. Раскидистые лозы, которые увивали стены, потянулись вслед, будто хотели схватить «Файеркроу». Харкинс резко положил машину на правый борт и прибавил скорость, выходя из зигзага в пологую кривую. Он решил оторваться от «Эрбата», которому придется притормозить в этой «змейке». Корабль йорта не был рассчитан на сложные маневры.

Но, несмотря на усилия Харкинса, йорт не отдалялся. Джандрю втайне надеялся, что противник забудет о выступе скалы, но, увы, этого не случилось. Оба пилота легко миновали препятствие, пролетев сверху.

Теперь ущелье разветвлялось на три прохода. «Эрбат» должен был рано или поздно улучить момент для прицельного выстрела. Пока от него не удавалось отвязаться. Если Харкинс хотел победить, у него был только один шанс.

Он устремился в центральный, тупиковый проход. На первом круге йорт выбрал другую дорогу. Но сейчас он поступил не так.

– Ладно, – пробормотал Харкинс. – Посмотрим, как ты здесь пролезешь.

Он бросил корабль в пике. Двигатели взревели, и «Файеркроу» снизился к реке, текущей по дну ущелья. «Эрбат» не спешил гнаться за ним. Наверное, йорт замешкался, но потом тоже пошел на снижение. Харкинс выровнял файтер у самой поверхности воды, взметнув за собой двойной фонтан брызг, и помчался к зияющему отверстию выхода. Йорту, который находился выше, туман должен был ухудшить видимость. Джандрю понесся в туннель, вынуждая «Эрбат» не отставать. В последнюю секунду он выпустил воздушные тормоза, включил фары и оказался внутри.

Второй полет через туннель отличался от первого. Харкинс почувствовал стальное спокойствие. Он будто исчез из реальности и попал в мир, состоящий из черных скал. Он плыл в пузыре электрического света, окруженный бессмысленным грохотом, который многократно усиливало эхо. Его единственная цель – преодолеть хаос и уцелеть.

Он был уверен, что «Эрбат» несется за ним на всех парах. Ему требовалось нажать на гашетку, и с Харкинсом будет покончено. Но, скорее всего, йорт сейчас меньше всего на свете думал о расправе над пилотом.

Джандрю не забыл, где нужно предельно низко прижаться к поверхности воды, и вовремя выполнил маневр. «Эрбат» не последовал его примеру. Когда Харкинс почти добрался до выхода, он услышал удар – наверняка крыло «Эрбата» зацепилось за камень. А потом раздался звук разрывающегося металла, и корабль врезался в стену.

Корабль взорвался, воздушная волна подбросила хвост «Файеркроу». Взметнувшееся пламя потянулось к нему по туннелю. Сквозь облако чадящего пламени Харкинс вырвался на свободу. Вымпелы третьего маркера торжествующе развевались, а с его губ сорвался ликующий возглас.

Пулеметный огонь. Триумф Харкинса обернулся тревогой: дождь расцветился сверкающими трассирующими пулями. Он начал крутить головой, пытаясь отыскать нападающего.

Точнее, соперников. «Нимбус» и «Блэкбёрд», летели бок о бок. «Файеркроу» выскочил из туннеля прямо перед ними.

Конечно, гонщики пустят в ход оружие. Харкинсу предстояло воочию убедиться, насколько он оказался прав в своих предположениях.

Он метнулся вниз, накренил «Файеркроу» и вильнул в сторону, жертвуя скоростью ради того, чтобы уйти из-под огня. Но преследователи палили как сумасшедшие. Пули врезались в борта «Файеркроу» и со свистом рикошетировали от корпуса корабля.

Под таким обстрелом он не сможет долго продержаться. Минута – и с ним разделаются. Они уже догоняли его. А если он выпустит тормоза и пропустит их вперед, то проиграет.

Нет. Или победа, или ничего.

А затем он разглядел то, что нужно. Ущелье, тонкий разрез в горе, отсекавший петлю кривой и ведущий к четвертому маркеру. Узкая щель между скал – отличное место для смертельного трюка.

Губы Харкинса изогнулись в улыбке. На его лице появилось выражение, которое не знал ни один из членов команды «Кэтти Джей». Мрачная уверенность человека, пережившего две войны и бесчисленные жестокие сражения.

Он заложил крутой вираж и устремился к ущелью. Вслед ему последовал пулеметный шквал. Он чувствовал резкие удары по фюзеляжу, слышал, как пули пробивают металл. Речь шла не о скользящих попаданиях – все было крайне серьезно. Но было слишком поздно предпринимать ответные действия. Он положил «Файеркроу» набок, держа крылья строго вертикально, и надеялся на успех.

Стены ущелья словно сплюснулись. Они находились слишком близко – стоит высунуть руку из кабины, и он коснется одной из них. За спиной пилота что-то скрежетало. Вероятно, какое-то серьезное повреждение во внутренностях «Файеркроу». Только бы корабль не развалился на части! Машина вибрировала и лихорадочно дергалась. Харкинс не отрывал взгляда от длинной полосы тусклого света в дальнем конце ущелья, но не мог выглянуть за его пределы. Однако в нем не было ни капли страха. Он чувствовал лишь текущий момент.

Что же случилось с «Файеркроу»? Внезапно файтер начал крениться. Он справится, еще немного и все…

Вдруг он услышал громкий удар. Стон поврежденного механизма смолк, и крылья «Файеркроу» вернулись в горизонтальное положение. Случись это на миг раньше, он бы не выбрался из ущелья, но сейчас он помчался по последнему отрезку гонки, далеко опережая соперников.

Из пробоины в фюзеляже валил дым. Харкинс терял управление «Файеркроу». Пуля перебила гидравлическую систему, и машина плохо реагировала на движение рукояти управления.

И Харкинс перевоплотился. Он слишком близко подошел к успеху и не мог сдаться. Ничего не имеет значения, даже если крылья корабля охватит огонь.

Слин и толстяк на предельной скорости выходили на прямую. Впереди круто поднималась к финишной черте искореженная земля – мутные водопады и колоссальные скалы.

Он устремился туда.

Столбы и каменные мосты возникали перед ним и стремительно уносились назад. Ливень слепил пилота, сводя мир к набору зеленых и серых пятен. Харкинс полностью слился с файтером.

Его дикие глаза цепко смотрели вперед. Он возбужденно усмехался, широко раскрыв рот. Он знал, что корабль медленно умирает, и противился этому, начиная повороты прежде, чем было необходимо. Постепенно стало казаться, что он приступает к маневрам еще до того, как замечает препятствия. Он летел, как ласточка, проскальзывая мимо смертоносных руин, а потом «Файеркроу» замедлил ход и…

Файтер сотрясся от прицельной пулеметной очереди. Пули выбили металлическую татуировку на фюзеляже и крыльях. Харкинс вздрогнул и завопил, когда фонарь разлетелся в мелкие осколки, поранившие его щеки и простучавшие по защитным очкам. Теперь воющий ветер и хлещущий дождь очутились в его кабине. Они колотили и запугивали Джандрю, обдавая водой окровавленное лицо пилота.

Он не понимал, где находились нападавшие. Да и какая, в общем, разница? Впереди неясно вырисовывался крутой водопад. Он изо всей силы нажал на рукоять управления и дал полный напор аэрума в балластные цистерны. Но корабль с каждым мгновением становился все тяжелее, а по острому, резкому запаху он безошибочно заключил, что цистерны пробиты.

Нос «Файеркроу» неуверенно поднимался, а водопад увеличивался в размерах. Потом что-то сработало, файтер качнулся вверх и пролетел в считаных дюймах над кромкой воды. Дальше был только короткий прямой отрезок и финиш.

Харкинс дал турбинам полный газ и вцепился в рукоять. Продолжая набирать высоту, он с грохотом пронесся по ущелью. Оглянувшись, обнаружил, что «Нимбус» стремительно нагоняет его, но расстояние было слишком большим. «Файеркроу» извергал из своего чрева невидимый аэрум, но уменьшенный вес оказался недостаточным для полной остановки. Он пересек финишную черту с отрывом от противника и, крича во все горло, продолжал подниматься. Теперь он взмыл над краем ущелья и восторженной толпой зрителей.

А потом в кишках «Файеркроу» что-то взорвалось. Турбины громыхнули и выключились.

Наступила тишина. Глубокая и неуместная. Джандрю пришел в себя. Ветер хватал его за одежду, и ливень выбивал дробь по лицу и очкам. Головокружительный азарт гонки испарился. Душа воина, завершив свое дело, покинула пилота.

Он висел в небе с неработающими двигателями и пробитыми аэрумными цистернами.

Над исковерканной землей Тростников, будто голос отчаявшегося призрака, пронесся его тонкий испуганный вопль. А нос «Файеркроу» начал клониться вниз.

Харкинс не отпускал рукоять управления. Кораблю пока хватало инерции на то, чтобы держаться в воздухе, да и крылья «Файеркроу» были достаточно широки для планирующего полета. Однако положение было трагическим. Пилот умудрился плавно накренить корабль. Ему нужно уйти из ущелья и сесть на твердую почву, туда, где собрались люди.

Агонизирующий «Файеркроу» неохотно повиновался хозяину. Густой дым валил из патрубков[10] и пробоин. Харкинс, как его учили во Флоте, щелкнул несколькими выключателями и запустил аварийный слив топлива, чтобы облегчить корабль и уменьшить риск взрыва. Механизмы как-то работали. Из горловины аварийного слива на дне корабля хлынул протан.

А сейчас надо приземлиться.

Внизу находилось поросшее травой поле, которое приближалось с ужасающей быстротой. Харкинсу показалось, что он видит сон о падении, который повторялся у него почти каждую ночь. Но, к сожалению, его ожидало нечто худшее, чем неприятное ощущение крена и громкий храп Пинна, которым всегда завершался ночной кошмар.

Земное притяжение тянуло файтер вниз. Он пытался удерживать нос «Файеркроу» поднятым. Что, если он погибнет?

– Давай! – орал он, а «Файеркроу» продолжал падать. Проклятый кораблик продолжал пытаться перевернуться, но Харкинс хотел, чтобы он шел ровно. Он не желал умирать! Смерть была еще страшнее, чем жизнь, и вообще о чем он думал, уходя на второй круг, хотя вовсе не был обязан участвовать в гонках? Вот до чего доводит человека храбрость! До гибели!

Он снова закричал, а земля словно бросилась ему навстречу. Затем весь мир заполнился беспорядочным движением и шумом. Скрежетал металл, а пилота мотало, как куклу, попавшую в руки великана. Ремень безопасности врезался Харкинсу в грудь. Корабль понесло до дуге, развернуло вокруг своей оси и кинуло в сторону. От днища отлетели куски обшивки. Дым забивал горло, клубился перед глазами. Из-под «Файеркроу» летели искры.

Потом все стало замедляться и наконец остановилось.

Харкинс сидел в кабине, тяжело дыша. Не веря, что все закончилось, он посмотрел на себя. Тело болело, но он смог пошевелить пальцами на руках и ногах. Крови, похоже, не было, если не считать порезов на лице. Удовлетворившись результатом, он резко откинулся на спинку кресла, снял очки и подставил лицо дождю.

– Я победил, – тихо сказал он. И повторил с широкой улыбкой: – Я победил!

К нему устремилась толпа. Он отстегнул ремень безопасности, выкарабкался из «Файеркроу» и очутился в окружении зрителей. Они поздравляли его, хлопали по спине, спрашивали, в порядке ли он. Харкинс содрогнулся и съежился, напуганный восторженными незнакомцами. Спустя минуту до него добрался Крейк. Демонист, к изумлению Харкинса, тепло обнял его.

– Кровь и сопли, ну ты и болван! Мы думали, что ты уже угробился! – воскликнул Грайзер. – Потрясающее зрелище!

– Ну знаешь… Хорошего пилота трудно угробить, – ответил Джандю.

А к ним тем временем проталкивались Джез и Пинн. Джез натянуто улыбалась, а в глазах у нее читалось облегчение. Подхваченный порывом, он протянул к ней руки, обнял и прижал к себе. Она рассмеялась.

– Харкинс, ты – молодчина!

Он действительно прикасался к ней. Ее миниатюрное тело приникло к нему. Он очень долго мечтал об этой минуте, но теперь вся его смелость вмиг улетучилась. Харкинс покраснел, как свекла, и выпустил Джез. Язык у него во рту будто окаменел. Он отвернулся, чтобы скрыть смущение, почесал затылок и уставился на «Файеркроу». Джез, не обращая внимания на его страдания, тоже начала рассматривать файтер.

– Ну и уделал ты его! – с усмешкой заметила она. – Как бы у капитана от ругани легкие не вывернулись.

Харкинса сразу охватил страх. А где капитан? И кстати, где Пинн? Он мог поклясться, что пилот был здесь, и хотел размазать свой успех по глупой круглой морде Арриса.

– Такого потрясающего полета я, в натуре, в жизни не видал! – раздался голос Пинна. Он взобрался на сломанное крыло «Файеркроу» и обращался к толпе. – Он лучший пилот в мире!

Зрители поддержали его громкими криками. Харкинс ничего не понимал. Главная цель Пинна состояла в том, чтобы при любой возможности дразнить Харкинса. Но публично хвалить его… «У меня при виде разбитой машины, наверное, мозги перекосило», – подумал Джандрю.

– Люди, я хочу, чтобы вы рассказали вашим друзьям о гонке! – разорялся Пинн. – Он не просто выиграл, он посадил свой корабль без двигателей и выжил!

Раздались восторженные вопли. Харкинса кто-то хлопнул по спине. Он не мог сдержать улыбку. Он чувствовал, что раздувается от гордости. Он ведь на самом деле сделал это, верно?

– Запомните его имя! – кричал Пинн. – Ура! Ура! Ура Аррису Пинну!

Кровь отхлынула от лица Харкинса. Новоявленные поклонники послушно заорали «ура».

– Аррис Пинн!

– Нет! – пискнул победитель. – Погодите! Меня зовут Джандрю Хар…

– Аррис Пинн, герой небес! – взревел Пинн, размахивая над головой стиснутыми кулаками. Его вопль подкрепил на редкость удачно пришедшийся ко времени мощный раскат грома.

Затем Харкинса оторвали от земли, взяли на руки и куда-то понесли, и его слабые протесты потонули в радостных скандированиях толпы.

– Куда, интересно, вы направляетесь? – спросил Дариан.

Телохранители Крикслинта обернулись, увидели, что Фрей, Малвери и Сило сжимают оружие. Громилы быстро полезли за своим. Так они и застыли: каждый держал палец на спусковом крючке. Дождь капал со стволов дробовика и револьверов. Вдали сверкнула молния, небо заворчало.

– Давайте не будем ссориться, – произнес Дариан. – Я обращаюсь к вашему боссу.

Крикслинт выглянул из-за своих телохранителей. Они стояли на импровизированной посадочной площадке невдалеке от одноместного кораблика ростовщика. Крикслинт казался слишком суетливым.

– Капитан Фрей, – забормотал он. – Примите мои самые сердечные поздравления по случаю вашей победы.

– Спасибо. Но разве вы не собираетесь забрать свой выигрыш? Вы же сделали на моего пилота внушительную ставку, верно? – Глаза Фрея стали холодными как лед. – Или не сделали?

Жидкие светлые волосы Крикслинта прилипли к черепу. Он обнажил в гримасе хромированные зубы.

– Только без обид, ладно? Я, вообще-то, не думал, что он выиграет.

– Вы ошиблись. И у нас, насколько я помню, была договоренность о том, что вы ссудите мне некую реликвию.

– Ах! – воскликнул Крикслинт. – Но ее у меня нет.

– У вас ее нет? – без всякого выражения повторил Фрей.

– Да. К тому времени, когда вы явились, я уже продал ее. Товар, видите ли, заказывался под покупателя. Не повезло. Вы, наверное, решили, что я забыл, как вы сбежали с моим товаром, когда я находился в тяжелом положении? В следующий раз вы задумаетесь, прежде чем ограбить Джида Крикслинта.

Дариан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться. Конечно, неприятно быть обманутым. Но еще хуже, когда кто-то говорит о себе в третьем лице.

Он оценил обстановку, и она ему не понравилась. Слишком уж много оружия. Трое против троих – без жертв не обойтись.

– Как насчет того, чтоб мы пообщались мирно? – произнес он и, мягким движением пригнул к земле ствол дробовика Малвери. Сило поступил так же без помощи капитана.

– Ну как, Крикслинт?

– Да-да, – отозвался тот. – Опустите пушки, парни. Не нужно пальбы. – Он посмотрел на Дариана. – Капитан Фрей понимает, что применять насилие сейчас – просто бессмысленно.

Дариан мысленно не согласился с Крикслинтом. Харкинс совершил свой беспримерный полет впустую. Он зря подверг одного из членов своей команды смертельной опасности.

Телохранители осторожно опустили оружие, хотя и не стали его убирать. Однако напряженность немного разрядилась, и Фрей был доволен.

– А кому вы ее продали? – осведомился он. – Уж это-то вы мне задолжали.

– Я? – Крикслинт театрально изобразил задумчивость. – Я могу вам ответить. Некоему господину по имени Гротсен.

– Исли Гротсену? – переспросил Малвери.

Крикслинт кивнул.

– А ваш человек, похоже, слышал о нем.

– Он глава гильдии археологов Теска, – пояснил доктор. – Собиратель личных коллекций эрцгерцога.

– Значит, реликвия у эрцгерцога? – воскликнул Дариан.

– Надеюсь, что вещица вам особо не нужна, – протянул Крикслинт. – Прошу прощения, но мне пора. Наши с вами дела закончены.

Голова Фрея пошла кругом. Эрцгерцог, будь он неладен. Слюни и сопли, что же теперь делать?

Крикслинт под защитой телохранителей направился к своему кораблю, забрался в кабину и устроился в кресле. Малвери вынул карманные часы и протянул Фрею. Тот взглянул на циферблат.

– Крикслинт! – крикнул он.

– Что еще? – отозвался тот.

– Мы нашли бомбу, которую вы поставили на «Файеркроу».

– А я удивлялся, почему она не взорвалась? Страховка на тот случай, если ваш пилот действительно будет так хорош, как вы о нем говорили. Насколько я понимаю, вы ее разрядили?

– Нет, – заявил Фрей. – Только переставили часовой механизм и подложили ее к вам.

Лицо Крикслинта вытянулось.

– Только без обид, ладно? – подмигнул капитан.

Фрей должен был признать: он не ожидал, что взрыв окажется таким сильным. А охранники Крикслинта так и застыли на месте. Дариан, Сило и Малвери быстро расправились с ними – на тот случай, если громилы вдруг захотят отомстить за босса. Фрей никогда не придерживался идеи о том, что прежде чем стрелять в человека, нужно дождаться, пока он повернется к тебе лицом.

Он взглянул на пылающие обломки корабля Крикслинта и откинул со лба мокрые волосы.

– Проклятье! – выругался он.

Малвери протирал очки краем полы своего пальто.

– Кэп, – пробасил он. – Неужели надо грабить эрцгерцога?

– Разумеется, – ответил Фрей.

Малвери молча нацепил очки на нос.

Глава 17

Ром и пироги – Эксперимент Пинна – «Не бросай меня!» – Погоня

Возвышавшийся над Теском дворец эрцгерцога Монтерика Аркена картинно вырисовывался на фоне облаков, озаренных багровым светом заката. Он располагался на вершине потухшего вулкана. Три крутых склона черной скалы поросли травой, а четвертый полого спускался к западу. Из-за светло-бежевых стен выступали купола позеленевшей меди и крутые крыши, покрытые разноцветной черепицей. На столицу важно взирали статуи великих людей обоего пола. Из-за башен виднелась оранжерея. А вот чего нельзя было разглядеть снаружи, так это огромных зенитных орудий, расположенных за стеной и во внутренних дворах.

Постройки являлись современными, поскольку относились к началу Третьей эпохи. Тогда замок полностью разрушили. Его восстановили уже после того, как монархия была уничтожена и герцог Теска занял пост главы Коалиции вардийских герцогств. Все Аркены слыли реформаторами и никогда не позволяли истории связывать себе руки. Пока другие благородные особы дрожали от холода в продуваемых насквозь старинных дворцах Королевской эпохи, Аркены снесли свою семейную обитель. Они быстро выстроили новую, с отличным центральным отоплением.

Крейк полностью их одобрял.

Он подул на свой пирог, от которого валил пар, и принял от Фрея бутылку рома. Капитан и демонист расположилась возле подножия статуи в Народном парке, раскинувшемся вокруг гигантского утеса. За ними словно наблюдал бронзовый Осори Крумдич – доброжелательный старикан в очках, сидящий на стуле с книгой в руке. Смелые романы Крумдича о любви и страстях среди крестьянства помогли аристократии понять, что те, кто трудятся на их полях, – тоже люди. Писателю не удалось дожить до освобождения рабов, которое случилось после свержения короля Андрила Безумного, но он внес весомую лепту в это дело.

– Думаешь, реликвия там? – произнес Фрей, показывая на дворец.

– От всей души надеюсь, что нет, – ответил Крейк.

– Она может находиться в любом из шести мест, которые приходят мне в голову, – задумчиво сказал Дариан.

– Крикслинт нам больше не помощник. Его останками не наполнишь и консервную банку.

Капитан уставился на замок, совершенно забыв о пироге, который лежал на ступеньке рядом с ним. Они купили их в лавке неподалеку. Внезапное похолодание закончилось дождем. Нынешняя погода была более типичной для этих краев. Сыро, но в целом терпимо для осени.

– Полагаешь, болтовня об армии големов, которую он там держит, – правда?

– Вероятно, – кивнул Грайзер. – Он никогда не ссорился с демонистами, хотя с политической точки зрения ему следовало помалкивать. Сам понимаешь, полстраны верят бреду, который несут пробужденцы. А ведь ходят слухи, что кое-кто из Рыцарской Центурии пользуется демоническими доспехами.

– Да?

– Некоторые уверены.

Грайзер откусил от пирога с острой мясной начинкой – добрая вардийская еда, которой он до нелепости радовался после возвращения из Самарлы, – и передал бутылку капитану. Этим вечером Дариан пребывал в странном настроении. Крейк решил, что он хотел пооткровенничать, но никак не мог приступить к разговору.

И демонист стал смотреть на горожан. Фонарщик брел по аллее, оставляя за спиной все удлинявшуюся цепочку горящих фонарей. Пара юных влюбленных предвкушала радости предстоящей ночи. Три женщины ворковали над детской коляской около пустой эстрады. Студент с пачкой книг в охапке спешил домой из университета Галмури, в котором учился и Крейк. Он закончил его лишь пять лет назад, когда ему исполнилось двадцать шесть, но, похоже, с тех пор минула целая жизнь.

Любовь. Дети. Чистый, укрытый от невзгод мир науки. Все теперь казалось ему очень далеким. Он превратился в бродягу, перекати-поле. Он постоянно переезжал с места на место и нигде не пускал корней.

Но был ли смысл в постоянном бегстве? Продолжал ли «Шакльмор» его поиски? Пытаясь затруднить сыскному агентству эту задачу, Крейк присоединился к команде Дариана, но теперь «Кэтти Джей» практически утратила анонимность. Трудно поверить в то, что «Шакльмор» до сих пор не мог разыскать беглого демониста.

А если его брат отозвал охотников за головами? Вдруг его жажда мести уже угасла? Или Кондреду надоело платить сыщикам. Но так или иначе, а Крейк не сталкивался с представителями «Шакльмора» уже два года, с памятного Зимнего бала в поместье Галлиана Тейда на Фельдспарских островах.

Может, стоит остепениться?

Крейк мечтал о доме, библиотеке, святилище. О месте, где Бесс будет вне опасности, а он погрузится в Искусство. И наверное, тогда появится женщина, которая разделит с ним и беды, и радости.

«Разве это не прекрасно?» – сказал себе Крейк. Но перспектива была слишком далекой.

– Крейк, а я вправду хороший капитан? – выпалил Фрей.

– Не знаю, – машинально ответил тот и сразу же пожалел о своем легкомыслии. – А что тебя тревожит?

– Кроме новой встречи с демоном?

Крейк хмыкнул.

– Кстати о демоне. Я хочу посмотреть, не удастся ли с ним что-нибудь сделать.

– Что ты имеешь в виду?

– Пытаюсь разработать кое-какие методы.

– И у тебя получается?

– Я пока в самом начале. Знаешь ли, все процедуры демонистов проводятся в условиях полного контроля. Потусторонних существ призывают и держат взаперти. Но в данном случае такой принцип не годится. Демон на свободе. Нам требуется другой подход.

– В каком смысле? Разве его нельзя изгнать из меня?

– Он не находится в тебе. Странный сигнал, который ты испускаешь, похож на нить, по которой он отыскивает тебя.

– И что ты придумал?

– Буду действовать вне святилища, в полевых условиях.

– Ты справишься с этой гадостью?

«Ох, вряд ли», – подумал Крейк, но всплеск отчаянной надежды, прозвучавший в голосе Фрея, сильно обеспокоил его. Он должен хоть как-то помочь капитану.

– Пожалуй, да, – вымолвил он уверенно.

Дариан приложился к бутылке рома. Крейк доел пирог, изредка поглядывая на капитана.

– Харкинс, – пробормотал Фрей неодобрительно.

– Кэп, он в порядке. И не пострадал.

– Он едва не погиб! – рявкнул Дариан. – И ради кого? – Он поднял правую руку, на которой носил кожаную перчатку с обрезанными пальцами, чтобы скрыть черную метку. – И все потому, что я сам полез за треклятой реликвией.

– Кэп, хватит стараться соответствовать идеалу! – повысил голос Крейк. – Кровь и сопли! Ты считаешь, будто мы забыли, каким ты был, когда мы присоединились к твоей команде! Позволь, я напомню тебе. Раньше ты позволил одному бандиту приставить револьвер к моей голове, крутануть барабан и нажать на курок. Дважды!

– Прости, ладно? – пробурчал Фрей.

– Да ты и плюнуть не пожелал бы ради любого из нас. И мы все были хороши. Но то время прошло, и в этом – твоя заслуга.

Дариан снова отхлебнул из горлышка. Последнее замечание, похоже, не вызвало у него возражений.

– Любой может ошибиться, – продолжал Крейк. – Так что перестань заниматься самоедством.

– Я думал, ты скажешь что-нибудь толковое, – растерянно произнес Фрей.

– И о Харкинсе. Я заметил, что ты очень спокойно воспринял гибель «Файеркроу». А если бы он вышел из гонки, когда ты ему приказал, то не получил бы ни одной царапины.

– Ха, – негромко отозвался Фрей, и Крейк с изумлением увидел, что уголки губ капитана приподнялись в улыбке.

– Что ты сделал? – спросил Грайзер, преисполнившись подозрений.

– Я поддержал его.

– Что?

– Сделал ставку на его победу. Довольно крупную, между прочим. Не мог устоять. – Он почесал щеку. – Выигрыш больше, чем стоимость нового «Файеркроу».

Крейк рассмеялся, не веря своим ушам.

– И ты велел ему сойти с дистанции после того, как вы нашли бомбу Крикслинта? Несмотря на все поставленные на него деньги?

– Верно.

Крейк хлопнул его по плечу.

– Фрей, – сказал он. – Ты хороший капитан.

Дариан кивнул, но, кажется, не словам Грайзера, а собственным мыслям. Потом выпрямился, будто решил изменить тему разговора.

– Крейк, окажи мне услугу.

– Какую же? – демонист раскрутил бутылку и сделал очередной глоток.

– Мне нужно, чтобы ты как следует обаял для меня одну женщину.

Грайзер поперхнулся ромом и закашлялся.

– Мне всегда казалось, что тут специалист ты, а не я, – прохрипел он.

Фрей ухмыльнулся.

– Только не с ней, – заявил он. – Это точно по твоей части.

Веки Джез затрепетали, и она открыла глаза.

Транс привел ее в полную растерянность. Она хотела вернуть сновидение о снеге и понять его смысл. Однако получила спутанные ощущения, которые быстро исчезали из ее памяти. Во рту почему-то сохранился вкус прокисшего молока, дополненный сильным острым запахом. Ее спина была очень горячей, будто она лежала на чем-то теплом. Странно, ведь она сидела, скрестив ноги на своей койке.

Она недовольно скривилась. Ну когда она научится управлять своими способностями!

Чувствуя себя подавленной, Джез взяла лежавшую рядом книгу и пролистала несколько страниц. Как она ни старалась, ей никак не удавалось прочитать таинственные слова. Группы крошечных кружков и дуг располагались рядами без пробелов и разрывов, предполагавших деление на фразы или абзацы. Каждый дюйм печатного текста был заполнен символами, наподобие кроссворда. Вероятно, читать надо не слева направо, как это принято в вардийской письменности, а по диагонали. Текст не подчинялся никаким правилам, тем более что создавали его вовсе не люди.

Но она упорно продолжала свои попытки. Помочь ей никто не мог: письменность манов не разгадал ни один человек.

Она нашла книгу в конце зимы, на диком острове Кург, в каюте капитана разбитого манского дредноута. В Вардии успели распуститься, покраснеть и опасть листья на деревьях, а Джез ни на шаг не приблизилась к пониманию текста. Но в глубине души у нее гнездилась уверенность, что ей следует просто хорошенько подумать – и задача будет решена.

Символы были знакомы ей, хотя прежде ей ни разу не доводилось их видеть. Она будто бы владела языком манов, но потом каким-то образом забыла его. Ответ существовал и ждал момента, чтобы проявиться во вспышке озарения. А пока он отказывался появиться на свет. И Джез топталась на месте, вместо того чтобы сделать последний шаг.

И вообще – зачем манам печатные книги? Они же общаются телепатически. Другие способы для них безнадежно устарели.

В конце концов она захлопнула книгу и встала. Нечего и надеяться на то, что ей удастся сосредоточиться, пока во рту стоит этот отвратительный вкус. Джез направилась в кают-компанию, чтобы выпить кофе.

Там оказался Пинн. Он забрался на стол и держал в вытянутой руке кота, пребывавшего в полубессознательном состоянии.

– Можно полюбопытствовать? – нейтрально и вежливо осведомилась Джез.

– Это мой первый эксперимент, – сообщил пилот.

– Ясно, – с сомнением протянула Джез. Она присмотрелась к Слагу. – У него к спине привязан кусок хлеба?

– С маслом, – гордо произнес Пинн.

Джез скрестила руки на груди.

– Ха!

– Я буду изобретателем, – провозгласил Аррис.

– Ты?

Он пошевелил висевшей на перевязи рукой.

– Летать я пока не могу. Значит, сейчас – самое лучшее время, чтобы начать.

– Боимся, как бы не попасть в тень после победы Харкинса? – ласково пропела Джез.

Пинн фыркнул.

– Уж я бы не разбил корабль. Хочешь посмотреть на эксперимент или нет? Знаешь, котяра-то здоровый.

– Ладно, сдаюсь. Что ты намерен сотворить?

– Как что? – теряя терпение, воскликнул Пинн. – Все знают, что кошка приземляется на лапы, так?

– Так.

– А бутерброд всегда падает маслом вниз.

– Я считаю, что это скорее пословица, чем науч…

– А если кошке положить на спину бутерброд маслом вверх, она упадет вверх ногами. Но ведь они всегда падают на лапы.

Джез казалось, что она глупеет с каждой секундой.

– И что, по-твоему, должно произойти?

– Ну, Слаг вроде как повиснет и будет крутиться в воздухе над полом.

– Подожди-ка еще минуту, – попросила Джез. Она быстро обошла вокруг стола, собирая одежду, которую члены экипажа оставили висеть на спинках стульев. Закончив, она свалила вещи в кучу на полу перед Пинном.

– На всякий случай, – пояснила она и отступила в сторону.

Аррис выпустил Слага. Сила тяжести сделала свое дело.

– Да, – произнес Пинн, наблюдая за котом, который лежал, зарывшись в куче одежды. На любимом пальто Малвери появилось большое жирное пятно.

– Не хотела бы я оказаться на твоем месте, когда Слаг очухается, – сообщила Джез.

– А, его я не боюсь, – заявил Пинн, слезая со стола.

Тут Джез осенило.

– Послушай, а как тебе удалось сделать его таким смирным?

– Подлил ему в молоко ром.

Она задумчиво провела языком по небу и деснам. Да, именно оно. Тот самый вкус. Ром и молоко. И спине горячо, будто кто-то привязал туда огромный бутерброд.

– Ха… – глубокомысленно сказала она.

Фрей мог уехать из парка на трамвае, но решил пройтись пешком. Ему требовалось время, чтобы подумать в одиночестве, а прогулка являлась для него редким и желанным упражнением. Крейк отправился добывать приборы для своих новых методов, ну а Дариан к этим походам никогда не допускался. Демонисты всегда держались очень скрытно, имея на то серьезные основания. Пробужденцы настолько ненавидели их, что любому, кого они уличили бы в подобных занятиях, почти неизбежно грозила виселица.

Капитан оказался на небольшой площади – почти пустой, если не считать пожилого человека, который пересекал ее навстречу Фрею. Над площадью господствовало здание с крыльцом-папертью, передней площадкой и знаком, вырезанным в камне над сводчатым дверным проемом. Дариан остановился. Вот он – символ веры церкви пробуждения. Узор из кругов и соединенных между собой линий, которыми последний король Андрил исчертил стены кельи в последние дни своего безумия. Его последователи были уверены, что он нашел ключ к расшифровке языка Всеобщей Души. Фрей, со своей стороны, полагал, что видит перед собой каракули сумасшедшего.

Здание оказалось заколочено и пустовало. На стенах темнели плохо смытые непристойные надписи. Дариан не смог разобрать их содержания – против пробужденцев или в их поддержку, но, определенно, здесь были ругательства, бессвязные крики ненависти.

Совет канцлеров недавно выпустил указ, запрещающий деятельность пробужденцев в городах. Это являлось частью длительной компании эрцгерцога. Он вместе с женой вел ее, чтобы вырвать ядовитые клыки той политической угрозе, которая скрывалась за агрессивной (и очень доходной) религией пробужденцев. Вдобавок эрцгерцог предъявил им обвинение в том, что императоры – самые непостижимые и опасные стражи пробужденцев – одержимы демонами. А доказательства ему предоставил сам Дариан. Началась серьезная игра. Пролилась кровь. В провинции стали гибнуть люди.

Газеты пестрели репортажами из деревень, где влияние пробужденцев было весьма сильным. Сельскохозяйственные общины бунтовали. Когда сборщики налогов посещали местные обители, крестьяне хватались за оружие.

Ни эрцгерцог, ни пробужденцы не собирались отступать. Если бы правду удалось доказать, то пробужденцы, преследовавшие демонистов целый век, предстали бы гнусными лицемерами. И эрцгерцог ждал фактов, подкрепляющих его позицию. Он жаждал избавиться от организации, убившей его сына Хенгара.

Ну, формально в этом был виновен Дариан, что и говорить. Корабль Хенгара оказался заминирован и взорвался, а Фрей лишь сделал по нему пару практически безобидных выстрелов. А настоящими преступниками выступали именно пробужденцы.

Может, стоило пустить все на самотек?

Данный вопрос мучил его в последнее время. Следовало ли ему брать заметки покойного исследователя с «Пса Бури», когда они оказались на Северном полюсе, пытаясь спасти Тринику от капитана Гриста и манов? А затем – рассказывать о них Крейку? Ведь Грайзер питал столь глубокую, ядовитую и застарелую ненависть к пробужденцам, что не позволил Фрею зажать ценную информацию.

И Дариан передал записи профессору Крайлоку из Бестваркского университета, который продвинул их дальше. Конечно, анонимно, потому что Фрею не очень-то хотелось ставить пробужденцев и их головорезов-демонов в известность о том, кто преподнес им подлянку.

Он наделся принести какую-то пользу, оставить в мире собственную царапину. Он пожелал соревноваться с «большими парнями», а не ковыряться в грязи, пробираясь среди падали. Но он понял, что за важными решениями идут такие же последствия. Дариана не привлекала мысль о том, что он может войти в историю как зачинатель гражданской войны в Вардии. Особенно сейчас, когда саммайцы якобы готовят новую войну. Предыдущую они закончили неожиданным предложением перемирия и с тех пор вели себя подозрительно тихо.

«Хватит стараться соответствовать идеалу», – заявил Крейк. Но легче сказать, чем сделать. Команда из сил выбивалась, чтобы помочь ему, своему капитану. Не ради прибыли, даже не ради забавы. Они пытались вытащить его из ямы, в которую он запрыгнул по собственной воле. И Фрей не сомневался: впереди их ждет куда больше неприятностей.

Друзья рисковали своими жизнями. У него на плечах – еще одно бремя, будь оно неладно, которое он вынужден тащить.

– Не бросай меня!

Кровь в жилах Фрея сразу похолодела. Он попросту не мог этого слышать. Тонкий, отчаянный вопль. Слова, которые жгли его совесть девять долгих лет. Голос его бортмеханика Рабби, который кричал, когда Дариан задраил единственный вход в «Кэтти Джей». Он оставил Рабби снаружи и обрек на смерть от рук даккадийских солдат.

Тем не менее возглас явственно доносился из узкого переулка, тянущегося вдоль боковой стены храма пробужденцев.

Капитан стал озираться по сторонам. Пожилой человек уже покинул площадь. В окрестностях не было никаких признаков жизни. Фонари на столбах потускнели, как будто напор газа внезапно убавился. Фрей слышал отдаленный городской гул, но вдруг почувствовал себя в полном одиночестве.

Вытаскивая на ходу револьвер, он медленно двинулся вдоль паперти. Ему не хотелось заходить в переулок, но он не собирался игнорировать случившееся. По крайней мере, ему надо все проверить. Вероятно, в переулке пусто, и у него просто разыгралось воображение.

Он выглянул из-за угла, но, увы, тени не позволяли ему что-нибудь рассмотреть.

Ну и ладно. Он не настолько любопытен.

Внезапно что-то пошевелилось. Нечто неразличимое, вроде темного большого сгустка.

Дариан не верил своим глазам, а оно расправило длинные конечности и выпрямилось. Он понял, что существо сидело скрючившись, спиной к нему. Теперь же оно встало и развернулось к Дариану. Полоса падавшего с площади света озарило его целиком.

Тварь имела в длину добрых девять футов. Перед Фреем предстала жуткая помесь человека, зверя и машины. Короткая шерсть казалась влажной и сальной, как у новорожденного детеныша. Верхние конечности (руки?) были тонкими и непропорционально длинными. Они заканчивались необычными кистями, похожими на штыки со сдвоенными лезвиями вместо пальцев. Колени – выгнуты назад, словно у лошади. «Лицо» частично напоминало собачью морду, а частично – маску. И тварь рычала.

«Нет!» – пресекая закипавшую панику, прозвучал в мозгу Фрея негромкий, но ясный голос. Он вспомнил слова колдуна: «Остерегайся Железного Шакала».

Половина головы монстра была металлической, как и большая часть конечностей. Механические части соединялись между собой мускулами и кожей, в ногах блестели сервомоторы[11] и поршни. Зубчатая цепь позвоночника выдавалась на сутулой спине, вдобавок по всему телу были неряшливо разбросаны тонкие пластины черной брони. Облик и цвет твари показался Фрею неприятно знакомым, но уловить связи он пока не мог.

Впрочем, кое-что он заметил. Вместо одного глаза у чудища был красный шар. Другой же вообще не имел радужной оболочки. На Фрея, не мигая, таращился лишь огромный черный зрачок.

Глаз Триники.

Дариан издал невнятный крик и, чуть не споткнувшись, метнулся прочь. Железные губы Шакала дернулись и растянулись, выставив напоказ длинные зубы. Фрей вскинул револьвер и выстрелил в него три раза. Однако пули никуда не попали.

Тогда он кинулся бежать, а тварь – за ним.

Он мчался на предельной скорости, громко топая ботинками по брусчатке. Гордость не позволяла ему звать на помощь, он мог лишь беззвучно вопить от ужаса. Площадь была зловеще безлюдна, а в закрытых шторами и ставнями окнах не светилось ни огонька.

Монстр вылетел из переулка на четвереньках большими прыжками, пальцы-штыки громко скрежетали по камням. Фрей слышал горячее звериное дыхание, скрежет передних лап и мягкие удары задних при каждом толчке и приземлении. Звуки становились громче – расстояние быстро сокращалось.

Зараза! Он догоняет меня!

Железный Шакал подобрался и прыгнул. Дариан метнулся в сторону и бросился в соседнюю улочку. Тугой клубок мышц, металла и шерсти пронесся мимо: лезвия разрезали воздух, на пару дюймов разминувшись с целью. Тварь пробежала мимо него и исчезла из поля зрения.

Улица оказалась проходом с широкими ступенями, ведущими вниз. Его секции озаряли лампы, закрепленные в стенных канделябрах. Фрей наклонил голову и побежал. У него было лишь несколько секунд, чтобы немного оторваться. Он хотел использовать их наилучшим образом.

Вид монстра, который намеревался убить его, неопровержимая реальность происходящего потрясли его до глубины души. До сих пор он успокаивал себя мыслями о том, что опасность преувеличена. Но сейчас все закончилось.

Он оглянулся и обнаружил, что тварь вернулась обратно после своего неудачного броска. Она неслась по улице уродливым размашистым шагом, уже на двух ногах. Свет фонарей скользил по ней яркими бликами. Красный глаз пылал огнем. В отчаянии Фрей снова принялся стрелять, но без толку разрядил револьвер.

Проход закончился новой крутой лестницей, которая вела к дорожке, тянувшейся вдоль канала. Фрей, скользя, слетел со ступеней и едва не угодил прямиком в воду. Он тяжело шлепнулся на землю, но устоял на ногах и опять продолжил свой путь.

Слева от него поднималась высокая стена набережной, к которой было пришвартовано множество лодок, соприкасавшихся бортами. Черные отсыревшие дома вырисовывались в холодном ночном небе. Никто из местных обитателей и знать не знал о погоне. Легкие Дариана начинали гореть от перенапряжения. Его физическая форма была недостаточно хороша для подобных нагрузок. Тем не менее страх перед Железным Шакалом не позволял ему замедлить шаг.

Он миновал кучку мужчин. Они видели его приближение и подвинулись. Однако он зацепил одного из них плечом, оттолкнул к стене и бросился дальше, провожаемый возмущенными возгласами.

Новая лестница, уходящая вверх на набережную. Он как-то взобрался по ней. Но даже от короткого подъема мышцы его бедер болезненно заныли. Вдоль берега канала тянулась жалкая улочка. Он, пошатываясь, пересек ее и оказался в очередном переулке, где наконец разрешил себе отдохнуть, неглубоко вдыхая горящей грудью.

Он прислушивался, пытаясь отделить звуки города от пульсации собственной крови. Куда подевалась тварь? Если бы она последовала за ним, то, наверное, столкнулась бы с теми гуляками, которых он только что распихал?

Возможно, она не хотела попадаться на глаза посторонним. Или сбилась со следа.

Фрей убрал револьвер в кобуру. Пусть он и не был снайпером, но, несомненно, один раз он не промазал. Но чудище и не вздрогнула.

Наверху раздался шорох. Фрей задрал голову, продолжая хватать ртом холодный воздух, но увидел между домами лишь облачное небо, подкрашенное в желтый цвет.

Там что-то двигалось. Металл царапнул по черепице. Донесся звук звериного дыхания.

Капитан прижался к стене. «Ты невидим, – сказал он себе. – Тебя здесь нет».

Он взглянул в противоположный конец переулка. Дальше начиналась ярко освещенная улица. Ночные лавки и магазины еще работали, и он видел припозднившихся горожан. Неужели он почти в безопасности? Монстр не сможет добраться до него, если вокруг будут люди, верно? Он же не хочет показываться на глаза посторонним.

Только бы ему удалось прорваться…

Сверху послышался приглушенный рык. Железный Шакал, вытянув шею, уставился на него с края крыши. Фрей почувствовал в животе болезненную резь, руки и ноги похолодели…

Он кинулся наутек.

Он слышал, как тварь спрыгнула в переулок, различил стук приземлившихся лап, рычание, с которым она рванулась за ним. Фрею надо было преодолеть две сотни футов. Он вкладывал все свои силы, до последней унции, в ноги и приказывал себе справиться. С каждой секундой Железный Шакал оказывался все ближе. Еще миг – и он схватит свою жертву. Но нет, еще нет, а теперь…

Вдруг в нем оглушительно взвыла интуиция, некое тысячелетнее знание, предупредившее его о том, что хищник собирается нанести удар. То ли преследователь толкнул Фрея, то ли он сам упал – неважно. Но капитан грохнулся на брусчатку, перекатился и вылетел на улицу. Железный Шакал пронесся над его головой. Перепуганный и взбешенный, Дариан вскочил и помчался вперед, тяжело отдуваясь и бессвязно подвывая. Прохожие, остолбенев от изумления, уставились на него. Железный Шакал, видимо удивленный промахом, тоже поднялся. Его взгляд остановился на Дариане, и тварь опять бросилась вдогонку за ним.

– Да помогите же, прах вас побери! – завопил Фрей, забывший о всякой гордости и думавший лишь о том, как бы уцелеть. Но горожане просто спешили убраться с его пути. Он обернулся, чтобы взглянуть на монстра, который в ярости мчался позади. Тварь проскальзывала между людьми, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания.

Он догадался – они вообще не видели Железного Шакала.

И тут Фрея осенило: может, все происходит только в его сознании? А если он затормозит? Вдруг окажется, что никакой опасности на самом деле нет?

Но эта мысль ничего не значила. Он слишком напуган для того, чтобы проверять ее. Кроме того, тварь излучала демоническую ауру, которая лишала его способности здраво рассуждать.

Поэтому на открытом месте было не безопаснее. Железный Шакал поймает его в момент. В поиске глухого переулка Фрей мчался дальше, мимо красивых витрин, за которыми продавали конфеты, игрушки, одежду. Веселые вещи для счастливых обитателей этого мира. Но не для Дариана. Он был один против чудовищного зверя среди равнодушной толпы.

Железный Шакал мигом сориентировался и рванулся на перехват, но Фрей успел его опередить. Монстр для скорости снова опустился на четвереньки. Переулок оказался коротким, и Фрей выбрался на другую улицу, успев оглянуться. Шакал показался ему огромным. Глазищи злобно светились над клыкастой пастью. Дариан будто попал в свой самый худший ночной кошмар.

Ослепительная вспышка, громкое лязганье звонка. Фрей понял, что на него мчится трамвай, и его сердце оборвалось. Он споткнулся, упал и отполз в сторону за миг до того, как мимо него прогрохотали массивные колеса. Он попытался сесть, но несколько рук вцепились в него и поставили на ноги. Он принялся в панике вырываться, хотел выскользнуть из пальто, но его тут же схватили.

– Эй! Успокойся!

Властные интонации помогли Фрею вновь обрести немного здравомыслия. Державшие его люди оказались городскими стражниками в сине-серых мундирах эрцгерцога. Их было четверо.

– Парень, ты в порядке?

– Ты же едва не погиб!

Он не слушал их. Капитан глядел на свое пальто, упавшее на мостовую. На ткани красовались три длинных параллельных разреза.

Трамвай замедлили ход, продолжая хрипло звонить, и замер на остановке. Потом тронулся с места, и Фрей увидел переулок, из которого только что выскочил.

Там стоял Железный Шакал. Фрей попятился, но стражники не ослабили хватку.

– Нет! Нет! Вон он! Смотрите же, прах побери! – заорал он.

– Успокойся, я сказал! А не то нам придется применить меры.

– Тебе они очень не понравятся, – добавил другой.

Но Железный Шакал не шевелился. Он наблюдал за Дарианом, его сгорбленная спина вздымалась и опускалась. Затем поднес один палец-штык к своей тупой морде.

С-с-с-ш-ш.

После этого тварь развернулась и исчезла. Фрей, которого покинули последние силы, безвольно обвис в руках стражников.

Глава 18

Крейк обеспокоен – Изысканное общество – Две истории – Зуб

Таверна под названием «Странники» оказалась вполне приятным заведением. Она располагалась на склоне холма в тихом районе Теска, из окон с цветными стеклами открывался вид на дворец. В баре было полно ниш и укромных уголков, а наверху располагались отдельные кабинеты. Уютное заведение нисколько не походило на шумные и многолюдные портовые забегаловки. Цены здесь были высокими, но не грабительскими. Стоявшие у двери охранники гарантировали порядок.

В общем, небольшой ресторанчик был Крейку по вкусу. Обстановка напоминала ему об университетских днях. Стены, обшитые деревянными панелями, и огонь в каминах настраивали на мирный лад. При других обстоятельствах он с удовольствием посидел бы в «Странниках» с пинтой эля в оловянной кружке, набрасывая формулы на листке бумаги. Но сейчас он испытывал тревогу и не мог чувствовать себя непринужденно.

Минувшей ночью его разбудил капитан. Крейк с нарастающим ужасом выслушал его рассказ о нападении демона. Чтобы доказать, что он не безумен, Фрей показал разрезы на своем пальто. Но Грайзера вовсе не требовалось убеждать. Он верил целиком и полностью.

Дариана уволокли в окружной участок, обвинив в том, что он нарушил общественный покой. Однако ему удалось уговорить стражников отпустить его. Он сразу отправился к Крейку, а после намеревался принять дозу шайна и отключиться. Крейк неодобрительно относился к наркотикам, но этой ночью решил не упрекать капитана за такое намерение.

Он будет являться тебе… еще три раза. Последний раз случится в полнолуние. Если к тому времени ты еще будешь жив… он полностью откроется… чтобы вернуть собственность ее владельцу. Затем к тебе явится смерть.

Вчера ночью было первое явление. А сила демона будет возрастать.

Крейк должен найти способ остановить его.

Он сидел в углу таверны и набрасывал формулы, лихорадочно скрипя пером по бумаге. Он уже пролистал все труды демонистов, которые имелись на борту «Кэтти Джей», но они не дали ему полезных подсказок. Он советовался со знакомыми из Теска, в том числе со старым другом Галмури, который первым приобщил его к Искусству. Информация оказалась крайне скудная. Некий Паркрайт однажды опубликовал пару статей по тематике, интересующей Крейка. Его материалы напечатали в тайном журнале демонистов. Все бы ничего, но сам Паркрайт загадочно умолк.

А ведь практически никто не занимался призыванием вне святилища. Демоны были способны преодолеть защитные меры, что порой приводило к поистине трагическим последствиям (Крейк как нельзя лучше знал об этом). Но потусторонние создания все же не могли долго протянуть за пределами полей резонанса, которые удерживали их в человеческой реальности. Их частота не совпадала с «объективным» миром. Если их не вселяли в какой-нибудь предмет или вообще в тело (как в случаях с манами и императорами), они возвращались в эфир.

Работа в полевых условиях была чрезвычайно трудной. Такие эксперименты превращались из просто опасного занятия в нечто близкое к сознательному самоубийству. Кроме Паркрайта – который, вероятно, погиб во время своих исследований, – никто и не пытался всерьез делать подобные вещи.

А значит, Крейк столкнулся с чрезвычайно сложной задачей. И поскольку на карту была поставлена жизнь капитана, моральный груз, лежавший на нем, обретал совершенно неподъемный вес.

Конечно, наилучшим выходом было бы отыскать реликвию и вернуть ее на место. Если бы им удалось преодолеть проклятие, Фрею не грозил бы третий, фатальный визит демона в полнолуние. Но чтобы взяться за это, требовалось сначала узнать, где находится искомое. Команда «Кэтти Джей» усиленно трясла отверженных и торговцев слухами, но пока без толку.

Крейку предстояло нынче вечером сыграть собственную игру. И ситуация удручала его. Но он решил, что сделает все ради капитана. Ради своего друга.

Углубившись в формулы, он даже не заметил, как она вошла и обратилась к бармену. Тот указал на демониста. Она тихо приблизилась к нему. И лишь после того, как она заговорила, Грайзер вздрогнул и вышел из глубокой задумчивости.

– Какие люди! – пропела Самандра Бри. – Грайзер Крейк! Собственной персоной! Надо же!

Его моментально захлестнуло теплым потоком радости. На ней, как обычно, были потрепанный плащ, свободные брюки и обшарпанные ботинки. Темные волосы волнами ниспадали из-под треуголки, обрамляя привлекательное озорное лицо. Сразу и не догадаешься, что она убила неимоверное количество народу.

– Самандра Бри! Вот это сюрприз! – Он лишь наполовину притворялся. Углубившись в работу, Грайзер начисто забыл о главной причине, которая привела его сюда. Давненько ему не доводилось так глубоко погружаться в Искусство.

– Сюрприз, говорите? – лукаво осведомилась она. Прозвенев застежками и оружием, Самандра плюхнулась на стул напротив него и сделала большой глоток из кружки с грогом, которую держала в руке. – Я иногда гадала, сколько месяцев вам потребуется, чтобы разыскать меня. Вы меня немного разочаровали.

Крейк опешил. Неужели она просекла его блеф? Он надеялся потянуть время, пофлиртовать, прежде чем влечение, которое он испытывает к ней, проявится с ослепляющей ясностью.

– Я появился бы раньше, но, насколько я понимаю, вы были очень заняты, – вымолвил он после секундной заминки, которая показалась вечностью.

– О да, пробужденцы никак не угомонятся… – вздохнула она и добавила, закинув ноги на стол: – Куда ни сунься, от них одно только беспокойство.

Крейк как зачарованный с восхищением уставился на ее ботинки. Она так очаровательна в своей вульгарности!

Самандра кивнула на стопку листов с формулами.

– А вы, демонисты, здорово осмелели после того, как пробужденцев вышибли из городов.

Он не сразу уловил ее намек.

– Полагаю, любой, кто ничего не знает обо мне, наверняка подумает, что это обычные математические расчеты, – заявил Крейк и убрал записи. – Впрочем, вряд ли кто-нибудь станет искать доказательства, если захочется повесить демониста, не так ли?

– Учтите, что вы теперь знаменитость. После Саккана экипаж «Кэтти Джей» получил широкую известность. А про нас, рыцарей, забыли, хотя именно мы спасали ваши никчемные шкуры. Как ваша рука?

– Прекрасно зажила, спасибо, – улыбнулся он. – Даже следы от зубов почти пропали.

– Вы доказали, что от укуса люди не превращаются в манов, – констатировала она, подмигнув.

– Я всегда говорил, что человек должен быть готов отдать если не жизнь, то хотя бы руку ради науки.

– Правда? Что-то не припомню.

– Только из-за того, что наше знакомство было слишком коротким.

– Жаль. Но я часто переезжаю с места на место.

– Я тоже.

– Как и все мы.

– Верно.

Она подняла кружку в безмолвном тосте и сделала новый глоток. Крейк, успокоившись, откинулся на спинку стула. Нервозность, которую он испытывал в ожидании встречи, почти улеглась. Самоуверенность Самандры оказалась заразной.

Он обвел жестом помещение:

– Я слышал, что когда вы находитесь дома, в Теске, то бываете здесь почти каждый вечер.

– Кто же вам насплетничал?

– Пресса.

– Пресса… – повторила она тоном, в котором сочетались нежность и отвращение.

– Интересно, почему именно здесь?

– Таверна неплохая, – ответила она. – Кроме того, сюда не пускают репортеров. – Самандра пожала плечами. – Я случайно наткнулась на нее, она мне пришлась по душе, вот и все. Наверное, я не слишком оригинальна.

– К счастью для меня. Я смог вас разыскать.

– Ну спасибо, – протянула она, сдвигая на затылок треуголку. – Мы с Колденом болтаемся вдвоем. И нигде не задерживаемся дольше, чем на день-другой. Колден, конечно, очаровашка, но не лучший из собеседников. Он предпочитает общаться при помощи своей мортиры.

– Понимаю, – кивнул Крейк. – На «Кэтти Джей» тоже не часто ведут культурные беседы.

– Эй, слова «культурные» я не говорила, – усмехнулась Самандра. – Грайзер Крейк, мне кажется, вы принимаете меня за светскую даму.

– На той вечеринке у Аберхама Раса вы были настоящей леди.

– Ну, для девчонки из Дрейки я хорошо обтесалась, – ответила Самандра. – Но с акцентом ничего поделать не могу. Я похожа на пылеглота. – Это оскорбительное прозвище простых селян, обитавших в захолустье – среди пустынь, отравленных вулканическим пеплом, она произнесла нарочито медленно.

– Мне нравится ваш акцент, – выпалил Крейк и, чтобы исправить двусмысленный комплимент, добавил: – У нашего бортинженера тоже дрейкский акцент. Кстати, гораздо резче, чем у вас, как у жителей границы с Андусийским нагорьем.

– Муртианин? Интересно, где он мог его набраться?

– Непонятно. И он загадка для окружающих.

Она опять подняла свою кружку.

– Так всегда и бывает, – подытожила она и свистнула бармену. – Адрек! Принесите-ка еще одну бутылку! У меня тут изысканное общество!

Они беседовали несколько часов. О политике, демонах, пробужденцах и самарланской угрозе. А еще о Таке, Курге и легендарном Исчезающем острове Пелешаре. Гадали, что случится с Нью-Вардией и Джагосмо – колониями на самой границе освоенных земель, находящихся в другом полушарии. Вдруг Великий Пояс Бурь снова наберет силу? Тогда точно сбудутся все опасения гильдии пилотов. Упомянули они и о беременности эрцгерцогини и перспективе появления нового наследника (Крейк, конечно, промолчал о том, что невольно оказался причастен к гибели предыдущего). Но главным образом они говорили о себе.

Самандра рассказывала о своем детстве. Она выросла в разоренных краях близ границы с Самарлой. У нее был старший брат, с которым она постоянно соревновалась во всем. Он умер от укуса скорпиона. Ее отец, ополченец, дал Самандре суровое воспитание. Он надеялся, что дочь унаследует его специальность. Поэтому она поступила в местное училище ополченцев, но менее чем через год ее забрали вербовщики Рыцарской Академии.

– Я оказалась чуть ли не самой младшей из всех, кого когда-либо принимали туда, – не без гордости сообщила Самандра, – и одной из самых молодых герцогских гвардейцев, получивших посвящение в рыцари.

Мне помогли Аэрумные войны, – мрачно добавила она. – В Центурии может быть только сто человек. Чтобы освободилось место, кто-нибудь должен умереть или уйти. Мы потеряли много народу.

Крейк, в свою очередь, поведал ей о своем детстве, которое он, как сын стального магната, провел в аристократической среде. Его отец мелочно опекал его и при этом держал на расстоянии. Высокомерный старший брат презирал Грайзера, потому что тот совсем не интересовался семейным бизнесом. Крейк вспоминал годы своей учебы в Галмури и разочарование в политике, куда его усиленно толкали. В те годы он открыл для себя демонизм.

Но они не стремились к откровенности. Работа Самандры и учебные методы Рыцарской Академии были засекречены. Крейк не мог открыть ей настоящую причину, приведшую его на «Кэтти Джей». Однажды Грайзер призвал демона, он вырвался и заставил его убить племянницу. Поэтому Крейк создал голема, которого назвал в честь погибшей девочки. Но простая и прямая манера Самандры заворожила Крейка, и он чувствовал себя гораздо свободнее, чем с кем-нибудь другим. Он хотел, чтобы она узнала о нем побольше.

В его прежней жизни встречались женщины, но они принадлежали к аристократии. В юности он не имел дела с людьми из непривилегированных слоев: мужчин он находил грубыми, а девушек считал ниже своего уровня. А оказавшись на «Кэтти Джей», он попал в общество весьма… ароматных личностей. Но он набрался опыта. Иногда Крейк ощущал себя старым бывалым воякой.

Самандра же, напротив, отличалась развязностью. Она громко хохотала, а не хихикала. Прямо говорила то, что думала, и пила, как солдат. Несомненно, своей красотой она могла бы расплавить свинец, но для Крейка это было не самым важным. Он подозревал, что влюбился бы в Самандру Бри, даже если бы являлся незрячим.

В конце концов он почти забыл, что ему нужно выполнить задание. Когда они оба изрядно напились и по-свойски перешли на «ты», Самандра заявила:

– А как ваш капитан поживает? Как там его зовут-то, наглеца этого… – Она хлопнула ладонью по столу: – Фрей!

Из Крейка сразу улетучилась вся радость. Он внезапно вспомнил о демоне и о своей цели. Самандра думала, что он пришел по собственному желанию, чтобы увидеть ее. Она ошибалась. У него не хватило бы на это мужества, если бы его не подтолкнули. Он и не предполагал, что будет иметь такой успех. Он не смел надеяться, что целый вечер ее внимание сосредоточится только на нем.

Но свидание жестоко омрачилось обманом. Крейк привык воспринимать себя как благородного человека. А сейчас ему придется поступить против правил. Но он должен так сделать – ради Фрея.

Она заметила, как переменилось его лицо.

– Что, его дела плохи?

– У него есть кое-какие проблемы, – промямлил Крейк. Не дождавшись уточнений, Самандра кивнула.

Он посмотрел в окно. Над городскими зданиями сиял замок эрцгерцога, залитый морем электрического света.

– Хорошо бы побывать во дворце эрцгерцога, – произнес он.

Самандра охотно согласилась сменить тему.

– Не волнуйся, у тебя получится. Ты – воспитанный парень и вообще…

– В покоях, наверное, полно всяких редкостей, сокровищ и картин.

– Ага. Куча всего.

Крейк повернулся к ней и вскинул бровь.

– А что-нибудь новенькое там появилось? – беззаботно спросил он.

– Ну, старинная рухлядь меня не сильно интересует.

Он задумался. Проклятье, как же быть?

– Слушай, а когда что-то приобретают, вещи сразу везут в замок?

– Что конкретно?

– Антиквариат.

– Сперва они попадают к главе гильдии археологов. Ему небось любопытно. А с чего ты вдруг встрепенулся?

– Я интересуюсь искусством, – пробормотал он. Кровь и сопли, как неловко получилось! Оставалось надеяться, что Самандра достаточно пьяна и не заметила его тона. – Значит, рассуждая гипотетически, если глава гильдии археологов приобрел нечто ценное… э-э… где он это хранит?

В глазах Самандры мелькнула тень подозрения. Крейк удивился тому, насколько больно ему стало.

– Понятия не имею, – проговорила она. Ложь.

«Жаль, что ты так ответила», – подумал он. Конечно, Самандра знает о покупке реликвии, но ничего не выдаст. Бри принадлежала к высшей элите гвардии эрцгерцога. Она. ни при каких условиях не станет помогать ему украсть что-то у ее сеньора. Между ними разверзлась пропасть.

Но на кону была жизнь Фрея.

Грайзер широко улыбнулся. Ее взгляд скользнул по золотому зубу, который вспыхнул во рту демониста.

– Мне вы можете сказать, – произнес Крейк.

Он чувствовал себя последним мерзавцем на планете. Он брел по улицам Теска, ненавидел себя и все глубже погружался в страдание. Тот факт, что он получил то, хотел, не имел никакого значения. Даже то, что эти сведения могли спасти капитана, нисколько не утешало.

Зачем он использовал зуб?

Он провел операцию весьма деликатно. Надави посильнее, и подсознание пошлет человеку тревожный сигнал. В итоге жертва заметит, что попала под влияние демона, вселенного в золото. Будь Самандра трезвая, фокус с зубом не удался бы. Да и теперь риск был очень велик. Крейк провернул авантюру исключительно из-за ее расположения. Вдобавок она расслабилась и пригасила свою всегдашнюю настороженность.

А Грайзеру стало совсем худо.

Когда она объяснила, где находится реликвия, он велел ей забыть обо всех своих расспросах. В самом буквальном смысле. После этого с трудом заставлял себя смотреть на Самандру. Он не причинил ей вреда, но отобрал у нее возможность выбора. Он будто изнасиловал ее. Самандра не помнила последнюю часть их беседы, но в ее поведении появилась какая-то странность. Из их общения исчезла легкость. Может, она ощущала, что ее использовали или заметила страдания Крейка.

Вскоре он вежливо распрощался.

– Приходи еще, Грайзер Крейк, – сказала она. – Поскорее.

– Приду, – ответил он, хотя вовсе не был в этом уверен.

«Будь ты проклят, капитан», – предавался он горьким размышлениям. От того, что именно Фрей толкнул его на встречу с Самандрой, Грайзер бесился еще сильнее. Он испытал настоящее счастье в ее обществе, и все разом закончилось. Нельзя так поступать. Нечестно.

Использование зуба всегда изматывало его. Демон вытягивал из Крейка жизненную энергию силы ровно в такой же степени, в какой подавлял волю внушаемого человека. И лишь теперь Грайзер понял, сколько он выпил. Он перебрал. Крейк чувствовал себя слабым, подавленным и нетвердо держался на ногах.

Над крышами показался поднимавшийся из порта барк. Крейк поплелся в том направлении, на «Кэтти Джей». Он сообщит капитану о том, что узнал. А потом ляжет на койку и попытается внушить себе, что ужасной ситуации не было вовсе.

Но ему не следовало делать этого с ней.

Глава 19

Маддеус Бринк – Национальное развлечение – Обещание

Вся жизнь Самарлы вращалась вокруг крови.

Народ на стадионе орал, и у Ашуа заложило уши. Самми и даки вскакивали на скамьи, чтобы получше рассмотреть, что происходило внизу. Возле самого края арены «джаггернаут» перехватил противостоящего ему «оборванца». Толпа загораживала Ашуа обзор, но, судя по взволнованным комментариям соседей, «оборванец» либо погиб, либо был серьезно ранен.

Кровь сопровождала их жизнь и смерть. Она вытекала на пыльные площадки а’ши-ши. Лилась по исхлестанным в клочья спинам муртиан, которые выстроили огромный шестиугольный стадион. Лениво клубилась в шприце перед тем, как нажать на плунжер. Кровью определялось, кем являлся каждый из них.

Рядовой самарланец мог проследить свой род на двадцать поколений, если не больше. Хранители Черных Архивов вели учет, уводивший намного дальше. Самми гордились своими химиками и медиками. Они владели методами, которые позволяли с исключительной точностью установить происхождение человека. По единственной капле крови они могли определить родителей ребенка, а оттуда – через исчерпывающие генеалогические своды – проследить связи с остальными ветвями рода.

Так было необходимо испокон веков. Отдельные репутации мало что значили по сравнению с наследием предков. Каждый самарланец рождался с бременем предыдущих поколений на плечах. Но не иметь всего этого означало остаться без рода, стать неприкасаемым.

Ашуа считала себя чем-то вроде неприкасаемой. Возможно, именно поэтому ей удавалось поддерживать столь тесные отношения с кастой. У нее не было близких родственников, по крайней мере, тех, о существовании которых она знала. Но «семья» у нее имелась.

Девушка разглядела, как он приближается к ней, пробираясь между зрителями. Он же не отрывал глаз от игры и, вытянув шею, пытался, как и все остальные, понять, что же случилось с «оборванцем».

Пока его внимание было сосредоточено на другом, она пристально изучала его. Он совсем сник. Плоть истаяла, глаза запали и помутнели, длинные светлые волосы потускнели и в беспорядке торчали под палящим солнцем. Одет он был, как всегда, дорого и сохранял изящную осанку аристократа. Но скрыть свое плачевное состояние ему не удавалось.

Маддеус Бринк сел рядом с ней и сказал:

– Задумчивый.

– Углубившийся в размышления, – ответила она.

– Суровость.

– Резкость.

– Проказа.

Она уставилась на него с безучастным видом и произнесла вопросительным тоном:

– Смерть?

Он неодобрительно качнул головой.

– Я рассчитываю на то, что ты к нашей следующей встрече вставишь это во фразу. Ты не забросила чтение?

– Я была занята.

– Наслышан. Джекели Скрид горит желанием побеседовать с тобой.

– Скрид меня нисколько не волнует, – солгала она.

– А надо бы, моя милая. А еще тебе следует беспокоиться из-за саммайских солдат, которые ищут тебя повсюду. В связи с одной историей об украденной реликвии, которую они жаждут вернуть. – Он пригладил ладонью волосы и тяжело вздохнул: костлявые плечи поднялись и опустились. – Тебе было бы благоразумно на некоторое время покинуть Шасиит. Да и пожалуй, уехать из Самарлы.

Ашуа показалось, что у нее внутри что-то перевернулось.

– Я не брошу тебя, – пробормотала она, притворяясь равнодушной.

– Вообще-то, я подозреваю, что скоро брошу тебя, и случится все раньше, чем мне или тебе хотелось бы, – заявил он. – И я от всей души предпочел бы, чтобы тебя не пристрелили до моего ухода.

Она промолчала. Ей было больно. Значит, он решил отослать ее прочь, да еще в такое время. Разве она не находилась рядом с ним долгие годы, с тех пор как он наткнулся на малышку, выпрашивающую милостыню на улице. Он, спьяну проникнувшись милосердием, предложил ей работу. Она бегала с наркотиками, которыми он торговал, по всему Раббану, даже в те дни, когда самми бомбили город, превращая его в россыпь щебня. Она последовала за ним в Шасиит, потому что ему надоел Раббан и он счел, что там уже не «забавно».

Глупая девчонка. Она поверила, будто нужна ему, но ведь на самом деле он ни в ком не нуждается.

Он заметил выражение ее лица и поспешил перейти к более легкой теме. Ну, конечно. Маддеусу не нравилось говорить о том, что расстраивало его.

– Кто побеждает? – осведомился он, хотя вполне мог посмотреть на табло.

– Не знаю, – мрачно пробурчала она.

– О, моя Ашуа. Ты безнадежна. Ты никогда не поймешь самарланцев, если не постигнешь их национальную игру. Она одновременно и хаотична, и исполнена порочности. В ней нет и крохи уважения к человеческой жизни. Это прекрасное метафорическое выражение их общества. Они восхитительно жестоки.

Она мысленно с ним согласилась. Самми и даки, подражавшие своим хозяевам, были просто одержимы а’ши-ши. Игра проводилась на углубленной в землю каменной площадке шестиугольной формы, и смысл ее оказался прост. Следовало загнать мяч в ворота – зачетную нишу стены противника. Но вот задача была не из легких.

В игре участвовали три команды по семь человек. Причем в каждую входило по два защищенных тяжелой броней «джаггернаута», названных так по имени мифологического чудовища из самарланской легенды. Их поддерживала пара ловких «оборванцев» и «воинов», вооруженных толстыми палками с крюками, которыми было удобно ставить подножки и колотить противника. Последний, седьмой из игроков был «героем». Только он один имел право забросить мяч в ворота.

«Джаггернауты» защищали «героя», «воины» расчищали ему путь, а «оборванцы» управлялись с мячом, чтобы «герой» мог получить его и открыть счет. Каждая команда противостояла двум другим, поэтому в ходе игры часто возникали и распадались мимолетные союзы.

Но Ашуа никогда не пыталась углубиться в подобные тонкости, сама сущность а’ши-ши была глубоко ей противна.

Большинство вардийцев считало самарланцев праздными воротилами, но лишь потому, что им приходилось видеть исключительно представителей высших каст: дворян и Божественную семью. Считалось, что она вела происхождение от Бога-императора. Именно состоятельные самми постоянно посещали Вардию до начала Аэрумных войн – послы, политики, влиятельные бизнесмены. Но среди самарланцев водилось много бедняков и людей, происходивших из плохих семей, репутация которых оказалась загублена навсегда. Мужчины, не владевшие рабами, имели низкий социальный статус, их, как правило, отвергали женщины. Для них стать атлетом зачастую означало поймать удачу и хоть как-то пробиться в жизни. Правда, атлеты, как правило, подолгу не жили. Они, кроме самых лучших, становились калеками или вовсе оставались трупами на окровавленных полях битвы – стадионах а’ши-ши.

Ашуа выросла в трущобах Раббана. Она видела, на что способны отчаявшиеся люди. Они хватались за любую соломинку, по которой рассчитывали вылезти из нищеты. Игра эксплуатировала их страдания, делала из них игрушки для богачей. Ашуа это не нравилось.

Она попыталась представить, как бы она выживала, не попадись она на глаза Маддеусу. Что, если бы он не забрал ее с собой, не заботился бы о ней, не относился бы к ней, как к дочери? Когда он нашел ее, ей исполнилось семь лет, она была одна-одинешенька на свете и, как и любой ребенок, нуждалась в любви. Он дал ей любовь, а больше Ашуа ничего и не требовалось.

И теперь он собрался ее покинуть.

Она украдкой взглянула на него, пока он наблюдал за игрой. Она не могла позволить себе долго смотреть на него. Она бы заплакала, если бы сумела вспомнить, как это делается.

«Значит, иногда твоя кровь оборачивается против тебя», – подумала она. Он копил отраву с помощью игл, наполняя свои вены грязью и ядом. И это должно было случиться как ни странно. Он был поразительно жизнерадостен и беззаботен, беспутный аристократ, нашедший себе место среди отверженных и падших.

– Я чувствую, что ты меня жалеешь, – сказал Маддеус. – Не стоит.

– Мне надо спросить тебя кое о чем, – произнесла она.

– Понятно. А я-то вообразил, что ты радуешься моему обществу.

– Ты не подпускаешь меня к себе, – обиженно проворчала она. – Ты не разрешаешь, чтобы я жила с тобой.

– Хочешь заботиться обо мне? Пичкать меня кашкой, пока буду потихоньку догнивать? Пожалуй, такое меня не устроит. Дорогая, куда делось твое чувство юмора?

– Не все на свете так уж забавно…

Зрители разразились криками и повскакивали с мест – наверняка на поле произошла очередная драка, но Маддеус остался на своем месте.

– Ты какая-то грустная сегодня, – повысил он голос, перекрывая шум. – Задавай свой вопрос. Полагаю, я и сейчас тебе не откажу.

– Ты ведь слышал об Угрике вак Мунне кез Оортуке?

– Конечно. Известный путешественник. Четвертый сын вождя Высокого Клана Йортланда.

Из одного из многочисленных карманов своего рабочего комбинезона она извлекла письмо.

– Я получила его от парня, вместе с которым добывала реликвию. Он прислал его из Вардии. Оказывается, Угрик нашел эту древнюю штуку, а потом самарланцы поймали его на юге. А закончилось все нашим налетом на поезд.

– И тебе надо…

– Мне необходимо узнать, где находится Угрик. Если он жив, мы должны встретиться с ним. Угрик может сообщить нам, откуда взял реликвию, а мы должны вернуть ее.

– Мы? А твой интерес в этом деле каков?

– Деньги. Он заплатит за информацию. Я, конечно, поделюсь с тобой.

– Не утруждай себя. Мне не хватит времени потратить даже часть суммы. – Он пристально поглядел на нее, и на его лице появилось понимающее выражение. Ашуа сразу заподозрила что-то неладное. – Ты связалась с командой «Кэтти Джей», я угадал?

Мало что ускользало от внимания Маддеуса Бринка.

– И что? – ощетинилась она, сделавшись похожей на мрачного подростка. Она ненавидела себя за то, что приходится разговаривать полунамеками.

– Что они собой представляют, кстати?

Она нахмурилась.

– Доктор у них, по-моему, хороший. И вообще приличная компания. Кстати, они заботятся друг о друге.

– А капитан?

– Если не считать того, что у него слюни капают, когда он на меня пялится, он неплохой человек.

Самми и даки снова взревели, но Ашуа сумела отключиться от них. Она и Маддеус были в своем собственном маленьком мирке. Оба – заперты в душной жаре и окружены стеной чужаков, которые волновались и вопили, будто штормовое море. Вон он Шасиит, как на ладони. Здесь не было свободных мест. Привыкай к тому, что ты находишься в постоянной толкучке, или беги отсюда.

– Конечно, я помогу тебе, – кивнул он. Ашуа не сомневалась, что он мысленно строит какие-то планы. – Но хочу, чтобы взамен ты дала мне обещание.

Она ждала, страстно желая, чтобы это не прозвучало вслух.

– Ты должна покинуть Шасиит. Ненадолго.

Она напряглась.

– Я не брошу тебя умирать здесь.

– Тебе надо жить, – произнес он, взяв ее руки в свои. – Это моя цена, и я не передумаю.

Еще мгновение она сидела на скамье. Она ощущала себя ужасно одинокой. Затем она во внезапно нахлынувшей ярости вырвала руки из его слабых, сухих, как бумага, ладоней и встала.

– Ты только сделай, – рявкнула она и принялась быстро проталкиваться среди зрителей к лестнице, ведущей к выходу. Очутиться бы вдали от толпы, от жары и от грязного бурлящего города, убившего того единственного человека, которого она любила. Ей хотелось разбить все вдребезги, умереть и родиться заново или просто умереть.

Она радовалась, что не может вспомнить, как надо плакать.

Глава 20

Институт Ментенфорс – «Маленькая яркая звездочка» – Хлороформ – Предметы старины

– Ну, быстрее, – пробормотал Фрей.

Крейк проигнорировал его и сосредоточился на вставленной в замок отмычке. Обитавший в ней демон тихонько пел в его руке, но звук тональности можно было лишь ощутить на ощупь, а не услышать. Вчера он совершенно вымотался, используя зуб, а коварное похмелье, растянувшееся на целый день, лишило его последних сил. И сейчас ему было труднее, чем обычно, заставить ключ работать.

Капитан нервно крутил головой.

– Как бы нас не застукали…

– Ты бы заткнулся, а? – бросил Грайзер.

Его не надо было понукать. Большая часть жизни Крейка прошла под давлением строгих социальных правил и норм, и потому страх перед властями впитался демонисту в плоть и кровь.

Дариан выругался себе под нос и резко повернулся, пытаясь преодолеть осенние заморозки. Холодный воздух беспрепятственно проникал сквозь разрезы пальто. Сило сохранял безучастность.

Над ними в темноте возвышались мощные стены Института Ментенфорс. Парадный подъезд, украшенный мощными колоннами, находился на одной из самых фешенебельных улиц Теска. Однако они возились с дверью запасного выхода в маленьком дворике, который, к их крайнему неудовольствию, оказался хорошо освещен. Такое место не годилось для совершения преступлений. Хотя злоумышленников нельзя было разглядеть с улицы, но их могли заметить из окон зданий, окружавших двор.

Ключ крутился и скользил внутри замка, отыскивая верную конфигурацию. Крейк нахмурился и попробовал еще раз. У него закоченели пальцы. Кроме того, он переживал из-за Самандры.

Не отвлекайся!

– Джез? Вы меня слышите? – прошептал Фрей, прикрыв рукой ухо с клипсой. Теперь стоило кому-нибудь произнести слово, клипса через долю секунды повторяла его остальным. Это немного сбивало с толку, и капитан был недоволен таким раскладом. Но Крейк настоял, чтобы переговорными устройствами вооружились все – на тот случай, если им придется разделиться.

– Да, капитан, – ответила Джез.

– Вы нас видите?

– Только Ментенфорс, но… погодите… да, вот и вы. Здорово!

Фрей помахал рукой. Крейк мельком взглянул вверх. Где-то высоко, в темном звездном небе, парила «Кэтти Джей».

– Приготовьтесь. Нам понадобится экстренная эвакуация.

– Капитан, вы говорили это уже полдюжины раз. Чем, по-вашему, я занимаюсь?

Фрей ничего не ответил.

– Что ты копаешься? – раздраженно спросил он у Крейка.

Тот не обиделся. Он понимал нетерпение капитана. Все знали, что отпущенное ему время неумолимо сокращается. Каждая новая задержка ощутимо била Дариана по нервам.

Даже узнав, где находится реликвия, они не сразу приступили к делу. Следовало разведать ее местоположение, посоветоваться с тайными знакомыми из преступного мира и (последнее было для Крейка самым важным) – успокоиться. Они ни за что не смогли бы проникнуть в Ментенфорс без его умений.

До наступления сумерек они даже не составили толкового плана, а Крейк все еще пребывал далеко не в лучшем состоянии. Но Железный Шакал не собирался спать.

До полнолуния – шесть ночей.

Внезапно Грайзер почувствовал, как ключ, которым он орудовал, повернулся в личине. У него с плеч будто гора свалилась.

– Есть, – произнес он.

Фрей осторожно открыл створку. Петли скрипнули, и Крейк вздрогнул. Капитан заглянул внутрь, потом проскочил в дверь и поманил своих спутников.

Сило вошел первым. Крейк глубоко вздохнул и последовал за ним. С тех пор как он оказался в команде «Кэтти Джей», он привык к подобным вещам, но, как правило, они были направлены против преступников, иностранцев или пробужденцев. Поэтому они не слишком сильно отягощали его совесть. Но вломиться в глубокоуважаемое научное заведение, украсть оттуда экспонат – это противоречило его жизненным принципам. Как он переживет позор, если попадется с поличным? Он цеплялся лишь за один довод: они уже стащили реликвию, значит, она в какой-то степени принадлежит им.

«Брось, Грайзер, – сказал он себе. – Смирись наконец. Ты вовсе не благородный человек, каким пытаешься быть. Если честно, ты никогда им и не был».

Институт Ментенфорс. Частный музей и место для исследовательской работы и обучения, основанное членами различных гильдий. Если полученная от Самандры информация верна, то артефакт хранится именно тут.

И, вероятно, Исли Гротсен, глава гильдии археологов, принес новый экспонат, купленный у Крикслинта, именно сюда. Столь древнюю и ценную самарланскую реликвию необходимо всесторонне изучить, а потом – доказать ее подлинность. В Ментенфорсе имелось отличное оборудование и, конечно же, гарантия сохранности.

Но они не строили предположения. Вдруг экспонат перекочевал во дворец эрцгерцога или в университет Галмури, а то и в штаб-квартиру гильдии археологов? Сделка была засекречена, ни один из людей, с которыми Фрей поддерживал отношения, ничегошеньки не знал. Не грабить же им все сразу.

Поэтому Крейк и выведал данные у Самандры. А сейчас от угрызений совести его нутро словно связывало в узел. Прежде он без малейшего раскаяния применял этот трюк против самых разных персонажей, но никогда не использовал золотой зуб на человеке, к которому испытывал теплые чувства. Он чувствовал себя так, будто вывалялся в грязи. Он решил поставить случившееся в вину Фрею, но в глубине души знал, что дело только в нем самом.

Что ж, он не сохранил ни благородства, ни достоинства, но, по крайней мере, у него есть верность. Хотя бы это. Может, взлом закончится полным крахом, но преданность капитану у него не отнимешь.

Они очутились в длинном сумрачном коридоре. Электрические лампы, расположенные в неглубоких нишах, горели вполнакала. Грабители прокрались вперед и оказались перед следующей дверью, поменьше. Фрей прислушался, затем аккуратно открыл ее.

За ней оказался один из экспозиционных залов – прохладный и полный теней. В каменных стенах высоко над полом из полированного мрамора были прорезаны узкие окна. В середине находилось несколько рядов картин, сдвинутых вплотную. Сводчатые проходы, расположенные в противоположных концах зала, вели в ярко освещенные коридоры.

Откуда-то издали донеслись медленные шаги. Где-то ходили охранники. Крейк попытался угадать источник звука, но в просторном казенном помещении эхо разносило любой шорох самым причудливым образом.

– Ладно, парни, – прошептал Фрей. Переговорные клипсы позволяли им общаться почти неслышно. – Пролезаем туда и обратно так, чтобы нас никто не заметил. Не хочу, чтобы кого-нибудь подстрелили. Ни вас, ни охранников.

– Ты же заявил, что им платят за то, чтобы они лезли под пули, – иронически парировал Крейк. – И как насчет трудоустройства местных жителей?

– Ну их! – отмахнулся Дариан. – Я не стану добавлять убийство к списку всех тех грехов, из-за которых нас повесят, если поймают.

Эту реплику Грайзер проигнорировал.

– Не дрейфь, – сказал Фрей, увидев, как у демониста вытянулось лицо. Он вытащил из внутреннего кармана пальто бутылочку. – Док дал мне кое-что. Мы тихо и мирно справимся с любым врагом.

Хлороформ. Но Крейку не стало легче.

Капитан выбрал направление, и они гуськом потянулись по проходам между витринами. Крейк не удержался от любопытства и решил на них взглянуть. Как правило, институтские сокровища могли узреть только члены гильдии. Крейк не собирался и под страхом смертной казни лишать себя возможности ознакомиться с уникальными экспонатами.

А там было на что посмотреть. За ближайшим стеклом возвышалось чучело весьма внушительной и пугающе странной птицы. Рядом лежало окаменевшее яйцо гарганта, больше человеческой головы. Оно сохранилось с древних времен, когда гигантские животные охотились на первобытных людей. Потом Крейку на глаза попался растянутый пергамент из шкур, испещренный непонятными символами. Надпись на табличке гласила, что это мертвый древнеисилианский язык, от которого произошли современные диалекты континента Пандрака.

Далее он притормозил перед старинной картой ветров, который пользовались безумно храбрые воздухоплаватели. Они исследовали мир еще до того, как создание управляемых летательных аппаратов положило начало Первой эпохе авиации и карты ветров сменили штормовые диаграммы. Рядом была помутневшая ферротипия, сделанная с носа судна посреди урагана. Среди черно-белой пены и вздымавшихся волн выделялась тень огромного, скрученного и шипастого чудовища.

Крейк шагал по проходу, как ребенок, попавший в вожделенную кондитерскую и загипнотизированный видом сладостей. Его ум был обескуражен необъятностью прошлого, великими людьми обоего пола, расширявшими границы познания новыми открытиями. Раньше он хотел уподобиться им, пока не совершил опрометчивый шаг и не погубил свою племянницу. Но трагедия лишь временно сдержала его стремление. Он – исследователь невидимых миров. И – проклятье! – он тоже непременно отличится!

Как жаль, что в зале потушили свет.

Внезапно он услышал шорох. Капитан, с выражением крайнего раздражения на лице, шел ему навстречу. Крейк понял, что увлекся.

– Ты сдвинешься с места? – сердито прошептал Фрей. – Здесь тебе не семейный пикник!

– Ты прав, – пробормотал Грайзер. – Извини.

Откуда-то выскочил Сило и замахал руками. Слова им не потребовались.

Приближалась охрана.

Троица укрылась за пьедесталами и витринами. Восхищение и волнение, которые Крейк только что испытывал, сменились ужасом перед тем, что его поймают с поличным. Он так и не смог избавиться от этого ощущения. Он прошел через множество перестрелок, умел управляться с демонами, но нарушение закона воспринимал совершенно по-иному. Он боялся позора быть застигнутым врасплох больше, чем грозящей ему виселицы.

Через несколько секунд в зале очутился вальяжный охранник. Похоже, он никуда не спешил и напевал колыбельную «Маленькая яркая звездочка». У него что, есть ребенок? А вдруг при неудачном развитии событий он погибнет? Крейк выкинул эти мысли из головы и вжался в стену. Через проход от него расположился капитан с оружием наготове.

Заранее угадать маршрут охранника было невозможно. А если он окажется поблизости, то, конечно, заметит взломщиков, скрючившихся в тени.

Крейк замер. Он попытался на слух определить, где находится служащий. Посмотрел на Фрея, но тот лишь пожал плечами и скорчил беспомощную мину.

Оставалось одно: сидеть на месте. Разве что…

Нет. Внезапно он проникся уверенностью. Охранник был слева. Крейк затаил дыхание и умудрился проскользнуть в проход, отделявший его от капитана. Спустя миг охранник прошел мимо, напевая колыбельную прямо в нескольких дюймах от прежнего укрытия Грайзера. А потом начал удаляться, беззаботно покачиваясь на ходу.

Крейк не шевельнул ни единым мускулом, пока тот не покинул зал через другой арочный проем. И лишь тогда демонист позволил себе выдохнуть.

Фрей подбежал к противоположной арке и всмотрелся в лежавший за ней коридор. Затем поманил своих спутников.

– Слушайте, – прошептал он. – Институт не очень большой, но для скорости нам надо разделиться. Связь будем поддерживать через…

– Нет, – перебил его Сило.

Дариан и Крейк удивленно уставились на него.

– Кэп, не глупи. Плана здания мы не знаем. Если кто-то найдет эту штуку, надо будет созвать всех в одно место. Мы можем заблудиться. Вот и станем мотаться, как цыплята с отрубленными головами. Нас запросто засекут.

– Э-э… – озадаченно протянул Фрей. Он не привык получать отпор от бессловесного муртианина. – Полагаю, ты прав. Тогда давайте не будем разделяться.

– Верно, – одобрил Сило и двинулся вперед, перехватив у капитана инициативу.

Фрей и Грайзер растерянно переглянулись.

– После Самарлы он сам не свой, – сказал Крейк.

Они последовали за бортинженером и оказались в освещенном коридоре. На стенах висели портреты известных исследователей и ученых. Джеддиус Клард, первым совершивший кругосветное путешествие. Крювен и Скейл – исследователи Нью-Вардии. Граммунд Джагос, открывший на дальней оконечности Аталона вечно затянутые туманом земли и скромно давший им свое имя.

Их сопровождали чужие звуки: шарканье подошв, отдаленное покашливание. Охранники были повсюду. Крейк и Дариан не отставали от Сило, но вдруг бортинженер притормозил и прислушался. Он распахнул ближайшую дубовую дверь и знаком поторопил товарищей войти.

Они попали в полутемную комнату, похожую на учебный класс с рядами тяжелых столов и книжных стеллажей. Крейк был первым. Он почувствовал, что пол под ногами чуть заметно опустился и что-то щелкнуло.

Он весь похолодел, повинуясь инстинкту, который велел ему не двигаться.

– Ты чего? – прошипел капитан.

– Думаю, на что-то наступил, – ответил он.

Некоторое время они молчали. Ничего не случилось.

– Отойди! – произнес Фрей, подталкивая его. Крейк отпрыгнул от плитки, ожидая нового кошмара. Однако она просто встала на место, еще раз мягко щелкнув. Дариан и Сило вошли в комнату и закрыли за собой дверь.

– Нажимная пластина, – пробормотал бортинженер, опустившись на колени. – Наверное, связана с тревожной сигнализацией.

– Все пока тихо, – пробормотал Крейк.

– Здесь куча сторожей. Значит, ее отключили. – Сило выпрямился, его глаза сверкнули во мраке. – А если охраны не видно, то ловушки не избежать.

Крейк неуверенно кивнул. С некоторых пор в Сило появилось что-то зловещее. Муртианин всегда нравился Крейку, и его нисколько не смущала молчаливость бортинженера. Но теперь он прямо-таки излучал опасность.

Они пересекли комнату и увидели коридор с мраморным полом. Дальше начиналась широкая изогнутая лестница. Сило кивнул, и они на цыпочках перебежали к ступенькам.

Преодолев спиральный виток лестничного марша, они оказались наверху – на площадке, упиравшейся в дверь с резными спиральными орнаментами. За этим участком пристально наблюдали с группового портрета члены правящей фамилии – эрцгерцог Монтерик Аркен, его супруга Элоизэ и их сын Хенгар. Монтерик, высокий и хорошо сложенный, был одет в мундир со стоячим воротничком. Его аккуратно подстриженные волосы и борода сияли густой красной медью. У приземистой темноволосой Элоизэ в глазах угадывалась жестокость, за которую часть подданных обожала ее, а остальные – ненавидели.

И Хенгар. Граф Хенгар, унаследовавший от отца огненные волосы и ярко-голубые глаза. Красивый юноша кривил губы в загадочной эгоистичной улыбке. Его-то Фрей случайно взорвал вместе с кораблем «Туз Черепов» почти два года назад.

Грайзер скосил глаза на капитана, пока тот изучал полотно.

– Я считал, что у него каштановые волосы, – прошептал Дариан.

Крейк нахмурился.

– Почему?

– Ферротипии ведь не бывают цветными, верно? А его рисованные портреты мне никогда не попадались.

Сило, не испытывавший ни малейшего интереса к живописи, бесшумно приблизился к двери, потянул створку на себя и посмотрел в щель. Потом повернулся к Фрею и Крейку и приложил палец к губам.

Они приблизились к нему. Заглянув в щель, демонист сразу догадался, в чем проблема. Дверь выходила в середину нового коридора. На небольшом расстоянии от нее сидел, прислонившись к стене, бритоголовый охранник. Он лениво покачивал ногой, а глаза его были закрыты. Из кобуры, болтавшейся на бедре, торчала рукоять револьвера. Вероятно, верзила не спал, а всего лишь страдал от скуки.

Как же им добраться до цели? А тут еще Крейк что-то услышал и указал на лестницу.

Сило приложил к уху сложенную чашечкой ладонь. Снизу донесся голос, напевавший колыбельную «Маленькая яркая звездочка».

Грайзер занервничал. Неужели они угодили в капкан? Не исключено, что любитель пения пройдет мимо, но ведь может подняться вверх по ступеням. А они будут оставаться на виду. Тогда точно начнется стрельба.

Сило уже разувался и снимал носки. Покончив с этим делом, он сделал знак Фрею, но капитан ничего не понял. Тогда Сило сам залез во внутренний карман его пальто и извлек пузырек с хлороформом, обмотанный тряпкой. Он аккуратно размотал ее, потом сложил пополам, обильно намочил и вернул емкость Фрею.

– Он увидит тебя, – прошептал Крейк, напоминая об опасности.

Сило снял с уха клипсу и повертел ее перед демонистом. Тот пожал плечами, но двинулся по пятам за Сило. Босой муртианин на цыпочках подошел к приоткрытой двери, тщательно примерился и бросил клипсу в коридор.

Она пролетела мимо охранника и со стуком упала на пол. Дремлющий страж живо вскочил на ноги и схватился за кобуру. Он повернулся спиной к двери, и Сило бросился вперед. В последний момент бритоголовый все же услышал его, но было поздно. Бортинженер схватил его сзади и одной рукой прижал к его носу и рту пропитанную хлороформом тряпку, а другой не позволял вынуть револьвер. Охранник сопротивлялся, дергался и пытался кричать, но Сило, хотя и казался очень тощим, был на редкость силен. Соперник безвольно закатил глаза, даже не увидев нападавшего.

Крейк и Фрей вбежали в коридор. Капитан, сморщив нос, нес ботинки и носки Сило. Крейк бесшумно закрыл за собой дверь. Бортинженер усадил бритоголового на стул. Он сразу обмяк. Казалось, что он уснул.

– Он недурно соображает, – шепнул Фрей Грайзеру.

– А ведь он был рабом большую часть своей жизни, – кивнул Крейк.

– К тому же он очень ловко управляется с дробовиком. Могу поспорить, он научился этому не у нас.

– Что за таинственные разговоры!!! – произнесла загробным голосом Джез, и оба подскочили.

Затем они устало переглянулись.

– Иногда я начинаю ненавидеть твои злосчастные штуки, – пробормотал Фрей, слушая хихиканье Джез, доносившееся из кабины «Кэтти Джей».

Сило нацепил свою клипсу. Он вернулся к спутникам, обулся и серьезно посмотрел на обоих, словно спрашивал: «Ну?»

– Туда, – заявил Дариан, ткнув пальцем вправо. Крейк решил, что направление он выбрал случайно.

Открыв очередную дверь, они оказались в небольшой комнате с цилиндрическим сводом. Бронзовые бюсты возвышались в нишах помещения. В дальнем конце находилась металлическая дверь, глубоко врезанная в стену под массивной каменной притолокой. Дверное полотно украшали рельефные изображения эмблемы гильдий, отлитые из золота и меди.

– А вот здесь умный человек мог бы спрятать что-нибудь ценное, – протянул Фрей.

Он шагнул вперед, но Сило остановил его, положив ладонь ему на грудь.

– Тут нет сторожей, – сказал он.

Действительно, до них не доносилось отзвуков шагов.

– Верно, – согласился капитан. – Держимся начеку. И внимательно смотрим под ноги.

– По краю, – заметил Сило. – Всякие нажимные пластины будут посередине.

Крейк поверил бортинженеру. Они крались вдоль стены. Грайзер пропустил бортинженера и капитана, а сам шел за ними, ступая след в след. Он не хотел, чтобы по его вине операция сорвалась.

До двери они добрались без осложнений. Фрей безуспешно подергал ее. На металлическом цветке красовалась замочная скважина. Вдруг Сило указал наверх. Крейк поднял голову. Неудивительно, что дверь была врезана настолько глубоко. В притолоке зияла широкая щель, в которой виднелось основание толстой металлической перегородки.

– Ого! – воскликнул Фрей и присвистнул.

– Внутри запорные механизмы, – буркнул Сило. – Наступишь на пластину, заслонка упадет. И за тобой явятся сторожа.

– Ясно, – сказал Фрей. – Господин Крейк, будьте любезны!

– Ого! – восхитился тот. – Какие манеры! И это – только начало!

– Дам тебе пинка, если будешь тянуть время.

– Узнаю своего капитана, – усмехнулся Грайзер, вынимая отмычку. Он так и не успел отдохнуть после минувшей ночи, и от успешного проникновения в Ментенфорс ему не стало лучше. Пальцы у него онемели, плохо держали предметы, а предплечья напоминали куски льда. За использование демонов, даже таких слабых и неразумных, как те, которых он вселил в клипсы, приходилось расплачиваться. Правда, он значительно усовершенствовал переговорные устройства, но отмычки были весьма прожорливы. Они питались энергией своего владельца, и ему требовалось время, чтобы восстановиться. «А если я причиню себе непоправимый вред?» – вдруг пронеслось у него в голове.

«Ну, пока ничего плохого не случилось», – подбодрил он себя, хотя не сомневался, что подобное когда-нибудь произойдет.

Замок имел сложнейший механизм, который мог остановить любого вора. А отмычка Крейка даже не касалась сувальды[12]: демон распространял свое невидимое влияние, постепенно заполняя пространство. Он прощупывал устройство, толкаясь и дергаясь, пока не побеждал его. Но этот замок был очень хитрым, со множеством мелких деталей. Когда Крейк справился с задачей, его рука оцепенела до плеча и начала крупно трястись.

– Готово, – слабым голосом сказал он. Его изрядно тошнило.

– Ты в порядке? – спросил Фрей. – У тебя вид нездоровый.

– Надо бы забрать реликвию, – пробормотал Крейк. Ему хотелось, чтобы все поскорее закончилось и забыть нынешнюю ночь как страшный сон. Да и вчерашний вечер тоже. Он чувствовал себя несчастным и желал, чтобы его оставили в покое. Завалиться бы спать в своей каюте на сутки, а то и больше.

Сило толкнул дверь, и она открылась. Перед ними предстал круглый зал с крышей-куполом. В нем находилось полдюжины стеклянных витрин на постаментах из пестрого мрамора. Глаза Крейка непроизвольно широко раскрылись. Здесь были собраны самые ценные вещи, которыми владели различные гильдии. Но где же реликвия?

В его кишках червем зашевелилась тревога. Он бросил взгляд на Фрея и понял: капитан ощущает то же самое.

Кровь и сопли! Неужели я их подвел?

Сило присел на корточки и присмотрелся к полу в дверном проеме.

– Подождите, – прошептал он и добавил, показав на пару плит: – Сюда не наступайте.

Они замерли на месте, Сило быстро осмотрел помещение. Крейк принялся изучать пол, стараясь не думать о том, что скажет капитан, если все пойдет прахом. Оказалось, что обнаружить предательские нажимные панели не так уж трудно.

– Тут вроде бы безопасно, – пробормотал Сило, вернувшись. – А реликвия – вон там.

При этих словах Грайзер испытал пленительное чувство облегчения. Они быстро направились в зал. Реликвия находилась в закрытом футляре, который лежал плашмя в боковой витрине. Фрей рассказывал Крейку, что его поранило оружие с двумя клинками, но сейчас он увидел ничем не примечательный черный продолговатый чемоданчик. Реликвию не выставили напоказ, ее просто решили спрятать.

Глаза Дариана блеснули и погасли.

– Странно… – прошептал он.

– У них же было всего несколько дней, – произнес Крейк. – Этого мало, чтобы серьезно изучить реликвию. Какой смысл выставлять ее, если о ней вообще ничего толком неизвестно?

– Получается, что они просто хранят ее здесь?

– А почему бы и нет? – рассеянно отозвался демонист. Он переключился на другие экспонаты. Огромная красивая ваза из Такии, созданная в дореспубликанскую эпоху. Кровь и сопли! Доспехи, датируемые «Войной трех»! Ого! Старинная самарланская гравюра, изображающая толпу, поклоняющуюся Богу-императору. Табличка сообщала, что рисунок относится примерно к 1400 году – задолго до того, как Вильвен Наследник объединил Вардию. Крейк быстренько прикинул в уме и оторопел. Гравюре-то больше четырех тысяч лет!

Сило подошел к Фрею.

– Кэп, у нас трудности, – проворчал он.

– Я сам угадаю, – выпалил Дариан. – Такие же пластинки под экспонатами, верно?

– Да, – кивнул Сило. – Если мы что-нибудь поднимем, заслонка быстренько и шлепнется.

Фрей задумчиво надул щеки.

– Проклятье, и как нам вытащить реликвию?

– Мне кажется, что сейчас это не должно вас тревожить, – произнес кто-то.

Фрей и Сило разом выхватили револьверы. Но застыли, когда увидели говорившего. А Крейк прежде них узнал голос, и горло его болезненно сжалось. Но он тоже оглянулся, что ему еще оставалось делать?

В дверном проеме стояли, направив на них оружие, Самандра Бри и Колден Грудж.

Глава 21

Вы просто воры – Тысяча способов умереть – План «Б» – Фрей держится

Бри и Грудж из Рыцарской Центурии. Иногда они оказывались союзниками Фрея, иногда врагами. Этой ночью встреча, бесспорно, не была дружеской.

Бородатый и взъерошенный, облаченный в замызганные доспехи из толстой брони, Колден Грудж возвышался над своей спутницей, как башня. Под мышкой он без малейшего усилия держал тяжеленную автоматическую пищаль, способную пробить в человеке дыру величиной… ну… как раз с человека. Рядом с ним Бри казалась хрупкой, а пара ее помповых дробовиков – игрушечными. Они заняли выгодную позицию – с их места прекрасно простреливалось все помещение. Три мощных ружья для трех мишеней.

Ситуация мигом накалилась.

– Самандра… – вкрадчиво начал Крейк.

– Заткни плевательницу! – рявкнула она и, вскинув дробовик, точно нацелила ружье ему в прямо в лоб. – Не скрою, Грайзер Крейк, что я разочарована. Я была о тебе лучшего мнения.

– Мне очень жаль… – промямлил совершенно раздавленный демонист. – Ты должна была забыть…

– Правда? – сердито крикнула она. – Ах ты, мерзавец! Мне в голову залез! Я прикончу тебя, как собаку!

– Эй, – вмешался Фрей. – Не будем торопиться. Крейк поступил так из-за крайней необходимости.

– Как же, – оскалилась Самандра. – Новое приобретение Гротсена. – Она смачно плюнула на пол. – Проклятые демонистские штучки. Что бы о вас ни говорили, вы просто воры.

– Мне необходима реликвия, – заявил Дариан. – И то, что мы делаем, не кража. В общем, Железный Шакал гонится за мной, потому что на мне лежит проклятие из-за…

– Брось, – перебил его Крейк, махнув рукой, и печально посмотрел на Фрея. – Не трудись. Даже я не поверил бы тебе, если бы не знал сам.

– Ладно, – процедила Самандра. – Если вы, господа, закончили пудрить людям мозги, то я предлагаю вам сдаться.

Глаза Фрея перескакивали с витрины на витрину. Он лихорадочно думал. План, план! О сопротивлении не могло быть и речи. Рыцари из Центурии славились своей меткостью, к тому же они имели большое преимущество в виде укрытия. Капитан, демонист и бортинженер стояли на открытом пространстве. Рыцарям достаточно отступить за края дверного проема и открыть огонь. А на хрупкие мраморные подставки не стоит и надеяться: за них не спрячешься.

– Я не буду просить дважды, – предупредила Самандра.

Но Фрей понимал, что если бросит оружие, то мигом превратится в покойника. Он даже не доживет до виселицы. Но убьют его не рыцари. Его обнаружат в темной камере, с перекошенным от ужаса лицом, исполосованным штыками. Металлическими когтями Железного Шакала.

Существовала тысяча способов лишиться жизни. Но только не беспомощной жертвой в клетке.

– Вы собираетесь открыть здесь пальбу? – беззаботно спросил он, решив выиграть время. – Когда вокруг столько ценностей?

– Насколько я себе представляю, вам не вырваться, – ответила Самандра. – Мы редко промахиваемся.

– А пушка твоего приятеля? – напомнил Фрей.

– Колден тронут вашим беспокойством о нашем историческом наследии, капитан, – парировала Самандра. – Он будет осторожен и постарается ничего не повредить, кроме вас, конечно же. – Дробовик в ее руке был направлен точно в цель. – Не заставляйте меня считать до трех.

– Хорошо, – кивнул Фрей. – Сило, Крейк, кладем оружие. Аккуратно. Не заставляйте даму нервничать.

Сило положил дробовик на пол и отодвинул ногой. Крейк, который даже не вынул свой револьвер (если честно, он вряд бы смог попасть во что-нибудь меньше сарая), последовал его примеру.

– А теперь – вы, – отчеканила Самандра и наставила дробовики на Фрея.

«Давай, – подумал он. – Сосредоточься на мне. А остальные тут ни при чем».

– Что вы еще затеяли? – осведомилась она. – Не слишком умный поступок с вашей стороны. Зато последний наверняка.

Капитан растянул губы в улыбке.

– Я не так глуп, мисс Бри, – произнес он и стал медленно опускать револьвер.

А спустя мгновение он нажал на спуск.

Одновременно с выстрелом он бросился плашмя на мраморный пол. Самандра отреагировала быстрее, чем ее напарник, и рефлекторно надавила на оба спусковых крючка. Но она на долю секунды замешкалась. И это спасло Фрею жизнь. Однако она отстрелила пару клоков от его пальто. Если бы он принял позу для стрельбы с колена, то картечь угодила бы ему точно в лицо.

Разбилось стекло, осколки ударили его в щеку. А огромная ваза, красовавшаяся в витрине, разлетелась вдребезги.

Самандра прицелилась снова, направив дробовики прямо на Фрея, который вытянулся на полу…

И вдруг она исчезла, скрытая за металлической стеной, которая с грохотом упала сверху – в паре дюймов от стволов ее оружия. Заслонка-ловушка, приведенная в действие пластиной, на которой прежде стояла ваза. Они оказались заперты в круглом зале.

– Хе! – одобрительно хмыкнул Сило. Из-за перегородки донеслись звуки сигналов тревоги.

– Ты… Ты… – Крейк не мог найти подходящие слова и в конце концов завизжал: – Это же бесценная старинная вещь! Ей больше двух тысяч лет!

– Зато с каким треском бьется! – ответил Фрей, вскакивая на ноги. Первым делом он скинул изодранное пальто и обратился к Джез:

– Нам нужно срочно выбираться!

– План «Б», капитан? – осведомилась Джез через клипсу.

– План «Б», – подтвердил он.

– Нет, – простонал Крейк и содрогнулся: это Сило разбил прикладом дробовика стекло в другой витрине и выхватил футляр с реликвией.

– Спускаюсь. Где вы? – спросила Джез.

Фрей обвел взглядом помещение.

– Верхний этаж. Зал с куполом.

– Ясно. Оставайтесь на месте.

Что-то с силой ударило о стальную переборку.

– Фрей! – раздался еле слышный голос Самандры, заглушаемый звоном сигналов тревоги. – Выходите немедленно! Вы и этот мерзавец, ваш демонист!

– Кто-нибудь скоро освободит их, – пробормотал Сило, вручая добычу Фрею.

– Я рассчитываю их опередить, – усмехнулся капитан.

Он опустился на колени, смахнул в сторону крупные осколки, положил футляр и принялся ощупывать его в поисках уже знакомых маленьких углублений.

– Что ты делаешь? – удивился Крейк, который беспокойно расхаживал по залу.

– У меня есть около тридцати свободных секунд. Я хочу убедиться, что… ах!

На боковой стороне появилась узкая щель, и футляр медленно открылся. В изящной металлической колыбели покоился меч с двумя клинками. А на внутренней стороне крышки блеснула металлическая эмблема в форме слезинки с изображением шакала. Фрей на мгновение задумался.

Что это такое?

Потом он захлопнул футляр и вернул его Сило.

– Было бы глупо, если бы я после всего удрал отсюда с пустой коробкой, согласен? – спросил он у Крейка.

До него донеслись крики. Охранники. Фрей не имел представления о том, как отключается система сигнализации и как открывается дверь, забаррикадированная переборкой, но не сомневался: все займет не слишком много времени. А с разгневанными рыцарями шутки плохи.

– Эй, – обратилась к ним Джез, – вам надо отсидеться в укрытии.

– Под стены! – рявкнул Фрей.

– Что?.. – воскликнул Крейк, но его слова заглушил грохот автоматической пушки «Кэтти Джей». Орудие разбило купол у них над головами. Взломщики метнулись к стенам, прикрывая руками головы. Сверху сыпались куски оштукатуренных камней, которые, вращаясь на лету, метко поражали уцелевшие витрины. Крейк в ужасе вскрикнул: на его глазах развалился на части комплект доспехов с искусной отделкой. Какофония бьющегося стекла сопровождала гибель остальных экспонатов.

Наконец наступила относительная тишина. Звенел лишь сигнал тревоги, и отчетливо слышалось шипение маневровых газовых двигателей. В проломе потолка показалась «Кэтти Джей». Фрей не пострадал, чего нельзя было сказать о зале.

– Дариан, как ты мог! – взвыл демонист, глядя на разрушения.

– Но ведь ты жив, не так ли? – заявил Дариан, которому начала надоедать неблагодарность Крейка. – А как бы ты оценил историческую ценность этого никчемного барахла, болтаясь в петле на виселице?

– Никчемного барахла? – задохнулся от возмущения Крейк.

В отверстие купола свесился канат, и тут же на усыпанный каменным крошевом пол упала аккуратно свернутая бухта веревки.

– Поднимаемся, – приказал капитан и бросился к спасительному тросу. Он не собирался быть последним, тем более что рыцари впали в бешенство. Но Сило оказался проворнее Фрея. Зажав футляр между ног, он быстро поднимался по канату, помогая себе руками.

«Парень-то будь здоров», – подумал Фрей. Его изрядно встревожило, что бортинженер не пропустил его вперед: за многие годы он привык к беспрекословному подчинению Сило.

Сигнал тревоги внезапно смолк. У Дариана возникло нехорошее предчувствие.

– Бесс! – заорал он, схватившись за веревку. – Тяни!

Голем услышал капитана сквозь свист двигателей и принялся тащить канат неуклюжими рывками. Ноги Фрея оторвались от земли. Крейк, самый медлительный из всех, подбежал, спотыкаясь, и тоже ухватился за трос. Его подняло в воздух, и он как-то странно взвизгнул.

– Джез! Вертикальный подъем! – скомандовал Фрей. Пробоина в куполе приближалась, но недостаточно быстро. Он предельно сосредоточился и постарался преодолеть сильное головокружение.

– Кэп! – крикнул Грайзер. В его голосе прозвучала интонация, от которой у Дариана кровь заледенела в жилах. Он посмотрел вниз. На лице Крейка было испуганное, беспомощное выражение.

– Кэп… моя рука… она совсем онемела…

И внезапно он едва не сорвался, сполз на три-четыре дюйма, но отчаянным усилием удержался. Он болтался над смертоносным провалом, а канат быстро тянуло вверх, благодаря голему и аэрумным цистернам «Кэтти Джей».

Фрей долго не раздумывал. Он понял, что должен предотвратить катастрофу.

Крейк находился ниже его на несколько футов. Фрей согнул ноги, отвел их в сторону и ухитрился спуститься вниз на руках. Теперь он завис над Грайзером в нелепой позе. При иных обстоятельствах он счел бы это очень забавным, но ситуация была почти трагической, и он двигался с мрачной решимостью. Обернув канат вокруг запястья, чтобы не сорваться, он протянул другую руку к Грайзеру.

– Фрей, я не могу…

Он снова соскользнул. Дариан дернулся и вцепился ему в кисть. Рывок чуть не вырвал его кости из плеча. Боль пронзила всю спину, веревка врезалась в кожу. Бесс опять потянула канат вверх, и они практически достигли потолка. Крейк, качаясь в воздухе, смог ухватился за пальцы Фрея. Он был в панике, а Дарианом овладело спокойствие. Он должен держаться – во что бы то ни стало.

Донеслось металлическое звяканье – заслонку, преграждавшую путь в зал, подняли лебедкой. В комнату ворвались Бри и Грудж. Самандра вскинула дробовик, но Фрей и Крейк уже проскочили сквозь отверстие и оказались в ночном небе. Рыцарей загородил простреленный зеленый купол Института Ментенфорс.

– Не бросай меня! – крикнул Крейк, и на мгновение Дариану почудилось, что он слышит голос Рабби – своего погибщего бортинженера.

– Я тебя не брошу, – твердо произнес капитан. Он не отводил взгляда от Грайзера. Ему не хотелось смотреть на раскинувшийся внизу город – ковер огней, где затаилась его смерть. Мощь Бесс неуклонно приближала их к громоздкой черной туше «Кэтти Джей».

Еще секунда. А когда она миновала – еще одна. Боль ничего не значила. Сила Фрея оказалась неисчерпаема. Чтобы он выпустил запястье Крейка, его пальцы пришлось бы разжимать ломом.

Спустя целую вечность, пролетевшую все же в мгновение ока, их подхватили, и Дариан почувствовал под собой твердую палубу. Здесь были Сило и Малвери, бросивший свой пост в артиллерийской башне. Харкинс тоже помогал им, что-то безостановочно тараторя. Даже Пинн пытался внести свою лепту. Позади всех возвышалась во мраке массивная Бесс.

Фрей не выпустил Крейка, пока тот не растянулся на рампе рядом с ним. Харкинс метнулся к находившемуся поблизости рычагу и повернул его. Заработал гидропривод, и металлический пол, на котором они лежали, начал подниматься. Сило и Пинн оттащили их обоих от неуклонно закрывавшегося люка. В конце концов они доползли до палубы трюма.

– Джез, – прохрипел Фрей. – Мы на месте. Дави на газ.

В ответ запели тяговые турбины «Кэтти Джей», и корабль с громким ревом понесся над городом. Погрузочная рампа закрылась. Теперь они дома – в коконе, защищающем их от треволнений мира.

Крейк лежал на спине, тяжело дышал и, похоже, мог разрыдаться от облегчения. Бесс присела возле него. Она издала булькающий звук, означающий, что она волновалась, и ткнула его в плечо. Крейк покачал головой, словно не веря, что они уцелели, и уставился в потолок.

– Кровь и сопли! Мы влипли в крупные неприятности, – прошептал он.

Фрей медленно поднялся на ноги, откинул со лба мокрые от пота волосы и выпрямился.

– Кто-нибудь считает, что мы злоупотребили гостеприимством Теска?

Пинн, Малвери, Сило и Харкинс дружно подняли руки. Крейк сделал то же самое, не вставая. Бесс растерянно поглядела по сторонам, повернувшись бронированным корпусом, и нерешительно вскинула железную ручищу. Ей захотелось принять участие в общей игре.

– И я с вами, – устало сказал Фрей. – Пора возвращаться в Самарлу.

Глава 22

Доклад Ашуа – Без шансов на успех – Пинн воспламеняется – Беседа в машинном отделении

Осталось пять ночей.

«Как все спешат», – думал Харкинс. Они удирали из Теска на максимальной скорости. «Кэтти Джей» выжала из себя все, что могла. Они пересекли Вардию без остановок, и, когда капитану нужно было поспать, управление брала неутомимая Джез. Они пронеслись над Серебряной Бухтой, которая в поздних сумерках сверкала красным и золотым, и к полуночи оказались в шасиитской Зоне свободной торговли. Высадив капитана вместе с Малвери (доктор выполнял функции телохранителя), они поспешно убрались из города. Им не стоило надолго задерживаться в порту. Команда боялась, что их могут обнаружить саммайские солдаты, жаждавшие их крови после той истории с налетом на поезд.

Потом они вернулись в город, на другую посадочную площадку, где была назначена встреча. Никто не появился, и корабль снова взлетел и повис в темном ночном небе. Невесомая «Кэтти Джей» дрейфовала, уравняв подъемную силу аэрумных цистерн по высоте, пока не настал черед направиться на следующую точку рандеву – третью площадку. Уже успело взойти солнце, в порту оказались капитан с Малвери, а с ними – Ашуа. Фрей еле-еле отыскал ее, несмотря даже на то, что она оставила ему сообщение, и он злился из-за того, что потратил впустую столько часов. Он немедленно созвал экипаж на совещание, и все хотели поскорее завершить его и опять взмыть вверх.

Однако у каждого сложилось впечатление, будто они никуда и не добрались. Чем больше они торопились, тем быстрее, казалось, убегало время.

Если капитан умрет, погибнет и «Кэтти Джей». Они это знали. Никто из них не способен взять на себя командование. Их крошечный мирок развалится. Они собрались в кают-компании и сперва мрачно молчали.

Ашуа стояла рядом с Фреем. Харкинс не мог утверждать, что рад снова видеть на борту эту рыжеволосую девицу. Его раздражало ее глупое татуированное лицо. Он не забыл тех недобрых слов, которыми она осыпала его, пока он возился с зажженной динамитной шашкой в пескоходе.

Остальные члены более или менее вольготно расположились за столом. Крейк с ввалившимися глазами, облаченный в пижаму и халат, непрерывно зевал и выглядел донельзя измотанным. Он постоянно работал в святилище и вдобавок заманил туда Сило, чтобы тот помог ему разобраться со странными приборами, которые он приобрел в Теске. И едва он улегся спать, как его опять разбудили.

Малвери, сидевший возле Грайзера, прихлебывал кофе и сурово смотрел перед собой. Сило курил одну из своих мерзких самокруток, от которых у Харкинса слезились глаза и першило в горле. Обычное недовольство и сонливость Пинна куда-то подевались, он был напряжен и насторожен.

Харкинс точно знал: он что-то затеял.

Минувшей ночью Аррис пребывал в дурном настроении: его «Скайланс» пришлось оставить в порту Теска. Днем он отправился в каюту, которую делил с Харкинсом, и запретил всем туда входить. А после он чуть ли не приплясывал от возбуждения. Весьма подозрительно.

Харкинс ненавидел этого остолопа с толстыми, как у хомяка, щеками. А особенно после каверзы, которую тот подстроил, когда он, Джандрю, победил в гонке. Жаль, что у Харкинса уже не было файтера, куда он мог бы спрятаться. Без «Файеркроу» он вообще не чувствовал себя человеком и был близок к истерике. К счастью, капитан заверил пилота, что у него будет новый корабль. Но когда у тебя крадут миг твоей заслуженной славы… это еще хуже! Из-за такого любой взбесился бы от гнева, стал бы… топать ногами, вот что! Вот так.

И Джез тоже была в кают-компании. Джез, прислонившаяся к стене со скрещенными на груди руками, в своем вечном комбинезоне и с конским хвостиком. Джез, упрямо отказывавшаяся падать к его ногам. И даже пример выдающейся храбрости, который он продемонстрировал (вдвойне выдающейся, поскольку все это сделал презренный трус), вовсе не оказал на нее заметного влияния.

Гниль знает что следует предпринять, чтобы расшевелить ее сердце… Сколько героизма надо проявить? Харкинс всерьез подумывал, что вряд ли сможет пережить новый подвиг.

Харкинс покосился на подвесные шкафы. Там устроился Слаг, решивший принять участие в собрании команды. Он шумно жрал убитую крысу, но одним ухом прислушивался к разговорам. По дверце шкафа на плиту стекала тонкая струйка крови. Никакой гигиены! Но, по крайней мере, в последние дни кот не беспокоил его. Хотя бы что-то.

– Ладно, – произнес Фрей. – Давайте управимся побыстрее, пока самми не пронюхали, что мы здесь. Главное, постарайтесь не перебивать хотя бы одну минуту. Мисс Воде собирается нам кое-что рассказать.

Они уставились на Ашуа. Девушка оперлась руками о спинку стула и наклонилась над столом.

– Положение таково, – начала она. – Человека, который вам нужен, самми держат в плену далеко на юге отсюда и за пределами Зоны свободной торговли. Обычно они казнят подобных типов без долгих разговоров, но Угрик – четвертый сын вождя Высокого Клана Йортланда. Я считаю, они испугались международных осложнений. Но и отпускать его они тоже не хотят. Я уверена, что они просто стараются помешать ему, ведь он может сообщить другим, где он взял реликвию. Короче, они опасаются, что туда ринется куча путешественников.

– Ну и что? Мы вломимся и выкрадем его, – Крейк выразительно щелкнул пальцами. – Запросто! Почему бы и нет? А по пути расколошматим еще парочку национальных сокровищ.

Ашуа неуверенно взглянула на Фрея. Тот закатил глаза и знаком велел ей продолжать.

– В любом случае перед нами стоят определенные трудности, – заявила она. – Нам известно, где его держат, но мы не знаем точно, где находится это место. Оно расположено в серном бассейне Ши-а’ти – его еще называют Долиной Удушья, – области, где полно ядовитых гейзеров и почти всегда висит едкий туман.

Сило пошевелился на стуле и пробормотал какое-то слово. Харкинс не понял его смысл, но бортинженер произнес его с ненавистью, будто сплюнул. Гагрииск, вот как оно звучало.

– Ты был там? – спросил Фрей.

– Аллиумная шахта, – пробурчал Сило. – Муртианский трудовой лагерь. Ад.

– И к тому же хорошо укреплено, – добавила Ашуа. – Там постоянно дежурит небольшой фрегат и десять файтеров.

– Фантастика! – воскликнул Крейк. Судя по всему, он был настроен крайне скептически. – Полагаю, нам следует устроить свои знаменитые танцы с саблями. Я не ошибся?

– Без оружия вам не обойтись, – ответила Ашуа. – Ни один из вас не сойдет ни за самми, ни за дака. Шансы проникнуть туда тайно – невысоки. Любого из вас быстро усмирят. Ничего себе, проказы!

– Проказа – верная смерть, – гордо пояснил Фрей.

Крейк удивленно нахмурился. Харкинс заметил, что она быстро подмигнула ему, а он в ответ скривил губы в принужденной понимающей улыбке. Пилот не понимал, что произошло между ними. Может, имелась в виду известная обоим шутка о капитане? Кто его знает? Ему хотелось, чтобы люди говорили прямо и без обиняков и перестали пользоваться всякими необычными словами.

Паузу прервала Джез.

– Значит, вы полагаете, что единственный способ вытащить оттуда Угрика – это нападение на укрепленный лагерь?

– Да, – подтвердил Дариан. – Но сначала надо его найти.

– Долина Удушья – огромная, сотни квадратных миль, – сообщила Ашуа. – А местоположение шахты держится в секрете.

– Капитан, – произнесла Джез вежливо. – Нас – семеро. Если считать Бесс и кота, получится девять. С ней – десять. – Она кивнула на Ашуа. – Кстати, она летит с нами?

– Да, – нерадостно ответили в один голос Фрей и Ашуа.

– Временно, – прибавил капитан. – Нам всегда пригодится дополнительное ружье.

Харкинс задумался, в чем истинная причина. Вдруг Ашуа потребовала взять ее с собой в обмен на важную информацию? Ведь она способна на любую змеиную хитрость. Наверное, за ней гоняются саммайские солдаты, и ей пришлось прятаться на борту «Кэтти Джей». Значит, Шасиит представляет для нее угрозу, раз она решила, что на корабле будет в безопасности.

– Ладно, – вымолвила Джез, – не будем скупиться и посчитаем Бесс за троих. Итого, нас – двенадцать, особенно если мы обрядим кота в броню и привяжем к нему пушку.

– А мысль неплохая, – задумчиво пробасил Малвери. Слаг сразу почувствовал, что оказался в центре внимания, оторвался от крысы и зашипел.

– Сколько там охранников? – осведомилась Джез у Ашуа.

Девушка пожала плечами:

– Человек сто, не меньше.

Малвери закашлялся и выплеснул полчашки кофе прямо в ухо Крейку.

– Сто? – воскликнул он.

Крейк вздохнул и принялся вытирать лицо рукавом. Харкинс испытал нечто вроде сочувствия к нему. И дня не может пройти, чтобы кто-нибудь не облил тебя или не плюнул.

– Многовато, – протянул демонист.

Малвери откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и злобно фыркнул в усы.

– Что ж, кэп, доложу тебе, что твой план лобовой атаки – чушь на постном масле.

– Присоединяюсь, – немедленно подхватил Крейк.

– И я тоже, – согласился Фрей. Команда опешила. – Вы же понимаете, что никто не полезет в драку, не имея фактически никаких шансов на успех. Но на данный момент у нас нет ни единой ниточки, которая привела бы нас в лагерь. А если мы не вернем реликвию даже быстрее чем в темпе вальса, я умру, причем весьма неприятной смертью.

– Зато рука останется при тебе, – хмыкнул Малвери.

– Ага, – подтвердил Фрей и окинул нежным взором свою ладонь в перчатке без пальцев. – Итак, мы снимаемся с места, покидаем Шасиит и направляемся к границе Зоны свободной торговли. Мы полетим на юг. А пока будем добираться до Долины Удушья, кто-нибудь должен придумать план получше.

Он посмотрел на каждого из присутствующих.

– Я не вру – у меня нет ни малейшего представления о том, как это сделать. Если пожелаете, можете сейчас сойти с корабля.

Харкинс содрогнулся от ужаса и стал ждать протестующих возгласов. Но их и в помине не было.

– Ты серьезно, кэп? – наконец сухо спросил Малвери.

– Да, – с притворной непринужденностью ответил Дариан. – Возьмите недельку отпуска, займитесь своими делами. Навестите родных, посмотрите достопримечательности. Пинн, ты мог бы смотаться к своей девушке.

– Эй! – встревоженно вскинулся Аррис, игравший с чем-то на столе. – Настоящую любовь нельзя торопить.

Крейк фыркнул и сделал какое-то саркастическое замечание, которое Харкинс не вполне уловил.

– Суть в том, что никто не обязан в это встревать, – сказал Фрей. – Ни один из вас никаким боком не завязан в мою передрягу. Так что решайте. Обещаю, я не буду в претензии. Не забывайте, что дальше будет еще хуже.

Харкинс не заметил, что сидит с открытым ртом. Нет! Никто не имеет права отойти в сторону! Он уже лишился крыльев. Будь он проклят, если потеряет остальных. Кроме них, у него никого нет в целом мире. Кроме того, он их даже не боится.

– Мы не… В смысле… мы никак не завязаны? – взвизгнул он. – Я помню, почему я нахожусь здесь! Ты… кэп, ты дал мне возможность летать. – Он обвел комнату яростным (как он надеялся), суровым взглядом. – И я спорить готов… на что угодно… мы все должны тебе не меньше. – Он потер ладонью небритый подбородок. – Я – с тобой!

Джез не скрывала удивления. Харкинс почувствовал легкое мимолетное удовлетворение. «Вот видишь? – решил он про себя. – Думаешь, Джез, что ты меня знаешь, а вот и нет».

– Верно, – кивнул Малвери. – Капитан выручил нас.

– Нет, вы ничего не поняли! – возмутился Фрей. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь лез на рожон вместе со мной из чувства долга.

– Кэп, – парировал Крейк. – Никто этого не хочет. Даже ты.

– Но ты упрямый. И лезешь, – громыхнул Сило.

– Да, – поддержала Джез.

– Да, – твердо сказал Харкинс.

– Йе-е-е-а-а-ар-р-Р-Р-Р-Г-Х-Х-Х-А-А!!! – завыл Пинн, рука которого вспыхнула огнем.

Всеобщее внимание переключилось на него. Пинн неловко приплясывая, отступал от стола. Рукав его пальто превратился в ярко пылающее крыло, машущее в воздухе. Но прежде, чем кто-нибудь успел очнуться и как-то отреагировать, случилось нечто еще более тревожное.

Пинн начал смеяться.

– Сосунки! – кричал он.

– Хм… – отозвался Крейк. – Но ведь ты у нас горишь?

– А я ничего не чувствую! – усмехнулся он. – А почему? Мой рукав покрыт невероятной огненной слизью профессора Пинна!

Несколько секунд тишину нарушало лишь беспокойное ворчание огня.

– Э-э… что? – промямлил Малвери.

– Невероятной огненной слизью профессора Пинна! – восторженно повторил Аррис. – Понимаете, я смешал всякую всячину, которую нашел в трюме, когда проводил новые эксперименты. – Он сделал паузу, чтобы оценить, насколько впечатлило слушателей его научное мастерство. – И я выяснил, на что годится эта штука, только после того, как случайно сунул палец в огонь.

Крейк явно заинтересовался.

– Значит, данный состав крайне огнеопасен, но защищает тебя от высокой температуры, – констатировал он. – Поразительно. Пинн, признавайся, как ты до этого додумался?

– О-о! – воскликнул пилот, выпятив грудь. – Так просто и не объяснишь.

Малвери уверенно объявил:

– Он не знает.

– Неправда! – обиделся Пинн.

– Конечно! Готов держать пари, что ты скрупулезно записывал все свои мысли, – фыркнул доктор.

– Ну а зачем заниматься такой скучной ерундой, когда есть столько изобретений, которые… м-м-м… нужно изобрести? – оторопел Пинн встревоженно. Без сомнения, ему впервые пришло в голову, что он вряд ли сможет повторить свое открытие.

– Получается, что ты создал свою невероятную слизь и понятия не имеешь, каким образом? – изумился Крейк.

– У меня в каюте – целая кастрюля, – ослабевшим голосом пробормотал Аррис и пожал плечами. – То есть я… – Его лицо исказил испуг, и он уставился на горящую руку. – Подожди. Становится очень горячо!!!

– Эй, брось. Ты уже прикидывался, – сказал Харкинс, глядя, как Пинн вопит и дергается.

– По-моему, ему жарковато, – произнес Малвери.

Поднявшись со стула, он сдернул со спинки собственное пальто, кинулся к Пинну, повалил его на пол и набросил верхнюю одежду на руку пилота. Пинн извивался под огромной тушей доктора, но в конце концов утих. Он хрипло дышал, с его лба крупными каплями стекал пот.

– Погасло? – осведомился Малвери.

Тот слабо кивнул.

– Тогда вставай. Давай-ка пойдем в…

Малвери не успел договорить, поскольку Слаг, почуяв уязвимость добычи, покинул наблюдательный пост на шкафу и прыгнул прямо на голову Пинна. Аррис закричал и завертелся на месте, а кот принялся буквально сдирать с него скальп. Малвери выругался и попытался скинуть Слага, но кот держался крепко. Впрочем, судя по возгласам Пинна, пилоту доставалось больше, чем Слагу.

– Да снимите же его с Арриса! – раздраженно воскликнул Фрей.

– Конечно, капитан, – отозвалась Джез. Она опустилась на одно колено и протянула руки. Слаг соскочил с окровавленного противника и рысцой побежал к ней. Она сгребла его в охапку, и кот с довольным видом принялся вылизываться.

– Но ведь Слаг тебя ненавидел! – тоном обвинителя провозгласил Харкинс. При виде того, как его старый враг демонстрирует такую привязанность к предмету его вожделения, пилот почувствовал себя так, будто его предали.

Джез пропустила его слова мимо ушей, отчего у Харкинса защемило сердце. Она наблюдала за Пинном, который с помощью Малвери поднимался на ноги.

– Мне кажется, коту не понравилась та история с ромом и бутербродом.

– Теперь в лазарет. Живо! – приказал Малвери пилоту, который едва не плакал и выглядел при этом очень смешно.

– Я не смогу подняться по лестнице, – проскулил он, продемонстрировав окружающим обе руки. Слегка обожженное запястье одной торчало из обгоревших лохмотьев рубашки, а другая висела на перевязи.

Ашуа покачала головой.

– И как вам удалось разгромить поезд?

Дариан хлопнул в ладоши.

– Что ж, – бодро сказал. – Мы изрядно повеселились. А сейчас, если Пинн кончил валять дурака, думаю, самое время подняться в воздух.

Джез любила заходить в машинное отделение «Кэтти Джей». Оно немного напоминало мастерскую ее отца. В липком воздухе стоял такой же запах нефти и смазочного масла, и повсюду ощущалось присутствие могучих механизмов. А еще тут было тепло. «Кэтти Джей» приземлилась возле границы Зоны свободной торговли. Жар остывающего протанового двигателя в корабле, нагретого южным солнцем до температуры печи булочника, создавал невыносимую духоту.

Джез пробиралась по паутине помостов и лесенок, опутывавших нутро корабля, ориентируясь на редкие позвякивания гаечного ключа. Сило, как всегда, находился в отсеке. Вообще-то, Джез именно на это и рассчитывала. Ей было необходимо с кем-нибудь поговорить, а во всей команде имелся лишь один человек, который мог ее понять.

Сило замер перед какой-то панелью и не заметил штурмана. Рядом на трубе пристроился Слаг. Когда Джез подошла, кот пристально взглянул на нее.

– Эй! – окликнула она Сило.

Он ничего не ответил и продолжал работать.

– Можно тебя отвлечь на минутку?

– Ну, – буркнул он.

Джез, нисколько не смутившись, присела на корточки. Бортинженер уже долгое время пребывал в дурном настроении, и, похоже, темная полоса закончится совсем не скоро. Кстати, Сило никогда не был расположен к болтовне. Кроме того, она сразу поняла, что он в действительности ничем не занят. Новый двигатель почти не требовал внимания. Но это не останавливало Сило, который непрерывно искал что-нибудь требующее починки.

– Я видела сон, – начала Джез. – Точнее, видение.

И она рассказала Сило о том, как вернулась в день, когда умерла. Она поведала ему, как смотрела на свое тело, лежащее на снегу, а потом – как любовалась дредноутом и вслушивалась в крики манов.

– И меня влекло к ним, – продолжала она. – Я думаю… что если бы ты услышал родную муртианскую речь, она прозвучала бы для тебя как музыка.

Сило взглянул на нее и тут же опустил голову. Однако прекратил возиться с панелью и даже снизошел до ответа.

– Пожалуй.

– И все казалось мне знакомым, будто мне этого недоставало. С бортов дредноута свешивались цепи и канаты, и я… Я чувствовала, что меня так и подмывает взобраться наверх и присоединиться к ним.

– Но ты ничего не сделала?

– Верно, – подтвердила она. – Сначала… После того как я впервые попалась манам, я боялась, что стану чудовищем. Такой же, как они. Я словно иногда лишалась воли. – Она пощелкала пальцем по носку ботинка, пытаясь подобрать слова. – Но потом я повернулась к ним лицом. И ты помог мне.

– Припоминаю, – кивнул он.

– И они отпустили меня. Перестали звать к себе. Маны согласились с моим выбором. Я не хотела уходить к ним, я решила остаться с командой. – Она оперлась спиной о решетчатую ограду мостика. – Но с тех пор я часто думаю, как же много я упустила. У них – необычные способности. И у меня тоже.

Сило уставился на кота.

– Ага.

Она одернула себя, опасаясь сказать лишнее. Экипаж сжился с тем, что штурман – наполовину ман и вовсе не зацикливался на этом факте. Демоническая сторона ее существа крайне редко выбиралась на свободу. Но Джез не позволяла никому заподозрить, что она случайно проникает в их сознание и читает их мысли. На корабле, где у каждого имеется тайна, это стало бы последней каплей, после которой наступает полный разлад.

– Мне надо знать, кто они такие, – произнесла она. – Но они далеко. Я чувствую их, но не могу вступить в их беседу.

Манов связывало между собой абсолютное взаимопонимание. Они соединялись друг с другом тысячей тончайших связей через демона, который сплачивал их воедино. При этом никто не терял свою уникальную личность. Книга, лежащая в ее каюте, – лишнее тому доказательство. Значит, и маны читают как люди – для удовольствия или ради образования. А это никак не вязалось с легендами о диких беспощадных упырях.

Но она не пожелала стать частью их мира, а его обитатели, в свою очередь, отступились от нее. Тайны манов были от нее скрыты. Ее не допустили к ним, потому что она не уподобилась им. Люди являлись врагами манов, а она – наполовину человек. Пока она не станет маном, она будет для них чужой.

Но она не намеревалась зайти настолько далеко.

– Во мне уже нет прежнего страха, – сказала она. – Но зато я просто боюсь, что захочу к ним. – Она помолчала. – И тогда перестану быть собой.

– Ты останешься собой, несмотря ни на что, – возразил он. – Другой тебя делает только время. По-моему, глупо, что люди стараются развиваться, а меняться совершенно не хотят. – Он посмотрел на нее, и Джез заметила в его взгляде напряжение, от которого у нее на душе стало неспокойно. – Как ни крути, они теперь – твой народ. А от него нелегко отвернуться. Такая у тебя судьба.

Он снова принялся ковыряться в панели, будто беседа закончилась. Джез глубоко задумалась. Наверное, она бы сказала что-нибудь еще, но внезапно лицо Сило перекосила гримаса отвращения. Он отшвырнул ключ, и от неожиданности она подскочила.

– Проклятый движок! – заявил Сило. – Его не нужно чинить. Мне здесь вовсе нечего торчать. Если от человека нет пользы – он ничто.

Он выпрямился во весь рост и зашагал по помосту к трапу.

– Ты куда? – удивилась Джез.

– Сообщу кэпу, где он может найти то, что ищет, – бросил через плечо бортинженер.

Джез еще несколько мгновений сидела и хмурилась. Слаг таращился на нее с непроницаемым видом, присущим всей кошачьей породе. Потом она вскочила.

– Эй! – крикнула она и припустила вслед за Сило. – Откуда ты знаешь?

Глава 23

Звук жизни – Триника и смерть – Сило рассказывает свою историю – Неожиданная развязка

Проклятый шум.

Фрей помнил этот звук. Он не забыл, как слышал его, когда лежал при смерти на наклонном полу кабины «Кэтти Джей». Казалось, ничто не может остановить навязчивый гул – ни ветровое стекло, ни металлический корпус корабля.

В тот день он страдал от невыносимой жары, а жизнь медленно уходила сквозь бинты, обернутые вокруг его талии. Листва сделала сияющее самарланское солнце ярко-зеленым. Дариан обливался потом с головы до пят. С каждым вздохом и выдохом мускулы его тела тяжелели. В полубреду ему чудилось, что на него накинули неподъемную кучу ватных одеял. Зрение расфокусировалось, и все вокруг стало заволакиваться мраком.

Он слушал насекомых. Миллионы безымянных и невидимых чудовищ затаились снаружи. Скрип, щебет, треск и болтовня сливались в невыносимую какофонию.

«Вот он – звук жизни, – думал он тогда. – Единый мощный нестройный и неблагозвучный рев, не имеющий никакого смысла. Как и все остальное. Просто один пытается переорать другого. Лучше бы мне с этим покончить».

Это был редкий для него случай, когда он предался философии. В конце концов Фрей решил, что так и надо, поскольку не сомневался, что скоро умрет. «Кэтти Джей» рухнула на землю, когда, с пропоротыми штыком кишками, он сажал корабль в непроходимых горных джунглях на севере Самарлы. Члены его команды погибли. Их перебили даккадийцы, напав из засады, когда экипаж принялся разгружать то, что доставил отряду вардийских пехотинцев. И, потеряв сознание, Фрей вовсе не рассчитывал очнуться.

Но его увидел Сило, забравшийся на борт сквозь щель приоткрывшейся от удара грузовой рампы. Муртианин вылечил его, используя медикаменты и еду, которые так и не были доставлены адресатам. Ну а Фрей в благодарность за спасение вывез его из Самарлы.

С тех пор прошло девять лет, плюс-минус несколько месяцев. А теперь они вернулись в те самые душные джунгли. Примерно в тот же район, где он разбился. Участок был на границе Зоны свободной торговли, организованной после последней войны, но новый статус нисколько не изменил сути этих мест.

Кроме того, окаянные букашки никак не унимались.

Фрей пробирался сквозь подлесок. Его брюки отсырели, а рубашка накрепко прилипла к спине. Сило двигался первым. Бортинженер выбирал проходы между деревьями и карабкался по склонам. Джунгли были для Дариана ужасающе чужими. Растения отличались от вардийских. Их странные формы, чешуйчатая кора и огромная высота порождали в нем тревогу. Почти столь же сильную, как и та, которую вселял в него шедший впереди незнакомец.

Он ни разу не спросил, кем на самом деле являлся Сило.

И Фрею вдруг стало смешно. Он не был любопытен от природы. Капитан уважал частную жизнь других, а чем там занимался Сило до их встречи, его вовсе не касалось. Но они прожили бок о бок девять лет, и ничего за такой долгий срок не изменилось. Причина должна быть серьезнее, чем обоюдное равнодушие. Сило ничего не рассказывал, а Фрей не настаивал.

А может, он просто не хотел пускать все это к себе в душу?

И дело было не только в Сило. Дариан всегда активно отстранялся, стоило кому-нибудь из менее сдержанных членов его команды удариться в воспоминания о своей былой жизни. Как правило, такое случалось по пьянке, и он мог оправдывать себя. Но если честно, он себя вел немного странно.

Наверное, их прошлое не имело для него значения. Каждый существовал лишь с момента встречи с ним. Вероятно, они забудутся, как только исчезнут с глаз, хотя прощание, конечно, не станет менее болезненным. Он не считал это своим дурным качеством, а воспринимал как естественное свойство характера. Ничего тут не поделаешь. Детство, проведенное в приюте, означало много прощаний и появлений новых лиц. Вся жизнь Фрея проходила под знаком непостоянства.

Но его очень обеспокоило то, что Сило знал, куда спрятали Угрика, и ничего не сообщил Дариану. Кроме того, он молчал, и Фрей не знал, что у него на уме.

В который раз за время похода он спросил себя, стоило ли вообще ему идти. Сило не хотел брать его и ворчал, что дорога слишком опасна. Но Фрей настоял. Если он спрячется в корабле и позволит кому-нибудь из членов команды рисковать жизнью, то будет последним трусом. Самое меньшее, что он мог сделать, это умереть вместе с ними.

В конце концов Сило смягчился.

– Только ты, кэп, – произнес он. – Но ты еще об этом пожалеешь.

Сейчас Фрей согласился с ним. Жара, утомительный подъем, треклятый шум!

И воспоминания. Неподалеку находилась старая разрушенная деревня, где погиб его предыдущий экипаж. Тогда он закрыл грузовой люк «Кэтти Джей» перед носом своего несчастного штурмана Рабби. Он бросил его снаружи на произвол врагов.

«Не бросай меня здесь!»

Он услышал мольбу Рабби в Теске, когда Железный Шакал пытался заманить его в переулок. Крик из прошлого, в котором сконцентрировались вся его вина и позор. Он летал на самые опасные задания, но ему не хватило смелости, и он погубил остальных. Пусть они были кучкой никчемных отбросов общества, но они не заслуживали смерти.

А демон, преследовавший его, знал о том дне.

И не только. Когда Фрей впервые увидел его, он вырывался из утробы и заставил Дариана вспомнить о своем нерожденном ребенке. Штыки, заменявшие ему пальцы, были точно такими же, как тот, который чуть не оборвал его жизнь. Око Шакала смотрело на мир глазом Триники – грозной пиратской королевы. Огромный черный зрачок закрывал почти все глазное яблоко.

А броневые листы, нашитые на его кожу? Ну, конечно. Они копировали обшивку «Делириум Триггер».

Он состоит из твоих страхов, Дариан. Демон вышел из него самого. Он сам создал его из собственных пороков.

«Отлично!» – ехидно подумал он.

Смерть и Триника. Эти двое – неразделимы. То, что она занимает столь большое место в темной мясорубке его подсознания, испугало Фрея.

И все упаковано в форму огромного зверя. Дариан лишь несколько раз в жизни видел шакалов – когда он возил срочные грузы на места недавних сражений. Они бродили среди трупов: трусливые воры, которые охотились за объедками. Беспринципные приспособленцы, умеющие больно кусаться исподтишка.

«Постой! – оборвал себя Фрей. – Прямо как я».

Сплошные провалы. Он погубил своих людей. Он необыкновенно эффектным жестом сломал жизнь Триники. Он перерезал нить жизни их ребенка. И загубил себя.

А иметь подобное зеркало – весьма полезно. Отрезвляет. Помогает твоему несовершенству обрести плоть. Он дурачил и обманывал себя, притворяясь героем. И попался. А вгляни-ка на себя сейчас. Впавший в отчаяние, мокрый от пота, гонится за самой зыбкой из надежд, а Железный Шакал опять придет к нему. И ждать совсем недолго.

Времени в обрез. А значит, пора кое-что прояснить.

– Эй! – крикнул он.

Сило остановился и без выражения на лице наблюдал, как Фрей влезал вверх по склону. Догнав бортинженера, капитан остановился, упер руки в бока и жадно глотнул воздух.

– Полагаю, мы уже достаточно отдалились от остальных. Ты можешь смело говорить, – заявил он.

Сило ничего не ответил. От его молчания лесной шум сделался еще громче. Фрей выпрямился и отбросил со лба прилипшие волосы.

– Давай, Сило, – произнес он. – Ты – муртианин и был здесь рабом. Крейк однажды упомянул, что тебе довелось работать на заводе, где делали воздушные корабли, и поэтому ты так ловко обращаешься с гаечным ключом. А потом ты сбежал и случайно обнаружил меня.

– Да, я сам рассказал ему, – кивнул Сило. – Но не все.

– А кстати, когда ты освоил вардийский, научился водить пескоходы и обращаться с дробовиком?

Сило повернул голову и, вперив взгляд в подлесок, стал внимательно изучать окрестные деревья. Он будто опасался, что оттуда их могут подслушивать.

– Не хотел я, кэп, чтобы ты шел со мной.

– Понимаю. Но мы уже здесь. И мне действительно надо узнать, куда мы направляемся.

Сило побрел к ближайшему дереву и ощупал пальцами чуть заметную засечку на коре. Потом присел на корточки, перевернул камень, лежавший возле ствола, и протянул его Фрею. На влажной стороне чернела процарапанная короткая надпись на незнакомом языке.

– Знаки есть повсюду, нужно только их видеть, – пояснил Сило. – Они указывают дорогу. Когда я смылся, тут поблизости было селение. Укрытое глубоко в джунглях. Может, его разрушили, но я думаю, что оно уцелело. – Он положил камень на место.

– Селение?

Сило пожал плечами под свободной рубашкой, вытащил из кармана щепотку травы и принялся ловко сворачивать самокрутку.

– Ты ведь сражался во время войны?

– Принимал некоторое участие, – ответил Фрей. – причем только во второй. А во время первой войны я даже не покидал Вардию.

Тебе доводилось слышать, что вместе с даккадийцами воевали муртиане? Обычно они без особой охоты выпускали нас из бараков. Нами вроде трудно управлять. Но им требовалось пушечное мясо, а тратить слишком много даков не хотелось. Даки – хитрецы, они нужны саммайцам, потому что те не сумели бы толком делать для себя необходимую грязную работу. Нас им было не жалко, поэтому нас и кинули на фронт.

– И дали вам оружие? – удивился Фрей. – Опрометчиво…

Сило горько ухмыльнулся, облизал самокрутку и взял ее в зубы.

– Они держали в заложниках женщин и детей. Пообещали убивать по человеку на каждого, кто даст деру или взбунтуется.

– Но ты ведь сбежал? – предположил Дариан.

– Нет. Может, и улизнул бы, если бы подвернулась возможность. Я не обзавелся ни женщиной, ни детьми, а свобода – очень сильная приманка. Но я на фронте не был. Они держали меня на заводе. Я строил корабли. Я вроде как талантливый в механике. – Он чиркнул спичкой, прикурил и махнул рукой вперед. – Нам пора. Тут недалеко.

Они потащились дальше, раздвигая листву. Разогретый воздух будто плавился, в солнечных лучах клубился пар, и казалось, будто они находились под водой.

Фрей почувствовал, что его слегка бросает в дрожь при мысли о том, куда его ведут. А что ему еще предстоит услышать, когда Сило продолжит свой рассказ? Он не желал менять свое мнение о бортинженере. Хватит с него и собственных моральных дилемм. Если Сило не рассказывал ему о своем прошлом, значит, у него имелись серьезные на то основания.

Но уже поздно сворачивать на попятный. Сило заговорил, что было великой редкостью.

– Они потеряли много муртиа, – продолжал бортинженер. – Народ просто похватал ружья и удрал восвояси, как только начались бои. Муртиане прятались в горах, пустынях и всякой глухомани. Большинство, наверное, погибло. Но некоторые уцелели, и им часто удавалось добраться до какого-нибудь убежища. Остальные тоже узнавали о таких местах и присоединялись к ним. – Он затянулся и медленно выпустил дым изо рта. – Но скоро об этом прослышали все, и наш барак, конечно. В дальних краях жили свободные муртиане.

– Значит, ты… выбрался на волю и отправился к ним?

– Решил, что снаружи получше, чем внутри. А раньше такой надежды вовсе не было. Вот я и сорвался, и еще двое со мной. За нами гнались по горам, но мы разделились, и они отстали. А мне повезло. Я даже и проголодаться толком не успел.

Он умолк, но Фрей привык к его манере общения и не стал торопить своего спутника. Вскоре Сило заговорил снова.

– Ты в курсе, что после Первой аэрумной войны в Самарлу на помощь муртианам приехал кое-кто из ваших людей?

Фрей напряг свою память.

– Были какие-то разговоры, – подтвердил он.

– Молодежи с излишним жаром в крови необходимо дело, за которое стоит бороться. Они услышали о беглых муртианах. Стали тайно пробираться сюда с оружием и учить муртиан военной науке, чтобы они могли сопротивляться. Те, что нашли меня, были из одной такой группы. Вардийцы, которые сражались вместе с нашими.

– Значит, тогда ты и выучил вардийский? – уточнил Дариан.

Сило выпустил облачко дыма и усмехнулся.

– Куда же без этого, ежели хочешь с ними поговорить. Они хорошие парни, но по-муртиански говорят… Такое творят с твоим родным языком – сразу уши завянут.

– Да, – согласился Фрей. – Пылеглоты – крутые ребята, но умом не блещут. – Сило нахмурился.

– Откуда ты знаешь, что они были из Дрейки?

– А у тебя говор – точь-в-точь как у них, – объяснил Дариан.

– Ха! – воскликнул Сило. – Никогда не обращал внимания.

– И вы стали бойцами сопротивления?

– Ну да. – Сило сплюнул на руку и загасил самокрутку в ладони. Потом убрал окурок в карман.

– Особой надежды на освобождение нашего народа у нас не было, но мы могли кое-кому помочь. А еще – подпортить жизнь саммайцам. Нарушать их линии снабжения. Устраивать засады на конвои. Вардийцы учили нас тактике. Нам, выросшим в бараках, все было в диковинку.

– И эта группа, вместе с которой ты воевал… Мы направляемся к ним?

– Угу, – отозвался Сило. – У них есть карты. Им известно, где находится шахта. Я помню: однажды мы задумали на нее напасть. Но решили, что она – слишком далеко и нечего связываться. Нужно тащиться на юг, а у нас топлива не хватило бы, чтобы туда добраться.

Фрей почувствовал, как в нем начали разгораться маленькие, робкие искры надежды.

– А это опасное место?

– Угу.

– Почему? – озадаченно поинтересовался капитан.

Сило остановился и повернулся к нему.

– Когда ты пришел в себя на «Кэтти Джей» и обнаружил меня, я был здорово голодный.

Фрей кивнул.

– Я заблудился. Мне повезло, что я увидел, как шлепнулся твой корабль.

– Надо полагать. Но к чему ты клонишь?

– К чему? Кэп, как ты считаешь, от кого я бежал?

Фрей посмотрел поверх его плеча и ткнул пальцем.

– Думаю, что от них.

Глава 24

О чем говорили в Доме Мечты – Старые друзья – Аккад выносит приговор – Фрей задает вопросы – Крольчатник без кроликов

Его прошлое оставалось на месте и поджидало в засаде.

Приблизившись к лагерю, Сило почувствовал себя полностью сбитым с толку. Сколько раз он уже брел по знакомой тропинке после охоты, на исходе жаркого дня? Он выбирался из густого зеленого подлеска и обнаруживал разбросанные в беспорядке хижины, поджидавшие его. С тех пор минуло девять лет, но эти годы оказались похожи на петлю хитрого узла – резко дерни, и ни петли, ни узла.

Лагерь был безымянным. Дать ему имя означало признать за поселением постоянный статус. А они всегда знали, что самми рано или поздно обнаружат их, поэтому должны быть готовы в любой момент бросить все и искать новое укрытие. Никто не думал, что они выдержат столь долгий срок.

А они уцелели.

Их схватили трое молодых разведчиков, которых переполняла сдерживаемая агрессия и враждебность. Как же их подмывало нажать на спусковой крючок! Они были из новичков: Сило их не помнил. Но при виде соплеменников он испытал огромное облегчение, у него даже лицо просветлело. А их речь!.. Стремительный шелковистый поток слов, омывший его чувства, звучал до боли красиво по сравнению с уродливым суррогатом, который в конце концов стал влиять на его образ мыслей.

Но эти трое не интересовались беседой. У них был приказ, которому они намеревались беспрекословно следовать. Чужаков следовало арестовать и доставить в лагерь. Правда, одному стало любопытно, почему Сило и Фрей здесь оказались, однако напарник прервал его и велел пленникам молчать. Только командир решит, как поступить с задержанными.

И кто у вас самый главный? Вот, в чем вопрос.

От ответа могли зависеть их жизни. Но Сило молчал. Капитан тоже. Знакомый или незнакомый – это ничего не меняло, а значит, не стоило и выеденного яйца.

Тропинка, вившаяся по склону, вела в сердце лагеря. Постройки из жердей и сухих листьев, расположенные повсюду, где их можно было приткнуть среди могучих деревьев, прятались в сумрачных душных джунглях. Они были умело замаскированы, но уже на окраине Сило разглядел новые жилища. Лагерь вырос.

Впрочем, кое-что осталось неизменным. Загон для одомашненных ари’шу, лесных свиней, которые, похрюкивая, выкапывали из земли корни. Рядом бродили толстые черные куры. Неподалеку находилась общая столовая – круглый, без стен, навес. Мужчины располагались на циновках в строгой иерархии – чем важнее человек, тем ближе к середине. Женщины устраивались где захотят.

Дальше виднелась больница, где главенствовали сестры-ведьмы. Рядом был построен Дом Мечты – туда дети ходили слушать рассказы о старой стране и учиться благодати Матери. Сило провел там много ночей. Сестры-ведьмы помнили древние предания. Они поведали ему и остальным о благодатном времени до падения – до того, как самарланцы ворвались в Муртию и поработили его народ. О Маккаде, который привел целую армию к стенам великого Айла и разрушил их. Об Элосе и Кафе, чей поход любви и ненависти, прославленный в сотнях песен, унес тысячи жизней. Об Одадже, который убил Бенгиста, проткнув копьем каждое из его трех горл. Прославленная и великолепная эпоха. Сердце Сило разгоралось от повествований. Еще ребенком он слышал их от взрослых в бараках и трудовых лагерях. Когда Сило повзрослел, их воздействие ничуть не ослабело.

Именно легенды скрепляли его народ воедино. Он многое утратил. Безвозвратно погибли искусства и ремесла, потому что заниматься ими в рабстве не было никакой возможности. Самарланцы приложили большие усилия, чтобы искоренить у рабов прежний образ жизни, но так и не преуспели в этом. Даккадийцы сломились под ярмом и влились в мир своих хозяев. Они лишились своей культуры и во всем копировали самарланцев. А вот муртиане выстояли. Так продолжалось уже более пяти столетий. Рабам, застигнутым за разговором на муртианском языке, грозила смертная казнь, но они не сдавались. Они гордились своей историей и помнили обещание Матери, гласившее, что каждый из них когда-нибудь увидит, как кончится неволя. Может, в этой жизни или в следующей…

Они не позволяли пламени угаснуть.

Пока пленников вели через лагерь, из хижин начали появляться люди. В основном, муртиане. Потом показалось несколько мужчин-вардийцев и даже парочка худеньких детей-полукровок с кожей теплого желто-коричневого цвета и белокурыми волосами. Некоторые плохо выглядели и шли, опираясь на родных. Похоже, они недоедали или болели. Почти все были усталыми и измученными. Они наблюдали за пришельцами не только с любопытством, но и со страхом.

Сило высматривал знакомые лица. Он не ошибся в своих предположениях. Скоро его стали приветствовать изумленными возгласами. Вот Джараз, в молодости славившийся как задира. Мрачный оригинал Бахд, неодобрительно выпятивший губы. Эхри и Фэл: широкоплечая охотница и ее стройный вдумчивый спутник. Она окликнула Сило по имени и поспешила навстречу; Фэл следовал за ней по пятам.

– Эхри, стой, – потребовал один из юных разведчиков. – Мы отведем его к…

– Ты на кого голос повышаешь? – огрызнулась она, презрительно отмахнувшись. Стиснув плечи Сило, она внимательно оглядела его с головы до ног и расплылась в улыбке. Затем Эхри крепко обняла его.

– Ты живой… – сказала она. – Глазам своим не верю.

– Живой, – повторил он и сам не смог сдержать улыбку при звуке муртианских слов.

Отстранившись, он взял ее руку. На левой ладони темнела сложная татуировка. Фэл тем временем протиснулся к нему и радостно хлопнул по плечу, игнорируя протесты конвоиров.

– Примите мои глубочайшие поздравления, – произнес Сило.

Фэл продемонстрировал ему свою ладонь, на которой красовалась такая же татуировка, как у Эхри. Их собственный, личный знак – свидетельство их любви. Сило вздохнул. По крайней мере, хоть для кого-то давняя трагедия завершилась добром.

– Тебе не следовало возвращаться, – заявил Фэл.

– Аккад?

– Он все еще возглавляет нас, – подтвердила Эхри, и ее лицо потускнело.

Сило не ожидал ничего другого, однако новость поразила его.

– Я должен с ним поговорить.

– Эхри, кто этот человек? – резко спросил один из разведчиков.

Эхри и Фэл переглянулись. Она покачала головой.

– Вы знаете порядок, – отчеканила она. – Ведите их к Аккаду.

Конвоиры легонько подтолкнули пленников. Внезапно Сило спросил:

– А остальные?

– Кролики, – ответила Эхри, помрачнев.

Этому не следовало удивляться, но Сило словно резануло по сердцу.

Они направились по тропинке в глубь лагеря. Эхри и Фэл замерли на месте и смотрели им вслед.

– Старые друзья? – шепнул Фрей.

– Надеюсь, – сказал Сило, бросив взгляд через плечо. – Правда, я не уверен. Но кроме них, мы вряд ли кого-нибудь встретим.

Хижина Аккада была большой и новой, как и подобает жилищу вождя. Она стояла на склоне и господствовала над лагерем. На фасаде выдавался вперед крытый полукруглый балкон, опиравшийся на прочные столбы из обтесанных стволов. Постройка выглядела весьма солидно, особенно если учесть нехватку инструментов и обстоятельства. Совсем не хибарка, рассчитанная на недолговременное проживание.

Аккад принял Сило на балконе. Он сидел в массивном кресле, украшенном грубой резьбой и покрытом шкурами, повернувшись спиной к перилам. С балкона открывался панорамный вид на джунгли. Справа от Аккада застыла его жена Менлил, а слева стояли его дети – мальчик и две девочки от семи до одиннадцати лет. Еще с полдюжины людей находились возле дверного проема – три телохранителя, сестра-ведьма, суровый незнакомый вардиец и муртианин по имени Баббад, бывший соперник Сило. Несомненно, он и вардиец являлись ближайшими подручными Аккада.

Прежде и Сило был таким. А теперь он стал их пленником и не имел ни единого союзника. Капитана держали под надзором снаружи. Сило впустили к вождю лишь после того, как обыскали на предмет спрятанного оружия.

Аккад был осторожным. И он опасался Сило.

– Мы думали, что ты погиб, – произнес Аккад.

– Как видишь, нет.

– Тебе следовало держаться подальше отсюда.

– Меня предупреждали, – ответил он. – Но здесь – моя родина. Как я без нее?

Проницательный взгляд Аккада не дрогнул. Взгляд игрока. Беспощадный и расчетливый.

Хотя его порядком утомили заботы, он сохранил свою мощь. Запятнанный зеленым соком листьев жилет из свиной кожи был распахнут, открывая мускулистое поджарое тело и массивные руки, густо покрытые татуировками. Вьющиеся тугими кольцами и блестящие от масла темные волосы оставались густыми, хотя ему уже перевалило за сорок. У Аккада был острый, похожий на клюв, нос и короткая заостренная бородка. Красивый человек, часто жестокий, но обаятельный.

– Зачем ты пришел? – осведомился Аккад. – Вернуться к незаконченному делу?

– У меня нет никакой ссоры с тобой, Аккад. Та история закончилась.

Аккад пристально разглядывал его. Пытался понять. Он не знал, что делать с Сило. Не верил ему. Зачем он явился, без всякой защиты, в лагерь – после всего, что случилось? Он подозревал хитрость или ловушку. А если в джунглях затаилась армия? Вдруг Сило продал их самарланцам?

Таков он был, Аккад. Всегда исполнен подозрительности. Сило решил, что надо заставить его теряться в догадках. Аккад сам догадается, что у него в рукаве не припрятано никаких карт. Сило надеялся на то, что за годы его отсутствия Аккад куда-нибудь денется, или умрет, или его свергнут. Но Аккад не собирался исчезать.

Сило не боялся за свою жизнь. Но ему было жаль капитана. Он не проявил настойчивость, и Фрей попал в запретное место. Но дни, когда Сило командовал людьми, закончились раз и навсегда. А теперь он лишь выполняет приказы, как послушный маленький раб. Он отказался от права указывать другим, что делать.

Он предупредил Фрея. Тот не послушался. Так что участь капитана – только на его собственной совести.

– Снаружи много больных, – сообщил Сило.

– Суровые времена, – коротко ответил Аккад.

Старинная муртианская присказка. Он ничего не желал открывать.

– Но народу прибавилось.

– Верно.

– И вы дали имя вашему дому?

Аккад чуть заметно прищурился.

– Да.

Сило мысленно кивнул. Лагерь больше не был укрытием для храбрецов, готовивших войну с угнетателями. Он превратился в деревню.

Аккад принял его молчание за осуждение.

– С тех пор, как ты покинул нас, многое изменилось, – заявил он гневно. – Нас ждет великое будущее.

Вардиец опустил голову. Едва заметное движение, но Сило уловил его. Вероятно, один из вас не слишком увлечен твоим планом, Аккад. И, кстати, когда я жил здесь, тех, кто не разделял твои идеи, было много.

Если Аккад не выдаст информацию, надо на него поднажать.

– Я встретил своих давних знакомых, – начал Сило. – Ты – хороший предводитель и помог выжить своему народу.

Пристальный взгляд вардийца на мгновение встретился с глазами Сило. Он не знал Сило, разве что по слухам, но, несомненно, уловил в словах бортинженера определенный намек.

Аккад почуял что-то неладное и рассвирепел.

– Я заботился об их безопасности, – пророкотал он. – Они наслаждаются свободой и не гниют в рабских бараках. А ты привел бы их к смерти.

Сило разумно промолчал. Аккад слишком поспешно перешел к оправданиям, и Сило подметил тень неуверенности на лицах присутствовавших. Всех, кроме Баббада, который был непроницаемо суровым.

– Где ты скитался, Силопеткаи? – спросил наконец Аккад.

Аккад назвал его полным именем. Формально. Подчеркнув этим, что отвергает дружбу, некогда связывавшую их.

– В Вардии.

– Насколько я понимаю, в Вардии не очень радушно относятся к нашему народу.

– Я и не говорил, что меня там приветливо встречали.

Сило было сложно вести такую беседу. Игра словами являлась неотъемлемой частью диалогов муртиан, а он давно не имел подобной практики. Язык был точным и изящным по сравнению с вардийским, который постоянно перестраивался, укрывался под жаргоном, менявшимся каждый сезон. А муртианский являлся древним, статичным и благородным.

– И теперь ты здесь, – продолжал Аккад. – Вышел из джунглей, как ни в чем не бывало. А смерть тех людей – на твоей совести, Силопеткаи. Или ты надеялся, что тебя простили?

– Я не убивал их, – возразил Сило.

– Ты лжешь, – рявкнул Аккад.

– У тебя был выбор.

– Нет! – крикнул вождь и стукнул кулаком по подлокотнику. Остальные не на шутку встревожились.

Он сверлил Сило своим взглядом. В Аккаде не было ни капли раскаяния. Ни тени сожаления. Но если Аккад не чувствовал своей ответственности, то Сило испытывал ее за двоих.

Некоторые вещи ложатся на душу человека тяжким бременем. Когда-то он ударил женщину, которую любил. Он осмелился на такое во время одной из вспышек безудержной ярости, которая часто овладевала им. И он стыдился своего поступка. Но этот случай даже и близко не мог сравниться с тем событием, из-за которого он сбежал отсюда. В тот день погибли пятнадцать человек. Его друзья и сподвижники. И хотя он действительно не убивал их, но все обернулось против него.

– Ты помнишь Гагрииск? – спросил он после продолжительной паузы.

– Конечно, – кивнул Аккад. – Имя, выжженное в сердцах всех муртиан. Тех, кто не удрал, разумеется.

Он откровенно провоцировал Сило.

– Не вижу тут никаких признаков свары, – произнес Сило. – Аккад, есть много способов бегства.

Аккад не вспылил.

– Не оправдывайся, Силопеткаи, – процедил он. – Погибло много прекрасных людей, мужчин и женщин. Болтай что хочешь, а потом я решу твою участь.

– Гагрииск – самый страшный лагерь в Самарле, – объяснил Сило, желая просветить вардийца. – Укрытый ядовитыми туманами Долины Удушья. И однажды мы говорили о нападении на Гагрииск.

– Ты говорил о налете. Кровавом и самоубийственном. Как раз в твоем духе.

Сило не стал отвечать на выпад. Хамство Аккада лишь вредило ему в глазах его последователей. Раньше он не имел привычки легко бросаться колкостями и грубить. Он взглянул на детей Аккада. Наверное, его сделали таким одиннадцать лет отцовства. А может, бывший друг (или заклятый враг), восставший из могилы.

– Мы раздобыли карту, – продолжал Сило. – На ней было точно указано расположение Гагрииска в необозримых просторах Долины Удушья.

– Припоминаю.

– Мне необходима эта карта.

Аккад мрачно уставился на него, пытаясь отыскать подвох.

– А если я откажу? – осведомился он, утомившись наконец от попыток раскусить своего противника.

– Если ты откажешь, то не получишь медикаментов, которые я предлагаю взамен, – неожиданно для себя сказал Сило.

Сестра-ведьма резко вскинула голову. Аккад насупился. Потемнев лицом, он вновь обратился к Сило:

– Ты предлагаешь нам помощь?

– Выгодную сделку. Вам требуются лекарства и еда. Я могу организовать это для вас.

Муртиане, как правило, хорошо владеют искусством скрывать свои эмоции. Однако Аккад так и не научился быть по-настоящему непроницаемым из-за своей страстности. А Сило буквально окаменел. Мысль о подарке, который он предложил, только что пришла ему в голову, и он даже не представлял, как доставить требуемое. Впрочем, прилететь в Вардию и купить или украсть то, что требуется, – совсем несложно. Дело пары дней. А без карты они потратят на поиски Гагрииска не меньше двух недель.

Благодаря своему умению, муртиане кажутся иноплеменникам непостижимыми. Но оно же делает их мастерами обнаружения эмоций других людей. Сило стал искоса наблюдать за окружающими. Мельчайшие изменения выражений их лиц, мгновенные мимические движения подсказали ему все, что нужно. Его предложение остро зацепило их интерес. Похоже, здоровье у местных обитателей плоховато. Лишь Баббад непоколебим. Ничего удивительного. Он всегда был предан своему вождю.

Но имело значение только мнение Аккада. Он медленно встал с кресла и выпрямился во весь рост. Повернулся к жене, которая умоляюще глядела на него. И дал ответ.

Пока Сило находился у предводителя, на тропинке, ведущей к хижине Аккада, постепенно собралась толпа. Людей что-то беспокоило. Похоже, они не сомневались, что внутри происходит нечто очень важное. Фрея охраняли двое молодых муртиан, задержавших их в лесу. Револьверы и саблю отобрали. Никто не заговаривал с ним, не отвечал на вопросы. Дариан слабо надеялся, что Сило знает, что он делает.

Спустя час бортинженера под дулом ружья вывели из хижины. Это зрелище нисколько не ободрило капитана.

Следом показался грозный муртианин и обратился к толпе. В его словах угадывался страх. Потом один из конвоиров грубо толкнул Дариана, и он поплелся вслед за Сило. Ему хотелось заговорить с другом, но он решил, что все просто закончится ударом приклада по почкам.

Значит, их вновь куда-то ведут. Потрясающе. А он пребывает в полном неведении. Фрей с немалым трудом справлялся с ролью капитана, но нынешний расклад его не устраивал. Сейчас он превратился в ничтожество, с которым не считаются.

Большая часть населения лагеря последовала за плениками по едва видимой дорожке. Предметом общего любопытства являлся Сило, а Фрей был лишь мелким довеском. Даже в нынешнем плачевном положении это зацепило его гордость.

Вскоре он полностью утратил способность ориентироваться. Спустя некоторое время его ощущения смазались. Для него теперь стало едино – невыносимый гул насекомых и отдаленное рычание неведомых тварей, обжигающий воздух и липкая одежда, безостановочное шарканье ботинок и комки красной земли.

Потом он заметил муртианку, которая так радостно приветствовала Сило в лагере. Она шагала рядом с ним. Поразительная женщина – атлетически сложенная и широкоплечая. Ее лицо не соответствовало тому типу красоты, который привлекал Фрея, однако ее правильные точеные черты сразу же притягивали внимание. Кожа у нее была цвета умбры, как и у Сило. Крупные тугие локоны поддерживала лента, украшенная бусами.

– Вы говорите по-вардийски? – произнес Дариан. Он запомнил, что совсем недавно она с легкостью усмирила прыть конвоиров, и надеялся, что его не станут бить.

Она окинула его холодным взглядом.

– Да. Меня звать Эхри.

– Фрей, – представился он. – Вы можете объяснить, в чем дело? – спросил он, предположив, что охранники не намерены проявлять излишнего рвения.

– Мы идем в крольчатник, – ответила она.

– К кроликам? – удивился капитан, в наивной надежде представив себе лужайку, густо заросшую маргаритками.

– Там кроликов нет, – заявила она.

Фрей выругался.

– Проклятье! Я так и думал!

Она еще раз окинула его пристальным и немного разочарованным взглядом.

– Кто ты для Сило?

– Я его капи… – начал Фрей, но быстро поправил себя: – Его друг.

– Ты и есть причина, по которой он вернулся сюда?

– У меня кое-какие неприятности, – Фрей решил тоже обращаться к собеседнице попроще, – и он попытался выручить меня. Долгая история.

– Наверное, ты очень важен для него, раз он снова у нас.

– А что здесь случилось? – не унимался Дариан и кивнул в сторону Сило, бритая голова которого едва виднелась над толпой и сквозь деревья.

– Ты не знаешь? Но ты же его друг.

– Эй! – возмутился он. – Зачем соваться в частную жизнь?!

Она задумалась, а затем повернулась к конвоирам.

– Вы, чурбаны и болваны, не понимаете вардийский, да?

Один из них оскалился и что-то произнес на певучем, музыкальном муртианском языке. Она пропустила его слова мимо ушей и опять заговорила с Фреем.

– Кто он? – негромко произнесла она. – Герой.

Дариан совсем растерялся.

– Он?

– Я была очень молода, когда он появился в лагере, – продолжала она. – И мы все поняли, что он опасен. Люди боялись его. В нем прорывалось безумие – да такое, что он иногда не мог сдержаться. И он прятал свою злость под спокойствием.

– Он? – переспросил Дариан.

– Ты не видел его с этой стороны.

– Ты совершенно точно угадала! – воскликнул он. – Сило, с которым я знаком, не вышел бы из себя, даже если отрезать ему ноги и прицепить к ушам.

Но правда ли это? Разве не он сбросил саммайца с крыши завода? А после налета на поезд его все время что-то жгло изнутри!

– И что же он вытворял? – осторожно поинтересовался Дариан.

– Он убивал самми и даков, – ответила она. – Он хотел мести. За то, что они сделали с нашим народом и с его семьей. Он проливал их кровь. Ну а Аккад – он уже тогда стал нашим вождем. Сначала он волновался из-за Сило, но весь лагерь был вдохновлен им. Людям нужно и поесть досыта, и укрыться от опасности. Но только не Сило. Он был предан лишь одной мысли. Такое нельзя не уважать.

В ее голосе прозвучала скрытая нежность. Фрей решил, что раньше Эхри испытывала к Сило весьма теплое чувство. Он не считал себя проницательным человеком, но думал, что неплохо разбирается в женщинах. Ну, конечно, за исключением Триники.

– А дальше? – спросил он, когда она замолчала.

То, что он услышал от Эхри, поразило его. Наверняка и остальные члены команды хранят какие-то тайны.

– Аккад сообразил, куда дул ветер. Он взял Сило под свое крыло. И Сило стал заместителем командира. Они были друзьями. Сило всегда предлагал новые планы, как что-то испортить или взорвать. Он ловко все преодолевал и освобождал наших.

Фрей наконец-то свел концы с концами.

– И Аккад – он до сих пор ваш вождь?

– Да.

– Похоже, они с Сило разругались?

– Аккад всегда тормозил Сило. Он вел себя благоразумно. Говорил, что заботится о нас, следил, чтобы мы зря не рисковали. И нас все вполне устраивало. Они вдвоем дополняли друг друга.

Эхри указала на сурового мужчину, который, вероятно, и был Аккадом. Следом за ним пробирались через лесную поросль женщина и трое детей.

– Затем у Аккада родился сын, – сказала она. – Тогда он и переменился. У него внезапно появился тот, кого он действительно хотел защитить. И Аккад принялся мешать Сило. – Она вытерла нос тыльной стороной ладони и фыркнула. – Мы поняли, чего он добивался. Он собирался заключить перемирие с самми. Аккад твердил, что не будет посылать своих людей на бойню. Вроде бы наши наскоки на империю самми – все равно что укусы мухи для рушу.

– Сило такой расклад не понравился, – кивнул Фрей.

– Да. В лагере возник раскол. Одни решили начать новую жизнь здесь, в джунглях, и стараться выжать все возможное из той свободы, которую мы получили. А других не устраивало, что мы прячемся в лесах, пока наших родственников губят непосильной работой.

– Кажется, я понял, – пробормотал Дариан и прищурился: солнечный луч, как копье, пробил густой лиственный полог и ослепил его.

– Ага, – кивнула Эхри. – И Аккад быстро это уяснил. Сило… он никогда не хотел убивать Аккада. Он вместе со своими людьми собирался просто скинуть его с насеста. Но Аккад оказался хитрым. Бунт не удался. Некоторые сбежали, но их поймали и убили. Кроме Сило. А тем, кто, выжил, Аккад устроил показательную расправу. Отправил их в крольчатник.

– Тот, в котором нет кроликов?

– Верно.

Фрей стиснул зубы. На него нахлынуло отвратительное невнятное ощущение. Как пить дать – его ждут дурные вести.

– И что там произойдет? – осведомился он, передернув плечами, как от холода.

– А ты как думаешь? – Она хмуро взглянула ему в лицо. – Есть вас будут.

– Еще того не легче, – вымолвил Дариан и устало вздохнул.

Глава 25

«Ирония» по-муртиански – Мать – Смерть в темноте – Выстрел в рыбу

Вход в «крольчатник» представлял собой круглую шахту. Зубастая пасть из красного камня находилась на некотором расстоянии от лагеря. На краю обрыва был укреплен деревянный ворот, с изрядно потертой веревкой, на конце которой Фрей заметил пару петель, вроде стремян. Капитана подвели к Сило. Оба застыли на краю, а тучи мух жадно пили их пот. Дариан посмотрел вниз. Яма оказалась не особенно глубокой – около трех дюжин футов. Но и этого – вполне достаточно.

Аккад собрал толпу вокруг себя и произнес короткую речь по-муртиански. Фрей не нуждался в переводе. Он моментально определил по тону вождя, что тот занимался поганым словоблудием. Аккад снимал с себя всякую ответственность и сообщал, что как ни печально, но необходимость требует бросить пленников в яму, полную голодных тварей. Часть аудитории, включая матерей с болезненными детьми и пожилых обитателей лагеря, одновременно и роптали и сетовали. Фрей попытался угадать, какую сделку Сило намеревался заключить с местной шишкой, но, так или иначе, этого явно оказалось недостаточно, чтобы стереть память о попытке переворота. Бортинженер выслушал приговор с каменным лицом.

Затем пленников заставили поставить ноги в стремена. Когда они ухватились за веревку, их опустили в яму. Эхри стояла возле невысокого мужчины, который обнимал ее за талию. Эхри еле сдерживалась от гнева, а лицо ее спутника было наполнено скорбью.

Их быстро скрыла каменная стена шахты. Хор насекомых приутих. Мир сузился до круга сумеречного света наверху. Фрей и Сило вцепились за мягко поскрипывавшую веревку, они висели почти вплотную друг к другу и едва ли не обнимались. По мере спуска воздух делался прохладнее.

Ко дну шахта расширилась, образуя нечто вроде несимметричного зала без крыши, с несколькими тенистыми проемами. Слабый свет казался резким и теплым по сравнению с холодным мраком, сгустившимся у стен. Фрей без энтузиазма стал озираться по сторонам.

– И как я вечно умудряюсь попадать в такие ситуации? – простонал он.

Вопрос являлся риторическим. Он понимал, что должен бояться, но пока он не столкнулся ни с чем ужасным. Неопределенной перспективы опасности было недостаточно, чтобы встревожить его. Пока реальная угроза отсутствовала.

Внезапно что-то свалилось сверху и грохнулось на землю, заставив Дариана вздрогнуть от неожиданности. Ясно, мешок из посконной тряпки. Даже не прикоснувшись к нему, Фрей распознал эфес своей сабли и рукоять револьвера.

– Нам отдали оружие? – спросил он Сило.

– Угу, – хмыкнул тот, развязывая мешок.

Бортинженер вручил капитану его вещи и взял свой дробовик и кинжал. Фрей проверил барабаны, обнаружил, что они пусты, но увидел, как Сило пересчитывал патроны.

– Почему бы им не расстрелять нас?

– От стрельбы много шума.

Фрей закатил глаза. Неужели Сило настолько отупел!

– Тогда отрубить головы! Ты же меня понимаешь.

Сило вручил ему патроны.

– Десять штук. По пять на каждого, – произнес он и принялся заряжать дробовик. – Старый закон. Муртиане не убивают себе подобных. У нас и так полно врагов.

– Но их можно оставить в… – Фрей оборвал себя на полуслове. – Все-таки где же мы?

– Колония гхаллов.

– Гхаллов?

Сило пожал плечами.

– Не знаю, как их назвать по-вардийски. В сумерках они охотятся на берегах реки, а после захода солнца возвращаются сюда. Поэтому нам нужно поскорее выбраться отсюда. – Он твердо взглянул в лицо Фрею. – Для муртианина лучшая смерть – гибель в бою. Рабы в бараках не получают и этого шанса. Свободная Муртия… – Он ненадолго умолк. – Лучше и не скажешь. Надо уважать себя.

Они также нашли в мешке кремни и два деревянных факела – палки, обмотанные тряпками, липкими от смолы.

Фрей поднял голову. Веревку вытягивали обратно.

– Сколько народу вы сюда спускали?

Сило сел на колени и принялся высекать огонь из кремней.

– В первые годы правосудие было суровым. Кое-кто и не смог выжить в джунглях. Они совсем отчаялись в бараках. – Он ловко высек искру и зажег факел. – Воровали. Тайно копили еду. Иногда мужчины дрались из-за женщин насмерть. У нас нет судов, как в Вардии, и времени в обрез. Для дурных людей необходимо средство устрашения. А потом его стали применять и к хорошим.

– Твоим друзьям? – уточнил Дариан, засунув за пояс саблю и один из револьверов.

На мгновение Сило напрягся. Но спустя миг расслабился, вручил Фрею второй горящий факел.

– Давай-ка двигаться.

Сило шел уверенно и целеустремленно. Он направился к одной из дыр в стене и сунул факел внутрь. Трещина оказалась изрядно узкой. Тогда он заглянул в соседнюю и удовлетворенно кивнул. Поднял с земли камень и нацарапал возле отверстия крестик.

Отличная идея. Отмечать наш маршрут, чтобы мы не бродили кругами без толку. Почему я не додумался до этого?

Фрей следовал за Сило по тесному туннелю. Чем слабее становился свет, пробивавшийся из шахты, тем явственнее капитан ощущал реальность отвратительного положения, в котором они оказались. А ведь безопасностью здесь и близко не пахнет. И хотя он не знал тех, кто водится в «крольчатнике», но Сило доходчиво объяснил, что с ними стоит считаться. Кроме того, никто никогда не выходил отсюда живым.

Они выбрались в тесную пещеру, которая причудливо изгибалась. Тени от факелов так и плясали в полумраке. На Фрея наваливалась клаустрофобия. Он не мог отогнать от себя мысли о многотонной массе камней над головой. Все напоминало могилу. Шарканье ботинок и скрип песка под подошвами казались грубым вторжением в безмолвие.

– Твой приятель Аккад – гнусный мерзавец! – пробормотал он.

– Это не он, а я, – ответил Сило.

– Что – ты?

Бортинженер обернулся.

– «Крольчатник» придумал я, – сообщил он. – В те годы я не шибко терпимо относился к тем, кто не был предан нашему делу.

Фрей с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Как по-муртиански будет «ирония»? – произнес он.

– Нет у нас такого слова, – заявил Сило. – И я сам полез сюда. Человек лишь делает выбор на своем пути. А еще он распоряжается тем, что дала ему Мать. Ирония тут ни при чем.

– Мать? – удивился Дариан.

Какое неуместное слово. Слишком формальное в устах Сило. Пылеглоты обычно говорили «мама» и «папа».

Темные глаза Сило сверкнули, но он не стал ничего добавлять.

Фрей наблюдал, как Сило крался вдоль стен, то и дело засовывая факел в разные дыры.

– Что ты там шаришь? – спросил капитан недоуменно.

– Сквозняк. А его нет.

– Значит, нам без разницы, куда лезть, – заметил Фрей, указывая на самое большое отверстие.

Сило что-то проворчал, сделал очередную отметку и шагнул в трещину. Капитан присоединился к нему. Ширина лаза вполне позволяла протиснуться внутрь. Но уже через дюжину футов его перегородила куча обрушившегося щебня. Сило поднял факел повыше и произнес:

– По-моему, здесь можно подняться.

Так они и поступили.

Ход, ведущий наверх, был очень извилистым и узким. Фрей еле-еле протискивался сквозь каменные прорехи. Цепляясь саблей за стены и огибая углы, он карабкался следом за Сило.

Он сильно вспотел, а от дыма факелов у него начался кашель. Во рту стоял кислый вкус. Дариан почти впал в панику. Ему мерещилось, что его сейчас завалит и он будет навеки здесь погребен. Проклятье, он не хотел выбираться по такой, с позволения сказать, дороге.

Чтобы отвлечься от угнетающей обстановки, он решил о чем-нибудь поболтать с Сило. Например, о Матери. Однако бортинженер совершенно ясно дал понять, что не намерен затрагивать эту тему. Кстати, Фрей догадался, что он имел в виду не свою родительницу, а нечто большее. И тогда он, подчиняясь интуиции, начал разговор издалека.

– Сило, ты верующий человек? – поинтересовался он.

– Покажи мне муртианина, который не был бы им, – донесся ответ спереди.

– Веришь в Мать?

Сило остановился и посмотрел вниз на Фрея, который выбивался из сил.

– Не надо, кэп, – буркнул он.

Но Фрей не желал отступать. У него внезапно прорезался глубокий интерес к философии. Только бы переключиться и не думать о том, где он находится.

– Ладно. Но если у тебя в рукаве завалялись какие-нибудь молитвы, сейчас самое время ими воспользоваться.

– Нет, – ответил Сило, возобновивший восхождение по неудобному каменному колодцу. – Она не вмешивается в ход событий. Мать приносит человека в мир, скорбит о его бедах, но все ее дети избирают свою собственную тропу. Точно так же, как и родная мама.

– Кроме моей, – возразил Фрей. – Она бросила меня на пороге приюта.

– И именно поэтому ты дуришь женщинам головы? – осведомился Сило.

– Может быть, – признался Дариан. – Но клал я на всякие причины. Клал то самое, что люблю засаживать.

Сило усмехнулся и покачал головой.

– Кэп, ты – своеобразный парень. Я таких никогда не встречал.

Фрей кивнул. Странно, но сейчас он был доволен собой, пусть это даже проявлялось в несколько истерической форме. За последние девять минут он узнал о Сило больше, чем за предыдущие девять лет. «Надо же, а опасность сближает по-настоящему», – подумал он.

На полпути к поверхности они добрались до новой небольшой пещеры. Дариан услышал журчание. Сило передал ему факел и вылез из прохода. Капитан подождал, пока тот выберется, и выглянул наружу.

Огонь разогнал мрак. Перед ними в извилистом каменном русле билась вода. Этот слабый тревожный звук казался оглушающим.

– Она ведь должна куда-то вытекать? – предположил Фрей, вручив факелы муртианину и буквально выталкивая себя из колодца.

– Угу, – согласился бортинженер. – Но как раз у источников они и собираются. Они питаются рыбой, если не могут раздобыть ничего покрупнее.

– Сило, как по-твоему, сколько времени, у нас еще будет свет? – спросил.

И тут по пещере разнеслось эхо отдаленного крика, нечто среднее между визгом и карканьем. Оба дружно повернулись в сторону воды.

– Кэп, ты уверен, что это – хорошая мысль?

– Я не собираюсь погибать в темноте, – серьезно ответил он. – Я предпочел бы встретиться с любыми тварями, чем бродить здесь, пока наши факелы не догорят.

Это не было бравадой. Дикий вой леденил душу. Но Дариан не мог вообразить себе ничего хуже, чем умереть безвестно, ничего не видя, заблудившимся и беспомощным. Лучше уж встретиться с врагом лицом к лицу.

Сило одобрительно хмыкнул. Они шли вдоль русла, и муртианин продолжал методично оставлять пометки на стене. Наконец они обнаружили узкую расселину. Фрей не сводил встревоженного взгляда с теней, то и дело меняющих свои очертания, а Сило решил идти вброд. Фрей последовал за ним и с изумлением ощутил, что вода теплая.

Теперь они двинулись в расселину. Капитан старался не намочить револьверы. Клинок болтался, как неуправляемый руль, но о нем Фрей не беспокоился. Демон, который заставлял саблю самостоятельно двигаться и даже умел отражать пули, защитит металл от ржавчины.

– Сило, как у вас считают: что бывает после смерти? – негромко произнес он.

– А что, уже пора?

– Ну, вероятно.

Сило оглянулся и зашлепал дальше.

– Я вернусь к Матери и снова появлюсь на свет, – сказал он. – Скорее всего, опять в бараке. Но все, что я усвоил, останется со мной, в глубине сознания. И в следующий раз я буду лучше.

– Ты не боишься умереть?

– Нет, – фыркнул Сило. – Но и не горю желанием лишиться свободы. Наверное, я утрачу память. Но смогу обрести ее, если захочу.

– А как насчет меня? – не унимался Дариан.

– Ты – не муртианин. У вас все не как у людей.

Фрей закатил глаза.

– Точно. Вход только для избранных.

– Тебе еще не поздно податься в пробужденцы, – буркнул Сило.

Когда бортинженер повернул голову, Фрей увидел, как сверкнули белые зубы, и понял, что он улыбается.

– Может, Всеобщая Душа и позаботится о тебе.

Сило шутит? В этот момент Фрей подумал, что он уже попал на тот свет. И почему-то улыбнулся в ответ.

– Крейк убьет меня раньше, чем твои гхаллы, – заметил он.

– Сначала ему нужно будет тебя найти, – заявил Сило.

Фрей взглянул на руку. Когда-то он носил на ней серебряное кольцо. Украшение имело демоническую связь с компасом, который всегда указывал на него. Грайзер изготовил вещицу специально для своенравного капитана, после того, как Фрей исчез, ударившись в трехдневный запой. Он бы мог отыскать Дариана и сейчас, однако тот подарил кольцо Тринике.

– Женщины когда-нибудь меня погубят, – пробормотал он.

– Верно, – сказал Сило, и оба умолкли.

Триника. Если для него все закончится в «крольчатнике», значит, и его отношения с ней прервутся на самой резкой ноте, а с этим он не мог смириться. Но, несмотря на позор, которому она подвергла его, выкинув с «Делириум Триггер», он думал о том случае лишь как о случайной неудаче. Хотя если их встреча действительно окажется для них последней, то каким же жалким он окажется в ее воспоминаниях.

Расселина закончилась, упершись в насыпь. Подземный поток бодро сбегал по ней в длинную сумрачную пещеру.

Фрей и Сило осторожно сползли по скользким камням. Ноги Дариана совсем промокли, ботинки хлюпали при кадом шаге. А где они теперь? Пещера была сырой и прихотливо изогнутой. Из углов выпирали каменные гребни, а с потолка угрожающе свешивались сталактиты. Местечко – крайне неуютное.

В поле зрения не имелось ничего похожего на выход, но пещера тянулась далеко за пределы досягаемости света факелов. «Но, кто его знает, может, мы все-таки спасемся?» – подумал Дариан.

Снова прозвучал громкий вопль гхалла, и Фрей подскочил от испуга. На самом краю освещенного пространства, высоко на стене на капитана таращились чьи-то глаза! Он вскрикнул и выхватил револьвер, но мишень уже исчезла. А он мог поклясться, что видел блеск пламени, отразившийся во влажных глазницах монстра. Но, приблизившись и протянув вперед руку с факелом, не увидел ничего. Только угловатое отверстие в красной скале.

– Там кто-то был, – прохрипел он.

– Успокойся, кэп, – пробасил бортинженер. – Одного из них не стоит бояться. Вот когда их соберется десяток, тогда держись.

– Похоже, я сделал фальстарт, будь он неладен! – рявкнул Фрей.

И тут что-то плеснулось в воде совсем рядом с его пяткой. Он сразу выстрелил.

Дариан прислушался к громовому эху, вырвавшемуся из туннеля. Его нервы натянулись до предела, на лице застыла кривая ухмылка. Потом он медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Это рыба? – прошептал он.

– Да, – ответил Сило.

А из углов пещеры донеслось зловещее шипение. Во мраке притаились гхаллы.

– Кэп, течение – как раз в ту сторону, – тихо сообщил Сило.

– Да, – сказал Фрей, и оба пошли по течению.

Глава 26

В упор – Логово – Гхаллы – Последний бой

Чего они ждут?

Фрей понятия не имел, сколько времени продолжалась пытка. Минуту? Час? Больше? Ему казалось, что факелы потускнели, хотя, возможно, его воображение просто разыгралось от испуга. А гхаллы до сих пор не попадались на глаза.

Но он слышал их. Дариан улавливал их приглушенное шипение, которое раздавалось отовсюду. Они хрипло каркали и взвизгивали. Он мельком замечал неясные быстрые движения и пыльные облачка от падающих камней, которые срывались со стен пещеры. Но ему никак не удавалось разглядеть хотя бы одного.

Нас подкарауливают, решил он.

По пещере они продвигались очень медленно. Ручей стал слишком глубоким, а стены порой сходились вплотную к воде. Иногда проползали вокруг скальных выступов, которые будто норовили столкнуть пришельцев. Каждый метр нужно было преодолевать осторожными шагами. Они не осмеливались расслабиться ни на миг. Но факелы действительно горели все слабее, и темнота сгущалась.

– У нас – проблема, – проворчал Сило. Фрей придвинулся поближе к муртианину. Какое препятствие возникло на их пути? Револьвер он держал наготове и лишь на мгновение прекратил обшаривать взглядом пещеру.

Но он понял все сразу. Они дошли до конца. Ручей, журча, скрывался под камнем.

– Вниз ушел, – констатировал Сило.

– А мы сможем проплыть? – спросил Фрей.

Бортинженер покачал головой.

– Конечно, вода гасит огонь. Я помню. – Дариан настолько разнервничался, что даже не мог соображать толком.

К счастью, Сило обнаружил отверстие в стене, на высоте трех футов от земли.

– Надо проверить, – сказал он.

Фрей поднял свой факел. Он обнаружил туннель – еще более узкий, чем тот колодец, по которому они недавно взобрались. В такой лаз он не протиснется.

– Я не проползу, – выдохнул капитан.

Словно в ответ ему тьма позади разразилась хором воплей.

– Хотя, – поспешно добавил он, – наверное, получится.

Дариан втиснулся в туннель, неловко отталкиваясь локтями и коленями и держа перед собой факел и револьвер. До него с запозданием дошло, насколько ужасно будет, если проход закончится тупиком или если будет кто-нибудь поджидать. Хотя зачем размышлять? Сило поставил на стене крестик и двинулся за ним. Теперь Фрея настигла настоящая клаустрофобия. Он мог ползти только вперед. Если бы он знал, что скоро выберется наружу, то, вероятно, ему было бы легче. А если туннель превратится в крохотную щелку? Тогда он застрянет здесь навсегда.

– Кэп, ты справишься, – вдруг забормотал Сило.

Фрей понял, что замер, парализованный мыслью о том, что угодил в ловушку. Он, содрогнувшись, перевел дух и пополз дальше.

Зачем он выбрал этот проход? И почему настаивал на том, что он должен сопровождать Сило? А ведь бортинженер старался уберечь его от опасности. Не надо было ему брать в руки окаянную реликвию и навлекать на себя проклятье. Но это же просто последние звенья в очень длинной цепи ошибочных решений. Все началось много лет назад.

Поворотной точкой стало бегство от Триники в день их свадьбы.

Я должен был вернуться и помириться с ней.

Слишком поздно. Но, по крайней мере, рядом с ним Сило.

Лаз чуть заметно расширился. Фрей вознес сердечную хвалу богине Сило. Он считал, что сейчас было бы разумно выпросить хоть немного покровительства Матери. И неважно, муртианин он или нет.

Стараясь не замечать едкого дыма факела, обжигавшего глаза и горло, он лез вперед. Туннель изогнулся налево. Сабля на секунду, за которую у него остановилось сердце, зацепилась за камень, но тут же высвободилась после его рывка. Дариан двинулся дальше.

«Давай же!» – мысленно повторял он. Лишь этот приказ не позволял ему развалиться на части, и он с неистовой силой сосредоточился на нем.

А потом перед ним открылось зрелище, более привлекательное, чем сотня ящиков, наполненных дукатами: конец туннеля! При иных обстоятельствах он бы сто раз задумался, прежде чем вылезти из холодной черной дыры, но сейчас она обещала долгожданную свободу.

Фрей почти добрался до цели, когда в отверстии появилось нечто такое, что украсило бы самый жуткий ночной кошмар. Он увидел широко раззявленную пасть с парными рядами длинных, тонких, полупрозрачных зубов. У существа была блестящая, как у тюленя кожа и выпуклые глазищи глубоководной рыбы (последнюю он видел в музее, куда его затащила Амалиция Тейд). В «крольчатнике» обитало чудовище из доисторических времен. Его грубо, начерно отковали на наковальне эволюции, а потом отбросили ради иных, изящных созданий.

И разинутая пасть завизжала. Фрей в панике завопил и в упор всадил пулю точно между миндалинами твари. Она озадаченно пискнула и свалилась.

– Кэп! – крикнул Сило. – Они сзади!

Этот факт, а также мысль о том, что Сило вооружен горящим факелом, придали Фрею энергии. Еще минута – и он выглянул из туннеля, расположенного невысоко над землей. Фрей выскочил из лаза и поспешно прижался к стене, направляя дуло револьвера в разные стороны.

Сило появился сразу же за ним. Едва муртианин обрел почву под ногами, он молниеносно нацелил свой дробовик в туннель. Прогремел оглушительный выстрел, из отверстия вылетело облачко крови, сразу осевшей на щеках и носу муртианина.

– Попал, – произнес он.

Фрей переступил через гхалла, в которого стрелял. Монстр лежал на боку, судорожно сцепив конечности. Гхалл оказался тощим, сквозь его кожу отчетливо проглядывали ребра, а длинные тонкие лапы заканчивались перепонками. Величиной он был с ребенка, но челюсти были громадными. Зрачки открытых глаз походили на лягушачьи.

– Ничего себе, – произнес Фрей.

– Кэп, того, что ты не знаешь о Самарле, хватило бы на целую библиотеку, – отозвался Сило.

– Да я и в библиотеках не бываю, – ответил Дариан, сморщив нос от отвращения. В очередной пещере, где они оказались, стояло ужасное зловоние. – Давай-ка посмотрим, куда мы попали.

Он поднял факел, Сило сделал то же самое.

Пещера была усыпана костями. Останки животных, рыб, среди которых определенно белел человеческий череп. На костях еще сохранились обрывки гниющей плоти, рядом валялись клочья шерсти и обезьяньи хвосты. Фрей и Сило заметили край темной заводи, а когда осветили ее, то обнаружили там полдюжины угрожающе присевших гхаллов. Еще несколько крадучись выбирались из воды.

– Началось, – сказал Фрей.

Из глубины пещеры появлялись новые монстры. Негромко шипя, они с ужасающей целеустремленностью приближались к непрошеным гостям. Их было столько, что страх почему-то моментально улетучился. Фрей и Сило забрались прямиком в их логово.

– Не стреляй, пока они не набросятся, – шепнул Сило, размахивая факелом.

Огонь озарял ближние складки и трещины в скале, но Фрей не видел ничего, напоминающего выход. Из залитой кровью дыры, сквозь которую они пробрались сюда, доносилось карканье и визг. Внезапно из отверстия вывалилось на пол несколько изуродованных тел, а следом вылезли гхаллы.

Капитаном овладело мрачное чувство, подавившее сожаление и раскаяние. Такое бывает, когда остальные возможности выбора исчерпаны и остается или выжить или умереть. А в данном случае драться до последнего и погибнуть. Но одновременно с мучительным ощущением неизбежности смерть уже ничего не значила. Теперь она являлась для него обычным словом.

Он будет сражаться.

Гхалл с гулким плеском выскочил из воды и зашлепал мокрыми перепонками по камням. Фрей повернулся. Тварь двигалась недостаточно быстро. Дариан прицелился и прострелил ей грудь. Гхалл не допрыгнул до капитана и безжизненно рухнул у самых ног Фрея. Тот для верности несколько раз пнул труп ногами.

Ни гибель сородича, ни шум, похоже, нисколько не встревожили стаю. Гхаллы окружили их, подобно тому как осторожные хищники собираются вокруг раненого зверя. Они приближались и тут же отступали. Фрей и Сило попятились, ступая по сломанным костям и тухлым клочьям мяса.

Наконец они уткнулись в стену пещеры. Гхаллы, столпившиеся на краю освещенного круга, злобно скалились на добычу. Множество диких безгубых морд клацали челюстями, предназначенными для того, чтобы ловить и рвать. Еще две дюжины тварей выскальзывали из воды и карабкались по скалам, как уродливые саламандры.

– Сило, – произнес Фрей, – по-моему, нас взяли в кольцо.

Бортинженер неодобрительно хмыкнул. Воткнув факел в щель за своей спиной, он передернул цевье дробовика и дослал патрон.

Фрей оценил положение. В первом револьвере осталось два патрона. За поясом второй – полностью заряженный, и сабля. Держать факел в руке – неудобно, но от света он не откажется. Ни за что.

Он сплюнул наземь.

– Хотел бы я взглянуть на морду Железного Шакала, когда он узнает, что я уже мертв, – криво усмехнулся он. – Вот это — настоящая ирония.

– Ничего подобного, кэп. Просто так сложились обстоятельства.

– Отлично, – подытожил Фрей. – У тебя, дружище, есть способность видеть самую суть вещей.

Сило приподнял бровь. Дариан и сам удивился своим словам, но решил подумать об этом позже. Если выберется отсюда.

– Было приятно познакомиться с тобой, Фрей.

Капитан принужденно улыбнулся.

– Лучше поздно, чем никогда.

Сило пожал плечами.

– Ладно… – Он кивком указал на револьвер Дариана. – Ты оставишь пулю для себя?

– Нет.

– Я тоже.

Один из гхаллов раззявил пасть и испустил продолжительное басовитое карканье, которое подхватили другие соплеменники. Постепенно звук превратился в жуткий, потусторонний визг. Первородный боевой клич разнесся по пещере и ударил людей по ушам отвратительным диссонансом.

Фрей открыл огонь по двум ближайшим к нему гхаллам – лишь для того, чтобы твари заткнулись.

Выстрелы послужили для гхаллов сигналом к атаке. Прогремел дробовик Сило. Картечь уложила сразу троих. Взметнулось вверх кровавое месиво искалеченной плоти. Фрей потянулся за вторым револьвером, но неожиданно для него самого ладонь схватилась за рукоять сабли. Он решил, что так и впрямь будет лучше, и выдернул оружие из-за пояса. Клинок описал смертоносную дугу и, встретив в воздухе прыгнувшего гхалла, рассек его пополам. Затем Дариан приготовился к новому выпаду. Сабля вела его руку, и хозяин старался не мешать оружию.

Громыхал дробовик Сило, выбивал бреши в рядах гхаллов. Тонкокожих м0онстров было легко убивать, но они отличались быстротой и ловкостью. Фрей рубил и колол, успевая отмахиваться от гхаллов факелом. Они боялись пламени, но, увы, отступали совсем ненадолго и подыскивали другое место для нападения.

Все больше трупов ложилось поверх старых окровавленных костей. Но число гхаллов увеличивалось. Они набрасывались на людей беспорядочно, без какой-либо координации, но убитых сменяли ряды живых тварей.

Сило справа от Фрея выстрелил еще раз, а потом раздался сухой щелчок. Пять патронов.

– Возьми мой револьвер! – крикнул капитан. Повторять ему не пришлось. Сило бросил дробовик, выхватил револьвер из-за пояса Фрея и поразил очередного гхалла.

– Ко мне, зубастые недомерки! – заорал Фрей.

Внезапно он сильно разозлился. Нахлынувший гнев заполнил пустоту, которая образовалась в нем после исчезновения страха. Он злился на то, что он умрет здесь, в «крольчатнике», а его жизнь так и останется незавершенной. Что за дурацкое стечение обстоятельств! И будь он проклят, он не сдастся живым.

Возможно, твари уловили в его голосе вызов, потому что вдруг скопом набросились на него. Фрей даже порадовался этому. Наконец-то! Стиснув зубы, он позволил клинку делать то, что нужно. Сабля рубила направо и налево, а они карабкались к нему и прыгали. Он чувствовал, как перепончатые лапы скребли по его телу, но он расшвыривал их и рубил или совал факел в мерзкие морды. Повсюду, куда падал его взгляд, он замечал гхаллов. Они все еще выныривали из пляшущих теней. Но сабля знала свое дело и непрерывно купалась в жидкой соленой крови монстров.

Часть его сознания считала револьверные выстрелы, и он уловил торжественно-скорбный грохот последнего патрона. Что-то тяжелое ударило Фрея по тыльной стороне кисти и вышибло из руки факел. Он потянулся за ним, и тут же словно из ниоткуда возник гхалл. Он бросился к Дариану, щелкая челюстями. Фрей дернулся в сторону, но опоздал. Руку пронзила резкая боль, зубы полоснули по его бицепсу, прежде чем он стряхнул проклятую тварь и отрубил ей голову.

Он поискал взглядом факел, но тот катился по сырому дну пещеры. Его последние вспышки вырвали из тьмы три клыкастые морды, похожие на демонов из жуткой детской сказки. Потом пламя угасло, и гхаллы исчезли.

Сило подхватил факел, который он прежде закрепил в скале, и подвинулся к Фрею. Теперь из оружия у него остался только кинжал. Весьма жалкая защита против ватаги чудовищ, но ничего не поделаешь.

А гхаллы перестали нападать. Может, поняли, что их добыча слабеет, или испугались сабли Фрея. Бортинженер и капитан, тяжело дыша, стояли в уменьшившемся островке света. Их лица и одежда были густо залиты запекшейся кровью.

Битва приостановилась на несколько мгновений. Гхаллы замерли. Это была временная отсрочка, и конец неизбежен.

И вдруг…

– Ты видишь свет? – спросил Фрей.

Он не ошибся! Противоположная стена пещеры озарилась огнем факела. Раздался звук бегущих ног и…

– Эй! – заорал капитан с такой мощью в голосе, какой доселе и не подозревал в себе. – Сюда!

Гхаллы повернулись к новым пришельцам. Послышалась муртианская речь. Свет становился все ярче, а затем, когда люди появились в поле зрения, разделился на отдельные огоньки. Четыре, пять, шесть вооруженных человек вбежали в пещеру.

Их возглавляла Эхри. Она выкрикнула команду, и вновь прибывшие стали стрелять. Трещали винтовки, грохотали дробовики. Кто-то бросил фосфорный фальшфейер[13], и ослепительная вспышка залила все вокруг.

Увиденное ужаснуло Фрея. В пещере кишмя кишели гхаллы. Твари припустили наутек, как тараканы, застигнутые врасплох включенной на кухне электрической лампочкой. Дариан будто очутился в аду какой-то древней, существовавшей задолго до пробужденцев религии. Повсюду метались гротескные тени от мечущихся визжащих монстров.

Несмотря на подавляющее превосходство в численности, гхаллы сразу потеряли весь азарт. Люди устремились на них, и те бросились врассыпную. Твари укрывались в отверстиях или ныряли в большое темное озеро посередине пещеры. Фрей зарубил гхалла, который случайно оказался слишком близко к нему, но остальные были слишком озабочены и не обратили внимания на соплеменника. В конце концов, они являлись животными, и очень быстро поддались панике. Спустя пару минут все стихло.

Фрей позволил острию своей окровавленной сабли уткнуться в землю. Он не мог поверить, что уцелел. Преодолевая головокружение, он поднял револьверы и сунул их за пояс. От усилия, которое ему пришлось приложить, чтобы выпрямиться, и из-за резкого падения уровня адреналина в крови его ноги подогнулись. Он упал бы, если бы Сило не поддержал капитана.

Как только гхаллы разбежались, Эхри кинулась к пленникам. Ее сопровождал уже знакомый Фрею мужчина: несомненно, ее возлюбленный. Оба крепко обняли Сило.

– Я не был уверен, что вы доберетесь сюда, – произнес Сило по-муртиански.

– А я сомневалась, что мы застанем тебя здесь, – ответила Эхри.

– Аккад убьет вас.

– У него ничего не получится, – сказала Эхри, сурово взглянув на него. – Сегодня мы закончим то, что начал ты. Мы с ним разделаемся.

Глава 27

Мятежники – Договор – Нехватка вдохновения – Ашуа назначает цену

Сило вслушивался в ночные звуки джунглей и смотрел, как воротом поднимали на веревке последнего из спасителей. Теплый влажный воздух пробудил в бортинженере множество давних воспоминаний о той поре, когда он подчинялся страстям, а мир был намного проще. Черное и белое. Самми и муртиане.

Он проскальзывал сквозь лес с ножом, зажатым в зубах. Незаметно крался мимо стражников под покровом темноты. Он видел, как в хаосе перестрелки разрывались вспышки выстрелов. Это было время насилия, свободы и уверенности.

Рядом с ним стояли Фэл и Эхри. Фэл ловко делал самокрутки. Эхри курила. Они стали намного старше, но это было неизменным. Бессловесное родство душ.

Он посмотрел на капитана. Фрей прислонился к дереву и опустив голову. «Ему изрядно досталось, – подумал Сило. – Он отбросил надежду и приготовился к смерти. Такое возвращение даром не проходит». Но Сило знал, что Дариан выдержит.

– Тебе повезло, – говорила Эхри. – Мы потеряли отметки, которые ты делал, но нам помогли ваши выстрелы. Там настоящий лабиринт.

– Вы нашли другую тропу, – произнес Сило. – И я вам благодарен.

Рядом уныло сидели на траве трое молодых муртиан. Их связали и заткнули им рты. Аккад оставил на страже тех самых караульщиков, которые захватили Сило и Фрея. Возле «крольчатника» кто-то всегда нес дозор на тот случай, если родственники приговоренных попытаются вызволить их из ямы. Но Эхри привела с собой целый отряд. Охранники сдались без сопротивления.

Фэл вручил самокрутку Сило и начал сворачивать еще одну, для себя. Бортинженер прикурил и указал на пленников:

– Что вы собираетесь с ними сделать?

– Отпустим, – бросила Эхри.

Он взглянул на свою собеседницу. Ее лицо было озарено блеклым лунным светом, пробивавшимся сквозь густую листву.

– Мы можем удрать или довести дело до конца, – заявила она. – Но я не сбегу.

– Все из-за меня?

Она покачала головой.

– Так или иначе, это должно было случиться. Завтра, на следующей неделе, через месяц. Но твое появление ускорило события.

– Очень многие, как и мы, считают, что Аккад забыл о несчастьях наших братьев муртиан, – пояснил Фэл, уставившись на трубочку из бумаги и трав, которую держал в руке. – Он не стремится к освобождению наших сородичей, томящихся в неволе. Он хочет лишь властвовать.

– Он стал параноиком, – добавила Эхри. – Каждый день выдумывает что-то новенькое.

Сило мрачно затянулся самокруткой. Аккад безумно боялся измены еще до неудачного восстания. А теперь ситуация осложнилась донельзя.

– И люди совсем другие, – продолжал Фэл. – Они испуганы. А гхаллов закармливают. Аккад наказывает невинных и таким образом превращает в предателей их родственников.

– Он готов на все, чтобы защитить нас, – горько вздохнула Эхри, – хотим мы того или нет.

Она стала гораздо суровее, чем он ее запомнил, а ведь и тогда она отличалась непреклонностью. Но то было в иное время, когда он и Фэл соперничали друг с другом, а она никак не могла сделать выбор.

Девять лет назад он попытался свергнуть Аккада. А Эхри заболела – ее укусила змея. Фэл отказался покинуть ее. И Сило понял – он не будет ждать, пока она поправится. Слишком много осколков нужно было сложить. Тогда каждый решил, что (или кто) для него важнее. Для Сило Эхри находилась на втором месте – но не для Фэла. Он нисколько не удивился, узнав по возвращении, что они поженились и носили на ладонях знаки своей любви.

Но прежде они заключили договор. Если кого-нибудь из них бросят в «крольчатник», остальные выведут его оттуда. Но все сложилось иначе. Единственным здоровым из них на тот момент оказался Фэл. Ему одному было не под силу спасти мятежников. Он и Эхри избежали возмездия, потому что оба не принимали участия в бунте. Вдобавок их не выдали. Сам Сило уже сбежал, спасая свою жизнь.

Он сомневался, что Эхри и Фэл помнят о договоре. А если именно они раскрыли Аккаду план заговорщиков? Укус ядовитой змеи случился подозрительно кстати для этой пары. Но Сило быстро откинул недостойные мысли. Эхри, которую он знал, должна была испытывать жестокие муки совести. Она пойдет на что угодно и загладит свою вину. А Фэл, как всегда, будет рядом с ней.

Он наблюдал, как другие проверяют оружие. Все отлично натренированы и целеустремленны. Он заметил и вардийца, который был в свите вождя. Его звали Гриффден. Похоже, гниль насквозь проела мир Аккада.

– Что вы собираетесь предпринять? – поинтересовался он.

Фэл нервно закурил самокрутку.

– В прошлый раз нас предали. Теперь такого не случится. Он ничего не подозревает. У него в хижине – только четыре охранника, и двое из них – наши.

– А ты? – спросила Эхри, бросила окурок на землю и тщательно придавила ногой.

Сило уловил напряжение в ее тоне и догадался о причине. Восстание организовывала именно она. Как же он сразу не понял расстановку сил? Возможно, она радовалась его возвращению, но случилось это некстати.

– Мне нужна карта, – сказал он.

– Мы слышали. Ты ищешь Гагрииск.

– И что ты намерен делать, когда получишь ее? – вмешался в разговор Фэл.

– Помогу капитану.

– Ты необходим нам! – изумленно вскинулся Фэл. – Ты – живая легенда. Ты – все то, чем не является Аккад. Он не позволял нам устраивать набеги на лагеря саммайцев, чтобы добыть медикаменты! Но ты же безжалостен.

– Он прав, – непринужденно подтвердила Эхри, ее глаза были твердыми, как кремни. – После того, как мы покончим с Аккадом… если ты будешь с нами, они объединились бы вокруг тебя.

– Я не гожусь в лидеры, – вымолвил Сило.

– Верно, – согласилась Эхри. – А я гожусь. И хотела бы иметь тебя рядом с собой. Народ к тебе потянется.

Сило затянулся окурком, и у него запершило в горле. Он загасил самокрутку, смял ее и сунул в карман. Старая привычка. Бросать окурки в джунглях – верный способ сообщить врагу о своем присутствии.

– Однажды так уже было. Я не вынесу такого бремени повторно.

Эхри оступила от него на шаг. На ее лице проступило какое-то новое выражение. Какая-то уродливая тень во взгляде.

– Значит, ты вернулся не ради нас?

– Да, – ответил Сило и указал на Фрея. – Ради него.

– Вардийца? – ехидно ухмыльнулась она.

– Старого друга.

– А как же мы? – произнес Фэл.

Эхри отвернулась от Сило. Она излучала разочарование. Он не станет исправлять положение в лагере и вдохновлять людей. Он пришел за картой и исчезнет, как только получит ее. Снова бросит их. Снова изменит делу.

– Зачем тебе понадобился Гагрииск? – осведомилась она отчужденно и недружелюбно.

– Чтобы освободить заключенного.

– Муртианина?

– Йорта.

Эхри фыркнула.

– Сило, что с тобой случилось?

– Я попробовал и потерпел неудачу.

– Ты сдался, – злобно и презрительно поправила она. Ее настроение резко изменилось.

– Эхри… – проговорил Фэл, всегда выступавший в роли миротворца. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но она сердито отмахнулась.

– Ты обещал Аккаду лекарства и еду, – отчеканила она Сило. – Привези их, и мы дадим тебе свою карту.

– Справедливо, – кивнул Сило.

– У тебя есть транспорт? Для пятидесяти человек?

– Поместятся.

– Эхри! – воскликнул Фэл. – Гагрииск? Ты, наверно, шутишь.

– Эта каторга была страшной легендой для муртиан еще до нашего рождения, – рявкнула она, срываясь на муже. – Сотни наших братьев и сестер гибнут от непосильного труда!

Ее слова задели Фэла, и он будто окаменел.

– И ты хочешь напасть на Гагрииск?

– Да! И каждый свободный муртианин услышит о нашем налете. Молодежь последует за нами. Жизнь будет совсем не такой, как при Аккаде.

Фэл покачал головой.

– Чистое самоубийство.

– Так поступил бы Сило, – гневно произнесла она.

Сило уставился вниз и кивнул своим мыслям. Он заслужил ярость, которую она обрушила на него.

– Забирай своего капитана, – сказала она. – Возвращайся на свой корабль. К рассвету все будет закончено.

– Как насчет Аккада? – спросил он. – Вы его пощадите?

– Это тебя не касается. Ты здесь вообще ни при чем.

Сило отвернулся.

– Время дорого. Я надеюсь вернуться завтра или, самое позднее, послезавтра.

Он подошел к Фрею. За спиной он слышал голос Эхри, отдающей команды. Сейчас они проскользнут в лагерь. А Сило направится в другую сторону.

Когда он приблизился, Дариан поднял голову и, похоже, лишь сейчас обратил внимание на общее оживление.

– Что стряслось? – обратился он к Сило.

Сило потребовалось несколько мгновений, чтобы вновь переключиться с муртианского языка на вардийский.

– Расскажу на обратном пути, – пробормотал он.

– Мы не с ними?

– Нет.

Фрей нахмурился.

– С тобой все в порядке?

– Да, кэп, – кивнул он.

Дариан не задавал дополнительных вопросов, и Сило был ему благодарен. Возможно, он до сих пор оставался с капитаном лишь по одной причине. В глубине души он верил, что Фрей поймет его, если прошлое Сило когда-нибудь вскроется. Наверное, Дариан был единственным человеком, способным на это.

Обнаружив в разбитой «Кэтти Джей» умирающего Фрея, он, конечно же, нашел в трюме и труп молоденького дака. Поблизости от солдата валялась винтовка с окровавленным штыком. Никого из других членов экипажа на борту не оказалось. Сило моментально догадался о том, что произошло.

Они оба потерпели провал. Они не смогли быть лидерами и помалкивали об этом. Но отреагировали на свои трагедии они по-разному. Сило твердо решил, что никогда больше не поведет людей за собой, он считал себя недостойным брать ответственность за жизни других. Фрей же оставался капитаном с тем условием, что ему не будет дела до своей команды.

Но время заставило его изменить позицию. Все началось с Водопадов Возмездия. И теперь бремя грозило сокрушить его. Сило видел, как убийственно сказалась на Дариане необходимость втянуть их в свои проблемы. Кроме того, экипаж волей-неволей искупал его ошибку. Если кто-нибудь из них погибнет, Фрей сломается.

Муртианин сожалел, что не сможет убедить капитана в преданности экипажа «Кэтти Джей». Если надо, они встанут за него горой. И не важно, личная это проблема или общая. Они здесь. Один за всех, и все за одного. Но Сило больше не имел права что-либо советовать.

Девять лет, проведенных в полной пассивности. Рабство, на которое обрек себя по собственной воле. А сейчас круг замкнулся. Сило чувствовал, что он чего-то лишился.

Такой расклад ему очень не нравился, хоть тресни.

Пинн был совершенно подавлен.

Он сидел на грязном металлическом полу каюты, которую уже давно делил с Харкинсом. Перед ним на нескольких листах бумаги, испещренных неуклюжими чертежами, лежала самарланская безделушка. Проклятая штука сломалась через два дня после того, как он купил ее. Заводная птичка замерла в своей клетке, и ее щебет умолк навсегда. Но она все еще была таинственным шедевром, созданным мастерами, а точнее, настоящими волшебниками. И, конечно, его приобретение – совсем не «никчемное барахло, которому место только на помойке», как выражался Малвери.

Харкинс спал на нижней койке и отчаянно дергался, будто видел во сне, как его жестоко колотят. Аррис был рад покою. Джандрю терпеть не мог, когда он работал в каюте, и постоянно жаловался. Его раздражал яркий свет, скрип ручки по бумаге, и то, что Пинн громко пускал ядовитые ветры, от которых Харкинса тошнило. Но именно здесь Пинн занимался своими экспериментами. В общем, Харкинсу приходилось терпеть, и в конце концов он одурел от вонючих извержений и ускользнул в беспамятство.

Аррис знал, что у него на роду написано стать гениальным изобретателем. Он был самоуверен и считал себя великим во всем, к чему доводилось приложить руку. Ладно, пусть он не просек, как делать те хитрые штучки, которыми славились самми. Ничего страшного! Он – генератор идей.

Правда, беда состояла в том, что вдохновение исчезло.

Проверку теории бутерброда и Слага он отложил на потом, до тех пор, пока не сможет заполучить еще несколько кошек. Кроме того, прежде он не видел, как Слаг падал и приземлялся на лапы. Несомненно, Слаг – ненормальный кот. У него мозги не в порядке, и он должен быть странным и в других отношениях. Ему небось тысяча лет! Очень необычный котяра. И драчливый, как ман! Кстати, об этом напоминала добрая дюжина кусков пластыря, прилепленных к лицу и голове Пинна. Царапины еще побаливали.

Нет, Слаг определенно не подходит для научной деятельности.

Он попытался вспомнить, как создавал невероятную огненную слизь, но так и не смог. Повторные эксперименты закончились полным крахом. А как эффектно все получилось – даже хвастун Крейк признал! Но ему было весьма трудно придумать, как ее использовать.

Он долго бродил с кастрюлькой слизи по кораблю и пытался найти ей хоть какое-нибудь практическое применение. Сначала Пинн обмакнул в нее кончик сигареты, чтобы та подольше курилась, но после пары-тройки затяжек у него начались галлюцинации. Ему померещилось, что в темном трюме прячется железный монстр – помесь человека и собаки. В общем, что-то ужасное, но Пинн никогда не умел хорошо разбираться во всяких мелких подробностях. Поэтому он решил, что его огненная слизь немного ядовита.

Целую ночь, пока Сило и капитан шлялись по джунглям, он сидел в каюте, безуспешно стараясь родить новую идею. Он рисовал неопрятные каракули и множество стрелок, но успеха его чертежи не приносили. Дело портило и то, что теперь обе его руки висели на перевязях, и рисовать оказалось почти невозможно. Он чувствовал себя как буйно помешанный в смирительной рубашке или ощипанная индейка, дожидающаяся, когда ее сунут в духовку.

Он не без труда засунул руку в карман и вытащил сложенную ферротипию. Это был один из двух портретов его возлюбленной Эманды, которым он успел разжиться. Второй он вставил в рамочку и прикрепил к приборной панели «Скайланса». Аррис смутно помнил, что раньше там находилось изображение другой девушки – Ларинды? Лисандры? – но, так или иначе, она навсегда ушла из его жизни.

Белые складки делили портрет Эманды на четыре части. Ее возраст приближался к пятидесяти годам, значит, она была вдвое старше, чем Пинн. Эманда красовалась в шикарном платье с большим вырезом, открывавшим пышную грудь. На ее лице сияла широкая улыбка, выставляя на всеобщее обозрение восхитительно кривые передние зубы. Густые кудри, вероятно, имели рыжий цвет, а может, и каштановый. Он не знал точно. Ферротипия была черно-белой, а с тех пор, как он видел предмет своей любви, минуло уже несколько месяцев.

Обычно, любуясь на портрет, он вздыхал, но сегодня ему показалось, что в ее глазах застыла укоризна. И когда ты разбогатеешь, Аррис? Когда ты преподнесешь мне все то, чего я заслуживаю?

– Прости, Эманда, – пробормотал он и пошевелил ранеными руками, чтобы показать ей. – Я не виноват.

Никто из команды не понимал его. Они думали, что разбираются в любви, но ошибались. Например, Харкинс, который сохнет по Джез, а она вовсе не замечает. Или Фрей. Гоняется за этой девкой трупного цвета, а ведь любому дураку ясно, что она с радостью всадит нож ему в спину просто для развлечения. Или Крейк, который считает себя гораздо лучше Пинна, а сам заикаться начинает, когда кто-нибудь упоминает о Самандре Бри. Воображают себе что-то несбыточное и страдают! Они же в разных лигах и… Ну в общем… Пинн так и не смог подобрать подходящее сравнение, но, короче, очень далеко друг от друга.

Они завидовали ему. У него-то была женщина. И она любила его. Эманда сама призналась ему в этом однажды – когда они пьянствовали, кутили и играли в разных заведениях Королевского Шпиля. Но, конечно, нищий бродяга недостоин настолько великолепной дамы. Как только он разбогатеет и прославится, он вернется к ней. Победителем.

А не дошли ли до нее слухи о его подвиге в Тростниках? Взаимоотношения Пинна с реальностью никогда не отличались надежностью, и он сам верил в то, что участвовал в гонках. Он действительно летал в тот день. Он выиграл и посадил свой файтер без двигателей. Аррис Пинн. Пилот из пилотов! О да, Эманда услышала о нем – о тех соревнованиях говорила вся Вардия. Эманда должна гордиться им. Она любит героя.

Но и этот славный подвиг не принес ему богатства.

Чувствуя, как его разбирает гнев, он сложил ферротипию, спрятал ее в карман и покинул каюту. Открыть сдвижную металлическую дверь, когда обе руки перевязаны, оказалось нелегко. Интересно, почему Малвери понадобилось подвешивать его обожженную руку на перевязь? Вроде бы в этом не было никакой необходимости. И лишь после того, как он справился с дверью, Пинна осенило: док просто захотел посмеяться над ним.

В коридоре он столкнулся со Слагом. Кот держал в зубах крысу и угрожающе косился на пилота. Наверное, гадал, когда надо нападать на беззащитного врага. Пинн занес ногу, чтоб пнуть кота, но Слаг развернулся и с оскорбительной храбростью неторопливо затрусил прочь.

Внимание Пинна привлекли звуки, доносившиеся из трюма – голоса и поскуливание гидравлического привода рампы. Добравшись туда, он обнаружил, что вернулись капитан и Сило. Снаружи сочился серый свет раннего утра. А еще в трюме находились Ашуа и Крейк. Следом за Пинном явилась Джез. Каждый отреагировал на шум гидропривода. Было странно видеть почти всю команду на рассвете, но обитатели «Кэтти Джей» не придерживались строгого распорядка. Джез всегда бодрствовала, Крейк решил последовать ее примеру и валился с ног от усталости. Похоже, он экспериментировал. «Ишь ты, соперник выискался», – подумал Пинн.

– Хорошо прогулялись? – спросил Грайзер, зевая в кулак.

– Нормально, – ответил Фрей. – Почему не спите?

– Изобретаю! – громко объявил Пинн.

Грайзер бросил на него короткий взгляд.

– Меня посетила одна идея, кэп. Выбери минутку.

– Разделайся с демоном, и я подарю тебе своего первенца, – заявил Дариан.

– Если у тебя когда-нибудь будут дети, – усмехнулась Ашуа.

– А уж без твоих детей я как-нибудь обойдусь, – добавил Крейк.

Но Фрей был не расположен шутить.

– У нас проблема. В джунглях имеется лагерь, полный людей, которым остро нужны самые обычные медикаменты и еда. Провизию добыть легко, с лекарствами будет сложнее. А времени мало.

– Но вы тратите его на благотворительность? – удивилась Джез.

– Я заключил сделку. Они получат материальную помощь, а мы – ударный отряд.

Крейк вопросительно взглянул на Сило. Лицо бортинженера было абсолютно бесстрастным. Грайзер вздохнул.

– Кровь и сопли, ты опять собираешься устроить там танец с саблями?

Фрей проигнорировал его реплику и обратился к остальным:

– Кто-нибудь знает, как раздобыть медикаменты? Или вот что: разбудите Малвери.

– Я могу это устроить, – произнесла Ашуа.

Все изумленно уставились на нее.

– Прошу прощения… – начал Фрей.

– Доставьте меня в Шасиит, и я добуду вам то, что нужно.

– Правда? – спросил, удивленно моргнув, Дариан. Он будто не верил, что проблему удастся столь быстро разрешить.

– Да! – раздраженно выкрикнула она.

Фрей сразу исполнился подозрениями.

– А цена?

– Человек, которого я знаю… он очень богат. Существует только один способ убедить его расстаться с таким количеством медицинского добра. – Ашуа нервно постучала ногой по полу и поглядела на потолок. Ее глаза блеснули от навернувшейся влаги. – Я хочу присоединиться к вашей команде. Надолго. Пока сама не решу уйти.

– Нет! – в испуге воскликнул Пинн.

– Нет! – возразила Джез.

– Нет! – бросил Крейк.

– Договорились, – кивнул Фрей.

Глава 28

Возвращение домой – Законный бизнес – Крейк видит возможность – Джез и кот

Дверь открыла долговязая девочка-самарланка лет двенадцати-тринадцати, с изящными чертами лица, враждебными карими глазами и смоляной кожей. От нее исходило подозрение и небрежная, хищная самоуверенность.

Ашуа не поддалась заблуждению. В этом возрасте она была точно такой же. Несмотря на внешние различия, она мгновенно узнала свою замену.

– Позволь, я угадаю, – сказала она по-самарлански. – Он нашел тебя на улице и стал воспитывать. Как у тебя со словарным запасом?

– Изысканный, – вызывающе ответила девочка по-вардийски. – Он предупредил меня о встрече с тобой.

– Ясно, – ответила Ашуа.

Девочка долго разглядывала ее и корчила презрительные гримасы. Нельзя было ни на минуту усомниться: она стремилась дать понять Ашуа, что и в грош ее не ставит. В конце концов она отступила в сторону и позволила ей войти в дом.

Маддеус сменил много жилищ, но все они рано или поздно превращались в развалюхи. Прекрасные диваны в зале были истерты и покрыты пятнами. Огромное зеркало помутнело. Краска на стенах облупилась. Крошечные окна покрылись грязью и почти не пропускали света. Переезжая на новую квартиру, Маддеус тут же роскошно ее обставлял, но само его присутствие губительно сказывалось на месте обитания. В своем нынешнем убежище он прожил три месяца, и оно уже оказалось в плачевном состоянии.

Ашуа следовала за девочкой по коридору с полуоткрытыми дверями. Здесь царила духота. Потолочные вентиляторы не работали.

И повсюду ей попадались на глаза незнакомые люди. У Маддеуса всегда собирались странные компании. Он окружал себя подсевшими на наркотики философами, художниками-декадентами и заблудшими душами, которые попадались в его сети. Дни пролетали за пустопорожней болтовней, подкрепляемой куревом и уколами. Некогда Ашуа считала его приятелей изумительными личностями, героически отказывающимися мириться с унылым прозябанием. Но все они стремительно угасали и скатывались на дно.

Уважая желание хозяина, Ашуа не посещала его, а Маддеус, похоже, произвел очередную перестановку. Избавился от старых друзей и завел толпу прихлебателей, которая будет ему интересна, но, увы, ненадолго.

Хотя был один человек, с которым Маддеус ни за что бы не расстался. Ашуа обнаружила его в кабинете: он сидел за столом и пил мятный чай. Разложение, охватившее дом, не затронуло это укрытие, однако болезненно-сладкий запах пота и невоздержанности не выветривался и отсюда.

Он взглянул на нее поверх очков. Осбри Фоле, преждевременно поседевший, подтянутый и узкоплечий. Осбри, помимо прочего, был бухгалтером Маддеуса. То есть управлял его финансами.

Ашуа нравился Осбри, и он тоже симпатизировал ей. Они стали своеобразными заговорщиками – две трезвых головы среди множества одурманенных. Он коротко кивнул ей, вложив, впрочем, в свой жест гораздо больше эмоций, чем она могла ожидать от него. Затем он вернулся к работе.

В конце коридора находилась двустворчатая дверь. Девочка открыла ее и впустила Ашуа внутрь.

Она очутилась в тесной комнатушке. Окна были задернуты тонкими красно-зелеными занавесками. В проникавшем сквозь них слабом свете медленно плавал слоями едкий дым. Помещение ломилось от дорогой мебели, которая выглядела неухоженной и обшарпанной. Сквозь наркотические испарения пробивался запах смерти, как в больнице.

Маддеус с полузакрытыми глазами раскинулся на позолоченной оттоманке. Рядом с ним на полированном приставном столике лежали серебряный шприц, резиновый жгут, курительная трубка и кучка других вещей. Между пальцами тлела, очевидно забытая, сигарета, превратившаяся в длинный столбик пепла.

Девочка шагнула за Ашуа, но та преградила ей путь.

– А сигарета?!

– Я разберусь, – пообещала Ашуа и захлопнула дверь перед ее носом.

Воздух в комнате был сизым и туманным. Ашуа будто попала в чужой сон. Она уже подзабыла ощущение нереальности, пронизывающее все места, где поселялся Маддеус. Здесь время и сознание сразу путались и выходили из привычной колеи. А она давно не бывала у него и успела привыкнуть к ясности.

Возможно, именно поэтому он и сказал, что ей следует покинуть его. Ей, видите ли, надо жить в Шасиите самостоятельно. После юности, проведенной возле него в качестве не то дочери, не то работницы, не то домашнего животного, ее вышвырнули на улицу.

Это причинило ей боль, но она рьяно кинулась в новообретенную независимость. Она быстро выучила местный язык и ознакомилась с нравами теневого мира. Ну а выживать различными способами было проще простого – она только тем и занималась, сколько себя помнила. Она заключала сделки, обзаводилась союзниками и врагами, воровала, когда было нужно, обманывала, если удавалось. Она хотела доказать ему, что она ловкая и умелая. Она прекрасно обходится и без него. А потом он увидит, что урок хорошо выучен, и заберет ее обратно.

Она никогда не думала всерьез, что ее изгнание лишь временно.

Ашуа села на оттоманку, вынула сигарету из его пальцев и погасила в пепельнице. Маддеус пошевелился, немного приоткрыл глаза. По его лицу медленно расплылась изумленная улыбка.

– Ашуа. Моя дорогая… – нечленораздельно промямлил он.

– Привет, Маддеус.

Он слабым движением указал на столик.

– Ты, наверно, не… – начал он.

Она взяла его руку в свои ладони.

– Ах да, – пробормотал он. – Ты ведь никогда этого не делаешь…

Его кожа совсем высохла. Кости были хрупкими, как у птицы. Он выглядел болезненным и изможденным. Она почувствовала, как что-то подступило к горлу.

Он продолжал улыбаться, как слабоумный.

– Я помню день, когда встретил тебя… – сказал он, но фраза осталась незаконченной. Слова оборвались под тяжестью неодолимой летаргии, под властью которой он находился.

А она бы предпочла это забыть. Она погладила его пальцы. Все в порядке. Не волнуйся.

Маддеус закашлялся и неуверенно потянулся за сигаретами. Ашуа молча взяла одну из золотого портсигара, прикурила и вложила ему в губы. Она столько раз повторяла это движение, что оно превратилось в рефлекс.

Он затянулся и вытянулся на оттоманке. Она поняла, что он стремительно «уплывает», и стиснула его руку, прежде чем он успел полностью отрешиться от действительности.

– Маддеус! – резко произнесла она.

Он очнулся и недоуменно посмотрел на нее. В его глазах появилось подобие сосредоточенности.

– Откуда ты взялась, моя дорогая? Разве ты не знаешь, что здесь может быть опасно?

Она попыталась выжать из себя улыбку, но она умерла на ее губах.

– Я уезжаю, – заявила она.

– Хм-м-м-м… – протянул Маддеус, мысли которого снова ускользнули в неведомые дали.

Ашуа собрала его длинные волосы, упавшие на лицо, чтобы вырвать Маддеуса из транса.

– Я уезжаю, – повторила она твердо. – Навсегда покидаю Шасиит. Я присоединилась к команде «Кэтти Джей».

Он стал серьезным.

– Ого.

– Ведь ты хотел, чтобы я так поступила?

– Да, – рассеянно сказал он, как будто пытался что-то вспомнить.

– Но я им кое-что должна. Уверена, ты не будешь возражать. Медикаменты. Малвери составил для меня список.

– Он доктор? – Маддеус широко улыбнулся, но в его глазах вдруг блеснули слезы.

Внезапно у нее перехватило дыхание. Ее захлестнуло ужасающе мощное чувство, от которого она наверняка могла бы взорваться изнутри. Ашуа отвернулась от Маддеуса. Насколько печаль принадлежала лично ему, а насколько была порождена наркотиками? И какая в принципе разница?

– Я отдам список Осбри, ладно? – хрипло прошептала она.

– Так будет лучше всего. Он тебе поможет, – ответил Маддеус. Его веки сомкнулись, и она на мгновение решила, что он заснул. Но он заговорил снова, тщательно подбирая слова. – Твой капитан… какое выражение для него подходит?

– Протравленный.

Он фыркнул.

– Это не фраза, моя дорогая, но я тебя прощу. – Он пошевелился и вслепую провел рукой по столику. Его пальцы скользнули мимо резиновой трубки и нащупали серебряный шприц. Он удовлетворенно вздохнул. – Ты не… позовешь ко мне девочку?

Чувствуя, как к глазам подступает едкая влага, она взяла шприц и жгут.

– Зачем? – ласково произнесла она. – Я же здесь.

– Он опаздывает, – сообщил Крейк, держа перед собой карманные часы.

Малвери уставился на демониста сквозь свои круглые очки с зелеными стеклами.

– Нет, как же так! – возмутился Грайзер.

– Он оптовый торговец. Мы покупаем продовольствие. Все проиходит мирно и в рамках закона. Расслабься, сделай милость.

Малвери посмотрел на улицу. Оба они сидели на веранде кафе. Под ними мычали и орали рушу и ослы, скрипели телеги, толкались и перекликались горожане. На противоположной стороне пыльной улицы находился склад пекарни, его перекошенные деревянные ворота были распахнуты настежь. Во дворе сновали светловолосые даккадийцы.

– Такое количество харчей сразу не погрузишь, – заверил он Крейка и добавил, обмахнувшись мясистой ладонью: – К тому же в Самарле не слишком торопятся.

Крейк спрятал часы и развернул вардийскую газету, купленную у мальчишки-разносчика. Она оказалась вчерашней. Заголовок на первой полосе поверг демониста в оторопь: «Вандалы, разгромившие Ментенфорс, все еще на свободе». А ниже размещалась ферротипия купола хранилища Института Ментенфорс, в котором Малвери пробил из пушки огромную дыру.

К счастью, их имена упомянуты не были. Получается, что Бри и Грудж ничего не сказали прессе. Интересно, что бы это значило на самом деле? Но пока он не мог хладнокровно обдумывать события.

Крейк положил ноги на соседний стул. Он обливался потом, и даже большой зонт не защищал его от солнца. Зонт был закреплен посреди круглого столика из кованого железа, на котором стояли чайник травяного чая и графин сладкого местного ликера. Весь минувший час Малвери неутомимо прикладывался к своему стакану и понемногу пьянел. Крейк, отказавшийся от алкоголя, изрядно нервничал. Ему не нравилось, что они вернулись в Шасиит. Он боялся, что их схватят саммайские солдаты.

Ну а Малвери, напротив, чувствовал себя в безумной суматохе спокойно. Они приняли меры предосторожности и зарегистрировали корабль под другим названием. Кроме того, Джез для конспирации перегоняла «Кэтти Джей» из порта в порт, которые были расположены в разных концах города. Конечно, им потребовалось некоторое время – они потратили на все еще одну ночь, – но теперь дело оставалось за малым. Сейчас они получат продукты. Ашуа, в свою очередь, занималась лекарствами.

Капитан отправился искать Тринику Дракен, которая тоже находилась в Шасиите. У него имелся компас со вселенным туда демоном, а у нее – серебряное «связное» кольцо. Малвери и знать не хотел, что происходило между ними, но капитан заявил, что у него есть план нападения на Гагрииск, в котором он предусмотрел ее участие. Короче, ему виднее.

– Ну и новость, – пробормотал Крейк, поднимая голову от газеты. – Какой-то город в Оленфае публично объявил, что будет воевать с эрцгерцогом, если тот попытается объявить пробужденцев вне закона.

– Ничего себе, – проворчал Малвери.

– Крестьяне! Должны соображать, что эрцгерцог такого не потерпит!

Доктор отхлебнул ликера. Он не любил болтать с Грайзером о религии. Денонист ненавидел пробужденцев и заводил обличительные речи по любому поводу. Малвери не верил во Всеобщую Душу (попытка разочарованных роялистов сделать пророка из последнего короля была шита белыми нитками), но и не собирался мешать другим. Проблема состояла в том, что эрцгерцог придерживался иного мнения. Он мечтал о возможности избавиться от них. Все могло обернуться плохо.

На его памяти Вардия уже дважды воевала за свою свободу. Многие считали, что самми намерены напасть и в третий раз. Но вместо того, чтобы объединяться, вардийцы ссорились между собой. Малвери боялся подумать о том, что случится, если кто-то не уступит. Вардия не знала гражданских войн с тех пор, как герцоги ликвидировали монархию. Одна только мысль о том, что его соотечественники будут сражаться друг с другом, приводила Малвери в ярость. Проклятье, это ведь их страна! Они прежде всего вардийцы. Почему люди так забывчивы?

Именно капитан, вернувшись из-за Погибели полгода назад, снабдил эрцгерцога «боеприпасами», необходимыми для борьбы с пробужденцами. Малвери следовало бы остановить его. Но он предоставил событиям идти своим чередом. Он всегда так поступал.

Его охватило уныние, приятное опьянение исчезло. Он осушил свой стакан и наполнил его снова. Но облегчения не было.

Доктору стало как-то неуютно. Он потянулся, шлепнул ладонью муху, усевшуюся на затылок, и обвел взглядом веранду кафе. По ней бродил одинокий официант. Самми и вардийцы прятались от яростного солнца под зонтами и тентами. Улица вдруг сделалась зловещей, вокруг зудело бормотание шпионов и тайных заговорщиков. Сколько еще продержится этот неустойчивый мир? Возможно, самми наблюдают за вардийцами, завидуя их богатым запасам аэрума? Наверное, скоро объем контрабандных поставок через Зону свободной торговли станет для них недостаточным по сравнению с их мечтами о великих империях?

Все менялось. И вряд ли к лучшему.

Он вспомнил встречу со старым приятелем в клубе «Аксельби». Предложение Хоукби было заманчивым. Постоянная работа в приюте, уход за душевнобольными. А потом – собственный хирургический кабинет. Тогда перспектива показалось ему замечательной, но сейчас он засомневался. Подобное будущее немного страшило. Или, если говорить честно, его пугал алкоголь.

Он помнил свою прежнюю жизнь. Серость, сплошная рутина. Дом, операционная, клуб. Малвери боялся этого ритма. Он моментально находил места, где можно было выпить, и скоро возлияния стали узловыми моментами его дня. Все происходило регулярно, как движение стрелки часов. Порция виски спозаранку, чтобы взбодриться. Следующий раз – перед утренней сменой (но никогда – между приемами пациентов, пока он делал записи в истории болезни). Затем – во время ланча, чтобы передохнуть. Во время операций он воздерживался, но вечерами страдал без крепких напитков. Поэтому он прикладывался к бутылке, прежде чем отправиться в клуб. А там принимался за дело по-настоящему.

В полетах он скучал, но зато, оказавшись на земле, не сомневался, что «Кэтти Джей» нигде не задержится и снова отправится в путь. Конечно, Малвери закладывал за воротник, но когда команда нуждалась в нем, он собирался с силами. Если капитан – Дариан Фрей, никогда не знаешь, где и во что вляпаешься. Эта неупорядоченность и заставляла Малвери быть относительно трезвым на протяжении большей части дня или, по крайней мере, не пить до посинения. Он не желал подводить товарищей и валяться, словно кит на мели, пока они будут рисковать головами.

Но предложение Хоукби было соблазнительным. Малвери хотел ощутить себя тем молодым хирургом, который заслужил медаль, спасая солдат с поля битвы.

– А что станешь делать, если?.. Ну ты понимаешь.

Крейк опустил газету.

– Если что?

– Если у кэпа не получится.

– Малвери! – Грайзер выглядел потрясенным.

– Брось притворяться.

– Капитан не умрет!

– Неужели? Тебя посетила гениальная идея?

– Возможно, – уклончиво бросил Крейк.

Малвери ждал. Демонист отхлебнул чаю.

– Ну, – рыкнул доктор, – выкладывай?

– Не знаю! – плачущим голосом ответил Грайзер. – У меня есть кое-какие задумки. Пока чистая теория!

– Кэп сегодня что-то принес. Металлический шар с проводами. Он по твоей части?

– Да.

– А поконкретнее?

– Шар предназначен для того, чтобы Железный Шакал не мог его найти.

– Он придумал кличку для своего гада?

– Так назвал его колдун в Изнанке.

– А-а… – Малвери откинулся на спинку стула. Разговор всерьез заинтересовал его. – И как шар работает?

Грайзер поставил чашку с недопитым чаем. Он был рад отвлечься. С его лица даже исчез налет усталости.

– Я считаю, что проклятие является выдающимся примером Искусства, – начал он. – Сведения о существовании примитивного демонизма задолго до того, как мы подошли к нему с научных позиций, существовали всегда. Вдобавок такую практику сложно отличить от суеверия. Вероятно, самарланские колдуны занимались этим на протяжении многих столетий. Но в данном случае мы столкнулись с демонизмом, который опередил наши методы. Вселить в предмет столь разумное и изощренное создание, дать ему подробные инструкции… Не исключено, что нынешний демонизм – лишь остатки древнейших знаний. Ну а мы старательно изучаем все заново! Возможно, наши представления об Искусстве перевернутся вверх тормашками! Я был бы счастлив, если бы разгадал, где и когда возникла реликвия.

Малвери, заметив, как разволновался его друг, громко хохотнул.

– Чтоб мне провалиться! Теперь ясно, над чем работает твой мотор.

Крейк тоже усмехнулся.

– Верно. И теперь наш капитан стал неким… маяком. Он испускает сигнал, и я думаю, что именно поэтому Железный Шакал находит свою цель. И от него не скроешься. Он всегда знает, где преследуемый.

– И ты решил заблокировать кэпа?

Крейк щелкнул пальцами.

– Точно! Излучения интерферируют и нейтрализуют друг друга. Устройство, которое я дал капитану, – это переделанный резонатор, который должен – теоретически – устранять сигнал.

– Вроде бы смысл улавливаю, – кивнул Малвери.

– Но проблема состоит в питании. Мои портативные батареи очень большие. Их надо носить в рюкзаке, и, кроме того, они быстро разряжаются. Если только капитан не согласится всю оставшуюся жизнь просидеть около электрической розетки, я не смогу подавлять сигнал на более-менее длительный срок.

Малвери нахмурился.

– И что ты затеял?

– С маленьким аккумулятором он отключит сигнал на несколько минут. Конечно, я не представляю, как демон охотится, но капитан получит шанс, когда он явится в следующий раз. А до полнолуния – всего-то три ночи. Странно, но Железный Шакал так и не приходил вторично. – Крейк нервно постучал пальцами по столу. – В общем, будем надеяться на удачу. Я делаю все, что могу.

В это Малвери охотно готов был поверить. Крейк выглядел лет на десять старше своего возраста.

– Дружище, ты – гений.

Крейк слабо улыбнулся, давая понять, что принимает комплимент. Потом он неуверенно сказал:

– А я не так давно подумывал о том, чтобы покинуть «Кэтти Джей».

– Ты чего? – удивился доктор. Надо же, а Крейк испытывает те же чувства, что и он сам.

– Да. Я решил, что… короче, я – демонист, – заволновался Грайзер и поспешил понизить голос. – Это моя профессия. Когда я нахожусь на «Кэтти Джей», у меня нет доступа к серьезному оборудованию. Я сам себя ограничиваю.

– Твой талант пропадает зря, – пробормотал Малвери, пригладив усы.

– Но история с капитаном меня слегка встряхнула. Заставила импровизировать. У меня нет современных приборов, и поэтому я должен суметь обойтись тем, что есть. Я получил уникальную возможность.

– Возможность, говоришь? – Судя по тону, Малвери совсем не одобрял эту формулировку Крейка.

– Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Вдруг проклятие не снимется, когда мы вернем реликвию обратно? Но я не собираюсь пренебрегать научной ценностью происходящего. Ведь методы, которые я испытываю, никто никогда достоверно не описывал.

Малвери было неприятно говорить о капитане так, словно тот являлся подопытной морской свинкой, но он решил игнорировать реплику Крейка. В конце концов, Грайзер взял на себя громадную ответственность.

– Жаль, что от меня пользы нет, – проворчал он и сжал кулаки. – Я никак не пригожусь тебе в борьбе с демоном. Я тут вообразил, что было бы со мной, окажись я на месте кэпа. Я бы трясся от ужаса. Ждал бы, когда этот Шакал подстережет меня и мигом разделается со мною. – Он отхлебнул из стакана. – Я бы по нужде бегал двадцать раз на дню.

– А он действительно боится… – ответил Крейк. – Посуди сам, нам известен лишь срок последнего посещения. В полнолуние. Но тогда Фрей будет не один, обещаю тебе.

Малвери поперхнулся ликером.

– Скажи-ка прямо: ты собираешься схватиться с демоном врукопашную?

– В случае чего я буду с ним сражаться, – тихо произнес Крейк. – Но может все закончится, когда возвратим реликвию.

– Чтоб я сдох! – воскликнул Малвери с искренним восхищением. – Ты гораздо храбрее меня.

– Сомневаюсь, – сказал Крейк.

Оба некоторое время в доброжелательном молчании слушали уличный гвалт.

– А меня пугает то, что я могу потерять все это, – внезапно вымолвил демонист.

– Что?

Крейк повел рукой, указывая и на кафе, и на обожженный солнцем неряшливый город, лежавший вокруг.

– Хотя бы сегодняшний день. Понимаешь, я ведь действительно хотел уйти от вас. Я целиком и полностью зациклился на идее, что мне необходимо святилище. Я собирался расстаться со своими друзьями и удалиться в какой-то душный, но безопасный мир. Тихое существование без трудного выбора и всяких неприятных потрясений. И никаких тебе визитов в новые места и спасения городов. Ты помнишь про Саккан…

– И никаких тебе свиданий с рыцарями из Центурии, – подхватил Малвери.

Крейк зарделся и удрученно потупился.

– Но их, конечно, уже не будет. Я уверен, что если она увидит меня, то застрелит. И будет права. Я это заслужил.

Малвери усмехнулся.

– Самандра Бри. Таким успехом не может похвастаться даже кэп.

– Признаю тот факт, что на «Кэтти Джей» постоянно оказываешься в самой гуще событий.

– Чистая правда, – согласился Малвери.

Крейк снова погрустнел, и доктор понял, что происшествие с Самандрой Бри расстраивает его куда сильнее, чем он показывает внешне. Надо было сменить тему пораньше, но теперь, пожалуй, поздновато сожалеть.

– И что ты думаешь об этом? – спросил Крейк.

– О чем?

– Что бы ты делал, если бы капитана не стало?

Малвери отхлебнул ликеру.

– Эх, – только и вздохнул он. Тут он увидел, что из ворот склада ему машет коренастый даккадиец. – Перерыв окончен. Нам пора.

– А мне нравится быть честным торговцем, – заявил Грайзер, когда они поднялись. – Успокаивает нервы. И шальных пуль не предвидится.

– Не привыкай к этому, – посоветовал Малвери, и оба покинули веранду.

Бросок, укус и горячая кровь, хлынувшая в пасть. Соленый вкус победы и убийства. Ее ноздри заполнило затхлое зловоние крысы, ее ненавистного врага. Грызун до сих пор дергался в острых когтях. До чего же легко поддавалась под остриями ее зубов плоть добычи! Чужая жизнь была заключена в мягкую оболочку, в которую она сразу проникла.

Крыса оказалась маленькой и хилой. Далеко ей до крупных сородичей, затаившихся в недрах корабля. Эти противники ей по плечу. Но она не боялась их. Некоторые представляли реальную опасность, но в конце концов все умирали одинаково. Она никогда не проигрывала ни одной схватки.

Правда, однажды она сцепилась с высоким вонючим существом, которое вечно забредало в ее владения – в коридоры и грузовые отсеки. Неуклюжий, нервный, он заманил ее в ловушку, утащил в бескрайний ужас неба, а потом…

Затем все как-то спуталось: никакой последовательности и упорядоченности событий. Да и остальные воспоминания были потоком расплывчатых ощущений. Она твердо знала лишь то, что с неуклюжим не следует шутить.

Она принялась терзать убитую крысу – разодрала ей брюхо и сожрала внутренности. Она – повелительница. И это – правильно.

Слаг обедал, и Джез ела вместе с ним.

Но где заканчивался кот и начинался человек? Она была словно вшита в сущность Слага, ее инстинкты перепутались со звериными. Тело Джез находилось в пилотском кресле «Кэтти Джей», но ее сознание раздвоилось. Одна часть держалась настороженно и приготовилась стартовать с посадочной площадки при первом признаке каких-либо неприятностей. Вторая же путешествовала пассажиром в мозге Слага, пока кот пробирался по теплым вентиляционным каналам «Кэтти Джей».

Впрочем, Слаг не понимал, что с ним случилось. Он знал о ее присутствии, но ничего дурного в этом не видел. Раньше он боялся Джез, ощущая в ней мана. Теперь он не только привык к ней, но и радовался ей, словно она являлась его кровной сестричкой, вместе с которой они сосали материнское молоко. Она как будто впиталась в него, и Слаг не сомневался, что знал ее целую вечность.

Она наелась досыта и принялась вылизываться, чувствуя удовлетворение в самом ритуале мытья, скольжении шершавого языка по шерсти. Наконец она захотела спать. Хорошо бы найти место, чтобы свернуться поудобнее. Она принялась изучать окружающую обстановку. Все было черным и белым, как на ферротипии, вентиляционные отверстия выделялись особенно ярко и четко.

Туда.

Беззвучно ступая по трубе, она направилась в стык, соединенный с другим ходом. Сквозь решетку сверху проникал слабый свет, которого ей хватало с лихвой.

Туда.

Она исполнилась решимости. Но внезапно ей пришло в голову, что она не знает, чья мысль направила ее в ту сторону. Для нее было совершенно естественно, что она кошка, полностью сосредоточенная на своих делах. Но ведь она все-таки – пассажирка, причем тайная.

А было ли совпадением то, что Слаг дважды пошел в ту сторону, которую она выбрала?

Стой.

Она замерла и принялась лениво вылизывать лапу.

Другую.

Она послушалась.

Слага, очевидно, ничего не беспокоило. Он считал, что мысль облизать лапу принадлежала ему одному. Но он ошибался. Джез нисколько в этом не сомневалась.

Потянуться.

И она прогнула позвоночник, вытянувшись чуть ли не вдвое.

«Ну-ну, – сказала она себе. – Неплохо».

Глава 29

Новое применение техники – Невидимый враг – Скотобойня – Среди освежеванных туш

Фрей прижался к деревянной стене коридора. Его сердце бешено колотилось, глаза широко раскрылись.

Не может быть.

Он вытянул шею и выглянул за угол. У подножия лестничного пролета находилась дверь на улицу. Снаружи был ослепительный свет, яркие ткани, пыль, шум и хаос. Город раскалился под полуденным солнцем, словно жаркая печь. Шасиит напоминал огромный жужжащий улей.

Нет.

Наверное, это ему померещилось. Проклятье, в Самарле у кого угодно начнутся видения. А в излишней нервозности его вряд ли кто-нибудь обвинит.

Вчера вечером он послал Тринике на «Делириум Триггер» записку с просьбой о тайной встрече. А потом он решил прогуляться пешком, а не ехать на рикше. Ему нужно отрепетировать свое извинение. И подумать, как умаслить ее, чтобы она помогла ему. Если, конечно, она вообще соблаговолит появиться.

Погруженный в размышления, возбужденный перспективой встречи, он почти не уделял внимания окружавшим его людям. Едва замечал, где находится. Лишь случайно он поднял голову и заметил переулок, вымощенный щербатым булыжником. Железный Шакал как раз маячил в полутьме.

Фрей надеялся на то, что днем будет в безопасности. Для кошмаров предназначалась ночь. Правда, он уже не мог спать из страха, что Шакал материализуется, когда его глаза будут закрыты. И он не мог позволить себе даже капельку шайна, чтобы успокоить нервы. Ему надо быть постоянно сосредоточенным на случай, если…

Нет.

В левой руке Дариан сжимал устройство, которое ему дал Крейк. Хромированный шар величиной с яблоко. Он был ничем не примечателен, за исключением единственной кнопки. Шар соединялся двумя тонкими проводами с аккумуляторной батареей, находившейся в сумке, которая висела у Фрея на бедре. Она оказалась тяжелой и неудобной, сильно колотила его по ноге, но Дариан не жаловался. Сейчас он готов был испробовать что угодно, лишь бы избавиться от Железного Шакала.

«Ты получишь пару минут, – сказал Крейк, вручая ему снаряжение. – Не трать заряд впустую. Найди укрытие и нажми кнопку. Если демон увидит или услышит тебя, толку не получится, но устройство помешает ему».

Чувствуя, как его трясет, он попятился. Вообще, куда он попал? Он находился в ветхой полутемной деревянной галерее, расположенной параллельно улице. Она заканчивалась прямоугольником света, оттуда доносились приглушенные звуки города. Здесь он был укрыт от солнечных лучей, но липкий воздух жадно вытягивал из кожи пот.

Пройдя половину галереи, Фрей остановился. А если Шакал ему померещился? Это продолжалось всего мгновение, и если учесть, насколько он измотан и взвинчен, можно не удивляться даже галлюцинациям. Выждав несколько секунд, Дариан почти убедил себя в том, что ничего не было.

И вдруг он услышал шаги на лестнице.

У Фрея екнуло сердце. Он инстинктивно выхватил револьвер и напрягся. Сейчас он побежит или будет драться. Но, вероятно, предпочтет бегство.

Но паника сразу же закончилась. Легкая и быстрая поступь не могла принадлежать его врагу. Навстречу Фрею шла даккадийка средних лет в пыльной одежде. В руках она держала охапку белых простыней. Обнаружив на своем пути незнакомца, она застыла и испуганно глотнула воздух. А когда она разглядела револьвер, ее узкие глаза округлились.

Дариан поспешно сунул оружие обратно за пояс и поднял руку. Дескать, я не причиню никакого вреда.

– Простите, – произнес он. – Подумал, что вы – ужасный демон.

Она, нахмурившись, уставилась на Фрея, а потом прошипела что-то по-самарлански. Затем она протиснулась мимо капитана, продолжая сердито бормотать себе под нос оскорбления в его адрес. Капитан прислонился к стене и с облегчением вздохнул.

Его кровь похолодела от раскатистого рычания. Дариан медленно повернул голову.

Шакал поднимался по ступеням – массивный и заполнивший собой весь проход. Он нес с собой мрак. Еще миг – и он вздернул вытянутую морду. Ярко сиял красный свет механического глаза.

Фрей едва не споткнулся и пустился наутек.

Даккадийка еще не успела добраться до конца галереи. Услышав топот, она вздрогнула и испуганно закричала. Должно быть, подумала, что Фрей собрался напасть на нее. Но капитан молниеносно проскочил мимо, оттолкнув ее к стене: он напрочь забыл о галантности. Женщина упала, рассыпав простыни, а он рванулся дальше.

Галерея выходила на высокий дощатый помост и вела к площади, окруженной обшарпанными домишками с ржавыми балконами. По обе стороны помоста размещались чаны, сверкавшие желтыми, красными и пурпуровыми цветами. Вокруг них суетились даккадийцы. Мужчины размешивали густую краску длинными шестами, а женщины развешивали мокрые ткани. Неподалеку прохаживались трое надсмотрщиков-самарланцев, следивших за рабами.

Фрей оглянулся. Возможно, Железному Шакалу нужна темнота. Значит, солнечный свет спасет его, Дариана. Однако надежда тут же развеялась – демон на четвереньках выскочил из галереи. Но никто на него даже не взглянул. Горожане уставились на Фрея, на спятившего чужеземца, который мчался, не разбирая дороги. Ближайший из самарланцев, сначала неуверенно отступил, но осмелел и решил поймать чужака.

– Что ты делаешь, болван?! – взревел Дариан. – Прочь!

Но тот не унимался. Тогда Фрей ударил его по голове шаром. Самми покачнулся и свалился с помоста прямо в котел с пурпурной краской. Дариан сбежал по невысокой лестнице на землю и помчался между чанами. Рабы тем временем пытались выловить своего бесчувственного надсмотрщика.

Железный Шакал прыгнул с помоста через головы рабочих и бросился наперерез Фрею. Тот затормозил и устремился в обратном направлении.

Даккадийцы благоразумно расступались перед ним. Многие хлопали в ладоши и громко хохотали над безумцем. Никто из них не видел чудовищный гибрид животного, механизма и человека, который тоже бежал между чанов и нагонял Дариана.

Вдруг Фрей разглядел открытую дверь в одном из зданий. Нагнув голову, он устремился туда. Он не сомневался, что Железный Шакал совсем рядом. Сейчас штыки вонзятся ему в спину точно так же, как много лет назад – в живот. Он испытает тошнотворную, невыносимую боль, когда лезвия проткнут кожу и мышцы. Ну?

Ну?

Он влетел в дверь и захлопнул ее за собой. Прежде чем полотно легло на косяк, он заметил демона. Тот мчался к укрытию, как паровоз. Фрей попятился – шаг, другой, третий, – ожидая, когда же дверь разлетится щепки и монстр ворвется внутрь.

Четыре. Пять.

Шесть.

Он замер в тишине.

И забеспокоился еще больше.

Фрей стал озираться по сторонам. Он находился в коридоре с каменными и оштукатуренными стенами. Здесь было полдюжины одинаковых дверей с цифрами. Наверное, номера квартир или комнат. Фрей снова побежал, чувствуя, как по его телу стекает пот. Вскоре он очутился перед очередной дверью – массивной, дощатой и слегка подгнившей.

Он распахнул ее и оказался в узком проходе, зажатом высокими постройками. Его пересекали такие же переулки. Обычный лабиринт задворок Шасиита. Посередине струился ручеек зловонной сточной воды. Под ногами пружинил мусор, успевший разложиться в однородную грязь, которая, в свою очередь, постепенно превращалась в почву. В воздухе пахло чем-то зловонным.

Направо проход упирался в оживленную улицу, где он в первый раз заметил Железного Шакала. И туда, конечно, не следует направляться – толпа не помешает демону, а лишь задержит Фрея. Поэтому он решительно повернул налево.

Окраины Шасиит представляли собой запутанный лабиринт с тропинками, которые изгибались, поднимались и опускались, повинуясь рельефу местности. В крутых местах устраивались самодельные ступеньки – камни, вбитые в красную глину. Ширины улочек едва хватало для того, чтобы двое могли разминуться между покосившимися трехэтажными зданиями. Даже солнечный свет казался здесь поблекшим. Фрей слышал людские голоса, выкрики играющих детей, лай собак и стук дешевой посуды, но не видел ни души. Город казался зловеще безлюдным.

Он бежал еще минуту, полностью потерял ориентировку, а потом остановился и попытался отдышаться. Он находился на дне каменного колодца, образованного несколькими домишками с окнами, завешанными грязными шторами. Из сточной трубы, обросшей мощной плесенью, капала ржавая вода.

А если ему удалось оторваться от преследователя? Он мог считать себя в относительной безопасности, но знал, что Железный Шакал непременно найдет его. Капитан взглянул на блестящий шар.

– Так будет лучше, Крейк, – сказал он и нажал на кнопку.

Ничего не произошло. Грайзер предупредил его, что эффект внешне никак не проявится, но, когда он демонстрировал устройство Фрею, оно вибрировало и тихо гудело. Значит, теперь оно превратилось в бесполезный кусок металла.

Его кишки скрутило спазмом ужаса. Повернув шар, Фрей обнаружил маленькую вмятину. Несомненно, повреждение появилась от того, что он ударил надсмотрщика по его безмозглой голове.

– Ну все, – прошептал Фрей.

Внезапно раздалось раскатистое рычание.

Капитан сорвался с места.

Железный Шакал свалился во двор. Чавкнула и громко зашипела гидравлика. Фрей уже вбежал под арочный проем в стене и лихорадочно думал, как бы оторваться от демона. Дариана устраивали только крутые углы и узкие галереи: на прямой тварь догнала бы его в два счета.

Вскоре он достиг развилки. Фрей свернул наугад и помчался вперед. Влетев в новый проулок, он увидел ржавую металлическую дверь, из-за которой раздавался вой животных. Кроме того, он почуял ту самую вонь, на которую обратил внимание раньше.

Но иного выхода не было. Фрей отчетливо слышал за спиной топот Железного Шакала. Хватая воздух обожженными легкими, он бросился к двери, а демон без устали гнался за ним по пятам.

Место, куда он попал, напоминало поле массового побоища. Повсюду краснело блестящее освежеванное мясо. С крючьев свисали обезглавленные, лишенные конечностей туши. С больших столов падали груды кишок и прочей требухи. Мужчины в перепачканных кровью фартуках, вооруженные мачете, бродили по скотобойне. Горячий воздух жужжал от мух и смердел.

Территория была разгорожена на множество загонов. Вдоль оград расхаживали даккадийцы, раздававшие приказы рабам. Те прямо перед ними забивали скотину и тут же начинали потрошить ее. Непрерывно кудахтали от инстинктивного страха куры, мычали коровы. Быку, голову которого удерживали в железном ярме сразу несколько человек, перерезали глотку как раз в тот момент, когда Фрей проносился мимо. Ноги животного начали подгибаться, из него одновременно хлынули кровь, под которую заранее подставили ведра, моча и навоз.

При иных обстоятельствах Дариана, вероятно, стошнило бы от обыденной жестокости происходящего, но сейчас ему было не до сантиментов. Он спасал свою жизнь.

Он мчался через бойню между загонами. Мясник-даккадиец, в кулаке которого трепыхалась курица, изумленно уставился на чужака. Покупатели испуганно вскрикивали и уступали дорогу. Дариан оглянулся: Железный Шакал протискивался в калитку. Демон оскалил зубы, его чудовищные глаза неотрывно следили за беглецом.

Фрей замешкался и поскользнулся на пропитанной кровью грязи. Покачнувшись, он на всем ходу врезался в штабель клеток с кроликами. Они посыпались на него, больно врезаясь в спину, некоторые из них открылись, и зверьки выскочили на волю.

Даккадийцы гневно заорали. Фрей, которого подгонял страх перед демоном, поспешно поднимался на ноги. Из загона выскочил разъяренный мясник, державший в одной руке кроличьи шкурки, а в другой – окровавленный нож. Но капитан догадался, что окружающих взбудоражило не только происшествие, виной которого он оказался. Животные словно взбесились. Птицы кидались на прутья заграждений, коровы с налитыми кровью глазами принялись лягаться и бодаться, гуси громко гоготали и хлопали крыльями. Покупатели впали в панику, а мясники начали успокаивать скотину. Несколько свиней, громко визжа и пытаясь вскарабкаться друг на дружку, дружным напором проломили ограду и выбежали из загона. На бойне воцарился хаос.

«Я не спятил! – сказал себе Фрей. – Животные тоже чувствуют его!»

Он протискивался среди людей, старавшихся выбраться из кутерьмы. Кролики носились зигзагами, ускользая от людей. Толкаясь в толпе, Фрей потерял из виду своего преследователя. Он высмотрел в конце ряда загонов дверцу, ведущую в один из возвышавшихся над бойней домов, и поспешил туда. Достигнув цели, он обернулся.

Шакал стоял среди перевернутых клеток на задних ногах и не шевелился. Даки и животные метались вокруг него, но никто не задевал невидимого демона. Он возвышался над всей суматохой. Воплощенный ужас с горбатой спиной, по хребту которой тянулся ряд шипов. Вытянутая морда, половину отлитая из черного металла, злобно скалилась.

Монстр смотрел на свою жертву. И не торопился. Как будто в его распоряжении было все время мира. Шакал знал, что Фрей никуда не денется.

«Оно играет со мной, – подумал капитан. – ???????????!Как пить дать!»

Внезапно демон прыжками двинулся к Дариану.

Сразу за дверью находилось просторное помещение с пустыми стеллажами и грубо сколоченными окровавленными столами, придвинутыми к стенам. Фрей заметил два выхода – невысокую лесенку и здоровенную металлическую дверь. Подниматься по ступеням ему не захотелось, и он направился к двери. Ручка оказалась тяжелой и холодной на ощупь. Когда он нажал на нее и открыл, то сразу понял почему.

Перед ним тянулись длинные ряды мясных туш, подвешенных на огромных крюках. Вверх поднялось облачко тумана, в который превратился проникший снаружи теплый воздух.

Холодильник для мяса.

Дариан крутанулся на месте, надеясь, что он успеет добраться до лестницы. Но Железный Шакал уже проник в разделочный зал. Черный глаз Триники в упор уставился на капитана «Кэтти Джей». Когда тварь ринулась к нему, Фрей невольно вскрикнул, метнулся обратно в холодильник и захлопнул дверь.

Он опоздал. В щель просунулась ручища. Железная створка со звоном ударила Шакала по пальцам-штыкам. И не закрылась.

Фрей отскочил и метнулся в глубь помещения. Он бежал в лесу замороженной плоти, огибая говяжьи туши и ребра. Холод проникал в его тело с ужасающей быстротой. Он был одет очень легко: ведь в Самарлы властвовал жаркий климат. Ну а здесь он практически заледенел.

В тумане перед ним появилась дальняя стена. Без всяких дверей. Ясно, я же в холодильнике, чтоб ему сгореть! Но он должен вырваться. И Фрей начал красться к углу, в его ушах гулко пульсировала кровь.

Остановись. Подумай.

Он прислушался.

И различил дыхание крупного зверя.

Фрей наклонился и осторожно выглянул из-за висящих туш. И где затаился Железный Шакал? Но холодильник окутала белая дымка, и демон мерещился ему повсюду.

Мысли Дариана совершенно спутались. А ведь Шакал был прекрасно осведомлен, где он находится. Пусть чудовище не выйдет к нему напрямую, но чутье-то у него есть. Шакал разыщет беглеца по следам. Дариан поежился и продолжил пристально вглядываться в помещение.

Он до сих пор сжимал в ладони хромированный шар. И почему у надсмотрщика был такой твердый череп?

И вдруг капитан что-то заметил. Два тонких провода соединяли сферу с аккумулятором, притороченным на боку. Один провисал, а другой был туго натянут. Фрей задрал рубашку, чтобы проверить батарейку, и сразу обнаружил, что провод, который должен был касаться разъема, соскочил с него и свободно болтается.

Дариан дернул его, когда треснул тупого самми, и провод соскочил. Треклятая штуковина вовсе не сломалась!

Он поднял голову. Темный силуэт мелькнул в проходе и тут же исчез. Фрей поспешно двинулся в противоположном направлении, стараясь быть бесшумным.

Дай ты мне хоть пару секунд, мерзавец.

Он зажал шар под мышкой. Действуя двумя руками, Фрей обернул зачищенный конец провода вокруг разъема и закрепил зажим.

Теперь попытаю счастья!

Топот когтистых лап демона предостерег его за миг до нападения. Дариан метнулся в сторону – лезвия чуть не дотянулись до него и проткнули воздух. Зацепив промороженную тушу, они разрубили ее пополам. Фрей споткнулся, врезался в твердую, как стена, плоть и упал, выронив шар. Где-то в тумане его поджидал демон. Шакал может в любую секунду схватить Фрея и располосовать его на части. Он на четвереньках пополз прочь, подобрав упавший шар. Тварь стала с ревом рубить мороженое мясо, стремясь добраться до добычи. Туши раскачивались на крюках, как маятники. Наконец капитан нашел свободное место, встал и опрометью кинулся прочь.

Он едва не врезался в стену. Нет, только не это!

А что там – левее? Ага, дверь! Снова послышалось щелканье когтистых лап – Железный Шакал нагонял Фрея. Наверное, пресытился игрой и решил действовать серьезно.

Фрей выскочил через открытую дверь в разделочный зал. Пока он носился по холодильнику, то думал лишь о том, чтобы запереть чудовище внутри. Но с бойни как раз вошли двое мясников с огромными разделочными ножами. Увидев Дариана, они узнали виновника паники и кинулись к нему.

В мгновение ока капитан выхватил револьвер. Он выстрелил в землю перед мясниками, и они тут же притормозили. Потом попятились, подняв руки. А со двора на выстрел спешили их товарищи.

– Дело дрянь! – бросил он сквозь зубы и бросился к единственному оставшемуся выходу – на лестницу.

Она сделала поворот и закончилась в коротком коридоре с дверями по обеим сторонам. В конце зияло широкое окно без стекол (типичная ситуация для Шасиита), зато имелись ставни-жалюзи.

Фрей услышал, как кто-то поднимается по ступенькам вслед за ним. Он промчался вперед и высадил жалюзи. Они оказались хлипкими, и капитан очутился среди кучи щепок на покатой крыше. Не удержавшись на ногах, он покатился по скату и свалился в переулок.

Высота была небольшой – с одноэтажный дом, да и упал он не на камни, а на утоптанную глину. Однако у него буквально посыпались искры из глаз. Лишь благодаря везению он ничего не сломал. Тяжело дыша, он повернул голову. В нескольких дюймах оказался воз соломы.

И почему я не свалился туда?

Хозяин куда-то запропастился. Осел, запряженный в телегу, одиноко стоял на привязи в безлюдном уголке. Фрей быстро залез под телегу. У него оставались считаные мгновения до появления Железного Шакала. Укрывшись в тени, капитан повертел блестящий шар и нажал пальцем на кнопку.

Шар завибрировал.

Раздался удар, и внезапно телега грузно осела. Фрей зажмурился и лишь через секунду понял, что его не придавило. Одно из колес отлетело в сторону, и вся конструкция накренилась. Но Фрей лежал неподвижно и не убирал палец с кнопки – мол, будь, что будет.

Животное отчаянно закричало и забилось на привязи. Фрея раздирало между желанием набрать полную грудь воздуха и затаить дыхание. Он раскрыл рот, как выброшенная на берег рыба, и не шевелил ни единым мускулом.

Телега заскрипела – очевидно, Железный Шакал переступил с ноги на ногу. Фрей услышал протяжный басовитый рык, исполненный подозрения. А потом зверь заметался и вниз полетели клочья соломы.

«Тебе не найти меня, тварь», – дерзко подумал Фрей.

Новый удар. И еще один, но не такой сильный. Наверное, Шакал спрыгнул и направился прочь.

Дариан прислушивался. Осел постепенно успокоился и перестал дергаться.

А капитан не отпускал кнопку, хотя аккумулятор разрядился и шар перестал вибрировать.

Наконец Фрей вылез на свет. Он в глубине души опасался, что демон перехитрил его и сейчас пронзит его спину. Но чудовище исчезло. Интуиция подсказала Фрею, что оно ушло.

Он пережил второе посещение. Но впереди – третий визит. Если верить колдуну, то тогда Железный Шакал не допустит промашки.

Фрей закашлялся и сплюнул. Ощущая себя полностью разбитым, поплелся по переулку. Несмотря ни на что, ему необходимо встретиться с Триникой. И он не сомневался, что из-за проклятого демона он опоздал на свидание.

Глава 30

Безымянные – Джаггернауты – Фрей впадает в паранойю – Водяной сад

– Что с тобой случилось? – смеясь, спросила Триника. Потом разглядела выражение его лица, и смех замер на ее губах. – Что случилось? – повторила она.

Фрей сидел рядом с ней на широкой ступеньке лестницы, которая вела от храма к протекавшей внизу реке. Его одежда была испачкана в грязи и порвана. Разлохмаченные волосы торчали, от него воняло потом и убитыми животными.

– День выдался неудачный, – ответил он.

Триника наклонилась к нему и, после секундного колебания, быстро и неуверенно убрала упавшую ему на лоб прядь волос. Увидев беспокойство в ее глазах, Фрей был вынужден быстро отвернуться. Ей незачем видеть слезы, подступившие к его глазам. В последнее время он стал излишне сентиментальным. Он сосредоточился и попытался собраться с духом.

– Хочешь осмотреть храм изнутри? – поинтересовалась она.

Ему не было дела до храма. Но она чувствовала, в каком состоянии он находится, и предложила ему отвлечься. Серьезный разговор можно и отложить.

Проклятье, Триника всегда понимает его верно. Как никто другой на свете.

– Да, – кивнул Дариан и вымученно улыбнулся. – Отличная идея.

Она встала, взяв зонтик, и протянула ему руку. Он порадовался возможности дотронуться до Триники и поморщился от боли, поднимаясь на ноги.

Сегодня к нему явилась прежняя Триника, та, на которой он чуть не женился. Она оделась в короткие брючки и сандалии. Блузка открывала ее белые, как мрамор, руки, смазанные кремом от загара. Фрей не видел ее в подобном наряде более десяти лет. И сейчас, измотанный и издерганный, он вдруг поймал себя на мысли о том, что ее открытая кожа до чрезвычайности волнует его.

Она уложила свои обесцвеченные волосы в элегантную прическу. Теперь стриглась не так коротко, как раньше, и могла при желании изобразить у себя на голове нечто симпатичное.

Она заметила, что он рассматривает ее.

– Что? – произнесла она доброжелательно.

– Сама знаешь.

Она картинно закатила глаза.

– Дариан… – вымолвила она и замолчала.

Однако он решил, что она довольна.

Сегодня она пребывала в легком, девчоночьем настроении. Их последняя, столь неудачная, встреча была предана забвению, и никаких извинений уже не потребовалось. Фрея это утешило. Как правило, извинения давались ему очень плохо.

Они направились к храму, безостановочно болтая о какой-то ерунде. Все настолько отличалось от кошмара, который Фрей пережил по пути сюда, что он действительно перестал волноваться. Что из того, что он выглядел как бродяга? Триника простила его. Все к лучшему.

Храм представлял собой простой полукруг белых, выщербленных временем и непогодой колонн, накрытых плоской крышей. Он был весьма скромным по сравнению с величественными помпезными зданиями, возвышавшимися на другом берегу реки. Даккадийцы и самарланцы проходили мимо, неторопливо беседуя или отдыхали на ступеньках, наблюдая за медленно плывущими лодками.

В храме, хотя он и был открыт со всех сторон, царили прохлада и полумрак. Его украшало девять высоких алебастровых статуй. Лица скульптур не имели черт, и являлись гладкими и пустыми. Тут стояло шесть одинаковых мужских фигур и три женских. Они различались лишь по росту, фигурам и длине волос. Кроме изваяний, в храме ничего не было. Тихое, пустое белое здание.

– Ну и боги у самми! И кто они? – удивился Фрей.

– Безымянные, – лукаво сказала Триника.

– Мог бы и сам догадаться, – фыркнул он. – В какую же чушь верят люди. Представь себе, Сило считает, будто после смерти он возродится опять.

– Разумеется, он ведь муртианин.

– Как получается, что это знает каждый, кроме меня?

Она похлопала его по руке.

– Книги, Дариан. Если ты откроешь любую, то обнаружишь там множество слов.

– Неужели? А расскажи-ка мне что-нибудь еще.

– Ладно. В книгах есть, например, легенды о древних богах Самарлы. Некогда они жили в Аталоне, среди своего народа. Это был истинный рай, и никому не требовалось ничего больше. Но люди испортились и перестали поклоняться богам. В них стало расти зло…

– Так всегда и бывает, – перебил ее Фрей.

– И зло сделалось явным, – продолжала она. – На землю обрушился мор – в буквальном переводе, мор души, – истреблявший лучших людей. Умирали многие верующие и благочестивые. А потом начали погибать и сами боги. Их сразила неблагодарность. Злые люди решили, что, может, они и не боги вовсе, и пошли на них войной. Те покинули мир и вознеслись в небо на колонне из пламени.

– Ага, – пробормотал Фрей. – На колонне.

– Дариан, если ты попытаешься смотреть на мир пошире, это принесет тебе пользу.

– Нет, – протянул он. – Когда я так делаю, беды не миновать.

– Ясно, – кивнула Триника. – Но слушай дальше. Чтобы покарать смертных, боги выпустили семь страшных чудовищ неимоверной мощи. Их назвали джаггернаутами. Они уничтожали селения и города, истребляли посевы и беспощадно всех убивали. Люди прятались, голодали и молили богов о милосердии. Они страдали целый век. В конце концов джаггернауты утихомирились и загадочно исчезли.

– Ну а безликие идолы? – осведомился Фрей, указав на статуи.

– Погоди. После джаггернаутов боги сотни лет хранили молчание, и рассеянные по земле племена вновь объединились. А затем появился человек по имени Неззуат. Он…

– Постой, – вновь перебил ее Фрей. – Он объявил, что может общаться с богами.

– Ах, Дариан, ты циник! Думаешь, что ты великий мудрец?

– Эй, я просто знаю, как все устроено. Не забывай, что я не из тех, кто рождается с серебряной ложкой во рту.

– Верно, – согласилась Триника, – и не с ложкой, а со здоровенной занозой. Поэтому ты такой задира.

– Точно.

– Ты хочешь узнать о Безымянных или нет?

– Честно говоря, нет, – признался он. И добавил, улыбнувшись: – Зато мне нравится, как ты рассказываешь сказки.

– Тогда заткнись и слушай урок.

– Хорошо, мэм, – ответил Фрей, старательно изображая раскаяние.

Триника собралась с мыслями.

– Неззуат, – произнесла она, – объявил, что может общаться с богами.

Дариан расхохотался. Триника шлепнула его по плечу, но он не мог остановиться. Она поспешно вывела его наружу – Триника опасалась, что местные жители возмутятся его поведением.

– Ты никудышный ученик, – вздохнула она, когда они начали спускаться по лестнице к набережной. Зонтик она держала на плече, прячась в его тени.

– Да, – подтвердил он. Вдруг он остановился, нахмурился и уставился куда-то вдаль.

– В чем дело? – спросила она, сразу заметив происшедшую с ним перемену.

– Ничего. Я… – буркнул он и встряхнул головой. – Прости. Я увидел женщину и предположил…

Он подумал, что это Самандра Бри.

Нет, невероятно. Он видел ее лишь мгновение, да и то со спины, а потом она скрылась за углом. Она была одета в легкий дорожный костюм, и ее распущенные волосы струились по спине темными локонами. Определенно, вардийка, но в Шасиите – полно вардийцев.

Однако она сразу бросилась Фрею в глаза.

– Дариан, я, между прочим, еще здесь, – сообщила Триника.

Он внутренне собрался. Ты превращаешься в параноика. Бри не сможет добраться до тебя.

– Извини. Короче, этот Незавоз заявил, что поговорит с богами. Ну и?..

Триника с подозрением взглянула на него. Фрей напустил на лицо самое почтительное выражение. Она покачала головой в деланом негодовании.

– Итак, Неззуат утверждал, что боги продолжают гневаться на людей за кощунства их предков. Он говорил, что смертные недостойны произносить имена богов и тем более поклоняться им. Имена должны быть удалены из записей и забыты, а их изображения – уничтожены. Но надежда все же остается – ведь боги сделали Неззуата своим глашатаем. После его смерти мантия должна была перейти к его первому сыну или дочери. Жителям Аталона следовало повиноваться и поклоняться им. Но однажды, когда боги поймут, что род людской в достаточной мере раскаялся и смирился, они вернутся и возродят рай на земле.

– А пока народ выполняет то, что ему прикажут.

– Ты прав. Неззуат стал первым из Богов-императоров. С тех пор династия тянулась непрерывно не одну тысячу лет.

Фрей остановился у подножия лестницы и посмотрел на храм.

– Значит, тут просто напоминание?

– Да. Молиться здесь запрещено.

– Хм, – озадаченно хмыкнул он. – Понимаю, что вроде бы должен восхищаться обычаями чужой культуры, но по мне, это немного жутковато.

– Ты безнадежен. Сдаюсь. Пусть тебя просвещает кто-нибудь другой.

– Ну, боги им в помощь.

Они стояли на краю набережной, перед ними раскинулась река, в лазурном небе сияло обжигающее солнце. Триника обняла Фрея за талию и прислонилась головой к его плечу. Она проделала все настолько естественно, что он не сразу осознал случившееся. Его сердце бешено заколотилось. Он боялся пошевелиться. Триника чуть заметно вздохнула.

– Дариан!

– Что?

– От тебя и вправду воняет.

Он расхохотался, и возникшая напряженность улетучилась.

– Ты за словом в карман не полезешь.

Она убрала руку. Он удивился тому, насколько острым оказалось испытанное им разочарование. Триника, пританцовывая, отошла на несколько шагов. Потом взглянула на него по-ребячески, нахмурившись.

– У меня есть вопрос.

– Какой?

– Ты чувствуешь, как тут жарко? Можно жарить рыбу прямо на ступенях.

– Да, пожалуй.

– А зачем тогда ты носишь перчатку?

Фрей посмотрел на кисть своей руки. Его хорошее настроение сразу испарилось.

– Долгая история, – произнес он.

Ему не хотелось демонстрировать черную метку на людях, и они отправились в ближайший водяной садик, где было относительно малолюдно. По пути он рассказал ей обо всем, что с ним случилось. О том, как он вынул из футляра реликвию и она поцарапала его. О пророчестве самарланского колдуна. О встрече с Крикслинтом и о грабеже в Ментенфортском институте. О лагере в джунглях – бывшем доме Сило.

Он поведал ей о Железном Шакале и о его появлениях. Впрочем, Фрей не стал упоминать о внешнем облике демона, поскольку тот оказался соткан из фрагментов его собственного подсознания. И, конечно, он умолчал о чудовищном черном глазе пиратской королевы, который красовался на морде монстра.

Затем он снял перчатку и продемонстрировал ей ладонь.

– О, Дариан… – ахнула она.

А отметина совсем не изменилась: гангренозные щупальца по-прежнему разбегались в разные стороны от небольшой кляксы. Она не болела и не стесняла его движений, но Фрей постоянно ощущал ее присутствие в своей плоти. Клеймо демона, означавшее смертный приговор.

Если только он не доставит реликвию обратно. Если только он не вернет украденное.

Они сидели на скамье в беседке, плотно увитой виноградом. Поблизости по камням миниатюрного водопада журчала вода. Неподалеку сверкал маленький пруд, окруженный деревьями. Стрекозы то носились, то повисали в воздухе, птицы порхали с ветки на ветку. Водяной садик – многоярусное сооружение со множеством укромных уголков – был частицей покоя в суматошном городе. А Фрею сейчас требовалось именно это.

Триника внимательно рассматривала метку, как будто надеялась отыскать признаки подделки.

– Сколько осталось? – спросила она.

– Три ночи.

– А реликвия у тебя?

– На «Кэтти Джей». Но откуда она взялась, неизвестно.

– Что ты собираешься делать? – беспомощным голосом осведомилась она.

– На юге есть одно место. Не то завод, не то рудник. В общем, трудовой лагерь где-то в Долине Удушья.

– Гагрииск. Я слышала о таком месте.

– В общем, там они его и держат.

– Кого?

– Йорта-путешественника. Он отыскал эту треклятую реликвию. Наверное, он расскажет, где раздобыл ее.

– Значит, ты собираешься освободить его?

– Да. План примерно такой: мы ворвемся туда, перебьем всех и спасем его. А он, в свою очередь, помогает мне.

Триника выпустила его руку и, упершись локтями в колени, играя дрожащими пальцами, уставилась на прудик. Он не помнил, когда она была столь встревоженной.

– Дариан, Гагрииск хорошо укреплен.

– Нам придут на выручку, – заявил он. – Полсотни, а может и больше, муртиан. Местные революционеры. – Он пожал плечами. – Они как бойцы – посильнее моей банды.

– А иного способа у тебя нет?

– У меня и времени нет.

– Три ночи… – прошептала она.

– Эй! – Он прикоснулся к ее плечу, она повернула голову, и они встретились взглядами. – Я пока еще не умер.

Она кивнула.

– Что я могу сделать?

– Одолжи мне «Делириум Триггер».

Она нахмурила брови.

– Тебе… Зачем?

– Лагерь караулит воздушный флот. Фрегат в сопровождении файтеров. Многовато для «Кэтти Джей». К тому же оба моих эскортных файера сейчас вне игры. А если мы начнем атаковать, нас перебьют с воздуха. А «Делириум»…

– Нет, – отчеканила она.

Безапелляционность этой краткой реплики поразила Фрея.

– Нет?

– Я отправлюсь с тобой. Буду драться. Проси чего хочешь. Но не мою команду.

– Ты – капитан, – произнес он. – Если ты прикажешь, они-то, конечно, ринутся в бой.

– Они не знают тебя, Дариан. А те, кто знаком с тобой, мягко говоря, недолюбливают капитана «Кэтти Джей». Что я им сообщу? Что веду их сражаться задаром? Рисковать жизнями ради чего-то абстрактного?

Фрей внезапно разозлился. Рядом с ужасом, который он совсем недавно испытал, ее сомнения казались пустяковыми.

– И не говори им ничего! – воскликнул он. – Я вроде бы слышал, что на «Делириум Триггер» нет демократии.

– Да, – согласилась она. – Потому-то я и не могу приказать им. Дариан, быть вождем можно, лишь когда тебе доверяют.

– Триника, это я понимаю! – выпалил Фрей. Он разозлился и ощущал подавленность. – Не забывай, свою команду я тоже беру в Долину Удушья. Или ты считаешь, что меня мало мучает совесть?

– Но они – твои друзья. Они идут с тобой по собственной воле. У них есть побуждения, которых нет у моих людей.

– Триника, взгляни на мою ладонь, – вымолвил Фрей.

– Я уже видела ее.

– Посмотри еще раз! – рявкнул он.

Она послушалась и отвела глаза.

– Другого выхода нет, – сказал Дариан. – Если ты мне откажешь, я погибну. Все очень просто.

Она ничего не ответила. Лишь крепко стиснула губы, на ее шее напряглись мышцы.

– Там лишь несколько кораблей, – продолжал он гораздо более мягким тоном. – Твой экипаж не успеет вспотеть. Сбей файтеры. Отгони в сторону. Что угодно. А грязную работу оставь мне.

– Не заставляй меня раздираться между командой и тобой, – пробормотала она.

Он сжал в кулак заклейменную руку.

– Триника, я не хочу умирать, – выдавил он. – Я могу на тебя надеяться?

Глава 31

Долина Удушья – Наблюдатели – Точный график – Атака – Сило ведет расследование

Грязный воздух чуть заметно колебался и свивался в медленные кольца. Над головами нависала серо-желтая дымка, ложившаяся на землю густыми клубами тумана. Отравленная почва была голой и безжизненной. Зиявшие как открытые раны серные ямы источали испарения. Гейзеры и кратеры походили на дымящиеся язвы. Впереди раскинулись унылые болота, испещренные буро-зелеными пятнами. Стояла всеобъемлющая тишина, нарушаемая однообразным отдаленным грохотом.

Долина Удушья.

Фрей лежал на краю одинокого утеса и, прищурившись, смотрел в подзорную трубу. Ему очень мешали защитные очки, но он не мог без них обойтись. Вдобавок маска для дыхания давила на переносицу и больно мяла щеки и подбородок, заросшие щетиной. Даже сквозь нее отчетливо воняло тухлыми яйцами.

– И почему они устроили это заведение в таком кошмарном местечке? – поинтересовался он.

Эхри расположилась рядом с ним.

– Здесь месторождения серы. А еще тут есть аллиум. Редкий и дорогой. Его используют в ювелирном деле. – Даже сквозь маску он услышал презрение в ее голосе.

Рядом с ней был Фэл, а по другую сторону от Фрея – Сило. Пескоход, на котором они приехали, остался внизу. В полумиле от них на пустой труднодоступной равнине находился Гагрииск.

Лагерь с несколькими дюжинами зданий опоясывала высокая стена, из которой торчали сторожевые вышки. Он состоял из трех неравных частей. В первой, судя по всему, обитали начальство, охрана и какие-то службы. Во второй помещались бараки. Дариан уже разглядел ряды длинных построек, куда на ночь загоняли рабов. В третьей части был карьер: плохо различимое изогнутое пятно, занимавшее больше половины огороженного пространства. Между строениями возвышалась буровая вышка, окруженная переплетением труб и громадными баками.

Темный фрегат плавал на якоре над посадочной площадкой, на которой отдыхал грузовоз. А вот файтеры, о которых предупредила Ашуа, куда-то сгинули. Вероятно, они находились в чреве фрегата, готовые в любой момент вырваться на волю.

Другие подробности терялись в желтом тумане. Но Фрей продолжал изучать укрепление. Внезапно он напрягся и передал трубу Сило.

– Слева, возле стены, – сообщил он. – Что там?

Сило надолго прильнул к окуляру.

– Зенитное орудие, – сказал он наконец.

– Я тоже так решил, – буркнул капитан и выругался сквозь зубы. – Ради каких слюней им понадобилась зенитная пушка? Кроме того, конечно, чтобы сбивать корабли?

– Гагрииск не просто трудовой лагерь, а тюрьма, – объяснила Эхри. – Всегда найдутся желающие спасти кого-нибудь из заключенных.

– Я думал, что самми сразу казнят всех, кто им не нравится.

Фэл поднял голову.

– Бывают и исключения. В Гагрииске держат тех, кого не должны найти, и тех, кто слишком важен. Их тщательно допрашивают, мучают, пытают. Поэтому их и присылают сюда.

– Только работать вместе с муртианскими рабами в карьере их не посылают, – с горечью добавила Эхри. – Это считается слишком унизительно даже для преступников.

Фрей до сих не привык к дракийскому акценту, хотя слышал его от Сило на протяжении девяти лет. Он посмотрел на часы.

– Сило, сколько на твоих?

Бортинженер вытащил свои часы. Время совпадало минута в минуту. День клонился к закату, хотя в отвратительной мгле Долины Удушья разница между вечером и утром была невелика. Солнце превратилось в тусклый диск, его опаляющие лучи почти полностью поглощались желтой взвесью. Чуть тепловатый воздух неприятно касался кожи.

В тумане прогремели глухие удары.

– Что еще такое?

Фэл произнес очередное незнакомое слово.

– Они живут в болотах, – произнесла Эхри.

– Неужели кто-то дышит этой дрянью? – удивился Дариан.

Эхри пожала плечами.

– Рабам масок не дают. Экономят на замене фильтров.

– И что происходит?

– Они выдерживают год. Максимум пятнадцать месяцев. Потом их расстреливают.

Она говорила жуткие сведения ровным, будничным тоном, но Фрей угадывал за ним тщательно сдерживаемый гнев. Эхри взяла у Сило подзорную трубу и направила ее на лагерь.

– Бараки, – сообщила она. – Ворота наверняка охраняются, но если прорвемся сквозь, то можем выпустить заключенных. Вот что самое главное.

– Для вас, – уточнил Дариан.

– Надо захватить лагерь, – сказал Фэл. – Пленных и рабов – раза в три больше, чем охранников.

– А наша команда поищет Угрика.

– Пока мы будем отвлекать на себя огонь, – заявила Эхри.

Фрея ее замечание нисколько не устыдило.

– И у нас, и у вас есть свои причины для нападения.

Эхри фыркнула.

– Пора бы твоей женщине появиться.

– Ты ее увидишь.

– И когда? – спросил Фэл. – Они тоже не дремлют. Если она опоздает…

– Она будет в Гагрииске, – раздраженно бросил Фрей. Неприкрытое сомнение Фэла и Эхри рассердило его вдвойне, поскольку совпало с его собственным. Он сомневался в Тринике.

В водяном саду Шасиита она пообещала ему, что прилетит в Долину Удушья. Но ее слова, в общем-то, походили на прощание. Хотя у них все неплохо складывалось, если не считать недоразумения на «Делириум Триггер». Однако Фрею не давала покоя мысль, что он чересчур опирается на доверие к ней. Прежде Триника с радостью предавала его направо и налево. Не слишком ли наивно с его стороны рассчитывать на перемену в ее поведении? Не поддался ли он опасной наивности? Что, если он уподобился девицам, которые падали в его объятия? Бедняжки, отдаваясь ему, обычно рассчитывали, что сумеют его переделать. Как бы не так.

Но Триника боялась за него. Она не позволит ему умереть.

Он был уверен в этом. Почти.

Он выудил из кармана компас. За последние месяцы у него вошло в привычку глядеть на него, перед тем как впасть в блаженство, даруемое шайном. Стрелка связывала его с Триникой. Он чувствовал себя ближе к ней и знал, что она носит кольцо, которое он вручил ей.

Стрелка показывала на север, но Фрей и понятия не имел, на каком она расстоянии. На севере находился Шасиит, который она, возможно, даже не покинула. А вдруг она потеряла координаты, которые он оставил ей в условленном месте. А он специально покрасил ящик особой краской, ярко светящейся, когда используешь поляризующие очки.

Организация налета прошла через пень-колоду. Эхри не давала карту до тех пор, пока не получила медикаменты, а Фрей, естественно, не мог сказать Тринике, куда следовать. Триника не полетела вместе с ним в лагерь повстанцев, поскольку гигантский «Делириум Триггер» не мог толком сесть в джунглях. А возвращаться в Шасиит – некогда. Дариан был вынужден договориться с Триникой заранее, и разговор получился весьма скомканным.

Могла случиться любая накладка. Ей нужно ночью вылететь из Шасиита, добраться в темноте до тайника и затаиться на подходах к Долине Удушья до утра, пока не станет светло для атаки. Если, конечно, она будет на месте.

Если все идет по плану, сейчас она должна приближаться именно с севера. В противном случае она все еще в Шасиите. Теперь и компас не мог разрешить его сомнений.

– Она прилетит, – прошептал он. Он всерьез надеялся, что не ошибается.

Он продолжал беспокоиться и часом позже, сидя в пилотском кресле «Кэтти Джей». Туман лениво проплывал мимо застекленного фонаря кабины. Джез то и дело бросала на него встревоженные взгляды, а он их игнорировал. Чтобы не волновать муртиан, она тоже носила дыхательную маску, а вот очки надевать не стала.

Фрей уставился на компас. Стрелка замерла, будто заледенела. Но ведь Триника направляется к ним, верно?

Но почему стрелка совсем не двигается?

– Капитан, пора, – произнесла Джез.

Фрей утешился возможностью отвлечься от праздных мыслей и сконцентрировался. Он пустил аэрум в балластные цистерны и начал прогревать турбины. В коридоре послышались шаги. Он обернулся – в дверях стоял Сило.

– Твои люди готовы? – спросил капитан.

– Ага. Кое-кто из мальчишек, того и гляди, начнет палить друг в друга, если им не подсунуть даков.

– Боюсь, посадка получится грубоватой, – сообщил Фрей. – Ты у меня старший в трюме. Нам нужно все проделать правильно.

Сило кивнул и зашагал по коридору.

– Курс – ноль пять, – отрапортовала Джез. – Держите прямо, ровно на двухстах, и выйдете прямо на точку. Турбины приглушите, насколько возможно.

– Есть, – ответил Фрей и сдвинул рукоять газа. Двигатели «Кэтти Джей» зарокотали, и корабль начал набирать скорость. Дариан опасался, что гул турбин взбудоражит охрану, и поэтому посадил судно в двадцати милях от лагеря. На этом участке не было ничего, кроме выжженной земли, ядовитых миазмов и смрадных болот, из которых доносилось уханье загадочных существ.

График следовало выдерживать буквально по секундам. Триника будет атаковать с севера, а «Кэтти Джей» необходимо проскользнуть в суматохе с юга. Раз они не в состоянии приблизиться вплотную, не встревожив врага, значит, удары надо синхронизировать. Если они станут медлить, неприятель откроет огонь, прежде чем «Кэтти Джей» приземлится.

Конечно, Фрею вовсе не хотелось оказаться возле Триники в тот момент, когда она узнает о том, что здесь есть зенитная пушка. Но, даже учитывая этот маленький сюрприз, «Делириум Триггер» вполне способен разделаться с вражеским фрегатом и файтерами.

Однако если она не прибудет, им предстоят крупные неприятности. И «Кэтти Джей» потеряет все свои шансы до единого.

Корабль поглотила густая желтая мгла. Внизу проплыло зловонное озерцо, и Фрею почудилось, что он разглядел на берегу расплывчатый контур кого-то высокого, ковыляющего на четырех ногах.

Он снова мысленно вернулся к последнему разговору с Триникой, пытаясь восстановить тончайшие нюансы беседы. Не было ли в ее тоне и выражении лица скрытого подтекста? Почему, согласившись наконец спасти его жизнь, она буквально потускнела? Неужели ее гложут сомнения?

– Пять миль, – произнесла Джез. – Они скоро услышат наши турбины.

– Может, вернемся? – спросил Фрей, ощущая нервную дрожь.

Джез помолчала. Потом нарушила паузу:

– С вами все будет в порядке, капитан. Мы вас вытащим.

Он слабо улыбнулся ей, но сообразил, что она не могла увидеть его улыбки за маской и очками. Вновь воцарилась тишина.

– Три мили, – сообщила Джез.

Фрей кинул взгляд на часы.

– И где же стрельба или что-то в этом роде?

– Вы просто убавьте газ немного, – сказала Джез. – Дадим ей время.

Он послушался штурмана, но в нем уже стала укрепляться очень неприятная уверенность. Проклятье, сколько еще раз ему придется получать от нее удары ниже пояса?

Так он и терзался, пока Джез не подала голос:

– Две мили. Ее нет, капитан.

– Она появится, – пробормотал он.

– Давайте свернем, пока не поздно?

Но лагерь неумолимо приближался – в тумане появилось темное расплывчатое пятно. Дариан не смог бы смириться с подобным поражением. Оно означало бы полное фиаско: выстроил замок на песке, его надули, и он подписал себе смертный приговор.

«Не заставляй меня раздираться между командой и тобой», – сказала она.

Похоже, она в конце концов сделала выбор.

Он верил, что она появится, до тех пор, пока «Кэтти Джей» не сотряс первый взрыв. Огненный шар озарил кабину, воздушная волна ударила по кораблю. Обстрел заставил Фрея вернуться к действительности – он нажал на ручку управления и кинул судно в сторону. Зенитная пушка продолжала размеренно грохотать. Второй взрыв ударил «Кэтти Джей» снизу и заставил ее круто накрениться. Дариан почувствовал, как рукоять в его руке сразу сделалась тяжелее – пятьдесят человек в трюме разом покатились к одному борту.

Будь ты проклята, Триника.

Он выровнял «Кэтти Джей» и резко пошел на снижение. Охранники лагеря выскакивали из мрачных строений на плац и разбегались по сторонам. «Кэтти Джей» спустилась к крышам, чтобы заставить зенитчиков задуматься. Вряд ли они будут палить по собственным казармам.

Теперь он разглядел самарланский фрегат – поджарый, стройный, напоминающий быстрое насекомое. Судна у самми были стремительными и элегантными, за счет, правда, таких излишеств, как броня. Самми вообще помешаны на эстетике. Если хочешь умереть, приготовься к эффектной гибели.

Якорь корабля болтался в воздухе, приближаясь к днищу корабля. Вдобавок фрегат начал выпускать файтеры, которые вырывались в небо, как стрелы.

Ну и скорость!

Фрей любил играть в рейк и всегда знал, когда можно рассчитывать на выигрыш, а когда нет. Вся хитрость в том, чтобы вовремя сбросить карты. Если файтеры сядут ему на хвост – собьют наверняка. Пора удирать, благо туман, его союзник, поможет «Кэтти Джей» спрятаться.

Хорошо, что его лицо скрывает маска. Никто не заметил горький изгиб его губ…

Вдоль борта фрегата сверкнул ряд зарниц. Прогремел гром. Из мглы выплывала черная медлительная громада «Делириум Триггер», его эскортные файтеры ринулись наперерез своим самарланским собратьям-противникам.

– Ах ты, зараза! Ах ты, красавица! – заорал Фрей, у которого сразу отлегло от сердца. Надежда вернулась, едва успев исчезнуть. Она прилетела сюда ради него!

Тринике не все равно.

Его кровь кипела, и его охватило головокружительное безумие боя. Прежний, обычный Дариан Фрей исчез. Он превратился в капитана Фрея. Он – человек-легенда, командир «Кэтти Джей». Пробил его час.

Он пронесся над лагерем и заложил крутой вираж, чтобы выйти на обратный курс. Зенитчики полностью утратили к нему интерес, как только обнаружили «Делириум Триггер». Фрей выровнял корабль и подлетел к лагерю с южной стороны, где он высмотрел подходящую площадку для приземления.

Охранники на стене принялись в упор палить по кораблю, но их пули не представляли никакой опасности для брони «Кэтти Джей». Фрей сбросил скорость, резко развернул хвост «Кэтти Джей» на сто восемьдесят градусов и открыл огонь из подвешенных под крыльями пулеметов. Взметнулась каменная пыль, охранники кинулись в укрытие. Дариан, в общем-то, даже не рассчитывал на попадание, ему просто нужно было позаботиться о том, чтобы никто не всадил пулю в стекло кабины.

Внизу лежал небольшой плац, огороженный постройками и крепостной стеной. Удобное место для обороны. Запев гидроприводами, «Кэтти Джей» выпустила посадочные опоры.

Фрей выключил турбины, стравил аэрум из цистерн и открыл погрузочную рампу еще до того, как «Кэтти Джей» с грохотом, от которого клацнули зубы, шлепнулась вниз. Капитан откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся.

– Есть! – выдохнул он.

От сотрясения при посадке находившиеся в трюме муртиане потеряли равновесие. Они отчаянно вцепились в переборки и сети для закрепления груза. Рампа в кормовой части трюма медленно открывалась: капитан рассчитал все предельно точно. Ее край коснулся земли только на пару секунд позже, чем это сделала «Кэтти Джей». Момент был весьма волнующим, и мало кто сразу поверил, что они очутились на территории лагеря. Внезапно в ошеломленной тишине прозвучал голос Эхри:

– Вперед! Вперед!

Сверкнули топоры, обрубившие крепления пескоходов. Взревели моторы – в тесном трюме их звук показался оглушительным, – и два драндулета сорвались с места. Они скатились по рампе, дав по очереди из «Гатлингов». Следом с ревом затопала рвущаяся в бой Бесс. А за ними – и все остальные.

Зрелище походило на прорыв плотины. После долгой ночи, насыщенной предвкушениями и тревогой, муртиане выбежали наружу. Здесь находились в основном молодые мужчины, чахнувшие под властью Аккада, которым донельзя надоело подчиняться и повиноваться. Годами они подавляли ярость, и теперь выпустили ее на свободу. Громко крича, они с ружьями наперевес ринулись в Гагрииск.

Ни о каких маневрах не могло быть и речи. Они ничего не знали о месте, куда прибыли. Зато понимали, что если позволят остановить себя, то погибнут. Даки даже не поняли, что в сердце их крепости высадились враги, пока не появились вооруженные муртиане. Пули «Гатлингов» поливали здания. Охранники, выглядывавшие из окон, падали замертво. Те из них, кого атака застала на открытом пространстве, попытались вырваться с площадки. Никому не удалось далеко уйти. Муртиане, безликие воины в масках и очках, безжалостно истребляли каждого человека в форме. Какой-то невезучий дак подвернулся Бесс. Она втоптала бедолагу в землю и швырнула труп через крышу.

Эхри отдавала приказы, пытаясь взять под контроль чрезмерно пылкую молодежь. Сило невольно занялся тем же самым. Он ничего не мог с собой поделать. Он был среди своих, слушал родной язык и будто очутился в прошлом. Он – не самозванец, думающий по-вардийски. Сило испытывал дикарскую жажду мщения, гнев несчетных поколений замученных рабов.

Муртиане не были четко организованы, они не думали о прикрытии и тактике. При Аккаде их почти не учили воевать. Однако тут же нашлись бойцы поумнее и поопытнее. Сило видел, что по мере того, как ветераны начинают командовать своими бестолковыми товарищами, везде появляются признаки порядка.

Он схватил за плечо ближайшего муртианина и ткнул рукой в сторону стены. Наверху уже собирались напуганные даки. Сило не желал, чтобы они стреляли по площадке, пока его соратники не покинут опасный участок.

– Возьми еще троих. Уничтожь охранников. Если не получится, хотя бы заставь их спрятаться и не высовываться. Справишься?

Молодой человек, обрадовавшись, что в общем безумии у него появилась определенная задача, уверенно кивнул. Он что-то закричал, обращаясь к одному из муртиан, и указал на стену. Сило предоставил ему возможность самостоятельно выполнять задание и побежал вперед. Фюзеляж «Кэтти Джей» защищал его от пуль.

К этому времени им удалось очистить площадку от даков. Многие бросились наутек и засели в соседних домах. Муртиан заранее предупредили, что разделяться нельзя, но кое-кому потребовалось напоминание. Гриффден – вардиец, бывший помощник Аккада, – метался, орал и старался остановить тех, кто рвался в погоню за врагами. Сило высмотрел нескольких человек, забившихся в укрытие. Судя по всему, они были смертельно напуганы и потрясены до глубины души первым ощущением боя. Небо сотрясали гулкие разрывы – это самарланский фрегат всерьез отвечал на атаку «Делириум Триггер». В ядовитой дымке, стрекотали пулеметами файтеры.

Сило понадобилась лишь пара секунд, чтобы отыскать то, что нужно. Раненный в живот дак хватал ртом воздух и кашлял кровью. Схватив дака за шиворот, Сило затащил его в ближайший дверной проем.

Капитан уже покинул «Кэтти Джей» и закрывал трюм с помощью внешнего пульта управления, находившегося на задней посадочной опоре. Остальная команда собралась вокруг него, за исключением Ашуа. Девушка спешила к Сило.

Бортинженер бегло оглядел помещение – пулевые пробоины, трупы и поломанная конторская мебель – и вновь повернулся к пленнику. Резким движением сорвал с него очки. Одного лишь взгляда на лицо даккадийца хватило, чтобы в Сило пробудилось бешенство. Виновниками несчастья муртиан являлись самарланцы, но они всегда были где-то далеко и почти никогда не заходили в бараки. А охраняли их, жестоко издевались и безнаказанно убивали – даки. Они представляли собой реальную угрозу. Сило с детства научился бояться и ненавидеть их светлую кожу, белокурые волосы и узкие глаза.

В древности самми победили муртиан. А даки просто были рабами. Чтобы доказать свое превосходство, они убивали себе подобных. И действовали они исподтишка – участвуя в беспрерывных мелких конфликтах, которые умело организовывали их хозяева.

Сило не сочувствовал страдающему человеку, который находился перед ним. Они давние непримиримые враги. Какое тут взаимопонимание?

– Где йорт? – рявкнул бортинженер по-самарлански. Этот язык тотчас пробудил в нем омерзительные воспоминания.

Дак молча таращился на муртианина. Ашуа присела рядом на корточки. Сило, не обращая на нее внимания, ударил дака повыше уха, чтобы вывести из ступора.

– Йорт. Он здесь. Ты знаешь где. В тюрьме?

Умирающий кашлянул. Струйка свежей крови, очень яркой на фоне бледной кожи, выплеснулась на подбородок.

– Один, – прохрипел он. – Никто… не видит…

– Где?

– В карьере. Отдельно от остальных.

Сило взглянул на Ашуа. Девушка кивнула, дескать, поняла. Муртианин выпрямился, вскинул дробовик и выстрелил в грудь пленнику. Ашуа тоже поднялась и отвернулась, как будто дака вовсе не существовало. Смерть не представляла для нее ничего нового. По меньшей мере не ужасала ее.

К ним присоединился Фрей, вбежавший в здание. Он посмотрел на труп, а потом осведомился у муртианина:

– Ну как?

– Йорт в одиночке. В карьере, – ответил тот.

– Ясно.

В комнату ворвалась Эхри. За ее спиной Фэл поспешно собирал людей.

– Бараки! – крикнула она и остановила тяжелый взгляд на Сило. – Ты с нами?

Он молчал. Несмотря на то что между ними возникла новая преграда, в ее глазах блеснула надежда. Прежде оба разделяли одну и ту же боль. Они закалились в горниле чудовищного риска. Они познали рабство и должны были доказывать вновь и вновь, что никто и никогда не наденет на них оковы. Наверное, Сило позабыл об этом. Но теперь вспомнил.

Он повернулся к Фрею.

– Я должен идти, кэп.

– Давай, – сказал Дариан. – Желаю удачи.

Сило хмыкнул в ответ. Фрей вытащил его из Самарлы, девять лет давал ему кров, был его командиром и в некотором роде другом. Сило понимал, что жизнь могла бы связать его и с кем-нибудь намного хуже.

Внезапно Эхри прошипела, что нельзя терять время. Сило последовал за ней на площадку, где ждали его воины.

Глава 32

Фрей замышляет предательство – Умиротворение – Во мраке – Засада – Патовое положение

Дариан в последний раз взглянул на «Кэтти Джей». Он не хотел оставлять ее здесь, пусть даже и крепко запертую. «С другой стороны, – подумал он, – если мы не справимся, меня уже не будет в живых. Тогда я точно не вернусь к ней».

Нечего сказать, воодушевляющие размышления.

Изучая лагерь издалека, он постарался запомнить его расположение. Карьер-то будет нетрудно отыскать. По местным масштабам – весьма заметный объект. Отряд скользил от постройки к постройке, стреляя во всех охранников, которые попадались на пути. Они уверенно продвигались к своей цели. Туман превращал людей в расплывчатые мелькающие тени.

Муртиане теснили даков к середине лагеря. Те оказались не готовы к столь серьезному нападению. Однако они скоро поймут, что их вдвое больше, чем неприятеля. Фрей рассчитывал на то, что муртиане вовремя успеют добраться до бараков. Наверняка рабы, когда их освободят, смогут драться.

Но, так или иначе, игра развернулась нешуточная. Хватит беспокоиться по пустякам. У него есть собственная задача.

Бесс шествовала впереди. Она пугала (и при случае изувечивала) любого, кто встречался на ее дороге. Остальные, за исключением Сило, находилась рядом с капитаном. Необычная ситуация. Фрей крайне редко собирал команду целиком. Жаль только, что бортинженер не с ними. Дариану не хватало ощущения молчаливого присутствия Сило возле себя. И ему следовало дать клипсу, чтобы поддерживать связь. Но Фрей не мог не отпустить его. Порой надо действовать без оглядки на других. И сейчас Сило оказался перед выбором.

Малвери снял с обожженной руки Пинна перевязь и честно признался, что устроил все лишь для смеха. Аррис снова мог стрелять. Харкинс тоже пошел вместе с ними, хотя и вздрагивал при любом громком звуке. Ладно, если он желает лезть под пули, чтобы произвести впечатление на Джез, Фрей не станет его отговаривать. Он и сам мастак в подобных глупостях.

К отряду присоединилась и Ашуа. Очередная проблема… Но с ней Фрей намеревался разобраться позднее. Он заявил, что принимает ее в команду, поскольку, чтобы спасти свою шкуру, он согласился бы с чем угодно. Увы, скоро она узнает грустную правду. Ведь когда у мужчины все в порядке, его обещание не стоит и ломаного гроша. Когда история с реликвией закончится, он вышвырнет девицу вон.

А команда скажет ему спасибо. Особенно его старые сподвижники. Они-то должны помнить плачевные финалы прежних случаев пребывания женщин на корабле. Естественно, в то время Фрей ставил привлекательность выше компетентности, однако рано или поздно он прощался со всеми дамами, когда-либо посещавшими «Кэтти Джей». Дело заключалось в том, что Дариан часто напивался и обязательно начинал приставать к барышне. И неважно, имели его притязания успех или нет. Жизнь делалась невыносимой до тех пор, пока женщина не покидала корабль. Небольшая «Кэтти Джей» буквально плавилась от сексуально напряженной обстановки, а Фрей не умел сдерживаться в подобных обстоятельствах.

С Джез все обстояло нормально, поскольку она не привлекала Фрея. Кроме того, Джез являлась мертвой. А живая, теплая женщина – это совершенно ненужное осложнение.

Наплевать! Ашуа можно выгнать. А тебе, Дариан, надо уцелеть.

Постройки закончились неподалеку от края карьера. Фрей убедился, что участок пустой, и махнул рукой, подавая своим спутникам сигнал оставаться на месте. Он перебежал через открытое пространство и нагнулся над обрывом.

Спустя несколько секунд команда была рядом с капитаном. Бесс заявила о своем приближении скрипом кожи и бряцанием металла.

– Я велел вам ждать, – озадаченно произнес Фрей.

– А-а, понятно, – проворчал Малвери, пародируя жест Дариана. – Извини, кэп. Ошиблись.

– Может, в следующий раз ты попробуешь воспользоваться словами и не станешь изобретать новые балетные па? – добавил Крейк.

Пинн расхохотался.

– Изобретать! – выкрикивал он. Что забавного он нашел в этом слове, было для команды абсолютной загадкой.

– Сдается мне, там полный мрак, – заявил Малвери.

Фрей согласился с доктором. Ядовитый туман сгущался, и карьер походил на огромный резервуар. В скальном грунте были вырублены террасы, соединенные пандусами и лестницами, но сверху виднелся лишь один ярус и намек на следующий. А ниже расстилалась грязно-желтая мгла, в которой угадывались блеклые огоньки.

Еще одно препятствие.

– Ладно, – сказал он. – И поосторожнее. Друг от друга не отходить. Мы же не хотим, чтобы кто-нибудь случайно подстрелил товарища. Пинн, это к тебе относится.

– Эй! Ты о том, когда я в лесу ранил парня с «Пса Бури»? Но ведь он не умер! – возмутился Пинн. – Это принципляция и больше ничего!

– Это что? – с откровенным презрением в голосе поинтересовался Грайзер.

– Что-что… Принципляция, – ответил Аррис снисходительным тоном, как будто говорил с ребенком. – Нравится, когда тебя самого подловили, а? Ничего себе, господин умник!

Крейк устало вздохнул.

– Когда-нибудь я куплю тебе словарь, – пообещал он.

– А он будет изучать его вместе с Фреем! – жизнерадостно бросила Ашуа.

– А мне-то зачем? – обиделся капитан.

– Для расширения кругозора, – ответила Ашуа. – Ну что, спустимся и умиротворим стражников?

Фрей поймал себя на том, что не понял реплики своего собеседника (точнее, собеседницы). Он даже не мог решить, сознаваться в этом или нет.

– Усмиренный – это мертвый. А умиротворить значит убить, – недовольно заворчал Пинн. – И на слух одинаково. Верно? – Он посмотрел на Ашуа, та ободряюще кивнула.

– О-о, – протянул Дариан. – Тогда умиротворим охранников. Дошло наконец. А я сначала и не расслышал.

Крейк и Ашуа переглянулись. Малвери кивнул своим мыслям. У Фрея сложилось смутное ощущение, что над ним посмеялись. Что вообще сегодня творится?

Вдруг над их головами раздался взрыв, заставив всех поспешно пригнуться. В небе пронесся один из «Эквалайзеров» с «Делириум Триггер».

– Мне кажется, не стоит торчать на открытом месте, – рассудительно сообщила Джез.

– Потому-то я и велел вам быть в укрытии, – буркнул Фрей. – Не хочу, чтобы кого-нибудь из вас умиротворили.

Они двинулись вдоль края карьера, и Дариан заподозрил, что Крейк с трудом удерживается от смеха. Но, возможно, демонист просто закашлялся под маской.

Они заметили даков: те неслись прочь от яростной перестрелки, завязавшейся в центре лагеря. К счастью, команда «Кэтти Джей» умудрилась добраться до карьера, не привлекая ничьего внимания. Вымощенный плотно утрамбованными камнями пандус был широк и явно предназначался для механического транспорта. Спустившись, они оказались на первом ярусе. Уступ скрывал их от жилых построек, и Фрей почувствовал себя в относительной безопасности. Охранники улизнули, и отряд без помех прошел по ярусу до нового спуска.

Густой туман заглушал звуки боя. Грохот пулеметов превратился в отдаленное постукивание. Взрывы уже не пугали. Зато теперь Фрей отчетливо слышал шорох одежды, поскрипывание суставов Бесс и судорожное дыхание Харкинса. К ним доносились крики охранников – они перекликались между собой по-самарлански.

– Они внизу, – заявил Малвери. – Не знают, что мы приперлись к ним в гости. Но сдается мне, что кто-нибудь из даков должен отравиться в лагерь, чтобы разведать обстановку.

– Верно. Ребята, смотрите по сторонам, – напомнил Фрей.

– Ради всего святого, хватит чепухи! – воскликнула Ашуа.

Он догадался о причине ее раздражения. Все, что находилось дальше двадцати футов, представляло собой расплывчатые тени, а затем и вовсе исчезало в ядовитой мгле.

– В общем, не спим.

Вскоре они миновали механические громады, застывшие в зловещей неподвижности. Землеройные машины с бурами, ковшами и гусеничным приводом в человеческий рост. Грубая мощь техники раздражала Фрея. Он сразу стал маленьким и беспомощным.

– Шаги, – прошептала Джез. Подняв руку, она дала команде знак остановиться – почему-то ее все моментально поняли – и скользнула сквозь дымку к откосу. Фрей последовал за ней. Они пригнулись над краем карьера.

Внизу виднелась дюжина охранников с винтовками, увенчанными даккадийскими штыками. Дариан вздрогнул и выждал, пока они пройдут.

– Думаю, нам с ними не по пути.

– Отличный план, капитан.

Они вернулись обратно и двинулись в сторону, противоположную той, куда направились охранники. Карьер был велик, и наверняка ярусы соединял не один въезд. Фрей с огромным удовлетворением убедился в том, что он прав. Они благополучно разминулись с даками.

Огни на дне карьера приблизились. Тем не менее отряд мог легко заблудиться. Они будто попали в призрачный, потусторонний мир. Грохот сражения наверху напоминал невнятное постукивание.

Они быстро преодолели ярус, тщетно пытаясь обнаружить спуск. Джез опять вскинула руку и замерла. Остальные тоже затормозили, одни безмолвно, другие не очень.

– Что случилось? – спросил Фрей.

Джез прищурилась.

– Пока непонятно. – Она прислушалась. – Похоже, они стараются вести себя очень тихо.

– Они? – Фрей всмотрелся во мрак, но разглядел впереди лишь массивную тушу землеройной машины.

– Чего ждем? – бодро поинтересовался Пинн, приблизившись.

Джез поспешно приложила ладонь к его маске.

– Они над нами, – прошипела она, кивнув на крутой скат, поднимавшийся к верхнему ярусу. – По-моему, они нас засекли…

Тишину разорвал громкий рев мотора. Вспыхнул ослепительный свет. Туман пронзили лучи фар и мощного прожектора. Колоссальный бульдозер ожил и изрыгал дым. Настоящее чудовище из черного железа. Раздался чей-то крик, и началась стрельба. Во мраке засверкали вспышки выстрелов.

Застигнутая врасплох команда «Кэтти Джей» в панике бросилась врассыпную. Первым инстинктивным порывом Фрея было бежать обратно, но он поднял голову и увидел наверху даков. Они рассредоточились и поспешно занимали оборонительную позицию. Их в клочья разорвут, если…

– Все к стене! – заорал капитан.

Его спутники не медлили. Стена, вздымавшаяся слева, оказалась неровной, к тому же на ней имелся выступающий горб. Даккадийские стрелки решили не высовываться. Пули щелкали по камням, высекали искры и со звонким свистом улетали прочь, а вардийцы прижимались к впадинам. Даки в основном целились в Бесс – самую крупную и заметную мишень, но нисколько ей не вредили, а лишь вызвали у голема сильное раздражение.

– Бесс! Прикрой нас! – крикнул Крейк. Она пригнулась и встала, растопырив ручищи, между бульдозером и своими спутниками.

Фрей высунулся из-за выступа скалы, куда поспешно забился, и несколько раз выстрелил в сторону врагов. Бьющий в глаза свет ослеплял, зато охранники могли прекрасно рассмотреть чужаков.

Крейк и Харкинс запаниковали. Они бестолково размахивали оружием и закрывали головы руками. Остальные держались спокойнее, но ситуация складывалась крайне невыгодная. Враги занимали господствующую позицию и не позволяли отряду перемещаться. Главное – помешать дакам спуститься по дороге-пандусу и зайти с тыла. Если такое случится, команда «Кэтти Джей» уподобится мишеням в тире.

И тут бульдозер пополз вперед.

У Фрея екнуло сердце. Уступ достигал тридцати футов в ширину. Атаковать врага значило рвануться на их ружья – на их штыки! А потом надо лететь сломя голову по узким проходам – слева и справа от громадной машины. Но если бульдозер подойдет совсем близко, укрытия придется покинуть. И тогда засевшая наверху группа перещелкает их как цыплят.

Капитан пробормотал длинное затейливое ругательство. Выстрелил в сторону кабины – вдруг удастся зацепить водителя, – но услышал только протяжный свист срикошетившей пули.

– Капитан, есть идеи? – спросила Джез.

– Нет, – признался он. – У нас серьезные неприятности.

Надо пробиться, выбраться из огороженного квадрата, где приземлилась «Кэтти Джей». Сило мчался по утоптанной земле с дробовиком наперевес. Поблизости торчала высоченная газовая вышка. У ее подножия располагались емкости для хранения газа и очистные установки, переплетенные паутиной труб.

Пули взметали с земли облачка ядовитой пыли. Рядом, пробиваясь сквозь воздух, наполненный вонью тухлых яиц, бежали люди. Пуля угодила кому-то в грудь. Мужчина упал, перекатился и замер. Соратники перепрыгнули через него и двинулись дальше.

Наискосок от плаца расположились казармы и административные здания, а за ними возвышались ворота зоны, где стояли бараки. Даки пока не успели прийти в себя. Многие отступали перед нападающими. Другие прятались и отстреливались, но действовали несогласованно, и с ними удавалось справиться. Пусть муртиане были плохо обучены, зато у них были особые преимущества: внезапность и решительность. Жертвы имелись с обеих сторон, однако даккадийцы несли большие потери.

Сило вжался в стену длинной узкой постройки, довольный, что удалось скрыться от пуль. Все строения в Гагрииске оказались приземистыми, практичными и уродливыми. Массивные двери отливали металлическим блеском, а окна защищали выпуклые корабельные ветровые стекла.

Внезапно раздалось шипение. Дверь противоположного здания отворилась, выбросив порцию относительно чистого воздуха, который на мгновение разогнал вездесущий туман. Сило метнулся туда и, затаившись за створкой, дождался, когда она вновь распахнулась. Услышал приглушенные голоса, топот тяжелой обуви. Два человека.

Он ударом ноги захлопнул дверь и открыл огонь.

Его жертвами стали самарланские офицеры в униформе и противогазах. Это делало их совершенно безликими. Ничего, картечь убивает их точно так же, как и всех остальных.

Сило переступил порог здания и очутился в небольшой комнатушке, в конце которой он заметил плотно закрытую дверь. Воздушный шлюз, не позволяющий отравленному воздуху проникать в дом. Вот, значит, как они здесь выживают. У рабов такой роскоши наверняка нет.

Следом за ним вбежали двое муртиан и, едва взглянув на Сило, выскочили наружу и заторопились к баракам. Сило бросился за ними. Спереди, перекрывая грохот зенитки и рев турбин, грохотали пулеметные очереди.

Муртиане неслись вперед, подгоняемые жаждой мщения. Прогремел пулемет. Один из атакующих дернулся, как марионетка, и рухнул наземь, второй резко остановился и кинулся назад. Сило столкнулся с ним на углу. Парень тяжело дышал и скулил, оглядываясь на товарища. Даже сквозь очки Сило разглядел, что он глубоко потрясен.

Сило не стал успокаивать его. Сам научится. Или погибнет.

Между зданием и воротами зоны лежало открытое пространство. Здесь даки действительно укрепились. На стенах темнели пулеметы, а в земле были прорыты траншеи с каменными брустверами. Около ворот расположились две машины – платформы на гусеничном ходу, предназначенные для перевозки рабов из бараков в карьер. В общем, отличные укрепления для тридцати-сорока охранников, и никакой защиты для муртиан. И как атаковать их в лоб?

Понятно, куда бежали даки, – подумал бортинженер. Отступление было запланировано заранее. Они знали, что если на лагерь нападут, то лишь ради того, чтобы освободить заключенных или рабов. Поскольку в Гагрииск явились муртиане, цель нападения была ясна. План капитана даки вряд ли могли угадать, но к встрече основных сил неплохо подготовились. Если начать сражение, несомненно, погибнет значительная часть муртиан. Возможно, они выбьют даков с занятых позиций, и то без гарантии успеха.

Он принялся озираться по сторонам и вдруг приободрился.

Разве что…

Неподалеку оказались Эхри и Фэл. И Сило побежал к ним. Он петлял между домов и наконец добрался до Эхри.

– Мы не будет атаковать под огнем пулеметов, – сказала она.

– Но нам необходимо пробиться, – произнес Фэл.

Сквозь треск орудий и грохот разрывов в небе Сило услышал и другие звуки. Приглушенные расстоянием возбужденные крики. Голоса рабов. Они почувствовали, что у них появился шанс обрести свободу, и восстали.

Сило ощутил прилив яростной гордости. Муртиане – не такие, как даки, они не склонят головы и не согласятся стать безропотными рабами саммайцев. Уже столько их поколений живет в неволе, но они полны гнева и рвутся в бой. Иногда Сило размышлял о том, что нужно поискать более хитрый способ расправы над врагом. Ведь из-за упрямого, ожесточенного сопротивления чужой власти они так и останутся навеки под ярмом угнетателей. Но нет, сказал он себе. Первый же компромисс будет первым шагом к капитуляции. Его народ никогда не сдастся.

Он осмотрел площадь перед воротами. Там лежали мертвые даки и муртиане. Кровь медленно впитывалась в землю. Слишком много муртиан полегло, их и взрослыми-то не назовешь. И все они – на его совести, потому что именно он предложил напасть на Гагрииск.

Однако он ничего не чувствовал. Где же сокрушительная душевная тяжесть? После того как провалился его заговор против Аккада, он отказался от бремени командира. Он превратился в ведомого. Он боялся повторить прежние ошибки и стать виновником новой трагедии. Но сейчас он оказался здесь. Люди гибли, а он привел их сюда.

Он был бойцом. Так уж сложилось. Попытка скинуть с себя ответственность была жалким самообманом, вроде того, как курица прячет голову под крыло. Кстати, сколько народу он пристрелил, пока находился на службе у капитана? Немало. Даки угнетали его соплеменников, но ведь они тоже являлись рабами и просто выполняли приказы. Можно ли считать их невиновными? По его мнению – нет. И теперь он решился.

Ведущий или ведомый – нет никакой разницы. Люди живут и умирают. Если бы эти мальчишки не погибли сегодня по его вине, они, так или иначе, очень скоро нашли бы свою смерть. В конце концов, каждый отвечает только за себя.

«Ладно, – подумал он. – Либо говори, либо молчи. Одно из двух».

– У меня есть идея, – произнес он.

– Выкладывай, – потребовал Фэл.

Сило указал рукой на домишки, за которыми возвышалось зенитное орудие. Оно стояло на небольшом бугре.

– По-моему, пушка нам пригодится.

Эхри и Фэл переглянулись. Глаза Фэла сверкнули.

– Веди, дружище, – сказал он. – Мы – с тобой.

Глава 33

Закон больших чисел – Крайние меры – Джез теряет себя – Паника – Атаки не обходятся без жертв

Время бежало неумолимо.

Зрение Джез было намного лучше, чем у остальных, но свет фар бульдозера слепил и ее мешал сосредоточиться. Она выстрелила пару раз наугад, понимая, что это пустая трата времени и патронов. Даже определить местонахождение ламп было очень трудно. Прежде чем они смогут расколотить фары, машина успеет расплющить их в лепешку.

И никакой возможности проскочить! За бульдозером находились охранники, использовавшие механическую тушу как щит. Если они бросятся в атаку – их мгновенно перебьют. Даже если Бесс преградит путь громадине, та подомнет ее под себя, а даки перестреляют отряд вардийцев.

Джез обоняла пот своих спутников, пропитанный страхом. Им уже не выкрутиться. Не поможет ни дерзкий план, ни капля удачи. Сейчас у них не имелось никакого выбора, и ужас у них был самый неподдельный. Единственное исключение составлял Пинн. Он смеялся над смертью, поскольку у него просто не хватало ума понять, что дело-то серьезное.

Джез встала на цыпочки, прицелилась поверх горба Бесс и выстрелила. Опять без толку. Затем она быстро пригнулась – ответный огонь не заставил себя ждать.

Бесс оказалась практически неуязвима для малокалиберных винтовок даков, но недовольно стонала, когда в нее попадали. Крейк бормотал ей какие-то утешения и испуганно вскрикивал, если пуля пролетала слишком быстро к нему. То, что в него до сих пор не попали, было чудом.

Но бульдозер подползал, и неровная стена уже не могла служить надежным убежищем от невидимого противника.

Джез напрягалась. Вдруг ей в ноздри ударил резкий запах, прервавший ход мыслей. Она оглянулась и обнаружила, что Пинн сел на землю. В раненой руке он держал жестянку с прозрачным густым веществом, а другой, здоровой, окунал в банку патроны. Закончив, он закрыл жестянку и неловко сунул ее в карман, а потом принялся запихивать пули в барабан револьвера.

– Пинн?

– Огненная слизь! – заорал он, перекрыв грохот стрельбы и, захлопнув барабан, для вящего эффекта с треском провернул его.

– Что?

– Невероятная огненная слизь профессора Пинна! Неужели не помнишь?

– Но зачем?

– Огненные пули! – крикнул он.

– Но для чего?

Аррис пожал плечами.

– Пригодится. – Он выпрямился и прицелился. – Гляди!

– Подожди, Пинн, не надо!

Но она опоздала. Он выстрелил. Вспыхнувшая пуля, как трассер, пронзила мрак.

– Ха-ха! – триумфально крикнул пилот. – Получилось!

Джез молча указала на его револьвер. Из барабана вырывался огонь. Пинн взвизгнул и отбросил загоревшееся оружие в сторону. Оно отлетело на уступ скалы, качнулось и повернулось стволом к своему хозяину. Спустя долю секунды порох патрона взорвался, револьвер отдачей сбросило вниз, и он исчез.

Аррис посмотрел на свою перевязанную руку. Сквозь белые бинты сочилась кровь. Уродливое лицо пилота посерело. Прошедшая навылет пуля застряла в стене у него за спиной и продолжала гореть.

– Дерьмо, – проговорил он. – В то же самое место. – И потерял сознание.

– Док! – крикнул Харкинс.

– Знаю, – буркнул Малвери, старательно паливший из дробовика. – Мне сейчас недосуг возиться с нашим гениальным придурком.

– Ты предупреждал его, чтобы он случайно не подстрелил кого-нибудь, – заявила Ашуа Фрею. – Тебе нужно заняться прорицанием.

– Сработал закон больших чисел, – ответил Фрей.

– Похоже, это все-таки была не принципляция, – добавил Малвери.

Джез снова втиснулась в щель. Шутливая перебранка товарищей не обманывала ее – обычная дешевая бравада. Она чувствовала приближение паники. Дыхательная маска начала давить – как напоминание о тех днях, когда она еще дышала, – и она сорвала ее с лица. Как спастись? Она – наполовину ман. Ну и что? Если пуля пробьет ей череп, станет мертвой по-настоящему.

Маны…

Она осознала, что слышит их.

Джез зажмурилась. Физически они здесь отсутствовали. Их завывания являлись лишь фантомным эхом где-то на самой границе сознания. Но они пребывали в явном волнении и расстройстве. Маны чувствовали ее тревогу и разделяли ее. В последнее время они не появлялись, уважая ее решение не присоединяться к ним, но сейчас не удержались. Как мать, неспособная равнодушно внимать плачу своего ребенка, они потянулись к Джез. Они сочувствовали ей и горько сожалели о том, что не могут оказать ей реальную помощь.

Почему я не захотела стать одной из них? В чем же была причина? Она подзабыла. В их любви, в призыве их многоликого единства ощущалась грубая наивность. Они обладали умом и были людьми, но демон, обитавший в них, превращал их в первобытных существ. Наподобие животных.

Что?

Ее глаза сами собой широко раскрылись. Однажды она оказалась в похожей ситуации. Она вместе с Сило и Харкинсом защищала «Кэтти Джей», стоявшую на посадочной площадке. Тогда было двадцать пиратов Триники Дракен. В ту ночь она считала мысли врага, определила, где он находился, и застрелила его в полной темноте. Когда он вздумал перебежать на другое место.

Кроме того, она с легкостью влезала в кошачий разум Слага. А чем лучше даки-охранники? Она уже пыталась проникнуть в человеческое сознание, и у нее ничего не получилось, но с тех пор она практиковалась. Если она почувствует, где прячется неприятель, то расправится с ним.

У команды «Кэтти Джей» появился шанс.

Творившийся вокруг хаос – не помеха. Джез удавалось входить в неглубокий транс без всяких усилий, даже занимаясь обыденными делами. Конечно, теперь ей требовался более глубокий уровень. Она привыкла использовать свои способности с величайшей осторожностью, опасаясь последствий. Но времени было в обрез. Давай, Джез.

Она словно провалилась в глубокий колодец и, как падающий камень, устремилась к сердцевине своей сущности. В один миг перестала ощущать собственную кожу, сделалась бестелесной и затерялась в пустоте. Она изо всех сил старалась отыскать путь, проложенный ею инстинктивно. Увы, она очень смутно представляла, каким образом ей это удавалось.

Она чувствовала, как ее несет в неизвестность. Внезапно ее сознание переменилось, широко распахнулось, впустив внутрь окружающий мир. Сперва прозвучало несколько голосов, затем – в десять раз больше, а потом – нечленораздельный гвалт толпы. В ее голову неистово ворвались обрывки многочисленных мыслей, свалились в кучу, спутались в неразделимый клубок. Она слышала три языка и одинаково хорошо их понимала. Она ощущала стенания умирающих, будто они вырывались из ее собственной глотки. Она была людьми, обитавшими в Гагрииске, находилась в шкурах своих друзей, даков, муртиан – всех одновременно.

Этот сбивающий с ног поток был слишком силен и продолжал безжалостно нарастать. Едва она осознала, что утратила возможность управлять собой, ее охватил ужас. Она попыталась воспротивиться безумию, аду, в который ввергла себя, но уже толком не знала, кто она есть и существует ли вообще.

Она стала застреленным, убитым муртианином и торжествующим снайпером-даком. Она была перепуганным капитаном и засевшими наверху охранниками – мрачными, хищными, ожидающими того момента, когда их враги будут вынуждены покинуть укрытие. Она превратилась в рабов-муртиан, которые следили за побоищем в небесах и осмеливались думать о приходе долгожданной свободы.

Она утратила самое себя.

Харкинс, как трус с несравненным опытом и стажем, мог определять тончайшие различия в уровне испуга. Избитые фразы, которыми обычные люди характеризуют степень своего эмоционального состояния, казались ему прискорбно неточными. Вероятно, ему не хватало ума для того, чтобы облекать свою мудрость в слова, но если он о чем-то догадывался, то уж наверняка.

Тишина утонувшего в тумане карьера порождала затяжную, постоянную тревожность. Так маленький ребенок ожидает, когда же из шкафа в его темной спальне выскочит чудовище. А вот резкий всплеск во время перестрелки – совсем другое дело. Это шок, потрясение, после которого Харкинс сразу лишался контроля над собой и хотел лишь забиться в уголок, сжаться в комочек и бормотать какую-нибудь чушь. Но мысль о том, что Джез будет презирать его, придала ему мужества. Он взял себя в руки и даже выстрелил в сторону противника. Кроме того, пилоту показалось, что теперь-то ему храбрости не занимать, хотя, возможно, все было игрой его воображения.

Страх, посещавший Харкинса, был разнообразен. Но такое происходило с ним впервые. Он вдруг услышал нечеловеческий вопль, от которого у него кровь застыла в жилах, и скрючился за металлической спиной Бесс. Звук словно выплеснул в его подсознание чернейшие круги ада. Но в следующий миг кошмар усилился до максимума. Харкинс оглянулся через плечо и обнаружил источник звука. Джез.

И все же не совсем Джез.

Она изменилась, но не физически. В общем, Харкинс не понимал. Там, где только что находилась женщина, которую он обожал, оказалось непостижимое существо, имевшее облик Джез. Чудовище распространяло вокруг себя ледяной ужас: в глазах сверкала бессмысленная жестокость, сквозь оскаленные зубы вырывалось рычание. Джез (или не Джез) напряглась, как кошка, готовившаяся к броску на жертву.

Ее лицо было в считаных дюймах от пилота.

У Харкинса перехватило горло. Сердце остановилось. Глаза выпучились.

И вдруг она расплывчатой тенью мелькнула мимо него, подняв ветер, от которого клапаны кожаной фуражки взметнулись и звонко шлепнули хозяина по ушам.

Он уставился перед собой. Потом его отпустило, и он заорал.

– ГааааааааААААААА!

По внутренней стороне его ноги растеклось мокрое тепло. Он обмочился. И не обратил на это никакого внимания.

ГаааааааААААААХАААХААААА!!!

Она являлась демоном, и он едва не столкнулся с ней!

ГАААААААРРАААААААААХА????????!!!…ААХААААА!!!…

Харкинса отрезвила жестокая оплеуха, от которой его голова чуть не сорвалась с шеи.

– Полегчало? – осведомился Малвери, подняв мясистую лапу для следующей пощечины.

Джандрю шмыгнул носом, кивнул и схватился за щеку.

– Тебя вроде бы ни разу не было с нами, когда ее корежило?

Харкинс кивнул, не сводя с доктора обиженного взора.

– А сейчас она настроена очень мрачно, – произнес капитан.

Охранники тоже вопили, и Харкинс решил взглянуть в их сторону.

Бульдозер подползал к отряду, и пилот мог различить в отсвете фар темные силуэты. Стражники метались и беспомощно размахивали винтовками. Похоже, они не знали, куда стрелять. Между ними носилась Джез. Ее движения были молниеносны и стремительны. Если бы не собранные в хвостик волосы, Харкинс ни за что не догадался бы, что это штурман «Кэтти Джей». Она то пригибалась к земле, то высоко подпрыгивала, а затем вообще пропадала в тумане. Даки валились как подкошенные. Фрей увернулся от оторванной кисти руки, которая, быстро вращаясь, летела прямо на него. Из мрака, шатаясь, вышел даккадиец, споткнулся и рухнул под огромный нож бульдозера.

Харкинс, разинув рот, наблюдал, как Джез вскочила на движущуюся гусеницу и исчезла за ослепительным светом. Раздался дикий вой – то ли демона, то ли жертвы – и громкий треск сломанных костей. Бульдозер повернулся, и фары наконец-то перестали бить в глаза прижатым к стене вардийцам. Потом его гусеницы нависли над обрывом, и машина накренилась. Заскрежетал металл, громадина соскользнула вниз и разбилась тридцатью футами ниже.

– Займемся остальными ублюдками! – взревел капитан.

Он выбежал из укрытия и прицелился в одного из стражников, которые пытались заглянуть под скальный козырек. Команда «Кэтти Джей» последовала примеру капитана. Харкинс не двинулся с места. Прогремели четыре выстрела. Два тела свалились сверху и безжизненно рухнули на камни. Джандрю зажмурился, заткнул уши и зарыдал.

Когда он опустил руки, все стихло. Малвери грубо вздернул пилота на ноги.

– Давай. Некогда рассиживаться.

– А как же он? – проскулил Харкинс и жестом обвинителя указал на лежавшего без сознания Пинна.

– Не думай о нем. Лучше помоги кэпу, – буркнул доктор и опустился на колени возле раненого пилота.

Джандрю неловко попятился. Мокрая штанина начала натирать ногу. Он принялся озираться по сторонам, пытаясь разглядеть Джез или демона в ее обличье. Ее здесь не было. Лишь глухо грохотали взрывы между фрегатами, где-то высоко, в другом мире, над затопившей карьер ядовитой дымкой.

Ошеломленный Харкинс побрел к капитану. Фрей стоял среди изуродованных останков даков и смотрел на бульдозер, на котором тускло светилась случайно уцелевшая лампа.

– Э-э… – промямлил Харкинс.

Внезапно взвыл демон. Раздался треск выстрелов. Дариан поднял голову.

– Надо оставить ее в одиночестве. Пусть немного сбросит пар.

Харкинс сглотнул и выдавил:

– Верно.

– Позовите сюда Бесс! – крикнул Малвери. – Пинн в порядке, но в себя он придет еще не скоро. А я не собираюсь тащить этого толстого болвана на себе.

Эхри оставила Гриффдена командовать схваткой. Он должен был очистить подходы от разбежавшихся даков, не позволяя охранникам отходить от ворот. И еще она строго-настрого запретила ему бросать муртиан на штурм. Гриффден – пехотинец, ветеран Второй аэрумной войны, не нуждался в подробных объяснениях.

Покончив с этим, Сило, Эхри и Фэл побежали через открытый участок. Они направились к зенитной пушке. Сило возглавлял процессию, спутники следовали за ним, как в прежние времена.

Вокруг болтались даки, не успевшие отступить к воротам после начала атаки. Некоторые прятались, рассчитывая переждать заваруху, но кое-кто пытался сражаться с дерзкими чужаками. Сило заметил двоих противников, быстро скрывшихся между зданиями. Троица муртиан выстрелила им вдогонку, но даки ускользнули. Сило подкрался к углу и осторожно выглянул. Охранники буквально испарились.

«Типичные повадки даков, – презрительно подумал он. – Кишка у них тонка драться».

Постройки заканчивались у подножия бугра, на котором возвышалось орудие. Пушку окружал высокий бруствер из мешков с песком. В кругу находились пять даков. Двое занимались пушкой. Остальные засели за мешками и приготовились отражать возможное нападение.

Сило внимательно осмотрел позицию.

– Мы не будем подниматься по склону, нас перестреляют, – пробормотал Фэл у него за спиной.

Эхри, присевшая на корточки, опиралась на винтовку, как на посох.

– Отсюда с ними легко расправиться.

– Ты можешь пришить одного, – ответил Фэл. – Когда они узнают о нашем присутствии, сразу откроют ответный огонь. И все.

Сило нахмурился, но его лоб тут же разгладился.

– Отлично, – сказал он. – Отвлечем их на себя. Пушку защищают всего трое.

– Не понимаю тебя, – удивился Фэл.

– У тебя есть карманные часы?

Ни у него, ни у Эхри часов не оказалось. Сило вручил Фэлу свои.

– Подождите пять минут. Потом начинайте стрелять. Оставайтесь в укрытии. Постарайтесь разделаться с ними, если получится.

– А ты? – с подозрением спросила Эхри. Она до сих пор не доверяла ему. Надо с этим смириться.

– За меня не беспокойтесь, – заявил Сило и, постучав по циферблату, добавил: – Пять минут!

И он бросился обратно между домами в обход бугра, чтобы выйти к позиции зенитки с тыла. Перед ним тянулась внешняя стена Гагрииска. Охранники покинули часть вышек и перебрались в укрытия. Над лагерем парил самарланский фрегат. Корабль сильно кренился, от него валил густой дым, а борт был охвачен огнем. Внезапно в него угодил очередной залп с «Делириум Триггер», и фрегат начал быстро терять высоту. Дракен разделалась с противником. Теперь ей надо только перебить файтеры.

Сило еще глядел на небо, но вдруг прямо перед ним из двери выскочил даккадиец. Оба столкнулись, когда было уже поздно уворачиваться. Они упали, сцепившись на лету, и стали драться, даже не успев понять, что случилось. Дак ухитрился оказаться сверху и принялся остервенело колотить Сило. Муртианин перехватил предплечье врага и, выворачивая его, как рычаг, свалил охранника с себя. Несколько минут они боролись лежа, но Сило вскоре перехватил инициативу. Он резким движением завел руку дака ему за спину, отчего тот взвыл дурным голосом. Затем Сило ткнул его лицом в землю. Дак скреб пальцами по камням. Он хотел дотянуться до своего оружия, которое валялось в паре футов от него. Сило навалился ему на спину и зажал его шею железной хваткой. Стиснув зубы, он напрягся и в один миг сломал охраннику шею.

Скатившись с трупа, он встал на колени и застыл, переводя дух. Давно он не убивал людей голыми руками. Это совсем не то, что застрелить неприятеля издалека.

Отдыхать некогда. Сило вскочил на ноги, подобрал дробовик и побежал дальше. Раздался звук, похожий на стон искореженного металла. За ним последовал взрыв, от которого зазвенели стекла в ближайших постройках. За стеной, на отравленных равнинах разбился фрегат.

Бортинженер добрался до наружной стены. Он промчался вдоль нее и достиг основания площадки с зениткой с тыльной стороны. Укрывшись за поворотом, он наблюдал за охранниками, спрятавшимися за мешками с песком. Они расположились так, чтобы иметь хороший обзор. Сило находился не точно напротив Эхри и Фэла – по его прикидке, получалось градусов сто двадцать, а не сто восемьдесят. Тоже неплохо. Правда, пустырь, который нужно было пересечь, казался страшноватым, но отступать уже поздно.

Он потерял счет времени. Прошло пять минут или нет? Проверил дробовик – заряжен полностью. Вероятно, он добрался сюда быстрее, чем рассчитывал. А может, Эхри и Фэл отказались от его затеи. Что, если Эхри решила, что он пытается сыграть с ними грязную штуку и не будет верен делу освобождения? Ведь он целых девять лет проторчал в чужой стране.

Резко громыхнула винтовка. Один из охранников отлетел от бруствера и упал замертво.

Загремела канонада. Оставшиеся двое даков стали палить в ответ, повернувшись спинами к Сило. Наводчик пушки лихорадочно ловил в прицел «Эквалайзер», гонявшийся в желтом небе за последним самарланским файтером.

Сило выбежал из-за укрытия и кинулся к укреплению. На языке он остро ощущал медный вкус адреналина. Если его увидят, то сразу прикончат.

Но его никто не заметил. Будто сам мир отвел им глаза и сделал муртианина невидимым. Те двое так и суетились около зенитки, а охранники ввязались в перестрелку с Эхри и Фэлом. Сило перемахнул через бруствер и очутился в редуте.

Его обнаружили лишь после того, как он уложил первого дака. Быстро передернув цевье, Сило моментально всадил пулю во второго. Трудно промахнуться, стреляя почти в упор; спустя секунду он бросился к орудийному расчету.

Этот дак не успел даже вытащить револьвер из кобуры. Он попятился к прибору управления и рухнул наземь, держась обеими руками за простреленный живот. В живых был только один наводчик, сидевший в кресле. Он поднял руки вверх.

– Слезай оттуда, – приказал Сило.

Тот повиновался.

– Отойди.

Дак послушно отступил на несколько шагов. Сило держал его на мушке. Наводчик поглядел на муртианина и сразу понял, что его ждет. Его лицо перекосилось.

– Нет! Умоляю! У меня де…

Сило нажал на спуск, и крик оборвался на полуслове. Он не желал ничего слушать о детях даккадийцев. Муртианские мальчики и девочки вырастали кривобокими от работы в шахтах или лишались пальцев на бумагопрядильных фабриках.

Когда он был молод, месть улучшала его настроение. Она утихомиривала пылавшую в нем ярость. Теперь же Сило не испытал чувств. Убитый дак являлся каплей в океане. Его смерть ничего не изменила.

Эхри и Фэл перелезли через бруствер. Даже сквозь очки было видно, что глаза Фэла сияли от восторга.

– Получилось! – крикнул он. – Великолепно!

– Точно как в старое время, – ответил Сило.

– Да, – согласилась Эхри.

Совсем рядом просвистела пуля. Они вздрогнули. Фэл болезненно охнул. Эхри вскинула оружие и выстрелила. Сило оттолкнул Фэла и обнаружил внизу дака с револьвером. Из глубоко оцарапанного пулей виска текла кровь. Эхри не убила врага, а лишь контузила. Сило всадил в него заряд, на сей раз без ошибки.

– Фэл!

Он молчал. Это случилось слишком быстро. Сило инстинктивно, не думая, убил дака. Но сейчас он свел все концы с концами. Выстрел, стон Фэла, крик Эхри.

Будь проклята вся эта гниль и дрянь!

Фэл лежал на земле. Эхри осторожно приподнимала его голову, зажимая свободной рукой его рану на груди. Кровь толчками пробивалась между ее пальцев и расплывалась на одежде муртианина.

Сило за свою жизнь повидал немало пулевых ранений. Фэлу осталось несколько минут.

– Фэл! Не покидай меня!

Он закашлялся. Его блуждающий взгляд казался растерянным.

– Я не… Я…

Сило наклонился и положил руку на его плечо, чтобы хоть как-то выразить свою поддержку, но Эхри заорала, чтобы он убирался. Он послушался. Фэл принадлежал ей, а не ему. Он ушел и не возвращался девять лет. Он не претендовал на звание друга.

Фэл сумел сфокусировать зрение на лице Эхри. Маска и очки казались неуместным барьером, разделившим их обоих.

– Мать идет, – прохрипел он.

– Нет! – воскликнула Эхри. – Нет!

В горле Фэла что-то булькало, он задыхался, членораздельная речь давалась ему с огромным трудом.

– Я… снова окажусь… здесь.

– Ты не умрешь, – проговорила она сквозь набежавшие слезы.

– И ты когда-нибудь… освободишь меня.

Эхри так и не смогла произнести ни слова из того, что хотела. Она погладила его ладонь с татуировкой и приложила к своей. Глаза Фэла прищурились в улыбке.

– Холодно, – прошептал он. И добавил с тихим смешком: – Почему мне… страшно?

Потом он замолчал. Сило принялся перезаряжать дробовик. Отсюда он мог видеть часть площади у ворот. Сражение продолжалось. Стреляли винтовки, трещали пулеметы, но ни одна из сторон не продвинулась ни на дюйм. В небе еще завывали «Эквалайзеры» с «Делириум Триггер».

Когда он закончил перезарядку, Эхри стояла на коленях возле тела своего мужа.

– Эхри.

– Заткнись, – бросила она. – Не смей говорить со мной.

Она обожгла его ненавидящим взглядом. Потом ткнула пальцем в огромную пушку, возвышавшуюся над ними.

– Займись делом! – рявкнула она, словно плюнула в него.

Сило устроился на сиденье и стал изучать рукояти управления. Трагедия не сразу уложилась в его рассудке. Фэл погиб. По его вине. Он считал, что больше не будет ощущать ответственности за чужую смерть, но ошибался. Его не тревожила лишь судьба тех, с кем он не был знаком.

Сило вздохнул. Идти вперед. Вот и все, на что способен человек. Иди и забудь о том, что разрушил на своем пути.

Наконец он собрался с мыслями и обнаружил, что управление орудием не представляет для инженера никакого труда. Муртианин опустил ствол, тот дошел до горизонтали и замер. Сило решил, что на расстоянии траектории полета снаряд начнет снижаться и этого вполне хватит. Он принялся разворачивать пушку к воротам, за которыми находились бараки рабов.

«За тебя, Фэл!» – подумал он и нажал на гашетку.

Ударив по ушам равномерным и оглушительным «бах-бах-бах», пушка выплюнула поверх крыш сверкающие трассирующие снаряды. Притяжение пригнуло их полет к земле, и они ударили точно в ворота, раздробив их на мелкие части. Сило изменил угол прицела, он начал осыпать снарядами стены и охранников, притаившихся у их подножия. Пулеметчики исчезли в туче каменного крошева, пыли и огня. Даки кинулись из укрытий врассыпную, муртиане убивали их на бегу.

Когда Сило отпустил гашетку, из разрушенного проема повалила грязная туча. Но вскоре она рассеялась. Он услышал многоголосые крики. Начался штурм. Кто именно атаковал – рабы, свободные муртиане или те и другие, – он не представлял.

Но он знал, что сегодня они победили.

Он немного посидел, тщетно дожидаясь ощущения триумфа. Все его мысли занимал Фэл. Тогда Сило выбрался из кресла стрелка. Эхри стояла неподалеку с винтовкой в руке. Ее суровые глаза были сухими.

– Ты со мной? – спросила она.

Он поглядел на Фэла. В муртианской культуре не предусматривалось церемоний проводов мертвых. Покойники являлись мертвой плотью, их души возвращались к Матери.

– Пожалуй, побуду здесь, – произнес он по-вардийски. – Нет особого желания убивать.

Эхри фыркнула.

– Может, тебе это и надо, – сказала она и, перебравшись через бруствер, побежала вниз по склону туда, откуда доносились звуки боя.

Сило проводил ее взглядом и опустился на колени рядом с Фэлом. Снял с него маску и очки.

– Может, мне и надо… – пробормотал он.

Глава 34

Шутливая перебранка – Бесс-освободительница – Унижение паче гордости – Арестант

На дне карьера творился ад.

Здесь туман сгустился до предела. Все стреляли в любые подозрительные тени. Из мрака вылетали пули, посланные наугад. Джез находилась где-то поблизости. Она пребывала в демоническом состоянии, и ее крики напоминали вопли доисторического чудовища. Словно кто-то воскресил и выпустил сюда одного из гигантских хищников, населявших Аталон в древние времена.

Фрей и его спутники укрылись за машиной, оснащенной длинной стрелой с буровой головкой на конце. Она была припаркована у стены карьера. Харкинс ни на что не годился – от каждого возгласа Джез он начинал трястись и бормотать что-то бессвязное. Ашуа почти непрерывно приплясывала на месте от переполнявшей ее энергии. Крейк вертелся подле Бесс. Демонист проверял, не получила ли она повреждений и шептал голему успокаивающие слова. Пинн уже мог держаться на ногах, но пребывал в горячке. Он вещал себе под нос чушь о том, как он выиграл сто гонок подряд и стал истинным героем небес. Малвери, наскоро перевязав Арриса, объявил, что пилот в порядке, но с полетами надо повременить.

В общем, команда находилась не в лучшей форме, хотя все уцелели и к тому же почти добрались до цели. Фрей позволил своему сердцу немного приоткрыться навстречу надежде.

Он выглянул из-за буровой машины и заметил расплывчатое пятнышко. Наверняка это и есть здание тюрьмы с камерами-одиночками. И пуль тут свистит не слишком много, подумал он. Участок можно быстренько пробежать.

Внезапно во мгле появилась чья-то фигура. Дариан вскинул револьвер, не зная, стрелять или нет. Впрочем, оказалось, что решать ему вовсе не требуется. Перед ним возник другой силуэт – маленький, с волосами, собранными в хвост. Джез. Она мгновенно напала на неизвестного со спины и повалила его на землю. К счастью для Фрея, подробности короткой схватки скрыл туман.

А Джез, пригнувшись над останками, оглядывалась в поисках новых жертв. Дариан вздрогнул и поспешил укрыться. Спустя минуту вой Джез донесся с противоположной стороны карьера. Фрей предположил, что отряду можно двигаться дальше.

И тут раздался многоголосый хор. Похоже, люди кричали не в ярости или страхе, а чтобы привлечь к себе внимание.

– Муртиане, – произнесла Ашуа. – Рабочая смена.

– И что они говорят?

– Не знаю. – Она пригладила волосы над ухом. – Наверное, что-то вроде «Заберите нас отсюда».

– Пожалуй, мы пойдем им навстречу, – сказал Фрей. – Чем больше народу будет шляться вокруг, тем меньше нам достанется, верно?

– Фрей, ты прямо воплощение доброжелательности.

– Эй, я для тебя, между прочим, капитан! И за грубой внешностью я на самом деле до невозможности сложен, добр и чувствителен.

– Не сомневаюсь. Изумительный пример нарциссизма.

– Спасибо. И еще я очень смелый.

Ашуа тихо выругалась.

– Совсем забыла, что ты ловко умеешь обращаться со словами. Все-таки нужно купить тебе пару книг для самообразования.

– Вы перестанете любезничать или как? – окликнул их Малвери. – Мы собираемся освободить рабов, если вы не против.

– Мы не любезничаем! – возмутилась Ашуа.

– Неужели? – удивился Фрей.

– Нет.

Дариан вздернул брови, хотя этого никто не мог видеть.

– Правда?

– Нет. Буквально и фигурально – нет!

Фрей почувствовал, что его брови поползли еще выше.

– Разве мы…

– Кэп, сейчас не время и не место для глупостей! – взвизгнул Харкинс.

Все разом подскочили.

– Ишь ты, – проворчал Малвери. – Кого-то проняло.

– По-моему, он расстроился, когда полюбовался на Джез без косметики, – заметил Фрей.

– Ничего подобного! – Харкинс, похоже, находился на грани апоплексического удара. – Это ее распроклятый демон!

– Трудности взаимопонимания… – глубокомысленно произнес Малвери. – Я порекомендовал бы пациенту нажраться.

– Мне всегда отлично помогает, – ответил капитан.

– Чтоб вам всем пропасть! – прохрипел Харкинс голосом задушенной вороны.

Фрей ухмыльнулся.

– Мне нравится, когда он злится, – заявил он. – Ладно. Харкинс, будь здесь. Остынь немного. А ты, док, пригляди за идиотом. – Он указал на Пинна. – Остальные – со мной.

Он пошел первым, отряд последовал за ним. Они прижимались к стене карьера, держась в стороне от перекрестного огня. Фрей сомневался, что они справятся без Сило, Джез и Малвери. Крейк – никудышный стрелок, и в бою от него никогда не бывало проку, но они с Бесс – неразрывны. Ашуа умела обращаться с оружием, но, судя по ее поведению, ей не хватало практики.

Он поискал глазами Джез. Где она? Не стоит ли опасаться ее точно так же, как даков? Конечно, она только что спасла их от верной гибели, однако он боялся ее. Когда она выходила из-под контроля, никто не мог предсказать ее поступков. Пусть штурман – самый знающий член экипажа, при всем при том, Джез являлась весьма большой обузой.

Размышления Фрея прервал отдаленный рев, становившийся все громче. Он нахмурился. Это еще что такое?

Рев усилился.

Турбины!

Дариан задрал голову – сквозь туман летело огненное копье. «Эквалайзер» Триники, охваченный пламенем врезался в землю. Пропахав в дне карьера полыхающую борозду, он врезался в стену со скрежетом, от которого Фрея передернуло.

Капитан пробормотал:

– Триника убьет меня.

Прибавив шагу, он направился туда, откуда доносились крики. Рядом шумно топала Бесс. Вскоре они обнаружили муртиан. Они были прикованы цепью к выступу скалы. Все одеты в жуткие лохмотья, у каждого мужчины и даже мальчика на ногах гремели кандалы, а на шее висел железный ошейник. Через металлические звенья и приклепанные к ошейникам петли были пропущены цепи, закрепленные за мощные столбы.

Муртиане были вооружены кирками. При виде Фрея они принялись восторженно размахивать своими орудиями, но, разглядев Бесс, забились в панике. Кое-кто принялся отчаянно рваться, будто всерьез рассчитывал освободиться.

Ашуа обратилась к ним по-самарлански с длинной фразой. Девушке удалось успокоить муртиан. Тем не менее рабы оставались настороженными.

Охранники сбежали, поэтому Фрей приступил к решительным действиям.

– Бесс, займись столбами, ладно? – попросил он голема. – Только поосторожнее. К ним люди привязаны.

Бесс протопала к ближайшему столбу и выдернула его из земли, нечаянно повалив дюжину рабов.

– Ты уж как-нибудь потише, – посоветовал Фрей.

Крейк показал Бесс, как порвать цепь, не причинив никому вреда. Бесс послушалась его и выполнила все без запинки, а остальное муртиане завершили самостоятельно. Бесс же двинулась дальше, с удовольствием выворачивая столбы и разрывая толстые звенья.

Рабов было человек пятьдесят. Они кашляли, но громко и радостно кричали. Кто-то помогал соседям. Некоторые устремились в туман, торопясь побыстрее воспользоваться обретенной свободой. А часть подхватила кирки и направилась искать своих недавних угнетателей.

На дне кратера продолжала пылать огненная полоса, оставленная разбившимся «Эквалайзером». Вдоль нее с воплями метались даки и муртиане. Где-то среди них – Джез. По мере того, как в схватку включались рабы, выстрелы раздавались все чаще.

– Кэп, по-моему, хаоса больше чем достаточно? – нервно спросил Крейк.

– Да, – кивнул Фрей. – За мной.

Они зашагали к середине дна карьера, где смутно сияли электрические лампы. Наверное, именно там находилась тюрьма. В воздухе продолжали свистеть пули, но количество даков сильно уменьшилось, и никто не вел прицельного огня по команде «Кэтти Джей».

Кто-то выскочил из мрака и замер, уставившись на них. Бесс мигом отреагировала. Она резко наклонилась, схватила человека за руку и вздернула в воздух.

– Бесс, нет! – испуганно заорал Крейк.

В лапище голема болтался раб-муртианин с перекошенным от страха лицом.

– Светлые! – произнес Крейк, притрагиваясь к своим волосам и аккуратно подстриженной бородке. – Остальных не обижай.

Бесс издала басовитый звук, раскатившийся у нее в груди гулким эхом. Она, похоже, выражала недовольство, словно ребенок, которого подловили на очередной каверзе. Фрея передернуло. Иногда голем наводил на него чудовищный ужас. Как, впрочем, и Джез.

Бесс выпустила муртианина. Он шлепнулся наземь, вскочил, попятился, держа одной рукой другую – явно, вывихнутую, – и кинулся прочь.

– А мы – хорошие парни, – саркастически бросил демонист.

– Но мы же все-таки освободили его. Согласен?

По дороге им больше не встретилось ни одной живой души. Постройка оказалась приземистой и унылой – не дом, а коробка. С крыши светили прожектора, поблизости тарахтел генератор. Они случайно подошли прямо к входу – наглухо запертой двери.

– Они очень хотели упрятать людей в одиночки, – вымолвила Ашуа. – Иначе зачем было засовывать их сюда?

– Бесс, открой дверь, будь добра, – сказал Дариан.

Бесс радостно забулькала и насквозь пробила металл кулаком, а потом сорвала створку с петель.

– Она весьма непосредственна, верно? – обратилась Ашуа к Крейку.

– Просто она любит ломать, – извиняющимся тоном ответил тот. – К сожалению, капитан ее постоянно поощряет.

– Ты бы посмотрела на нее, когда она по-настоящему разозлится! – восторженно сообщил Фрей.

Внутри загремели выстрелы. Пули высекли искры из брони Бесс. Дариан своевременно пригнулся.

Бесс стряхнула дверь с руки и с ревом вломилась в проем. Изнутри донеслись треск, грохот и вопли даков.

Ашуа прислушалась к невидимому побоищу.

– Получается, что на борту «Кэтти Джей» я занимаю среди женщин лишь третье место по смертоносности, – задумчиво произнесла она.

– Подумать только, какое унижение! – съязвил Крейк.

– Я чувствую себя практически безобидной, – пожаловалась она.

– Как же! – возродил Фрей. – Ты так колотила меня ногами по роже, что у меня до сих пор коренные зубы шатаются.

– О да… – мечтательно улыбнулась Ашуа. – В день нашего знакомства.

– А Бесс-то управилась, – заявил Крейк, заметив, что крики прекратились. Он сунулся в дверной проем, но тут же вернулся и сказал упавшим голосом: – Готово.

Фрей вошел в здание. Все, кроме свисавших с потолка ламп, было сломано и разбито. В тени замерла громада Бесс. Во мраке за лицевой решеткой светились ее глаза. В кулаке голем зажал чей-то окровавленный хребет, на котором уцелела голова даккадийца.

Дариан последовал дальше. Под ногами у него что-то негромко чавкало. Он не хотел думать, что конкретно. Туман лениво вползал внутрь постройки, отравляя чистый до сих пор воздух. В помещении почти не осталось мебели, но даже по обломкам можно было угадать, что Дариан попал в вестибюль, где занимались канцелярской работой. Справа он заметил деревянную дверь, а слева – металлическую. За ней-то и надо искать заключенных, решил он.

Бесс с удовольствием выломала ее.

Капитан нырнул в коридор. Бесс топала за ним, то и дело озираясь по сторонам – поворачиваясь бронированным телом. Замыкали шествие Крейк и Ашуа.

Справа тянулись массивные двери камер, снабженные запертыми снаружи откидными створками – окошками для наблюдения за заключенными.

– Угрик! – крикнул Фрей. – Я ищу Угрика! Кто-нибудь видел его?

Тишина. Он заглянул в первую камеру. Она оказалась почти пустой: из обстановки – койка и ведро, служившее ночным горшком. Самарланец, одетый в посконные рубаху и штаны, расхаживал по ней взад и вперед. Увидев Фрея, он затараторил что-то на своем языке. Самми тыкал рукой в сторону замка и просил открыть его. Дариан не стал задерживаться. Затем с окошком поравнялась Бесс. Самми охнул и метнулся в глубь клетушки.

Фрей проверял другие камеры. В тюрьме находились самми и даки. Ни один из них не казался опасным. «В чем же они провинились, чтобы заслужить подобное заточение?» – недоумевал капитан.

Все они реагировали одинаково – слышали стрельбу и взрывы снаружи и верили, что к ним пришло спасение. Они воспринимали Фрея как спасителя, пока не видели сопровождавшего его голема, залитого кровью. После этого бедолаги не желали покидать свои относительно безопасные «жилища».

В последней камере обнаружился йорт.

Он сидел на койке и чем-то чистил ногти. Приземистый, коренастый и широкоплечий мужчина, облаченный в тюремную робу. Свалявшиеся грязные темно-рыжие волосы заплетены в три толстые косы, как и борода. Прическу йорта обильно украшали кости и бусины.

Фрей отодвинул засов и открыл окошко. Заключенный уставился на капитана. Ему было около сорока пяти лет. Дубленую непогодами кожу прорезали глубокие морщины. На щеках синели татуированные полосы, а в носу, как у быка, блестело кольцо.

– Угрик?

Йорт встал и ухмыльнулся, продемонстрировав зубы, разделенные широкими щелями. У него были странные глаза: один зеленый, а второй – голубой. Интересно, что его так порадовало? – удивился Фрей.

– Вы Угрик? – повторил он.

– Я, – ответил тот.

– Помните реликвию, которая была у вас, когда самми вас поймали?

– Допустим.

– Мне необходимо знать, где вы ее взяли?

Угрик фыркнул.

– Я скажу. А может, и нет.

«Вот болван!» – подумал Фрей. Он потер пальцем переносицу и продолжил допрос:

– А если я оставлю вас гнить в камере? Вас такое устроит?

Угрик приблизился к двери и придвинул лицо к окошку, пытаясь хорошенько разглядеть Фрея и его спутников. Присутствие Бесс ни в малейшей степени не взволновало его.

– У вас неприятности с этой штукой? – внезапно осведомился он у Дариана.

Капитан стянул перчатку и с громким шлепком припечатал изуродованную ладонь к стеклу прямо перед носом Угрика. Тот пристально всмотрелся в метку с расстояния в несколько дюймов.

– Когда? – спросил Угрик.

– Завтра ночью.

Йорт отвернулся. Фрей натянул перчатку. Его терпение практически иссякло. Этот тип что, издевается над ним или его накачали наркотиками?

– Послушайте, вы хотите выбраться отсюда или нет?

– Незнакомец, предлагаю вам соглашение, – буркнул Угрик. – Я позволю вам выпустить меня отсюда, но при одном условии.

– Вы позволите?

– Да.

– И какое же ваше условие?

– Вы доставите меня туда, где я нашел реликвию.

Дариан заморгал от удивления. Если бы он имел склонность к мигрени, то сейчас, вероятно, схватился бы за голову и взвыл бы от боли. Демонист, судя по всему, был также изумлен.

– Угрик, – произнес Фрей. – У вас, наверное, мысли скачут, словно хорьки в клетке?

Йорт усмехнулся через плечо.

– Но ведь не у меня же черная метка на руке.

Дариан открыл рот, но промолчал. Чтобы добраться до путешественника, он сколотил небольшую армию, организовал воздушную поддержку и пробился через гарнизон крепости. И никаких тебе проявлений благодарности и желания пойти навстречу освободителю! Что за ерунда!

Он вздохнул и сделал несколько шагов по тюремному коридору.

– Знаете ли, у меня нет времени на всякие глупости, – заявил он. – Бесс, выломай-ка дверь. Угрик идет с нами.

Глава 35

Лазарет – Последствия – Горькое расставание

Джез лежала на хирургическом столе в лазарете «Кэтти Джей». Не будь она заляпана с ног до головы чужой кровью, Фрей и не подумал бы, что всего час назад она отрывала людям головы.

Она была неподвижной и безмятежной. Ее грудь не поднималась и не опускалась. Посмотреть со стороны – мертвая. Впрочем, это являлось ее обычным состоянием. Просто она не могла очнуться.

– Что с ней? – поинтересовался он у Малвери.

– Не имею понятия, – ответил доктор. – Она и прежде вырубалась. И, насколько я помню, в первый раз она довольно долго оставалась без сознания. Потом этого не случилось, поскольку она лучше владела собой. А сегодня… – Он пожал плечами. – Поживем – увидим.

Джез чудом обнаружил один из рабов-муртиан. Он наткнулся на женщину, лежащую без сознания. Поскольку она не являлась ни даком, ни самми, он решил, что она из компании их новых союзников, и притащил ее к ним. Никто даже не отождествлял ее с демоном, наводившим ужас на врагов. Вдобавок большинство из находившихся в карьере вообще не заметили ничего, кроме странной, стремительной тени.

Фрея мучила совесть. Он совсем не волновался о Джез. Капитан был уверен, что, когда сражение закончится, Джез сама позаботится о себе. Но ситуация круто переменилась.

– Что она собой представляет? – осведомилась Ашуа – единственная из посторонних, кому позволили войти в тесный и неопрятный лазарет Малвери.

Фрей решил, что хранить от нее тайну штурмана вовсе необязательно. В конце концов, Ашуа была свидетелем того, как Джез «мелькала». И, кстати, восприняла превращение весьма спокойно. Ему это понравилось. На борту «Кэтти Джей» было сложно найти уравновешенного человека. Но с Ашуа он все-таки распрощается.

– Наша Джез – наполовину ман, – объяснил он. – Долгая история.

– Ман? – переспросила Ашуа. – Я считала, что это сказки.

– На юге – возможно, – ответил Дариан. – А вот на севере – реальность. – Он бросил на собеседницу пронизывающий взгляд. – Но только заикнись об этом кому-нибудь, Бесс вышвырнет тебя в море.

– А мне никто не поверит, – парировала она.

Такого заверения Фрею хватило. Он снова повернулся к Малвери. Доктор тревожно наблюдал за Джез, приглаживая усы, и что-то бормотал.

– Как Пинн?

– В норме. Я подсунул ему кое-что, и он отключился. Отдохнем от него немножко. А где наш йорт?

– Раздобыл провизию в кладовке и засел в кают-компании. Сначала устроил скандал, что, дескать, не может есть «неблагословленное мясо». Я его и оставил – пусть сам разбирается.

– Ох уж эти йорты, – кивнул Малвери. – Их устраивает только мясо диких животных, над которыми вдобавок нужно провести какой-то обряд сразу после охоты.

Фрей пожал плечами.

– Ну и ладно. Нам больше достанется.

– Каковы наши дальнейшие планы, капитан? – вмешалась Ашуа. В ее устах обращение «капитан» звучало насмешливо, хотя при разговоре через маску это было трудно понять.

– Выберемся из тумана, когда стемнеет. Угрик дал мне координаты. Он заявил, что сам проложит курс, если Джез не придет в себя.

– Ты ему доверяешь?

– А у меня есть выбор? – сказал Фрей. – А если он надует нас, у меня в запасе будут лишь сутки, чтобы пожалеть об этом.

В двери лазарета появился Крейк.

– Кэп, у тебя гостья. Она ждет тебя в кабине.

Дариан непроизвольно напрягся. Он рассчитывал оттянуть момент встречи с Триникой как можно дольше.

– А, – небрежно произнес он. – Спасибо.

Дверь, ведущая в кабину, оказалась, против обыкновения, закрыта. Испытывая дурное предчувствие, Фрей распахнул ее.

Триника заняла пилотское кресло и смотрела в лобовое стекло. Снаружи быстро угасал день. «Делириум Триггер» зловеще висел на якоре в желтой мгле. Между ним и землей сновали челноки, доставлявшие бывших рабов-муртиан на гигантский фрегат.

– Закрой дверь, – вымолвила она.

Дариан повиновался и наконец-то заметил, что Триника без маски, а воздух чист. Что-то странно жужжало.

– Стандартная система очистки, – сообщила Триника. – Удаляет дым, если случится пожар.

Фрей растерялся. Стащил маску, вдохнул полной грудью.

– И сколько времени эта система здесь стоит?

– С тех пор, как я в Иктаке переоборудовала для тебя «Кэтти Джей».

Знакомые интонации. Она говорила медленно, устало. Ее голос исходил из глубочайшего провала самого дурного настроения.

– Триника… – начал он.

– Пять человек, – произнесла она. – Двое погибли в сбитых «Эквалайзерах». Остальные – на борту, когда «Делириум Триггер» попал на незащищенный участок.

Фрея буквально парализовало. Он был бессилен и не мог исправить положение. Однако предпринял попытку.

– С нами йорт, – выдавил он. – Ты меня выручила. Я получил шанс. Его дала мне ты.

– Ради тебя пожертвовали собой пятеро, – сухо отчеканила она.

На сей раз Фрей прислушался к инстинкту и промолчал.

Триника встала и отвернулась от окна. Она облачилась в черный мундир, брюки, серый плащ с капюшоном и перчатки. В руке она держала противогаз с круглыми линзами, закрывающий всю голову. Ее глаза были черными и пустыми – взор пиратской королевы, укравшей женщину, которую он когда-то любил. А еще они напомнили ему Железного Шакала.

– Зря ты просил меня об услуге, – сказала она.

– Лучше бы я умер?

– Это были мои люди. Они мне доверяли.

– Они свыклись с опасностью, – произнес Фрей.

Она покачала головой.

– Дариан, теперь они сомневаются. Даже Баломон, мой боцман.

– Ты очень долго ими командовала. Они простят тебя.

– Дело не в прощении, – прошипела она. Но вспышка гнева сразу погасла. – Они – не дураки и знают, почему я так поступила. Ты сделал меня слабой.

Обвинение Триники возмутило Фрея. Он тут же завелся. Когда он спорил с ней, дипломатия мигом улетучивалась.

– Ты что, забыла про Саккан? – рявкнул он. – Я подверг смертельному риску свою команду, чтобы спасти твою голову! Проклятье, тогда я почти не имел шансов на успех!

Она вздрогнула от его тона. Это сразу остудило его гнев.

– Они мои должники, – добавил он гораздо мягче. – Все ведь ясно.

– Ты многого не понимаешь, – констатировала Триника.

Он терпеть не мог, когда она говорила эти слова.

– Так объясни получше, – потребовал он.

– Они видят, что происходит между нами! – выкрикнула она. – А их соратники и друзья из-за этого гибнут! – Она взяла себя в руки и вновь стала подавленной и печальной. Пламя угасло. – Я командую полусотней пиратов. Они выполняли мои приказы. Не догадываешься почему? Я не давала им повода думать о себе как о женщине. Дариан, им нужно, чтобы я была безжалостна и жестока.

И она наконец-то встретилась с ним взглядом – в ее глазах блестели слезы.

– Я могу все потерять, – выдохнула она.

Приближалось что-то неотвратимое. Фрей чувствовал это.

– Я знаю тебя, Триника. Ты же не такая.

– Нет, – возразила она и разжала кулак. – Ты знал меня.

В ее ладони лежало серебряное колечко. Его подарок – взамен другого украшения, которое он должен был надеть ей на палец в день свадьбы. Кольцо связывало их обоих.

– Возьми его, – прошептала она.

– Нет, – ответил он. В висках гулко пульсировала кровь. – Оно твое.

Триника опустила руку, и кольцо, соскользнув с ее ладони, упало на пол кабины.

– Оно мне не нужно.

У Фрея вдруг ослабли колени, и он опустился на край металлического штурманского столика. На него будто надвигалась, гремя, непроглядная тьма. Он был потрясен тем, что в мире нашлось нечто, способное настолько выбить его из равновесия.

Триника надела противогаз и набросила на голову капюшон. Она повернулась к нему, но он уже не мог видеть ее лица.

– Я доставлю рабов в лагерь, как мы и договаривались, – произнесла она. – У тебя есть более срочные дела.

Она подошла к двери и сдвинула ее в сторону. Затем остановилась и слегка наклонила голову.

– Думаю, я в расчете с вами за Саккан, капитан Фрей. Прощайте.

И она быстро удалилась по коридору.

Дариан опустился на корточки. Ему показалось, что пол накренился. Желудок напрягся в преддверии сильнейшего спазма. Еще секунда – и его скрючит в три погибели. Фрей поднял кольцо и медленно выпрямился.

«Оно мне не нужно».

Он положил его на ладонь, изуродованную меткой. Потом надел на мизинец. Все как обычно.

В коридоре прозвучали приближающиеся шаги. Он сглотнул безымянное чувство, пытавшееся обосноваться в его нутре, задавил его. Нацепил маску, сурово вгляделся в стену. Держись. Будь капитаном. Сейчас нет времени на сантименты.

Это был Сило. Бортинженер просунул голову в открытую дверь.

– Кэп?

Фрей молча кивнул.

– Последний челнок с «Делириум Триггер» готов к отправлению.

– Триника ушла, – сказал Фрей. Двусмысленность короткой фразы едва не подкосила его, но он упрямо сжал губы.

– Угу, – кивнул бортинженер. – А я тут подумал, что ты захочешь знать.

– Ты… – начал Дариан и осекся. – Ты не летишь с ними? – спросил он.

Сило всегда славился своей непроницаемостью, а сейчас, сквозь маску, нечего было и надеяться угадать его эмоции.

– В старину говорили: никогда, дескать, не возвращайся в прежние места, – проворчал он. – Теперь здесь заправляет Эхри.

Фрей встал позади пилотского кресла, уставился на «Делириум Триггер» и темневшие в тумане здания Гагрииска.

– Но кое-что хорошее мы все же сделали, верно? – пробормотал он.

– Кое-что, – согласился Сило.

Дариан почувствовал, что его почти совсем не трясет.

– Быть героем, оказывается, иногда очень даже несладко.

– Понятия не имею, кэп, – ответил Сило.

– Верно, – кивнул Фрей. – Я тоже.

Глава 36

«Джез, где ты?» – Неожиданная встреча – Хорошие новости, плохие новости – Турбулентность

Сило устроился в тугой паутине металлических помостов, окружавших двигательный агрегат «Кэтти Джей». Одна его рука праздно покоилась на колене, а в другой он зажал гаечный ключ. Он глядел в пространство и вполуха прислушивался к гулу турбин. Все работало бесперебойно. Ни намека на какую-нибудь неисправность.

По выбритому черепу муртианина ползли струйки пота. Уже давно наступила ночь, но благодаря двигателю в отсеке царила жара. Неподалеку раздавалось смачное чавканье – где-то вне пределов видимости Слаг пожирал очередную крысу.

Сило испытывал крайнее возбуждение. Его разум упорно не желал смириться с любым покоем. Он пытался отвлечься, но оказалось, что ему нечего делать.

А если заглянуть в трюм и залатать пулевые пробоины, которые получила Бесс? Но Крейк как одержимый занимался демонизмом и, конечно, не обрадовался бы тому, что его отвлекают. Ведь он искал способ помочь капитану. Бесс получила лишь пару-тройку небольших пулевых пробоин, которые вполне могут подождать. Кроме того, ясно, что это просто работа ради работы, а значит, и отчаяние не за горами.

Сило спрятал инструменты и поплелся прочь из машинного отделения. Перед его глазами, как наяву, застыл мертвый Фэл. Теперь Эхри ненавидела его, Сило. Она считала, что в смерти ее мужа виноват только он. Наверное, она когда-нибудь изменит свое мнение. Правда, Сило к тому времени будет далеко и не сможет узнать о прощении.

А как насчет Аккада? Прежде он был его другом? Что они сделали с ним? Отправили в «крольчатник» вместе Баббадом и остальными союзниками? А как сложилась судьба его жены Менлил и их детей? Нет, Эхри ни за что не проявит такую жестокость.

Сило ни о чем ее не спросил. Не осмелился. А теперь – поздно.

Вход в машинный отсек находился в самом конце главного коридора «Кэтти Джей», служившего своеобразным хребтом корабля. Справа располагался лазарет. Дверь оказалась открыта. Джез лежала на операционном столе. Рядом, положив ноги на стул, сидел Малвери. Он без интереса листал газету и прихлебывал из кружки.

– Как она? – спросил Сило.

– Все так же, – буркнул доктор.

– Не будешь возражать, если я побуду с ней?

Малвери поднялся.

– А ты можешь? Жду не дождусь, когда же найдется кто-нибудь, кто согласится приглядеть за ней. В сортир хочется – сил нет. Не встану с унитаза, пока не заполню его до краев. – Он свернул газету и, насвистывая, зашагал в носовую часть «Кэтти Джей».

Сило задвинул дверь и опустился в кресло. Джез была совершенно неподвижной. Малвери смыл кровь с ее лица, волос и рук, но на одежде оставалась толстая запекшаяся корка. Ничего в ее облике не говорило о том, что она жива. Надо надеяться, что все будет в порядке.

Но разве когда-нибудь бывало иначе?

Здесь тоже раздавался шум двигателей. Внизу раскинулась пустыня. Они летели неведомо куда по курсу, проложенному йортским путешественником. Завтра они достигнут цели и вернут треклятую реликвию.

А если не получится?

– Джез, я запутался, – произнес бортинженер вслух и сам себе удивился. Каждое слово отражалось от голых стен лазарета сильным звенящим эхом.

Он посмотрел на Джез. Она не шевелилась. Выждав несколько секунд, он вздохнул, успокоился и снова заговорил:

– Когда-то у меня не имелось ни выбора, ни вопросов. Я родился рабом. В конце концов я сбежал, но все было так же четко и ясно, как раньше. Черное и белое, мы и они. И я без остановки тратил огромный запас ненависти.

Он повел плечами, будто разминался, а затем выудил из карман брюк кисет.

– Все как-то усложнилось, – сообщил он.

Сило принялся делать самокрутку. Он наслаждался умиротворяющим ритмом распределения сухой травы и свертывания бумаги. Пока его пальцы трудились, мысли муртианина отправились в свободный полет. Он чиркнул спичкой, затянулся, откинулся на спинку кресла и стал ждать, когда ему на язык придут нужные слова. Он никуда не торопился, как и Джез.

– Когда я вернулся к своему народу… – начал он после продолжительной паузы, – мне казалось, что все опять встало на свои места. Будто минувших девяти лет вовсе не было, а я победил, а не потерпел поражение, выступив против Аккада. Мир вроде бы вращался без всяких перебоев. – Он сильно затянулся и спустя миг заполнил лазарет едким запахом. – Но, Джез, я уже не тот молодой человек. Я постарел и ощутил свои потери. И быть со своими, чтобы убивать даков… Мне этого не надо. Если бы я остался, они втянули бы меня обратно в свою жизнь. Твой народ тоже тянет тебя к себе. Хочешь ты того или нет.

Сило осмотрел самокрутку. Он курил такие с момента освобождения. Он считал, что это одна из тех вещей, которые присущи свободному человеку.

– И я решил – пусть другие делают выбор. Но ошибся. Вдруг завтра наш капитан умрет, а мы разбредемся в разные стороны?

Он покачал головой.

– Сдается мне, что никто и никогда не может стать тем, кем был, – подытожил он. – Но молчать я больше не буду.

Он затянулся еще раз, набрав полную грудь дыма. Сило удерживал его в себе, пока не начало жечь легкие, и лишь тогда приоткрыл губы, выпустив клубы наружу.

Джез сохраняла неподвижность. Очнется ли она, вообще?

– Джез, где ты? – негромко спросил он. – Куда ты ушла?

Перед лицом Джез мелькали снежинки, гонимые ледяным ветром. Пряди распущенных волос хлестали ее по щекам. Она сверху вниз глядела на свое собственное мертвое тело.

Йортское пограничье. Жалкий поселок, где она столкнулась с манами. Из серых туч сеялись белые хлопья.

Ее тело лежало на боку, свернутое калачикам, как младенец в материнской утробе. Снег уже заносил ее труп.

Бывала ли она здесь? Увы, воспоминания слились в расплывчатое пятно.

По своим собственным следам она отправилась в поселок. Между домами с крышами-куполами она заметила убитых. Повсюду торчали окоченевшие кисти рук и проглядывали посиневшие лица. Однако основные следы побоища уже спрятались под белым покровом.

Она отыскала главную улицу. Из глубокого сугроба виднелся угол кабины трактора-снегохода, занесенного метелью. Джез смутно припоминала разбитые стекла и разбрызгавшуюся кровь на этом участке. Но теперь улица была безлюдна. Безмолвие нарушал лишь неустанный свист ветра.

В небе парил дредноут. С его бортов свешивались канаты и цепи, соединявшие корабль с землей. Они негромко позвякивали. Джез с любопытством уставилась на корабль, пробегая взглядом вдоль утыканных шипами планширов и грязного стального киля.

Она ждала. И вскоре услышала: протяжный нарастающий звук, вой и визг стаи. Они были над ней. Она знала, что они на дредноуте. Но они не взывали к ней. Вместо этого они сетовали и жаловались друг дружке. Их голоса будили в ней желание соединиться с ними и окунуться в жестокую первобытную охоту. Стать их сестрой, укутаться в тепло их сообщества. Она постоянно пребывала посередине. Полуман, получеловек. Она постоянно испытывала горечь собственного одиночества.

К ее плечу прикоснулась чья-то рука, и Джез обернулась. За ее спиной стоял одетый в меха тот, кого она не рассчитывала встретить вновь. Он был с ней в день нашествия манов и хотел спасти ее, когда у нее самой не хватило смелости. И он убил схватившего ее мана.

Капюшон его шубы оказался отброшен на спину. Маска, защищавшая лицо от холода, висела на перекинутой через шею ленте. Открытое честное лицо обрамляли густые черные волосы.

Рисс.

Она порывисто обняла его, изумившись своему порыву. Он являлся последним человеческим существом, которое она видела перед смертью. Рисс очутился здесь, что, несомненно, очень важно.

Его руки сомкнулись вокруг нее с благоговением и трепетом, но потом прижали ее крепче. В его прикосновении чувствовалось вожделение. Пилот всегда испытывал к ней пылкие чувства, а она не могла ответить ему взаимностью.

– Я думала, ты умер, – произнесла она.

– Не более чем ты.

Она разжала объятия.

– Он захватили тебя?

– Да.

– Каким образом?

– Ты убежала в снега. Я решил следовать за тобой. Но я остался один, а на меня наткнулись двое. Мне никто не мог помочь. – Он улыбнулся. – Теперь я этому рад.

Джез всмотрелась в него. Он походил на того, прежнего Рисса: солидный, надежный, беспредельно нормальный.

– Ну и как? – поинтересовалась она.

Он легонько покачал головой, будто хотел сказать: тебе не понять. А потом протянул ей руку в перчатке.

– Давай покажу, – предложил он.

В следующий миг оба оказались в совсем другом месте.

Они стояли посреди огромной ледяной пещеры. Под ногами у них земля уходила вниз громадными ступенями, вырубленными в виде квадратов и прямоугольников. Лестница вела в узкую шахту. Неподалеку застыли обледенелые землеройные машины с устрашающими лапами и бурами. Все они были оплетены тросами и лесами. Снаружи завывала вьюга, но в каверне[14] стояла тишина. Место напоминало заброшенный храм.

– Узнаешь? – спросил Рисс.

– Нет, – ответила она. – Я и не представляла, что они зарылись так глубоко.

– Профессора предупреждали. Приближался сезон метелей, и именно в эту пору маны совершали рейды вдоль побережья Полярного моря. Но он был одержим. Он верил, что здесь находится город азриксов, и не хотел ждать.

Она разглядывала раскопки.

– А я всегда считала это сказками, – пробормотала она. – Легенды о замечательной технической цивилизации, об утопическом обществе, погребенном под льдами… – Джез только сейчас заметила, что одета в шубу мехом внутрь – ту самую, которая была на ней в день смерти. Джез запахнулась в нее плотнее, хотя совсем не замерзла. – Романтика своего рода. На моих глазах рождалась история. И я пожелала принять в ней участие.

– Но тут ничего нет, – сказал он.

– Что случилось с профессором?

– Его убили, – бросил Рисс. – Когда мы добрались до него, он вместе со своими людьми начал стрелять. Нам такое не нравится.

Что-то в его голосе изменилось. Джез повернулась, чтобы взглянуть на него. Глаза Рисса густо налились кровью. Зубы вдруг заострились. Лицо осунулось, а кожа на черепе сильно натянулась. Но преображение Рисса нисколько не встревожило Джез.

– Зачем ты пришел? – спросила она.

– Дать тебе совет. Джез, ты пробуешь свои способности. Ты раскрываешься, раздвигаешь границы. Но ты не знаешь цену. Чем сильнее ты используешь свои возможности, тем больше ты уподобляешься нам.

– Но я же договорилась с манами. Мы все решили мирно.

– Да. Манам не нужны те, кто не принимает их Приглашение. Я простой посредник. Хотя, если честно, дело – только в тебе.

– А-а… – протянула она. – Любопытство погубило кошку…

– Точно.

– Что я могу сделать?

– Ничего. Ты ман, но лишь наполовину.

Она кивнула и погрузилась в размышления. Но внезапно она почувствовала, что зрелище участка раскопок ей надоело, и в следующий миг они переместились на ледник. Оттуда открывался вид на поселок и нависавший над ним дредноут. Палубы пустовали, но Джез слышала пение собратьев, манившее ее к себе.

– А если мне этого мало? – осведомилась она.

– Тогда тебя, дорогая, с радостью примут у нас, – ответил Рисс.

Теперь он был одет в лохмотья, его кожа походила на пергамент, а голос звучал резко и хрипло. Густые волосы превратились в сальные пряди, а губы ссохлись, открывая напоказ острые, как ножи, пожелтевшие клыки.

– Но если ты выберешь наш путь, то должна ступать очень осторожно, – продолжал он. – Мы способны думать, поскольку являлись людьми. Но демон, который обитает в тебе, лишен человеческого рассудка. И он превратит тебя в мана. Навсегда. Он не оставит тебе выбора.

– Так случается с теми, кто отказывается от Приглашения? – не унималась она. – Вы отпускаете их, чтобы они могли вернуться к вам самостоятельно и добровольно?

– Мы все же не слишком коварны. Решение принимаешь ты.

– Но я уверена, что рано или поздно они к вам присоединяются.

– Большинство. Кое-кто – нет. А прочие…

– Они кончают с собой, – договорила за него Джез.

– Да.

Она замолчала. Сама она никогда не помышляла о самоубийстве, но ужас перед манами и настойчивость их призыва на первых порах могли легко довести ее до безумия. Человек с тонкой душевной организацией с легкостью оборвал бы свою жизнь из боязни поддаться зову.

Джез всмотрелась в северный пейзаж. Снегопад усилился, и поселок был еле различим.

– Когда я очнусь? – спросила она.

– Это зависит от тебя.

Она приблизилась к ледяному бугру и присела на него.

– Кажется, мне стоит задержаться. Пораскинуть мозгами. Ты не побудешь со мной?

Рисс снова стал прежним Риссом – здоровым, розовощеким, укутанным в шубу. Он устроился рядом с Джез.

– С удовольствием, – сказал он.

Крейк стоял в импровизированном святилище в глубине трюма «Кэтти Джей». Потирая одной рукой свою аккуратную бородку, он с глубоким подозрением уставился на реликвию. Она лежала на полу в защитном круге, опутанном проводами, которые, в свою очередь, соединяли между собой разнообразные приборы. Черный футляр был открыт, и рельефное изображение головы шакала глядело на мир. Странный меч с двумя клинками покоился в своей изящной колыбели. Крейк боялся прикасаться к нему.

Но, как выяснилось, в этом не было необходимости.

Грайзер снова проверил показания осциллографа.

Что-то не ладилось.

Он нахмурился. Проклятая штуковина! Она будто из другого мира. Совершенно чужеродная вещь. Длинные узкие клинки по обеим сторонам были созданы из неизвестного материала. Он напоминал керамику, но казался очень плотным, твердым и не давал отражений. Крейк посещал музеи и видел разные модели оружия, но никогда не встречал ничего подобного.

Кроме того, на реликвии имелись символы, выгравированные с впечатляющей точностью. Возможно, это надписи на древнем языке. Вдобавок возник вопрос возраста. О том, что предмет старинный, стало известно лишь со слов Крикслинта. Судя по состоянию, меч вполне могли выковать и в этом году.

Но самой загадочной оставалась связь реликвии с демонизмом. Предмет не поддавался анализу. Крейку удалось найти лишь отдельные зацепки, которыми, вероятно, и придется удовлетвориться.

А если артефакту действительно пара тысяч лет, значит, он бесценен. Тогда Грайзер докажет, что демонизм существовал и находился на высокой ступени развития задолго до того, как большинство цивилизаций и религий оперились и встали на ноги. Перед людьми откроется безграничная сфера Искусства, при условии, что они одолеют предрассудки, насаждаемые пробужденцами. И, конечно, если не всплывет неприятная информация о том, что маны появились из-за грубой ошибки старых демонистов.

Но что, если оружие «свежее»? Крейк глубоко задумался. Он сумел выявить часть аккорда, содержащегося в реликвии. И все свидетельствовало об одном: здесь применяли современную технику.

Крейк завалил помещение листами бумаги с формулами и графиками. Святилище превратилось в мастерскую инженера, Грайзер без устали экспериментировал с устройствами и деталями, купленными в Теске. В углу неподвижно сидела Бесс. На ее плечи было наброшено одеяло, толстые ноги вытянуты вперед. Глаза, светящиеся за лицом-решеткой, погасли. На огромной ладони лежала ее любимая книга сказок с красочными картинками.

Стоило Крейку взглянуть на голема, как его охватили печаль и муки совести. В ее мягких кожаных сочленениях-суставах зияли пулевые пробоины, которые требовали ремонта. Бронь пестрела щербинами и вмятинами. Она находилась в плохом, прямо-таки жалком состоянии. Грайзер ухаживал за ней не так старательно, как следовало, и корил себя за это. К тому же он с головой нырнул в исследования, которые должны были спасти капитана.

А вдруг он потерпит фиаско? Или они не доставят реликвию вовремя, а вновь изобретенные и никем не опробованные методы Крейка не принесут пользу? Сам-то он выживет и без «Кэтти Джей», но Бесс? Он не мог появляться с големом на людях – все сразу поймут, что он демонист. А затем его больно резанула новая мысль: с самого начала истории с Шакалом он занимался исключительно своими делами, а потом проблемой капитана. Он почти не думал о Бесс.

«Грайзер Крейк, ты презренный тип, – сказал он себе. – Ничего удивительного, что ты так дурно поступил с мисс Бри».

С мрачным видом он вышел из святилища, отодвинув брезентовый занавес. После перевозки в Гагрииск пятидесяти муртиан и крайне неаккуратной посадки корабля в трюме царил беспорядок. Но оборудование Крейка выдержало всю тряску. Разбился лишь гармонайзер – невелика потеря.

Пескоходы после боя вернулись в трюм. Использовали только две машины – те, на которых имелись пулеметы, – но они оказались в удивительно хорошем состоянии. Они, в общем-то, больше походили на груду металлолома, чем на средство передвижения, но Ашуа знала, что делает, когда покупала их.

Вспомнив об Ашуа, он замер у подножия трапа и посмотрел в темноту у переборки. Оттуда доносился звук дыхания. К счастью, не Железного Шакала, спящего человека.

Ашуа устроилась за трубами, которые, будто специально, отделяли уголок трюма, где постелили на пол брезент. Она лежала на боку, упаковавшись в пыльный спальный мешок, и, похоже, не замечала ни вибрации, ни содроганий «Кэтти Джей» в воздушных ямах.

Капитан устроил переполох по поводу того, где разместить Ашуа. Крейк боялся, что его заставят поменяться каютами с Джез, и тогда он лишится верхней койки, где он хранил свои книги и вещи. Но девушка сама решила поселиться здесь. Ашуа заявила, что с детства прекрасно спала на полу. Кроме того, в трюме просторно. Команда «Кэтти Джей» не стала возражать.

Грайзер до сих пор не знал, как относиться к присутствию Ашуа на борту. Сперва он ужаснулся. Он не желал сталкиваться с кем-то, кто мог нарушить его шаткое равновесие. Но сейчас он думал, что, пожалуй, отреагировал излишне резко. У нее, похоже, были мозги, а данную человеческую особенность Крейк весьма одобрял. И она ни разу не обращала против него свое нахальство, что тоже говорило в ее пользу. Кстати, когда она хотела над кем-нибудь посмеяться, то частенько выбирала Крейка своим сообщником. Это было даже приятно. Малвери, судя по всему, принял Ашуа, а мнение доктора много значило для Крейка.

Может, все и неплохо. Главное, чтобы капитан удержался от попыток соблазнить ее.

А сейчас ему нужно сообщить новости.

И Грайзер быстро зашагал в сторону кабины.

Фрей вел корабль над бескрайним морем песчаных барханов. В небе висела луна почти правильной округлой формы: лишь сбоку угадывалась узкая черноватая долька. Ночь была светлой. Крейк старался не думать об опасности, которая грозит им, если их засечет самарланский патруль. Вероятно, Дариан именно по этой причине так близко прижимался к земле.

За штурманским столиком сидел Угрик, обложившийся кучей карт. Когда демонист переступил через порог, йорт повернулся к нему и противно захихикал.

– Загадочный господин Крейк вылез из своей берлоги! – провозгласил Угрик. – Что вы там поделывали? Будоражили бесконечность?

– Вы правы, – сухо отозвался тот.

Йортская бесцеремонность всегда казалась ему обыкновенной грубостью. И что еще за непонятная загадочность?

– Вы правы… – вполголоса передразнил его Угрик. – Да, конечно, не спорю.

Крейк проигнорировал реплику путешественника. В ней угадывалось скрытое оскорбление. Угрик вновь склонился над картами. Крейк с сомнением посмотрел на него и переключил свое внимание на капитана.

Фрей был максимально сосредоточен. Грайзер был в курсе того, что на корабле побывала Триника. Поэтому понять, кто виноват в том, что у капитана такое настроение, оказалось несложно.

– Кэп, куда мы направляемся?

Угрик вновь захихикал.

– Увидите!

Фрей ткнул пальцем в сторону йорта, дескать, вот тебе и ответ.

Крейк откашлялся.

– Что хочешь сначала: хорошие новости или плохие?

– По традиции вроде бы положено сначала выслушивать плохие?

– Да.

– Выкладывай.

– Плохое известие заключается… ладно. Хорошая новость – я добился кое-какого прогресса. Поработал, основываясь на героическом полевом испытании моего маскирующего устройства, которое ты провел. Придумал парочку полезных методов. Они могут пригодиться, если дело обернется… э-э… драматически.

Фрей кивнул, хотя и без энтузиазма.

– Крейк, я тебя уже поблагодарил?

– За что?

– За шар. Он меня спас.

– О да. – Грайзер замолчал. – Нет, не благодарил.

– Спасибо тебе, – сказал Дариан. – Ведь ты погряз в моих проблемах. Хочу, чтобы ты знал: я тебе глубоко признателен.

Капитан произносил слова унылым монотонным голосом. Крейк начал тревожиться по поводу состояния рассудка Фрея. Но вероятно, он просто вымотался, как и все они. Похоже, им некогда было перевести дух с того момента, когда Фрей продемонстрировал свою ладонь с черной меткой.

– И тебе спасибо.

– А теперь давай дурную новость, – сказал Фрей.

– Итак… – Крейк сделал небольшую паузу, решая, как лучше изложить то, что намеревался. – Полагаю, ты не осведомлен о скачках гармонического резонанса?

Фрей бросил на него ледяной взгляд через плечо.

– Глупый вопрос. Попробую попроще, – затараторил Крейк. – Помнишь, я когда-то дал тебе кольцо, связанное с компасом?

– Оно? – спросил Фрей, подняв руку.

Грайзер внезапно все понял.

– О… – промямлил он. – Кэп, я не…

– Поставишь мне выпивку, если я переживу завтрашнюю ночь. Продолжай.

Крейку потребовалось полминуты, чтобы собраться с мыслями.

– Принцип работы кольца и компаса состоит в том, что в оба предмета вселены два демона, осциллирующие на одной частоте. Это позволяет одному из них всегда отыскать второго. Принцип такой же, как у магнитов. Клипсы устроены подобным образом, но несколько сложнее. Когда демон вселяется в какую-нибудь вещь, он создает аккорд, не совпадающий по фазе с остальной частью предмета. Возникает невидимая волна, перемещающаяся между объектами, которую мы и называем гармоническим ре…

– Крейк, считай, что я тупой, – раздраженно потребовал Фрей.

– Кто-то следит за реликвией.

– Ясно.

Крейк вздохнул. Наверное, у него слишком сильна тяга к научным терминам.

– Все точно так же, как с кольцом и компасом, но, должен признать, сделано гораздо точнее. И некто владеет устройством, которое сообщает, в какой точке находится реликвия.

– И только демонист на такое способен?

– Да.

– Ты знаешь кто, навскидку?

– Нет.

– Ты можешь заблокировать сигнал?

– Пожалуй. Но потребуются сутки.

Капитан мотнул головой.

– Чего у нас точно нет, так это…

«Кэтти Джей» содрогнулась, и Крейк с трудом удержался на ногах.

– …времени, – закончил Фрей мрачно.

Они помолчали, пристально изучая стены и потолок, как будто всерьез рассчитывали обнаружить причину сотрясения.

– Турбулентность, – предположил Дариан.

«Кэтти Джей» опять дернулась. Потом ее тряхнуло еще сильнее. Крейк пролетел через кабину и больно стукнулся о переборку.

Он попытался прийти в себя и обнаружил, что пол кабины перекосился. Турбины «Кэтти Джей» чихали, фыркали, умолкали и снова включались. Корабль тяжело накренился на правый борт. Этот «маневр» сопровождался непрерывно усиливавшимся звуком, который Крейк научился ассоциировать с пикированием. Желудок демониста сжался.

– Кэп! – крикнул он. – Что слу…

– Заткнись! – рыкнул Фрей. Капитан отчаянно цеплялся за рукоять управления, яростно дергал рычаги, нажимал на педали. – Заклинило!

Ухватившись за спинку пилотского кресла, Крейк медленно встал. Через плечо Фрея он видел находившиеся на приборной доске циферблаты в медных оправах и блестящие регуляторы. Все стрелки, будто обезумев, метались в разные стороны. А к лобовому стеклу стремительно приближались волны пустыни, окрашенные в стальной цвет.

– Клапан аэрумной цистерны в полуоткрытом состоянии! – заорал Дариан, дернув за ближайшую рукоять. Корабль швырнуло вперед, Крейк ударился грудью о кресло. – Поклятье… – Фрей выругался и нажал кнопку. Турбины громыхнули еще раз и стихли.

Тишина, обрушившаяся на них, оказалась очень страшной. Нос «Кэтти Джей» упрямо клонился вниз. Фрей выворачивал рукоять, чтобы удержать корабль от падения на правый борт.

– Что ты творишь?! – взвизгнул Крейк.

– Точно как было у нас в Мардуке, – весело сообщил Угрик. – Стоял жуткий холод, мотор замерз, и мы…

– А ты тоже заткни плевательницу! – рявкнул капитан, обернулся и крикнул в коридор: – Эй, там! Пристегнитесь, что ли!

– Как? – взвыл Крейк.

Он заметался по кабине в поисках хоть чего-нибудь, за что можно уцепиться. В конце концов ухватился за подлокотник кресла. «Кэтти Джей» явно отяжелела, теряя аэрум. Корабль с ужасающей безмолвной грацией скользил сквозь лунную ночь.

– Сделай что-нибудь! – потребовал Грайзер.

– Предложи!

– Нажми на кнопку!

Капитан неожиданно просветлел лицом.

– А ведь эту кнопку я еще никогда не пробовал. – Он прицелился и ткнул пальцем.

Тишину заполнило ровное жужжание – включилась система фильтрации воздуха.

– О, так вот она где! – победно воскликнул Фрей.

В следующий миг Крейк ощутил мощный толчок, стукнулся головой обо что-то твердое и провалился в темноту.

Глава 37

Затерянные в пустыне – Фрей в отчаянии – Шайн – Так уж устроены неудачники

На фоне звездного занавеса висела обрюзглая злорадная физиономия луны. Куда ни глянь – повсюду раскинулась безжизненная пустыня. Бесконечные, неподвижные барханы. Даже малейшее дуновение ветерка не тревожило серебряный песок. Таким мог быть пейзаж мертвой планеты.

«Кэтти Джей» лежала в конце глубокой борозды, зарыв нос в песок. Корабль оставил грубый шрам на лике первозданной природы. Хвостовое оперение под пологим углом торчало в воздухе. «Кэтти Джей» приземлилась на брюхо, но бронированная обшивка уцелела. В цистернах имелось достаточно аэрума, чтобы заметно убавить вес судна. Фрей умудрился в последние секунды перед ударом почти полностью снизить скорость. Хотя «Кэтти Джей» сильно досталось, она все же не развалилась.

Учитывая обстоятельства, посадка являлась практически идеальной. Правда, Фрею ничуть не становилось легче от осознания собственного мастерства.

– Кэп, причины не понимаю, – проворчал Сило, уставившийся во вскрытую начинку приборной панели. В руке он держал электрическую лампочку, наскоро соединенную проводами с аккумуляторной батареей, и пытался сунуть импровизированный фонарь поглубже. – Никаких поломок.

Фрей скорчился рядом с бортинженером. Он пробовал разогнать мрак при помощи масляного светильника, который он отыскал в кладовой. Лобовое стекло кабины было засыпано песком. Лишь сверху пробивалась узкая полоска лунного света. Внутреннее освещение «Кэтти Джей» отключилось. Даже указатели аварийных выходов.

– В чем дело? – допытывался Дариан. – Корабль недавно отремонтировали.

– Он в полном порядке, – подтвердил Сило. – Но системы, не связанные между собой, вдруг отказали. В одну секунду.

– Значит, воздействие извне?

В свете тусклой лампочки выражение лица муртианина казалось зловещим.

– Не знаю, кэп. – Он задумался. – У тебя есть карманные часы? Мои погибли вместе с другом.

Фрей протянул ему свои. Сило посветил на циферблат.

– Тикают, – произнес Дариан, пожав плечами.

– Они просто устроены. Заводной механизм. Похоже, пострадали более сложные устройства.

– А ты не можешь… ну… перезапустить системы?

– Кэп, все было отлажено. А теперь вырубилось. Мы ведь даже свет не можем включить.

Фрей помрачнел.

– Если так, делай все, что можешь, – буркнул он, забрал лампу, направился в каюту и запер за собой дверь.

Капитан поставил светильник на шкафчик, предварительно убедившись, что тот не соскользнет оттуда из-за неприятного крена «Кэтти Джей». При слабом свете небольшое помещение будто съежилось в размерах. Огонек отбрасывал пляшущие отблески на металлические стены. Фрей умылся – вода все еще шла, хотя не нагревалась, и посмотрел на себя в зеркало.

Он был измученным и осунувшимся. Под глазами – темные мешки, да и не брился давно. Когда он в последний раз высыпался?

Фрей вернулся к шкафчику и отпер ящик, в котором держал шайн. В маленьком флаконе с закрытой крышечкой-пипеткой вместо пробки плескалась прозрачная жидкость. Капитан присел на край койки и принялся крутить емкость в руках.

«Пожалуй, хватит для того, чтобы себя угробить», – подумал он.

И фыркнул. Хватит театральщины. Мысль о самоубийстве была просто глупой. Но пара капель шайна ему не повредит. Забыть обо всем на несколько часов. Уснуть и видеть сны, блаженные, воздушные, которые всегда дарует шайн.

И никаких сетований насчет того, что попал на самое дно. Он убедит себя в том, что настало время новых подвигов. Нужно вести себя так, как следует герою Саккана. Ведь от него другого и не ждут.

И каков же результат? Он заполучил проклятие от трухлявой старинной железяки, потому что не смог удержать свои шаловливые ручонки. Джез – в коме. Пинн получил два ранения. «Файеркроу» разбит. С «Кэтти Джей» случилась авария. Команда – в безлюдной пустыне, в нескольких тысячах километров от города. Возможно, экипаж погибнет здесь от голода и жажды, а ему надо готовиться к свиданию с Железным Шакалом, который спустит с него, Фрея, шкуру. Похоже, он вдобавок спровоцировал гражданскую войну в Вардии. Ну а после переполоха в Ментенфорском институте, на него открыла охоту Рыцарская Центурия. И, в довершение всего, он разрушил отношения с Триникой. Теперь он не представляет, удастся ли исправить их, даже если он останется цел и невредим.

Если собрать все воедино, получается весьма жалкое зрелище.

Наверное, он просто взялся не за свое дело. Ведь есть же люди, которые тащат груз ответственности без всякой натуги. Они рождены для того, чтобы командовать – аристократы, офицеры, вожди. Они спасают чужие жизни и платят соответствующую цену. Подобные решения нельзя передавать в руки безвольного сироты из приюта.

Он обманывал сам себя. Ухитрился сделать так, что команда доверяет ему. Притворившись капитаном, он каким-то образом действительно стал им и сам искренне считал, что достоин этого звания. Он ошибался! И доказательства налицо.

По крайней мере, у Триники хватило ума отвернуться от него, пока он вторично не сломал ей жизнь.

Фрей вытащил из кармана компас, который дал ему Крейк. Серебряное кольцо было на пальце. Стрелка осуждающе указывала на него, Фрея. Он бросил компас на койку и открутил колпачок флакона.

По отношению к Тринике он всегда старался поступать как надо и все равно без толку. По крайней мере, в первый раз был виноват только он. Но, улизнув с собственной свадьбы, он испытал огромное облегчение. Он сбежал от нее и от их нерожденного ребенка. В общем, выскочил из капкана. Сожаление пришло потом, не скоро. А когда он передумал, оказалось, что он опоздал.

Но сейчас им овладело чувство, которого он не знал прежде. В груди стянулся тугой узел боли. Он ощущал странную, оглушительную пустоту и тупое недоумение.

После того как она покинула его, все вокруг поблекло. Члены команды, будто призраки, то заявлялись в его мир, то исчезали. Он почти не слышал их слов и отвечал автоматически. Лишь когда «Кэтти Джей» стала падать, Фрей вернулся в реальность. Опасность вырвала его из оцепенения. Однако теперь он продолжал тонуть в своей всеобъемлющей, глубокой, многослойной, нарастающей тоске.

Он посмотрел на флакон с шайном. По капле в каждый глаз, и наступит смутная радость наркотической дремы. Он провалится в свои грезы. Стоит ли цепляться за призрачную надежду на то, что «Кэтти Джей» доставит их к цели? Очень маловероятно.

«Ты неудачник с самого рождения, – сказал он себе. – Ты никогда не был героем. Ты – полное ничтожество. Так что принимай наркотик и не дергайся. Не прикидывайся тем, кем ты не являешься».

Он кивнул своим мыслям. Он прав. Все время он строил из себя какого-то другого человека.

Фрей швырнул флакон шайна в стену. Тот разбился, звякнув стеклом и обрызгав переборку прозрачной жидкостью.

Значит, пора перестать прикидываться.

– Угрик! – рявкнул он, соскользнув по трапу в кают-компанию.

Йорт, только что откусивший здоровенный кусок кекса, закашлялся и засыпал стол крошками. Кекс являлся одним из перенасыщенных сахаром изделий Малвери и хранился в кладовой с эпохи зарождения цивилизации. Угрик поспешно отхлебнул кофе прямо из кастрюльки, словно боялся, что у него отберут еду и питье.

Дариан рассматривал его со сдержанным отвращением. Йорт до сих пор не снял бежевую тюремную робу, пестревшую свежими кофейными пятнами. Он вытер рукавом бородатые щеки и громко рыгнул. Огонек стоявшего перед ним светильника дернулся и едва не погас.

– Мы договорились, – заявил путешественник. – Вы обещали доставить меня на то место, где я взял реликвию. Иначе я не позволил бы вам освободить меня.

– Нашелся умник! А что, по-вашему, я пытаюсь сделать? – отозвался Фрей.

Он пребывал совсем не в благодушном настроении и не собирался выслушивать всякую чепуху. Дариан энергично шагнул вперед – что было нелегко сделать на наклонном полу – и встал напротив Угрика.

– Мне нужно несколько ответов, и немедленно. И не наводи тень на плетень! А не то, клянусь, возьму все ножи и вилки и искромсаю тебя в мелкий фарш!

Фрей хлопнул обеими руками по столу так, что Угрик подскочил.

– Куда мы направляемся? Сколько осталось?

– Миль тридцать примерно, – ответил йорт.

Информация обнадеживала. Правда, пешком к следующему вечеру не добраться.

– Вы уже были там, верно? – произнес Фрей гораздо спокойнее. – Естественно, раз стащили реликвию. Расскажите-ка поподробнее.

Угрик демонстративно закатил глаза.

– Доехал на ка’риише. С кочевниками-самми.

– Это животное такое?

– Да.

– И как вы обнаружили реликвию? И вообще, где именно?

– Я кое-что знал о том, где искать, – уклончиво заявил йорт. – Нашел следы и отправился по ним.

– Вот как?

– Да. Мне повезло. День был тихий, безветренный. Их не успело занести песком.

– Что за следы?

– Колес.

Фрей опять хлопнул по столу, на сей раз от восторга. Угрик снова подскочил.

– Нельзя ли потише? – промямлил он.

– Вы помните координаты?

– Да. Точно на восток. Не ошибусь. Но я…

– Вставайте, – перебил его Фрей. – Мы отправляемся.

– Можно я сначала доем кекс?

– Нет! – рявкнул Дариан.

Угрик ответил покорным вздохом и отодвинул стул. А затем внезапно схватил кекс и принялся быстро откусывать от него, пока Фрей не вырвал еду прямо у него из рук. Йорт обжег его возмущенным взглядом.

– Мерзавец, – прочавкал он.

Капитан поспешно набил мешок продуктами, оказавшимися в кают-компании, и поволок Угрика в трюм. По дороге они никого не встретили. Крейк лежал в каюте с легким сотрясением мозга, Малвери возился с ним. Пинн и Джез находились в отключке. Харкинс прятался, Сило работал, а где находилась Ашуа, Фрей не имел ни малейшего представления.

Так что останавливать его некому.

Он пристроил мешок в заднюю часть одного из пескоходов, закрепленных посреди трюма, подошел к рычагу управления погрузочной рампой и потянул за него. Гидравлика заскулила, рампа со скрипом открылась, впустив в трюм лунный свет и прохладный ночной воздух. Правда, из-за того, что хвост «Кетти Джей» оказался задран, край рампы повис в нескольких футах над землей.

– Отвязывайте машину, – велел он Угрику и добавил, указав в угол трюма: – И возьмите отсюда запас горючего.

Йорт принялся возиться с зажимами, которые удерживали машину во время полета. Фрей направился к святилищу Крейка и решительно откинул брезентовый занавес.

Реликвия валялась в паутине проводов, спутавшихся из-за аварии. Оружие все так же покоилось в черном футляре. Дариан захлопнул его и поднял.

За спиной у него раздалось заинтересованное воркование, и он обернулся. В тени сидела Бесс. Она пошевелилась, за ее решеткой-лицом вспыхнули алые искорки.

– Бесс, это я – Фрей, – прошептал капитан. – Не беспокойся, спи.

Голем скрипнул суставами, устраиваясь поудобнее, и огоньки-глаза погасли.

Вернувшись, Фрей обнаружил, что Угрик грузит в пескоход не только канистры с горючим, но также кусок брезента и моток веревки. Дариан не стал допытываться, зачем ему это понадобилось. Ему хотелось лишь смотаться поскорее, пока кто-нибудь из команды его не засек.

– Думаете, эта штука поедет? – пробурчал Угрик, когда они сели в пескоход.

– Вы говорили, что видели следы колес. По словам бортинженера, испортилось только сложное оборудование «Кэтти Джей». А драндулеты устроены без затей, – пояснил Фрей и повернул рычаг зажигания. Мотор пескохода сразу взревел. – Готово!

Угрик обвел взглядом пустой трюм.

– А еще кто-нибудь будет нас сопровождать?

– Знаете, они уже больше чем достаточно потрудились для меня, – произнес Фрей. – Отправимся только мы с вами.

– Ладно, – ухмыльнулся йорт. – Люблю людей, которые не согласны помирать без музыки.

– Так уж устроены неудачники. Все гадаем, побили нас или еще нет.

Фрей нажал на акселератор. Пескоход пересек трюм, скатился по рампе и тяжело грохнулся в темноту ночи.

Глава 38

Беглецы – Исчезнувший остров – Как было на самом деле – Брезент – Возможно, мираж

Безжалостное солнце.

Фрею не пришлось долго ломать голову над тем, зачем Угрик погрузил в пескоход брезент. Сначала он предположил, что столкнулся с очередной из странностей йорта. Но ситуация прояснилась, когда рассвело, и пассажир потребовал остановить машину. Угрик ловко закрепил веревкой брезент на ребрах жесткости[15]. Дариан запасся водой, а вот такого расклада не предусмотрел. Но если честно, он почти никогда не думал на шаг вперед.

Он сидел за рулем раздетый до пояса и обливался потом. Сверкающий песок, летевший из-под колес, больно слепил глаза. Хуже всего было утром, когда они ехали, держа курс прямо на солнце. Теперь оно поднялось, и брезент давал минимальную защиту от лучей.

Дариан отхлебнул теплой воды и передал флягу Угрику, сидевшему на пассажирском сиденье. Йорт тоже разделся, обнажив торс с многочисленными шрамами и татуировками. У него имелся заметный животик, однако он был сложен крепко, как бульдог.

Угрик уже добрый час почти непрерывно бормотал себе под нос. Тема разговора, который он вел сам с собой, постоянно менялась, но всегда возвращалась в прежнюю колею. Фрей мог лишь догадываться о том, что беспокоило соседа. Он не понимал ни слова на рычащем и воющем языке йортов.

В конце концов терпение капитана иссякло. Ему просто необходимо поболтать. Надо хоть как-то отвлечься и от монотонной поездки по пустыне, и от своих темных мыслей. И, кроме того, он начал ощущать себя брошенным.

– Что у вас все-таки произошло, Угрик? – осведомился он.

– Чего? – растерялся тот.

– Вы ведь путешественник?

– Да… – с подозрением в голосе ответил йорт.

– Видели что-нибудь интересное?

– Конечно. Я был на первом корабле, который посетил Нью-Вардию после ее открытия. Провел там пару лет. Посетил Трайблазин и так далее.

– Неужели? – заинтересовался Фрей. Он часто думал о Нью-Вардии как о месте, где можно укрыться на крайний случай. – Ну и как там?

– Дикость. Каждый – сам за себя. – Угрик собрал рыжую бороду в кулак и рассеянно подергал за косички. – Как раз по мне.

– В газетах писали, что там в один миг исчезали деревни вместе с народом. Бесследно. Это правда?

– Да, – кивнул Угрик. – Трудно объяснить, в чем причина. Бывало, люди уходили прямо в глушь, чтобы не платить налогов эрцгерцогу. Поговаривали, что в Нью-Вардии есть тайное поселение, которое возглавляет парень по прозвищу Рыжий Аркус. Он не подчиняется ни эрцгерцогам, ни вождям, ни Богу-императору, ни спикеру республики, как в Таке.

Фрей направил пескоход по склону бархана. Он управлял очень осторожно, чтобы машина не перевернулась на ненадежной почве.

– Доводилось встречать кого-нибудь из тех людей?

– Никогда, – ответил йорт. – Там много чего пропадает, но ведь это же граница. – Он захихикал в своей обычной манере. – А я слышал байки и похуже. Кое-кто верит, что Нью-Вардия вовсе не такая пустынная, как считали первооткрыватели. И тамошний народ не горит желанием делиться с нами своей территорией. – Он поскреб ногтями щеку и хмыкнул. – Кто знает?

– А в Джагос летали? – спросил Фрей, чтобы поддержать разговор. Любой треп лучше молчания.

– Да. Одним из первых.

– И какие впечатления?

Угрик насупился.

– Туманы и тени. Словно до тех краев дотянулась сама Погибель. Будь я проклят, если там нет чего-то жуткого и неестественного.

– Не ожидал, что знаменитый путешественник окажется суеверным, – произнес Фрей, искоса взглянув на спутника.

– Там творятся странные вещи. Торопятся, спешат заселять Нью-Вардию, а в Джагос отправляются только сумасшедшие.

Фрей открыл рот, чтобы указать на двусмысленность последней фразы, но решил не утруждаться насмешкой.

– А есть места, где вы не бывали?

– В Пелешаре, – буркнул Угрик. – Он у меня в ближайших планах. Обширный участок.

– А вы разве не слышали? Он куда-то сгинул.

– Да что вы? В газетах вычитали?

– Ага, – согласился Дариан.

Он действительно видел в газетах сенсационные заголовки: «ПЕЛЕШАР – ИСЧЕЗНУВШИЙ ОСТРОВ!» Крейк, конечно, только фыркал и заявлял, что это чушь.

– Похоже, они не соврали. Самми потеряли его. – Угрик захихикал. – Но я-то – удачливый тип.

Фрей вскинул брови.

– Вы серьезно? По-вашему, страна может запросто взять и как сквозь землю провалиться?

– На Пелешаре сокрыто то, что и не снилось здешним мудрецам, – назидательно провозгласил Угрик. – Из первой экспедиции самми вернулся лишь один корабль. Пилот оказался разговорчивый, но бестолковый. А потом эти глупцы отправили на остров военный флот – так уж самми устроены. Ворваться, покарать, захватить. Из них никто домой не вернулся.

– Вы сочиняете, – усомнился Фрей.

– Думайте, как хотите, – хохотнул Угрик. – Но я, кстати, – сын Высокого вождя Йортланда. У нас есть свои шпионы, как и у всех остальных.

Дариан ничего не ответил и сосредоточился на управлении пескоходом. Он никак не мог сообразить, то ли Угрик заманивает его куда-то с дурными намерениями, то ли наоборот. Солнце палило немилосердно, драндулет раскачивался и скрипел.

– Правда? – спросил он, нарушив паузу и не в силах устоять перед искушением. – Я имею в виду: самми посылали туда флот? И потеряли его целиком?

– Именно.

– Почему же об этом никто не слышал? Значит, самми построили военные корабли. Ведь они первыми лезут в драку и…

Угрик махнул на Фрея мозолистой рукой.

– О том, что происходит в Самарле, мало кому известно. К тому же все случилось больше двадцати лет назад. За несколько лет до Первой аэрумной войны. Тогда они жили с размахом.

– Шутите! Они так давно летали в Пелешар? Но… – Дариан замялся, подбирая слова. – Это же случилось еще до того, как Кревен и Скейл открыли Нью-Вардию.

– Кревен и Скейл искали Пелешар, – проворчал йорт.

– Чушь! – воскликнул Фрей. – Вы мне голову морочите.

– Нет! Вы, вардийцы, получили информацию об острове от агентов в Самарле и послали своих ребят все проверить. Вот только Великий Пояс Бурь снова разыгрался, да и корабли тогда были похуже. Много народу погибло, и с курса они сбились, но наткнулись на Нью-Вардию.

– Чушь! – повторил Фрей, хотя рассказ Угрика вполне ложился в его картину мира, который представлялся ему местом забавным и целиком основанным на случайностях.

– Да вы вообще не в курсе. А из-за чего началась Первая аэрумная война? Самарланцы боялись – и Пелешара, и других областей, от которых исходила опасность. И еще ущемленная гордость, конечно. Самми требовался аэрум, чтобы создать самый мощный флот!

– Чушь! – выкрикнул Фрей.

Угрик громко расхохотался.

– Чистая правда! Потом Пояс Бурь стал брыкаться по-настоящему, и следующие лет пятнадцать проникнуть из Пандраки за впадину Ордик было невозможно. А у нас продолжалась эта проклятущая война. Короче, никто так и не сумел найти более удобный путь, чтобы вновь отыскать Пелешар. А когда люди прекратили убивать друг друга, все устремились на запад. Но Пелешара там не оказалось.

– С тех пор прошло семь лет, – удивленно сказал Фрей.

– Да. И самми, и ваш эрцгерцог, и мой отец узнали об этом вовремя. Ваши газетчики немного опоздали.

Дариан вздохнул.

– Сказка. Надо бы это обмозговать.

– Хе, – фыркнул Угрик и приложился к фляге с водой.

Они ехали без остановок. Уже перевалило за полдень. Путешественник задремал, разморенный жарой. Дариан вел драндулет по барханам, строго ориентируясь по компасу на восток.

У него вдруг сделалось легко на душе. Он сбежал в пустыню в компании йорта-проводника и чувствовал себя свободным. Бесконечное пространство и солнце не раздражали его. Он даже радовался той угрозе, которую они представляли.

Впервые он мог тревожиться только о себе. Команда – на борту «Кэтти Джей». Он не способен повлиять на судьбы своих людей. Триника, единственный остаток прежней жизни, ушла. Он постарался выкинуть ее из головы. Горевать можно и завтра, если следующий день для него наступит.

Ему не нужно думать ни о чем, кроме предстоящей ночи.

Его жизнь сжалась до нескольких часов, и близость смерти не тяготила его. Если он выживет и сумеет уклониться от подступающей гибели, годы вновь растянутся перед ним, развернутся в будущее, как меха концертино. Он вернется на «Кэтти Джей» и займется сломанным кораблем, брошенным экипажем. Но пока, в ближайшие сутки, он не станет об этом беспокоиться. Лишь теперь он понял, насколько тяжелым грузом были для него обязанности капитана.

– Ничего, Дариан, – пробормотал он. – Все будет отлично.

Двигатель пескохода зачихал, громко щелкнул и затрясся, а затем кашлянул и выпустил облако гнусного черного дыма. Машина плавно проехала еще немного и замерла.

Угрик открыл глаза и увидел, как Фрей бился головой о руль. Йорт поморгал и принялся озираться по сторонам.

– В чем дело? – спросил он.

Дариан и не предполагал, что может тосковать по дому. Ведь настоящего дома у него никогда не было. Ну а патриотизм он считал чем-то вроде болезни, от которой пострадали, например, Малвери и Харкинс. Для Фрея страна являлась тем местом, где ему довелось родиться.

Но сегодня все обстояло иначе. Дариан мечтал о родных краях. Он мог отдать что угодно за одно доброе, честное вардийское облако, которое пролилось бы дождем. Или еще лучше – за непроницаемое осеннее небо цвета мокрого шифера. Раньше такая погода иногда угнетала его, но сейчас он поклялся никогда не хулить климат Вардии, если ему каким-то чудом удастся пережить эту чудовищную жару.

Песок глубоко проваливался под ногами, и шаги давались с большим трудом. Угрик плелся рядом с Фреем. Оба упаковались в черный брезент, который Дариан разрезал саблей пополам. Они набросили материю на себя и завязали веревкой на плечах и запястьях. Брезент нависал над головами наподобие грубых капюшонов и норовил сползти на глаза. Угрик сообщил Фрею, что в пустыне открытая кожа моментально обгорит, но капитан предпочел бы солнечные ожоги такому одеянию. Брезент раскалился, и, кроме того, Фрей чувствовал себя смешным. Они походили на пару мант – морских дьяволов или неумело склеенных воздушных змеев.

Они вскарабкались по скату очередного бархана, который преграждал им путь. Угрик что-то привычно бормотал вполголоса. Фрей уже не понимал, то ли путешественник безумен, то ли просто оригинал. Тем не менее он не доверял здравомыслию и знаниям йорта. Ощущение свободы, которым он наслаждался, растаяло вскоре после того, как начался их пеший поход. Он начал с опаской задумываться, не ведет ли его Угрик в погоню за собственными фантазиями.

Фрей остановился возле гребня бархана и осмотрелся по сторонам. Брезент болтался на нем, как парус. Упершись руками в ноющие бедра, он перевел дыхание.

День клонился к вечеру, и солнце спускалось к западному горизонту, окрашивая небо в красноватые тона. Зрелище наполнило его страхом. Фрей понял с пугающей ясностью, что может растратить последний день своей жизни, бесцельно таскаясь по пустыне в компании с непрерывно хихикающим йортом.

Угрик, прижимая к груди футляр с реликвией, вскарабкался по склону вслед за Дарианом. Каждый его шаг вызывал миниатюрный обвал. Фрей был очень рад, что его спутник вызвался тащить артефакт. Он совершенно не хотел касаться его.

– Далеко еще? – осведомился капитан.

– Близко, – бодро ответил Угрик. Его, похоже, не волновало затруднительное положение, в которое они попали.

– Другого ответа я от вас и не ожидал, – буркнул Фрей. Он выпрямился и сделал глоток из почти пустой фляги.

Угрик прошел мимо, полез на гребень дюны. Дариан закрутил крышку фляги и вздохнул.

– Не беспокойтесь, – бросил йорт через плечо. – По моим расчетам, мы попадем туда еще засветло.

Фрей добрался до вершины песчаного холма. То, что он увидел, лишило его последних сил, и он рухнул на колени.

Перед ним до самого горизонта раскинулась пустыня. Повсюду – сплошные барханы, над которыми дрожало знойное марево. С бугра открывался панорамный вид миль на десять, и везде – только песок.

– По вашим… – пробормотал Фрей, запнулся и сглотнул вязкую слюну. – По вашим расчетам? – Он почувствовал, как в нем стремительно вскипел гнев.

– Конечно, возможны и небольшие погрешности, – беспечно сказал путешественник.

Дариан медленно поднялся.

– Вы это называете небольшими погрешностями? – прохрипел он сдавленным голосом.

– Послушайте, зачем же сердиться на пустом месте? – произнес Угрик.

– Ах ты, безмозглый сукин сын! – заорал капитан. – Сегодня ночью я наверняка умру! Ты что, ничего не понимаешь? Я мог напиться, залить глаза шайном или по крайней мере попробовать подкатиться к Ашуа! Но я должен сдохнуть здесь! Ты убил меня, тупая йортская скотина! Ты прикончил меня, а мне еще вдобавок надо таскать на себе этот проклятый дурацкий брезент!

Он принялся размахивать руками, пытаясь сбросить с себя «плащ». Но тот прилип к телу, и тогда Дариан кинулся на Угрика и стиснул пальцами его горло. Весь страх, который он старательно подавлял, превратился в ярость, направленную против ухмыляющегося идиота. Йорт обманом выкрал у него последние драгоценные моменты существования! Да, он, Фрей, собирался умереть по-дурацки, как и жил, но это – уже слишком!

«Он во всем виноват!» — думал он, глядя на быстро наливавшиеся кровью глаза Угрика.

Потом Угрик ударил его в живот футляром с реликвией. Фрей не устоял на сыпучем песке, и спустя миг они, толкаясь, брыкаясь и колотя друг друга, покатились по противоположному склону. Он оказался круче, чем тот, по которому они поднимались, и оба беспрепятственно полетели вниз. Они переворачивались, а куски черного брезента хлопали в воздухе. Внизу они оказались уже изрядно потрепанными.

Дариан приподнял голову и обомлел.

Приблизительно в полумиле, слегка расплываясь в мареве, находился огромный оазис. Там тесно росли мощные деревья с густыми темно-зелеными кронами. Между ними проглядывали углы странных сооружений. Изящные башни и арки, изгибавшиеся, как ребра.

Он смахнул песок с запекшихся губ, закашлялся и позвал йорта:

– Угрик!

Путешественник возник, будто страшный мифический дух, вырастающий из-под земли. Он по-прежнему держал в руках футляр.

– Ага! – крикнул он.

– Скажите мне, что это – не мираж! – потребовал Фрей.

Угрик захихикал.

– А вы сумасшедший?

Капитан неуверенно поднялся на ноги и освободился от брезента. Он злобно швырнул его прочь.

– Как могло случиться, что мы подошли настолько близко и ничего не заметили?

– Думаю, по той же причине, по которой упал ваш корабль и пропал Пелешар, – ответил Угрик. – Именно поэтому у вас сейчас – обезьянья рука. Это они устроили.

– У меня не обезьянья рука! Я проклят! – возмутился Дариан.

– Ладно, – ответил йорт и вдруг запел: – Фрей сказал, Фрей сказал, Фрей чего-то показал!

Капитан проигнорировал Угрика. Пусть себе развлекается стишками, если хочет.

– Мне кажется, – продолжал он, вглядываясь в оазис, – что древние самарланцы были очень даже умными ребятами.

Угрик разинул рот.

– А они ни при чем. – Он зашелся от хохота и поднял футляр над головой. – Реликвии – более десяти тысяч лет! В то время самми не умели и спину себе почесать!

– Кто же сделал все это? – воскликнул Дариан, указывая на строения.

Угрик оскалил зубы в ухмылке, которая бесила Фрея с первой же минуты их знакомства.

– Азриксы.

И он зашагал к оазису, не оборачиваясь.

Глава 39

Оазис – Глаз – Медь и кость – «За нами шпионят» – Ловушка для охотников

Фрей пробивался через подлесок. Под лиственным пологом царила духота, но все же он находился в тени. Заходящее солнце окрашивало стволы деревьев в красноватые оттенки. Порхали летучие мыши, гонявшиеся за насекомыми. Перекликались между собой невидимые птицы. Под деревьями воздух был уже не таким сухим, как в пустыне, и Фрею казалось, что откуда-то пахнет водой.

Всего час назад он брел по нехоженым просторам бескрайней пустыни, а оазиса и в помине не было. Но теперь он здесь, в этой реальности.

Угрик шел первым. Рыжие косы мотались по широкой спине, почти сплошь покрытой татуировками. Фрей уже не понимал, как к нему относиться. Может, у йорта и впрямь винтиков в голове не хватает, но если он побывал хотя бы в половине тех мест, о которых говорил, то с его мнением надо считаться. Ну а после всего случившегося Фрей мог поверить любому слову йорта.

Потом они выбрались на полянку, усеянную яркими цветами, и обнаружили город.

Фрей был не из тех, кто преклоняется перед историей. Он не разделял восторга, который Джез и Крейк испытывали от полуразрушенных зданий и бессмысленных картинок. Но сейчас его пробрала дрожь восхищения. Затерянное поселение азриксов! И он, вероятно, увидел его первым из всех вардийцев.

Оазис располагался в просторной неглубокой впадине, вокруг озера неправильной формы. Город начинался от его берегов и разбегался в стороны вверх по склонам. В основном постройки спрятались за кустами, но те, что оставались на виду, сохранились на удивление хорошо. Хотя настырная растительность обрушила несколько башен и развалили часть стен, здания продержались многие тысячи лет с поразительной стойкостью. Сооружения густо опутывали лианы, или они были скрыты между могучими деревьями, росшими чуть не вплотную к стенам.

Фрей почувствовал себя чужаком. Во всем присутствовало бросающееся в глаза своеобразие. Азриксы не использовали ни кирпич, ни цемент. Слишком плавными были изгибы и нисходящие линии, не доступные ни одному архитектору Вардии или другой страны. Материал, который применяли древние мастера, обладал невероятной прочностью. Поверхности, казавшиеся очень тяжелыми, опирались на тонкие стройные колонны. В ближайшем здании имелось овальное отверстие, напоминающее гигантский рот. Дариан не сразу сообразил, что это окно. Таких громадин не встречалось ни в одном из вардийских домов.

Конечно, азриксы прекрасно обходились без камня. Они строили свои жилища из керамики, наподобие того материала, из которого изготовлены клинки реликвии. Среди деревьев проглядывало что-то цвета пожелтевшей кости. Возможно, все когда-то сверкало яркими красками, но они выцвели, оставив лишь скелет мертвого города.

Чуждый или нет, но он был создан для людей. Дариан уставился на лестницы и бульвары, дверные проемы и тротуары. Тут были и хрупкие мосты, превратившиеся в опоры для мха и цветов. Озеро было обнесено извилистой стеной, построенной на нижнем уровне склона. Она поразила Фрея. Стена то исчезала из виду, то появлялась. В ней имелся полусферический проем для ворот, но сами створки давно исчезли.

Дариан рассматривал город меньше минуты. Внезапно Угрик схватил его за руку и заставил пригнуться.

– Не стойте на виду! – предупредил он.

– Мы же одни, – сказал Фрей, но слегка встревожился.

Угрик подбежал к кустам на краю поляны. Дариан бросился за ним. Йорт отодвинул несколько веток и ткнул пальцем в сторону.

– Самми, – прошептал он.

Оказалось, что немного ниже их находится расчищенная часть поселения. Развесистые лианы вырублены, деревья лишены веток, снят верхний слой почвы. Там вовсю трудились землеройные машины. Они осторожно откапывали сооружения и высвобождали их от наросшей земли. Вокруг кишели десятки самарланцев, которые сновали между зданиями и управляли действиями подъемных кранов, переносивших какие-то предметы. Некоторые самми сгрудились вокруг столов, заваленных чертежами, другие куда-то спешили, а кое-кто отдыхал в лагере, разбитом на площади. Многие были вооружены.

У Фрея захватило дух. Обновленный город азриксов впечатлил его. Приземистые дома с плоскими крышами (практически коробки) располагались возле горбатых конструкций, состоящих из геометрических сегментов. В целом, они напоминали жуков-великанов. Поблизости обнаружился колоссальный шар, приплюснутый у основания. В конце улиц оказалась посадочная площадка, выстроенная на колонне, которая разветвлялась, словно дерево.

Но и это меркло по сравнению с центральной частью раскопок.

Там возвышалась пара огромных песочных часов из меди и кости, стоявших вплотную. Нижние половины соединяло причудливое здание, но внимание привлекали, конечно же, часы. В их контурах размещались изящные конструкции из перекрученных прутьев и невысоких стопок дисков. Вокруг каждой половины часов вращался медный рычаг вроде клинка. Время от времени детали механизма перемещались в иное положение, словно по команде, и начинали крутиться в другую сторону. Все вместе выглядело как вихревой поток, заключенный в жесткую структуру.

Внутри песочных часов был цветной газ. В плотном переливчатом облаке кипели сотни бурь и вспыхивали миниатюрные молнии.

Фрей не понимал, что вытворяла эта штука, и знал только одно – она работала. И ею владели самми.

– Давно они здесь ошиваются? – спросил он.

– Предполагаю, что со Второй аэрумной войны.

Дариан зажмурился. Он уже не мог смотреть на слепящие часы.

– Ясно, почему они предложили перемирие. Мы-то думали, что они отыскали источники аэрума на Пелешаре.

– А они наткнулись на город азриксов, – буркнул Угрик. – И гадают, как с ним быть.

– Но зачем?

Угрик показал сквозь листья туда, где группа саммайцев с помощью крана грузила в тракторную тележку массивное устройство из толстых и тонких труб.

– Знаете, что это? – спросил он.

– Нет, – признался Дариан.

– И они тоже, – сказал йорт. – Но они намерены все выяснить.

– Неужели они забрались сюда за утилем?

– За технологией, – поправил Угрик. – Здесь есть нечто такое, чего вы и представить себе не можете. И самми собираются заграбастать добычу. Они хотят научиться делать то же самое, что и азриксы.

До Фрея начала доходить чудовищность складывающейся ситуации.

– Если они запустят технику азриксов…

– Они станут практически непобедимыми, – закончил Угрик. – И смогут ввалиться к тебе во двор, прежде чем ты успеешь добежать до нужника. – Похоже, йорт и сам не заметил, что стал обращаться к Фрею запросто, без прежней отчужденности.

– И к тебе.

– Точно.

Капитан чуть слышно присвистнул.

– Кто-нибудь еще в курсе?

– Кроме самми? Мы с тобой. – Йорт захихикал. – Поэтому они и упрятали меня в одиночку. Боялись, что растреплю на всю Вардию. Ребята предусмотрительные.

– Я не заявился бы сюда, если бы меня не угораздило связаться с реликвией, – пожаловался Фрей.

– Забавно порой дела складываются, – усмехнулся Угрик.

– Да уж, – согласился Дариан.

– Утешайся хотя бы тем, что получил самое-самое мощное проклятие, – заявил йорт, почесывая щеку.

– Есть чему порадоваться… – пробормотал Фрей, но и впрямь просветлел лицом, взглянув на свою руку в перчатке. – Значит, на мне – настоящее азрикское проклятие! – воскликнул он с оттенком гордости в голосе.

– Верно, – одобрительно заметил путешественник.

Дариан вновь принялся наблюдать за раскопками.

– А сколько будет стоить информация, если доставить ее кому следует?

– А у тебя вдруг прорезался оптимизм, – произнес Угрик. – А как насчет того, чтобы сперва избавиться от черной метки? Солнце-то садится.

Угрик был прав. В сердце Дариана затеплилась надежда. Они уже у цели. Возможно, он увидит восход…

Йорт махнул рукой.

– Нам к озеру. Надо держаться от самми подальше. Они везде расставили патрули, так что будь осторожен.

Фрей ощутил прилив сил. Оставалось всего лишь обдурить самми, пробраться мимо них к нужному зданию и вернуть реликвию на место.

Просто ерунда.

Немного позже они нашли глаз.

К тому времени они спустились по склону и подбирались к внешним границам города. Угрик снова принялся бормотать по-йортски. Оба надели рубашки, поскольку насекомые своим жужжанием и стрекотом недвусмысленно сообщали о том, что открытое тело станет для них лакомым блюдом. В листве шуршали птицы и прочая мелкая живность. Фрей как раз задумался о крупных хищниках и внезапно резко остановился около скалы, возвышающейся слева.

– Это что, глаз? – спросил он.

– Что?

– Вот.

– Это?

– Да. Глаз?

– Глаз.

– О!

Глаз высотой с Дариана – белый и гладкий – бесстрастно таращился из густых зарослей лиан. Его установили высоко над землей, и он не имел ни век, ни ресниц. Честно говоря, понять, что азриксы создали именно каменное око, было сложновато. Вероятно, Фрей почувствовал пропорции всего лица, укрытого деревьями. А может, ему просто стало неприятно, как будто глаз действительно пристально уставился на него.

Дариан тут же оценил размер изваяния цвета слоновой кости. Он быстро вообразил очертания тяжелого подбородка, глубоко ушедшего в землю. Нос, похоже, отсутствовал – не то по замыслу скульпторов, не то пал жертвой времени, – зато имелось нечто вроде рыла. В таком случае получалось, что лицо – явно не человеческое. Голова помещалась наклонно и была поистине колоссальна.

– Да… – протянул он. – Здоровенная статуя.

Угрик неопределенно хмыкнул. Фрей покрутил головой, пытаясь понять, где тело, к которому была приделана голова. Однако подлесок оказался совершенно непроницаем для взгляда.

– Ну и жуткие у них боги были, – глубокомысленно заметил он.

Оглянувшись в ожидании ответа, он обнаружил, что Угрик держит в поднятой руке карманные часы и стучит пальцем по циферблату.

– О да! Моя неизбежная смерть! – воскликнул Дариан и шлепнул себя по лбу, как будто позабыл об этом.

– Мне не хочется второй раз попадать в руки самми, – проворчал Угрик. – Кто-то должен вывезти меня из Самарлы. А я сомневаюсь, что твоя команда радостно встретит меня, если я заявлюсь на твой корабль один-одинешенек.

Фрей прищурился.

– А ты вовсе не такой чокнутый, каким прикидываешься…

– Я был бы сумасшедшим, если бы сказал тебе, куда мы летим, когда ты спросил. Ты бы вышвырнул меня за борт, и никакое проклятие тебя бы не остановило.

Фрей не мог не согласиться с йортом. До недавнего времени он был уверен в том, что азриксы – обычная сказка.

– Пошли, – произнес он.

Миновав статую, они направились вниз по склону.

– А тебе что здесь понадобилось? – поинтересовался он, благоразумно понизив голос. – Разве тебе не следовало сообщить о городе азриксов отцу? Почему ты вернулся?

– Без реликвии мне не поверят, – ответил йорт. – Я быстро понял, что ты мне ее не отдашь. Поэтому я и решил помогать тебе, пока ты не избавишься от черной метки.

– Тебе она так необходима?

– Да, – кивнул Угрик. – Когда мы ее доставим обратно и ты снимешь с себя проклятие… – Он ухмыльнулся. – В общем, я собираюсь опять утащить реликвию, – закончил он серьезно. – Кстати, капитан Фрей, это мое условие. Когда мы уберемся отсюда, она достанется мне.

Дариана слова йорта застали врасплох.

– Ты что, торгуешься?

– Думаешь, сможешь найти нужное место до восхода луны?

Предприимчивость Угрика понравилась Фрею.

– Еще бы, – сказал он. – Штуковина, конечно, стоит бешеных денег, но будь я проклят, если опять свяжусь с ней. Мне она не принесла ничего, кроме неприятностей.

– А ты не хватайся за то, чего не понимаешь, – посоветовал йорт.

– Спасибо за своевременный совет, – саркастически поблагодарил Фрей. – А то я как раз собрался сотворить какую-нибудь глупость.

Угрик пожал плечами и зашагал дальше.

– Ты сам как догадался, что к ней нельзя прикасаться? – спросил капитан, догоняя своего спутника. Стрекоза вознамерилась сесть ему на нос, и он отмахнулся от нее.

– Проклятье написано на клинке, – просто ответил Угрик.

– Ты умеешь читать по-азрикски?

– Нет. По древнеисилийски.

Оба замолчали, пробираясь сквозь заросли.

– Ну, объясни, что это, – осведомился Фрей наконец.

– Все языки, которые мы знаем – йортский, вардийский, самарланский и остальные, – восходят корнями к одному давно умершему языку. Древнеисилийскому. На реликвии имеется предупреждение, и суть мне все-таки удалось уловить. Не трогай! Когда я нашел оружие, оно лежало в коробке, я и не стал доставать.

– Сдается мне, ты парень толковый, – заявил Дариан.

– Да. Но не могут же все быть одинаково толковыми?

Фрей хмуро посмотрел на свою ладонь.

– Точно.

Они не останавливались. Теперь на их пути постоянно попадались стены с дверями и окнами. Появилось даже подобие улиц. Они находились вдалеке от раскопок, но Угрик был настороже, и Фрей последовал его примеру.

Сейчас, получив более полное представление о ситуации, он чувствовал себя гораздо увереннее. По крайней мере, он понял, что с ним случилось, почему и как можно исправить положение. Требовалось всего-навсего не попасться на глаза самми и вернуть артефакт обратно. Время, конечно, поджимало, но ему приходилось оказываться и в более экстремальных условиях. До заката оставался час, и луна еще не показывалась.

Угрик вскинул руку.

– Ш-ш-ш…

– Я не шу…

– Ш-ш-ш!

Дариан недовольно умолк. Йорт замер и к чему-то прислушивался. Фрей – тоже, но различил только однообразные крики местной экзотической птицы.

– По-моему, за нами шпионят, – пробормотал Угрик.

Фрей с запозданием вспомнил, о чем Крейк говорил ему перед самой аварией. Кто-то следит за реликвией. А потом слова Грайзера вылетели у него из головы, потому что «Кэтти Джей» потеряла управление, а сам Крейк получил сотрясение мозга. Угрик был рядом с ними в момент крушения. Интересно, он забыл об этом разговоре или вовсе не обратил на него внимания?

И вдруг Фрея осенило. Он сообразил, кто установил сигнал. Вообще-то, он должен был додуматься до этого гораздо раньше. И, если так, значит, торопиться уже нет смысла.

Они осторожно зашагали по узкой тропе и вскоре достигли особенно густых зарослей, а затем резко свернули, низко пригибаясь и прячась за углом невысокого строения. Его фундамент давно просел, а на крыше выросли разлапистые деревья. Кто бы ни спрятался за домом, он обязательно должен проскользнуть здесь. Тогда они выскочат и нападут на своих преследователей.

Фрей напряженно ждал, по его щекам обильно стекал пот. Угрик, прихвативший с собой винтовку из арсенала «Кэтти Джей», бесшумно барабанил пальцами по стволу.

Ничего не происходило. Немного погодя капитан наклонился к йорту и прошептал:

– Ты точно слышал?..

– Ш-ш-ш!

– Ясно…

Где-то поблизости, громко хрюкая и шурша листвой, пробежала дикая свинья. Чирикали и жужжали птицы и насекомые. Фрей не представлял, как путешественник улавливает среди этого шума определенные звуки.

Вдруг позади Дариана хрустнула ветка.

Он обернулся. Там стояли, нацелив на них винтовки, двое саммайцев.

Фрей оторопел. Вообще-то, он не был готов к встрече с самми.

Угрик также заметил их. Он поднял руки над головой и произнес что-то на родном языке. Потом на вардийском.

– Они хотят…

– Я и сам знаю. Чтобы мы бросили оружие, – перебил его Дариан.

Он бросил на землю револьвер, достал из-за пояса второй и напоследок отцепил саблю. Угрик положил винтовку. Самми не сводили с них прищуренных глаз.

– Значит, ты почуял, как они подкрадывались? – спросил Фрей Угрика, стараясь не шевелить губами.

– Нет, – ответил тот и дернул подбородком. – Я слышал их.

До капитана донеся звук, который он не мог спутать ни с чем – хруст передергиваемого цевья помпового дробовика. Спустя миг перед ним предстала Самандра Бри. Конечно, с ней был ее напарник – Колден Грудж со своей автоматической пищалью.

– Привет, Фрей, – поздоровалась Самандра.

– Привет, Самандра, – радостно откликнулся он. – Мир тесен.

Самми, поняв, что рыцари из Центурии взяли чужаков тепленькими, быстро побросали оружие.

– Твои друзья? – спросил Угрик у Дариана.

– И, между прочим, лучшие, – произнесла Самандра. – Правда, Фрей?

Угрик нахмурился.

– Похоже, она не очень-то искренна.

– Ты заметил? – отозвался капитан.

Грудж направился к самми и, угрожая пушкой, оттеснил их к стене. Самандра приблизилась к Фрею и Угрику, держа их под прицелом дробовиков.

Дариан, вздернув бровь, обратился к Самандре:

– Вы, наверное, сильно разозлились, если отправились за мной в пустыню.

– Верно. С тех пор как ваш змей-демонист попытался сунуться в мои мозги, вы для меня – не самые симпатичные люди. Но в Рыцарской Центурии тоже есть демонисты. Уверена, вас это удивит.

– Если честно, я уже начал догадываться, – спокойно ответил Фрей. – Сожалею. Кстати, я видел вас еще в Шасиите. Не слишком умелая работа.

– Фрей, вы играете с огнем, – отчеканила она.

– Увы, такое уж у меня настроение. Итак, вы поняли, что Крейка интересует реликвия, и поручили вашему демонисту пометить ее? – сказал Фрей, и его посетило очередное озарение. – И вы специально позволили нам смыться?

– Сперва мы рассчитывали задать вам пару-тройку вопросов. А если бы вы отказались на них отвечать, разрешили бы вам убежать с реликвией.

– А после этого вы отправились за мной, чтобы выяснить, кто заказал ограбление?

– В точку.

– Но вы же стреляли в меня! – воскликнул Фрей.

– Вы опередили меня, – парировала Самандра.

– Но я целился не в вас.

Она пожала плечами.

– Ладно, – произнес он. – Вероятно, вы уже поняли, что никто мне ограбления не заказывал. – Он изобразил скорбную гримасу. – Мне больно, что вы обо мне такого низкого мнения.

– Но вы помогли нам устроить интересную охоту, – подытожила она. – И я вас все-таки схватила.

Неожиданно в зарослях защелкал металл – кто-то передернул затвор. На крыше дома появились Малвери, Пинн и Крейк. Они сразу же взяли на прицел Груджа. Из-за деревьев позади Самандры выскользнули Сило и Ашуа со стволами, нацеленными ей в спину.

– Что у вас, кэп? – осведомился Малвери. – Возникли трудности?

Самандра изумленно уставилась на Дариана.

– А это вы как устроили? – воскликнула она.

Фрей продемонстрировал ей серебряное кольцо и широко улыбнулся.

– Собрал хороших людей, – объяснил он.

Глава 40

Адарик – Харкинс в темноте – Фрей в роли свата – Союз – Первый помощник

Снегопад усиливался. Это была не метель, как в день смерти Джез, а густой пушистый снег, непрерывно сыпавшийся с неба и ложившийся на всю округу толстым одеялом.

Джез собиралась найти свое тело, но оно исчезло. За пределами поселка лежала бескрайняя белая пустыня без единого следа. Возможно, ее тело скоро превратится в кусок льда. Но, впрочем, это уже неважно.

Рисс пропал. Джез не заметила, когда он покинул ее, но так всегда бывает в сновидениях. Ну или трансе, в который она буквально нырнула с головой.

Она шла между йортскими домами. Сугробы на крышах-куполах делали их очень высокими. Ни людей, ни животных.

Что здесь случилось? Странно, но она ничего не могла вспомнить.

Оглянувшись, она обнаружила, что снег заносит и ее следы.

Что-то она задержалась. Пора очнуться.

Куда делся Рисс? Ей было очень приятно разговаривать с ним. Но все-таки о чем?

Она равнодушно бродила по улочкам. Казалось, что мир опустел. Только она, и мороз, и медленно, плавно парящие снежинки.

Адарик. Название крошечного поселка. Там я умерла. Адарик.

Почему ей потребовалось столько времени, чтобы извлечь это слово из своей памяти?

Джез выбралась на площадь и увидела дредноут. С него свешивались канаты и цепи, смутно вырисовывавшиеся на фоне серого неба. Легкий ветерок чуть заметно покачивал их.

Наверху пели они. Воющий, неблагозвучный животный хор затронул в ней какие-то струны. Она поняла, что хочет выть вместе с ними. В вое манов она слышала свободу и избавление. Среди них не существовало самосознания. Каждый целиком и полностью знал своих соплеменников. Каждый связан друг с другом на примитивном и одновременно почти божественном уровне. Джез тянуло к этим звукам.

Она пробыла среди людей слишком долго. Теперь ей необходимо кое-что сделать. Ее народ нуждался в ней.

Джез подошла к одной из свисавших цепей.

Пора.

Она ухватилась за цепь и начала карабкаться вверх, к своим соплеменникам, которые ждали ее на дредноуте.

Харкинс трясся от ужаса.

Тут, конечно, не было ничего нового. Но нынче его страх имел особый привкус. Давно он такого не ощущал! Он остался один на борту «Кэтти Джей».

Ну, если не считать ее.

Переминаясь с ноги на ногу, он стоял в коридоре возле двери лазарета. В обоих руках он держал по фонарю. Иначе нельзя: вдруг один погаснет? Тогда у него, Харкинса, разумеется, разорвется сердце.

В «Кэтти Джей» воцарились тишина и полумрак. Закат светился чахлым алым светом, едва пробивавшимся в коридор сквозь засыпанное песком лобовое стекло кабины. Без моторов «Кэтти Джей» представляла собой обычную груду железа, успевшую за минувший день прогреться, как кухонная духовка. Пол под ногами, наклонившийся из-за того, что корабль зарылся носом, казался незнакомым и чужим.

Джандрю не привык находиться в одиночестве на пустом корабле. Здесь всегда хоть кто-нибудь был рядом, хотя бы Бесс. Сейчас он согласился бы даже на общество кота, этого злокозненного мехового мешка с блохами и чесоткой. Однако Слаг скрылся в глубинах кровеносной и дыхательной систем «Кэтти Джей» и не желал выбираться наружу.

Почему он не поехал с остальными? Может, ему и удалось бы втиснуться в драндулет. Он же самый тощий из всех.

Джандрю не сомневался в том, что они подумали, когда он вызвался караулить корабль. Наш старина Харкинс вернулся. Как будто его недавняя смелость являлась случайным поветрием и они точно знали, что скоро он опять станет прежним.

Но они заблуждались насчет него. Он – здесь, и это было настоящим подвигом! Он – с ней! Вот где храбрость и удаль! Зачем ему гнаться за капитаном в обществе вооруженных до зубов спутников?

Он решился.

Харкинс проверил висевший на поясе нож. Большой, крепкий, острый. Вряд ли у него будет другой шанс.

Он глубоко вздохнул, дрожа, медленно выдохнул и заглянул сквозь открытую дверь в лазарет.

Она находилась на операционном столе. Лежала неподвижно, как мертвая.

Харкинсу полегчало. Если бы ее здесь не оказалось, ситуация бы осложнилась Тогда его сфинктер не смог бы сдержать содержимое кишок.

Он тихо переступил порог и поставил фонари на тумбочки. Их трепещущий свет отражался от стеклянных дверей шкафа, в котором Малвери хранил хирургические инструменты. Они холодно сверкали в ночи. Кроме них, здесь не имелось чистых предметов.

От запаха крови у Харкинса сразу свело живот. Одежда Джез пропиталась ею насквозь. В комнатушке жужжали мухи. «Кэтти Джей» кряхтела и скрипела, остывая.

Джандрю облизал губы.

– Джез? – хрипло прошептал он. Но, догадавшись, что так его вряд ли услышит даже кот, он откашлялся и повторил: – Джез? – уже чуть громче.

Она не шевельнулась. Он шагнул к ней, вытянул палец, резко ткнул ее в бок и моментально отскочил в угол комнаты, предвкушая суровую расправу за дерзость.

Никакой реакции, однако, не последовало, и он вынул нож.

– Мне очень жаль, Джез, – пробормотал он. – Я… правда, жаль. Но мне придется это сделать с… с тобой.

Харкинс подкрался ближе, инстинкты труса предостерегали его от возможной пакости. А если она сейчас выжидает, чтобы вскочить и наброситься на него? Что, если она чувствует его намерения?

Он сглотнул. «Будь мужчиной, – подумал он. – Давай».

– Я не знал… – промямлил он, и звук собственного голоса придал ему сил. – Мне говорили, что ты ман… но… кровь и сопли, я… я видел только тебя, милую Джез, которая всегда… была добра ко мне, когда остальные насмехались. – Он оторвал взгляд от ножа и посмотрел на нее. – Я не представлял, как это…. узнать, какая ты настоящая, в глубине…

Она не шевельнула ни единым мускулом. Она что, уже умерла? Тогда мне будет проще.

Но он не мог позволить себе никаких поблажек. Он наклонился над Джез, и на нее легла длинная трепещущая тень. Харкинс занес над ней нож. Лезвие ходило ходуном в его руке.

– Так… надо… – выдавил он.

Острие подползло к ее горлу.

– Это… ради всех нас.

Он собрался с духом и приготовился совершить необходимый поступок.

– Дело в том… – произнес он, снова вздохнул, и тут слова хлынули из него сплошным потоком: – Я тебя больше не люблю.

Одним суетливым движением он подцепил прядь волос Джез и отрезал ее. Поднес к лицу. И с отвращением обнаружил, что от них пахнет старой, протухшей кровью. Он поспешно сунул добычу в карман, и его вырвало.

Чуть позже, вытирая рот рукавом, он заметил, что ее глаза открыты. Сердце у него в груди дернулось, и он запаниковал. Конечно, она все знала!

– Просто на память! – взвизгнул он.

Она обвела помещение затуманенным взглядом.

– Харкинс?..

– Я только хотел взять что-нибудь… на память… о… романе! – пробубнил он.

Джез совершенно растерялась.

– О чем?..

Она приподнялась на локтях, и это оказалось последней каплей. Харкинс забыл о любых попытках объясниться, провыл что-то нечленораздельное, крутнулся на месте и кинулся наутек.

Ему не удалось сбежать. Он утратил ориентировку в пространстве и промахнулся мимо двери. Он зацепился за косяк, споткнулся, вылетел в коридор и со всего размаху врезался головой в стену. От удара у него из глаз посыпались искры, после чего наступила тьма.

Последним, что он воспринял, был голос Джез, которая с величайшим недоумением окликала его по имени:

– Харкинс?

И все пропало.

Фрей снял с руки перчатку без пальцев и предъявил ладонь Самандре Бри.

– Угу, – хмыкнула она. – Обезьянья лапа.

– Ничего-то вы и не знаете. На мне – одно из самых изящных проклятий из всех, с какими только можно столкнуться, – заявил Дариан. – Не чье-нибудь, а азрикское! Десять тысяч лет!

– Похоже на гангрену, – констатировала Самандра, на которую слова Фрея не произвели впечатления.

Он натянул перчатку.

– Но теперь-то вы ему верите?

Оба взглянули на Крейка, который не сводил с Самандры печальных глаз. Он напоминал собаку, только что выпоротую любимым хозяином.

– У меня не было выхода, – тихо вымолвил он. – Капитан обречен. Я так сожа…

– Избавьте нас от ваших оправданий, – перебила его Самандра, полностью сокрушив несчастного демониста. – Хватит. Мне гораздо интереснее, что нам расскажут эти парни.

Она кивнула на самарланцев-патрульных, привязанных к дереву. Одному заткнули рот платком. Второй быстро тараторил что-то Сило и Ашуа. Несомненно, его общительность стимулировал нож Сило, торчавший из ноги пленника чуть ниже коленной чашечки. У Фрея мелькнула мысль, что туда стоило направить Малвери. Доктор мог бы проследить за Сило, если муртианин потеряет над собой контроль. Когда дело касалось самми, бортинженер впадал в ярость, однако сейчас он казался на удивление спокойным.

Как только рыцари из Центурии и команда «Кэтти Джей» перестали брать друг друга на мушку и договорились между собой, они занялись пленными и увели их в глубь леса. Следовало убраться с маршрута патрулей и провести быстрый (и поэтому грубый) допрос. Фрей нервничал из-за задержки, но был вынужден смириться. Если они будут сотрудничать с рыцарями, то шансы добраться до точки «Х» увеличатся. Кроме того, встреча с самми изрядно встревожила его. Он не был уверен, что возвращение реликвии на место пройдет гладко и без заминок.

– Послушайте, – обратился он к Самандре. – Я привел вас к замечательной находке, важнейшей со времен открытия Нью-Вардии. Хотите узнать, почему самми прекратили войну? А как вы думаете, чего они добиваются последние лет восемь? – Он махнул в сторону раскопок и скрестил руки на груди. – Здесь вполне хватит добра, чтобы возместить и разбитые музейные экспонаты, и мелкое ограбление.

– Неужели? – осведомилась Самандра.

Фрей невозмутимо выдержал ее скепсис.

– Именно.

По выражению ее лица нельзя было ничего определить. Она перевела взгляд на Крейка и посуровела. Тот поежился, а Самандра решительно направилась к пленникам. Грудж последовал за ней. Проходя мимо Фрея, он усмехнулся.

Крейк бочком подошел к своему капитану.

– Она презирает меня, – посетовал он.

– Кто? Самандра? Нет! Разве ты не обратил внимания, как она на тебя посмотрела?

– Конечно. Она меня вдобавок ненавидит.

– Шутишь? Ее взгляд означает особую ненависть, которая называется: я еще не созрела до того, чтобы простить тебя.

– Понятия не имел, что существуют настолько тонкие нюансы, – произнес Крейк.

– Что-что, а уж в женщинах я разбираюсь, – гордо сообщил Фрей. – Рано или поздно она простит тебя. Но тебе надо хорошенько попрыгать.

– Ты действительно так считаешь? – с робкой надеждой спросил Крейк.

Дариан хлопнул его по плечу. Он запросто укажет товарищу дорогу сквозь рифы и мели сердечных трудностей.

– У тебя ведь были самые благородные намерения? Ты старался спасти мою жизнь. Подожди, пусть она остынет.

У Крейка на лице отразилось недоумение.

– Конечно, она должна хоть немного помучить тебя, – добавил Фрей.

– Я это заслужил, – с несчастным видом вздохнул Грайзер.

– Им нравится, когда мы признаем свои ошибки и тому подобное.

– Но я виноват! – возразил демонист.

– Ничего, – сказал Фрей и подмигнул.

Крейк вроде бы отказался от намерения понять советы и побрел к другой стороне поляны, где расселись под деревом Малвери и Пинн. Там лежала куча рюкзаков – портативное оборудование Крейка, которое он потребовал обязательно взять с собой. Рядом скучала Бесс. Она порывалась кинуться за какой-нибудь из бабочек, летающих вокруг кустов, но тут же вспоминала полученные указания и возвращалась на место. После того как Сило обнаружил след рыцарей, Бесс держалась поодаль, иначе бы к ним не удалось подкрасться незамеченными. Увы, Бесс была не способна соблюдать тишину.

Фрей смотрел на своих друзей и вдруг почувствовал, как в груди у него потеплело. Он испугался, как бы не осрамиться. Ведь тогда они будут издеваться над ним всю жизнь.

Они помчались за ним. Он бросил их на корабле, а они все равно догнали его. Даже несмотря на то, что он снял с них всякую ответственность за свою историю с проклятием. А ведь он столько раз вовлекал их в собственные промахи и беды. Они отыскали в капитанской каюте компас и снарядили пескоходы. В два драндулета могли поместиться только четверо, и Харкинс остался приглядывать за Джез.

– Получается, вы шпионите за мной? – спросил он, когда ему все рассказали. Но его переполняла тайная радость. Находиться в центре чьего-нибудь внимания – совсем неплохо. А может, он не взял с собой компас, потому что подсознательно надеялся именно на такой поворот событий?

Разрыв с Триникой вызвал жгучую боль, но она существовала отдельно от любви к своей команде, которую он испытывал сейчас. Он был одновременно и счастливым, и удрученным. Наверное, позже его чувства как-то упорядочатся, а сейчас ему некогда. Есть важное дело, и люди, полагающиеся на него.

Как ни крути, он – капитан «Кэтти Джей».

Разгребая руками листву и лианы, он направился к пленникам.

– Что они говорят? – обратился он к Сило.

– Мало чего особенного. Впрочем, кое-что интересное найдется. Тот большой дом с молниями. Они думают, что это – источник энергии для целого города. Когда самми заявились сюда, он еще работал.

– Они знают, почему наш корабль упал? – осведомилась Самандра.

– И ваш тоже? – изумился Фрей.

– Так бывает со всеми, – произнесла Ашуа. – Здесь есть невидимая сила, выключающая все, что чуть сложнее двигателей внутреннего сгорания. Самми ездят только по земле. Вообще-то, два корабля прилетают и улетают – для них расчистили посадочную площадку. Но никто не понимает, почему на одних сила действует, а на других – нет. Короче, место оказалось засекреченное.

– Значит, если мы захотим выбраться отсюда, нужно будет с ними побеседовать, – сказала Самандра и кивнула на пленников.

– Нет, они не помогут, – сразу ответил Сило. – Но могу поручиться: без энергии нам не взлететь.

Самандра задумалась.

– Фрей, можно вас на минуточку?

Они отошли от группы на несколько шагов. Самандра наклонилась к своему собеседнику и начала говорить полушепотом. Прежде Фрей готов был убить кого угодно ради того, чтобы оказаться рядом с такой красавицей, как Самандра Бри. Однако расставание с Триникой пригасило его страсть к противоположному полу.

– Вы, конечно, порядочная сволочь, но все обстоит куда серьезнее, чем наши с вами разногласия. Самми докопались до техники азриксов. Поэтому в интересах нашей страны я забуду о том, что вы натворили в Теске. Мы вместе должны вырубить эту энергостанцию и убраться отсюда. Надо сообщить эрцгерцогу обо всем, что здесь творится.

– Хм-м-м… – протянул Дариан. – Видите ли, если я умру, политические разборки Вардии и Самарлы для меня будут мало что значить. В первую очередь мне необходимо избавиться от проклятия. Так что у меня другие приоритеты.

– Кровь и сопли!.. Фрей, тогда дайте нам в поддержку ваших людей и отправляйтесь куда хотите. Ведь самми заметят, что патруль куда-то запропастился. Мы не можем откладывать атаку!

Фрей покачал головой.

– Мои люди за вами не пойдут, да и не доверю я их вам. Но у меня есть идея. Только выполните одну просьбу.

– И какую?

– Будьте помягче с Крейком. Балбес здорово влюбился в вас, а то, как он обошелся с вами, – было ради меня. У него после этого душа в кровь изодрана. Жаль, что мне пришлось заставить его выбирать между мной и тем, куда его тянет сердце. – Он поднял на собеседницу скорбный взгляд. – Но такая уж у меня дурная привычка.

Самандра на мгновение растрогалась, застигнутая врасплох столь прямыми словами. Впрочем, она спустя секунду отвернулась и громко фыркнула.

Все как обычно. Нечего Крейку надеяться на легкое прощение. Но возможно, он, Дариан, как-то умаслил Самандру.

– Эй, сюда! – крикнул он.

Отряд направился к нему: Малвери, Пинн, Ашуа, Крейк и Сило. Затем подошел Угрик, а потом и Бесс. Она старалась не скрипеть кожаными суставами и не бряцать металлом. Рыцари сохраняли настороженность.

Фрей мельком взглянул на пленника Сило. Тот стоял с завязанным ртом. Никакого особого вреда муртианин ему не причинил. Бортинженер вполне мог перерезать обоим самми глотки, но, похоже, после Гагрииска он изменился. Последние сомнения покинули капитана.

– Времени на споры у нас нет, – произнес он и посмотрел на краснеющее небо – солнце уже скрылось за деревьями. – Угрик ведет меня туда, где нашел реликвию. Чем меньше шума, тем лучше. Крейк, ты у нас демонист, поэтому мы берем тебя с собой.

– А мы? – обиделся Пинн.

– Вы – с Бри и Груджем. Вам, парни, надо отключить вон ту энергостанцию.

Раздался хор протестующих голосов. Громче всех возмущался Пинн.

– Не стану я слушаться приказов всяких рыцарей, пусть даже ценных!

Фрей вскинул руку.

– Ясно. Но вы не переживайте. Командовать вами будет первый помощник капитана «Кэтти Джей» – Сило.

Послышался удивленный гомон, все прикидывали последствия решения Дариана. Малвери и Крейк переглянулись.

– По-моему, разумно, – пробасил доктор.

– Согласен, – сказал Грайзер.

Аррис насупился.

– Наверное, – буркнул он без намека на энтузиазм.

– Значит, он – первый помощник, – растерялась Ашуа.

Сило в упор уставился в глаза Фрею, как будто искал за его поступком подспудные мотивы, которых там вовсе не было.

– Точно? – спросил он.

– Это надо было сделать много лет назад, – заявил Фрей.

А Сило улыбнулся. Дариан мог бы сосчитать по пальцам одной руки все те случаи, когда муртианин показывал в улыбке зубы.

– Ладно, кэп, – сказал он. – Идет.

Фрей обрадовался. Собственный выбор казался ему разумным, справедливым и очевидным, однако он не был уверен, что Сило согласится.

– Если я не справлюсь, то… – начал Фрей и резко замолчал. – В общем, «Кэтти Джей» – твоя, – продолжил он после паузы. – Джез знает код зажигания. Когда она очнется, то сможет пилотировать. А ты… – Он с изумлением обнаружил, что у него опять перехватило горло. – Ты позаботься, чтобы команда не разбежалась.

Наступила тишина. Потянулись медленные секунды, как это часто бывает, когда люди испытывают сильнейшее эмоциональное напряжение. Наконец Сило чуть заметно кивнул:

– Есть, кэп.

Фрей выдохнул, ощутив, как отпустила тяжесть. И моментально сделался энергичным и собранным.

– Угрик, Крейк – за мной.

– Нам надо взять приборы, – напомнил демонист.

В итоге каждый из троих взвалил на спину по рюкзаку. Поклажа была компактной, но весьма увесистой, однако Фрея это не смутило. Крейку предстояло создать последнюю линию обороны. А сам Дариан намеревался драться. Да будь он проклят, если позволит себе сдохнуть нынче ночью!

Они распределили между собой переговорные клипсы, а Грайзер вручил Сило компас, чтобы тот мог отыскать капитана.

Затем Угрик, Крейк и Фрей направились в лес. Сделав несколько шагов, Фрей обернулся и сказал:

– Сило, постарайся, чтобы наши уцелели. Я вернусь.

Глава 41

Динамит – Озеро – Гробницы – Ашуа пробивает вход – «Вы должны это увидеть!»

Энергетическая станция возвышалась над окружающими зданиями, сверкая в сгущающихся сумерках миниатюрными бурями.

Сило недоверчиво рассматривал ее из зарослей. Пара колоссальных песочных часов полыхала молниями. Светился газ, который непрерывно перемешивали циркулирующие громадные рычаги конструкции.

Зрелище было зловещим.

Энергетическая станция располагалась на трех огромных платформах, которые образовывали три неровных ступени. Платформы опирались на угрожающе тонкие колонны и были связаны друг с другом широкими мостами. Часть колонн вздымалась из узорчатого бассейна, находившегося в самом низу. Прежде он был очень красив, но сейчас мутная вода приобрела серо-зеленый оттенок.

Они остановились на краю расчищенной части города. Заросли обрывались, а постройки азриксов открывались во всем своем своеобразии. Правда, там будет не очень много укрытий.

Улицы освещали электрические фонари, энергию которым давали тарахтящие и дымящие бензиновые генераторы. Вероятно, самми пока еще не выяснили, как работает агрегат азриксов. Болтающиеся, провисающие провода и обшарпанный ржавый металл были здесь абсолютно неуместны. Они казались отпечатками грязных пальцев индустрии в пространстве безмятежности, тишины и гармонии.

Вечером раскопки приостановили, и теперь оазис кишел землекопами. Тракторы и экскаваторы разом затихли. Самми ходили группками, болтали и смеялись. Рабочие, техники и ученые мельтешили вокруг лагеря, разбитого на границе расчищенной зоны. Патрульные явно не ожидали никаких неприятностей.

Сило удивился тому, что здесь напрочь отсутствовали даки и муртиане. Город азриксов являлся настолько засекреченным, что о нем не следовало знать даже рабам. В Самарле лишь муртиане занимались тяжелым физическим трудом, а даки присматривали за ними и организовывали рабочий процесс. Самми всем заправляли и давали общие указания. Но здесь изрядно потели ша’авей – кареглазые самарланцы из простонародной касты, а распоряжались ими золотоглазые янси – благородные. При мысли о том, что самми замарали руки, Сило почувствовал горькое удовлетворение.

Но ярость покинула его. Недавнее зрелище – Фэл, истекающий кровью на руках жены, – положило конец ненависти, которую Сило культивировал в себе с детства. Конечно, он продолжал ненавидеть самми, но после девяти лет, проведенных вдали от них, его жажда убийства угасла. Возвращение в Самарлу возродило прежнюю страсть, но ненадолго.

Если потребуется, он пристрелит их, как любых других врагов. Но сейчас он вовсе не жаждет этого, как раньше.

Кроме того, у него появилась новая ответственность. Капитан сказал: «Постарайся, чтобы наши уцелели».

Постараюсь, кэп. Но как получится…

Зашуршала листва, затрещали ветки – сквозь кусты протиснулся толстяк Малвери.

– Энергостанция, конечно, красивая, ни дать ни взять, – ворчал он. – Но как до нее добраться? И что потом?

– Ответ на второй вопрос нам даст мой напарник, – отозвалась Самандра Бри.

Грудж стоял позади нее. Могучий рыцарь держался в тени, лишь глаза поблескивали между шапкой буйных черных волос и клочковатой бородой. Откуда-то из-под переплетения портупей и патронташей он извлек небольшой мешочек и раскрыл его.

– Динамит, – пробасил он.

– Колден никогда не выходит из дому без динамита, – пояснила Самандра.

– Отличная вещь, – заявил Грудж. – Надежная. Стреляй в нее, а она, скорее всего, и не взорвется.

Сило взглянул на мешок. Внутри поместилось бы штук восемь шашек. Хватит, чтобы проделать громадную дыру в… Да, пожалуй, в чем угодно.

– Мы проникаем туда… – продолжила Самандра, – ищем что-нибудь взрывоопасное. И дело в шляпе.

– Вот и весь план Рыцарской Центурии? – осведомилась Ашуа. – Должна признаться, что я разочарована. О вас постоянно болтают, пишут в газетах… Я ожидала столкнуться с какой-нибудь умной стратегией. А такое можно было бы услышать от нашего капитана…

– Иногда проверенный метод оказывается самым лучшим, – ответила Самандра с очаровательной, но исполненной смертоносного яда улыбкой. – Вы думали, что рыцари способны легко пробраться куда угодно и действовать без лишнего шума, чтобы самми еще неделю ни о чем не догадывались? Ну а подвернулись мы. – Она посмотрела сквозь листву на энергостанцию азриксов. – На нашей стороне преимущество внезапной атаки и здоровущая пищаль Груджа. А также – ваш голем. Кстати, я и сама неплохо стреляю.

– Мы не будем перебегать под огнем самми по этим трем мостам, – возразил Сило. – Кэп велел мне привести их назад живыми.

– Ага, – добавил Малвери. – В Пинна за последний месяц попадали более чем достаточно.

– И каков ваш план, господин первый помощник? – спросил Пинн. Судя по вызывающему тону, он изрядно завидовал повышению Сило.

Муртианин вгляделся в диковинные улицы и проспекты, сиявшие белизной даже в слабом свете электрических ламп. Он заметил несколько огромных землероек, отдыхавших на стоянке после трудового дня.

– Ашуа, – сказал он, – тебе приходилось угонять машины?

– Я выросла в трущобах Раббана, – ответила девушка.

– Если так, – произнес Сило, – у меня есть одна задумка.

Последние отсветы заходящего солнца окрашивали озеро в мрачный красный цвет. В небо выкатилась идеально круглая полная луна.

Крейк вздохнул. Птицы уже умолкли, и только насекомые стрекотали. Листва на берегу негромко шумела под веющим из пустыни теплым ветерком. Грайзер отчетливо различал в тишине голоса самарланцев, сгрудившихся на склоне.

Он ощущал на себе бремя самой истории. Кровь и сопли! Ему довелось попасть сюда и увидеть древний город азриксов! Несомненно, это было поселение именно азриксов (или как там именовала себя та раса, которую наугад пытался разыскать профессор Мальстром). Он не раз беседовал с Джез о теориях ученого. Крейк посмеивался над ними, а Джез жалела одержимого профессора.

Но Мальстром не ошибался. Он просто искал не там, где следовало.

И архитектура, и материалы нисколько не походили на то, что было доступно древним самарланцам. Азриксы жили здесь задолго до того, как возникла любая из существующих ныне цивилизаций. Их познания в области Искусства намного превосходили все современные наработки демонистов. Область, исследованию которой он посвятил свою жизнь, отнюдь не являлась новой. Мастера вновь открывали хорошо забытое старое. Крейк размышлял об этом и казался себе ничтожеством.

Здание, к которому вел их Угрик, расположилось возле берега, за кольцевой стеной, отделявшей внутреннюю часть города от внешней. Крейк полюбовался формой строения – оно напоминало приплюснутый сверху мяч, окруженный четырьмя высокими шпилями. Йорт бродил по густому лесу, который примыкал к городу, и непрерывно бормотал себе под нос. Однажды он уже был здесь, заявил он. Вот так-то.

Постройки близ озера выглядели гораздо стройнее и элегантнее, чем дома на «окраине» – там находились простые жилые кварталы и гигантские сооружения вроде энергостанции. Одного только пребывания в оазисе хватило для того, чтобы мысли Крейка начали путаться. Ученый в нем буквально захлебнулся от потока информации. Он решил, что центральный участок, примыкавший к озеру, предназначался исключительно для знати. Значит, труженики жили возле промышленных предприятий. Он обратил внимание и на то, что единственная посадочная площадка тоже располагалась в главной части.

Но в стене были ворота, которые должны были разделять богатых и бедных обитателей. Что, если азриксы, как и самарланцы, практиковали рабство? Или у них имелось строгое разграничение между сословиями? Или тут творилось нечто такое, чего он себе и представить не может?

Нет. Место, разумеется, странное, чуждое и фантастическое, но построен город людьми и для людей.

Но куда исчезли азриксы? И как получилось, что они столь бесследно пропали, что до недавних пор не удавалось найти никаких признаков их существования?

Он смотрел на озеро и наряду с восхищением ощущал нарастающий страх перед грядущей ночью.

– Надо бы поменьше шляться по лесам и поторопиться, – сказал Крейк. Он сильно нервничал и потому сделался раздражительным.

Фрей достал из кармана часы.

– Тот жирдяй, самарланский колдун, сообщил, что пока совсем не стемнеет, ничего не случится. В запасе у нас по меньшей мере час. А Угрик говорит, что вынес реликвию отсюда. – Он защелкнул крышку часов. – Времени еще прорва.

Прорва? Крейк изумлялся тому, насколько несерьезно его друг относится к происходящему. Сам-то он отличался пунктуальностью и не любил опаздывать. А поведение товарищей по команде перед лицом опасности нередко сбивало его с толку. Крейк был убежден, что интеллигентный человек, сталкиваясь с подобными неприятностями, должен бояться. Да и вообще любой, у кого хватает ума осознать свое затруднительное положение.

Но тогда самым разумным на «Кэтти Джей» нужно будет признать Харкинса. Получается, его теория не так безукоризненна, как ему показалось на первый взгляд.

Грайзер, ты себе-то не ври. Ты трусишь, потому что не хочешь столкнуться с демоном.

Чистая правда. Его графики и формулы укладывались в изящные теории, но он отнюдь не горел желанием проверять их на практике. Он желал неторопливо все проверить. А опрометчивый налет ужасал его до глубины души.

Крейк помнил о том, как мечтал стать первопроходцем «полевого демонизма» – абсолютно нового интригующего направления. Каким же пустым хвастовством стали его намерения теперь! В прошлый раз заносчивость привела его к трагедии. К появлению Бесс.

Он перевел взгляд к раскопанному участку, голому пятну, где белели эксгумированные кости города. Там находилась Бесс, а с ней и Самандра. Крейк не мог решить, перед которой из них он испытывал более сильный стыд.

Что бы там ни говорил капитан, маловероятно, что Самандра простит его. Она и не должна так поступать. Но она способна позаботиться о себе. А Бесс – нет. Как он допустил, чтобы она пошла без него, с Малвери, Сило, Пинном и рыцарями?! Конечно, от Бесс здесь не будет пользы, а он, Грайзер, нужен капитану, – но его терзали муки совести. Ему следовало заботиться о ней, а также (что еще важнее) – приглядывать за големом. Бесс чересчур возбудима, непредсказуема и запросто может наломать дров, а по-настоящему она слушается только его.

Почему он не оставил ее на «Кэтти Джей» с Харкинсом и Джез? Но жалеть уже поздно.

– Нашел! – воскликнул Угрик и принялся раздвигать лианы. – Вход.

– У нас – целый час, – сказал Фрей демонисту, когда они взвалили на плечи рюкзаки и зашагали к йорту.

– Зря ты надеешься, что демон будет соблюдать такую точность, да еще сверит свои часы с твоими, – буркнул Крейк. – Они же как-никак многомерные инфернальные сущности из потустороннего мира.

Его слова заметно встревожили Фрея.

– Но ведь колдун…

– Тот тип и себя-то не помнил, объевшись крюкокорневой коры, – напомнил Грайзер.

– Конечно! – воскликнул Фрей. – Тогда нам надо поторопиться.

Крейк направился следом за Угриком и Дарианом в гущу лиан, сквозь которые лежал путь в здание азриксов. Он испытывал мелкое, злорадное удовольствие оттого, что подорвал уверенность капитана.

Они попали внутрь, вероятно, через окно. Дверной проем был наглухо загорожен древесными корнями. Пробираясь внутрь, Грайзер изумленно глазел по сторонам. Вероятно, сюда частенько проникали семена и побеги растений, которые буйно разрослись. Краска потрескалась, и все покрылось толстым слоем пыли. Если бы не грязь и замшелый вид, помещение могло бы успешно соперничать с дворцом эрцгерцога.

Здесь было светло. Мягкое и спокойное сияние, казалось, исходило отовсюду. И везде преобладал уже знакомый бледно-палевый цвет, хотя стены слегка отдавали в розовое. Потолок был фестончатый, как ракушка изнутри. Архитектурные детали плавно переливались из одной в другую. В целом, у Крейка сложилось впечатление, будто помещение выросло само. Предметы обстановки распались в прах, лишь прямо перед входной дверью выделялся изящный полукруглый барьер.

Грайзер несколько секунд разглядывал его, пытаясь понять его предназначение. А потом его осенило. Он напоминал стойку портье в вестибюле.

От догадки у демониста слегка закружилась голова. Он почувствовал, как через десять тысяч лет перекинулась связующая нить, ощутил реальность существования азриксов.

Подумать только: я мог засесть в святилище и не познал бы этого мгновения.

Угрик вел их по изогнутому коридору (или туннелю), который отклонялся в одну сторону. Справа Крейк обнаружил очередной дверной проем, за которым оказалась комната с двумя рядами кроватей. Каркасы, походившие на панцири крабов, были сделаны из той же самой странной керамики. А еще в помещении находились непонятные металлические коробки со стержнями-венчиками, едва тронутые коррозией.

– Эй! – донесся до него настойчивый голос Фрея. – Крейк, не задерживайся!

Грайзер поправил ремни рюкзака и рысцой кинулся вдогонку. От тяжести поклажи у него разболелась спина, и он, далеко не впервые в жизни, обругал выбранную им профессию. Мало того, что он как безумный возится в святилище, так он еще и тяжести на себе таскает.

– Видели кровати? – выдохнул он.

– Угу, – ответил Угрик.

– Где мы?

Йорт шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони. В ноздри йорта было продето большое кольцо. Крейк удивился тому, что его нос вообще еще как-то функционирует.

– В больнице, – сказал он. – Между прочим, с другой стороны – операционные.

Крейка снова охватило волнение. Находясь здесь, он испытывал странную близость к азриксам. Они давно умерли, но как же они похожи на нас.

Коридор закончился просторным залом с двумя балконами-галереями. По всей его длине выстроились двенадцать контейнеров, стоящих столбиками. Белые продолговатые ящики были заключены в оправы медного оттенка.

Помещение казалось зловещим. Время пощадило его меньше, чем вестибюль. Подошвы ботинок скрипели по каменному крошеву, в углах росла трава. Слабый свет подчеркивал пустоту и заброшенность.

А ящики неприятно смахивали на саркофаги.

Впрочем, Угрику и Фрею не было до них никакого дела. Они направлялись к изогнутой лестнице, будто выплавленной из стены. Она вела на одну из галерей. Крейк поспешил за йортом и капитаном. Зал встревожил его.

Контейнеры слабо мерцали. Сквозь их тонкие стенки Грайзер рассмотрел неясные тени.

Вдруг он замер на месте.

– Крейк! – окликнул его Фрей. – Ты не мог бы побойчее перебирать ногами?

Он пропустил реплику капитана мимо ушей. Положив руку на поверхность ящика, он принялся ощупывать его, пытаясь найти щель.

– Что за игры ты затеял?

– Кэп, на них нет пыли.

– Что?

– Повсюду – полно пыли, а на них ее нет.

– И какая разница?

– А кто же их протирает? – заявил Грайзер, наконец обнаружив выемку.

Крышка открылась. Она приподнялась, сдвинулась вправо и бесшумно наклонилась. Крейк оцепенел.

– Крейк! – окликнул его Фрей.

– Кровь и сопли! – выругался тот. – Тут лежат люди!

Керамические стены энергостанции успешно сопротивлялись всем покушениям природы на свою целостность. Ашуа с помощью карьерного самосвала решила эту задачу менее чем за секунду.

По металлическим бортам громадной машины звонко щелкали пули. Ашуа с трудом выбралась из кабины. После столкновения со стеной у девушки ломило спину. Обломки разбили ветровое стекло, засыпали помятый капот. Ее спутники, укрываясь за высокими бортами кузова, отстреливались от самми.

Зато они проникли внутрь.

Самми не сразу отреагировали на неуклюже катившийся по улицам грузовик. Они не заподозрили диверсии иностранцев даже после того, как он заехал на мост, соединявший платформы энергостанции. Возможно, они слишком уверовали в абсолютную засекреченность оазиса. Так или иначе, Ашуа довезла отряд до второй платформы, прежде чем самарланцы открыли стрельбу. Но пассажиры были надежно укрыты, да и в водителя тоже было непросто попасть.

И лишь добравшись до самого верха, она поняла, во что они вляпались. Здесь собралось двадцать самми, если не больше. Причем вооруженных пулеметом и к тому же – предупрежденных об атаке.

Охранники энергостанции оказались серьезными ребятами. Вряд ли они согласятся впустить непрошеных гостей, даже если те будут вежливо стучать в дверь.

Но чудовищный грузовик, который выбрала Ашуа, весил несколько десятков тонн. Мощнейшие колеса, лесенка с поручнями, чтобы забираться в кабину. Та, в свою очередь, пряталась за капотом громадного мотора и была прикрыта козырьком кузова. И Ашуа решила, что стена энергостанции не выдержит напора.

От ощущения мощи грузовика она почувствовала себя непобедимой. Поэтому девушка собралась с духом и надавила на педаль газа.

Темноволосые самми со смоляной кожей, одетые в черную униформу, походили на призраков, которые обрели плоть. И они быстро рассеялись, увидев, как на них надвигается рычащая громадина. Яростно застрочил пулемет. Ашуа громко крикнула, чтобы предупредить команду, но сомневалась, что они услышат ее за ревом двигателя.

Инстинкт самосохранения заставил ее затормозить. Что-что, а чутье у нее было вполне здравое. Удар оказался не слишком резким, и девушку не вышвырнуло в разбитое лобовое окно. Однако он получился достаточно сильным для того, чтобы проломить тонкую азрикскую керамику. И вместо того, чтобы с разгону врезаться в стену, грузовик просунул длинное рыло в проем и, закашлявшись, остановился.

Когда Ашуа добралась до земли, вокруг царил хаос. Смахнув с лица пыль, она принялась изучать обстановку. Грудж разнес пулеметное гнездо из своей пищали. Самандра Бри стремительно скользнула вдоль борта, упала за заднее колесо, вскинула дробовики и принялась палить по охранникам-самми.

Несмотря на всю напряженность момента, Ашуа невольно залюбовалась ее действиями. В Самандре было нечто магнетическое. Происходящее не имело ничего общего с уличными перестрелками Шасиита. Она стала свидетелем заученных, размеренных действий профессионального солдата. Самандра безостановочно двигалась, точно зная наперед каждый последующий шаг. После выстрела она молниеносно передергивала затвор, досылая патрон. Когда она нажимала на спуск, кто-нибудь из самми, находившихся вроде бы вне зоны выстрела, падал замертво.

Это и была та самая прославленная Рыцарская Центурия, о которой она столько слышала, те самые герои, которыми Ашуа восторгалась в детстве.

– Идите внутрь! Мы их удержим! – проорала Самандра, перекрыв грохот автоматической пищали Груджа. Отряд уже карабкался на капот грузовика и сквозь обломки, по смятой передней лесенке, пробирался на энергостанцию. Ашуа бросилась за ними.

Она очутилась в просторном коридоре. Откуда-то лился неяркий свет, но выцветшая краска стен была темной и будто излучала опасность. По потолку тянулся гребень, от которого отходили тонкие ребра. В помещении угадывались приметы обветшания – многое потрескалось и обвалилось, однако в целом оно не до конца утратило свое величие.

«О, Маддеус! – подумала она. – Мрачная элегантность. Тебе бы здесь понравилось!»

Бесс приподняла нос машины и отпустила. Ашуа подпрыгнула от грохота. Малвери хлопнул ее по спине.

– Некогда мечтать, детка! – весело воскликнул он.

– Вам-то хорошо говорить, – ответила Ашуа и, скривившись, покрутила головой. – Вы-то сидели сзади.

– Ну ничего, ты крепкая штучка. Переживешь, – прогудел доктор и поспешил на помощь Пинну, который застрял на полпути.

Скажи такое кто-нибудь другой, кроме Малвери, она сочла бы эти слова обидной снисходительностью. Но ей вовсе не хотелось огрызаться, когда она имела дело с доком. От его грубоватого добродушия и приятельского панибратства у нее теплело на душе. Он пробуждал в ней неведомые прежде эмоции. Доверие. В Малвери присутствовала… порядочность, что ли? Даже Маддеус не мог похвастаться этим… Легкая улыбка тронула уголки ее губ. Все-таки Маддеус не прогадал, отправив ее с этой бандой. Наверняка он уже давно, с тех пор, как узнал свой диагноз, стал искать выход из положения. Она попыталась понять, имел ли он сведения о команде «Кэтти Джей», когда она явилась к нему и сообщила, что работает вместе с ними. И кто же первым пустил тот слух, из-за которого Фрей отыскал ее? Скорее всего, Маддеус.

Он не был порядочным человеком. Но всегда заботился о ней.

Ашуа поспешила выкинуть мысли о своем бывшем опекуне из головы. Для таких раздумий предназначалась ночь, когда она лежала в трюме корабля, завернутая в спальник и погруженная в черную печаль. А сейчас следовало действовать четко и строго, как подобает человеку, способному преодолеть любые преграды и уцелеть.

Отряд тем временем быстрым шагом направился в здание. Впереди шествовала Бесс.

Ашуа стиснула в ладони рукоять револьвера и побежала за ними. Ее жизнь протекала сначала в разрушенном бомбами Раббане, а потом на узких пыльных улочках Шасиита. Она никогда не видела ничего подобного, и ей постоянно мерещилась угроза.

Но она справится. Она видела и голема, и полудемона Джез. Ашуа принимала мир таким, каким он представал перед ее глазами. Она ничего не ждала и не рассчитывала что-то получить. Что есть, то есть, и этого ей хватает.

Коридор изогнулся, и Бесс исчезла из виду. Ашуа приостановилась. Вдруг где-нибудь затаились самми? Потом раздались громкие крики, стрельба, зарычала Бесс, и послышался хлюпающий звук, будто разрывали что-то мокрое. Коротко застонал самарланец, взывая к матери.

Когда Ашуа миновала плавный изгиб коридора, вопли смолкли. Пол был залит кровью. Бесс гналась за парой солдат, которые отчаянно удирали от голема. Пинн ногой отбросил с дороги оторванную руку.

Они добрались до разветвления или слияния трех коридоров, которые соединялись так естественно, будто являлись струйками замершей жидкости. Бесс, упустившая охранников, ждала остальных. Команду догнали Бри и Грудж. Самандра на ходу перезаряжала оружие.

– Они пока присмирели, – сказала Самандра, ткнув пальцем через плечо. Следом за ней, пятясь, шел по коридору Грудж с пищалью. – Но скоро полезут. Обратно нам придется пробиваться с боем. А они народу соберут немало, помяните мое слово.

– Бесс, – обратился Сило к голему, – как, по-твоему, стены очень крепкие?

Та моментально пробила стену кулаком.

– Мы сможем сделать запасной выход, когда захотим, – произнес Сило.

– Колден! – окликнула Самандра своего богатыря-напарника и указала на дыру. – А ты что медлишь?

– Боюсь, мне не по силам, – без тени юмора ответил тот.

Самандра подмигнула муртианину.

– Колден. Он у нас весельчак.

Сило, как обычно, и бровью не повел.

– А вы, муртиане, не слишком любите смеяться, – заметила Самандра.

– Мне наше положение не кажется смешным, – парировал он.

Ашуа привыкла к невозмутимости Сило. Поначалу она думала, что он держится так из-за высокомерия: освободившийся раб просто подражает манерам самарланской знати. Потом решила, что он глуп. Но она не могла не заметить немногословного уважения, с которым к нему относился экипаж «Кэтти Джей». Конечно, они безропотно согласились с приказом капитана поставить его старшим. Даже Крейк – умнейший человек во всей команде. Наверное, в Сило есть что-то еще, спрятанное в самой глубине.

Вскоре они наткнулись на нескольких самарланцев. Не все они были охранниками. Судя по всему, им попадались техники или ученые. Отряд отпускал их, зато ни один вооруженный не ушел от выстрелов Самандры. Она убивала самми чуть ли не беззаботно. Ашуа восхищалась ее бессердечием. В мире рыцарей не было места сентиментальности.

Здесь было не много самми. Кроме того, они не могли оказать сопротивление стремительно передвигавшимся налетчикам. Коридоры изгибались и ветвились, разбегаясь по зданию, словно вены. Прямых участков и резких поворотов встречалось очень мало.

Попадавшиеся на пути помещения пустовали, но производили потрясающее впечатление. Отряд миновал длинные комнаты, в которых с потолка свисали искусственные сталактиты, черные, блестящие, состоящие из миллионов крошечных кубиков. По ним в непонятном ритме проносились волны света. Залы со множеством платформ и искусным переплетением идеально гладкой керамики сменяли комнаты с весело мигающими огоньками по периметру.

Самандра, выступавшая в авангарде, вернулась к соратникам и со странной улыбкой поманила их за собой.

– Леди и джентльмены, – произнесла она. – Вы должны это увидеть!

Глава 42

Кошмарный механизм – Черные ящики – Бесс встречается с местным жителем – Мост

«Что-то тут неладно», – думал Сило.

Помещение, в которое привела их Самандра, не отличалось бы ничем от всех остальных, если бы не огромная эллиптическая дыра в стене. Прежде оно служило окном. Оттуда доносился разноголосый машинный гул. Через это отверстие они и увидели то, что так поразило Самандру.

Перед ними был громадный, умопомрачительных размеров зал. Он раскинулся на всю длину центрального здания энергостанции. За стенками нижних половин «песочных часов» бурлил газ и сверкали молнии. Гигантские рычаги басовито рокотали и перемешивали содержимое странных сосудов с интервалом в пару секунд.

Ближнюю часть зала занимали крупные черные параллелепипеды, стоящие вертикально и расположенные неровными рядами. Между этими коробами неторопливо вспыхивали и гасли электрические разряды.

За ними пол внезапно обрывался, и оставался лишь узкий мостик, перекинутый через широкий провал к полукруглой платформе. Там Сило заметил нечто вроде пульта управления, усеянного выключателями и верньерами. Они казались совсем крошечными по сравнению с нависавшим над ними механизмом и походили на клавиатуру чудовищного органа. Но его взгляд сразу привлекла именно машина. Она потрясла его. Устрашающее, чуждое устройство.

Вдобавок сооружение непрерывно, судорожно двигалось. Подпрыгивали и опускались клапаны, крутились медные рычаги, щелкали и перемещались зубчатые колеса. Рядом со знакомыми частями имелись и совершенно загадочные. Цилиндры, в которых были словно запечатаны молнии, сверкающие в цветном газе. Ряды длинных шипов, поочередно наклоняющиеся в разные стороны и испускающие снопы ярких искр. Шары, потрескивавшие от заключенной в них энергии. Целые площадки крошечных реле, лихо перекидывавшихся туда-сюда.

Металлические части были еще более-менее понятны Сило. Молнии восхищали его. Но дело было в другом.

У проклятой штуковины имелись мускулы.

Сперва Сило решил, что ему все почудилось. И, лишь приглядевшись к тому, как изгибался и поворачивался невероятный механизм, он опознал их по движениям. Исполинские мускулы, встроенные в машину, заставляли напрягаться и расслабляться многочисленные детали. Между звеньями натягивались тугие диафрагмы. Напрягались сухожилия. Темная красно-черная плоть машины блестела от смазки.

У Пинна на лице возникло отвращение.

– Ну и кошмар! – заявил он наконец.

– Если здесь и нужно что-то взрывать, то именно эту пакость, – проворчал Малвери.

Самандра кивнула на мост и полукруглую платформу, в которую он упирался.

– Значит, туда.

Сило одобрительно хмыкнул.

– Идем! – сказал он и указал на овальный проем в боковой стене.

Спустя миг они очутились в галерее, проходившей вдоль машинного зала на высоте четырех лестничных маршей от пола. Помещение попросту шокировало. Высоченный потолок обладал тем же мрачным неопределенным величием, что и в коридорах. Теперь отряд реально оценил размеры «песочных часов» – их корпуса из меди и кости так и вздымались к небу. Место напоминало храм и могло быть изумительным, если бы не его омерзительная дергающаяся сердцевина.

Между чужаками и мостом находились черные контейнеры. Пинн, одним из первых спустившийся с лестницы, уставился на один из них как зачарованный. Пилот не отрывал взгляда от голубой молнии, медленно двигающейся в темноте.

– Что это? – спросил он.

– Аккумуляторы, – пояснил Сило. – А может, и нет.

– А это? – осведомился Малвери.

Стена позади них была усеяна странными выпуклостями каплевидной формы. Настоящие стручки! Вот только в их кожистые белые внутренности были встроены металлические каркасы с лимбами[16] и шкалами.

Но никто не успел высказать свои догадки – сверху донеслись голоса самми. Прибыло подкрепление.

– Ничего не трогайте! – предупредил Сило, и они бросились в лес параллелепипедов.

Зал раздражал Сило. Эта машина… Ее существование противно природе и самой Матери. Соединенные вместе механизмы и плоть. Может ли она быть живой хоть в каком-то смысле?

Он сплюнул. Лучше и не думать. Какой же народ создал такое?

Углубившись в проход, они увидели самми, которые высыпали на галерею. Один из них уже вскинул винтовку и прицелился, но на него сердито прикрикнул напарник. Затем оба преследователя вступили в жаркий спор между собой.

А потом наступила тишина. Никто не стал стрелять. Самми даже не попытались спуститься с лестницы и догнать злоумышленников.

Сило забеспокоился.

– Почему они не бегут за нами? – удивился Пинн.

Сило мельком заметил какое-то движение чуть дальше по ряду ящиков. Он быстро развернулся, но так ничего и не увидел. Миг спустя он засомневался в себе.

– Вперед, – сказал он негромко и напряженно.

Он продолжал следить за тем местом, а через секунду принял решение.

Лучше промолчать. Его назначили командиром. Вовсе ни к чему пугать бойцов, они лишь начнут сомневаться в его действиях.

Они двигались среди угольно-черных коробов, держась к ним почти вплотную, чтобы не попадаться на мушку неприятеля. Охранники не намеревались стрелять, но Сило был начеку. Никто не хотел подставлять спину саммайским ружьям, и поэтому отряд короткими перебежками перемещался от укрытия к укрытию.

Между контейнерами было изрядное расстояние, и пробираться между ними оказалось легко. Однако это означало, что противники могли в любой миг застать пришельцев врасплох. Диверсанты перешли на рысцу, постоянно лавируя и пригибаясь к полу. Но Пинн все же споткнулся и врезался в один из коробов. Но Аррис не погиб ужасной смертью, с ним вообще ничего не случилось. Команда чуть-чуть успокоилась.

– Сило! – окликнул его Малвери серьезным тоном. – Я что-то разглядел.

Муртианин кивнул и оценил обстановку. С двух сторон крались рыцари из Центурии. Позади громко и беззаботно топала Бесс. Остальные разбрелись по залу. Он открыл рот, чтобы приказать им соблюдать строй, но вдруг услышал звон и скрип суставов бронированного голема.

Оказалось, что Бесс поворачивалась всем своим телом направо и налево. Она наверняка что-то почувствовала.

– Не волнуйся, Бесс, – произнес Сило.

Он обогнул голема, вступил в следующий проход и остолбенел.

Неужели он не бредит? Первой его реакцией стало инстинктивное отвращение. То, что он увидел, походило на белого паука размером с человека. Но затем оно пошевелилось, продемонстрировав мускулы и механические детали. Существо обладало чем-то вроде лица – округлой гладкой маской с полдюжиной линз. Оно было покрыто хитином, но в сочленениях влажно поблескивала плоть.

Создание карабкалось на контейнер. Две пары длинных конечностей еще не оторвались от пола, третья пара доставала до углов, а четвертая вцепилась в поверхность короба. В последнем сочленении каждая из лап разделялась на несколько придатков. Они заканчивались сверлами, щипцами, паяльниками и еще какими-то инструментами.

Автомат? Нет. Животное? Тоже нет. Непристойный гибрид живого мяса и техники. Полумеханический монстр, подобный той машине, которая фыркала и скрипела поблизости.

Гибрид ловко отодвинул верхнюю часть совершенно гладкой стенки и залез в короб своими металлическими пальцами. И произошла разительная перемена. Сразу же изменилось движение медлительных молний, они стали извиваться и кружиться не так, как прежде.

Сило понял цель действий монстра. Ремонт. Он следил за работой энергостанции даже спустя тысячи лет после того, как исчезли его хозяева.

«Ремонтник» поставил крышку на место, а Сило поудобнее перехватил дробовик. Когда гибрид сполз с контейнера, придатки на его передних конечностях сложились и втянулись. Он наконец-то заметил человека и повернулся к нему «лицом». Линзы разнокалиберных глаз еле слышно зажужжали, выдвигаясь, чтобы сфокусироваться на Сило.

Потом существо неторопливой мерзкой паучьей походкой двинулось к муртианину.

Сило не на шутку испугался, подумал, что надо стрелять, но сдержался. Он попятился, готовый отреагировать на любую неожиданность. И уткнулся в Бесс, которая оказалась рядом. Голем шагнул в сторону и замер, как кошка, которая охотится на мышь.

– Спокойно, Бесс, – повторил Сило.

Он поднял голову – самми все еще торчали на галерее. Неудивительно, что они не решились спуститься сюда. Их пугала встреча с гибридом.

Голем сделал быстрый неуверенный выпад. Бесс волновалась, и это было плохо. Жаль, рядом нет Крейка! Из-за ближайшего короба выскочил Грудж и нацелил в монстра свою пищаль. Почти одновременно с ним беззвучно появилась Самандра с дробовиками наготове. Создание, не обращая ни малейшего внимания на оружие, двигалось дальше.

– Командуй, – обратилась Самандра к муртианину.

– Не надо, – сказал тот. – Оно вроде не агрессивно. Просто уберемся с его пу…

Его слова заглушил рев Бесс. Она протиснулась мимо Сило, а вернее, отшвырнула его в сторону с силой бульдозера и рванулась вперед.

– Бесс! – рявкнул он.

Она встала как вкопанная, вызывающе наклонившись. Гибрид тоже притормозил и, жужжа линзами, оглядел голема с головы до ног.

– Что тут за дрянь? – поинтересовался Малвери из-за спины Сило.

– Я таких, только поменьше, как-то подхватил от одной шлюхи, – радостно сообщил Пинн.

Сило промолчал. Почти все слова, вылетавшие изо рта Арриса, можно было игнорировать. Он вновь сосредоточился на големе.

– Бесс… – сказал он тоном, каким успокаивал бы разъяренную собаку. – Не трогай его. И не связывайся с ним.

Последовала долгая секунда. А потом гибрид поднял лапу.

Что он намеревался сделать – напасть или просто обойти препятствие, – никто так и не узнал. Бесс, возбужденная до крайности, проявила жестокость. Она стиснула своей ручищей одну из передних конечностей и, вывернула ее. Гибрид задергался, заскреб механическими пальцами по полу, но Бесс, словно молотом, ударила его по спине сжатым кулаком. Создание рухнуло на пол, его хитиновый панцирь треснул.

– Бесс! Не надо! – заорал во всю глотку Сило, но, увы, без толку.

Голем полностью вышел из-под контроля. Бесс наступила на голову гибрида, как ребенок, топчущий паука. Голова хрустнула и рассыпалась осколками стекла, из нее что-то потекло.

Затем Бесс отодвинулась. Гибрид неподвижно лежал в постепенно увеличивающейся луже прозрачной жидкости. В нос Сило ударил резкий нефтяной запах.

– Хм, – сказала Самандра, опуская оружие. – А ваша куколка не в восторге от местных.

Пинн захихикал. Сило – нет. У него появилось нехорошее предчувствие. Вдобавок самми всполошились и покинули галерею. Внезапно раздалось шипение. Инстинкт инженера не подвел Сило. С таким звуком вырывается на свободу газ, когда открывают клапан. А клапанов в помещении имелось множество.

Тут муртианин вспомнил стручки-наросты на стене под галереей.

– Бежим, – произнес он.

– Прошу прощения?.. – вопросительным тоном отозвался Малвери.

– Бежим! – завопил Сило, с обескураживающей ясностью представив себе грозившую им участь. – К мосту! Живо!

Никто не стал задавать вопросов. Страх Сило – редкость для муртианина – передался остальным. Его спутники кинулись в центр зала, где находился гигантский агрегат. Сило мчался вместе с отрядом, огибая контейнеры с медлительными голубыми молниями.

Он слышал позади себя возрастающий шум, торопливые щелчки и постукивания. Рискнув обернуться, он понял, что его худшие опасения подтвердились.

Аккумуляторы не позволяли увидеть всех гибридов, но некоторые уже забрались на короба и перескакивали с одного на другой. Они двигались точь-в-точь как пауки. Каждый как две капли воды походил на «ремонтника», которого убила Бесс, за исключением того, что глаза у них сияли алым светом. Они были враждебны и бежали на звук топающих ног. Сило не мог сосчитать их количество.

Команда «Кэтти Джей» вырвалась на открытое пространство и очутилась перед глубоким рвом, через который оказался перекинут узкий мост. Перед ними возвышалась скрежещущая, дергающаяся машина из мышц и меди. Сило не хотел идти туда – на «острове» они попадут в западню, – однако там был единственный участок, пригодный для обороны. Кроме того, гибридам придется двигаться гуськом, а не лавиной, а значит, численное превосходство им не поможет. А если отряд догонят – конец, без всяких вариантов.

Рыцари опередили остальных и открыли огонь, прикрывая команду. Вокруг Сило свистели пули и снаряды автоматической пищали. Добравшись до мостика, он тоже начал стрелять.

Здесь уже валялись мертвые гибриды. Автоматическая пищаль Груджа исправно превращала их в фонтаны прозрачной жидкости. Дробовики Самандры не пробивали хитиновую броню, но Бри сообразила, в чем дело. Теперь она палила по «живым» частям – конечностям и тому, что можно назвать «горлом». Она с поразительной меткостью калечила монстров.

Сило отчаянно пытался помочь команде, но его дробовик не был рассчитан на дальние расстояния, и муртианин лишь оглушал нападавших. Он решил, что оружие Самандры усовершенствовано и магазины в нем повышенной емкости – она стреляла почти без перезарядки. Но и у нее закончились патроны, и как раз в этот момент какой-то гибрид вырвался вперед.

Бесс опаздывала, и именно она подверглась нападению. Паук прыгнул ей на спину и обхватил ее туловище нижними лапами. А из передних выползли щупальца, вооруженные ремонтными инструментами, и тварь принялась сверлить и царапать голема. Бесс размахивала руками, стараясь достать врага, но не останавливалась.

– Пошли, – обратилась Самандра к Сило. – Мы сделали что могли. Пускай продолжают тяжело вооруженные. – И она потянула его за рукав.

Сило уперся, не желая бросать Бесс на произвол судьбы, но, подумав, согласился с Самандрой. Бри права – они принесут не много пользы. Они расстреляли содержимое магазинов, а возиться с пушками некогда.

Они взбежали на мостик, и Сило посмотрел вниз. Там оказалась глубокая пропасть, напоминающая пересохший рот. Стены впадины усеивали крошечные лампочки и разнокалиберные приборы. Вероятно, это нутро агрегата, сложнейшая система древней техники азриксов. Еще на стенах имелись разбросанные в геометрическом порядке дыры величиной с кулак. Сило не представлял, какие же устройства подключались к подобным разъемам.

Грудж, пятясь, ступал по мосту. За ним шагала Бесс, с гибридом, оседлавшем ее. Бесс поводила плечами и каким-то образом смогла ухватить монстра за лапу. Она метнула его в стену, и тот, ударившись о твердую поверхность, рухнул вниз. Из груди Бесс рвалось клокочущее рычание. Она обернулась и встала посреди моста, заняв собой почти всю его ширину. Грудж остановился с пищалью наперевес.

Отряд уже успел дойти до полукруглой платформы и спрятаться за многочисленными панелями, несомненно, являющимися пультом управления. Сило и Самандра присоединились к ним. Самандра принялась перезаряжать дробовики, а муртианин окинул взглядом людей, вверенных его попечению.

Никто не пострадал, хотя все были весьма мрачные. Они понимали свое шаткое положение. Покинуть платформу можно только по мостику. А противоположная сторона кишела порождениями азриксов, преграждавшими путь к спасению. Боеприпасы для пищали Груджа рано или поздно иссякнут, а Бесс – отнюдь не всемогуща.

Но гибриды почему-то прекратили атаку. Они сгрудились в кучу и, похоже, с любопытством наблюдали за Бесс и Груджем. Наверняка они оценивали своих противников, взвешивали их возможности и выбирали тактику.

Сило знал, о чем они думали. Потому что он думал о том же самом.

У них не было выхода.

Глава 43

Трофеи – Крейк погружен в размышления – Вандализм – «Надо избавить тебя от поганого проклятья»

Крейк нагнулся к ящику. Перед ним находился не погребальный саркофаг, как он решил сначала. Это был бак, заполненный прозрачной жидкостью, сквозь которую струился неприятный свет. И в ней лежал азрикс.

Плававшее тело было опутано паутиной трубок и проводов. В том, что человек мертв, не могло возникнуть никаких сомнений. Однако выглядел он так, будто это случилось совсем недавно, а не несколько тысяч лет тому назад. Глазницы и щеки запали, мышцы иссохли, ребра отчетливо проглядывали сквозь тугую коричневую кожу. Череп облепили жиденькие пряди черных волос.

«Они действительно существовали», – подумал Грайзер. Даже попав в город азриксов, пройдя по его улицам и побывав в домах, он не воспринимал эту мысль с такой ясностью, как сейчас. Зрелище древнего азрикса (пусть и умершего) наполнило его благоговением, сравнимым разве что с трепетом перед Искусством.

Рот и нос азрикса закрывала дыхательная маска. Имелась и система для отвода испражнений, присоединенная к соответствующим местам. От вибрирующего устройства, расположенного в углу, ответвлялись трубки, вставленные в артерии. Крейк предположил, что и жидкость, и аппараты сохраняют тело от разложения. А еще догадывался о главной причине, по которой тело положили в бак.

Человека изуродовала какая-то болезнь вроде оспы. На его лице, туловище и конечностях зияли жуткие язвы.

Грайзера осенило. Он приблизился к следующему баку и открыл его. Внутри оказалось еще одно тело в таком же состоянии. Азрикс был высок, очень смугл, как и его сосед, и так же искалечен недугом.

Что здесь случилось?

– Крейк! – рявкнул Фрей. Они с Угриком стояли в дальнем конце зала у подножия лестницы. – Осматривать все, что душе угодно, будешь потом!

– Да, конечно, извини, – пробормотал демонист. Он вскинул рюкзак на плечи и отступил от саркофагов. Мысли спутались. Открытия последних часов настолько поразили его своей колоссальной значимостью, что он чуть не забыл о цели их визита.

«Когда мы разберемся с мелкой проблемой капитана, я сразу вернусь сюда», – пообещал себе Крейк. И никакие самми ему не помеха.

Угрик провел их по плавно изгибавшейся лестнице на галерею, нависающую над залом. Затем йорт распахнул очередную дверь, и они углубились в здание, поднимаясь по широким ступеням. Облик помещений изменился. Крейк ожидал увидеть палаты и операционные, как в знакомых ему больницах, но верхний этаж оказался выдержан совершенно в ином стиле. Здесь не могли прохаживаться пациенты и суетиться медицинский персонал! Это место напоминало роскошный особняк, хотя судить было трудно, поскольку большая часть обстановки превратилась в прах, а в окна лезли лианы.

– А за телами в баках кто-то присматривает, – сказал Крейк своим спутникам, которые, как и он, брели по коридорам, сгибаясь под тяжестью оборудования. – Пыль ведь не стирается сама.

– Ясно, – пробормотал Дариан. – Если они появятся, мы их пристрелим. И порядок.

– Весьма дипломатично, – ответил Крейк.

Они миновали еще несколько дверных проемов, но Крейк почти ничего не замечал. Его занимали изуродованные язвами тела азриксов.

Эпидемия? И они напрочь вымерли? Но кто же ухаживал за ними все эти тысячелетия?

Коридор закончился просторной комнатой со стенной нишей, похожей на камин. А там, под жемчужно-розоватым сводом, находился металлический каплевидный предмет, не тронутый временем. Фрей оторопел. Предмет выглядел в точности как камея, вделанная в крышку футляра реликвии, только отличался размером. Даже изображение шакала имелось.

– Стойте! – встревожился Крейк. – Здесь недавно убирались.

– Да, – кивнул Угрик. – Это я, когда был тут в прошлый раз. Хотел прочесть надпись. – Он вскинул руку, предваряя вопрос, готовый сорваться с языка Крейка. – Я знаю древнеисилийский. Они довольно схожи.

– Замечательно! – искренне восхитился Крейк.

Основываясь на внешнем впечатлении, он считал йорта тупым грубияном. И очень сложно было ему поверить, что кольцо в носу и синие узоры на лице могут сочетаться с высокой образованностью.

– Я могу читать на нем, – уточнил путешественник. – А говорить на нем никто не может.

– Разумеется. И что, азрикские письмена родственны исилийскому?

– Именно.

– Значит, гипотеза о том, что древнеисилийский язык происходит от азрикского, – верна, – радостно устремился в научную дискуссию Крейк, – поэтому…

– А что написано под шакальей башкой? – нетерпеливо перебил его Фрей и добавил, скорчив нервную гримасу: – Хотя лучше по дороге расскажете. Вперед!

– Я понял не слишком много, – признался Угрик, направляясь в соседнее помещение. – Наверное, там было имя азрикса и еще два слова: «воин» и «ученый». Скорее всего, это – фамильный герб. И, сдается мне, что воин-ученый, который жил над больницей, являлся ее хозяином. Или, допустим, изучал больных.

– Аристократ и притом не убогое ничтожество? – воскликнул Дариан. – Да чтоб я сдох! Такого быть не может.

– Уверен? – осведомился Крейк.

– Прости. Запамятовал.

Грайзер не стал развивать тему. Тем более что, если поразмышлять, капитан не очень-то ошибался.

– Во всяком случае, теперь можно объяснить появление Шакала, – произнес Крейк. – Я о том, который гоняется за тобой.

– И что?

– Он представляет собой своеобразную визитную карточку. Чтобы ты был в курсе насчет того, кто тебя проклял. Демон принимает форму фамильного герба с некоторыми дополнениями, основанными на тех страхах, которые ему удалось вытащить из твоей психики.

Фрей нахмурился.

– Но почему Шакал вылезает снова и снова? Ему что, трудно сразу забрать реликвию?

– Вероятно, азриксы не могли наделить демона таким могуществом. – Крейк искоса взглянул на Угрика: он был доволен, что получил шанс восстановить ощущение интеллектуального преимущества над йортом. – Он способен оставаться в нашей реальности лишь ограниченное время. Но с каждым разом он задерживается здесь – примерно на полчаса. Согласен? Исходя из его натуры, я подозреваю, что Шакал питается энергией из страхов своей жертвы. Черпает из нее силу. Сегодня ночью он полностью явится в наш мир и не уйдет, пока не покончит со своим делом. Если только реликвия не будет возвращена на свое законное место.

– Короче, в выигрыше хозяин, – подытожил Фрей. – Либо вор испугается и принесет вещицу назад, либо демон в конце концов разделается с бедолагой и сам доставит украденное по адресу.

– Точно, – подтвердил Крейк. – По-моему, умное решение.

– Да, – сухо бросил Дариан.

– Но у нас есть преимущество. До сих пор демон являлся только одному человеку. Другие вообще о нем не слыхали – ни сном ни духом. Но когда Шакал воплотится полностью, то он станет осязаемым. И мы все его увидим.

– Ладно. Но сможем ли мы его убить? – не унимался капитан.

– Вряд ли. Он как-никак демон. Но, по крайней мере, ты встретишься с ним не в одиночку.

– Ну, хватит беспокоиться, – вмешался Угрик. Он помахал футляром с реликвией, указал на дверь справа и заявил: – Я нашел ее здесь.

У Крейка сразу полегчало на душе. Дариан испытал такое же чувство. Неужели их путешествие скоро закончится? Они поспешно вошли в комнату.

Здесь царил полумрак. Густые переплетения вьющихся растений, пробившихся внутрь сквозь дыру в противоположной стене, затмевали слабый искусственный свет. Заросли захватили половину помещения, а отдельные побеги дотянулись почти до самой двери. В проем глядела полная луна.

– Я взял ее здесь, – сказал йорт.

Посреди комнаты возвышалась изящная колонна – вылитый морской коралл. Она горбилась и ветвилась, простираясь в разные стороны, так что получались петли, полки и подпорки. Кое-где сохранились и предметы. В одной нише уютно покоился черный шар, а поблизости – темнели останки какого-то механического устройства. Рядом лежали керамические штучки – возможно, декоративные статуэтки или награды. Стилизованный шакал, вырезанный на остове колонны, горделиво взирал на чужаков.

На изрядной высоте от главного ствола коралла отходили две тонкие ветви, на концах загибавшиеся вверх под прямым углом. Всем моментально стало понятно предназначение «полки».

Фрей вопросительно взглянул на Угрика.

– Да, – подтвердил тот, протягивая футляр Дариану. – Реликвия была в этом коробе. Между прочим, он оказался открыт. Думаю, так и надо. Дело за малым.

Крейк посмотрел через пролом в стене на синее бархатное небо.

– Еще не стемнело, – удовлетворенно сказал он. – Кэп, ты успеваешь, несмотря на твое пристрастие откладывать все на последнюю минуту.

Они поснимали с плеч громоздкие рюкзаки и составили их в стороне. Дариан опустил футляр на пол и принялся ощупывать его бока.

– Отлично, – пробормотал он. – Кроме того, мне всегда нужно не меньше четверти часа, чтобы добраться до крышки.

Грайзер втайне надеялся, что капитан преувеличивает.

Угрик присел на корточки возле Фрея и полез к нему с непрошеными советами. Он пытался обнаружить замки, пока Дариан не шлепнул его по рукам. Крейк предоставил своим спутникам разбираться с футляром, а сам принялся изучать комнату. Сквозь сплетение лиан в ближней части помещения виднелись и другие ниши. Вблизи он заметил пьедестал, поваленный буйной порослью.

Он вновь поймал себя на том, что хочет вернуть к жизни умершую культуру и соприкоснуться с ней. Что, если здесь была коллекция трофеев?

И Крейк ринулся в сплетения лиан. Вдруг он отыщет ключи к разгадке тайны азриксов?

«Ага! – сказал он себе. – Это что-то вроде…»

Внезапно он понял. В темноте обрисовалось белое изможденное лицо. Крейк с криком отскочил назад.

– Что? Где? – Фрей выхватил револьвер и озирался в поисках опасности.

Сердцебиение Грайзера понемногу стихало. Оплетенная лозами фигура не шевелилась. Он почувствовал себя глупцом.

– Ничего, кэп, – буркнул он. – Мне померещилось… – начал он и оборвал себя на полуслове. Ведь, углубившись в объяснения, он только увязнет в недомолвках! Поэтому он поспешно закончил: – Так, ничего…

Фрей сердито мотнул головой и вернулся к прерванному занятию.

– Я и без того на взводе. Если ты опять заорешь, я с перепугу и в тебя пальну.

Демонист не слушал ворчание Дариана. Заросли притягивали и манили его. То, что Крейк принял за мертвеца, являлось всего лишь одеянием. Черный облегающий костюм, наподобие трико, сделанный из мелких чешуек. Рядом висели прикрепленные к рукавам перчатки. Наверняка внизу есть обувь. Должно быть, костюм был выставлен в комнате как выставочный экспонат. Он похож на доспехи, только тоньше и гораздо более гибкий, чем современное снаряжение.

А бледное осунувшееся лицо было его собственным. Оно просто отразилось в пустом гладком забрале шлема. Кровь и сопли, неужели он пугается самого себя? За последние дни он действительно измучился от бессонницы и забот: под покрасневшими глазами набрякли мешки, а щеки впали. Крейк гордился своей окладистой и ухоженной бородкой, но теперь она превратила его в бродягу.

«Грайзер Крейк, – обратился он к себе, – ты должен взять себя в руки».

Он повнимательнее пригляделся к шлему, который полностью закрывал голову. От подбородка к спине шли трубки. Каково же их предназначение? – задумался Крейк и уставился на свое отражение в прозрачном забрале. В этом «зеркале» он мог наблюдать за капитаном и Угриком, которые продолжали возиться с футляром.

– Погоди… – проворчал Дариан. – Готово!

В комнате шевельнулось что-то еще. Крейк наклонился к шлему и прищурился.

В дверном проеме появился кто-то бесшумный и незаметный. Тускло блеснул отсвет на матовом металле.

Крейк с воплем резко повернулся на месте и выхватил из-за пояса револьвер.

– Ну, что еще?! – воскликнул Фрей и тут же изменился в лице – демонист целился в своего капитана.

Они с Угриком метнулись в стороны, спасаясь не столько от подкрадывавшейся с тылу неведомой опасности, сколько из страха перед оружием Крейка.

Грайзер успел только мельком разглядеть странное существо. Оно медленно плыло в воздухе. Сложенные кольцом руки опоясывали цилиндрический торс, на котором покоилась плоская круглая голова с двумя разнокалиберными линзами.

Автомат.

В панике Крейк принялся палить, судорожно дергая пальцем спусковой крючок, и мигом расстрелял все пять патронов. Пули отскакивали от цели и со свистом рикошетили. Возможно, после первого выстрела Грайзер зажмурился, правда, сам он это не мог вспомнить. Зато он точно не сомневался в том, что промазал.

Однако когда он открыл глаза, азрикский автомат лежал на полу. Крейк с величайшим облегчением, все еще не веря самому себе, выдохнул. Одна из линз машины была разбита выстрелом.

– Я попал! – крикнул он.

– Ты чуть не пристрелил нас! – произнес Дариан, поднимаясь на ноги.

Угрик захихикал.

– И он все-таки испортил азрикскую игрушку.

– Да я спас вас обоих! – с негодованием заявил Крейк и направился к разбитому автомату. Ему стало обидно, что капитан не рассыпался в благодарностях.

А Угрик был уже там.

– Вы уверены, что оно собиралось напасть на нас? – Он приподнял одну из бессильно разбросанных рук-манипуляторов. То, что показалось Крейку страшными когтями, на самом деле выглядело слабым и хрупким.

– Ну, я… – промямлил тот, – э-э…

– Возможно, вы уничтожили созданную десять тысяч лет назад азрикскую машину…

– Она собиралась прикончить вас! – возразил Крейк. – Она ощупывала пространство и тянулась вперед! – Он помахал пальцами, надеясь, что жест получится зловещим и внушающим ужас.

– Ага! – усмехнулся Дариан. – И кто из нас теперь вандал? Тот хлам, который я поломал в Ментенфортском институте, вместе взятый не тянул на половину возраста этой штуки!

Если честно, автомат был безобидным. Металлический предмет, способный передвигаться. Вероятно, машина следила за телами в баках и являлась частью сложного медицинского комплекса. Такого, до которого всем достижениям вардийской науки далеко, как от земли до неба.

– Но… я… – беспомощно проблеял Крейк и замолчал. Неужели он уничтожил научное открытие, крупнейшее с тех пор, как кто-то рафинировал аэрум? От этой мысли к его горлу подступила тошнота. – Что ты называешь хламом? – выпалил он в слабой попытке перевести обвинение обратно на Фрея.

– Вандал! – заявил капитан и подмигнул. Протиснувшись мимо Грайзера, он опустился на колени рядом с реликвией. Футляр был открыт, меч с двумя клинками покоился в своем металлическом ложе.

Крейк, ошеломленный кошмарным поворотом события, уставился на реликвию. Она сохранила свои идеальные формы и знать не знала о трагедиях и смуте, которые она сеяла вокруг себя. Причина треволнений и раздоров. Хорошо бы никогда больше не видеть ее!

– Положи ее на место, – произнес он. – Надо избавить тебя от поганого проклятия и вернуться к нормальной жизни.

– Верно, – кивнул Фрей, поднимая футляр. – Угрик, куда?

– Вот сюда и кла… – начал йорт и осекся.

– О нет! – прошептал Дариан.

От его интонации у Крейка сразу похолодело внутри, по коже побежали отвратительные мурашки. В двух коротких словах не осталось и тени привычной дерзости Фрея.

Крейк посмотрел на колонну. Из двух коралловых ветвей, простертых для того, чтобы принять реликвию, осталась только одна. Вторая валялась на полу, расколотая на несколько частей.

Разбитая пулей.

Фрей рухнул на колени. Сила и энергия покинули его, подобно тому как воздух улетучивается через прореху воздушного шара.

– Вот уж невезение… – сказал он. – Мало я дерьма жрал, но чтобы так не повезло…

Отчаяние и полный отказ от борьбы, прозвучавшие в его голосе, перепугали Крейка. Ему страстно захотелось помочь. Ему необходимо исправить содеянное. Снять грех с души.

Он поспешно бросился к реликвии.

– Может быть, мы… – Грайзер тщетно пытался пристроить футляр на сломанную «полку». – Если попробовать… – Он так и этак старался прикрепить его, но, увы, у демониста ничего не получалось. – Был бы у нас клей…

Его спутники молчали. Крейк обернулся.

Фрей снял перчатку и пустыми глазами сверлил свою ладонь.

Четная метка никуда не исчезла.

Глава 44

Ближний бой – Изобретение Пинна – Сило отрезан от своих – Молнии

– Надо убираться отсюда! – заорал Пинн.

Сило первым последовал бы совету Арриса, если бы увидел хоть какой-нибудь выход.

Посередине моста Бесс боролась с парой паукообразных гибридов, которые сверлили и царапали голема в поисках слабого места. Нападение не представляло для нее серьезной опасности, но, пока Бесс возилась с двумя, остальные просачивались мимо нее. На краю платформы, где за непостижимыми механизмами затаилась команда «Кэтти Джей», расположились Рыцари Центурии. Бри и Грудж точными выстрелами расправлялись с врагами, прикрывая друг друга, когда кому-то из них нужно было перезарядить оружие.

Им удавалось сдерживать натиск. Но боеприпасы скоро закончатся, и тогда наступит развязка.

Сило чувствовал, что надо принять решение. Малвери, Пинн и Ашуа смотрели на него. Он пообещал капитану, что приведет их обратно живыми. Но каким образом? Они – в ловушке, и если попытаются прорваться, то наверняка погибнут. На открытом месте монстры попросту задавят их.

Он огляделся по сторонам. Ничего обнадеживающего. Полукруглая платформа с трудом вместит отряд. Вокруг изогнутого края тянулись приборные панели. Позади – плита с переключателями, встроенная в основание огромной машины из плоти и металла, которая без устали рассекает воздух над пришельцами. Мигали лампочки, дергались стрелки. Почти все казалось знакомым – рычажки, верньеры и тому подобное, – но он понятия не имел, для чего они предназначены.

Давай, Сило! Капитан положился на тебя. Ты не имеешь права на ошибку.

– Внизу! – услышал он голос Самандры, обращавшейся к своему напарнику.

Сило очнулся от раздумий. Несколько гибридов быстро спускались по стене рва.

Муртианин внезапно понял функцию тех отверстий, на которые он раньше обратил внимание. Их сделали специально для гибридов. Они цеплялись за них конечностями, чтобы добираться до любых деталей агрегата.

А значит, они через минуту выберутся на платформу.

Все соображения о дальнейшей обороне сразу вылетели из головы. Откладывать приказ уже нельзя. Но все пути вели к поражению и смерти.

Грудж мгновенно отреагировал на предупреждение Самандры. Он повернулся к краю моста и открыл огонь. Рыцарь сбил две твари. Третья дернулась, и снаряд попал в панель, усеянную лампочками.

Реакция гибридов оказалась неожиданной. Они разом замерли. А потом возобновили атаку, словно ничего не случилось.

Но не все.

Гибрид, по которому Грудж промахнулся, прекратил спуск. Выпустив из передних лап манипуляторы с инструментами, он устремился к поврежденной панели. Спустя миг к нему присоединились еще двое.

И тогда во мраке, окутывавшем мысли Сило, мелькнул проблеск надежды. Маленький и зыбкий, но все же лучше, чем ничего.

– Грудж! – крикнул он. – Дай мне динамит!

Тот вытащил мешок из-под патронных лент, обвивавших его торс, и, не оглядываясь, кинул через плечо.

– Надо пробиваться вперед! – заорал Сило, обращаясь к рыцарям сквозь грохот их оружия. – Когда я скажу, не раньше! Будем прорываться обратно через мост!

Во взгляде Самандры читалось подозрение. Она решала, доверять ему или нет.

– А ты, – обратился муртианин к Груджу, – не трать заряды на пауков. Стреляй по машине!

Он не стал дожидаться от богатыря согласия, и устремился на платформу. Затем скрючился у подножия огромного механизма. Отряд окружил Сило.

– Э-э… дружище, – обратился к нему Малвери. – Если взорвать весь динамит, от нас ничего останется.

– Мы должны вовремя убраться отсюда, – ответил Сило. – Нужно, чтобы эта штука взорвалась, когда мы будем там.

– Только не с этими шнурами, – заявила Ашуа, указав на шашку, которую он держал в руке.

Сило мысленно обозвал себя дураком. Шнуры на шашках были короткими. Грудж носил динамит с собой не для того, чтобы устраивать диверсии, а чтобы швырять его во врагов.

Муртианин молча выругался. Такие огрызки горят самое большее пять секунд. Они не могут отбежать на безопасное расстояние от взрыва восьми динамитных шашек. Кроме того, гибриды преграждают им дорогу.

Он напряг мозги, но новый план не появлялся. Монстры ловко карабкались по стенам рва и неумолимо приближались. Действительно, сперва Сило был уверен, что он нашел спасительный выход. Но надежда превратилась в фальшивку.

Надо атаковать. Если они чудом вырвутся с моста, то и динамит пригодится. Хотя в душе-то он знал, что силы неравны.

Он набрал в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть приказ, но тут Пинн выпалил:

– Огненная слизь!

Малвери и Ашуа переглянулись.

– Если не ошибаюсь, он упомянул свое изобретение, – пробасил доктор.

– Невероятная огненная слизь профессора Пинна! – поправил его Аррис, его круглая физиономия сияла от восторга. Пилот вытащил из кармана маленькую жестянку. – Вывалить немного на запальные шнуры и… – Он был в полном восхищении от самого себя. – Все получится!

Малвери, похоже, согласился с Пинном.

– Правда, получится, – повторил он.

Сило взял жестянку и открутил крышку. Банка была полна прозрачным желе. Если окунуть кончики в слизь, шнур не вспыхнет до тех пор, пока не выгорит вещество.

– Сколько времени? – спросил он у Пинна.

– Тридцать-сорок секунд, – ответил тот и гордо добавил: – Я засекал. По-научному.

– Сило! – крикнула Самандра с моста. – Скорей! Если что-то затеял, то не тяни!

Тридцать-сорок секунд и еще пять. Должно хватить.

– Приготовьтесь, – произнес он.

Они серьезно кивнули. У них появился шанс, и они намеревались им воспользоваться. Теперь муртианин понял, что должен испытывать капитан в подобные моменты. Гордость. Пусть они – обычная шайка бродяг, но никто не посмеет отказать им в доблести.

– Бесс! – заорал он. – Расчисти нам путь!

Голем не только услышал Сило, но и послушался. Только Крейк умел останавливать разъяренную Бесс, зато подтолкнуть ее к драке и разрушению мог кто угодно. Она взревела и разбросала толпу гибридов, как снегоочиститель. За ней крались Рыцари Центурии, стреляя во все, что проскакивало под ее расставленными ручищами.

– Вперед! – гаркнул Сило. – Помогите им!

Отряд повиновался. Муртианин зачерпнул огненную слизь из баночки и намазал конец запального шнура. Потом поставил шашку вертикально и прислонил мешок с динамитом к стене. Конечно, не идеальное положение для заряда, но ничего лучшего придумать он не мог. Даже засунуть шашки некуда. Оставалось уповать лишь на то, что механизм, управляющий энергостанцией, окажется столь же хрупким, насколько он сложен.

– Они поднимаются! – крикнула с моста Ашуа.

Сило вынул из кармана спичечный коробок. Сейчас не до изящных умозаключений. Если слизь сработает не так, как они рассчитывают, то можно попрощаться с жизнью. Но если он будет рассиживаться на «островке», гибриды точно разорвут его на куски.

Он чиркнул спичкой. На кончике заиграл огонек, но он не шипел, как обычно бывает, когда поджигаешь запальный шнур. Горела только слизь, но жар еще не добрался до заполненной порохом сердцевины.

– Сило! – завопила Ашуа.

Обернувшись, муртианин вздрогнул – на краю платформы виднелись передние конечности гибрида. Ашуа принялась палить по твари с моста, но пули револьвера даже не заставили ее сбавить темп.

Сило вскочил, схватив дробовик, лежавший рядом с динамитом, и, как только голова гибрида очутилась над краем, выстрелил в упор. Брызнуло стекло разбитых линз, биомеханический паук сорвался вниз и полетел в ров.

А Грудж незамедлительно последовал совету муртианина. Стену испещряли воронки от разрывов снарядов автоматической пищали. Вокруг каждой суетились по два-три гибрида, пытавшихся поспешно исправить повреждения. Многие находились на дне пропасти, и количество нападающих сильно поубавилось.

Бесс толкала перед собой целую груду тварей. Она почти добралась до противоположной стороны. Люди следовали за ней, стреляя во все, что двигалось.

Сило наблюдал за отрядом одно мгновение. И в этот самый миг гибрид стремительно вырвался из рва и очутился на мосту, отрезав муртианина от команды.

Время вдруг растянулось до бесконечности. Сило будто бы неторопливо дослал новый патрон, поглядывая на динамит. На шнуре горела слизь. Сколько секунд прошло? Сколько еще осталось?

Гибрид вскинул вверх передние лапы. Они разделились на добрый десяток отростков, вооруженных орудиями для сварки и резки. Возможно, Бесс была неуязвима для них, но Сило-то не железный. Отряд заметил, что муртианин попал в опасное положение, но они уже находились слишком далеко – почти у конца моста, куда неровным зигзагом прорывалась Бесс.

Сило выстрелил. Паук притормозал. Муртианин передернул затвор и снова выстрелил. Картечь оторвала одну из задних конечностей монстра. Тварь попятилась, спазматически сжимая конечности.

Шаг. Затвор. Выстрел.

Наконец Сило расправился с пауком, но на платформу хлынули новые. Пара кинулась к нему, а один устремился к динамиту. Сило ступил на мост. Ему больше никто не преграждал дорогу, но он испугался поступка гибрида. Если динамит не взорвется, отряду наверняка придет конец.

Гибрид между тем крутил головой и, жужжа многочисленными линзами, рассматривал мешок. Похоже, динамит являлся для него чем-то совершенно неизвестным.

Запальный шнур зашипел, от него полетели искры. Гибрид растерянно отшатнулся. Сило помчался во весь дух.

Позади гибрид поднял горящую динамитную шашку, поднес к «лицу» и растерянно дернулся.

Взрыв подкинул Сило в воздух и швырнул вперед. Пролетев немного, он грохнулся на мост, прокатился немного по инерции и неподвижно свалился перед своими товарищами.

Череп был словно набит ватой. Все ощущения покинули муртианина, лишь в лобных пазухах пульсировала кровь, да слышался высокий пронизывающий свист. Он почувствовал прикосновение теплой руки – это Малвери буквально вздернул его на ноги. Доктор что-то говорил – это было ясно по тому, как шевелились его пышные усы, – но Сило ничего не понимал. Он шатался, как младенец, недавно научившийся ходить.

Потом его потащили за собой. Он с трудом успевал за своими провожатыми. Вокруг гремели ружья, навстречу мчались огромные пауки. Орда чудовищ деловито ввалилась на мост. Но теперь «ремонтники» вовсе и не собирались нападать людей. Они торопились взойти на поврежденную платформу. А там-то и раздавался непрерывный свист, который ежесекундно усиливался. Верный признак того, что газ вырывается откуда-то на свободу и его давление стремительно нарастает.

Раздался второй взрыв. По залу полетели клочья мяса, хитина и искореженные панели. Взрывная волна опять швырнула Сило, теперь на Малвери. Доктор споткнулся, и они оба рухнули на пол.

Кто-то помог Сило встать. Способность воспринимать окружающее постепенно возвращалась к нему. Он принялся озираться по сторонам. Платформа разрушилась, вместе с ней исчезла и половина моста. Лишь в основании машины чернела большая дыра. Внутри нее сверкали и жужжали электрические разряды, и из нутра агрегата доносился неприятный скрежет металла. Уцелевшие гибриды торопились взяться за ремонт. Сило надеялся, что они полностью забыли о диверсантах.

– Есть! – заорал Пинн. – Ура невероятной огненной слизи профессора Пинна! Да здравствует изобретатель Аррис Пинн!

Малвери открыл рот для ядовитого ответа, но его слова заглушил третий взрыв. Он прогремел сбоку, там, где из пола вырастал бок громадных «песочных часов». Боковая часть гигантского сосуда оказалась повреждена. Из трещин поползли облачка цветного газа, на поверхности которых змеились медленные молнии.

– Э-э… – промычал Пинн.

Внезапно через все помещение протянулась разветвленная молния, мимоходом разнесшая вдребезги поврежденную стену. Вверх взметнулись мощные огненные языки.

Сило и Малвери застыли, завороженные хаосом. Самандра положила руки им на плечи.

– Мальчики, – проникновенным голосом сказала она, – по-моему, нам надо пойти в другое место. Это будет гораздо полезнее для здоровья. Вы не находите?

– Леди, как никогда, права, – ответил Малвери.

Самандра повернулась и опрометью бросилась наутек.

Глава 45

Откровения – Причины жить дальше – Появление Железного Шакала – Круг – Буря голосов проклятых

– Фрей! Не отвлекайся!

Капитан старался максимально сосредоточиться на том, что ему бубнил Крейк.

– Нажимать нужно сюда, ясно? – произнес демонист, указывая на единственную кнопку устройства, которое лежало на его ладони.

– Да-да, – пробормотал Фрей. На самом деле он ничего не понял. Действительность не укладывалась у него в голове. До сих пор, даже пребывая в подавленном настроении, он втайне рассчитывал на то, что он сможет избежать роковой встречи. Как бы ни складывались шансы, он никогда не верил, что дело дойдет по такой крайности.

Но сейчас почти совсем стемнело, и Железного Шакала следовало ждать с минуты на минуту.

Крейк нес ахинею насчет своих установок, бросаясь терминами, вроде «полей интерференции», «резонансных траекторий» и тому подобного. Они стояли в зале, где находились жуткие баки с мертвыми азриксами.

«Гробницы, – думал Фрей. – Чудесно».

Дариан и Угрик тащили громоздкие рюкзаки, в каждом из которых находились тяжеленный аккумулятор с подсоединенным к нему прибором Крейка. Йорт держал под мышкой футляр с реликвией, наотрез отказавшись расстаться с ним после недавних неприятностей. В кулаках он сжимал по толстому короткому металлическому цилиндру. Каждый был утыкан стержнями, похожими на чешую. Цилиндры соединялись проводами с теми же с приборами в рюкзаках. Грайзер с помощью Сило быстро собрал весь комплект еще на «Кэтти Джей», в своем святилище. В основном он использовал подручные материалы. То, что получилось, он называл «генераторами гармонических дуг».

Фрею было, в общем, наплевать. Просто это стало их единственным оружием. Демонов можно затащить в мир людей частотами и вибрациями, и обратно их отправляют точно такими же средствами. Крейк уверял, что барахло, которое он притащил с собой, сможет «дезориентировать Шакала при помощи интерференции и резонанса, противоположного его основной гармонии. Кроме того, его, вероятно, разорвет на атомы звуковым ударом». При этих словах Фрей окончательно отключился.

Грайзер постоянно бросал на капитана виноватые взгляды. Его терзали муки совести за то, что он сдуру выпустил пулю, которая погубила их надежды. Он без остановки просил прощения, пока Фрей не велел ему заткнуться.

– Я взял тебя в команду не за меткую стрельбу, – заявил он. – Ты с нами, потому что ты – демонист. И… я даже не знаю… Демонизируй что-нибудь, или как там правильно. Иначе мы все омертвеем.

Даже погрузившись головой в пучину стыда, Крейк не мог оставить такой прокол капитана без внимания.

– Кэп, послушай, – сказал он, – омертветь и умереть – это разные вещи.

– Неужели?

– Омертветь означает, что человек лишь выглядит как труп. Кстати, термин «проказа» не обязательно подразумевает неизлечимую болезнь. Когда так говорят, имеют в виду и недобрую шутку.

– Неужели? – повторил Фрей.

– А когда Ашуа восхищается твоим нарциссизмом, она вовсе не считала тебя смельчаком. Она намекала на того, что ты чрезмерно восхищаешься собой.

– А-а, – деловито протянул Фрей. – Ну ладно…

Крейк ожидал от него более энергичной реакции.

– Ты не сердишься?

– На что?

– Мы же смеялись над тобой. – Он помедлил, подбирая слова. – Над тем, что ты… мало читаешь.

Дариан не сообразил, в чем тут соль.

– Верно. Я почти никогда книг не раскрываю.

– Знаешь, я рад, что ты воспринял все именно так, а не иначе, – вымолвил Крейк и смущенно закашлялся. – Я подумал, что надо выложить все начистоту. У нас немного времени.

Затем Крейк, не отвлекаясь, принялся готовиться к появлению Железного Шакала. Для размещения своих устройств он выбрал самое просторное помещение из тех, которые им попались, объяснив, что ему требуется много места. Он разместил двойным кругом стержни на подставках и металлические шары, соединенные проводами с резонатором, на крышке которого красовались циферблаты и переключатели. В свою очередь, резонатор был связан с переносным аккумулятором и компактным ящиком с одной кнопкой.

– Это пуск, – произнес он. – Чтобы генератор включился, нужно нажать сюда.

Покончив с настройкой, он занялся оборудованием, находившимся в рюкзаках Фрея и Угрика. Потом опять начал что-то вещать. Большую часть объяснений Фрей пропустил мимо ушей, но кое-что уловил.

– Ты ударишь по нему своей звуковой штуковиной. Мы наводим на демона стержни. Нажимаем кнопки. И Шакала парализует.

– Приборы очень жадно жрут электричество, – напомнил Крейк. – Поэтому нам пришлось тащить громоздкие аккумуляторы. – У нас будет от силы тридцать секунд. Не тратьте их впустую.

План, изложенный Грайзером, не успокоил капитана. Он не слишком доверял демоническим штучкам. Он не полагался на всякие невидимые силы, хотя и вынужден был признать, что сила притяжения довольно полезна (если только дело не касается падения воздушных кораблей). Но парадом командовал Крейк, а Дариану оставалось лишь положиться на него.

– Впрочем, теоретические представления уже не к чему, – добавил Крейк. – У нас нет никакой гарантии, что аппаратура все выдержит.

– Не мог обойтись без гадостей? – проворчал Фрей. – Неужели нельзя хотя бы притвориться, что ты уверен? Ради моего спокойствия?

– Прости, капитан. Я просто хотел быть честным.

– Ну, это твои проблемы, – буркнул Фрей. – И я предупреждал тебя насчет извинений.

– Про… – он прикусил язык, заметив, что в глазах Дариана вспыхнул опасный огонек. – А если мой план провалится, у тебя останется сабля.

Капитан обратил внимание на то, что Крейк не произнес слова «твоя». Он, похоже, так и не перестал считать ее своей собственностью. Наверняка Грайзер продолжает жалеть, что расплатился за проезд на борту «Кэтти Джей».

Фрей вытащил саблю из-за пояса.

– И какой от нее толк? Обычные вещи не действуют на всяких тварей.

– Но она-то – не совсем обычная. В клинок вселен демон, и, не постесняюсь сказать такое о себе, – это блистательная работа. Лучше сражаться против демона с помощью другого инфернального существа.

– Чего ж ты до сих пор молчал?

– Не хотел, чтобы ты схватился с Шакалом один на один раньше времени.

Фрей покрутил саблю в руке и, словно на пробу, несколько раз взмахнул ею. Неплохо, что у него есть оружие, а не только эта ерунда с гармоническими резонансами.

Свет, исходивший от стен и пола зала, внезапно потускнел. Все трое встревоженно вскинули головы. Что случилось? Может, Сило испортил энергостанцию? Или нет?

Фрею стало страшновато. Атмосфера в помещении изменилась. Зал будто пропитался ощущением распада и медленного тления.

Крейк вынул из мешка охапку фальшфейеров и принялся расставлять их неровным кругом, в центре которого помещалось кольцо, созданное им для борьбы с Шакалом. Фальшфейры зашипели, все окутала красная мгла, в воздухе поплыл резкий запах фосфора.

По мере того как сияние стен угасало, понижалась и температура. Из пустыни повеяло холодом. Дариан, Угрик и Крейк находились среди баков с азриксами. За пределами огненного круга уже сгустилась полная тьма.

Они стояли спина к спине. Фрей держал саблю наготове, а левой рукой сжимал металлический цилиндр, который ему вручил Крейк. Йорт вооружился дробовиком и вторым цилиндром. Фальшфейер, оказавшийся неподалеку, освещал путешественника. Татуированный орнамент, покрывавший лицо Угрика, делал его похожим на кровожадного йортского варвара из легенд. Крейк вцепился в металлический шар, присоединенный к висящему на поясе маленькому аккумулятору. Эта система, заверил Грайзер своих спутников, будет действовать очень эффективно.

В кровавых отблесках сигнальных факелов они выглядели именно так, как подобает проклятым.

Капитан посмотрел на серебряное кольцо на своем мизинце, и ему на память сразу непрошено явилась Триника. «Прощай», – будто наяву он услышал ее слова. Интересно, будет ли она плакать, когда ей доложат о его смерти?

Впрочем, зачем ерунду городить? Если он погибнет здесь, то пропадет бесследно, канет в пустыне. Город азриксов станет его могилой.

Ощущение потери ошеломило его. Почти обрести ее вновь и опять утратить… Нет, такое невыносимо. Теперь он по-настоящему испугался. Не из-за подступающей смерти, а из-за того, что она будет означать.

Значит, ему грозит бесповоротное расставание с Триникой. Получается, что он сдался и отдал Тринику безжалостному призраку ее самой. Но она оставалась внутри себя – подлинная Триника. Она могла бы возродиться, обрести счастье, позволить себе быть любимой – он знал это.

Но лишь в том случае, если он не погибнет.

И Фрей дал себе клятву, принес твердую, непререкаемую присягу. Если он доживет до восхода, то отыщет ее. Он вернется в Вардию и сделает все, что угодно, но заслужит ее прощение.

«Ладно, Дариан, – подумал он. – Стоит Триника того, чтобы жить ради нее?»

Он никогда не признавался в этом самому себе, даже когда тонул в море грога. Но здесь, в полной безнадежности, эта мысль придавала ему силы.

Он переступил с ноги на ногу и поднял саблю. На самой границе освещенного круга кто-то двигался.

– Он пришел, – произнес Фрей.

– Да, – угрюмо ответил Крейк.

Угрик, по обыкновению, что-то бормотал себе под нос.

Дариан нервно облизал губы. Все его чувства напряглись, чтобы уловить малейший признак, ту долю секунды, которая может оказаться зыбкой гранью.

– Не бросай меня! – заорал из темноты Рабби.

Последний отчаянный крик штурмана, которого он оставил на верную смерть. К спине Фрея будто прикоснулась ледяная рука.

– Не слушай его! – поспешно бросил Грайзер. – Ни на что не обращай внимания.

«Тебе легко», – вздохнул капитан. Он был почти беззащитен. Скоро Железный Шакал доберется до него. С паранойей и ужасом Дариан уже сроднился, но сейчас новообретенная привычка не слишком помогала.

С его виска на небритую щеку стекла струйка пота.

– Чего он ждет? – спросил Угрик.

Никто не ответил.

В темноте раздалось басовитое рычание. В поле зрения показалась вытянутая морда. Одна половина покрыта влажным мехом, а вторая – гладкая и металлическая. Сияние искусственного глаза затерялось в красном свете фальшфейеров, но второй глаз уставился, словно черная дыра, прямо на Фрея.

– Ну и пакость! – буркнул Угрик и выстрелил из дробовика.

По залу, среди баков, где безмолвно почивали азриксы, разнеслось громкое эхо.

Попал он или нет, никто не понял. Железный Шакал исчез.

– Не тратьте патроны, – заявил Крейк. – Свинец не причинит ему вреда.

– Неужто? – осведомился Угрик, досылая патрон. – А я бы попробовал.

Вдруг раздался женский смех. Презрительное веселье Триники в ее наихудшем, самом стервозном состоянии. Для Фрея это было последней каплей. В нем что-то оборвалось – страх сменился гневом.

– Иди сюда, раз уж приперся! – заорал он. – Я не боюсь! Жалкая крыса, болван! Давай, щенок, и я всажу в тебя твои же штыки, которые ты присобачил вместо когтей!

Угрик громко захихикал. А Грайзер оторопел. Возможно, он считал, что не следует злить демона. Но спустя несколько секунд ничего не произошло, и Крейк успокоился.

– Итак, – пробормотал он. – Это не работает.

Железный Шакал огромным прыжком влетел в освещенный круг и, растопырив пальцы-штыки и раззявив пасть, кинулся на Фрея. Тот подался в сторону, но тяжеленный рюкзак за плечами сковывал движения. От штыков капитан уклонился, но демон ухитрился зацепиться за злосчастную поклажу. От рывка Фрей зашатался и рухнул навзничь, больно ударившись о приборы. Цилиндр выпал из его руки и покатился к факелу.

Дариан захотел встать, но у него не получилось. Он мог лишь размахивать руками и ногами и барахтаться, как перевернутая черепаха. А Железный Шакал пригнулся, готовясь к следующей атаке. На Фрея накатила паника. Он потянулся к цилиндру, который, согласно Крейку, являлся главным оборонительным оружием, но ухватил только провод, уходящий в рюкзак. Дариан отчаянно потянул за него, понимая, что уже поздно. Шакал молниеносно рванулся к добыче и…

Громко выстрелил дробовик Угрика. Фрей вздрогнул всем телом от неожиданности. Железного Шакала отбросило прочь, будто ударом гигантского кулака. Он пролетел по полу и сгинул в темноте.

Капитан с трудом повернулся на бок и в конце концов сумел подняться на ноги. Сжимая саблю в одной руке, цилиндр – в другой, он крутил головой.

Угрик подмигнул Крейку:

– Ну как?

– Но вы ничего ему не сделали, – ответил Грайзер, отрешенно смотря в свой шар.

– А ты где был?! – рявкнул Фрей. – Почему ты не остановил Шакала!

– Не работает! – убитым голосом простонал Крейк и в очередной раз нажал кнопку на устройстве.

– Проверь провода от аккумулятора, – посоветовал Дариан, вспомнив о приключении в Шасиите.

– Кровь и сопли! – воскликнул Крейк. – Кровь и сопли! Точно! Как ты догадался?

– А вот так.

Демонист бросился исправлять неисправность.

– Сейчас вернется. Продержись еще пару секунд.

– Продержись?! – крикнул Фрей.

В это же мгновение чудовище действительно выпрыгнуло из мрака и приземлилось перед жертвой, покачиваясь на зашипевших от резкого движения гидравлических конечностях. Когда Шакал надвинулся на Фрея, тому показалось, что его нутро превратилось в желе. Озаренный алым сиянием демон грозно рычал и словно увеличивался в размерах. Сквозь жидкую шерсть виднелись механические сухожилия.

Демон замахнулся когтистой лапой, и сабля Дариана мгновенно парировала удар. Клинок ударил по штыкам и выбил из них искры. Клинок даже помог своему хозяину сохранить равновесие, однако Фрей споткнулся и еле выстоял.

Железный Шакал продолжил яростный натиск. Он рубил, колол и заставлял Фрея отступать. Сабля плясала, отражая выпады чудовищной твари. При каждом столкновении клинка со штыками в воздухе рассыпался огненный фонтан, озарявший рычащую морду с черным глазом Триники.

Угрик попятился и вскинул дробовик. Но Шакала и Фрея разделало всего несколько дюймов, и йорт не решился выстрелить. Капитану хотелось заорать, чтобы Угрик не мешкал – ведь он, Фрей, не сможет долго сопротивляться. Но, увы, ему удавалось лишь судорожно хватать ртом воздух.

Шакал обрел небывалую мощь, и с каждым разом Фрей защищался все слабее. Мышцы стремительно теряли упругость и силу. Наконец тварь выбросила вперед лапы, и пальцы Фрея разжались. Клинок зазвенел и упал.

Дариан замер. Когти демона приближались…

…И тут раздался тончайший визг, который больно ударил по ушам. Одновременно завизжал и Железный Шакал. Он отпрыгнул назад, споткнулся о корень, пробившийся сквозь пол, и врезался в бак с азриксом. Оттуда водопадом выплеснулась неведомая жидкость, а вместе с ней – клубок проводов и обтянутое сморщенной кожей тело. Фрей в изумлении смотрел, как Шакал неуверенной, пьяной походкой поплелся куда-то прочь.

– Генераторы гармонических дуг! – крикнул Крейк. – Быстрее, пока он не очнулся!

Фрей не сразу понял, о чем он говорит. В суматохе боя он почти забыл о цилиндре с чешуйками, который до сих пор держал в руке. Сейчас он быстро направил его на демона.

– Стой! – предупредил Крейк. – Пусть Угрик зайдет с другой стороны!

Йорт занял нужное место. Судя по всему, он запомнил инструкции Грайзера, которые Фрей пропустил мимо ушей.

– Готовы? – спросил Крейк. – Давайте!

Они одновременно нажали на кнопки. В рюкзаке Фрея зажужжал, включившись, прибор, а Шакал застыл и дико завыл. Он пытался улизнуть на волю, но звуковые волны подобранных демонистом частот держали его, как смирительная рубашка.

Дариан почувствовал, как его губы растянулись в бесшабашной ухмылке. Сработало! Поганцу стало больно!

Ну, ты, многомерный ублюдок, как тебе это понравится?

– Ведите его к кругу! – командовал Крейк. Тонкий вой, испускаемый его шаром, заметно слабел, видимо, аккумулятор садился. – Скорей!

Скорей. Фрей вспомнил предупреждение Грайзера. У них максимум тридцать секунд.

Они осторожно направились к кругу из стержней и шаров, не выпуская Шакала из силового поля. Демон сопротивлялся, и уверенность, пришедшая к Фрею, заколебалась. Что, если приборы Крейка разом отключатся? Вспомнив о том, что нужно торопиться, он прибавил шагу, рассчитывая, что тварь так и потащится за ним на невидимой привязи.

Внезапно напряжение в его руке ослабло. Шакал дернулся к нему. Но ужас лишь на краткий миг успел взметнуться в сознании Фрея – демон опять оказался в клетке и начал извиваться, как безумный.

– Идиоты! – завопил Крейк. – Идите в ногу! Иначе он вырвется!

Фрей взмок от пота. Напуганный донельзя, он старался точно выполнять приказы Грайзера и смотрел только на Угрика. Нет, зря все-таки он не слушал демониста.

Сколько у них еще секунд? Пятнадцать? Меньше? Вдруг чудовище освободится?

Они вели за собой Железного Шакала, как пара скотников укрощает разъяренного быка. Демон сопротивлялся. Сдерживавшие его путы были слишком хрупкими для такой твари, но все же действовали.

Шаг. Другой. Третий. Они достигли границы круга. Осталось пятнадцать секунд. Фрею казалось, что прошло добрых десять минут. Крейк склонился к ящичку с кнопкой, чтобы включить весь комплекс.

Дариан нахмурился. Гудение в его рюкзаке утихло или ему мерещится?

– Ну! – не унимался Крейк.

Фрей и Угрик двинулись вдоль круга. Шакал упирался изо всех сил, и у Дариана свело руку. Но они с Угриком тянули согласованно, и демон нехотя шагнул вперед. Едва он оказался в кругу, Крейк нажал кнопку.

Крик демона не мог сравниться с его прежними воплями. Звук, словно песчаная буря в пустыне, забивал все органы чувств. В красном свете фальшфейеров Шакал метался, бился и переворачивался, как на сковородке. Фрей и Угрик отступили и наблюдали за чудовищем, совершенно забыв о своих, теперь бесполезных, цилиндрах.

Демон вроде бы расплывался по краям. Он начал истаивать, подобно облачку дыма. Но больше в нем ничего не менялось. Тварь явно страдала, но сохраняла форму.

– Чего ты ждешь?! – крикнул капитан Крейку. – Убей его!

Грайзер с широко раскрывшимися от ужаса глазами крутил регуляторы.

– Не могу! Он очень силен! Его уже давно должно было разорвать флюктуациями! Аккумуляторы долго не протянут!

После этих слов тварь уставилась на Фрея, будто хотела сказать: «Я пришел за тобой. Когда эта ерунда закончится, я с тобой разделаюсь».

Нет. Дариан не позволит демону победить себя. Он много раз был на грани жизни и смерти, и он не сдастся. Он преодолел и страх, и ярость. Сейчас в нем осталось только непокорство.

Фрей сбросил рюкзак со спины. Поклажа упала на пол. Затем он поднял саблю и повернулся к демону.

– Я готов, – мрачно сказал он.

– Не медли! – выкрикнул Крейк.

Фрей шагнул к кругу. Железный Шакал оскалил зубы. То ли приборы работали еле-еле, то ли тварь пересилила боль, – Дариан не знал. Капитан направил острие клинка к просвету между бронированными пластинами на груди демона.

А тот исчез.

Перемена свершилась мгновенно, как во сне. Перед ним стояла Триника. Она была в центре круга, одетая в черное. Меркнувшие факелы придали ее белому лицу багряный оттенок. Фальшфейеры догорали, но он видел слезы, мерцавшие в ее черных глазах. Она скорбно смотрела на него.

– Дариан, – прошептала она, – умоляю…

Он заколебался. Сознание говорило ему, что демон просто сменил маску, но инстинкты дружно восстали. Фрей понимал, что Шакал хочет выиграть время, пока не разрядится аккумулятор, но его парализовала мысль о том, что он причинит Тринике боль. Конечно, здесь ее двойник, но все же…

Нет, это была не она, а пиратская королева. Пустая оболочка, бессердечная Немезида, постоянно предававшая его.

– Ты не Триника, – произнес Дариан и вонзил саблю ей в сердце.

Раздавшийся крик пронзил его до глубины души. На него обрушилась буря проклятых голосов, целиком состоящая из инфернальных тонов и созвучий. Из круга ударил порыв ураганного ветра, разбросавший людей и снаряжение. Вихрь сбил Фрея с ног. Фальшфейеры замигали и угасли.

И все закончилось.

Тишина и темнота. Потом блекло засветились стены, напоминающие морские раковины. Постепенно мрак рассеялся.

Дариан, Угрик и Крейк постепенно приходили в себя. Фрей принялся озираться по сторонам, не в состоянии поверить в реальность случившегося. Лицо Триники, ее мольба… Неужели он действительно?..

Нет. Ты убил демона. Хватит.

Крейк стряхивал с себя пыль.

– Итак, джентльмены, это была практическая демонстрация полевого демонизма. А как твоя рука, кэп?

Дариан снял перчатку. Кожа под ней оказалась гладкой и розовой, без малейшего следа гангренозной черной метки. Он долго изучал ладонь, потом уставился на Крейка.

– У тебя получилось… – прошептал он.

– У нас получилось, – поправил его Грайзер.

– Если честно, я уверен, что это прежде всего твоя заслуга.

– Я никогда не видел ничего подобного! – воскликнул Угрик и громко захихикал. – Потрясающе!

Фрей подошел к Крейку.

– Спасибо тебе, – сказал он. – От чистого сердца.

Демонист протянул ему руку.

– Рад, что оказался полезным, капитан.

Дариан стиснул Крейка в объятиях, так что у того дух перехватило.

Фрей уцелел. Все напряжение, копившееся в нем, мигом улетучилось, и он ощутил лишь одно – невероятную, немыслимую благодарность. Команда прикрывала, защищала его и стала для Фрея последним оборонительным рубежом. Крейк работал на износ, чтобы спасти его, вытащить капитана из жуткой заварухи, в которую тот ввязался по собственной глупости. И они выстояли.

– Крейк, ты настоящий друг, – пробормотал Фрей. Тут ему стало неловко, он разжал объятия и крепко, по-мужски, хлопнул демониста по плечу. – К тому же еще и настоящий гений.

– Правда? – осведомился Грайзер. – В таком случае можно мне получить назад саблю?

Фрей сразу перестал улыбаться.

– Ты хочешь ее забрать?

– В качестве небольшой благодарности.

Фрей попытался сохранить на лице благодушное выражение. Он имел две драгоценных, бесценных вещи. Первая – «Кэтти Джей», а вторая – сабля. Она не единожды выручала его. Но разве он мог отказать Крейку? Радость как-то потускнела, но он пересилил себя, проглотил подступившую горечь утраты и кивнул.

– Ладно, – буркнул Дариан и оглянулся в поисках клинка: проткнув демона, он выронил оружие. Оно спокойно лежало поблизости. – Так будет справедливо.

Капитан нагнулся, поднял саблю и эфесом вперед протянул ее Крейку.

Тот взял ее и рубанул воздух.

– Отличная штука, – заявил Фрей.

– Да, – согласился Крейк и вдруг кинул саблю Фрею, который поймал ее на лету. Грайзер широко улыбнулся. – Кэп, я пошутил. Просто хотел посмотреть, согласишься ты или нет.

Фрей разинул рот от изумления.

– Ах ты, гад… – начал он и поспешно сунул саблю за пояс, пока Крейк не передумал.

Теперь и Крейк обнял Дариана.

– Здорово, что ты до сих пор с нами, – проникновенно сказал он. – Без тебя жизнь была бы совсем не та…

И тут Фрей почувствовал, как ему на спину легла сильная рука. Оглянувшись, друзья обнаружили возле себя довольное бородатое лицо Угрика. Йорт обнимал их обоих.

– Э-э… Что вы делаете? – сухо осведомился демонист.

– Просто хотел приобщиться к воцарившейся здесь атмосфере любви, – высокопарно ответил йорт.

– Не могли бы вы нас отпустить?

Шаркая ногами, смущенно потупившись, они отступили друг от друга.

– Ну ладно, – проворчал Угрик, обводя взглядом пустой зал. – Проклятие снято. Что дальше?

Фрей ощутил, что пол под ногами задрожал.

– Чувствуете? – спросил он.

Крейк поднес палец к губам.

– Я что-то слышу снаружи, – пробормотал он.

Дариан тоже навострил слух, но звуки были слишком слабые и отдаленные. Тут пол вновь сотрясся, словно от землетрясения, и Фрей что-то уловил.

– Это крики? – произнес Крейк.

– Да, – подтвердил капитан.

Глава 46

Джаггернаут – Связь – Путь на точку рандеву – Лианы – «Он пропал»

Самандра Бри предсказывала, что покинуть энергостанцию будет труднее, чем попасть туда. Она ошиблась. В здании не осталось ни одного самарланца.

Выйдя наружу, они сразу поняли истинную причину.

Ворота – черные створки, отливавшие зеленым, как панцирь жука, – оказались распахнуты. Их никто не охранял. Рыцари, готовые встретить нападение из засады, шли впереди в сопровождении Бесс. Сило, ковылявший следом, услышал, как Самандра пробормотала длинное, заковыристое, совершенно не дамское ругательство.

Верхняя платформа, на которой располагалась энергостанция, пустовала. Здесь еще валялись трупы самарланцев, погибших в первой перестрелке, но живые убрались восвояси.

Озеро оставалось сзади. Город азриксов, взбегавший по склонам зеленого оазиса, раскинулся прямо перед ними. Сквозь густую растительность виднелись древние здания. Высоко над головами висела луна, последние отблески солнечных лучей давно угасли. Отряд выбрался к раскопкам, где были расчищены бульвары и площади. Повсюду носились самми, ветер разносил по улицам их истерические вопли.

Громадная платформа дрогнула. Сило поднял голову и остолбенел. Так вот почему ругалась Самандра! Выше по склону, сразу за границей города что-то вылезало из-под земли, вздыбливая почву, разрывая лианы и выворачивая деревья. Нечто громадное.

И оно было больше, чем гигантская энергостанция. Вот оно подняло целый холм, который сорвался оползнем и похоронил под собой ближние здания.

Сначала Сило подумал, что это немыслимый корабль или колоссальная землеройная машина. Но потом оно расправило конечности и встряхнулось. Земля разлетелась в стороны на добрую милю и шумно обрушилась на лиственный покров джунглей.

Затем Сило узрел самое гигантское создание, которое когда-либо существовало на свете.

– Во имя причиндалов Всеобщей Души, что это такое? – хрипло воскликнул Пинн.

Ему никто не ответил. По виду создание напоминало обезьяну с могучими передними лапами и не столь впечатляющей задней частью. Но на этом сходство заканчивалось. Чудовище покрывали пластины белой брони, сделанные из матового гладкого вещества, похожего на яичную скорлупу. В тех местах, где туловище и конечности должны были сгибаться, проглядывали темно-красные мускулы. Морда твари не имела никакого выражения и выглядела как противогаз. Над выдававшимся вперед коротким рылом с круглым ртом (вылитой турбиной воздушного корабля) горели два пустых глаза без век и бровей.

Сило взирал на существо с благоговейным ужасом. Он сразу понял, что оно создано по той же технологии, что и блюстители энергостанции: в нем слились воедино органические и неорганические части. Но рядом с такой громадиной гибриды-«ремонтники» казались игрушечными.

В Доме Мечты сестры-ведьмы рассказывали муртианам легенды. Среди них была история о Высоких Ходоках. Их-то Мать и отправила в мир, чтобы они очистили его от своих первых потомков, впавших во зло. В Вардии их называли гаргантами. Когда новые чудовища покончили со старыми, они умерли и освободили земли для нового народа – людей.

Но вера в Мать сохранилась только у муртиан. У самарланцев было иное представление об истории. По их версии, Высокие Ходоки являлись карой исчезнувших богов, да и именовались они по-другому. Сило слышал, как вопили самми, но на память ему пришло вардийское слово.

Джаггернаут.

– Интересно, это мы его разбудили? – слабым голосом спросила Ашуа.

Малвери положил руку на ей плечо.

– Добро пожаловать в команду «Кэтти Джей», – ухмыльнулся он. – У нас полноценным членом экипажа считается тот, кто устроил по меньшей мере одну грандиозную катастрофу.

В глубине энергостанции прогремел взрыв. Молнии башен энергостанций сверкали чаще и короче. Они исступленно били во все стороны и ломились в стены своей тюрьмы. Рычаги, перемешивавшие содержимое «песочных часов», потеряли ритм и крутились вразнобой.

Свет в городе мигнул и погас.

Сто тысяч сверкающих глаз закрылись одновременно, и склоны оделись во мрак. Остались только самарланские прожектора, освещавшие территорию раскопок и работавшие от чадных генераторов. И лунный свет.

Джаггернаут медленно повернул громадную голову к городу азриксов. Его бессмысленные глаза изучали происходящее, рот сохранял форму идиотского «О». Перед его мордой зароилось множество искр. В воздухе возникли миллионы светящихся частиц, чудовище сделало глубокий вдох и втянуло их внутрь себя со свистом. Чем больше яркой пыли, мерцавшей во мраке, оно всасывало, тем громче становился этот зловещий звук.

Вдох прекратился. Огоньки погасли. Свист умолк.

Сердце успело ударить только раз.

Потом джаггернаут выдохнул.

Его рот оказался пушкой. Луч кипящей, обжигающей энергии ударил сверху по улицам, где бежали самарланцы. Монстр провел смертоносным оружием по городу, оставляя за собой разруху и ревущее пламя. Взрывы происходили примерно в полумиле от энергостанции, но и на таком расстоянии отряд ощущал жар. Джаггернаут вызывал инстинктивное желание броситься наутек и залечь на дно.

Все продолжалось секунд пять. Но и этого отрезка времени хватило для того, чтобы через зону раскопок пролег пылающий шрам. В почерневших аллеях пылали деревья и падали здания.

Пинн опустил перевязанную руку, которой прикрывал лицо.

– Мне нужно такое ружье! – благоговейно произнес он.

– Сило! Ты это видел?

Сило вспомнил о клипсе, пристегнутой к уху. Капитан, наверное, только что прицепил переговорное устройство. Фрей терпеть не мог носить ее без особой необходимости. Он заявлял, что непрерывное бормотание Пинна, Харкинса и остальных раздражает его и не дает сосредоточиться. Получалось, что с капитаном можно общаться, лишь когда он сам того пожелает. В общем, куда ни кинь, порядки устанавливал Фрей.

– Да, кэп. Вы в порядке?

– Лучше не бывает. А у вас как дела?

– Пока все целы. Надо поскорее добираться до пескоходов.

– Где капитан? Он жив? – полез с вопросами Пинн.

Сило отмахнулся и кивнул. Он только сейчас осознал: Фрей действительно снял проклятие.

Значит, мантия владельца «Кэтти Джей» и предводителя ее команды все же не перейдет к муртианину. Он так сконцентрировался на своей задаче, что не успел оценить толком бремя ответственности за экипаж. Но теперь у него гора с плеч свалилась. Он не хотел снова стать рабом, но и примерять капитанские башмаки тоже не по его части. Звание первого помощника его вполне устроит.

– Эй, как вы? – прозвучал у него в ухе новый бодрый голос.

– Джез! – отозвался капитан. – Как ваш паралич?

– Поучительно, – произнесла она. – Хочу вам сообщить, что «Кэтти Джей» прекрасно работает.

– Вы ее починили?

– Я тут ни при чем. Просто все взяло и включилось.

– Все дело в энергостанции, – сказал Сило и вздрогнул от очередного взрыва в здании за своей спиной.

– Может, мы уберемся отсюда? – поинтересовалась Самандра, указав на джаггернаута, который тяжело топал по склону оазиса.

Сило пропустил ее слова мимо ушей.

– Кэп, – сообщил он. – Забудь о пескоходах. Мы не успеваем. Энергостанция – в очень паршивом состоянии.

– Джез, «Кэтти Джей» может лететь?

– Еще бы!

– Нас нужно забрать отсюда, – произнес Дариан. – Немедленно.

– Будет сделано, – ответила Джез. – Какие координаты?

– Точно на восток. Ищите посадочную площадку, встретимся там. Вы разглядите город и без света.

– Город?

– Долгая история. Отправляйтесь. И, Джез, еще одно!

– Да, капитан.

– Будьте внимательны. Между нами и вами бродит жуткое чудовище.

Связь оборвалась. Вероятно, капитан снял клипсу. Отряд выжидательно уставился на Сило. Он кивнул на посадочную площадку, находившуюся на краю зоны раскопок – ее поддерживала тонкая колонна, от которой отходили ветви, что придавало сооружению облик безлиственного дерева с плоской кроной.

– Нам туда!

– Наконец-то! – воскликнула Самандра, считавшая планы ненужной помехой действиям.

Они спустились на улицы. Джаггернаут находился довольно далеко, но недостаточно далеко для того, чтобы Сило чувствовал себя спокойно. Обернувшись, он обнаружил, как монстр поднялся на задние лапы. Оказалось, что у него широкие плоские ступни с четырьмя мощными броневыми когтями. Джаггернаут, будто ненароком, наступил на один из самых крупных домов, находившихся на его пути, и мгновенно проломил крышу.

Он направлялся к раскопкам, где сгрудились самми. Сило не понимал зачем. Возможно, его влек туда свет прожекторов или он испытывал тягу к бессмысленному разрушению. Впрочем, какими бы ни были его мотивы, он, несомненно, стремился уничтожить город своих хозяев. И для чего азриксы создали подобного биомеханического монстра?

Никто не мог ответить на этот вопрос. Вероятно, устройство просто разладилось. Возможно, оно предназначалось для уничтожения всего живого. А может, решило избавиться от чужаков.

Впрочем, уже ничего не имело значения. Любые догадки были бессмысленными. Сейчас нужно думать о том, чтобы удрать.

Из раздумий Сило вывела неожиданная стрельба. Два солдата-самми, вероятно разрывавшиеся между чувством долга и стремлением спастись, заметили отряд и открыли огонь. Самандра совершила изящный кувырок навстречу пулям и вскочила с дробовиками наперевес. Она выстрелила из обоих одновременно, и самми отшвырнуло назад. При этом Бри каким-то образом умудрилась остаться в своей знаменитой треуголке.

Передернув затворы, она дослала патроны и взглянула через плечо на своих спутников.

– Соблюдаю осторожность, – пояснила она. – Надо остерегаться не только этого урода.

Муртианин выбрал извилистый путь к посадочной площадке, чтобы не идти по открытому пространству – расчищенной зоне раскопок. Отряд держался у самой границы, там, где город смыкался с зарослями и не было электрических ламп. Они могли разминуться с самарланцами и, пожалуй, избежать внимания джаггернаута.

Они опять услышали звук втягиваемого воздуха, визг спрессованной энергии и тишину перед предстоящим хаосом. На сей раз взрывная волна докатилась до соседних улиц. Команда «Кэтти Джей» и рыцари кинулись искать укрытие от летевших с неба осколков керамики.

Самарланцы еще не оправились от паники, но в отдалении застрекотали пулеметы – кто-то пытался сопротивляться.

«Типичное поведение самми, – думал он. – Они погрязли в своих представлениях о благородстве и кодексах поведения. Сейчас надо бежать куда глаза глядят. Здесь нет оружия, чтобы повредить такую громадину».

Однако муртианин готов был поручиться, что стрелки подчиняются приказам высшего эшелона. Они не бунтуют, выполняют свой долг и защищают город азриксов любой ценой.

Сило и прочие торопились. К счастью, они столкнулись лишь с несколькими солдатами. Рыцари без колебаний разделались с ними. Никто из самми и оружия поднять не успел.

Джаггернаут топал вперед, за ним тянулась полоса руин. Увы, чудовище приближалось. Пусть оно отличалось медлительностью, но делало громадные шаги, и ему не требовалось петлять по улочкам. Монстр сотрясал землю, разносил в щебень здания и вертел туда-сюда мордой-противогазом, высматривая противника, а точнее, мишени.

Наконец перед беглецами вырос барьер густого леса. Сило хотел увести команду в заросли, но, оглянувшись на энергостанцию, изменил решение. Из окон сооружения валил дым, а очередной взрыв разнес часть крыши. Одна из башен «песчаных часов» треснула около верхушки. Оттуда сочился газ пастельного цвета. Вокруг сверкали молнии.

Под деревьями, конечно, безопаснее, но тогда они потратят втрое больше времени и опоздают. А задерживаться нельзя. Сило не имел представления о том, как работает техника азриксов, но энергостанция, несомненно, скоро взлетит на воздух. И он повел людей по городу, стараясь быть поближе к лесу и подальше от сердцевины конфликта.

Они потеряли джаггернаута из виду, но каждый ощущал тяжелую поступь монстра и бежал без остановки. У них не было выбора. Иногда им преграждали путь деревья и заросли лиан, но они неуклонно продвигались к своей цели.

Потом они выбрались в переулок, который круто поднимался вверх и достигал уровня крыш. Делать было нечего, они направились туда. Дорожка вилась между двумя домами и сменилась изящным мостом, перекинутым через нижнюю улицу. Раскидистые лозы зацепились за него и окутали окрестные здания.

Беглецы оказались на мостике и увидели джаггернаута.

У Сило перехватило дыхание. От монстра их отделяло три сотни футов. Он стоял, не шевелясь и заслоняя собой горизонт. Муртианин услышал, как потрескивают под броневой чешуей могучие мускулы. Сило застыл, как мышь при виде кошки, буквально сокрушенный непостижимым созданием. Даже понимая, что джаггернаута сделали азриксы, он ощущал себя словно в присутствии непостижимого колоссального бога.

Джаггернаут не заметил отряд. Раздался визгливый свист, чудовище принялось засасывать светящуюся пыль, предупреждая о новом выстреле из пушки.

– Идем! – произнесла Самандра.

Она пропускала всех мимо себя, не отрывая взгляда от чудовища.

Бесс была первой, за ней следовали Малвери, Пинн и Ашуа. Сило и Рыцари Центурии прикрывали тыл.

Все звуки резко смолкли. Последовал напряженный момент ожидания. А потом завизжала, теперь уже освобождаясь, энергия, и из пасти чудовища ударил убийственный луч. Джаггернаут лениво поворачивал голову слева направо, и столп света описывал широкую дугу по городу азриксов.

Сило увидел его приближение за мгновение до того, как луч коснулся моста, но не успел ничего предпринять. Его ослепило и оглушило – подобное светопреставление могло сопровождать гнев Матери. Спустя секунду мост позади него взорвался.

Накатившаяся волна заставила его споткнуться. Мир покачнулся. Опора под ногами накренилась и исчезла. Сило метнулся вперед, стремясь уцепиться за что-нибудь, и больно стукнулся грудью о керамическую поверхность, соскользнул и все же за что-то ухватился. Его потянуло вниз, но пальцы нащупали край конструкции и намертво вцепились в него.

Сило висел в пустоте. Мост провалился посередине. Обломки не сорвались, а держались на прочных упругих канатах, служивших арматурой для строительного материала.

Муртианин прижался всем телом к болтающемуся фрагменту моста. Ему удалось дотянуться до края и второй рукой. Внизу под ним раскинулись серо-серебристые древесные кроны.

Его спутники начали перекрикиваться между собой. Малвери и Пинн звали Ашуа, изредка ругалась сквозь зубы Самандра.

Справа доносились другие звуки. Джаггернаут уходил. Ему было наплевать на Сило. Люди являлись для него насекомыми.

Мышцы Сило заныли. Муртианин постарался переменить позу, но поверхность оказалась удручающе скользкой. Внезапно он увидел слева густую прядь лиан. Пожалуй, далековато. Однако он решил дотянуться до растений, но пальцы другой руки стали разгибаться, и он опять вернулся в прежнее положение.

– Эй! – крикнул он. – Эй!

Над ним появилась голова Ашуа, ее лицо на фоне луны было совсем темным.

– Сило здесь! – завопила она и принялась изучать обрыв – стенку из растрескавшейся керамики и струн азрикской резины.

Ее и Сило разделяли считаные футы, но дотянуться до него Ашуа не могла.

И почему-то ее образ запечатлелся в его сознании, как на ферротипии. Какая-то часть Сило, предвидя скорый конец, жадно впитывала каждую деталь окружающего мира. Сило невольно залюбовался ее быстрыми, настороженными глазами, тонкой линией татуировки, ее худощавой фигурой, так соответствующей ее скудному, но беззаботному бытию. Лицемерка, падальщица, способная выжить везде и всюду. Безжалостная и бесчувственная, поскольку она выросла в такой реальности. Он не знал об истинных мотивах, побудивших ее присоединиться к команде «Кэтти Джей», но, несомненно, за ними крылась эгоистическая подоплека. «Кэтти Джей» и ее команда – полезны Ашуа, только и всего.

На нее можно не надеяться. Она помогла бы ему, но не ценой опасности для собственной жизни.

Были бы рядом Джез или Фрей – они бы, конечно, рискнули. Пинн ранен, а Малвери – слишком толст. Рыцари Центурии, наверное, могли бы попытаться, но звуки, которые издает Самандра, похожи на сдерживаемые стоны, а Колдена Груджа вообще не слышно.

Его пальцы задрожали. Суставы болели, их прямо-таки жгло огнем изнутри. Еще немного, и он сорвется. Если он не разобьется насмерть, то переломает все кости. Так что никакой разницы не будет.

Глаза Ашуа сурово блестели в тени. Внезапно она недовольно поморщилась и, прошипев: «Вот дрянь!» – соскользнула с обломанного края и принялась карабкаться к нему.

Она родилась в Раббане, городе, превращенном в груду обломков, и без труда двигалась по раскрошившемуся куску моста. Сочтя, что спустилась уже достаточно, девушка отыскала надежные опоры для ног, запустила одну руку в трещину, а вторую протянула к Сило.

Муртианин не стал испытывать судьбу. Вытянувшись, насколько мог, он вцепился в рукав Ашуа. Девушка потащила его на себя. Сило захотел подтянуться, но у него ничего не получилось.

– Ты очень тяжелый, – сказала она.

Наверху показались Малвери и Пинн. Где-то вдалеке гремела стрельба.

– Не сдавайтесь! – крикнул доктор. – Я спущу вам что-нибудь!

Но времени было в обрез. Ашуа делала все, что могла, но у нее не хватало сил, да и сам муртианин быстро слабел. Если она не выпустит его, они оба погибнут. А Малвери? Разве он сможет их выручить? И чем? Только лианами.

Точно!

– Раскачай меня! – прошептал Сило и посмотрел налево. Проследив за его взглядом, Ашуа обнаружила толстую прядь лиан. Она кивнула, на ее скулах заиграли желваки.

– Туда и обратно, да? – пробормотала она.

– Готов.

– Поехали.

Он распрямил пальцы левой руки, на которой держался, и схватил запястье Ашуа. При этом он уперся ногой в лианы, оттолкнулся, качнулся, как маятник, и полетел обратно. Ашуа вскрикнула от натуги, потом резко дернулась, и ее пальцы разжались. Сило тут же отпустил ее руку, на короткий миг завис в воздухе… и наконец-то поймал стебли. Затем врезался в упругие плети и нащупал стопой как будто специально приготовленную петлю. Сило встал на нее и почувствовал громадное облегчение. Он обнял растение и вдохнул резкий аромат зелени.

Я еще жив.

Он посмотрел на Ашуа. Одна ее рука беспомощно болталась вдоль тела, второй девушка держалась за трещину. Пинн лежал на животе, свесившись через край.

– Док! – завопил Аррис. – Хорош шляться без дела! Сюда!

Ашуа позволила Пинну вытащить себя. Удостоверившись, что она в безопасности, Сило начал карабкаться вверх. Малвери ждал его.

Муртианин не стал тратить ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Положение он оценил в тот же миг, когда ощутил под ногами твердую почву. Команда, к счастью, была цела. Бесс плюхнулась на камни и всем своим обликом (как ни трудно было поверить, что голем без лица на такое способен), выражала недоумение. Самандра сидела среди крупных обломков, стиснув зубы и вытянув перед собой ногу. Ее ступня была вывернута под неестественным углом.

– Где Грудж? – спросил Сило.

Малвери пожал плечами.

– Не знаю, – произнес он. – Извини, я должен осмотреть Ашуа.

Девушка скорчилась, стоя на коленях. Ее лицо налилось кровью и своей яркостью успешно соперничало с рыжей шевелюрой.

– Ты вывихнула плечо, – заявил Малвери.

– Да, – сказала она. – Вы его вправите?

– Придется, – извиняющимся тоном ответил доктор. – Я не шучу. Будет больно.

– Вы так думаете? – осведомилась Ашуа с саркастическим (и явно истерическим) смешком. И тихо добавила: – Ладно.

Малвери велел ей лечь на спину. Она повиновалась. Он уперся ногой ей в грудь и поднял вывихнутую руку. Ашуа стиснула зубы.

– На счет «пять», – предупредил доктор. – Раз… два!

Он дернул за руку. Раздался громкий хруст хряща. Ашуа испустила сдавленный звук – не то всхлипнула, не то простонала, – а потом долго, медленно выдыхала воздух.

– Лучше? – осведомился Малвери.

– Чтоб вам… Лучше, – ответила Ашуа, глаза которой сверкнули необыкновенно радостным блеском.

Доктор повернулся к Пинну и прищелкнул пальцами.

– Давай сюда косынку.

– Какую еще косынку? – удивился Пинн, но все-таки понял, что доктор имеет в виду его повязку, и взвизгнул: – А она – моя.

– Ты носишь руку подвешенной, потому что, как дурак, всадил в себя пулю. А она только что спасла жизнь Сило. Угадываешь разницу?

– Нет, – буркнул Аррис, но позволил Малвери снять со своей шеи перевязь.

Ашуа сидела прямо и осторожно поглаживала плечо. Сило серьезно кивнул ей в знак благодарности. Похоже, он здорово недооценил ее. Такое с ним не часто бывает.

– Колден! – позвала Самандра, пытаясь встать.

– Эй! Стоп! – громыхнул Малвери. – Через секунду я займусь тобой. У тебя лодыжка сломана.

Она проигнорировала его слова.

– Где Колден?

Сило шагнул к краю пролома и посмотрел вниз. Когда мост обрушился, Колден находился где-то позади. Муртианин ощутил легкое сожаление, но его гораздо больше занимала судьба членов команды.

Джаггернаут удалялся, но земля до сих пор тряслась под его ногами. Сило услышал треск и обернулся – в поверхности моста возникла свежая трещина.

– Здесь опасно, – произнес он. – Убираемся отсюда. И побыстрее.

Пинн помог Ашуа подняться, завистливо приговаривая что-то насчет ее новой повязки. Муртианин убедился, что Бесс делает то, что он сказал, и приблизился к Самандре. Малвери поспешил за ним.

– Колден! – отчаянно крикнула Самандра. – Колден! Проклятье, откликнись!

– Он пропал, – констатировал Сило.

– Он где-то внизу! Мы должны вернуться!

Сило сохранял невозмутимость.

– Я не буду рисковать своими людьми. Он не из наших. Как и вы.

– Тогда я останусь здесь!

– Сейчас вы бессильны. А мост может рухнуть в любой момент.

Он обхватил ее за талию, чтобы поднять, но она вырвалась.

– Колден! – не унималась она.

– Я пойду, – проворчал Малвери.

– Он не из наших, – отчеканил муртианин.

Но у Малвери на лице появилось непреклонное выражение, которое Сило хорошо знал.

Самандра уставилась на доктора с сумасшедшей надеждой в глазах.

– Умоляю вас!

– Я пойду, – повторил он, пристраивая дробовик за спиной.

Сило промолчал. Не его дело – приказывать этому человеку. А если он и попытается, Малвери не подчинится. Отвечать за чужую жизнь можно лишь до определенных пор. В итоге все равно отвечаешь только за себя.

– Мы будем ждать тебя на площадке, – бросил он.

– Увидимся, – пробормотал Малвери и зашагал прочь.

Сило поднял Самандру куда грубее, чем следовало бы. Он страшно разозлился на нее. Она позволила себе сломать ногу, упросила Малвери спасти ее напарника и заставила члена команды подвергнуться огромной опасности.

– Довольны, мисс Бри? – процедил он. – А теперь надо сматываться, а не то вы присоединитесь к вашему Колдену.

На сей раз Самандра не сказала ни слова. Тяжело опираясь на Сило, бледная как смерть, она хромала рядом с ним.

Глава 47

Долгая прогулка – Чужеродный предмет – Проспект – Малвери или команда

Тяжело отдуваясь, Малвери карабкался вниз по склону, увитому лианами и усыпанному щебнем. Он потратил больше времени, чем рассчитывал, на поиски пути к улице, проходившей под мостом. Прежде он не обращал внимания на то, как странно и причудливо азриксы прокладывали свои дороги. А сейчас с сомнением думал, сможет ли он добраться до посадочной площадки.

Прогремел мощный взрыв на энергостанции, показавшийся в ночи оглушительным. Малвери встревоженно оглянулся в ту сторону и поспешил дальше.

Если Колдена не уничтожило взрывом – что, если рассуждать честно, вполне вероятно, – он должен был упасть в заросли под мостом. Конечно, здесь высоко, но раскидистые кроны, в отличие от ровной поверхности, представляли собой неплохую подушку. И Малвери предстояло выяснить, сработал этот шанс или нет.

Он не испытывал особой симпатии к рыцарю. И он его почти не знал. К тому же Грудж частенько оказывался то его противником, то союзником. Но такой расклад ничего не менял. Колден просто выполнял свой долг, и полная уверенность в своих силах гнала его вперед. Он являлся представителем верной гвардии эрцгерцога, в которую входили лучшие вардийские воины. «Нет уж, – подумал Малвери, – я не оставлю бойца своей страны».

Он решил перевести дух. Эх, если бы он пил поменьше и поддерживал физическую форму! Но за время, прожитое в Теске, он обленился, ну а позже любил прикладываться к бутылке.

Однако в теле толстого никчемного бездельника билось сердце юноши. Того самого, который когда-то отправился воевать за Вардию. Того, которого предал старик, пришедший ему на смену.

Возбужденный этими мыслями, Малвери устремился в заросли, громко выкрикивая имя Колдена. Ему навстречу, размахивая винтовкой, выскочил самарланский солдат. Тоже юноша, остолбеневший при виде вардийца с пышными седыми усами и криво сидящими на носу очками с зелеными стеклами. Возможно, он никогда не сталкивался с чужеземцами. Секундная растерянность лишила его возможности когда-нибудь увидеть еще одного иностранца.

Малвери передернул затвор и прибавил шагу. Он был уже под мостом. Несмотря на мрачные прогнозы Сило, конструкция пока не ломалась. Джаггернаут еще топтался поблизости и разносил город. Малвери постарался выкинуть чудовище из головы.

Находясь на поле боя, нельзя думать об окружающих тебя опасностях. Начнешь размышлять, и тебя парализует страх. Каждый знает, что в тебя в любую секунду может угодить снаряд или пуля снайпера, но нельзя знать, когда это случится. И неважно, насколько ты аккуратен или хорошо обучен. Все решает случайность. Тут нужно смириться, вот и все.

Он обнаружил Груджа у подножия дерева. Тот лежал в опустившейся до земли колыбели из толстых лиан. Повсюду плясали пятна лунного света и длинные тени. Вокруг торчали сломанные ветки, рядом валялась знаменитая автоматическая пищаль. Малвери приложил пальцы к его горлу и нащупал пульс.

– Ничего себе! – вслух произнес он.

Затем он проверил тело Груджа на предмет переломов, но нашел одну-единственную шишку размером с куриное яйцо на затылке. Повернув лицо Груджа к серебристым лучам, Малвери приподнял его веки, чтобы посмотреть, нет ли кровоподтеков на белках. Пару раз шлепнул рыцаря по щекам, но не дождался никакой реакции.

Травма головы. Возможно, проломлен череп. Он может очнуться через минуту… или никогда. Вероятно, он вообще уже умер, но сердце и легкие пока не знают об этом.

– Давай-ка, снимем с тебя доспехи, – пробурчал Малвери. – Я не намерен тащить тебя вместе с твоими железками.

С железом или без него, но Малвери потребовалось меньше минуты, чтобы понять, насколько тяжел двухметровый верзила. Доктор всегда был сильным, и его массивная фигура плохо сочеталась с той тончайшей работой, которой он занимался, но сейчас он решил, что переоценил себя. Очень уж его захватила идея о том, как он вытащит Рыцаря Центурии из-под огня, как тех солдат во время Первой аэрумной войны. А ведь тогда он находился в превосходной форме и прошел армейскую подготовку, да и ребята, которых он спас, были помельче Груджа. Увы, об этом он вспомнил с большим опозданием.

Ноги горели. Спину ломило. А он не преодолел и сотни футов.

Долгая получится прогулка.

Карабкаться вверх не было смысла – догнать Сило не получится. И он двинулся в глубь города.

Улицы путались, причудливо петляли и ветвились на разных уровнях. К тому же азриксы до отвращения любили тупики. Малвери старался придерживаться общего направления на посадочную площадку, временами появляющуюся между зданиями. Джаггернаут ошивался неподалеку, но был весьма занят. Грохот обваливающихся стен стал почти непрерывным шумовым фоном, а вот когда раздавался визгливый свист, предупреждавший о выстреле из огненной пушки, Малвери вздрагивал. Самми все еще отбивались от монстра – непрерывно гремела стрельба.

Малвери брел вперед, повесив голову. Его сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги и надеяться, что его не заметят.

Вскоре (хотя, по его мнению, – спустя целую вечность) он обнаружил, что достиг огромной площади. Он уже видел это место. Здесь раскинулся главный лагерь самарланцев с жилыми казармами, штабом и тому подобным. Центр деятельности самми.

Там, где раньше тянулись ровные ряды палаток, теперь остались жалкие дымящиеся клочья тряпок, развевающихся на горячем ветру. Воздух пропитался запахом обожженной человеческой плоти, схожим с вонью подгоревшей свинины. Всюду валялось имущество военного лагеря – почерневшие печки, обугленные сундучки. По обе стороны площади громоздились кучи обломков. Огненный луч джаггернаута не пощадил никого и ничего.

Малвери на мгновение застыл, пораженный могуществом чудовища.

А тот, кто учинил хаос, уже выискивал новые жертвы. Иногда в его в гладкую белую чешуйчатую броню, высекая искры, ударялись пули. А за ним, немного выше по склону, словно древнее дерево, вздымалась посадочная площадка.

Малвери постоял, собираясь с духом и переводя дыхание, и поплелся напрямую. Он не собирался делать лишний крюк – силы улетучивались. Доктор обливался потом, кровь прилила к его пылающему лицу, вдобавок каждая мышца ныла. Он и не представлял, сколько минут еще продержится на ногах. Кроме того, он боялся находиться на открытом пространстве, но иного выбора не было.

Хоть бы проклятая тварь не обратила на него внимания.

Спотыкаясь, он еле-еле тащился через лагерь. Смрад сгоревших тел оседал в глубине его гортани. Трупы лежали среди обрывков палаток, то скрючившись, то гротескно воздев к небу растопыренные руки. Джаггернаут ударил по городу, когда здесь собралось множество самми.

Свалка мертвецов не слишком тревожила Малвери. За годы медицинской практики он привык к подобному зрелищу. И сейчас он воспринимал их как засохшие стволы или разбитые повозки – просто неотъемлемый элемент поля битвы.

Он пересек почти всю площадь, когда ему на глаза попалось нечто знакомое. Малвери приблизился к предмету и остановился.

Его внимание привлек узор – витиеватый орнамент из линий и кружков. Яркая золотая эмблема сверкала в отсвете близкого огня. Изображение было нанесено на металлическую шкатулку, покоившуюся среди разбросанных смятых бумаг. Малвери взглянул на джаггернаута.

– Прости, дружище, – сказал он, обращаясь к рыцарю, которого волок на себе. – Придется тебе побыть тут.

Он позволил Груджу соскользнуть со своей спины, поймал и осторожно уложил на землю. Потратив несколько секунд на беглый осмотр пациента, который не подавал признаков жизни, доктор, превозмогая боль, шагнул к находке. Затем, поморщившись, он присел возле нее на корточки.

Ящичек оказался горяч на ощупь, и золото слегка оплавилось. «Наверное, это шкатулка для документов. И она предназначена для перевозки ценной корреспонденции», – подумал Малвери. Он захотел открыть ее, но она не поддавалась. Доктор повертел шкатулку в руках, но не обнаружил ничего, кроме орнамента. Шесть кружочков, соединенных перекрещивающимися линиями. Такую эмблему каждый вардиец много раз встречал в любом городе или селении, в том числе и в виде татуировок на лбах посвященных.

Знак. Символ церкви пробуждения.

Но почему здесь – в Самарле?

У Малвери пробежал холодок по позвоночнику. Несомненно, если он догадается, то распахнутся двери, которые ему никогда не удастся закрыть. Но прежде чем он смог осознать что-то еще, раздался треск ружейного выстрела. Пуля просвистела в трех футах над ним и расщепила крепежный шест палатки.

Подняв голову, он увидел на краю площади двух солдат. Один из них заряжал ружье, а второй снова целился.

Доктор выругался и, переваливаясь, побежал к Колдену. Шкатулку он прихватил с собой. Вскинув Груджа на плечи, как мешок, он стиснул зубы и постарался подняться на ноги.

Малвери закряхтел от поистине нечеловеческих усилий. Поднять громадного рыцаря во второй раз оказалось вдвое труднее, чем в первый. Переутомленные мышцы отказывались работать, спину жутко ломило. Может, ему повезет, и он выберется из передряги без смещения диска или двусторонней грыжи. Наконец Малвери встал и каким-то чудом сохранил равновесие.

– Ты, парень, – всего-навсего никчемный балласт, и ничего больше, – пропыхтел он.

Прижимая локтем к груди шкатулку, он устремился прочь со всей скоростью, на которую был способен. Самми позади заорали и открыли огонь, но промазали.

Впрочем, если они догонят его, особая меткость им не потребуется.

Малвери решил не беспокоиться на этот счет. Он не оглядывался, поскольку Грудж висел на нем, как медвежья туша. Доктор мог только ковылять к посадочной площадке.

Но ему даже не пришло в голову бросить Груджа и спасаться самому.

Перед ним снова открылись улицы, извилистые проходы между белыми керамическими строениями с огромными окнами. Здания перетекали одно в другое, словно были отлиты из расплавленного стекла. Малвери поморгал, пытаясь избавиться от соленого пота. Он совсем выбился из сил. Но какая-то инерция тащила его вперед, хотя ноги у него были как ватные. Теперь с ним могли расправиться самми, и шансы удрать от них уменьшались. «Хорошо бы оттянуть этот момент», – вздохнул Малвери.

Впереди затарахтел пулемет. Внезапно с грохотом горной лавины рухнул дом. Джаггернаут находился рядом. Малвери мельком заметил его в просвете между домами. Изогнутый проход, который он выбрал, вел как раз к чудовищу.

Ну, значит, туда.

В конце переулка доктор сделал перерыв. Перед ним, как спокойная река, раскинулся в желтом свете электрических ламп широкий проспект. Малвери понял, что не сбился с пути. До посадочной площадки, в общем, рукой подать.

Но вдруг загрохотало так, будто он сам сидел за пулеметом. Что случилось? Слева от него, посреди проспекта, дюжина самми построила баррикаду из обломков. Справа в улицу заворачивал джаггернаут, толкая перед собой груду щебня, в которую превратилось очередное жилище азриксов. Пулемет выпустил длинную очередь, и монстр начал неторопливо продвигаться к стрелкам.

Малвери отчетливо слышал крики гнавшихся за ним солдат. Он покрутил головой и посмотрел на противоположную сторону проспекта. Ясно, участок насыщен агентами смерти. А джаггернаут уже свистел и накапливал энергию.

«Ладно», – подумал он и удивился сам себе. Каким образом человек, когда-то полностью управлявший своей упорядоченной жизнью, мог превратиться в существо, смирившееся с отсутствием выбора?

И Малвери побежал через проспект.

Нахмурив брови, он уставился в ту точку, которой намеревался достичь, как будто рассчитывал силой воли и полной концентрацией уберечься от саммайских пуль. Он проигнорировал и возгласы солдат на баррикаде, и визг пушки джаггернаута. Малвери просто упрямо стремился вперед со всей доступной ему скоростью.

Секунды словно растянулись до бесконечности. Потом джаггернаут умолк, и раздавался только треск пулемета.

Малвери осталось сделать последний рывок. Он сосредоточился, но споткнулся и упал, к счастью, в соседней узкой улочке. Рыцарь свалился с его плеч. Оба рухнули рядом, Малвери оказался на боку. Джаггернаут изверг из своего «рта» гигантский луч, самми бросились врассыпную, и все, что он видел, сменилось ослепительной белизной.

Малвери зажмурился, и в тот же миг проспект взорвался. В горловине укрывшей их улицы вскипело пламя. Стена горячего воздуха толкнула их с Груджем дальше. На землю громко шмякались огромные обломки керамики, каждый из них мог бы если не убить, то покалечить.

А потом – тишина.

Малвери поднял голову. Очки упали с его носа и разбились. Он чувствовал, что его кожа, горло и легкие обожжены. Он был потрясен и испытывал неимоверную усталость.

– Проклятье, – хрипло прошептал он.

Медленно, превозмогая боль, он поднялся на ноги. С трудом подошел к Груджу. Рыцарь пребывал без сознания, но, в общем, не пострадал.

Малвери сразу захотелось лечь и уснуть прямо здесь. Однако он усадил Колдена, взвалил его на плечи и выпрямился.

Посадочная площадка находилась совсем недалеко. Правда, Малвери сомневался, что доберется до нее. Но попытаться-то надо.

Ничего не поделаешь.

– Вот она! – воскликнул Крейк, указывая в звездное небо.

Он не ошибся – к оазису скользила «Кэтти Джей», освещенная лунным светом.

Фрей взял рюкзак и довольно улыбнулся. Корабль приближался без огней, на самых малых оборотах турбин. Джез не участвовала в событиях с самого налета на Гагрииск, но ей не требовалось лишних объяснений. Иногда он готов был расцеловать эту женщину, невзирая даже на то, что она могла в любой момент превратиться в чудовище и голыми руками вырвать из человека почки.

Джаггернаут не заметил корабля. Он рьяно громил город. Хотя минуту-другую он все же был в весьма опасной близости, и Фрей внутренне приготовился к тому, что монстр из вредности уничтожит древнее сооружение. Но джаггернауту, похоже, больше нравилось истреблять людей, нежели бесцельно крушить здания.

Кроме того, Дариан подумал, что, увидев корабль, злобная громадина проявит неподдельный интерес к посадочной площадке. Капитан от души надеялся, что ему не придется выяснять, так ли это на самом деле.

Угрик бодро трусил рядом с ним. Груз нисколько не мешал йорту. Крейк шел налегке. Ради скорости они побросали часть оборудования, поскольку упаковывать его было некогда. Грайзер протестовал, пока Фрей не пообещал возместить утраты. Эти покупки, плюс новый «Файеркроу» должны были сожрать все деньги, которые Дариан выиграл в тотализаторе, когда ставил на победу Харкинса в гонках. Но ради того, чтобы заставить демониста сдвинуться с места, Фрей готов был наобещать ему золотые горы.

Они очень спешили, и капитан насквозь вымок от пота. Если честно, сперва они немного попетляли по городу, пробираясь мимо разрушенных участков, но Фрей был уверен, что им крайне повезло. Ведь они ни разу не нарвались на живых самми! Он искренне считал, что после всех несчастий, которые сыпались на него в последнее время, он заслужил хоть немного удачи.

– Как мы туда попадем? – спросил Крейк, казавшийся до обидного бодрым.

Угрик тоже не слишком вспотел. Переход вымотал лишь Дариана. Что за несправедливость судьбы!

Капитан взглянул на «ствол» площадки и наивно поинтересовался:

– Разве это не лифт?

– Электричество кончилось, – буркнул Угрик. – Но где-то наверняка есть лестница.

Он был прав. Но пока они лезли наверх, Фрей успел пожалеть о том, что не погиб от лап Железного Шакала.

В конце концов они вскарабкались по ступеням и обнаружили наверху «Кэтти Джей» с опущенной погрузочной рампой. Турбины корабля чуть слышно пели на холостом ходу. Милая, прекрасная «Кэтти Джей». И остальная команда была здесь! Капитан увидел, как в трюм нырнула Джез, за ней, повинуясь решительному жесту Сило, направились Пинн и Ашуа. Они придерживали Самандру Бри, которая прыгала на одной ноге.

Сило поспешил к Фрею, а тот согнулся пополам и уперся руками в колени, пытаясь перевести дух.

– Кэп, тебе нельзя снимать клипсу! – рявкнул бортинженер. – Я понятия не имел, где ты!

– Э-э… да… извини, – обескураженно ответил Фрей.

Но Сило уже обнимал его, и Дариан тоже обнял своего бортинженера и первого помощника.

Крейк уставился «Кэтти Джей».

– Я мог бы пойти и… э-э… – пробормотал он и бочком двинулся к рампе.

Фрей стряхнул с плеч рюкзак и сунул его Грайзеру.

– Вот. Донеси хотя бы до трюма. Сейчас увидишь свою красотку.

Угрик захихикал и направился вслед за демонистом на «Кэтти Джей», что-то рассказывая самому себе на ходу.

Фрей покрутил головой и с наслаждением помял ноющие плечи.

– Все в порядке? – спросил он.

Сило на мгновение потупил глаза.

– Нет. Грудж пропал. Док отправился его искать.

– И ты его отпустил?! – крикнул Дариан.

– Кэп, когда человек упрется по-настоящему, у него на пути лучше не вставать.

Фрей подавил порыв гнева. Сило говорил правду. Дариан сам много раз оказывался бессилен удержать свою команду от различных глупостей. Они же не в армии. А если он устроит разгон Сило, то подорвет авторитет первого помощника.

– Ладно, – ровным голосом произнес он и посмотрел по сторонам. Сверху открывался панорамный вид на весь город азриксов. Большая часть территории была покрыта буйной растительностью, а в зоне раскопок до сих пор светились прожекторы. Они озаряли разгром, учиненный джаггернаутом. В этот момент монстр выплюнул в ночь новый факел: на его пути тут же ударили огненные фонтаны взрывов.

Внезапно Сило к чему-то прислушался.

– Да, Джез, он на месте. Конечно, без клипсы.

Фрей понял намек и, порывшись в кармане, достал переговорное устройство.

– Джез, это я. Что случилось?

– Как что?! – воскликнула она. – А чудовище? Нельзя ли убраться отсюда поскорее?

Дариан напрягся. Рано или поздно джаггернаут заметит их. И если он обрушит на них свой гнев, они просто не успеют подняться в небо.

Сило думал о том же.

– Что ты намерен делать, кэп?

Действительно, что? Краткие часы в пустыне, когда он чувствовал себя свободным, давно канули в прошлое. На нем вновь лежало бремя ответственности. Возможно, док мертв. Ожидая его, легко погубить экипаж. Но бросить Малвери? Неужели он пожертвует им ради спасения других?

Нет. Заваруха с Шакалом научила его тому, что они должны держаться вместе. Его команда примчалась за ним, хотя он попытался отвязаться от нее. Он не отплатит за эту преданность предательством.

– Подождем, – сказал он. – И будем надеяться, что тварь нас не тронет.

И, словно услышав слова Дариана, джаггернаут повернул к ним свое страшное рыло.

– Кэп, – заявил Сило, – по-моему, он с вами не согласен.

Фрея будто окатило ледяной водой. Это был тот самый глаз, на который капитан обратил внимание в зарослях – сразу после того, как явился сюда с Угриком. Тогда он решил, что перед ним – обычная статуя, изображение какого-нибудь древнего бога. Увы, в реальности все оказалось гораздо хуже.

– Не хочется этого говорить, – послышался голос Джез, – но нам надо сматываться.

– Нет, – заявил Фрей. – Надуйте хорошенько аэрумные цистерны. Турбины на холостой ход и…

– Уже готово, – перебила его Джез. – Оно приближается!

Теперь у Дариана не было сомнений в том, что заинтересовало чудовище. Джаггернаут направлялся к посадочной площадке.

– Кто-нибудь засекал, сколько минут ему требуется для выстрела? – спросил Фрей.

– Что? – удивилась Джез.

– Этот урод запросто уничтожит нас своим лучом, но он делает передышку. В общем, ему нужно время для зарядки.

– Я нахожусь тут, наверное, минут пять, – сообщила Джез. – За это время он выстрелил дважды.

Фрей закусил губу.

– Мы можем подняться, немного покружиться и вернуться, – предложила Джез.

Взгляд Дариана остановился на энергостанции. Оба корпуса «песочных часов» покрылись трещинами. Молнии били сверху донизу, а вокруг плавало газовое облако, которое переливалось красно-бурым цветом.

Если они поднимутся, с Малвери можно проститься навсегда. Джез вряд ли это понимала. Но она – штурман, а он, Фрей, капитан и должен обеспечить безопасность экипажа.

Он всю жизнь привычно полагался на удачу. Но сейчас ставки слишком возросли.

– Кэп, пора, – негромко пробормотал Сило.

– Нет! – упрямо отрезал он.

– Док не придет.

Дариан проглотил просившийся на язык ответ. В любом случае его реплика прозвучит по-детски. Он и сам знал, что с доктором покончено. Ему лишь хотелось верить, что он ошибался.

Джаггернаут грозно попирал ногами обломки зданий. Его пустое «лицо» являло собой маску бесстрастной жестокости. И как Фрею устоять перед ним?

Надо убегать. Ждать дольше – равносильно самоубийству. Он открыл рот, чтобы отдать приказ, но тут раздался басовитый голос:

– Эй, хоть кто-нибудь мне поможет?

Если бы Фрей верил во Всеобщую Душу, ему следовало бы рухнуть на колени и возблагодарить ее. Он услышал рев Малвери – Малвери, измученного донельзя.

Спустя миг на лестнице возник доктор. Он, пошатываясь, еле-еле поднимался по ступенькам, таща на спине Колдена Груджа. Его лицо и лысина побагровели, и он напоминал помидор с усами. Забравшись наверх, он скинул рыцаря на пол и рухнул рядом.

Фрей и Сило кинулись к ним. Малвери хрипло дышал, и Дариан не на шутку испугался, что у него случился сердечный приступ.

– Прокля… ступе… – просипел доктор – подобный звук могла бы издавать проколотая шина.

Впрочем, времени на выражение сочувствия не было. Сило подхватил Груджа, а Фрей помог Малвери.

– Коробка… – прошептал доктор, указывая на шкатулку, которую он выронил, когда падал. Капитан, не глядя, взял ее, и они с Сило потащили пострадавших в трюм.

Ночь прорезал резкий свист. Джаггернаут накачивался энергией.

На погрузочной рампе их встретили Ашуа, оставившая Самандру на попечении Пинна, и Крейк. Демонист, видимо, решил пока не сталкиваться с Бри.

– Джез! Давай! – крикнул Дариан, едва успев поставить ноги на рампу. – Быстрее!

«Кэтти Джей» рванулась, заскрежетав опорами по площадке. Турбины бросили ее вперед, прежде чем подъемная сила аэрума позволила кораблю взлететь. Фрей толкнул Малвери в подставленные руки Ашуа и Крейка – все трое не удержались на ногах и повалились друг на дружку. Внезапный старт застиг врасплох и Сило с бесчувственным Груджем. Фрей покачнулся и вцепился в гидравлический поршень рампы.

«Кэтти Джей» делала восходящий вираж. Тело Колдена отъехало к стене. Бортинженер ухватился за одно из креплений, на которых еще недавно держались пескоходы. Ашуа и Грайзер, надрываясь, волокли в безопасное место доктора, глотавшего воздух.

Мир за пределами «Кэтти Джей» качался и стремительно менялся. Посадочная площадка уже исчезла. Фрей внезапно очутился на краю бездонной пропасти.

У него никак не получалось дотянуться до рычага, управляющего рампой. Джез могла задраить ее из кабины, но Дариан решил не отвлекать штурмана. Кроме того, он не хотел, чтобы она закрывалась. Сама мысль о том, что команда окажется заперта в темном трюме, была для него невыносима. Нет уж, они не будут гадать, когда их уничтожат! Если им суждено погибнуть, они встретят смерть с открытыми глазами.

Джаггернаут вновь появился в поле зрения, теперь позади корабля. Капитан ничего не слышал за ревом турбин, зато рассмотрел сияющее облако вокруг пасти-жерла.

И тут свечение исчезло.

– Джез! – крикнул Фрей. – Сейчас ударит!

«Кэтти Джей» резко дернулась. Дариан на миг ослеп: взрыв полыхнул за кормой, не достав до корабля каких-то считаных футов. Фрей не выпускал из рук опору, чтобы не сорваться, а «Кэтти Джей» набирала высоту и скорость. Когда к нему вернулось зрение, он заметил внизу зону раскопок и окружавшие ее темные деревья. Джаггернаут яростно поливал ночное небо огнем, пытаясь ухватить беглецов своим убийственным лучом, Однако «Кэтти Джей» хорошенько разогналась, а заряд вскоре иссяк. Пламя погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Корабль был вне пределов досягаемости джаггернаута.

Древние здания быстро уменьшались в размерах, ветер свистел вокруг Фрея и хлестал его волосами по лицу. Одна из башен «песочных часов» начала неуклюже падать. Из нее, будто огромные растопыренные пальцы, ударили многоглавые молнии. Они сразу же растянулись на весь оазис. Фрей понял, что сейчас случится, и напрягся.

Нам бы еще несколько секунд.

Теперь он видел все целиком: и клочок расчищенной зоны с прожекторами, и густые заросли, и бескрайнюю пустыню.

Таким он и запомнил город азриксов.

Взрыв энергостанции оказался беззвучным. Не было ударной волны, не летели в разные стороны обломки. Он просто зародился в одной точке, из которой мгновенно развернулась огромная шаровая молния. Она поглотила оазис и рассыпалась электрическими дугами по дюнам во всех направлениях. Чем больше разрастался шар, тем слабее он становился. Через пару минут он превратился в блеклый контур, тающий в воздухе.

Свершилось мирное безвозвратное самоуничтожение.

От города остался лишь почерневший кратер, над которым загорались редкие вспышки.

Почувствовав, что опасность миновала, Джез убавила обороты турбин. «Кэтти Джей» перешла на скорость крейсера, и ветер немного утих. Фрея захлестнуло всеобъемлющее спокойствие. Все кончилось. Наконец-то.

Крейк проковылял через трюм к капитану и вцепился во второй гидравлический поршень. На глазах демониста блестели слезы.

– Неужели мы уничтожили здания, которые азриксы построили десять тысяч лет назад? – спросил он дрожащим голосом.

– Да, – гордо ответил Дариан. – И, по-моему, только что.

Глава 48

Отцепили с крючка – Самандра и Крейк – Решение патриота – Прореха в мире

С усыпанного звездами неба смотрела полная луна, и выражение у нее было явно доброжелательное. Она заливала пустыню безмятежным светом. Фрей стоял на чуть слышно шепчущем песке рядом с Сило. Капитан скользил взглядом по растрескавшейся поверхности темной трещины, которая рассекала песок, будто рана.

За его спиной находилась «Кэтти Джей» с открытой погрузочной рампой. Поблизости приземлился еще один корабль – новейший рыцарский файтер «Ярость Табингтона». Впрочем, сейчас, наполовину зарывшись в бархан, он выглядел непрезентабельно. Между кораблями горел костер, который команда Фрея разожгла с помощью остатков невероятной огненной слизи профессора Пинна. Малвери, Аррис и Ашуа, уже пьяные, воодушевленно и нестройно пели, передавая по кругу бутылку. Ашуа и доктор прижимались друг к другу, как старые приятели. Неподалеку, тоже изредка пригубливая спиртное, сидел Крейк. Его одолевали мрачные раздумья. Демонист тяжело переживал гибель азрикского города.

Возможно, разжечь костер посреди пустыни, откуда его было видно на много миль вперед, являлось не особенно мудрым решением, но Фрей подумал, что ребята заслужили право сбросить пар. Самарланские патрули наверняка знали, что от этих мест надо держаться подальше – ведь если сунешься куда не следует, грохнешься на землю. Вдобавок самми проглядели самое главное. Что ж, если зрелище пылающего оазиса их не захватило, то маленький костерок им, конечно, не интересен.

В общем, экипаж был в сборе, правда, Джез куда-то пропала. Харкинс лежал в лазарете и приходил в себя после полученного при загадочных обстоятельствах сотрясения мозга. Бесс устроилась спать в святилище, а Угрик бродил поблизости и что-то бормотал. Фрей почувствовал облегчение, исцеляющее измученное тело и сознание. Если бы хоть кто-то из его команды погиб, он бы с трудом оправился от потери. И он радовался, что беды удалось избежать.

– Ты отлично действовал, Сило, – произнес он.

– И ты тоже, кэп.

К ним приблизилась Самандра. Она хромала и опиралась на дробовик как на костыль. Малвери вправил ее перелом и наложил шину. Она наступала на ногу с величайшей осторожностью, но сильно морщилась от боли.

– Думаю, мы готовы отправляться, – сказала она. – Полагаю, что если я не буду пробовать сложный пилотаж, то вполне долечу и с одной лапой.

– Как Грудж?

– Очнулся и удивлен случившимся. Потерял какое-то количество мозговых клеток, но вряд ли будет беспокоиться из-за этого. – Самандра окинула Сило неприветливым взглядом. – Если бы не ваш доктор, его бы точно не было с нами.

– Значит, можно рассчитывать на то, что мы пришли к перемирию после маленького разгрома в Ментенфорском институте? Только вы с Груджем знали, кто проник в это заведение. Но мы, в свою очередь, навели вас на некие чрезвычайно важные военные тайны…

– Да-да… – отмахнулась Самандра. – Вас отцепили с крючка. Снова. А реликвия, за которой мы гонялись, погибла вместе с городом, верно?

Угрик, как раз проходивший мимо, услышал ее слова и тихо хихикнул.

– Да, – серьезно и честно ответил Фрей.

Самандра прикоснулась к краю треуголки.

– У меня нет к вам вопросов. Мне еще предстоит разгребать кучу мусора, когда мы вернемся домой. По крайней мере, после того, как эрцгерцог будет в курсе того, что здесь творилось.

– Надеюсь, вы не станете упоминать мое имя?

– Как пожелаете. Хотя мне всегда казалось, что вы стремитесь к славе.

Фрей сморщил нос.

– Слава, она не для нашего брата. Я предпочел бы незаметно разбогатеть.

– Желаю удачи, – улыбнулась Самандра и повернулась, чтобы уйти.

– Эй! Еще не все, – остановил ее Фрей и крикнул, махнув рукой в сторону костра: – Крейк! Сюда, живо!

– О, ради… – начала Самандра, но Дариан проявил решительность.

– Погодите. Мы оказали вашей стране громадную услугу и избавили от ужасной гибели вашего напарника, так что вы могли бы…

– Фрей, вы не патриот! Вы примчались сюда лишь для того, чтобы спасти собственную шкуру!

– А вы примчались сюда, чтобы угробить меня. Но финал-то получился достойный. А вот и Крейк! – закончил он.

Демонист очень нервничал.

– Мисс Бри… – произнес Крейк очаровательно испуганным голосом.

– Господин Крейк, хозяин золотого зуба, – ядовито перебила его Бри. – А мы с вами прежде встречались.

Лицо Грайзера вытянулось.

– Ну, друзья, – заявил Фрей. – Так не годится. Без ложной скромности признаюсь, что я кое-что соображаю в вопросе деликатных отношений между мужчинами и женщинами. Позвольте мне открыть вам глаза на некоторые простые истины. Прекратите, в конце концов, свои дурацкие пляски.

– Фрей, не надо! – испуганно воскликнул Крейк.

Капитан пропустил его реплику мимо ушей.

– Этот человек, – сказал он, указав пальцем на Грайзера, – самый большой смельчак, какого я когда-либо видел. Сегодня ночью он расправился с демоном, рядом с которым чудовище, спалившее целый город дотла, показалось бы громадной, но детской игрушкой. Он – мой друг, и его преданность сравнится разве что с вашей верностью эрцгерцогу. Крейк рисковал многим ради меня. Ведь вы же, не раздумывая, убили бы любого из нас, чтобы спасти жизнь эрцгерцогу?

– Совершенно верно, – мрачно подтвердила Самандра.

– Поэтому бросьте болтать чушь насчет уязвленной гордости. Вы сами прекрасно понимаете, что такое долг. И вы иногда совершаете поступки, которые вам порой поперек горла становятся. В общем, в одном я уверен: этот парень от вас без ума…

– Фрей! – в отчаянии выкрикнул Крейк.

– …Да и вы, Самандра, к нему неровно дышите. Почему бы вам не вести себя как взрослые люди? Поцелуйтесь и помиритесь!

Грайзер, словно загипнотизированный, уставился на Дариана, а затем – на Самандру, чтобы увидеть ее реакцию. Она впала в глубокую задумчивость. После долгой паузы она вздохнула.

– Вы не подержите? – обратилась она к Фрею, протянув ему дробовик. Потом сделала шажок и оперлась на плечо демониста. – Почему бы тебе не обнять меня? Я не слишком хорошо сохраняю равновесие.

Похоже, Крейк не решался прикоснуться к ней. Однако, набравшись смелости, он все же обхватил Самандру ладонями за талию, явно не веря своим глазам.

– Отлично, – вымолвила, покачнувшись, Самандра. – Вот так, – одобрительно добавила она.

И вдруг, резко размахнувшись, она нанесла Крейку сокрушительный апперкот, после которого тот потерял сознание и рухнул на песок.

Дариан, разинув от изумления рот, вытаращился на Самандру, которая деловито забрала у него свой «костыль».

– Благодарю, – улыбнулась она. – Когда оклемается, передайте ему, что он может навестить меня. Он меня найдет. Хотя некоторое время я буду крайне занята.

– Ага, – кивнул он. – Так точно.

– Рада была вновь повидаться, капитан Фрей, – произнесла она, подмигнув.

После этого Самандра с ледяным выражением лица кивнула Сило и запрыгала к своему кораблю.

– Да, кэп, просто поразительно, – заявил муртианин.

– Ну и кто будет отрицать, что я не знаю женщин? – бодро отозвался Фрей, притворившись, что не заметил иронии.

Пинн и Ашуа покатывались со смеху, а Малвери, слегка покачиваясь на ходу, направлялся к Дариану. Видеть доктора без его неизменных очков, криво сидящих на бесформенном носу, было очень непривычно.

– Помощь нужна? – осведомился он, наблюдая за Крейком, который начал шевелиться.

– Дай ему глотнуть грогу, и порядок.

– Есть, – кивнул Малвери. – Слушай, кэп, можно тебя на короткий разговор?

– Конечно.

– Только сперва разберусь с Грайзером.

Малвери подхватил демониста под руку и потащил прочь, Крейк не сопротивлялся, но бормотал что-то невнятное.

Капитан проводил их взглядом. По серым барханам пролетел порыв прохладного ветерка.

– Бедняга Малвери, – произнес Фрей. – Даже не представляю себе, что он будет делать, когда я выгоню Ашуа.

Сило повернул голову к капитану, но ничего не сказал.

– А как же иначе? Я высажу ее там, где она пожелает, но оставить на борту не могу.

Дополнительных объяснений не требовалось. Фрея тянуло к Ашуа, и можно было гарантировать, что спустя несколько недель все закончится какой-нибудь пакостью. Дариан был научен собственным горьким опытом, что любовные связи на борту «Кэтти Джей» не приносят ничего хорошего. А он сомневался, что сумеет устоять перед искушением.

– Ты заключил с ней договор, – напомнил Сило.

Фрей тяжело вздохнул.

– Договор, заключенный под принуждением, не имеет значения. Кстати, нам были необходимы припасы. Между прочим, для твоих людей.

– Ты не прав, кэп.

– С каких пор ты так беспокоишься?

– Она спасла меня от верной гибели. И она ладит с доком. Крейку она тоже нравится. Я уверен, что она заслужила свое место.

Капитан пожал плечами:

– Сило, я не могу. Мы притерлись друг к другу. А она все разрушит.

– Если я нужен тебе как первый помощник, оставь ее.

Фрей присвистнул.

– А ты быстро научился пользоваться своим положением!

– Кэп, она будет полезна. Все наши слышали, как ты договаривался с ней.

Фрей потер ладонью затылок и сплюнул на песок. Сило говорил правду. Можно с чистой совестью разрывать сделки с чужими, но девчонка внедрилась в команду. Если экипаж перестанет верить обещаниям капитана, все будет кончено.

– Вот поганство! – сердито бросил он.

– Ты согласен или нет?

– Первое, – ответил, насупившись, Дариан. – Проклятье, я начинаю жалеть, что назначил тебя своей совестью.

Сило громко хохотнул.

– Вот так-то! – воскликнул муртианин и, увидев приближающегося Малвери, хлопнул Фрея по спине и взбежал по рампе в трюм «Кэтти Джей».

Когда доктор, державший в руке металлическую коробку, подошел к капитану, тот еще ругался про себя. Но шкатулка отвлекла его от грустных мыслей. Он принялся внимательно разглядывать на ее крышке причудливый орнамент – символ пробужденцев.

– Неужели ты нашел ее в городе?

– А где же еще? – пробасил Малвери.

– И что внутри?

Доктор продемонстрировал ему сломанный замок.

– Распоряжения, – произнес он. – Вроде бы на всякие грузы. Я не знаю самарланского, но кое-что напечатано и по-вардийски.

Фрей вдруг ощутил некое усталое смирение. На сегодня он получил свою долю потрясений. И новое открытие не могло всерьез обескуражить его.

– Самми что-то поставляют пробужденцам?

– По-моему, снабжают их азрикской техникой.

Дариан постарался сразу выкинуть из головы любые намеки о возможных последствиях инцидента.

– Куда ты ее денешь?

Малвери взвесил коробку на ладони.

– Пожалуй, отдам рыцарям.

– Тогда начнется гражданская война!

– А если она начнется и без моего подарка? А у эрцгерцога не будет никаких сведений о том, что у пробужденцев в закромах?

– Но канитель между эрцгерцогом и этими ребятами может утихнуть сама собой.

– Наверное, – неуверенно пробормотал Малвери.

Фрей помолчал и наконец нарушил паузу:

– Док, я не особо предан своей стране. Слишком много и сильно она била меня по всем местам. Поэтому решение должен принимать патриот.

Малвери хмыкнул и уставился куда-то вдаль. Потом коротко кивнул. Зажав шкатулку под мышкой, он полез в карман и извлек оттуда медаль. Дариан, выпучив глаза, смотрел, как доктор прикалывает ее к грязной пропотевшей рубахе.

– Когда она у тебя появилась?

– Давно, – ответил Малвери. Он выпрямился и слегка выпятил подбородок. – Только я не мог ее носить. Не заслужил. – Он четким движением отдал военный салют – приложил предплечье к груди и коснулся кулаком левого плеча. – Капитан…

Фрей постарался в точности повторить его движение.

– Поступай, как считаешь нужным, док.

Малвери развернулся и зашагал к кораблю Рыцарей Центурии. Дариан подумал, что для человека, несущего на плечах будущее страны, у него чересчур легкая поступь.

– Что дальше, кэп? – Голос прозвучал откуда-то сверху, и Фрей даже подскочил от неожиданности.

Задрав голову, он обнаружил Джез. Она сидела на хвостовом стабилизаторе «Кэтти Джей», и Фрей снова встревожился. Она напоминала дикое своенравное животное.

– Джез, если вам надо пообщаться со мной, то лучше спускайтесь, – произнес он, пытаясь успокоиться. – Мне неохота кричать.

Джез сорвалась со стабилизатора и приземлилась перед ним. Песок хрустнул под ее ногами.

– А нельзя ли вести себя поосторожнее? – недовольно спросил он. – Я из кожи вон лезу, чтобы никто не узнал, что вы – наполовину ман.

Она посмотрела на него яркими от удовольствия глазами. Лунный свет прямо-таки играл в них.

– В вас что-то изменилось, – проворчал он.

– Я все та же, прежняя Джез, – ухмыльнувшись, заверила она. Вероятно, она как-то по-особому улыбнулась, или тени так легли, но – проклятье! – ее зубы казались острее, чем раньше. А потом все пропало, будто ничего и не было. – Какой у вас план?

– Для начала мы должны выбраться из пустыни, – объяснил он. – Улететь за ночь как можно дальше, отсидеться в какой-нибудь дыре, прячась от патрулей самми и, следующей ночью, мчаться в Вардию. Купим Харкинсу новый «Файеркроу», Крейку – оборудование…

– Звучит убедительно, – заявила Джез. Она пошла к рампе, замерла и сказала, полуобернувшись. – Не знаю, стоит ли… Капитан, я вам сочувствую. Насчет нее.

– Я еще не сдался, – вымолвил он, слабо улыбнувшись.

Она недоверчиво вскинула брови.

– И не сдадитесь? – Она сделала еще шаг и опять остановилась. Фрей разглядел влажный блеск в ее глазах. – Она счастливая, капитан, потому что у нее есть вы.

И Джез удалилась, прежде чем Дариан успел спросить, что она имела в виду.

Он, не торопясь, побрел в противоположную сторону, подкидывая песок носами ботинок. За спиной раздавались пьяные голоса Пинна и Ашуа, которые дразнили Крейка за то, что его побила женщина. Губы Фрея невольно растянулись в улыбке.

Конечно, трудные времена – не за горами. Но они бывали у него и прежде, однако он уцелел. Раньше он противостоял миру в одиночку. «Но сейчас все по-другому», – подумал он. Те дни прошли безвозвратно.

Его команда уже давно перестала быть просто командой, но лишь после недавних событий он окончательно в этом убедился. Полная опасностей и непостоянства жизнь сделала из него человека, которому доверие давалось с большим трудом.

Но теперь он был уверен в них. И зачем ему доказательства? Мало того, что его люди рисковали, они даже не имели перспектив хоть какой-нибудь выгоды.

Клей, соединивший их вместе, состоял в равных частях из случайных обстоятельств, дружбы, привычек и безысходности. Но связал он их быстро и крепко, и Фрей был глубоко благодарен своей судьбе. Люди, обитавшие на «Кэтти Джей», стали его семьей. И, как в любой семье, они бывали и раздражительными, и веселыми, и капризными, и нежными, и требовательными, и готовыми к самопожертвованию. Он не смог бы отвязаться от них, даже если бы попытался.

Луна бесстрастно освещала дюны, и ему показалось, что он балансирует на самом краю пропасти. Близились перемены. Скоро герои выберутся из укрытий и рассчитаются по порядку.

Ну и пусть. У Фрея – куча собственных забот. На борту «Кэтти Джей» появился новичок, а старый экипаж надеется лишь на своего капитана. Но у него есть кое-что еще.

Дариан посмотрел на серебряное кольцо на своем мизинце.

Он дал клятву. Пообещал искупить грех. И он не отступится.

Он изрядно отдалился от «Кэтти Джей», и его окружала беспредельная тишина пустыни. Здесь находилась прореха мира. И почему-то его это устраивало.

Фрей ощущал в себе нечто совершенно незнакомое, хотя догадки зародились в нем с самого начала. Сейчас он понял, что должен дать название своему новому состоянию и распробовать его на языке. Не будет оно фальшивкой? Он не осмеливался сделать это в чьем-либо присутствии и поэтому обратился к луне:

– Я люблю ее.

Еще долго он стоял неподвижно, чтобы отзвуки произнесенного проникли в его сознание. Наконец он кивнул.

– Верно, – прошептал он.

И Фрей направился к «Кэтти Джей», к своим друзьям и ко всему тому, что ждало его впереди.

Примечания:

1

Бодило – копье с плоским и длинным наконечником.

2

Суперкарго – доверенное лицо, сопровождающее зафрахтованное судно, заведует приемом и выдачей грузов.

3

Законцовка – небольшой элемент, расположенный на конце крыла и служащий для увеличения размаха крыла.

4

Инжектор – струйный насос.

5

Осциллоскоп – прибор, созданный для наблюдения за процессами в электрических цепях.

6

Соленоид – свернутый в проволочную спираль проводник, по которому течет электрический ток.

7

Высотометр – навигационный прибор, который предназначен для измерения высоты объекта над определенным уровнем.

8

Кинетоскоп – аппарат для рассматривания фотографических снимков, создает иллюзию движения.

9

Стабилизатор – горизонтальная плоскость, которая обеспечивает устойчивость воздушного судна.

10

Патрубок – отрезок трубы с резьбой или раструбом на одном конце, присоединяется другим концом к резервуару или иной конструкции.

11

Сервомотор – привод, управление которым осуществляется за счет постоянной обратной связи. Сервомотор относится к двигателям постоянного тока.

12

Сувальда – деталь секретного механизма замка.

13

Фосфорный фальшфейер – зажигательный боеприпас.

14

Каверна – здесь: полость в горной породе.

15

Ребра жесткости – элементы конструкций в виде пластин, предназначенные для сохранения прочности.

16

Лимб – здесь: кольцо или диск с одинаковыми делениями.

Content

Крис Вудинг
Железный Шакал

Глава 1 Ненужная перестрелка – По крышам – Тщетные уговоры – Фрей получает по физиономии – Небольшое недоразумение

Глава 2 Словарный запас Ашуа – Фрея узнают незнакомцы – Переговоры – Большой загул – Пинн делает заявление

Глава 3 Вид с высоты – «Герцогиня и гирлянда из маргариток» – Призраки за плечом – Прожекторы – Военная хитрость

Глава 4 Поезд – Фрей воодушевляет команду – Драндулеты – У Харкинса все валится из рук

Глава 5 Шутка Пинна – Бесс рассердилась – В брюхе зверя – Фрей на высоте – Джез слышит голос

Глава 6 Фрей под обстрелом – Шальная пуля – Сило показывает себя с другой стороны – Штыки

Глава 7 Спрятанная награда – Путь Сило – Фрей раздражен – Укус

Глава 8 «Тихий поток» – Предложение Триники – Приманка для «ночных бабочек» – Признание

Глава 9 Проблема Крейка – Императоры или нет? – Неприятное открытие – Возвращение гуляк – Черная метка

Глава 10 «Хвост» – Попытки Джез – Неприкасаемые – Пес-Проныра – Туристы

Глава 11 Изнанка – Нарциссизм – Колдун – Крейк меняет свое мнение – Последняя ночь Фрея

Глава 12 Бойня – Грамотно устроенная ловушка – Пес-Проныра указывает путь – Побочный ущерб – Расставание

Глава 13 Фрей позволяет себе лишнее – Клуб «Аксельби» – Предложение Хокби – Снова в снегах

Глава 14 Крикслинт – Пощечина – Стать другим – Посещение

Глава 15 Перед стартом – Оружие – Сило находит дефект – Туннель – Харкинс не выполняет приказ

Глава 16 Преследование – «Посмотрим, как ты здесь пролезешь» – «Файеркроу» подбит – Ничья

Глава 17 Ром и пироги – Эксперимент Пинна – «Не бросай меня!» – Погоня

Глава 18 Крейк обеспокоен – Изысканное общество – Две истории – Зуб

Глава 19 Маддеус Бринк – Национальное развлечение – Обещание

Глава 20 Институт Ментенфорс – «Маленькая яркая звездочка» – Хлороформ – Предметы старины

Глава 21 Вы просто воры – Тысяча способов умереть – План «Б» – Фрей держится

Глава 22 Доклад Ашуа – Без шансов на успех – Пинн воспламеняется – Беседа в машинном отделении

Глава 23 Звук жизни – Триника и смерть – Сило рассказывает свою историю – Неожиданная развязка

Глава 24 О чем говорили в Доме Мечты – Старые друзья – Аккад выносит приговор – Фрей задает вопросы – Крольчатник без кроликов

Глава 25 «Ирония» по-муртиански – Мать – Смерть в темноте – Выстрел в рыбу

Глава 26 В упор – Логово – Гхаллы – Последний бой

Глава 27 Мятежники – Договор – Нехватка вдохновения – Ашуа назначает цену

Глава 28 Возвращение домой – Законный бизнес – Крейк видит возможность – Джез и кот

Глава 29 Новое применение техники – Невидимый враг – Скотобойня – Среди освежеванных туш

Глава 30 Безымянные – Джаггернауты – Фрей впадает в паранойю – Водяной сад

Глава 31 Долина Удушья – Наблюдатели – Точный график – Атака – Сило ведет расследование

Глава 32 Фрей замышляет предательство – Умиротворение – Во мраке – Засада – Патовое положение

Глава 33 Закон больших чисел – Крайние меры – Джез теряет себя – Паника – Атаки не обходятся без жертв

Глава 34 Шутливая перебранка – Бесс-освободительница – Унижение паче гордости – Арестант

Глава 35 Лазарет – Последствия – Горькое расставание

Глава 36 «Джез, где ты?» – Неожиданная встреча – Хорошие новости, плохие новости – Турбулентность

Глава 37 Затерянные в пустыне – Фрей в отчаянии – Шайн – Так уж устроены неудачники

Глава 38 Беглецы – Исчезнувший остров – Как было на самом деле – Брезент – Возможно, мираж

Глава 39 Оазис – Глаз – Медь и кость – «За нами шпионят» – Ловушка для охотников

Глава 40 Адарик – Харкинс в темноте – Фрей в роли свата – Союз – Первый помощник

Глава 41 Динамит – Озеро – Гробницы – Ашуа пробивает вход – «Вы должны это увидеть!»

Глава 42 Кошмарный механизм – Черные ящики – Бесс встречается с местным жителем – Мост

Глава 43 Трофеи – Крейк погружен в размышления – Вандализм – «Надо избавить тебя от поганого проклятья»

Глава 44 Ближний бой – Изобретение Пинна – Сило отрезан от своих – Молнии

Глава 45 Откровения – Причины жить дальше – Появление Железного Шакала – Круг – Буря голосов проклятых

Глава 46 Джаггернаут – Связь – Путь на точку рандеву – Лианы – «Он пропал»

Глава 47 Долгая прогулка – Чужеродный предмет – Проспект – Малвери или команда

Глава 48 Отцепили с крючка – Самандра и Крейк – Решение патриота – Прореха в мире

Примечания: