Ангелина Крылова

История Филиппы

Зачем даны нам крылья в небо улететь?

Зачем бежать от страха в поисках

надежды?

Зачем мы прячемся от боли

Каждый раз…

Чтоб получить вдобавок жизни час?

И как же выглядит та жизнь,

Что бережем мы так пристрастно?

Она невзрачно меркнет в тишине,

Уходит вдаль, уносит все живое,

Что хоть когда-то мы взносили

до небес…

Она бесцеремонно рушит миф,

Томящейся в душе любого,

Кто будет счастлив на свободе,

Умрет в бездонной тишине…

Превознося в темнице скорбь

И покидать сей мир в отсутствии

забвенья.

Глава 1 Знакомство

Моя жизнь была не очень увлекательна, можно сказать – обычная рутинная жизнь среднестатистической школьницы. И мне казалось, что я отношусь к тем людям, которым суждено коротать моменты, сидя у камина и попивая чай в дождливую погоду. Но мне всегда хотелось выбежать туда… наружу, почувствовать холодные капли дождя у себя на лице, услышать так ясно, насколько это возможно, сокрушения грома, и увидеть своими глазами, не через оконное стекло, необычные разветвления молнии. Но моя мама не позволяла мне сделать это, ссылаясь на всякие несчастные случаи вроде кислотных дождей или ударов молнии в людей. Ее тоже можно понять, она хочет от всего меня защитить, не виновата же она, что из меня получилась такая сорвиголова… хотя в этом есть ее вина, ну, и моего отца конечно тоже, – генетическая, но это не столь важно, чтобы заострять внимание.

Начнем с того дня, когда все началось. Я уже несколько часов сидела в скайпе, доказывая своему парню, что мое мнение что-то значит, но этот упертый баран стоял на своем. Все-таки чудесное изобретение – Интернет! Не надо утруждать себя в красноречии, написал – отправил, написал – отправил, – все просто. А, если послушать моего парня, так и вообще не надо встречаться вживую, мы ведь можем и в скайпе пообщаться – все же легче. И вот в тот день меня этот абсурд вконец доконал, я решила все выложить ему на блюдечке с голубой каемочкой. Но счастья мне от этого не прибавилось, только головная боль. В итоге мы пришли к выводу, точнее, он пришел к выводу, что нам лучше расстаться. Конечно, мне было больно и обидно, но это еще одно доказательство, что мое сердце сделано не из камня или льда.

Иногда приходит в тебя такое чувство, что ты что-то в этой жизни упустил, что-то важное… конечно, не мне об этом судить, в любом случае не тогда, когда мне было семнадцать, хотя и чувствовала я себя на все тридцать. Я сказала себе, что больше не буду расстраиваться из-за парней; какую бы они ересь ни говорили, что бы ни делали – мне все равно, но каждый раз происходило то же самое, и каждый раз я говорила себе одно и то же, но толку от этого было никакого.

Тысячу раз продумав более эффектный исход нашего разговора и перебрав множество крутых фраз, я, наконец, убедила себя выключить это «священное» чудо современной техники и занять себя чем-то полезным. Но мои героические действия не окупали мой хилый разум. Никакого полезного занятия в голову не приходило. В итоге я решила почитать сонеты Шекспира, но, как только я открыла книгу, сразу же с ужасом захлопнула и положила обратно на полку – ведь большинство сонетов о любви, а сейчас мне не очень хочется думать об этом.

Я вспомнила, что утром, перед уходом на работу, мама попросила меня помыть полы в доме. Обычно это делала наша домработница, но что я, виновата, что она взяла досрочный отпуск?! Потому бразды правления домом пали на меня… но мне еще повезло, что все это происходило в летние каникулы, когда времени было предостаточно, и это меня особо не перетруждало. Я одела спортивный костюм, чтобы было удобней, включила музыку и пошла заниматься полезным делом.

Решила начать с маминой комнаты – оттуда было лучше слышно голос моего любимого исполнителя; я намочила тряпку и принялась тереть пол. Я уже почти забыла про своего бывшего парня, и даже настроение как-то поднялось, но ненадолго. Стоило мне заглянуть под кровать, мой веселый задор спал. Там было столько пыли, что даже представить трудно – целые комки, и самое страшное, что мне пришлось лезть туда, чтобы вычистить это. Тогда я задумалась: каким местом наша домработница моет полы, что они остаются такими грязными?

Было темно и ничего не видно, поэтому пришлось орудовать тряпкой, ничего не видя. Проем между полом и кроватью был маленьким, и туда пролезала только моя рука. Вдруг я наткнулась на какой-то предмет, он был похож на коробку. Я отложила тряпку и принялась доставать его. Когда он оказался у меня в руках, удивлению моему не было предела. Откуда под кроватью валяется кожаная коробка, и почему именно под кроватью, а не в другом месте. Как будто кто-то спрятал ее туда… но кому это понадобилось? Она вкусно пахла, мне показалось тогда – цветами, но почему и как коробка, пролежавшая в пыли под кроватью неизвестно сколько лет, может пахнуть цветами?! Я открыла ее, и там оказался медальон. Он был круглый, из золота, чуть меньше моей ладони, и я поняла, что он может открываться, так как сбоку была маленькая кнопочка, а на крышке выгравирована перламутром большая буква «М», мне пришла в голову мысль, что это может быть начальная буква маминого имени – Мильдрет, но это была лишь догадка. Надев на шею этот необычный медальон, я повернула маленькую, выпуклую кнопочку, и он открылся. Дальше я не понимала, что происходит – все мое тело начало крутить, я была как будто в вакууме, дышать было трудно, меня как будто куда-то затягивали, и я не на шутку испугалась. К счастью, это продолжалось совсем недолго, может, несколько секунд, но за эти несколько секунд у меня перед глазами пролетела вся моя жизнь. Я упала на какую-то поляну, голова кружилась, и несколько минут я просто лежала не двигаясь. Потом я встала, отряхнула с себя пылинки и огляделась.

Такой чудесной красоты я еще нигде не видела. Может, это медальон-телепорт? Тогда зачем его надо было прятать?! Это ведь такая гениальная вещь! Не надо вставать рано в школу, нажал кнопочку и переместился, куда тебе надо. Или, может, его прятали, потому что уничтожить его нельзя, и оно излучает вселенское зло? Но что это за бред?! Как может вселенское зло творить такие гениальные вещи?! Я решила не думать об этом, мало вероятности, что эта штука опасна, но в голову пришел вопрос: «Как мне попасть обратно домой?» Ведь ни о какой поляне посреди леса я не думала, когда перемещалась, тогда почему я здесь? Может, когда не думаешь о месте, то телепортируешься сюда автоматически? И еще меня очень мучил один каверзный и довольно-таки интересный вопрос: «Где я?»

Я почувствовала знакомый запах – так пахла коробка – цветами, а ведь на поляне было множество необычных цветов, это не маргаритки и не колокольчики, не розы не тюльпаны, – я не видела знакомых глазу растений… может, я на другом континенте? Обходя поляну, я срывала понравившиеся мне цветы и делала себе венок. Этот запах дурманил голову, и нравился все больше и больше. Окружающее меня тоже было привлекательно. Огромные деревья – им не было конца, они как будто росли далеко-далеко в небо, и были разных цветов: насыщенно-зеленого, темно-зеленого, салатового, оранжевого, желтого, красного или вообще смесь всего этого. Такая гармония красок! А наверху прыгали белки (хоть что-то знакомое!), летали диковинные птицы всех цветов радуги. Они кричали свои песни, и создавалось впечатление, что я в сказке. Лучи солнца пробирались сквозь ветки деревьев лишь в некоторых местах, и поначалу я даже подумала, что уже сумерки… но я ведь телепортировалась утром! Хотя, куда меня могло забросить – я не знаю, но что-то подсказывало, что еще день. Может, пение птиц и вся эта оптимистичная атмосфера? Неожиданно подул холодный ветер, и у меня на коже проступили мурашки. В голову пришла мысль: «Может, это только с виду доброе место, но что кроется внутри…» Я тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли. Это всего лишь ветерок. Всего лишь? Или что-то другое? На секунду мне показалось, что в клубе ветра я увидела человеческое лицо, но как это возможно? Не надо так долго находиться на этой поляне, может, там есть дурман-цветы? Я ускорила шаг, но куда мне идти? Вернуться через медальон-телепорт домой? И не узнать, где я? Тогда зачем я сюда приходила? Нет, я решила разобраться в этих аномалиях. Вдруг я услышала тихий голос, но это было как будто эхо где-то вдалеке, и одновременно – близко ко мне, как будто что-то шепнули на ухо… может, это ветер? Как ветер может шептать на ухо?! Мне стало немного страшно, голоса становились все отчетливее, я могла разобрать несколько фраз и, похоже, сказанных женским голосом. Они повторяли: «Кто она? Откуда она?» Многие слова я не могла разобрать.

– Кто здесь? – крикнула я каким-то неестественно хриплым голосом. Мне показалось в тот момент, что я муравей, испуганный и ничего не понимающий, маленький, заплутавший муравьишка, старательно ищущий дорогу домой.

Теперь я уже отчетливо видела человеческие головы и размытое очертание тел в воздухе, они крутились вокруг меня, все повторяя: «Кто ты? Кто ты?» Я побежала, но куда? Вглубь леса! Но они все равно нагоняли меня и шептали, – как бы быстро я ни бежала, этот странный ветер с человеческими телами был быстрей. Я остановилась, так как увидела в нескольких метрах от меня ветряной волчок, он поднимал маленькие палочки и листики вверх, закручивая их в воздухе, и вдруг этот ветряной волчок превратился в девушку. Она была невысокого роста с длинными, светлыми, кудрявыми волосами; она смотрела на меня с интересом и немного с опаской. Из одежды на ней было только тоненькое белое кружевное платье, чем-то напоминающее ночное белье, но, сидя на ней, это смотрелось изящно. Ветер все кружился вокруг нас, и размытые лица людей мелькали у меня перед глазами.

– Ты нишери? – спросила меня девушка. Какой у нее был прекрасный голос! Как будто с тобой говорит фея. Да и, по большому счету, она была похожа на нее.

– Кто… я? – неуверенно ответила я, поглядывая по сторонам.

– Она не может быть нишери, она не наша… – промолвили голоса ветра. По моему телу побежали мурашки, я испугалась, но вида не показала. И вправду – как будто это ветер говорит; а точнее – воет таким холодным, свистящим голосом.

– Как тебя зовут? – снова спросила девушка, подобная фее. Она куда-то бросала взгляды, и мне казалось, что иногда она следит и переглядывается с ветром.

– Филиппа. А… тебя? – все также робко спросила я, но попытка не заикнуться была успешной.

– Вирельга. Как ты попала в Либерию? Ты ведь не из наших мест.

– Куда я попала? – теперь я действительно была в недоумении. Видно, это не город поблизости, и даже не соседний континент – такого названия я еще не слышала.

Тут завертелся второй волчок из ветра, и на его месте появилась вторая девушка. Вид у нее был немного грозный и вызывающий. Черные волосы убраны назад, длинное статное тело вызывающе выпрямлено. Она глядела на меня с подозрением и враждебностью.

– Откуда у тебя фаукс? – резко бросила она, свирепо глядя на меня.

– Послушайте, я ни слова не понимаю из того, что вы говорите! Я… я не знаю, как я здесь оказалась… – начала быстро оправдываться я. Эта девушка не внушала доверия, и я не очень-то хотела выводить ее из себя. Вдруг у них тут странников на костре сжигают, а меня такая участь не больно-то привлекает.

– У тебя есть фаукс. Кто тебе его дал? – спросила первая, более дружелюбная девушка.

– Она не знает, что это, Вирельга. Девчонка не из нашего мира, – ответила черноволосая девушка слегка с презрением, явно выражая недовольство мной.

– Так, может, ты объяснишь понятнее, Зирель? Раз у меня не выходит, – раздраженно сказала Вирельга, оборачиваясь к подруге и с вызовом смотря на нее.

– Тут не надо ничего объяснять, посмотри, у нее на шее, – девушка, которую звали Зирель, резко выбросила руку, указывая на меня. Вирельга тут же подбежала и взяла в руки мой медальон и придвинула к себе так, что цепочка натянулась, и я сама пододвинулась к ней. От нее веяло приятным запахом, – она пахла, как те цветы на поляне, но немного иначе – сладковато и с оттенком мяты и лечебных трав.

– Это фаукс! С инициалом «М». Но чей он? – вскрикнула воодушевленно она и повернулась к своей подруге, а я автоматически – так как медальон все еще был на мне – дернулась за ней.

– Кто дал тебе этот медальон? – настойчиво продолжала спрашивать меня Зирель.

– Я… да никто мне его не давал! Я нашла его под кроватью, когда мыла полы, надела и оказалась тут. Я не шпион и мне ваши военные тайны не нужны, я тут случайно…

– Она врет! – оглушительно крикнула Зирель, прерывая меня на полуслове.

– Успокойся! Прежде, чем кричать попросту, давай все объясним ей. Девушка по ошибке забрела сюда и даже не знает, как, – мирно сказала Вирельга.

– Или она шпион морталов… – тихо сказала Зирель, отворачиваясь в сторону.

– Никакой она не шпион! В любом случае мы узнаем. Итак, Филиппа, ты находишься в Либерии, это наш мир. Пойдем к старшим предкам, они определят кто ты, возможно, даже нишери, но мы это выясним, по дороге я тебе все расскажу…

– Подождите, подождите… кто такие нишери? – ничего не понимая, спросила я.

– Это мы. Вообще-то, нишери могут стать только девушки, но не все. Некоторые не могут, мы точно не знаем – почему, но, думаю – это из-за плохих генов. Ты видела нас в деле.

– А, это когда вы туман… или что-то вроде того? – растягивая слова, сказала я.

– Зирель, покажи ей, – с задором попросила Вирельга свою подругу, – та шла позади нас.

– С чего это вдруг? – раздраженно спросила она, поднимая на меня неприязненный взгляд.

– Я прошу тебя, – миролюбиво ответила Вирельга и подмигнула мне.

Ее подруга закрутилась, и вскоре на ее месте появилось легкое, прозрачное, размытое очертание тела, но только до торса, ниже полы ее платья расплывались и улетали, точно ветер, лицо было прозрачное, но уже теперь я угадывала очертания Зирель, ее пронизывающий взгляд. Она смотрела на меня, как будто хочет наброситься. Из-за чего такая неприязнь? Видно, она никому не доверяет.

– Это дар нишери. Мы с Зирель только недавно его приобрели, мы превращаемся в ветер и можем летать и перемещаться незаметно, если мы того хотим; а можем, как в данный момент сделала Зирель, оставаться видимыми, чтобы создавать ощущение таинственности, – воодушевленно рассказывала она, смотря на небо.

– Чудесный дар! Но… разве это возможно? Оу… стойте, стойте, я, наверное, сплю! Конечно… это же абсурд чистой воды! Люди не могут летать… – начала отрицать я.

– В твоем глупом, жестоком мире они не могут летать, дуреха! – злобно, своим свистящим устрашающим голосом сказала Зирель, резко подлетев ко мне и чуть ли не сбив меня с ног потоком сильного ветра. Меня это немного взбесило.

– Ладно, ладно! Я убедилась! Не надо было прибегать к таким мерам!

– Возможно, ты не помнишь или скрываешь от нас, как ты получила фаукс. Ведь именно благодаря этой штуке, – она указала на медальон, – ты и попала сюда. Она была дана нескольким жителям Либерии, я сейчас не могу точно сказать имена, я их не помню, но, возможно, наши мудрецы назовут пару имен и ты найдешь среди них знакомое, – серьезно сказала Вирельга, пристально глядя мне в глаза.

– А что означает буква «М»? – спросила я, посмотрев на медальон.

– Это первая буква имени того человека, которому был дан фаукс.

– Имя моей матери Мильдрет, это имеет ко всему отношение?

– Что же ты молчала! Возможно, это и есть твоя мать, но мудрецы знают лучше. Мы уже почти дошли, – она ускорила шаг, так что я еле поспевала за ней.

– То есть, моя мама когда-то жила здесь? – меня распирало от нетерпения, и я, пытаясь догнать девушку, начала бежать, и оттого дыхание стало прерывистым и нестабильным.

– Вполне возможно… даже вероятней всего, если это ее фаукс.

– Не понимаю, зачем было уходить от сюда – туда! – мне почти сперло дыхание от удивления.

– Может, она искала лучшей жизни… то, чего не нашла в Либерии.

Всю дорогу Зирель молчала и только пристально рассматривала меня. Не знаю, чем я ей не понравилась, – мне так и не удалось это узнать. Мы проходили мимо чудных мест. Увлеченная рассказами Вирельги, я не успевала вовсю насладиться удивительным пейзажем. Я как будто попала в сказку, но я знала, точно знала, что не сплю. Пройдя мимо маленькой тоненькой речки, мы очутились в чудесном городе. Домики стояли не очень далеко друг от друга, но все они были удивительно прекрасны. И весь город был сплошь окружен деревьями, высокими-высокими, растущими далеко в небо, им не было конца, они завораживали, и моя голова то и дело запрокидывалась – посмотреть на этих великанов разных-разных цветов. Больше всего меня удивили ели, кедры, пихты – они были, как в волшебном лесу… хотя, этот лес и в правду был волшебным.

Домики стояли между всей этой красотой, маленькие, с плетущимися вверх по стене и крыши лианами и цветами, они казались такими крохотными в сравнении с большими деревьями, что можно было подумать – в них живут лили-путики. Мы шли по дороге, выложенной из белого камня, вокруг бегали дети и, когда мы проходили, они отрывались от своих дел и весело махали нам руками, а потом возвращались к интересной игре. Проходя по дороге нельзя было увидеть ничего, кроме деревьев, так как, по словам Вирельги, домики находились всегда в нескольких метрах от нее, чтобы не нарушалась идиллию, чтобы его жители чувствовали уют и тишину, ведь ближе к главной дороге все интересное и происходило. Поэтому, чтобы увидеть милый домик, надо пройти по тропинке сквозь деревья, но наша цель была – замок. Пока мы проходили город, он был не так заметен. Вдалеке, скрытый туманом и сливающийся с горами, окрашенный в нежные оттенки бирюзового, голубого и белого, он создавал впечатление, что ты идешь в какое-то чудо. Как и все замки старины, проход в него был через мост, а под мостом текла река; она окружала замок, как кольцо, поэтому к нему было не подступиться – пройти можно только через мост. Но это совсем не была река, замок находился на середине большого озера, и это еще больше удивило меня.

– Великолепно… как тут… великолепно! – вот и все слова, которые я смогла из себя выдавить. Мне казалось, что я попала в те сказки, которые я смотрела в детстве, теперь они – наяву, и я пыталась все увидеть и все запомнить.

Мы подходили к замку, он был огромен, я даже не представляла, что они такие большие, громадные и красивые, неописуемые, волшебные… есть уйма слов, но они не смогут описать всю красоту этого пейзажа, создаваемого этим величественным сооружением. Озеро, окружающее его, ярко переливалось на солнце, а горы стояли, как грозные стражники, охраняющие это великолепие. Такой прекрасный мир! Как можно отсюда уйти? От этой красоты в мрачный, унылый город, где я живу, полный преступности, маньяков и сумасшедших насильников и убийц?! Это просто немыслимо! Я была в восторге от всего, и мне совершенно не хотелось возвращаться обратно. Но самое интересное было впереди

Глава 2 Замок защитников

Внутри все было просто неописуемо, такая богатая отделка, я даже на минуту задумалась, откуда все это, как такая красота могла появиться в глухом лесу. И сразу пришла в голову мысль: «Здесь нет Интернета!» Я первый раз нахожусь в месте, где об этом даже не знают. Я посмотрела на пол, и удивлению моему не было конца. Под ногами было будто подводное царство. Мы шли по прозрачному стеклу, а под стеклом – вода, и рыбы разных цветов плавали и поглядывали на нас своими большими глазами.

– Как вам удалось сделать аквариум в полу? – удивленно спросила я, таращась на пол.

– Ха-ха! Это не аквариум! – рассмеялась Вирельга. – Под нами озеро Моу, на котором и стоит замок. Вода в нем настолько прозрачная, что можно видеть его дно, хотя до него километров десять, не меньше! – увидев мои восторженные глаза, она еще раз посмеялась.

– Удивительно красиво! – восхитилась я. – Подождите… замок стоит на воде? А как вы его построили так, и почему он еще не затонул? Как он держится на воде?! Это ведь… невозможно.

– В нашем мире возможно все, и скоро ты в этом убедишься, – с улыбкой сказала она.

Мы поднялись по огромной, деревянной с росписью лестнице на второй этаж.

– Вирельга, куда мы идем? – спросила я, осторожно подходя к ней поближе.

– К защитникам Либерии. Они особенные, – загадочно произнесла она.

– В каком смысле? – я подняла бровь от удивления и уставилась на нее.

– Они не такие, как мы, – Вирельга упорно не смотрела на меня. Думаю, ей нравится вносить загадки в то, что некоторые люди, как я, и так не понимают.

– Да вы тоже не совсем простые… в ветер превращаетесь, – рассмеялась я.

– Нет, они лучше. По легенде, звание короля передается тому, кто обладает их силой. В момент опасности, когда на город нападут неприятели, все люди укроются в замке, а короли опустят его на дно Моу, и тем самым спасут свой мир и своих людей.

– Ух ты! Они должно быть огромные, как великаны! Интересно будет посмотреть на них.

– Ха-ха! Ну и фантазия! Думаю, ты им тоже будешь интересна. Ведь с того момента, как некоторым людям были даны фауксы, прошло чуть ли не больше сорока лет.

– Сорок лет?! Оу… тогда… это не моей мамы фаукс. Ей далеко не шестьдесят.

– Да нет, глупая! В вашем мире время течет медленней, чем в нашем. Сколько у вас в году дней?

– Триста шестьдесят пять… ну, в високосный год триста шестьдесят шесть, это зависит…

– А у нас – сто пятьдесят пять, поняла? Мы стареем быстрей, – перебила она меня.

– То есть, если вернуться в мой мир, скажем, на год, и потом в ваш, то получается, я получу дополнительный год жизни? – с каждым словом мои глаза все шире раскрывались.

– Не могу понять твоей логики, но что-то близко. Короче, за ваш год у нас проходит почти два с половиной, – нахмурив брови и пожав плечами, сказала она.

– Если она вернется, то ее подруги будут на сорок лет старше ее?! Вот это да!

– Да, малоприятная перспектива, – улыбнувшись, она подмигнула мне.

Мы остановились у больших деревянных, расписных дверей. Не надо даже спрашивать, что это за комната, все и так было понятно – там находятся короли. Высшие особы, которым удостоена честь охранять этот мир от неприятеля.

Интересно, что это за неприятель? Почему в каждом волшебном мире есть плохие люди? Это несправедливо. Если мир такой хороший и светлый, всегда найдутся люди, которые захотят его испортить. Всем жить в гармонии просто не удается. Везде есть тираны, хотя без них, наверно, будет скучно.

Двери открылись, и перед нами был зал, и там было очень светло. Это было потрясающее зрелище! Девушки играли на арфах красивые мелодии, в клетках сидели беленькие канарейки и подпевали в такт музыке. Разные красивые вещи заполняли эту комнату. Настоящий дворец королей… я даже на минуту забыла о них самих. И вправду, где они? И как они выглядят? Вирельга взяла меня за руку и повела в самый конец этой длинной комнаты. На двух больших креслах сидел мужчина и девушка. Но они не выглядели как короли… точнее, как король и королева. Мужчине было на вид лет семьдесят, а девушка чуть постарше меня. Но почему такой контраст в летах? Может, он извращенец какой-нибудь… или это его дочь… а королева тогда где? У меня было уйма вопросов, которые я обязательно задам Вирельге. Но потом. Сейчас я внимательно разглядывала их.

– Кого ты привела, Вирельга? – хриплым голосом спросил король.

– У нее есть фаукс, Ваше Величество. Возможно, она одна из тех…

– Мы не можем знать это наверняка, лучше дать слово старейшинам… – он внезапно разразился громким, тяжелым кашлем, – приведи… приведите старейшин…

– Вам плохо, повелитель? – тоненьким голосом спросила королева-девушка, сидящая

рядом с ним. Но он только махнул рукой, ничего не ответив. – Как тебя зовут? – спросила она, устремив на меня свои глаза, и по ее взгляду можно было сразу определить – кто она.

– Филиппа Митчел, – без робости смотря на нее, сказала я твердым голосом.

– Какая буква изображена на твоем фауксе? – продолжала она.

– «М»… Но он не мой. Понимаете, этот фаукс я нашла под кроватью моей матери, а мою мать зовут Мильдрет, так что это, наверное, ее… – я не успела закончить, как она перебила меня.

– Все это ты расскажешь мудрецам! Идите, – сказала маленькая королева.

Мы пошли обратно. Мне было весьма неприятно, что она прервала меня на полуслове. Видно, чем-то я ей не понравилась. Я всего тридцать минут нахожусь в этом мире, а уже нажила неприятелей. Хотя, это, может быть, только игра моего воображения. Она ведь королева, – может, так она решила показать свою власть. Но зачем излишний пафос?

– Вирельга, почему она намного младше короля? – тихо спросила я.

– Дар защитника не передается по наследству. Когда появляется достойный житель Либерии, он выбирает его, и это не важно – младенец ты или старец. Дар тебя выбрал, значит, ты король. В этом случае короля Нотоса Дольграда выбрали семьдесят шесть лет назад, при его рожденье, и так же выбрали предыдущую королеву – она вышла замуж за Нотоса, и только недавно умерла от старости. Ее сменила Милена Лотос, нынешняя королева, но ее дар выбрал не с рожденья, а когда умерла королева. Милена тогда была нам подругой, но сейчас, видно, честь защитника вскружила ей голову и она перестала с нами общаться.

– Если умрет король, то дар выберет в защитники какого-нибудь мальчика? – спросила я.

– Не обязательно. Это будет тот, кто достоин носить его, – важно сказала она.

– Значит, это может быть и девушка… тогда что получается, две королевы?

– Они не короли и королевы, как бы тебе объяснить… они защитники. А, если их выбрал дар – значит, они не простые люди, а достойны большего, у них такая судьба, вот так.

– В вашем мире нет верховного правителя? Слушай, да мне здесь нравится!

– Они и есть правители… я не знаю, как объяснить, их выбрали, значит мы – простые люди – должны уважать их. Ясно? Так, хватит об этом, мы уже пришли.

Она подошла к двери, не настолько красивой, как предыдущая, и открыла ее. Эта комната очень сильно отличалась от королевской… или как их там надо называть… правительственной. Все было в красных тонах и прекрасно гармонировало с темным деревом, окна были зашторены, и свет проливался только от свечей. Комната находилась в полутьме.

– Зачем понадобилось зашторивать окна? Ведь темно же, ничто не видно! – удивилась я.

– Это нужно для дара старейшин, – интригующе сказала Вирельга, – чтобы они видели будущее и прошлое, им надо всегда находиться в тишине и в гармонии с собой. Так что – тихо.

– Хорошо, я буду молчать, как ученик, не выучивший историю. Тише воды, ниже травы.

– Что? – она опять нахмурила брови, не понимая моих слов, а я лишь тихонько посмеялась.

Я взяла ее за руку, так как в этой кромешной тьме ничего нельзя было разглядеть. В углу за столом кто-то усиленно писал что-то. Как он еще не ослеп от этой темноты? Это ведь невозможно писать в таких условиях. Хотя, по словам Вирельга, в этом мире все возможно. Может, у него есть дар писать в темноте, когда даже руки не видно? От своих мыслей я рассмеялась, и Вирельга зашипела на меня. Я смущенно замолчала.

Старейшины сидели в креслах вокруг большого камина и смотрели на огонь, не отрываясь. Они напоминали статуй, и по моей коже пробежал холодок. Я ведь и им могу не понравиться, тогда что? Меня на костре сожгут?

– Никто не собирается сжигать вас на костре, барышня, – тихо сказал дедушка – старейшина с длинной белой бородой и морщинистым лицом, хотя сам он был худым.

– О, как вы… – я остолбенела: только что он сказал то, о чем я думала.

– Забыла сказать – они и мысли читать умеют, – с улыбкой прошептала Вирельга, – хотя… нет, я и не собиралась говорить. Знаешь, вдруг ты и в правду шпион морталов…

– Подойди, Филиппа Митчел… – сказал мне тот же старец, маня меня рукой.

– Откуда вы… – мне было немного жутковато, но я все равно подошла ближе.

– Мы знали, что ты придешь в наш мир, и тебе уготовлена не последняя роль. Ты попала сюда не напрасно, Филиппа Митчел, – хриплым голосом продолжал он.

– Твоя мать – Мильдрет Митчел – сорок лет назад ушла от нас в мир, где ты жила всю жизнь. Ей дан был один из трех фауксов, сделанных искусными мастерами того времени. К сожалению, мастера были похищены морталами, а один фаукс украден, и мы не можем определить их судьбу, так как видеть нам дано лишь то, что связано с Либерией, – сказала маленькая седая бабушка, сидевшая напротив седовласого старца с длинной бородой.

– Так я, получается, родилась в Либерии? И мой отец живет здесь? Но почему? Почему она ушла?! – от негодования я начала почти кричать, но Вирельга быстро одернула меня за руку. – Простите, я просто не могу понять этого. Думаю, я скоро потеряю разум…

– Присядь, детка, мы все расскажем. Вирельга Лару, выйдите, пожалуйста, из комнаты старейшин, – сказала седовласая бабушка. И Вирельга беспрекословно вышла. – Твоя мать была чудеснейшей девушкой, талантливой и неукротимой. Она обладала даром нишери как никто другой, но в те времена велась ожесточенная война с морталами – враждебным кланом, и ее отрядили как шпиона, так как она лучше всех могла делаться невидимой. Она приносила нам весьма ценную информацию и, возможно, благодаря ей мы и выигрывали большинство войн. Потом в ее чреве зародилась жизнь – она понесла ребенка, никто не знал от кого, и она попросила тогдашнего защитника дать ей фаукс для перемещения в другой мир. Защитник верил ей и дал то, что она просила. С тех пор ее никто не видел, а через неделю к нам вторглись морталы и опустошили город, забрали мастеров и один фаукс. Но еще один так и находится в королевстве Либерии, а второй – у тебя.

– Моя мать сбежала… – тихо промолвила я, смотря на языки пламени.

– Возможно, она хотела уберечь тебя от морталов… ведь один из них все еще является твоим отцом, – услышав эти слова, я медленно повернула голову к маленькой бабушке.

– Что?! – я не верила своим ушам, навалилось все сразу, и это трудно было осознать: мой папа – заклятый враг страны, которая мне так понравилась, а мама – предатель своего народа.

– Мы не можем сказать большего, так твое будущее мы видеть не в состоянии, как и будущее морталов, – сказал тот старичок, который впервые заговорил со мной.

– Но как же вы узнали, что я приду? Как узнали мое имя? – продолжала я.

– Вирельга. Ее будущее мы видим. Мы видели, что она кого-то ведет к нам.

– Но я не говорила ей своей фамилии… Только вашей королеве, но она довольно далеко…

– Ты очень сильно похожа на свою мать, это я тебе точно могу сказать, ведь я – твоя бабушка, – сказала маленькая седая старушка, ласково смотря на меня и улыбаясь.

– Вы? Я… Боже… все так запутанно… – я закрыла лицо руками, обдумывая услышанное. Невозможно, я встретила свою бабушку! А этот старик, должно быть, мой дедушка. Я подняла вопросительный взгляд на него, но он предугадал мой вопрос.

– Нет. Я не могу быть твоим дедушкой, Филиппа, – ответил он.

– Детка, иди, развейся, погуляй, пусть Вирельга покажет тебе окрестности, ведь это и твой дом тоже. Подумай о сказанном, а потом приходи за ответами, – ласково сказала моя бабушка. Я резко поднялась с кресла, на котором сидела и внимательно осмотрела их.

– Хорошо. Я пойду, – я развернулась уходить и тут вспомнила, – а-а… Можно узнать ваше имя? – робко спросила я у своей бабушки. Ее звали Матильда.

За дверью меня поджидала Вирельга. Когда я вышла, она спросила меня, что со мной, так как мое лицо было немного растерянным и озабоченным. Мы уже собирались уходить, как нас остановил тот парень, который сидел и писал пером в темноте.

– Вирельга, вас просили зайти, – быстро сказал он и указал на дверь, из которой я вышла.

Она ушла с писцом, а мне сказала никуда не уходить и ждать ее. Ну, куда же я уйду! Интересно, что ей там говорили?.. Хотя, мне было немного не до этого. Я переваривала ту информацию, которую мне дали моя бабушка и длиннобородый старик.

Глава 3 Задание Вирельги. Вечерний праздник

– Вирельга, ты должна хорошо следить за Филиппой, быть всегда с ней. Если морталы узнают, что она здесь, они попытаются выкрасть ее, – серьезно сказала Матильда.

– Но зачем она нужна морталам? Она ведь ничем не обладает… она даже не отсюда!

– Просто выполни то, что от тебя просят старейшины, и будешь вознаграждена. Филиппа должна быть в безопасности. Всеми силами оберегай ее. Ей готовится непростая миссия, но какая – мы пока не знаем. Ступай. Постарайся развеять ее.

– Э-э-х… Будет выполнено, – обреченно, но не с сожалением сказала Вирельга.

Она вернулась, и мы пошли гулять по городу. Вирельга познакомила меня со своей семьей. Ее родители очень милые люди, приветливые и добрые, кажется, я им понравилась, да и мне они по душе… да и сама Вирельга. Мне кажется, что мы с ней стали подругами, пусть мы и знакомы несколько часов, но как-то души наши слились и мы понимаем друг друга с полуслова. Мы ходили, смеялись, болтали, я рассказала ей о себе, она – о себе, мне было интересно находиться с ней, слова сами приходили в голову, и на душе было легко. К тому же, мне все больше и больше нравился этот мир. Но я знала, что мне надо вернуться – я должна расспросить маму о своем отце. Не знаю, может, это абсурд, но мне захотелось разыскать его, поговорить… хотя, моему отцу, наверное, будет за шестьдесят. Ведь с того времени, как моя мать ушла, прошло сорок лет, – по их времени. Допустим, ему было двадцать, как и маме… а если больше? А вдруг он уже умер? И я никогда не узнаю своего отца? Я испугалась такого трагического исхода и решила спросить мнения Вирельги: как она думает насчет моего свидания с папой.

– Ты что, рехнулась?! Ты ни в коем случае не должна там появляться! – резко ответила она.

– Нет! Мне нужно попасть к ним! Это мой единственный шанс познакомиться с отцом! Возможно, он уже умер, но попытаться стоит! – взволнованно сказала я.

– Ты не должна туда ходить, они… убьют тебя… – неуверенно сказала она.

– Не ври! Он не сможет убить меня! Он же мой отец! – раздраженно крикнула я.

– Да он даже не знает тебя! Может, и не знает, что ты вообще есть! И вообще, забудь об этом! Отныне эта тема навсегда закрыта, – отрезала моя новая подруга.

– Но… – я в отчаянье опустила голову, и вдруг меня озарило: – Я ведь дитя Либерии, так? Я была зачата здесь, так? И мои родители – здешние жители? – с азартом спрашивала я.

– Да… – неуверенно ответила Вирельга, подозрительно глядя на меня.

– Значит, я могу обладать даром нишери? Верно?! – радостно воскликнула я.

– Нет, – сокрушительно сказала она, и все мои светлые надежды рассыпались. – Точнее, я не знаю, – прибавила она, и мне стало как-то легче, – тебе надо было спросить это у старейшин. Не понимаю, что ты там так долго делала, а ничего не узнала…

– Узнала… Историю моего рожденья. Просто, все сразу навалилось, и мне нужно было время для понимания услышанного, это как-то ошарашивает, когда тебе говорят, что твои родители из другого измерения, а до этого ты еще всю жизнь думала, что отца у тебя нет.

– Ну, времени у тебя предостаточно, есть еще куча мест, куда можно сходить!

– Так чего же мы ждем? – с улыбкой спросила я, и мы тронулись дальше.

Она повела меня на ярмарку, по ее словам, там продавали разные красивые вещи. И это было правдой. Как жаль, что у меня на тот момент не было денег при себе их денег, они называются ниллы. Вирельга купила мне маленькую подвесочку в форме сердечка, она открывалась, и внутрь можно было положить одну вещь, неважно какого она размера. Я решила засунуть туда черепаху, которую мы нашли на дороге, и она как по волшебству поместилась туда! И, когда я открывала сердечко, было видно эту черепаху. Но, чтобы вызволить ее обратно, надо было повернуть крышечку, и черепаха выпрыгнет. Мне так понравилась эта вещь! Я всю дорогу благодарила Вирельгу за ее подарок. Но из головы все не выходил тот мизерный шанс увидеть отца. Насчет расспроса мамы я уже передумала – она ведь неспроста прятала от меня фаукс, значит, она не хочет, чтобы я его нашла. И если узнает, то отберет, и я никогда больше не попаду сюда. Но мне надо было вернуться домой, а завтра – опять сюда и расспросить старейшин о моем возможном даре и, если он может быть, то мне никто не понадобится – я сама найду отца, используя силы.

– Вирельга… – я хотела задать ей вопрос, но она внезапно перебила меня.

– Называй меня Ви, ладно? – дружелюбно сказала Ви и улыбнулась мне.

– О, хорошо, так мне больше нравится. Я хотела сказать, что мне, наверное, пора возвращаться домой, моя мать скоро придет с работы. Хотя насколько скоро – я не знаю… Ты не знаешь, какая разница во времени моего мира и вашего?

– Думаю… с твоего ухода прошло всего несколько часов, – задумчиво произнесла она.

– Так, я телепортировалась где-то в одиннадцать – двенадцать утра, значит, сейчас где-то час или два, мама должна прийти где-то в пять или шесть… но я еще полы не помыла!

– Останься! Пожалуйста! Сегодня вечером у нас праздник, ежегодный костер в честь прощанья со страхами, будет весело! Когда ты еще сможешь такое увидеть? – упрашивала меня Вирельга, скрестив руки и прыгая на месте. Меня ее задор порадовал.

– Оу… заинтриговала! Ну, думаю, еще пару часиков можно тут поторчать. Но Ви, я же не могу появиться на мероприятии в спортивном костюме? – я показала на свою одежду.

– Ничего, мы тебя приоденем! Пошли ко мне домой, у меня есть подходящее платье.

Мы, взявшись за руки, побежали к Вирельге домой. Дом у нее замечательный, сказочный, можно сказать, я всегда о таком мечтала. Маленький, уютный, спокойный, и комната у нее так обустроена, что из окна можно прыгнуть на дерево и сползти вниз. Она выбрала мне платье, почти такое же, как и у нее, но нежно голубого цвета. Маленькие туфельки – и все, наряд готов. Ее мама заплела из моих темно-каштановых волос большую косичку и вплела туда разноцветные, вкусно пахнущие цветы с поляны. Я подошла к зеркалу и, честно сказать, не узнала себя – передо мной стояла фея в голубом платье, с убранными волосами и смотрела на меня большими серо-голубыми глазами. «У моего отца серые глаза», – вдруг пришла мне в голову мысль. Ведь у мамы они карие, значит – у отца серые. Должно быть, он был красивым мужчиной, с серыми глазами… «Я обязательно найду его!» – сказала я напоследок себе и резко повернулась к Вирельге.

– Ну, я готова! Спасибо за платье, оно просто великолепно! – поблагодарила я ее.

– Отлично получилось! Уверена, все парни будут в восторге от незнакомки с другого мира! – рассмеялась Вирельга, и я подхватила ее смех, а в душе обрадовалась ее словам.

На улице уже смеркалось, было где-то часов шесть вечера, я пробыла тут весь день, но какой это был день! Мы пошли на праздник, он проходил в лесу на той полянке, где я появилась здесь впервые, оказывается, Вирельга и Зирель ходили тогда осмотреть местность для праздника и большого костра, а нашли меня. Когда мы пришли, там было уже много народу, сидящих вокруг еще не разожженного костра. Некоторые стояли в стороне и оживленно о чем-то болтали, в основном все они были подростками. Мне было не по себе, я чувствовала себя не в своей тарелке… ну, конечно, я ведь тут никого не знаю, есть о чем волноваться. Вирельга взяла меня за руку, и мы пошли в круг и заняли свои места. Она представила меня нескольким девушкам, но имена у них были настолько странные, что я их тут же забыла.

Я устремила взор на парней, а как же! Ну, куда же мне еще смотреть?! Они стояли в кругу и вытворяли разные штуки с огнем. Подбрасывали его вверх, ловили, играли с ним как с мячом. Один парень запомнился мне очень хорошо. У него были длинные светлые волосы, немного завивающиеся на концах. Он был высок и хорошо сложен… ну, о чем еще можно мечтать?! И очень сильно похож на моего бывшего, с которым я рассталась в скайпе сегодня утром… точнее, он расстался… ну, не важно. Он выпендривался, как мог и, видно, занимал немалое положение у девушек, ведь все так и пялились на него, а он, похоже, пользовался моментом и извивался с этим шаром. Я тут же подумала: «Ни за что не заговорю с ним! Красавчик, выпендрежник, от него только измены и ожидай, все они одного состава!» И тут он взглянул на меня, и… я чуть было не упала со скамейки! Не знаю, что в этот момент со мной произошло, но я начала так волноваться, как перед экзаменом, а он лишь улыбнулся и продолжал дальше играть с мячом.

– Его зовут Николос Финен, среди девушек он известен как Красавчик Ники, – лукаво сказала мне Вирельга, подмигнув и слегка толкнув в плечо. Я лишь рассмеялась на ее слова.

– С чего ты взяла, что мне это интересно? – удивилась я насколько смогла правдоподобней.

– Это всем интересно… тем более ты с него глаз не спускала, – улыбнулась Ви.

– Просто, он мне кое-кого напоминает… кое-кого неприятного мне, – нахмурила я брови.

– Понятно. И правильно, что он тебе не нравится. Он просто сволочь, играется с женскими сердцами как хочет, каждый день новая девушка… представь, как им больно, а ему хоть бы что, только о себе и думает! Ну, понятно, он же «красавчик»! – уже невесело сказала она.

– Ты что… была его девушкой? – тихо спросила я, внимательно всматриваясь в ее лицо.

– А кто ею не был? Гуманней задать этот вопрос, потому что таких здесь нету.

– Оу… прости, – сконфуженно сказала я, и постаралась больше не смотреть в его сторону.

– Ну, держись, подружка, ты новенькая, теперь он направит все свои локаторы на тебя.

– Я – стена, он встретит только отпор! – решительно воскликнула я, не терпя возражений.

– Это ты сейчас так говоришь… – с ехидной улыбкой промолвила Вирельга.

Внезапно раздался шум, и ветки, которые составляли будущий костер, полыхнули высоким пламенем. А я от неожиданности опять чуть не упала с лавки. Костер показывал разных существ, было так красиво и интересно, что я не могла оторваться. Вдруг из-под нас, ни с того ни с сего, начали вытаскивать лавки и оттаскивать их в сторону. Потом все начали хвататься за руки и кружить вокруг костра, напевая неизвестную мне песню, но от этого веселого задора становилось так легко, что я тоже начала подхватывать мелодию. Я смеялась, кружилась, танцевала как никогда в своей жизни! Мне было так весело, что я забыла про все свои планы, мне хотелось танцевать и танцевать здесь со всеми.

– Но при чем здесь прощанье со страхами? Этот танец? – спросила я Вирельгу.

– Нет, жди, все будет дальше! – интригующе ответила она, переходя на крик.

Я только пожала плечами. Ну, что ж, ждать, так ждать. Если это еще не все интересное, то что же будет потом? После ритуально – зажигательного танца последовало нечто ужасно – завораживающее. Мы должны были встать вокруг костра и произносить слова:

«Страх, меня ты забери

В дальний путь идти вели,

Чтоб без робости я тут

Не страшился твоих смут».

Стихотворение или заклинание было довольно легким, и я его тут же выучила. Каждый раз, когда буду бояться, вспомню этот стишок. Когда я начала повторять эти слова, в упор глядя на костер, я чуть не поседела от страха. В костре начали появляться все мои страхи: привидения, Фредди Крюгер, мертвецы начали вылезать из гробов, маньяки-убийцы, скрывающиеся за углом… в общем, весь состав. А потом еще мертвецы вывели Вия, вот тогда мне действительно стало не описать, как страшно, его ледяные слова прошлись по моим ушам – «Поднимите мне веки!», и я закричала, и закрыла лицо руками, вся дрожа от ужаса. Мне захотелось убежать от них, но я начала усиленней повторять слова стихотворения, и демоны потихоньку угасали, а потом и совсем исчезли, и передо мной снова был прежний костер.

Я посмотрела на других, они тоже пытались совладать со своими страхами, у всех были напуганные лица, за исключением, конечно Красавчика Ники, он ничего не боится, состроил надменное выражение лица, и как будто все ему по барабану. Я вышла из круга и села на лавочку. Отовсюду были слышны крики, видно, не я одна такая пугливая, хотя, если здраво рассудить, не такая уж я и пугливая, просто в детстве не надо было так много смотреть ужастиков, и не мерещились бы демоны за каждым углом. Можно сказать, что я боюсь только персонажей из триллеров, а так – ну, чем еще можно запугать ребенка?

Я сидела и думала о своих страхах, они были какие-то нелепые. Многие уже тоже справились с испытанием на психику, но их было не так много. Вдруг в мою сторону пошел Красавчик Ники, как-то странно поглядывая на меня. Я заелозила на скамье. «Так, спокойно, спокойно, он просто тупой парень, ничуть не лучше моего прежнего». Он подошел ко мне и сел рядом. Издалека я не очень хорошо его рассмотрела, но теперь точно поняла, почему его прозвали Красавчик Ники. Он был очень красив – томные

голубые глаза с какой-то игривой искоркой, курчавые длинные светлые волосы и улыбка лукавая, и в то же время спокойная и милая. Я подумала: «Как он хорош!» Но, если я влюблюсь в него, то буду такой же простой девчонкой, которых здесь пруд пруди, и решила не поддаваться чувствам. Я резко отвернулась от него, но, когда услышала его голос, звонкий и немного хрипловатый, уже не могла устоять.

– Привет. Я Николос Финен. Ты здесь новенькая, я раньше тебя не видел.

– Да, я новенькая… Филиппа Митчел, – я задумалась, говорить мое имя или нет.

– Хм, Митчел… я раньше не слышал твоей фамилии… – задумчиво сказал он.

– А ты что тут, начальник по переписке? – немного грубо сказала я и прикусила губу.

– Нет. Хм… Я просто парень. Ты откуда-то приехала, Филиппа? – улыбнулся он.

– Да, издалека, ты в таких местах не бывал, – с ноткой надменности сказала я.

– О, как интересно, как-нибудь расскажешь потом о тех местах? Интересно послушать…

– Знаешь, у меня жесткий график и совершенно нет времени с тобой тут рассусоливать, вон моя подруга, я должна идти, – я резко развернулась и быстрым шагом начала уходить.

– До скорой встречи, Филиппа! – закричал он вслед.

«Он не такой, каким я себе представляла. Довольно прилежный и воспитанный. Зря я так… может, я ему действительно понравилась? Или это спортивный интерес… А, не важно, я все равно буду стоять на своем и ни за что не отступлюсь. Не видать ему моей любви!»

Пока я стояла и читала сама себе нотации, ко мне сзади подошла Вирельга и одернула за рукав. Я резко развернулась, думая, что это опять он со своими вопросиками, и даже немного разочаровалась. Вирельга была возбуждена, наверное, от состязания со страхами.

– У-ух! Какой ужас! Не знала, что у меня столько страхов! А ты? Что у тебя за страхи? – весело спросила она, маша на себя руками, так как возле костра было невыносимо жарко.

– Да так. Ничего особенного: демоны, демоны и демоны… ну, и привидения. Я боюсь персонажей из фильмов ужасов. Думаю, у меня немного психика нарушена, из-за этого я такая дерганая и неуравновешенная, – с веселой отрешенностью сказала я.

– Ты какая-то напряженная… Что-то случилось? – с подозрением спросила она.

– Я? Нет, что ты! Просто это так необычно, согласись, видеть свои страхи в огне. Я немного взволнована. Но теперь-то точно уверена, что не сплю.

– Ха! Да! Когда я первый раз приняла участие в этом пиршестве, я три дня потом ходила и молчала. Ведь в те времена я была меньше, соответственно, и страхов больше. Так что ты еще нормально отреагировала. Здесь что-то другое… – всматривалась она в меня, ища ответ.

– Ничего! Пошли лучше что-нибудь поедим, а то у меня желудок к позвоночнику прилипнет, если я что-нибудь не съем, – резко сказала я, пытаясь скрыть волнение.

– О, да, хорошая идея! – сменив свой пытливый взгляд на более лояльный, сказала она.

Мы поели маленькие шарики, похожие на зефир, но это совсем был не зефир, а что-то вроде котлетки, но и не котлетка – они это делают из рыб озера Моу, по специальному рецепту. Мне очень понравилось, поджаренный немного на костре, шарик напоминал вкус из детства, но я не помню, что я тогда ела похожее. Потом все начали рассказывать страшные истории, сопровождая их неожиданными порывами ветра и свиста.

Ник все не спускал с меня глаз, и меня это немного раздражало, но и прельщало. Он ведь смотрит на меня! Хотя, понятно почему – я ведь новенькая. Затем начались шарады, я даже один раз приняла участие. Я попыталась разыграть мужчину, ехавшего на машине, и которого остановил милиционер. Но меня никто не понял, и пришлось выбрать полегче. Никто здесь не знает что такое машина, бедные люди. Я рассказала всем о своем мире, о машинах, в конце концов, они никак не могли понять как железный «дом» мог двигаться сам. Здесь они передвигаются на пегасах. Когда я это услышала, у меня чуть челюсть не отвисла! Пегасы! Лошади с крыльями! Разве это возможно?! Я договорилась с Вирельгой, что она обязательно покажет мне их, когда я приду сюда снова. Мне уже пора было уходить домой. Праздник вскоре закончился, я попрощалась с Вирельгой и открыла фаукс, висящий у меня на шее.

Глава 4 Тренировочный лагерь. Тайное место Вирельги

Мгновение, и я уже лежу на полу у мамы в комнате. Казалось бы, только что я была там, веселилась, танцевала, слушала разные истории, и вот я опять здесь, перед маминой кроватью. Об этом можно подумать и потом, надо побеспокоиться о сохранности этой тайны. На часах пять, мама должна вот-вот прийти… как я точно подметила время! Я засунула пустую коробку обратно под кровать, отнесла ведро в ванную, все следы замела, переоделась в другой спортивный костюм, так как прежний остался у Вирельги дома, сняла с себя фаукс и спрятала его в потайной шкафчик, о котором знаю только я, и спокойно стала ждать маминого прихода. К счастью, она пришла довольно быстро. Я немного волновалась – это не удивительно, я до сих пор не умею врать, не получается, близкие люди всегда догадываются, когда я что-то скрываю, поэтому я старалась реже смотреть на нее и избегать расспросов, но с моей мамой это не всегда выходит. Самое страшное началось, когда она зашла в свою комнату. И тут посыпалось уйма вопросов.

– Почему ты помыла только половину комнаты? – удивленно спросила она.

– Оу, я… решила вторую половину оставить на завтра… – не совсем убедительно сказала я.

– Да? А что же ты делала весь день? – еще больше удивилась она, подняв брови кверху.

– Я… спала. Да, я внезапно заснула, когда мыла полы, а проснулась, и мне так не хотелось их мыть… ну, ты понимаешь – когда встаешь, хочется только чашку кофе и конфетку съесть, а тут полы надо мыть, вот я и решила закончить завтра, – затараторила я.

– Ну, допустим. Завтра ты проснешься, все помоешь, и у тебя не будет этой усталости, как сегодня. Люблю тебя, детка, кушать будешь? – ласково спросила она, потрепав меня по голове.

– Нет, не хочу, мамочка. Мне хватило утреннего… вечернего кофе, – улыбнулась я.

– Хм-хм, все ясно! – рассмеялась она и ушла на кухню, напевая какую-то мелодию.

Я зашла в комнату и облегчительно вздохнула. Она ни о чем не догадалась… наверное… кто ее знает! Но с полами я засветилась… ну, как я об этом не подумала?! «Все следы замяла», из меня вор выйдет еще тот, поймают на следующий день. В следующий раз буду аккуратней. Завтра отправлюсь в Либерию сразу после маминого ухода. Надо зайти к старейшинам, расспросить у них про мои возможные навыки… интересно, чем я обладаю? Может быть, даром нишери? Это круто, могу летать… или что-нибудь еще… например, предсказывать будущее, хотя этот дар с преклонным возрастом только приходит, так что мне еще рановато. Какие у них еще есть силы? Может управлять водой, огнем и землей? Воздухом уже умеют. Ох, по скорей бы завтра! Самые разные мысли не давали мне покоя.

Раздалась мелодия на моем телефоне. Мне позвонила моя школьная подружка, я немного удивилась – летние каникулы еще не закончились, так чего бы ей звонить мне?

– Да, – сказала я в трубку, пытаясь скрыть удивление, а оттуда раздался чересчур радостный голос.

– Фили, привет! Как ты? Как поживаешь? Надеюсь, у тебя все хорошо, потому что у меня отлично!

– А, привет… хорошо, хорошо… – растягивая слова, говорила я, но она меня перебила.

– Ой, я слышала, ты с парнем своим рассталась, да? Я очень, очень тебе сочувствую!

– Ну, рассталась недавно… а что? – хотя ответ я уже знала наверняка, ни для кого не секрет, что ей нравится мой бывший, и она так и ждала, чтоб он меня бросил.

– Мне он просто очень давно нравится… ну, я ничего не делала, ведь ты с ним встречалась, а теперь вы расстались, и никто на пути у меня не стоит, так что ты не совсем обидишься, если я буду с ним встречаться? – протараторила она тонким, писклявым голосом.

– Оу… нет… хм… нет, конечно. Он для меня ничто не значит… Мне все равно!

– О, прекрасно! Спасибо, ты лучшая! Ну, как у тебя каникулы протекают?

«Да уж получше, чем у тебя, лицемерка. Ты о таком и мечтать не смела!» – подумала я.

– Хорошо, хорошо, все прекрасно. А у тебя? – пытаясь изобразить вежливость, сказала я.

– Ну, теперь все просто супер! Знаешь, я ведь сильно сожалею, что вы расстались. Ну, ладно я пошла, пока, Фи! – она положила трубку. Я еще несколько секунд стояла, задумавшись, держала мобильник у уха и слушала гудки, а потом злобно сказала:

– Я ненавижу, когда меня называют Фи! – и с грохотом бросила трубку.

Боже, меня окружают идиоты! Я рухнула на постель, обдумывая сказанное моей бывшей подругой. Ну, разве можно быть такой бестактной? В этот же день позвонила и начала нахально спрашивать разрешения повстречаться с моим парнем, а на мои чувства ей плевать! Она заботится о своей заднице! «Мне очень жаль, что вы расстались». А сама, наверное, сейчас до потолка прыгает! Ну и пусть! Вот перееду жить в Либерию… И на меня снизошло озарение! А ведь и вправду – можно остаться там. Ни тебе предательства, ни преступности – чудо мир! Хотя, я о нем не так уж много и знаю, но все равно – он мне кажется лучше нашего. Я вскочила и побежала домывать полы, чтобы завтра не тратить на это времени. Мама моя весьма удивилась моему рвению к уборке.

– Почему ты моешь полы вечером? Завтра бы уже встала и помыла.

– Нет, мам, вдруг я завтра опять захочу подольше поспасть, – орудуя шваброй, отвечала я.

– Но не до пяти же часов?! – она уже начинала смеяться от удивления.

– Как знать… – с усмешкой сказала я и продолжила намывать пол.

Спать я легла с чистой совестью, – завтра проснусь без обязательств, и прямиком в Либерию.

* * *

Я проснулась, чуть забрезжил рассвет. Как будто мой организм уже ждал утра. Я начала думать, что я буду делать сегодня. Сперва зайду за ответами к старейшинам, а там уже ясно будет: если у меня есть какие-нибудь силы, буду тренироваться, если нет, Вирельга найдет мне занятие. Пролежав так минут сорок, я погрузилась в дрему, мне снились разные сны о том, как я спасаю мир от трехногих мутантов-пришельцев, как Красавчик Ники ухаживает за мной, дарит мне цветы и комплименты… к моему сожалению, мне понравился этот сон больше предыдущего. Я проснулась окончательно, когда мама захлопнула входную дверь и закрыла ее на ключ. Вскочив, я побежала к замочной скважине: посмотреть, ушла ли она. Убедившись в этом, я пошла, почистила зубы, умылась, переоделась в платье Вирельги, надела фаукс на шею и повернула крышечку.

Я опять испытала это неприятное чувство удушья, – может, проделав это много раз, я привыкну, но сейчас я вновь дышала учащенно. Очутилась я на той же полянке, где появилась в первый раз, и где проходил праздник. Пепел от костра уже убрали, и я удивилась: как они смогли очистить поле от золы. Но меня это не сильно занимало, я побежала в дом к Вирельге. Дорога как-то сама уложилась у меня в памяти, и ноги неслись по нужному пути. Я прибежала к ней, тяжело дыша от бега, но веселая, как никогда. Ее родители радушно поприветствовали меня и пригласили войти, они как раз завтракали и пригласили меня к столу. Я перекусила парочкой сладких фруктов с молоком и начала обсуждать с Вирельгой вчерашний день. После праздника нам не удалось как следует пообщаться, мне ведь надо было быть дома к маминому приходу, вот мы и ловили момент.

Позавтракав, мы отправились в замок к старейшинам. По пути мы болтали, я рассказала ей о своем парне и о предательнице-подружке. Ее возмутил тот факт, что моя подружка так рьяно говорила о моем разрыве с ним, не заботясь о моих чувствах.

– Могла бы хоть неделю подождать, так она в первый же день тебе все сказала! Что у вас за люди! – возмущалась она, размахивая во все стороны руками.

Еще я ей рассказала про мой мир, про машины, компьютеры, Интернет, телефоны и многое другое, чего у них нет. Мне было весьма трудно объяснить ей, что все это такое, они ведь никогда такого не встречали; также, как и я говорящего пламени и медальонов-телепортов. Я расспрашивала ее об их мире, и узнавала все больше и больше.

– Какие у вас еще есть дары? Кем я могу быть? – увлеченно спросила я.

– Ну, самое распространенное – это нишери. Ты уже знаешь, что это такое. Второе – это воины, среди девочек это редкость, но все же есть. Вот Зирель, к примеру, она – воин и нишери одновременно. Это бывает – человек обладает одним и другим, так одарен.

– Зирель – воин… Что ж, я вполне могла бы догадаться, – рассмеялась я.

– Ха, да, нрав у нее жесткий, – улыбнувшись, поддержала меня Ви.

– Вы не общаетесь больше? – озабоченно спросила я, ведь в чем-то это и моя вина.

– Нет… она не хочет, чтобы я общалась с тобой, она считает тебя чужой нашему миру, – грустно сказала она, – а мне ты нравишься, – весело продолжила Ви свою фразу.

– Да… ну и суждения у нее, эгоистичные, – я недовольно поморщилась.

– Еще есть дар природный. Ты можешь разговаривать с животными и растениями, приказывать им, и они будут выполнять то, что ты хочешь, – вернулась она к изначальной теме.

– О, это мне нравится. А есть у вас профессионалы в каком-нибудь деле?

– Да, в каждом есть. У девушек самый искусный воин – Зирель, у мальчиков это – Ники Финен, он отлично орудует мечом и стреляет из лука, не глядя в цель!

– Ого! Это как? – удивленно воскликнула я, раскрыв широко глаза и подняв брови кверху.

– Вот так! Я же говорю, это дар, нельзя в превосходстве владеть тем или иным искусством, ты можешь всему научиться, но быть профессионалом – нет. А они – да, они лучшие.

– А у нишери кто самый одаренный? – сменив удивление на серьезность, спросила я.

– Была одна девушка, сорок лет назад, она лучше всех владела даром нишери, ей не было равных. Ну, ты ее знаешь, Филиппа, – улыбнулась Вирельга, глядя на меня, я помотала головой в знак согласия, и она продолжила, – на данный момент я обладаю этим даром лучше всех… не хочу хвастаться, но так уж решили тренера подготовительных лагерей. Ты тоже, кстати, можешь туда пойти. Когда мы узнаем, что у тебя за дар.

– Поскорей бы узнать! Но ты сказала, можно научиться обладать любым даром, значит, если я не буду нишери, я все равно смогу научиться превращаться в ветер?

– Не знаю, насколько ты будешь одарена к обучению… видишь ли, ведь ты была зачата здесь, но не жила, так что я не уверена, что у тебя вообще будет какой-либо дар. Извини, – с сожалением сказала она и опустила голову, а я отвернулась, чтобы не выдать своей грусти.

Мы прошли в замок и направились в ту же комнату, где и были вчера. Я косо взглянула на двери защитников, вспомнив весьма неприятную, зазнавшуюся королеву. Я немного волновалась и опасалась, что окажется – я ничем не одарена. Мы открыли двери и вошли в ту же темную комнату. Оказывается, старейшины уже ждали нас. Ну, естественно, они ведь видят будущее… кроме моего. Вечно меня обделяют! Я вежливо поздоровалась со всеми, и мы с Вирельгой присели на диван. Молчание нарушила моя бабушка.

– Что ты хочешь узнать, Филиппа? – спросила она. Как-то необычно называть ее бабушкой, ведь я ее почти не знаю. Хотя, может, со временем я привыкну.

– Б… бабушка, я хочу узнать, что у меня за дар. И есть ли он вообще, – робко спросила я.

– Дорогая, мы не можем тебе этого сказать! Дар должен появиться сам.

– Но его можно как-нибудь выявить? Вдруг его вообще нет? – взволнованно заговорила я.

– Вирельга отведет тебя в подготовительный лагерь, там ты попробуешь обучиться дарам воина и нишери. Больше я не могу ничего тебе посоветовать, – тихо ответила она.

– Я с самого начала хотела ее туда отвести, теперь уж точно уверена, что это нужно.

– Так и надо было сделать, Вирельга. Ты желаешь узнать что-нибудь еще? – спросила бабушка.

– Да… нельзя ли мне увидеть моего отца? – тихо спросила я, косясь на Вирельгу.

– Ну вот, опять! – воскликнула Ви, бабушка лишь с досадой посмотрела на меня и сказала:

– Филиппа, дорогая, тебе ни в коем случае нельзя появляться на земле морталов, потому что ты занимаешь особое положение в истории Либерии, и у тебя есть особое предназначение… мы пока не знаем – какое, уверена, и морталы тоже, но и мы, и они пытаемся выяснить это. И тебе необходимо находиться вдали от них, то есть здесь, в безопасности. Ты понимаешь? – медленно с расстановкой говорила Матильда Митчел.

– Да, бабушка, – угрюмо сказала я, понурив голову, – а если я научусь мастерству нишери, то смогу незаметно проникнуть к ним и посмотреть на отца?

– Филиппа… ты ведь уже не маленькое дитя, и должна понимать, если тебе говорят «нельзя», значит – нельзя. Обещай, что никогда не попытаешься проникнуть туда, – сказала бабушка.

– Эх. Никогда, – ответила я, опустив голову и замолчав, но бабушка решила приободрить меня.

– Морталы очень кровожадны, и я не знаю, что может случиться с тобой, если ты попадешь в их руки. Их мудрецы также умеют читать будущее, но твоего они не видят, также как и мы, потому что в тебе течет и кровь мортала и либера, поэтому узнать, что ты здесь, они смогут, только увидев тебя. Нельзя допустить такой промах, Филиппа, ты должна быть в секрете или ты не сможешь больше появляться здесь, и у тебя отберут фаукс, – сказала бабушка тем же спокойным, смиренным голосом, не требующим возражений.

– Я все поняла, – сказала я, и все мы погрузились в тягостное молчанье, – ну… мы, пожалуй, пойдем, на сегодня хватит приятной информации. До свиданья, бабушка, до свиданья всем.

Мы попрощались со всеми и ушли. Я была очень разочарована. Такой жесткий запрет! И ничего толкового про дар не сказали, да еще и мой же фаукс пригрозили забрать. Ну, просто не день, а сплошные обломы! Мы шли до подготовительного лагеря молча, я мысленно сокрушалась запретами, и настроение становилось все хуже. Наконец мы пришли.

Лагерь представлял собой большое поле, разделенное на несколько частей. Там, где дети сражались на мечах, уходя от удара и запрыгивая на всякие камни, пригорки, пеньки и так далее, скорей всего, подготавливали воинов. Я заметила среди дерущихся Ники Финена и Зирель. Они оба были в доспехах, со щитами и мечами, и довольно легко побеждали своих противников. В другой части площадки девушки стояли в кругу и что-то пытались сделать. Я сначала не могла понять, что это за урок, но, когда у одной получилось перевоплотиться в ветер, я догадалась, там готовят нишери. И мы направились прямиком туда, так что я не смогла рассмотреть, что еще было в этом лагере.

Меня записали и поставили в круг. Вирельга встала рядом со мной, так как заранее знала, что большинство сказанного я просто не пойму. К счастью, учитель, высокая тетенька средних лет по имени Марта Кауч, позволила Ви объяснить мне теорию применения дара.

– Так, слушай меня внимательно и запоминай… – начала Вирельга свой монолог.

– Что, опять стишок? – усмехнулась я, вспомнив вечерний праздник прощания со страхами.

– Нет, нечто посложнее. Ты должна освободиться от всех ненужных мыслей и дать сигнал телу раствориться в воздухе. Расслабься, почувствуй легкое дуновение ветра, запахи цветов, почувствуй, как они обволакивают тебя и пытаются унести с собой, дай им шанс, улети вместе с ними. Вдохни-выдохни, схвати ветер в свои руки, управляй им… пока ты не научишься управлять ветром, ты не сможешь перевоплощаться в него.

– Знаешь, я ни слова не понимаю из того, что ты говоришь!

Она дала мне подзатыльник.

– Филиппа, вдумайся в мои слова. Схвати ветер руками, как канат.

– Ты с ума сошла! Как?! – почти истерично сказала я.

– Хватай! – она подула на меня, и я попыталась схватить это, но ловила только пустоту.

– Ничего у меня не получается! – с досадой заключила я и беспомощно опустила руки.

– Чепуха! Получится! Хотя теперь мы точно уверены, что это не твой дар.

– Да… я пошла не в мать. А жаль, я всю жизнь хотела научиться летать!

– Не унывай, всему можно научиться, будешь ты летать… если, конечно, будешь хорошо тренироваться. Так что приступим. Лови ветер!

Так мы и продолжали. У меня ничего не получалось. Вирельга сказала, что я не могу освободиться от мыслей. Конечно, а как тут освободишься! Я одновременно думаю о том, как расслабить тело и душу, как поймать воздух и как выглядеть соблазнительно, потому что в нескольких метрах от меня упражняется Ники, и еще при этом должна слушать советы Вирельги. Конечно, не все дается сразу, это всего-навсего первый день, так что выводы делать пока рано. Через несколько часов мне надоело ловить пустоту, а Вирельге надоело дуть на меня, и мы решили попробовать что-нибудь другое. Вирельга тут же предложила мне доспехи воина. Сначала я сопротивлялась, мне не хотелось находиться вблизи Николоса Финена и уж тем более – Зирель. Но Вирельгу не уговорить. Хотя, вдруг это и в правду мой дар, дар воина. Я буду сражаться на мечах и побеждать морталов.

Мы пошли на другую площадку. Там на меня надели доспехи, дали меч и щит.

Боже, какие они тяжелые! Думаю, все прочитали мои мысли по выражению лица, и улыбнулись, как будто они профессионалы, а я – салага какая-то. Хотя, так оно и есть. Учитель был крупный дядька с бородой, как у викинга – Курт Вогас. Он тут же сплавил меня первому попавшемуся, и это был (о! какое роковое совпадение!) Красавчик Ники. Тренер сказал, что у него нет времени тратить силы на новичков, ему нужно обучать тех, кто хоть что-то знает и умеет. Мы отошли с Ником в сторонку, и он начал объяснять мне правила.

– Ну, что, Филиппа, решила стать воином? – усмехнулся он, крутя меч в правой руке.

– Может, это мой дар, – выпалила я, сделав надменное лицо, и с ожиданием смотря на него.

– Хм… сомневаюсь. Могу поспорить, что меч и щит ты взяла в руки в первый раз, и даже не представляешь, что с этим надо делать, – на той же ноте сказал он.

– Не обольщайся! Может, я и в первый раз держу это в руках, но как махать ими – я знаю. Давай, объясняй правила, я готова! Хотя стой… нет, я уже готова сражаться!

Вот тут я поняла, что сморозила глупость – он рассмеялся чуть ли не до истерики. Мне стало немного обидно, и я еще больше разозлилась, подняла тяжеленный меч и попыталась нанести удар, но он тут же увернулся и нанес удар мне. Я защитилась щитом. Но вскоре руки устали держать и щит и меч, и я отбросила щит, и схватилась двумя руками за меч – так было намного легче и удобней. Но, к моему удивлению, Ник сразу остановился, поднял щит и протянул мне. Я удивленно посмотрела на него и замотала головой.

– Я не могу, он тяжелый, у меня руки устают все это держать, и без щита мне легче.

– Пока ты не умеешь нормально орудовать мечом, ты должна хоть как-то защищать себя щитом, а не то тебя быстро убьют, – серьезно сказал он, всовывая мне в руки щит.

– Ой! Мы здесь не на войне! – раздраженно сказала я, встряхнув руками.

– А ты представь, что на войне, и я – мортал, и хочу тебя убить. Бери щит и слушай меня внимательно.

– Как скажете, сенсей! – беря щит в руки и глядя исподлобья, с сарказмом сказала я.

– Правую ногу выставь вперед и немного присядь на нее. Щитом старайся закрыть грудь и меньшую часть лица, всегда следи за противником, читай его мысли по его действиям, предугадывай каждый его шаг. Передвигайся с легкостью, почти не касаясь земли. Сначала надо научить тебя защищаться, а уж потом перейти к нападениям.

К концу занятия я сильно устала, так, что не могла и руками пошевелить. Учитель Вогас назначил Ника моим тренером по военным искусствам. Заниматься мы должны каждый день хотя бы по часу, – насколько выдержат мои руки. Сначала новость о том, что Ник будет моим учителем, не очень меня обрадовала, но он все-таки лучше, чем Зирель или кто-либо другой. Да и, в принципе, не такой уж он и выпендрежник, вполне адекватный мальчик.

Хорошо объясняет, и ему, видно, нравится военное мастерство… ну, конечно, если ты профессионал в этом деле, почему бы и нет. Мы договорились на завтра, утром, на этом же месте. Лагерь открывается с обеда, а мы решили позаниматься до открытия, чтобы никто меня не смущал, или еще для какой цели… кто знает, что у него в голове. Я изрядно подустала, руки отваливались… как они держат эту ношу целый день?! Тут и тридцати минут не выдержишь, но я решила, что буду тренироваться усиленно, чтобы стать и воином, и нишери… вот я буду талантливой! Может, даже лучше всех!

Но до этого еще далеко, пока надо научиться азам. С Вирельгой мы договорились упражняться, когда лагерь будет открыт, то есть со всеми. Я выяснила, что языку животных никто научить не может, так как дар это редкий и практически не поддающийся обучению. Когда ты владеешь этим даром, ты сама не замечаешь за собой, как говоришь с животными, они просто начинают тебе что-то рассказывать, и ты отвечаешь. Вирельга обещала меня познакомить со своей знакомой – она умеет говорить с животными. По словам Ви, они так и крутятся вокруг нее, а она с ними разговаривает.

Еще там можно научиться дару мастера. Это те, кто может делать новые вещи, такие как фаукс, ведь фауксы создали мастера, которых потом забрали в рабство морталы. Вот здесь этому тоже обучают. Как и везде дар – есть дар, если ты им владеешь, тебе нет равных, если хочешь добровольно научиться тому или иному мастерству, будь готов к тому, что все сразу не получится, а, может, и вообще не получится. Я решила, что буду изучать дар нишери и воина. Они, на мой взгляд, самые полезные.

Есть дар целителя… ну, это что-то наподобие доктора. Только там не антибиотики, а заклинания и травы. Тоже хорошо, но, думаю, я буду перетруждаться. Сначала надо выучить одно, затем другое, если я накинусь на все сразу, то у меня уж точно ничего не получится.

После трехчасовой тренировки Вирельга и я пошли немного погулять по лесу. Она зазвала меня на какое-то удивительное место, и при этом сказала никому ни слова о нем не говорить – это ее секрет. Я поклялась быть немой, как покойник, и мы отправились в путь. Вирельга все больше становилась мне не просто другом, а лучшим другом. Мы были необыкновенно похожи, обе любили природу, обе любили танцевать и петь, и многое другое.

Вроде бы мы с разных миров, совершенно не похожих друг на друга, а мыслим и действуем одинаково. Вот что значит – родственные души. Мне так нравилось проводить вместе с ней время, всегда находилось, о чем поговорить – она рассказывала о своей жизни, я о своей. И, даже если воцарялось молчание, то через несколько минут мы снова приступали оживленно болтать, вспомнив какие-нибудь смешные истории, я рассказывала ей анекдоты, а она так громко смеялась, что невозможно было не поддержать ее веселый задор.

Вскоре мы подошли к тому месту. Перед нами стояла огромная плакучая ива, она как будто загораживала путь дальше, скрывая что-то за своими ветками. Мы раздвинули длинные лианы и прошли внутрь. Там было немного темно, и это придавало еще большую таинственность. Вирельга взяла меня за руку, и мы пошли вперед. Мы подошли к стволу – он был необыкновенно широк, как ствол дерева баобаб, но, думаю, все же чуть-чуть поменьше. В действительности я никогда не видела баобаб, только на картинках, но теоретически представляю, какое оно большое. Вирельга начала взбираться наверх и поднялась на что-то, похожее на маленькую площадку – там могли стоять два, от силы три человека. Она рукой поманила меня к себе, и я вскарабкалась и оказалась рядом с ней.

– Теперь возьми несколько лиан, – сказала она, обхватывая руками кучку веток, и я сделала то же самое, – и насчет три оттолкнись ногами и лети на них. Ты готова?

– Лететь? А куда мы полетим? – спросила я, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Доверься мне! – воодушевленно воскликнула она, глядя на меня широко открытыми глазами.

– Ну… ну, ладно, считай! – робко сказала я и сглотнула слюну.

– Раз, – она начала раскачиваться на месте, – два, – хитро посмотрела на меня, – три!

И мы вместе оттолкнулись от твердой поверхности ствола и полетели на лианах куда-то вперед. Когда мы вылетели за пределы кроны дерева, передо мной открылся чудесный вид: под нами было прозрачное озеро, дальше – леса, деревья, мне хотелось подольше насладиться видом, но я услышала, как Вирельга что-то кричит мне. «Отпускай!» Сначала я не поняла, но постепенно меня начало тянуть назад, к дереву, Вирельга тем временем уже отпустила лианы и полетела в воду; я зажмурила глаза, разжала руки и тоже полетела вниз. Какой я испытала прилив адреналина! Это не описать! Когда летишь с высоты чуть ли не пятиэтажного дома – незабываемо, и мне захотелось еще! Мы вынырнули и начали смеяться, я даже совсем не подозревала, что события обернутся именно так. Чтобы мы, взобравшись на дерево, ухватившись за лиану, прыгали в озеро… да, это было волшебно! Я всегда мечтала иметь секретное место, где я могу находиться одна со своими мыслями, и иногда с верной подругой… и, самое главное, об этом знаем только мы, это наша тайна и мы честно храним ее.

– Вот это да! Прекрасное место! Как ты нашла его? – воодушевленно спрашивала я.

– Я люблю гулять, используя дар нишери, вот так и нашла. Я сюда всегда одна приходила, чтоб посидеть в тишине, как в шалаше, окутанном со всех сторон лианами ивы, и появляется ощущение, что ты один на один со своими мыслями сидишь в маленьком домике. Ну, вот теперь и ты знаешь о моем секретном месте. Я до этого никому… у меня даже мысли не было кому либо рассказать, а ты так появилась и… знаешь, ты стала для меня вроде лучшей подруги, – она сказала это так искренне, и в моем сердце шевельнулось что-то, доселе молчавшее, и мне так стало приятно и радостно, ведь она – первая кто мне это говорит. И – да! – с этого момента я поняла, что у меня есть друг.

– Ви… спасибо, твои слова… они так искренни! Знаешь, у меня до тебя никогда не было таких преданных, хороших, отзывчивых и веселых друзей. Меня окружали лицемеры и предатели, а теперь я поняла, что такое настоящая, сплоченная дружба.

Мы кинулись друг другу в объятья и засмеялись. Потом мы долго лежали на зеленой траве на берегу озера и ждали, пока наши платья высохнут на солнце.

Глава 5 Нападение Зирель. Неожиданное превращение

Каждое утро я отправлялась в Либерию к своим друзьям. Я тренировалась там, знакомилась с новыми людьми и прекрасно проводила время вдали от городской суеты, от компьютера и цивилизации нашего времени. И можно сказать, что мои успехи в военном мастерстве и в искусстве нишери заметно возросли. Вирельга уже не закрывала лицо руками, говоря, что я безнадежна, у меня уже получалось освобождать тело от ненужных мыслей, ловить воздух и управлять им. Это стоило мне грандиозного труда, я провела в тренировках почти месяц; и Николос мной доволен – я освоила некоторые атаки и выпады с мечом, научилась правильно защищаться щитом, в общем, массой полезных дел занялась.

Николос производил все больше хороших впечатлений на меня, и иногда я думала, что он мне нравится, но замечала его горящие глаза, когда он пытался научить меня, куда надо бить, чтобы повалить человека насмерть, и понимала, что мечи и щиты ему милее. Хоть это и было безрассудством, и прямо противоречило моим словам, мне иногда хотелось обнять его, прижаться к сильной груди, чувствовать его поддержку… но я вспоминала свой монолог и вовремя останавливалась. Хотя это, может быть, еще следствие того, что у меня давно не было парня. Не к кому было обратиться с проблемами… ну, мама не в счет. А еще, может, из-за того, что я ему сказала, какой он заядлый бабник, и что он может ни на что со мной не рассчитывать. Ну, так вырвалось! Хотя я не жалею, пусть не развешивает губу, это ему будет только на пользу.

Однажды мы с Вирельгой упражнялись в нишери не на площадке для тренировок, а просто, от нечего делать, она вдруг решила посмотреть: не забыла ли я все за одну ночь. Я ее не разочаровала. Ловила ветер, как профессионал, и несколько раз получилось сделать ветряной волчок. Мы смеялись, разговаривали между делом, и неожиданно подул холодный ветер, как в первый день нашей встречи, и в воздухе я увидела размытое лицо, но сначала не поняла – чье. Вирельга сразу поменялась, хорошее настроение как ветром сдуло, но на этот раз не моим ветром. Я услышала визжащий голос, но не разобрала, что она сказала. Похоже, потом мы будем с Вирельгой учиться, как понимать речь нишери.

– Я сейчас вернусь, отойду на минутку. Тут Зирель, – слегка напряженно сказала Ви.

– О, хорошо, хорошо, я пока поупражняюсь, – сказала я, косо смотря на очертания Зирель.

Она, воспользовавшись своим даром, улетела, и стало видно, как в нескольких метрах от меня они обе перевоплотились обратно в людей, и теперь я могла слышать их голоса. Не знаю, что двигало тогда мной, но я как-то машинально пошла на голос и стала подслушивать.

– Что, променяла меня на свою неумелую новую подружку с другого мира? – съязвила Зирель.

– Не говори так, Зи. Ты прекрасно знаешь, что нет. Просто я не могу разорваться, а ты не можешь переносить ее присутствия, – сказала Ви спокойным, умиротворенным голосом.

– Так брось ее! Какой от нее толк?! Она даже не наша! – вспылила Зирель.

– Перестань! Наша она или нет, это не важно! Я поклялась защищать ее… и… мне интересно общаться с ней. Она не такая, как ты думаешь, если бы ты узнала ее лучше…

– Да неужели?! И что ж в ней хорошего? Знаешь, если она такая уж замечательная, вот и общайся с ней, а про меня можешь забыть… хотя… ты и так уже про меня забыла!

– Это не так. Я никогда никого не забываю, – протестовала Вирельга.

– Никогда, Ви, не говори никогда! А ты… – она резко повернулась в мою сторону и, перевоплотившись в ветер, налетела на меня и сбила с ног. – Научись нормально подслушивать!

Перевоплотившись обратно, она улетела. Я еще несколько секунд лежала в недоумении.

– Как она узнала, что я подслушиваю? – спросила я у Ви. – Оу, да, и извини, что подслушивала! Я… это как-то само собой получилось, – смущенно оправдывалась я.

– Эх… я не обижаюсь. Она ведь воин, а хороший воин всегда чувствует, когда за ним следят, это их преимущество… ну, и еще множество других, – говорила Ви тихим голосом, в котором чувствовалась нотка сожаления. Она смотрела туда, куда только что улетела Зирель.

– Ты потеряла подругу… прости… – подойдя к ней и опустив голову, сказала я.

– Не извиняйся. Ты не виновата. Она не совсем понимает, что такое дружба.

– Отчего ты меня защищаешь? И почему именно ты? – настойчиво спросила я.

– Старейшины приказали так. В первый день. Конечно, от морталов, хотя они не могут узнать, что ты тут, если только кто-то не скажет или ты не засветишься.

– Они не видят моего будущего, так? – с азартом спросила я.

– Нет, не твоего, а будущего Либерии и либерийцев, а ты – наполовину либер наполовину мортал, то есть и наши старейшины не могут видеть твое будущее, и их не могут. Следовательно, узнать, что ты здесь, они могут, только увидев тебя.

– Значит, я вне опасности. Но ведь старейшины это знают… тогда зачем они приказали защищать меня? Морталы ведь не придут сюда! – в недоумении продолжала я.

– Наверное, они приказали защищать тебя от самой себя, чтобы ты не сделала глупость.

– Уверяю тебя… – искренне, кладя правую руку на сердце, начала оправдываться я.

– Ну, не надо! Уверена, ты до сих пор вынашиваешь план, как бы сбежать туда.

– Неправда! Я уже потеряла надежду, вы ведь держите меня почти в плену.

– Ты сама на это согласилась, понимаешь… по древней легенде родится дитя с кровью враждебного клана и сможет спасти один мир, погубив при этом другой, но он сам выберет: какой спасти, а какой убить, – вдумчиво сказала Ви.

– То есть ты думаешь, что я то дитя, и вы не отпускаете меня туда, только чтобы я на их сторону не перешла?! Что за бред?! – шокировано сказала я, не находя слов.

– Не я это придумала, – пожав плечами, сказала Ви, садясь на камень.

– Да я бы… я бы никогда не предала вас! – садясь рядом с ней, искренне сказала я.

– Откуда ты знаешь?! Слышала, что Зирель только что сказала? Никогда не говори никогда.

– Вирель, это глупость! Может, это дитя вовсе не я, а вы уже выдумали мне план по спасению мира. И как я вообще могу вас спасти?! У меня ведь даже дара нет! – уже с раздражением говорила я, размахивая руками и жестикулируя разными методами.

– Не будем об этом… просто, не надейся попасть к мор-талам, навсегда забудь об этой идее, уж они-то найдут, как уничтожить нас с помощью тебя.

– Я уже давно не надеюсь… – с досадой произнесла я.

– Филиппа, не расстраивайся, научишься ты всему! И нишери, и воином будешь! Надо только тренироваться, – пытаясь приободрить меня, сказала Ви.

– Да… что ж, продолжим. А, еще вопрос… когда тут появилась Зирель, ты слышала, что она говорила в образе нишери… как? Я услышала только неразборчивые воющие фразы.

– Ну, я ведь лучшая из всех нишери, поэтому и могу слышать то, что другие не слышат. Да, и, кстати, ты не расстраивайся сильно, ведь обладание даром не так-то важно…

– К чему ты клонишь? – недоверчиво спросила я, нахмурив брови.

– К тому, что… ну, допустим, у тебя так и не появится дар, – ты не расстраивайся, у многих нет дара, но на этом жизнь не кончилась, – сказала она, поднимаясь с камня.

– A-а… так у меня его может и не быть… – я опустила голову и задумалась.

– Ну, вот ты и расстроилась, надо было не говорить! – с тоской сказала Ви.

– Да нет… все в норме, молодец что сказала. Зирель права, я не ваша, чужая…

– Нет, не надо! Она не права! Ты наша! Ты нашей крови, просто жила не с нами! – Вирельга присела на корточки напротив меня, взяла меня за руки и пыталась успокоить и отогнать дурные мысли. – Не расстраивайся… хочешь, пойдем в наше секретное место?

– Нет… секретное место для хорошего настроения, а у меня на данный момент не очень. День не выдался… Зирель тут наговорила мало приятного… ну, и эта проблема с даром. Мне кажется, я здесь и правда чужая. И не лучше ли мне… – я не успела закончить.

– Что?! Больше не приходить сюда?! Ты это хотела сказать?! – завизжала Вирельга. – Ты что, с ума сошла?! Ты стала моей лучшей подругой и уходишь! Ну, нет, я тебя никуда не отпущу!

– Ха-ха! А я никуда и не собираюсь! – засмеялась я. – Куда мне идти?

– Переходи жить к нам! Ну, ты ведь почти коренной житель, – воодушевленно сказала Ви.

– А как же мама? Думаю, если я ей скажу, что уже месяц заглядываю к вам каждый день, маловероятно, что она обрадуется. Были ведь у нее причины прятать фаукс.

– Ну, да… с мамой пока не получается. Ну, вот, ты хоть повеселела. Ну, так что делать будем?

– У меня сейчас урок с Ником. Надо в лагерь идти, – с улыбкой сказала я.

– Ах, да. С Красавчиком Ники, желаю удачи! – игриво щуря глазки, сказала Вирель.

– Да нет, я к нему ничего не чувствую, он просто мой учитель по военному искусству.

– Все так сначала говорят… – она пожала плечами.

– Только не я! Ну, ладно, я пошла. Мне к тебе потом приходить?

– Да, жду тебя у себя дома. А потом уж придумаем, чем заняться.

Я пошла в тренировочный лагерь. Ориентировалась я на местности легко, знала все тропинки и кусты, и могла без затруднения найти дорогу куда надо. Из головы все не выходил разговор Вирельга и Зирель, я заново продумывала каждую фразу, каждое слово, сказанное моей лучшей подругой и, следовательно, моим врагом. Ну, сказать, что она мне враг нельзя, я знаю ее не так уж и близко, но ее отношение ко мне оставляет желать лучшего, так что у меня есть все основания думать, что она мне враг.

Само слово враг подразумевает человека крайне неприятного тебе и совершающего поступки и действия нежелательные, опять же, для тебя. С этим человеком тебя связывает только ненависть, лютая, злая ненависть, и единственное желание – насолить друг другу, сделать больно, унизить. Я не могу сказать, что Зирель именно тот человек, который подходит под описание врага, ведь пока она не сделала мне ничего плохого. Просто, я ей не нравлюсь, я оторвала от нее Вирельгу… но я ведь не запрещала Ви общаться с ней! Пожалуйста, хоть каждый день, меня это нисколько не стеснит. Проблема сидит в ней самой – это она не желает выносить моего присутствия, я же ничего против не имею.

Наконец я дошла до лагеря, там уже царило оживление. В военном уголке звенело оружие. Я подошла к Нику, и меня немного смутил его озабоченный вид, – обычно на тренировке он ведет себя беззаботно и весело, но сейчас он был задумчив и угрюм, как будто что-то или кто-то занимает его мысли. Я не стала расспрашивать его, это ведь не мое дело.

– Привет, Ник. Ты в порядке? – спросила я, подозрительно осматривая его.

– Все в норме, Фил. То есть, Филиппа… – отсутствующе ответил он, запнувшись на моем имени.

Странно, он никогда не называл меня Фил. Видно, с ним и вправду что-то стряслось.

– Давай поскорей начнем… бери меч, щит… – также отрывисто промямлили он.

– Ты куда-то спешишь? – спросила я, беря все необходимое и надевая нагрудник.

– Нет… просто… становись в позицию… и делай все, что я скажу.

«Да что с ним такое?!» – я не могла успокоиться. Он был весь напряжен и нахмурен. Я никогда не видела его таким. Думаю, Ник навсегда останется для меня неразгаданной загадкой.

Мы начали отрабатывать защиту и нападение с выпадом. У меня неплохо получалось, я сама это чувствовала. Обычно Ник хвалит мои успехи на тренировке, но в этот раз он не сказал ни слова. Он лишь говорил все по делу: как ставить ноги, объяснил выпад с разворотом для нанесения удара в грудь, но ни слова больше. Может, он обиделся на меня? Хотя, в чем я успела провиниться – я не знаю. Да и не так это важно для меня.

Догадка появилась, когда в лагерь пришла Зирель. Он начал все время поглядывать на нее. Странно. Насколько мне известно, он не был связан с ней ничем, кроме тренировки. В общем, это не мое дело. Я ничего спрашивать не собираюсь. Если захочет, сам расскажет, я не буду ничего выпытывать.

Урок вскоре закончился, я все ждала, что он расскажет, но Ник молчал. Я сложила доспехи, протерла меч, как полагается, и уже собиралась уходить, как…

– Подожди, я провожу тебя, – буркнул Ник, оживленно снимая с себя доспехи.

– Оу! Ладно, Ник. Я сейчас иду к Вирельге, – с улыбкой сказала я.

– Да, мне по пути. Пошли, – он вдруг взял меня за локоть и повел по дороге, ведущей к Ви. Выходя из лагеря, он оглянулся на Зирель. Та стояла со своими подругами, злобно поглядывая на нас и делая вид, что о чем-то оживленно говорит с ними.

– Почему ты решил меня проводить? И отпусти, наконец, мой локоть! – я вырвала руку из его цепких ладоней и встала на месте, как вкопанная, уперев ладони в бока. – Ну, объясняй! Что с тобой сегодня?! Сам не свой! – я смотрела на него и ждала объяснений.

– Просто молчи и пошли скорей, – он тронулся дальше, но, видя, что я не двигаюсь с места, развернулся: – Послушай, так надо. Тебе грозит небольшая неприятность, а я пытаюсь предостеречь ее, а ты тут встала как столб и не даешь мне помочь!

– Да что мне угрожает?! Можешь объяснить нормально?! Мы больше времени теряем на расспросы! – я начинала не на шутку разогреваться, его скрытность бесила меня.

– Сейчас тебе ничего не угрожает, я ведь с тобой, но меня может не оказаться рядом…

– Хватит говорить загадками! Что это… или кто? – я остановилась на полуслове. В голову пришла мысль, но она казалась до того абсурдной, что я не посмела выдвинуть ее, – Ладно, пошли.

Мы не успели сделать и нескольких шагов, как на меня подул холодный ветер, и я услышала голос, точь-в-точь похожий на тот, что слышала утром. Ник схватил меня за руку и вытащил меч. Он прятал меня за свою спину и оглядывался по сторонам.

– Что ты делаешь? – мне приходилось кричать, так как из-за ветра ничего не было слышно.

– Тебе не удастся воплотить свои планы! Пока я с ней – нет! – закричал он.

– О чем ты? Что происходит?! – крикнула я, уже начиная изрядно нервничать.

Вдруг ветер подул еще сильней и разорвал наши руки, отбросив меня в одну сторону, его в другую. Он обронил свой меч, я подползла и взяла его, так как своего у меня не было. Я уселась на земле и принялась смотреть по сторонам. Ник был полностью окутан ветряным волчком, он размахивал руками, и его то и дело поднимало вверх. Я поняла, что мы имеем дело с нишери, явно невзлюбившими либо его, либо меня. Неожиданно один вихрь подлетел ко мне и, закрутившись, превратился в Зирель. Не могу сказать, что удивилась, ведь тогда я подумала именно о ней. Она стояла надо мной и смотрела в упор.

– О, Зирель, какая приятная встреча, – не совсем убедительно сказала я.

– Я так не думаю, Филиппа, – с ехидной улыбкой сказала она.

– Да? Неужели? А в чем проблема? – косо поглядывая на Ника, промямлила я.

– Проблема в тебе! Видишь ли, не всем приятно твое нахождение здесь. Ты отобрала у меня подругу, у одной девушки парня, а сейчас тебя все считают чуть ли не спасителем Либерии. Не думаешь, что это многовато для одного человека, а? – она ходила вокруг меня, сверкая своим мечом, как будто сейчас набросится.

– Послушай, это недоразумение, я никого ни у кого не отбирала! Может, стоит поговорить тебе, мне и Ви вместе, и мы все решим мирным путем? – я пыталась перевести тему, но, видно, с ней такие уловки не прокатывают.

– Ну, нет, слишком поздно! Вставай, прирожденный воин! Покажи, на что ты способна! – крикнула она и встала в позицию, подняв свой меч и указав на меня.

Я поднялась с земли, держа в руках меч Ника, и жалобно посмотрела на него.

– Он тебе не поможет! Девочки не отпустят! – засмеялась она злобным смехом.

Я собралась, крепко сжала рукоятку меча, пытаясь вспомнить все, о чем учил Ник, но, как назло, ничего в голову не приходило. Она набросилась на меня с криком ненависти, я еле успевала уходить от ее ударов, каждый раз ее меч свистел у меня над ухом, и мне казалось вот еще чуть-чуть – и мне отсекут голову. Наконец я зацепилась ногой за вырвавшейся из земли корень дерева и упала. Зирель воспользовавшись моментом, занесла меч над головой. Я услышала протяжный крик Ника «Нет!» и подумала, что это конец, конец всего, сейчас мне отрубят голову. И каким-то чудесным образом, может, это помог страх за мою жизнь или адреналин, выработавшийся в крови, я превратилась в ветер. Наконец-то дар нишери проявился во мне. Я почувствовала легкость и резким дуновением отлетела в сторону. Меч Зирель воткнулся в то место, где я только что лежала. Девушки, окружавшие Николоса, отпустили его и бросились на помощь подруге. Долго не раздумывая, я полетела к Вирельге. Скорость была настолько быстрой, что все мелькало перед глазами. Сначала я задумалась – не помочь ли мне Нику… но неужели он не справится с несколькими девчонками!

Я полетела к Вирельге – рассказать о проделке Зирель, что она чуть ли не убить меня хотела, и о том, как во мне проявился дар. Я была безгранично рада, хотя несколько минут назад меня чуть не убили, но об этом я как-то внезапно забыла. Так прекрасно лететь по воздуху… даже нет, самой быть воздухом! Когда ты в этом мире, все нереальное становится как бы само собой разумеющимся, а когда начинаешь задумываться: эй! Да так ведь не бывает! Такое не может быть! – то сама противоречишь себе. Но сейчас я летела, и пусть люди не могут летать, – в нашем мире, но в этом – да. Я ворвалась через окно. Скажем прямо, Ви была немного удивлена и все не переставала смотреть на меня широко раскрытыми глазами.

– Ура! Неужели! Ты научилась! Как? Как это произошло? – визгливо крича, спрашивала она.

– Я все расскажу, только… как мне вернуться в прежний облик? – свистящим, не своим голосом, проговорила я.

– Ох, да, точно. Подумай об этом, прикажи себе, – торжественно сказала она.

Я попробовала сделать, так как сказала Вирельга. «Хочу вернуться в облик человека» – не получилось. «Я приказываю вернуться в облик человека!» – тоже нет.

– Ви, не получается! – я жалобно протянула, и от моего вздоха в комнате упал горшок с цветком и разбился на мелкие кусочки. Ви сурово посмотрела на меня и сказала:

– Мне надо знать, что помогло тебя превратиться. Не просто же так. Расскажи, что было.

– Ники провожал меня к тебе, вдруг налетела Зирель со своими подружками-нишери, они окружили Ника, чтобы он не смог помочь мне, а Зирель вытащила меч и начала нападать на меня, – слава Богу, Ники обронил свой, и я его подняла. Потом я упала и превратилась.

– Но что-то ты ведь почувствовала тогда? – допытывалась Вирельга.

– Оу, да! Страх и адреналин. Сердце начало бешено колотиться…

– Вот, ты должна успокоиться. А не то разгромишь мне всю комнату.

Я и вправду устроила порядочный бардак в ее комнате. Я еще раз вздохнула, выдохнула, но уже более сдержанно, – к счастью, больше ничего не свалилось и не разбилось, а сердце начало потихоньку успокаиваться, и вот я уже начала возвращаться в облик человека.

– Ну, вот, приятно видеть саму тебя, а не размытый силуэт. Теперь все будет легче. Надо научиться управлять даром и отработать превращение. Летаешь ты, как я поняла, уже хорошо?

– Да, у меня было время потренироваться в полетах, когда я удирала от Зирель, – весело заключила я, садясь в кресло напротив Вирельги. Она сама начала убирать остатки разбитого горшка.

– Да, конечно, поступок Зирель оставляет желать лучшего. Что бы было, если б ты не превратилась тогда? Она ведь запросто могла покалечить тебя!

– Ага, или убить, – все также спокойно продолжала я, но в голосе чувствовался сарказм.

– Ну, на это она не способна… – сметая землю в маленькую урну, сказала Вирельга.

– Да, а занести меч над головой человека способна! Да она чокнутая какая-то! – возмущенно вскрикнула я. – Может, тебе помочь прибраться? Я тут устроила немалый разгром.

– Нет, отдыхай… Зирель вспыльчивая.

– Нет, я понимаю тебя. Она ведь все-таки твоя подруга, ты не хочешь думать о ней плохо, но сейчас она сделала не совсем хороший поступок, ты понимаешь, Ви? – пытаясь говорить спокойно, доказывала я свое мнение Вирельге.

– Я знаю, что мы должны сделать, – все так же задумчиво сказала она, – если она сделала это из ревности тебя ко мне, она повторит нападение, в любом случае, даже если это была неудачная глупая шутка, мы все равно должны сказать о ее поступке старейшинам.

– Ну-у, это может выглядеть как ябедничество… а я не очень люблю докладывать… – с сомненьем сказала я, хотя эта идея мне совсем не нравилась.

– Ты не сможешь победить ее, ты не так хорошо владеешь мечом… да и даром нишери! – прикрикнула она на меня. Земля уже была сметена, осталось только собрать кусочки горшка.

– Да, но я поступлю, как… трус, если мы скажем, – протестовала я.

– Это будет не трусость, а предохранение, я обещала тебя защищать, и сейчас я тебя защищаю и не хочу слушать никаких отговорок, – категорично сказала она.

Все-таки Ви убедила меня, и мы пошли во дворец. Там мы все рассказали моей бабушке и другим старейшинам. Но, как я и ожидала, ничего кроме: «Мы с ней поговорим и, если понадобится, примем меры» я не услышала. А чего еще можно было ожидать? Публичное отстранение Зирель от тренировочного лагеря? Или изгнание из Либерии? Это глупость, увечий она мне не причинила… вообще зачем было докладывать, если ничего толкового они и не сделают. Ну, поговорят, а что это даст? Такой тип людей, как Зирель, не отступают, и глупые нравственные разговоры по душам их не останавливают. Таких людей может остановить только жесткий отпор. А то, что мы сейчас наябедничали, еще больше разозлит ее, а это означает только одно, что мне чаще придется заниматься военным искусством. Может, даже чаще, чем нишери, потому что постоянно убегать я тоже не хочу, я не трус какой-то. Я буду сражаться и, если даже проиграю, то с честью.

Глава 6 Дружелюбный пререльт. Старая подруга Вирельги

После своего успешного превращения в нишери, мы с Вирельгой занимались тренировками все больше и больше, даже в моменты отдыха она не отставала от меня. Но это шло мне только на пользу, у меня уже почти получалось превращаться без помощи экстренных ситуаций и выброса адреналина в кровь, а это весомый плюс, только не доведенный до конца, – все же еще «почти получалось», но мы над этим работаем.

Сначала мы пытались вызвать у меня нишери, и это получилось, но стоило мне пары седых волос на голове. Мы были на поляне, тренировались, у меня все не получалось превратиться, отчаянье подбиралось все ближе, я уже готова была опустить руки, как вдруг совсем нежданная ситуация помогла мне. Совсем необычная и удивительная.

Я стояла посреди поляны, психовала, потому что ничего не получалось, как вдруг навстречу мне выпрыгнуло непонятное существо, оно было похоже то ли на льва, то ли на лошадь, или это было смешано в одном, – от страха я не совсем готова была разбирать. Он был огромен, величиной почти с двух человек, если одного поставить на другого, с большой вытянутой головой, скалившимися зубами, непонятного окраса – то ли темно зеленого, то ли насыщено синего, с хищными глазами; он рычал и ходил вокруг меня. Я почувствовала то же ощущение – адреналин и страх за свою жизнь, и мой мозг послал сигнал телу, что вот он, тот момент, не упусти его, и я превратилась.

Вирельга засмеялась и, крича «ура!», захлопала в ладоши. Зверь тут же угомонился, стал ручным, спокойно сел на большущие лапы и все. Я была в таком недоумении!

А Вирельга подошла к этому чудовищу и потрепала за моську! И еще сказала «Молодец, Флаффи!» Флаффи! Это его кличка! Флаффи! Ха! Как мило! Флаффи чуть не сожрал меня, я чуть со страху не померла, а она его «Молодец, Флаффи!» Я, конечно, высказала ей все, но она лишь рассмеялась. Я уже собиралась со скандалом уйти, – ничего себе шуточки, да еще пару таких, и я сердечником стану! Она пообещала объяснить, только когда я успокоюсь. Легко ей говорить, – у меня чуть инфаркт не случился, а она просит успокоиться!

Некоторое время спустя я села рядом с ней и Флаффи, и она все-таки уговорила его погладить, это стоило ей немалого труда. В общем-то, нового она мне ничего не сказала, я так и думала, что это все для того, чтобы вызвать во мне нишери, но я не понимала, как она приручила этого зверя. Он сидел рядом с ней, как домашняя кошка, хотя пару минут назад могло показаться, что это хищник, любящий человечину. Его мышцы играли на солнце, и тут я, тщательно разглядывая его, заметила, что цвета он был темно синего, а, когда лучи света попадали на гладкую шерсть, то шкура становилась темно-зеленой.

– Все просто! Хели! Выходи, она в порядке! – крикнула Вирельга.

– Что? Кто такая Хели? Еще один безобидный зверь с ласковой кличкой? – саркастически спросила я, – просто уже не было сил, да и нервов терпеть ее шуточки.

– Хелен вообще-то моя старая подруга. Мы с ней в одну и ту же образовательную группу ходили.

– Куда? Образовательную группу? – непонимающе воскликнула я.

– Ну, да, там учат считать, писать, читать. У вас разве такого нет?

– Хм! Конечно, есть! Такое заведение у нас называется школа.

– Школа… странное название… – задумчиво произнесла Вирельга и тихонько засмеялась.

– У вас тоже много странного, но я же молчу! – обиженно сказала я.

– А вот и Хелен! – радостно воскликнула Вирельга, жестом приглашая ее к нам.

Из-за деревьев вышла маленькая с виду девочка, с томными глазами, как будто она только проснулась. Она была настолько худая, что сошла бы за десятилетнюю, но была одного возраста с Ви. Вид у нее был такой несчастный, что я сразу прониклась к ней симпатией и сочувствием, видимо, Вирельга была ее единственным другом, так как она немного смахивала на зубрилу. Туго убранные назад светлые волосы, тихая походка, тоненький голос, едва слышный, такой, что надо было всегда прислушиваться.

– Здравствуй, Вирельга. Как прошел урок? Флаффи вам помог? – тихо спросила девушка, как только подошла. Она казалась такой неживой по сравнению со мной и Ви, как будто была чем-то тяжело больна. Она медленно подошла к зверю и села рядом с ним.

– Все прекрасно, Хелен! Флаффи молодец! Правда, немного перестарался… у Филиппы до сих пор дыхание прерывистое, – со смешком сказала Ви, взглянув на меня.

– Я передам ему, чтобы в следующий раз так не старался, – сказала она и посмотрела в глаза зверю, тот начал елозить, будто она гипнотизировала его, а потом вздохнул. Пока она была связана этим немым общением с Флаффи, я шепотом спросила у Ви:

– Она что, чокнутая? Как она ему скажет?

– Филиппа! Ты что, забыла, что в нашем мире некоторые одаренные люди могут общаться и с животными! – сказала Ви, осуждающе посмотрев на меня и покачав головой.

– О, так она?.. – запнулась я на полуслове и с интересом посмотрела на девочку.

– Да! Хелена моя старая подруга, и ее дар – анимитация, то есть способность общаться с животными.

– Вот круто! Она ему сейчас что-нибудь говорит? – воодушевленно спросила я.

– Если интересно, спроси сама, – Вирельга с улыбкой показала рукой на Хелен.

– Э-э, Хелена? – немного неуверенно начала я. – Ты – анимитат, да?

– О, да, верно, Филиппа, – обратив внимание на меня, сказала она.

– А как ты узнала про свой дар? – внимательно смотря на нее, спросила я.

– О, это была довольно веселая история. Мне было тогда лет одиннадцать, хотя это очень странно, ведь у детей любой дар проявляется ближе к пятнадцати, а я обрела свой в ранние годы. Как-то мама отослала меня в лавку за редкими травами, дел у нее дома было довольно много, а я как раз хотела выйти прогуляться. Дорога к лавке извилистая и, даже будь я там почаще одного-двух раз за всю жизнь, я бы все равно не запомнила ее до конца. Я, маленькая девочка, шла по лесу, пытаясь вспомнить дорогу, и несколько раз приходила на одно и тоже место. Кстати, в тот момент я и начала верить в Путаргомов…

Я вопросительно взглянула на Вирельгу. Кто такие Путаргомы?

– До этого я не верила, так как считала, что они выдумка, чтобы дети одни не заходили далеко в лес, но на своем опыте убедилась, что они и в правду запутывают тебя, когда не знаешь дороги. Я уже начинала нервничать и бояться, вдруг я потерялась, а рядом совсем никого нет, в голове витали мысли: «Как мне найти эту лавку? Как вернуться домой? Что делать, если нападут морталы или кто еще? Где я нахожусь?» и вдруг я услышала голос, он говорил: «Ты уже совсем близко к своей цели, тебе надо пройти по извилистой тропинке до старого дуба, а затем свернуть налево за быстрый ручеек и там, среди куста раписа, ты увидишь свою лавку». Я в ступоре остановилась и начала глядеть по сторонам. «Кто это?» – спросила я, уже начиная бояться, ведь от деревни я отошла довольно далеко, и кто бы мог забрести в такую глушь. Голос опять ответил на мой вопрос: «Я смотрю на тебя сверху, так как внизу ходить я не могу, лишь только по верху летать умею». Я посмотрела наверх и увидела только сову, сидящую на ветке. Секунду я не понимала, кто же это все мог говорить, но, вникнув в суть слов, я поняла, что это сова смотрит на меня сверху, потому что по земле совы не ходят, они только летают и сидят на ветках. Я поняла, какой редкий дар приобрела, да еще так рано. Это была счастливая удача, я – анимитат, умею разговаривать с животными! Я была так рада, и мне не терпелось побежать обратно и рассказать все матери, но сова опять наставила меня на правильный путь – сначала надо выполнить просьбу, а затем радоваться. Она проводила меня до лавки, там я купила необходимые травы и побежала радостная домой. Даже сейчас, ходя изредка в эту лавку, я встречаю ту сову, – прошло уже чуть больше четырех лет, а она все еще помнит ту маленькую, заблудившуюся девочку.

Она рассказывала, почти не меняя интонации, не проявляя никаких других эмоций, кроме спокойствия и размерности в речи. Она создавала хорошее впечатление умной девочки, слегка замкнутой в своих мечтах. Хелен мне понравилась, она как бы являлась полной противоположностью Вирельге, и кажется, что два таких разных человека, один спокойный донельзя, а другой переполненный энтузиазма и энергии, не могут найти общий язык, но здесь был другой случай – они дополняли друг друга, и мне было и весело, и спокойно одновременно. Мне захотелось узнать ее ближе и расположить к себе.

– Хелен… а ты была на празднике костра прощания со страхами? – спросила я.

– Нет. Я не хожу ни на какие вечеринки, – опустив голову, ответила она слегка грустно.

– Почему? – удивилась я, хотя некоторые догадки были, – она ведь заучка, вряд ли ее больше интересуют танцы, чем книги, но, судя по тому, с какой интонацией она это сказала, маловероятно, что она в восторге от одиночества. Вторая догадка была о родителях. Стремление воспитать вундеркинда похвально, но не в ущерб же ребенку. Хочу сказать, что детектив из меня никакой, и читать между строк я не привыкла. Оба мои предположения были неправильны.

– Мне не с кем туда ходить… компании нет, все считают меня скучной, – своим томным голосом сказала она, устремив взгляд вдаль, как будто там был кто-то невидимый.

– А-а, – я обернулась на Вирельгу, указывая на нее пальцем и уже собираясь произнести вопрос «Почему не с Вирельгой?» как Ви прервала меня, быстро сказав «Потом». – Тогда… может, ты пойдешь с нами в следующий раз? – скрывая замешательство, предложила я.

– Спасибо за приглашение, Филиппа. Боюсь, я буду вам обузой, я уже отвыкла веселиться…

– Нет-нет, это не так, я уверена, ты быстро привыкнешь, – запротестовала я, – и ты совсем не будешь нам обузой, скорее, я буду рада, что ты пойдешь с нами. А ты, Ви?

– Э… да… да, конечно… – она растерялась. Почему она так себя ведет? Хелен вполне нормальная девушка, просто немного замкнутая и скромная, но уверена: ей надо развеяться, и все будет хорошо, а Вирельга ведет себя так, как будто присутствие Хелен ей не нравится. Но ведь она ее подруга, хоть и немного бывшая. В любом случае, потом я все узнаю.

– Хм… вот и решили… – воцарилось молчание. – А круто вы придумали с Флаффи, до сих пор мурашки по коже идут! – весело воскликнула я, пытаясь перевести тему.

– На самом деле он очень добрый, он не хотел соглашаться тебя пугать, но я его уговорила, – она спокойно улыбнулась, произнося эти слова.

– Я никогда не видела такого рода животных… скажи: кто он?

– Его называют пререльтом, это очень добрые и миролюбивые животные. Они помогают людям, охраняют дома, могут тащить на спине тяжелый груз, и еще их можно применять как средство передвижения, ведь для некоторых людей пегасы слишком дороги, тогда они покупают пререльтов. Я думаю, они намного полезнее пегасов, пегасы только бегать и летать умеют, а пререльты намного больше полезных дел делают.

– О, да, теперь я понимаю. А Флаффи – твой пре-рельт? – спросила я.

– Да, мне его родители подарили, когда у меня проявился дар, – с этими словами она погладила Флаффи по его огромной голове.

Странно, Хелен производила на меня все больше хороших впечатлений, может, из-за того, что она такая спокойная и своим спокойствием окружает всех вокруг. Я ни разу не встречала такого рода людей, видимо, Хелен станет моей второй лучшей подругой.

– Это так странно и необычно… я раньше думала, что животные не умеют думать, они все делают инстинктивно, но, придя сюда, многое изменилось во мне. Я начала верить в такие вещи, в которые ни один здравый человек в моем мире не поверит. Скажи, Хелен, у тебя есть любимое занятие? – бодро воскликнула я после заумных рассуждений.

– Я люблю гулять в тишине, так я могу слышать свои мысли.

– А в компании ты не пробовала гулять? – старательно продолжала я.

– Нет… я предпочитаю общаться с животными, они выслушают, поймут, не предадут… всегда помогут! Они намного лучше людей, – спокойно сказала она.

– Да… это общеизвестный факт… – мой веселый задор как рукой сняло, видимо, оптимистичный разговор Хелен не воодушевляет. Но это только первая попытка, уверена, она почувствует себя хорошо со мной и будет более раскрыта и разговорчива.

– Ладно, Хелен, увы, нам надо идти, – вставая с пенька, сказала Вирельга, – позже увидимся.

– До свидания, Вирельга, – подняв глаза на Ви, попрощалась она. Как бы я ни старалась выглядеть весело и дружелюбно, она с тем же спокойным лицом – ни улыбки, ни морщинки, ни какой либо эмоции – попрощалась со мной.

Мы ушли. Мне все не терпелось спросить, почему Вирельга так относится к своей подруге, но она все говорила потом, да потом. Мы шли молча, она думала о своем, а – я о своем. Это был первый раз, когда мы гуляли, не обсуждая что-либо, просто молчали. Это не из-за того, что не было подходящих тем, просто ни мне, ни ей не хотелось в этот момент разговаривать. В моем случае – разговаривать о чем-либо другом, кроме Хелен и ее странного, замкнутого поведения, а она, видимо, не желала говорить об этом.

Вскоре мы пришли к ней домой. Родители ее были на работе. Сначала я удивилась: кем же можно работать в этом мире? Оказывается, есть много вакансий, как и в нашем мире, но они более старомодны. Ее мать, например, работает в ботаническом саду. Она ухаживает за редкими видами растений, скрещивая разные культуры цветов, фруктов, овощей. Когда я в первый раз оказалась в ее доме, я не могла не заметить различные горшки с цветами, каких я еще не видела. Отец ее работает писцом у короля. Довольно важная должность, думаю, он весьма известный человек в Либерии. Вирельга заварила нам чай, и мы сели за стол, попивая его с воздушными печеньками.

– Ви… почему ты не хочешь мне все рассказать? – грустно спросила я. – Если это слишком личное, ладно, но я же рассказывала тебе свои проблемы, я ничего не утаивала, мне казалось, что мы настоящие подруги, ничего друг от друга не скрываем…

– Фили, успокойся! Я вовсе ничего не скрываю, тут было дело в другом, – с улыбкой сказала она. Меня ее слова немного озадачили, я удивленно приподняла брови. – Как ты заметила, Хелен – анимитат, то есть умеет болтать с животными.

– Ну, да, я это заметила, – не понимая ее слов, сказала я.

– Вот, значит, если бы я начала рассказывать тебе все в лесу, какой-нибудь хорек ей все доложил бы, за нее же весь лес горой, а я не хочу, чтобы Хелен об этом знала. Понимаешь, ее никто не любит… – сконфуженно сказала она, тяжело вздохнув.

– Как можно невзлюбить такую простую, одинокую девочку?! – удивленно воскликнула я, – мне вот она сразу понравилась.

– Очень рада, наконец-то у нее появится настоящий друг. Так вот, некоторые считают, что у нее не все в порядке с головой… ну, постоянно общаться с животными, это как-то странно. Некоторые из-за того, что она скучная… В общем, у всех разные причины…

– Вовсе она не скучная!

– Отлично! Тебе было весело от разговора с ней? Она всего-то несколько фраз сказала, да и то без доли эмоций! – тут уж Вирельга немного вспылила.

– Ну… не сказать так, чтобы слишком весело, – протянула я, – но, думаю, после близкого общения со мной она разговорится, и на ее лице появится румянец!

– Как оптимистично! – Вирельга махнула на меня рукой и резко отвернулась.

– Ну, так что там дальше было? – я пододвинулась к ней, желая загладить обиду.

– Мы учились в одной группе. Сверстники невзлюбили ее еще тогда, у нее ведь сила проявилась раньше всех, вот она и была белой вороной, но тогда меня это нисколько не волновало, я продолжала с ней общаться. С годами мы росли, круг общения менялся, я познакомилась с Зирель и ее подругами, мы вместе ходили на разные праздники и вечеринки, а Хелен все говорила мне, что Зирель и ее подружки плохие, что они грубые и быстро созревшие, это меня немного раздражало. Она не обязана была учить меня, с кем мне общаться, а с кем нет. Зирель постоянно подкалывала ее, глумилась со своими друзьями, мне было жалко Хелен, но я не могла больше становиться на ее защиту. Вот так мы и перестали общаться. Я все отдалялась и отдалялась от нее, и вскоре наша тонкая ниточка дружбы оборвалась, – быстро проговорила она, но я успела услышать нотку сожаления.

– Хм… с одной стороны, Хелен тоже не права. Это полностью твое решение, с кем тебе общаться, ты ведь не заставляла ее дружить с Зирель – нет. Тогда, в чем проблема? Может, она хотела, чтобы ты была только ее подругой, а она твоей, но это чистое свинство с ее стороны. Знаешь, я думала, что тут дело было в тебе, что ты не захотела с ней общаться из-за того, что она такая… замкнутая, нелюдимая… ну, порой скучноватая… а тут дело совсем в другом, – задумчиво протянула я, нахмурив брови.

– Хм… да, она создает впечатление невинной овечки, – усмехнулась Вирельга.

– Но теперь ты не совсем близко общаешься с Зирель… – растягивая слова, сказала я. Вирельга помотала головой в знак согласия. – Значит, вы снова сможете общаться. Пусть и не так близко, но, по крайней мере, я не буду разрываться между вами.

– Не знаю, Фили, может быть… хотя вряд ли я смогу общаться так близко, как было. Но я тебя совсем не ограничиваю, нисколько! Дружи с ней, если она тебе так понравилась, мы ведь все равно останемся друзьями, – улыбнулась она и обняла меня.

– Ви, мы навсегда будем лучшими друзьями! И никто не встанет между нами! – я сказала это от чистого сердца, потому что это и вправду было так. Ви стала первым человеком, кому я когда-либо так открывала свою душу и говорила о своих чувствах.

Глава 7 Легенда о защитниках. Мое алиби

– Филиппа, хочу тебя обрадовать! Через неделю будет сто пятьдесят пятый день! – ворвавшись в свою комнату, радостно объявила мне Ви. Я ничего не поняла и удивленно взглянула на нее, подняв брови.

– И что? – спросила я.

– Как – что?! Это значит, что через неделю мы будем праздновать уход этого года и приход будущего! Думаю, вечеринка будет гениальной! Юбилей, тысяча лет со дня рождения Правителей правителей, нашего отца и матери.

– У вас есть два бога? – удивленно спросила я.

– Чего? – удивилась она.

– Бог… это то, во что люди верят и надеются, что он им поможет, направит… как же тебе объяснить, – задумалась я, нахмурив брови и изобразив сложный мыслительный процесс.

– Суть я поняла… нет, у нас другое. Они были первыми людьми, породившими Либерию, они первые защитники и первые жители. От них мы все произошли…

– Вот! Вы их боготворите да? Поклоняетесь им? – с азартом спросила я.

– Ну, да… мы благодарны им за то, что они нас создали. Расскажи о своем… Боге, – с интересом попросила она.

– О-о, нет, знаешь, я лучше тебе библию принесу. Точной истории я не знаю, а врать не хочется. Лучше ты расскажи о своих, – я уселась поудобнее и начала слушать.

– Это были великие защитники, муж и жена, мужчина и женщина, они любили друг друга и решили создать мир – мир, в котором не будет проблем, идеальный мир. Поначалу у них получалось, они построили город, назвали его Либерия, придумали правила, наградили людей дарами и немыслимыми силами, как: умение превращаться в ветер, умение говорить с животными, умение ухаживать за растительным миром и создавать новые культуры цветов и злаков, умение мастерить небывалые вещи и предсказывать будущее. Так они жили, в гармонии и добре, и так жили их дети, дети их детей и много поколений вперед. Либерия разрасталась, людей становилось все больше и больше, и этот мир все чаще начало посещать насилие, убийства, сражения, люди становились злыми, алчными, бесчестными, потому что каждому хотелось заполучить что-то, и всегда кто-либо становился на пути к их стремлениям, и тогда они устраняли неприятелей. Ситуация все больше выходила из нормы, и тогда защитники придумали наказания, но злых либеров это разгневало, и тогда они собрали армию и напали на замок. У них ничего не получилось, защитники призвали силы озера Моу и сделали водяную стену, не пускавшую неприятелей дальше. Воины отступили, и предводитель их сказал защитникам: «Мы уйдем, но помните: мы никогда не оставим Либерию в покое! Мы создадим мир и назовем его Мортала, и он будет вечным соперником Либерии, и когда-нибудь мы одержим верх! Мы будем правителями этой страны!» Дословно я не помню, но думаю, смысл передала, – улыбнулась Ви. – На что защитник Либерии ему ответил: «Так знай же, что либеры никогда не уступят тебе, мы всегда будем бороться за свою свободу! Убирайтесь с наших земель, с земель наших предков! Ищите приют в другом месте!» предводитель морталов только улыбнулся, войско развернулось и начало уходить, как он вытащил стрелу и пустил ее в водяную стену, укрывавшую замок, и стрела попала в сердце жены защитника, в кровную защитницу Либерии. Она упала замертво. Муж очень долго горевал… конечно, дар перешел в нового человека, но больше у защитников не было взаимной любви. С тех самых пор защитники стали выбираться, как попало, смертность увеличилась, и они перестали избираться правильно.

– То есть, могло быть два мальчика в защитниках или две девушки, – дополнила я.

– Да, именно так. Понимаешь, какая-то сила выбирает их, и эта сила знает, когда умрет от старости тот или иной защитник, и выбирает на смену тот пол, что умер. Например, если умерла от старости девушка, он выберет в следующие защитники девушку. Так как эта гармония прервалась, он выбирает по тому же принципу, но иногда получается, что невпопад.

– То есть, чтобы получилось правильно, защитник должен умереть от старости?

– Да. Только тогда все будет правильно. Но уже ничего не сделать, защитник был убит, значит, гармония нарушена.

– Вот почему теперешние защитники разного возраста, – задумчиво протянула я.

– Да. И что самое ужасное, защитник должен всегда быть предан и верен другому защитнику, ведь изначально заложено так, что они должны любить друг друга.

– О… ужасно! Жизнь поломана! Вот почему она так несчастна ваша королева, то есть защитник, – с досадой сказала я, – а что случилось с тем воином? Предводителем морталов?

– Он умер в бою, кажется… я честно не помню. А еще по легенде сокрушить Либерию может только тот, кто хорошо стреляет из лука, ведь тот предводитель был лучшим стрелком.

– А почему вы сами не нападете на них? – возмущенно спросила я.

– У нас меньше хороших воинов, да и зло всегда сильнее добра…

– Чушь! О чем ты говоришь?! Да это общеизвестный факт, что добро всегда побеждает зло! Да об этом все сказки пишут! – неистовствовала я, начиная размахивать руками.

– Нет, я не так сказала… в общем, у нас меньше сил, хорошего оружия, и мы не привыкли сражаться, мы добрый народ и не любим насилие.

– А вам не надоело все время убегать?! Все время прятаться?! Не пора ли дать отпор?! – настойчиво продолжала я.

– Понимаешь, в Либерии больше простых жителей, чем воинов, и поэтому смысла нет – на них нападать. Подумай только: у нас два миллиона жителей, из которых максимум восемьсот людей войны, а у них два миллиона, и все умеют обращаться хоть с каким-либо, но оружием.

– Да… перспектива малообещающая… но если всех либеров заставить учиться военному мастерству, то…

– Не выйдет. Сколько уйдет времени? Некоторые люди в жизни меч в руках не держали, а ты хочешь из них воинов делать. А морталы с рождения в сбруе и с мечом наперевес, – безнадежно сказала она.

– Но… неужели вы будете постоянно скрываться? А если они найдут способ пробраться в замок? Что тогда?

– Не найдут. Озеро защищает нас.

– А если все люди не успеют укрыться в замке? Если кому-то не хватит места? – не унималась я.

– Исключено. Замок огромен, там места хватит на две Либерии. Это как город в стенах.

– Что за бред! Вам нужна армия! Как так можно! Вы же держава! Надо защищать страну! Они ведь разграбят дома! – мой голос все больше срывался от безнадежности, я уже слов не находила, способных переубедить Вирельгу.

– Да, это ужасно. Но зато люди живы, – спокойно отвечала она.

– И какая же после этого у них жизнь? – безнадежно спросила я.

Она опустила голову. Ей все было понятно, может, она и сама не раз задавала себе эти вопросы, но ответ не находила. Вирельга подползла на коленях ко мне и обняла. Устав убеждать ее, я уселась на корточки и уставилась в пол. Я почувствовала ее тепло и проснулась от тревожных мыслей. Она сидела напротив, зажав мои руки в своих.

– Филиппа… я все понимаю. Но это не от нас зависит… – начала она.

– Верно, от правительства. Вам нужен военачальник, король… или королева.

– Но у нас они есть… да! И целых два. Все дело в том, что мы мирный народ, мы не примем насилие, поэтому не берем в руки оружие.

– А как же кружок по военным искусствам? – с сарказмом сказала я.

– Это произошло уже после… защитники решили, что те, кто хочет владеть холодным оружием, тот может, но – применяя его только к врагам.

– Ха! А как же Зирель? Ее это не остановило… – я умолкла на секунду. – Хотя… она ведь не считает меня своей…

– Выбрось это из головы! И… давай уже о другом поговорим, хватит о плохом, – она поднесла руку к голове и задумалась, – вот! Как в твоем мире празднуют окончание года?

– Ну, весьма весело… мы наряжаем наш дом, ставим ёлку, готовим вкусную еду, а в канун нового года мы садимся за стол, наполняем бокалы шампанским, загадываем желания под бой курантов и с криками «ура!» встречаем новый год. А потом открываем подарки, лежащие под ёлкой. На улице все пускают салюты и фейерверки, поют новогодние песни, в общем, веселятся! – пока я рассказывала, Ви слушала меня немного непонимающе, но с таким восторгом, как маленький ребенок – детскую сказку.

– Мы тоже дарим подарки, это знак любви. Я думаю, ты согласишься справить новый год Либерии с нами? – предложила она.

– Да! Конечно! Будет очень интересно посмотреть… – В голове возник вопрос: «А что мне дарить?» – А… Ви… что вы обычно дарите друг другу? – застенчиво спросила я.

– А что вы в своем мире? – с улыбкой спросила она.

– Э… разные вещи.

– Вот и мы так же, – все так же улыбаясь, ответила она. Ей так и нравится надо мной издеваться, ну видит же, что я не знаю, с чем идти на праздник.

– Вирель, у вас тут есть, где подработать? Чтоб получить деньги.

– А зачем тебе деньги, Фили? Оу, совсем не обязательно дарить мне что-то… – запротестовала она.

– Да нет, я… я хотела платье купить, чтобы было в чем идти.

– А давай на этот год я дам тебе платье, ты все равно не успеешь заработать на нормальное, а абы что тебе не нужно.

Обещаю: после праздника мы найдем себе работу и будем зарабатывать ниллы, – предложила она.

– Ну, ладно, думаю, так сподручней. Но все-таки, что будет на этом празднике? Как он будет проходить? – мне не терпелось узнать все, но оказалось, что Ви тоже не знает этого.

– Филиппа, я понятия не имею, но думаю, что будет что-то особенное, – улыбнулась она и мечтательно подняла глаза.

Вернувшись домой, я долго думала, что подарить Ви. Что может заинтересовать ее в нашем мире? Всякие электрические приборы – нет… думаю, и мобильник там ловить не будет. А можно ли вообще переносить вещи из нашего мира в их? Может, с собой и нет, – но это еще надо проверить, но у меня есть медальон-бардачок, подаренный Вирельгой в первые дни, туда можно положить какую-нибудь маленькую вещь. Но он может не работать в нашем мире. Как и различные дары, Ви сказала, что пришедшие сюда теряют свои силы, только в их мире они могут ими пользоваться. Так, может, и медальон не будет работать.

Я перенеслась в Либерию в спортивном костюме, значит туда можно перенести то, что одето на мне.

Я сняла с шей мой медальон и попыталась открыть. Все тщетно. Он был закрыт намертво. Видимо, вещи Либерии не действуют в моем мире, так же, как и дар нишери.

– Значит, наденем на себя, – сказала я.

Но что? Это вопрос не из легких. Что можно подарить Ви? Я долго думала и вспомнила, что, осматривая ее комнату, я нередко замечала в разных углах книги – значит, она любит читать, можно подарить ей книгу. И тут меня осенило! Ведь до этого я обещала принести ей Библию, чтобы она почитала!

– Решено! Куплю красивую, расписанную золотом Библию. Думаю, ей будет интересно.

Я купила ее на следующий же день. Она была небольшая, коричнево-золотая с красивым узором, а на срезе страницы тоже были золотыми и красная лента-закладка. Я завернула ее в веселую зеленую упаковку с цветочками и перевязала бантиком. Выглядело по-праздничному сказочно. Я решила, когда на канун праздника буду телепортироваться в Либерию, привяжу подарок к телу, чтобы он не упал, и все у меня получится. Ну, а если нет, скажу Ви, что ее подарок застрял в пространстве.

Шли дни, и каждый человек готовился к долгожданному празднику – хотя в году у них всего сто пятьдесят пять дней, для них это долго. Представляю, если их пустить годок-другой пожить в моем мире, так им покажется, что вся жизнь прошла. Они наряжали дома, вешали на них разноцветные фонарики и фигурки из папье-маше. Я удивилась, когда в один день очутилась в заснеженной Либерии. Я думала, что у них никогда не бывает снега, но начала сомневаться, поскольку температура воздуха с каждым днем становилась все холоднее, но не настолько холодной, чтобы одевать шубу. У них все было в меру, можно было одеть закрытые туфельки и теплую кофту на платье, и тогда будет совсем не холодно ходить по снегу. Многие деревья потемнели, но не сбросили листву, их цвет просто изменился, а хвойные напротив – распушились как никогда. Это было странно, что деревья не сбросили свою листву, а снег не растаял при не очень низкой температуре, но Вирельга и тут нашла моим доводам объяснение. Она сказала, что все это – из-за энергии озера Моу, эта энергия не дает снегу растаять, а деревья могут дольше сохранять листья на ветках, но вскоре им все равно придется сбросить старые, чтобы дать жизнь новым.

В моем мире все шло по старому, мама удивлялась, что я делаю весь день, я говорила, что ставлю научный проект по изучению городских муравьев, мне весь день приходится следить за норкой придорожных маленьких жучков. Ссылалась на то, что это новая усовершенствованная лабораторная работа и, если я ее закончу, то, сдав свой проект, смогу поучаствовать в конкурсе и выиграть нобелевскую премию по науке. По маминым округлившимся глазам и внимательному покачиванию головой я поняла, что история с исследованием муравьев прокатила, но уверена – ненадолго, скоро ей захочется посмотреть на мои труды, и тогда придется придумывать отмазку, почему за два месяца упорных трудов я ничего не сделала.

Моя страничка на Интернет-сайте разрывалась от сообщений друзей: где я, куда я пропала, почему не отвечаю на звонки и так далее. Для друзей пришлось придумать отмазку попроще, думаю, в муравьев они бы не поверили, а если бы и поверили, то смотрели бы на меня потом как, на ботана, и спрашивали бы: «Ну как, Дарвин, когда нобелевскую будешь получать?» и – хохот, хохот, хохот. Я всем своим друзьям сказала, что мама взяла меня на свою работу помощником и платит мне немалые деньги за то, что я письма разношу, скрепляю степлером бумаги, ношу ей кофе и делаю все те вещи, что делают секретарши. У моей мамы – свой магазин, а в нем несколько отделов разного содержания, кто-то продает чаи и кофе, кто-то одежду для младенцев, кто-то строительные материалы и все в таком же духе. Маме все равно, кто и что у нее там продает, она лишь сдает свой магазин в аренду и собирает с них деньги, а я как будто слежу за ее бумагами, а по выходным мы ездим к родственникам и проводим там все выходные, так что времени на развлечения у меня нет. Я даже представить не могла, как мои друзья будут возмущаться! «Как так? У тебя нет свободного времени! Нет личной жизни! Все летние каникулы насмарку! Как ты выносишь все это?» – в общем, уйма вопросов на которые я бы с радостью не отвечала.

Ну, по крайней мере, на лето я себе алиби приготовила… но как быть с учебной частью года? Мне ведь придется утром учиться в школе, быстро приходить домой и делать уроки, а потом по возможности выбираться в Либерию. Тогда времени получится совсем мало, всего пару часов от школы и до маминого прихода. Но, пока впереди еще месяц, а это значит, что о сложностях учебной жизни я смогу подумать потом.

Глава 8 Бал

Наконец-то настал этот долгожданный день. Я была очень взволнована, предвкушая дивный праздник. Из своего гардероба я выбрала самое красивое платье, я подумала, что лучше будет прийти на торжество в своем наряде, надоело уже спрашивать одежду у Вир ел ьги, но она обещала, что после праздника мы устроимся на работу, и будем получать деньги, чтобы мы могли покупать разные безделушки.

Платье мое было не длинным, оно заканчивалось чуть выше колена. Черного цвета из лоснящейся ткани, похожей на шелк. Чуть выше талии находился белый, расшитый бисером, узор, похожий на цветок, и от него отходили две черные ленты, разъединяющие нижнюю часть платья от груди. Платье получалось на завышенной талии и хорошо подчеркивало мои ноги. Я одела черные колготки, чтобы ногам не было холодно, и туфельки на маленьком каблуке, весьма простые и скромные.

Волосы я накрутила, так как мне с детства говорили, что мне очень идут кудряшки, но, к сожалению, я родилась с прямыми волосами. Немного подвела глаза, чтобы они казались больше, и накрасила ресницы; подождала, пока они высохнут, и еще раз нанесла на них тушь. Об этом методе, делающим ресницы пышнее и длиннее, мне рассказала мама, когда я завороженно смотрела, как она красится на дискотеку, оставляя меня с няней. И вот тогда я спросила, почему она красит ресницы дважды, ведь одного раза достаточно, чтобы подчеркнуть их черноту, и она мне рассказала про этот хитрый метод.

Я еще раз посмотрела на себя в зеркало, убедилась, что выгляжу прелестно, привязала к себе на талию подарок Ви и повернула крышечку фаукса. Когда я очутилась там, Вирельга уже ждала меня. Увидев меня, она восторженно присвистнула, я смутилась, но была очень горда за себя.

Вирельга тоже немало удивила меня. На ней было темно синее платье, подчеркивающее ее декольте. Оно было обтягивающее до бедер, а сама юбка расходилась в стороны, как когда-то платья восьмидесятых. По краям юбка была украшена бусинками и ленточками, а рукава были сделаны фонариками. На шею она одела цепочку из белого жемчуга, а волосы были убраны на затылок в форме шарика и скреплены невидимками. Она вся светилась от радости.

– Хорошо выглядишь, Фил! Платье отменное! – сказала Ви, оглядывая меня с ног до головы.

– Спасибо, я его недавно купила, и вот нашлось куда одеть, – смущенно сказала я. – Ви, у меня есть для тебя подарок…

– У меня тоже приготовлен для тебя сюрприз, но сначала давай дойдем до моего дома, – она взяла меня за руку и повела к себе домой. Я подозревала, что Ви что-нибудь мне подарит, и меня съедало любопытство – что же это может быть.

Дома атмосфера была праздничная, они тоже украсили его всякими светящимися фонариками и веточками елок. На двери висел венок из разнообразных пород хвойных деревьев. Все было практически так же, как и в моем мире, но это оригинальное сходство придавало моей душе фантастический азарт. Я никогда не знала своего отца, никогда не видела, чтобы по праздникам или даже в обычный день мама и папа садились рядом и, нежно глядя друг на друга, разговаривали. И в этом я немного завидовала Вирельге: у нее была семья, похожая на счастливую американскую семью из рекламы сока или шоколадок. У них было все так гармонично и складно, что казалось – вот она, любовь, соединила два сердца, и они до сих пор любят друг друга. Но, во-первых, я не в своем мире, а в Либерии, а тут места злобе и ненависти нет, а второе – может быть, они просто захотели создать у меня такое впечатление, впечатление счастливой семьи, а на самом деле и у них случаются маленькие дрязги и проблемы, ведь мы не можем все время улыбаться друг другу, иногда надо выпустить пар. Может, они просто скрывают это от посторонних глаз. И это прекрасно! Мир стал бы лучше, если б все так умели – поругаться, выяснить и устранить проблемы, а затем показаться всем в своем самом лучшем свете.

Родители Ви стояли, обнявшись, в гостиной. Они как будто уже ждали меня, хотя это может быть и правдой. Когда я зашла, они мило улыбнулись и поприветствовали меня. Мама Ви, Анис Лару, заботливо взяла меня за обе руки и с улыбкой осмотрела мой наряд. Она сказала, что я выгляжу, как прелестная ундина – на лицо приятная, но опасная, как океан, а в глазах скрыт потайной блеск. Мне было довольно лестно ее замечание, меня еще никто не называл ундиной… да и не совсем я понимаю значения этого слова… но как-то сразу понятно, что это что-то красивое и недоброе. Меня даже мама в детстве называла – Маленькая Злодейка, сейчас она вспоминает это, чтобы посмеяться. Я спрашивала у нее, почему она дала мне такое прозвище. Она отвечала, что в детстве, да и сейчас тоже, у меня были очень хитрые глазки, я будто сверкала ими и, когда речь заходила о злых людях, которые сделали в своей жизни много ужасного, я всегда говорила, что хочу всех их убить, чтобы мир стал лучше. Сейчас я понимаю, что мир от этого лучше не станет, просто население сократится как минимум вдвое. Я не отрицаю, что во мне есть капелька коварства, просто в нашем мире без этого не выжить, а в Либерии все наоборот, поэтому я старалась всеми силами показать, что я добрая и пушистая девочка, но, видимо, актер из меня никудышный, и Анис это сразу разгадала.

– С праздником тебя, сестра! – Вирельга подбежала ко мне и крепко обняла, затем вручила мне что-то длинное и немного тяжелое, завернутое в цветную бумагу.

– О, подарок! Как мило, Ви! Спасибо большое! – радостно сказала я, немного смущенная размером подарка – он был намного больше моего, и мне стало как-то неловко.

– Ну, открывай же скорее! Уверена, тебе понравится! – воскликнула Ви.

– Конечно, понравится! Что бы там ни было, это ведь от тебя! Значит, для меня вдвое дороже! – от чистого сердца произнесла я, распаковывая большой сюрприз.

Под оберткой оказался меч в ножнах. Он был большим, но на удивление легким. На рукоятке меча красовался небольшой, но весьма заметный рубин и, по-моему, там присутствовало серебро и немного золота. Видно было, что меч старых времен, так как серебро уже успело почернеть. Я была так рада, что хотелось подпрыгнуть до потолка. У меня теперь есть свой меч, больше не нужно одалживать его у Николоса. Я несколько раз крепко обняла Вирельгу, не переставая благодарить ее. Она сказала, что этот меч принадлежал ее деду, он был воином и погиб при очередном нападении морталов. Его меч передали Анис, с последними словами деда: «Если в семье родится воин, пусть этот меч будет помогать ему в сражениях». Но родилась Вирельга, а она, как известно, прирожденная нишери. Когда я услышала эту историю, тут же попыталась вернуть меч, так как он, по идее, не должен принадлежать мне – я ведь не являюсь дочерью Анис. Хоть я и воин… ну, почти воин.

– Ты всегда будешь для нас частью нашей семьи, Филиппа. Вирельга уже считает тебя своей сестрой, а мы считаем тебя нашей дочерью. Так что этот меч принадлежит теперь тебе и, возможно, ты будешь защищать им Либерию, – ласково сказала Анис.

– Спасибо большое всем вам! Мне ужасно приятно слышать эти слова! – еще раз поблагодарила я их. – Ви, у меня тоже есть для тебя подарок.

Я достала его из-за спины и вручила Вирельге. Было видно, как загорелись ее глаза. С самого первого дня нашего знакомства она рьяно интересовалась моим миром и, думаю, ей было интересно посмотреть на вещи оттуда. Она неуклюже разворачивала зеленую обертку, все время повторяя: какое необычное вещество. Ведь моя обертка была сделана частично из полиэтилена, а ее – была натуральная бумага, немного похожая на папирус. Когда Библия оказалась в ее руках, она приятно удивилась. Ее забавляли золотые страницы и сама расписная книга. Она сказала, что никогда не видела книг, настолько богато украшенных. У них книги довольно обычные, их специально делают так, чтобы люди брали книгу, не обращая внимания на обложку. Я была рада, что подарила ей ее первую книгу с красивой обложкой. Я рассказала ей, что эта книга называется Библией, и что там написано сказание о нашем Боге. Ей стало ужасно интересно, и она призналась мне – ей даже захотелось тут же сесть и прочитать ее. Но Анис забрала книгу, сказав Вирельге, что у нее еще будет время на чтение.

Когда мы собирались уходить на праздник, ее родители сказали, что у них тоже есть подарок для меня. Я немного смутилась, так как совсем не приготовила ничего взамен – я думала, что мы обменяемся подарками только с Вирельгой, сказав друг другу теплые слова, и совсем позабыла про ее родителей.

Они вручили мне маленький цветок. Он был синенький и необычный. Анис сказала, что этот цветок – противоядие от всех ядов и панацея от всех болезней. Если меня вдруг соберется кто-нибудь отравить, то я, чувствуя что-то неладное, могу съесть этот цветок и тут же излечиться. Воистину, гениальный подарок! Но, надеюсь, мне он никогда не пригодится. Я положила его в свой медальон-тайник и крепко обняла их.

На праздник я отправилась, зарядившись позитивом и хорошим настроением. Меч я оставила у Вирельги, так как домой его все равно брать нет никакого смысла, а все время таскать его в медальоне – тоже не вариант. Так что лучше ему ночевать у Ви. Мы решили добраться до замка с помощью нишери. У меня получилось превратиться не с первого раза, но, как только я это сделала, мы тут же полетели на место проведения праздника. Там уже собралось довольно много людей. Все были парадно разодеты и ждали что-то, смотря на балкон замка, где стояли защитники. Мы немного постояли. К тому времени к замку подошло еще больше народу, и огромные часы, висящие на центральной башне, начали бить, они пробили пять раз, но это означало лишь, что праздник начался.

Все люди, стоящие напротив озера Моу, которое отделяло их от замка, насторожились и устремили взор на защитников. Мы не могли разглядеть, что в это время делали король и королева Либерии, потому что озеро было большим, а замок находился прямо посередине Моу, и защитники казались для меня маленькими палочками. На самом деле они, закрыв глаза, взялись за руки и подняли их вверх. Это было похоже на что-то наподобие обряда или колдовства, как будто они произносили про себя заклинание, но, когда все посмотрели на озеро, поняли, что они использовали свой дар защитников. Вода начала колыхаться, и из нее начали выходить сначала маленькие, затем большие струи воды. Они начали выплясывать разные узоры в воздухе, выпускать столбы брызг, а потом озеро засветилось, каким-то непонятным свечением, то ли зеленым, то ли голубым. Атмосфера была настолько радужной и веселой, что хотелось прыгать от счастья. Когда все увидели эти разноцветные, переливающиеся фонтаны, то буквально заохали от удивления.

Затем всех пригласили зайти в замок. Большинство людей составляла молодежь, взрослые же, скорее всего, решили проводить праздник в тихом, уютном доме, перед камином, попивая вино и обсуждая события прошлого года, в общем, вспоминая старину. А молодым не терпелось выпустить на волю скопившиеся эмоции и хорошенько оттянуться. Когда мы зашли внутрь, я удивилась: прошлой обстановки и не было в помине. У стенки стояли столы и стулья для тех, кто устанет танцевать и захочет присесть, выпить фруктового нектара или безалкогольный эль. Играла мелодичная музыка, везде горели огни, а у подножия лестницы стоял пьедестал, на котором возвышались два трона. Вскоре защитники спустились и сели на них. Все гости заняли свои места, девушки сели на стулья, а кавалеры стояли неподалеку. По традиции бал должны открывать защитники, но, так как король был уже стар и немощен, они станцевали всего пару па. Потом первые желающие вышли на танцпол.

Мы с Вирельгой сидели на стульях. Пока что меня никто не пригласил, и я смиренно ждала, попивая фруктовый нектар. Мы начали обсуждать, кто и как одет, последнюю моду Либерии, платья, туфли, украшения, и наш разговор плавно перешел от последней моды к манере себя вести в общественном месте. Тут я невольно вспомнила Зирель. «Интересно, попытается ли она испортить мне праздник?» – подумала я, но ее нигде не было видно, и я успокоилась: видимо, торжество пройдет без неприятных приключений. Я начала что-то оживленно рассказывать Вирельге и заметила, что она внезапно переменилась в лице и стала слушать меня не совсем внимательно – она куда-то смотрела, и глаза ее с каждой секундой становились все больше от удивления. Я подумала, что все-таки приключение будет, и резко обернулась. К счастью, я увидела перед собой всего лишь Хелену.

Она пришла в обычном белом платье с закрытыми рукавами и с шелковым поясом. На груди были три маленькие пуговки, а шейный разрез чуть открывал шею. В общем, наряд ее показался мне довольно скромным. Волосы были распущены, но некоторые пряди были собраны на затылке и скреплены заколкой с крупным жемчугом. Она излучала спокойствие, проходя мимо бушующей толпы. Мне это показалось немного странным, но еще раз подтвердило ее индивидуальность, то, что она не похожа на других девушек, она сама по себе. Думаю, любой человек смутился бы, оказавшись в такой обстановке впервые; она – нет, ее лицо было непроницаемо. Лишь когда она подошла к нам, оно расплылось в улыбке.

Мы поздоровались и поздравили друг друга с праздником. Вирельга еле скрывала свое удивление, признаюсь, я тоже мало надеялась увидеть Хелену тут, но, видно, мои слова повлияли на нее, и она решила попробовать. Я пыталась заговорить с ней на разные темы, но на каждую она отвечала отрывисто, смотря куда-то вдаль. Мне казалось, что мои попытки разговорить ее казались ей скучными, и я перестала быть настойчивой. Большую часть времени я разговаривала с Вирельгой, и иногда задавала не слишком легкие вопросы Хелен.

Вскоре меня это немного начало бесить. Я пытаюсь наладить с ней контакт, из кожи вон лезу, чтобы казаться дружелюбной, а она уставилась куда-то вдаль и смотрит, не отрывая глаз. Я не вытерпела и спросила:

– Хелен, ты разве кого-то ищешь?

– Нет, я просто наблюдаю за танцами, – также, не отрываясь от завораживающего для нее вида, сказала она.

– А ты хочешь, чтобы тебя кто-нибудь пригласил на танец? – я начала смотреть на нее немного со злобой, так как я не люблю, когда меня игнорируют, и голос мой звучал отчасти напряженно. Она обернулась, почуяв что со мной что-то неладно.

– Я не умею танцевать, увы, – сказав это, она тут же развернулась и уставилась на ту же точку.

Я оскорбилась и, фыркнув, замолчала. Вирельга все это время смотрела на мои ничтожные попытки завести разговор и пожимала плечами. Внезапно Хелен развернулась и своим спокойным нежным голосом сказала мне:

– По-моему, Красавчик Ники хочет пригласить тебя на танец.

Сама не понимая почему, я тут же обратила свой взгляд на него. Он будто пожирал меня глазами. Увидев, что я взглянула на него, он отвел взгляд. Я тоже отвернулась. От волнения у меня пересохло в горле, я сделала глоток пунша, и стразу стало легче. Через минуту Ви взяла меня за руку и с улыбкой сказала:

– Фили, он идет.

Я сразу поняла – кто.

Это и вправду был Николос. Черный смокинг подчеркивал его бездонные, голубые глаза и светлые кудри. По нему нельзя было сказать, что он волнуется, скорее наоборот – он был вполне уверен в своих действиях. Твердой поступью он подошел к нам и деликатно поздоровался. Я смотрела на него холодно и исподлобья, ожидая, что он, увидев стальную броню на моем лице, разочаруется и не станет приглашать меня на танец, но мои надежды не оправдались. Он подал мне руку и пригласил на вальс. Я не могла не согласиться, так как это показалось бы трусостью и неуместной скромностью, хотя я все это время сидела и ждала, чтобы кто-нибудь пригласил меня на танец. С другой стороны, какое мне дело – с кем танцевать.

Мы вышли на площадку, он положил свою руку на мою талию, а второй взял мою руку в свою. Мы закружились. Я думала, что забыла уроки бальных танцев в детстве, но мышечная память помнит все за меня. Я танцевала, как будто всю жизнь занималась танцами, хотя это длилось всего три года, затем я их бросила. Он постоянно смотрел мне в глаза, я лишь бросала беглые взгляды, в основном, все мое внимание было направлено в зал на другие пары. Он старался все ближе прижать меня к себе, но я специально отстранялась.

– Ты знаешь, что по окончанию праздника защитники выберут лучшую танцевальную пару вечера, – сказал он, пристально глядя на меня.

– И как ты думаешь, кто победит? – спросила я, переведя взгляд из зала на него.

– Я думаю – я, так как танцую с самой прекрасной девушкой этой страны, – его слова были так нежны и искренни, что мне на секунду показалось, что он действительно что-то ко мне чувствует, я немного смутилась, но, чтобы не показать моего смятения, я уверенно и слегка колко сказала:

– Ты, наверное, говорил это всем своим девушкам.

Я думала, он ответит то, что в этом случае говорят все парни: начнет отрицать; скажет, что я первая, кому он это говорит; нет, всего этого не было. Он лишь лукаво улыбнулся, силой прижал меня к себе и прошептал на ухо:

– А ты, наверное, не в первый раз это слышишь.

– Нет, в моем мире парни не слишком любят танцевать, – сказала я.

– Я о том, что ты прекрасна… это ваши парни говорить умеют? – улыбнувшись своей коронной улыбкой, сказал он.

Я опять смутилась и, видно, на лице моем выступила краска. Не найдя, что ответить на его слова, я лишь пролепетала что-то вроде «Спасибо за комплимент». Вальс закончился, Ник поклонился и обещал пригласить меня на следующий, я тоже сотворила что-то похожее на реверанс и ушла к подругам. После танца с Ником, парни будто с ума сошли, они начали подходить ко мне один за одним, приглашая на разные танцы, названия которых я с первого раза не могла запомнить. Начали приглашать и Вирельгу, и некоторые даже пригласили Хелен. Она сначала отнекивалась, но я настояла на том, чтобы она потанцевала, и уже во второй раз она послушалась моего совета. Вирельга тоже была занята танцами, она прыгала, кружилась как стрекоза и, видно, ей понравился один кавалер, но я не запомнила его имени. Мне казалось, что я перетанцевала со всеми парнями, что находились в зале; несколько раз я кружилась с Ником, и весьма удачно, он шутил, и я от души смеялась. Я поблагодарила его за то, что он побудил своих друзей пригласить моих подруг на танцы, он все отрицал, ссылаясь на то, что его друзья увидели, с какой красоткой он танцует, и решили тоже не отставать от него, и пригласили на танцы моих подруг.

Мне нравилось общаться с ним как с другом, он казался таким веселым, когда не строил из себя романтика-охмурителя. Он все чаще делал мне комплименты, целовал руку после каждого танца и хищно стрелял глазками. Я старалась мало обращать на это внимание. После очередного вальса мне стало немного жарко, и я решила выйти на улицу – подышать свежим воздухом. Конечно, Николос решил составить мне компанию. Мы перешли через мост, отделяющий замок от берега, и стали ходить вдоль озера. Я спросила у него, почему он не танцевал с другими девушками, он сказал, что другие девушки для него не важны, что только я единственная… и так далее, бла-бла-бла. Я не особо вслушивалась в его слова, лишь вознаграждала его саркастической, насмешливой улыбкой. Он весьма быстро понял, что пустыми банальными комплиментами меня не возьмешь, грустно усмехнулся и замолчал.

Ник шел, пиная снег и, кажется, он был чем-то озабочен, голова его была опущена, а брови иногда сходились вместе. Может, в этот момент он думал, чем бы еще меня зацепить, а, может, и о другом. Я смотрела на него с интересом. Движения его были медлительны и изящны. И даже в танце он порхал как лебедь, хотя, как мне казалось, воины всегда грубы и неповоротливы, он же наоборот – с такой гибкостью передвигался и двигал меня, что порой кружилась голова, и все это он делал так нежно, как будто в ругах у него фарфоровая кукла, – если чуть что-нибудь сделаешь не так, то у нее отлетит либо нога, либо рука. А слова он произносил, как романтик из книги, комплименты были сказаны с такой пылкостью, с такой страстью, что сразу хотелось верить. И даже мне в тот момент на минуту показалось, что он меня в действительности любит, но и вариант того, что это просто отрепетированный текст, отрицать нельзя. Мечты сразу умирали, хотя мне казалось, что из Ника получился бы прекрасный любовник, – он будто создан для этого. Любить и быть любимым, быть всегда в центре внимания, блистать и удивлять всех, кто находится рядом.

Ко мне пришла мысль: а, может, и вправду дать ему шанс, поверить его словам, от этого же никому хуже не будет… главное – не влюбиться в него, как делали это все девушки. Мне стало немного прохладно, я начала потирать руки. Я подумала, что сейчас Ник предложит мне одеть свой пиджак, но нет, он лишь спросил:

– Тебе холодно?

А затем:

– Тебе надо согреться.

Я кивнула головой и направилась обратно в замок. Вдруг он неожиданно схватил меня за руку и развернул со словами «Нет, туда мы не пойдем». Он резко приблизил меня к себе. На секунду я испугалась за свою честь, – он был на пару лет меня старше, так что мало ли, что от него можно ожидать. От замка мы были далеко, так что никто меня не услышал бы. Оставалось только надеяться, что он порядочный джентльмен.

Уж чего я не ожидала, так это того, что он вдруг начнет меня щекотать. Я начала дико смеяться и махать руками, пытаясь отстранить его. Он отпустил меня сам, и я побежала; он бросился за мной, крича «Сейчас догоню!». Мне было так смешно, и от смеха подкашивались ноги. Он догнал меня, и мы упали в снег. Я кинула в него снежок, а он опять начал меня щекотать. Мы валялись, кувыркались как маленькие дети. В итоге на бал пришли все в снегу, кое-как мы попытались что-то отряхнуть, но все равно было видно. Вирельга и Хелен весьма удивились моей перемене, – не только тому, что мое платье изрядно пострадало, но и тому, что на Ника я начала смотреть немного раскованнее и с веселой улыбкой. Мне и вправду было хорошо. В нем было скрыто два человека: один был веселый и беззаботный, а другой – страстный романтик. Или это были две разные маски, а на самом деле он вообще другой… Но главное то, что беззаботный мальчик мне нравился больше страстного романтика.

Мы пришли как раз в тот момент, когда объявляли победителей бальных танцев. К сожалению, это оказались не я с Ником, а Вирельга и ее кавалер – Парельо Льис. Впоследствии она призналась мне, что он ей понравился и, возможно, у них что-то получится. В качестве приза им дали красивую статуэтку. Она была сделана из хрусталя – мужчина вальсировал с девушкой. Он нежно держал ее за талию, а складки ее платья развевались в крутом вираже. Она наклоняла голову немного на левый бок, и открывалась ее тонкая шея. Конечно, Парельо отдал статуэтку Вирельге и поцеловал ей руку в знак благодарности.

Ник был весьма огорчен проигрышем, он был уверен, что мы несомненно выиграем этот конкурс, но я почему-то в это не верила – когда я увидела, как прыгает Вирельга, словно фея. И танцевали они так, как будто всю жизнь были бальными партнерами – именно в тот момент я поняла, что победителями будут именно они. Но я не была огорчена, напротив – я радовалась за Ви, она просто светилась от счастья. Парельо проводил ее до дома, а Ник напоследок еще раз поцеловал мою руку и сказал, что мы непременно будем победителями на следующем бале. Я улыбнулась и повернула фаукс.

Дома я еще долгое время думала о прошедшем празднике. Вернулась я немного позже, мама уже была дома. Я предугадала это и, чтобы она не волновалась, я написала записку, что ушла к подруге в гости. Весьма банальная отмазка, зато действенная. Она спросила только, как я провела время и почему я так нарядно одета. Насчет одежды я немного не ожидала… действительно – немного странно, что я ходила к подружке в парадном платье. Ну, я и ответила, мол, куда мне еще его можно одеть, вот я и пошла к подруге – покрасоваться обновкой. Она только нахмурилась и помотала головой. Думаю, скоро мои странные ответы будут все больше настораживать ее.

Глава 9 Горький рассказ Вирельги. Последствия

Несколько дней спустя мы сидели с Вирельгой в нашем секретном месте и вспоминали подробности бала. Я рассказала ей, как мы с Ником гуляли, как играли в догонялки, и почему пришли обратно на бал все в снегу, как он делал мне комплименты, и как я его смиряла недоброжелательным взглядом, тут Ви от души смеялась и восхищалась мной. Говорила, что я молодец, что не даю ему надежд. Она же рассказывала мне о Парельо, какой он замечательный и учтивый, настоящий джентльмен. Тут я сострила, сказав: «Наверное, у Ника учится». Вирельга тут же переменилась в лице, оживленно запротестовала, что Ник, мол, чудовище, как можно с девушками поступать, как он это делает, настоящий монстр, лучше бы он был морталом, а не либером, ему здесь нет места… в общем, мало хорошего. У меня округлились глаза от удивления – откуда у Ви такая ненависть к нему? Я замолчала и стала смотреть на нее тем же обескураженным взглядом.

Тут она рассказала мне о моем ухажере такое, что волосы вставали дыбом.

После ее слов я окончательно уверилась, что Ник бабник и последний подонок, что все, что он мне говорил – очередной способ закадрить девушку. Хоть он и начинал мне немного нравиться, сейчас я поняла, что он просто козел и ничего не стоит. Я сидела и слушала ее, и с каждым словом меня как будто толкали в бездну – я так разочаровалась в человеке, как никто не может. Я думала, ему никто из девушек не подходил, поэтому он их бросал, а на самом деле это было его хобби, и каждая из них была лишь его увлечением.

Это случилось не так давно, всего лишь три года назад, Вирельге было всего четырнадцать, и тогда он только начинал свою карьеру обольстителя и грандиозного подонка.

А с виду был обычным привлекательным мальчиком, общительным и веселым, занимался военным мастерством, проводил время с друзьями и так далее. Их познакомила Зирель, они ведь учились, да и сейчас учатся в одной группе, вот и Зирель решила познакомить Ви с одногрупником. На тот момент у Ви еще ни разу не было парня и, конечно, для нее это было ново, неожиданно и увлекательно. Вирельга сказала, что тогда она была не настолько привлекательна, чтобы нравиться мальчикам: подростковые прыщи, детское выражение лица и взгляды на жизнь. В общем, для нее это была необыкновенная удача, что Николос Финен обратил на нее внимание. Сначала они встречались, только когда Зирель приводила Вирельгу с собой, потом Ник стал приглашать ее гулять, смотреть на звезды, в театр, на бал, в общем, был весьма прилежным мальчиком, поцелуи не выпрашивал и обниматься не лез.

– Я начинала понимать, что потихоньку влюбляюсь в него, – продолжала Ви, – мы часто ходили, болтали, он смешил меня, а я смеялась от души. Каждый день я с нетерпением ждала встречи, нередко он пропускал их, говорил, что времени нет, надо тренироваться, я все терпела и ждала. В конце концов я поняла, что больше не могу жить без Ни-колоса Финена, что он – моя судьба. Но люди ошибаются, – она говорила так, как будто была отрешена от мира, глаза смотрели вдаль, а на лице не было никаких эмоций.

– Однажды на очередном балу, где присутствовали все его и мои друзья, мы танцевали. Я трепетала в его руках, как птичка, а он так сладко смотрел на меня, такими влюбленными глазами… и вот в тот вечер я позволила ему первый раз поцеловать меня, не просто в щечку или в губы, а так, как любящий человек целует свою вторую половинку. Думаю, это был самый сладкий поцелуй в моей жизни… ты не представляешь, как мне тогда было хорошо! Танец закончился, он оставил меня с Зирель и ее подругами, а сам ушел к своим друзьям. Я наблюдала за ним и заметила, что все его приятели подходят, хлопают по плечу и что-то с улыбкой говорят, поглядывая на меня; потом они все начали давать ему ниллы. Зирель взяла меня за руку и попыталась увести, ссылаясь на недостаток воздуха и прочие нелепости. Я пыталась выяснить, что все это значит. И лучше б я тогда не обратила на все это должного внимания, тогда бы нервные клетки остались целы, – она усмехнулась, но так смеются люди, который разочаровываются в чем-то. – Зирель мне все рассказала. Она слышала на тренировках разговор Ника и его друзей. Они поспорили: сможет ли Ник влюбить в себя прыщавую тихоню и в доказательство поцеловать ее на балу. Что ж, он смог, ему все дали обещанные ниллы, а о моих чувствах никто и не подумал. Я была разбита, мне не хотелось верить во все это, я беспомощно мотала головой из стороны в сторону и все отрицала. Я не могла поверить в такую подлость – как он мог поступить так со мной, он ведь любил меня! По крайней мере, так мне казалось… Я всю ночь пролежала без сна, с бала я сбежала, потому что я даже говорить толком не могла. На следующий день я подошла к Нику, язык заплетался, и я еле-еле сказала «привет». Он довольно холодно и без участия поздоровался со мной, и мы замолчали. Я смотрела на него умоляющими глазами, а он даже внимания на меня не обращал. Потом он вздохнул, похлопал меня по плечу и сказал таким голосом, как будто мы с ним не встречались больше трех месяцев, а были просто приятелями: «Ну, что ж, Ви, думаю, у нас ничего не выйдет, лучше будет расстаться. Надеюсь, мы останемся друзьями?» Он улыбнулся и посмотрел на меня. На глаза наворачивались слезы, и я еле сдерживала их. Я последний раз взглянула ему в лицо, развернулась и ушла, ничего не сказав. А он прокричал мне в след «Ты сильно не расстраивайся, у нас ведь практически ничего серьезного не было, просто не сошлись характерами». Ты представляешь, что я тогда чувствовала? Как мне было больно?

– Д-да… – тихо, почти шепотом, сказала я, – он просто свинья! – я замолчала, так как была обескуражена услышанным. Ник почти пробрался ко мне в душу, и сейчас я слышу такое, от чего дар речи теряется. Я смотрела в пол неотрывно и все думала, как люди могут быть такими бессердечными, так жестоко поступать с другими людьми, будто у них самих вместо сердца холодный камень. Я ужасно разочаровалась в нем, и мне не хотелось видеть его, даже слышать его имя. Отныне он для меня – пустое место. Он – никто и звать его – никак.

Я действительно не могла представить, что Ви тогда чувствовала, ведь со мной такого никогда не случалось и, благодаря предостережению Вирельги, сейчас не случилось. А тогда она была еще не совсем взрослой! Хотя и сейчас она не достаточно зрелая, но хотя бы смотрит реально на ситуации и здраво оценивает людей. Но и с этим можно поспорить – ведь не все ли мы теряем разум, когда влюбляемся? По причине нашей недалекости мы сами не раз ставим палки себе в колеса, но жизнь состоит из проб и ошибок, никто еще не отменял эти правила, вот люди и учатся на своих неудачах.

– Я не сочиняла эту историю, и тогда я поклялась никому об этом не рассказывать… по крайней мере, из моих уст! Но, когда я услышала, что ты начинаешь петь ему дифирамбы, я… не знаю, мне не хотелось, чтобы ты почувствовала то же, что и я тогда. Поверь мне, Фил, мне было очень больно! – она так смотрела на меня, как мать смотрит на своего ребенка, который употребляет наркотики, и хочет предостеречь его, направить на нужный путь. Меня тронул этот взгляд. Похоже, Ви действительно самая лучшая подруга, не всякий бы поступил так.

– Ви, я верю… и хоть мне на мгновение показалось, что он реально что-то чувствует ко мне, сейчас я понимаю, что это – его очередная маска. И… я хочу сказать спасибо за то, что ты доверилась мне и рассказала свою тайну. Ты не волнуйся, я и под пытками ее не выдам, – тут мы немного посмеялись, она расслабилась, и мы перевели тему. Я поддерживала разговор, но думать могла лишь об одном. Мне рано или поздно придется с ним встретиться, и тогда я покажу ему всю холодность моего черного сердца. Пусть он сгорит от досады, я буду лишь смеяться над его беспомощностью.

Прошел день, и лишь на следующий, когда я со своим новым мечом пошла на тренировку, я увидела Ника. Мне было очень интересно смотреть на его поведение и реакцию на мои отпоры. Когда я пришла туда, он тут же подбежал ко мне, раскрывая свои объятья. Я лишь смерила его холодным взглядом и прошла мимо. Он, выпучив глаза от удивленья, встал как вкопанный на одном месте и так стоял где-то полминуты, потом он пошел за мной.

– Я так давно тебя не видел… – начал он.

– Всего день, – отрезала я.

– Для меня этот день тянулся, как вечность, – я взглянула на него исподлобья и ухмыльнулась. – Фи, почему ты так со мной? Что я не так сделал?

– Во-первых, меня зовут Филиппа! – вскрикнула я, сверкая глазами. – А второе, мы, наконец, начнем урок? Я пришла тренироваться, а не языком молоть!

Он мотнул головой, соглашаясь, и извинился за коверканье моего имени. Я резко обнажила меч и кинула в сторону ножны. Меня всю колотило от злости, и это весьма помогло мне – я сражалась, как лев. Конечно, победить я его не могла, но отражала все нападения и сама не уступала в жесткости. Во время схватки он заметил, что у меня новый меч, похвалил его легкость и дизайн, также заметил, что он старинный. Я бросала на него свирепые взгляды, и иногда он ловил их, смущался и замолкал, хмуря брови и надувая щеки. Несколько раз он пытался заговорить, но я отвечала коротко и раздраженно. Большую часть урока мы провели молча, он лишь давал мне советы по военному мастерству. По окончанию занятия я уже собиралась уходить, как он остановил меня и отвел в сторону. Я стала ждать его вопросов, он смотрел на меня внимательно, как будто желал проникнуть в мой разум, услышать мои мысли, но я не давала ему, я жестоко смотрела на него и уже знала наперед, что отвечать. Наконец он отвел взгляд и посмотрел на мой меч.

– Этот меч… его тебе подарила Вирельга? – задумчиво сказал он.

– Да, – ответила я, не отрывая все это время от него взгляда.

– Хороший подарок, ценный и довольно серьезный… жаль, что она не подарила тебе своей чрезмерной влюбленности! Ты ведь в курсе, что… – он не успел закончить, я его перебила, хотя впоследствии поняла, что надо было дать ему договорить.

– Да что ты знаешь?! Что ты вообще можешь знать об этом светлом чувстве?! Ты ведь бессердечное животное! Тебе от девушек нужно только одно, и ты с такой легкостью все это делаешь, что я даже иногда сомневаюсь, врожденный это дар или приобретенный. И больше не надо мне заливать о своих чувствах ко мне, все это ложь! – я кричала, из меня будто демоны лезли, хотелось все ему сказать, все, что накипело, выбросить весь этот шлак, скопившийся во мне.

– A-а… я понял! Да-да, конечно Вирельга рассказала тебе о своей несчастной судьбе, но поверь мне – это все неправда, она сказала это для того, чтобы… чтобы настроить тебя против меня. Просто она давно уже была влюблена в меня, поэтому она и сказала тебе этот вздор. Поверь мне, все было не так, как она описала, – он говорил так, как будто он был заключенным, а я судьей, определяющей его на смертную казнь. А он в последние мгновение хотел оправдаться и избежать страшной участи.

– Какой же ты лгун! И как же она мне все это описала? – с сарказмом спросила я.

– Ты и сама знаешь… в любом случае – это все неправда!

– Да? А вдруг она сказала мне правду, вдруг она решила покаяться мне? Откуда ты знаешь, что она мне сказала? – парировала я.

– В том-то и дело! Она не могла сказать тебе правду, так как правда является совсем невинной, ничего такого в ней нет, следовательно, ты бы так не бесилась, – видно было, что он смущен и рассеян, и пытается сообразить, что бы еще поубедительнее сказать.

– И вообще, с чего ты взял, что то, что она мне сказала, было о тебе? А? Вот, вот! Это еще раз подтверждает, что ты знаешь, о чем она мне сказала и пытаешься оправдать себя, выставив Вирельгу лгуньей!

– Ничего это не доказывает! – со злостью сказал он. Видно, и у него терпенье лопнуло. – Ты с самого начала занятия вела себя так, как будто я в чем-то виноват, хоть я и не знаю, чем я тебя в этот раз прогневал. Естественно, я начну допрашивать, что не так, у меня выбора не остается!

– Выбор есть всегда! Ты мог равнодушно отнестись к этому, и ничего бы не было! Но ты же рискованный парень – зная, о чем пойдет речь, начал выступать!

– Да я не могу равнодушно относиться ко всему, что с тобой связано! И к тебе – в том числе! – кричал он, и мне казалось, что с каждым словом он становится все больше и больше. – Мне не все равно, что с тобой происходит! Ты в состоянии это понять?! – на его слова я усмехнулась. – И при чем тут Вирельга со своей тяжелой участью?! Речь идет о нас! Что между нами!

– А что между нами?! – вскрикнула я, подняв на него испытывающий взгляд.

Он молча посмотрел на меня, а потом сказал:

– Что-то особенное.

– Нет между нами ничего особенного! И никогда не будет! – злобно бросила я. – Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, и продолжаешь делать! Может, люди и способны меняться, но я в этом сильно сомневаюсь! – сказав свои последние, суровые слова Николосу Финену, я развернулась и ушла прочь. Он продолжал стоять и смотреть мне вслед, но я не обернулась.

Не знаю, почему, но мне хотелось заплакать… лечь куда-нибудь и заплакать. Тысячу раз я прогоняла в голове наш разговор, каким он был убедительным; на минуту я даже верила и допускала возможность, что Вирельга соврала мне, чтобы я не начала встречаться с Ником. Но зачем? Для чего? У нее уже появился интересный привлекательный парень, ей с ним хорошо, зачем же разрушать мое счастье? Или так она хотела отомстить Нику? Перерезав последнюю ниточку между нами, пока я еще не начала сильно к нему привязываться. Вариант того, что она хотела разорвать нас с Ником из-за ревности, отпадает. Это просто нелогично. А вот то, что она сделала это, чтобы насолить ему – возможно. Или все, что она мне сказала, было правдой и Ник действительно такой отъявленный подонок?.. В первом случае я потеряю подругу, во втором – парня. Хотя, я уже поставила точки везде, так что фактически я его уже потеряла. Но вот не пойму своего чувства – мне жаль, очень жаль…

Возможно ли, что он мог измениться? Есть хотя бы малая вероятность того, что он любит меня? Но я не знаю! Я настолько запуталась в его характере, что выявить, кто настоящий Николос Финен – невозможно. Да и вряд ли кто-то живущий в этом мире знает подлинник. Он окутал себя таким ореолом лжи, что найти прореху к правде просто нереально. Я пришла в наш с Вирельгой укромный уголок, в наше секретное место, раздвинула лианы ивы, прошла внутрь и вскарабкалась наверх, где мы обычно сидим с Ви, укрытые от всего, от дневной суеты. Я убрала лианы, чтобы было видно озеро, и начала смотреть на тихую воду и думать об этом, не очень хорошо прошедшем дне. Так я просидела больше получаса. В полной тишине, лишь дуновения ветра нарушали эту тишь. Но я их будто не слышала, единственное, что звучало в моей голове – это мысли, они переговаривались, перебивали друг друга, кричали, а иногда шептались и давали мне все новые и новые темы для обдумывания. Внезапно ко мне пробралась Вирельга, сначала я даже не заметила ее, она так тихо пролезла ко мне, что я обратила на нее внимание только тогда, когда она заговорила со мной.

– Ник искал тебя… он заходил ко мне домой, – я подняла на нее взгляд и опять опустила, – ты что, сказала ему все… что я тебе рассказала? – в голосе ее прозвучала тихая дрожь, будто она боялась его, боялась исхода.

А иногда так говорят люди, когда их ложь распространяется и больше и больше людей узнают о ней, и тогда эта ложь может стать правдой.

– Нет, – я тяжело выдохнула воздух из легких, – думаю, он сам догадался. Воцарилось молчание, она смотрела в пол, о чем-то думая, я подняла на нее взгляд и начала смотреть на подругу, на ее реакцию. Вскоре я решила начать говорить, так как ее молчание озадачивало меня, мне казалось, что она мне что-то не договорила, и я решила все узнать.

– Зачем он приходил? – тихо, спокойным голосом спросила я.

– Он искал тебя, сказал, что хочет поговорить. И все. Я сказала, что с утра не видела тебя, и он ушел.

– Ясно, – я замолчала и облокотилась на ствол дерева, – даже если б я ему рассказала все, какое это имеет значение?

– Никакого, просто… не хочется, чтобы кто-то знал, что я так сетовала на свою судьбу и нашла жилетку, чтобы выплакаться. Не хочу, чтобы обо мне создалось впечатление несчастной девушки, так жестоко преданной любимым человеком. Я хочу, чтобы люди смотрели на меня и думали, что у меня все всегда прекрасно, что неприятности не трогают меня, и чтобы все они брали с меня пример… пример моей оптимистичности.

– Я поняла… просто, ты извини мне мои мысли… я тут сидела и думала, и на минуту показалось, что ты все это рассказала мне, чтобы насолить ему.

– Фили, я не собираюсь мстить ему! Он мне не нужен, меня с ним ничего не связывает, он потерял для меня значение, я лишь хотела предостеречь тебя, – она пододвинулась ко мне и как прежде взяла меня за руки. На глаза мне навернулись слезы, и я уже не могла сдерживать себя и разразилась в рыданиях.

– Просто, он был так красноречив! Что я подумала, что ты… все наврала, а он… любит… любит меня, – я закрыла лицо руками и начала плакать. Вирельга прижала меня к себе и начала гладить мою голову, успокаивая меня.

– Если тебе и вправду так кажется, если ты действительно думаешь, что он был правдив с тобой, что он любит тебя, почему бы тебе не быть с ним?

– Нет, – я отстранилась от нее, – что сделано, то сделано. Я ни за что не буду извиняться за свои слова. Не буду просить его встречаться со мной. Может, не исключено, что он говорил от чистого сердца, но наверняка я это знать не могу.

– Что ж, это твое дело. Но поверь, мне бы и в голову не пришло использовать тебя, чтобы отомстить ему. Он не достоин твоих слез, – она вытерла мои слезы и улыбнулась. – Пойдем ко мне? Попьем чаю.

– Нет… я, пожалуй, домой. Увидимся завтра, – я попыталась улыбнуться и обняла ее.

Дома я опять обдумала все. И сошлась на том, что Вирельга не могла наврать мне. Ей это просто ни к чему.

Глава 10 Долгожданное знакомство с пегасами

Несколько недель я не разговаривала с Николосом Финеном, мне от этого даже легче было, хотя и немного досадно. Когда ты знаешь, что кому-то нравишься, пусть даже этот человек и не симпатичен тебе, ты все равно получаешь удовольствие от внимания и, когда это внимание прекращается, ты испытываешь недостаток в нем. Он не пытался вымолить прощенья, напротив, он был со мной строг и немногословен. Мы виделись только на военных уроках и разговаривал он исключительно по делу. Я не была против, если он надеется, что я прощу его и предложу вернуть все на былой лад, но пусть не обольщается – этого не будет. Я твердо буду стоять на своей позиции, пока точно не удостоверюсь, что он чувствует ко мне и на что он готов ради меня.

Пару дней назад мы начали изучать наземную езду на пегасах, – я никогда не ездила на лошадях, особенно на лошадях с крыльями! Первый урок был – обучение езды шагом и учебной рысью, там важно держаться ногами, чтобы не выпасть из седла, мне этому надо еще тренироваться, чтоб в дальнейшем я смогла без страха ездить галопом и даже летать. Но пока надо освоить азы. Теперь, когда я вполне умею защитить себя мечом и принять атаку, я буду учиться военной езде на пегасах и полету на них в воздухе. Это намного интересней обычных размахиваний мечом. Мне выделили своего «резвого мустанга», его подбирали по моему телосложению и росту, чтобы он был не высок для меня и не буйного характера. Мне понравился мой пегас, хоть он и среднего роста по сравнению с другими, но выглядит довольно мило. В холке он 170 сантиметров, крылья длиной два метра, при моем росте 167 сантиметров, он – самый подходящий вариант. Шерсть у него гладкая бело-серого цвета, с виду не скажешь, что он ленивый, мышцы очень хорошо развиты, видны сильные ноги, здоровая шея и крылья… огромнейшие крылья! Когда он раскрыл их, я чуть рот от удивления не открыла – ничего подобного я даже в кино не видела, бесподобное зрелище. Зовут его Ветерок, имя весьма подходит под его наружность и спокойный характер. И такое интересное совпадение: я умею превращаться в ветер, и пегаса моего зовут Ветерок. Когда вывели пегаса Ника, я поняла, что мой Ветерок с ним и рядом не стоял. Его пегас был огромен, почти два метра, а крылья еще больше, темно коричневый цвет шерсти, с черной гривой и хвостом, а крылья были пестрыми – смесь черных и коричневых красок. Он слушался его беспрекословно, казалось, что можно было только слово сказать, и он все тут же поймет. Признаю, Ник смотрелся на нем бесподобно, прирожденный военачальник. Пегаса звали Победоносец… ну кто бы сомневался! Я с досадой посмотрела на своего Ветерка, который после крупного Победоносца смотрелся как-то нелепо и хило… но мне нравился мой пегас, и другого я не хотела.

Затем Зирель вывела своего, и при этом было столько шума, что казалось, не лошадь с крыльями из стойла выводят, а стадо слонов. Он бился, вырывался, прыгал и размахивал крыльями во все стороны, пока смотрители пегасов выводили его, предварительно связав веревками, но их усилия были тщетны, он не давал им и шагу ступить, только тянул назад. Это сопровождалось ругательствами рабочих и протяжным ржаньем пегаса, топотом копыт и хлопаньем раскрытых крыльев. Ее пегас был немного меньше пегаса Николоса, но что бы было, если б так неистовствовал Победоносец? Пегаса Зирель звали Неукротимый. Тут я могу проиллюстрировать известную поговорку «Как корабль назовешь, так он и поплывет». Он был весь черный, как смола, мышцы играли на солнце и, несомненно, на конкурсе красоты среди всех известных пегасов он занял бы первое место. Смотрители так и не смогли вывести его из стойла, пока к нему не подошла Зирель, не взяла веревки, и сама его не вывела. Тут все случилось как по волшебству, между Зирель и ее пегасом как будто пробежал заряд энергии – она взглянула в его глаза, и он послушно пошел за ней. Видно, только она способна была укротить неукротимую лошадь, и этот зверь, весь трепещущий злостью и ненавистью покорно пошел за хрупкой девушкой. Ну, не сказать, что Зирель была хрупкой, но все же девушкой. Я удивилась этой преданности. Он не подпускал к себе никого, кроме Зирель, только ее признавал, между ними была какая-то связь, и это завораживало.

Первый вылет в небо у новичков вроде меня должен будет состояться через месяц упорных тренировок, к тому времени мы уже освоим рысь, научимся держаться на пегасах и ездить в галопе. Хотя все и говорят, что летание легче езды по земле, мне так не кажется. Это намного страшнее, ведь падать не с двух метров высоты, а с нескольких десятков метров или даже километров намного опаснее, и вероятность того, что ты что-нибудь сломаешь при падении – больше. Может, это легче, потому что когда ты в галопе или рыси, ты держишься, чтобы не выпасть из седла, так как пегас совершает равномерные скоки, и тебя то и дело выбрасывает; а на лету такого нет, ты просто сидишь, а он не отталкивается от земли, не подпрыгивает и не дергается, а спокойно летит. Но с другой стороны, и летать можно как камикадзе, делать всякие крутые развороты, винты и резкие падения вниз или вертикальные подъемы вверх, при этом тоже надо иметь сноровку и сильные мышцы на ногах.

На тренировке я познакомилась с двумя интересными девчонками. Они необыкновенно похожи друг на друга, сначала я даже подумала, что они сестры – у обеих рыжие волосы, и обе одинаково разговаривают. Но оказалось, что они просто подружки, знающие друг друга очень много лет, практически с рождения. Они веселые и общительные, особенно когда пытаются рассказать какую-нибудь занимательную историю, перебивая друг друга, тогда получается сплошная белиберда и неразбериха, и от этого хаоса невозможно не засмеяться.

Первую зовут Эвелин Норс. Очень красивое и мелодичное имя, да и сама она неплохой наружности. Темно-рыжие волосы средней длины, ослепительно белая кожа и большие красные губы. Глаза ее были как-то далеко посажены друг от друга, миндалинками направлены вверх и ярко голубого цвета. Когда она смотрела исподлобья, казалось, что взгляд немного раскосый, но стоило присмотреться, и этот эффект исчезал. Видно, она была более раскованной и общительней своей подруги, вела себя непринужденно, как будто всю жизнь меня знала. Мне нравится такой тип людей, с ними чувствуешь себя спокойнее, нежели с теми, кто пристально всматривается в тебя, ища что-то недоброе. Такой была ее подруга – Рьетта Арьини… Да уж, имя что надо, пока выговоришь язык сломаешь в четырех местах. Но оно как влитое подходило под описание своей хозяйки. Скованная, нахмуренная, подозрительная, она больше десяти минут просто рассматривала меня, пока Эвелин рассказывала истории про тренировки и пегасов.

Рьетта была не очень заметной внешности, но, как ни странно, с Эвелин они были весьма схожи, и не по характерам, а внешне, только Эвелин досталось более привлекательная наружность, а Рьетте нет. У нее также были расположены глаза, и даже такого же цвета, та же белая кожа, средний рост, губы немного меньше, но это нисколько не отвлекало. В одном их внешности расходились в цвете волос. У Рьетты они были светло рыжего цвета, что совсем не украшало ее, другое дело у Эвелин – роскошные, насыщенные, бордовые волосы, это более бросалось в глаза. Но что мешало Рьетте быть такой же клевой, как ее подруга? Вряд ли это были волосы, ведь различие только в этом. Нет, не в этом, волосы тут были не при чем.

Эвелин с самого начала преподносила себя людям так, как будто она красотка, каких свет не видывал, широко улыбалась, сверкала раскосыми глазками и весело хохотала, люди чаще смотрели на нее, желали общаться с ней, в этом ее плюс. А теперь возьмем Рьетту. Она не настолько коммуникабельна, неприветлива, и уж слишком пристально глядит на людей, так, что у тех создается впечатление, что она какой-то дикий заморыш. Проблема в том, что она изначально так преподнесла себя людям, даже в моем случае, что помешало мне подумать, что Рьетта красавица, как и Эвелин. Она сама. Это она заставила меня так о ней думать.

И теперь я точно не изменю своего первого впечатления. И дело кроется вовсе не в цвете волос или в ширине подбородка, дело в людях, в их внутреннем мире – как они себя видят, так их и видят окружающие.

Конечно, потом Рьетта разговорилась, и нам стало намного веселее. Я прониклась к ней симпатией, да и она, думаю, тоже. Они рассказывали мне о своей любви к пегасам, – оказывается, подружки с детства умели на них ездить и ухаживать за ними. Их родители всю жизнь разводят пегасов, это стало смыслом их жизни. Девочки следят за конюшней и за самими животными, чтобы никто не заболел и не умер. Они числятся в списке военного кружка, но хорошо мечом не владеют, их задача – полеты. В этом они лучше всех.

– Так ты умеешь владеть мечом и одновременно быть нишери? – спросила меня Эвелин.

– Э, ну да… разве это необычно? У вас многие владеют несколькими дарами… не в совершенстве, конечно, но, по крайней мере, умеют обращаться.

– Нет, дело не в том. Просто ты с другого мира, – заметила Рьетта.

– Рьетта, опомнись! У нее же родители отсюда! – Эвелин обернулась на свою подругу и сказала ей таким тоном, как будто та сморозила глупость.

– И многие об этом знают? – спросила я, переводя взгляд с Эвелин на Рьетту.

– Конечно! Ты же у нас типа знаменитости. Девочка из другого мира, довольно интересная личность, да и все вокруг заметили как… – она умолкла на секунду и хитро взглянула на меня, я помотала головой, ожидая продолжения фразы. – Как Красавчик Ники увивается за тобой, но ты до сих пор не ответила взаимностью.

Я смутилась от таких подробностей и потупила взгляд. Она продолжила.

– Ты действительно интересна, Филиппа. Как? Почему? Разве он тебе не нравится? Он же красив и силен, обаятелен и развязен, настоящий ловелас, – она так восхваляла его, будто Ник был каким-то совершенством, да еще с такой интонацией, будто каждая девушка обязательно должна была влюбиться в него, – да еще и сам обратил на тебя внимание, больше двух месяцев бегал за тобой, а ты…

– Послушай, Эвелин… раз он такой бесподобный… почему же ты не с ним? – спросила я, прерывая ее глупый монолог.

– Ох, да брось! Он не особо обращает внимания на меня… так, удается заговорить, но ненадолго. А мне бы так хотелось… – она мечтательно обратила взгляд в небо и вздохнула.

– Хм… все-таки он не со всеми успел перевстречаться, – ухмыльнулась я.

– Нет, нет, конечно, не со всеми! Ты наверно не так поняла, он встречался с немногими, но влюблялись в него почти все. Это необыкновенная удача – начать встречаться с Ником.

– Хм… нет, я так не думаю. Конечно, у всех вкусы разные, но я не считаю Ника совершенством… далеко нет! У меня он отпечатался как похотливый, самовлюбленный и чересчур уверенный в себе бабник, – при моих словах Эвелин поморщилась, а Рьетта засмеялась.

– Ну, раз он не такой совершенный, – немного с недовольством и раздражением начала Эвелин, – то кто тогда для тебя идеал?

– Идеала нет, Эвелин! – Она вытаращила глаза и уставилась на меня. – Само по себе слово «идеал» – что это? В чем оно проявляется? Во внешности? Ну уж извини, у всех вкусы разные. Тогда в чем? Характер? Тоже не факт, у всех есть недостатки, и ничего с этим не поделаешь. Взять Ника – да, он хорош собой, но его внутренний мир настолько замутнен и темен, что невозможно до конца разобраться – какой он. В одной ситуации такой, в другой совершенно иной. И ты не знаешь: когда он врет, а когда говорит правду. Он настолько привык это делать, что ложь стала для него как обыденное дело, он говорит ложью и уже не замечает, что это дошло у него до автоматизма.

– Но откуда ты знаешь, что говорит он: ложь или правду? Ведь ты только что сказала, что нельзя различить его ложь от правды, – спокойно спросила Рьетта, пристально смотря мне в глаза.

Я опустила голову и задумалась. А ведь она права. Я усмехнулась и подняла на нее взгляд.

– Понимаешь, наверное, это предчувствие. Или недоверие.

– Но ты не знаешь до конца: ложь это или правда. Тебе кто-то вложил в голову, что он врун, вот ты так и думаешь.

Я промолчала. Здесь действительно есть над чем подумать, но я не хотела снова все вспоминать. Внезапно Эвелин прервала мои мысли своим звонким голосом.

– Эй, Джереми! Не бери Дони! У него нога хромает!

Я обернулась и начала искать глазами того, к кому обращалась Эвелин.

Я заметила небольшого роста мальчика с причудливой прической, она вызвала на моем лице улыбку. Забавный ершик на голове придавал ему неряшливости, да и, по-моему, он сам и был таким. Ему можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать, непонятно как, но он вызывал у меня приятные эмоции, у него были пухлые щечки и маленькие серые глазки. И, когда он улыбался, были видны ямочки на щеках, а края губ сами ползли вверх, и улыбка была похожа на «птичку», своеобразную галочку, которую дети обычно рисуют на своих рисунках, изображая вдалеке улетающую птицу. Голос его, видно, еще не до конца сломался, тона были противоречивы друг другу, – он был одновременно и звонким, и немного хрипловатым, и каким-то детским. Я встретила его лучезарной приятной улыбкой, и немного удивилась, когда он, посмотрев на меня, потупил голову и засмущался, пухлые щечки сразу загорелись румянцем.

– Познакомься, это моя новая подруга – Филиппа, – она указала на меня, я улыбнулась и протянула ему руку для пожатия, он смущенно взял ее и тут же отдернул. – Филиппа, это мой младший брат Джереми.

– Приятно познакомиться, Джереми!

– Мне тоже… – Мы все замолчали, присутствие нового человека заставило прекратить нашу прежнюю беседу, а на создание новой, по-моему, ни у кого не нашлось воображения. К счастью, тут же нашелся мой новый знакомый, но и его тема пошла не в ту сторону:

– А я видел тебя раньше, на балу. Ты танцевала с Ником.

– Э-э, да, жаль я тебя там не видела.

– Я не танцевал, я…

Его прервал еще один звонкий, но уже более мужской, хриплый голос, исходивший откуда-то сверху, и от этого голоса меня будто током ударили.

Он звучал как-то грубо и повелительно, и я тут же узнала этот голос.

Несомненно, он принадлежал Николосу Финену, восседавшему на высоком пегасе.

– Джерри! Тебя еще стойло Победоносца ждет, или ты забыл о нем?

– Конечно, нет, Ник, я мигом. Пока, Филиппа, мне очень приятно было повидать тебя!

И он убежал в конюшню. Я смотрела ему вслед и возмущалась тому, как Ник разговаривал с Джерри. Тут я вспомнила, что он все еще здесь и резко подняла на него гневный взгляд. Ник смотрел на меня холодными глазами, сжимая губы. Я одарила его взглядом презрения и отвернулась. Он развернул пегаса и погнал его прочь от нас.

– Одно мы знаем точно, – начала Рьетта.

– И что же? – спросила я.

– А то, что Ник ревнует тебя к каждому парню, даже к такому, как Джерри.

– А что с Джерри не так? Почему «даже»? – раздраженно спросила я. Она не ответила, лишь улыбнулась. – Мне кажется, он довольно милый.

– Да, только Джереми это не говори, а то он на радостях подумает, что ты в него влюбилась, – засмеялась Эвелин.

Я поморщилась, но ничего не ответила. То, что Ник ревнует, меня совсем не обрадовало. Еще сделает что-нибудь абсурдное, и кто-нибудь пострадает.

Глава 11 Воспоминания

Меня все чаще начали посещать мысли, что я уже вполне готова отправиться на поиски отца. Я знаю, что это очень рискованно и опасно, но даром нишери я обладаю довольно хорошо, а мечом еще лучше, так что я смогу за себя постоять. В любом случае, если что-то случится, что-то непредвиденное, то я смогу переместиться в мой мир с помощью фаукса. У меня уже практически созрел план проникновения в Морталу, но надо выбрать подходящий момент, когда Вирельга будет чем-нибудь занята, и я буду свободна от ее непрерывной опеки. Но пока такой случай еще не предвиделся. Я очень хочу рассказать ей все, хочу, чтобы она поняла меня, но, сказав это, я навсегда потеряю возможность когда-либо вновь появиться в Либерии. У меня отберут фаукс и изгонят отсюда. Хотя над тем, как они отправят меня домой без фаукса, еще надо подумать. Если они отберут его, я не смогу отправиться туда, значит, мне придется остаться тут, или они запрограммируют его на одно перемещение… если такое вообще возможно. Надо бы как-нибудь деликатно спросить у Вирельги, как старейшины отправят меня домой без фаукса… хотя, это плохая идея, уверена, она тут же догадается.

В общем, я решила все держать в себе и никому ни о чем не распространяться, дабы не привлечь к себе много внимания, я и так пользуюсь неплохой популярностью. Многие проявляют ко мне немалый интерес. Это понятно, я ведь с другого мира, всем интересно – что там, по другую сторону реальности. Я стараюсь преподносить мой мир им в хорошем свете, нет, я конечно не про все вру, но где-то приукрашиваю, чтобы не так стыдно было. Иногда бывает, что вокруг меня собирается целая толпа, и все они слушают мои истории. Это приятно, когда на тебя обращают внимание столько людей… и какое внимание! Все они буквально с раскрытыми ртами слушают мои байки.

Однажды я рассказала им историю про Робина Гуда. Сама я точно не знаю, правда это или нет, но все-таки хочется верить, что в Англии был такой замечательный, добрый, смелый и, самое главное, красивый мужчина, который защищал слабых. Я постаралась описать его в самых ярких красках, о том, как он отважно сражался с солдатами шерифа Ноттингема, как раздавал деньги бедным и обездоленным, как неоднократно спасал деву Мэриен, их жаркий поцелуй, ее похищение, и как он спасает ее от цепких лап шерифа, вонзив клинок ему в сердце. Признаюсь, это произвело фурор на моих слушателей, они буквально кричали от восторга, когда в конце истории Робин и Мэриен поженились. Но одна вещь им не понравилась – то, что Робин хорошо стрелял из лука. В этом я сделала промах, ведь их враг был отличным стрелком, а я это не учла.

Но с другой стороны, не буду же я переделывать историю… уверена, им она понравилась и даже очень. Дети потом еще несколько дней обсуждали ее. И еще одно я могу сказать точно, что эта история навсегда поставила крест на моей спокойной жизни – теперь как только я где-либо появлялась, все как по щелчку собирались вокруг и просили что-либо рассказать.

Поначалу это даже льстило мне, но потом начало изрядно надоедать. Никакой уединенности, было дело, что я рассказывала все Вирельге, теперь же мне приходится выступать перед целой аудиторией. В любом случае я рада, что сумела расположить к себе большую часть Либерии. Все хотят со мной познакомиться, пообщаться. Конечно, по большому счету, это из-за того, что я из другого мира, а не была бы я оттуда – хотели бы многие проводить со мной время? Я была бы обычной, как все они, и не было бы во мне ничего примечательного. Хотя, человек сам делает себя ярким, и любого можно расположить к себе, главное – знать правильный подход.

С другой стороны, мне ли об этом говорить? Люди сами тянутся ко мне, из-за моего обаяния или из-за интересных историй – это не важно. Я зацепила их чем-то, и все они ищут подход ко мне, и я для этого совсем ничего не делаю. Я очутилась в выгодной позиции. Вот если б с самого начала я не познакомилась с Вирельгой, а была бы одна и сама искала бы себе подружку, может быть, все было бы по-другому. Может, я не смогла бы расположить к себе людей, вот тогда пребывание в Либерии стало бы для меня в тягость, и я не наведывалась бы сюда так часто. Но такое не случилось бы. Я в этом уверена. Чтобы знакомиться с людьми, надо быть простой, веселой и жизнерадостной, и люди будут заряжаться от твоего позитива, и сами они будут искать встречи с тобой. Непринужденность притягивает больше, нежели замкнутость и нелюдимость. Чтобы быть успешным, надо быть веселым. Простая логика.

И я это поняла из жизни. В первом классе я была довольно замкнутым ребенком, конечно, это объяснимо. Я никогда не знала отца и других родственников, кроме мамы, да и то она постоянно была занята работой. Мы жили в тихом городке на побережье Англии. Работу найти там сложно, и маме постоянно приходилось менять ее. А я была обычным тихим ребенком, постоянно сидящим дома и играющим в куклы вместо того, чтобы гулять в парке с друзьями. Вот началась школа, первый класс, для меня это было моральным потрясением. Я, привыкшая к одиночеству, должна была ходить туда, где такое количество детей, бегающих и орущих. Я была не в своей тарелке, на перемене сидела в классе и читала «Приключения Тома Сойера» – моя любимая книга детства. Естественно, я заполучила репутацию «ботана» и одиночки. Дети сторонились меня и не хотели общаться, даже не пытались. Со временем у меня начались депрессии, я часто плакала и не хотела ходить в школу. А самое обидное то, что я никак не могла понять: почему дети ко мне так относятся. Я не была занудой, не умничала, конечно, была не разговорчива и скрытна, но ведь, если познакомиться со мной поближе, можно было понять, что я хорошая маленькая девочка. Но тогда я этого не понимала, а понимание того, что как ты преподнесешь себя людям, так они и будут относиться к тебе, пришло ко мне спустя два года. Тогда маме улыбнулась удача, и ее перевели в Лондон, обещали оплатить жилье, чтобы мы смогли устроиться. Я пошла в третий класс, в новую школу, но уже с другим пониманием в общении и коммуникации. Я была весела и беззаботна, шутила без передышки, улыбалась и смеялась, и все дети были в восторге от новой ученицы. И я сама ходила в школу с великой радостью.

С того момента жизнь моя изменилась, точнее, изменилась не жизнь, а изменилась я. Но со временем люди меняются, я не знаю, какой кризис наступает у них в жизни, что мальчики становятся наглыми и резкими, а девочки распущенными и лживыми. Может, это переходный возраст или плохая компания, или сами дети от рождения такие, или становятся такими – я не знаю, просто не представляю той причины. С чего они так сильно меняются и, причем, в худшую сторону. В любом случае, это ко мне не относится, я какой была, такой и осталась, ну, может, поумнела, жизненный опыт и так далее. Но я о том, что все, кто остались в моем классе – это не очень-то приятные люди, и тому доказательство – моя бывшая подруга, увязавшаяся за моим бывшим парнем. Мне просто не с кем общаться. Люди моего поля ушли, и я не нахожу общего языка с другими, не такими, как я, мне с ними даже не о чем поговорить.

Может, причина в нашем мире, хотя, думаю, это невозможно – не мир плохой, люди плохие, мы сами сделали наш мир таким. Это только наша вина. Может, это родители не досмотрели за своими детьми, не дали нужного образования, не уделяли должного внимания. Хотя и с этим можно поспорить. Возьмем, к примеру, меня. Я росла всю жизнь с мамой, в неполноценной семье, до школы сидела с няньками. В первом и втором классе была изгоем, а друзья появились только в третьем классе, и никто мне особо не объяснял, что курить, пить и принимать наркотики очень плохо, я сама это понимала. В общем, я думаю, что это зависит от детей. Почему-то одни понимают, а другие нет. Ведь объясняют всем одинаково, а понимают по-разному.

Глава 12 Подготовка к испытанию

– Ну, и как тебе новые друзья? – с ухмылкой спросила Вирельга.

– Я нравлюсь им, да и они мне тоже. В каждом есть что-то особенное.

– Неужели? А в Джереми?

Я нахмурилась и немного удивилась, почему она спрашивает именно о Джереми. По мне – он обычный застенчивый мальчик, веселый и забавный, но большого интереса не представляет. Вот Эвелин и Рьетта – да, о них можно было поговорить. Об их одинаковой внешности и совершенно разном характере.

– Не знаю, он особо не разговорчив был. Веселый мальчик, мне его прическа нравится, – улыбнулась я, – а почему ты именно о Джерри спрашиваешь?

– Да так, интересно, что ты о нем думаешь, – загадочно посмотрев на меня, сказала она.

Я пожала плечами. Погода стояла солнечная. Только-только начиналась весна, и со светло зеленых листов стекала капель. Вокруг все пело, и настроенье было приподнятое. Мне казалось, что вот-вот что-то должно произойти. А пока мы шли с Вирельгой к тренировочному лагерю. Сегодня намечалась тренировка на пегасах, мы должны будем пройти препятствие. Нас всех выведут на большое поле, а там нас ждут разные испытания. Точно пока никто не знает, но Эвелин мне рассказывала, что прыжок через бревна и перелет через реку точно будут. В себе я не сомневаюсь, с прыжком и полетом я справлюсь, но проблема в том, что учеников, как и пегасов, будет много, и не наткнусь ли я на кого-нибудь.

– Ви, а ты почему не летаешь на пегасах?

– О, даже не спрашивай! Я жутко боюсь высоты! – она поежилась и сделала испуганный вид.

– Но можно же летать на небольшой высоте.

– Дело не только в высоте. Понимаешь, когда под тобой полтонны или больше, это дает о себе знать. Вдруг я упаду, и он нечаянно на меня наступит. Представь, что со мной будет! – она засмеялась, и я подхватила ее задор.

– Да, но разве не хочется обуздать это животное, чувствовать силу над ним, знать, что он слушает тебя и пойдет туда, куда ты скажешь?

– Это типичное желание лидера, Филиппа. А я не лидер, я не люблю командовать людьми или просто не умею. Нет, это не значит, что я размазня и тряпка… – Тут я опять рассмеялась. – Я всегда думаю над тем, о чем меня просят, и взвешиваю все плюсы и минусы прежде, чем сделать это, просто я боюсь этой ответственности, боюсь ее не выдержать.

– Я понимаю. И очень хорошо, что ты признаешь это. С другой стороны, не было бы лидеров без тех, кем они управляют.

– Золотые слова! Ты всегда попадаешь в точку. Удивительно, как ты так много знаешь, когда тебе всего семнадцать!

– Хм… что же я так много знаю? – усмехнулась я.

– Ты всегда даешь стоящие советы или, когда мы что-то обсуждаем, ты говоришь не как подросток, а как взрослый человек. Не многим это дано в твоем то возрасте.

– Я росла не как обычные дети. Сама знаешь, отца не было, одна мама. Но она не успевала заниматься мной из-за работы, поэтому я была предоставлена себе.

– Но это не помешало тебе учиться и не сделало тебя невоспитанной и вульгарной.

– Не знаю… я как-то всегда понимала, что хорошо, а что плохо. Я люблю читать, и большую часть полезной и поучительной информации я узнала из книг.

– Ты просто такой человек, Филиппа. Хороший человек, – она посмотрела на меня и улыбнулась.

Я опустила голову, ухмыльнулась и про себя подумала: «Как знать».

Как только мы пришли в лагерь, к нам тут же подбежала Эвелин, размахивая руками и выкрикивая мое имя. Я тоже ей помахала, но не так вызывающе, как она. Схватив за руку Рьетту, Эвелин побежала к нам с сияющей улыбкой, та видимо не очень хотела бегать, и плелась за Эвелин, явно желая притормозить ее.

– Филиппа! Ты не представляешь, что там будет! Я своими глазами видела! – слегка запыхавшись, сказала она, сияя от восторга.

– Что? Что там будет? – она заинтриговала меня, и я хотела знать, о чем она говорит.

– Там такое препятствие, с ума сойти! Там даже горящий круг есть!

Я вытаращила глаза от удивления, и у меня чуть было не открылся рот; сглотнув, я попыталась говорить увереннее.

– Надеюсь, это самое экстравагантное из всего того, что там есть?

– Нет, там еще много, но ты сама увидишь! Я уже приготовила тебе Ветерка.

– Спасибо, Эвелин. Очень мило с твоей стороны.

– Зачтется! Мне нравится твой жилет, ты его у Ворнов покупала? – она так резко переменила тему, что я даже не успела сообразить, что ответить.

Я осмотрела себя с ног до головы и остановилась на коричневом жилете в стиле «хиппи», на груди он завязывался на две веревочки, а по бокам красовались заплатки. Мама хотела выкинуть его из-за того, что жилет напоминал ей маскарадный костюм пирата, я настояла на том, чтобы он остался, никогда не знаешь, что тебе пригодится в жизни… вот и мне мой жилет пригодился.

– Кто такие Ворны? – спросила я.

– Семья Ворнов – самые знаменитые портные в Либерии. Они шьют самую разную одежду, от бальных платьев до плавательных трусов. У них весь город одевается! Конечно, есть и другие портные, но Ворны – самые лучшие, – объяснила мне Рьетта.

– Спасибо, Рьетта. Да, у них еще есть старший сын, он ужасно похож на Ника! Конечно, до совершенства ему далеко, но хотя бы черты немного схожи.

– Ох, Эвелин, ты опять за свое! – я махнула на нее рукой и засмеялась. – Почему «старший сын»? Есть еще и младший?

– Да, у них еще дочь пяти лет, милая девочка. Лилинда. Я иногда присматриваю за ней, когда ее родители очень заняты на швейной фабрике, – сказала Рьетта.

– А Томас хочет стать мастером. И говорят, что он самый успешный ученик.

– Как мило, у вас одни таланты! – усмехнулась я, насмешливо глядя на Эвелин. Она казалась мне влюбчивой до невозможности. Если ее послушать, то можно подумать, что ей пол Либерии нравится.

Вирельга дернула меня за рукав, я обратила на нее взгляд и приглушенно хихикнула. Мы переглянулись и снова захихикали. Она тоже заметила, что порой Эвелин слишком часто говорит о всяких парнях, и самое главное, они все разные. Ее насмешила моя последняя фраза, обращенная к Эвелин. Конечно, я понимаю, что это было не слишком вежливо, даже немного вызывающе, но, по-моему, та не заметила. Иногда надоедают ее вечные разговоры о выдающихся парнях Либерии. Как будто она их рекламирует. Есть множество тем, о чем можно пообщаться, но для Эвелин они все неинтересны. Это печально, ей надо меняться, или в противном случае ее друзьям надоест слушать ее вечные монологи, и они просто перестанут с ней общаться.

– Филиппа! – Я обернулась и увидела, что Джереми оживленно машет мне рукой. Я помахала в ответ: – Ты можешь уже идти готовиться к испытанию!

Он стоял слишком далеко от нас, и я не совсем поняла, что он прокричал. Он, видимо, понял и побежал к нам. У него был тот же веселый шухерок на голове и длинное пальто темно коричневого цвета. И казалось, будто оно ему немного великовато, что придавало ему еще больший вид неряшливости. На сапогах остались пылинки и опилки, видимо, оттого, что он убирал денник пегасов.

– Что ты сказал, я не слышала?

– Я сказал, что ты уже можешь идти готовиться, испытание скоро начнется, – он немного запыхался от бега, и его голос от этого казался прерывистым и нечетким, с первого взгляда можно подумать, что он стесняется, – я почистил денник Ветерка, после работы ему будет приятно отдохнуть на новых опилках.

– Спасибо, Джерри! Я уверена, он оценит твой труд! – с улыбкой сказала я, похлопав его по плечу, от этого его глаза немного расширились, а уголки губ поползли вверх, изображая его милую улыбку-птичку.

Внезапно я услышала громкие равномерные удары копыт о землю, они затихли недалеко от нас, а затем последовал привычный мне голос, но в нем слышалось недовольство и злоба. Я обернулась и нахмурила брови.

– Джереми! – прогремел Николос, Джерри подпрыгнул и резко обернулся, его веселую улыбку как рукой сняло. – Тебе что, заняться нечем! Денник Победоносца уже неделю не чистился!

– Я вот-вот хотел идти, но я подумал, что надо сказать Филиппе… – он необычно назвал мое имя, как-то мягко и нежно, это не ускользнуло от Ника, ярость будто окутала его с ног до головы, глаза потемнели, а губы сжались в тонкую полоску.

– Она и без поводыря все знает! Убери денник, чтобы к концу испытания он был чист!

Джереми потупил взгляд, взглянул на меня и уже собирался идти, но я резко схватила его за руку, уже не имея сил сдерживаться от такой грубости, и остановила, сурово глядя на Ника. Глаза его еще больше расширились от ярости, казалось, что он вот-вот вскипит.

– Кто тебе дал право приказывать тут?! Насколько я знаю, Либерия – свободная страна, и каждый тут имеет свои права, и у него, – я указала пальцем на Джереми, – есть право не повиноваться тебе!

– А ты не подумала, что, помимо прав, у него есть еще и обязанности! – бросил он мне.

– Он не обязан слушаться тебя, ты тут не король и не верховный предводитель! – Джерри начал дергать меня за рукав, я резко обернулась и крикнула: – Ну, что тебе?!

– Филиппа, не надо, он прав, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. От этих слов у меня перехватило горло, я не знала, что на это говорить, просто удивленно хлопала глазами и непонимающе смотрела на того, кого так рьяно защищала, а он вдруг перемкнул на сторону неприятеля.

– Что?! Ты… ты в своем уме?!

– С ним все в порядке, Филиппа, просто он хочет предостеречь тебя от ненужных слов, – пренебрежительно начала объяснять мне Эвелин. Ее недовольство понятно, только что я кричала на ее предмет воздыхания и, видимо, без причины, – он подрабатывает в конюшне, убирая навоз пегасов, за это ему платят немалые деньги, а Ник правильно ругал его, так как денник Победоносца уже давно не убирался.

– Оу… – я неловко себя чувствовала, такое бывает, когда ты что-то говоришь не по теме, и потом все над тобой смеются или смотрят, как на ненормальную. – Извиняюсь, была не права, – смущенно сказала я, быстро посмотрев на Ника, но он уже пришпорил пегаса, и они понеслись от нас прочь.

Воцарилось молчание, все то озабоченно рассматривали свою обувь, то смотрели куда-то вдаль, ситуация действительно была неловкая. Я вздохнула и пошла в конюшню за Ветерком.

– Прости… – тихо сказал Джереми мне в след.

– Раньше надо было сказать, – бросила я и тут же пожалела о своих словах. Это было грубо, я не вправе осуждать его за свою неосведомленность, это моя вина, что я влезла в их спор, не располагая информацией.

Глава 13 Испытание верховой езды или моральных качеств?

Я крепко сидела в седле, ожидая, когда нашу группу запустят. Мы были разделены на три группы. Первая группа Ника: она состояла из Парельо, – насколько я знаю, парень Вирельга, хотя мы уже давно о нем не говорили, Эвелин и еще нескольких незнакомых мне парней. Мы стартовали вторыми, в группе была я, Зирель, – похоже, ей это не особо нравилось, Рьетта и еще две девочки, их я не знала. А в третьей группе были те, которых я видела всего пару раз за все мое пребывание в Либерии.

Меня одолевало некоторое волнение, ощущение того, что совсем не знаю, что меня сейчас ждет. Мы подошли к воротам, за ними нас ожидало целое поле в несколько километров испытаний, и никто точно не знал – какие они. На полном скаку надо промчаться через все эти препятствия и, самое главное, остаться в живых. Но, думаю, ничего, что могло бы повредить здоровью, там нет. Хотя, мысль о горящей окружности меня ужасала до сих пор. Наконец ворота стали открываться. Я многозначительно переглянулась с Рьеттой, она одарила меня приободряющем взглядом, и мы тронулись вперед. На секунду я даже забыла, что в нашей группе есть Зирель, но, видимо, она хотела, чтобы я об этом всегда помнила, и промчалась на всех парах мимо меня и Рьетты так, что пегас Рьетты испуганно попятился назад. Ветерок по природе был спокойным, поэтому никак не отреагировал, только покосил удивленно большими черными глазами.

Я пришпорила его, и мы побежали легкой рысцой вперед. Передо мной открылся недоброжелательный вид. Впереди был участок для разгона, чтобы пегас смог набрать нужную скорость для срыва в полет, и прыжок через большие овраги и дамбы. Дальше, насколько далеко мои глаза могли видеть, была вырыта яма, вся переполненная жидкой грязью, если в нее упасть, то ты не только будешь с ног до головы покрыт вонючей липкой массой, но и процент того, что ты отмоешься от этих «благовоний», ничтожно мал. После не очень воодушевляющей ямы вдалеке виднелся тот огромный горящий круг, о котором говорила Эвелин. В него с легкостью могли прыгнуть два пегаса, но правило гласило, что участники должны следовать друг за другом, чтобы нечаянно не столкнуться. Зирель уже была далеко, и я могла с облегчением вздохнуть. Никто не будет мешать мне проходить препятствия. Наконец я перевела Ветерка на галоп, и мы понеслись прямиком навстречу злосчастной яме. Сердце бешено колотилось, в крови чувствовался бодрый заряд адреналина. Вот мы уже приближаемся к первому препятствию, Ветерок напряг все свои мышцы, я чувствовала, что он тоже напряжен до предела. Перед ямой он на мгновение понизил скорость, прыжок, и я видела, как мы пролетаем над коричневой жижей. Я буквально впилась коленями ему в бока, всеми силами пытаясь удержаться. Наконец я почувствовала твердую почву. Мы успешно справились с первым испытанием, но впереди нас ожидало еще больше трудностей.

Горящий обруч, прыжок в высоту через стену, спуск и подъем на гору и завершает все это – обрыв. На нем мы должны выслать пегаса в полет. Мы набираем скорость, я чувствую волнение Ветерка. Ведь известно, что все животные боятся огня, я еще сильнее сжала коленки, прибрала повод и в момент, когда мы уже прискакали впритык к опасному испытанию, я пришпорила его, и он бесстрашно прыгнул через горящий обруч. Я боялась, что мои развевающиеся волосы могут подгореть, и вжалась в седло. Но, к счастью, все обошлось – секунда, и мы уже мчимся на высокую стену из бревен, которую и должны перепрыгнуть.

Стена не представляла для меня никаких проблем, я знала, что Ветерок прекрасно прыгает в высоту, и седок не испытывает никаких неудобств – он настолько плавно делает это, что ни из седла не выбрасывает, ни что либо другое. И тем более я хорошо тренировалась в прыжках, и сомнений нет, что я смогу с легкостью преодолеть их. Спуск с пригорка должен проходить на медленной рыси, чтобы пегас не упал вперед, а вот поднятие – наоборот, в галопе, ведь подниматься всегда тяжелее, чем спускаться, поэтому его сразу надо переводить в галоп. Все это были цветочки по сравнению с тем, что нас ожидало впереди. Обрыв и – вольный полет. Если вдруг не удастся выслать в полет, то пегас либо резко остановится перед пропастью, либо поведет себя не совсем гуманно и высадит тебя из седла, выражая этим нежелание полетать. Но за Ветерка я была спокойна. Он не сделает ни того, ни другого. Я скорее немного сомневалась в себе. Вдруг я не смогу удержаться и упаду, а падать-то далеко.

Он набирал скорость, как самолет перед взлетом, расправил крылья, оттолкнулся от земли и пустился в полет. От страха я сильно зажмурила глаза, когда мы все ближе приближались к обрыву, но, как только я почувствовала невесомость под собой, я медленно раскрыла их. Какое чудо, первый полет на большой высоте! Впереди открывался чудесный вид. Как в сказке. Он летел плавно и ровно, я почувствовала признательность своему пегасу за то, что он так хорошо меня понимает и даже не пытается строить из себя не пойми кого.

Я с детской впечатлительной улыбкой рассматривала этот прекрасный пейзаж. Высокие деревья разных цветов, весело журчащая река течет с горы, звучно щебечут птицы, все это создавало впечатление прекрасного сна, я очутилась в нем благодаря своему преданному другу, я боялась поначалу, но он все понял и сделал все так, что страх ушел, и я теперь могла летать без робости. Ветерок плавно описал круг, и я увидела озеро Моу, а посередине замок Либерии, где все в случае опасности могли укрыться от неприятеля. На него как-то иначе падали лучи света. Озеро блистало серебром, а сам замок отливал золотом, и этот контраст представлял собой необыкновенную красу современной архитектуры, которую нигде больше не встретишь – я в этом уверена.

Внезапно я почувствовала, что Ветерок занервничал и начал вилять, чего до этого не делал. Я стала оглядываться по сторонам, и меня нисколько не удивило, когда то, что могло нарушить нашу идиллию, внезапно появилось в воздухе. Я сжалась в седле, прибрала повод и то и дело оглядывалась на недоброжелателя. Черный пегас все ближе приближался к нам, а всадник ехидно улыбался, предвкушая потеху. Я не на шутку разволновалась, и мое волнение передалось Ветерку. Глубоко вздохнув, я решила начать разговор прежде, чем меня скинут в пропасть.

– Послушай, Зирель, что бы ты ни надумала, подумай еще раз. Ведь убийство – это тяжкий грех и уголовное преступление, так что тебе светит пожизненный срок.

Она оглушительно рассмеялась на мои слова, и ее смех напомнил мне детскую сказку про ведьм, они там смеялись также злобно, как и она сейчас.

– А кто узнает, что это я скинула тебя с твоей кобылы? Увидев твой труп, размазанный по земле, все подумают, что ты не удержалась в седле и выпала. Так что мое алиби готово, – от ее слов глаза у меня широко раскрылись. И я поняла, что если сейчас я быстро не улечу, то моя песенка спета.

Еще сильнее прибрав повод, я со всей силы ударила Ветерка, и он взмахнул крыльями и полетел быстрее. Вдалеке я услышала звонкий смех Зирель, ей были смешны мои жалкие попытки спастись. Оглянувшись, я увидела что Неукротимый, извергая пар из ноздрей, несется прямо к нам. Они догнали нас, и я услышала ее злобный голос, переполненный ненавистью.

– Это даже забавней! Ты как муравей бьешься за свою жизнь, но в итоге тебя все равно раздавит нога человека, – она, закинув голову назад, рассмеялась.

Я оглядывалась по сторонам, в надежде, что кто-то окажется рядом. Надежда на то, что я сама смогу спастись от ее нападок, иссякла. Как Ветерок ни старался лететь быстрее, Неукротимый его все равно нагонял. Ее смех резко стих, ухмылка пробежала по ее лицу. Я вскинула голову и в упор начала смотреть ей в глаза. Все больше и больше во мне кипела ненависть. Что я такое сделала, что она желает мне смерти?

– Проси пощады, жалкий муравьишка! И, возможно, создатель сжалится над тобой!

– Иди в зад! – яростно крикнула я.

– Ответ неверен, – хладнокровно ответила она и, видимо, мои слова ее не обрадовали.

Неукротимый замахал крыльями и навис над нами. Ветерок начал бросаться из стороны в сторону, так, что я едва могла удержаться. Неукротимый бил его копытами, и Ветерок жалобно ржал. Я начала кричать и отчаянно хвататься за его гриву. И с каждым моим вскриком смех Зирель становился все громче и громче. Внезапно Ветерок взмахнул крыльями, и я не смогла удержаться. Рука оторвалась вместе с его гривой, и я полетела вниз.

Ветерок, Неукротимый и Зирель все дальше отдалялись от меня. Я летела с невероятной скоростью спиной вниз и, крича, смотрела на своего пегаса, но он отчаянно пытался справиться с нападками Неукротимого. Вдруг я почувствовала, что меня кто-то подхватил. Чьи-то сильные руки сжимали меня в объятьях. От страха разбиться, я до сих пор не могла поверить в спасенье и не раскрывала глаза. Мы полетели вверх. Внезапно мой спаситель заговорил очень знакомым мне голосом. От такой неожиданности я резко раскрыла глаза и уставилась на того, кто меня держит. Я не могла поверить своим глазам, почему именно тот, кого я знать не желаю, спасает меня от верной гибели?

– Ник? – от сильного крика мой голос охрип, и я произнесла его имя с каким-то трепетом.

– Ты удивлена? – лаконично произнес он.

Я промолчала и продолжала смотреть на него. Его взгляд был направлен куда-то вверх, и вдруг я вспомнила, что наверху все еще находится мой пегас, Неукротимый и Зирель. Я вскинула голову и приятно удивилась. Лицо Зирель выражало такой страх, что мне даже стало немного смешно. Только что она с такой бравадой и бесстрашием хотела меня убить, а теперь тряслась как сурок перед хищником.

– Ник… Ник, послушай, это просто недоразумение, я совершенно не хотела убивать ее, просто Неукротимый захотел немного поиграть с Ветерком, а она не удержалась в седле, – затараторила она, лихорадочно вращая глазами из стороны в сторону.

– Это решат старейшины, Зирель. Мне уже надоело твое поведение и, дабы ты впоследствии не сделала никаких глупостей, они сами выслушают твое чистосердечное признание, – холодно сказал он.

– Нет, нет, ты же знаешь… послушай…

Она не закончила говорить свою отмазку, снизу поднялись всадники на пегасах, и я узнала в нескольких из них знакомые лица – в основном все были из шайки Ника. Они окружили Зирель, и ей не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Меня совершенно не волновала ее судьба, надеюсь, что ей светит условный срок за попытку убийства.

Но одно меня удивило точно. То, что Зирель, такая самоуверенная, бесстрашная и резкая, испытывала трепет перед Ником. Она буквально боялась его. Наверно, из-за того, что он может сдать ее, и она из последних сил хваталась за тонкую ниточку своего алиби, которое безжалостно сгорело.

Я благодарно взглянула на Ника, и он улыбнулся в ответ. Я почувствовала, что его руки сильнее сжали меня в объятьях, и я тоже прижалась к его груди. В этот момент мне стало необыкновенно тепло и уютно.

Глава 14 «В дверях стоял тот, кого я никак не ожидала увидеть»

Я была будто отрешена от мира. Все подходили ко мне, что-то говорили с озадаченными лицами, а я ничего не слышала, не чувствовала, просто думала «как я смогла выжить?». Шок от падения с нереальной высоты не хотел отпускать меня. В то время я была похожа на ходящий труп. Лицо мертвенно белое, отсутствующий вид, оцепенение, я сама на себя не была похожа. Я очнулась от своего забвения где-то через час.

Я лежала в постели, рядом со мной на стуле сидела Вирельга, нервно постукивая ногами по полу и ломая пальцы. Как только я села, она, вскочив со своего места, начала задавать мне многочисленные вопросы. Я отвечала на них «все хорошо» или «не стоит волноваться», но Вирельга не хотела останавливаться, на нее будто нахлынуло «словоизвержение», она не замолкала ни на секунду. Все продолжала обзывать Зирель разными неприличными словами и придумывать ей различные варианты наказания. Меня немного обрадовали ее слова, более того, я даже начала смеяться, и у меня появился легкий румянец.

Анис, мама Вирельги, принесла мне горячий травяной чай, она сказала, что он поможет мне вернуться к беззаботной жизни. Действительно, когда я выпила его, мне стало легче. Она заботливо гладила меня по голове, произнося добрые слова. Анис казалась мне идеалом мамы. Нельзя сказать, что моя мама плохая, нет, я горда ею, я люблю ее больше всех на свете, знаю, что она всегда мне поможет, даст совет, но и этого бывает недостаточно.

Маленькие дети хотят, чтобы их мамы всегда были рядом, при неудачах жалели их и так же гладили по голове, говоря теплые слова. Мне этого не хватало. Все детство я была одна, мама на работе, и я очень сильно скучала по ней. Становясь взрослее, я все меньше нуждалась в ее ласках, я стала более самостоятельна и независима, но, когда ты не привык к чему-то, впоследствии получая это что-то, к тебе приходит удивительное чувство спокойствия и понимания «как я жила без этого?». И Анис только что подарила мне это чувство.

– Филиппа, дорогая, что с тобой? Чай не помог? – ласково спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Нет, нет, мне намного лучше, просто я задумалась, – я оживленно замотала головой.

Вдруг с первого этажа раздался голос мистера Лару.

– Дорогая, к нам гости! Молодой человек пришел повидать нашу больную, – весело крикнул он, надрывая без того уже немного хриплый от зрелости голос.

Я заволновалась, сердце начало отстукивать дробь, у меня совсем не было времени подумать, что я скажу Нику и как буду вести себя с ним. Конечно, первым делом слова благодарности – он спас мне жизнь, и я многим обязана ему… тогда, думаю, он попросит простить ему его вранье. Но стоит ли прощать? Вот, он уже поднимается по лестнице, подходит к двери, открывает… и в этот критический момент все во мне напряглось и в секунду расслабилось. Вздох облегченья. В дверях с цветами стоял… Джереми.

Я улыбнулась. Присутствие Джереми успокоило меня и обрадовало. Его искренняя улыбка и забавная прическа действовали на меня положительно.

– Привет, Филиппа. Ты хорошо выглядишь, тебе уже лучше? – не убирая с лица милой улыбки-бабочки, говорил он.

– Да, Джереми. Волшебный чай миссис Лару помог мне, – я благодарно посмотрела на маму Вирельги.

Она улыбнулась в ответ и взяла мою пустую чашку чая.

– Ладно, ребятки, пообщайтесь. А я не буду вам мешать.

– Спасибо, миссис Лару… – поблагодарила ее я.

– Филиппа, называй меня Анис, мы же не чужие тебе.

Ее слова были приятны. Для меня очень важно знать, как ко мне относятся люди. Она считала меня своей, а это уже многое значит. Я глядела на только что закрытую Анис дверь. Передо мной проходили картинки сегодняшнего испытания, моего падения, Ника… Ника! Почему именно он спас меня? Разве учителя не должны страховать детей в случае неудачи? Вдруг кто-нибудь не справился бы с пегасом? И в случае с Зирель – если их мир настольно совершенен, то почему же люди идут против людей? Почему меня задирают, подвергают опасности? Разве защитникам не все равно, что делается с их народом? Если они защитники, почему же тогда они не защищают?! Я все больше начала склонятся к мысли, что Либерия не настолько совершенна, обычная страна, как и все другие, в ней так же есть предательство, ложь, насилие… конечно, не так обостренно, но есть. И, если в Морталу изгоняли плохих людей, то что же там? Разруха? Голод? Убийства на каждом шагу? Как там люди живут? Думаю, пришло время узнать это…

– Филиппа? – Я вздрогнула, услышав свое имя, и резко обернулась к говорящему. – У тебя что опять? – с тревогой спрашивала Вирельга.

– Нет, я просто задумалась, – успокоила я ее, но, видно, мои не совсем искренние слова на нее не подействовали.

– Что-то ты сегодня часто погружаешься в транс своих мыслей.

– Хм. Мне есть, о чем подумать, – улыбнулась я, и она более-менее успокоилась. – Скажи, Джереми, что же сделалось с Зирель?

– Защитники и старейшины решают изгнать ее из Либерии, – спокойно сказал он, но я уж точно не была спокойна, мои глаза широко раскрылись от удивления, а негодующий вопрос застрял в горле. – Так ей и…

– Как изгнать?! И куда ж она пойдет? Она же подросток! Как она выживет?! – неистовствовала я так, что теперь глаза расширились и у Вирельга, и у Джереми. Они оба смотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Ну, это уже ее проблемы! Она ведь хотела убить тебя, значит, ей нет места в Либерии, ведь здесь живут только хорошие люди, – безразлично сказала Вирельга.

– И что ты хочешь сказать? Что она пойдет в Морталу? Да, придет такая и скажет: «Примите несчастную девушку под свой кров, либеры изгнали меня за попытку убийства». Да они ж убьют ее как шпиона! Сначала будут жестоко пытать, а затем убьют! – кричала я так, что лицо покраснело, – нет, так нельзя. Пусть посадят ее в тюрьму на несколько месяцев, поставят на учет в колонию для малолетних, назначат исправительные работы… не знаю, что-нибудь, но не изгнание. Это слишком жестоко! А что ее родители скажут?!

Они сидели будто оцепеневшие, удивленно смотрели на меня, слушая мой длинный монолог возмущения и протеста. Мне даже показалось, что они не моргали и не дышали, только, когда я договорила, они оживились и стали похожи на прежних людей, а не на статуй.

– Но она же пыталась тебя убить, Филиппа! Она не может жить в Либерии с такими намерениями. Ей будет лучше в Мортале, – тихо произнес Джереми.

– Джерри, они убьют ее. А Зирель не настолько глупа, чтобы прямо идти в Морталу. Она останется одна и умрет без еды, или ее съедят дикие звери или, наконец, морталы убьют.

– Никто ее не убьет, Филиппа, что ты прям. Так ей и надо! – махнула на меня рукой Вирельга.

– Как?! Как ты, житель Либерии, можешь быть настолько безжалостной?!

– Вот именно, что я – житель Либерии, и таким, как она, здесь не место, она портит нашу страну, – раздраженно сказала она.

Я уже и не знала, что на это отвечать. Мои понятия о хорошей стране и добрых людях, которые в ней живут, с каждой секундой менялось. Я не могла вбить себе в голову – как они могут изгнать ее? Тут Джереми присел на уголок кровати и искренне посмотрел мне в глаза. Я все еще прерывисто дышала от возмущения, но его умиротворенный взгляд смирил мой огонь.

– Не волнуйся, родители не бросят ее, если уйдет она, то с ней пойдет и ее родня. Да и, может, старейшины и защитники не вынесут этот приговор, это просто слух, который разнесся по Либерии, а я его тебе рассказал, теперь ты переживаешь, – он опустил голову и погрустнел. Я прикусила губу и побранила себя за то, что сорвалась в присутствии Джереми.

– Ты правильно сделал, что сказал. Будем надеяться, что ее не изгонят отсюда. Он поднял голову и улыбнулся, я улыбнулась в ответ. Честно сказать, я немного удивилась, когда он пришел. Ведь ни Рьетта, ни Эвелин не навестили меня, а Джереми – да. Почему? Просто, наверно, он необыкновенно добрый мальчик. Такой искренний и открытый, как медвежонок – забавный и неуклюжий. Он напоминает маленького ребенка, хотя уже давно вырос, проглядываются грубые мышцы на руках и голос потихоньку начал срываться. Но лицо так и осталось детским. И это делает его не таким, как все. Вообще, тут все люди по-своему уникальны. Некоторые немного странные…

Внезапно открывается дверь. И тому, кто стоял в проходе, я удивилась еще больше. Да можно сказать, не только я, но и Вирельга, хотя она, думаю, больше. Хелена стояла с отсутствующим видом в ярко желтом платье до колен, оно сразу бросалось в глаза и как-то отвлекало от ее лица, оно у нее было также спокойно и задумчиво, будто она вечно находится в раздумьях. В руках у нее была корзинка, наполненная разными фруктами, я даже удивилась – как такая тоненькая рука может удержать такую громоздкую корзинку. Видно, Джереми задал себе тот же вопрос, и тут же подскочил к Хелене и взял у нее из рук ее ношу.

– Благодарю, Джереми. Ты очень добр.

– Да, рад помочь, – сказал он и тут же развернулся и поставил корзину на письменный стол.

– Здравствуй, Филиппа. Надеюсь, тебе лучше?

– Привет, Хелен. Конечно, я уже готова встать на ноги, – с улыбкой ответила я.

Она медленно перевела взгляд на Вирельгу. Та, нахмурив брови, смотрела на корзинку с фруктами, но, услышав, что мы все молчим, обернулась, и только тогда Хелен поздоровалась с ней. При этом эмоции ее не изменились, как она поблагодарила Джереми, так она поприветствовала меня и Вирельгу. Последняя же коротко сказала «привет» и отвернулась. Нависла угнетающая тишина.

– Спасибо за фрукты, думаю, половину из них я не пробовала, – дружелюбно начала я, но, видно, и это ее не задело.

– Всегда пожалуйста. Я рада, что тебе нравится.

«Что-то не видно, что ты рада» – подумала я.

– А ты не знаешь, что старейшины и защитники решили сделать с Зирель? – уже более лояльно спросила я.

– Они назначили ей трехмесячную работу во дворце, при этом она не должна ни с кем общаться, а только думать о своем поступке.

В глубине души я облегченно вздохнула. Думаю, трехмесячной работы ей будет достаточно. Надеюсь, это будет мойка полов по всему дворцу, а там работы на все полгода.

– В любом случае, хорошо, что никого не изгоняют, – заметила я.

– Наверно. Но я слышала, что Зирель сама просила ее изгнать, но старейшины не разрешили, ссылаясь на то, что если она сама это просит, то это не самая ужасная ее участь, и приняли другое решение.

При этих словах у всех нас, кроме Хелен округлились глаза, и чуть было не открылся рот. Право, Зирель не перестает меня удивлять. Просить, чтобы ее изгнали – уже вверх сумасшествия. Или у нее есть особые люди, которые могут приютить ее в Мортале… Не исключено, что она и с теми и с теми ведет хорошие отношения. И в случае неудачи у одних, она сможет примкнуть к другим.

Глава 15 Бесповоротное решение

Сегодня день обещал быть удачным. Проснулась я рано и была очень бодра и весела; я приготовила маме утренний завтрак и свежий кофе, даже зарядку не поленилась сделать. Вчерашнее наваждение прошло. О неудачном инциденте я уже не думала, сейчас меня волновало другое. До начала школьного года оставалось чуть больше двух недель, поэтому сегодня, в этот многообещающий день, я решила отправиться в Морталу.

Как только мама закрыла за собой дверь, я кинулась к себе в комнату и начала собираться. Я решила брать только самые необходимые вещи. На себя я надела удобные, эластичные штаны, белую футболку, а поверх нее жилет, который так понравился Эвелин. К ремню я прицепила меч, подаренный Вирельгой и ее родителями, и маленький перочинный нож, я спрятала его в еле заметный отсек на ремне, чтобы в случае захвата его не конфисковали. На шее висел фаукс и сердечко-секрет, которое мне в первый день подарила Вирельга.

Плотно позавтракав, я щелкнула крышечкой фаукса и те-лепортировалась в Либерию. Я опять очутилась на поляне, на которой бываю каждый день. Спрятавшись за кустом, я осмотрелась – нет ли кого поблизости. До Морталы я решила отправляться в облике нишери, конечно, я кажусь не настолько прозрачной, как Вирельга, и видно меня довольно хорошо, но я буду стараться не привлекать к себе много внимания, насколько это возможно.

Над перевоплощением мне пришлось попотеть; из-за усиленных тренировок в полетах я совсем забросила нишери. Несколько минут я сосредоточивалась и, наконец, у меня получилось стать ветром. Я полетела по направлению в Морталу, с каждой секундой моя скорость становилась все больше и больше. Я знала, куда лететь; на уроках военного мастерства нам подробно рассказывали, где находится Мортала, и где проходит граница между враждующими странами. Нам категорически запрещалось даже близко туда подходить, не говоря уже о том, чтобы пробираться туда тайком.

Хотя, опять же, я не понимаю их политики. Почему они не засылают туда специально обученных шпионов? Так они могли бы разузнать их секреты. В общем, я решила воспользоваться данной информацией в своих корыстных целях, ведь правила нужны для того, чтобы их нарушать, так зачем же упускать такую соблазнительную возможность?

Я грациозно лавировала меж деревьев и старалась не придерживаться тропинки – мало ли кто-нибудь увидит. Вот впереди виднеется табличка, старая, изнуренная временем; красные буквы стерлись, и уже почти невозможно различить, что там написано. Но я знала. Эта табличка означала конец, конец жизнерадостной страны Либерии и начало падшей и разрушенной Морталы.

На секунду я даже остановилась в сомнении. А что ждет меня там? Добьюсь ли я того, чего так хочу? Выживу ли вообще? Вдруг меня захватят в плен и будут пытать, а потом, не получив должной информации, безжалостно убьют и забросят тело в канаву? Я тряхнула головой и отбросила мысли о моей несчастной смерти. В любом случае, у меня есть фаукс и, если мне будет угрожать опасность, то я щелкну крышкой и окажусь дома. Тогда они сразу поймут, что девочка, способная решить их столетнюю войну, здесь, и тогда они будут пытаться выкрасть меня. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Я повысила скорость и полетела вперед, навстречу судьбе. Хочу сказать, что я изрядно удивилась, ведь я думала, что увижу разруху, сломанные стволы деревьев, кости животных, серые тона, но ничего этого не было. Мортала с первого момента, как я услышала о ней, казалась мне темной страной, где живут плохие люди и злые животные. Когда я пересекла границу, то увидела, что ничего из перечисленного даже близко не стояло с тем, о чем мне говорили. Она совсем не отличалась от Либерии. Те же высоченные деревья, также поют птицы и прыгают по веткам белки, также с трудом пробивается солнце из-за густых веток, окутанных листьями разных сочных цветов. Я не могла понять – что это? Может, я все еще в Либерии? В чем тут дело? Почему темная страна оказалась такой светлой? Возможно, природа не дает себя изменить, но люди-то, наверное, точно другие.

Внезапно я услышала звук, и он заставил меня вздрогнуть. Сердце начало биться, как у кролика перед удавом, а волосы на затылке встали дыбом. Звук повторился буквально в нескольких метрах от меня; я снизила скорость и начала медленно приближаться к тому месту, откуда он издавался. Это был мужской голос, грубый и низкий, голос предводителя армии, солидного, лет тридцати, – мне кажется, что именно такие голоса и созданы для лидеров, их сразу слышно в толпе, они не похожи ни на чьи другие. Я подлетела и спряталась за деревом, он стоял в метрах десяти от меня.

И, на мое удивление, он не был похож на тридцатилетнего мужчину, ему можно было дать лет восемнадцать-девятнадцать, но как он был прекрасно сложен! Высокий рост, где-то метр восемьдесят, сильные мускулистые плечи и руки, упругий торс, видны были все кубики на животе, даже с такого расстояния, где стояла я, их можно было посчитать. Ярко выпирали косые мышцы, которые так соблазнительно действуют на девушек, ноги как у Геркулеса – это был эталон красоты мужского тела. Я не могла разобрать из-за большого расстояния, как выглядело его лицо; и он то и дело скакал с места на место. Длинные черные волосы были мокры от пота, и от этого он смотрелся еще более привлекательно.

Увлеченная его соблазнительным торсом, я сначала совсем не посмотрела, чего он там прыгает, как заводной. Оторвавшись от его внешности, я увидела, что он стоит в середине поляны, окруженный деревьями. Стволы у всех были исколоты кинжалами и ножами. Он прыгал из стороны в сторону и кидал в деревья мечи разных размеров. При этом он издавал возгласы победы, и было это так энергично и заразительно, что даже я чуть не вскрикнула, когда он в очередной раз попал в цель.

Он остановился и стал подходить к каждому дереву по очереди и вытаскивать из их стволов кинжалы. Подойдя к широкому пеньку, он положил множество этих кинжалов и взял в руки лук и колчан со стрелами. Но и это было еще не все, глаза он завязал себе белой тряпкой и встал в середину круга из деревьев. Я удивилась: как он будет стрелять с закрытыми глазами? Он же ничего не видит. Вдруг подул ветер, и в месте, где ствол был исколот, заиграла мелодичная музыка. Я посмотрела туда, откуда издавалась музыка, и увидела подвязанные к веткам деревьев бамбуковые палки. Ветер дул и колыхал их, поэтому издавался такой приятный звук.

Парень, за которым я следила, тут же оживился. Он стал будто одержим. С таким остервенением он вытаскивал из-за спины стрелы и в секунду пускал их туда, откуда издавались звуки. И все стрелы, которые он успел выпустить за это короткое дуновение ветра, попали точно в цель. Я вспомнила историю войны Либерии с Морталой. По легенде мортал, в совершенстве владеющий луком, может сокрушить Либерию. Возможно, этот парень как раз он?

В общем, я решила не выяснять, кто он, и отправиться дальше. Из-за своей невнимательности я резко развернулась и налетела на ветку, она громко хрустнула, и секунду я парила в оцепенении с расширенными глазами; мне было страшно развернуться и посмотреть в сторону того парня-качка. Если он догонит меня, то убьет. Я резко сорвалась с места и полетела, куда глаза глядят. Не успела я сделать и нескольких метров, как стрела вонзилась в полу моей жилетки, развевающейся на ветру, и пригвоздила меня к дереву.

Я в беспомощности начала метаться из стороны в сторону, как загнанный в угол зверек и дергать стрелу в надежде вытащить ее из моей жилетки. Схватив меня за горло, он прекратил мои тщетные попытки спасения. И в этот момент я смогла рассмотреть все черты его лица. Темные густые брови резко поднимались от носа вверх, глаза черные со злобной искоркой светились враждебностью, нос был большой и треугольный, но никаких горбинок на нем не было, ровный, как по линеечке. Резко выпирали скулы, и это придавало рту еще большую злость. Зубы были белые и удивительно ровные, несомненно, этот парень был идеалом мужской красоты.

– Ах ты, мерзкий либер! Хотела убить меня? – злобно кричал он, сверкая разъяренными глазами.

Я выдавила из себя только сдавленный хрип. Он так сильно схватил меня за горло, что у меня уже начала кружиться голова. Когда я уже начала закатывать глаза, он убавил хватку. Я наполнила легкие воздухом и разразилась кашлем.

– Да у тебя кишка тонка – убить меня! Ничтожество! Выглядишь, как половая тряпка! – издевательски кинул он и презрительно ухмыльнулся.

Я вскинула на него злобный взгляд и сжала зубы; он, глядя на мою ненависть, поднял бровь и засмеялся.

– Да ты еще и злиться умеешь. Ну, хоть что-то. Видно, ты не такое ничтожество, как показалось вначале. В тебе есть отвага, раз ты смотришь мне в глаза без страха. Но при всем этом ты остаешься либером, – он резко вытащил стрелу из моей жилетки и приставил ее к моему горлу, – а ну, говори, что здесь забыла!

– Я… меня изгнали, – вызывающе смотря ему в глаза, сказала я.

Он закинул голову назад и громко расхохотался.

– И за что же тебя изгнали, тихоня?

– За попытку убийства, – не отрывая взгляда от его черных глаз, на той же ноте промолвила я.

При моих последующих словах он еще больше закатился смехом.

– Убийства?! Да ты и мухи не обидишь! – он убрал стрелу у меня из-под горла.

В этот момент я поняла, что мне надо держать свою позицию до конца – если я не смогу убедить его, что я изгнана, дальше будет еще сложнее. Я быстро вытащила меч из ножен и приставила уже к его горлу. Он поднял бровь и удивленно посмотрел на меня.

– И что, убьешь меня? – спокойно спросил он.

– Захочу, убью, ковбой! Так что уйди с моей дороги, и я оставлю тебя в живых. Если не уйдешь, придется пройти через твой труп! – говорила я через крепко сжатые зубы.

– И ты не боишься, что сейчас я выхвачу меч из твоих рук так, что ты даже не заметишь этого, и всажу его в твой плоский живот? – При этих словах я надавила на меч, и из того места, где клинок врезался в его шею, потекла кровь.

Казалось, что он даже не заметил этого. Секунда, и он сделал шаг назад, выбросил руку и выхватил мой меч, затем другой рукой схватил меня за руку и заломил ее мне за спину. Все это произошло так быстро, что я даже не успела опомниться. Он резко ткнул меня в дерево, и я ударилась щекой о ствол, и с такой силой прижимал меня к нему, что мне казалось, меня сейчас расплющит. Он прильнул к моему лицу и прошептал на ухо, показывая мой меч, по которому стекала капелька крови.

– Видишь мою кровь? – когда он шептал, голос его становился еще более устрашающим.

Я ничего не ответила, только смотрела на меч. Он, так и не дождавшись ответа, отдернул меня от дерева и резко ударил в него, я вскрикнула и сдавленно сказала:

– Да.

– Ты за нее ответишь!

Он опять отдернул меня от дерева и быстро потащил куда-то. Я не успевала за его шагами, и мне приходилось семенить следом.

– Куда ты меня ведешь? – пытаясь выбраться из его цепких рук, говорила я.

– В Морталу! Ты же туда хотела попасть, «безжалостная убийца»?

– Что вы сделаете со мной?

– Это уж будет зависеть от правдоподобности твоего рассказа. Так что советую тебе быть более разговорчивой! – злобно говорил он, кипя от ненависти. Казалось, что из ноздрей у него сейчас вырвется пар.

Глава 16 Безысходность

Все это время он целеустремленно шел вперед и почти не смотрел в мою сторону. Глаза упрямо смотрели перед собой, как будто впереди у него незримая цель и ее надо достичь. Я же наоборот не сводила с него глаз. Его разорванная белая футболка открывала вид на соблазнительные кубики, и мой взгляд то и дело приковывался к нему.

– Ты что, мортал? – спросила я.

– Нет, я зубная фея.

– Ха, шутить пытаешься… значит, не все так страшно.

– Для меня – нет, а вот тебе можно побояться.

– Вы не убьете меня. Вам это не надо. – Он ехидно улыбнулся, когда я это сказала. – Вы будете пытать меня?

– Зачем пытать, ты и без пыток все скажешь.

– Не будь так уверен, я не собираюсь никого сдавать! – огрызнулась я.

– Тебе и сдавать нечего. Ты не либер.

При этих словах все мое нутро будто упало вниз. Как он узнал? Я постаралась выглядеть непринужденно, но при этом мне понадобилось сосредоточиться и собраться с мыслями, чтобы не сболтнуть чего лишнего.

– Эмм… ну да, меня ведь изгнали.

– Изгнали тебя или нет, это не важно. Ты никогда не была либером.

– А с чего это ты так уверен? – язвительно спросила я.

– Либер никогда бы не пришел в Морталу.

– Ну да. Вы ведь кровожадные и беспощадные убийцы.

– Ха! Тебе там нас так описали? – засмеялся он и, наконец, бросил на меня мимолетный взгляд.

– А разве это не так? Вас изгнали из Либерии за то, что вы были алчными и эгоистичными, вам не место в том прекрасном мире.

Он резко остановился, развернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

– А ты не замечала, а, красотка? Настолько ли он прекрасен? – злобно кинул он. Я начала вращать глазами из стороны в сторону, его тяжелый взгляд давил на меня. – Не спеши с выводами, если не знаешь сути!

Я замолчала. А ведь и вправду, я много раз замечала, что Либерия вовсе не такая совершенная.

– Даже взять тебя. Говоришь, вы там все святые? Тогда почему ты пыталась убить, а?

Он не поверил мне. И я уже не смогу убедить его, но и отступать тоже нельзя.

– Мне она не нравилась… точнее, она бесила меня! Она отобрала у меня подругу и отбила парня.

– О, да, это стоит ее жизни, – снова засмеялся он. – И что, твои злобные планы не воплотились в жизнь или тебе помешал какой-то олух?

– Помешал олух. Он спас ее. И доложил все старейшинам, а они решили изгнать меня.

– Бедная, несчастная простушка! Как же так получилось?

– Я скинула ее с пегаса, а он поймал ее.

– Н-да. Какой неудачный поворот судьбы. Тебе, наверное, ужасно обидно? – таким же издевательским тоном продолжал он.

– Ты не веришь мне? – вызывающе бросила я.

– Нет, но твоя история правдоподобна. Думаю, они поверят тебе… – Я раскрыла от удивления глаза.

– И ты не попытаешься убедить их в обратном?

– Нет, мне интересно посмотреть, что ты будешь делать дальше. К тому же, если ты вотрешься в коллектив, тебе такое расскажут о твоей идеальной Либерии, что все твои роскошные волосы встанут дыбом.

– Тогда, если ты думаешь, что я не либер, то кто я?

– Не знаю пока… но, думаю, кто-то издалека. Не с этих мест.

– Не с этих, а с каких?

– Я узнаю это впоследствии, а сейчас получше подбирай слова к своей истории, мы уже пришли.

Мы оказались перед огромным заграждением, подобным китайской стене, но, думаю, в разы меньше. Перелезть через стену без специального снаряжения невозможно, а войти в город можно было только через гигантские ворота. Мы подошли к ним, и мой грубый спутник громко постучал в них. Стражник открыл специальное окно, чтобы смотреть на незваных гостей, и будто чего-то ждал, при этом, не вымолвив ни слова.

– Со мной шпион, открывай!

Я удивилась, когда стражник безоговорочно и незамедлительно открыл ворота и впустил нас. Я думала, что сейчас он будет расспрашивать его: «что за шпион?», «один ли он тут?», спросит пароль и так далее. Нет, ничего этого не было. Видно, парень, что вел меня, имел особую репутацию в Мортале.

Мое воображение уже успело нарисовать различные картинки этой страны, и ни для кого не секрет, как я ее представляла. Но мои догадки опять оказались ошибочными. Также ярко светило солнце, милые маленькие домишки стояли средь высоких деревьев, играли дети, все ходили, улыбались и смеялись. В общем, никакого признака насилия, разрухи и голода. Мортала во многом походила на Либерию, и это пугало меня еще больше.

Когда мы зашли в город, все стали сразу смотреть на нас, а точнее – на меня. Лица людей были совсем не враждебными, напротив – они выражали удивление. Интерес к новому человеку. Это странно, ведь меня вели под руку, чтоб я не убежала, а они смотрели на меня, как на приезжую из соседнего города. Никто не кидал в меня камнями или капустой, дети не дразнили и не кричали грубые слова. Город затих. Будто затаил дыхание. Я начинала все больше нервничать, происходящее никакие соответствовало с тем, что я себе надумала, а непредсказуемость всегда пугает.

– Артос! – мы резко остановились, и мой спутник оглянулся на того, кто кричал.

Значит, тебя зовут Артос. Что ж, имя соответствует твоей наружности.

К нам подбежал высокий парень с длинными русыми волосами. Он был не очень привлекательным, все лицо усеяно юношескими прыщами, слащавая улыбка, не предвещающая ничего хорошего, такая улыбка мне не нравится. Она как будто говорит «я всех презираю!» маленькие поросячьи глазки, к тому же наполненные недюжей хитростью. Несомненно, этот парень был юркой лисой. А голос еще больше отталкивал, непонятный и звенящий, как будто играешь на расстроенной гитаре соло. Слушать его было крайне неприятно.

– Эй, Артос, кого это ты привел в наш маленький мир? – оценивающе осматривая меня, говорил он, и это еще больше меня взбесило – что меня оценивают, как кобылу на рынке.

– Не здесь, Вулп, – коротко отрезал Артос.

– О, да ты хитрец! Нашел лань и решил весь трофей себе забрать? Нет уж, давай делиться!

Вулп подскочил ко мне и схватил за талию, прижав к себе. В момент я услышала звук вылетающего из ножен меча, и вот уже меч Артоса находится у горла этого прыткого недоноска. Его рука еще сильнее сдавила мой локоть, мне стало больно и я оглянулась на Артоса. Его глаза горели и злобно смотрели на Вулпа, а ноздри раздулись, как у быка на родео.

Мне стало приятно, что за меня заступается такой парень. Конечно, это выглядит не совсем как опека, скорее, он охраняет «трофей», как выразился этот Вулп. Но все равно: в нем чувствуется сила.

– Я сказал: не здесь! – крикнул он.

– Ладно, ладно, я понял! Веди свою красотку, – он тут же отпустил меня и отошел на несколько шагов, при этом голос его звучал как-то обиженно, мне даже немного жалко его стало, но презрение все еще осталось.

– Ты идешь со мной! – сказал Артос Вулпу, тот подпрыгнул от счастья и заискрился своей слащавой улыбкой.

Люди начинали перешептываться и показывать на меня пальцем, видно, они заподозрили что-то неладное. Мамочки испуганно хватали своих малышей за руки, и настороженно озирались, будто я сумасшедшая и брошусь на их чадо. Неужели я создавала такое впечатление? Их замок был не такой огромный, как в Либерии, скорее, он вообще не был похож на замок. Просто большой дом. В Мортале все было построено так, будто они пришли сюда недавно, наспех устроились и скоро уже готовятся переезжать. Но при этом хаоса здесь не наблюдалось, все чисто и мирно.

Мы зашли в этот «замок», внутри он не был особенно привлекательным: голые стены, редкая мебель, комнаты были больше пусты, чем переполнены всякой утварью. Пройдя по длинному коридору и свернув налево, мы вошли в просторную, сделанную в темных тонах комнату. Несомненно, эта комната принадлежала всесильной особе, так как казалась более богатой по сравнению с остальными комнатами. В углу располагался камин, и там горела маленькая лучинка. Тяжелые шторы висели на окнах, и свет почти не пробивался сквозь их грубую ткань. Напротив двери, в которую мы вошли, стоял большой стол, а над ним на стене висел герб с изображением лука и стрелы, а по окантовке герба была надпись на непонятном языке, прочитать я это не смогла.

Артос подвел меня к столу и усадил за стул. В комнате стояла угнетающая тишина. Я рассматривала настенный герб, он все не давал мне покоя. Я обернулась и взглянула на Артоса; он стоял за стулом, на котором я сидела, и рассматривал мой меч. Его брови были нахмурены, а сам он сосредоточен, лицо выражало легкое смятение и непонимание. Я самодовольно улыбнулась; он определенно понимал, что меч сделан в Либерии и, следовательно, принадлежит либеру, так как над ним работали больше шестидесяти лет назад. Думаю, теперь его уверенность, что я не либер, начала тускнеть. А это мне только на руку. Я решила попытать удачу и заговорила с ним.

– Артос, – он вскинул на меня взгляд и стал пристально смотреть не моргающим взглядом, – что написано на этом гербе?

Он уже открыл рот и хотел что-то сказать, по его лицу было видно, что его невысказанное восклицание совсем не относилось к моему вопросу; но в этот момент раздался хриплый старческий голос. Я оглянулась и увидела, что в стене открылся потайной проход, и оттуда вышел высокий, энергичный старик с длинными седыми волосами до плеч. Вид у него был грозный и сердитый, маленькие черные глазки быстро бегали из стороны в сторону, будто везде искали врагов, густые седые брови были нахмурены до предела, из-за этого на лбу проступали глубокие морщины. Хоть он и был стариком, но из-под грубой рубашки выглядывали сильные руки, а одним своим видом он внушал, что совсем не считает себя немощным старцем, а напротив – еще годен для ожесточенных схваток и войн. Лично меня этот старик испугал, с первого взгляда было видно, что он не любит шутить.

Он подошел к столу, опустился на стул напротив и стал пристально разглядывать меня. От его взгляда мне становилось не по себе, но я всеми силами старалась держаться и не показывать страха и смущения. Мои глаза выражали твердость и уверенность в себе. Вот так он сидел и смотрел на меня чуть больше минуты, но мне показалось, что это испытание на твердость тянулось целую вечность. Я старалась сделать свой взгляд еще более дерзким и пылким, и из-за этого у меня порой расширялись ноздри как у быка, когда тот злится.

– Артос! Где ты ее нашел? – сурово спросил он, переведя свой твердый взгляд с меня на Артоса.

– В том месте, где я обычно тренируюсь с луком и ножами, – спокойно ответил он.

– Что ты там делала? – резко возвратившись ко мне, спросил он, сверля меня своим взглядом.

– Она либер… – ответил за меня Артос, и тут этот весьма бойкий старик вскочил со своего места и громко ударил кулаком по столу.

– Я разве тебя спрашивал?!

Артос молчал, его лицо смотрело в пустоту, но никак не на энергичного старика, видно, он внушал ему страх и уважение, и Артос просто не мог ответить ему грубым словом, как он обычно делает с другими. Внезапно в уголке оживился стоявший до этого тихо и не произносивший не слова Вулп.

– Ух, ты! Да девчонка, никак, вражеский шпион! – весело воскликнул он.

– Выйди вон, Вулп! Пока я тебя пинками не погнал!

– Но мистер Мортер, так я не узнаю… – взмолился Вулп, но твердолобый старик стоял на своем.

– Я тебе что сказал, щенок, пошел вон! – срываясь на крик, неистовствовал он.

Вулп покорно повиновался. Я даже была рада, что мистер Мортер выгнал этого выскочку, он действовал мне на нервы. А сейчас мне надо быть сосредоточенной. Когда за ним закрылась дверь, в комнате опять опустилась угнетающая тишина. Я решила не медлить и действовать быстро, надо внушить этому старику, что я действительно была изгнана из Либерии, а для этого мне надо быть упертой, дерзкой и раскрепощенной… в общем, как Зирель.

– Мистер Мортер, – обратилась я к нему, и он вскинул на меня свой горящий взгляд, – вы, должно быть, предводитель Морталы.

– А откуда такая уверенность?

– Ну, вряд ли разговаривать с вражеским шпионом прислали бы кого-нибудь ниже должности предводителя, да и имя у вас схожее с название страны. А по вашему характеру можно понять, что вы никак не можете быть каким-то подчиненным, – легко говорила я, слегка улыбаясь хитрой улыбкой, но в душе у меня все трепетало – он мог вспылить по любому мелкому поводу.

– Да неужели? И как ты думаешь, что у нас в Мортале делают со шпионами?

– Хм… пытают, а потом убивают? – уголок его рта медленно пополз вверх, и мне стало не по себе, я сглотнула слюну и продолжила. – Но я не шпион, поверьте. Меня изгнали, и я просто не знала, куда идти, и пошла к вам в надежде, что вы сможете меня принять, так как на родине меня за свою не признают.

– Какая трагическая история! – саркастически произнес он. – За что же тебе выпала такая участь?

– Я… попыталась убить, – твердо, смотря ему в глаза, сказала я.

– О-о! И ты попыталась найти убежище в таком же кровожадном мире, как и ты?

– Да.

– Ха-ха-ха! – он закинул голову назад и громко рассмеялся, и в этот момент он кого-то напомнил мне. – В карцер ее!

– За что?! – вскрикнула я, и все будто рухнуло во мне. План не удался, меня раскрыли.

– За ложь! Вперед! Что встал, Артос! Шагайте!

– Но она и вправду либер, взгляни на ее меч, – сказал Артос, протягивая ему мой меч.

– У этой феи еще и меч есть, – удивился он, взял из рук Артоса меч и принялся его разглядывать. Не прошло и десяти секунд, как он вернул меч обратно. – В карцер.

– Нет! Я отвечу на все вопросы! – я вскочила с места, у меня уже не было сил притворяться, отчаянье взяло вверх, мысль о том, что меня поместят в грязную, затхлую темницу – ужасала.

– Завтра ответишь, а пока прорепетируй с крысами! – он развернулся и ушел. В моей голове потом еще долго раздавался его злобный смех. Артос спустил меня в подвальную часть замка и закрыл решетку. Там ужасно воняло сыростью и плесенью, от этого кружилась голова. Он втолкнул меня в просторную клетку, в углу лежала солома, а над потолком была маленькая дырка, с виду похожая на окно, и через нее пробивались тусклые лучи солнца.

– Пожалуйста, не оставляй меня одну! – я подбежала к решетке, которую он хотел запереть, и умоляла его о помощи.

– И это слова убийцы! – ухмыльнулся он. – Хотя, постой.

Он открыл клетку и прошел внутрь, не сводя с меня своих черных глаз. Они излучали огонек, и я уже подумала, что он хочет освободить меня, но резко, одним рывком он сдернул с моей шеи фаукс и сердечко-секрет. Я совершенно забыла, что фаукс висит на моей шее, и не успела спрятать его. Из горла вырвался подавленный всхлип, я поняла, что теперь мне отсюда не сбежать.

– Я так и знал, что ты не либер, – сказал он, внимательно разглядывая фаукс.

– Прошу тебя! Это мой единственный шанс! – взмолилась я. На глаза уже начали наворачиваться слезы, мне казалось, что я вот-вот разрыдаюсь от безысходности.

– Поверь мне, ты еще скажешь мне спасибо. Сейчас отец думает: либер ты или нет, а если бы он увидел фаукс, сама догадаешься – что бы было? – Я замотала головой в знак согласия, с трудом сдерживая слезы. – Теперь у тебя есть алиби, красотка, и целая ночь, чтобы подумать, что ты будешь говорить дальше.

Он положил фаукс в карман, развернулся, вышел из моей темницы и запер клетку.

– Филиппа, – сглотнув жгучий комок, подступающий к горлу, сказала я.

– Что? – развернувшись, спросил он.

– Мое имя Филиппа.

– Хм, не скучай, Филиппа! – он произнес мое имя, ухмыльнувшись и с небольшой издевкой, будто оно совсем не соответствует моей сущности.

Как только за ним захлопнулась дверь, я упала на колени и принялась рыдать, захлебываясь слезами. Всю ночь я не переставала укорять себя.

Почему я не послушала Вирельгу? Зачем пошла сюда? Что теперь делать? Как мне вывернуться из этой немыслимой ситуации? Как спастись?

Может, это и странно, но за все это время я ни разу не вспомнила своего отца.

Глава 17 Правда

Всю ночь я не спала; тревожные мысли одолевали меня. Мне казалось, что эта тяжелая ночь прошла всего за полчаса. Мне не хватило времени обдумать все, взвесить каждый мой ход, разобрать каждое слово. Через маленькое окно под потолком уже начали пробиваться первые лучи рассвета. Скоро за мной придут, и тогда только Богу известно, что будет. Удивительно, но именно в этот момент мне захотелось прочесть молитву, но как назло я не помнила ни одной. Я за всю жизнь несколько раз сходила в церковь, и проблема веры не тревожила меня… до этого момента.

Ночь пролетела за один миг, но утро длилось целую вечность. Я ждала, когда за мной придут, но это случилось только через несколько часов, когда солнце начинало светить все ярче и ярче. Громко открылась дверь, и тяжелые шаги застучали по направлению к моей камере. Я встала с пола и приняла надменный вид, будто то, что меня заперли на всю ночь в зловонном карцере, совсем не волнует меня. Шаги становились все громче и отчетливей, их четкий ритм словно выказывал целеустремленность и уверенность в своем убеждении. Из-за угла вышел мистер Мортер, тот бесноватый старик, допрашивающий меня вчера, и Артос, он был спокоен; а вот старик, видимо, удивился, увидев меня в камере, хотя он же сам меня здесь вчера и запер.

– Хм, не думал, что ты окажешься здесь. Видимо, ты действительно либер. Выводи ее, Артос.

Он развернулся и бойко заковылял прочь из темницы, Артос последовал за ним. Как только они завернули за угол, шаги стихли – видимо, Артос остановил его, чтобы что-то сказать.

– Ты что, раньше не мог сказать?! – грозно прокричал старик, затем снова раздались его четкие шаги, но уже более энергичные, чем прежде.

Артос вернулся и молча вывел меня из клетки, держа за руку. Его лицо было сосредоточенным и грозным, но в душе я чувствовала, что он огорчился словам старика. Наверное, мистер Мортер что-то значил для Артоса, тот становится другим, когда старик рядом, – видимо, он как-то влияет на Артоса своим присутствием.

– Тебе не обязательно контролировать меня. Я не убегу, – тихо сказала я, глядя на него.

– Хм. Даже если и попыталась бы, то не смогла, – ухмыльнулся он невеселой улыбкой.

– Ты бы поймал меня?

– Не я, так кто-нибудь другой.

– Если я превращусь в нишери, то не смогут.

– Я же смог.

Я замолчала, – действительно, стрела пронзила мой жилет и пригвоздила меня к дереву, хотя я в тот момент была нишери.

– Ты плохо превращаешься, тебя видно и ты не до конца становишься ветром, то есть твое тело остается однородным и твердым.

– И что это означает? – ухмыльнулась я.

– Что ни хрена ты не нишери, – ответил он, высокомерно осматривая меня, – тебя любой ребенок за юбку схватит, будь ты нишери или нет. Так что тебе лучше остаться…

– С тобой? – играючи перебила я его, подняв левую бровь и хитро улыбаясь.

Он взглянул на меня, но его лицо не выражало ни смущения, ни что-либо другого, – абсолютное пренебрежение и равнодушие. Этим он и привлекал меня, был в нем какой-то протест, индивидуальность, чувствовалась сила воли, будто он мог защитить от всех или погубить со всеми.

Мы зашли в ту же комнату с большим деревянным столом, на котором красовался так заинтересовавший меня герб. За столом сидела женщина средних лет, а рядом с ней стоял мистер Мортер.

Она была худа, и это только красило ее. Черные густые волосы убраны назад, в некоторых местах в них проступали седые пряди, но их было не так много, как у старика. Спокойные, умиротворенные глаза с интересом разглядывали меня, потом она перевела их на Артоса и нежно улыбнулась. От нее исходило добро; медленные, грациозные движения завораживали, казалось, что даже этот грозный старик не в силах повысить на нее голос. Ее глаза были большими и зелеными, с длинными, пышными ресницами, они будто улыбались всем и вся.

Мистер Мортер подошел к ней и положил руку на спинку стула, на котором она сидела. Я взглянула на него, и меня тут же поразило необыкновенное сходство. Хитрые черные глаза, бегающие из стороны в сторону и будто сверкающие молниями – такие же, как и у Артоса. Правда, у того они были немного больше, но такого же иссиня-черного цвета с дикой искоркой. Большой, ровный нос и выпирающие скулы… все сходства были на лицо. Но Артос больше походил на мать, когда он спокоен, и на отца, когда рвет и мечет. Хоть он и был грубым, как и его отец, но в глубине души теплилась доброта от матери. Но все-таки чаша весов больше склонялась на отцовскую сторону – видно, упертый старик тисками вцепился в воспитание сына, что тот стал абсолютной его копией. Несомненно, в старости он будет таким же.

– Итак, ты здесь, – он оперся руками на стол и пристально смотрел на меня.

– Как видите, да, – ответила я спокойным, твердым голосом.

– И что это значит?

– Это значит, что я не смогла убежать.

– Не смогла убежать, потому что у тебя нет фаукса.

– А откуда ему взяться? В Либерии только один фаукс, а остальные забрали вы, когда нападали на нас.

– Ха-ха! Ты ошибаешься, – глухо засмеялся он, – один фаукс в Либерии, один действительно находится здесь, но последний много лет назад забрала с собой девушка в параллельный этой реальности мир. Неужели ты об этом не знаешь?! Коренной либер забыл свою историю?! Вот так новость!

– Я не забыла свою историю! – грозно сказала я. – Та девушка понесла ребенка от мортала и попросила фаукс, чтобы уберечь его от вас. Он вам нужен, чтобы сокрушить Либерию, но у вас ничего не выйдет.

– Хм, это почему же? – ухмыльнулся он.

– Потому, что ее ребенок находится не в Либерии.

– А где же тогда?

– Не знаю, но в Либерии ее точно нет!

– Хм, значит, вам известно, что это – «она». Интересно, откуда? – Я поняла, что сказала лишнее, теперь он знает часть правды, и из-за своей невнимательности я теперь не смогу выпутаться из этой паутины лжи. – Я скажу больше, Филиппа, она действительно сейчас находится не в Либерии… – Я подняла на него взгляд, и поняла: моя песенка спета. Он уверенно смотрел на меня. Без сомнений – он знал, кто я. – Она сейчас сидит передо мной.

Он подошел ко мне, вытащил из кармана фаукс и покрутил им перед моим лицом. В этот момент все во мне рухнуло – на фауксе красовалась выразительная буква «М», сомнений не было – он принадлежал мне до того момента, как Артос отобрал его у меня в темнице и сказал, что я его еще поблагодарю за это. Теперь изливаться в благодарности уже нет надобности, сейчас они меня убьют, и уже ничто не спасет Либерию от нападения Морталы.

Я была ужасно зла на Артоса, разочарована! Он потерял мое уважение и восхищение, теперь в моих глазах он был тщеславным, лживым и эгоистичным. Я вспомнила, что несколько минут назад я думала о его сходстве с отцом и матерью. О том, что в душе он добрый, как и его мать. Но я ошиблась, он всецело походит на своего отца – и внешне и внутренне. Но теперь вряд ли мое отношение к нему имело сейчас хоть какое-то значение.

– Молодец, мальчик мой, ты поймал надежду, – я первый раз увидела, как этот старик улыбается без хитрости, злобы и усмешки. Его улыбка была искренна, как у ребенка, он смотрел на Артоса гордыми, любящими глазами и, казалось, это событие случилось с ним впервые. – Теперь, мы поставим Либерию на ее законное место!

– Боже! Я пропала! И вместе с собой погубила целую нацию! – прошептала я, хватаясь руками за голову.

– Не-ет! Скорее ты спасла себя и большую часть Либерии, – сказал мистер Мортер, но я уже не слышала его слов, ко мне пришла в голову идея – удрать из их цепких лап.

Фаукс маячил передо мной, и мне ничего не стоило выхватить его из рук противного старика. Но, если у меня не получится, то надежда на избавление заметно иссякнет. Он ходил кругами, и что-то рассказывал, я следила лишь за маленьким медальоном в его руке. Он подошел к столу и опять помахал передо мной моим фауксом…

– Они рассказали тебе лишь часть правды об этой вещице… – и положил ее на стол, затем продолжил что-то говорить и расхаживать по залу.

Но мое внимание всецело принадлежало «этой вещице». «Пусть он отдалится еще на несколько шагов, и тогда удача в моих руках», – подумала я. Шаг, второй – прочь от стола… момент настал! Еще один такой удачный случай может не повториться. Артос стоит в пяти шагах от меня, старик в десяти, а женщина и подавно ничего сделать не сможет, так что, если я схвачу фаукс, у них не будет времени остановить меня. Я бросилась к фауксу и крепко сжала его в руках. На мое движение мистер Мортер оглянулся и улыбнулся, будто он того все это время и ожидал, но не двинулся с места. Артос, было, хотел подбежать ко мне, но мистер Мортер остановил его.

– Не надо, Артос. Ты спугнешь птичку, – спокойно произнес он.

– Я не позволю, у вас ничего не выйдет! Можете больше не строить своих коварных планов, вам не удастся убить меня! – истерично говорила я, накидывая на шею цепочку фаукса и берясь за рычажок, уже собираясь поворачивать его.

– Детка, ты все не так поняла, не делай поспешных выводов! – ласково проговорила мама Артоса.

– Я для себя вывод сделала! Все вы тут злые и лживые! – при этих словах я взглянула в глаза Артоса, желая показать, что говорю о нем.

– Да если б я не… – злобно закричал Артос, но его отец перебил его на полуслове.

– Сейчас это не так важно! – крикнул он сыну, затем обернулся ко мне и состроил более лояльное лицо, и в этот момент я подумала, что я – Колобок, а он – Лиса. – Неужели ты не хочешь узнать про своего отца? Настоящую историю вашего семейства? Он ведь жив и до сих пор хочет увидеть тебя.

Эти слова поразили меня. Я чуть было не положила фаукс обратно, но вовремя одумалась. Им нельзя доверять, они хотят убить меня и уничтожить Либерию, а я не хочу этого. Я ухмыльнулась, глядя ему в глаза, и щелкнула крышкой фаукса.

Я оказалась в моей комнате и почему-то лежала на полу. Не помню, чтобы я отправлялась лежа. Присев на колени, я начала думать. В доме было тихо, и это даже настораживало. Интересно, где сейчас мама? Наверное, ищет меня по подругам.

– Сколько же меня не было? – спросила сама себя я и тут же услышала за спиной разгневанный мамин голос.

– Тебя не было полтора дня.

Я прикусила губу и медленно развернулась. Она сидела на моей кровати, скрестив руки, и грозно смотрела на меня. В этот момент она напомнила мне мистера Мортера, только у него такой грозный вид всегда. Я сглотнула слюну. «Боже, из одного сумасшедшего мира в другой! Теперь меня хочет убить мама!» – подумала я.

– Послушай, только не кипятись! Все нормально… – спокойно начала я.

– И сколько это продолжалось?

– Ну… все лето… – я ожидала, что она вспылит, однако та отреагировала спокойно.

– Почему ты мне не сказала?

– Я думала, если ты узнаешь, то отберешь фаукс. Ты ведь прятала его от меня, вот я и решила…

– Я прятала его, потому что время еще не пришло, – видно было, что она обижена. Теперь все встало на места. Она ждала благоприятного момента, чтобы дать мне фаукс, и я смогла спасти Либерию. Но я как всегда опередила ее. – Но почему сегодня ты задержалась так надолго? Что-то случилось?

– Да… я… – Я не знала, говорить ли ей правду или нет, но она, видно, поняла, что я что-то скрываю, и грозно приказала все выкладывать. – Я решила заглянуть в Морталу и поискать своего отца, но меня нашли первой, отобрали фаукс и закрыли в темницу на ночь, потом мне удалось вернуть фаукс и я тут же перенеслась сюда. – Быстро проговорила я и зажмурилась. Сейчас она вскочит и будет кричать на меня «почему ты пошла туда?», «что за глупая идея!», «тебя могли убить!» и все в этом роде.

– Итак… – она смотрела в пол и глубоко вздохнула, что-то обдумывая, – правды ты не знаешь.

– Какой еще правды? – удивленно спросила я.

– Правду про Морталу.

– Конечно, знаю! Мне все рассказали. Они хотят уничтожить Либерию, убив меня, но теперь у них ничего не выйдет, я расскажу старейшинам…

– Не смей этого делать! – вскрикнула она так, что я подпрыгнула и удивленно уставилась на нее. – Видно, они очень хорошо промыли тебе мозги, но ты веришь в неправду!

– О чем ты?

– Ты считаешь, что Либерия – прекрасный мир, где живут исключительно хорошие люди, а Мортала, само собой, противоположный мир, так? – Я одобрительно кивнула головой. – И я долго думала так… пока на очередном задании не встретила Дериуса, твоего отца. Тут все наоборот, Филиппа! Все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

– Что? Я ничего не понимаю…

– Либерия вовсе не такой прекрасный мир, а Мортала совсем не вражеский, а наоборот.

– И что ты хочешь сказать?! Что морталы – хорошие, а либеры – плохие?!

– Да!

– Нет! – я вскочила с пола и, не переставая отрицательно мотать головой, как сумасшедшая, отошла в сторону от матери.

– Но не либеры плохие, нет, люди хорошие. Те, кто ими управляет – вот настоящие злодеи! – Я молча смотрела на нее и старалась принять эту информацию, но она никак не укладывалась у меня в голове. – Старейшины и защитники, из-за них изначально произошел этот раскол. Раскол на две страны.

– Да что ты! Нет! Это неправда! Они запудрили тебе мозги, а ты поверила! Ты просто влюбилась в мортала и встала на их сторону! – кричала я, на глаза наворачивались слезы, но я из-за всех сил держала их.

– Дериус не был морталом! – От удивления у меня широко раскрылись глаза.

– Значит я – не полулибер, полумортал?

– Нет, ты либер. И все они либеры, просто назвали себя морталами со времен раскола. Дериус был мастером и сделал три фаукса, два он преподнес как подарок защитникам, а один оставил себе. Тогда мы были не особо знакомы, но потом я узнала, что его изгнали, и он пошел к морталам. Тем временем меня назначают шпионом, и я какое-то время выдавала все подробности и секреты Морталы, пока Дериус не объяснил мне, что на самом деле представляет собой Либерия. Мы полюбили друг друга, и я забеременела тобой. Я решила не говорить о своей беременности, но моя мать узнала. В ней тогда только начал проявляться дар предвиденья, и она все говорила: «Твой ребенок – оружие! Но неизвестно, в чьих руках он окажется!» И тогда мы с Дериусом решили на время увезти тебя из Либерии, воспользовавшись фауксом. Но перемещаться может только один человек, так что он – остался.

Ее рассказ поразил меня. Все это время я думала одно, а оказалось все по-другому. Я долго молчала и не могла выговорить ни слова. Она понимала это и смиренно ждала, пока я все осознаю. Потом она встала, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Я улеглась на кровать и не переставала думать. Расставляла везде точки и медленно вникала в происходящее.

Глава 18 Все встало на свои места

Я всю ночь лежала на кровати с открытыми глазами и глядела в потолок. Рядом тикали часы и будто сообщали мне, что время потихоньку уходит от меня, что мне надо решаться на что-нибудь. Я думала обо всех: о Вирельге, – неужели, она мне врала? Ее отец ведь работает писцом в замке, он мог бы что-то знать… или ему не доверяют такую информацию? Скорее всего – второе. Ведь, если узнает один человек, за ним потихоньку будут узнавать все. Неужели все это время старейшины и защитники старательно пудрили всем мозги? А люди простодушно им верили во всем. Они поверили лжи, и теперь будет очень тяжело всех их переубедить. Но пока я должна сама во всем разобраться.

Итак, все люди – либеры, и морталы – в том числе. Когда произошел раскол, – а пока я не знаю, как это произошло, – они разделились на две стороны, причем те либеры, которых изгнали, прозвали себя морталами, и сейчас они хотят вернуть себе свою законную страну, из которой их всех изгнали. Мой папа создал фауксы, и они с мамой решили отгородить меня от либеров. А я много лет спустя сама пришла к тем, от кого меня защищали, и поверила в то, что на самом деле не является правдой. Старейшины обманывали меня, и с ними – моя родная бабушка. Если я скажу все это Вирельге, она, скорее всего, не поверит мне, да еще и расскажет старейшинам, и тогда для меня действительно все закончится.

Я вспомнила, как Артос свирепо крикнул мне «Да если б я не…», но не договорил – его прервал отец. Тогда я не особо предала значение его словам, но теперь поняла, что именно он хотел мне сказать. Морталы ненавидят либеров, и вряд ли оставили бы меня в живых, притом, что я еще сказала, что я пыталась убить кого-то. Артос знал, что, если старик поверит, что я либер, то я бы уже не увидела белого света, поэтому он забрал у меня фаукс. Во-первых, чтобы я не сбежала с его помощью, во-вторых, чтобы сама поверила, что буду жить, так как тогда я еще не знала, что из себя представляют морталы, и думала, что они хотят убить меня, потому что я дитя двух рас – как казалось мне тогда.

А я подумала, что он специально сдал меня, чтобы потом меня убили, и он присвоил себе все трофеи. За то, что поймал и вычислил мою истинную сущность. Это даже странно, но сейчас мне стыдно за свои мысли. Я была так зла на него, просто места себе не находила – совершить такую подлость! Хотя, даже если б это все было правдой, он совсем не знает меня и ему все равно, что со мной будет, для него важнее всего – он сам… Но он оказался умнее, чем я думала, и благороднее. Хотя, тут даже не в благородстве дело. Это был просто холодный расчет. Он умелый стратег, всегда знает, что нужно делать. У таких людей в голове постоянно находится план, по которому они и идут всю жизнь. Он рассчитал каждый ход, убил двух зайцев сразу. И мне отрезал путь к бегству, наладил отношения с отцом и, в конце концов, нашел того единственного человека, который может спасти их страну от нападок Либерии. Как – я сама не представляю.

Сейчас все более-менее прояснилось. Стало ясно: кто за кого. Видно, иногда нужно время, чтобы сесть и хорошо подумать. Тем более что потом мне еще придется выслушать массу новой информации. Надо же когда-то наводить порядок в голове? Я лежала, а часы все тикали и тикали. Перевернувшись на бок, я взглянула на свой будильник – было уже начало четвертого ночи. В Либерии уже где-то шесть утра, но на этот раз я иду не в Либерию. Я иду за ответами.

Долго не раздумывая, я встала с кровати, взяла фаукс и одела его на шею. Меня внезапно что-то толкнуло, я вспомнила одну вещь. Когда Артос срывал с моей шеи фаукс, он сорвал вместе с ним и сердечко-секрет. Надеюсь, он до сих пор находится при нем, ведь в сердечке спрятан исцеляющий цветок, подаренный Анис, а он, как и сердечко, мне очень дорог. Я написала маме короткую записку и положила ее на письменный стол. В ней я просила ее не волноваться за меня и обещала быть осторожной. В общем, банальные слова… они часто срываются с моих уст.

Щелк, и я уже там, на поляне, в Либерии. Этого я не предусмотрела. Где бы я ни была, фаукс переносит меня в одно и то же место – на эту поляну. Это немного осложняет дело, ведь меня может заметить кто-нибудь из либеров, а это весьма нежелательно. Я тут же превратилась в нишери, хотя, по словам Артоса, это не особо маскирует меня, но все же в нишери я двигаюсь быстрее, чем на своих двоих. Хорошо еще, что время было раннее, и никто на пути не встретился. Я летела быстро, насколько могла, теперь меня преследовал страх быть обнаруженной либерами. Никто из них больше не внушал мне доверия, даже Вирельга, хотя ей я никогда полностью не доверяла. Она сама в этом виновата, изначально она встала не на мою сторону, и я перестала ей доверять. Ведь я никогда не говорила ей о моем намерении попасть в Морталу! Она хорошая подруга, но подруга не для секретов, а для повседневного времяпровождения.

Наконец, я долетела до ворот. Они были закрыты. Превратившись обратно в человека, я встала напротив ворот и начала размышлять, как мне попасть туда. Не успела я подумать о чем-либо, как маленькое окошко открылось, и там показались два любопытно-настороженных глаза. Я встала, как вкопанная, и начала смотреть на эти глаза; они отвечали мне тем же. Так мы простояли несколько секунд, и я все-таки решила начать разговор. Я сделала шаг, не отрывая взгляда от окошка, и заговорила.

– Э-э… я… Филиппа… я пришла к… Артосу.

Человек, все это время смотревший на меня из окошка, молчал, но не отрывал от меня взгляд. Мне даже стало немного не по себе. Показалось, что я на секунду попала в фильм ужасов, где монстр неотрывно следит за своей жертвой, а та, охватываемая собственным страхом, мечется из стороны в сторону, ища спасения, а монстр все следит за ней и следит, не отрываясь и ничего не предпринимая. В итоге это сводит жертву с ума, и она сама, вопреки всем ожиданиям, бросается на свою погибель. Мне казалось, что сейчас со мной происходит то же самое. Внезапно по ту сторону ворот раздался грубый, повелительный голос. И мне даже как-то стало легче.

– Пусти ее!

Двери тут же открылись, и передо мной стоял Артос, облокотившись на косяк двери. Он самодовольно улыбался, будто с самого начала знал, что я снова приду. Я не заметила, как на моем лице появилась улыбка, это произошло как-то интуитивно, я была рада видеть его. Я опустила глаза, смутившись своей откровенности, во мне как будто все подлетело, да и сама я будто порхала в его присутствии.

– Идем, блудная дочь, – он усмехнулся и пошел прочь от ворот. Я энергичным шагом последовала за ним.

Мы шли молча. Он смотрел вперед, и, казалось, его ничего больше не занимало, как дорога, по которой мы идем. Он ни разу не взглянул на меня, и мне все чаще казалось, что я ни капельки не привлекаю его. Это даже огорчило меня.

– Ты ждал меня там? – спросила я.

– У меня был приказ, – коротко ответил он.

– А… значит, это был только приказ… – тихо сказала я. Но, видимо, он услышал и обернулся на меня.

– Конечно, приказ! Делать мне больше нечего, как следить за тобой!

Я нахмурилась и потупила взор. Он так дерзко говорил, не щадя чужих чувств, что я засомневалась – есть ли у него сердце и способен ли он любить кого-то. Типичная машина убийств! Наверное, его воспитывали только с этими целями, и он не знает, что такое симпатия и влюбленность. Хотя, как этого можно не знать? Это изначально заложено в человеке, и от этого никуда не скроешься. Просто, он подавляет эти чувства, основываясь на нелепых принципах.

Мы проходили тем же путем, он вел меня в замок. Я старалась запоминать каждую мелочь, вдруг мне придется самой тут передвигаться, а я ничего не знаю. Улица большей частью была безлюдна, только в некоторых местах люди суетились, что-то делали. Внезапно звонкий женский голос нарушил тихую атмосферу переулка.

– Артос! – к нам бежала милая девушка с длинными золотыми волосами. На ней было одето нежное песочное платье, а на голове красовался сплетенный венок из живых цветов. Она была необыкновенно красивой и напоминала мне принцесс из детских сказок. Такое маленькое, хрупкое существо. Несомненно, она добра, как Белоснежка. Ее взгляд был открытым и ярким, глаза выразительно голубого цвета светились от счастья.

Она подбежала и бросилась в объятия Артоса. В момент она перестала казаться мне милой девочкой. Она обнимала его совсем не как сестра, и даже не как близкий друг. Меня будто толкнули в пропасть. Все случилось в один миг. Я увидела его заботливый взгляд. Так он смотрел только на нее. Остальным был оставлен грубый и жесткий взор его черных глаз. А на нее он смотрел с любовью. Видно, я опять ошиблась в своих расчетах. Дело не в его подавлении чувств, а в совсем обычной вещи – я ему просто не нравилась.

– Я так давно тебя не видела! Что случилось? – спрашивала она его, не выпуская из своих объятий. Меня одолевало невыносимое чувство ревности. «Ну, девушка не стенка, подвинется», – думала я.

– Знакомься, Лора, – он обернулся ко мне и указал на меня рукой, – вот то, что заставило меня не видеть тебя.

Она тут же обернулась на меня и лучезарно улыбнулась. Я не могла не улыбнуться в ответ, так ее улыбка заражала, хотя в данный момент мое настроение совсем не располагало к улыбкам и любезностям.

– Привет, я – Лорелей, – она живо протянула мне руку, и я неуверенно пожала ее.

– Я – Филиппа.

– Приятно познакомиться, Филиппа! – дружелюбно воскликнула она.

– Лора, нам надо идти, потом поболтаете, – спокойно сказал Артос, без каких либо ноток нетерпения и беспокойства. В этот момент я даже не узнавала его, так он менялся рядом с ней. Точь-в-точь, как его отец с матерью. Они как две стихии – огонь и вода, как пожар и огнетушитель.

Один – создан разводить пламя, а другой – тушить его, удерживать его неукротимый пыл.

– Хорошо, Арти, скоро увидимся, – она еще раз обняла его и нежно поцеловала, потом обернулась ко мне и весело сказала: – Надеюсь, ты заглянешь к нам, когда выдастся свободное время, Филиппа, поболтаем, узнаем друг друга поближе.

– Да, да, конечно… Лора.

Мы пошли дальше, а Лора все стояла и провожала нас взглядом. Я расстроилась. В кой-то век мне понравился отличный парень, и тот оказался влюблен в другую. Всегда мне не везет! Да и дело тут вовсе не в моем везении. Неужели у такого мускулистого красавца не будет девушки?! Это бред какой-то! Если такое и встречается в жизни, то это точно какое-то аномальное явление. Ну, а если посмотреть на эту ситуацию с другой стороны? Например, взять меня. Что я, уродина какая-то? Глупая? Необразованная? Нет. А парня все равно нет. Может, это из-за моих принципов… Странно, но почему-то в этот момент я вспомнила Ника, вспомнила бал, как мы бегали и смеялись. Почему не он? Ник почти понравился мне, но в этот критический, переломный момент между дружбой и симпатией влезла и внушила мне свою точку зрения Вирельга. Говорила ли она правду? Может быть. Но ведь это она сказала мне, что Ник перевстречался и переломал сердца всем девушкам Либерии, а потом оказалось, что он не со всеми встречался, даже не с большей частью, в действительности он всем просто нравился, а это – совсем разные вещи.

Так что тут еще стоит покопаться в Вирельге: искренняя ли она была со мной или нет. Она уверяла, что он не любит меня, хотя откуда ей знать? Почему он спас меня? Из благородства? Может быть… но откуда он знал, что именно так и будет? Он подстерегал меня, следил? Ему совсем не наплевать на меня. А я так простодушно подверглась чужому влиянию. Мне даже стыдно, что в тот момент у меня не было своей точки зрения. Может быть, сейчас все было бы по-другому… Хотя, что ни делается – все к лучшему.

Я подняла взгляд на Артоса и от неожиданности вздрогнула. Он первый раз шел и внимательно смотрел на меня. Я даже как-то смутилась и поежилась.

– О чем так сосредоточенно думаешь? – усмехнулся он.

– О своем, – спокойно ответила я, – а что?

– Да ничто! Просто у тебя такое лицо, как будто ты что-то вспомнила и сразу разобралась во всех, до этого мучавших тебя, вопросах!

– Ты что, мысли читать умеешь? – ухмыльнулась я.

– Нет, мне это не к чему. У тебя и так на лице все жирным шрифтом написано!

Я обиделась его словам и не стала отвечать. Почему он говорит со мной с таким пренебрежением?! Даже противно. Иногда он начинает раздражать меня своей дерзостью. Я ведь могу разозлиться и встать на сторону Либерии. Хотя, конечно, я этого никогда не сделаю… Это была бы непростительной глупостью с моей стороны.

Мы зашли в замок и теперь направлялись в ту же комнату, – в единственную, в которой я была за все это время; других я не видела. Артос и я молчали. Мне даже не хотелось начинать с ним разговор – видно, сейчас был неблагоприятный момент: на любую фразу, сказанную мной, он отвечал либо издевкой, либо каким-нибудь насмешливым предложением. А я не хотела, чтобы и дальше наши отношения, хоть и жалкие, но все же отношения, стремительно рушились. Может, у меня еще хоть что-то получится…

Мистер Мортер стоял, облокотившись руками на камин, и смотрел на пламя. Я не видела его лица, но чувствовала, что он спокоен. Через потайной ход в двери тут же зашла его жена с миролюбивым видом. Она подбежала к нам и обняла сначала Артоса, а потом меня. Мне сразу стало немного легче и спокойней. Я почувствовала себя дома.

– Я знала, что ты снова придешь! – взволновано сказала она.

– Конечно, она бы пришла! У нее не было выхода, – он обернулся и довольно уставился на меня, – любопытство взяло верх! – он подошел к столу и указал мне на стул: – Пожалуйста, присаживайся.

Я, не отрывая от него взгляда, села за стул. Артос подошел и встал неподалеку от меня. Я испытывала нетерпение, а они как будто нарочно тянули время. Наконец, мистер Мортер заговорил деловитым тоном.

– Сначала нам надо разобраться с твоим фауксом.

– А что с ним? – озабоченно спросила я.

– Мы передадим его нашему мастеру, чтобы он исправил место телепортации, – он заметил смятение на моем лице и решил не мучить меня долгими раздумьями, – то есть, ты будешь перемещаться не в Либерию, а сразу в Морталу, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание.

– А… ах, да, конечно… – я сняла с шеи фаукс и положила на стол перед собой.

– Хм… как приятно знать, что нам доверяют, – хитро сказал он.

Я смутилась от его слов и придвинула фаукс поближе к себе.

– Ха-ха-ха! Не беспокойся! Здесь ты в большей безопасности, чем в Либерии. Тут тебя хотя бы убить не пытаются! – глухо рассмеялся он, через смех выдавливая слова. Наконец, он успокойся и продолжил: – Артос, отнеси фаукс Дериусу Митчелу.

Я услышала знакомое имя, имя моего отца, от которого мне досталась моя фамилия! Все во мне встрепенулось – мой отец жив, и я могу его увидеть! Я взволновано взглянула на мистера Мортера, и по его лицу было видно, что он ожидал такую реакцию.

– Не сейчас. У нас есть дела поважнее. Ты повидаешься со своим отцом позже.

Я понимающе кивнула. Да, это может подождать. Артос ушел, и я стала смиренно ждать… ждать объяснений. Странно, но в этот момент я не так волновалась. Сейчас все станет ясно. Как долго я ждала этого момента. Это будто пробуждение после долгого сна, после сладкого заблуждения, после профессионального гипноза.

– Итак, твоя главная задача – это помощь нам, содействие и отдача во всем, больше от тебя ничего не требуется. После того, как мы сокрушим Либерию, ты можешь делать, что тебе в голову взбредет, а пока ты нам крайне необходима, – разборчиво произнес он, отчеканивая каждое слово.

Я удивленно раскрыла глаза, слова будто застряли у меня в горле и не хотели вылетать, они запутались там и вместо членораздельной речи из меня вырывались только звуки недоумения. Это было совсем не то, что я хотела услышать. Меня расценивали как крупнокалиберное оружие. После употребления сбросить в чулан до появления новой экстренной ситуации. Наконец, я обрела дар речи и в недоумении воскликнула:

– И что это все?! Все, что вы хотели мне сказать?!

– Нет, еще надо многое обсудить: твою подготовку, нашу стратегию, – всем этим займется Артос. Начнем с завтрашнего дня, не будем терять ни минуты. Чем скорее мы выдвинемся, тем быстрее захватим Либерию.

– Стойте, стойте! Но в Либерии мне тоже нужно периодически появляться! Иначе они заподозрят что-то неладное!

Его глаза засветились огнем – видно, он не любит, когда ему не подчиняются, но я решила стоять на своем:

– Послушайте, у меня есть план. Я смогу утром быть у вас, а после обеда в Либерии. Я скажу им, что у меня началась школа, и днем я должна быть дома… уверена, они поверят!

– Весьма умно. Но предупреждаю: малейшая неосторожность, и они сразу загребут тебя под себя. Так что старайся врать более убедительно, не так, как мне с Артосом.

– Да, сэр, – я опустила голову и замолчала.

– Мортер, мы обещали рассказать ей правду! – жалобно сказала его жена. Я подняла на нее взгляд, полный благодарности, и еле заметно улыбнулась.

– Что ты хочешь знать? – тяжело вздохнув, будто от безысходности, спросил он.

– Я хочу знать всю правду. Как Либерия стала плохой, – уверенно сказала я.

– Еще раз повторяю, Либерия не плохая и люди там не исчадия тьмы. Все началось с того момента, много, много лет назад, когда у двух людей появились необыкновенные силы. Они подчинили себе всех людей, провозгласили себя Всесильными, а тех, кто не хотел им подчиняться, изгнали и обещали уничтожить их, если они вернутся. Те люди не могли смириться с этим и старались вернуть себе место в родной стране, но несли только потери.

– Но как же другие люди? Как же те, кто остался в Либерии? Почему они не помогли им? – удивленно воскликнула я.

– Они были напуганы и не хотели потерять родной дом.

– Но как они смирились с этим? Как они привыкли к… Всесильным? Они же все знали, что они плохие.

– Я не сказал, какими силами обладают Всесильные. Они могут внушать разные убежденья, даже могут настроить тебя против самого себя. Так они и обрабатывали многие года всех оставшихся жителей Либерии. Прошло много лет, и все забыли, как все начиналось, и твердо верили, что в святой Либерии появились люди алчные и злые, желающие захватить ее, и тогда праведные Защитники изгнали их. А ты знаешь, для чего им понадобились фауксы?

Я отрицательно покачала головой.

– Им было мало одного мира, они захотели подчинить себе не только Либерию, но и ваш мир.

– О Боже! – ошеломленно прошептала я.

– Но твой отец догадался. Один фаукс он отдал твоей матери, чтобы защитить тебя. Один он смог забрать у Защитников, но третий так и остался у них.

– Если у них окажется второй фаукс, то они смогут переместиться в мой мир и подчинить его себе! – взволнованно крикнула я. Сейчас мне стало немного страшновато. Все это время фаукс крутился у них перед носом – благодаря мне, естественно – и они в любой момент могли забрать его. Что бы тогда было?!

– Правильно! Поэтому ты должна быть крайне осторожна! Ты ведь понимаешь всю важность этого предмета? Если он окажется у них… – его голос стал срываться на нервные нотки, и его жена тут же спокойно смирила его.

– Мортер! Не дави на нее! Она все понимает.

Он злобно хмыкнул, но замолчал, а потом спокойным тоном продолжил:

– Мой далекий прадед много лет назад облегчил нам задачу. Он убил одного защитника и баланс нарушился. Теперь они избираются, как попало, и это нам только на руку.

– Значит, легенда правдива? И защитника может убить только наследник вашего прадеда? Значит, это Артос? Он ведь хорошо стреляет из лука! Я сама видела! – воодушевленно говорила я.

– Но ты не учла одного. Если убивать защитников, то их дар будет переселяться в других людей. Это как некий вирус, цепочка заболеваний. Но и тут у нас есть преимущество! Один защитник бессилен без другого и, если их разделить, то люди будут свободны от их убеждений и все вернется на прежнее русло.

– Значит, вы хотите разделить их? Но как? Не запрете же вы их в разных подвалах?

– Верно. Тут-то ты и нужна нам.

Я вконец запуталась. Чем я тут могу помочь? Меня уже начинали бесить эти загадки. Вечно так – когда хочешь в чем-то разобраться, появляются какие-то тайны, которые надо разгадывать, искать в них потайной смысл, и никто никогда не говорит тебе все прямым текстом, как будто он сам хочет поиздеваться над тобой, чтобы ты голову поломала.

– И как я вам могу помочь?!

– Ты, верно, не знаешь о предсказании твоей бабушки? – загадочно начал он. Я опять замотала головой. – Так вот. Она предсказала, что ты сможешь спасти один из двух миров, но ты сама должна выбрать – какой.

– Но сейчас, как оказалось, мир один! Так что мне не из чего выбирать!

– Опять верно. Поэтому защитники и боятся тебя, что именно ты можешь сломать все их планы.

– Я все равно не понимаю, как я это сделаю! – огорченно воскликнула я.

– Когда умирает один защитник, дар того переходит в нового защитника, это нерушимая цепочка. И, когда стрела Артоса пронзит одного из защитников, его дар перейдет тебе.

– Что?! – я была так поражена, что не хватало слов и жестов выразить это. К такому повороту событий я не была готова, я даже никак ожидать этого не могла! – Но откуда вы знаете, что это точно буду я?

– Из предсказания. Старейшины уже давно знают, что ты станешь защитником.

– А если б я не вернулась в Либерию, некому бы было становиться защитником.

– Нет, дар перешел бы в другого.

– И вы хотите, чтобы я стала защитником, и с помощью фаукса навсегда покинула бы Либерию? – отчаянно спросила я, но уже знала его ответ.

– Да, это единственный выход.

– А какова гарантия, что дар опять не перейдет в другого? Я ведь буду уже не в Либерии!

– Не перейдет. Ты станешь защитником, и дар укрепится в тебе. Главное, чтобы после того, как ты им станешь, тебя не убили. Если же это случится, у нас больше не будет шансов. Но я уверен – Артос и глаза с тебя не сведет.

Внезапно резко открылась дверь. Я вздрогнула и быстро обернулась. Мне уже начинало казаться, что везде меня подстерегает опасность, странно, я ведь никогда не была параноиком. К счастью, к нам быстрым шагом направлялся Артос.

– Все сделано. Он над ним работает, – сказал он, приблизившись к нам. Потом он обернулся на меня и спросил своего отца: – Она уже все знает?

Я не выдержала, вскочила с места и принялась, махая руками, возмущаться, как истеричка.

– Да, я уже в курсе! И просто в восторге от моей участи!

– Хм! Оно и видно! – усмехнулся он, и тут же начал серьезным тоном обсуждать вопросы со своим отцом: – Мы приступим к подготовке завтра? Думаю, надо начинать незамедлительно, это может занять некоторое время, учитывая, в каком она состоянии.

– Извините! Но я все еще нахожусь здесь! И меня не устраивает, что вы тут решаете за меня, что мне делать!

– Да, мы заметили, что ты здесь. Что-то еще? – скептически произнес он.

– Да, пожалуй! Мне нужно время! И я не готова…

– У нас нет времени! – рявкнул на меня Артос. Я испуганно сделала шаг назад, но не отступала.

– До этого у вас было время, а сейчас его катастрофически не хватает!

– Филиппа, ты должна понять… – в разговор вмешался мистер Мортер, но тут его опять прервала его жена.

– Мортер, Артос! Дайте ей немного времени на обдумывание. В конце концов, пусть она познакомится со своим отцом.

– Но в любой момент…

– Либеры пока ничего не подозревают, значит, все в порядке.

Он тяжело вздохнул, будто это решение стоит ему немалых трудов.

– Ладно. Три дня. Можешь наведываться к своим либерам-друзьям, как мы договаривались. В остальное время за тобой будет приглядывать Артос.

– Хорошо, – я тут же повеселела. Три дня, конечно, мало, но хоть что-то.

– Идите, – сказал мистер Мортер, махнув на нас рукой, отошел обратно к камину и уставился на пламя.

Я считаю, что с этого момента все пойдет по-другому. Я многое узнала и я, несмотря ни на что, найду в себе силы противостоять защитникам. И, в конце концов, я уверена, мы возьмем верх.

Глава 19 Встреча с отцом

– Когда я смогу вернуться в Либерию? – спросила я у Артоса, который сидел на бревне и точил камнем мой меч.

– Что, так не терпится вернуться в улей, кишащий предателями? – язвительно ответил он на мой вопрос вопросом, затем поднял меч и, прищурившись, посмотрел на лезвие. – Сколько веков ты его не точила? Удивительно, как ты еще умудрилась порезать этой железкой мое горло!

– Мне его подарили. Он очень старый.

– Оно и видно, – он резко вставил меч в ножны и протянул мне. Я робко взяла его и сказала «спасибо». Он усмехнулся, и уголки его губ хитро поползли вверх. Меня забавляла его манера улыбаться, он вроде делал равнодушный вид, но было видно, что ему вовсе не все равно. – Пошли, он, скорее всего уже закончил.

– Закончил перестраивать мой фаукс? – оживленно спросила я. – Мы сейчас пойдем к моему папе?

– Да, познакомлю тебя с твоей родней.

У меня учащенно забилось сердце. Об этом моменте я мечтала много лет, пересматривала все возможности встречи тысячу раз, но мне и в голову не могло прийти, что я встречу его в стране, которую все считают порождением зла. О чем мне с ним говорить? Как вести себя? Ведь я его вообще не знаю. Оправдаю ли я его надежды… оправдает ли он мои? В любом случае – он мой отец, каким бы он ни был, я все равно буду любить его. Думаю, он будет относиться ко мне также.

– Артос, – обратилась я к нему. В голове всплыл очень каверзный вопрос.

– Что?

– Как вы собираетесь переубедить либеров? Ведь после того, как ты убьешь защитника, люди будут думать, что их страну захватили морталы. И как же быть?

На мое удивление, он замолчал. Я с удивлением уставилась на него и выжидающе смотрела. Он, нахмурив брови, что-то серьезно обдумывал. Я не могла поверить, что на мой вопрос он не знает ответа. Ведь, если рассмотреть логически, они строили этот план не один день, тогда почему на такой банальный вопрос у него не нашлось ответа?

– Ну?! – я уже начинала выходить из себя.

– Чтобы переубедить людей, мы убьем второго защитника, найдем нового и расскажем ему правду, и с тобой он перестроит разум всех либеров на нужный лад.

– Что?! А если новый защитник не поверит вам?! Что тогда? И его убьете?! И так будете убивать, пока не найдется тот, кто поверит?! Так они еще сильнее будут думать, что вы враги!

– Для этого нам и нужна ты. Ты разузнаешь у своей бабушки, кто будет следующим защитником.

– А что, если она не скажет?!

Он угрожающе навис надо мной и, смотря на меня злобным, не требующим возражений взглядом, сказал сквозь зубы:

– А ты сделай так, чтобы сказала!

В этот момент я почувствовала себя букашкой. Он так грозно сказал это, что у меня не хватило дерзости и смелости что-либо возразить. Я тяжело сглотнула слюну и с кивком сказала:

– Я постараюсь.

– Сейчас ты заберешь фаукс и пойдешь в Либерию, там будешь вести себя как обычно… и только попробуй выдать себя!

– Я все поняла! – крикнула я. На глаза стали наворачиваться слезы. Мне было не по себе, когда он давил на меня, я прикусила губу и опустила взгляд, чтоб он не видел моих глаз.

– Вечером, ближе к закату, вернешься в Морталу, если тебя не будет, мы соберем войска и выйдем на Либерию, и тогда тебе вообще не хватит времени на подготовку. Я убью защитников, и ты незамедлительно станешь новым. Если ты не хочешь, чтобы так случилось, веди себя естественно.

– Я уже сказала, что все поняла!

Услышав мой срывающийся голос, он взглянул на меня. Я опустила голову еще ниже. Думаю, он понял, что я чувствовала в этот момент, так как сразу затих, и боковым зрением я заметила, как он напрягся. Видно, понял, что был резок со мной, и сейчас ему было стыдно за свои слова.

Мы пришли к маленькому деревянному домику. Крыша вся заросла мхом, и казалось, что он принадлежит старому волшебнику, живущему в лесу. Дерево с годами стало серым, окна были закрыты ставнями – видно, мой отец любил уединение. Мы подошли к порогу, я уставилась на дверь. На двери напротив моей головы было маленькое отверстие, чтобы смотреть, кто стоит у тебя за дверью, такое же окошко находилось и на воротах во входе в Морталу.

– Дальше, думаю, сама разберешься, – сказал Артос и развернулся уходить.

Я все еще стояла у двери и не могла решиться войти. Думаю, сначала надо постучаться. Подумала я и подняла руку, чтобы постучать. И, когда моя рука была уже в миллиметре от двери, та распахнулась – напротив меня стоял седовласый мужчина невысокого роста. Я уставилась на него и начала пристально разглядывать. Больше всего меня удивили его глаза. Серые-серые, как у меня. Я всегда так и думала, что у него будут серые глаза, ведь у матери коричневые, так что тут без вариантов – глазами я пошла в отца. Он был немного полноват, и из-за этого лицо казалось прямоугольным. Коротко стриженые волосы едва скрывали уши. Он улыбнулся, и я узнала в этой улыбке свою.

Я не могла поверить. Передо мной стоит мой отец! Я широко улыбнулась, и из глаз покатились слезы. Мне было и радостно и стыдно одновременно. Первая встреча с отцом, которого я никогда не видела, а я слезы лить принялась. Он раскрыл свои объятья, и я бросилась к нему и уже не смогла сдерживать истерики. Слезы градом катились из глаз… это еще Артос постарался! Может быть, я бы и не заплакала, если б не он, но встреча с отцом была последней каплей, и все слезы будто фонтан вырвались наружу.

– Филиппа, какая ты большая! Настоящая красивая девушка! Как на Мильдрет похожа! Одно лицо! Ну, не плачь, не плачь! – ласково говорил он. – Пойдем в дом, я налью тебе чая.

Я покорно последовала за ним, не переставая всхлипывать. Внутри все было очень странно. Сразу видно, что это – обитель мастера. Повсюду лежат разнообразные вещи, которые я ни разу не видела. От яркого дневного света мне казалось, что здесь темно, как в склепе, но потом глаза стали потихоньку привыкать. В углу стоял камин, и там весело потрескивали поленья, и оживленно плясал огонь. На маленьком столике стояли пять или шесть грязных чашек с недопитым чаем. Мне даже стало как-то весело от такой картины. Мой папа – неряха! Он подбежал к столику, схватил в обе руки все чашки, побежал на кухню и с грохотом свалил их в раковину. Я закрыла рот руками, чтобы еще больше не рассмеяться.

– Ты не обращай внимания на мой бардак, я не большой любитель уборок, – кричал он мне из кухни, оттуда раздавался звук бегущей воды из крана и звон кружек и тарелок.

– Ничего! Я такая же! – весело закричала я.

Я стояла на месте и осматривала дом. Внезапно я обнаружила на столе свой фаукс. Подойдя к нему, я плюхнулась на диван и взяла его в руки. В нем ничего не изменилось. Я рассматривала выгравированную букву «М». Удивительно, из-за этой вещицы я попала сюда и встретила отца. И с помощью этой вещицы я вскоре навсегда покину этот прекрасный мир, который так мне понравился. Увы, предназначение не изменить…

– Вот и чай, – войдя в комнату, сказал отец. Я улыбнулась и одела фаукс на шею.

– Спасибо… мне скоро придется уйти…

– Я знаю, знаю. Твое предназначение… жаль, что ты не сможешь здесь остаться, думаю, тебе понравился бы наш мир… хотя меня всегда привлекал ваш. У вас есть больше возможностей создавать новые технологии.

– Я бы хотела здесь остаться… навсегда. Но я не могу, – грустно сказала я.

– Да уж… но ты можешь пожить пока у меня. Правда, тут бы не помешала уборка, но, если тебя это не смущает…

– Да нет! Я же буду приходить только поспать. У меня совершенно не будет времени. Честно сказать, я и сама думала пожить здесь, чтобы туда-сюда через фаукс не мотаться, мне ведь и тренироваться с Артосом надо, и в Либерии бывать, чтобы никто ничего не заподозрил… так что времени не много.

– Да, да, я понимаю… ну, ночи нам хватит, чтобы наболтаться, а спать… да зачем тебе вообще спать, верно? – весело сказал он. Я засмеялась и чуть не подавилась чаем. – Ты сказала, что тебя будет тренировать Артос?

Я положительно закивала головой.

– Да, он талантливый парень… почему он не зашел?

– Не знаю… видно, мое общество ему неприятно.

– Да что ты! С чего ты взяла?! – удивился он.

– Ну, он… он бесится, когда я рядом, кричит на меня и давит, принижает и язвит. Я ему совсем не нравлюсь! – грустно сказала я.

– Филиппа! Не говори то, чего не знаешь! Я прожил тут много лет и видел все, что творится вокруг со всеми! Ты бы видела, как он общался сначала с Лорелей! Ужас! Они как лютые враги кусались!

– Лорелей?! – удивилась я. – Ладно – Артос, но Лорелей! С виду она такая нежная и хрупкая… я даже не представляю, как она может кричать на кого-то!

– Еще как может! Она как злая ведьма в девичьем обличии, – загадочно сказал он.

– A-а… две маски…

– Да! Одна хорошая, как ясный день, другая – как гром и молния! Но она единственная, кто может обуздать его… я имею в виду, из девушек, конечно. Отец и мать не в счет, он обязан их слушать, но Лорелей… я думаю, они созданы друг для друга. Как Мортер и Нинель – отец и мать Артоса. Лорелей – точная копия Нинель, а Артос – Мортера.

И смотри – те нашли друг друга и до сих пор вместе, и молодые тоже не отстают.

Я тяжело вздохнула и опустила глаза. Тут определенно что-то больше обычной симпатии между ним и этой Лорелей. Они любят друг друга, а я что? Третий лишний! И даже не третий, а так… кто-то. Не стоит мечтать о том, что не будет твоим.

– А то, что он к тебе так предвзято относится, это не от неприязни! Не подумай! Я уверен, ты нравишься ему, и так он выражает симпатию. Парень же настоящий воин, какая тут романтика! – звонким голосом рассуждал он так, что я опять весело рассмеялась.

– Да уж… ну, теперь я спокойна! А то изгоем себя чувствовала!

– Какой изгой! Ты же тут всего-то пару дней! Познакомишься с кем-нибудь, заведешь друзей!

Друзья! Вирельга! Как я могла про нее забыть! Мне надо срочно в Либерию! Я вскочила с места, залпом выпила чай и поставила кружку на стол. Все это время отец смотрел на меня удивленным взглядом.

– A-а… папа… мне надо идти, в Либерию… срочно…

– Конечно-конечно, я понимаю, иди. Но ты же придешь вечером? Ты у меня… останешься?

Пока он говорил, я уже на всех порах мчалась к двери и на ходу весело крикнула «обязательно!». Я быстро бежала к воротам, на лице все еще красовалась улыбка от приятного разговора. По дороге я встретила друга Артоса – Вулпа, он что-то крикнул мне вдогонку, но я не услышала. Наконец я добежала до ворот и принялась восстанавливать дыхание. Тот, кто сторожил вход в Морталу, удивленно наблюдал за мной. Я отдышалась и направилась к нему.

– Открой, я выйду. Приду вечером на закате.

Он молча открыл ворота, и я, превратившись в нишери, вылетела из Морталы. Я неслась быстрее обычного. Мимо пролетали деревья, но я не замечала их. За все это время я очень соскучилась по Вирельге, Рьетте, Эвелин и Джереми… и даже по Нику. Признаться, я нередко вспоминала его… даже чаще, чем Вирельгу или кого-то другого! Кажется, пролетело столько времени, хотя я не видела их всего-то несколько дней. Вот, наверное, вопросов будет! Куча! И на все мне придется ответить.

Вдалеке показалась та поляна, на которой я впервые оказалась в Либерии. Она как-то неестественно светилась, будто вся энергия солнца была направлена туда. Я подлетела к дереву и аккуратно выглянула из-за него. Поляна была пуста, ни единой души, только птицы щебетали на деревьях, и весело шуршали листья от ветра. Я вылетела на середину и превратилась в человека. С минуту я спокойно стояла и думала о дальнейшем.

Сейчас я определенно направлюсь к Вирельге. Потом мы, наверное, пойдем в конюшню, – я уже так давно не выгуливала Ветерка, так что мы еще там проведем немало времени. Дальше мне надо наведаться к старейшинам, разузнать все там и…

Внезапно я услышала хруст ветки и конское ржанье. Я вздрогнула и обернулась, быстро вытаскивая меч из ножен. Я даже не представляла, кто это может быть – кто-то следил за мной, и это пугало больше всего. Ведь этот кто-то мог запросто узнать, что я вовсе не с нашего мира пришла, а с северной стороны, прямо оттуда, где находится Мортала, и тогда мне бы действительно не хватило ответов на все вопросы.

К счастью, из-за деревьев вышел Джереми с моим Ветерком. Я облегченно вздохнула и вставила меч обратно. «Боже, что он тут делает? Откуда он вообще взялся?!» – напряженно подумала я, выдавила из себя улыбку и попыталась выглядеть естественно.

– А, Джереми! Какой сюрприз! Что ты тут делаешь?

– Да я Ветерка на прогулку выводил… тебя так давно не было, что я уже подумал, что ты совсем не вернешься… – взволнованно говорил он, не переставая подозрительно осматривать меня. Мне казалось, что вот сейчас он обо всем догадается, но он продолжил: – Знаешь, с тобой опасно находиться рядом.

Я засмеялась и спросила «почему?», хотя в душе опасалась его ответа.

– Ты так резко вытащила меч, что я уже решил с жизнью прощаться.

– А… прости… я подумала, что это… морталы. Я испугалась!

– Да нет, ничего страшного! Это хорошо, когда у тебя есть такая быстрая реакция. Сразу видно, что на неожиданность тебя не поймаешь. Ты всегда готова к таким поворотам.

Я улыбнулась и подошла к Ветерку. Он довольно фыркнул своим носом, и я потрепала его за гриву.

– Почему тебя так долго не было? – спросил Джереми.

– У меня же школа началась! Не было времени выбраться сюда, сейчас все более менее утряслось, но я смогу бывать здесь только после обеда и совсем ненадолго, – огорченно ответила я.

– О… как жаль… – он грустно опустил голову, потом резко поднял ее и весело сказал: – Ну, тогда не будем терять времени! Пойдем, все будут рады снова видеть тебя! Ты не представляешь, как мы скучали!

– О-о нет! Вы не представляете, как я скучала!

Мы весело засмеялись, и запрыгнули на Ветерка. Он аккуратно взлетел и плавно понес нас в тренировочный лагерь, туда, где меня учили ездить на пегасах. Я сидела впереди и держалась за его гриву, а Джереми устроился за мной и крепко вцепился в мою кофту. Он не большой любитель полетов, как-то он говорил мне, что боится высоты, поэтому предпочитает не ездить на пегасах, а ухаживать за ними. От сильного встречного ветра Ветерок резко опустился вниз, и это немного потрясло нас. Джереми обвил меня за талию и сильно сжал руки, так, что мне стало нечем дышать. Потом, когда Ветерок начал лететь спокойно, он ослабил хватку, но рук с моей талии не убрал.

Я не стала напоминать ему об этом, ведь Джереми для меня, как младший брат, хотя я знаю, что он неравнодушен ко мне. Он милый мальчик, добрый и забавный, но я к нему чувствую только сестринскую любовь, и это немного смущает меня, когда я вижу, каким взглядом он на меня смотрит, как говорит со мной, – совсем не как с другими. Я не хочу обидеть или ранить его, но я не знаю, как поступить, чтобы не сделать этого.

Глава 20 Трофей

Все встретили меня, как дальнюю родственницу – с распростертыми объятиями и громкими возгласами «как долго тебя не было!». Видно, они скучали по мне сильнее, чем я по ним. Вирельга взахлеб рассказывала события последних двух дней моего отсутствия. Кажется, все интересные моменты случаются только тогда, когда меня нет рядом. Вечно я все пропускаю!

Парельо, наконец, официально предложил ей встречаться. Теперь они пара, это так мило. Ему все не хватало смелости на это решиться, Вирельга не раз говорила мне, что он робкий, но она специально не хотела делать первый шаг, хотя я бы на ее месте так долго не ждала. Если я точно знаю, что нравлюсь парню, и у него не хватает смелости решиться на следующий шаг, то я делаю его сама. Просто я не привыкла долго ждать… я вообще не люблю ждать, так уж я сложена.

Ник выиграл ежегодное соревнование по стрельбе из лука. Тут Эвелин во всеуслышание восхваляла его. Хотя мне кажется, что все уже бы должны привыкнуть к его победам. Он ведь стреляет из лука лучше всех и выигрывает эти соревнования каждый год, тогда зачем этому удивляться, и к тому же – зачем их проводить каждый год, если уже известно, кто выиграет. Может, они надеются, что хоть кто-то побьет его? Хотя я в этом сомневаюсь. Ему нет равных в военном деле, но нет равных только в Либерии. Достойным противником ему будет Артос… но я надеюсь, что они не встретятся.

– Ну, а ты? Что ты делала эти два дня? Почему не приходила в Либерию? – спрашивала Вирельга.

– Я… ничего интересного. У меня началась учеба, и мне приходилось все это время проводить в школе. Теперь я смогу бывать у вас только после обеда…

– О, как жаль! Так мало времени! – приуныла она.

– С другой стороны, может, это и хорошо! – скептически сказала Эвелин, и все с удивлением обернулись на нее, не понимая ее слов. – Ну, просто все это время, что тебя не было, Ник очень часто наведывался сюда, и я могла его видеть каждый день. Только проблема в том, что он каждый раз спрашивал все ли с тобой в порядке и где ты… он волновался.

Я опустила голову и довольно улыбнулась. Весть о том, что Ник думал обо мне, радовала меня. Не знаю почему, но я удивилась ее словам.

– Ой, Эвелин, ты как всегда! – встряхнула руками Рьетта. – Все грезишь об этом черством мальчишке! Если бы ты ему нравилась, он бы давно проявил к тебе интерес, а так… не знаю, на что ты надеешься?!

– Молчи, Рьетта! Не хватало мне еще твоих советов слушать! – обиделась Эвелин и надула губки, как маленькая девочка.

– Мне надо к старейшинам… – начала я, но меня тут же перебили.

– Филиппа! Отложи свои важные дела на завтра, сегодня у нас особый вечер, – имитируя обиженность, сказала Вирельга.

– И что же сегодня за вечер? – удивилась я.

– Сегодня у нас соревнования с обязательным участием. Не хмурься, это весело! Это соревнования между парнями. Они проверяют свои силы и в конце тот, кто выиграет, получит трофей, – загадочно произносила она каждое слово, хитро поглядывая на меня.

– Ладно, ладно, мы прямо сейчас должны идти туда?

– Да! Тебя еще надо записать… кое-куда!

– Что-то подозрительная ты какая-то! – улыбнулась я, пронизывая ее взглядом, – кажется, она что-то недоговаривала.

– Пойдем! Ребята, вы с нами?

– Нет, мы попозже подойдем, нам еще надо пегасов сеном покормить, так что мы придем прямо к торжеству, – сказала нам Рьетта.

– Дже, а ты? – спросила она у Джереми, который все это время тихо стоял и гладил гриву Ветерка.

– Нет, я тоже попозже подойду, мне еще надо подготовиться…

– А, точно! Ты же тоже участвуешь! Ну, удачи тебе! – весело воскликнула она, взяла меня за руку и повела к месту торжества.

– Так что это за соревнования? Джереми участвует? А он не слишком мал? – спрашивала ее я.

– Не беспокойся за Дже! Может, он и мал, но в последнее время я часто начинала замечать его в военном кружке. Интересно, что спровоцировало его записаться туда? Или кто… – хитро посмотрела она на меня.

– Хватит! Джереми для меня как брат!

– Но он ради тебя идет на эти соревнования.

– Я-то тут причем?! – меня уже начинали бесить ее загадки. Не люблю то чувство, когда ничего не понимаешь.

– Увидишь.

Я хотела вспылить, но промолчала. Не стоит именно сейчас раздувать комедию, и так момент переломный, а мне надо вести себя естественно.

Мы подошли к тому месту, где обычно проводят все важные события, сейчас оно выглядело как арена в цирке. По бокам поставлены лавочки, а в середине пространство. Наверное, там и будет происходить это загадочное соревнование, о подробностях которого мне не хотят говорить. Неподалеку стоял человек с листками бумаг, и что-то там читал. Мы подошли к нему, и Вирельга попросила записать и меня.

Пока она говорила мое имя, я осматривала все вокруг и заметила на другой стороне арены Ника и Парельо. Они о чем-то оживленно разговаривали, порой смеялись и хлопали друг друга по плечу. Внезапно Ник вскинул голову и заметил меня. Я вздрогнула и отвернулась, но продолжала смотреть на него исподлобья. Он тут же переменился в лице и как одержимый быстрым шагом направился в мою сторону, но Парельо взял его за локоть и удержал. Ник отмахивался от него и что-то, нахмурив брови, говорил, – наверное, просил его отпустить, но Парельо спокойно держал его за руку и что-то объяснял, и потихоньку лицо Ника начинало успокаиваться, и вот он уже не вырывается, а просто стоит и смотрит в мою сторону. В этот момент он был похож на наркомана, рвущегося получить дозу. Это даже как-то напугало меня, но было приятно видеть его эмоции. Видно, я действительно свожу его с ума.

– Парельо! – пронзительно закричала Вирельга, размахивая руками.

– Ви! Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь! – вздрогнула я от неожиданного, звонкого крика.

Парельо что-то сказал Нику, и тот коротко кивнул. Затем парень Вирельги направился к нам, а его друг остался стоять в одиночку. Открытым взглядом маленькой девочки Вирельга смотрела, как он приближается, в этот момент она была очень милая, но настолько наивная, что я даже опасалась, как бы он точно так же не бросил ее, как и когда-то Ник. Он подошел, обнял ее и поцеловал в щечку.

– Здравствуй, Филиппа! Давно тебя тут не было. Куда пропадала?

– Привет, Парельо. Что он так сильно за меня волнуется? – спросила я и игриво кивнула в сторону Ника.

– Да уж. Ты не представляешь – как!

– Что же он сам не спросит?

– Он хотел, поверь мне. Это я его остановил.

– Что ж… тогда скажи ему, что у меня не было времени из-за начавшейся учебы.

– Хорошо, Филиппа. Думаю, это его успокоит, – с улыбкой сказал он и обернулся в сторону Ника, затем уже без улыбки продолжил, – ты не безразлична ему.

– Я знаю, – тихо, опустив голову, сказала я.

– Сегодня он будет биться за тебя.

Я подняла голову и удивленно посмотрела на него, не веря его словам. Он на прощанье поцеловал Вирельгу и, уже уходя, крикнул ей:

– А я буду биться за тебя!

Она рассмеялась и помахала ему рукой. Конечно, из уст Парельо это звучало завораживающе, и Вирельга говорила мне, что он мастер красивого слова. Выражается как искусный ловелас. Смог бы Ник так сказать мне «я буду биться за тебя», может, и да… я не знаю.

– Пошли занимать места! Скоро все начнется, – она схватила меня за руку и потащила за собой.

Я покорно следовала за ней, но в голове все еще вертелись слова Парельо «сегодня он будет биться за тебя», как они красиво сказаны… как в романтическом сериале. Только на самом деле никакой это не сериал, и «хэппи-энда» тут не будет. Я сделаю свое дело и навсегда оставлю эти просторы, и никого больше не увижу. Конечно, я понимаю, что это для их же блага. Героев никогда не спрашивают, что они хотят… а герой ли я? Или жертва?..

Мы сели почти у арены, отсюда было прекрасно все видно, и не слишком близко и не слишком далеко. В общем, пыль и капли пота с участников до нас не долетят. Вскоре к нам присоединились Эвелин и Рьетта. Вот уж Эвелин была напряжена, будто этот момент решает всю ее оставшуюся жизнь. Она то и дело говорила «он должен выбрать меня, он выберет, я знаю!» а Рьетта ей отвечала «успокойся, ты знаешь, кого он выберет, и это будешь не ты!». Что они имели в виду, я так и не поняла, ну, да мне было не до расспросов. Мне даже было уже все равно, зачем Вирельга вписала в тот листок мое имя. Хотя, может, это был просто список присутствующих. Ну, не важно.

Застучали барабаны. Все сидящие на скамейках люди разом притихли и будто затаили дыхание, было слышно только четкое выбивание ритма, оно все ускорялось и ускорялось, и даже казалось, что сердце тоже начинает отстукивать в такт барабанам. На середину арены вышел Курт Вогас, учитель военного мастерства. Барабаны смолкли, и он начал говорить.

– Сегодня грандиозный день! Сегодня мы выберем лучшего из мужчин Либерии, я говорю из мужчин, ибо те, кто записались в добровольные состязания, обладают качествами, присущими мужчинам. Они уже не просто мальчики-подростки, они умелые воины, они сильны и отважны, и сегодня каждый из них покажет свою силу, но лишь один будет достоин чести лучшего из лучших, и он, пройдя все испытания, сможет забрать свой изящный, хрупкий и самый дорогой сердцу трофей. Я объявляю состязание на мужество открытым!

– Боже, от его речей мурашки по коже! Хотя мистер Вогас всегда наводил на меня страх, – вздрогнув, шепотом сказала я Вирельге.

– Подожди, самое интересное впереди. Твои мурашки еще покажут себя!

– Что ты имеешь в виду?

Внезапно барабаны застучали снова, еще громче и суровее, от неожиданности я подпрыгнула на своем месте и устремила взгляд на арену. Туда по очереди выходили участники, все они сидели на пегасах. Среди них я узнала Ника, Парельо и Джереми, остальных парней я видела, но по имени не знала. Джереми казался самым маленьким из них, я даже как-то опасалась за него. И вид у него был не очень-то уверенным.

Участники встали в круг и принялись ждать. Вокруг царила тишина. Казалось, что все даже дышать пытались тихо, и в момент взгляды зрителей устремились куда-то вдаль. Я посмотрела туда и увидела огромную клетку, – как я раньше ее не заметила, не знаю. Она была гигантских размеров, и там сидели такие же животные, как Флаффи, который напугал меня, чтобы я превратилась в нишери. Мистер Вогас открыл клетку, и все они выпрыгнули наружу.

– Но они же добрые и безобидные! – удивилась я.

– И да, и нет. Видишь Хелену? – Вирельга указала мне на место, где сидело жюри – там же сидела Хелена и пристально смотрела на пререльтов. – Это она делает из них чудовищ.

– И что, они будут драться с ними?! А вдруг кого-нибудь убьют?! – взволновано спросила я.

– Не волнуйся, до смерти не дойдет, Хелен контролирует их, так что убить могут только участники. Но они этого не сделают, им главное укротить их, а не убить.

Каждый выхватил меч из ножен, и пререльты тут же набросились на них. Поднялась ужасная пыль, и было почти ничего не видно. Первым обуздал пререльта Ник – ну, в этом и сомневаться не стоило, я и не удивлюсь, что он выиграет это соревнование. Следующим был Парельо. Вирельга возбужденно вскочила с места и громко закричала, так, что я опять чудь не оглохла от ее пронзительного голоса. Она сказала, что первой тройке присвоят больше очков, чем остальным. Кто-то не смог приручить пререльта и выбыл. Третьим был коренастый парень высокого роста. Остальные отчаянно боролись с противниками. Я видела Джереми, он неумело размахивал мечом, а пререльт как будто играл с ним и насмехался над его беспомощностью. Я волновалась за него, он еще был так мал для подобных испытаний… не понимаю, для чего он вызвался туда?!

Внезапно я услышала пронзительный вскрик, и это заставило меня вскочить с места. Джереми упал с пегаса, и тот угрожающе нависал над ним, размахивая крыльями. Видно, пререльт напугал его, и он сбросил Дже с себя. Затем пререльт подхватил Джереми на спину и унес за пределы арены.

– Какая жалость! Джереми так хотел выиграть состязание! Но у него бы ничего не вышло, даже если бы он и обуздал этого зверька – Ник бы его по стенке размазал, – с издевкой сказала Эвелин, ехидно хихикая.

– Эвелин! Тебя не волнует, что с ним стало?! Вдруг он ударился или сломал что-то! – захлебываясь словами негодования, говорила я.

– Меньше выпендриваться будет! – коротко отрезала она.

– Он не выпендривался! Он хотел попробовать свои силы! Да и кто действительно выпендривается, так это Ник!

– Но Ник хоть что-то может, а этот недоносок и меч удержать не в силах! – кричала она, и от каждого ее слова исходил гнев, равно как и от каждого моего.

– Поверь мне, найдется тот, кто побьет Ника и поставит его на место! – со злостью сказала я.

– Мечтай!

– Девочки! Да перестаньте же ругаться! Второе состязание началось! Смотрите, сколько выбыло! – спокойно говорила Рьетта.

Я скрестила руки и, надувшись, принялась смотреть на арену. Меня так взбесила Эвелин, что каждое слово, сказанное сейчас, может обернуться критической стороной для говорящего человека. Я в любой момент готова сорваться. А на арене действительно сократилось количество людей. Парней было всего пять. Второе испытание – на стрельбу из лука: тот, кто попадает в мишень, проходит, кто нет – выбывает. Я заметила одного участника, его я ни разу не видела в Либерии, но он казался мне знакомым.

– Ви, кто это, в черном? – спросила я ее, указывая на таинственного черного незнакомца.

– Не знаю, первый раз его вижу, – сказала она, рассматривая его, потом довольно улыбнулась: – А он хорош! Посмотри, какие мускулы! Интересно, зачем ему повязка на лицо?

– Наверное, от пыли… – предположила я, но что-то подсказывало, что совсем не от пыли.

Второе состязание прошло быстрее первого. Участникам давался один выстрел, и этим выстрелом они должны были показать свое мастерство стрельбы из лука. Ник и парень в повязке попали в яблоко. Парельо, к сожалению, не попал в цель, но угодил в молоко, это лучше, чем остальные участники – они, конечно, тоже попали в мишень, но не так близко, как Парельо, и уж тем более – не в яблоко. Уже понятно, кто будет бороться за первое место. Теперь можно расслабиться, сейчас Ник побьет этого незнакомца мечом и выиграет трофей. Мне интересно, что же это будет за приз? Что-то неординарное.

Третий раунд. Все зрители напряглись. Решающий момент. Ник и его противник встали друг напротив друга, казалось, они пожирают друг друга ненавистным взглядом. Видно, схватка будет жаркой. Барабаны смолкли, и это дало начало бою. Они схлестнулись мечами, как хищники, борющиеся за кусок мяса, хотя сравнение, по-моему, подходящее. Может, они и не за кусок мяса борются, но за приз же, а это почти одно и то же… теоретически.

Мысли как-то отвлекли меня от их ожесточенной схватки, но возгласы зрителей вернули к реальности. Я взглянула на поле и изрядно удивилась. Ник дрался упорно и беспощадно, но было видно, что этого не достаточно. Его противник был куда сильнее, чем казалось, и Ник определенно не был готов к этому. Черный парень сделал выпад и нанес удар Нику в спину, тот увернулся, но меч все же достал его и, разрезав одежду, поцарапал спину. Он пронзительно вскрикнул и упал на колени, но тут же поднялся и принялся нападать на противника. Тот без особых усилий уходил от удара и отражал атаки. Вскоре было видно, что Ник подустал. Он уже не так живо двигался, и я начинала сомневаться, что он выиграет. Видно, наконец нашелся тот, кто смог сразить непобедимого Николоса Финена.

Последний выпад черного парня был решающим. Он красиво подался вперед и нанес удар сначала в плечо, а потом в голову, так что Ник поднял вверх руки, чтобы защититься, и черный парень пнул его ногой в живот. Ник упал наземь, а тот вмиг подпрыгнул и приставил к его горлу свой меч. Все закончилось, и даже не верилось. Ник проиграл. Как такое случилось?! Если бы мне кто-то такое сказал, сроду бы не поверила. На арену вышел мистер Вогас. Незнакомец вставил меч в ножны и подал Нику руку, чтобы тот встал. Последний же отмахнулся и поднялся без чьей либо помощи.

– Итак, сегодня победитель – человек в черной повязке! Назови свое имя, парень, чтобы люди услышали о тебе, – сказал Курт Вогас, обращаясь к победителю.

– Можете звать меня Черным вороном… а сейчас я бы хотел забрать трофей, – его голос показался мне знакомым. Видно, я его слышала на тренировках, но не обращала внимание.

– Конечно! Выбор за тобой! – мистер Вогас почтительно отступил и с поклоном указал на зрителей.

– Что он имеет в виду? – удивилась я. Почему, говоря «трофей», он указал на сидящих на скамьях?

– Я выбираю Филиппу Митчел! – громко сказал он, и кажется, его могли услышать даже в отдаленных частях Либерии.

– Ну уж нет! – злобно сказал Ник и замахнулся на него мечом, но тот даже глазом не повел.

– Николос Финен, правила есть правила! В этом году не вы победитель, и выбирать не вам. Так что умерьте свой пыл и смиритесь с поражением, – холодно произнес мистер Вогас, и Ник медленно опустил свой меч, а я сидела, как громом пораженная. У меня не было слов. Как, меня выбрали как трофей?! Я что, вещь какая-то?!

– Филиппа Митчел, выйдите на арену! – продолжил он.

Я продолжала сидеть, но Вирельга ткнула в меня локтем и подбодрила лучезарной улыбкой.

– Давай! Иди же!

Я встала со скамьи и направилась на арену. Как только я подошла к победителю, раздались оживленные вскрики людей и громкие аплодисменты. Все кричали и восхваляли Черного ворона. Тот поднял свой меч в воздух в знак благодарности и взял меня за руку. Я улыбнулась и тоже махала свободной рукой зрителям, мне было весело и приятно, все-таки хорошо, что выбрали именно меня. Это, наверное, большая честь, и я удостоена ей. Внезапно он подхватил меня за талию и забросил себе на плечо, крики зрителей стали еще громче. От смеха у меня болели скулы, и становилось нечем дышать. Он куда-то понес меня, но мне уже было все равно. Веселье и внимание зрителей вскружили мне голову.

Их крики потихоньку стихали, я поняла, что мы уже далеко от арены. Он остановился и опустил меня наземь. Черный ворон оказался высокого роста, моя голова еле доставала ему до плеча. На нем была черная льняная футболка, подчеркивающая его мускулы. Повязку он не снял, и это добавляло ему еще больше загадочности.

– Кто же ты? – спросила я, глядя в его черные глаза.

Он промолчал, но даже под повязкой я почувствовала, что он улыбнулся. Я встала на носочки, подняла черную повязку так, что оказалось открыто пол лица, и прильнула к его губам. Они были горячими, как раскаленное железо. Он схватил меня за талию и притянул к себе, я обвила его шею руками, и мы сплелись в страстном поцелуе. У меня закружилась голова, и казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Напоследок я немного прикусила его нижнюю губу, он усмехнулся и опустил меня наземь.

– Уже закат, – томно сказал он.

Я улыбнулась и посмотрела в его глаза, и меня тут же молнией поразило. Я поняла, кто стоял передо мной, и в ужасе отстранилась. Он снял повязку, я отступила еще на один шаг и оперлась о дерево.

– Хорошо целуешься, Филиппа! Надеюсь, ты также хорошо будешь тренироваться, – со своей коронной ухмылкой сказал Артос.

Я не могла поверить своим глазам. У меня наверно вид был, как будто я привидение увидела или что похуже. Он пробрался в Либерию без страха быть схваченным и обнаруженным, к тому же принял участие в соревнованиях и, еще лучше, победил Ника Финена! Как на такое можно было решиться?! Безрассудный человек! И бесстрашный! Он не переставал удивлять меня.

Глава 21 Попытка не пытка

Всю ночь мысли не давали мне покоя. Придя в Морталу, в ветхий отцовский домик, я обмолвилась с ним всего несколькими словами. Я была настолько обескуражена и удивлена, что заставить себя разговаривать с кем-то у меня не было сил. Хотя, я думаю, в тот момент это и физически было невозможно. Папа удивился моей резкой перемене настроения, но ничего не стал говорить и ни о чем не расспрашивал. Я благодарна ему за это. Он понял, что я не в состоянии разговаривать, и дал мне право на покой, на обдумывание мыслей.

А я все не могла смириться с тем, что я сделала. Почему я сразу не догадалась, что это он? Ведь все указывало на него: и черная одежда, и мускулы, и уверенный вид. Как я не смогла узнать его? Что затуманило тогда мой холодный разум? Может, я не могла принять тот факт, что он не смог бы поступить так безрассудно и безответственно? Но я опять недооценивала его.

Зачем он это сделал? Теперь мне придется еще труднее. Ведь надо будет объяснить Вирельге и всем остальным, кто это был, а как я смогу это объяснить?! Что руководило им в тот момент?! Неужели он так сильно переживал, что отправился прямиком во вражескую страну, чтобы узнать все ли со мной в порядке?! И главное – как мне теперь смотреть ему в глаза?

Не люблю, когда не знаешь, чего ждать от людей. Вот он сначала такой неприступный и строгий, а в другой момент делает такие вещи, противоречащие его предыдущим действиям. Он настолько непредсказуем, что узнать, что он предпринимает в тот или иной момент, практически невозможно. Он для меня, как закрытая книга, которая никак не открывается. Тяжелый для чтения роман, каждая страница дается с трудом для понимания.

– Боже, Филиппа! Ты скоро всю Либерию влюбишь в себя! – смешно возмущалась Вирельга. – Ну скажи, кто это?

– Ви, я не знаю! Он не снимал повязки и не говорил имени!

– Но ты сможешь узнать его?

– Не знаю… если он не хотел, чтобы я узнала его, может, мне и не стоит искать его? – неуверенно начала я.

– О чем ты?! Ты видела его тело?!

– Видела. Внушительное… Ну и что?!

– Как что?! Я не узнаю тебя! – она подозрительно прищурилась, потом щелкнула пальцами и сказала: – Я поняла! Ты встретила того, кто смог затмить Черного Ворона! Но кто же это?

– Ви, да хватит! Мне сейчас не до этого! – отмахнулась от нее я.

– Ну да, ну да! У тебя же школа началась, времени нету… но он же понравился тебе?

– Хм. И ты еще спрашиваешь? Как он может не понравиться?! – наигранно удивилась я.

– Но и ты ему понравилась, – хитро улыбнулась она.

– С чего ты взяла?

– Он выбрал тебя. Спроси – почему?

– Почему?

– Потому что ты ему нравишься, и я уверена, скоро он даст о себе знать!

Я коротко улыбнулась и опустила глаза. Как в этот момент хотелось ей все рассказать! Но я не в праве. То, что мы планируем сделать, очень серьезно, и информация, которую я дам Вирельге, может повредить нашему делу. Я не столь безрассудна, как Артос, делать спонтанные и необдуманные решения не в моей компетенции. Я не надеюсь на случай и тем более на людей, которые имеют такое свойство – предавать. Я очень подозрительна к другим, поэтому весьма редко кому изливаю душу, а, если это и случается, то исключительно проверенным людям. Но сейчас я не знаю, могу ли я доверять Ви или нет. Даже если я решусь, то будет очень трудно донести до нее, что защитники стоят на стороне зла. Она однозначно не поверит, так как на протяжении многих лет она верила в обратное и, скорее всего, она подумает, что меня обработали морталы, и доложит защитникам, и тогда все действительно будет кончено.

– Ви…

– Что? Вспомнила, кто это? – возбужденно спросила она.

– Нет, мне надо побывать у старейшин, кое-что спросить о своем будущем.

– A-а, а я-то думала, – разочарованно протянула она, – но они не могут видеть твое будущее, ты же знаешь.

– Да, но все равно мне надо там побывать.

– Ох! Ну ладно. С тобой сходить?

– Да нет, не надо. Ты иди к Рьетте с Эвелин, я потом подойду.

– Хорошо, только ты побыстрей там, а то нам времени не останется, провести вместе.

– Я постараюсь, Ви.

Как трудно все держать в себе, врать тем людям, которым хочется говорить исключительно правду, тем людям, которые могут понять. Но есть вещи поважнее собственных приоритетов, и об этом всегда надо помнить. Я спокойно шла по лесной дорожке по направлению к замку и обдумывала все: от последних курьезных событий, до предстоящего разговора со старейшинами. Как только я начинаю об этом думать, у меня колотится сердце. Мне ужасно страшно, что я могу проколоться, но права на ошибку у меня нет, так что надо собраться и действовать.

За моей спиной хрустнула тростинка. Я в оцепенении остановилась, и сердце на секунду будто замерло. «Кто-то следит за мной!» – подумала я и, вытаскивая меч из ножен, резко обернулась. Напротив меня, облокотившись на дерево, стоял Ник. Вид у него был какой-то задумчивый и немного обиженный, он смотрел на меня неотрывно, и во взгляде его чувствовалось неодобрение.

– Привет, Ник, – спокойно сказала я, вставляя меч обратно в ножны.

Он отошел от дерева и начал медленно приближаться ко мне.

– Здравствуй, Филиппа, – коротко сказал он и остановился в пяти шагах от меня.

Воцарилось молчание. Он твердым взглядом смотрел на меня, не отрывая глаз, и это немного давило. Я то поднимала на него взгляд, то опускала, вращая из стороны в сторону глазами. Наконец, чтобы разбавить затянувшуюся тишину, я заговорила.

– Ты вчера хорошо держался на состязании…

– Да, спасибо. Правда, хуже, чем Черный Ворон… да?

– Д-да… – неуверенно сказала я, – но лучше, чем другие.

– Я всегда был лучше, чем другие, сильнее, и в военном мастерстве я всегда первый. Тогда откуда же взялся человек, при этом не принимающий участия в тренировочном лагере, и который победил меня в битве на мечах? Никто раньше не смог сделать этого.

– Может, он тренировался много?

– Филиппа, ты знаешь, кто это.

– Нет, не знаю. Он не снял повязки, и я не уверена, что узнаю его при встрече.

– Ты его не узнаешь, потому что его нет в Либерии.

– Как это – нет в Либерии?! – удивилась я.

– Я почти уверен, что он не либер, – спокойно говорил он, как будто такие слова он произносит каждый день.

– А кто еще? Мортал?! Успокойся, Ник, может, он не хотел популярности и излишнего внимания, поэтому не снял повязки и не сказал собственного имени.

– Но, если он мортал и выбрал тебя, значит, они уже знают, что ты здесь, и будут принимать меры.

– Конечно, такое тоже возможно… но согласись, это было бы чистым безрассудством одному идти в страну, с которой воюешь, да к тому же привлекая к себе столько внимания!

– Да, он парень не из трусливых, – он сделал медленно несколько шагов ко мне навстречу и подошел вплотную. – Мне важно знать, что ты на нашей стороне и не защищаешь мортала, – шепотом сказал он, пристально всматриваясь в мои глаза. В его взгляде я увидела надежду, может, надежду получить мое прощение, хотя я уже давно простила его. Не важно, что было между ним и Вирельгой, я вижу его чувства ко мне и понимаю, что они искренни.

– Я на вашей стороне, Ник, – тихо сказала я, медленно поднимая руку и прислоняя ее к его щеке, – я всегда буду на вашей стороне.

Он кивнул и потянул свою руку к моей, но я быстро убрала ее с его щеки и опустила взгляд на землю. Думаю, он поверил в мое откровенное признание и успокоился на счет своих слов.

– Мне надо идти, – сказала я, поднимая на него взгляд.

– Я провожу тебя?

– Нет, не надо. Я хочу пройтись одна… мне стоит о многом подумать, чтобы не запутаться… – я специально не договорила, чтобы добавить в ответ еще большей трагичности и загадочности, и он на это повелся.

– В чем запутаться?

– В чувствах, – со вздохом ответила я. Он опустил глаза на землю, и мне показалось, что на лице его промелькнула улыбка. – Пока.

– До встречи, Филиппа.

Я развернулась и пошла вперед, все отдаляясь и отдаляясь от того места, где стоял Ник. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но не обернулась. Он с каким-то изяществом говорит мое имя, из его уст оно звучит как-то иначе, с каким-то трепетом, он будто вкладывает в него все свои чувства. Никто так не произносит мое имя, как он. И, когда я слышу, что он говорит его, что-то щелкает в моей душе и становится так хорошо и приятно.

Теперь получается так, что я его обманываю. Видно, не суждено нам быть вместе, то он врет, то я. Бедный Ник, я представляю, что он чувствует. Сейчас в нем проснулась его безрассудная надежда на меня. Может, все это время он пытался забыть меня, а я разом все его старания разрушила.

Винтажные двери распахнулись передо мной, и я вошла внутрь этого великолепного замка. Я была тут всего несколько раз и уже забыла, что пол здесь прозрачный. Меня опять заворожила эта экзотика: разнообразные, диковинные рыбы плавали буквально у меня под ногами. Как маленький ребенок я шла и смотрела на все это изобилие красок, пока незнакомый мужчина, похожий на стражника, не спросил у меня, куда я направляюсь. Я сказала ему, что ищу встречи со старейшинами, и он, кивнув, решил проводить меня.

Не понимаю, для чего такая осторожность? Может, я выгляжу подозрительно? Или это его работа – самолично всех провожать до старейшин? В общем, это не столь важно. Он проводил меня, открыл дверь в их темную, тихую комнату и ушел. Я медленно вошла, испытывая немного волнения, затем собралась и твердым шагом направилась вперед. «Надо контролировать свои мысли», – сказала про себя я и заставила себя думать о чем-то другом. Но о чем? Времени нет, я стала пересматривать свою встречу с Ником; думаю, это их отвлечет.

– Здравствуй, бабушка, – с улыбкой сказала я, подходя к камину, где они обычно сидят, и усаживаясь за диван.

– Добрый день, Филиппа! Что заставило тебя прийти к нам? – хриплым голосом спросила она, явно радуясь моему приходу.

– Я хочу спросить о своем будущем.

Она замолчала и вздохнула.

– Точнее, не о своем будущем, а о моем предназначении. Что я должна сделать? – быстро поправила себя я.

– Ты должна помочь Либерии победить Морталу, – тихо ответила она.

– Но как? Как я могу помочь?

– Не все сразу, Филиппа! Когда наступит время, ты поймешь.

– Но хоть намекните, что это! Я должна как следует подготовиться! Вдруг я не смогу все сделать правильно!

– Ты обретешь дар, который возвысит тебя среди либеров.

– Вот почему у меня до сих пор не появился никакой дар! Я-то думала, что у меня его вообще нет, оказывается, он еще не дал о себе знать! – критично заметила я.

– Он может появиться в любую минуту, но ты сразу поймешь, что обрела его. Но помни, что морталам тоже нужен твой дар, и они будут делать все, говорить что угодно, чтобы получить его, – серьезно сказала она.

– Да, я знаю. Я буду осторожна. Но что это за дар?

– Ты узнаешь, когда обретешь его.

– Но почему вы не можете сказать мне? – возмущенно воскликнула я.

– Так надо, Филиппа.

– Почему?! Разве я не имею права знать?!

– Ты хочешь остаться в Либерии? Навсегда? – резко спросила она.

– Да.

– Для этого ты должна делать то, что мы будем говорить тебе, и не задавать лишних вопросов.

Я нервно вздохнула, встала с дивана, поблагодарила за информацию и ушла. Жаль, что ничего не удалось узнать из их планов. Видно, они опасаются меня, боятся, что меня могут переманить. Но, думаю, даже на такой случай у них есть план… но страшит их не армия морталов, а предсказание. Они знают, что я унаследую дар, и боятся потерпеть поражение, боятся не удержать меня у себя под крылом.

* * *

– Мы потеряли твою внучку, Матильда, – хриплым старческим голосом сказал худой старик. Матильда молчала и лишь кивала головой, явно что-то обдумывая. – Уже по ее приходу было заметно, что она больше не на нашей стороне. И ты знаешь, что нам придется сделать.

– Да, знаю, – коротко сказала она.

– Семейные узы не должны вставать между нами и решением, которое мы примем.

– Да, знаю… но, может, удастся сохранить ей жизнь?

– Только переместив в ее мир и забрав фаукс.

– Поручите это Томасу Ворну.

– Но фаукс, который остался у нас, неисправен, он может перемещать только туда, а возвращать – нет, и починить его может только сделавший его мастер, – озабочено заметила сидящая рядом с Матильдой старейшина.

– Ему и требуется только проводить ее туда и забрать фаукс. Потом же он сможет вернуться в Либерию с помощью фаукса Филиппы.

– Но как мы убедим ее отдать ему фаукс? Мальчишка Ворн далеко не воин, уверен, Филиппа сама отберет у него его же фаукс, – сказал худой старик. – Может, отправить с ней Финена?

– Финен влюблен в нее по уши, так что он сразу исключается, – резко отрезала Матильда.

– Что насчет Зирель? Уж она-то сможет это сделать.

– Филиппа заподозрит что-то неладное, если мы пошлем к ней домой Зирель. Они не особо ладят.

– Можно убедить Филиппу, что так Зирель проводит свое наказание за то, что хотела убить ее, – предложил старик.

– Да… чтобы создать иллюзию у Филиппы, что благодаря этому они смогут лучше ладить, думаю, она поверит. Но надо изначально подготовить Зирель, чтобы без ляпов все было, – вдумчиво произнесла Матильда.

Глава 22 Разоблачение

– Я не смогла ничего узнать, – огорченно сказала я.

– Насчет чего? – спросил Артос.

Мы медленно шли к главным воротам Морталы, он как обычно провожал меня в Либерию. Как ни странно, но он вел себя, будто между нами ничего не произошло. Конечно, может, наш поцелуй сыграл для меня грандиозное значение, для него это была лишь случайность, мимолетное помутнение, весьма приятная ошибка.

Хотя, на что я надеялась? Что он уйдет от Лорелей и будет со мной? Чистой воды маразм.

– Насчет того, что они хотят сделать с моим, еще не проявившимся, даром.

– М-м… – задумчиво протянул он, – и что?

– Ничего путного я не услышала. Только пустые слова насчет того, что скоро придет время, и я все узнаю. Я пыталась выяснить хотя бы что это будет за дар, но они в упор не хотели говорить. Так, скользкие намеки.

– Я и не думал, что они скажут. Старейшины не столь глупы, чтобы доверять свои планы тому, кто вполне может предать их.

– Но я же все это время была на их стороне, и они доверяли мне! – возмущенно сказала я.

– Вот именно, что была. Они весьма предусмотрительны и не упускают тот факт, что и ты их можешь предать.

– Но ведь я… – разочаровано протянула я и умолкла. Я огорчилась, что мне больше не доверяют, точнее – вообще не доверяли и считали, что я способна на предательство. Неужели я создаю такое впечатление?

– Брось, Филиппа! Все люди предают! Будь то по их собственной воли или по стечению обстоятельств! Это естественно! И не нужно этого стыдиться! – весело и с какой-то наигранной легкостью сказал он.

– Но это подло! – стараясь вложить в эти слова больше отвращения, сказала я.

– Какая благородная! Побольше бы таких! Верно? – он громко рассмеялся, и это заставило меня подпрыгнуть на месте от неожиданного испуга. Я обиженно нахмурилась, так как его слова звучали больше как издевка, нежели как его собственное мнение.

Мы подошли к воротам. Я последний раз презрительно взглянула на него и, не сказав ни слова на прощанье, пошла вперед, за пределы Морталы. Он не увидел моего откровенного взгляда, к нему подбежал Вулп, и все внимание Артоса было направлено на этого слащавого пацана. Я твердо шла вперед, не оборачиваясь, всем своим видом показывая, что его последние слова разозлили меня не на шутку. Они действительно меня разозлили, но не до такой степени, чтобы психовать, просто иногда надо показать, что ему не все сходит с рук.

Я превратилась в нишери и понеслась вперед, обгоняя ветер. В этот момент я ничего не боялась. Я знала, что нахожусь под защитой, и мне даже не страшны были ни защитники, ни старейшины. Я направлялась к домику Вирельги, сейчас мне хотелось видеть ее как никого другого. И какое-то шестое чувство подсказывало, что она хочет что-то мне сказать, какую-то важную новость, и я все быстрее мчалась вперед, желая узнать, что же это.

Ее домик стоял в тишине среди деревьев, и вроде бы ничего необычного, но все же изюминка присутствовала. Я с радостью ворвалась внутрь этого теплого и уютного сооружения и бегом направилась в ее комнату. Она сидела за столом и что-то трепетно и осторожно делала, нависая над предметом всем телом, тем самым не давая возможности мне взглянуть на этот любопытный предмет.

– Ви! Вот и я! – радостно воскликнула я, расплываясь в улыбке.

– Филиппа, ты слон! Зачем надо было так врываться! Я же работаю над очень важным предметом, и малейшая неосторожность может погубить его! – она отложила в сторону причудливые инструменты, которыми ковырялась в маленьком горшочке, затем поставила этот горшок на окно, чтобы на него падали лучи солнца.

– Что ты выращиваешь? – переполняясь любопытством, спросила я, заглядывая внутрь горшка. Из земли вылезал еле заметный светло-зеленый стебелек, на вид он был такой хрупкий, что малейшее дуновение ветра запросто могло сломать его.

– Помнишь тот цветок, что мама подарила тебе на день рождения? Который может исцелять раны и спасать от отравления. – Я положительно закачала головой. – Его очень трудно вырастить. Это хрупкое растение нуждается во внимании, пока на нем не появится бутон, а бутон появляется только после полутора лет ухаживания за ним и, если в этот период что-то пойдет не так, хоть малейший сдвиг в развитии – цветок погиб. Поэтому они такие ценные, не только из-за их свойств, но и из-за заботы, вложенной в них, – с полной серьезностью сказала она.

– И сколько ты его уже выращиваешь?

– Моему ростку скоро будет год и три месяца. Говорят, что бутон может появиться и на четвертом месяце, но лучше, чтоб он рос весь срок, так его свойство будет надежнее.

– То есть его можно срывать, когда появится бутон?

– Да, ведь они никогда не завянут. Если появился бутон, значит, цветок созрел, но лучше, чтобы он подольше побыл в горшке, так и свойство его будет сильнее. Кстати, старейшины вызывали тебя.

Я напряглась и стала внимательно слушать каждое ее слово. «Мое шестое чувство меня не обмануло», – подумала я.

– Да? Зачем?

– Они сказали, чтобы ты срочно к ним зашла, и что настало время все рассказать, – она внимательно смотрела на мою реакцию.

– Прекрасно! – радостно воскликнула я.

– Расскажи мне потом, что они тебе скажут, – с улыбкой попросила она.

Я оживленно кивнула головой и, помахав на прощанье ей рукой, побежала по лестнице вниз и прямиком замок. Наконец, я узнаю все. Они решили рассказать! Артос удивится, что они до сих пор доверяют мне! Меня настораживало поведение Вирельга. Она была какая-то грустная и озабоченная. Мне даже немного неловко было за свое веселое поведение, может, она с Парельо поссорилась, а я так не вовремя свечу своей радостью. И не спросила, что стряслось… подруга называется! Позор мне. Но сейчас главное не это. С Вирельгой мы и потом поболтать успеем, важно то, что сейчас мне скажут, и что это будет за информация.

Влетев на всех порах в замок, я понеслась к старейшинам, вся переполненная волнением и нетерпением. Ворвавшись к ним в комнату, я немного удивилась, увидев стоящую рядом особу. Даже не немного удивилась, а была обескуражена. Что она тут делает?! И тут же насторожилась – видимо объяснений на все я не получу.

– Филиппа, пройди сюда, тебе кое-что надо узнать, – сказала моя бабушка, указывая рукой на место рядом с ней. Я медленно подошла к ним, не сводя глаз с той, кто сейчас так удивил меня. – Слушай внимательно, внучка. Это очень важно для твоей безопасности.

Я перевела взгляд на бабушку и принялась слушать. Зирель стояла спокойно, тоже осматривая меня с ног до головы.

– Мы беспокоимся за тебя и твою безопасность. Я беспокоюсь, – сделав ударение на последние слова, выразительно сказала она, – и поэтому решили, что к тебе будет лучше всего приставить охрану.

– Но я и сама могу за себя постоять, зачем нужна…

– Затем, что морталы уже знают, что ты здесь, и будут искать тебя. А Зирель – самый лучший воин, к тому же это будет удачный случай помирить вас.

– И что, она всегда теперь будет ходить за мной?! – я уже начинала нервничать от таких новостей, они совсем меня не устраивали.

– Нет, сейчас ты должна будешь с помощью фаукса телепортироваться в свой мир вместе с Зирель, и она покажет тебе, как позвать на помощь, если вдруг морталы выследят тебя и телепортируются в твой мир, – пояснила мне бабушка.

– Я должна телепортироваться с ней в мой мир? – удивленно спросила я.

– Это необходимо, Филиппа. Для твоей безопасности. Мне так будет спокойнее, – она мило улыбнулась, вложив в свою улыбку бабушкину заботу. И мне как-то тепло на душе стало, она волнуется за меня и хочет, чтобы я была в порядке.

Я искренне улыбнулась и помотала головой в знак согласия. Не важно, что Зирель будет защищать меня, так бабушке будет спокойнее, да и, может, мы и вправду подружимся с ней. Я только «за». Мне уже надоела это гражданская война, которую она ведет. Я бы уже давно с ней помирилась, хотя, учитывая то, что она хотела меня убить, вряд ли это будет легко.

– Возьмитесь за руки и синхронно поверните крышки своего фаукса, – пояснила бабушка, и мы сделали все, как она сказала.

Мы оказались у меня в комнате. Я громко крикнула «мам!», но знала, что она на работе. Никто не ответил. В квартире царила тишина, и лишь скрежет железа нарушил эту идиллию. Я с удивлением обернулась. Зирель стояла с мечом в руке, направленным на меня.

– Мне кажется, что ты намного опаснее морталов. Те хоть пока убить меня не пытаются, – спокойно сказала я, пристально всматриваясь в ее глаза.

– А ну, живо отдай мне свой фаукс, и не смей телепортироваться, а не то я дождусь прихода твоей матери и убью ее, – угрожающе сказала она.

Если я отдам ей фаукс, то не смогу больше вернуться в Морталу. Я не выполню предназначение и всех подведу. Но и не отдавать я не могу – она либо сейчас убьет меня, либо потом убьет мою мать. У меня нет выхода.

Я медленно сняла с шеи свой фаукс и протянула ей. Она резко выхватила его из моей руки и одела на шею.

– Прощай, Филиппа! Жаль, мне так и не удалось тебя убить, – ехидно сказала она, щелкнула крышкой моего фаукса и исчезла.

Я в беспомощности опустилась на колени, слезы покатились у меня из глаз. В мыслях повторялось то, как она щелкает моим фауксом и телепортируется. Внезапно меня осенило, и будто электрический заряд прошел через все мое тело. Я радостно вскочила и закричала во все горло.

– Она щелкнула моим фауксом!

Теперь осталось только ждать. Морталы поймают ее, и у нас будут все три фаукса. Получилось даже лучше. Представляю, как удивится Зирель, оказавшись в Мортале. Надеюсь, ей не удастся убежать.

* * *

В это время Артос и Вулп отходили прочь от ворот, как вдруг раздался пронзительный крик сторожа «Либеры! Тревога!». Они одновременно развернулись, вытаскивая меч из ножен, и побежали обратно. Перед ними открылась занимательная картина: девушка сражалась на мечах со сторожем ворот, и при этом была весьма удивлена этому. Артос и Вулп подскочили к ней и без лишних усилий схватили и скрутили ей руки. Она отчаянно выбивалась и пыталась выбраться, но все ее усилия были тщетны. Наконец, она смирилась со своей участью и более-менее успокоилась.

– Кто ты такая? – грозно спросил Артос, но она и звука не подала.

– Артос, смотри, у нее два фаукса, – сказал Вулп, указывая на шею девушки.

Артос взглянул на ее шею, и широко раскрыл глаза.

– Один фаукс Филиппы, – с опаской сказал он, и в его голосе чувствовалось заметное переживание, – что ты с ней сделала? – яростно спросил он, заламывая девушке руку так, что она вскрикнула от боли, но не ответила. – Вулп, сними с нее фауксы! Оба!

Его друг послушно повиновался. Артос еще сильнее скрутил ей руки, она кривилась и морщилась от боли и уже начинала подгибать коленки к земле, но молчала.

– Говори, мерзкий либер! Где Филиппа? Кто ты?

– Артос, она не скажет. Может, лучше отвести ее в карцер, раз уж толку от нее нет? – спокойно предложил Вулп.

– Мне надо знать, что случилось с Филиппой! – неистовствовал он. И в этот момент он был похож на хищного зверя, мечущегося из стороны в сторону в поисках выхода.

– Успокойся, Артос! С ней все в порядке! Посуди сам. Эта девица пришла сюда с помощью фаукса Филиппы, значит, она была в ее мире и оставила ее там. Сейчас Филиппа сидит у себя дома без фаукса и ждет, пока ее кто-нибудь заберет. Я предлагаю тебе надеть ее фаукс и забрать Филиппу сюда.

– Отведи ее к отцу. Я скоро буду, – решительно сказал он, надел на шею оба фаукса и щелкнул крышкой фаукса Филиппы.

* * *

Я сидела на кровати и с нетерпеньем ждала появления ну хоть кого-нибудь. К счастью, ждать пришлось недолго. Минут через десять после ухода Зирель в моей комнате появился Артос. Я была невероятно рада видеть его тут. Он сам пришел за мной.

– Филиппа! Ты в порядке? – серьезно спросил он, осматривая меня.

– Да, лучше всех. Правда, теперь они знают, что я не на их стороне… Вы поймали Зирель?

– Да. Надень фаукс и возьми меня за руку.

Я сделала, как он сказал, и мы перенеслись в Морталу. Артос сразу повел меня к своему отцу. Мы шли почти бегом, я еле поспевала за ним. Когда мы зашли в залу, где меня допрашивали, за тем же стулом, за которым когда-то сидела я, сейчас находилась Зирель. Мистер Мортер угрожающе нависал над ней, но она как будто не видела его, на лице было выражение отсутствия.

– Отец, она здесь! – тут же выпалил Артос.

– Расскажи нам, Филиппа, кто это, – отходя от Зирель и пытаясь смирить свой гнев, сказал он.

– Это Зирель… – неуверенно начала я, меня смутил его налет. Я-то ожидала, что сейчас меня похвалят за то, что я принесла им их потерянный фаукс, а на это даже намека не было, – она воин.

– Прекрасно! Дальше.

– Она телепортировалась со мной в мой мир и забрала у меня фаукс, потом перенеслась по ошибке сюда, используя мой фаукс…

– Она не по ошибке его использовала, второй фаукс неисправен. Он перемещает только туда, а обратно нет, – грозно перебил меня мистер Мортер.

– Но теперь-то у нас все три фаукса! Это же хорошо! – воодушевленно начала я, пытаясь разбавить напряженную ситуацию.

– Да. Весьма неплохо. Но только что нам делать с… э-мм… Зирель? – спросил Артос.

– Мы отпустим ее, она побежит и доложит своим, что Филиппа их предала, и тогда либеры будут готовиться к войне, – ответил его отец.

– Но почему бы не оставить ее здесь? – предположил сын.

– Возникнут вопросы, куда она делась, и тогда они сами будут ее искать. Надо отпустить ее и тем самым приблизить дату войны.

– Но Филиппа еще не готова! – запротестовал Артос. – Дай нам хотя бы неделю!

– К чему ей готовиться?! К параду?! Все по ходу поймет! – грозно закричал он на сына.

– Но она не готова!

– Я все сказал! Стража! Увести девчонку за пределы Мор-талы!

– Нет! Подождите, мистер Мортер! – воскликнула я. – У меня есть план! – я подбежала к нему и стала тихо говорить, чтобы не слышала Зирель: – Пусть она останется ненадолго, мы сможем убедить ее, что из себя представляют защитники, и она будет на нашей стороне.

Он с минуту подумал, хмуря брови, затем сказал коротко и ясно:

– Три дня.

Почему именно три дня? Почему не четыре? Ему так нравится это число?

Глава 23 Сделка с Зирель

– Твой план оригинален внезапностью, Филиппа. Но я не совсем понимаю, как ты собралась все это ей объяснять, – рассуждал Артос, шедший рядом, – она совсем не похожа на ту, которую легко можно переубедить.

– Будет трудно, но попытаться-то стоит. Вдруг она поверит, – говорила я, а сама даже не представляла, как ее переубедить, – ты же мне поможешь?

– Как?! Ну, допустим, расскажем мы правду, а там дело ее – верить или нет.

– Значит, надо быть убедительнее. Чтобы она поверила. Представь, какая нам улыбнется удача, если она встанет на нашу сторону и скажет старейшинам, что я для них уже не угроза, они успокоятся, и тут мы наносим удар! – воодушевленно говорила я.

– Тоже мне воительница! Прирожденный стратег! – коронно ухмыляясь, с издевкой говорил он. – Сначала убеди, а потом уже строй планы.

– Я что и собираюсь сделать!

Мы подошли к месту, где держали Зирель. Возле входа в темницу стоял рослый мужчина, рука его находилась на рукоятке меча, тем самым показывая, что он всегда готов поднять его против того, кто захочет освободить пленника. Его твердый взгляд был устремлен вдаль, но, когда мы подошли, он быстро метнул глазами на нас и сделал шаг в сторону, пропуская к входу.

Открыв дверь, мы прошли внутрь. Там было темно, и лишь несколько лучей солнца пробивались сквозь маленькое окно, расположенное почти под потолком. Сначала я подумала, что темница пуста, но потом увидела в углу неясный силуэт Зирель. Она сидела на полу, подобрав ноги под себя и, даже не видя ее лица, я чувствовала, что сейчас она пожирает меня злобным и ненавидящим взглядом.

– Послушай, Зирель, ты здесь не пленник… – начала я.

– А кто же я?! Гость?! А это мои богатые апартаменты?! – срывающимся от злости голосом воскликнула она.

– Мы не считаем тебя врагом, да мы и не враги тебе. Просто, если мы тебя отпустим, ты убежишь, а это нам пока нежелательно, – спокойно говорила я. – Послушай, все, что тебе говорили и внушали старейшины, все неправда. Морталы не враги вам, единственные неприятели – это защитники и старейшины, с них начались все проблемы. Они подчиняют ваш разум себе и заставляют вас верить в неправду! – я видела, что она слушает то, что я говорю, но пока еще не верит.

– Неужели они и тебе промыли мозги? – злобно сказала она.

– Нет! Зирель, они лишь хотят вернуться на родные земли, из которых их много лет назад изгнали! Защитники вовсе не защищают вас, а внушают своей силой, что морталы хотят вас уничтожить и забрать все себе, но это не так! Мы хотим свергнуть защитников и вернуть все на свои места! Как было раньше!

– И ты думаешь, я поверю в твои сказки?!

– Ты должна! Посмотри на Морталу! Неужели она похожа на темный мир, где все люди порождение ада?! Я, также как и ты, верила, что эта страна зла, но, когда я увидела весело резвящихся беззаботных детей, услышала их звонкий смех, я подумала: неужели этот мир может быть злым? И ты об этом подумай!

– А ты не думала о том, что все, что они тебе тут наговорили – ложь, что с твоей помощью они подчинят себе Либерию? А миролюбивые люди – просто дешевый маскарад, чтобы ты поверила.

Ее слова эхом отразились в моей голове, и я на мгновение ушла в себя. Что, если это действительно так? Я замотала головой, отгоняя эту мысль, и обернулась к Артосу. Он спокойно стоял, не сводя глаз с Зирель. Если б это была правда, он бы сейчас стал убеждать меня в обратном. Но он спокоен, как удав. Внезапный холодный и пугающий шепот Зирель заставил меня отвлечься от мыслей.

– Ты и сама не знаешь, кому верить. Сначала разберись в своей голове, потом лезь в мою.

– Я давно определилась, на чьей я стороне. И это – сторона добра.

– Допустим, ты ошибаешься… представь, что тогда будет. И все это – по твоей вине. Ты сделаешь неправильный выбор, и за него поплатится народ.

– Это правильный выбор, поверь. Присоединяйся к нам!

– А какая мне выгода от того, что я присоединюсь к вам? Допустим, вы выиграете войну, и что тогда будет?

– Либерия станет полной, и защитники уже не смогут подчинять себе людей. Мы будем свободны.

– А кто даст гарантию, что будет лучше? Защитники держат все под контролем, а вы хотите избавить нас от них, тогда начнется хаос и будет еще хуже.

– Нет! Раньше же жили как-то без защитников, и неплохо жили, люди находились в гармонии друг с другом, а появились защитники и стали подчинять себе людей, и некоторые подняли восстание… тогда их изгнали. Мы хотим все вернуть, как было… как было без защитников! – лихорадочно объясняла я, запутываясь в собственных словах. – Ты поможешь нам выиграть еще немного времени?

– Что мне за это будет, Филиппа? Что ты можешь мне предложить? – ехидно спросила она, самодовольно ухмыляясь.

– Что ты хочешь?

– Что я хочу?! – переспросила она, делая акцент на своей персоне. – Я хочу, чтобы ты навсегда убралась с Либерии и никогда больше здесь не появлялась.

Я открыла рот, желая возразить ее причудливому желанию, но промолчала. Признаюсь, ее каприз меня удивил. Но это мне только на руку, я и так по окончании войны покину Либерию. Так что даже лучше, что она выбрала именно это.

– Идет. Сейчас ты вернешься в Либерию, скажешь старейшинам, что благополучно оставила меня в моем мире и… – у меня широко раскрылись глаза – одну вещь мы не учли! – ФАУКС! – я резко обернулась на Артоса. – Мы не можем отдать им фауксы! Что же делать? А нельзя сделать ненастоящие? – с надеждой предположила я.

– На это уйдет время, а у нас его категорически мало, – отозвался Артос, – да и они могут обнаружить замену. Тогда пострадает и Зирель, и наш план.

– И что ты предлагаешь?! Отдать им два фаукса! Один из которых прекрасно работает! – истерически кричала я.

– У нас нет выхода!

Я поморщилась и начала ходить из угла в угол, щелкая пальцами.

– Не волнуйся так! Наступит война, и мы заберем все фауксы.

– Но им нельзя отдавать два фаукса, Артос! Они могут перенестись в мой мир и поработить его! – нервно говорила я. – Если подменить один… мой отец успеет до завтра?

– Какой смысл в подмене? С тем же успехом можно не нести фауксы вообще. Если они не смогут перенестись в твой мир, они поймут, что фауксы подменили, и все узнают.

– А нереально сломать один? Тогда они подумают, что он сломался от перезагрузки, – предположила Зирель.

– Да! Один же неисправен, откуда они знают, что с ним может случиться? – воодушевленно начала я. – Разве что старейшины не прочитают твои мысли.

– Мне не обязательно с ними встречаться. Я отнесу фауксы защитникам.

– Вот и прекрасно! А теперь слушай… ты отнесешь фауксы, ни в коем случае не выдашь себя, и тогда, только тогда, когда мы выиграем войну, Филиппа выполнит уговор. По рукам? – Артос протянул ей руку, она пожала ее и поднялась с пола. – Но помни, если что-то пойдет не так, и нам придется менять планы, я найду тебя и убью.

Я взглянула на его лицо, оно отображало недоверие. Его глаза будто пытались сразить Зирель, сравнять ее с землей. По моему телу побежали мурашки, помню, он однажды так же смотрел на меня.

Мы вместе вышли из темницы и отправились к моему отцу. Зирель шла с нами, и даже не подавала малейшего признака на то, что она хочет сбежать или обмануть нас. Видно, ей не было в этом никакого смысла. Думаю, Зирель именно тот человек, который не любит подчиняться кому-то, и ей эта война только на руку.

Отец недолго изменял функции фаукса, – буквально минут пятнадцать, и я уже держала у себя в руках неисправный фаукс. Это не выпустит защитников в мой мир и одновременно не вызовет никаких подозрений насчет того, что я до сих пор могу находиться здесь. Они знают, что этот фаукс немного не функционирует, не может возвращать человека обратно… а что еще с ним может случиться! Механический сбой и так далее, все возможно. Теперь осталось надеяться только на Зирель, но я уверена – она не подведет.

Мы вышли за ворота. Зирель была спокойна и даже немного весела, хотя я ее никогда такой не видела. Я сняла с шеи два фаукса и протянула ей. Она молча взяла их и надела себе на шею. Мне вдруг неожиданно захотелось пожелать ей удачи. Именно в такие моменты, когда двух людей объединяет общее дело, неважно – друзья они или враги, они сближаются, ведь общая цель – вот все, что между ними есть, и тут нет места злобы и ненависти друг к другу. Я недолюбливала Зирель, но сейчас что-то щелкнуло в моей душе, и мне показалось, что мы с ней вполне могли бы быть подругами… ну, может, не подругами, а хотя бы приятельницами.

– Удачи, – с некоторой тревогой в голосе сказала я.

Она ухмыльнулась и презрительно сказала «оставь ее себе», превратилась в нишери и вмиг растворилась в воздухе. «Нет, определенно – подругами мы бы не стали», – подумала я, и моя мысль заставила меня тихонько засмеяться.

– А вы с ней на ножах, – с ухмылкой сказал Артос.

– Да, немного, – улыбнулась я, – когда мы начнем тренировки?

– Как только я разберусь, за что на меня прогневалась Лора.

Я нахмурилась, не понимая, к чему он это сказал, и подняла на него глаза. Он спокойно стоял и смотрел вдаль. Я развернулась и увидела идущую навстречу Лорелей. Ее шаг был одновременно размеренным, но в нем чувствовалось какое-то напряжение. Лицо вовсе не выражало ту умиротворенность, что я увидела в первый день нашей встречи. Оно было строгим и упрямым, и всем видом показывало, что ничто сейчас не переубедит ее. Я была удивлена такому ее образу – два человека в одном теле, как и говорил отец, один хороший, другой – как огонь. Она подошла к нам и молча впилась взглядом в Артоса.

– Что стряслось, любовь моя? – спокойно спросил он, но все мышцы на его лице были напряжены.

– Не хочешь ли ты объяснить мне что-то? – язвительно спросила она и бросила на меня свой испепеляющий взгляд. Я растерянно начала вращать глазами, – ей-то что от меня надо?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Не слишком ли много времени ты проводишь с ней?

– Столько, сколько нужно. Это моя работа, Лора, и ты это знаешь.

– Но в работе не сказано, что ты должен уделять ей внимание, не соответствующее нормам военного плана.

– Такого рода внимания я ей не уделял.

– Да неужели?! – в этот момент она была похожа на сумасшедшего человека, глаза бешено светились, а лицо выражало какую-то нездоровую ухмылку. Я сделала шаг подальше от нее, мало ли – на что она способна. Бросится еще.

– Весь этот спектакль напрасен. Мне надо тренировать Филиппу. А ты только отвлекаешь нас своими подозрениями, – холодно сказал он.

– О, нет, милый! Это не подозрения! Это голые факты! Я знаю, что ты бывал в Либерии и что ты там делал! – она сделала угрожающий шаг к нему навстречу.

– Я обязан следить за Филиппой, чтобы ей не причинили вреда.

– А что еще ты там делал?

Я испуганно взглянула на нее – она уже вплотную подошла к Артосу и, как хищный зверь, злобно пожирала меня взглядом, потом перевела взгляд на него, он так же спокойно стоял, как и минуту назад. Видно, ничто не может вывести его из себя.

– Ничего более.

Воцарилась тишина. Она секунду смотрела на него, а потом разразилась истерическим смехом. Я вконец была шокирована реакцией этой, с виду прилежной и хрупкой девушки, и в этот момент, наверное, стояла, как громом пораженная. Внезапно ее смех прекратился также спонтанно, как и начался.

– Врун! Ты считаешь, я не слышу того, о чем она думает каждую секунду?! Девчонка влюбилась в тебя по уши, а ты ей потакаешь! – я сглотнула комок слюны, скопившийся у меня в горле и неуверенно подняла взгляд на Артоса. Он посмотрел на меня, но тут же вернулся к Лорелей. Мне показалось, что его взгляд был наполнен досадой и сожалением, и где-то даже присутствовала нотка удивления. Хотя, чему тут удивляться? Разве он не догадывался, что он мне нравится?

– А ты прочитай мои мысли! А! Что? Не можешь?! – закричал он, нависая над ней всем телом. В этот момент Лора показалась такой маленькой по сравнению с Артосом. Хрупкая девушка рядом с брутальным парнем.

– Я не нуждаюсь в своем даре, чтобы узнавать твои мысли, похотливый самец! – грубо крикнула она ему в лицо и резким выбросом руки сорвала с его шеи тоненькую золотую цепочку, потом обернулась и бросила в меня. Я не успела среагировать, и та упала на пол. – Забери эту хрень себе!

Она резко развернулась и отправилась прочь от нас. Я стояла, пораженная этим спектаклем, затем пришла в себя и опустила голову. Там небрежно валялась моя цепочка, а на ней висело сердечко-секретик – тот, что мне Вирельга подарила. Я совсем про него забыла, ведь тогда Артос забрал его вместе с фауксом. Я присела на корточки и подняла его, затем вскочила и хотела побежать за Лорелей, чтобы все объяснить, но Артос остановил меня, схватив за руку.

– Не надо.

– Но почему?! Вы же поссоритесь! – запротестовала я.

– Она и так уже поняла, что между нами ничего нет, – спокойно сказал он.

– А разве что-то могло быть? – немного грубо спросила я.

Он многозначительно посмотрел на меня, нахмурил брови и отпустил мою руку.

– Идем, необходимо побывать у моего отца, война скоро, тебе надо знать план.

«Хм, не ответил. Что это может значить? Что он не хотел ранить мои чувства категорическим «нет» или что что-то действительно могло быть…» – рассуждала я.

Глаза 24 Коварный план Джереми и Ви

– Который час? Где Филиппа? Она давно должна была вернуться! И о чем только можно говорить так долго со старейшинами, – возмущалась Вирельга, расхаживая из угла в угол своей комнаты. На ее кровати сидели: Джереми, Эвелин и Рьетта, и все с отсутствующими и скучающими лицами наблюдали за ее хождениями. – Она и так ненадолго сюда приходит, да еще пропадает по полдня по каким-то «важным» делам!

– Вирельга, ну, не будем же мы ждать ее здесь! – удрученно сказала Эвелин. – Давайте пойдем куда-нибудь! Неизвестно, сколько она еще там пробудет!

– Неизвестно, есть ли она там вообще! – Вирельга внезапно остановилась посередине комнаты и задумалась.

– Ты что, думаешь, что она ушла и не предупредила нас? – недоверчиво спросила Рьетта, удивленно смотря на нее.

– Ну, нет… Филиппа бы так не сделала… может, что-то случилось? – задумчиво протянула Вирельга.

– Давайте пойдем к старейшинам и узнаем… – воодушевленно начал Джереми, но Эвелин тут же прервала его своим высокомерным тоном, закатив глаза вверх, выражая этим, что ее брат говорит глупости.

– Нашелся герой! Нас туда даже не пустят! – затем с энтузиазмом добавила: – Я предлагаю пойти в тренировочный лагерь! Мы сможем посмотреть, как мальчики дерутся на мечах. Ви, ты же знаешь, там и Парельо будет!

– Ой, Эвелин, мне сейчас не до него! А тебе лишь бы на Финена посмотреть! Меня волнует, что случилось с моей подругой.

– Ну и зануда! Меня вот это совсем не волнует! Я иду в лагерь! – она встала с кровати и уверенным шагом направилась к двери. – Рьетта, Дже, пошли!

– Мне тоже не все равно, что с Филиппой, да и не хочу я идти в лагерь, – сказал Джереми, разглядывая пол.

– Прекрасно! А ты, Рьетта, что – тоже решила бросить меня? – нервно спросила она.

– Нет, хоть мне и не все равно, что с Филиппой, я все же поддержу тебя, – спокойно сказала Рьетта, поднимаясь с кровати.

– Еще бы! Ты же моя подруга! Пошли! – она развернулась и ушла, не попрощавшись ни с кем. Рьетта обреченно посмотрела на Вирельгу, та кивнула с пониманием.

– Пока, Ви. Приходите, если найдете ее.

– Ладно, – она улыбнулась, – пока.

Рьетта ушла и закрыла за собой дверь. Вирельга подошла к кровати и устало плюхнулась на нее. Сидевший рядом Джереми продолжал разглядывать пол, затем поднял голову, посмотрел на нее и с улыбкой сказал:

– Ну, что, мы идем к старейшинам?

– Дже, мы же не сможем…

– Почему нет, Ви! Нам надо только открыть входную дверь! Ты же лучшая среди нишери, вот ты превратишься и проникнешь в замок, отыщешь старейшин и все разузнаешь! – весело рассказывал он, светясь от счастья.

– Точно! – Вирельга приподнялась на локоть, и в глазах ее появился азартный огонек. – Дже, ты – гений!

– Хм, спасибо, – он смущенно улыбнулся, и на его щечках появился румянец. – Я так и хотел предложить, но Эвелин…

– Ой, никогда ее не слушай! У нее мозги набекрень! – отмахнулась Вирельга. – Ну, так что мы ждем? Пошли быстрей!

Они вскочили с кровати и побежали вниз. Джереми весь светился от счастья, его коронная «улыбка-птичка» была натянута будто до ушей. Они бежали сломя голову и, наконец достигнув моста, остановились, все запыхавшиеся.

– Мне надо превратиться, а не то могут заметить, – сказала Вирельга, тяжело дыша, – я буду рядом. Помни, главное: открыть дверь.

– Да, я готов, пошли.

Вирельга превратилась в нишери, и они вышли на мост. Ее не было видно, лишь чувствовалось легкое дуновение ветра. Джереми заметно волновался, он щелкал пальцами, и его глаза бегали из стороны в сторону. Он подошел к двери и открыл ее, Вирельга тут же ворвалась внутрь, а он прошел следом. Как только он закрыл ее за собой, к нему подошел высокий стражник и, нависая над ним, спросил:

– Что тебе здесь надо, мальчик?

– Я… я хотел повидать мистера Дольграда, нашего защитника, говорят, он сильно болен в последнее время, – неуверенно, тихим голосом проговорил он.

– Мистер Дольград не желает никого видеть, тебе лучше отправиться домой, – строго сказал стражник и указал Джереми на дверь. Тот покорно развернулся и вышел.

– Фу-ух! Чуть не попался! – облегченно вздохнул он, вытирая проступивший от волнения на лбу пот. – Хоть бы у Вирельги получилось!

Тем временем Вирельга летела к дверям старейшин, но, достигнув цели, резко остановилась и огорченно вздохнула. Дверь, ведущая в комнату старейшин, была закрыта. Так просто открыть ее не получится, старейшины сразу поймут, что в комнату проникла нишери. Она опустила голову и уже собиралась улетать, как перед ней, словно из ниоткуда, появился мужчина, явно спешащий доложить что-то старейшинам. Она сразу поняла, что это ее шанс, и решила не упускать его. Как только он открыл дверь, она тут же пронеслась в комнату и отлетела в сторонку. Мужчина, прошедший за ней, закрыл за собой дверь и направился к старейшинам.

– Многоуважаемая мадам Матильда, докладываю, что фауксы были доставлены нашим защитникам и переданы им в руки.

– Спасибо, вы свободны, – поблагодарила его старушка и стала говорить с другими старейшинами. – Все прекрасно.

Филиппа в своем мире и там и останется. Морталы нам теперь не страшны. Теперь они – жалкая кучка изгнанников, не имеющих сил ничего сделать против нас.

– А у защитников появилась возможность взять в свои руки и мир твоей внучки, – хитро сказал старик, сидящий рядом. Он медленно поглаживал свою бороду, сооружая в голове коварный план, – мы сможем управлять страной, когда они покинут ее.

– Они не покинут Либерию. Только не сейчас. Дольград болен и не может перемещаться, более того, он в любой момент может скончаться, и тогда появится новый защитник, – продолжила Матильда.

– Но когда он появится…

– Вот тогда и будем об этом думать.

Вирельга парила в воздухе, пораженная тем, что услышала. Мысли витали в ее голове, она с трудом принимала полученную информацию, ей было досадно и гадко на душе. Старейшины, которых она считала мудрыми, предстали перед ней в новом свете, хотя… этот свет вряд ли можно назвать светом. Скорее, они показали ей свою темную сторону, но она-то считала, что ее нет. Слезы покатилась у нее с глаз – теперь она никогда не увидит свою лучшую подругу.

– Кто здесь? – резко спросила Матильда. Вирельга вздрогнула и поняла, что вопрос относился к ней. – Быстрее, в комнате кто-то посторонний! – голос старушки был взволнован, она понимала, как важны те слова, что они сейчас сказали, и не хотела, чтобы они покинули пределы этой комнаты. Писцы, сидевшие в разных углах комнаты за своим обыденным делом, вскочили с кресел и стали искать незваного гостя. Вирельга поняла, что сейчас ее могут обнаружить, быстро понеслась и вылетела в окно, раскрыв его настежь. Все старики, сидящие в зале, вздрогнули, но больше всего волновалась Матильда. Она схватилась за сердце и упала в кресло.

– Нишери, – прошептала она, затем громко, хрипящим старческим голосом вскрикнула: – Найти Вирельгу!

А та неслась так быстро, насколько могла, и увидела не спеша идущего по дороге в лес Джереми. Она быстро подлетела к нему и превратилась обратно – в саму себя. От неожиданности он испугался, но тут же обрадовался появлению подруги.

– Ну, как? Что узнала? – весело спросил он.

– Все плохо, Дже! – Его веселый настрой тут же спал, уголки губ поползли вниз, а глаза огорченно поплыли. – Мы больше не увидим Филиппу. Я собираю вещи и отправляюсь к морталам.

– Она… она умерла? – срывающимся голосом спросил он, на глаза уже наворачивались слезы, и он еле сдерживал их.

– Да нет же! Пошли быстрей, за мной могут выслать стражу!

– Вирельга, она жива?

– Да, и ей ничего не угрожает… пока. Пока защитники не придут в ее мир.

– О чем это ты? – удивленно спросил он.

– Я расскажу тебе все дома, нас могут подслушать, а теперь прибавь шаг, времени мало.

Они побежали обратно, откуда буквально пятнадцать минут назад шли узнавать, что случилось с их другом, а узнали то, что не должны были знать. Придя домой, Вирельга кинулась собирать все необходимые вещи. Она достала большую кожаную сумку и принялась складывать туда все, что под руку попадалось, между тем рассказывая Джереми все, что слышала. Он был удивлен не меньше, чем она. С минуту он обдумывал сказанное, потом вскочил с места и бойко воскликнул «я с тобой!».

– Нет, ты должен остаться. Кто объяснит моим родителям, почему я ушла?

– Но вряд ли они мне поверят, – огорченно сказал он.

– Поверят! Я напишу записку, в которой все расскажу, ты только передай ее им и смотри, чтобы никто из стражи дворца не забрал ее, а то и тебе достанется, понял?

Он положительно замотал головой. Вирельга улыбнулась и села за стол писать объяснительное письмо родителям. Закончив, она сложила его пополам и протянула Джереми. Он бережно взял его и положил к себе в карман. Она накинула сумку на плечи и, вздохнув, обняла Джереми как любящая сестра.

– Надеюсь, еще увидимся.

– Увидимся, Ви. Я пойду за тобой, как только сообщу все твоим родителям и приведу их в Морталу.

– Будь осторожней!

– И ты, – он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, затем вздрогнула, кое-что вспомнив.

– Чуть не забыла! – она подбежала к окну, на котором стояли горшки с цветами, и сорвала маленький цветочек. – На всякий случай! – она положила его в карман и вместе с Джереми вышла из дома, превратилась в нишери и понеслась в Морталу, в страну, где еще ни разу не была. Джереми пошел к себе домой, но вечером обещал вернуться.

Она летела так быстро, как никто не мог, а мысли сгущались в ее голове. Это спонтанное решение покинуть родной дом немного пугало ее, но все же старейшины внушали ей куда больший страх. Она летела туда с надеждой, что морталы найдут способ вернуть Филиппу обратно, но Вирельга даже не подозревала, что ждет ее там.

Наконец, она достигла ворот. Так просто ее никто туда не пустит, да и она не уверена в том, что ее примут там, как друга, поэтому решила перелететь ворота сверху. Вирельга спланировала ветряным волчком вверх, но неожиданно обо что-то ударилась и упала наземь уже в облике человека. Это странное невидимое вещество было похоже на магнитное поле, как будто Вирельга была отрицательным полюсом, а стена – положительным, ее тут же отбросило назад. К ней навстречу выбежал парень, охраняющий вход, и приставил клинок ей к горлу.

– Особая защита, не пускает сюда нишери, – спокойно сказал он, – что надобно либеру в Мортале?

– Я хочу к вам присоединиться. Защитники и старейшины обманывают добрых людей Либерии, и я это поняла, позвольте…

– Ты будешь говорить с Мортером Дарьяно, он все решит.

Он убрал клинок и помог ей встать, но до самых дверей замка не отпускал ее руку. Вирельга неуверенно зашла и стала с опаской оглядываться. Ничто не внушало ей страха или боязни, обычный дом, ничего зловещего. Она потихоньку начала привыкать и продвигалась дальше. За немного приоткрытой дверью она услышала голоса. Один был низкий и грубый, похожий на голос старого, но достаточно сильного человека, другой был похож на предыдущий, но много моложе. Они о чем-то оживленно спорили, и голоса постепенно набирали силу и становились все громче и громче. Вирельга чувствовала в них агрессию и не спешила в такой напряженный момент проявлять себя. Она медленно подходила к двери и вдруг третий голос прошелся по ее телу, как электрический разряд. Знакомые нотки тут же вселили в нее спокойствие и радость. Она бросилась к двери и, настежь распахивая ее, внеслась в комнату с улыбкой на лице. Девушка не могла поверить своим ушам и поспешила все увидеть в живую, но и глаза иногда имеют свойства подводить, тогда, решив убедиться, что это не сон, она бросилась в объятия своей подруги, которую опасалась никогда больше не увидеть.

* * *

– Господи, Ви! Ты что тут делаешь?! – переполняясь удивлением, спросила я.

– Филиппа! Я думала, они и вправду оставили тебя там! Но ты здесь! Морталы узнали, что старейшины изгнали тебя? Я хотела все рассказать им, чтобы они вернули тебя, но ты и так здесь! О! Я так рада снова тебя видеть! – радостно тараторила она.

– Как ты-то все узнала?

– Ты же ушла к старейшинам, а мы тебя ждали. Так долго ждали и не выдержали, я думала: «Что случилось?», и мы с Джереми решили пойти в замок и проверить, как ты там. Но в замок нас не пустили, тогда я проникла туда нишери и услышала то, что не должна была слышать. Филиппа, твой мир! Он в опасности! Как только появится новый защитник, они захватят его!

– Не волнуйся, они не смогут! – загадочно произнесла я. – Мы сломали один фаукс.

– Как – сломали фаукс?! Но зачем?! Их же всего три штуки! – шокировано произнесла она, раскрывая от удивления глаза шире и шире.

– Именно для того, чтобы они не сделали с моим миром то же самое, что сейчас творится с Либерией.

– Они и так не смогут. Нотос Дольград очень болен и вряд ли долго протянет…

– Это нам только на руку! – вмешался в разговор Артос. – Отец, когда он умрет, Филиппа получит силу, нам необходимо потренироваться с ней…

– Ни к чему! – коротко оборвал он. – Неизвестно, когда этот старик скончается, а нам медлить нельзя!

– Но отец! – яростно воскликнул Артос, ударяя кулаком по столу.

– Характер будешь показывать в другом месте, а сейчас пошли все вон! Желаю удачи в подготовке! – грозно выпалил мистер Мортер, резким движением развернулся и ушел.

Артос с минуту походил, переполняясь яростью, из стороны в сторону, что-то обдумывая. Вирельга наклонилась к моему уху, желая что-то сказать, но, как только она набрала воздуха в легкие, он неожиданно развернулся, и она тут же отпрянула.

– За мной! – коротко сказал он и направился к выходу.

Мы поплелись за ним, как собачонки. Он взбешенно шел, твердо смотря вперед, ничто не отвлекало его внимания, все мышцы были напряжены до предела, и было очень приятно смотреть, как они красиво сокращаются.

Вирельга взяла меня за руку, и мы начали шепотом разговаривать.

– Это тот парень, да? Тот, кто победил Ника?

– Да.

– Как он хорош! У вас с ним роман? – радостно спрашивала она.

– Нет. У него есть девушка, и сегодня она устроила большой концерт в его честь.

– Почему?

– Она подумала, что у нас роман на стороне, хотя, как я поняла, она умеет читать мысли. Думаю, она сделала это, чтобы он не расслаблялся, – сказала я, и мы вместе тихонько захихикали.

– И давно ты здесь?

– Где-то с месяц… – смущенно прошептала я.

– И ничего мне не сказала! – выпалила она, обиженно надувая губки.

– Ты бы не поверила.

– Верно, и натворила бы глупостей, – вернув лицу прежнюю улыбку, заметила Ви.

– Вот, – кивнула я.

– Куда мы идем? Что за подготовка? К чему?

– К войне!

У нее округлились глаза, я заметила это и улыбнулась.

– Вы… что, хотите убить… либеров? – слова довались ей с трудом, я понимаю, что за противоречащие чувства боролись в ее подсознании, но это лишь от недопонимания.

– Когда ты перестанешь верить своим старейшинам? – обиженно воскликнула я.

– Я им не верю.

– А кому ты веришь?

– Тебе.

– И хорошо. Это – война не за власть, а за право жить свободно, у морталов отняли эту свободу так же, как и у вас, но они это поняли и не стали мириться.

– А ты?

– Я главное оружие. Я расскажу тебе потом, – быстро сказала я, так как мы подошли к маленькому домику.

Артос открыл дверь и галантно пропустил вперед нас, затем зашел сам и отправился в какую-то маленькую комнату. Мы остались стоять в прихожей, плавно переходящей в гостиную. В доме было убрано, сразу видно присутствие женщины. Вещи красиво расставлены и везде был виден порядок.

– Чувствуй себя, как дома, – крикнул он, чем-то громыхая и звякая в этом чулане.

– Только не у меня дома! – раздался ответный крик откуда-то сверху.

Затем мы увидели медленно спускающуюся по лестнице Лорелей. Ее явно не радовало мое присутствие, но в глазах не чувствовался гнев, они смотрели добро.

– Послушай, Лорелей… – извиняющимся голосом начатая.

– Не надо, Филиппа. Я все понимаю, ты не виновата. Ты отлично себя сдерживаешь, проблема кроется не в тебе, – с коварством произнесла она, заглядывая за угол комнаты, где копошился Артос.

– Верно, все проблемы вечно кроются во мне! – звяканье стихло, но вместо этого раздался разъяренный голос Артоса. Он прошел в гостиную, где смущенно стояли мы, держа в руках какие-то железки. – Мне уже осточертели твои вечные подозрения!

– А ты пробовал не вызывать их у меня?! – в ответ закричала она.

– Я что и делаю всю жизнь!

– Ну конечно!

Вены на его лице вздулись, в глазах была такая злоба, которую я еще не видела ни у одного человека. На месте Лорелей я бы изрядно испугалась, но она стояла как воительница – ни капли страха в глазах, лишь презрение и гнев. Он резко выдохнул, так ничего ей не ответив, и протянул железки мне. Затем развернулся и пошел на выход. Я еле удержала эту ношу, свалившуюся на меня, взглянула на Лорелей и попрощалась. Вирельга смущенно сказала «до свидания» и тоже пошла вслед за мной.

Мы еле поспевали за ним. По дороге я успела рассмотреть, что Артос дал мне кольчугу. Она была в некоторых местах ржавой, но какая есть. Защита все же. Мне было неудобно все это нести, и я отдала половину Вирельге. Он шел в приличных двадцати шагах от нас, но я вовсе не хотела нарушать его одиночества, в этот момент его лучше не беспокоить. Оказалось, что мы шли к еще одному такому же домику, только принадлежал он другому человеку. Артос громко постучал в дверь, и через минуту она открылась, и мы увидели хитрую физиономию Вулпа. Я поморщилась, но пошла вслед за Артосом, зашедшим внутрь.

– Это еще кто? – недоверчиво спросила Вирельга.

– Вулп, – с отвращением ответила я.

– Что мы у него забыли?

– Не знаю, – я прошла внутрь.

Конечно, его дом нельзя сравнить с домом Лорелей. Разбросанные вещи, хаос повсюду, сразу ясно – всем заведует парень. Артос прошел в зал и плюхнулся на диван, положив ноги на стол. Мы с Вирельгой встали в прихожей и не двигались с места. Мои руки уже гудели от тяжелых доспехов. Вулп как всегда – со своей слащавой улыбкой – подлетел к нам и начал ехидничать.

– Хм, Артос, да ты с девушками! Как предусмотрительно! Девушки, чувствуйте себя как… – он на секунду затих. – Как у меня в гостях! – и громко загоготал, запрокинув голову назад.

Артос молча встал, забрал из моих рук доспехи и положил их на пол. Я потерла мышцы, чтобы расслабить их и прошла за ним. Вирельга как хвост направилась за мной. Мы молча сели на диван, не занимая особо много места. Артос расположился в одном кресле, а Вулп в другом.

– Ну, что? Сегодня все у меня? – он обвел нас глазами, затем посмотрел на Артоса, ожидая ответ. Артос ничего не ответил, просто сидел молча. – Ты что, опять с Лорой поссорился?

– Да, представь себе! – раздраженно ответил он.

– Ну, наконец-то! Наконец-то появился предлог провести ночь с лучшим другом, не правда ли? – весело говорил он, яро жестикулируя руками.

– Особо не повеселишься, Вулп, – серьезно заметил Артос. – Отец планирует наступление послезавтра на рассвете, завтра мы будем собирать армию и вести подготовку к войне.

Вирельга обернулась на меня, глаза ее были больше обычного, я коротко кивнула. Вот и закончилась спокойная жизнь. Я думала, этот момент наступит еще не скоро. Что еще будет время для развлечений и беззаботной жизни. Только подумать! Я считала все мое пребывание здесь игрой, но сейчас это касается жизни многих людей, и только с моей помощью можно спасти этих людей и предотвратить дальнейшую развязку несчастных событий.

Наконец-то я стала чем-то важным, наступил момент для совершения великих дел, которые, возможно, войдут в историю. Но не в мою историю, а в историю великой страны – Либерии. Я вернусь в свой мир и там буду обычной девушкой, но тут я – легенда, обо мне родители будут рассказывать своим детям истории, века за веками, и будут говорить «эта девочка спасла нашу страну и нас», и дети будут хотеть походить на меня. Именно это стоит того, чтобы жить и идти на жертвы. Но эти жертвы понятны лишь тем, кто их делает, для остальных это формальность. Но на самом деле это очень тяжело, принимать решение во имя общего блага, а не в угоду своим интересам.

Глава 25 Сон или предостереженье?

Время было уже позднее, а мы все продолжали сидеть у Вулпа в гостях. Нет, не сказать, что нас там удерживали силой, нам было очень весело. Вулп принес какой-то крепкий алкогольный напиток, настоянный на каких-то экзотических травах, и они с Артосом это пили. Нам с Вирельгой тоже предложили, но мы попробовали глоток и решили, что это пить не стоит, а то завтра от чудо-снадобья будет раскалываться голова. Хотя уже от одного глотка нам стало весело. Ребята смеялись, шутили, атмосфера была легкая и приятная. Мы рассказывали друг другу смешные истории, Артос понемногу повеселел и вскоре уже забыл об инциденте со своей подружкой.

Весь вечер он на меня странно смотрел, не как всегда. Может, напиток Вулпа сыграл свою роль, или в его душе проснулись истинные чувства ко мне? Думаю, скорее всего, виноват напиток. Ближе к ночи Вулп потушил свет и предложил рассказывать страшные истории, но, думаю, это была деликатная уловка, чтобы сесть рядом с Вирельгой и позаигрывать с ней. Я поняла, что нам уже пора бы уходить, мальчики были не в трезвом состоянии и мало ли, что на них найдет в этот момент.

Мы встали с дивана, поблагодарили Вулпа и Артоса за веселый вечер и направились к выходу. Они, конечно, вскочили нас провожать и стали уговаривать остаться еще на немного, но это было бы лишним. Хотя соблазн был велик… что стоило выражение лица Артоса! Такая глубокая досада, ну невозможно отказать! В его глазах я будто бы уходила навсегда. Мне стало очень интересно наблюдать за его реакцией, и я решила не поддаваться уговорам. Тогда он подошел, взял меня за руки и обнял. У него такое упругое тело, жесткое, как бетон. Ты как будто обнимаешь стену, но эта непоколебимая стена не холодная, как лед, а теплая и надежная. Я улыбнулась и прижалась плотнее. От него вкусно пахло – чем-то хвойным, но запах мужчины присутствовал. Мне так не хотелось отпускать его сейчас, вот так бы и стояла с ним и день и ночь, только бы не отпускать.

– Филиппа, нам пора, – тихо сказала Вирельга и начала спускаться вниз по ступенькам. Вулп что-то говорил ей, язык у него уже заплетался от огромной дозы алкоголя, но он все же пытался сказать правильно.

Я отстранилась от Артоса, посмотрела на него и попрощалась. Глаза его были стеклянными, алкоголь и над ним взял вверх, они томно смотрели на меня, а его руки не желали выпускать мои. Я сделала шаг назад, и вдруг он неожиданно и даже немного грубо развернул меня к себе, сжал как в тисках, и впился поцелуем в мои губы. Я обвила его шею руками, а он еще сильнее сжал мою талию. Становилось нечем дышать, его сильные руки сдавливали мои легкие, откровенно признаться, мне было немного неудобно, но приятно.

– Вот теперь – пока, – отпуская меня, сказал он. Его пьяные глаза продолжали смотреть на меня с каким-то нездоровым желанием, мне кажется, так маньяк смотрит на свою жертву. Мне стало немного не по себе, я улыбнулась и пошла домой. По дороге мы обсуждали с Вирельгой все, что произошло за этот день, в том числе и последние проведенные часы с двумя, «слегка» подвыпившими кавалерами.

– Да-а, Филиппа. Не подумала, что ты будешь отбивать «занятого» парня! – с улыбкой сказала она, хитро поглядывая на меня.

– Ви, я не отбиваю его. Он сам лезет ко мне. Вот сейчас – я совсем не хотела его целовать, это он… – я замолкла, вспоминая поцелуй, и улыбнулась.

– Нет, Фили, мне кажется, это не он, а алкоголь за него делал. Подумай, поцеловал бы он тебя, будь он трезв? – серьезно спросила она. Улыбка потихоньку сползла с моего лица, и я пожала плечами.

– Я не хочу разрушать твою сладкую иллюзию, но мне кажется, он не тот, кто тебе нужен. Да, парень он красивый, но красивый лишь наружно, а внутри только злость и ненависть, и не знаю, почему он такой… – с сожаленьем сказала она, опуская голову.

– Нет, он весьма чуток к девушке. Иногда он срывается, но он может быть спокойным.

– Не знаю, но за все время, проведенное здесь, я смогла лишь увидеть черствого пенька, живущего лишь для своих интересов. Даже этот поцелуй. Зачем он тебя поцеловал? – спросила она, пристально глядя мне в глаза. Я вращала ими во все стороны и пожала плечами. – Потому что ему так захотелось, и вряд ли он бросит свою девушку ради тебя. Сразу видно, ты для него лишь увлечение, а ее он любит. Видела, как он убивался после их разговора? И решил залечить рану тобой…

Мне стало невероятно грустно и обидно. На глаза наворачивались слезы. Я знала, что Вирельга права, но все же хотелось верить, что все это не так. Правда всегда намного страшнее иллюзии, и зачастую нам хочется верить в то, чего на самом деле нет. Но сколько еще будет в моей жизни таких «плохих» парней, в которых я буду влюбляться? И что – из-за каждого так убиваться?! Нет, надо быть выше этого. Я вытерла с лица слезы, но вытереть досаду с сердца мне не дано. И все эти слова типа «забудь его, он козел», «ты сильная, держись, не унывай» и так далее – просто слова. В жизни они никак не помогают, просто нужны для того, чтобы заполнить тягучую паузу, и все.

– …мне кажется, он очередной крутой парень, каких свет не видывал. Из-за чего он таким стал – непонятно. Хотя, причины разные могут быть… у него проблемы в семье? – Вирельга все это время не переставала говорить, какой Артос плохой, но половину я не слышала, так как погрузилась в свои раздумья. Я в очередной раз пожала плечами.

А она продолжила напрасно утешать меня, я конечно время от времени кивала головой и произносила «да», но ее слова оставались для меня только словами. Эти напрасные советы, что они дают?! Ты все равно в них не вслушиваешься, каждый раз делаешь по-своему. Даже когда все тысячу раз тебе сказали, что твоя затея бредовая, ты все равно доведешь дело до конца, а уже потом будешь сокрушаться, почему же не послушала советов. Но люди учатся на своих ошибках, и лишь некоторые – на чужих, но таких еще поискать надо.

Мы пришли в дом моего отца, время было уже позднее, но он не спал, а терпеливо дожидался меня. Он не особо удивился, когда я вместе с собой привела домой Вирельгу. Напротив – он был очень приветлив, сразу предложил нам что-нибудь поесть, но мы отказались. Я очень благодарна ему, что он не стал задавать мне многочисленные вопросы, где я была и что делала. Он знает, что сейчас время тяжелое, особенно для меня. Мы легли с Вирельгой в моей комнате на одну кровать. Она была достаточно просторна, и мы не чувствовали неудобств.

Я знала, что сейчас у нее в голове крутится, по меньшей мере, тысяча вопросов, но мне не очень хотелось в этот момент отвечать на них. В первую очередь надо разобраться со своей головой, а в моей голове сейчас такой хаос, что ремонт требуется капитальный. Я закрыла глаза и через несколько минут погрузилась в дрему.

Ночью мне приснился необычный сон. Он был похож на сказку, и я там была дамой, которую нужно было спасти. На мне было пышное белое платье с многочисленными бантами и рюшами, а на ногах почему-то – черные закрытые полусапожки, которые совсем не подходили к моему белоснежному наряду. Я бежала через зеленое поле, за мной гнались какие-то разбойники, я упала и покатилась вниз. Затем меня, без сил лежащую на сочной траве, нашел Ник. Но и он играл в моем сне не последнюю роль, он имел титул богатого графа, что совсем не вязалось с его возрастом. На нем был синий камзол с красными полосками вдоль ребер и золотыми пуговицами, дорогая шпага с золотым эфесом и револьвер семнадцатого века. Наряд его выглядел богато, и сам он создавал впечатление аристократа.

Он бережно взял меня на руки и куда-то понес. Очнулась я уже вечером, мы находились у большого озера, но оно было как будто неживое. Вода безжизненно стояла, и даже мелкая рябь не тревожила его. Солнце зашло, и тьма постепенно сгущалась над нами, от этого вода в озере становилась еще ужаснее и зловещее. Вокруг царила тишина. Ник сидел рядом со мной и пристально всматривался в воду. То же самое делали все рядом сидящие солдаты. Они то со страхом, то с готовностью и злостью следили за мертвой водой. Внезапно один молодой солдат сорвался с невысокого обрыва и чуть было не упал в воду, но другой солдат схватил его за руку и вытащил обратно, в воду упали только мелкие камушки, но этого было достаточно для тех, кто скрывался на дне и ждал подходящего момента.

Из воды начали появляться люди, но они были совсем не похожи на обычных людей, все тело их было усыпано маленькими ракушками и моллюсками, и тина свисала с их больших плеч. Они рычали и издавали ужасные звуки. Солдаты начали стрелять в них из мушкетов, но этим существам было все равно на оружие людей. Они хватали своими мощными руками мужчин и ломали их кости, те падали замертво. Паника посеялась среди всех. Как победить ужасных монстров – не знал никто. Люди умирали на глазах с ужасными, душераздирающими стонами боли, я вскочила, не имея больше сил выносить все это, и побежала прочь от этого места. Внезапно я споткнулась и упала, а, когда развернулась, увидела, что надо мной нависает один из этим монстров. У меня не было сил даже закричать, я лежала на земле и ждала смерти, ждала, когда и мне сдавят ребра и выдавят все внутренности. Он потянул ко мне свою руку, и она уже была в нескольких сантиметрах от моей головы, как Ник одним прыжком подскочил и вонзил шпагу ему в грудь… но это было ничто для такого громилы.

Существо, желавшее меня убить, вытащило шпагу Ника из груди, отбросило в сторону и схватило его самого за горло так, что его сапоги оторвались от земли. С моих глаз покатились слезы – оно убьет его, уже видно, что Ник начинает задыхаться, он весь покраснел, и глаза начали потихоньку закрываться, тогда я вскочила и прыгнула на спину этому монстру, схватив руками его голову и пытаясь скрутить ее. Но в один миг, как я только дотронулась руками до его головы, он рассыпался. Я упала с Ником на землю и поняла, что эти существа умирают от моего касания. Ник лежал на земле, держась за горло, а я решила помочь солдатам и кинулась в самое пекло их схватки с неравными силами. Я подбегала к каждому из этих существ и дотрагивалась до них, в один миг все они рассыпались.

…

– Война закончилась, мы победили в этой схватке, потеряв много жизней, но выиграли, благодаря одному человеку, и этот человек сидит рядом со мной, – говорил Ник торжественным голосом, подняв бокал с вином.

Он посмотрел на меня любящими глазами и погладил по щеке. Все вокруг смеялись и кричали, восхваляя меня и опытного предводителя, Ника. А я все смотрела на него, не отрывая глаз. Светлые кудряшки его, казалось, еще больше начали виться, я подняла руку и погладила его по голове. Волосы были мягкими и приятными. Он обернулся и обнял меня. Люди, сидящие рядом, начали хитро поглядывать на нас, будто своими взглядами говоря, что мы созданы друг для друга. А я и не была против…

Ник должен был отправиться в какую-то далекую страну, чтобы убить там одного графа, представляющего угрозу – я не стала вдаваться в подробности, кто это был. На дворе стоял светлый денек, ярко светило солнце, я весело прогуливалась по улочке. По обе стороны этой улицы на меня смотрели витрины магазинов, я наблюдала себя в зеркальном отражении их окон. На мне по-прежнему было надето то белоснежное платье с рюшами и черные полусапожки, волосы были убраны в тугую косичку. Я весело скакала с ноги на ногу и смеялась. Внезапно я услышала голос Ника, но его не было рядом.

– Что тебе привезти с тех мест, куда я поеду? – спросил он.

А я кокетливо засмеялась, радуясь его учтивости, и ответила:

– Моя мама всегда учила меня не отвлекать джентльмена от важных дел своими прихотями.

В этот момент я проснулась, а мои слова во сне так и вертелись в голове. «Моя мама всегда учила меня не отвлекать джентльмена от важных дел своими прихотями. Что за бред?!» – подумала я и продолжала осмысливать сон. Надо же такому присниться! Даже во сне я должна спасать мир! Хотя, скорее всего, это работа мозга. Сейчас я больше всего думаю о моей миссии, но почему мне приснился Ник, вот это не понятно. Если б Артос был на его месте, я бы не удивилась… хотя Артос никогда бы так не поступил, как Ник во сне. Я для него не настолько дорога.

Вирельга еще спала, она тихо посапывала, как маленький ребенок. Я не хотела ее будить, осторожно встала с кровати и пошла вниз. Время было еще раннее, около восьми часов утра. Зайдя на кухню, я увидела на плите кипяченую воду и налила себе чая. Папа сидел в мастерской и что-то упорно делал, наверное, какое-то новое изобретение, я решила его не отвлекать сейчас – еще будет время спросить, над чем он работает. Я намазала хлеб маслом, села за стол и начала завтракать. За трапезой я обдумывала предстоящий день, встречу с Артосом, как он будет вести себя со мной. Но я думаю, ничего в его общении не изменится, для него поцелуй – всего лишь шалость и мимолетное помутнение рассудка, это для меня нечто большее.

Вот что мне в нем не нравится, так это его манера вести себя после своих действий. Он делает вид, будто ничего не было, и ты сама начинаешь верить в это и задаваться вопросом «А что-то вообще было? Или мне показалось?». Будто он не придает этому вообще никакого значения, ему все равно… хотя, может, это и в самом деле так.

На кухню неожиданно зашел папа и отвлек меня от моих раздумий. На его голове были причудливые увеличительные очки, они как шапка покрывали всю голову и лишь на глазах выступали толстые, как лупа, стекла. Он снял их и положил на стол. Я приглушенно хихикнула над его необычным видом, он увидел это и тоже улыбнулся.

– Ты что-то рановато, Филиппа. Не спится? – дружелюбно спросил он.

– Мне сон приснился, и я проснулась.

– М-м… что за сон? – поинтересовался он, подходя к плите и наливая себе чая, затем он уселся на стул, устроился поудобнее и сделал заинтересованное лицо.

– Немного странный… ничего особенного… – Я решила не рассказывать его, мне было лень, да и сон немного личный, а мы пока еще не совсем близки с ним.

– Ясно… – он покачал головой, – знаешь, сны иногда могут сбываться. Ты поразмысли над ним, может, он подскажет тебе, как лучше поступить, или убережет от необдуманных решений, или наведет на истину… В общем, не оставляй его без внимания, может, он дан тебе свыше, чтобы ты что-то поняла.

Я положительно кивнула и отхлебнула намного чая. Он встал из-за стола и направился обратно к себе в мастерскую, а я опять погрузилась в мысли. Может, отец прав? Может, этот сон и вправду – подсказка? Но это чистая неразбериха! О чем он мне может подсказать?! О том, что я нравлюсь Нику, я и так знаю… что может быть еще?

Внезапно меня осенило. Последний момент моего сна – там Ник отправлялся убить какого-то графа, который представлял угрозу. Может, старейшины отправили его убить Артоса? Вполне вероятно. Наверно, это и есть подсказка. Тогда надо срочно сказать Артосу! Я залпом выпила весь чай, дожевала бутерброд и побежала в комнату одеваться. Своим грохотом я разбудила Вирельгу, она сонная, ничего не понимая, начала тереть глаза и спрашивать, что я собираюсь сделать.

– Мне приснился сон, Ви. И папа сказал, что он может быть вещим. Я поняла, о чем мне мой сон хотел сказать и должна идти, – в спешке говорила я, натягивая штаны.

– И о чем он хотел тебе сказать? – сонным голосом спросила она, потягиваясь и зевая.

– О том, что старейшины сказали Нику, что он должен убить Артоса.

Она удивленно подняла брови и уставилась на меня, как на сумасшедшую. Сон сразу же пропал с ее лица, она отбросила одеяло и тоже начала собираться.

– И что, ты веришь в эту чепуху? – спросила она.

– А почему бы и нет, Ви? Сама подумай, они ведь знают, что есть такой человек в Мортале, который имеет предназначение убить защитника, вот они и хотят это предотвратить, – объясняла ей я.

– Неужели ты думаешь, что Нику удастся убить Артоса?! – удивленно, немного с насмешкой спросила она.

– Нет. Я боюсь, как бы Артос не убил Ника, – ответила я и развернулась к двери уходить. – Ну все, пошли.

Мы отправились к дому Вулпа, откуда вчера уходили. Люди были какие-то озабоченные, все куда-то шли, что-то делали. Подготовка к войне… конечно, они не все будут в ней участвовать, но в случае нашей неудачи они должны быть готовы ко всему. Вирельга и я шли почти бегом. Она с интересом наблюдала все в Мортале, смотрела на дома, на людей, на природу и улыбалась. Затем сказала мне слова, которые и я когда-то говорила, увидев все это.

– Я даже не думала, что Мортала такая… я представляла ее совсем другой.

– Я тоже, Ви. Знаешь, как мне хотелось все тебе рассказать, но я не могла. Никому не могла сказать!

– Я понимаю. Ты ведь здесь для дела, а не просто так. Я изначально это знала, что ты для чего-то предназначена, что ты какая-то особенная, – задумчиво произнесла она.

Я заострила внимание на слове «особенная». Хорошо ли это или плохо? Мне кажется, не очень. Хотя, для кого как. Но это, наверное, и есть то, что я всегда искала. Мне ведь не хватало в жизни приключений и адреналина, и вот – пожалуйста, получите-распишитесь. Теперь мне, конечно, это все не нравится. Я стала «особенной», сбылась мечта детства, а теперь появилась другая мечта – стать обычной, как все, но эта мечта, увы, уже не сможет воплотиться в реальность.

Мы подошли к дому, и я громко постучала в дверь. Никто не открыл, тогда я еще постучала, на этот раз яростнее и настойчивее. Секунд через пять дверь открыл Вулп. Вид у него был не совсем удачный. Ясно видно – человек после бурной ночи: под глазами мешки, опухшее лицо и красные полосы на лице от подушки. Я улыбнулась его забавному виду и прошла внутрь. Вирельга зашла за мной.

– Филиппа, я, конечно, понимаю, что ты дико соскучилась по мне, но это не лучший момент… – хриплым голосом говорил он мне с порога. Я уверенно прошла в комнату, и его шутка даже немного рассмешила меня.

– Вулп, я не к тебе. Мне нужен Артос, надо кое-что сказать, – я с улыбкой отмахнулась от него рукой.

– О-о! Ну, если ты хочешь поговорить о вашей с ним женитьбе, то сразу могу заверить: эта идея еще бредовее предыдущей! – сказал он и громко рассмеялся. Эта шутка мне не очень понравилась.

– Ты… просто невыносимый придурок! – обиженно сказала я и отвернулась от него. Он надул губки и исковеркано детским голосом продолжал издеваться надо мной.

– О-о, ну, если тебе так не нравится, я могу извиниться! Бедную Филиппу обидели! – он притворно заплакал, как ребенок, издавая при этом действующие на нервы звуки. В комнату вошел Артос, и Вулп резко замолк.

– Что случилось, Филиппа? – спросил он меня.

На его плечах висело полотенце, а на бедрах – только коротенькие шорты. Наверное, он только вышел из душа, капли воды стекали по его мощной груди. Были отчетливо видны все шесть кубиков и ярко выраженные косые мышцы. Каждый раз, видя его торс, я восхищалась, как ребенок, держащий в руках новую игрушку. И сейчас я замерла в оцепенении, рассматривая его тело. Он выглядел посвежее Вулпа, видно, алкоголь не так сильно на него действует. Наконец, я прогнала нахлынувшие мечты и иллюзии и высказала ему все что хотела.

– Артос, я думаю, старейшины послали Ника Финена убить тебя.

Он нахмурился, потом посмотрел на меня и с ухмылкой сказал:

– Я ценю твою заботу, но неужели ты вправду думаешь, что этот кудрявый пацан сможет меня убить?!

– Нет… я… – я потупила взгляд, смущаясь, что он попрекнул меня в моих словах.

– Тебе не о чем волноваться, я смогу себя защитить, – спокойно сказал он, – где доспехи, которые я дал тебе вчера?

– Я забыла их тут.

– Надень их завтра, могут понадобиться.

– Зачем?! В Либерии мне все друзья, вряд ли кто-нибудь из людей захочет убить меня! – удивленно сказала я.

– Пока ты не защитник, против тебя могут настроить всю страну, так что лучше надень доспехи. Мне спокойней будет.

Я улыбнулась и кивнула. Раз уж тебе так спокойней будет, то я надену.

Глава 26 Шах и мат

Мы проснулись, чуть забрезжил рассвет. Всю ночь я проспала, как убитая. Вчерашний день был трудным, как никогда. Все были в суете, шли серьезные подготовки. Артос взял на себя тренировку со мной на мечах. Он научил меня нескольким неслабым приемам, до этого я даже не знала, что такое возможно. Вирельга немного поупражнялась с нами, но у нее неважно получалось – через несколько минут ее рука, держащая меч, начала болеть, и она бросила это дело. Я так и думала, что ее не хватит надолго. Вспоминая мои первые уроки с Ником на мечах, я начинаю смеяться. Я ведь тоже долго не могла держать в руках меч, он казался мне невероятно тяжелым, теперь я с легкостью орудую им, и за это стоит поблагодарить Ника – он меня всему научил.

Оказалось, что мистер Мортер не стал собирать огромную армию, а взял с собой только нескольких талантливых ребят, которые могли пригодиться. Среди них были: Артос, Вулп, Лорелей, – она ведь читает мысли, а это очень может помочь, конечно же я, Вирельга, сам мистер Мортер, его жена, – она, как известно, отличный лекарь и, если кто-нибудь будет ранен, она несомненно поможет, и еще немного мужчин, способных, если что, принять бой. Но, думаю, они могут не понадобиться. Мы решили провести все по-тихому, чтобы никто не заметил. Конечно, если кто-то встанет на пути, его придется устранить, но меньше всего мы хотим потери человеческих жизней, ведь они будут напрасны – мы боремся не за землю, а за общую свободу.

Плотно позавтракав, я нацепила на себя доспехи, которые мне дал Артос, Вирельга тоже обмундировалась, и мы пошли на место встречи нашей команды восстания. Перед уходом папа обнял меня, поцеловал в лоб и сказал, чтобы я была крайне осторожна. Он волнуется за меня… все волнуются, но я почему-то спокойна. Не чувствую страха, сердце бьется ритмично, никаких скачков или ускорений. Обычно перед такими «мероприятиями» волнение – совершенно обычное явление, и я не понимаю, почему меня это не волнует. Может, перед самым ответственным моментом все появится? Это как выход на сцену, страх может проснуться либо перед появлением на зрителях, либо после, когда ты уже вышел туда и боишься произнести хоть слово. Похоже, что у меня ситуация как раз первая. Сейчас я не боюсь, но потом все может измениться.

Когда мы подошли к дому мистера Мортера, – к месту встречи, все, кто должен был идти с нами, уже стояли и проверяли свою готовность. Артос был одет в брутальные кованые доспехи, на его щите был выкован тот герб, висящий над камином в их доме – его символ. Он был спокоен и сосредоточен. Когда мы пришли, он коротко кивнул мне и отошел к своему отцу, что-то обсудить. Вулп, как назойливая муха, начал кружить над нами и говорить свои нелепые шутки, которые мне казались глупыми. Но, думаю, это он так привлекает к себе внимание. Вполне возможно, ему нравится Вирельга, он так перед ней и вертится.

Лора была одета, как амазонка. Кожаная юбка выше колен, высокие сапоги, на груди металлическая защита, кованная специально по ее фигуре, меч на поясе и щит за спиной. Она создавала впечатление воительницы, грозной и неукротимой. Я искренне восхищалась ей, в ней чувствовалась сила, как в Артосе, но зачастую она строила из себя хрупкую девочку, а он напротив – ни разу не показал слабость. Лорелей посмотрела на меня, улыбнулась и направилась в мою сторону. Она же мысли читает! Вспомнила я и укорила себя за такую невнимательность.

– Привет, Филиппа, – с улыбкой сказала она, и я сразу поняла, что она подошла с исключительно добрыми намерениями, – спасибо, я и не знала, что создаю такое лестное впечатление.

– Оу, ты прочитала мои мысли… – я зажмурила глаза и приложила руку ко лбу, выражая смущение.

– Да, и мне понравилось, – весело сказала она.

– Ты слышишь мысли всех, кто здесь присутствует? – восторженно спросила Ви.

– Нет, мне надо концентрироваться на определенном человеке, чтобы услышать, о чем он думает.

– А почему именно я?

– Ты не подумай, я просто проверяю Артоса. Извини, что использую тебя.

– А ты не можешь его мысли читать?

– Нет, я не слышу, что он думает. Понимаешь, я могу читать мысли только тех, к кому я не питаю сильных чувств. Я люблю Артоса, поэтому его голова закрыта для меня.

– Хм… а моя открыта, – невесело сказала я и уставилась в пол.

– Еще раз извини! – с сожалением воскликнула она и погладила меня по плечу. – Но это скоро закончится. Ты ведь уйдешь в свой мир…

– Кажется, все так и хотят, чтобы я отсюда ушла, – я дернула плечом и сбросила ее руку. Мои слова были переполнены злобой, да и меня саму распирало от такой неблагодарности.

Развернувшись, я отошла от всех и села на землю. На глаза опять наворачивались слезы. «Все происходит совершенно не так, как я хотела, как будто все одновременно стали против меня. Что я такого сделала? Да они мне век благодарны должны быть! А получается что? Меня просто используют, а потом отсеют подальше, чтоб не мешала. А я могу ведь просто взять и уйти в свой мир, а они как хотят, так пусть и разбираются с защитниками и старейшинами. Это не моя проблема!» – с ненавистью думала я, но эти эгоистичные мысли были всего лишь мыслями. Сама бы я так, конечно, не сделала. Здесь я нашла настоящих друзей, влюбилась, была любимой, узнала много нового и научилась тому, чему никогда бы не смогла научиться в своем мире. Я благодарна Либерии и сделаю все возможное, чтобы эта замечательная страна не канула в пропасть.

– Что-то случилось? – Я обернулась, сзади стоял Артос.

– Нет, все прекрасно, – коротко ответила я.

– Выглядишь ты не особо счастливой.

– А с чего мне радоваться?! Меня тут никто и в грош не ставит! – взбешенно сказала я, нервно размахивая руками.

– Ты многое значишь для всех…

– Для кого?! – я пристально посмотрела на него, ожидая ответа, он не опустил взгляд и спокойно продолжил.

– Для всех нас.

– Хватит сказки сочинять, Артос! Я для вас – всего лишь способ выиграть войну, потом я уйду, и все вы про меня забудете! Но ничего! Я и с этим смогу смириться!

Он вздохнул и опустил глаза. Я надеялась, что он скажет что-нибудь, чтобы разуверить меня, но услышала только «Пора идти. Время не ждет». А на что я еще надеялась?.. Глупость, вот и все. Я встала с земли и пошла вслед за Артосом. Все столпились вокруг мистера Мортера, он что-то рисовал палкой на песке, объяснял план наступления. Хотя весь план заключался в том, чтобы пробраться в замок и убить защитника, при этом чтобы ни один либер не умер.

– …мы будем идти отрядами, чтобы не привлекать много внимания. Артос и Филиппа идут вместе, затем в пятидесяти шагах будет идти моя команда: Вулп, Этлон, я и Нинель, – он посмотрел на свою жену, – если вдруг кого-нибудь ранят, она сможет оказать помощь. Остальные разделитесь надвое и идете строго в пятидесяти шагах от Артоса с Филиппой по левому и правому флангу. Затем Филиппа покажет, где находится их конница, и каждый из нас возьмет по пегасу, чтобы добраться до замка по воздуху, а не через город. А дальше все по плану, Артос, – он пристально посмотрел на сына, тот выдержал взгляд и кивнул.

Все приготовились и были готовы отправится. Что-то подсказывало мне, что близится финал. Но счастливым ли он будет? Артос и я пошли первыми. Как только мы сделали пятьдесят шагов, он подал знак, чтобы его отец с командой выдвигались. Мы шли молча. В лесу было тихо, изредка птицы пели свои песни, но почему-то скоро замолкали – видно, чувствовали что-то неладное.

– Волнуешься? – тихо спросил он.

– Нет, – коротко ответила я, не поднимая на него взгляд, – мне жалко…

– Чего жалко? – удивился он.

– Жалко, что все так быстро кончилось, – грустно сказала я, – я как будто побывала на каникулах, а сейчас должна вернуться домой.

– Мы никогда не забудем тебя и то, что ты сделала для нас! – искренне сказал он.

Я подняла на него глаза. Его взгляд был наполнен нежности и признательности. Я улыбнулась и даже немного повеселела. Внезапно меня пронзила острая невыносимая боль. Будто все внутренности крутят на мясорубке. Я упала на землю и начала извиваться от боли. Крик несознательно вырывался у меня из груди, я пыталась его подавить, но старания были тщетны. Уже была видна тропа к конюшне, мы чуть-чуть не дошли, и сейчас на мои крики могут сбежаться все, кто находится неподалеку. Но что это за боль? Откуда она? Все тело ломало, голова кипела, руки тряслись, как у наркомана, и всю меня трясло в лихорадке. Я чувствовала, что на лице проступили капельки пота, в глазах время от времени темнело, а в голове шумело.

Артос тут же подскочил ко мне и начал озабоченно спрашивать, что со мной случилось. Но я была не в силах ответить. Я лежала на траве, а он нависал всем телом надо мной, осматривая – нет ли на моем теле ран. Внезапно я увидела за его спиной размытый силуэт, я напрягла глаза и различила фигуру Ника с поднятыми руками и мечом за спиной. Он был целеустремленно настроен нанести Артосу удар в спину. Артос не видел его, я смотрела на Ника и мотала головой, пытаясь сказать «не надо», но он смотрел лишь на Артоса, желая прикончить его. Секунда, и меч уже летит Артосу в спину! Я, превозмогая боль, подняла руки, пытаясь остановить меч Ника… но понимала, что мои руки его не остановят. Я зажмурила глаза и принялась ждать худшего. Но и секунду спустя я не услышала вскрика Артоса. Я удивленно открыла глаза и увидела, что меч Ника как будто на что-то наткнулся, на что-то невидимое. Ник и сам не мог понять, что это, его глаза растерянно глядели на меч, который не мог двинуться ни вперед, ни назад.

Он остановился от спины Артоса буквально в сантиметрах. Последний развернулся, не понимая, что происходит, и увидел меч рядом с его головой. Затем он посмотрел на меня, и его глаза расширились, он будто что-то понял, а я все продолжала держать меч Ника с помощью каких-то суперсил, за секунду проявившихся во мне. Воспользовавшись замешательством, Артос вытащил свой меч из ножен и с разворотом воткнул Нику в живот. Я вскрикнула, все происходило будто в замедленном действии. Меч Ника выпал из его рук, из раны на животе текла кровь, его колени согнулись и он упал наземь, не двигаясь. Я слышала свой голос, но он исходил не из меня, а откуда-то издалека. Он кричал приглушенно и жалко и выкрикивал имя, имя которое тут же стало для меня любимым, имя человека, возможно, искренно полюбившего меня.

Я приподнялась на локти и кое-как доползла до него. Он лежал спокойно, изредка хмурил брови от боли и закрывал глаза. Из раны обильно текла кровь, вскоре вся его рубашка была красной. Я взяла его за руку, из глаз катились слезы, я все звала его, хотела, чтобы он хоть что-то сказал мне. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Мои губы тряслись, но я заставила выдавить из себя улыбку.

– Филиппа… – хрипло сказал он, – ты вернулась.

– Ник… зачем?

– Я думал, он хочет убить тебя. Я услышал твой крик, и сразу побежал на помощь.

К нам подбежал мистер Мортер, Вулп и Нинель. Нинель тут же опустилась рядом с Ником и начала осматривать рану.

– Помогите ему! – сквозь слезы говорила я.

– Я сделаю все возможное, детка! – она погладила меня по голове, пытаясь успокоить. Ее глаза были наполнены сочувствием, я вдруг подумала, что она знает, что не сможет спасти его – рана слишком серьезная, и от этого мне стало еще хуже.

Я отошла от Ника и разразилась рыданиями. Именно в такие моменты понимаешь, как дорог тебе человек. Мы не ценим того, что имеем, а, потеряв, начинаем плакать. Ко мне подошел мистер Мортер и потряс меня за плечи.

– Филиппа, говори, что случилось!

Я посмотрела на Артоса, он виновато опустил взор. Это был первый раз, когда он опускает глаза от моего взгляда.

– Мы шли… и я вдруг почувствовала острую боль, все тело заболело… Я упала, и Артос склонился надо мной, потом я увидела Ника… он хотел убить Артоса, потому что думал, что тот хочет убить меня, но я сама не знаю как… смогла остановить его меч. Затем Артос проткнул Ника насквозь своим мечом, – всхлипывая от рыданий, говорила я.

– Хм! Какая удача! – весело воскликнул мистер Мортер, я удивленно посмотрела на него. Неужели смертельно раненый человек – удача?! – Старый хрен умер!

– О чем ты, папа? – удивленно спросил Артос.

– Старый защитник умер, Филиппа заняла его место!

Артос с широко раскрытыми глазами уставился на меня. Я и сама была в шоке от услышанного.

– А как ты объяснишь то, что она остановила меч в полете?! Только защитники так могут! – весело продолжал говорить он.

– Отлично! – тут и Артос оживился. – Нам еще меньше мороки! – весело сказал он.

– Меньше?! – истерически воскликнула я. – Я никуда не пойду, пока Ника не вылечат! – категорично сказала я.

– Это что еще за вздор?! – разъяренно спросил мистер Мортер.

– Я никуда не уйду… – он сверлил меня злобными глазами, но я твердо стояла на своем и не думала отступать.

– Стой, Филиппа, ты можешь спасти его, – сказал Артос, и я с надеждой посмотрела на него, – теперь, когда ты защитник, то с помощью второго защитника вы исцелите его рану.

– Такое разве возможно? – удивленно спросила Вирельга, незаметно подошедшая к нам.

– Да, но сделать они смогут это только вдвоем, ее силы ничтожны без второго защитника, – продолжал он.

– Ну, тогда чего мы ждем?! – воскликнула я и побежала к Нику.

Тем временем Нинель уже вытащила меч из его груди и крепко перевязала рану, но кровь все продолжала идти. Его кожа стала еще бледнее, и время от времени он терял сознание, но потом приходил в себя. У него был жар, и от этого он говорил, будто находясь в бреду.

– Я понесу его, – решительно сказал Артос. Я была благодарна ему за это, хотя Ник ему и не нравился, но сейчас, я думаю, он испытывал чувство вины передо мной за содеянное.

– На пегасах будет быстрее, – сказала я, и он закинул Ника себе на спину и направился за мной.

Я открыла денник Ветерка, но вдруг подумала, что он будет слишком мал для троих человек – Артос ведь будет держать Ника, чтобы тот не упал, а я буду управлять. Затем, открыв другой денник, я вывела Победоносца. После Ветерка он казался невероятно огромным. Я вскочила на него, за мной сел Артос. Мистер Мортер и еще один мужчина, шедший с ними, помог поднять Ника к нам. Артос бережно взял его и облокотил на свое плечо, как ребенка. Я аккуратно вывела Победоносца на чистое поле и, перейдя в легкий галоп, мы взлетели.

Он летел спокойно, без тряски, не делал резких движений. Животное будто понимало – что-то случилось, и вело себя подобающе. Ник все чаще начинал терять сознание и с каждым разом приходил в беспамятстве все дольше и дольше. Я пришпорила Победоносца, чтобы тот летел быстрее. Страх, что Ник может умереть практически у меня на руках, холодил мне душу. Вот вдалеке показался шпиль башни замка защитников. «Первым делом надо спасти Ника, а уж потом устраивать разборки», – думала я. Расстояние все сокращалось и сокращалось.

Наконец мы уже парили над замком. Развернувшись и немного спустившись вниз, я увидела большие окна зала, где восседали защитники. Долго не раздумывая, я ударила Победоносца в бока, и тот яростно влетел в окно, разбивая его на тысячи осколков. Мы приземлились на гладкий пол, и я тут же соскочила с пегаса. Все находящиеся в зале были напуганы и обескуражены. Недалеко от тронов я увидела Милену Лотос, защитницу Либерии, она была одета во все черное, в руках у нее находился платок. Я целеустремленно направилась к ней. Люди вжались в стену и пристально наблюдали за происходящим.

– Помоги ему! – моя просьба звучала, как приказ, но меня это ничуть не смутило.

– Почему я должна ему помогать? – надменно спросила она.

– Мы – защитники! Мы должны помогать честным ли-берам, – я пристально смотрела за ее реакцией. Она удивленно раскрыла глаза, – неужели кто-то скажет, что я не права? – громко воскликнула я, обращаясь к вжавшимся в стену людям. Те отрицательно замотали головой.

Затем я посмотрела на нее, она все продолжала удивленно смотреть на меня и вращать глазами, я моргнула ей одним глазом, она вдруг хитро ухмыльнулась, кивнула и подошла ко мне. Артос крикнул нескольким мужчинам, чтобы те помогли ему спустить Ника. Они незамедлительно подбежали к нему, бережно взяли Ника и положили его на пол. Пока те прибывали в замешательстве, Милена шепотом спросила у меня:

– Неужели ты решила встать за нас?

– Быть здесь кем-то – лучше, чем в своем мире быть никем, – хитро ответила ей я, и она расплылась в довольной улыбке.

Мы подошли к Нику и склонились над ним. Милена взяла меня за руку и сказала подумать о его выздоровлении. Я так и сделала, и вскоре рана Ника начала затягиваться, он не чувствовал боли, на животе остался только красный рубец. Когда мы сидели, взявшись за руки, я чувствовала какую-то силу, исходившую от нас двоих. Некое дуновение энергии, и эта энергия переселялась в Ника и помогала ему выжить. Он как бы заряжался от нее, исцелялся. Огромная сила пробудилась во мне, я ощущала ее всем телом. Хотелось свернуть горы, но, как только мы расцепили руки, эта сила ушла, и ничто не напоминало о ее недолгом пребывании. Я вновь стала обычным человеком.

Ник открыл глаза и первым, что он произнес, было мое имя. Я улыбнулась и взяла его за руку. Он был еще слаб, и движения его были ватными и медлительными.

– Ты спасла меня… – хрипло сказал он.

– Я не простила бы себе твою смерть, – искренне сказала я. Он улыбнулся и поцеловал мою руку. – Теперь ты должен встать и внимательно слушать все, что я буду говорить.

Он кивнул и с помощью Артоса поднялся, облокотившись на его руку. Они стояли вдвоем, как два брата, как два друга, всегда готовых помочь, и я почувствовала в себе ту сентиментальность, наблюдая за ними. Теперь Артос и Ник будут друзьями, и не просто друзьями, а лучшими друзьями, ведь ничто не сковывает двух людей, как несчастье. Я развернулась к Милене, та стояла рядом у своего трона с победным взором, ожидая, что я присоединюсь к ней, но я и не думала этого делать.

– Милена, пора все закончить… – начала я, она смутилась и замотала головой.

– О чем ты? – удивленно спросила она, но по ее лицу было видно, что она обо всем уже догадалась.

– Пора рассказать людям правду и дать им право жить свободно.

– Но разве ты не почувствовала эту силу? – азартно заговорила она, явно зная толк в деле. – Разве тебе не хочется все время управлять этой силой? Быть выше других? Иметь преимущество над всеми?

– Я готова пожертвовать этим ради счастья дорогих мне людей.

– Ты в своем мире – никто! Ты была никем и так и останешься! А здесь ты повелитель! Ты вольна делать все, что угодно!

– Мы сами делаем себя всем, и сила защитника тут не при чем.

– Ты многое теряешь! Одумайся!

– Она не одумается, Милена, – из-за угла появилась Зирель и начала медленно подходить к ней, – Филиппа заключила со мной сделку и просто обязана после всего отправиться в свой мир. – Милена с широко открытыми глазами смотрела то на Зирель, то на меня, а та уже вплотную подошла к ней. – Но знаешь, Фи… я освобождаю тебя от нее.

Я не поняла, что она имела в виду, и нахмурилась – с чего это вдруг такая милость? Но тут Зирель резко вытащила кинжал из-за спины и, схватив Милену за волосы, глубоко порезала ей шею. Она упала на пол, вся залитая своей кровью, и тут же скончалась. Зирель перерезала ей сонную артерию, и та умерла от потери крови! Я стояла обескураженная, закрывая рот руками, но крик застрял у меня в горле и не хотел вырываться. Затем я очнулась от оцепенения и подбежала к убитой. Пощупав пульс, я убедилась, что она мертва.

– Зирель, зачем?! Что ты этим хотела доказать?! – отчаянно кричала я, ничего не понимая.

– Успокойся, Филиппа, тебе незачем возвращаться в свой поганый мир. Можешь остаться тут, и мы вместе будем править Либерией, – уверенно говорила Зирель, вытирая кинжал от крови.

– С чего ты взяла, что станешь защитником?!

– Я только что была у старейшин, и твоя драгоценная бабушка сказала, что следующий защитник будет воином. Улавливаешь логику? – надменно говорила она.

– Но с чего ты взяла…

Мои слова резко оборвал крик Ника. Я оглянулась, испугавшись, что рана вновь открылась со смертью Милены. Он упал на пол и начал мучительно извиваться. Я вскочила и подбежала к нему. Лицо его было бледно, как мел, волосы на лбу слиплись от пота, глаза закатывались. Я схватила его и начала трясти, выкрикивая его имя, но он как будто не слышал. Внезапно Артос стал оттягивать меня от него, я всеми силами пыталась вырваться из его рук и кинуться обратно к Нику.

– Филиппа, Филиппа, стой! Кажется, Зирель ошиблась, – сказал он мне на ухо, я успокоилась и понемногу начала понимать происходящее.

– Ник – новый защитник, – обескуражено прошептала я и схватила его за руку, пытаясь смягчить его боли, передав ему частичку моих сил.

Через несколько секунд его конвульсии стихли, и он остался лежать спокойно. Я погладила его по голове, она больше не была раскаленной как огонь, на лице появился здоровый румянец. Он на глазах набирал силы. Повернув ко мне голову, он улыбнулся, и на душе мне сразу стало теплее.

– Видно, сама судьба хочет, чтобы мы были вместе, – томно сказал он.

– Значит, мы не должны ей противиться, – с улыбкой ответила я.

Он приподнялся на локтях и нежно поцеловал меня. В этом поцелуе не было дикой страсти, это был поцелуй любящего человека. И все мои спонтанные поцелуи с Артосом ничто по сравнению с одним поцелуем Николоса Финена. Я почувствовала себя нужной кому-то и любимой – а это, по-моему, важнее всех всплесков бурных эмоций.

Глаза 27 Последний день

В зал ворвался мистер Мортер и его команда. Он окинул всех взглядом и увидел лежащий на полу окровавленный труп девушки. Его глаза расширились, и он резко обернулся к Артосу.

– Ты убил второго?! – грозно спросил он.

– Не я, отец, – спокойно ответил он.

– Кто новый защитник? – Мортер отвернулся от сына, осматривая всех людей, находящихся тут. Его взгляд остановился на мне и Нике. – Это он?

– Да, и он во всем нам поможет, – незамедлительно ответила я.

– Чудно. Можете начинать, – махнул он рукой и уселся на кресло поудобней.

– Но как? – удивленно спросила я. – Я никогда ничего подобного не делала. Я не знаю…

– Возьмитесь за руки… – Мы взялись, и я сразу почувствовала исходящие от него волны энергии, она питала меня, и это было приятно – чувствовать такую силу. – Сконцентрируйтесь и наводите порядок.

Я слышала мысли Ника, а он слышал мои. Мы думали об одном и том же, и потихоньку чувствовали, как в головах людей все меняется. Они вспоминают, как прежние защитники их обманули, помыкали ими, как изгнали множество людей из Либерии, чтобы не нарушать идиллию, вспоминают все, что забыли не по своей воле. Я вдруг вспомнила слова Ника: «Видно, сама судьба хочет, чтобы мы были вместе», и это доставило мне радость, но я тут же поняла, что это невозможно. Мортер отправит одного защитника в мой мир, и это определенно буду я, а другой останется тут, и им будет Ник… и мы не сможем быть вместе! Я сжала его руку в своей, он все понял.

Но, возможно, есть выход! Ко мне в голову пришла гениальная идея. Ник внимательно прислушался к моим мыслям. Мы можем убедить их, что Зирель защитник, тогда ты сможешь пойти в мой мир со мной! Он кивнул головой, идея пришлась ему по душе. Я знала, что Мортер не разрешит отправиться нам вдвоем в мой мир, он опасается, что мы его захватим, как и Либерию, поэтому решила поступить не совсем честно по отношению к ним. Но с другой стороны, кто об этом узнает?

Наконец, мы закончили промывание мозгов. Все стояли с ошеломленными лицами, такое бывает, когда узнаешь жестокую правду. Мистер Мортер подошел ко мне, я боялась, что у нас не получилось обмануть их, но опасения были напрасны.

– Ты отлично справилась, Филиппа. Теперь люди знают правду, и мы все будем вечно благодарны тебе. Но ты знаешь, что вам с Зирель нельзя быть в Либерии вдвоем. Кто-то должен уйти.

– Я знаю, мистер Мортер. Я уйду, но позвольте мне взять с собой одного человека, – я посмотрела на Ника, и от радости готова была разрыдаться, но сдержала себя.

– Да, ты можешь взять кого угодно, кроме Зирель.

– Я думаю, моя мать захочет вернуться сюда, с ней я могу передать вам фауксы, – предложила я.

– Так будет даже легче, не придется чинить третий.

Я подошла к телу Милены и сняла с ее шеи свой фаукс, он был весь в крови. Стерев кровь, я надела его на шею.

– Второй фаукс в Мортале у твоего отца, но все они скоро будут здесь, так что ты можешь пока попрощаться с друзьями.

На моих глазах выступили слезы, когда он произнес эти слова. Я поняла, что больше никогда не увижу ни Вирельгу, ни Артоса, ни Джереми, ни Рьетту, ни даже Эвелин. Подойдя к Вирельге, я крепко обняла ее. Она тоже плакала.

– Но я ведь смогу навещать тебя, да? – жалобным голосом спросила она. – Я ведь смогу ненадолго приходить к тебе домой?

– Если разрешат, Ви, то конечно – приходи! Я буду только рада! Не представляю, как я буду жить без всех вас! – рыдая, говорила я, запинаясь на каждом слове.

– А я не представляю жизнь без тебя! С кем же мне говорить теперь? Ты стала для меня самым лучшим другом!

– А ты для меня! – все это время мы стояли, обнявшись и покачиваясь из стороны в сторону, успокаивая друг друга. – Знаешь, что я хочу сейчас? – Она отрицательно покачала головой. – Я хочу в последний раз побывать в нашем укромном месте.

Она радостно посмотрела мне в глаза. Мы взялись за руки и, превратившись в нишери, полетели к нашей иве. Только сейчас я поняла, как это прекрасно – лететь по воздуху. В моем мире такого не будет, только тут все невероятные желания становятся былью. Последний день в Либерии… надо провести его на полную мощь! Долетев до ивы, мы пролезли через проем в стволе и оказались на выступе. Ухватившись за ветки, мы переглянулись хитрым взглядом и полетели в воду. Как давно я тут не была! Из-за начавшейся суматохи не было времени заглядывать сюда. И даже немного жалко, ведь место действительно прекрасное.

Вдоволь напрыгавшись в воду, мы улеглись на траву и начали смотреть в небо. Его было не очень хорошо видно из-за высоких деревьев, но все равно чувство сказочности присутствовало. Я думала обо всем этом. Вспоминала первый день: как я тут появилась… С одной стороны было невозможно жаль, что я покидаю этот мир, но с другой стороны – я была рада, что испытала все радости жизни именно здесь, в фантастической, невероятной стране – в Либерии.

– Филиппа, я буду скучать!

– Я тоже, Ви.

– С тобой идет Ник, он будет напоминать тебе о Либерии. А со мной никто не останется, – грустно сказала она.

– Ви, ты будешь навещать меня хоть каждый день! Я буду только рада! – подбадривала я ее.

– Вы поженитесь и будете жить вместе?

– Пока нет, мне еще надо окончить школу. Затем выучится в институте… да и Ника просто так не пристроишь, будет сложно… но, я думаю, мы справимся.

– Вы просто созданы друг для друга. Знаешь, когда я тебя еще не знала, я думала: кого же он полюбит так, что будет готов на все? И, когда я увидела тебя, то сразу поняла: эта девушка сведет Ника с ума. Я не знаю, почему я так решила, просто, что-то в тебе есть.

– Спасибо, Ви, – я улыбнулась, ее слова порадовали меня, – надо попрощаться со всеми. Скоро придут мор… – я запнулась на этом слове и быстро поправила себя, – другие люди с моим отцом, и я должна буду покинуть Либерию.

– Джереми точно не переживет твой уход, – с усмешкой сказала она.

– Я думаю, он справится. Он просто кажется маленьким и хилым. Вот подрастет и еще сведет с ума многих девушек, – хитро улыбнулась я, и мы засмеялись.

Когда мы вернулись в замок, там уже собралась большая часть Либерии и все морталы, которые теперь уже не были морталами. В углу стояли мои друзья, у всех были кислые лица, особенно у Эвелин, – она, видно, узнала, что Ник уходит со мной. Мы подошли к ним, и все будто по команде кинулись мне в объятия. Парельо пожал Нику руку, затем обнял, как брата, и похлопал по плечу. Ко мне подошел отец и протянул фаукс. Я молча взяла его и крепко обняла отца.

– Жаль, что мы проводили так мало времени вместе, – грустно сказала я, он с улыбкой кивнул.

– Не грусти, Филиппа, все мы будем любить тебя, ты навсегда останешься в наших сердцах, а мы всегда будем в твоем.

– Навещайте меня все, – на глаза опять навернулись предательские слезы.

– Все мы не сможем, – засмеявшись, сказал он.

– По очереди, – я уже сама начинала смеяться от своих слов.

– Непременно! – сказал папа, и все дружно закивали. – Вам уже пора.

Он еще раз крепко обнял меня. Я передала Нику фаукс, он надел на шею, и мы взялись за руки, но вдруг я резко отпустила его, вспомнив, что забыла попрощаться с еще одним человеком.

Артос сидел на подоконнике, уставившись в пол. Я медленно подошла к нему и села рядом. Он повернулся ко мне и улыбнулся.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, – ответила я, – а ты?

– Как обычно. Жаль, что ты уходишь от нас.

– Это необходимо.

– Знаю. Все равно жаль.

Мы замолчали. Он смотрел в пол, не поворачивая ко мне головы, а я смотрела на него. Я поняла, что Артос внушал мне восхищение, а истинно я любила все это время Ника. Я соскочила с подоконника и продолжала смотреть на него. Он тоже встал и грустно посмотрел на меня.

– Прощай, Артос, – шепотом сказала я.

– До встречи, Филиппа!

– До встречи? – удивленно переспросила я.

– Никогда не знаешь, что может случиться, – загадочно ответил он и крепко обнял меня.

Он обнял меня, как парень обнимает девушку, но это меня ничуть не смутило. Я вернулась к Нику, взяла его за руку, последний раз посмотрела на всех, запоминая лица, и мы щелкнули крышками фауксов. Открыв глаза, мы стояли в моей комнате. Я обернулась на Ника и улыбнулась, он нежно приобнял меня за плечо. В комнату вбежала моя мама и сразу же крепко обняла меня. Я сняла с шеи фаукс и протянула ей. Ник сделал то же самое.

– Ты должна вернуться в родную страну, – сказала ей я.

– Ты что, Филиппа! Я тебя не брошу! Как же ты тут одна?! – запротестовала она.

– Мам, тебя там уже долго ждет папа… и я обещала им. Да, я думаю, ты и сама хочешь вернуться.

– Но мало ли, что я хочу! Мне надо еще тебя выучить!

– Мне осталось доучиться всего один класс, не волнуйся, мы справимся! – уверяла ее я.

– Но как же я буду без тебя?

– Ты будешь навещать меня, проверять: все ли в порядке. Мы будем часто видеться, – она расплакалась и еще раз обняла меня. Я тоже пустила слезу.

Вскоре она забрала фауксы и переместилась в Либерию. А мы с Ником остались стоять в моей комнате. В доме царила тишина. Теперь он наш, и проблемы наши, но я уверена, мы с ними справимся. Ведь у нас есть дар защитников, а с этим даром любые проблемы кажутся пустячными. Конечно, захватывать мир мы не собираемся, просто будем иногда пользоваться своим преимуществом.

Content

Ангелина Крылова
История Филиппы

Глава 1 Знакомство

Глава 2 Замок защитников

Глава 3 Задание Вирельги. Вечерний праздник

Глава 4 Тренировочный лагерь. Тайное место Вирельги

Глава 5 Нападение Зирель. Неожиданное превращение

Глава 6 Дружелюбный пререльт. Старая подруга Вирельги

Глава 7 Легенда о защитниках. Мое алиби

Глава 8 Бал

Глава 9 Горький рассказ Вирельги. Последствия

Глава 10 Долгожданное знакомство с пегасами

Глава 11 Воспоминания

Глава 12 Подготовка к испытанию

Глава 13 Испытание верховой езды или моральных качеств?

Глава 14 «В дверях стоял тот, кого я никак не ожидала увидеть»

Глава 15 Бесповоротное решение

Глава 16 Безысходность

Глава 17 Правда

Глава 18 Все встало на свои места

Глава 19 Встреча с отцом

Глава 20 Трофей

Глава 21 Попытка не пытка

Глава 22 Разоблачение

Глава 23 Сделка с Зирель

Глаза 24 Коварный план Джереми и Ви

Глава 25 Сон или предостереженье?

Глава 26 Шах и мат

Глаза 27 Последний день